Салават Асфатуллин

Экономическая безопасность страны

Издание осуществлено при финансовой поддержке Фонда фундаментальных исследований АН РБ

Рецензенты:

доктор экономических наук, академик АН РБ М.Н. Исянбаев

доктор экономических наук, профессор В.К. Нусратуллин

Ближайшие угрозы

(Вместо предисловия)

Сперва две цитаты из серьезного документа – спецвыпуска Информационно-аналитического управления Совета Федерации «Актуальные проблемы национальной безопасности России на современном этапе», касающиеся экономической безопасности Российской Федерации.

«Сложность положения в обеспечении экономической безопасности определяется не только разлаженностью хозяйственного механизма и системы управления им, но и отсутствием эффективной правовой основы регулирования формирующихся рыночных отношений России. Причина этого заключается в неопределенности и противоречивости прежде всего цели и задач экономического реформирования».

«Экономическая безопасность является конкретным видом национальной безопасности, и ее основные концептуальные положения должны стать определяющими для обеспечения экономической безопасности. Но этого, к сожалению, нет. Ни на уровне политического осмысления этой проблемы, ни на уровне правового регулирования отношений в области обеспечения национальной безопасности Россия сегодня завершенных разработок не имеет»1.

В области разгосударствления и приватизации недостатки проявились прежде всего потому, что нет правовых основ критерия формирования различных форм собственности (государственной, коллективной, частной), что позволило осуществлять приватизирование той собственности, которая должна принадлежать только государству, так как она обеспечивает жизненность инфраструктуры страны и функционирует в интересах всех социальных групп населения.

Серьезным недостатком стало отсутствие четких норм, регулирующих порядок определения величины стоимости приватизируемой собственности (первоначальная балансовая, остаточная и рыночная стоимости). Сознательное или несознательное занижение стоимости приватизируемой собственности с последующей ее перепродажей создает питательную почву для возбуждения таких криминальных действий, как незаконное присвоение отдельными лицами или группой лиц значительных материальных ресурсов, коррупция, взяточничество. Оно создает исключительные возможности для завладения за бесценок этой собственностью иностранным капиталом.

Чрезмерное запаздывание с разработкой правовой базы регулирования рыночных отношений наносит огромный материальный и моральный ущерб государству, углубляет кризисное состояние экономики. Важнейшим недостатком в правовой области является то, что в принимаемых законах сплошь и рядом не закладываются механизм их реализации и гарантии защиты тех, на кого распространяется действие этих законов. Для преодоления пробелов и недостатков в сфере обеспечения экономической безопасности необходимы, во-первых, четкая концептуальная основа и, во-вторых, подготовка взаимосвязанных единой идеей законов.

Таким образом, необходимо обновить или принять в новой редакции Закон Российской Федерации «О безопасности» как юридической основе, определяющей все направления, в первую очередь, область экономической безопасности. Ведь обеспечение экономической безопасности – это гарантия независимости страны, один из важнейших национальных приоритетов.

Экономическая безопасность означает надежную и обеспеченную всеми необходимыми средствами и институтами государства защищенность национально-государственных интересов в сфере экономики от внутренних и внешних угроз, экономических и прямых материальных ущербов.

Количественно это можно выразить в:

– темпах экономического роста (динамика ВВП в целом и среднедушевого);

– уровне жизни населения;

– размере дефицита платежного и внешнеторгового балансов;

– удельном значении внешней задолженности (отношение к ВВП или экспортным доходам);

– темпе инфляции;

– доле безработных;

– ряде других.

По мнению автора, ближайшими угрозами экономической безопасности Российской Федерации являются:

1. Нищета и вымирание населения.

2. Несоответствие экономического блока Правительства задачам страны.

3. Теневая экономика и коррупция.

4. Раздробление РАО «ЕЭС», МПС, других конкурентоспособных естественных монополий и отсутствие жесткого контроля за ценами на энергоносители, транспорт и связь.

5. Стагнация сельского хозяйства и деградация промышленности.

6. Преждевременное вступление в ВТО.

7. Псевдореформы ЖКХ.

8. Валютные кризисы и глобальный дефолт США.

9. Необоснованное соглашательство с требованиями МВФ, ВБ, Лондонского и Парижского клубов.

10. Внешние (военные) угрозы.

И на всех этапах решения сугубо практических задач необходимо учитывать, что духовный кризис – кризис образа жизни и идеологии представляет сегодня самую большую опасность для России. Все взаимосвязано в этом мире. Но это отдельная тема для других книг.

Сдвижка в сознании исполнительной власти в этом направлении происходит: 29 апреля 1996 г. Президент РФ подписал Указ «О Государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации», в котором определены виды угроз. А 27 декабря 1996 г. Правительство России приняло постановление № 1569 «О первоочередных мерах по реализации Государственной стратегии экономической безопасности РФ», в котором расписаны органы федеральной власти, ответственные за разработку мер по конкретным направлениям угроз.

МЧС, как сообщил начальник Центра стратегических исследований этого министерства В. Акимов, составило список угроз нашей стране и направило его в августе 2002 г. в Совет безопасности РФ. Первые пять угроз в этом списке выглядят так:

– коррупция и некомпетентность властных структур;

– усиление гегемонии США;

– усиление преступности, криминализация экономики;

– снижение уровня жизни населения и антагонизация социальной структуры;

– снижение производственного и инвестиционного потенциалов.

Теперь задача ведомств и экономистов-патриотов наполнить стратегию конкретными разработками по всем направлениям, а отечественной промышленности – претворить в жизнь. Для нормативного обеспечения этих задач должны быть предварительно приняты соответствующие законы, в том числе законы, развивающие понятие российской государственности.

Безусловно, во всех вновь принимаемых законах должен быть заложен механизм их реализации. С этой целью не мешало бы вернуться и к законам 1991–1999 гг. А в долгосрочном плане всем-законодателям, экономистам, производственникам – надо помнить: «Бессмысленным является такое развитие, когда среда обитания будет непригодной для проживания людей»2. И делать соответствующие практические выводы.

1. Нищета и вымирание населения

Зарплаты и безработица

Реально располагаемые денежные доходы (за вычетом обязательных платежей, скорректированные на индекс потребительских цен) в 1995 г. были ниже, чем в 1994 г., на 13 %. Снижение реальных доходов повлекло за собой сокращение покупательной способности россиян. На долю 10 % обеспеченных приходился 31 % денежных доходов (в 1994 г. – 32 %), а на долю 10 % самых бедных – 2,4 % (в 1994 г. – 2,2 %). У 63 % россиян доходы были ниже среднего уровня. Почти у 25 % населения России (около 37 млн чел.) среднедушевые доходы были ниже прожиточного минимума.

Стоимость набора из 19 основных продуктов питания в среднем по РФ на конец декабря 1995 г. составила в расчете на месяц 231,5 тыс. руб. и увеличилась по сравнению с декабрем 1994 г. в 2,3 раза^3. «В середине 1995 г. внутренние цены на целый ряд товаров впервые в отечественной практике превысили уровень цен мирового рынка»4.

По данным Международной конфедерации труда (МОТ), численность занятых в производстве сократилась с 75,2 млн до 67,1 млн чел., т. е. на 11 % (рис. 1.1). На крупных и средних предприятиях промышленности численность работающих неполное время составила 1,5 млн чел., или 10 % от средней численности работников.

С 2000 г. пошел рост доходов. Но эти данные весьма усреднены и к тому же переведены в доллары по очень разным курсам – от 6 руб. за доллар в 1996 г. до 31 руб. в 2002 г. Надо учесть и то, что разрыв между бедными и богатыми в эти годы еще более увеличился, хотя реальные доходы граждан в среднем вроде бы и возросли на 7,2 % (декабрь 2002 г. к декабрю 2001 г.). Разница доходов между 5 % самых богатых и 5 % самых бедных составила порядка 100 раз. По данным Минтруда РФ, на 20 ноября 2002 г. в стране было 38,7 млн граждан, доход которых оказался ниже прожиточного минимума (1500 руб. в 2001 г. и 1817 руб. в 2002 г.). Сохраняется значительная доля лиц, живущих впроголодь, тех, чьи доходы ниже даже стоимости минимального набора продуктов (1004,9 руб. в декабре 2002 г.).

Рис. 1.1

Величина прожиточного минимума на 3 марта 2003 г. достигла 1893 руб., в том числе для трудоспособного населения – 2065 руб. И это уже в деноминированных в тысячу раз рублях.

1893 руб в 1996 г. хватало на достойную жизнь, а в начале 2003 г. этих денег еле-еле хватает на прожиточный минимум. То есть все эти годы инфляция продолжала расти весьма ощутимо, хотя Правительство РФ бодро рапортовало о приведении инфляции в терпимое русло.

Цена профессионала в месяц (в долларах), по данным швейцарских экспертов, в 1996 г. составила:

– квалифицированные рабочие:

Москва – 33,3, Лондон – 1825, Нью-Йорк – 2817, Токио – 3950;

– школьные учителя:

Москва – 33,3, Лондон – 2208, Нью-Йорк – 3250, Токио – 3475;

– банковские служащие:

Москва – 1625 (по подсчетам отечественных экономистов, накануне августовского кризиса 1998 г. средняя зарплата в системе Центробанка РФ, включая дворников, шоферов, уборщиц и санитаров в ведомственных санаториях, составляла 1200 долл. в месяц), Лондон – 2208, Нью-Йорк – 3250, Токио – 5308.

Минимальная зарплата англичанина – 600 фунтов.

В Германии зарплата депутатов бундестага составляет примерно 15 тыс. марок в месяц, министров – 25 тыс., канцлера – 35 тыс. Жилье и автотранспорт народные избранники оплачивают из собственных средств, но для служебных поездок могут пользоваться машинами из парламентского автопарка. Телохранители полагаются только федеральному канцлеру. Минимальная зарплата немца составляла приблизительно 900 марок.

Минимальная зарплата француза была 10 тыс. франков. Минимальная зарплата американца – 800 долл.

Августовский кризис 1998 г. привел к росту курса доллара США в 4 раза и инфляции в 2 раза. Средние доходы населения после дефолта сократились со 160 до 50 долл. в месяц. В то время совокупные денежные доходы россиян, рассчитанные по методике ООН, составляли менее 10 % аналогичного показателя жителя США. В начале 1998 г. мировой показатель подушевого дохода в среднем составил около 5000 долл. в год, а для России эта цифра оказалась вдвое меньшей – 2200 долл. После августовского кризиса она стала еще ниже.

«Громадной империи, раскинувшейся между Валдайским морем и Тихим океаном, грозит вымирание населения. В частности, численность россиян сокращается начиная с 1992 г., и происходит это в стремительно растущем темпе. Так, только за последние десять лет население сократилось на 4 млн человек до нынешних 144 млн. Если бы не те тысячи русских, которые переселились из бывших советских республик, ситуация выглядела бы еще хуже. До 2050 года, прогнозирует ООН, численность российского населения сократится на треть и составит 100 млн человек.

Только 50 % российских мужчин, которым сейчас по 20 лет, имеют шанс дожить до 60 лет. При этом необычайно большую роль играют несчастные случаи, преступность, самоубийства. Не следует забывать, разумеется, и русскую водку – только в прошлом году российский народный наркотик унес жизни более 38 000 россиян» [Оберэстеррайхишес нахрихтен (Австрия), 2002].

По мнению ученых Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, в нынешней России богатые люди составляют 3 %, средний слой – 20–22 %, слой малообеспеченных – 40 %, люди с доходами ниже прожиточного уровня – 20 %, просто неимущие (для которых главное – поддерживать физиологические стандарты питания) – 7 %, а социальное дно (отторгнутые обществом сограждане) -10 %, т. е. почти 14 млн человек.

Рис. 1.2

В 1994 г. средняя продолжительность жизни мужчин в России составила 57,3 года (!), женщин – 71,1 года; в 1995 г. – 58 лет и 72 года соответственно (в 1991 г. у мужчин 63,5 года)5.

К 1 января 1996 г. в стране насчитывалось 37 млн пенсионеров. Мы формально имеем соотношение трудоспособного населения к нетрудоспособному как 1,8 к I. Если учесть тех, которые по разным причинам не работают, то реально получается уже 1,5 к 1,46.

Минимальный размер пенсии за 1995 г. составил 63 250 руб., минимальная зарплата – 60,5 тыс. руб.

Наибольшее количество браков отмечено в 1975 г. (1,5 млн), наименьшее – в 1994 г. (1,0 млн). Наименьшее число разводов было в 1960 г. – 184 398, наибольшее в 1994 г. – 680 494.

В 1985 г. на 1000 человек населения приходилось 16,6 родившихся и 11,3 умерших, в 1994 г. – 9,6 родившихся и 15,7 умерших^6. В 1995 г. число родившихся было на 30 тыс. меньше, чем в 1994 г.

Рост потребительских цен в 1995 г. в среднем по РФ составил 231 %, в том числе на продовольственные товары – 223 %, непродовольственные – 216 %, платные услуги – 332 %. Наиболее значительно подорожали мука, хлеб, манная крупа, пшено, соки для детского питания (в 3–3,5 раза), творог, консервы плодоовощные, отдельные виды сыров и кондитерских изделий, вермишель, рис, крупа гречневая и овсяная (в 2,4–2,8 раза), сельдь, рыбные консервы, масло растительное, яйца, сахар и чай (в 1,9–2,1 раза), масло животное, овощи и картофель (в 1,5–1,7 раза)3.

Существенно ударили по карману такие виды платных услуг, увеличение цен и тарифов на которые регулировались местными администрациями. Так, среди коммунальных услуг плата за газ сетевой выросла в 20 раз, горячее водоснабжение, отопление и канализацию – в 4,5–5,1 раза, квартирная плата в домах муниципального жилищного фонда и эксплуатационные расходы в домах ЖСК и приватизированных квартирах – в 4 раза, из услуг пассажирского транспорта плата за проезд в пригородных поездах – в 3,6 раза, городским транспортом – в 3,5 раза^5. Ну прямо по учебнику Л.Н. Красавиной 1989 г.! Только опережение не в 1,5 раза в среднем, а от 1,51 до 8,65 раза. Наверное, тогдашнему Председателю Правительства РФ Е. Гайдару надо было не писать свою книгу «Государство и эволюция», а перечитать уже имевшиеся учебники по экономике.

И еще одно интересное обстоятельство: как Госкомстату удалось при удорожании платы за городской транспорт в 3,5 раза, других перечисленных выше удорожаниях услуг в 3,6–5,0 раз, удорожании платы за газ сетевой в 20 раз вывести средний рост цен за платные услуги в 3,32 раза? Наверное, разбавили бесплатным воздухом.

С 1 декабря 2001 г. Правительство РФ «повысило» зарплату работников бюджетной сферы (табл. 1.1).

Таблица 1.1

Заработная плата работников бюджетной сферы с I декабря 2001 г.

В среднем по России доля педагогов пенсионного возраста составляет 11 %, а в большинстве городов, где есть возможность найти работу, оплачиваемую выше, – уже 30–40 %.

Ежегодно около 8 тыс. молодых педагогов покидают школу. Имея нагрузку по 6–8 часов в день, начинающий учитель не имеет возможности купить себе завтрак и обед в школьной столовой.

Рис. 1.3. Новые зарплаты бюджетников

Благодаря жестким мерам Центробанка РФ открытая инфляция со второй половины 1996 г. начала переходить в скрытую форму. Цитата из Основных направлений на 1996 г.: «Снижение реальных располагаемых доходов, сильная дифференциация населения по доходам, продолжающиеся задержки выплаты заработной платы формируют неблагоприятную социальную ситуацию»7. Эти тенденции набирали силу в 1996 и 1997 года и привели к массовому пикетированию администраций и перекрытию железных дорог в 1998 г. Кстати, и в Заявлении Правительства и Центрального банка Российской Федерации об экономической политике на 1995 г. – сумбурном десятистраничном документе, эти вопросы мельком упомянуты лишь в самом конце (пп. 32, 33 из 38)1

Сами пункты носят чисто декларативный характер. В документе гораздо больше клятв в верности МВФ.

Что едим?

Стоимость набора из 19 основных продуктов питания в среднем по РФ на конец декабря 1995 г. составила в расчете на месяц 231,5 тыс. руб. и увеличилась по сравнению с декабрем 1994 г. в 2,3 раза^3.

– У 10 % самых бедных россиян на питание уходило 63 % всех расходов: хлеб и хлебобулочные изделия составляли 28 % всех продуктов. Столько же богатых тратили на питание в пять раз больше, и качество питания при этом другое. На хлеб приходилось у них лишь 10 % всех затрат на питание, предпочтение отдавалось мясу, фруктам, овощам.

– Минимальный набор продуктов питания в среднем по стране в конце января 2002 г. стоил 936,7 руб. в расчете на месяц. Это на 5,1 % больше по сравнению с декабрем 2001 г.

– Стоимость минимального набора продуктов питания определяется на основе минимума необходимых продуктов для мужчины трудоспособного возраста. Объемы потребления в расчете на год, утвержденные постановлением Правительства РФ 17 февраля 1999 г. № 192, выглядят так.

В набор входят: хлеб ржано-пшеничный (115,0 кг), хлеб пшеничный (75 кг), мука пшеничная (20 кг), рис (5,0 кг), пшено (6,0 кг), бобовые (7,3 кг), вермишель (6,0 кг), картофель (150,0 кг), капуста (35,0 кг), морковь (35,0 кг), лук репчатый (20,0 кг), огурцы свежие (1,8 кг), яблоки (18,6 кг), сахар (20,0 кг), конфеты (0,7 кг), печенье (0,7 кг), говядина (15,0 кг), баранина (1,8 кг), свинина (4,0 кг), птица (14,0 кг), рыба мороженая (14,0 кг), сельдь (0,7 кг), молоко (110,0 л), сметана (1,8 кг), масло животное (1,8 кг), творог (10,0 кг), сыр (2,5 кг), яйца (180 шт.), маргарин (6,0 кг), масло растительное (7,0 кг), соль (3,65 кг), чай (0,5 кг), специи (0,73 кг).

Рис. 1.4

Несоответствие официальных индексов потребительских цен, прожиточного минимума и минимальной зарплаты

В 1996 г. и особенно в 1997 г. увеличился разрыв между официальным уровнем инфляции и личными жизненными наблюдениями автора. Это же фиксирует и Центр по ценообразованию и экономическому анализу (Центрцен). Например, в целом за 11 месяцев 1997 г. потребительские цены, по официальным данным, выросли на 9,9 %, а по данным Центрцен, – на 39,5 %9.

Председатель Комитета по труду и социальной политике Государственной думы Сергей Калашников в статье «Объем социальной сферы падает» тоже отмечает, что, по данным за первое полугодие 1997 г., официальная инфляция в стране составляет 6 %, а рост индекса цен – около 35 %'°.

Причин тут много, и первая по весомости – это то, что до 40 % ВВП находится в теневой экономике. Вторая причина – в условиях российской экономики чрезвычайно сложно получить информацию о реальных ценах и объемах производства. Предприятия всячески пытаются не давать истинных данных – таким образом можно пытаться снизить налоги. Сбор данных об объеме производства, а также проверка их по различным источникам превратились скорее в искусство, чем в науку. Третья немаловажная причина в том, что статистическое ведомство – структурное подразделение Правительства. Имеются различные варианты обработки и анализа статистической информации. У Госкомстата РФ есть возможность выбора определенных процедур и методов в пользу Правительства. Плюс возможности значительного объема экспертного досчета результатов деятельности малых предприятий и теневой экономики. А кто платит, тот и заказывает музыку. Это подтверждается жизнью.

С января 1997 г. Госкомстат в очередной раз внес изменения в методологию исчисления индексов потребительских цен (ИПЦ). Вместо еженедельной регистрация цен на товары и платные услуги стала ежемесячной, а номенклатура товаров и услуг расширена примерно на треть (!) и доведена до 383 позиций^9. Увеличение числа позиций произошло в основном за счет качественных импортных товаров, цены на которые в мире относительно стабильны и непреемственны для России. При этом Госкомстат не сообщал о какой-либо корректировке индексов в связи с переходом на новую номенклатуру. Фактически с января 1997 г. он стал определять показатели инфляции, несопоставимые с показателями 1996 г. и более подходящие для 10 % высокообеспеченной части населения.

Переход на новый порядок определения показателей инфляции, кроме потери преемственности, позволил Госкомстату России более широко прибегать к экспертным корректировкам результатов обработки ценовой информации с мест, что зачастую вызывает удивление работников облстатов.

Также в начале 1997 г. изменилась и оценка размеров «теневой» экономики с 20 до 22 %. Это небольшое изменение имело важное политическое значение: на основании расчетов, исходя из 22 %-ой доли теневой экономики, был сделан вывод, что ВВП России увеличился в январе на 0,1 %, в феврале – на 0,9 %, т. е. впервые после шести лет спада начался экономический рост (!)11. Поневоле вспомнишь изречение У Черчиля о статистике: «Есть ложь, есть большая ложь и есть статистика».

Вывод: необходимо подчинить Госкомстат РФ Государственной думе и Совету Федерации в вопросах назначения руководителей.

Особенно заметен разрыв между цифрами официального прожиточного минимума и реально необходимыми. В 1992 г. в методику расчета прожиточного минимума были внесены столь существенные коррективы, что из минимально необходимого потребительского набора были исключены даже расходы на одежду, обувь, не говоря уже о предметах хозяйственно-бытового назначения и некоторых жизнеобеспечивающих услугах.

Фактическое отсутствие непродовольственных товаров и мизерная доля услуг, рост цен на которые существенно опережает увеличение общего индекса цен, привело к первой причине занижения официальной величины прожиточного минимума. Ведь в 1996 г., например, темп прироста цен и тарифов на платные услуги (48,4 %) почти втрое превысил темпы прироста цен на продовольственные (17,7 %) и непродовольственные (17,8 %) товары. Эта тенденция имеет место и сегодня, и будет сохраняться в ближайшее десятилетие.

В основе расчета прожиточного минимума, согласно действующей методике – минимальная продовольственная корзина, стоимость которой составляет 68 % всего социального набора «для бедных»12.

По сравнению с 1989 г. минимальная продовольственная корзина в 1992 г. не только уменьшилась в размерах, но и существенно изменилась по составу и структуре. Это и стало второй причиной занижения официальной величины прожиточного минимума. В ней стало меньше мяса, молочных продуктов, яиц, овощей, фруктов, исчезли рыба и рыбопродукты, которые входили в продовольственные наборы прожиточного минимума не только 1989 г. (18 кг), но даже и 1919 г. (19 кг)12 (рис. 1.5). В результате произошел резкий сдвиг к хлебнокартофельной диете, рассчитанной на выживание в течение ограниченного периода времени. Энергетическая емкость продовольственного набора из 19 продуктов на 2/3 обеспечивается за счет потребления хлебных продуктов, картофеля, сахара. На хлеб и хлебопродукты приходится 24 % стоимости минимальной продовольственной корзины (декабрь 1996 г.) – больше, чем на мясо (22 %) или молочные продукты (23 %)12 (рис. 1.6).

Рис. 1.5

Использовавшаяся методика расчета прожиточного минимума потеряла всякий экономический и социальный смысл. Она была занижена в разы. Позже необходимый прожиточный минимум пересчитали. Но даже и минимальный паек на одного надо зарабатывать троим с минимальными размерами заработной платы, т. е. этот минимум зарплаты не обеспечивает даже минимума питания. Этого не должно быть ни в одном цивилизованном государстве.

Рис. 1.6

Принятие норматива минимальной зарплаты, положенного в основу действующей тарифной сетки, обещало стать важным шагом на пути упорядочения оплаты труда и расчета социальных пособий в новых условиях. Однако одеяло оказалось перетянутым в сторону верхушки тарифной сетки так, что основание пирамиды осталось голым. На момент предпоследнего увеличения минимальной заработной платы ее величина составила всего лишь 20 % стоимости минимального социального набора и только треть стоимости набора из 19 минимально необходимых для выживания продуктов питания^12. Новый Закон от 24.10.1997 г. № 134-Ф3 установил только правовую основу. Теперь необходимо:

1. Пересмотреть потребительскую корзину 1999 г., дополнить ее недостающими услугами, одеждой, обувью и предметами хозяйственно-бытового назначения.

2. Утвердить структуру минимума представительными органами власти.

3. Поднять минимальную заработную плату до двух стоимостей минимального социального набора, не увеличивая тарифные ставки верхних разрядов.

Воронежские ученые И.Б. Загайтов и В.С. Филонов вывели математическую зависимость между социально-экономическими показателями бюджета РФ и ростом (вымиранием) населения России. Сохранность населения определяется уровнем благосостояния трех его наименее обеспеченных групп (60 % населения). Численность населения сохраняется, если средние денежные доходы в этих трех группах вдвое превосходят прожиточный минимум. Если средние доходы этих групп в 2,5 раза превышают прожиточный минимум, то идет прирост с интенсивностью 2,2 на тысячу населения в год.

При снижении дохода до уровня прожиточного минимума происходит падение численности населения с интенсивностью 5,7 на тысячу населения.

В бюджете на 2003 г., по данным Правительства РФ, средний денежный доход гражданина России составлял 4278 руб. при прожиточном минимуме 2080 руб. С учетом прогноза Правительства о снижении в 2003 г. на 0,7 % уровня бедности средний доход 60 % наименее обеспеченного населения составит 2290 руб., или 1,1 величины прожиточного минимума. Это означает, что Правительство, предложившее этот бюджет, и депутаты Государственной думы, за него проголосовавшие, сознательно обрекли на вымирание в 2003 г. 788 тыс. человек!

Исходя из того, что стоимость воспроизводства жизни одного россиянина образца 2003 г. равна 2,8 млн руб. и для того, чтобы не произошло вымирание 788 тыс. человек, надо было в бюджете на 2003 г. на увеличение доходов трех наименее обеспеченных групп населения выделить дополнительно 2,2 трлн руб.

Если уровень бедности не снизится или средний доход гражданина России не дотянет до названной величины 4278 руб., то число обреченных на вымирание по вине Правительства РФ достигнет миллиона человек.

Из приведенного расчета следует, что олигархи, вывозя ежегодно за границу, по признанию президента, около 20 млрд долл., убивают в год 234 тыс. россиян, взяточники-чиновники повинны в ежегодной гибели 420 тыс. соотечественников.

Снижение качества жизни и вымирание населения

Несмотря на большой приток русскоязычного населения из республик СНГ вследствие притеснений и военных конфликтов, население РФ продолжает сокращаться. Численность населения: в 1992 г. – 148,7 млн чел., в 1993 – 148,7, в 1994 – 148,4, в 1995 -148,3^13, к началу 1996 – 148,1, в 1997 – 147,1^5, в январе 2000 – 145,6, в апреле 2001 – 144,6 млн чел. К началу 2003 г. нас осталось всего 143 млн чел.

По прогнозам экспертов ООН, численность населения России будет уменьшаться, как минимум, до середины столетия (!).

Согласно статданным 1992 и 1996 гг. о численности населения, мы навсегда простились с 600 тыс. граждан. А к.б.н. Николай Павлов, в статье «Демографическая война» [Наш современник. 1999. № 2. С.157] дает другие цифры и расшифровывает потери по годам и причинам (табл. 1.2):

Таблица 1.2

Прирост (убыль) населения за 1991–1997 гг., тыс. чел.

Фактически же естественная убыль населения, как отмечает директор Института социально-экономических проблем народонаселения РАН д.э.н. Наталья Римашевская, составляла 3,5 млн человек^14 (рис. 1.7). (Разница – за счет положительного сальдо миграции из бывших республик Союза).

В большей мере причины депопуляции связаны с вновь возникшими социально-экономическими условиями. Сложившийся в России уровень рождаемости является одним из самых низких в Европе и почти на 40 % ниже необходимого для численного замещения поколения родителей их детьми.

В России – самая высокая смертность в Европе. Рост смертности определяется сверхсмертностью мужчин, которая стала самой высокой в мире (!). В 70 субъектах Федерации смертность превышает рождаемость, в среднем по России число умерших в 1,7 раза превышает число родившихся. Неблагоприятным фактором оказалось и увеличение младенческой смертности, чрезвычайно высокой в сравнении с другими развитыми странами. В 1996 г. она составила 17,4 %, в то время как в Японии – 4, Швеции, Швейцарии – 6, Великобритании, Франции – 7 %14.

Рис. 1.7

В ближайшие 15–20 лет негативные тенденции не будут преодолены, и, по оценкам Госкомстата, в 2010 г. численность населения России составит в зависимости от варианта прогноза 141, 144, 139 или 135 млн человек^15. Существуют прогнозы, которые показывают, что через 30 лет в России останется всего 123 млн жителей, т. е. численность сократится на 25 млн человек (!).

Диспропорция полов во второй декаде XXI в. окажется одной из самых высоких в мире, т. к. Россия отличается самыми значительными различиями в продолжительности жизни по полу. Сказывается не только демографическое эхо войны, но и интенсивное падение рождаемости в первой половине 90-х годов. «Шоковая терапия» обострила демографическую ситуацию до предела, обнаружив, что демографическое воспроизводство населения России происходит на суженной основе, а его естественный потенциал давно исчерпан. Оценки физического здоровья показывают, что заболеваемость населения за последнее десятилетие увеличилась. Среди причин нездоровья особо острыми стали: социальные стрессы, ухудшение условий жизни населения и особенно его питания, постарение нации и кризис в системе здравоохранения.

По утверждению экспертов, 70 % населения России живут в состоянии затяжного психоэмоционального и социального стресса, вызывающего рост депрессий, реактивных психозов, тяжелые неврозы и психоматические расстройства. Наблюдается устойчивый рост психических расстройств.

«Проведенное исследование показало, что уровень индивидуального стресса, измеренного по тесту Райдера, повысился в период с 1989 по 1993 год со 145 до 163. Основные источники стресса – падение доходов, дефицит личной безопасности, преступность, страх перед будущим, конфликты на работе и семейные неурядицы материального плана. Ученые пришли к выводу, что каждый третий взрослый нуждается в психологической поддержке, чтобы противостоять стрессу»14.

Социальное нездоровье населения проявляется в катастрофическом росте алкоголизма, наркомании, криминализации социальной среды и росте суицида. Проблемы здоровья перемещаются из группы престарелого населения в группы детей и молодежи. Замечено, что происходит снижение здоровья каждого последующего поколения. А это чревато снижением качества человеческого потенциала нации на длительную перспективу: больное поколение не может воспроизводить здоровое. В массовом сознании идет процесс «размывания» норм нравственности. Все большее распространение получают прагматизм, личная выгода, силовое решение конфликтов. Общество переполнено ненавистью, агрессией, озлобленностью.

Архитревожная картина демографического воспроизводства населения в своей основе имеет две решающие и определяющие причины. Первая из них – это характер производимых экономических реформ, которые включают:

а) экономический шок, приведший к падению доходов и уровня жизни населения в 2–3 раза, включая существенное ухудшение качества питания;

б) обман населения с помощью ваучеризации;

в) продолжение приватизации государственной, а по существу, общенародной собственности очень тонким слоем населения, для которого власть трансформировалась в капитал.

Вторая причина заключается в особенностях адаптации российского населения к переходу на рыночные рельсы, которые имеют как объективный, так и субъективный характер. По оценкам Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, только 20 % населения адаптировалось к рынку и нашло свое место в обществе. 25 % не адаптировалось и не сможет адаптироваться. Остальные пока находятся в неопределенном состоянии.

Экономические реформы начинались без предварительной оценки их социальных последствий, без включения необходимых социальных амортизаторов, без выявления допустимых границ ухудшения в положении населения, которое не должно стать необратимым и угрожать социальной безопасности.

В результате положение населения складывалось и продолжает складываться под воздействием следующих факторов социального характера:

– беспрецедентной поляризации доходов, которая привела сегодня к тому, что возникли две России, расходящиеся по своему поведению, предпочтениям, ориентациям. Образовалось не только два потребительских рынка, но создаются и две системы образования;

– процесса маргинализации общества – на социальное дно легло 10 % населения;

– низкого качества питания со среднедушевым потреблением белков животного происхождения, достигшим критического уровня;

– различных форм безработицы, увеличивших ее масштабы до 15–17 %;

– социальных, экономических и техногенных катастроф, порождающих громадные группы беженцев и вынужденных переселенцев;

– активного пополнения рядов алкоголиков, наркоманов и бандитов.

Отдельные факторы негативного характера накладываются друг на друга, многократно усиливая свое влияние на демографические процессы.

Характерной особенностью современного российского общества является его состояние деструкции, атомизированный характер с разрушительной структурой.

В конце 1996 г. Институт социально-экономических проблем народонаселения РАН провел специальные исследования и вывел следующий состав общества в России:

– богатые, очень богатые – 5 %;

– высокообеспеченные – 7 %;

– среднеобеспеченные – 18 %;

– малообеспеченные – 20 %;

– бедные, включая социальное дно, – 50 %14.

Из этой картины следует, что:

а) на уровне и ниже прожиточного минимума находилась половина населения;

б) почти отсутствует средний класс, обеспечивающий фундамент формирующихся рыночных отношений;

в) разница доходов 10 % крайних групп составляет 13 раз.

А Правительство, ссылаясь на недобросовестный минимум, ежегодно отчитывается, что численность населения с доходами ниже прожиточного минимума сокращается (25 % населения в 1995 г., 22 % – в 1996 г. и т. д., и т. п.).

«Индекс развития человеческого потенциала для Российской Федерации в 1993 г. составил 0,804, а в 1996 г. – 0,760. В 1993 г. Россия оказалась на 57 месте среди 174 стран и замыкала группу стран «с высоким уровнем человеческого потенциала». В 1997 г. она перешла в разряд стран со средним уровнем развития»14. Позже индекс упал еще ниже (рис. 1.8).

Рис. 1.8

Вывод: думая о будущем России, мы должны в качестве главного критерия всех решений федеральных и региональных властей использовать состояние населения, качество его жизни. Если состояние населения есть действительно забота властей без всякого лукавства, то именно этот инструмент следует использовать для оценки эффективности принимаемых решений. И, наоборот, принимая решения по другим критериям, смотреть, как падает индекс человеческого развития. Ведь в конечном счете устойчивое развитие – это развитие для людей и их благосостояния. Пока же более 50 % новорожденных россиян появляются на свет больными [РФ сегодня. № 3. 2003].

Свобода слова ничего не стоит, если для нее не обеспечить право на крышу над головой, на тепло, еду, труд, жизнь. Это гораздо более существенные и теперь уже более трудно достигаемые права. На всех уровнях надо осозновать иерархию прав и действовать, начиная с наиболее важных. Право на жизнь, наверное, первейшее. А между тем население у нас продолжает сокращаться. Главная причина – треть населения живут ниже официальной бедности. Нищие не хотят плодить нищих. Значит, задача государства – обеспечить хотя бы сносное существование.

Вторая причина – нет государственной поддержки на ощутимом для семьи уровне, нет материальной заинтересованности семей. Надо обеспечить эту заинтересованность, а также поддержку родильных домов, детских яслей, детских садов и школ.

Вывод: мы довели основную массу населения до такой черты, что в ближайшие десять лет социальные программы должны стать приоритетными.

По итогам 1997 г. Правительство отчиталось, что реальные доходы населения возросли на 2,5 %. Однако если разложить эту цифру на составляющие, то окажется, что рост доходов в решающей степени обеспечен за счет высокодоходной группы населения. Их доля увеличилась с 45,1 % в 1996 г. до 46,4 % в 1997 г., а вот доля самого низкодоходного слоя не изменилась (6,3 %). Доля остальных 60 % населения в общем объеме денежных доходов уменьшилась. Иными словами, проблема формирования среднего (даже по российским меркам) класса в 1997 г. еще более обострилась. Для работников бюджетной сферы с высоким уровнем образования, для таких социально значимых профессий, как преподаватели, медицинские и научные работники, попадание в средний (по доходам) класс становится практически недоступным.

«… Доля бюджетных расходов в ВВП в России упала до беспрецедентно низкого уровня»17.

– В России 300 тыс. детей находятся в сиротских учреждениях. 5 тыс. подростков сразу после детского дома попадают на скамью подсудимых, 1,5 тыс. кончают жизнь самоубийством. Каждый день в стране отлавливают от 700 до 1,5 тыс. беспризорников. Среди бродяжек немало детей и из благополучных семей, но основная часть – воспитанники детских домов, интернатов. В целом 0,5 млн подростков состоят на учете в органах по предупреждению правонарушений и более 27 тыс. находятся в следственных изоляторах и колониях. Число неграмотных подростков достигло полумиллиона человек.

В январе 2002 г. в России количество разводов на 29,2 % превысило январские показатели прошлого года, а число браков, наоборот, сократилось на 8,2 %, т. е. разводов стало больше, чем браков (71,8 тыс. против 57,1 тыс.). Даже годом раньше картина была оптимистичнее.

– Около 200 тыс. молодых ученых покинули Россию за пять лет. Средний возраст российского ученого на сегодняшний день составляет 56 лет.

Более трети населения России (54,4 млн) получают доходы ниже прожиточного минимума. В последние годы этот показатель менялся следующим образом: 1998 г. за чертой бедности – 45 млн россиян, в I квартале 1999 г. – 65, в I квартале 2000 г. – 59,9, во II -50,5, в III – 46,3, в IV – 39,2, в I квартале 2001 г. – 54,4 млн человек.

А как у них? В конце XX в. процент бедных составлял: в США -14,0 %; Канаде – 7,0; Австралии – 6,7; Швеции – 4,3; Германии – 2,8; Франции – 4,5; Великобритании – 5,2 %.

Обидно, что российские женщины находятся по продолжительности жизни на 100-м, а мужчины – аж на 134-м месте в мире (табл. 1.3).

В подавляющем большинстве стран Европы средняя продолжительность жизни в течение XX в. неуклонно росла вверх. Исключение составили Россия и Румыния.

Согласно классификации ООН, население считается старым, если доля людей старше 65 лет превышает 7 % от общего числа жителей. В России в настоящее время эта доля достигла 12,5 %. В 1990 г. 6% жителей нашей планеты были старше 65 лет. Возьмем рождаемость. Здесь есть небольшой прирост с 2000 г. – около 40 тыс. Правда, до 90-х годов прибавлялось примерно 2,5 млн детей в год, сейчас – 1,2 млн. Нужно помнить и о демографических волнах. Для нормального воспроизводства нужно 2–3 ребенка в среднем на семью. У нас же пока только 1,17. Государство никак не поощряет рост населения. Нахождение в декретном отпуске не включается в трудовой стаж при начислении пенсий, как и учеба в вузе. Нет особых льгот матерям и многодетным семьям. Правда, отдельные регионы в порядке эксперимента поощряют молодоженов. Например, дают льготные кредиты на 30 лет с условием: один ребенок – списывают 20 % долга, два – 50, три – кредит погашается полностью.

Таблица 1.3

Продолжительность жизни на рубеже веков, по данным ООН

Дальше, пособия. Мало того, что они мизерные, но еще и вовремя не выплачивались. Велика стоимость детской одежды, питания. Одного ребенка родители могут выкормить, одеть, а больше – уже проблематично.

По международным нормам на здравоохранение нужно отчислять не менее 5 % ВВП. На лечение одного россиянина приходится от 30 до 50 долл. в год, в Америке – несколько тысяч. Там на медицину расходуют 14 % ВВП. У нас даже по сравнению со странами СНГ самый низкий показатель. В том же Узбекистане он равен 6 %.

– Среднегодовое потребление алкоголя в России в перерасчете на чистый спирт, по различным оценкам, составляет от 11 до 14 л, тогда как ВОЗ оценивает ситуацию как опасную уже при показателе более 8 л. Смертность от отравлений алкоголем за 1999–2000 гг. повысилась на 32 %. Прогрессирует заболеваемость алкоголизмом среди женщин.

– В России курят две трети мужчин и не менее одной трети женщин. Ежегодно от причин, связанных с курением, умирают 300 тыс. человек. 42 % смертей мужчин в возрасте 36–69 лет связано с табаком.

Вывод: надо ввести регулярную пропаганду здорового образа жизни на всех каналах центрального телевидения и радио законодательным актом.

– Официальных беспризорников в России – 300 тыс. человек. Это на 100 тыс. больше, чем было в СССР в 1925 г. после Гражданской войны.

– Только треть детей, проживающих в России, считаются «практически здоровыми». Эти цифры получены в ходе Всероссийской детской диспансеризации.

Индекс человеческого развития складывается из трех параметров: продолжительность жизни (по которой судят об уровне здравоохранения), уровень образования (процент людей, имеющих начальное, среднее и высшее образование) и ВВП на душу населения (по которому эксперты предлагают оценивать уровень жизни). Нас тянет вниз продолжительность жизни. По ней мы значительно ближе к концу списка – на 98-м месте. Продолжительность жизни в России в среднем на 10 лет короче, чем в цивилизованном мире, – всего 66 лет. Это даже меньше, чем в Китае и Индии. Из братьев по СНГ меньше нашего живут только в Туркменистане и Казахстане. По данным опубликованного в 2002 г. ежегодного доклада ООН об уровне жизни на планете, наша страна занимает 60-ю строчку между Малайзией и Доминикой, что на пять позиций ниже, чем в 2001 г. Традиционно возглавляют список Норвегия, Швеция и Канада, а США – на шестом месте.

По данным Минздрава РФ количество детей, поступивших в дома ребенка за последние 10 лет, увеличилось более чем на 40 %. Сейчас в стране около 200 тыс. детей, оставшихся без семьи и нуждающихся в помощи государства в детдомах.

По данным «Wогld Dеvеlорmеnt Indicаtоrs» за 2001 г., при ранжировании стран по уровню валового национального продукта на душу населения Россия, покинув первый эшелон, оказалась во втором эшелоне так называемых среднеразвитых стран (от 4 до 15 тыс. долл. на человека для всей группы, в том числе второй эшелон – от 4 до 7 тыс. долл.). Компанию ей составили Турция, Бразилия, страны Балтии, Беларусь, Таиланд, Румыния, Болгария, Тунис, Венесуэла, Ирак и Алжир.

«Среди 192 стран мира мы занимаем 185-е место по уровню заботы государства о здоровье людей», – сказал Леонид Рошаль на презентации Международного конгресса «Здоровье нации».

Отечественные правительственные эксперты не согласны с М. Тэтчер и вывели свою цифру оптимального населения РФ: 300 млн человек надо иметь для сохранения и развития своей огромной территории.

Россия вышла на первое место в мире по числу самоубийств -40 человек на каждые 100 тыс. населения ежегодно добровольно уходят из жизни. По оценке Госкомстата России, численность постоянного населения к началу 2001 г. сократилась по сравнению с 2000 г. на 750 тыс. человек и составляет 144,8 млн.

«Лишними» в России оказались миллионы больных туберкулезом – нет денег на их лечение, поэтому они заражают сограждан и умирают от новых разновидностей этой когда-то, казалось бы, побежденной болезни. «Лишние» в России – позабытые-позаброшенные жители Крайнего Севера и Дальнего Востока, обреченные на вымерзание. «Лишние» – отечественные производители, не выдерживающие конкуренцию с лавиной ввозимого в Россию импортного ширпотреба. Каждый час нас становится на 86 человек меньше. Это трагичная реакция на реформы. По прогнозам того же Госкомстата, к 2016 г. в стране останется 134,4 млн человек.

На начало 80-х годов средняя зарплата составляла 100 долл., а в 2001 г. всего 25–40 долл. (здесь имеются в виду провинции, а не столица). Более трети населения оставалось за чертой бедности.

«Лишними» в стране стали и дети: по числу абортов Россия претендует на мировое чемпионство – более 8 млн в год! Беспризорных детей в «реформированной» России больше, чем после войн – Гражданской и второй мировой! По оценкам Минэкономики РФ, численность россиян с доходами ниже прожиточного минимума в I квартале 2001 г. составила 54,4 млн человек. В1998 г. за чертой бедности находились 45 млн.

Директор Института социально-экономических проблем народонаселения РАН Наталья Римашевская говорит: «Российские реформы до последнего времени ориентированы на макропроцессы, а человек остался на обочине. Мы хотели бы напомнить обществу и руководству, что для России важна не только макроэкономическая стабилизация, но и состояние населения, жизнь и настроения людей».

Идет настоящая травля молодежи наркотиками. Число наркоманов точно не известно, но оно, несомненно, исчисляется миллионами. Это стало одной из причин того, что за неполное десятилетие – с 1991 по 1999 год – показатель смертности в возрасте от 20 до 29 лет увеличился на 60 %.

Из отчета социологов Исследовательского центра «ИСТИНА»: «Если процессы развала не удастся остановить, то через несколько лет может произойти непоправимое – утратится преемственность в воспроизводстве научно-технологических кадров, в первую очередь элиты.

Геннадий Зюганов, фракция КПРФ Госдумы, д.и.н.: «Десятилетие ельцинского правления обошлось потерей почти 13 млн. У нас 20 млн оказались полностью или частично безработными, 6 млн беженцев, 4 млн детей стали беспризорниками. Прежде всего нужно поддержать тех, кому очень тяжело: детей, больных, многодетных, инвалидов. Сейчас каждый второй в России живет меньше чем на 1 доллар в сутки. Надо поддержать талантливых людей, которые умеют работать, изобретать, учиться. Нужно сделать все, чтобы жизнеобеспечивающее производство развивалось энергично.

А для того, чтобы был нормальный бюджет, нужно прижать олигархию. В стране сложился режим типично латиноамериканского образца, когда 10 олигархических кланов поделили между собой страну, разграбив все.

Напомню: десять лет назад бюджет Российской Федерации соствлял 750 млрд долларов, сейчас – 50 млрд».

Отмечается резкое падение производительности труда. Об этом говорят сравнительные данные США, СССР и России: 1985 г. – 55 %, 1991 г. – 30 %, 2001 г. – 12 %. Главная причина такого катастрофического падения производительности труда, по мнению профессора Ю.И. Качановского, «человеческий фактор».

«Республика, по существу, оккупирована врагом – организованной преступностью. Власть криминала сильнее, чем власть государства. Мафия убивает оперативников, следователей, судей, которые ей противостоят. Убийцы остаются безнаказанными. Реформы разрушили социально-культурную сферу, систему бесплатного образования и медицины, совершенствования профессиональных знаний и навыков, повышение квалификации. Молодежь на производство не идет, средний возраст квалифицированных рабочих – 53–55 лет» [Экономика и жизнь. 2002. № 27].

Страной управляет огромный, ничем не обоснованный чиновничий аппарат, по численности значительно превышающий тот, что был во всем Советском Союзе. К сожалению, он продолжает расти в центре и на местах.

Необходимо отменить запрет на смертную казнь. Это неумолимое требование обстановки. Не «Бог должен лишать жизни» убийцу, террориста, грабителя и насильника, а закон. Ведь за 1990–2000 гг. преступность увеличилась в три раза, в 2001 г. зарегистрировано более 3 млн преступлений, не раскрыто – 606 000. Каждый четвертый мужчина имеет судимость. По количеству умышленных убийств мы занимаем первое место в мире, это в 2,5 раза больше, чем в США. Согласно закону о бюджете на 2002 г., чиновничий аппарат обходится налогоплательщикам в 451,5 млн рублей, почти в полмиллиарда. Какие конструктивные функции он выполняет?

Демографы страны, начиная с Римашевской, Куликова, Гундарова, Львова, Петрова, Демченко и других, уже десятилетие бьют тревогу по поводу вымирания и старения нации, однако в Правительстве России не хотели видеть и слышать этот крик души.

В 1950 г. по числу жителей РСФСР занимала четвертое место в мире, а среди ее двадцати ближайших соседей половину составляли развитые страны. А к 2050 г. Российская Федерация будет находиться в конце второго десятка наиболее населенных стран мира, с ней почти сравняются Йемен, Турция и Уганда. Из ныне развитых стран в первой двадцатке по численности населения окажутся только США и Япония. Население регионов Российской Федерации, главным образом из-за различий в уровнях рождаемости и миграционного прироста, будет сокращаться неравномерно (табл. 1.4). Согласно оценкам, учитывающим прогноз ООН для всей России, в наибольшей степени от депопуляции пострадает Дальний Восток, где число жителей к 2025 г. уменьшится более чем на треть и составит всего 4,7 млн человек. В Центральном округе численность населения сократится примерно на 16 %; далее следуют Приволжский, Уральский и Сибирский округа – ожидаемое сокращение на 10–13 %. Предположительно наиболее благополучная демографическая ситуация будет наблюдаться в Южном федеральном округе, где число жителей не изменится. На втором месте по ожидаемому сокращению численности населения (более 20 %) окажется Северо-западный федеральный округ.

Таблица 1.4

Перспективные оценки численности населения федеральных округов РФ в 2001–2050 гг., тыс. чел.

В результате развития отмеченных общемировых и национальных демографических тенденций доля России в мировом населении через полвека сократится до 1 %. Российская империя и СССР насчитывали на своей территории примерно 8 % жителей Земли, а сама Россия – более 4 %. С учетом того, что доля российской территории в площади суши Земли сегодня составляет примерно 11,4 %, существующая диспропорция между численностью населения страны и ее огромной территорией заметно возрастет (если, разумеется, не произойдет серьезных изменений, сопоставимых по внезапности и масштабу с распадом СССР). Возникают вопросы: как изменится социально-экономическая обстановка в стране? Как изменится роль России в мире при очевидном ослаблении ее геополитического положения? Кто будет жить и работать в данном городе, на данном предприятии?

В России процесс старения населения начался позже, чем в большинстве стран Западной Европы. В начале 50-х годов прошлого века доля пожилых людей в населении РСФСР составляла около 9 %, в то время как в Швеции – 14,9, Германии – 14,6, Франции 16,2 % (рис. 1.5). Снижение рождаемости – главная причина уменьшения доли детского населения и увеличения доли лиц старших возрастов – в России, как и в Японии, произошло на полвека позже, чем в Западной Европе, где во многих странах низкие показатели рождаемости наблюдались уже перед Второй мировой войной. На них и кивают правительственные экономисты, когда начинается критика по поводу вымирания россиян. Но у них-то население сейчас сокращается от сытости, а у нас – от нищеты. Доведя благосостояние россиян хотя бы до советского уровня, вернув содержание роддомов, детсадов, школ, ПТУ, техникумов, институтов и всего здравоохранения на 100 % достойное гособеспечение, мы еще можем добиться всплеска рождаемости.

Таблица 1.5

Численность населения основных регионов мира в 1800–2050 гг.

(согласно фактическим данным и прогнозным оценкам)

Характерная для сегодняшней России высокая смертность среди мужчин трудоспособного возраста обусловливает значительный (по современным масштабам) перевес в населении женщин предпенсионного и более старшего возрастов. По данным Госкомстата России, в целом в стране в 2000 г. на 100 мужчин приходилось 113 женщин. Характерной особенностью постсоветской России является чрезвычайно высокий уровень смертности от внешних причин (несчастных случаев, отравлений, травм, убийств и самоубийств), в 3–5 раз (!) превосходящий соответствующие показатели развитых стран. В 90-е годы смертность именно от этих причин увеличилась в наибольшей степени.

Этот же фактор в значительной (если не решающей) мере обусловливает еще одну российскую особенность – большую разницу в уровне смертности и продолжительности жизни между мужским и женским населением: мужчины живут на 13 лет меньше, чем женщины.

Таким образом, в ближайшее время необходимо:

1. Сформировать условия для обеспечения финансовой самодостаточности большинства субъектов Федерации и местного самоуправления в размерах, необходимых для осуществления ими социальных функций в рамках их предметов ведения.

2. Всемерная обязательность коллективных договоров в системе социального партнерства на предприятиях, в регионах для всех форм собственности.

3. В области занятости населения необходимо увеличить доходы Государственного фонда занятости населения Российской Федерации.

4. Законодательно установить категорию вынужденно полузанятых.

5. Устранять несоответствие между ценами, близкими к мировым, и зарплатой в два раза меньшей, чем в развитых странах, в первую очередь, повышением зарплаты людям, получающим минимум (доля заработной платы в ВВП в России составляет 25 %, в развитых странах 50–60 %)18.

6. Социальные трансферты гражданам должны регулироваться по собственным показателям, увязанным с конкретными задачами и регионами. Использование размера минимальной зарплаты как базы для пенсий и социальных выплат вызывает большие вопросы.

7. Реанимировать систему бесплатного здравоохранения.

8. Освободить вложения в социальную сферу от налогов (в т. ч. социальные учреждения, находящиеся на балансе предприятий).

Резюмируя, следует подчеркнуть:

1) страна вступила в XXI в. с сокращающимся и стареющим населением;

2) в перспективе ожидается дальнейшее ослабление нашего демографического потенциала. Если в начале 60-х годов РСФСР по продолжительности жизни находилась в начале списка государств мира, то в конце XX в. РФ открывала в нем вторую сотню. В полной мере оценить многообразные соответствующие последствия не представляется возможным. Однако очевидно, что изменится место России в мировой демографической системе и усилится дисбаланс между ее территорией и населением, особенно с учетом беспрецедентно быстрой депопуляции в восточных районах страны. В 2050 г. численность населения России может уменьшиться до уровня 1937 г.

В то же время снижение демографического потенциала России в определенной мере может быть приостановлено путем целенаправленного государственного воздействия на тенденции в области рождаемости, смертности и миграции населения. А общей основой позитивных демографических изменений призваны стать вывод страны из социально-экономического кризиса и перевод ее на траекторию быстрого и устойчивого народно-хозяйственного роста (что требует, прежде всего, смены нынешней модели реформирования экономики), задействование сильной социальной политики, а также выверенная реакция на ключевые глобализационные вызовы, включая максимальное использование плюсов и блокирование негативов глобализации.

Нынешнее положение с оплатой труда в стране стало тормозом ее дальнейшего экономического роста. Ужатый до предела потребительский спрос не может служить стимулом для развития экономики. Социальные стандарты в нашем обществе недопустимо низки, и их невозможно повысить без активного участия государства в процессах оплаты труда и перераспределения доходов (рис. 1.9).

Минимальный размер оплаты труда составляет всего 900 руб. Средний прожиточный минимум – более 2500 руб. Это – геноцид собственного народа, далеко не самого худшего в мире, надо сказать.

Между тем расчеты ученых показывают, что, перераспределив всего 13 % зарегистрированного совокупного дохода самых богатых слоев, можно вдвое поднять благосостояние 60 % самых низкооплачиваемых людей. И это не потребует никаких чрезвычайных мер – достаточно использовать существующий налоговый механизм, не говоря уже о прогрессивном налогообложении, применяемом во всем мире. Это могло бы существенно снизить социальную напряженность в стране.

Повышение заработной платы позволит поднять платежеспособный спрос населения, стимулировать экономику, укрепить социальную сферу. По мнению известного экономиста Аганбегяна, экономика в России стала рыночной, а зарплата осталась «советской», и в изменившихся условиях ее теперь не хватает ни на лечение, ни на отдых, ни на покупку квартиры. Мы до сих пор тратим «на жизнь», т. е. на продукты, товары и услуги до 70 % заработанного. Для сравнения: в рыночных странах на их оплату уходит всего 25–35 % заработанного. 30–35 % уходит на налоги; до 25–30 % – на оплату жилья и коммунальных услуг; 5-10 % откладывают на будущую пенсию, 5 % – на медицинскую страховку, а также на отдых и высшее образование детей.

Рис. I.9. Распределение населения по величине среднедушевых денежных доходов в % от общей численности населения

Государство срочно должно законодательно установить несколько основных параметров по оплате труда.

Первый: никто не имеет права платить меньше прожиточного минимума.

Второй: разрыв между нижним и верхним пределами оплаты труда не должен превышать 4,5 раз.

Остальное, в частности, какими должны быть межразрядные коэффициенты и доплаты, должны решить отрасли и регионы. А окончательные коррективы установят конкретные плательщики зарплат в пределах установленных им допусков. Параллельно надо поднимать и нижнюю планку, доведя ее до двух прожиточных минимумов в ближайшие 3 года (рис. 1.10).

Рис. 1.10

Как мы дошли «до жизни такой», хорошо описал Сергей Пыхтин в журнале Госдумы и Совета Федерации в 2001 г. Предлагаю ее вашему вниманию.

«В России оплата наемных работников всегда была сравнительно невысока. В структуре затрат на производство промышленной продукции ее доля составляла примерно 15 %. Правда, столько же, если не больше, население получало еще и через общественные фонды потребления (строительство и содержание жилищ, просвещение, здравоохранение, отдых, социальное обеспечение и страхование, дотации на потребительские, в частности детские, товары и т. д.). Их общая доля составляла примерно 35–40 % от ВВП. Не так уж и мало по сравнению с такими социально ориентированными странами современной Европы, как Германия, Швеция или Великобритания.

Ныне ситуация с оплатой живого труда выглядит удручающе. Общественные фонды потребления исчезли вместе с гибелью “советского общества”, а их активы, создававшиеся в течение не менее 50 лет, разделили судьбу наиболее привлекательных частей национального имущества. Под видом приватизации их попросту растащили. Для живого труда остались лишь три источника существования “чистая” зарплата (уровень которой снизился, причем в разы), “конвертные” выплаты, дающие возможность предприятиям уйти от налогообложения, и “теневые доходы” тех, кто занят в криминальном бизнесе (в 1998 г. скрытая зарплата составляла 24 % общей оплаты труда). Несовместимость такого положения вещей с моральными устоями общества очевидна.

Показательны и темпы вывоза капитала за границу. Как полагают эксперты, за истекшее десятилетие скрытый экспорт капитала составил 1 трлн долл. В итоге хозяйственный потенциал страны оказался обескровленным, лишившись оборотных средств. Если на начало 1992 г. они составляли 23 % национального богатства, то к 1998 г. их доля снизилась до 1 %. Во многих же странах с нормально развивающейся экономикой (в том числе и в СССР в прошлом) удельный вес таких средств составляет примерно 20–30 % стоимости производительного капитала.

Зарплата является формой оплаты живого, подчеркнем – преимущественно наемного труда. Но в производстве участвует не только наемный труд, хотя именно он и приводит все в движение. Укажем на природу, которая участвует в производственных процессах как естественное условие, как и овеществленный труд или производственный капитал, политические или государственные институты и, наконец, посреднический или спекулятивный капитал. Их функциями, соответственно, являются рента, прибыль, налог и процент. Вместе с заработной платой они составляют массу вновь созданных ценностей, выражаемых объемом ВВП.

Какова его величина в РФ? В расчете на душу населения она составляет в год примерно 4,5 тыс. долл. Для сравнения: в США этот показатель равен 26,25 тыс. долл.; Германии – 19,75; Франции – 19,65; Англии – 19,00; Италии – 19,15, Японии – 20,90 тыс. долл. То же и с производительностью труда. Если в отечественной промышленности средняя годовая выработка «условно чистой продукции – добавленной стоимости» составляла на одного занятого 10,25 тыс. долл., то в США этот показатель равняется 67, Германии – 44, Франции – 39, Англии – 36, Японии – 40 тыс. долл. (цифры округлены). Кому не очевидна несоразмерность весовых категорий, хотя также понятно, что в РФ цена труда явно занижена.

Таков общеэкономический фон, выраженный в денежном эквиваленте, на котором формируется сегодняшняя зарплата русского наемного труда. Сказать, что она невелика, значит, не сказать ничего. Она постыдна низка. Среднемесячный ее показатель в целом составлял в 1998 г. 1068 руб., в промышленности – 1273, в аппарате управления – почти 1,5 тыс., в банках – около 2 тыс. руб.

В среднем на душу населения РФ годовых доходов приходится около 12 тыс. руб. В этой сумме оплата труда составляет примерно 42 %. Среднемесячная начисленная оплата, с учетом индекса потребительских цен, снизилась к 1997 г. по сравнению с 1991 г. до 49 %, составив в ценах 1991 г. 548 руб. в том же году, 246 руб. (103 долл.) – в 1995 г., 255 руб. (107 долл.) – в 1998 г.

В 2001 г. номинальная зарплата возросла, составив в феврале 2760 руб., в марте – 2867 руб. Но радоваться нечему. В реальном выражении в I квартале 2001 г. по сравнению с IV кварталом 2000 г. она сократилась почти на 20 %.

Неизбежным следствием низкой зарплаты работников оказывается не только их недостаточная квалификация, безразличие к качеству и результатам труда, по сути, уклонение от участия в борьбе за рынки сбыта для своего предприятия, но и вещи, гораздо более важные. Прежде всего, это снижение уровня образования и культуры населения, сокращение платежеспособного потребительского спроса, включая товары длительного пользования, натурализация и деградация экономических отношений, создание непреодолимых барьеров не только для расширенного, но и для простого воспроизводства населения.

Если обществу и государственным институтам не важно, что происходит с главным фактором производства, выполняющим в хозяйстве такую же роль, как бензин в автомобиле, то плачевная судьба самого производства предопределена. А то, что и в массовом сознании, и при создании законов, и в административной деятельности труду и его оплате не уделяется должного внимания, самоочевидно. Правда, труд в этом отношении не одинок. В подобном же положении находятся и природа, и капитал. Деградация первой и криминализация второго превращают их, как и труд, в изгоев. В России, где их нещадно дискриминируют, им нечего делать. Отсюда и следствие – бегство капитала, возрастающая эрозия среды обитания. На несправедливость каждый фактор экономики реагирует по– своему, исходя из своей сущности, но результат всегда один и тот же.

Если что и блаженствует ныне, имея более чем благоприятные условия, так это спекулятивный капитал, занимающийся не столько посредничеством между производством и потреблением, что вполне терпимо при товарно-денежных отношениях, сколько ростовщичеством. Возникновение и обретение им сильного влияния явилось результатом процесса разложения и перерождения старой экономической системы, после чего ресурсы природы превратились в объект колониального присвоения, рабочие массы люмпенизировались, а производственным фондам не позволили трансформироваться в производственный капитал. Если в прошлом деньги, в том числе деньги ростовщиков, превращались в капитал, то теперь произошел противоположный процесс – производственный капитал превратился в обслугу ростовщического.

И социальный результат не замедлил сказаться. Средний класс общества, как таковой, исчез, составляя ныне не более 5–7%. А это значит, что экономика страны надолго лишилась источника квалифицированной рабочей силы.

Главная особенность отечественных экономических отношений заключается в условиях, в которых приходится существовать природе, капиталу, политическим институтам и живому труду. В качестве товара им только десять лет, и об их укорененности или естественном происхождении в этом качестве, вытекающем из предшествующего исторического периода, говорить не приходится. Подчеркнем: иметь свойства товара и быть им – не одно и то же. Новые экономические отношения не выросли из предыдущих, как это произошло с европейским капитализмом, возникшим в недрах феодального способа производства. Они явились их революционным отрицанием. Поэтому факторы производства, вместо того чтобы диктовать собственные требования экономическим отношениям, вынуждены приспосабливаться к ним. В начале XXI в. с русской экономикой происходит то же самое – только с обратным знаком, что происходило с ней в начале XX в. и что предопределялось событиями социальной революции. Ну а всякая революция находит свои жертвы. В первом случае ею стал тотально национализированный производственный капитал, во втором – труд, который дезорганизовали до такой степени, что он не был в состоянии противостоять даже прекращению выплат самой зарплаты, работал за «так».

Состояние живого труда характеризуется ныне низким уровнем заработной платы и унизительным правовым положением работника. В условиях конкурентной борьбы, возникшей в рыночной среде, труд не предъявил своим естественным противникам или, если угодно, партнерам по производству ровно ничего. А ведь экономика лишь тогда развивается, когда энергичен, деятелен, активен труд. Энергия же может появиться при условии, что живой труд профессионально организован и способен отстаивать свои идеалы и интересы, а распределение благ, которыми обладает общество, носит отчетливо выраженный справедливый характер.

Развитие событий в России последнего времени более чем наглядно показывает новый характер социально-экономического кризиса, который изменяет и внешние формы его проявления. Уповать на то, что феномен низкой зарплаты может быть преодолен чисто административными способами, какие имели место в эпоху существования ВЦСПС, не приходится. Никакие тарифные сетки, трехсторонние соглашения или формально утвержденные показатели стоимости потребительской корзины, прожиточного минимума или минимальной зарплаты сами по себе ничего не изменят. Ситуация изменится, когда вместо старых профсоюзов, сохранившихся от прошлой эпохи, где они выполняли совершенно другие функции, возникнут настоящие союзы по профессиям и отраслевые союзы, которые организуют на рынке производства работников наемного труда, дав им программу действий, концентрируя их усилия, превратив тем самым армию труда в мощную экономическую и политическую силу.

В самоорганизации нуждаются и представители производственного капитала. Тогда его корпоративные интересы, направленные на преумножение капитала, приобретут в обществе, а значит, и в государственных институтах весомое представительство. В том, чтобы такой процесс произошел скорее, общество заинтересовано, поскольку его самосохранение зависит от роста национальной экономики, в отличие от ростовщического капитала, цели которого прямо противоположны, ведь для последнего на земле нет ничего святого, и ни одна ее пядь не является для него “отечеством”. Не отсюда ли, кстати говоря, его претензии на так называемую глобализацию, в которой он самонадеянно видит форму своего господства…

Казалось бы, нет непреодолимых препятствий для самоорганизации труда и производственного капитала. На практике же этого не происходит. Причина, думается, в том, что капитал и труд, распыленные на миллионы конкурирующих между собой субъектов, терпят поражение от ростовщического капитала, организованного в мировом масштабе, что дает ему возможность одерживать верх. И в перераспределении национального богатства, и в борьбе за власть процентщик оказывается изворотливее, дальновиднее, энергичнее капиталиста и рабочего, сознание которых все еще остается в мире доктрин, возникших в эпоху «классовых битв» между ними. Вместо иллюзорных картин им надо увидеть реальную общность интересов, на данном этапе развития соединяющую производственный капитал и наемный труд, стремление труда к умножению зарплаты, а капитала– к возрастанию капитализации. И если они не могут понять этого самостоятельно, им надо помочь. И сделать это может законодатель, проницательность и дальновидность которого в силах стимулировать такой процесс.

Некогда природу называли матерью богатства, а его отцом именовали труд. Эти истины, принадлежащие всем цивилизациям и формациям, должны и на российской почве быть в центре внимания здоровых сил общества и приоритетами государственной власти. Когда труд, вместо того, чтобы влачить существование нахлебника экономики, вновь обретет присущие ему силу и значение, тогда у России, все еще остающейся заложницей глубочайшего социально-экономического кризиса, появится шанс на его преодоление [РФ сегодня. 2001. № 10].

Солидарен с ними д.э.н. Рифат Гусейнов в своей статье в том же номере: «Извечная российская оригинальность создала странные политические реалии. Правящей партии просто не существует. Все политические группировки говорят от имени народа, но ни одна из них не имеет массовой социальной базы. Что же касается Правительства, то оно не только не способно дать серьезных социальных гарантий трудящимся, но возвело в ранг государственной политики перенесение социальных расходов на плечи самих граждан. Всем нам пора понять, что в той модели рыночной экономики, которая реализуется в России, каждый должен надеяться только на себя. Но выживать в одиночку очень сложно. Именно поэтому в наше время возникает особая необходимость объединения трудящихся в различных формах, прежде всего в такой традиционной, как профсоюзы.

Государство пока не может гарантировать соблюдение условий даже генеральных соглашений, а что касается уровня микроэкономики, то до предприятий просто не доходят руки. Несмотря на принятые законы, в акционерных и частных предприятиях предпочитают обходиться без коллективных договоров. Из более чем 2,5 млн объектов единого государственного регистра предприятий и организаций колдоговоры имеют лишь около 120 тыс. Кстати сказать, неспособность профсоюзов защитить права трудящихся, определяемые документами соглашений на всех уровнях, вызывает отток трудящихся из их рядов. Профсоюзы не рассматриваются предпринимателями и государством в качестве силы, достойной партнерских отношений».

У экономистов, вставших на сторону профсоюзов, есть своя система аргументов. Это по преимуществу макроэкономические аргументы. Суть их можно свести к следующему:

– чем выше заработная плата и иные доходы трудящихся, тем выше платежеспособный спрос на рынке товаров и услуг;

– чем выше спрос, тем выше емкость внутреннего рынка;

– увеличение емкости рынка стимулирует капитальные вложения;

– инвестиционная активность ведет к росту занятости и сокращению безработицы.

Вывод: если под нажимом профсоюзов зарплата вырастет, то этим самым трудящиеся создадут для себя рабочие места.

Даже 5 %-ая инфляция сведет на нет 20 %-ое увеличение пенсий, и ваша “правильная” социальная политика такого рода станет демагогией. Нужно подтянуть пенсии к прожиточному минимуму, тем более что по указу Президента РФ Б.Н. Ельцина от 1997 г., который никто не отменял, этому минимуму должна равняться не средняя, а минимальная пенсия. Расчеты показывают, что поднять ее нужно сразу вдвое, т. е. на 200 %, и постоянно корректировать с учетом инфляции.

Далее, чтобы держать пенсию вровень с прожиточным минимумом, надо предусматривать 30 %-ое ежегодное ее повышение. Если же увеличивать пенсии постепенно, по 20 % в год, то в лучшем случае, по самым оптимистичным – официальным! – прогнозам, после 2010 г., при переходе на новую систему пенсионного обеспечения, средний пенсионер будет существовать не на половину, как сейчас, а на 1,4 прожиточного минимума. Если, конечно, за эти 8-10 лет его не обворуют или не затеют приватизацию пенсионной системы.

Многие миллионы, увы, не дотянут до этого праздника жизни… Но показать борьбу надо. Поэтому наша социальная политика – это политика двойных стандартов. Вдобавок она безграмотна. Конкретно борьбой с бедностью руководил заместитель Грефа Дмитриев. Образцом для него и для его ребят служит американская. Американская система ценностей основана на индивидуализме. Правительство не нарушает права индивидов, а всячески защищает их. Индивидуальная свобода позволяет добиваться успеха, так что быть убогим стыдно. Поэтому общество вправе освобождаться от пут в лице нищих, оно не обязано содержать неудачников…

Перенося эту модель на российскую почву, получаем, что пенсионер, живущий на один доллар в день, на кусок хлеба имеет, с голоду не умрет, остальное зависит от него самого. Не способный заработать себе на масло становится лишним, его надо из общества выдавить. И выдавливают. Таких вот “недостойных”. По существу – из жизни.

В социальных государствах Европы полагают: человек не виноват, что родился в бедной семье, это общество несовершенно, если допускает бедность. В этих государствах понимают, что рынок не должен верховодить всей жизнью. А у американцев просто: “эффективно – неэффективно”. “Неэффективен” ты, не вписался в поворот – до свидания! Свобода подыхать с голоду, как писал Маркс.

Наши же традиции ближе к традициям социальных государств Европы. В России всегда преобладал коллективизм, индивидуализм никогда не поощрялся. У нас ведь, известно, общинное сознание…

«Нормировать нужно не месячную, как сейчас, минимальную зарплату, а минимальную почасовую ставку, причем таким образом, чтобы 1-й разряд тарифной сетки при 100 %-ом использовании рабочего времени соответствовал месячной зарплате, не меньшей среднего по России прожиточного минимума. Это будет что-то около 14 руб. в час. Это, конечно, меньше, чем предусматривается конвенциями МОТ (Международной организации труда), и мы должны требовать увеличения почасовых ставок до 5 долл., т. е. до 150 руб. В федеральную почасовую сетку (ФПТС) нужно включить всех – от уборщицы в федеральной больнице или охранника в министерстве до президента страны, включая сюда и кадровых военных. При этом, конечно, увеличится как количество разрядов в ФПТС, так и отношение ставок высшего и первого разрядов».

Для справки: сейчас в ЕТС 18 разрядов, ставка первого разряда 450 руб., последнего – 2025 руб. Это даже не бред, этому невозможно придумать название – специалист высшей (!) квалификации имеет ставку, недотягивающую до полутора прожиточных минимумов! Понятно, что зарплата президента, чиновников его Администрации, министров, депутатов и других высших должностных лиц к этой тарифной сетке не имеет ни малейшего отношения.

Между тем включение высших должностных лиц в общую тарифную сетку имело бы огромное политическое и психологическое значение. Без этого общество никогда не научится смотреть на государство как на инструмент, созданный обществом для защиты его интересов. Однако в Правительстве, похоже, распространяются прямо противоположные настроения. Газеты сообщали о заявлении министра труда и социальных отношений Александра Починка, в котором он пообещал с 1 октября 2003 г. отказаться от ЕТС, заменив ее отдельными тарифными сетками для различных отраслей бюджетного сектора.

Михаил Пискотин считает: «Беда в том, что в России крайне правые силы, возобладавшие в экономике, властных структурах и большинстве СМИ, игнорируют требования социальной справедливости. Они предпочитают поддерживать скорее дикий капитализм, мало что оставляющий от социализации.

Можно назвать ряд требований, по степени соблюдения которых мы вправе судить об уровне социальной справедливости в любом современном обществе. Хотя и они, естественно, преломляются сквозь призму социально-экономического и политического строя соответствующей страны. Каковы эти требования и условия? К ним следует отнести:

– недопущение чрезмерного разрыва в уровне доходов наиболее и наименее обеспеченных слоев населения;

– создание равных возможностей всем гражданам для реализации ими своих способностей;

– равная оплата за равный труд;

– равенство всех перед законом и судом;

– введение тех или иных форм бесплатного государственного образования и бесплатной медицинской помощи;

– забота государства о детях и нетрудоспособных;

– существование достаточно сильного и активного государства, обеспечивающего соблюдение требований социальной справедливости как в законодательстве, так и в правоприменительной практике, ведущего реальную и эффективную борьбу с преступностью и коррупцией, надежно охраняющего права, свободы и законные интересы граждан.

По верному замечанию Андре Моруа, «когда справедливость не опирается на силу, верх берет несправедливость».

К сожалению, в современной России в достаточной степени соблюдение ни одного из перечисленных требований и условий не обеспечивается. Но особенно серьезный и опасный характер носят отступления от требований, связанных с распределением доходов, оплатой труда, достижением равенства всех перед законом и судом, заботой о детях и ролью государства в поддержании социальной справедливости. И пока существует такое положение, страна не может рассчитывать на сколько-нибудь серьезные успехи в своем развитии.

Отступления от важнейших требований социальной справедливости влекут за собой, и часто немедленно, весьма тяжелые негативные последствия. Они носят различный характер и проявляются и в экономической, и в политической, и в социально-психологической, и в моральной сферах.

Особенно чудовищен разрыв в доходах самых богатых и самых бедных. Об этом время от времени говорят отдельные политики, общественные деятели, ученые, журналисты. Но говорят нередко так, будто хотят лишь приучить общество к этому как к чему-то совершенно неизбежному. И даже там, где это звучит как решительный протест, ничего в результате не меняется. Почти все остается, как было. Между тем, положение чем дальше, тем все более опаснее.

Значит, нужны другие, более решительные и настойчивые формы протеста. И вот здесь-то как раз и стоит в очередной раз вспомнить исторические уроки. О грубейших нарушениях очевидных требований социальной справедливости надо, как говорил Черчилль, «кричать во все горло». Протесты надо повторять изо дня в день, повторять с трибуны парламента страны, с экранов телевизора, со страниц газет и журналов, на митингах и собраниях. «Карфаген должен быть разрушен!» Как ни мало сегодня власть считается с тем, что говорят оппозиционные депутаты и средства массовой информации, но «капля камень точит». Только мощный голос общественности может подтолкнуть и законодательную, и исполнительную власть к тому, чтобы принять эффективные меры, реально изменяющие систему распределения национального дохода в стране в сторону достижения большей социальной справедливости, упорядочивающие практику оплаты труда.

А. Аганбегян считает, что «у нас заработная плата даже ниже, чем диктует производительность труда. Разорвать эту порочную систему можно лишь одним – сделать уровень зарплаты соответствующим рыночной экономике. Мы посчитали: если увеличить зарплату в 2 раза (постепенно, но не растягивая этот процесс на годы), люди смогут оплачивать квартиры и коммунальные услуги по нормальной рыночной цене – это 15 % заработанного, 10 % – отдавать на накопительную пенсию, 5 % – в виде страховки на здоровье…

У нас сейчас и бедные, и богатые платят подоходный налог по 13 %. Чтобы богатые платили больше, надо ввести налог на недвижимость (больше квартира, дом с участком, лучше машина – больше налог). Во всем мире такой налог – главный доход местных властей, и к тому же это богатство видимое, оно легче поддается обложению. Инициатором реформы должно выступить государство – повысить зарплату бюджетникам на государственных предприятиях и там, где оно имеет контрольный пакет акций. В несколько раз повысить обязательный для частного сектора минимум оплаты труда. Если в среднем по стране зарплата достигнет 5 тыс. руб., то минимум должен быть хотя бы 1200».

С того ли конца мы вообще приступаем к пенсионной реформе? Есть ли вообще смысл говорить о накопительном принципе начисления пенсий при нынешнем уровне заработной платы? Все упирается в нее. Ее надо реформировать в первую очередь.

Юрий Поляков пишет: «Создать такие нравственные и правовые условия, когда новые владельцы общенародной собственности вынуждены эксплуатировать ее не только себе, но и Державе на пользу. Почему же власть этого не делает или делает недостаточно эффективно? Прежде всего потому, что она до сих пор ощущает себя властью предпринимателей, а не всего российского народа. Именно отсюда ее поразительная невосприимчивость» [Литературная газета. 2003. 16 апр.].

Я бы дописал: невосприимчивость к бедам и даже вымиранию собственного народа. Потому что, когда дело касается собственного кармана, они очень даже предприимчивы, особенно молодые реформаторы-разрушители.

Однако вернемся к Полякову: «Туда и зову – вперед, к командно-административной системе! Пятнадцать лет реформачества (назвать это реформированием – просто язык не поворачивается) убедительно показали, что «умный рынок» самочинно решающий все экономические проблемы, существовал только в недалекой голове обозревателя газеты «Правда» Егора Гайдара. Там он и остался. Мы же в результате получили безумный рынок, при котором обыватели мерзнут без электричества, а военные летчики сидят без топлива и поддерживают свою боеготовность, глядя по телевизору на бомбежки Багдада….Веками наши люди были государевыми, а потом три четверти века советскими, т. е. тоже государственными. Разумеется, у этого не раз выручавшего нас коллективизма есть обратная сторона: сниженная индивидуальная активность, осложненная или, если хотите, облагороженная нестяжательной православной этикой.

И этот уникальный социум без серьезной государственной опеки мы в одночасье, опираясь на западные теории, хотели превратить в рыночное общество?! Мы сами отключили свой наиважнейший, веками выстраданный ресурс – государственность.

У России сегодня нет государства, соответствующего ее экономическому потенциалу и национально-историческим задачам. У нас есть государственно гарантированные условия для дальнейшей деградации и депопуляции. Лично я с этим не согласен. Полуосознанно и безысходно не согласен народ, то и дело выплескивающий свое возмущение на улицы. Не согласны с этим даже совестливые и дальновидные иностранцы, с недоумением наблюдающие картину последовательного саморазрушения великой некогда Державы. Не согласен с этим, как я понимаю, и Кремль. Так чего же мы ждем?».

Регулирование распределения доходов – экономический и нравственный императив. Для современной России регулирование распределения национального дохода между различными слоями населения является не только средством обеспечения необходимой социальной справедливости, но и вопросом повышения эффективности ее экономики и, в конечном счете, условием ее выживания. Это, выражаясь языком И. Канта, категорический императив для нее, причем императив, диктуемый как нуждами экономики, так и требованиями нравственности. Речь идет о существенном повышении экономической роли государства и об усилении его заботы о наиболее бедных и обездоленных.

Сколько существует рыночная экономика, столько и ведутся споры о характере ее отношений с государством. На этой почве возникло множество теорий, значительно отличающихся одна от другой. В последние годы явное преобладание в западном мире, особенно в США, получили либерально-монетаристские взгляды. В плену у них оказались и правые реформаторы в России. Как сторонников стремительной приватизации государственной собственности, так и представителей «теневой экономики» и криминальных сил вполне устраивал гайдаровско-чубайсовский курс на то, чтобы государство как можно больше «ушло из экономики». Это развязывало им руки и позволяло стремительно обогащаться, ничего не давая стране взамен, вывозить капиталы за рубеж и т. д. Противников этого курса не хотели слушать. Но сейчас, после того как на примере Западной Европы стали более очевидными преимущества политики более активной экономической роли государства и преодоления чрезмерного имущественного неравенства, появились дополнительные основания для пересмотра проводившегося до сих пор курса. Совершенно очевидно, что в условиях переходного периода, переживаемого Россией, у нее еще больше оснований проводить именно такую социально-экономическую политику.

Поскольку ВВП формируется у нас в большой мере за счет сырьевых отраслей, приносящих крупные рентные доходы, должно быть упорядочено прежде всего использование этих доходов. Являясь доходом всего общества, рента должна поступать в государственный бюджет, а не оседать на счетах олигархов.

Органы государственной власти не должны безучастно смотреть на то, как распределяются и используются доходы на сугубо частных предприятиях и предприятиях с преобладанием частного капитала. Государство не должно мириться с тем, что собственники и менеджеры таких предприятий присваивают себе огромную долю их доходов в ущерб остальным работающим, не производя амортизационных отчислений, не обновляя основные фонды и т. д. У государства есть рычаги, чтобы пресекать подобные тенденции. В одних случаях оно может делать это путем прямого законодательного регулирования, в других – посредством сотрудничества с профсоюзами и т. д. Стоит напомнить, что статья 7 Конституции Российской Федерации провозглашает наше государство социальным, а это ко многому обязывает.

Проведение системы мер по регулированию чрезмерного имущественного неравенства позволит в целом, с одной стороны, увеличить объем ресурсов, поступающих в распоряжение государства, а с другой – повысить оплату труда значительной армии работающих. А это открывает новые возможности для улучшения экономического положения в стране. На долю только 10 % наиболее богатых людей России в 2000 г. приходилось 32,5 % общего объема доходов страны, в 2001 г. – 31,6 %, а на долю 10 % самых бедных – только 2,4 и 2,3 % в 2000 и 2001 гг. соответственно. Таковы данные официальной статистики. Но есть немало оснований полагать, что они неточно отражают истинное положение дел. Думается, что разрывы в уровнях доходов разных слоев населения значительно выше из-за действия криминальных сил и огромной коррупции. Происходит дальнейшая концентрация доходов в руках тонкого слоя людей за счет изъятия их у основной массы населения.

Самое поразительное заключается в том, что как в официальных структурах, так и среди специалистов есть влиятельные люди, полагающие, что дифференциацию доходов населения надо не ослаблять, а усиливать. При этом ссылаются на якобы позитивные результаты такого усиления дифференциации в ряде зарубежных стран. Между тем реальная действительность этих стран говорит об обратном.

В 2000 г. Всемирный банк опубликовал отчет о бедности, где поднял планку нищеты до 2,15 долл. в день. В этом документе говорилось, что на долю шестой части населения планеты (Северная Америка, Западная Европа и Япония) приходится 80 % мирового дохода, т. е. в среднем по 70 долл. на человека в день. 57 % мирового населения, живущего в 63 беднейших странах, пользуются лишь 6 % мирового дохода, т. е. менее 2 долл. на человека в день. Из доклада Всемирного банка также напрашивается единственный (созвучный мысли Л. Джонсона) вывод: нищета грозит цивилизованному миру. А потому страны «золотого миллиарда» должны своим благополучием поделиться. Даже поставлена конкретная цель – к 2015 г. вдвое сократить долю населения Земли, живущего в условиях крайней бедности. Никто не сомневается, что в первую очередь развитые страны намерены искоренять нищету в собственных государствах, что они, собственно, уже давно делают. Например, 70 % появившихся за последние 15 лет новых рабочих мест в США (в основном в сфере обслуживания и области высоких технологий) оплачиваются выше среднего. 30 % тех, кто входил в число беднейших американцев в 1975 г., пополнили ряды богачей в начале 90-х годов.

Сегодня Всемирный банк использует для определения черты бедности доход уже 4 долл. на человека в день для стран Восточной Европы и бывших республик СССР. В промышленно развитых государствах в разряд бедноты попадают зарабатывающие 14,5 долл.

Миллиардеры в России

27 февраля 2002 г. журнал «Forbes» в 17-й раз опубликовал / список самых богатых людей мира, в котором присутствуют 17 российских граждан. Это уже третий случай участия россиян в рейтинге журнала (по итогам 2000–2001 гг. в рейтинге участвовало соответственно 8 и 7 россиян). Список достаточно объективен, хотя в реальности в России миллиардеров по меньшей мере в два раза больше.

Отношение к миллиардерам в России довольно простое. Один из телеканалов как-то проводил опрос среди телезрителей. В результате 92 % позвонивших высказались за расследование деятельности наших миллиардеров и только 5 % ими гордились.

Отношение понятное, так как основой богатства российских миллиардеров во всех случаях первоначально была приватизация, когда за бесценок чиновники передали им огромные государственные активы. Никто за это не ответил. Расследование залоговых аукционов и прочих приватизационных скандалов теперь почитается чуть ли не за покушение на основы демократии. Конечно, некоторые новые владельцы оказались неплохими менеджерами и начали приводить в порядок полученное от государства добро, но 5 % гордящихся ими, скорее всего, либо сами что-то получили от приватизационных афер, либо являются родственниками.

«Интересно соотношение богатства физических лиц и размеров экономики для России и США (табл. 1.6, 1.7):

Таблица 1.6

Соотношение богатства физических лиц и размеров экономики для России

Из табл. 1.6 видно, что количество российских миллиардеров за 2002 г. выросло в 2,4 раза, а их суммарное состояние – в 2,5 раза. Концентрация богатств одного условного миллиардера в объеме ВВП снизилась с 0,69 до 0,62 %, в доходах бюджета – с 3,89 до 3,08 %. В то же время это произошло за счет резкого увеличения количества миллиардеров, в связи с чем доля каждого снизилась. Показательно здесь сравнение изменения доли их суммарного состояния в ВВП и доходах бюджета – за 2002 год она увеличилась примерно в 2 раза и составила в ВВП уже 10,5 и 52,3 % – более половины в доходах бюджета!

Таблица 1.7

Соотношение богатства физических лиц и размеров экономики для США

Из табл. 1.7 видно, что количество американских миллиардеров за 2002 год снизилось на 9 %, а их суммарное состояние – на 12 %. Концентрация же богатств одного условного миллиардера в объеме ВВП и доходах бюджета неизменна в течение всех трех исследуемых лет и составляет 0,03 и 0,17 % соответственно. Доля их суммарного состояния в ВВП и доходах бюджета постепенно снижается (за 2002 г. на 1,2 и 2,3 %), составляя 6,65 и 37,96 % соответственно.

Таблица 1.8

Соотношение концентрации богатств в руках миллиардеров (Россия/США)

Данные табл. 1.8 демонстрируют соотношение концентрации богатств российских и американских миллиардеров: цифры впечатляют – в 2002 г. концентрация богатств в России в расчете на 1 миллиардера в объеме ВВП превосходит таковую в США в 20,68 раза (в 2001 г. – в 21,16, в 2000 г. – в 17,59), а в доходах бюджета – в 18 раз (в 2001 г. – в 23,52, в 2000 г. – в 23,18). На некоторое снижение данных показателей за год повлиял рост количества российских миллиардеров, в целом же ситуация кардинально не изменилась. Основное же сравнение необходимо проводить по показателю доли суммарных богатств в ВВП и доходах бюджета. Данные цифры за 2002 г. по России действительно впечатляют» [Вестник Русского экономического общества].

Вывод: если темпы роста доходов российских миллиардеров сохранились в 2003 г. на уровне предыдущего года, тогда их суммарное состояние превысило по итогам года доходную часть федерального бюджета страны. Налицо крайне тревожная тенденция, над которой давно следовало бы задуматься нашему Правительству.

В России сейчас сложилось такое неравенство, какого нет ни в одной цивилизованной стране мира. По данным официальной статистики Российской Федерации, доля 10 % самых богатых в общих доходах в 2001 г. составляла 31,6 %, а на долю 10 % самых бедных приходилось всего 2,3 %, т. е. разница в 13,7 раза. Причем цифра эта явно и значительно занижена – все мы знаем о сокрытии доходов богачами и утечке миллиардов долларов за границу на протяжении 12 лет реформ. Для сравнения приведу цифры из журнала Госдумы и Совета Федерации «Российская Федерация сегодня» (2002. № 16) о разнице в доходах по странам Европы, куда мы так стремимся. Итак, в Австрии разница всего в 4,4 раза; Финляндии – 5,1; Швеции – 5,4; Италии – 6,2; Германии – 7,1; Греции – 8,5; Франции – 9,1 раза. Причем там не запрещают много зарабатывать, а, наоборот, даже поощряют, только достойно плати работникам. Сближение имущественного положения граждан производится и чуть позже, за счет прогрессивного налогообложения больших доходов. Другими словами, государство изымает налогами у богатых все, что выше законодательно установленной планки дифференциации оплаты труда или доходов от капитала. А мы опять из одной крайности в другую: от советской уравниловки всем по среднему до «впереди Европы всей» – новой уравниловки, но уже в пользу богатых (13 % подоходного и с бедных, и с олигархов). Так нельзя. Все мы люди и имеем право на достойное существование. С этой анархией и вседозволенностью в экономике мы скатились к тому, что государственный бюджет (а это и учителя, и врачи, и пенсионеры) огромной России меньше госбюджета маленькой Финляндии. И депутаты вынуждены делить крохи от валового продукта страны: федеральные – 18,8 %, региональные – 14,9 %, т. е. всего 33,7 %. Между тем, учтя уроки нашей социалистической революции 1917 г., ведущие страны мира из года в год увеличивали долю госбюджета в ВВП этих стран. И уже к 1983 г. доля государственных расходов в ВВП ФРГ равнялась 50,8 %, Франции – 54,2 %, Англии – 54,8 %. Разве можно говорить про страну, где более половины валового продукта изымается государством и распределяется в пользу бедных, что она капиталистическая? Нет, подобное государство является уже социально ориентированным. У нас в Конституции это тоже записано, но, похоже, при закреплении существующего имущественного неравенства миллионы граждан России просто не доживут до претворения в жизнь этой конституционной нормы.

Разглагольствования правых о свободе и равных возможностях – это блеф геббельского масштаба. У доярки тети Маши и учительницы Галины Григорьевны возможностей разбогатеть в тысячи (!) раз меньше, чем у замминистра и его отпрысков.

А ведь еще в Библии сказано: «Отдавайте кесарево – кесарю (т. е. подать руководителю государства на нужды страны), а Божие – Богу». У нас же пока получается, что кесарю – подачку, а 67 % – по карманам. А на что развивать науку, укреплять обороноспособность, содержать пенсионеров? На оставшиеся крошки со стола березовских, фридманов, абрамовичей, дерипасок, ходорковских, потаниных, алекперовых и богдановых? Хотя бы из чувства самосохранения поделились бы и с государством, и с людьми. Ведь в случае «беспощадного русского бунта» их и их близких не спасут ни телохранители, ни даже ОМОН. А если они уверовали в свою безопасность и абсолютную безнаказанность, то поделились хотя бы из прагматизма. Ведь 40 млн россиян, находящихся за чертой бедности, не могут покупать их товары и услуги, а значит, выпадают как потребители. Да и из жизни, тоже.

В Туле, как сообщали «Известия» от 20.03.1998 г., 46 директоров заводов «заработали» за 1997 г. в среднем по миллиону долларов каждый. Это ровно в пять раз больше зарплаты президента США и почти в тысячу раз больше средней заработной платы по Тульской области. Их «заработка» хватило бы, чтобы погасить половину областного долга по зарплате.

Журнал «Финанс» подготовил очередной рейтинг российских миллиардеров. Лидером по-прежнему является Роман Абрамович – его состояние хоть и уменьшилось за год на 4 %, но весьма внушительно– 11,5 млрд долл. Следом идет Олег Дерипаска. Третий – глава «Альфа-групп» Михаил Фридман. Среди миллиардеров старше всех – 59-летний Борис Березовский. Самый молодой – Андрей Мельниченко, ему 32 года.

Средний возраст российских миллиардеров 49 лет. Напомню, что в 2003 г. в тройку лидеров рейтинга журнала вошли Роман Абрамович (12 млрд долл.), Михаил Прохоров (4,68) и Владимир Потанин (4,62). Всего же долларовых миллиардеров к началу 2004 г. было 25. Почти у всех основным источником доходов являются нефтяная и металлургическая отрасли. От топливной индустрии – 15 человек, от черной и цветной металлургии – 9 и лишь один от телекоммуникационных активов. За основу составления рейтинга взята конкретная величина состояния, а не цена акций [РосБизнесКонсалтинг. 2004].

За 2004 год количество миллиардеров в нашей небогатой стране увеличилось с 25 до 39 (!).

Журнал «Форбс» пишет о двух отличиях наших миллиардеров от европейских: последние наживали свое состояние за долгую и созидательную жизнь. Им почти всем под 70 лет и более. Многим из наших нет и 40 лет. Второе отличие: российские состояния, как деликатно выразился журнал, нажиты в результате – как вы думаете, чего? – близости к власти. За 2002 год Абрамович, как утверждает «EuroBusiness», удвоил свое состояние.

Вывод: необходимо срочно установить законом предельно допустимую разницу в оплате труда в 4,5–5 раз.

2. Несоответствие решений экономического блока правительства задачам страны

Серьезные экономисты страны из РАН – Ю. Петров, Д. Львов, Л. Резников, С. Глазьев, Г. Арбатов, Ю. Яроменко, В. Богачев, С. Батчиков, Д. Черников, В. Кириченко, С. Бурков, В. Исправников, В. Пансков, В. Дементьев, В. Кудрявый и многие другие – давно и настойчиво пишут о несоответствии курса рыночных реформаторов интересам страны. К их мнению присоединились даже пять иностранцев, лауреатов Нобелевской премии в области экономики – Л. Клейн, Дж. Тобин, К. Эрроу, В. Леонтьев, Д. Норт. Была выпущена совместная книга «Реформы глазами американских и российских ученых». Однако уже 15 лет, начиная с Е. Гайдара, неизвестно кем на высшие экономические посты в стране проталкиваются завлабы – реформаторы типа Кириенко, Ясина, Грефа, Кудрина, Касьянова – и разрушение страны продолжается.

Доктор экономических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ Всеволод Куликов в статье «В очередной раз о характере реформационных преобразований российской экономики и об их уроках» пишет: «Конечно, ждать от «реформаторов первой волны» признаний в порочности избранной ими модели реформирования не приходится. Однако персонажи меняются, а стремление продолжать реализацию принципов радикального либерализма остается. Одно из очевидных новейших тому подтверждений – интенсивная пропаганда идеи скорейшего присоединения России к ВТО, чреватого, как было убедительно показано в ряде публикаций «Российского экономического журнала», новым раундом «шокотерапии» [См., в частности Петров Ю. Присоединение России к ВТО – новый раунд «шокотерапии»? II 2002. № 3; Его же. Присоединение России к ВТО: к оценке последствий и обоснованию стратегии (макроэкономические, структурные и геополитические вопросы II 2002. № II—12]. Правда, впрямую говорить о шокотерапии спустя десятилетие после начала «шока» зачастую уже не решаются: в оборот запущена терминологическая новинка – «либеральная альтернатива». [См.: Ясин Е. Бремя государства и экономическая политика (либеральная альтернатива) II Вопросы экономики. 2002. № 11].

Смысл «новации», очевидно, состоит в том, чтобы продемонстрировать некую оппозиционность радикальных либералов экономической политике, проводившейся с начала 90-х годов. Конкретнее говоря, они хотят свалить учиненный погром экономики (а он был бы еще более страшным, если бы Россия не располагала богатейшими природными ресурсами – нефтегазовыми, рудными, лесными и т. п.) на непоследовательность и недостаточную твердость осуществления финансовых рестрикций, приватизации и прочих направлений изначально рекомендованной «шокотерапевтами» реформы. Вот поистине впечатляющий пассаж из «Либеральной альтернативы»: «Экономический рост для России – категорический императив. В настоящее время есть единственно реальный путь решения задачи – модернизация на основе частной инициативы. Для этого главное – максимально возможная либерализация экономики, снятие административных барьеров, снижение до минимума участия государства в экономике, сокращение государственных расходов и в целом бремени государства на бизнес» [Ясин Е. Указ. соч. С. 3–4]. Квалификация главных «макростабилизаторов» экономического роста в качестве «категорического императива», а либеральной модернизации как «единственного пути» реализации последнего – это, применяя современную молодежную лексику, «круто». Однако напрашивается вопрос: если либералистская политика в течение 12 лет не только не обеспечивала рост и модернизацию, но и приводила к прямо противоположным процессам, то с какой стати она, да еще и в предельно радикализированном своем варианте, начнет продуцировать иные результаты?

Сей «ход конем» не просто оправдывающий обанкротившуюся по реальным социально– экономическим критериям стратегию и провоцирующий ее дальнейшую радикализацию, на самом деле, во-первых, постоянно применялся и ранее, а во-вторых, является, интеллигентно говоря, лукавым. Как многократно и подробно показывалось в отечественной литературе, при некоторых неизбежных тактических нюансах либералистская реформационная стратегия воплощалась на практике энергично и последовательно. К примеру, автор настоящей статьи четыре года назад писал следующее: «Избранная модель реформирования изначально имела три главные составляющие: I) полную либерализацию экономики, прежде всего цен и внешнеэкономических отношений; 2) массовую форсированную приватизацию, призванную послужить основой для такой либерализации; 3) жесткую денежно-кредитную политику, которая должна была обеспечить финансовую стабилизацию, понимаемую как отсутствие инфляции и дефицита бюджета, устойчивость курса национальной валюты. Все эти три составляющие остались базовыми в экономическом курсе…, и пусть кто-нибудь докажет, что это не так. Другое дело, что в отдельных случаях… Правительству… приходилось отступать от жесткой финансовой политики. При взятых темпах преобразований процесс развала экономики оказался столь стремительным, что без подобных отступлений состоялся бы незамедлительный глобальный крах (так, в середине 1992 г. надвигался «девятый вал» неплатежей, и если бы не некоторые финансовые послабления, производство просто вообще остановилось бы; по тем же антиапокалиптическим мотивам выборочные финансовые инъекции в отдельные сферы экономики имели место и в последующем). К тому же приходилось реагировать на крупные политические события: платить за обеспечение нужного исхода парламентских, не говоря уж о президентских, выборов, что исправно и делалось».

В данном контексте можно отметить также необоснованность претензии авторов «Либеральной альтернативы» и на оппозиционность «недостаточно решительной» стратегии нынешнего руководства страны, которое на самом деле, как известно, изначально заявило о своем твердом намерении «работать для того, чтобы сделать взятый курс бесповоротным» [см.: Российская газета. 2000. 4 апреля. С. 4].

Согласно этой установке, сквозной, как было доказательно выявлено рядом авторов «Российского экономического журнала» [см.: Глазьев С., Батчиков С. Указ. соч; Резников Л. Российская реформа в пятнадцатилетней ретроспективе // 2001. № 4; Его же. Еще несколько мыслей о «новом старом» реформационном курсе // 2001. № 7; Глазьев С. Очередной установочный документ прежнего реформационного курса (о президентском послании – 2002 Федеральному Собранию РФ // 2002. № 4)], для всех трех (2000, 2001, 2002) ежегодных президентских посланий законодателям разработаны и реализуются правительственные долгосрочные и среднесрочные программы социально-экономического развития страны.

При этом руководитель Минэкономразвития России в ходе любых дискуссий о реформационных стратегиях сообщает аудитории: «Мы задали идеологию и менять ее не собираемся – это как раз то, что не обсуждается» [цит. по: Стратегия экономического развития России / По материалам общероссийской дискуссии, проведенной Комитетом Государственной думы по экономической политике и предпринимательству, Отделением экономики РАН, Российским торгово-финансовым союзом и «Российским экономическим журналом» // Российский экономический журнал. 2000. № 7. С. 31].

«Шоковая» природа реализованного в нашей стране варианта реформирования, равно как и разрушительный его характер, не вызывают и тени сомнения у авторитетных зарубежных ученых. «Шоковая терапия, начавшаяся в январе 1992 г., была попыткой России совершить переход к рыночной экономике. Соответствующая программа, составленная при поддержке западных экономистов, Всемирного банка и МВФ, начала реализовываться вскоре после распада Советского Союза. На практике «шоковая терапия» потерпела шокирующий провал. Это касается и ее последствий для российской экономики, и обнаружившейся пустоты обещаний того, что ее результатом станет переход от социалистического к рыночному хозяйству…

Каждый из этих элементов (имеются в виду стабилизация, либерализация и приватизация как составляющие «шоковой терапии». – В.К.) внес значительный «вклад» в бедствия, выпавшие на долю российской экономики» [Российский экономический журнал. 2000. № 7. С. 129130]. «Возможно, наиболее печальным примером провала стратегии Б служит Россия» [Корнай Я. Указ. соч. С. 46]. Анализируя возникновение «системного вакуума» вместо рынка и негативное воздействие первого на экономическую эффективность и на распределение благ (оказавшееся не в пользу их производителей), экс-министр финансов Польши пишет: «Лучшим, или, вернее, худшим примером опять стала Россия» [Колодко Гжегож В. Указ. соч. С. 116].

Справедливости ради следует признать: неудовлетворенность «шокотерапевтов» все же имеет некоторые основания. Дело в том, что радикальные либералы пока не сумели «долечить» по своим рецептам важнейшие элементы инфраструктуры народного хозяйства, гарантирующие целостность воспроизводственного процесса в общественном масштабе, в том числе такую ключевую жизнеобеспечивающую систему для всех отраслей и субъектов экономики, не говоря уж о населении (тем более в нашей стране с ее особыми географическими и природно-климатическими параметрами), как электроэнергетика. Единой электроэнергетической системе нанесен серьезнейший ущерб, но проведение по отношению к ней, а также к железнодорожному комплексу и жилищно-коммунальному хозяйству полного курса «шокотерапии» добило бы экономику и социальную сферу страны, не оставив России шансов на сохранение в качестве целостного и независимого государства. «В результате более чем десятилетнего периода последовательной реализации в постсоветской России радикальной либералистской модели экономического реформирования, основанной на тотальной приватизации госсобственности, отечественной электроэнергетике нанесен мощный, сокрушительный удар» [Кудрявый В. Об альтернативе проектируемому варианту реформирования отечественной электроэнергетики // Российский экономический журнал. 2002. № 10. С. 30]. Раскрывая этот тезис, один из лучших в стране специалистов по управлению данной отраслью приводит печальные факты относительно перевода последней в режим стагнации, резкого спада производства и производительности труда. «Одним из итогов приватизационной эпопеи является иррационально большое – около 100 – число энергокомпаний… Эти компании на три порядка различаются по объему реализации продукции и по капитализации, что, естественно, не позволяет концентрировать ресурсы для решения даже текущих, не говоря уж о перспективных, задач. Раздробленность электроэнергетики – одна из главных причин низкой привлекательности отрасли для любых инвесторов и ее высокой затратности» [Там же. С. 31].

Каковы же причины живучести идей «шоковой терапии», принципов радикального либерализма, на которых она основана? Главные из них, несомненно, связаны с идеологическими интересами (реализация которых требует скорейшего и любой ценой – даже ценой подрыва национальной безопасности – устранения любых социалистических элементов), а также с экономическими интересами конкретных групп лиц.

Интересы первого и второго рода взаимосвязаны. С одной стороны, властным кругам, нацелившимся на скорейшее разрушение социалистической системы, требовалась мощная социальная база, беспрецедентно быстро создать которую можно было только путем раздачи госсобственности избранным персоналиям и их группам (путем утверждения «капитализма для своих»). С другой – возникавшие экономически влиятельные группы с самого начала энергично «выходили» на властные структуры, добиваясь перехода в свою собственность все новых и новых «филейных» частей национального богатства. Отсюда – взяточничество, коррупция, тайные сделки, махинации, полный произвол в процессах денационализации. Такие встречные контакты неизбежно ведут к сращиванию интересов официальных и частнохозяйственных групп, к возникновению и расширенному воспроизводству их партнерства.

Эти действительные причины воспроизводимости либералистских принципов в госрегулировании экономики до сих пор в должной мере не осознаются. Все еще можно услышать и о «дефиците концепций и программ рыночной трансформации», и об «ошибках», и об «искренних заблуждениях», «радужных иллюзиях» и т. п. наших радикальных реформаторов (об их «романтизме»). Первое, стоит подчеркнуть, просто неправда. Ошибки, если исходить из логики самой избранной в России реформационной модели, может быть, и были, но вряд ли серьезные; в этом смысле лавры российских «шокотерапевтов» вполне заслуженные.

«Ситуация с экономикой, балансирующей между планом и рынком, стала настоящим кошмаром для ряда стран. Но этого могло и не быть, если бы одна группа лиц, проводивших преобразования, не поддалась искушению перераспределить государственную собственность в своих интересах, а другая – не занималась бы безответственным экспериментированием на столь «плодородном поле»» [Там же. С. 115]. Впрочем, оценка реформационной ситуации в практикующих либералистскую модель постсоциалистических странах с использованием понятия «ошибка» возможна, но вовсе не в плане неудачных действий по реализации принятой стратегии, а в отношении самого выбора последней. В этом смысле нельзя не согласиться со следующим суждением: «… Ответственность за возникновение столь ужасной ситуации после «шоковой терапии» и «творческого разрушения» полностью лежит на лидерах переходных стран. И это справедливо, поскольку существовал и другой путь, который мог бы в некоторой степени сгладить социальные трудности и ускорить выздоровление экономики. Этот подход, заключавшийся в постепенной, но всесторонней и целенаправленной реформе, создании новой макроструктуры и переосмысливании роли государства, был либо вовсе не принят, либо применялся лишь частично» [Там же. С. 144].

Что касается пресловутого «романтизма», то подозревать в приверженности к нему доморощенных «шокотерапевтов» могли разве что в первые год-два. Поскольку же, несмотря на вопиющие факты отторжения конструкции самой жизнью, эту схему продолжают с маниакальным упорством навязывать обществу даже десятилетие с лишним спустя, доселе верить в «искренние заблуждения» способны, наверное, лишь самые наивные.

В последнее время в выступлениях отдельных высокопоставленных лиц появились пассажи о том, что нам нужны вовсе не «реформы ради реформ» – важно качество реформирования. Эти слова можно было бы только приветствовать, если бы они не повисали в воздухе. Чтобы превратить слова в дела, власти необходимо извлечь из накопленного реформационного опыта соответствующие уроки. Общий из них состоит в осознании обосновывавшейся выше необходимости срочного изменения курса реформ. Нам необходимо не продолжать или, хуже того, радикализировать либералистскую реформу, а срочно реформировать «нареформированное» за десять лет, т. е. резко изменить реформационный курс. В противном случае трагический «транзит в средневековье» продолжится. И не надо обманываться некоторыми позитивными динамическими показателями последних лет. Во-первых, они абсолютно несущественны в сопоставлении с чудовищно провальной исходной базой. Во-вторых, связаны главным образом с временными постдевальвационными эффектами (и соответствующей положительной инерцией… результатов деятельности четвертого постсоветского Правительства), а также с благоприятной конъюнктурой на мировых рынках энергоносителей. В-третьих (и это главное), в настоящее время все постдефолтные эффекты – объективные и субъективные – себя исчерпывают [Резников Л. Дискуссионные вопросы нынешнего этапа экономического реформирования// Российский экономический журнал. 2002. № 7. С. 7]. Более конкретные уроки касаются тех или иных аспектов перехода от либералистской к альтернативной модели экономического реформирования. Не претендуя на охват всех относящихся к этому сюжетов, хотелось бы в заключительной части статьи остановиться на следующих из них.

О государственном и частном секторах. Радикальные либералы исходили и исходят из того, что частный сектор заведомо эффективнее государственного. Так, в «Либеральной альтернативе», хотя и констатируется, что «попытки прямого сравнения ГУП (государственных унитарных предприятий. – В.К.) и частных предприятий по показателям эффективности не позволяют сделать однозначных выводов о преимуществе тех или других», утверждается: «Общая тенденция большей эффективности частного бизнеса достаточно очевидна» [Там же. С. 18–19]. Отсюда и установка на форсированную приватизацию, которая, стоит повторить, предполагает раздачу госсобственности по символическим ценам. Один из нобелевских лауреатов в этом контексте отметил следующее: «Если под приватизацией понимать продажу по справедливой цене, становится ясным, что быстрая приватизация невозможна…» [Эрроу К. Экономическая трансформация: темпы и масштабы / Реформы глазами американских и российских ученых. С. 81].

Между тем никакой априорности здесь нет, ибо каждый из секторов решает свои задачи и имеет свою нишу; один эффективнее в определенных случаях, другой – в иных. Это общее положение специфическим образом проявляется в постсоветской России: здесь до сих пор не сложились благоприятные для предпринимательства условия, в силу чего ни одна из форм собственности и хозяйствования не в состоянии раскрыть своего потенциала, поэтому разговоры о большей эффективности какой-либо из этих форм вообще утрачивают смысл. Априори же можно быть уверенным лишь в том, что независимо от своего собственнического статуса эффективнее те предприятия, которые или выпускают экспортную продукцию, или на излете советской власти успели получить валютные средства для закупки новой техники и технологий, или, как говорится, ногой открывают двери в раздающие разного рода льготы властные кабинеты.

С экономической точки зрения форсированная приватизация принципиально несостоятельна. Но если на первых этапах реформирования она имела хотя бы пресловутое политико-идеологическое оправдание, связанное с созданием гарантий невозврата к советским порядкам, то сегодня, когда эта проблема решена, такая линия поведения применительно к отношениям собственности становится вообще абсурдной. Однако она продолжается: согласно госпрограмме приватизации на 2002–2003 гг., количество ФГУП должно сократиться на 25 %. «Либеральным альтернативщикам» и этого мало. Так, приведя названную и другие цифры, авторы доклада Экспертного института замечают: «Эти меры следует приветствовать. И все же представляется, что темпы ликвидации ГУП можно было бы существенно повысить» [Ясин. Е. Указ. соч. С. 19]. Кроме того, типичной является следующая «пикантная» ситуация. При распродаже госимущества приватизаторы оправдывают его дешевизну отсутствием рынка, соответственно, рыночных цен. Коль скоро же речь заходит о возможном выкупе государством чьих-либо акций, рыночные цены моментально «находятся» и, разумеется, оказываются на несколько порядков выше тех, на основе которых заключались соответствующие приватизационные договоры.

Активизируется и распродажа государственных пакетов акций, причем, хотя приватизационные цены сегодня заметно выше по сравнению с былыми временами, они далеки от рыночных.

В этой связи представляются актуальными следующие меры, в той или иной степени уже обосновывавшиеся автором этих строк. Во-первых, необходимо перейти от во многом безвозмездной к преимущественно возмездной форме приватизации, обеспечивая приближение оценок приватизируемого имущества к реальным рыночным ценам и отступая от данного принципа только в тех случаях, когда это позволяет привлечь дополнительные инвестиции.

Во-вторых, акцент должен быть перенесен с приватизации как таковой на налаживание действенного управления госсобственностью, которая остается значительной и от эффективности использования которой в существенной степени зависит состояние всей национальной экономики. Речь при этом идет как о восстановлении управляемости госпредприятий, так и о разработке механизма управления госпакетами акций. Комплекс конструктивных предложений на этот счет представителей Счетной палаты РФ содержится в ряде последних публикаций в «Российском экономическом журнале» [См… в частности, Бурков С. Неналоговые доходы от госсобственности и бюджетный потенциал страны // 2001. № 9; Его же. Повышение эффективности управления государственной собственностью: о мерах законодательного и институционального обеспечения // 2002. № 4; Исправников В. Резервы совершенствования бюджетного процесса (к оценке проекта федерального закона «О федеральном бюджете на 2003 год» Экспертно-консультативным советом при председателе Счетной палаты РФ) // 2002. № 9].

В-третьих, коль скоро приватизация – не единственный демиург частного сектора (который может и должен возникать не только на базе бывших госпредприятий, но и «снизу», сам по себе), важно устранить все препятствующее открытию дела каждым потенциальным предпринимателем. Нам нужна новая волна развертывания малого бизнеса. На эту тему много болтовни, но конкретных действий со стороны государства как не было, так и нет.

О «трех китах» современной экономики. Таковыми, как известно, являются малый (и средний) бизнес, крупные корпоративные структуры, государство как регулирующая и хозяйствующая сила. Первый образует массовую субъектную базу экономики; вторые, концентрируя решающую часть активов и производимой продукции, выступают в качестве локомотивов народно-хозяйственного развития. Доли государства в основных фондах и обеспечении занятости, в национальном богатстве и ВВП дают основания для таких афористических высказываний, как, например, следующее: «Правительство США – это самое крупное предприятие в мире».

Реализация же избранной в России реформационной модели не только не способствовала утверждению названных трех опор современной экономики, но и во многом препятствовала тому. Как уже отмечалось, при формировании частного сектора упор делался не на развитие «снизу», а на приватизацию госпредприятий. В результате спустя 10 лет было зарегистрировано около 800 тыс. мелких предпринимателей, из которых значительная часть реально не функционировала (для сравнения: в Польше в 1997 г. насчитывалось около 2,5 млн частных предпринимателей). Что касается крупных интегрированных корпоративных структур, то весьма показательна судьба единственной на сегодня официально отслеживаемой и специально регистрируемой их формы – финансово-промышленных групп (ФПГ). Образование ФПГ, изначально не предусмотренное приватизационными программами, всячески тормозилось и тормозится федеральной исполнительной властью, и сегодня они, несмотря на наличие соответствующего особого законодательного акта, остаются во многом формальными и явно недостаточно эффективными. Хотя официально зарегистрированные ФПГ и демонстрируют те или иные преимущества по сравнению с неинтегрированными структурами [см.: Дементьев В., Авдашева С. Тенденции эволюции официальных финансово-промышленных групп в 2000–2001 годах // Российский экономический журнал. 2002. № 3], ситуация с группами весьма неопределенна. Это и естественно, ибо интеграционные преимущества хозяйствования не могут быть реализованы без активной промышленной политики государства, без наличия объявленных реальных приоритетов, действенных стимулов концентрации на этих направлениях промышленного и банковского капитала, без содействия повышению управляемости в группах. Прописанные в Федеральном Законе «О финансово-промышленных группах» соответствующие положения не реализуются исполнительной властью, что было в нюансах показано В.Г. Пансковым [см.: Российский экономический журнал. 2000. № 2. С. 38–39]. Да и вообще приходится констатировать, мягко говоря, ее «сложное» отношение к феномену таких групп. Этот вопрос постоянно перебрасывается из одного ведомства в другое, о стабильности немногочисленного кадрового персонала чиновников, занимающихся ФПГ, нет и речи. Так стоит ли винить руководство самих групп в недостаточной эффективности? [Винслав Ю. Утверждая научные принципы управления интегрированными корпорациями // Российский экономический журнал. 2001. № 10. С. 13–14].

Не секрет, что на заре развертывания реформ под прикрытием звонких фраз о развитии конкуренции был разрушен ряд сложившихся в советские времена вполне жизнеспособных крупных производственных структур, все это нанесло народному хозяйству огромный ущерб. Сегодня история повторяется: как уже отмечалось, по рецептам «шокотерапевтов» намечено реформировать единую электроэнергетическую систему страны, в частности, образовав вместо нынешней около 500 энергокомпаний, – причем опять-таки, «разумеется, ради «развития конкуренции», которая-де приведет в некоей перспективе к снижению тарифов на электроэнергию» [Там же. С. 35]. «Нет никакого желания упражняться в контраргументации этого рыночного пустословия, – говорит цитируемый специалист, комментируя правительственный проект Федерального Закона «Об электроэнергетике», – но стоит, наверное, напомнить общеизвестное: если слияние производств дает экономию затрат, то производственное дробление – их, а значит, и цены, увеличивает…

Особо следует подчеркнуть, что после раздробления вертикально интегрированных АО-энерго вместо энергетиков с предприятиями будут иметь дело посредники-спекулянты, почему-то именуемые в законопроекте «гарантирующими поставщиками». Единственные гарантии, возникающие при расчленении отрасли по видам бизнеса – гарантии разрушения сложившихся хозяйственных связей, создания новых имущественных и контрактных барьеров, раздувания непроизводительных расходов и т. п., а в итоге всего этого – рост в 2,5–3 раза тарифов на электроэнергию… Готовы ли россияне заплатить такую цену за «создание условий конкуренции»?». Примеры уже состоявшихся «шокотерапевтических» акций, направленных прямо против утверждения в России современного крупнокорпоративного ядра экономики, можно привести применительно ко многим отраслям и сферам народного хозяйства (взять, к примеру, печальные с позиций благосостояния граждан и их безопасности последствия раздробления «Аэрофлота» и драматический развал рыбопромышленного комплекса).

Что касается госпредпринимательства и госрегулирования экономики, то радикально-либеральная позиция на сей счет хорошо известна: чем их меньше, тем лучше. Соответственно, дурным тоном считалось говорить о промышленной политике; госпредприятия во многом оказались брошенными на произвол судьбы; госсектор сжимается как «шагреневая кожа», федеральные власти до сих пор уходят от внятного определения приоритетов экономического развития; и т. д., и т. п.

Но если у нас в должной мере не утвердились отмеченные троякого рода опорные структуры современной экономики, об эффективном хозяйствовании не может быть и речи.

О промышленной политике и структурных сдвигах в экономике. «В упоминавшейся семилетней давности статье автора этих строк «К дискуссии о вариантах экономической стратегии» содержался раздел «Чем успех грозит России?», в котором констатировалось, что в результате радикально-либералистской политики «доля добывающих отраслей (и без того высокая) возросла, а доля потребительского сектора (и без того низкая) соответственно сократилась». Иными словами, отмечалась «резко прогрессирующая тенденция сведения отечественного производства к добывающему сектору». Сегодня этот «прогресс», не секрет, достиг новых рубежей, хотя ясно, что приоритеты народно-хозяйственного развития должны быть другими, причем фиксируемыми в концепции государственной промышленной политики. И они известны – наукоемкие сферы («новая экономика») и потребительский сектор (причем эти приоритеты в современной экономике вполне сопрягаемы), как известны и те инструменты и алгоритмы промышленной политики, с помощью которых возможно замотивировать перераспределение инвестиционных ресурсов корпораций добывающего сектора в «новую экономику» [Там же. С. 11–12]. (Между тем один из известных представителей радикального либерализма заверяет, что в стране «происходит структурная подстройка», да еще и «с постиндустриальными выходами» [Там же. С 4–5]. В чем же он таковые усмотрел? Оказывается, в росте числа зарегистрированных факсов, пейджеров и мобильных телефонов. С учетом того, что все это плоды научно-технического прогресса, как известно, зарубежного происхождения, комментарии, очевидно, излишни).

Отсюда вывод: происходящие вследствие реформационной «шокотерапии» народно-хозяйственные структурные сдвиги по своей направленности прямо противоположны тем, которые требуются для эффективного экономического роста в рыночных условиях; иными словами, либералистская реформа стимулирует «структурную перестройку наоборот».

По поводу антиэтатистского синдрома. Такой синдром периодически возникает в разных странах. Характерен он и для российских либеральных реформаторов. На первых порах преобразований его в какой-то мере можно было объяснить как реакцию на монополизацию экономической жизни государством при советской власти. Но годы идут, а синдром сохраняется и усиливается. Логика теперь состоит в том, что взаимоотношения государства и экономики отождествляют с произвольным вмешательством госорганов в действия предпринимателей, т. е. с административными барьерами, нелегальными принудительными поборами с бизнеса, коррупцией и взяточничеством чиновников.

Все эти явления, конечно, – постоянные спутники функционирования государства. Но, во-первых, масштабы их могут быть существенно различными. И их расцвет неслучайно совпал с годами реформ, ибо избранная модель преобразований создавала соответствующую благоприятную почву. Это касается, прежде всего, тех способов, с помощью которых осуществлялась приватизация: если правомерно говорить о коррупционном потенциале тех или иных законов и программ, то приватизационные акты обладали им по максимуму.

Во-вторых (и это главное), роль государства в экономической жизни вовсе не сводится к рассматриваемым злоупотреблениям и его уход из экономики не может не наносить ей, как и ее реформированию, непоправимого ущерба. Согласно справедливому мнению еще одного участника Группы экономических преобразований, «как ключевой общественный субъект, государство должно будет играть центральную роль. Оно, конечно, может потерпеть неудачу по ряду направлений. Оно может попытаться делать слишком много и вследствие этого достичь слишком малого. Оно может стать чисто грабительским, как это имеет место в бесчисленных мелких диктаторских режимах. Тем не менее успешные реформы требуют такой степени государственного вмешательства, о которой большинство реформаторов не задумываются и которая ими отвергается» [Тейлор Л. Первые годы переходного периода / Реформы глазами американских и российских ученых. С. 98].

О доходах и расходах государства, его бремени. Главный автор доклада «Бремя государства и экономическая политика (либеральная альтернатива)» в телеинтервью, связанном с принятием госбюджета 2003 г., поведал миру о своем беспокойстве по поводу роста бюджетных расходов. Между тем, коль скоро за последними стоят человеческие судьбы и приоритеты народно-хозяйственного развития, сокращение госрасходов в качестве самоцели должно быть абсолютно, категорически исключено (хотя, разумеется, их надлежит рационализировать, усиливать «контроль общества за ними, устранять соответствующие злоупотребления чиновников). А значит, печалиться следовало бы относительно не роста расходов как такового, а недостаточности лимитирующей их доходной части бюджета.

Пополнение последней связывается главным образом с размерами налоговых поступлений, а рост таковых трактуется как жестко сопряженный с увеличением фискального прессингования предпринимателей. В данном контексте нельзя не отметить следующее. Во-первых, «шокотерапевты» сами приложили руку к установлению запредельного налогового бремени и долго отрицали необходимость его ослабления. Налоги, действительно, нужно снижать (по мере роста налоговой базы), но так, чтобы это не отражалось на выполнении социальных и иных народно-хозяйственно значимых обязательствах государства.

Во-вторых, кроме налоговых у госбюджета имеются и неналоговые источники: доходы от приватизации и от использования госсобственности, доходы, связанные с возвращением долгов государству, и др. Характер этих источников таков, что при осуществлении радикальной либералистской модели реформирования они не могли быть задействованы, как говорится, по определению. И сегодня использование неналоговых бюджетных источников остается неудовлетворительным [см. упомянутые публикации С. Буркова и В. Исправникова].

А между тем вполне возможное резкое увеличение неналоговых доходов позволило бы значительно поднять доходы госбюджета без усиления налогового пресса.

В-третьих, когда говорят о «бремени государства», обычно имеют в виду бремя на предпринимательскую деятельность. Однако имеет место и нагрузка на работников, которая за годы реформ резко возросла, причем нет никаких признаков ее уменьшения. Пора, наконец, осознать, что низкий уровень жизни рядовых граждан и гигантское неравенство в распределении доходов блокируют экономическую активность и народно-хозяйственный рост, тормозят проведение принципиально важных реформ. Государству следует отказаться от политики сдерживания доходов основной массы населения и перейти к политике стимулирования их резкого роста [Конкретнее об этом см. материалы «Российского экономического журнала»: Куликов В. Социальные императивы продолжения экономического реформирования// 2000. № I; Его же. Концептуальные основы современной экономики труда // 2000. № II—12; Роик В. Социальная составляющая проекта федерального бюджета на 2003 год: вырастет ли благосостояние россиян? // 2002. № 9].

Таков еще один (заключительный в ряду отмечаемых в данной статье, но отнюдь не последний по реальной значимости) реформационный урок для настоящего и будущего».

В Государственной думе в 2001 г. прошли парламентские слушания «О стратегии социально-экономического развития Российской Федерации на долгосрочную перспективу». Их вел заместитель председателя палаты Г. Семигин. Программу Правительства (Грефа) изложил первый заместитель министра экономического развития и торговли И. Матеров. Вот что о ней думают специалисты:

Андрей Диянский, сотрудник Института экономики РАН:

– Из высокоинтегрированной экономики мы получили экономику мелких лавочек и лавчонок с таким же лавочным сознанием. Отсюда, наверное, столь незначительный объем ВВП, который сейчас имеем. Под громким названием «Концепция» должны быть прорывные экономические идеи. Их в документе Правительства нет.

Сергей Колесников, депутат Государственной думы РФ:

– Если государство отказывается от экономических рычагов, оно теряет управление. Это доказано мировой практикой. Вспомним хотя бы лауреата Нобелевской премии Леонтьева. Он когда-то работал в Госплане СССР, перенес его опыт на рыночную почву. Тем самым фактически вывел из прорыва экономику США. Но что особенно поражает? В стратегии Правительства вообще не просматривается человек.

Владимир Лищук, председатель проблемной комиссии «Фундаментальная основа общественного здоровья» Академии медицинских наук:

– Я тщательно изучил программу Грефа. Могу сказать: если наше государство отказывается управлять своей экономикой, тогда этим займутся другие. В России сверхсмертность. За годы перестройки мы потеряли четыре миллиона человек. Снижается и качество здоровья: интеллектуального, духовного, эмоционального. Вот о чем нужно думать, когда пишешь программы.

Дмитрий Львов, академик-секретарь Отделения экономики РАН:

– У нас не действует рыночный механизм. А как его запустить, если то, что должно принадлежать всем, присвоено горсткой финансовых олигархов? Ученые неоднократно указывали: главное, что определяет стратегию развития, – национальное имущество страны. Независимо от форм собственности, налоговой системы нужно всячески развивать инициативу людей, их желание работать. Одновременно установить железное правило: ресурсы, посланные нам, как говорится, от Бога, должны принадлежать всем. Если бы Правительство, Минэкономразвития разделяли эту позицию, многое в стране выглядело бы иначе. Закройте лазейки незаконной утечки капитала. Иначе опять встанет вопрос: у кого брать взаймы? Вот это либеральное безрассудство меня особенно тревожит.

Валерий Сайкин, председатель Комитета Государственной думы по труду и социальной политике:

– Хотел бы спросить, что мы тут обсуждаем: как выходить из кризиса или как жить в его условиях? Правительство озабочено лишь обслуживанием внешнего долга. Из программы Минэкономразвития неясно также, куда исчезли нефтедоллары. Складывается впечатление, что в Правительстве нет людей, имеющих опыт организации масштабной хозяйственной деятельности» [РФ сегодня. 2001. № 9].

«На смену ущербным неолиберальным рыночным реформам должна прийти идеология достойного существования и раскрепощения творческого фактора», – утверждает академик-секретарь Отделения экономики РАН Дмитрий Львов.

Мы постоянно слышим заунывную песнь: в бюджете не хватает средств ни на что, потому что все по воде вилами писано. Опять ставка на экспорт природных ресурсов. Привязка к мировым ценам на нефть. Из расчета 21,5 долл. за баррель. А ежели, как это было в начале прошлого года, она подешевеет до 16 долл.? После войны в Ираке это весьма вероятно. Да и когда нефть стоит около 30 долл., намного ли мы стали богаче?

Паникуют регионы. Когда-то доходы с центром они делили пополам. Теперь соотношение 56: 44 в пользу центра. Зато по расходам – наоборот.

«Величайшее» достижение Правительства – ослабление налогового бремени – касается только тех налогов, которые собирают регионы. С 1 июля 2003 г. введен новый порядок взимания налога на прибыль, и теперь предприятия вправе отказаться от авансовых платежей, которые идут в региональную казну. С 1 октября 2003 г. запланировано повышение зарплаты бюджетникам на 33 %. Только финансировать это придется регионам. Без поддержки Москвы не обойдешься. А между тем фонды финансовой поддержки и компенсации сокращаются. Субсидии по оплате жилья и услуг ЖКХ сохраняются в прежнем объеме, а компенсации на неминуемое повышение тарифных ставок почему-то не предусмотрены.

О какой реформе ЖКХ может идти речь? Почти все предприятия ЖКХ на грани банкротства. Затраты по-прежнему лежат на региональных бюджетах. А денег нет. Губернаторы не знают, где их взять хотя бы на зарплаты. Есть большие сомнения в том, что параметры бюджета будут реализованы. Для трети расходов и вовсе нельзя найти никаких объяснений и обоснований.

Не определен порядок формирования и использования средств государственного финансового резерва. Ни Государственная дума, ни Счетная палата не могут понять, почему резерв в первом полугодии сократился вдвое. Спор идет не вокруг тех или иных цифр, все дело в принципах формирования бюджетной политики.

Цель государства была и остается – обеспечить достойное существование своим гражданам. Беда в том, что в России эта цель лишь декларируется, на деле же экономическая политика осуществляется совершенно беспринципно. Провозглашенный курс рыночных реформ стал самоцелью, оставив за бортом человека, социальные факторы. В результате мы 10 лет барахтаемся в ворохе проблем, а выхода не видно. Ни реформ, ни благ, ни развития. Наоборот, производство сократилось наполовину, реальная зарплата упала в 2,5 раза, криминал захлестнул страну.

Вроде бы в экономике седьмой год наблюдается рост, но важно понять, что на самом деле стоит за этим ростом. Население в очередной раз оплатило провалы в экономическом курсе реформ. Реальные доходы населения после кризиса 1998 г. снизились более чем на 40 %. Девальвация рубля и последовавшее за ней вытеснение импорта с внутреннего рынка позволили резко увеличить спрос на отечественную продукцию. Промышленность ожила. Повезло – выросли мировые цены на нефть, что позволяет получать быстрорастущий валютный доход от экспорта. Однако эффект девальвации уже практически исчерпан.

Мы так и не наладили производство более качественной, конкурентоспособной продукции. А мировая конъюнктура цен мало предсказуема. Происходящее сейчас в экономике – лишь тенденция к росту. Есть основания предполагать, что за ней последует новая волна стагнации. И главную причину этого надо искать в курсе реформ. Его смена является определяющей предпосылкой перехода экономики в режим качественного экономического роста.

«К сожалению, бюджетная политика государства в принципе не меняется. Главным направлением расходов бюджета по-прежнему остается погашение государственного долга. Правительство увязло также в проблемах реструктуризации естественных монополий (лучше бы оно занялось их ценами. – Авт.). Долги, конечно, следует отдавать и с монополиями надо работать, но не в ущерб экономической безопасности страны, которая сегодня зависит прежде всего от двух ключевых проблем: катастрофического положения с износом основных производственных фондов и недопустимо низкой оплаты труда. Реформа доходов населения – первое, с чего надо было начинать. Сегодня это должно быть написано в качестве основной стратегической цели Президента и Правительства.

Какой может быть рыночный обмен в условиях так называемого свободного рынка, если и без того низкая советская зарплата при реформах упала? А цены на продукты и услуги приблизились к мировым? Это фундаментальная диспропорция, и ссылаться на то, что у нас нет ресурсов для ее устранения, нет никаких оснований.

Несмотря на огромные разрушения экономики за годы несуразных реформ, Россия остается богатой страной. Ее природно-ресурсный потенциал примерно в 2 раза превосходит США, в 5–6 раз – Германию и в 18–20 раз – Японию. Другое дело, как используется этот потенциал, каков механизм распределения доходов от национального богатства России.

Оказывается, и сегодня чистая народно-хозяйственная прибыль страны составляет 60–80 млрд долл. – в два раза больше нынешних бюджетных средств! Ничего себе, страна-банкрот! В отличие от многих других стран основной вклад в прирост этой прибыли вносит не труд и даже не капитал, а природная рента. На ее долю приходится не менее 75 % чистой прибыли.

Иначе говоря, почти все, что получает сегодня Россия, есть не что иное, как рента от использования ее природно-ресурсного потенциала – это 45–60 млрд долл. Как раз на эту величину и не стыкуются бюджетные доходы и те, которые реально функционируют в экономике, но не отражаются в системе общественного счетоводства. Эти доходы формируют теневой поток финансовых ресурсов, просачивающихся через дырявый государственный карман и оседающих в нелегальном бизнесе, офшорных зонах, криминальных структурах. Другими словами, большая часть рентного дохода России оказалась сегодня «приватизированной» – попросту разворованной.

Действующий экономический механизм позволяет аккумулировать этот доход в руках небольшой (5–7 %) околовластной финансовой и преступной элиты. В результате более 90 % населения страны лишены доступа к природному общественному благу, дарованному Богом. Это тягчайший грех, не замолив который, мы никогда не сможем обеспечить достойное будущее нашей стране, ее народу.

Мы построили такую систему, при которой все проблемы расходов бюджета ложатся на налог: 70 % средств в казну приносит труд, фонд оплаты труда. Разве это не парадокс? Доля заработной платы в ВВП России примерно в 2–2,5 раза ниже, чем в любой цивилизованной стране мира. Между тем на один доллар зарплаты наш среднестатистический работник производит в 2,5–3 раза больше ВВП, чем в тех же США. Это означает, что такой эксплуатации наемного труда, как в России, нет ни в одной стране с нормальной рыночной экономикой.

Идет процесс постепенного вырождения трудового потенциала. Нет смысла работать. Поэтому повышение минимальной оплаты труда до гарантированного прожиточного минимума надо рассматривать не как следствие экономических реформ, а как исходное их условие. И никак иначе. Экономисты справедливо говорят, что низкая зарплата может разорить самую богатую страну.

Надо в корне менять государственную политику. Прообразом новой экономической модели российского общества могла бы стать система национального имущества, основанная на конституционном закреплении природно-сырьевых ресурсов в форме достояния всего общества. Нужен открытый конкурентно-рыночный режим хозяйственной эксплуатации национального богатства, обеспечивающий необходимый уровень его доходности. Необходимо обращение части предпринимательского дохода и всей ренты от природных ресурсов в общественные доходы, аккумулируемые в системе общественных (государственных) финансов. Переориентация финансовой политики на природно-ресурсный потенциал позволяет выстроить несопоставимо более эффективную систему финансовых потоков.

Источником дохода для текущего бюджета могут служить налоговые отчисления от прибыли предприятий и внешнеэкономической деятельности, часть рентного дохода от трастового управления природными ресурсами в отдельных регионах, экологические платежи.

Финансовые потоки, получаемые от использования национального имущества, должны быть отделены от средств федерального бюджета. По существу, они будут формировать бюджет развития. Бюджетные ресурсы разделяются на два непересекаемых потока: один направляется на текущие нужды экономики, другой – на решение стратегических задач развития страны и обеспечения заданного уровня социальных гарантий. Бюджет развития может стать основой для формирования фонда будущих поколений и фонда национального дивиденда. Первый из них предназначен для целевого инвестирования приоритетных государственных программ долгосрочного развития России. Второй мог бы стать главным экономическим звеном системы социальных гарантий, преодоления кричащей диспропорции в оплате труда.

В Норвегии, как и в России, основным источником богатства является природная рента. Однако заметьте, что там фондом будущих поколений государство может распоряжаться только по особому разрешению парламента.

В нашей же стране необходимо создать государственную (общественную) корпорацию по управлению национальным имуществом (Госресурсактив). Ее деятельность должна осуществляться под контролем внешнего органа типа Счетной палаты. Учредителем такой корпорации должно стать Федеральное Собрание РФ.

Инструментальное управление бюджетом развития целесообразно поручить Центральному банку России. Там же следует открыть специализированные счета для управления фондами будущих поколений и национального дивиденда. Распределение средств между ними должно регулироваться законом на основе стратегической программы долгосрочного социально-экономического развития страны и установленных ею приоритетов промышленной и социальной политики.

Равный доступ всех граждан страны к национальному дивиденду обеспечивается открытием для них соответствующих лицевых счетов, например, в Сбербанке. И тогда каждый гражданин России получает с момента рождения равные стартовые условия. Все остальное он должен получать в зависимости от его личного вклада в производство. В Норвегии образование и медицинское обслуживание осуществляются бесплатно, государство субсидирует аренду жилья, пенсия равна зарплате рабочего, при рождении ребенка семья получает разовую дотацию в размере около 5 тыс. долл. и свыше I тыс. долл. ежемесячно до 18 лет.

На сегодняшний день социальный стандарт у нас можно обеспечить за счет природной ренты, и тогда не надо было бы требовать от регионов, чтобы они сами решали вопросы здравоохранения, образования, коммунальных реформ. Это государственные дела. Мы должны ориентироваться на собственные ресурсы и возможности, на систему национального имущества и дивиденда, рентное налогообложение, на активизацию социальных факторов – в этом залог наших успехов и прорыва в будущее» [Литературная газета. 2003. № 15].

Академик Николай Петраков пишет: «Отечественные псевдолибералы, провозгласившие свободу экономики от государства, первым делом взвинтили налоги, отменили налоговые каникулы и льготы для инвесторов, фермеров, предприятий малого бизнеса. Новые налоги вводились исходя не из экономической целесообразности, а по принципу простоты сбора. К примеру, знаменитый налог на добавленную стоимость начисляется даже на те виды деятельности, где никакой стоимости вообще не образуется. Эта система налогов, создававшаяся «на живую нитку» как временный вариант для переходного периода, сохранилась и по сей день. Больше того, попытки «совершенствования» налоговой системы делают ее все более антиэкономической, антирыночной.

Если мы действительно хотим создать налоговый механизм, способствующий подъему экономики, нам следует расстаться со многими фетишами «налогособирательской деятельности». В последнее время стало модным кивать на Запад, мол, там основными налогоплательщиками являются физические, а не юридические лица. И на этом основании Россия-де должна переместить тяжесть налогов на плечи граждан. Логика сумасшедшего дома. Средняя зарплата нашего «физического лица» – 65 долл. в месяц. Официальный прожиточный минимум в России – 38 долл.

Даже если государство вздумает в виде налогов отнимать у населения все, что свыше прожиточного минимума, т. е. 27 долл. в месяц с человека, оно все равно проблемы не решит. Пока людям не обеспечена достойная зарплата и пенсия, наивно видеть в доходах населения главный источник доходов государства. Нам возразят: пусть у населения денег мало, зато они «живые». А с налоговиков требуют собирать налоги именно в «живых» деньгах.

На это отвечу: проблему «живых» и «мертвых» денег создало не население, и не надо на него перекладывать ее решение. «Мертвые» деньги – это бартер, различные денежные суррогаты (региональные и отраслевые векселя и расписки, выплата зарплаты натурой и т. п.). Но если выдавать зарплату кастрюлями или подушками, то как ими вносить налог в бюджет?

Пока взаимные неплатежи и долги предприятий исчисляются десятками миллиардов рублей, не видать Минфину налогов как своих ушей. Ведь коль товар не оплачен, то и налоговые «взятки гладки». Надо менять денежную политику, а не заглядывать в карман к «физическим лицам».

Пора использовать налоговые механизмы в интересах оживления и роста экономики, прекратить всякое налогообложение прибыли, идущей на инвестиции, ввести налоговые льготы в приоритетных отраслях, и, прежде всего, в сфере разработки наукоемких технологий, ресурсосбережения, экологически чистых производств. Разумно будет разрешить до половины прибыли переводить в фонд ускоренной амортизации.

Все это давным-давно широко применяется в цивилизованных и высокоразвитых рыночных странах. Но России и ее реформаторам милее дикий рынок со «слепыми» налогами.

А ведь при желании налог мог бы играть весьма позитивную роль не только для подъема экономики, но и для сглаживания социальных конфликтов (прогрессивное налогообложение) и даже для создания эффективного собственника (налог на первичные производственные факторы). Но все это именно при желании и высоком профессиональном уровне капитанов экономического корабля» [РФ сегодня. 2000. № 11].

Не секрет, что российское Правительство является банкротом по своим обязательствам перед населением страны. С точки зрения бюджетного финансирования не выполняется ни один из законов, которые определяют нормативы финансирования социальной сферы, – ни в части зарплаты работникам бюджетной сферы, ни в части обязательств перед здравоохранением, ни в части обязательств перед наукой и культурой. Ничего удивительного в этом нет. Исполнительная власть абсолютно равнодушно относится к мнению граждан, поскольку даже через представительный орган – Государственную думу, которая должна защищать их интересы, при наличии в ней проправительственного большинства, жители страны теряют всякую надежду на контроль за деятельностью кабинета. И таким образом ломается сама основа демократии.

Сергей Глазьев в статье «Мы можем иметь устойчивый рост, но…» пишет: «Скажем, есть решение Конституционного Суда, приняты законы, которые определяют обязанность Правительства восстановить вклады в Сберегательном банке по их реальной покупательной способности на середину 1991 г. Но Правительство и здесь уклоняется от своей обязанности и в то же время пытается полностью выплачивать все кредиты, все долги перед иностранными кредиторами. То есть оно пренебрегает интересами собственного народа в пользу международных кредитных организаций. Но даже это не спасает его от признания одним из самых неэффективных, с точки зрения западных экспертов, правительств. Возникает вопрос: а нужно ли России такое Правительство? Ответ на него очевиден.

С сожалением приходится признать, что Правительство не компетентно в решении не только социальных, но и экономических проблем. Возьмем в качестве примера кризис заработной платы. Откуда он возник, почему в 17 регионах страны чудовищные долги по зарплате перед учителями и врачами? Почему не хватает денег на военную реформу и финансирование решения чеченской проблемы? Где взять деньги? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо уяснить, что сегодня Правительством реализуется экономическая политика статус-кво, то есть оно стремится «сохранить все как есть», как сложилось до 1998 г. Такая политика реализуется главным образом в сфере законодательного закрепления пропорции распределения национального дохода. Все помнят, как была проведена налоговая реформа, снижен подоходный налог до тринадцати процентов. С самого начала было понятно, в чьих интересах предпринимается эта реформа. Ведь она не освободила от налогового бремени предприятия, но зато дала возможность тем, кто уходил от уплаты налогов, легализовать свои доходы.

Понятно, в чьих интересах проводится эта политика. И естественно, никакого доверия не может заслуживать Правительство, отстаивающее в первою очередь интересы самых богатых граждан – так называемых олигархов. Ярким тому примером является либерализация валютного регулирования, которой добивается сегодня наше правительство. То есть, вместо того, чтобы ввести эффективные механизмы контроля за движением капитала, пресекать его нелегальный вывоз из страны и сохранять доходы внутри страны, нам предлагается отмена валютного контроля.

Выгодно это для экономики страны? Позволит эта мера поднять заработную плату учителям и врачам? Нет. Тогда для чего нам идти на это? Ответ прост: Правительство в очередной раз проявляет трогательную заботу о самых богатых гражданах, презрев интересы остальных. Дело в том, что из 280 млрд долл., вывезенных из России, большая часть, а именно 180 млрд долл., была перемещена нелегально. Так вот, собственники этих денег сегодня опасаются преследования со стороны международных финансовых контрольных структур, которые прямо заявляют о том, что деньги, источник происхождения которых неясен, будут замораживаться, арестовываться и выводиться из обращения. Поэтому олигархам нужно как можно быстрее отменить валютный контроль и легализовать суммы, вывезенные из страны. И государство идет им навстречу.

Ситуация, сложившаяся в нашей стране, весьма нетипична для современной экономики. Если за последние пятьдесят лет основой экономического роста мировой экономики стал научно-технический прогресс и на его долю в развитых странах приходится 90 % роста валового продукта, то в России за последнее десятилетие мы наблюдаем совершенно иную структуру экономического роста. Две третьих национального дохода формируется за счет природной ренты, вклад научно-технического прогресса упал до пяти процентов. Это означает только одно: мы все последние годы проедаем научно-промышленный и ресурсный потенциал и сошли с магистральной траектории экономического развития. Долго это продолжаться не может. Действительно, коль скоро, теряя научно-технические возможности генерировать экономический рост за счет введения новых интеллектуальных достижений, мы взамен ничего не получаем, то по мере исчерпания накопленного ранее научно-производственного потенциала страна теряет и самостоятельные источники экономического развития.

Причина схода нашей страны с траектории современного экономического роста заключается прежде всего в стратегических ошибках, которые были допущены в ходе экономической реформы. Неправильная организация реформы привела к хаосу и развалу технологических цепочек, через гиперинфляцию предприятия потеряли оборотные средства, а население потратило сбережения. Одновременно практически прекратили работать механизмы поддержки научно-производственного потенциала.

Нетрудно сделать прогноз, что такой способ организации хозяйства, который сложился в России и в особенности в наших сырьевых отраслях, бесперспективен для будущего развития страны. Дело в том, что ни одна сколько-нибудь большая страна не может сегодня устойчиво развиваться исключительно на базе сырьевой специализации. В условиях современной глобальной экономики обмен между регионами и странами носит неэквивалентный характер. Ведь научно-технический прогресс превратился в главный фактор экономического роста только после того, как стало понятно, что внедрение передовых технологий, новых видов продукции является не только основным фактором конкурентоспособности продукции, но и главным источником получения прибыли.

Доля интеллектуальной ренты, т. е. сверхприбыли, которая образуется за счет внедрения новой техники, на рынке современной наукоемкой продукции достигает пятидесяти процентов цены. Поэтому те, кто умеет создавать новые технологии, получают сверхприбыль. Те, кто не умеет этого делать, вынуждены оплачивать сверхприбыль другим за счет продажи сырьевых ресурсов и своего дешевого труда. Соответственно, не имея устойчивых доходов и способности создавать новую технику, страны сырьевой специализации постоянно теряются. Они, по сути, за счет своей природной ренты, за счет продажи невоспроизводимых природных ресурсов своих стран обеспечивают сверхприбыли иностранных монополий, финансируя таким образом экономический рост других государств.

К сожалению, в такой ловушке сырьевой специализации мы сегодня оказались и если ситуация в ближайшие годы не будет переломлена, едва ли можем рассчитывать на темпы роста больше двух процентов в год. Это те темпы, которые нам дает мировой рынок, диктуя спрос на российское сырье.

Невозможно продолжать развиваться с такими уровнями доходов, с такими уровнями инвестиций еще десятилетия, нельзя и в дальнейшем соглашаться на увеличение разрыва между Россией и зарубежными странами по уровню технического и производственного развития.

Нет никакой надежды, что деятельность сегодняшнего правительства позволит переломить ситуацию. Этот пессимизм вызывает даже беглый взгляд на правительственные решения.

Вместо того, чтобы природную ренту, то есть сверхприбыль от эксплуатации природных месторождений направить в доход бюджета, о чем говорилось и президентом, и нами многократно, большинство в Государственной думе проголосовало за налог на добычу природных ископаемых, а правительство упорно лоббировало такое решение. То есть получается так, что сверхприбыль, которая образуется благодаря эксплуатации уникальных месторождений, облагается обычным налогом на прибыль, хотя во всем мире от 70 до 90 % такой сверхприбыли изымается в доход государства.

Причем чем выше уровень развития государства, тем больше доля сверхприбыли, которая идет в казну. Например, в Норвегии 90 % природной ренты от эксплуатации месторождений углеводородов уходит государству. У нас же через механизмы налога на прибыль изымается не более 20 % плюс экспортная пошлина. В результате, наверное, максимум одна треть природной ренты разными способами остается у государства. Остальное идет в карман недропользователя. Все это происходит на законном основании. То есть расхищение богатств страны осуществляется под прикрытием Правительства и большинства Государственной думы, которые принимают соответствующие законы.

При этом любопытно отметить, что объем природной ренты, который генерируется российской добывающей промышленностью, составляет, по разным оценкам, 25–30 млрд долл. И примерно на такую же сумму идет вывоз капитала. То есть сверхприбыль, которая формируется при недропользовании и эксплуатации природных ресурсов, не возвращается обратно в страну. Инвесторы, которые смогли бы за счет этой прибыли раскрутить наукоемкие отрасли, создать новые рабочие места, этого не делают. Они ограничиваются только тем, что возвращают в Россию то, что необходимо для поддержания добычи, для поддержания источника получения доходов. А сверхприбыли остаются на офшорных счетах.

Налоговая реформа фактически эту ситуацию закрепила. Когда был введен налог на добычу полезных ископаемых, к издержкам производства попросту добавили акциз в виде этого налога, т. е. обложили не природную ренту, не сверхприбыли, а производителя или в конечном итоге, потребителя. То есть этот налог просто включается в цену. И, таким образом, сверхприбыль остается в карманах у недропользователей, а потребитель платит дополнительный налог на добычу полезных ископаемых. Ничего, кроме вреда для обрабатывающей промышленности и экономического роста, такая схема налогообложения не дает. Иначе говоря, тем, кто заинтересован в сложившейся системе распределения национального дохода, удалось добиться главного: зафиксировать законодательно присвоение природной ренты, которая должна и по нашей Конституции, и по логике вещей идти в доход государству – ведь недра принадлежат всем. С этим никто не спорит, но сверхприбыль от эксплуатации природных недр почему-то у нас приватизируется кучкой граждан.

Аналогично получилось с Земельным кодексом. Он должен был бы способствовать не только эффективному обороту земли под государственным контролем, но и дать механизмы изъятия земельной ренты. Вместо этого Кодекс открыл дорогу приватизации городских земель, а значит, и приватизации земельной ренты в городах. Благополучие Москвы, например, во многом основано на земельной ренте. И в этом примере прослеживается проводимая государством политика статус-кво – сверхприбыль остается у тех, кто имеет контроль за уникальными природными ресурсами, и от них государство ничего не получает.

Такая же ситуация с электроэнергетикой – огромная природная рента сегодня формируется в гидроэнергетике за счет работы природной силы и тех инвестиций, которые были сделаны в сооружения гидроэлектростанций раньше. Но механизмов изъятия этой прибыли нет. Наоборот, в ходе реформы РАО «ЕЭС» предполагается приватизировать крупные генерирующие станции и, по сути, закрепить присвоение этой природной ренты в руках тех, кто контролирует соответствующие структуры.

Мы многократно предлагали меры по оздоровлению экономики. В основе их лежат перераспределение части прибыли олигархов в пользу государства и использование имеющегося потенциала российской экономики. Но правительство и слышать не хочет о малейшем ущемлении интересов самого богатого класса. В то время как, задействовав имеющийся потенциал, мы можем рассчитывать на устойчивый экономический рост с темпом не менее 10 % по объемам промышленного производства и не менее 25 % по динамике производственных инвестиций. А если бы правительство приняло наше альтернативное предложение по бюджету, мы бы сегодня уже имели среднюю зарплату у учителей и врачей 4,5 тыс. руб. в месяц, а среднюю пенсию – до 4 тыс. руб. в месяц. Пока же правительство, расточая богатства России, ведет страну в небытие» [РФ сегодня. № 18. 2002].

Экономическая политика – фундамент любого государства. В очевидности этого тезиса особенно убеждаешься во времена смутные и нестабильные, когда цены растут каждый день, а уверенности в ближайшем будущем не прибавляется. Таково мироощущение подавляющего большинства граждан России.

Между тем и после Гражданской, и после Великой Отечественной войн потребовалось гораздо меньше времени, чтобы люди почувствовали на своем быте и в повседневной жизни верность выбранной экономической стратегии. Так правильной ли дорогой мы идем? Немецкий философ и социолог Ральф Дарендорф, анализируя происходящие изменения в странах Восточной Европы, писал в конце 80-х годов: «Изменение всего сразу – денежного обращения, отношений собственности, внешнеторговых отношений и т. д., скорее всего, будет иметь разрушительный эффект». Так и вышло…

Вот как состояние и перспективы экономической политики России анализирует первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по экономической политике, предпринимательству и собственности, профессор, академик РАЕН Владимир Гусев: «Уже утвердилось мнение, что никакой экономической (промышленной) политики в России сегодня нет. В данном случае я ничего не выдумываю и не занимаюсь радикализмом – об этом совершенно официально сообщают власти. У нас праволиберальное правительство, не признающее никаких программ управления, и прежде всего управления производственной сферой. Главенство производства не признается, а считается, что все проблемы счастливо разрешатся в сферах распределения и перераспределения.

Как известно, существуют две концепции экономического развития. Большинством руководителей промышленной сферы, Российской академией наук, известными всему миру учеными – Дмитрием Семеновичем Львовым, Леонидом Ивановичем Абалкиным, Николаем Яковлевичем Петраковым – поддерживается идея, что в основе экономической политики должна лежать забота о производственной сфере. И эта забота выражается в госуправлении, финансировании и подготовке кадров. Но в действительности у нас властвует другая концепция – дирижирование «музыкой рынка». Производство само собой, кто выживет, тот пусть считает себя счастливым и идет в церковь (или в какой-либо иной храм) молиться. А все остальное – трын-трава! Но такая экономическая политика – это вчерашний и позавчерашний день, она совершенно не присуща передовым странам, а главное, она проводится не в интересах государства и населения. Посмотрите, в США (а это все равно что обращение к Всевышнему) в докладе президента о научно-технической политике – это главный экономический документ государства – определяются приоритеты научно-технического прогресса, его стратегические направления. Японцы планируют свою экономическую и научно-техническую деятельность на десятилетие вперед, французы – на семилетие.

В результате нынешней экономической деятельности, которую можно назвать «рыночно-хаотической», проявляются страшные тенденции. Наша экономика становится все более и более олигархической. Идет тотальный передел собственности, который прикрыт «священным» словом «реформа». Что стоит за этим словом, что предусматривает реформа, на что она направлена, каковы ее экономические последствия – это не важно. Вас спрашивают: «Здравствуйте, Вы за реформы?» И попробуйте сказать, что нет, – служебной карьере придет конец.

Все последние преобразования, в том числе реформы МПС, РАО «ЕЭС», ЖКХ, – это передел собственности. То есть передача госактивов в руки частных лиц и акционерных обществ. По данным газеты «Фигаро» и ряда английских изданий, сейчас в руках олигархического капитала России находится 85 % собственности. Олигархи присваивают себе сверхприбыль за счет недоплаты труда, эксплуатации природных ресурсов, и темпы их обогащения у нас такие, каких не знает мир. У Романа Абрамовича капитал за год увеличился в два раза. А в конце февраля (2003 г.) мир облетела «радостная весть» – теперь в России 17 миллиардеров. В прошлом году – было восемь.

Экономическая деятельность нашего Правительства не направлена на развитие национальной промышленности, сельского хозяйства, транспорта. Государство ушло и из экономики, а ведь оно должно быть не только политическим институтом, но и экономическим! Оно должно управлять той собственностью, которая ему все еще принадлежит. Иной раз государству выгодней свою собственность сдать в аренду, чем, предположим, ее продать. Потому что продажа состоится только раз. Аренда – вечна. Дело в том, что сама собственность индифферентна к рынку. Это вещи не одного порядка. Может быть частная собственность, а рынок не работать. Эффективность экономики не зависит от формы собственности, а зависит от уровня управления. В конце концов, слово «правительство» произошло от слова «править». А если оно этого не делает, тогда нужно называть его другим словом…

Что же мы имеем социальным итогом нынешнего «правления»? Экономическая деятельность исполнительной власти сейчас абсолютно не отражает интересы населения. На недавнем заседании правительства одобрена концепция социально-экономического развития России до 2005 г.

Повышение размера трудовой пенсии с апреля 2003 г. составит в среднем 150 руб. – примерно 10 %, как заявил Михаил Касьянов. А инфляция – 10–12 % в год, и это при самом благополучном раскладе. Такая «прибавка» – постыдная цифра, недопустимая в нормальном государстве. У пенсионеров – 150 руб., а у Романа Абрамовича удвоение капитала. И, наконец, экономическая деятельность правительства не делает обороноспособность страны достаточной для защиты наших интересов.

Что является целью экономической деятельности нашего правительства? Получение прибыли и в значительной степени отражение интересов олигархов. И не думайте, что это моя оригинальность: члены правительства вам ответят то же самое.

Какова экономическая мотивировка именно этой цели? – Абсолютизация либерализма в экономике и ориентировка на олигархический капитал. Так что тут – полная логика.

Бюджет государства несет потери от подобной экономической деятельности Правительства. Но эти потери связаны не только с деятельностью правительства, но и с работой Федерального Собрания – мы же многие инициативы исполнительной власти утверждаем. Потери от нашей сговорчивости известны: 70–80 млрд долл. ежегодно.

Во всем мире ограничен уровень прибыли на так называемую природную ренту, государство регулирует производство и продажу алкогольных напитков, табачных изделий. Есть официальные предложения, как законодательным путем установить контроль над государственными богатствами. И никаких сверхусилий делать не надо – бюджет сразу будет увеличен в 2 раза. Но этот закон не будет принят, поскольку в Государственной думе правительственное большинство. В мире нет другого такого парламента, в котором бы исполнительная власть держала законодательный орган за обе руки и говорила, что надо делать и как голосовать.

На недавнем заседании Правительства был рассмотрен проект закона о национализации. Речь идет о том, что если владелец не против передачи собственности в руки государства, то ему выплачивается определенная сумма компенсации, после чего осуществляется национализация. Но не получится ли у нас так: из когда-то приватизированной собственности владелец выжмет как можно больше денег, а после этого предложит государству «национализировать» плоды своего успешного бизнеса. Либо продаст собственность иностранным компаниям. Депутат Сергей Глазьев в одном из своих выступлений заявил: «На наших глазах разворачивается последний акт управления Россией, когда люди, получившие свою собственность сомнительным путем, начали перепродавать ее иностранным корпорациям. Таких фактов сколько угодно. Например, продажа целлюлозно-бумажных заводов. Две трети этих предприятий сейчас полностью или частично принадлежат иностранцам. Эти процессы активно идут в Ленинградской, Иркутской, Архангельской областях. Сходная ситуация в автопроме. Результат передачи собственности в руки иностранных владельцев зачастую неутешительный – происходят массовые сокращения рабочих, зарплата не платится месяцами. Цель иностранных претендентов на нашу собственность, как правило, сводится к следующему: приобрести предприятие и закрыть, уничтожив тем самым конкурентов. В диком рынке властвуют только одни интересы – интересы прибыли.

Одним из принципов деятельности нашего правительства является тезис о том, что мы должны выплатить наш внешний долг. Долги нужно отдавать, это правильно. Но делать это следует соразмерно с возможностями государства. Талант руководителя правительства в том и заключается, чтобы договориться с западными кредиторами о реструктуризации долга, т. е. о продлении срока выплат. А пока нужно помнить, что наш главный кредитор – население России, чьи вклады были обесценены на пороге реформ. Но об этом долге заботы мало – олигархический клан продолжает вывозить капиталы из страны. Те деньги, что находятся на Западе (от 200 до 400 млрд долл.), они ведь на счетах не просто так лежат, а «крутятся», работают на экономику иностранных государств. Но даже если эти средства и будут заморожены, что из того? Что от этого потеряет государство или население?

У нас, пусть и медленно, растет число промышленников, российских предпринимателей, которые заработали свою собственность сравнительно честным путем. Может быть, их активность сможет повлиять на изменение экономической деятельности правительства? Один из них – крупный предприниматель, обувщик из Новосибирска Михаил Титов, возглавляющий Сибирскую компанию «Вестфалика». Он говорит, что за последние 2 года ввоз обуви в Россию увеличился в 3 раза, при том что покупательная способность населения непрерывно падает. Зарубежные производители демпингуют, чтобы окончательно добить нашу легкую промышленность. В Китае предприятие может получить кредит для развития под половину процента в год (!), а у нас ставка 25–30 %, да еще и не каждому дадут, только под солидный залог. Налогов после произошедших изменений законодательства «Вестфалика» стала платить в два с половиной раза больше. Объемы товаров, ввозимых без пошлины, составляют, по оценкам Титова, до 80 % от общего количества продаж. Вот такая ситуация… Поэтому больших надежд на наших промышленников пока не возлагаю – время и условия хозяйствования сегодня весьма неблагоприятны для интересов национального капитала.

Недавно мы рассмотрели документ «Постановление Совета Федерации к исполнению бюджета 2003 года». Сейчас дорожное строительство, в сущности, уничтожается – источников финансирования у него нет. Налог с пользователя дорог отменен, вместо него действует транспортный налог, но его не знают, как собирать. В Ставропольском крае, например, в первом квартале обычно собирали налогов на 7–8 млн руб., в этом году на счету пока 7 тыс. Чтобы компенсировать потери, мы внесли в «Постановление…» пункт, где рекомендовано правительству в обязательном порядке в первом квартале текущего года выделить регионам безвозмездные ссуды для оплаты дорожных работ.

Мы вышли с законодательной инициативой о том, чтобы дорожная отрасль была выделена в отдельную. Третья наша инициатива – это закон по резкому ограничению числа сборщиков лома цветных и черных металлов. За этот законопроект мы боремся уже не первый год.

Нынешняя ситуация будет сохраняться до тех пор, пока Федеральное Собрание не займет твердую позицию, отражающую интересы абсолютного большинства населения, а не горстки сверхбогатых людей. Другого пути изменения сложившейся ситуации я не вижу» [РФ сегодня. 2003. № 6].

Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации РАН пишет там же:

– Президент собрал вокруг себя команду ультралибералов. И все, что они могут придумать, осуществляется за счет населения. Тут уже отмечали, что программа Грефа – программа построения первобытно-общинного строя. Шесть лет продолжается пауза, когда никто не говорит о необходимости структурных реформ. Они назрели. Первое – надо ограничить произвол монополий. Второе – защитить собственность. Третье – развивать депрессивные районы. Четвертое – оздоровить предприятия. Этот ключевой блок полностью выпадает из поля зрения правительства.

Наш президент показал: пока нет экономического кризиса, он решает другие задачи. Когда из-за социальных проблем его рейтинг пойдет вниз, будет возможен и какой-то поворот.

Государственная власть не может или не хочет обеспечить, скажем, государственные гарантии на инвестиции. Она даже не пытается по комплексу причин. Во-первых, это противоречит либеральной идеологии. А либеральная идеология, помимо всего прочего, удобна тем, что это религия бездельников. Она объясняет, что чиновнику лучше ничего не делать. И второе, начиная с 2001 г. государство оказалось подконтрольным «новой олигархии», т. е. крупному бизнесу.

У нас неплохой крупный бизнес, он развивает реальный сектор, в отличие от бизнеса 1998 г., который «зарабатывал» деньги на финансовых спекуляциях и разграблении бюджета. Но у него принципиально иные цели, чем у государства. Бизнес живет по принципу «только для себя». Хорошее государство живет по принципу «только за тех, кто не может сам о себе позаботиться». И если оно позволяет, чтобы бизнес диктовал ему экономическую повестку дня, то все эти структурные проблемы как раз и не решает.

Депрессивные регионы для него просто не существуют, а антимонопольная политика – покушение на святое, так как он сам монополистический. Оздоровление государства для крупного бизнеса также означает снижение на него своего влияния. Поэтому наше государство сейчас не вполне дееспособно, к сожалению. И в этом плане я согласен с советником президента Андреем Илларионовым: оно такое по чисто политическим причинам. Сложилась политическая ситуация, которая не позволяет государству последовательно проводить разумную экономическую политику.

Президент Путин в своем послании Федеральному Собранию обвинил Правительство Касьянова в недостаточной амбициозности планов и выразил недовольство низкими темпами экономического роста, не позволяющими России хотя бы сократить разрыв в уровне жизни с развитыми странами. Вот уже приближается срок очередного Послания, и долго думавшее правительство нашло, как ему кажется, удачный ход. В процессе обсуждения проекта Программы социально-экономической политики Правительства РФ на среднесрочную перспективу (2003–2005 гг.) Г. Греф заявил, что при благоприятной конъюнктуре на мировых рынках нефти среднегодовые темпы роста ВВП составят в ближайшую пару лет не более 3,5–4,5 %, но зато в период 20072015 гг. предполагается достичь темпов в 7–8%. Так что В. Путин может быть доволен – к концу своего второго президентского срока он наконец-то увидит требуемые им темпы роста.

Конечно, логика в такой позиции правительства есть: за три спокойных и сверхблагополучных по конъюнктуре года оно ничего не сделало для подготовки «рывка». Теперь предлагается использовать следующие три года для все той же подготовки. Но оказывается, если верить Г. Грефу, «существующий сегодня государственный аппарат не сможет обеспечить реализацию разработанной программы!»

Интересно, что позиция Г. Грефа созвучна позиции «диссидентов» от политико-экономической журналистики, опубликовавших в январе 2003 г. Меморандум Серафимовского клуба (М. Леонтьев, А. Привалов, М. Соколов, В. Фадеев). Конечно, «серафимовцы» резче и глобальнее и все же: «Если в России и есть причина, которая не позволит ей быстро развиваться, то только одна: безответственная и пораженчески настроенная элита, которая боится ставить перед собой и страной серьезные цели – и даже не пытается использовать исторические шансы». Принципиальное различие этих двух позиций – в понимании роли государства и самих законов управления такими сложными системами, как экономика. Министр экономразвития озвучивает тезисы: роль государства должна неуклонно снижаться, а достигаемые в экономике результаты зависят от будто бы «неуправляемых» правительством факторов.

Члены же Серафимовского клуба справедливо настаивают на повышении ответственности государства за результаты хозяйственной деятельности и на обязанностях правительства предлагать и реализовывать конкретные шаги по преодолению негативных факторов. В конце концов наличие этих факторов – дань не столько самостийным процессам, происходящим в экономике, сколько отсутствию грамотных и своевременно предпринятых управляющих воздействий со стороны правительства. Речь идет, в частности, о сырьевой направленности российской экономики, ценовых диспропорциях, нерешенности вопроса с рентными платежами.

При изучении проекта правительственной среднесрочной программы обращает также на себя внимание удивительное «идеологическое», а иногда и текстуальное совпадение этого документа с настойчиво озвучиваемыми Е. Гайдаром программными положениями [см., например, в «Известиях» от 26 февраля 2003 г. материал «Современный экономический рост и стратегические перспективы социально-экономического развития России»]. «Идеологические» же совпадения правительственного и гайдаровского документов (в том числе по реформам в системах образования и медицинского страхования!) вызывают неприятные ассоциации с методами реализации «идеологических установок» в начале 90-х годов, т. е. методами, которые можно квалифицировать как бесчеловечные.

Несмотря на то, что в Польше, как и в России, официальные власти, СМИ и либеральные реформаторы стремятся затушевывать цели и содержание реформ, поляки хорошо осознают, что в стране реставрирован капитализм и основная задача трансформации заключается в создании класса капиталистов с передачей в его руки всей полноты власти. У нас же 10 лет приватизация притворно утверждается как самоцель реформ и одновременно панацея от всех бед. Польские ученые считают абсолютно несостоятельными российские «открытия» (Гайдара, Улюкаева, Попова и др.) о переходе от социализма к посткапитализму, или постиндустриальному обществу.

Восточноевропейские эксперты убеждены, что Россия – это пример наихудшего внедрения капитализма. Член-корреспондент Польской академии наук г. Холай отмечает, что под воздействием волюнтаристского подхода к проведению постсоветских преобразований Россия стала страной с наиболее «пролетаризированным» населением в мире. Причем, как подчеркивает еще один видный варшавский экономист Садовский, понимание необходимости соблюдения общественной справедливости в ходе реформ не связано с левыми убеждениями и не требует их. Это диктуется не только моралью, но и сугубо прагматическими обстоятельствами, поскольку углубление социального неравенства тормозит экономический рост и порождает социальные конфликты. Еще более негативную оценку реформам в этом регионе, а также в России и на Украине, дает профессор Познаньский. Он особо указывает на тотальную зависимость стран Восточной Европы от западного капитала.

Так, Венгрия и Польша в 1999 г. допустили расширение зарубежного контроля над 70 % своих банков и 35 % промышленности, Чехия – соответственно над 45 и 35 %. В Эстонии участие иностранного капитала составило около 80 % в банковской сфере и промышленности. В Латвии и Литве аналогичная ситуация в банках и несколько меньше влияние западных инвесторов в производстве. В последующий период показатели зависимости указанных стран от Запада возросли, тогда как в зоне ЕС участие иностранного капитала стабильно: в промышленности не превышает 15 % и в банковской сфере – 13 %. Познаньский констатирует, что, подобно событиям в средневековье, происходит раскол континента на Западную и Восточную Европу. При этом, как это было до Великой французской революции, мировой порядок сейчас регулируется сильными государствами, бесцеремонно вторгающимися в дела слабых стран.

Для наглядности неудачи польских реформ Познаньский сравнил десятилетие Терека (1970–1979) с десятилетием Бальцеровича (1990–1999). В частности, рост национального дохода Польши составил соответственно 170 и 120 %, а увеличение внешнего долга -24 и 58 млрд долл.; строительство квартир (на 1 тыс. чел.) – 23,3 и 8,5; потребление мяса и мясопродуктов (на 1 чел.) – 69 и 57 кг; молока – 262 и 194; масла – 3,9 и 4,3 кг; покупка книг (на 1 тыс. чел.) – 4136 и 2425 штук.

Ясно, что аналогичное сравнение данных по России выглядит не в пользу реформаторов. По оценке Познаньского, влияние иностранного капитала в России в добывающих отраслях, сталелитейной, автомобильной, бумажной и других сферах промышленности также говорит о патологическом характере реформ. Он считает превышение иностранного участия более чем в 1/10 банковского капитала и в 1/4 или 1/3 промышленности реальной угрозой перетекания капиталов «отсталого» социализма к развитому капитализму.

Восточно-европейские оценки свидетельствуют о бесперспективности нынешних псевдолиберальных реформ в России. Российское руководство должно создать специфическую модель реформ в стране, опираясь на потенциал всей российской науки. Пока же видны лишь новые «чикагские мальчики», сидящие на шее народа и зачастую работающие ему во вред. Причем их развелось гораздо больше, чем во времена развитого социализма. Вот статистика.

В 1796 г. один чиновник у нас приходился на 2250 жителей, в 1851 г. – на 926, в 1903 г. – на 335, в 2002 г. – на 127. По численности госаппарат нынче такой же, каким был в СССР… с его пятнадцатью союзными республиками.

Смешав учителей, врачей, чиновников, библиотекарей в общую массу, именуемую «бюджетники», власть легко прячет зарплату верных слуг. У начальника управления, отдела какого-нибудь главка она 10–15 тыс. руб.; у библиотекаря со всеми надбавками – около 2 тыс.

И этого подчас им мало. За прошлый год российские чиновники, по подсчетам экспертов, получили в качестве взяток 16 млрд долл. Изобретено множество способов отъема денег у частных лиц и предприятий.

Систему эффективного управления госактивами Правительство РФ так и не разработало. Основному рыночно-базарному принципу «Купить подешевле, продать подороже» – не обучено. Состоялся аукцион по продаже «Славнефти». Леонид Рокецкий, представитель Думы Таймырского автономного округа в СФ, недоумевал: если Счетная палата оценила компанию в 2,5–3 млрд долл., то как можно было ее продавать за 1 млрд 860 млн?! Оказывается, можно.

Член Совета Федерации (СФ), представитель правительства Ставропольскою края Анатолий Коробейников предложил А. Кудрину «щадящий» путь. «Довольных нынешним подходом к формированию мизерного для нашей страны бюджета нет и, конечно, не будет, – заявил Анатолий Антонович. – Само правительство изыскивать более существенные источники пополнения доходной части не собирается. Трехсторонняя комиссия – это больше прикрытие для участия парламентариев в формировании бюджета. Поэтому предлагаю создать государственную комиссию, в которую вошли бы представители правительства, парламента, Счетной палаты, регионов, по изысканию новых источников пополнения бюджета 2004 г.». Однако Глава Минфина энтузиазма по этому поводу не выразил. Но другого пути у страны просто нет [РФ сегодня. 2004].

3. Теневая экономика и коррупция

Экономическая преступность тормозит развитие производства, отвлекает инвестиционный капитал, подстегивает инфляцию, лишает госбюджет значительной части доходов, обостряет все существующие экономические проблемы.

Сперва дадим оценку положения и несколько цифр из документа Информационно-аналитического управления Совета Федерации «Актуальные проблемы национальной безопасности на современном этапе», раздел «Криминогенная обстановка в России: динамика и структура преступности, прогноз до 2000 г.».

«На протяжении последних лет в России сохраняется сложная криминогенная ситуация, характеризующаяся интенсивной криминализацией общества, которая распространяется даже на те общественные и экономические институты, считавшиеся до недавнего времени от нее надежно защищенными (финансовая, внешнеэкономическая деятельность и др.). Этот процесс уже реально угрожает социально-экономическому развитию и внутренней безопасности страны. Традиционно преобладающую долю в структуре преступности продолжали составлять посягательства на собственность… в 1995 г. зафиксирован рост имущественных преступлений на 2,8 %, а их число достигло 1,7 млн. За три последних года почти втрое увеличилось число совершаемых мошеннических действий. В 1995 г. их зафиксировано более 67 тысяч»1.

Высокую степень криминализации общества в стране усиливали кризисные явления в хозяйственно-экономической и социальной сферах, этнорегиональные конфликты. Шел более активный процесс криминализации экономики с одновременным усилением альянса экономической и общеуголовной преступности, в том числе и в наиболее опасных ее формах. Основу этого процесса составляли незаконное отчуждение государственной собственности в ходе приватизации и корыстные злоупотребления при управлении ею, а также противоправное перераспределение произведенного валового внутреннего продукта в пользу криминальных слоев путем преступных махинаций в кредитно-финансовой и внешнеэкономической сферах, на валютно-денежном и потребительском рынках.

Такая ситуация обусловлена тем, что реформирование экономики проводилось без адекватного механизма защиты государства и добросовестного предпринимательства от противоправных посягательств. В результате не только увеличилось количество преступлений экономической направленности, но и получила развитие тенденция сползания некоторых секторов экономики на «теневые» принципы функционирования. Резко возросло число хозяйствующих субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность нелегально. Расширилась практика использования лжефирм или предприятий, зарегистрированных на подставных лиц. Это повлекло сокращение как в количественном, так и ресурсном отношении легальной экономики при одновременном усилении ее «теневой» части.

Отмечающийся ежегодно рост количества выявленных экономических преступлений лишь отчасти отражает возрастающие масштабы криминализации хозяйственного комплекса, поскольку правонарушения в этой сфере отличаются исключительно высокой степенью латентности.

«Значительная часть сконцентрированных в криминальной среде теневых капиталов направлялась как на воспроизводство экономической, так и общеуголовной преступности, а также на денежную и материальную поддержку преступных элементов, отбывающих наказание. По оперативным данным, подкупленные чиновники в государственных органах оказывают содействие, по крайней мере, каждой десятой организованной преступной группировке»1. А в публикации министра внутренних дел Российской Федерации в газете «Интерфакс-АиФ» от 8-14 декабря 1997 г. указано, что преступные сообщества на подкуп должностных лиц расходуют до половины преступно добытых средств^2.

Основными очагами деятельности криминальных группировок являются регионы с высокой степенью предпринимательской и финансовой активности: Москва и Московская область, областные центры: Казань, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Пермь, Тюмень, Нижний Новгород, Саратов, крупные города Дальнего Востока, Северного Кавказа. По-прежнему в центре интересов этих группировок находятся свободные экономические зоны, приграничные территории, места добычи и переработки топливно-энергетических ресурсов, транспортные магистрали.

Более интенсивной криминализации общества в анализируемый период способствовали дальнейший рост безработицы, слабость социальной защищенности значительной части населения, возрастание доли неимущих, маргинальных элементов с потенциально высокой степенью готовности к противоправному образу жизни. Статистические данные убедительно подтверждают, что именно из группы безработного населения на протяжении 1993–1996 гг. шло наиболее интенсивное пополнение криминальной среды.

В большинстве своих проявлений преступность стала характеризоваться выраженной корыстной направленностью. Идет процесс вытеснения из сферы корыстной преступности примитивного уголовника преступником интеллектуальным и предприимчивым, с новыми, более изощренными способами и формами преступной деятельности.

Продолжается усиление криминальной направленности в коммерции. Многие предприниматели, имеющие опыт деятельности в подпольном бизнесе и теневой экономике, где конфликты интересов не могли разрешаться правовыми методами, привнесли его в легальные экономические отношения. Этому способствует и беспомощность правоохранительных органов, и загруженность судей, и отсутствие эффективной службы судебных исполнителей.

В результате беспрецедентного расслоения общества, растущей безработицы и сокращения армии на социальное «дно» попадает значительное число квалифицированных специалистов. Это усиливает процесс «интеллектуализации» и профессионализации преступности. Особые качественные изменения связаны с появлением в криминальной среде хозяйственных руководителей, офицеров, специалистов по технологиям, анализу информации и т. д.

Вот некоторые тенденции развития криминализации общества в России до 2000 г.:

«… Темпы роста корыстной преступности останутся в прогнозируемый период наиболее высокими (до 10–15 % и более в год). Одновременно снизится ее раскрываемость и будет расти латентность. Но и в этом случае учтенная корыстная преступность станет увеличиваться интенсивнее других видов. Ее доля в структуре регистрируемой преступности приблизится к 90 % и более.

В прогнозируемый период получат распространение новые способы совершения преступлений, связанные с недостаточной законодательной обеспеченностью формирующихся рыночных отношений и современными достижениями науки и техники: фиктивные хозяйственные операции, создание лжепредприятий, махинации с ценными бумагами, незаконная эмиссия ценных бумаг, хищения путем внедрения в телекоммуникационные и компьютерные сети, промышленный шпионаж, посягательства на интеллектуальную собственность, нарушения патентных прав, нецелевое использование кредитов и т. п.

Уголовно направленные организации продолжат свое проникновение в легальный бизнес, под «крышу» собственных коммерческих структур, усилят партнерство с экономической преступностью. Возникнут крупные преступные объединения, контролирующие различные сферы экономики, конкретные регионы и территории. Расширится глубоко законспирированная связь преступных организаций с коррумпированными должностными лицами в структурах власти и управления, правоохранительных и контролирующих органах, а также прямое проникновение в эти структуры ставленников организованной преступности.

Организованная преступность в еще большей мере будет специализироваться на поставках незаконных товаров и услуг (оружие, алкоголь, наркотики, секс-бизнес), не упуская из рук контрабандный ввоз и вывоз высокодоходных товаров, металлов, энергоресурсов, сырья»3. Так оно, к сожалению, и получилось. Материальный ущерб только по оконченным производственным делам за четыре года (1993–1996 гг.) составил 985,7 млрд руб.

В кредитно-финансовой сфере развитие негативных процессов прошло ряд этапов.

На первом, в 1992–1993 гг., доминировали хищения денежных средств банков с использованием фиктивных платежных документов (авизо, чеки «Россия» и т. п.).

Второй этап – совершение преступлений с использованием финансовых и трастовых компаний криминальной направленности, расцвет которых пришелся на 1993–1994 гг. Ими было присвоено не менее 20 трлн руб. Пострадали, по разным оценкам, от 3 до 10 млн человек^20. Основными способами завладения средствами частных инвесторов были заведомо невыполнимые договоры займа, траста, селенга, страхования, а также продажа акций и других суррогатов без денежного и материального обеспечения.

Третий этап – с 1994 г. получили распространение факты незаконного получения и присвоения кредитных ресурсов банков.

Четвертый этап – появились новые виды присвоений, где предметом преступных посягательств являлись ценные бумаги, а также материальные или денежные средства, которые можно получить по ним. «В кредитно-финансовой сфере в 1997 г. зарегистрировано 22,5 тыс. преступлений – как минимум в два раза больше, чем в 1996 г. и в 80 раз (!) больше, чем в 1991 г. Потери от 547 махинаций с ценными бумагами, расследуемых МВД, составили 580 млрд руб. В 1998 г. рост преступности в кредитно-финансовой сфере, по прогнозам МВД, составит от 100 до 200 %»20.

Пятый этап – с 1997 г. криминальное поле финансово-кредитной системы активно заполняется преступлениями, связанными с использованием электронных средств доступа (компьютерные, телекоммуникационные системы, кредитные карточки и др.). Еще в 1995 г. было выявлено 185 таких преступлений, ущерб от которых составил 150 млрд руб., а также 500 фактов незаконного использования кредитных карт^20. В целом на ущерб от преступлений в кредитно-финансовой сфере приходятся 2/3 совокупных потерь государства от противоправных действий^21.

И все этапы сопровождались и сопровождаются нелегальным вывозом капитала. Начальник Организационно-аналитического управления ГУЭП МВД полковник милиции А.Мордовец оценивает их от 150 до 300 млрд долл.:

«В сфере приватизации и управления государственной собственностью с момента начала реформирования отношений собственности по 1996 год выявлено более 30 тыс. преступлений. Практически в каждом втором регионе России привлечены к уголовной ответственности руководители местных администраций, территориальных комитетов по управлению имуществом и фондов имущества.

В золотодобывающей отрасли и алмазо-бриллиантовом комплексе единичные факты хищения ценностей переросли в массовое разграбление достояния государства. В 1995 г. добыто немногим более 122 т золота, что почти на треть меньше, чем в 1990 г. 40 % фактически добываемого золота по отчетам не проводится, похищается и реализуется многочисленными коммерческими структурами. Только в 1995 г. у преступников изъято 336 кг золота, 85 кг платины, 390 кг серебра, 1733 карата алмазов, 26 каратов бриллиантов, 3054 карата изумрудов».

Оценка процессов дает основание предполагать дальнейшее осложнение оперативной обстановки в ближайшие годы, рост криминальных проявлений в 2–3 раза. В промышленном секторе экономики с 1993 по июль 1996 года выявлено почти 71 тыс. преступлений^20.

Прогнозируя развитие ситуации в промышленном и топливно-энергетическом секторах экономики при сохранении ныне существующих правовых условий их функционирования, можно сделать вывод о неизбежности дальнейшего развития негативных тенденций, росте криминальных проявлений. Здесь уже создается широкая сеть криминально ориентированных фирм и организаций. Экономическая преступность вышла на уровень, угрожающий национальной безопасности России. Объем теневого сектора, по разным оценкам, составлял на конец 1996 г. минимум 45 %, а максимум 75 % от официального объема ВВП^22. В 1997 г. российские эксперты объем теневой экономики оценивали от 25 до 50 % ВВП, западные эксперты – в 30–40 % ВВП^23.

Для эффективной борьбы с теневой экономикой автор считает целесообразным объединение на ближайшие 10 лет МВД с налоговой полицией и налоговой инспекцией или, как минимум, утроение в каждой области подразделений ГУЭП МВД, сделав их своего рода «белыми воротничками» МВД, владеющими не приемами карате, а приемами экспресс-ревизий, аналитики предприятий, внешнеэкономической деятельности, таможенных проводок, современных средств платежей, обналичивания и получающими за свой высокоинтеллектуальный труд соответственно высокие звания и оклады. А часть следователей прокуратур и судей необходимо направить на учебу с отрывом или без отрыва от производства за счет государства для получения второго высшего образования – финансового. Благодаря усилиям высшей школы, условия для этого есть в каждом областном центре.

Но усилий МВД, прокуратуры, судов явно недостаточно. Необходим комплекс мер, осуществляемых Минэкономики, Минфина, ЦБ, Правительства, Государственной думы. И в первую очередь нужна срочная минимизация наличного оборота денег в стране.

В 2000 г. Россия потеряла 66 млрд руб. от преступлений в сфере экономики. Сотрудниками налоговой полиции в 2000 г. выявлено около 34 тыс. экономических преступлений, что почти в 2 раза больше, чем в 1999 г. Было возбуждено более 32 тыс. уголовных дел, сумма причиненного ущерба по оконченным делам составила более 17,3 млрд руб. (в 1999 г. – 4,4), по ним возвращено в бюджет более 14 млрд руб.

В 2001 г. в России организованная преступность контролировала до 40 % частных и 60 % государственных предприятий, а также от 50 до 80 % банков. Эти цифры привел заместитель председателя Комитета Государственной думы по безопасности Александр Куликов. По словам депутата, коррупция наносит государству ущерб в размере 15 млрд долл. в год, а в сферу теневого бизнеса втянуто около 9 млн россиян.

Очередной «Путеводитель взяточника по России» составили в 2000 г. эксперты авторитетной международной организации «Тrаnsраrеnсу International», на этот раз при помощи фонда «Информатика для демократии». Результаты исследования «Лидеры и аутсайдеры российской коррупции в регионах» малоутешительны, но предсказуемы.

В процессе своего исследования эксперты опросили 5666 граждан и 1838 представителей малого и среднего бизнеса в 40 регионах на предмет, когда, кому и в каких размерах они давали взятки. На основе этого объем коррупционного рынка в 40 регионах эксперты оценили в 520,9 млрд руб. в год. От граждан чиновники получали 170,4 млрд руб. в год, а от предприятий малого и среднего бизнеса -350,47 млрд руб.

Выяснились и географические особенности национального мздоимства. Наиболее развит институт взяточничества в Московской, Нижегородской, Саратовской и Челябинской областях, а также в Москве и Санкт-Петербурге. Слабее поставлено дело в Карелии, Ярославской, Тюменской, Архангельской и Омской областях, отмечают «Ведомости». При этом авторы исследования обнаружили на юге России «пояс коррупционной пораженности, простирающийся от Ростовской области до Поволжья».

Сами чиновники объясняют региональные различия особенностями генотипа. «Поморы никогда в деревнях двери не закрывали – какая уж тут коррупция? – говорит вице-губернатор Архангельской области Виктор Митин. – У нас долгая зима, тяжелый климат, без поддержки и доверия в таких условиях не выживешь. Поэтому у нас особенный генотип».

Авторы исследования не исключают, что перечисленные условия оказывают влияние на коррупцию, но при этом убеждены, что и южных, и даже московских чиновников при желании можно исправить. Например, при помощи общественного давления на власть. Пока же остается надеяться только на то, что, увидев себя в зеркале исследования, верховные власти примут кардинальные законы о коррупции. Опросы предполагается проводить регулярно.

Но пока результаты неутешительны. Отметим, что данное исследование – второе по счету. Результаты первого были оглашены в мае 1999 г. И с тех пор в стране наметился «существенный рост» коррупции, отмечают в ИНДЕМЕ. Например, если раньше граждане оценивали риск вымогательства при встрече с инспектором ГАИ в 60 %, то сейчас этот показатель подскочил до 72 %; риск заплатить милиции увеличился с 30 до 40 %, суду – с 26 до 47 %, а попасть в коррупционную ситуацию в стенах вуза – с 36 до 52 %. При этом средний размер взятки преподавателю вуза вырос с 4300 до 10 000 руб. По данным прошлого исследования, работники ГАИ в масштабах страны зарабатывали на взятках 370 млн долл. в год, а сейчас – до 1 млрд долл.

По данным международной организации «Тrаnsраrеnсу International», Россия по борьбе с коррупцией стоит на 82-м месте в мире. Перед нами – Уганда, после нас – Нигерия и Украина. Прямо скажем, незавидное место.

Ежегодные потери от коррупции в России составляют, по оценкам специалистов, до 40 млрд долл. – около 60 % федерального бюджета. При этом, по результатам различных исследований, в 2001 г. Россия занимала по уровню коррупции 79-81-е место из 91, т. е. являлась одной из самых коррумпированных стран мира. Как же бороться с этим злом?

Международная неправительственная организация «Тrаnsраrеnсу International» опубликовала ежегодный доклад, посвященный ситуации с коррупцией в более чем сотне стран мира. В 2002 г. индекс восприятия коррупции (ИВК) был проставлен 102 странам мира – от Финляндии до Бангладеша. Индекс отражает восприятие коррупции предпринимателями и аналитиками каждой страны и оценивает его от 10 (коррупция практически отсутствует) до 0 (очень высокий). В зависимости от уровня ИВК проставлен и рейтинг коррумпированности стран (табл. 3.1).

Таблица 3.1

Рейтинг коррумпированности стран

Питер Айген, председатель организации, в речи, посвященной публикации ИВК 2002 г., заявил: «Политики все чаще на словах призывают бороться с коррупцией, но они не способны действовать в соответствии с духом ИВК, а именно: для того, чтобы уничтожить порочный круг нищеты и взяточничества, надо раздавить коррупцию».

По его словам, «страны, находящиеся на переходном пути от коммунизма (особенно Словения, получившая более высокий балл, чем члены Евросоюза Италия и Греция), хотя и воспринимаются как все менее коррумпированные, но многие государства бывшего СССР по-прежнему поражены коррупцией. России же, как указывает ИВК, предстоит еще длинный путь, так как она по-прежнему остается сильно коррумпированной страной, получившей наравне с Узбекистаном, Грузией, Украиной, Казахстаном, Молдовой и Азербайджаном менее 3 баллов из 10».

Общая сумма взяток в нашей стране составляет не менее 30 млрд долл. в год. При этом «бытовые» взятки оцениваются в 3 млрд долл.

Наивысшую опасность несет в себе коррупция высших эшелонов власти, в том числе и в связи с расширением процессуальных иммунитетов должностных лиц, занимающих ответственное положение. Владельцы криминальных капиталов прилагают максимум усилий к подкупу и криминализации правоохранительных органов, средств массовой информации, происходит деформация общественного сознания.

Потери страны от коррупции, при самых оптимистических оценках, могут составлять от 10 до 20 млрд долл. в год. Но нельзя измерять масштаб этого зла только в долларах. Коррупция наносит огромный ущерб нравственному здоровью народа, его отношению к органам власти, становлению демократических институтов и развитию гражданского общества. Это ржавчина, разъедающая устои любого государства, Россия не исключение. Уровень коррупции объективно возрастает в стране, находящейся в стадии модернизации. Россия переживает не просто модернизацию, а коренную ломку, связанную с переходом от централизованной экономики к рыночной. Правда, есть у нас и собственно российская специфика – это традиция подчинения не закону, а инструкции и начальнику.

Советом Думы к рассмотрению в первом чтении в 2001 г. был рекомендован вариант, разработанный рабочей группой Комитета по безопасности, возглавляемой председателем думской Комиссии по борьбе с коррупцией, бывшим главой ФСБ Николаем Ковалевым. Но в ходе прохождения по инстанциям Закон о коррупции оказался настолько выхолощен, что ожидать прорыва не приходится. Не зря поэтому в обществе царит пессимизм.

Однажды, отвечая на вопрос журналиста, можно ли улучшить жизнь в нынешней России, не прибегая к революционной ситуации, депутат Государственной думы Сергей Глазьев сказал: «Можно. Но для этого надо, чтобы заработала Генеральная прокуратура». Вторит ему и Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации РАН: «Бизнесмены говорят, что «взяткоемкость» государственных решений за последние два года выросла в два раза. Причем они сравнивают с 1999 годом, когда, казалось бы, разгул коррупции достиг предела» [РФ сегодня. 2002. № 6].

Геннадий Олейник, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов: «Глубоко убежден в том, что государство успешно может выполнять свои функции только при наличии соответствующей финансовой базы. Положение, когда страна располагает богатейшими природными ресурсами, достаточно развитой промышленностью, колоссальным человеческим потенциалом – и при этом имеет нищий государственный бюджет, – нельзя признать нормальным и объяснимым.

«Потеряв» наиболее доходные предприятия и, как следствие, загнав треть населения страны за черту бедности, государство не проявило ни требовавшейся мудрости, ни вынужденной предусмотрительности и совершило следующую крупную ошибку. Наскоро созданный и не успевший укрепиться класс новых собственников нуждался не столько в декларациях отцов-реформаторов о свободе рынка, сколько в действенной защите своих интересов от криминала. Даже не всем крупным предпринимателям удалось отгородиться от непрошеных «партнеров», а уж о среднем и малом бизнесе и говорить нечего – без «крыши» практически никто не остался. «Крышевание» превратилось в России в доходнейший бизнес не только для криминала, но и для многих вполне официальных структур.

Мелкий же предприниматель оказался просто беспомощен в сложившейся ситуации. Но государство необъяснимо долго мирится не только с тем, что мимо казны «пролетают» гигантские средства, но и с тем, что под «крышей» стопорится само развитие среднего и малого бизнеса, а значит, и становление в стране среднего класса. Руководители силовых структур знают обстановку во всей ее «красе», иногда даже бравируют этим. Но решительных мер не предпринимают – или не хотят, или не могут.

При нынешних масштабах криминализации не только экономики, но и практически всех жизненных сфер для локализации влияния преступного мира на жизнь общества потребуются очень жесткие меры. Это факт. Власть обязана рано или поздно обеспечить гражданам безопасность.

Но при первых же признаках реальной борьбы с криминалом найдутся дежурные гуманисты, которые тут же напомнят нам о цене «одной детской слезинки»… Тем не менее считаю необходимым повести самую решительную борьбу с преступностью во имя не абстрактных литературных формул, а самых что ни на есть реальных детей, чьи судьбы могут быть исковерканы и растоптаны беззаконием и нашим лицемерием» [РФ сегодня].

Среди причин, способствующих укоренению криминала, первой назвал бы культивацию чуждой нашему народу морали – успех любой ценой. Судя по настойчивости и затратам на внедрение в нашу жизнь этих новых «духовных» ценностей, их разрушительные последствия для общества были хорошо просчитаны.

Чего стоит, например, возведение в абсолют примата частного над общественным, личного над государственным. Разве государство должно поощрять деление своих граждан на первосортных, второсортных и третьесортных…? Сомневаюсь в том, что при желании любой человек может стать преуспевающим предпринимателем, для этого требуются не только везение и профессиональные навыки, но и определенные личностные качества, характер. Настоящих бизнесменов, как и хороших музыкантов, художников, не так много. Но, впитав принцип успеха во что бы то ни стало, человек, особенно молодой, готов пойти на все, чтобы выглядеть в глазах окружающих состоявшейся личностью. Для «крутого» парня переступить через закон – всего лишь досадный формальный акт, почти не конфликтующий с его моралью. И если в сумерках насквозь криминализированного времени станут проступать спасительные контуры полицейского режима, не надо паниковать – это самая легкая плата из всех возможных. За что боролись, как говорится… Самым же рьяным сторонникам безграничной свободы могу напомнить: свобода каждого ограничивается свободой других. И не может 140-миллионное общество быть вечно в услужении у одного миллиона избранных. Государство, в котором права одних тысячекратно вознесены над правами других, трудно назвать гармоничным, и если интересы государства и большинства его субъектов расходятся надолго, то нетрудно предсказать, чем это может закончиться.

Уже очевидно: реформы по ложным ориентирам не дают положительного результата, для поддержания нынешнего уровня экономики требуются все новые жертвы – все труднее становится сводить концы с концами.

Вывод: обанкротившаяся идеология реформ должна быть отвергнута.

«Наличка». «90 % всех сделок в США осуществляются безналичным путем с помощью чеков. На долю банкнот и монет приходится всего 8 % всей денежной массы США. Причем 60 % всех бумажных денег «ходит» за границей США»24. А у нас на 01.07.97 г. наличные деньги составляли 37,6 % всей денежной массы^25. Плюс миллиарды долларов на руках у населения.

Опасности внебанковского денежного оборота таковы:

– налично-денежный оборот образует весьма значительную массу неучтенных денежных средств, которые выводятся из-под налогового контроля, исключаются из ресурсной базы налогообложения, что усиливает дефицит бюджета и ведет к инфляционным процессам и дестабилизации кредитно-финансовой системы;

– неконтролируемое обращение денежных средств создает возможность криминальным структурам «отмывать» доходы от преступной деятельности, т. е. служит финансовой базой для роста организованной преступности;

– высокая концентрация финансовых средств в руках недобросовестных предпринимателей дезорганизует фондовый рынок, способствует усилению недоверия и правового нигилизма налогоплательщиков, ведет к возникновению социальных конфликтов, в которые оказываются втянутыми и налоговые органы.

В стране практически отсутствует система действенного контроля за наличным денежным оборотом. Правовая основа базируется только на двух нормативных законодательных актах: Законе РФ «О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением» и Указе Президента РФ от 23 мая 1994 г. № 1006 «Об осуществлении комплексных мер по своевременному и полному внесению в бюджет налогов и иных обязательных платежей». Эффективность их невелика.

Вывод: пора принять более решительные меры, начать с включения в Уголовный кодекс РФ статьи за данное нарушение и практического применения ее судами.

Также необходимо:

– введение механизма реального контроля за доходами физических и юридических лиц, повышение ответственности за непредставление деклараций, уклонение от налогообложения или сокрытие фактически полученных доходов;

– обязательное декларирование доходов всеми при приобретении приватизируемого имущества, земли;

– введение международно признанных мер борьбы с «отмыванием» незаконных капиталов в ежедневную практику следственных органов и судов;

– установление уголовной ответственности за искажение документов бухучета и отчетности с целью сокрытия доходов;

– обеспечение доступа правоохранительных органов к информации о профессиональных участниках рынка ценных бумаг, а также к сведениям, составляющим коммерческую или банковскую тайну;

– развитие нормативно-правовой базы, устанавливающей более жесткую ответственность за правонарушения на рынке ценных бумаг и другие меры контроля в этой сфере.

4. Раздробление РАО «ЕЭС», МПС, других конкурентоспособных естественных монополий и отсутствие контроля за ценами на энергоносители, транспорт и связь

Мгла от Чубайса

В статье 71 Конституции РФ приведен перечень тех сфер нашей жизни, которые являются предметом исключительного ведения Российской Федерации. Это и принятие федеральных законов, и оборона, и внешняя политика, и многое другое. Среди них записаны «федеральные энергетические системы», «федеральный транспорт», «пути сообщения». Словом, все то, что обеспечивает нашей стране независимость, суверенность, весомость в мировой политике.

Однако, несмотря на столь ясные и простые положения, правление РАО «ЕЭС» во главе с А. Чубайсом, Минэкономразвития во главе с Г. Грефом, МПС во главе с тогдашним Н. Аксененко предпринимают настойчивые усилия к тому, чтобы вывести федеральную энергетическую систему и железные дороги из ведения Российской Федерации, превратив их в объект частного предпринимательства.

Конституция предписывает в целом ряде отраслей или видов производств ведение только Российской Федерации. Помимо энергосистем и путей сообщения, это и оборонное производство, и деятельность в космосе, и производство ядовитых веществ, и др. Это не отменяет ни рынок, ни конкуренцию, ни коммерческий расчет. Но положение Конституции накладывает, как мне представляется, вето на приватизацию этих видов деятельности, на придание им частного характера, на какой-либо допуск в эти сферы иностранного интереса. В конце концов, если сейчас будет позволено выводить энергетику страны или ее железные дороги из предмета ведения России, то завтра настанет черед и всему остальному. Например, кому-нибудь захочется приватизировать внешнюю политику и реформировать МИД точно так же, как сейчас предполагают поступить с РАО «ЕЭС», МПС и Минэнерго. Против такой реформы электроэнергетики страны резко возражают специалисты. И какие специалисты!

«Предложенный А. Чубайсом проект реструктуризации РАО предусматривает практически полный демонтаж существующей системы организации энергоснабжения, основанной на региональных энергосистемах, централизованном диспетчерском управлении, а также на тесных хозяйственных и управленческих связях с территориями.

Проект предполагает разделение комплексной хозяйственной деятельности на бизнес отдельных компаний, осуществляющих генерацию, транспорт, распределение и сбыт электроэнергии. При этом государственное регулирование предполагается распространить лишь на транспорт. Все остальное, включая сбыт, переводится на конкурсную основу при либерализации цен. В проекте предусматривается, что все электростанции региональных энергосистем становятся акционерными обществами, которые будут работать на оптовый рынок электроэнергии. В перспективе предусматривается превратить РАО «ЕЭС России» в единую сетевую компанию с собственным сбытом и постепенным уходом от ответственности за генерацию электроэнергии».

При рассмотрении данной Концепции в межрегиональных ассоциациях экономического взаимодействия регионов, в комиссиях по экономическим реформам и Комиссии по энергетике Совета Федерации, а также Минэнергетики России высказывались серьезные озабоченности по поводу предлагаемого А. Чубайсом проекта.

Суть возражений в следующем: Концепция составлена не с точки зрения надежного и эффективного энергоснабжения народного хозяйства, а с точки зрения финансовой устойчивости РАО «ЕЭС России».

В энергетике нормально функционирует производственная сфера, находящаяся внутри отрасли. Все проблемы как текущей деятельности, так и перспективы развития находятся вне РАО «ЕЭС России». Однако вместо решения внешних вопросов предлагается демонтаж успешно работающей производственной сферы, в которой более полувека нет межсистемных аварий, а уровень тарифов значительно ниже, чем в других странах.

В Концепции нет анализа российского опыта последних 10 лет. В ней необоснованно принято, что частная собственность – основное условие получения займов, а гимн конкуренции после проведения реструктуризации говорит о полном отрыве авторов от российских реалий, где нет необходимых резервов мощности на электростанциях и сетях, где нет конкуренции на рынке топлива.

Поэтому в предложениях всех оппонентов содержится требование об обязательном предварительном выполнении условий, предшествующих любым реформам, в том числе:

– создание законодательной базы, обеспечивающей функционирование отрасли и защиту прав инвестора;

– независимый государственный контроль работы оптового рынка;

– создание необходимых резервов мощности в энергетике;

– создание конкуренции на рынке топлива;

– создание условий для повышения курса акций энергокомпаний и др.

До решения этих вопросов идеи Концепции не могут быть реализованы. Принятие решения о Концепции – прерогатива Правительства России. Правление РАО «ЕЭС России» должно лишь реализовывать решение, которое примет государство как главный акционер. В. Кудрявый, заместитель министра энергетики РФ, член Совета директоров РАО «ЕЭС России», д.т.н.:

«Но Чубайс со своей командой «чикагских мальчиков» всякими правдами и неправдами проталкивает раздробление и «прихватизацию» энергетики страны. А ведь до 1990 г. она признавалась лучшей в мире!» Даже Илларионов ничего не может сделать. Вот его афористичный прогноз, опубликованный в журнале Госдумы и Совета Федерации № 11 за 2001 г.: «Все мы будем жить, как в Приморье». То есть это раздробление РАО «ЕЭС» чрезмерно даже для рыночника Илларионова.

В принятии важнейших для страны решений правительство, казалось бы, сотрудничает с общественностью в лице Государственного совета при Президенте РФ. К сожалению, сотрудничество развивается весьма специфически: министры выслушивают членов Госсовета и поступают с точностью до наоборот. В споре альтернативных программ развития экономики – министра экономического развития и торговли Грефа, и хабаровского губернатора и руководителя рабочей группы Госсовета Ишаева – правительство предпочло Грефа. Из двух проектов «реформирования» электроэнергетики: Чубайса – Грефа и Кресса (томского губернатора, главы рабочей группы) оно опять же выбрало чубайсовско-грефовский.

Не мытьем, так катаньем

Впервые программа реструктуризации РАО «ЕЭС» была оглашена 27 января 2000 г. в Лондоне перед иностранными владельцами акций. Как всегда в сложной ситуации, а кресло под ним покачнулось, Анатолий Чубайс слегка блефовал, говоря о своих гигантских и гениальных планах. Ему нужны были поддержка и благословение Запада, чтобы справиться со все растущей армией своих критиков в России, да и сами голоса нерезидентов тоже пригодились бы. В то время им принадлежало 34,3 % акций, государству – 52,5, российским юридическим и физическим лицам 13,2 %.

«Россияне» Анатолия Борисовича беспокоили мало. К тому же реструктуризацию он пробивал не под своим личным флагом, а как плод коллективного творчества. В коллектив же входили глава Администрации Президента А. Волошин, министры Г. Греф, А. Кудрин, И. Южанов, губернаторы В. Кресс, В. Позгалев, М. Прусак. На последних выборах правления Чубайс набрал всего 5,69 % голосов, намного уступив своим оппонентам – В. Кудрявому, заместителю министра энергетики, и Б. Федорову, так что поддержка членов Правительства и глав администраций была надежной страховкой.

4 апреля 2000 г. А. Чубайс устроил презентацию своей программы уже в Кремле – провел там заседание Совета директоров РАО. Но высокие палаты не подействовали. Что-то в аппаратно-административной сети не сработало – предложения председателя правления не нашли поддержки. Имея за спиной главных министров страны, Чубайс не отказался от своих планов, а принялся цинично, на грани фола, навязывать их государству и обществу, шантажировать неминуемой катастрофой всего энергетического хозяйства в ближайшие годы. Нагнетание истерии очень напоминало заурядный рэкет: или отдаете энергетику команде РАО, отпускаете цены на электричество, либо вымерзнете, как мамонты. Приморье, ряд других регионов должны были подтвердить серьезность надвигающейся катастрофы. Никаких форс-мажорных обстоятельств, вынуждающих руководство РАО погрузить огромные территории во мглу и холод, не было. И хотя Гражданский кодекс прямо запрещает отключать потребителей даже за долги, в 1999 г. без электричества оставалось более 7,5 тыс. крупных объектов. Заодно с ними – тысячи домов, детсады, школы, больницы. Энергетики безжалостно преследовали наряду с неплательщиками и предприятия, оспаривающие самовольное, вопреки договорам, повышение тарифов, и население, исправно платящее, но «не там» живущее. Команда РАО превратила рубильник в разящий меч и хваталась за него для защиты своих экономических, и не только, интересов. Ну а то, что при повороте рубильника гибли беспомощные люди, например грудной ребенок во владивостокской больнице, – всего лишь «щепки» борьбы за «правое» дело.

Где деньги, Анатолий Борисович?

Как первый вице-премьер Правительства и «лучший министр финансов» Анатолий Чубайс обвинял естественные монополии в том, что ради своих эгоистических интересов они душат экономику неоправданно высокими тарифами. Войдя в роль ростовщика, он поучал население жить по средствам, используя для обучения секвестр социальных разделов федерального бюджета. Возглавив в 1998 г. РАО, он цинично-победно, глядя в телекамеры, заявил, что не допустит роста энерготарифов. От его холодной улыбки у телезрителей пошел мороз по коже: раз Чубайс сулит благ – жди беды. Так и вышло, тарифы заскакали, как показания сломавшегося счетчика.

«Он упертый, такой большевик… к сожалению, у него плохая кредитная история. Я имею в виду кредит доверия у населения», – откровенно заметил В. Путин [РФ сегодня].

С доверием у Чубайса не просто плохо, а катастрофически плохо. Возглавляя РАО, он еще раз доказал, что любое доверенное ему дело оборачивается всеобщим кризисом. Если верить прессе, Ассоциация инвесторов назвала его самым плохим менеджером 1999 года. Аналитики подсчитали, что за 2,5 года руководства Чубайсом РАО государство недобрало 5 млрд долл. При этом расходы на содержание одного административного сотрудника при нем возросли с 22 до 60 тыс. долл., а количество их увеличилось в 1,7 раза.

В 1999 г. дивиденды составили 22 млн долл., из них 11 – государству, но за новое офисное здание РАО уплатило 35 млн, а за компанию РЕН ТВ – 55 млн долл. За счет инвестиционной составляющей в абонентской плате РАО ежегодно получает I млрд долл. «живыми» деньгами (в рублях, безусловно), и только треть их идет «живьем» в инвестиции, остальная сумма – денежными суррогатами. Только в прошлом году долги за приобретенное топливо превысили долги потребителей на 16 млрд руб.

Видимо, реструктуризация нужна еще и потому, чтобы не возникало вопросов, куда уходят деньги. Уверения руководителей РАО о необходимости повышения тарифов весьма сомнительны – их рост всегда обгонял рост цен на металл, топливо. Повышение тарифов ничего не дало ни для повышения эффективности отрасли, ни для ее обновления. Оно лишь стимулирует инфляцию, «съедает» конкурентоспособность производств и благосостояние населения. И в такой ситуации реформировать отрасль доверили (вот тут с доверием явный перебор) тем, кто ее вогнал в кризис.

Члены Координационного совета содействия отечественным производителям с тревогой писали В. Путину, что «революционная» реструктуризация электроэнергетики, либерализация цен приведут к катастрофическим последствиям для страны. При реформировании отрасли «по Чубайсу» большинство регионов, прежде всего северных и приравненных к ним, а это 70 % российской территории, обречено. Для них всегда тарифы устанавливались в 4–5 раз ниже, чем для европейской части. И это была не выдумка госплановцев, а суровая необходимость. В рыночной, промышленно развитой северной Канаде, например, стоимость электроэнергии для предприятий на порядок ниже, чем у нас. Поэтому и конкурентоспособны канадские товары.

В любой цивилизованной стране цель реформирования энергетики – снижение тарифов. По словам Г. Грефа, у нас тарифы поднимутся в 2,2 раза. Независимые специалисты говорят в 3–4 раза. Как этот рост ударит по едва оживающей промышленности и населению, еще не пришедшему в себя после первых чубайсовских реформ?

Команда Чубайса торопится, реструктуризируя (под это понятие подходят любые действия), приватизировать самые доходные куски энергетики. Среднемировая цена активов на 1 кВт – 1154 долл., в России – 64. Чувствуете разницу? К тому же отсутствие правового поля предоставляет «реформаторам» полную свободу действий.

Говорят, цель реформирования – формирование конкурентоспособного рынка электроэнергии, по своей организации соответствующего мировым стандартам. Этих стандартов, в сущности, два. Французский – пирамидальная структура управления, еще более жесткая, чем была в СССР. В стране с «вечной» рыночной экономикой электроэнергетика сведена фактически в одно предприятие с общим балансом и единой технической политикой. Отпускные тарифы для потребителей устанавливаются на основании ежегодных соглашений между правительством и руководством «Электрисити де Франс».

Второй стандарт – американский, его заимствовали Германия, Япония. В этих странах электроэнергия поставляется компаниями, в состав которых входят генерирующие предприятия, магистральные и распределительные сети. Предельные тарифы для потребителей устанавливают энергетические комиссии. Самая дешевая электроэнергия среди высокоразвитых европейских стран во Франции.

И еще надо напомнить: многоопытная Англия десять лет готовилась к реформированию своей энергетики, выстраивая новую структуру в соответствии с законами страны. Принцип Чубайса «Сперва реформы – потом законы» – ни в одной уважающей себя стране просто немыслим. Поэтому там и достаточно инвесторов, желающих вложить средства. Реструктуризация – приватизация в варианте Чубайса, слегка откорректированном Грефом, по мнению специалистов, инвесторов не найдет. Все, что прописано в принятой программе, и все, что уже сделано в федеральной энергетике, – антизаконно, антиконституционно. Процитируем 71-ю статью Конституции «В ведении Российской Федерации находятся: и) федеральные энергетические системы, ядерная энергетика, расщепляющиеся материалы, федеральный транспорт, пути сообщения и связь, деятельность в космосе».

Конституция – не доклад или программа рабочей группы Госсовета. Ее нельзя прочитать и действовать наоборот. Подобные действия квалифицируются как антиконституционные, т. е. преступные. То, что сегодня часть акций федеральной энергосистемы принадлежит частным лицам, а блокирующий пакет их находится у иностранцев, незаконно и должно быть исправлено. Это нужно знать тем, кто сегодня поддерживает и продолжает «дело Чубайса».

Вторая попытка утвердить подправленные планы РАО уже на заседании Правительства в декабре 2001 г. тоже провалилась. Их авторы так засуетились, что даже проигнорировали замечания Президента. Руководитель кремлевской Администрации А. Волошин назвал эту суету «наперсточничеством». А советник Президента по экономике Андрей Илларионов камня на камне не оставил от содержания этих планов. Тогда по распоряжению В. Путина и была создана в Госсовете рабочая группа В. Кресса. Она проанализировала 8 различных программ реформирования электроэнергетики и с учетом их подготовила свою. 18 мая 2002 г. В. Кресс и А. Илларионов доложили ее президенту. 19 мая на заседании Правительства была принята программа Грефа – Чубайса. Касьянов дал авторам месяц на ее доработку.

Г. Греф назвал принятую программу компромиссной. Правда, зерна компромисса надо искать с помощью микроскопа. Оппонентом реформы выступило лишь одно министерство, но какое (!) энергетики, головное по проблеме. Накануне заседания правительства Андрей Илларионов в интервью «Независимой газете» предупредил: «Реформа электроэнергетики может стать еще одним примером «приватизации» государства. И предупредил, если программу Чубайса – Грефа примут – все «будем жить, как в Приморье». Более сдержан губернатор Томской области Виктор Кресс: «Мы наработали нормальный вариант, но за основу правительство приняло программу Минэкономразвития. Ее следствие – размывание ответственности. Теперь в любой критической ситуации не найдешь, как у змеи ног, кто же решает. Наш вариант более осторожный, менее разрушительный» [РФ сегодня].

Сразу же начинается выделение из РАО трех независимых специализированных компаний – генерация, сети, сбыт. А всегда рвется на стыках – там, где тонко.

Но Чубайс сохранил и пост, и контроль за начинающейся приватизацией энергетики, за огромными деньгами: 10–11 млрд долл., вращающихся в ней. Это материальная основа его сегодняшней политической тяжеловесности и возвращения в будущем в большую политику. Так что РЕН ТВ куплено с прицелом. Как прогнозируют аналитики, Чубайс приобретет у Гусинского ТНТ и создаст новый телехолдинг в составе РЕН ТВ, ТНТ и НТВ, которым командовал старый соратник А. Кох.

Программу должна была согласовать и независимая Федеральная тарифная комиссия, созданная именно для «усмирения» аппетитов монополиста от энергетики, защиты прав и интересов отечественных производителей и населения. Вряд ли она действительно будет независимой. Знающие люди говорят, что ее главой станет член правления РАО «ЕЭС» Андрей Задернюк и характеризуют его как верного последователя Чубайса. На новом и крайне важном посту оказался ставленник того же Чубайса. Поневоле приходит на ум старая русская поговорка: «Пусти козла в огород…».

Нам всем необходимо твердо осознать: «Чем выше политические амбиции Чубайса, тем выше будут и электротарифы, удушающие Россию». И, соответственно, труднее защитить страну и ее граждан.

Протестует вся страна

В Российской академии наук, Н. Лаверов, академик:

– Система мер, предложенная Минэкономразвития России и РАО «ЕЭС России», не гарантирует устойчивой, надежной и эффективной работы системы электро– и теплоснабжения страны. Она не решает проблему инвестиционного обеспечения технического перевооружения и развития отрасли. Создается угроза масштабного увеличения тарифов на электроэнергию и тепло, что станет серьезным барьером на пути экономического роста страны. Таким образом, предложения Минэкономразвития России и РАО «ЕЭС России» не могут быть приняты за основу государственной политики реформирования электроэнергетики России.

В Российской ассоциации «Коммунальная энергетика», В.Труби-лов, исполнительный директор:

– Деятельность РАО «ЕЭС России» имеет сиюминутную цель изъятия «живых» денег, сделав население городов и населенных пунктов Российской Федерации заложником своих финансовых разборок, и ничего общего не имеет со стратегическими целями государства по обеспечению надежного энергоснабжения граждан России. Постоянные отключения электроэнергии в одностороннем порядке, в основном в зимний период, приводят к разрушению объектов коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимых региону, к выводу из строя котельных и отопительных систем в жилых домах (размораживаются отопительные системы), на восстановление которых необходимо затратить огромные дополнительные бюджетные средства.

Такая политика РАО «ЕЭС России» по отношению к предприятиям коммунальной энергетики ведет к необратимым негативным последствиям, затрагивающим безопасность страны, ее экономику, и к политической нестабильности.

В Иркутске, Н. Воропай, директор Института систем энергетики им. Л.А. Мелентьева:

– Отнесение электроэнергетики к федеральным энергетическим системам в правительственном законопроекте технически неграмотно. Создание организации по управлению единой национальной электрической сетью и системного оператора как 100 %-ых дочерних АО РАО «ЕЭС России» усиливает монопольное положение РАО «ЕЭС России» на оптовом рынке электроэнергии, создает конфликт интересов с независимыми производителями электроэнергии и фактически устраняет государство от управления этими монопольными видами деятельности как со стороны федеральной власти, так и со стороны субъектов Федерации.

Ориентация в правительственном варианте только лишь на частные инвестиции бесперспективна по причинам недостаточной мотивации для инвесторов при свободном ценообразовании…

В Санкт-Петербурге, М. Амосов, депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга, член Бюджетно-финансового комитета, доцент Санкт-Петербургского государственного технического университета:

– Без сомнения, проведение реформы электроэнергетики необходимо. Нельзя считать нормальным положение, когда в отрасль не привлекаются инвестиции, когда большинство энергетических мощностей, созданных еще в годы советской власти, постепенно выходят из строя (а новые вводятся в мизерном количестве), когда структура отрасли предельно монополизирована, когда рост тарифов оказывается в 2–3 раза быстрее, чем уровень инфляции. Как, на мой взгляд, нужно было бы решать эти проблемы? В первую очередь надо защитить интересы граждан, являющихся потребителями электроэнергии. Для этого надо добиваться «прозрачности» тарифов, регулярного проведения аудита монополистов, не допускать искусственного раздувания издержек, усилить ответственность поставщиков электроэнергии перед потребителями. Надо увеличить экспорт электроэнергии, запустив простаивающие мощности, сделать абсолютно открытой и понятной процедуру приватизации долей государства в генерирующих компаниях (при этом нельзя допускать приватизации монопольных генерирующих мощностей, особенно в отдаленных регионах), приватизировать строительные, монтажные, сбытовые и прочие «непрофильные» организации, принадлежащие РАО «ЕЭС». Наконец, надо оставить сети в собственности государства, иначе у нас сразу появится слой «электрических олигархов».

К сожалению, представленная правительством реформа предлагает иное: провести форсированную приватизацию наиболее доходных объектов электроэнергетики, закрепить монопольное положение будущих собственников этих объектов, существенно уменьшить сферу государственного регулирования тарифов на электроэнергию, облегчить процедуры «отключения». И, наконец, оплатить из кармана потребителя риск будущих инвесторов, повышая тарифы так, чтобы гарантировать им высокий уровень прибыли. Это может привести к результатам, прямо противоположным тем, которые общество ждет от реформы энергетики.

В Кузбассе, В. Мазикин, первый заместитель губернатора Кемеровской области, доктор технических наук:

– Коллегия областной администрации в начале года рассматривала программу реформирования ОАО «Кузбассэнерго». Программа разработана во исполнение постановления Правительства РФ от 11.07.2001 г. «О реформировании электроэнергетики РФ» и в соответствии с концепцией РАО «ЕЭС России» по реструктуризации отрасли.

Общеизвестно, что реформирование отрасли уже идет, хотим мы этого или нет. Причем идет без соответствующей законодательной базы, т. е. без четких параметров предполагаемых новых структур. Чисто идеологически реструктуризация «по Чубайсу» означает: продать, что купят, и за этот счет обновить энергосистему. Это неправильно. Единую энергосистему вообще дробить и выводить из-под контроля государства нельзя. Так можно потерять управляемость, что недопустимо, особенно в Сибири.

«Кузбассэнерго» с участием обладминистрации разработало несколько встречных вариантов преобразований. Цель – совершенствование механизмов управления и подготовка компании и ее подразделений к самостоятельной эффективной работе в рыночных условиях для обеспечения бесперебойного и полного снабжения отраслей экономики и населения тепловой и электрической энергией. В части реструктуризации предусматривается создание в области генерирующей электрической компании, региональной сетевой и региональной тепловой компаний.

Намерения РАО «ЕЭС» вызывают у нас беспокойство. Кузбасс, как крупнейший производитель и потребитель электрической и тепловой энергии, вырабатываемой твердотопливными станциями, которые находятся в непосредственной близости от энергоносителя (каменный уголь), категорически против передачи управления в некие предположительные межобластные структуры. Мы уже имеем один межобластной нонсенс, имею в виду Западно-Сибирскую железную дорогу: из Кузбасса идут основные грузопотоки, уголь и металл. Здесь самая насыщенная и разветвленная железнодорожная сеть в Сибири, однако управление ею осуществляется из соседней области. Там же остаются и налоговые поступления.

Настораживают и некоторые «тактические» шаги, предпринимаемые нашими энергетиками. Шаги, что очевидно, подсказаны из центра. К примеру, на днях «Кузбассэнерго» через голову региональной энергетической комиссии (РЭК) обратилось в Федеральную энергетическую комиссию (ФЭК) с требованием ввести в Кузбассе новые тарифы на электрическую и тепловую энергию. Между тем последнее увеличение было недавно – в июле, на 10,5 %, причем РЭК сочла, что претензии энергетиков на большее не подтверждаются экономическими расчетами. На наш взгляд, «выбивание» новых тарифов есть, по сути, предпродажная подготовка своего хозяйства в преддверии смены собственников.

Так что пакет законодательных инициатив – одно, а реальные процессы, происходящие в энергетике, – совсем другое. Кстати сказать, в Кузбассе сегодня делается собственный шаг к реальной, а не умозрительной реформе энергетики: инвестиционная компания «Соколовская» начала строительство собственной электростанции – первой частной станции в России. Ее поставят, образно говоря, «у кромки угольного поля», т. е. станция будет работать в непосредственной близости от места угледобычи на своем собственном топливе. Основная часть энергии пойдет на предприятия компании, развивая их, а излишки – на рынок.

В Красноярске, А. Ромашов, заместитель председателя Законодательного Собрания Красноярского края, заслуженный строитель России:

– К предлагаемой реформе РАО «ЕЭС» я отношусь отрицательно. И, прежде всего, как это ни странно покажется господину Чубайсу и его единомышленникам в правительстве, из-за ее… нерыночности. Посудите сами. Ущерб от объектов Единой энергосистемы, созданной во времена Союза ССР, компенсировался территориям через централизованный бюджет. Но той страны уже нет, социалистические отношения в экономике мы везде заменили рыночными, однако в РАО «ЕЭС» это понимают как-то своеобразно.

Реформой не предусмотрена взаимная «рыночная» ответственность продавца и потребителя энергии, поставщика энергии и региона, есть желание монополиста утвердить безраздельное право на получение прибыли за счет населения, территорий.

Вот я и задаю вопрос: почему у нас всюду рыночные отношения, а ведомство Чубайса, на их основе повышая тарифы, не несет никакой ответственности перед регионом за причинение вреда среде обитания. И не разумней ли было ему, прежде чем инициировать реформы, предложить проект закона по энергетике, где прописать, к кому относится водохранилище, кто будет платить за ущерб в нижнем и верхнем бьефах и т. д., и установить истинную цену киловатта.

То же самое по линиям электропередачи, которые хотят отделить от генерирующих мощностей. ЛЭП-500, ЛЭП-1500 и прочие тоже не подарок: вдоль них – полосы отчуждения, сведенный лес, десятки ограничений по использованию земель. А вредность электромагнитных полей для здоровья? Спросите у дивногорцев, «опутанных» высоковольтными линиями, они расскажут. Но никто не решает этих вопросов. Никаких возмещений. И в пакете законопроектов по реорганизации РАО об этом ни слова. Как я понимаю, там речь только о закреплении уровня прибыли для него, а не о выгодах народного хозяйства. Словом, я не против реформирования, но лишь после того, как будет установлена взаимная ответственность между гражданами и поставщиками электроэнергии, которые нормально зарегистрируют свои предприятия в регионах и будут платить положенные налоги и вкладывать инвестиции. В том числе оплачивать транзит электропередачи через территории субъекта Федерации и местного самоуправления. Рынок так рынок.

Между прочим, это не только мое мнение. В общем, в заключении нашего Законодательного Собрания подчеркнуто, что реформу РАО «ЕЭС» следует отложить, ибо в предлагаемом виде она не нацелена на рост благосостояния людей и не отвечает интересам субъектов Федерации.

Возражают даже члены проправительственных групп и фракций в Государственной думе. Ниже приводится интервью члена депутатской группы «Регионы России», заместителя председателя Комитета по промышленности, строительству и наукоемким технологиям и межфракционного депутатского объединения «Энергия России» Ярослава Швыряева: «Прежде – о минусах правительственных законопроектов. Начну с того, что в них нет и речи о реформировании единой энергетической системы России. Ясно лишь, что менеджмент РАО «ЕЭС» освобождается от ответственности за надежное и бесперебойное энергоснабжение населения и народного хозяйства. Через подмену понятий энергетики уходят от ответственности. И ответственность перекладывается на… Президента страны. Если считать энергетику частью федеральных энергетических систем, то Президент – в силу статей 71 и 80 Конституции – будет отвечать за свет в моей квартире. Раньше отвечало РАО «ЕЭС». А завтра такой организации не будет. За теплоснабжение ответственность перекладывается на исполнительные органы государственной власти субъектов РФ.

Нам говорят, что населению дадут целевые субсидии, чтобы расплачиваться за электроэнергию. Но где найти средства на эти субсидии? Ответа нет. Кто-нибудь в правительстве сделал прогноз социально-экономических последствий этих законов? По расчетам специалистов, их по нашей просьбе делали четыре института, нас ожидает значительное падение ВВП. Но правительство, похоже, не пугает эта арифметика. А если последствия будут нарастать в геометрической прогрессии?

По статье 71 Конституции в федеральном ведении находятся внешняя политика, оборона, безопасность и… федеральные энергетические системы. Выходит, надо Конституцию переписывать?

Конституцию не отменишь, но ее пытаются обойти. Осенью 1992 г. заместитель председателя Госкомимущества России Петр Мостовой подписал распоряжение, по которому передал имущество линий дальних передач и Центральное диспетчерское управление в уставный капитал РАО «ЕЭС». Заместитель главы Администрации Президента РФ В. Путин 11 июня 1997 г. пишет тогдашнему первому заместителю председателя Правительства РФ, министру топлива и энергетики Б. Немцову: верните акции, верните имущество! Но никто не шелохнулся! 27 марта, когда законопроект о госрегулировании тарифов уже был внесен, начальник Главного правового управления Администрации Президента РФ Л. Брычева обратила внимание, что в нем восемь статей Конституции нарушены. Более подробный анализ этого документа в заключениях Российской академии наук, Сибирского отделения РАН, Института систем энергетики им. Л.А. Мелентьева. Они прямо пишут, что правительственный вариант пакета законопроектов реформирования электроэнергетики в существующей редакции неприемлем в силу целого ряда принципиальных недостатков.

И этот проект собирались принимать на весенней сессии Государственной думы. Но с ходу это не прошло. Мы разослали документы (стопку высотой 3,5 м) по субъектам Федерации: в законодательные органы и губернаторам. 45 субъектов высказались о правительственном варианте закона о регулировании тарифов отрицательно. Татарстан, например, «раздолбал» правительственный вариант по всем пунктам. Все понимают, что под видом реформы электроэнергетики грядет очередное наглое присвоение наиболее лакомых кусков государственной собственности. И объяснить, почему нам нужно отдавать кому-то 200 млрд, нам не хотят. Законопроекты еще предстоит обсуждать. Но есть сведения, что правительственная команда уже потихонечку реализует их основные положения. У менеджеров А. Чубайса главная задача – извлечение прибыли. Но я не ему оппонирую – законопроекты внесло Правительство РФ. И оно должно исходить с позиции защиты интересов не только узкого, пусть и влиятельного, круга людей. Но в правительстве сидят живые, конкретные люди. Тот же В. Христенко думает, наверное, о том, что сегодня он в правительстве работает, а завтра нет. Между тем он член совета директоров от государства сразу двух энергосистем. Предполагать в связи с этим можно разное. Но вопрос в другом: почему в других странах госсобственность эффективна, а у нас нет?

У нас есть несколько изолированных энергосистем. «Татэнерго», например, особая система. «Башэнерго», «Иркутскэнерго» тоже особые системы. «Камчатэнерго» – уникальная система, в которую входят 400 с лишним гейзерных станций. Норильский энергоузел на Таймыре оторван от РАО «ЕЭС». Или возьмите Кольскую атомную станцию. Там везде есть свои особенности, свои проблемы. Как связать их интересы? Только через государственное регулирование, через предельные уровни тарифов, через единый инвестиционный фонд развития электроэнергетики. Это можно распространить на все естественные монополии. Когда мы платим за потребленное тепло или электроэнергию, то сразу оплачиваем и инвестиционную составляющую. Инвестиционная составляющая заложена в структуре тарифов. Так почему же булочник или колбасник кредит возвращает, а энергетики – нет? 76-я статья Бюджетного кодекса говорит, что инвестиции из бюджета осуществляются на возвратной основе. Для всей страны на возвратной, а для монополий – бесплатно! В год РАО «ЕЭС» берет у потребителей 15 млрд руб. Получается, что граждане ежегодно отдают всем монополиям безвозмездно 10 млрд долл. США при бюджете страны в 60 млрд долл.

И тут надо вспомнить об оптимизации топливно-энергетических балансов. У нас электростанции строились сначала как отрасль угольно-газовая. Исходили из того, что уголь – основной вид топлива, газ – резерв. Газ добывался в основном на экспорт. Около восьми процентов внутреннего потребления шло на «проедание», остальное – на переработку. А что сейчас? Структура потребления резко изменилась: мы сжигаем угля 40 %, а 50 % и больше – других углеводородов. У американцев и в Европе соотношение – 70 на 30 %. И у нас раньше было так же. То есть крупные города и курорты на газе, а остальные, извините, на угольке. И этих вопросов в пакете правительства тоже нет. Мы могли бы получать 5 млрд долл. от экспорта газа, который идет сейчас на внутренние нужды. Газ, например, сжигают и реэкспортируют в виде электроэнергии в ту же Финляндию. В пакете правительства внешнеэкономическая деятельность, кстати, была вообще прописана за частными компаниями. Сейчас под нашим нажимом оставили ее за государством. Но это не значит, что не будет попыток найти другую лазейку» [РФ сегодня].

Как утекают капиталы

Нужно сохранить вертикально-интегрированные компании, с разделением учета производства, передачи, диспетчеризации, сбыта. Но нам говорят: нет, мы их разобьем, создадим частные компании по видам бизнеса. То есть недавний скандальный опыт

Англии нас ничему не научил. Там, как и во время калифорнийского кризиса в США, был сговор генерирующих компаний. Механизм махинации прост: часть станций выводится в резерв или списывается, выработка электроэнергии сокращается – можно задирать цену до небес. И тысяча объяснений найдется: подшипника нет, масло дорогое. В Калифорнии губернатор Грей Дейс признал, что дерегулирование электрорынка было величайшей ошибкой.

Четыре месяца шли у нас баталии. Если разобьют единую систему и разделят сбыт, производство, передачу, цена электроэнергии автоматически возрастет в 2 раза. 20 лет назад Единая энергетическая система СССР была лучшей в мире. Чего же ради ее реформировать? Цель наших законопроектов – законодательное обеспечение мер, необходимых для повышения надежности и бесперебойного снабжения населения, народного хозяйства по государственным стандартам качества. Необходимость эта вызвана внутренними недостатками функцинирования электроэнергетики.

Главные недостатки видны невооруженым глазом: рост трансакционных издержек (множество контор-посредников), доля «прочих затрат» в структуре электрической энергии с 1994 по 1999 год возросла в 4 раза, инвестиции в непрофильные виды деятельности соизмеримы с производством и превосходят их. В результате налицо дефицит инвестиций в электроэнергетику, растет износ основных фондов, отстает ввод новых мощностей, в том числе начатых строиться в советское время. Удельные капвложения возросли с 750 долл. за кВт/ч установленной мощности в 1990 г. до 1750 долл. в 1999 г.

Вопреки ссылкам на «самый низкий в мире» тариф на электрическую энергию, в России сегодня он составляет 5,7 цента за кВт-ч; в США – 4; в Европе – от 3 до 9, если считать по паритету покупательной способности (ППС) рубля к доллару. Официальный консультант правительства – компания «Артур Андерсен» признала: необходимый объем инвестиций в электроэнергетику России составляет около 4 млрд долл. США и РАО «ЕЭС» может вносить эти деньги из своих внутренних резервов.

Положение в энергетике тревожит многих, в том числе и наших крупнейших ученых. Уже когда закончилась работа над законопроектом, ознакомился с письмом академика Н. Лаверова из 18 пунктов. В нем – объективная, серьезная оценка правительственных законопроектов.

Если убрать все три наперстка

Пакет законов разрабатывался в недрах РАО «ЕЭС» при участии иностранных специалистов. Нам попалось несколько документов заседаний рабочих групп по реформированию РАО «ЕЭС» при совете директоров. Председатель рабочей группы – Дэвид Херн. А всего трудилось шесть человек: три иностранца, трое наших. Заместитель министра имущественных отношений – член совета директоров от государства – присутствовал на этих заседаниях. Я сразу задаю себе вопрос: если рабочая группа при мне, то я кто? Ну кто такой Дэвид Херн, что за компанию он представляет и кто за ней стоит? Пока названа фамилия г-на Сороса. Будем перепроверять. Но уже и так ясно: иностранная рабочая группа руководит преобразованием крупнейшей энергетической компании России, получая доступ к секретной информации, в том числе и к атомным, режимным объектам. Правда, при голосовании г-н Херн либо воздерживается, либо голосует против. Но наши-то неизменно «за». Решения принимаются «отечественными» голосами, из рабочей комиссии они поступают в совет директоров РАО «ЕЭС». Совет директоров переправляет их в правительство, и все это трансформируется в законопроекты.

Электроэнергетика, если говорить серьезно, подчиняется не законам колбасы, а законам физики. И требует запаса мощности, устойчивости и надежности. Поэтому когда предлагают разбить единую систему на 10 генерирующих компаний, возникает вопрос: вы что, резерв будете увеличивать? Один из предлагаемых выходов – списание мощностей в резерв. А это как минимум двукратное повышение цены плюс повышение тарифов и цен на каждом переделе.

Короче говоря, подняв все три наперстка, мы не обнаружим шарика ни под одним из них. В этом, собственно говоря, и состоит суть реформы» [РФ сегодня. 2002. № 18].

Но лучше всех, глобальнее о реформе электроэнергетики написал мэр Москвы Юрий Лужков. Здесь он показал себя настоящим государственником, болеющим за страну в целом. Статья «Избыточная мощность реформ или дефицит энергии государственных интересов» настолько высокопрофессиональна во всех смыслах, что привожу ее целиком.

«По мере того как я работал над этой статьей, становилось все более очевидным, что реформа РАО «ЕЭС» и споры вокруг нее – только частный случай более общей и серьезной проблемы. Проблема эта – в самой природе российского реформаторства и неясности целей и стратегии развития России сегодня.

Туман реформ

Уже отгремело десятилетие реформ, а как будто и не начиналось еще ничего. На очереди – энергетика, реформа газовой отрасли и МПС, военная, жилищно-коммунальная и пенсионная реформы. Масштаб предстоящих изменений едва ли уступает тому, что уже было сделано. В условиях России с ее огромными расстояниями и суровыми природно-климатическими условиями отрасли топливного, энергетического и транспортного комплексов имеют поистине решающее значение для функционирования экономики жизнеобеспечения населения и обеспечения национальной безопасности. Электроэнергетика, так же как и другие естественные монополии, является «кровеносной системой» страны, от нее зависит жизнь многих регионов, единство и само существование России.

Правда, значимость результатов их реформирования для обыденной жизни далеко не всегда понятна простым людям. А вот пенсионная реформа и реформа ЖКХ – это уже не абстрактная для большинства либерализация или прошедшая мимо приватизация. Это уже «реформы повседневности», изменение всего уклада и распорядка частной жизни.

Казалось бы, настало время остановиться, оглядеться. Посмотреть, что мы наделали и что делать надо. Ведь нынешняя серия реформ – далеко не первая в истории нашей страны. Неудачи, как правило, были обусловлены прямым копированием зарубежного опыта, заимствованием, подражательством. Трагедия нашего современного реформаторства заключается в необычайно высокой цене, которую мы заплатили почти ни за что. Для меня очевидно, что методы любой модернизации должны быть соотнесены с состоянием национальной среды, с ее «проводимостью», с менталитетом и просто с ожиданиями людей. Любая государственная политика успешна только тогда, когда народ воспринимает власть как свою и понимает, куда она его ведет.

Вот тут как раз и смущает то, что все наши рефоры имеют какой-то мутный характер. Все в тумане. Никогда до конца не ясно, каковы их цели, что предлагается сделать и каков будет результат. К тому же еще и сталкиваются разные концепции, ломаются копья вокруг многочисленных вариантов, противники козыряют цифрами и зарубежным опытом.

Вот в свое время принимали план ГОЭЛРО, 80-летие которого недавно отмечалось. Суть его была понятна любому – в каждом уголке страны должна быть электроэнергия, чтобы светилась пресловутая «лампочка Ильича» и чтобы строились и работали заводы.

А кто может сказать сегодня, в чем смысл реформы РАО «ЕЭС», которая столь громко и остро обсуждалась в последнее время? В лучшем случае ответом будут правильные размышления об инвестициях и соображения о преимуществах «горизонтальных» и «вертикальных» схем реструктуризации. Но все эти слова не вызывают ни доверия, ни симпатии. В них зачастую не просматриваются связи между реальным состоянием дел в энергетике и предложениями по ее реформированию, зато явно проступают частные интересы тех или иных хозяйственных субъектов и групп интересов.

Вокруг реформ слишком много политики и слишком мало дела. Борьба ведется в основном вокруг того, какие группы выиграют, а какие проиграют в результате этого. Интересы же государства и населения учитываются только на словах.

Что таит в себе план реструктуризации РАО «ЕЭС»?

Декларируемым целям реструктуризации очевидно противоречат реальные цели, которые предполагают под видом «реформы» фактическую приватизацию отрасли, повышение тарифов, отсечение от энергосистемы неплатежеспособных потребителей, переориентацию на внешний (платежеспособный) рынок. Жизненный опыт подсказывает мне, что в результате намечаемых преобразований в государственной собственности останутся только отжившие свои век станции и магистральные линии. А все сравнительно новые генерирующие мощности перейдут в частные руки.

Истинные цели реформирования энергетической системы России раскрываются и в тех положениях плана, где говорится о выводе из эксплуатации «неэффективных, с коммерческой точки зрения, генерирующих мощностей». Думаю, что такой «вывод мощностей», вызывающий искусственный дефицит электроэнергии и обеспечивающий повышение ее цены, не заставит себя ждать.

Главная опасность всех планов «реструктуризации», т. е. расчленения РАО «ЕЭС», это острый кризис ответственности в энергетике, фактическое устранение государства из этой сферы. Разделение сетевых, генерирующих и сбытовых мощностей приведет к тому, что каждый ее сегмент будет заботиться об обеспечении своих собственных интересов. Продавцы электроэнергии по своему усмотрению будут требовать от государственных органов повышения цен на отпускаемое электричество, в том числе в критически важных для обороны и территориальной целостности России регионах. Генерирующие компании получат право свободно распоряжаться сверхприбылью, полученной при дележе дохода от коммерческих потребителей энергии – предприятий металлургии и других экспортных отраслей. Задача же энергообеспечения населения и хозяйства не будет решаться вовсе.

Государство может утратить возможности влиять на производство и сбыт электроэнергии и тем самым не только потеряет контроль над стратегическими параметрами развития отрасли, но и не сможет обеспечить гарантии энергообеспечения населения, право людей на достойную жизнь.

Не спасет нас и дробление энергетики на несколько крупных вертикально-интегрированных компаний, которые лишь воспроизведут в миниатюре все пороки нынешнего РАО «ЕЭС» и к тому же окажутся мощнейшим фактором сохранения диспропорций в развитии регионов страны и дезинтеграции государства. А раздробленная Россия будет не в состоянии ответить на вызовы нового века. Многополюсный мир моментально разорвет ее на зоны и территории, поделит наши природные богатства и не оставит нам, как народу, никаких шансов.

Судьба энергетики может оказаться в этом случае схожей с теми процессами, которые происходили в первой половине 90-х годов в нефтяной отрасли. Россия войдет в очередной виток «олигархических войн», теневого передела собственности, новой распродажи государственной собственности по дешевке.

Нерешенными в нынешних планах реформы остаются и важнейшие вопросы тарифной политики, не просчитаны социальные последствия многих решений, которые в основном перекладываются на государственный бюджет.

Например, чрезвычайно важным с точки зрения реализации тарифной политики является и то, что различные типы станций (гидро-, тепловые и атомные) обладают различной себестоимостью производимой энергии.

Понятно, что частные компании будут заинтересованы в том, чтобы сохранить контроль над крупнейшими гидростанциями, в том числе объединенными по «каскадному принципу», и «сбросить» тепловые станции (с их наиболее высокой себестоимостью производства энергии). Учитывая, что АЭС в силу своих особенностей должны оставаться в рамках отдельной и контролируемой государством генерирующей компании, в стране может сформироваться несколько типов энергетических производителей, обладающих в силу объективных технологических различий существенно различным уровнем издержек. К тому же эти производители будут крайне неравномерно распределены по территории страны, что приведет к формированию угрожающих региональных диспропорций в производстве и цене электроэнергии. В таких условиях роль государственного регулирования тарифов должна существенно возрастать, а сверхприбыль на атомных и гидравлических станциях должна использоваться (накапливаться) с целью инвестиций. Однако данное обстоятельство должно существенно ограничивать возможности формирования тарифа исключительно на принципах свободного рынка.

Принятый план реформы энергетики не дает четкого ответа на вопрос, ради которого, собственно говоря, и затевалась вся эта программа, – о привлечении инвестиций в отрасль. Очевидно, привлечение частных инвестиций в электроэнергетику в сложившихся условиях невозможно опять же без существенного повышения энерготарифов.

Даже если оставить сомнения в том, что наш «частник» будет вкладывать средства в проекты с окупаемостью в 10–15 лет, очевидно, что тарифы должны возрасти. Иначе откуда же возьмется «прибыль хозяина»? Владельцы генерирующих мощностей, при поддержке потенциальных иностранных кредиторов, будут заинтересованы не в увеличении производства электроэнергии (кстати, ни в одном проекте реформы РАО «ЕЭС» не предполагается никаких условий со стороны государства на этот счет), а в установлении монопольных цен. Десяток крупнейших генерирующих компаний всегда смогут договориться и образовать своеобразный «электрический ОПЕК», разделив рынок в узком кругу «энергетических олигархов».

Привлечение иностранных кредитов в электроэнергетику настораживает меня еще и потому, что некоторые весьма вероятные кредиторы обязательно оговорят условия, по которым размещение заказов на производственное оборудование для модернизации энергетики должно будет производиться в Европе или США. В итоге отечественный энергомаш (уже, впрочем, находящийся под частичным контролем иностранных концернов) получит лишь крохи и продолжит свое медленное умирание.

Зуд реформаторства

Достаточно сказать, что в последние годы в себестоимости продукции неуклонно росла энергосоставляющая. При этом потребители энергии (надо сказать, не без усилий А. Чубайса и его команды) платят за нее все дисциплинированнее, причем «живыми» деньгами. У РАО «ЕЭС» есть деньги на благотворительные акции и пиар-проекты; партийное строительство и телевидение. Откуда средства? И так ли уж справедлив тезис о том, что только расчленение РАО «ЕЭС» позволит привлечь в отрасль инвестиции, а также сделать энергетику прибыльной?

Мне, например, непонятно, почему все проекты реформы энергетики, расходясь в частностях, странным образом согласны в главном: единая энергосистема должна быть расчленена. Эта установка даже не обсуждается, ее вынесли за рамки дискуссии. Так давайте вернем этот вопрос, поставим его. Давайте хотя бы проведем «инвентаризацию РАО «ЕЭС», чтобы наконец понять, что где лежит, почему и сколько это стоит. Может быть, доходы корпорации в действительности позволяют ей поддерживать мощности в надлежащем состоянии? Может быть, и сегодняшних тарифов достаточно для реинвестирования в отрасль? Например, «Мосэнерго» сейчас вышло на рентабельность 41 %. Это позволяет инвестировать в новые мощности. Конечно, такой высокий показатель – исключение. Но важна тенденция, а также то, что на самом деле ничто не мешает развиваться энергетике и сейчас, в рамках единой государственной энергосистемы.

Смущает меня и еще один аргумент сторонников расчленения. Без всяких доказательств утверждается, что большая часть генераторных мощностей устарела. Помнится мне, что в 1990 г. наша электроэнергетика была чуть ли не самой современной в мире. А уж на фоне советского машиностроения она смотрелась очень хорошо. И что же, за десять лет все это сгнило опережающими темпами?

Мне бы очень хотелось познакомиться с данными фактического износа по крупнейшим ГРЭС и ТЭЦ, а также сравнить КПД действующих агрегатов с теми, которые сейчас предлагает энергомашиностроение.

Объективные задачи реформирования естественных монополий

Нужно, наконец, понять, в чем истинный смысл и цель тех реформ энергетики, которые сегодня необходимы.

Главная задача заключается не в реструктуризации РАО «ЕЭС», а в обеспечении экономической и социальной эффективности энергетической отрасли. Ключевой проблемой является техническое перевооружение отрасли. Именно решение этой задачи сегодня жизненно необходимо, а не реструктуризация ради реструктуризации и во имя получения прибыли. Тем более что РАО «ЕЭС» не может осуществлять свою деятельность только исходя из коммерческой целесообразности, поскольку имеет ярко выраженные социальные функ-ции и призвано их выполнять.

Очевидна и «ответственность» энергетики и всего ТЭКа за потенциал нашего развития и выживания в мировой экономике XXI в.

«Свобода» монопольного ценообразования в отреформированной и разгосударствленной энергетике приведет к ограничениям на энергопотребление в передовых отраслях экономики, не наделенных экспортными сверхдоходами, отставание России от ведущих стран мира будет увеличиваться. А вот в этих же странах, например США, в течение последних 20 лет цена электроэнергии поддерживалась практически на постоянном уровне, а с учетом инфляции она в реальном выражении снижалась на 3,0–3,5 % в год. Повышение же энергоэффективности экономики осуществлялось как путем непрерывного научно-технического прогресса, так и посредством крупномасштабных государственных вложений. Нужно восстанавливать и топливный баланс. Сегодня РАО «ЕЭС» буквально вопит, что энергосистеме не хватает 18 млн т угля. Но что, два года назад разве было неясно, что нельзя рассчитывать только на газ и нельзя просто так закрывать угольные шахты? В результате план реструктуризации РАО «ЕЭС» есть, а государственной политики в области развития энергоресурсов и поддержания топливного баланса нет. Тем временем в самом разгаре приватизация угольной отрасли, а на подходе ведь еще и реформа «Газпрома».

Некоторые считают, что Государственная дума должна по каждой такой монополии принимать отдельный закон, трактующий правила приватизации, реструктуризации и т. п. То есть взять и прикрыть одно дырявое одеяло несколькими ажурными салфетками. Действительно государственный подход заключается в следующем. Надо вернуться к Закону о естественных монополиях, внимательно его изучить и решить, что с ним делать дальше. Мне кажется, что одними поправками там не обойдешься и придется принимать новый. Необходимо также четко определить и начать жестко реализовывать единую государственную тарифную политику. Без этого невозможно распутать клубок проблем, связанных с неплатежами и отключениями электроэнергии. Тем более это станет невозможным, если тарифная политика и определение цен будут осуществляться частными компаниями, а государство лишится возможности контролировать этот процесс в должной мере. В результате тепло, электричество и свобода передвижения могут превратиться в привилегию узкого слоя богатых, который станет диктовать свою волю обществу.

Сильное государство как наилучшее средство экономии жизней и ресурсов

История принятия плана реформы энергетики высветила еще одну проблему. Очевидно нежелание власть предержащих договариваться в интересах всех, в интересах страны. Режет глаза, до какой степени по-разному видят те или иные представители власти, политической и экономической элиты будущее России и свое место в этом будущем. Причиной, мне кажется, является непонимание сути и смысла нашего государственного строя и общественной организации. Мы живем в суровых климатических условиях, обладаем огромными территориями с плохо развитой инфраструктурой. Эти особенности имеют конкретную экономическую цену. Это означает, что, если мы хотим жить так же, как в развитых станах, мы должны работать эффективнее их и работать немного по-другому, организовывать свой труд и свою экономику в соответствии с нашими условиями.

Государство Российское исторически отправляло более широкие функции, нежели европейские государства. Обширные пространства северной страны, требующие значительных и скоординированных усилий для освоения и эксплуатации, предопределили укрепление государства как организующего начала, призванного обеспечить территориальную целостность и внешнюю безопасность.

Сильное государство в России есть не патология «этой страны», а наилучшее средство экономии жизней и ресурсов, сила, способная обеспечить программу действительно эффективных реформ. Именно государство должно нести ответственность за обеспеченность населения тем же теплом и энергоресурсами. Но и собственник, даже если это частный собственник, ответственен перед государством и обществом за то, что он делает. Потому что в России любая политика, сознательно противопоставленная социальной справедливости, будет отторгнута и дискредитирована.

К тому же в России исторически сформировалась хозяйственно-правовая традиция, не допускающая абсолютной частной собственности на общественно значимые блага и требующая от собственников выполнения определенных социальных обязательств. В России обладание собственностью есть дарованная обществом привилегия. Общество не возражает против того, что какими-то ресурсами на известных условиях владеет и распоряжается собственник. Но если он злоупотребляет своей привилегией, не выполняет условий, то государство должно не только вмешиваться в права собственности, ограничивая свободу распоряжения ею, но и лишать его права владения.

Ориентиром и стержнем государственной политики может быть у нас только принцип сильного социального государства. Сегодня же в России сформировался совершенно иной тип экономики, не способный поддерживать не только расширенное, но и простое воспроизводство. Мы обкрадываем и самих себя, и наших детей, лишаем будущего страну. Российский капитализм пока не состоялся – роста собственно капитала, его производственных и социальных функций не происходит.

Основа любого реформирования – моральный выбор

Для выработки экономической стратегии сегодня недостаточно разобрать разные экономические модели и выбрать из них лучшую. В конечном счете вопрос о будущем России – это прежде всего вопрос об осознании целей и ценностей нашего развития.

Драматизм нынешней ситуации в том, что нам не удается оптимальным образом соединить данные России Богом возможности и задействовать потенциал, оставшийся нам в наследство от предыдущих поколений. Мы же подчас живем одним днем, частный интерес превалирует над общественным.

Надо определиться, чего мы хотим, выделить главные цели, сконцентрировать усилия на главных направлениях, понять, какую «цену» мы готовы заплатить за достойную жизнь. Общенациональный консенсус должен сложиться в результате выбора народом собственной, близкой ему модели социально-экономического развития и осознания ответственности перед своим будущим.

В основе реальной экономической программы сегодня не технологический, а моральный выбор: или мы отнимаем будущее у наших детей, или идем на прорыв, прорыв в нашей философии развития, и в течение 15–20 лет переводим экономику и общество в новое качество. У России есть уникальное преимущество, которое позволяет нам не просто существовать, а развиваться, населяя далеко не самую благодатную часть планеты Земля. Преимущество это – собственные сырьевые и энергетические ресурсы. Сегодня их не надо покупать у кого-то. Относительная дешевизна ресурсов позволяет согревать нашу северную страну и производить более или менее конкурентоспособную продукцию, по крайней мере для собственного потребления. Природные ресурсы одновременно являются и базой для развития новой, современной и высокотехнологичной экономики.

Но сегодня эти ресурсы проматываются. Накопленный трудом многих поколений потенциал безопасности тает. А как только мы начнем покупать энергию у частника, мы, как нация, потеряем свою энергетическую независимость. Наш долг – сохранить богатства России для грядущих поколений, организовать эти ресурсы для возрождения российской цивилизации. Именно это – одна из основных целей национальной безопасности в настоящем и главное условие безопасности в будущем.

Несмотря на обилие ресурсов, у нас нет ни лишних людей, ни лишних отраслей, ни лишних территорий, «запасной» культуры и науки. Наши реформаторские усилия должны быть ограничены универсальным принципом врачевания – «не навреди». Нужно руководствоваться не только интересами сегодняшней России, ее граждан, но и интересами будущих поколений.

Общество благосостояния для всех

Эффективная экономика не является нашей целью сама по себе. Это ведь только база для решения главных – социальных, культурных и цивилизационных – задач развития России в XXI в. Современное общество не может развивать себя лишь в экономическом измерении, масштабная социальная политика становится условием и способом существования.

В конечном же счете речь идет о принципиально иной философии наших реформ, которая должна наконец поставить государственную социально-экономическую политику с головы на ноги, вернуть ее из макроэкономических эмпирей на твердую почву реализма человеческой жизни. Нам необходимо эффективное социально ориентированное рыночное хозяйство, достижение высоких стандартов жизни населения, которое станет главным фактором экономического развития. Россия должна стать обществом благосостояния для всех» [РФ сегодня. 2002].

Вот еще несколько авторитетных мнений по реформированию электроэнергетики. А. Данилов-Данильян (начальник экономического управления) в Администрации Президента РФ:

– Критерии формирования генерирующих компаний оптового рынка электроэнергии настолько размыты и неясны, что определить принципы, которыми руководствовались авторы проекта при отнесении генерации к той или иной генерирующей компании, не представляется возможным.

Необходимо отметить, что 99 % «ЕЭС России» создавалось в годы советской власти. Структура энергетики технически жестко завязана на конкретных потребителей. Экстерриториальный принцип формирования генерирующих компаний создаст угрозу надежности энергоснабжения потребителей.

Олег Мащенко (Агропромышленная депутатская группа):

– Голосовать буду против. Очень сожалею, что нет кнопки «категорически против». На мой взгляд, принятие этого закона приведет к самым серьезным потрясениям в стране. Уже по результатам рассмотрения пакета в первом чтении и на трехсторонней комиссии я могу прямо сказать, что он направлен против России, против народа, а в конечном счете на расчленение и уничтожение энергетики России. Это мое твердое убеждение. Я считаю, что любая система – на то она и система – должна, если кто-то хочет ее улучшить, дорабатываться, а не ломаться. Пора бы просто оглянуться назад: а что же мы в последние годы наделали? И могу заверить, что улучшений мы, за очень малым исключением, практически не увидим.

При реформировании РАО «ЕЭС» обязательно «поползут» вверх цены на энергетику. И вообще вступление законов в силу приведет к хаосу в сложившейся системе энергоснабжения. К этому приведет уже процесс разделения имущества в этой огромной жизнеобеспечивающей отрасли. Она ведь устоялась. Мы знаем, где имущество РАО «ЕЭС», где имущество тех же муниципалитетов и где предприятий и организаций. Завтра же опять придется делить. А пора бы начать складывать и умножать. Тем более что делить уже практически нечего» [РФ сегодня].

Как проталкивали законы о реформе энергетики

Но Чубайс, через своих ставленников в правительстве, разнообразный подкуп проправительственных депутатов и сенаторов, все же протолкнул правительственный (читай, чубайсовский) вариант раздробления РАО «ЕЭС» через первое чтение в Госдуме.

С первых же дней появления сначала концепции, потом законопроектов к их обсуждению подключился Совет Федерации. Была сформирована комиссия под руководством томского губернатора Виктора Кресса. Прошло несколько «круглых столов», в том числе на Санкт-Петербургском и Байкальском экономических форумах. Предложения реформаторов были обсуждены на представительных парламентских слушаниях, которые прошли в Колонном зале в Москве. Ко второму чтению в проекты поступило еще около 1900 поправок, основная масса которых была принята. Теперь представляете, как выглядели первоначальные документы и что они могли принести стране, если бы парламент, побуждаемый общественными силами, исполнительной и законодательной властью субъектов Федерации, не выправил направление реформаторского толка?

По средствам массовой информации прошли сообщения, что А. Чубайс делегировал в Совет Федерации несколько своих человек. Один из них, Валентин Завадников, пришел на должность представителя Саратовской областной Думы и председателя Комитета Совета Федерации по промышленной политике прямо с поста заместителя председателя правления РАО «ЕЭС России».

Совет Федерации тоже внес большое количество поправок, и, как сообщил на заседании В. Завадников, а именно он был докладчиком по пяти законам из шести, 83 % этих поправок Государственной думой было принято. В. Завадников также признался, что данная история для него лично имеет практически 4-летний период. Сообщил, довольно сжато, что представляют собой законы. Первый – «Об электроэнергетике» – формирует правовые основы экономических отношений в отрасли, которая входит в рынок и где частично сохраняется естественная монополия. Второй – о функционировании энергетики в переходный период, который будет длиться года два, – вносит изменения в действующие акты в связи с принятием первого закона. Третий – определяет полномочия разных органов власти при регулировании тарифов. Четвертый – регламентирует отношения между поставщиком энергии и ее потребителем. Пятый – касается полномочий центра и субъектов при энергосбережении. И, наконец, шестой – вносит изменения в Закон о естественных монополиях.

Но настороженность у многих по-прежнему сохранялась. Почему не приехал А. Чубайс? «Отсутствие главы РАО «ЕЭС России» объясняется уверенностью в прохождении законов, – спросил представитель парламента Республики Северная Осетия – Алания Валерий Кадохов, – или раздражительностью?» Почему нет на обсуждении правительственного пакета не то что главы правительства, но даже министра экономического развития и торговли Германа Грефа, а на вопросы отвечает его заместитель Андрей Шаронов?

Однако главными были вопросы другого характера. Например, какие механизмы защиты интересов энергопотребителей предусматриваются? Об этом хотели узнать первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по промышленной политике Сергей Шатиров и представитель в СФ от Правительства Республики Карелия Виктор Степанов. Правильно ли, что принимаются законы о реформе энергетики, а концепции энергетической стратегии в стране нет? (Оганес Оганян, председатель Комитета СФ по экономической политике, предпринимательству и собственности). Изучался ли зарубежный опыт в ходе подготовки законов и почему в таких развитых странах, как Германия и Франция, энергетическая система находится под государственным контролем и является монополией, а у нас надо идти другим путем? (Вячеслав Попов, представитель в СФ от Мурманской областной Думы).

Серьезные опасения прозвучали в вопросах председателя Комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии Виктора Шудегова. «В свое время, – сказал он, – в государственной собственности было 100 % электроэнергетики. Правительство разбазарило собственность. Оставило около 52 %. Теперь хочет снова приобретать акции до 75 %. И вы хотите за счет нас, налогоплательщиков, выкупить эту государственную долю?»

Отвечали по очереди В. Завадников и А. Шаронов. Часть ответов, похоже, удовлетворяла спрашивающих. Другая – вызывала новые вопросы. Например, почему все-таки рыночная страна Франция не боится сохранять у себя монополию в электроэнергетике? Или, скажем, ответ А. Шаронова на вопрос В. Шудегова: «По поводу разбазаривания собственности. Я предлагаю сейчас не обсуждать наше историческое прошлое, а исходить из того, что на сегодняшний день мы имеем 52 с небольшим процента в электроэнергетике».

Если не сейчас, то когда надо было обсуждать политику «разбазаривания»? Ведь нынешние владельцы акций, зная, что правительство должно набрать 75 %, поднимут цены на огромную высоту. А плата пойдет из бюджета. Из того самого, в котором сегодня не хватает денег, чтобы повысить пенсии.

Любопытный ответ получил от своего коллеги В. Завадникова и А. Назаров: «Чем больше мы увидим там (в журнале «Форбс») людей с нашей стороны, тем лучше, с моей точки зрения, будет для страны».

«В целом я поддерживаю изложенную в законах концепцию реформирования электроэнергетики, – сказал представитель в СФ от Московской городской Думы Владимир Плотников. – Но все-таки возникают вопросы». Один из них В. Плотников сформулировал таким образом: «Как сочетается энергетическая реформа с другими, которые идут сейчас в России с реформой местного самоуправления; жилищно-коммунальной; административной. И сам ответил: «Сочетаются не полностью». С учетом этих и других недоработок он предложил отклонить три основных закона из шести.

Еще жестче высказались представитель в СФ от Волгоградской областной Думы Александр Голованчиков, его коллега от администрации Камчатской области Валерий Быков и представитель в СФ от Законодательного Собрания Владимирской области Евгений Ильюшкин. «Россияне не должны быть заложниками сомнительных реформ в энергетике, – заявил А. Голованчиков. – Мы это уже проходили в 90-е годы». Он предложил продавать населению дешевую энергию гидростанций по фиксированным невысоким тарифам, а «весь пакет законов блокировать».

«Нам сейчас предстоит сделать ответственный, я бы сказал исторический, выбор, – обратился к коллегам В. Быков. – Мы за сохранение единого государства или его дальнейшее и окончательное разрушение?» Резко оценив действия реформаторов и цели самой реформы, он призвал отклонить пакет законов, а также высказал надежду, что в случае его прохождения президент наложит вето.

Третий горячий противник пакета, Е. Ильюшкин, не стал уповать на президента. Он предложил прислушаться к мнениям лауреата Нобелевской премии Жореса Алферова, советника президента Андрея Илларионова и сотни экспертов по энергетике, оценивших представленный пакет, как не отвечающий национальным интересам России. «Предлагаемая реформа расчищает путь для вступления нашей страны в ВТО, – сказал он. – А мы знаем, что главное условие для этого – многократное повышение цен на электроэнергию, чтобы они были на уровне мировых. Нетрудно представить, какие последствия для каждого региона будут в этом случае» [репортаж с заседания Совета Федерации В. Щепоткина в журнале «РФ сегодня». № 6. 2003].

Каждого из этих замечаний было достаточно на то, чтобы завернуть весь пакет законов, но появившийся на балконе Герман Греф пообещал, что правительство еще обратится в парламент «с просьбой о внесении поправок в законы», давая понять, что и нынешние пожелания членов палаты будут учтены. Только, мол, примите пакет. И убаюканные члены Совета Федерации большинством голосов одобрили пять из шести законов. Отклонили только не самый важный закон «Об энергосбережении». Чем это грозит стране, надеюсь, читатель уже наглядно представил.

Реформа электроэнергетики имеет самое прямое отношение к инфляции в стране. Как только РАО раздробят, то тут же новые хозяйчики, ссылаясь на возросшие накладные расходы, вздуют цены. А цена электроэнергии задает затем цены всем произведенным товарам и услугам. Подорожает даже импорт, хранимый в морозильных камерах или на складах. А по отечественным товарам и услугам мы получим новый всплеск инфляции.

Реструктуризация естественных монополий, в частности единых транспортных и энергетических систем страны, с большой вероятностью приведет к «технологическому распаду» страны. В течение одного десятилетия страна лишилась морского транспорта. «Реструктуризация» «Аэрофлота» привела к тому, что число авиапассажиров сократилось со 140 млн человек в 1985 г. до 20 млн в настоящее время. Увеличение транспортных издержек в сочетании с ростом экономической дифференциации регионов, а оно достигает 20 раз, тогда как уже пятикратное считается в мире опасным, привело к тому, что ездить и возить что-либо из региона в регион становится слишком накладно.

Прощайте, дешевые электрички!

Очень тревожит автора и проводимая реформа МПС. Начнем с того, что проект реформирования отрасли опять разрабатывали в основном иностранцы. Это три консультационные компании – MC Kinsey & Company, Arthur Andersen и «Современные бизнес-технологии», где в числе учредителей, наверняка, тоже есть иностранцы. Между тем у нас есть Академия наук, где имеются доктора наук высочайшей квалификации по всем направлениям, включая и экономику. Но почему-то важнейшие дела, касающиеся миллионов, поручают частным консультационным фирмам и фирмочкам… Это пошло еще с Гайдара и Чубайса, и мы помним, к каким катастрофическим результатам сие приводило. К сожалению, сию порочную практику продолжают и Греф, и Кудрин. Пора заменить их опытными государственниками, ведь за каждый день промедления мы теряем по 6 тыс. россиян.

Однако вернемся к реформе МПС.

В мае 2001 г. Правительство утвердило соответствующую программу, которая и определила план первоочередных мероприятий. Реформа пройдет в несколько этапов. Главная задача на первом – разделение функций государственного регулирования и хозяйственной деятельности МПС, создание открытого акционерного общества «Российские железные дороги», развитие конкурентного сектора в сфере железнодорожных перевозок.

Но действующее ныне законодательство было рассчитано на иные условия хозяйствования, оно не предусматривало даже возможности возникновения конкурентной среды на железных дорогах. Единственным перевозчиком по нынешнему законодательству может быть только железная дорога – государственное унитарное предприятие, входящее в систему федерального железнодорожного транспорта. В связи с этим встал вопрос о кардинальном обновлении нормативно-правовой базы для начавшейся реформы. Необходимо было создать четыре базовых, основополагающих закона, которые определят саму принципиальную возможность решать задачи первого этапа – разделение функций государственного регулирования и хозяйственной деятельности.

В три из действующих вносятся серьезные изменения и дополнения: «О федеральном железнодорожном транспорте», «Транспортный устав железных дорог Российской Федерации», «О естественных монополиях». Четвертый совершенно новый законопроект – «Об открытом акционерном обществе «Российские железные дороги»». Кроме четырех базовых, возможно, позднее потребуется еще ряд подзаконных актов или даже дополнительных законов, которые в целом и должны обеспечить регулирование деятельности всех систем и их взаимоотношений на рынке железнодорожных перевозок. В соответствии с программой структурной реформы законопроекты совершенно по-новому выстраивают систему государственного регулирования на железнодорожном транспорте. Новому МПС будут переданы функции сертификации, надзора и контроля за деятельностью всех перевозчиков, включая ОАО «Российские железные дороги».

Приватизация на железнодорожном транспорте отличается и будет отличаться рядом особенностей. Самое главное – основная, базовая инфраструктура остается в 100 %-ой федеральной собственности на протяжении всего этапа реформирования. Другими словами, на первом этапе все имущество вносится в уставной капитал ОАО «РЖД», 100 % акций которого принадлежит государству. Акции нельзя продавать, передавать в залог, а также сдавать в аренду. На последующих этапах – и механизм для этого уже разработан – предполагается выделение дочерних компаний на базе грузовых и пассажирских дирекций, производственных заводов, ремонтных служб. Возрастет число компаний перевозчиков-операторов.

А подвижной состав отнесли к той сфере, которая подлежит дерегулированию. К третьему этапу реформы подвижной состав на 80 % перейдет в руки частных собственников – конкурирующих компаний.

Они и должны взять на себя всю ответственность за доставку грузов и выполнение всех положенных функций.

В общем опять единую технологическую цепь предлагают разрубить на части: пути отдельно, грузовые и пассажирские компании отдельно, заводы и ремонтные службы отдельно. В итоге получим многочасовые заторы на стыках этих хозяйствующих субъектов. И даже если произойдет чудо и инициаторы реформ сработают по-немецки четко, во что совсем не верится, то и тогда мы получим цены перевозок, как в Европе. А там проезд пассажирским поездом стоит дороже, чем самолетом, чего мы не хотим и не должны допускать при наших огромных расстояниях. Внутри одной вертикальной компании цены подразделений-поставщиков товаров и услуг проверяются гораздо профессиональнее и жестче, если конечную цену держит государство. Говорю так, потому что сам возглавлял много лет сметно-договорную службу генподрядного треста и знаю неумеренные аппетиты поставщиков и субподрядчиков.

Единственно, что мне импонирует в данной программе, – нет чубайсовского нездорового ажиотажа, проталкивания любой ценой всего проекта и особенно его первого этапа. На первом этапе важно создать единый хозяйствующий субъект и в его рамках осуществить весь комплекс мер, обеспечивающих финансовую прозрачность, внедрение новых технологий и повышение эффективности производства. Но, к сожалению, уже на этом этапе предусматривается изменить систему управления, чтобы каждый вид деятельности (грузовые, пассажирские перевозки, ремонтный комплекс и т. п.) управлялся самостоятельно. При этом всплывут убыточные виды деятельности и часть подразделений с пеной у рта начнут требовать 100 %-ой государственной компенсации. А прибыльные подразделения смолчат или спрячут деньги в офшорных зонах по примеру нефтяных и энергетических баронов. Раньше МПС само покрывало убытки отдельных направлений.

То есть опять, вместо того, чтобы складывать и умножать, мы отнимаем и делим. Гораздо проще и эффективнее было бы установить жесткий контроль за ценами монополии, чем дробить ее и потом ловить завышения цен в сотнях подразделений. Опять аппетиты нескольких десятков реформаторов-выгодоприобретателей перевешивают интересы 140 млн граждан.

В августе 2001 г. А. Белова была назначена заместителем министра путей сообщения РФ по реформированию отрасли. А дама-то ни одного дня в МПС не проработала, не говоря уж о Госплане или Госкомцен. Закончила МИФИ и аспирантуру НИИ радиоприборостроения. Позже переквалифицировалась в аудитора по общему аудиту. С 1993 г. работала в иностранных консультационных компаниях и Американской торгово-промышленной палате в России. Опять «завлабы» руководят реальным производством и реальной экономикой?!

Реформирование и неизбежное повышение цен на железнодорожный транспорт, в купе с повышением цен в энергетике, может привести к галопирующей инфляции почти наверняка.

5. Стагнация сельского хозяйства и деградация структуры промышленности

Продовольственная безопасность страны уже потеряна?

В 2002 г. в Калуге прошло крупномасштабное совещание глав администраций Центрального федерального округа (ЦФО) с участием членов Совета Федерации, депутатов Государственной думы, представителей Совета безопасности РФ, Министерства сельского хозяйства, ВНИИ экономики сельского хозяйства, Внешторгбанка, Россельхозбанка, Минфина, Минобороны, Генпрокуратуры, Министерства по налогам и сборам, Государственного таможенного комитета, МВД и, даже, ФСБ.

Обсуждали животрепещущую тему: «Развитие агропромышленной индустрии: обеспечение продовольственной безопасности», касающуюся кошельков и содержимого холодильников каждого из нас. Некоторые цифры, приводимые в докладах, просто ошеломляли. Но начнем все-таки с хорошего.

Для большинства субъектов Федерации в последние годы характерен рост сельскохозяйственного производства. В 2001 г. по сравнению с 2000 г. производство продукции сельского хозяйства в сопоставимой оценке увеличилось на 6,8 %, в том числе продукция растениеводства выросла на 10,3 %, животноводства – на 2,6 %. За последние два года в целом отмечается устойчивый рост производства основных видов продукции пищевой промышленности. По предварительной оценке, в 2001 г. в пищевой промышленности индекс производства продукции за год по сравнению с 2000 г. составил 108,4 %.

В 2001 г. в Российской Федерации по сравнению с 2000 г. увеличилось производство мяса и субпродуктов 1 категории – на 4 %, колбасных изделий – на 11,8, сыров жирных – на 14, цельномолочной продукции – на 9,6, масла животного – на 0,6 %. При этом по Центральному федеральному округу темпы роста были выше российских: по маслу животному – 2,7 %, муке – 3, крупе – 2,7 %. А по Калужской области цифры еще выше, чем по ЦФО, наверное, поэтому и решили провести это совещание в Калуге.

Цифры роста, пусть и небольшие, конечно радуют, но надо вспомнить, что за предыдущее десятилетие производство сельхозпродукции упало у нас в 2–3 раза. Средняя зарплата на селе с учетом натуроплаты составляла 392 тыс. руб. старыми, что ниже прожиточного минимума. Она и сегодня значительно ниже минимума, что является основной причиной вымирания россиян по 750–900 тыс. людей ежегодно.

Если большая часть хозяйств страны заканчивает год с убытками, то это никак нельзя объяснить просчетами отдельных хозяйств, областных департаментов или Министерства сельского хозяйства. Значит, сложилась порочная система. Первая и главная причина убыточности сельхозпредприятий всех форм собственности – дороговизна энергоресурсов. Нефтяные бароны и чубайсы, хапнув в свое время общенародное достояние, на аркане подтягивают нас к общемировым ценам. Знать не хотят, что в России суровый климат и шесть месяцев в году надо отапливать производственные помещения и жилье. А это сотни тысяч тонн мазута и миллионы кубометров газа, которые неминуемо ложатся на себестоимость отечественной продукции. А значит, при всех прочих равных условиях, даже идеальных, российский товаропроизводитель неконкурентоспособен с припортовой семеркой или азиатскими тиграми, омываемыми теплыми морями. Если мы хотим выжить, а мы хотим, энергоресурсы внутри страны должны стоить в разы дешевле, чем в теплых развитых странах. Этого можно добиться, на мой взгляд, только обратной ренационализацией всей энергетики и внешней торговли энергоресурсами. Параллельно перестанут уплывать миллиарды (!) долларов на личные и корпоративные счета в заграничные банки, появится возможность направить их на пополнение оборотных средств предприятий и их реконструкцию. Многие отечественные экономисты РАН придерживаются того же мнения. Ренационализация и диктат низких цен в первично ценообразующих отраслях могут обеспечить требуемый Президентом страны рост ВВП по 10 % в год.

Вторая причина нашей общей неконкурентоспособное™ – транспортные издержки. Мы гордимся, что живем в огромной стране. Но тут есть и оборотная составляющая. При наших огромных расстояниях, стремительно растущих ценах на все виды транспорта скоро уже и добывающие отрасли станут убыточными, а ведь они считаются Западом и российскими правительственными экономистами нашим главным достоянием. Но позвольте, господа, напомнить, что главная ценность – это жизнь человека. Так записано и в российской Конституции, и в западных. США при малейшей угрозе жизни своих граждан за границей, не раздумывая особо, посылают туда авианосцы. У нас же люди недоедают. Мяса и мясопродуктов, молока и молочных продуктов едят в год всего в размере 55 % от рекомендуемых размеров потребления, сахара – 85, масла растительного – 77 %. Потому что все вышеперечисленное дорого и не по карману более трети россиян. Вот и вынуждены нажимать на относительно дешевые еще хлеб и хлебопродукты – 107 % от норм (данные за 2000 г.). Да еще на картошку, но и она в последнее время начала «кусаться». Килограмм старой картошки в провинциальном городке Калуге достиг в конце мая 2002 г. 9 руб. за килограмм, а молодой из Польши – 26 руб. И это при тогдашней минимальной зарплате в 300 руб. Верные последователи Гайдара в экономическом блоке правительства тихой сапой продолжают его «черный» курс, приводящий к вымиранию населения одной области Центрального Нечерноземья в год. За 12 лет реформ от нищеты вымерло около 10 млн россиян. А экономическая верхушка страны с маниакальным упорством продолжает реформы, прямо направленные против своего народа. От слова «реформа» люди уже приходят в тихую панику и ужас.

По сути, развитые страны Европы уже с 80-х годов прошлого века живут в посткапитализме. Они очень хорошо усвоили наши уроки централизации средств и выгоды планового ведения хозяйства. А мы в стране, где раньше почти 100 % ВВП централизовалось, скатились до 34 %, позволив тем самым 5 % обеспеченных сказочно разбогатеть в ничтожно короткие сроки, а 40 % населения загнав за черту бедности. И теперь уже старейшие страны капитализма, находящиеся в прекраснодушии посткапитализма, шлют нам гуманитарную помощь. Реформы в сознании народа вызывают устойчивую ассоциацию разлома. Так не пора ли нам перейти к целям восстановления, построения? И не надо при этом оглядываться на дядей из МВФ, ВБ или ВТО. Мы сейчас находимся примерно в том же состоянии, что и Англия в 1947–1949 гг. Правительство же Англии, заботясь о выживании нации и достойном месте государства в послевоенном времени, не оглядываясь ни на кого, взяло и национализировало всю топливную и энергетическую отрасли, транспорт, металлургию и др. Затем, диктуя низкие цены и тарифы на продукцию национализированных отраслей, обеспечило тем самым значительное субсидирование частно-предпринимательского сектора, что привело к его бурному росту. При этом появилась возможность и крупномасштабной модернизации самих национализированных ключевых отраслей, что средним и даже крупным частникам явно не по силам.

А что сотворило у нас правительство Гайдара? – За один, 1992 г., причинили вреда больше, чем татаро-монголы за 300 лет ига. Сейчас, чтобы купить один новый трактор, весь колхоз или сельхозкооператив 5 лет должен копить на него деньги. И это третья причина упадка сельского хозяйства. А ведь есть близкий и по времени, и по былой степени обобществления средств производства, живой пример для нас – Китай. Там частное предпринимательство формируется не за счет приватизации государственных предприятий, а за счет динамичного развития самостоятельного частно-предпринимательского сектора (!). А динамично развиваться им и сотням миллионов крестьян позволяют низкие цены и тарифы ключевых отраслей, остающихся по-прежнему в руках государства. Аж с 1978 г. идет рост ВНП, в среднем по 9 % в год. По своей экономической мощи Китай занимает уже второе-третье место в мире. Все серьезные экономисты, включая и американских, считают XXI век – веком Китая. Китайское крестьянство в короткие сроки смогло не только накормить свое трехмиллиардное население, но поставляет некоторые излишки и нам. Ведь импортные пошлины у нас невысокие, да и количественные квоты мы только-только начинаем учиться применять. В итоге в 2001 г. удельный вес импорта в фактическом потреблении составил 40 % по мясу и мясопродуктам, 16 – по молоку и молокопродуктам, 76 – по сахару с учетом сахара из импортного сырца, 61 – по маслу растительному, 4 % – по хлебу и хлебопродуктам.

В оценке самообеспечения страны продовольствием в мировой практике используется уровень поставок импортного продовольствия в размере 25 % от общих объемов его потребления в стране. Значит, по мясу и мясопродуктам, по сахару с учетом сахара из импортного сырца, по растительному маслу мы уже потеряли возможность самообеспечения страны, а вместе с ней и независимость. Это весьма настораживает, ведь перечисленные продукты – это ключевые продукты питания.

Россияне привыкли считать все заграничное лучше отечественного. Но по продовольствию это далеко не так. В 2001 г. было забраковано и снижено в сортности к общему объему проинспектированных товаров – 26,9 % импортного мяса всех видов, 28,4 – колбасных изделий и копченостей, 42,6 (!) – рыбы и рыбопродуктов, 20,1 – цельномолочной продукции, 39,8 – масла, 28,9 – сыров, 18,4 – детского питания, 15,1 – маргарина и майонеза, 68,1 (!) – растительного масла, 100 – яиц, 22,5 – кондитерских изделий, 28,5 % – мясных и мясорастительных консервов. Эти приведенные на совещании цифры просто ошеломляют, – зарекаюсь покупать импортные продукты. Похоже, они сплавляют нам «на тебе Боже, что нам негоже».

Бедное сельское хозяйство – каждые 10 лет на протяжении последнего столетия по нему прокатывался «циклон» реформ. Последний из них – приказное расформирование совхозов и даже вот оно, – волюнтаристское решение радикальных «демократов», – колхозов. Ведь колхоз расшифровывается как коллективное хозяйство со своим Уставом, Правлением и общим собранием. Демократы пришли к власти, трубя на весь мир о тирании КПСС. Сами же наломали дров гораздо в больших объемах и гораздо больнее для населения. Можно не любить слово политэкономия, хотя оно возникло гораздо раньше КПСС, но нельзя отменить ее закон, гласящий, что крупное специализированное товарное хозяйство эффективнее мелкого. Практика и жизнь доказали, что там, где крестьяне посмели ослушаться приказов высокого начальства и сохранили колхозы, там пережили лихолетье 12 лет с наименьшими потерями. На всю Россию гремят колхозы Калужской области «Москва», «Алешинский», им. В.И. Ленина, «Воробьево», госплемсовхоз им. Цветкова, совхоз-колледж «Калужский». А те хозяйства, которые раздробились, разбрелись по углам со своими паями, в большинстве своем доедают, донашивают, добивают то, что наработали за 70 лет советской власти. Тошно и больно смотреть на это. Надежды на фермеров не оправдались, да они и не могли оправдаться. Ведь фермер должен быть встроен в снабженческо-сбытовую систему страны, в одиночку он ничего не может сделать. И изначально должен был иметь строчку поддержки в бюджете государства. А всего этого даже и не предусматривалось в период разгона колхозов, совхозов и внедрения фермерства (рис. 5.1). Последние год-два что-то делается для поддержки сельхозпроизводителей, организации снабженческо-сбытовой сети, но, учитывая мизерные возможности госбюджета, упавшего до размеров бюджета маленькой Финляндии, просвета нам еще долго не видать.

Рис. 5.1

Понятие продовольственной безопасности означает обеспечение физического и экономического доступа населения к продовольствию в количестве, достаточном для активной жизни. Учитывая, что треть населения находится за чертой бедности, придется признать, что для них государство уже давно не обеспечивает продовольственную безопасность. И еще не скоро обеспечит – Правительство России планирует подтянуть минимальную оплату труда к прожиточному минимуму только к 2008 г. Значит, мы потеряем еще миллионы жизней. Обидно за людей и когда-то великую державу.

Вывод: необходимо принять и реализовать в жизнь базовый Закон «О сельскохозяйственном развитии».

Хотелось бы спросить некоторых столичных чиновников: как выживать селянам, когда за один кВт/час приходится отдавать 2 кг выращенной столь нелегким трудом пшеницы, а за I л дизтоплива требуется отдать уже не менее 10 кг? И кто виноват в том, что по объему валовой сельхозпродукции наше государство оказалось отброшенным на 42 года назад? Задолженность АПК, по разным оценкам, достигла 350–360 млрд руб. и превысила доходы от продажи продукции. Литр молока сегодня стоит меньше, чем литр минеральной воды. Из-за диспаритета цен прибыль в 2002 г. сократилась вдесятеро, рентабельность производства упала в три раза. В 2003 г. 86 % хозяйств имели просроченную задолженность, т. е. находились на грани банкротства. В сравнении с 1990 г. парк основных сельхозмашин сократился на 45–50 %, а износ сельхозтехники достиг 75 % (!). В 2002 г. было произведено 8,5 тыс. комбайнов, а списано 200 тыс. За последние 10 лет закупочные цены на пшеницу выросли в 2 раза, а цены на дизельное топливо в 9,6, на бензин – в 8,2 раза. И как результат этих и других неблагоприятных факторов – посевные площади страны за 10 лет уменьшились на 30 млн га.

Нужны справедливые тарифы на транспорт, энергетику и нормальный, а не спекулянтский рынок, и тогда село поднимется. Аграрному сектору нужна долговременная, четко продуманная государственная поддержка. Автор нисколько не сгущает краски. Вот что пишет об этом в журнале Федерального Собрания РФ заместитель председателя Комитета Совета Федерации по продовольственной политике Сергей Опенышев. «Составная часть экономической безопасности страны – безопасность продовольственная. Ее главный критерий – способность государства обеспечить население страны продуктами питания так, чтобы происходило самовоспроизводство нации. Страна, не выполняющая эту задачу, не может считаться независимой. Сегодня наш внутренний рынок заполнен импортной продовольственной продукцией в среднем на 40 %. Что это значит? По нормативам нашей Академии наук о продовольственной независимости можно говорить в случае, когда население обеспечивается отечественными продуктами в пределах 80–85 %. Уже 75 % – критический уровень. Так что нынешняя ситуация весьма опасна. Известно, что прекращением поставок продовольствия проще всего воздействовать на любое правительство. Если завтра на прилавках не будет мяса, а послезавтра хлеба, то голодный народ сметет любое правительство, будь оно самое демократическое.

Как же сложилась нынешняя ситуация? В начале 90-х годов, когда у нас «власть валялась на земле», производящие продовольствие субъекты Федерации закрывали свои рынки для соседей и для центра. Но хотя эти конфликтные ситуации к экономической безопасности отношения не имели, центральное руководство приняло решение о приеме гуманитарной помощи и об увеличении импорта продовольственной продукции. Правда, давление производящих регионов в данном случае не было решающим. Просто наши представления о демократии и о рыночной экономике (о ее бескрайней открытости) были не верными. Мы либерализовали рынок до такой степени, что он практически открылся для всех и вся (рис. 5.2). И сегодня пожинаем плоды той неразумной политики – производство мяса и молока снижено в разы по сравнению с 1990 г. Для восстановления былого уровня нужны громадные финансовые вливания. А угроза нашей продовольственной безопасности представляется вполне реальной. Если поставки импортного продовольствия будут сокращены хотя бы на 10 %, то мы окажемся в очень сложном положении.

Рис. 5.2

Не разделяю мнения, будто бы мы в состоянии обеспечить себя всем. Есть культуры, которые у нас не возделываются. Есть такая сельскохозяйственная продукция, которую в наших условиях производить невыгодно. Нам надо составить своеобразный баланс, на основании которого следует выработать четкую продовольственную стратегию.

Сегодня известно, что восстановить былое (на 1990 г.) производство мяса птицы мы можем буквально за 2–3 года, свинины – за 56 лет, а вот на восстановление прежнего уровня производства говядины и десятилетия не хватит, так как поголовье крупного рогатого скота у нас сократилось вдвое. Не стоит говорить о конкурентоспособности нашей продукции на международном рынке, но обеспечить зерном, молоком и мясом страну мы в состоянии. Даже Япония, не имеющая подходящих земель, и то производит 50 % своей продовольственной продукции. Уровень поддержки села государством сведен сегодня до минимума. И крестьянство ответило тем же. В начале 90-х годов в ВВП доля сельского хозяйства была 16,5 %, а сейчас лишь 6,4 %. Отношение к крестьянам надо менять. Единственным достижением можно считать то, что в правительстве сегодня перестали говорить, будто сельское хозяйство – это «черная дыра», сколько туда ни давай денег, все пропадет без пользы.

Федеральное Собрание разрабатывает законы, которые призваны регулировать отношения в сельхозпроизводстве, но они не всегда бывают востребованными. Законы о регулировании рынка, поддержке АПК не действуют. Правительство при разработке бюджета (например, на 2003 г.) их не учитывало.

Нет кадров, которые могли бы квалифицированно заниматься проблемами сельского хозяйства. На встречах с западными законодателями выясняется: у них за плечами, как правило, 15–18 лет работы в парламенте. Аппарат законодательного органа тоже состоит из профессионалов. Имеются наработки по каждому вопросу, поскольку их законодательная база формировалась постепенно. А у нас в одночасье изменился политический строй и социальный уклад! За короткое время мы должны были разработать и принять законы, регулирующие совсем иные, чем прежде, отношения в экономике и обществе. Часть законов была принята в спешке под давлением исполнительной власти. В работе находятся Закон о сельскохозяйственной кооперации, Закон об ипотеке, Закон о внесении изменений в Налоговый кодекс в части установления единого сельхозналога, Закон о личном подсобном хозяйстве, Закон о продовольственной безопасности, Закон о внесении изменений в Закон о земельном кадастре. Все эти документы напрямую связаны с аграрными проблемами.

…Я разговаривал с американскими руководителями разного уровня. В США считают: крестьяне – это самая незащищенная категория работников. Любое другое производство находится под крышей и зависит от расторопности менеджеров и профессионализма мастеров.

Крестьянин же имеет дело с природой. Поэтому его риски распределяются на все общество. Мы о такой политике, о таком отношении к сельскому хозяйству пока можем только мечтать» [РФ сегодня. 2003. № 8].

А вот что думает о положении в АПК д.э.н., академик РАСХН Владимир Милосердов:

– Владимир Васильевич, нужен ли вообще нашему государству крестьянин?

– Еще недавно ответ на этот вопрос звучал утвердительно. Советскому Союзу крестьяне были нужны. В годы революции и Гражданской войны они спасли страну от неминуемой голодной смерти; средства, полученные за счет крестьянства, позволили провести индустриализацию и обеспечить обороноспособность страны, поддержать город и армию во время Великой Отечественной. Изъятие максимально возможных ресурсов из села помогло и быстрому восстановлению разрушенного войной народного хозяйства.

– Одним словом, крестьянство было основой развития национальной экономики?

– Именно так. Однако с начала 1990-х годов в сельском хозяйстве начались перемены разрушительного характера. Крестьянин попал под каток необдуманных рыночных реформ, в основе которых лежали сомнительные идеологические постулаты.

– Тогда, помнится, заговорили о российском сельском хозяйстве как о «черной дыре»?

– Совершенно верно. «Молодые реформаторы» открыто заявляли, что лучше везти дешевое продовольствие из-за рубежа, чем сеять в собственной стране. А поддержка своего села – только лишняя обуза для экономики. Кстати, у некоторых чиновников из правительства и сегодня взгляд на крестьян практически не изменился. Например, в июне прошлого года коллегия Минэкономразвития под председательством Германа Грефа приняла решение «подготовить предложение о внесении изменений в действующее законодательство РФ в части корректировки в сторону уменьшения доли российских производителей сельскохозяйственной продукции. Думаю, не надо пояснять, чьи интересы стоят за таким решением. Тем более что тот же Греф является в правительстве главным сторонником быстрейшего вступления России в ВТО, одним из ключевых условий которого является сокращение наших и без того скудных государственных дотаций селу еще на 30 %. И это в то время, когда США только на помощь своим фермерам выделяют по 70 млрд долл. в год!

– Давайте вернемся в 90-е годы. Как изменилась тогда государственная аграрная политика?

– Да она просто исчезла! Российский рынок продовольствия был открыт для всех экспортеров. Одновременно Правительство России отказалось от формирования продовольственных фондов и регулирования промышленного производства, началась ликвидация крупных сельхозпредприятий, коммерциализация кредитных учреждений. Вопреки здравому смыслу разрушалась вся система управления АПК. Либерализация цен привела к неэквивалентному обмену. И без того скудные крестьянские средства перекачивались в чужие карманы.

– Словом, колхозному крестьянству была устроена «Варфоломеевская ночь»?

– «Реформаторы» мечтали о миллионах фермерских хозяйств, которые завалят страну дешевыми мясом и хлебом. В то же время за последние 10 лет доля сельского хозяйства в валовом внутреннем продукте России опустилась до 6 %, а его валовая продукция сократилась почти наполовину. Примерно 35 млн га сельхозземель вышло из оборота. Полным ходом идет процесс физического распада производительных сил и научно-технического потенциала АПК. Остановились многие заводы тракторного и сельскохозяйственного машиностроения. Снизился и жизненный уровень крестьян. В 1992 г. их заработок составлял 92 % от среднего уровня, в 2001 г. – только 39 %. Соответственно началось вымирание деревень (рис. 5.3).

Наступил период, когда для подавляющего большинства сельского населения личное подворье стало основным и даже единственным местом приложения труда, главным источником существования. Доля личных подсобных хозяйств в общем объеме валовой продукции села составляет сегодня примерно 52 %. Это значит, что наше сельское хозяйство становится все более мелкотоварным, менее конкурентоспособным, все большая часть продукции производится с использованием ручного труда, примитивных технологии, минимальной механизации трудоемких процессов.

Рис. 5.3

– Но ведь в деревню пришел рынок, люди освободились от планового диктата.

– Несмотря на рыночную риторику некоторых политиков, проводимые ими реформы все эти годы скорее тормозили формирование продовольственных рынков, чем содействовали их развитию. В аграрной сфере России возникла ситуация: ни плана, ни рынка плюс вакуум управления. И вот итог. За годы реформ инвестиции в отрасль сократились в 25 раз! С 19 % от их общего объема в 1991 г. до 1,9 % в 1998 г. Сегодня село в состоянии заменить не больше 15–20 % убывающего машинного парка. Как сказал Юрий Маслюков: «Россия заканчивает проедать наследство СССР».

– Что же, за все эти годы не было ни одного просвета?

– В последние три года в развитии сельского хозяйства наметились некоторые положительные тенденции. В 2002 г. объем его валовой продукции вырос на 22,5 %. Но это по сравнению с кризисным 1998 г. Удельный вес убыточных хозяйств за тот же период сократился с 88 до 52 %. Их прибыль составила 15,3 млрд руб. (не Бог весть что, конечно, но по сравнению с 36,2 млрд руб. убытков, которые они приносили в прошлом, это хороший знак). Государство ввело систему страхования урожая. Правительство впервые приняло постановление, позволяющее государству регулировать закупочные цены на зерно. Вновь ожила межхозяйственная интеграция и кооперация. В этой связи я хотел бы особо отметить работу нынешнего главы Министерства сельского хозяйства РФ Алексея Гордеева. Последние 3–4 года он, активно сотрудничая с регионами, сумел добиться принятия ряда важных правительственных постановлений и программ. Несмотря на сравнительно жесткую позицию в вопросах защиты отечественного сельхозпроизводителя, у него установились нормальные деловые отношения с его зарубежными коллегами. Но главное – он пользуется большим уважением у нашего крестьянства.

Однако положение самих крестьян по-прежнему остается крайне тяжелым. Неэквивалентный товарообмен сельского хозяйства с другими отраслями сохраняется, поэтому суммарная задолженность сельхозпредприятий по всем обязательствам за январь-сентябрь 2002 г. выросла на 26 % и достигла 343 млрд руб. Сегодня (в апреле 2003 г.) она уже перевалила за 350 млрд.

– Но, может быть, дела у фермеров обстоят лучше, чем у бывших колхозов?

Масштабность долгов, как кандалы, связывает деятельность сельских производителей всех форм собственности, не позволяет им ни нормально функционировать, ни тем более улучшать свою работу. Кредиторы блокируют счета должников, а это, расширяет сферу теневой экономики. Анализ показывает, что просроченная и отсроченная задолженность образуется по независящим от должника причинам. Во-первых, с 1990 по 2000 год цены на продукцию ресурсодобывающих отраслей росли в 5,3 раза быстрее, чем на продукцию селян.

– Цены на продукты питания в магазинах росли еще быстрее…

– Да, но удельный вес дохода их непосредственных производителей в розничной цене сократился в 3–4 раза. Но это только одна проблема. Вторая состоит в том, что государство в свое время подрезало крестьян на старте. И кое-кто в правительстве постарался, чтобы они не вылезали оттуда как можно дольше.

– Каким образом этого можно добиться? Ведь формально сегодня крестьяне – сами себе хозяева.

– Способов много. К примеру, постановлениями Правительства РФ от 29 декабря 1991 г. и от 17 июля 1995 г. предусматривалась передача на гособеспечение объектов социальной сферы села, находящихся на балансе сельхозпредприятий. Во многих регионах эти постановления не выполнены до сих пор. Колхозы и их наследники все еще тянут на своих плечах 50 млн квадратных метров обобществленного жилищного фонда, значительное количество детских садов, школ, клубов и домов культуры, медицинских учреждений и других объектов социального назначения. На содержание всего этого формально государственного добра тратится более 10 млрд руб.

В то же время, несмотря на то что сельхозпредприятия из-за отсутствия средств не всегда в состоянии выплачивать своим работникам зарплату, они все эти годы ежемесячно обязаны были отчислять 44 % (почти половину!) от официально показанной оплаты труда. Здесь и подоходный налог в госбюджет, и платежи во внебюджетные фонды. За несвоевременное перечисление средств крестьян сурово наказывают. Каждый просроченный день стоит еще 0,7 % по бюджетным и 1 % по внебюджетным платежам. Одновременно начисляются разнообразные штрафы и пени.

– Почему же наша государственная власть так грабительски относится к собственным крестьянам?

– Здесь нельзя отвечать однозначно. В каком-то смысле крестьянство всегда было пасынком у правителей России. Как говорил Николай Бухарин: «Город всегда был кровососом по отношению к деревне». Однако в середине 1960-х годов государство вспомнило о возвращении долгов. В село пошли инвестиции, были запущены целевые программы, начало расти производство» [РФ сегодня. 2003. № 8].

Деградация структуры промышленности

Отечественная экономика все более утрачивает функции жизнеобеспечения страны. Тому подтверждение – пресловутая «закольцованная» схема: экспорт сырья – получение валюты (как правило, эквивалентности здесь нет) – импорт предметов потребления – экспорт сырья. Нетрудно понять, что в случае дальнейшего подобного «обмена веществ» поле деятельности отечественной обрабатывающей промышленности и сельского хозяйства будет продолжать сжиматься, как «шагреневая кожа». Это и есть главный «структурный сдвиг», которого добились творцы и проводники российских реформ. Огромную роль в «структурной перестройке наоборот» сыграли предшествующие старту реформы, развал

СЭВ и Советского Союза. В результате развала СССР, инициированного политикой российского руководства по указке спецслужб США, для России одномоментно стали зарубежными от 25 до 45 % машиностроения и нефтепереработки, преобладающая часть морских портов, до 30 % ВПК. Падение валового внутреннего продукта в среднем по СНГ за 1991–1995 гг. составило почти 50 %. Сегодняшние масштабы производства не превышают масштабов начала 70-х. Положение таково, что потребности населения и хозяйства в целом могут удовлетворяться лишь на уровне, близком к критическому. Во всех странах СНГ наблюдается устойчивое свертывание инвестиционной активности. Сокращение инвестиций в основные фонды в среднем по СНГ в эти годы составило 65 %. Усиление кризисных процессов в странах СНГ в эти годы в значительной мере вызвано разрывом хозяйственных связей между постсоюзными республиками. Расчеты показывают, что на эти разрывы приходятся около трети их экономического спада^26. В протекании экономических процессов в различных странах есть, разумеется, существенные различия. Тем не менее можно выделить ряд общих тенденций качественного изменения воспроизводственного процесса, свойственных большинству стран Содружества в 1990–2000 гг.:

1. Дезинтеграционные процессы формируют в странах СНГ систему воспроизводства, ориентированную прежде всего на экспортно-сырьевые отрасли и финансово-посредническую деятельность.

2. Машиностроительный комплекс, производство потребительских товаров и конструкционных материалов в сложившейся ситуации оказались в значительной мере невостребованными и образовали устойчивую кризисную зону.

3. Налицо интенсивная деградация структуры промышленного производства и экспорта, в которых из года в год растет доля энерго-сырьевых отраслей.

4. Вследствие повышенного износа и выбытия основных производственных фондов, реального «проедания» накопленного богатства происходит нарастающее качественное ухудшение характеристик производства.

5. Свертываются ускоренными темпами фундаментальные исследования, ухудшаются условия материально-технического обеспечения НИОКР, сокращается наукоемкое и высокотехнологичное производство.

6. Уменьшается спрос на рабочую силу, растет явная и скрытая безработица, падают реальные доходы населения.

7. Происходит деквалификация трудового потенциала: научных, инженерно-технических и рабочих кадров.

Для России особо пагубным стало ослабление ее экономических позиций в ореоле ближнего зарубежья, выражающееся прежде всего в потере традиционных рынков сбыта продукции российской промышленности. А начиналось все с политических спекуляций, перемешанных с крайней некомпетентностью. Используя недостоверные и взаимоисключающие оценки, представители республик, включая и Россию, стали доказывать, что именно эти республики играют выдающуюся (но не признанную) роль в системе межреспубликанского обмена произведенного национального дохода и подвергаются в ней явной эксплуатации. А вот что говорит наука: «Происходившее в СССР определенное перераспределение национального дохода между союзными республиками было объективным условием достижения максимума общего результата функционирования единой экономической системы^27. Модельные расчеты, выполненные Институтом народно-хозяйственного прогнозирования РАН, показали, что для максимизации общего конечного продукта всех республик, входящих в состав СССР, те масштабы положительного сальдо межреспубликанского обмена, которые были характерны для России, являлись объективно необходимыми. Более того, установлена эффективность положительного сальдо межреспубликанского обмена России с позиции ее собственных интересов^28. Так что давнее заявление лидера ЛДПР о том, что он в одночасье обеспечит всех россиян за счет «тюбетеек», просто блеф и политическая спекуляция. Сумма задолженности по кредитам, которые представлены нами партнерам по Содружеству, за 1991–1995 гг., составила 5,8 млрд долл.27, т. е. на одного россиянина за 5 лет приходится 39 долл., по 7,8 долл. в год или 3250 еще неденоминированных руб. в месяц. Даже если к этой цифре прибавить задолженность за поставку Россией энергоресурсов в сумме 15,6 трлн руб. на 1 января 1996 г., то на одного россиянина добавится 105 334 руб. за 5 лет, по 21 067 руб. в год, 1755 руб. в месяц. Как можно обеспечить человека на 5005 старых рублей в месяц? К тому же, вследствие сокращения поставок российских нефтепродуктов странам Содружества, баланс торговли России со странами СНГ был сведен в 1995 г. с дефицитом 2,8 млрд долл.27 А ведь мы у них покупаем не жевательную резинку и пока отнюдь не по мировым ценам. Тут и украинское продовольствие, и холодильники «Минск», и многое-многое другое, жизненно необходимое. Сегодня, да и вчера (вспомним итоги Референдума), всем здравомыслящим людям ясно, что без восстановления эффективного взаимодействия между странами СНГ невозможно преодолеть нарастание негативных тенденций в экономике всех республик, включая и Российскую Федерацию.

6. Преждевременное вступление в ВТО

В декабре 1994 г. Правительство Российской Федерации подало официальное заявление о присоединении России к Всемирной торговой организации (ВТО). Базовый принцип ВТО – применение ее членами режима наибольшего благоприятствования (РНБ). С другой стороны, нормы ВТО допускают право любого члена на изъятие из РНБ.

По состоянию на середину 1997 г., полноправными участниками ВТО являлись 121 страна, еще 27 государств находились на различных стадиях процесса присоединения к ВТО, в том числе Россия, Китай, Тайвань, Саудовская Аравия, государства Балтии, а также большинство стран СНГ.

Согласно нормам Генерального соглашения по торговле услугами (ГАТС), страны-члены ВТО должны предоставлять иностранным поставщикам услуг национальный режим работы на своих рынках. При этом допускаются изъятия в зависимости от того, насколько важен тот или иной сектор услуг для национальной экономики.

В России до сих пор крайне либеральные условия торговли услугами. Во всех секторах, за исключением банковского и страхового, Россия практически не применяет ограничений на деятельность иностранных поставщиков услуг, и режим работы для них нисколько не отличается от режима работы для отечественных компаний. В системе ВТО имеются четыре многосторонних соглашения, которые подписаны ограниченным числом участников. Два из них являются наиболее значительными, на участии России в которых активно настаивают партнеры, в том числе ЕС:

– по правительственным закупкам (предусматривается существенное открытие рынка госзакупок для иностранных компаний);

– по гражданской авиатехнике (предусматривается отмена таможенных пошлин на авиатехнику, сопутствующее оборудование, материалы и компоненты, а также ограничение господдержки отрасли).

Подписание этих соглашений означает смерть для отечественного сельского хозяйства, микроэлектроники, приборостроения и в целом авиационной промышленности. Не так уж у нас плохи дела в авиации, чтобы можно было это позволить.

Требования так называемого положения стэнд-стил – неухудшение существующих условий доступа на рынки товаров и услуг присоединяющейся страны с момента начала переговоров о присоединении – не являются юридической нормой ВТО. Став же членом ВТО, Россия будет вынуждена заморозить импортный тариф. Любые его изменения она будет согласовывать со 130 членами ВТО и оповещать о них как минимум за полгода.

Позиции для защиты своего рынка у России неблагоприятные. Дело в том, что защищать свой рынок ей придется не с укрепленных рубежей. Обычно переговоры о либерализации импортной политики ведутся, когда импортные пошлины изначально достаточно велики. В России же импортный тариф появился только в 1993 г. и сверхвысоким никогда не был. Средний уровень российских ввозных пошлин в 1997 г. составлял 13–15 %29.

Серьезные изменения в ставках импортных пошлин возможны только до вступления России в ВТО.

Вывод: действующие сегодня тарифы должны быть пересмотрены так, чтобы сохранить свои интересы и предвидеть будущее; а также по возможности удовлетворить требования ВТО.

В целом участие России в ВТО целесообразно лишь в том случае, если условия членства обеспечат более благоприятный, чем в настоящее время, доступ российских товаров и услуг на внешние рынки.

В 2002 г. прошли парламентские слушания на тему «Вступление России в ВТО: проблемы и законодательное обеспечение». Слушания были организованы сразу четырьмя комитетами Совета Федерации: по экономической политике, предпринимательству и собственности; по аграрно-продовольственной политике; по промышленной политике; по делам Федерации и региональной политике.

В них, кроме парламентариев, участвовали представители Правительства, Таможенного комитета, ученые, бизнесмены. Споры были довольно жесткие. Было отмечено, что «поскольку вопросы присоединения к ВТО затрагивают интересы всего российского общества, всех социальных групп и всех регионов, участники парламентских слушаний констатируют недостаточную информированность о ходе и содержании переговорного процесса».

Правила ВТО запрещают выброс на рынок товаров по цене ниже себестоимости (демпинг), субсидии, дополнительные пошлины на импорт с целью защиты отечественного производителя и т. д., т. е. у всех должны быть равные условия. Но поскольку одна страна более «продвинута» в технологическом отношении, чем другая, а в третьей себестоимость выращивания сельхозпродукции намного ниже, чем в соседней, «равные условия» могут означать гибель целых отраслей с выбросом большого количества людей в люмпенство. Поэтому многие присоединяющиеся к ВТО страны ведут упорный торг за разрешение сохранить у себя различные ограничительные или поддерживающие меры в отношении своих производителей.

Прошло множество встреч и переговоров как на двусторонней, так и многосторонней основе. Неспешный процесс значительно ускорился после того, как его подстегнул В. Путин. В своем Послании Федеральному Собранию от 18 апреля 2002 г. он подробно проанализировал и ход переговоров, и все, что с этим шагом связано.

Многие политики призывают «поспешать, не торопясь», действовать с умом. Владимир Гусев, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по экономической политике, предпринимательству и собственности:

– Вступление в ВТО должно быть подготовлено научно. Многочисленные обсуждения этой темы с привлечением научных сил России, Франции, Китая, Японии показали, что вступление во Всемирную торговую организацию должно осуществляться только на основе широкомасштабной подготовительной работы по модернизации, реконструкции и созданию новых основных производственных фондов, позволяющих выпускать продукцию высокого мирового уровня.

Я хочу сделать акцент на этом еще и потому, что, к большому сожалению, ни в нашей прессе, ни на совещаниях такая тема не поднимается. А она очень важна. Подсчитано: для того, чтобы в течение 3–4 лет подготовить нашу страну к вступлению в ВТО, сделав ее конкурентоспособной с большинством членов этой организации, нам потребуется 10–15 млрд долл, ежегодно. Только при таких условиях, и это доказано наукой, возможно за 3–4 года:

– ввести в действие установки по выпуску 600 тыс. т трубного листа на Нижнетагильском и до 5 млн т проката на Магнитогорском металлургических комбинатах;

– реконструировать 7–8 нефтеперерабатывающих заводов с доведением на них глубинной переработки нефти до 80–85 %;

– модернизировать 20–30 машиностроительных заводов по выпуску современных станков, кранов, буровых установок, сельхозмашин.

Особое внимание должно быть уделено лесозаготовительной и лесоперерабатывающей промышленности. Капиталовложения в сумме до одного миллиарда долларов в год должны быть направлены на модернизацию объектов текстильной, легкой, пищевой промышленности, сельского хозяйства.

Таким образом, главным, по нашему мнению, в подготовке к вступлению в ВТО является не столько выпрашивание поблажек и уступок, а прежде всего создание новой модернизированной современной индустриальной, сельскохозяйственной базы и инфраструктуры услуг. Одновременно мы должны помнить, что есть проблема, которая способна угробить Россию в одну минуту. Это введение у нас цен на энергоносители на мировом уровне. Все сразу станет неконкурентоспособным, все сразу рухнет [РФ сегодня].

И еще одну тему поднял в своем выступлении В. Гусев. Он назвал ее «наиболее тревожной для всех депутатов Государственной думы и членов Совета Федерации, как представителей народа». Это последствия от вступления в ВТО для населения России.

– Понятно, что все население в целом и каждый человек в отдельности испытает воздействие от вступления России в ВТО и в сфере потребления, и в сфере производства. Рост разнообразия товаров на потребительском рынке, повышение их качества, конечно, обеспечит выигрыш населения в потребительской сфере. Но этот выигрыш появится лишь тогда, когда будет сочетаться с ростом реальных доходов населения, с сохранением рабочих мест или повышением занятости в сфере производства и услуг.

Благополучие страны – это благополучие регионов. Участников слушаний познакомили с целым рядом рекомендаций, сделанных субъектами Федерации. Так, на конференции в Иванове отмечалось, что текстильные предприятия области не готовы конкурировать с производителями западных стран на внутреннем рынке. А это значительный пласт экономики области. Здесь более 100 текстильных фабрик и комбинатов. На них работают 72 тыс. человек. С семьями и кадрами «сопутствующей» инфраструктуры количество «завязанных» на текстиль увеличивается в несколько раз. Поэтому участники конференции рекомендовали администрации и Законодательному Собранию Ивановской области предложить правительству страны установить переходный период на 6-10 лет с ограничением влияния иностранных компаний.

Приняли специальное обращение на этот счет к властям и депутаты Законодательного Собрания Санкт-Петербурга. В нем отмечается, что парламент города считает необходимым до вступления России в ВТО провести и опубликовать объективный и независимый анализ научно-технического и производственного потенциала отдельных регионов, отраслей промышленности, а также состояния внутреннего и внешних рынков товаров и услуг, условий производства и сбыта продукции, их сравнительной конкурентоспособности. По мнению питерских депутатов, следует также добиваться в ходе переговоров права на применение Россией ограничительных мер по защите экономики и дифференцированной поддержки отечественных производителей, выпускающих продукцию стратегического назначения, в том числе обеспечивающих продовольственную безопасность страны. Ряд депутатов отмечают, что 90 % регионов России не готовы к открытой конкуренции в рамках ВТО.

На II конференции Южно-Российской парламентской ассоциации также состоялось обсуждение возможных последствий вступления России во Всемирную торговую организацию. Парламентарии юга России, а это почти два десятка субъектов Федерации, обратились к В. Путину с просьбой поручить правительству тщательно проанализировать все возможные последствия столь серьезного шага и настойчиво отстаивать меры по защите отечественного производителя. В противном случае можно получить только сильное социальное напряжение. Об этом, в частности, сказал на слушаниях заместитель председателя Комитета Государственной думы по природным ресурсам и природопользованию Константин Ремчуков.

Проблем российского агросектора коснулись первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по делам Федерации и региональной политике Валерий Кадохов, председатель Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике Иван Стариков, председатель Законодательного Собрания Краснодарского края Владимир Бекетов. Особенно тревожным было выступление В. Бекетова. Но о нем – чуть позже. Сейчас – о позиции Минсельхоза России, подробно изложенной заместителем министра С. Данквертом:

«Ведущие страны ВТО заинтересованы в принятии России в данную организацию, поскольку это облегчит их предприятиям доступ на наш рынок, а также доступ к российским природным ресурсам. При этом они, естественно, стремятся добиться от нас принятия максимальных обязательств по открытию своего рынка и возможно более полному устранению дискриминации действующих на нем иностранных компаний.

Требования, предъявляемые к России, сводятся в основном к снижению или полной отмене пошлин на ряд товаров; к допуску иностранных компаний на рынок услуг и к конкурсам на проведение государственных закупок; отказу государства от финансовой поддержки экспорта сельскохозяйственной продукции и соблюдению норм ВТО при дотировании аграрного комплекса; сокращению субсидирования отдельных отраслей; отказу от экспортных пошлин; упрощению норм и процедур, связанных с техническими барьерами в торговле. В то же время в этой организации существуют значительные разногласия в области аграрного сектора. Прежде всего потому, что страны Запада сохраняют чрезвычайно высокий уровень аграрного протекционизма, который недоступен развивающимся государствам, в виде поддержки своего сельскохозяйственного производства и экспорта. В связи с этим вопрос о необходимости защиты аграрного сектора России от экспансии зарубежных поставщиков сельскохозяйственной продукции актуален.

Это взгляд, так сказать, сверху. А вот оценка ситуации снизу.

В. Бекетов: – Одним из главных аргументов за вступление России в ВТО является утверждение, что следом хлынет поток инвестиций и поднимет нашу экономику. Думаю, что все будет происходить с точностью до наоборот. Даже если придут инвестиции, то в основном для освоения наших сырьевых ресурсов и, как показывают последние годы, в такие отрасли, как табачная, ликероводочная, которые разрушают здоровье нации.

При вступлении в ВТО наиболее болезненными для нас могут стать требования по отмене субсидий и мер поддержки отечественного товаропроизводителя, а также замораживания государственной поддержки сельскохозяйственного производства. Размышляя над проблемой, я попытался ответить на вопрос, какие отрасли производственного комплекса Кубани способны уже сегодня выстоять в условиях широкой экспансии международных поставщиков. К моему огорчению, таких почти не нашлось.

В сельском хозяйстве на Кубани наибольший вес имеет зерновое производство, но даже наиболее рентабельные культуры – пшеница и подсолнечник – не выстоят против экспансии канадских, американских и даже казахстанских и украинских поставок. А такое направление, как рисоводство, где вместе с семьями занято около 400 тыс. человек, при отмене защитных мер, несомненно, не выдержит конкуренции с южноазиатскими производителями. Там собирают по два урожая в год и нет таких затрат на мелиоративную систему. Уже сейчас мы видим результаты международной конкуренции для овощеводов, садоводов, виноградарей и виноделов Кубани. Они выражаются в том, что год от года одноименные зарубежные товары все больше теснят нашу отечественную продукцию. Без комплекса мер государственной поддержки также не имеют перспектив благополучного развития выращивание сахарной свеклы и производство сахара. Очень уязвимая и сложная сфера мясомолочного производства. Ценой немалых усилий нам удалось сохранить его на Кубани, но мы, конечно, не выстоим против австралийских и аргентинских поставщиков и даже против европейских производителей.

К сказанному хотелось бы добавить несколько цифр. Так как аграрный сектор является основой продовольственной безопасности каждой страны, абсолютно все развитые государства (да и не только они!) стараются заложить при вступлении в ВТО высокий уровень финансовой поддержки своего сельского хозяйства. Дело в том, что принятый уровень потом, в течение переходного периода, а он установлен на срок в 6 лет, требуется снизить в целом на 20 %.

Россия в 1994 г. предложила закрепить за собой уровень адресной поддержки сельхозпроизводителей в размере 16,2 млрд долл. Именно такими были дотации в течение трех предшествующих лет. Однако поскольку сегодняшний уровень составляет 1–2 млрд долл., то от нас требуют закрепить его как базовый. Но справедливо ли это? Даже тот объем господдержки, который Россия требует закрепить за собой, в 4 раза ниже уровня аналогичной поддержки аграрного сектора стран ЕС. Ни в какое сравнение с ними не идет и уровень тарифной защиты сельского хозяйства большинства стран. Если у нас он в среднем 14 %, то в Европейском союзе – 19, Румынии – 99, Польше – 53, Латвии – 34, Индии – 124, Норвегии – 123 % и т. д.

У США сельскохозяйственный тариф составляет в среднем 11 %. Но европейцы в открытую заявляют, что США различные формы поддержки своего аграрного сектора прячут по другим статьям. Кроме того, правительства европейских стран и Японии утверждают, что их сельское хозяйство нельзя рассматривать как обычное товарное производство, поскольку речь идет о более тонкой сфере, связанной с образом жизни и даже с «культурным многообразием».

А нашему правительству российское село – «чужая сторонка»? Не хотелось бы думать, что безоглядный либерализм выплеснет с водой и ребенка. Правда, в одном из документов, представленных участникам слушаний за подписью первого заместителя министра экономического развития и торговли Михаила Дмитриева, отмечается: «Нет никаких сроков присоединения России к ВТО и завершения тарифных переговоров. Они будут завершены тогда, когда будут достигнуты необходимые для России результаты». Обнадеживает и позиция нашего президента, который заявил, что Россия никогда не пойдет на присоединение к ВТО на неприемлемых для нее условиях.

Словом, нужно сделать все возможное, чтобы, отдавая, ничего при этом не потерять» [РФ сегодня. 2002. № 13].

Главные аргументы «за» вступления в ВТО таковы:

– Россия выйдет на новые рынки товаров и услуг;

– будут устранены различные тарифные и нетарифные барьеры, ограничивающие международную торговлю;

– Россия получит доступ к механизму разрешения торговых споров в рамках ВТО;

– законодательство и практика внешнеэкономической деятельности в России будут приведены в соответствие с принятыми международными нормами.

Главные аргументы противников поспешного вступления России в ВТО следующие:

– государственная защита российского товаропроизводителя от иностранной конкуренции будет значительно затруднена;

– либерализация тарифов сделает более привлекательным не производство, а импорт товаров;

– поступления в бюджет от импортных пошлин снизятся;

– вступление в ВТО не гарантирует от применения в будущем некоторыми странами против наших товаров антидемпинговых мер;

– воспользоваться преимуществами, получаемыми в результате вступления в ВТО, для расширения экспорта российской продукции «глубокого передела» Россия в ближайшие десятилетия не сможет.

Если вспомнить, что в торговле России с большинством ее торговых партнеров предусмотрен «режим наибольшего благоприятствования» на основе двусторонних соглашений, что соглашение о партнерстве между Россией и ВТО от I декабря 1997 г. уже предусматривает автоматическое распространение на взаимную торговлю большинства норм ВТО, что в США будет отменена поправка Джексона-Вэника и Россия получит статус «наибольшего благоприятствования» в торговле с Америкой, становится очевидным, что дополнительные льготы от вступления в ВТО по экспортно-импортным операциям Россия не получит.

Товары, импортируемые Россией, не наталкиваются на непреодолимые торгово-политические барьеры, и мировой рынок для России после ее вступления в ВТО не расширится.

Дискриминация наших товаров на мировом рынке, в частности алюминия, черных, цветных металлов и проката, – мера для России неприятная, но в глазах наших иностранных партнеров – оправданная. Появление в 1992 г. на мировом рынке дешевого российского алюминия снизило цены на него почти в 2 раза. Только за 10 месяцев 2001 г. мировая цена на алюминий снизилась с 1700 долл. в январе до 1200–1300 в октябре.

Западные производители алюминия на грани банкротства. Они не могут конкурировать по цене с российскими производителями, так как стоимость электроэнергии на Западе в 12–15 раз выше, чем в России. Экспорт российского алюминия – это экспорт нашей относительно дешевой электроэнергии.

Мировой рынок черной металлургии завален российской сталью. Ежегодный выпуск сталелитейного производства в России – 850 млн т, из них российская экономика на собственное потребление способна переработать не более 600 млн т. «Лишние» 250 млн т мы вынуждены продавать на внешнем рынке. Доходит до того, что министр торговли США требует от России сократить производство стали на 10 % (в самих США производство стали уже сократилось на 20 %).

Китайский рынок мы медленно, но верно теряем. Китай развивает собственную металлургию.

Вот какие причины заставляют некоторые развитые страны (чтобы не подкосить под корень собственное производство) ограничивать экспорт в свои страны российских черных и цветных металлов, проката, продукции органической и неорганической химии и т. д.

Это оправданная, естественная и разумная мера Запада по защите собственного производства, и такие меры предпринимаются против стран, способных внести сумятицу на рынке данной продукции и существенно снизить мировые цены независимо от того, является ли страна, на которую накладывают дискриминационные санкции, членом ВТО или не является.

Членство в ВТО нужно России, чтобы по всему миру торговать конкурентоспособной продукцией? Такой продукции в нашем торговом балансе всего около 7 %. Вступив в ВТО, мы действительно получим более благоприятные возможности поставлять в Бразилию, Китай, Турцию, Польшу, Италию и Францию нашу одежду, обувь, автомашины, электронику. Кто будет покупать наши товары? Парадокс заключается в том, что, чем сложнее продаваемая Россией продукция, чем большую стадию «технологического передела» претерпела конечная продукция российских предприятий, тем она становится более неконкурентоспособной.

Издержки производства из-за неэффективной работы изношенного и устаревшего оборудования, низкой производительности труда, большего расхода на единицу продукции энергии, сырьевых и трудовых ресурсов, необходимости в холодное время года в течение 7 месяцев отапливать помещения и содержать соответствующую инфраструктуру (котельные, теплотрассы, обслуживающий персонал) делают на каждой стадии «технологического передела» нашу продукцию все дороже и дороже.

Заместитель председателя Комитета Государственной думы по природным ресурсам и природопользованию Константин Ремчуков говорит, что при 7,5 % доли готовой продукции в российском экспорте он не видит предмета переговоров с ВТО. Ради чего мы туда рвемся? Михаил Делягин: – Мы рвемся туда ради интересов пяти или шести предприятий, которые страдают от ограничений на экспорт российской продукции. Это даже не все сталелитейные предприятия. Убытки от ограничений экспорта составляют всего 2,5 млрд долл., т. е. менее 2 % от объема российского экспорта. Ничтожно малая сумма. Это тот случай, когда интересы отдельных монополий противоречат интересам России в целом.

Готовая продукция повышенной сложности (автомашины, обрабатывающие станки, турбины) проходит через 10–12 циклов «технологического передела». Выплавка из руды чугуна – первый «передел». При прочих равных затратах стоимость российского чугуна будет на 8-12 % дороже, чем выплавленного в Индии, где зимой отапливать помещения не нужно. Получение стали из чугуна – второй «передел»; превращение стали в прокат – третий и т. д.

Накапливаясь по мере завершения всех технологических операций, более высокие накладные расходы формируют низкий показатель «эффективности экономики». Если принять за единицу уровень «эффективности экономики» в США, государства с довольно высокими, по мировым меркам, издержками производства (в странах Юго-Восточной Азии, Японии и Китае он еще ниже), в России при 10 «технологических переделах» (машиностроение) показатель «эффективности экономики» будет в 2,7 раза ниже, чем в США.

Вступив в ВТО, нам не удастся отменить или преодолеть нетарифные барьеры, ограничения объемов продаж, которые существуют на экспорт российского алюминия, стали и проката. Нетарифное ограничение на торговлю сталью в США, введенное американским правительством по просьбе американских производителей стали, распространяется не только на Россию, но и на Китай, Японию и Бразилию – членов ВТО.

Нашему сельскому хозяйству, чтобы выдержать конкуренцию с дешевыми сельскохозяйственными товарами из Западной Европы, Австралии, Бразилии, Аргентины, нужны гигантские субсидии, оцениваемые в десятки миллиардов долларов в год. В бюджете России на поддержку сельского хозяйства выделено около 800 млн долл., в 50 раз меньше требуемой суммы. Наш рынок мяса и мясопродуктов под натиском аргентинской говядины, закупаемой на мировом рынке по 5–7 руб. за кг, при российской себестоимости 25–28 руб. и цене продажи 70-120 руб. за кг просто исчезнет. Держать коров мясных пород в России станет нерентабельно. Сегодня Россия ежедневно закупает продовольствия на мировом рынке примерно на 20 млн долл. Когда после вступления в ВТО будут отменены последние таможенные и тарифные барьеры, производство сельскохозяйственной продукции России окончательно заглохнет [РФ сегодня].

Начиная со второй половины 2000 г. вновь активизировался импорт. Доля импортной одежды возросла на 55 %, обуви – на 61 %. Решающим фактором здесь является даже не качество, а цена. Массовая импортная обувь дешевле российской. Наши товаропроизводители не могут обеспечить конкурентоспособный уровень цен. Ставки российских банков на кредит непомерно высоки. Даже сырье сегодня выгоднее покупать на Лондонской бирже, чем в России.

Наши производители, не имея доступа к инвестициям, не имеют доступа и к новым технологиям. Поэтому какие стандарты не вводи, если не будет иметь место широкомасштабная модернизация производства, уложиться в «ценовой коридор» мировых цен и соблюсти новые стандарты будет просто невозможно.

Россия тратит на импорт изделий легкой промышленности (с учетом «челночного бизнеса») 10–12 млрд долл. в год. Направив эти средства на развитие отечественного производства, мы через несколько лет имели бы прибыль гораздо большую, чем от продажи на мировом рынке, в случае вхождения в ВТО, наших невозобновляемых ресурсов: нефти, газа, алюминия, черных и цветных металлов и т. д.

Огромный вред уже нанесло нашим производителям решение правительства о новых таможенных тарифах, что привело к снижению импортных пошлин, введение НДС на сырье и оборудование для текстильной и легкой промышленности. Российский производитель не в состоянии конкурировать на рынке изделий легкой промышленности, насыщенном изделиями из Китая, Турции и стран Юго-Восточной Азии.

В этих странах иные условия производства: современное оборудование и невысокая заработная плата. Конкуренцию с этими странами не выдерживают даже США и страны ЕС, устанавливая квоты на импортные товары, а для своих товаропроизводителей – значительные налоговые льготы. В этих странах развито чувство самосохранения. У нашего же руководства такое прозрение еще не наступило.

Именно легкая промышленность при самых низких капитальных вложениях на техническое перевооружение способна обеспечить высокую отдачу. Китай начинал свои реформы с подъема легкой промышленности и сельского хозяйства. В России инвестиции в основной капитал «легких» отраслей пока составляют 0,2–0,3 % расходной части госбюджета.

Не лучшее положение в России и с кадрами. Система их подготовки разрушена. Квалифицированных кадров в России осталось 5 % от общего числа трудоспособного населения (в Германии – 43 %).

В свое время Польша и Франция ограничили ввоз белого сахара, чтобы не погубить свое производство. В Россию, несмотря на то, что вопросы производства и импорта сахара решает специальная «Сахарная комиссия», сахар продолжают ввозить.

Сейчас на обувном рынке отечественной обуви только 20 %. 80 % – завозная, 70 % из которой завозится «челноками». В Китае сотни предприятий шьют обувь для России и будут шить до тех пор, пока не возродится отечественное производство.

А мы еще не члены ВТО. Когда мы вступим в ВТО, наплыв товаров будет большим и конкуренция еще жестче. В страну, куда есть возможность поставлять товар, никогда не придут инвестиции.

Вступление в ВТО означает, что мы начнем применять стандарты, которые соответствуют иной фазе социального и экономического развития. У нас сейчас нет материального и политического ресурса, который позволил бы нам соответствовать стандартам ВТО. Для того, чтобы российские товары стали конкурентоспособными, нужно примерно 40–60 млрд долл. инвестиций ежегодно в течение не менее 10 лет.

В мире существует 1,5–2 трлн потенциальных инвестиционных средств. Инвестиции вкладывают в страну с «благоприятным инвестиционным климатом». В экономику Китая, например, последние несколько лет ежегодно вкладывают 40–50 млрд долл. Прямые инвестиции в российскую экономику в 2001 г. составили около 3 млрд долл., что почти в 3 раза меньше, чем в соседней Польше.

После вступления в ВТО 50–60 % промышленных и 80 % сельскохозяйственных предприятий просто встанут и более 30 млн человек окажутся без работы. Не выжить нашему производителю, если до вступления в ВТО не принять федеральную программу мер по повышению конкурентоспособности российской продукции: техническое переоснащение производства, возможность получения долгосрочных низкопроцентных кредитов, отмена таможенных пошлин и НДС на ввоз импортного оборудования, пересмотр таможенной политики в интересах российских производителей.

Нужно время, чтобы подготовить отечественное производство к жесточайшей конкуренции, чтобы выдержать ее и развиваться, а не погибнуть.

7. Псевдореформы ЖКХ

В 2001 г. население оплачивало около 60 % стоимости услуг, а с учетом льгот и субсидий – около 40 %; в 2002 г. – уже 80 %. В 2000 г. недофинансирование отрасли составило более 59 млрд руб., или около 200 % от необходимого. 168,1 млрд руб. потребители должны ЖКХ, 245,1 млрд руб. должно само ЖКХ. Износ коммунальной инфраструктуры – более 60 %, около четверти полностью отслужило свой срок.

Суммарные потери в тепловых сетях достигают 30 %. КПД котельных малой мощности колеблется в пределах 20–40 %. Затраты на аварийный ремонт в 2,5–3 раза выше, чем на плановые профилактические работы. 40 % подаваемой в сеть воды не соответствует санитарным нормам. Срочной модернизации требуют около 30 % мощностей водопровода и 16 % водопроводных сетей. Утечка воды в среднем по России – 15 %, а в ряде городов – до 30 %.

В срочной замене нуждаются 17 % мощностей канализационных сооружений (при дефиците таких мощностей – примерно 17 % от имеющихся). В 2000 г. 53 % аварий водопровода и канализации произошло из-за ветхости.

Капитальный ремонт жилых зданий финансируется на 10 % от необходимого.

Затраты электроэнергии на производство 1 куб. метра воды на 30 % больше среднеевропейского уровня.

Численность персонала в расчете на 1000 обслуживаемых жителей в 1,5–2 раза выше, чем в Европе. Потребление воды на одного жителя в 1,5–2 раза выше, чем в западноевропейских странах.

Длина сетей в России – 136 тыс. км (три с лишним экватора, между прочим). По данным Госстроя, 10 тыс. км труб находятся в аварийном состоянии и требуют немедленной замены. Износ сетей приводит к тому, что примерно треть производимого тепла теряется. Большинством магистральных теплопроводов владеет РАО «ЕЭС России», а трубы, которые подключены к домам, находятся в ведении муниципалитетов. Чтобы привести в порядок это хозяйство, нужно в течение 8 лет найти 133 млрд руб. В этом случае, по оценке Госстроя, ежегодно можно будет менять около 5 % сетей. Иначе аварии неизбежны, а на устранение «залпа лопнувших батарей» средств тратится в десять раз больше, чем на предотвращение подобного «фейерверка».

В ветхом и аварийном жилье в 2003 г. проживало 4 млн 160 тыс. человек, а еще 40 млн – в неблагоустроенных домах. В целом аварийный фонд составляет 87,8 млн кв. м. В 2002 г. построено всего 33,8 млн кв. м жилья (рис. 7.1).

Рис. 7.1

В 2001 г. состоялось заседание Совета представителей органов местного самоуправления при председателе Госдумы, посвященное вопросам реформирования ЖКХ. Оно было острым и вскрыло большинство болячек. Тон задал Геннадий Селезнев: «Ни для кого не секрет: положение дел в ЖКХ сегодня настолько серьезно, что представляет реальную угрозу для миллионов наших сограждан». Еще в 1992 г. был принят Закон Российской Федерации «Об основах жилищной политики». В 1999 г. по инициативе Государственной думы в него были внесены изменения и дополнения. Модификации закона носили принципиальный характер. Они предусматривали поэтапный переход на новую оплату жилья и коммунальных услуг с обязательным использованием мер социальной защиты граждан. При этом поэтапный переход был продлен до 2008 г.

Об этих законодательных нормах приходится напоминать в связи с тем, что в настоящее время прослеживается тенденция к осуществлению реформы ЖКХ в более сжатые сроки. В этой связи возникает ряд вопросов: существуют ли в конкретных условиях реальные предпосылки и реальные ресурсы для проведения такого ускоренного варианта реформы? За счет каких средств и на какой финансовой основе проводить реформу ЖКХ? В том, что средства нужны огромные, ни у кого не должно быть никаких иллюзий. По данным самих разработчиков программы, только на решение неотложных проблем нужно около 0,5 трлн руб. И это при том, что вся расходная часть бюджета на 2001 г. составляла чуть больше 1 трлн руб.

Ведущими источниками финансирования определены бюджеты субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, а также средства предприятий. Таким образом, согласно правительственной программе, средства федерального бюджета не являются главной составляющей правительственного варианта финансирования реформы ЖКХ. Отсюда эксперты Конгресса муниципальных образований Российской Федерации сделали вывод. Цитирую их заключение:

«Предложение и структура программы показывают, что авторы пошли по пути максимального сокращения затрат федерального бюджета при решении самой затратной и находящейся в критическом состоянии отрасти, считая, что институциональные и управленческие решения способны без первоначальных государственных затрат изменить ситуацию» [РФ сегодня].

Вывод весьма категоричен. Да, правительство взяло курс на привлечение в сферу ЖКХ не только и не столько бюджетных, сколько внебюджетных источников финансирования с целью стимулировать активность государственных предприятий, негосударственных фирм и компаний. Кроме того, в системе ЖКХ предлагается создать конкурентную среду, активно внедрять механизмы конкурсов организаций по строительству жилья и предприятий, предоставляющих коммунальные услуги. С точки зрения стратегической все это верно. Но, как уже с нами бывало не раз по другим реформам, главное – не отрываться от нашей грешной земли, всегда держать в уме, что сфера ЖКХ в России – это далеко не самая привлекательная для частных инвестиций область. Теплотрассы, жилищные фонды, энергосистемы и все остальное – это не то, что может быстро принести прибыль, как, скажем, в водочной или пищевой отраслях. И, исходя из этой реальности, у нас достаточно оснований для следующего вывода: вряд ли можно рассчитывать на успех жилищно-коммунальной реформы и действительно полномасштабной модернизации всего этого крайне запущенного хозяйства без крупных государственных средств, будь то бюджетные ассигнования, госкредиты или иные формы финансирования.

Что же следует? Необходимо добиться создания полноценной финансовой базы для муниципальных образований. Именно им прежде всего предстоит осуществлять самые крупные преобразования в ЖКХ, которые обозначены в правительственном проекте, иначе нам просто не достичь общих целей. Этот аспект особенно важно учесть в процессе осуществления принципов бюджетного федерализма. Минфином подготовлен проект соответствующей программы. В нем вполне отчетливо сформулировано, что только реальные, законодательно закрепленные налогобюджетные полномочия могут стать основой для ответственности региональных и местных властей за свои действия. Стоит задача сделать этот принцип действительно работающим, добиться его полновесного воплощения через механизм реализации программы бюджетного федерализма.

И еще один момент. Многие депутаты Государственной думы полагают, что эта реформа должна проводиться не только в рамках соответствующей федеральной целевой программы, но и на основе существующих и предлагаемых федеральных законов. В этом плане представляется полезным рассмотреть предложения, содержащиеся в заключении Комитета Государственной думы по вопросам местного самоуправления на правительственную программу ЖКХ.

Предполагалось разработать и внести на рассмотрение Государственной думы новую редакцию Жилищного кодекса Российской Федерации, принять изменения в Федеральный закон «О естественных монополиях», регламентирующий деятельность локальных монополий, а также законодательно установить государственные минимальные социальные стандарты, т. е. это все то, о чем мы говорим на протяжении многих последних лет, но… только говорим. Члены правительства неоднократно заверяли, что не сегодня-завтра эти социальные стандарты появятся, но их, по-моему, еще и в помине нет.

Считаю оправданным и установление нормативов качества по каждому виду коммунальных услуг. Еще более важно решить вопрос о необходимости государственного регулирования тарифов на коммунальные услуги. В противном случае при бесконтрольном росте тарифов наносится очень чувствительный удар по жизненному уровню большинства населения. Вообще, социальная составляющая жилищно-коммунальной реформы является чрезвычайно важной. Ибо речь идет о действительно коренных жизненных условиях миллионов людей. Недопустимо, чтобы реформа ЖКХ привела к нарушению конституционного права каждого иметь жилье.

Сергей Кругликов, первый заместитель Председателя Государственного комитета Российской Федерации по делам строительства и жилищно-коммунальному комплексу:

– Программу реформирования жилищно-коммунального хозяйства рассмотрели практически во всех инстанциях. Проведен тщательный анализ состояния ЖКХ. В данном секторе в основном сформирована законодательная база, принято порядка двухсот законов и нормативных актов. Но тем не менее ситуация крайне плачевная. Те 60 % износа домов, оборудования, которые являются «средними», в некоторых муниципальных образованиях достигают 90 %. Этот жилищный фонд пригодным для проживания практически нельзя называть. На конец прошлого года кредиторская задолженность предприятий жилищно-коммунального хозяйства составила 245 млрд руб., а дебиторская – 168 млрд руб.

Теперь о другой стороне медали. Если брать европейский уровень потребления энергоресурсов, то мы расходуем электроэнергии на 30 % больше, у нас на тысячу кубических метров воды задействовано в 2 раза больше персонала, расход холодной воды в 2,53 раза выше. То есть налицо крайне неэффективное ведение хозяйства. Провозгласив переход к рыночным отношениям везде, мы сделали сектор ЖКХ неким социальным демпфером, который принял на себя удар всех преобразований, происходивших в других секторах экономики. А это прежде всего муниципальный сектор экономики, проблемы которого уже сказываются на развитии отрасли.

Поэтому сегодня надо говорить об инвентаризации и о реструктуризации сложившейся задолженности – без нее мы с места не сдвинемся. А ту часть безвозвратной задолженности, которая существует, необходимо списать, часть реструктурировать, часть просто простить. На разбирательство с долгами в программе предусматривается ровно один год. Параллельно должны идти все те преобразования, которые были сформулированы в концепции реформирования жилищно-коммунального хозяйства в плане построения рыночных механизмов в этом секторе.

И третий важный, совершенно новый момент – формирование специальных гарантированных агентств, которые могли бы обеспечить снижение риска инвестиций в сектор ЖКХ. Имеются в виду банки, частные лица, внешние заимствования. Поскольку этот сектор практически не может существовать без привлечения инвестиций, государству просто необходимо оказать ему максимальную поддержку. И вот тут, наверное, самый интересный вопрос – финансовое участие государства в этой программе. Прежде всего предусматривается порядка 45 млрд руб. на предоставление жилищных субсидий. На саму реализацию программы заложено 554 млрд руб. Но это только на то, чтобы снизить степень износа основных фондов где-то на 30 %. Понятно, что потребность значительно выше. Но сегодня мы можем вести разговор лишь о 30 %. В первую очередь средства будут расходоваться на модернизацию систем коммунального хозяйства – водоснабжение и теплоснабжение как самые финансовоемкие услуги [РФ сегодня].

Юрий Белозерцев, глава города Рыльска Курской области:

– «Не верна одна из основных посылок программы, будто переход на 100 %-ю оплату населением жилищно-коммунальных услуг и резкое сокращение предоставляемых льгот даже при существенном увеличении субсидирования малооплачиваемых групп населения приведут к достаточному уровню финансирования жилищно-коммунального хозяйства. Этого не случится. При своих расчетах авторы программы отталкивались от уровня доходов населения. А вот объем и состояние благоустройства жилищного фонда России во внимание не принимались.

Между тем этот фонд только на 73 % обеспечен водопроводом, на 69 – канализацией, на 72 – центральным отоплением, на 59 % – горячим водоснабжением (рис. 7.2). При этом 13 городов, 276 поселков городского типа, 61 % сельских населенных пунктов вообще не имеют водопровода; 47 городов, 671 поселок городского типа и 72 % сельских населенных пунктов – канализации. Отсюда, естественно, отсутствие центрального отопления и горячего водоснабжения. И поскольку услуг, как таковых, в таком количестве населенных пунктов нет, то естественно, что и прогнозируемая оплата будет ниже.

Рис. 7.2

По данным разработчиков программы, состояние основных фондов таково, что только на решение самых неотложных проблем потребуется 554,7 млрд руб., о которых только что было сказано. Но давайте посчитаем: расходы федерального бюджета в 2001 г. составили 1,2 млрд руб. Если растянуть реформу на 10 лет, как предполагается в программе, то сумма начнет возрастать в геометрической прогрессии уже только потому, что сети в коммунальном хозяйстве изношены практически на 80 %.

Кроме того, речь идет не столько о модернизации, сколько об элементарной замене основных фондов, которые полностью отслужили свой срок. Тут сразу же встает еще один вопрос, цена которого должна быть определена дополнительно. Учтем еще одно обстоятельство: в любом тарифе на коммунальные услуги закладываются амортизационные отчисления. И если сегодня, как уже было сказано, коммунальным предприятиям отдать долги, то в принципе этих амортизационных отчислений вполне было бы достаточно для того, чтобы провести замену ветхих сетей. Разработчики забыли также о 50 млн кв. м ветхого жилищного фонда, который требует срочной замены.

Таким образом, одними организационными мерами, пусть даже очень правильными, нормализовать ситуацию в жилищно– коммунальной сфере не удастся. Требуются весьма значительные централизованные финансовые ресурсы, которые должны обеспечить создание базового уровня состояния ЖКХ, который затем необходимо постоянно модернизировать, внедрять ресурсосберегающие технологии и т. д. Для создания такого базового уровня средств населения и доходов местных бюджетов, как показывает анализ, недостаточно.

Ведь что мы имеем? Среднедушевые доходы населения России на начало 2001 г. составляли 1975 руб. У 60 % населения доходы ниже этой суммы. Изъятие из их бюджетов 25 % на оплату жилищно-коммунальных услуг и 13 % подоходного налога приведет к тому, что 60 % населения России сразу же будет иметь доходы ниже прожиточного уровня.

Считаем дальше. Стоимость минимального набора продуктов, входящих в прожиточный уровень россиян, составила к концу февраля 2001 г.: в Магадане – 1374,9 руб., Якутске -1279,9, Южно-Сахалинске – 1218,4, Петропавловске-Камчатском – 1218, Казани – 676, Элисте – 677,2, Костроме – 681, в Москве – 995 руб. По данным Российского статистического ежегодника за 2000 г., удельный вес домашних хозяйств, имеющих среднедушевые располагаемые ресурсы ниже величины прожиточного минимума, в 1999 г. составлял 42,3 %.

Причем 70 % из них – это семьи с детьми и неработающие пенсионеры. Намечаемая в программе субсидия в 200 руб. позволит им покупать в день дополнительно только буханку хлеба.

Юрий Мищеряков, глава города Оренбурга:

– Сегодня, как никогда, актуальна необходимость рассмотреть вопрос об отмене постановления правительства, согласно которому оплата электроэнергии, природного газа, т. е. сырьевых источников, жилищно-коммунальным предприятием должна осуществляться авансовыми платежами. Если мы за жилищно-коммунальные услуги берем месяцем позже, то оплата нашим сырьевым предприятиям за газ и электроэнергию осуществляем авансом, что, безусловно, очень здорово отражается на наших возможностях. Отсюда такие долги.

Обеспокоенные судьбой населения, депутаты Госдумы пригласили премьера ответить на жгучие вопросы реформы ЖКХ. Глава правительства Михаил Касьянов постарался все сгладить, выпятить успехи, но все же по ЖКХ и он не смог скрыть своего беспокойства:

– Три года назад мы с вами обсуждали три опасности, именуемые проблемой-2003. Это пик платежей по внешнему долгу, старение производственных мощностей, интенсивный износ инфраструктуры, прежде всего жилищно-коммунальной. Нам удалось основательно стабилизировать финансы, увеличить золотовалютные резервы почти до 50 млрд долл. Внешний долг снижен со 100 % с лишним до 40 % от ВВП. Можно сказать, проблемы этой больше не существует (автор с этим не согласен – мы выплачиваем, как при царизме, за счет геноцида простого народа).

Модернизация производства – более серьезная задача. Мощности изношены, выпускаем неконкурентоспособную продукцию. В результате нашими преимуществами, такими, как быстрорастущие доходы населения, огромный и емкий внутренний рынок, пользуются импортеры, зарубежная промышленность. Рост экономики продолжается, но его темпы явно недостаточны. Добиться ускорения невозможно без комплекса мер в самых различных областях, без нового импульса социально-экономическим преобразованиям. Сегодня мы отрабатываем такие меры. Они позволят улучшить структуру промышленности. Есть, однако, сектор, где нам пока удалось сделать совсем немного. Это – жилищно-коммунальное хозяйство.

Запас прочности тут практически исчерпан. Система годами не обновляется. Вместо плановых ремонтов – аварийно-восстановительные работы, что втрое-вчетверо дороже. За последние годы число аварий и чрезвычайных ситуаций здесь растет. В 2000 г. их было зарегистрировано 175, в 2001 г. -192, в 2002 г. – 222. Всего же с начала отопительного сезона 2002–2003 гг. на объектах жилищно-коммунального хозяйства произошло 75 крупных аварий в 38 субъектах Федерации.

Причины известны. Более трети аварий произошло от износа теплосетей, оборудования, неподготовленности к сезону. Еще треть – нарушение правил технической эксплуатации, элементарная расхлябанность персонала. Остальные – из-за стихийных бедствий. Сейчас подавляющее большинство ЧП ликвидировано. Но даже если бы ЖКХ каким-то чудом функционировало безаварийно, кризис все равно налицо. Потери в сетях составляют примерно 50 %. В масштабах страны – миллионы кубометров воды и тонн условного топлива. Все это оплачивает потребитель. Оттого тут быстро растет и стоимость услуг. За январь в среднем по стране цены увеличились на 8,3 % – почти в четыре раза больше, чем в других отраслях. При том, что федеральное правительство не рекомендует их повышать.

Иными словами, реформа ЖКХ не дала тех результатов, на которые рассчитывали и наши предшественники, и нынешнее правительство. В большинстве регионов подошли к ней однобоко. Забыв о новой модели, пошли по пути увеличения стоимости услуг. А главное – модель, если ее можно так назвать, не может обеспечить не только нормальное их качество по адекватным ценам, но и безопасность граждан. Хотя расходы, направляемые в эту сферу, сопоставимы с расходами на оборону. И если будем консервировать советскую систему ЖКХ, любые вливания уйдут в песок, точно так же, как половина воды из наших труб, и кризис будет лишь нарастать. Поэтому надо внести коррективы в программу реформ.

Первое – остановить рост тарифов. В большинстве регионов за счет населения фактически покрывают свыше 100 % стоимости ресурсов. Никто не должен платить больше, чем потребляет. Иначе это не рыночная экономика. Во избежание бесконтрольного роста тарифов надо срочно предоставить федеральному правительству право ввести единую методику их расчета. Реформа не должна осуществляться за счет населения.

Второе. Надо создать конкурентную среду в системе управления и обслуживания жилищной сферы.

Третье. Принять меры по реструктуризации долгов предприятий, прежде всего разграничить финансовые полномочия всех уровней власти. Госстрой в тесном контакте с субъектами Федерации завершает оценку технического состояния жилищного фонда и объектов инфраструктуры с тем, чтобы в следующую зиму они работали стабильно. Завершается также формирование государственной жилищной инспекции.

Организационные меры должны быть подкреплены финансами. В прошлом году регионам на нужды ЖКХ выделили почти 34 млрд руб. Около 10 млрд направлено на финансирование льгот через фонд компенсаций. Сегодня перечисления из федерального бюджета на возмещение населению субсидий возрастут вдвое. Из-за крайней остроты этой проблемы планируем направлять в ЖКХ значительную часть ресурсов Федеральной адресной инвестиционной программы в виде целевых средств.

Наконец, нам, по-видимому, придется пересмотреть многие из технических стандартов. Скажем, централизованная система отопления в условиях рыночной экономики во многих регионах России далеко не всегда эффективна. При новом строительстве целесообразно использовать и локальные источники теплоснабжения, обслуживающие отдельные здания или их группы. Кроме того, потребуется обязательная установка приборов учета расхода тепла, горячей и холодной воды.

Проблемы ЖКХ сегодня стали одним из основных, если не главных, препятствий для нормального социально-экономического развития страны. Мы рассчитываем тут на вашу поддержку.

Обстоятельный доклад премьера, увы, не устроил и не успокоил зал. Посыпались вопросы. Острые, конкретные, подчас нелицеприятные.

Валентин Романов:

– Зима не впервой преподносит суровые уроки. В декабре-январе, по оценке специалистов, 30 городов с населением 17 млн человек замерзали. Кто за это ответит?

Далее, каков износ основных фондов ЖКХ? Сколько требуется средств и за сколько лет или десятилетий можно эту программу реализовать?

Михаил Касьянов:

– Неудобства испытали 350 тыс. человек. Более чем на 36 ч было отключено теплоснабжение. Это чрезвычайная ситуация, угроза здоровью. Кто ответственность несет? Думаю, ясно. Все мы, в связи с тем, что реформа не идет. Непосредственную ответственность за аварии по нашим законам определяют муниципальные образования.

Сколько требуется денег? Самая грубая оценка – примерно 300 млрд руб. В основном жилищно-коммунальное хозяйство было создано в 60-70-е, может быть, в начале 80-х годов, по тем схемам, какие были, очевидно, правильными на тот период. Модернизации серьезной не проводилось. Сегодня мы подошли вот к этой кризисной ситуации. Нужны энергичные меры: экономические, организационные и финансовые, технологические.

Вячеслав Володин:

– Вы правильно сказали: тарифы лежат в основе стоимости услуг. За январь они выросли на 30–50 % в нарушение законодательства. Мы попытались разобраться в этом. Приглашали председателя Федеральной энергетической комиссии, он не стал брать ответственность на себя, ссылаясь на рекомендации, которые правительство приняло ранее. Можем быть спокойными, что не произойдет рост тарифов?

Михаил Касьянов:

– Я понял так, что Вы спрашиваете о росте тарифов конкретно на электроэнергию. В январе во многих регионах стоимость ее превысила показатели, которые установили как средние по стране на 2003 г. – 14 %. В чем здесь проблема? В том, что у федерального правительства нет полномочий ограничить этот рост. При обсуждении пакета законопроектов по электроэнергетике мы согласились с Вашей настоятельной позицией: тарифы на местах устанавливают региональные комиссии. Так и происходит. Ситуация не вполне ясная. Тем не менее инструменты выравнивания есть. Теперь о пакете законопроектов по электроэнергетике. Их нужно срочно запускать. Все ее нюансы вряд ли можно учесть заранее. В мире таких аналогов нет. Когда убедимся, что не будет роста тарифов, не будет всплеска социального, экономического, тогда примем решения.

Артур Мяки:

– В Республике Карелия до сих пор не ликвидированы последствия аварий. В большинстве районов температура в квартирах плюс 10 градусов. Первая причина и основная – отсутствие финансовых средств у местного самоуправления. Вторая – постоянная нехватка топлива. Его поставкой занимается республиканская власть. В результате мазут, который можно брать летом, закупается осенью почти в два раза дороже. Кто должен отвечать за то, что происходит, кочегары или руководители республик и областей?

Михаил Касьянов:

– Деньги были выделены, аварии ликвидированы или почти устранены. Если не хватает ресурсов, местное самоуправление с республиканской властью должно их найти.

Сергей Митрохин:

– Фракция «Яблоко» инициировала Ваше приглашение в Государственную думу, потому что считает: политика правительства в области ЖКХ уже привела к резкому росту нестабильности в стране.

Пакет по реформе РАО «ЕЭС» в сочетании с беспрецедентным ростом тарифов во многих регионах с молчаливого согласия правительства еще больше усугубляет ситуацию. Признаете ли Вы личную ответственность за все это, в том числе и за замерзание сотен тысяч людей? Готовы ли в корне пересмотреть концепцию реформы ЖКХ? И что Вы конкретно намерены предпринять, чтобы остановить необоснованный рост тарифов на коммунальные платежи, снижение жизненного уровня, обеспечить хотя бы минимальную стабильность в стране?

Михаил Касьянов:

– Готов ли нести ответственность за то, что Государственная дума имеет разнообразные мнения, не всегда приходит к правильному решению? Это вызывает улыбку. Озабоченность положением дел разделяю. Мы готовы предложить решения, которые бы прекратили рост тарифов. Реформа электроэнергетики не будет взрывом в жилищно-коммунальном хозяйстве.

Владимир Плотников:

– Вы сказали, что не рекомендуете повышать тарифы в ЖКХ. Получается, правительство у нас хорошее, а региональные власти – плохие. Очень опасная политика. Вам не стоит уходить от решения этой важной задачи.

Михаил Касьянов:

– Не совсем правилен Ваш вывод. У нас четкое разграничение ответственности по трем уровням власти. Есть разделение прав собственности. Идеология сформирована, а механизмов исполнения не было. За это ответственно федеральное правительствовать. Но мы не можем приказывать муниципальным властям. Пытались через федеральные законы подтолкнуть тех, кто должен исполнять реформу на местах. К нам прислушались только некоторые регионы, и у них есть положительные результаты.

Владимир Аверченко:

– Каковы планы правительства по реструктуризации долгов коммунальных предприятий? И еще. Мы Вам дали механизм в виде Закона о государственном регулировании тарифов. Из Вашего ответа я понял, что не собираетесь выполнять этот закон, привлекать к ответственности людей за повышение тарифов.

Михаил Касьянов:

– По долгам. Обдумываем схему или систему их реструктуризации. Это долги в основном перед местными и региональными бюджетами, перед естественными монополиями. Кто будет оплачивать реструктуризацию? Сейчас это выверяем. Вопрос межбюджетных отношений решается проще. Кризисная ситуация в ЖКХ и наше обсуждение говорят о том, что нужны какие-то экстренные меры, но контролируемые.

Безусловно, правительство исполняет и будет исполнять любой федеральный закон. Вопрос в другом: почему растут тарифы? Повторяю: это полномочия региональных энергетических комиссий.

Владимир Юдин:

– Вы гарантируете регулирование тарифов? Да или нет? И второе. Увязываете ли рост доходов населения с реформой ЖКХ? У меня в руках «Стратегия социально-экономического развития России до 2010 г.», распространенная Комитетом Государственной думы по экономической политике. Так вот, в ней записано: к концу этого срока 15 % граждан будут иметь доход ниже прожиточного минимума.

Михаил Касьянов:

– Про электроэнергетику понял. И в отношении жизненного уровня тоже: надо его поднимать.

Владимир Юдин:

– Михаил Михайлович, скажите конкретнее. Зарплата учителя, медсестры ниже прожиточного минимума. Не то что позор – преступление перед народом. Предлагаю уже теперь довести минимальную заработную плату хотя бы до прожиточного минимума.

Михаил Касьянов:

– Начну со второго. Думаю, было бы проще, если бы мы с Вами или с Вашими коллегами сели на полчаса, я бы объяснил, как вообще работает экономика, что тут основа. Все гораздо сложнее, чем вам кажется. Невозможно, приняв закон, сказать: завтра зарплата у всех будет высокая. Одно дело желание, другое – возможности. Они есть. Не сейчас, но и не через десять лет. Значительно быстрее.

Иван Мельников:

– Почему правительство не хочет направить бюджетный профицит, который в 2001 г. составил 318 млрд руб., по плану 2002 г. -109 млрд руб., 2003 г. – 72 млрд руб., на повышение заработной платы учителям, врачам, ученым, работникам культуры?

В каком все-таки году минимальная зарплата в бюджетной сфере выйдет на прожиточный минимум?

Михаил Касьянов:

– Я только что отвечал Вашему коллеге. Для этого нужно некоторое время. Повысив заработную плату, не обеспеченную материальным производством, разрушим существующую стабильность. Нечего будет покупать в магазинах. Инфляция вырастет. В прошлом году фактически вдвое увеличили зарплату в бюджетной сфере. Консолидированный бюджет страны сбалансирован, лишних денег нет. Финансовый резерв? Он существует. Часть его – заслуга благоприятной внешней конъюнктуры. Завтра этих средств может и не быть. Нужен стабилизационный фонд. И мы его должны создать за счет этих средств, на случай непредвиденных рисков.

Олег Морозов:

– Считаем, что вопрос о заработной плате, об изменении ее системы в бюджетной сфере – важнейший. Ни в коем случае нельзя его комкать, нужно рассмотреть отдельно.

Михаил Касьянов:

– Я предлагаю пока этот вопрос отложить. Он чрезвычайно важен. Мы должны все проанализировать.

Геннадий Райков:

– В жилищно-коммунальном хозяйстве, с одной стороны, крайне изношенная инфраструктура, значительная дебиторская и кредиторская задолженности.

С другой – постоянный рост тарифов на услуги, инвестиционная непривлекательность, хроническое недофинансирование отрасли. Федеральная власть, как, впрочем, и субъекты Федерации, местное самоуправление, несет ответственность за состояние этого хозяйства. Правительство запоздало с внесением корректив в реформу ЖКХ. Упреки, уважаемые депутаты, относятся и к нам. Затягиваем принятие соответствующих законов.

Правительство обязано срочно навести порядок в тарифах: 14 % – вот верхняя планка при оплате электроэнергии. Это было согласовано с депутатами. Политические игры тут неуместны, ибо страдает население. Вы говорите, Федеральная энергетическая комиссия во главе с Георгием Кутовым не в состоянии навести порядок. Так освободите Кутового. Когда в Госстрое Шамузафаров намудрил со льготами пенсионеров, что Вы сделали? Освободили его, поставили Кошмана. И он занимается наведением порядка. Вы же сами сказали, что жилищно-коммунальную реформу за счет населения делать нельзя. Ведь Вы решительный человек, Михаил Михайлович. Так спросите, как следует, с тех служб, которые тормозят дело. Что получается? Пенсию повысили на 31 руб. 50 коп., а в это время «грохнули» тариф на 80 %.

Давайте создадим комиссию из членов правительства, депутатов, сядем за стол, остановим реформу Немцова 1997 г. Она ведь идет. И вместе найдем пути выхода». На том, в общем, и порешили

[Стенограмму подготовили А. Платошкин, А. Черняк // РФ сегодня].

Автор специально привел стенограмму почти без купюр, чтобы подчеркнуть глубину вопроса и ловкость ухода премьера от наиболее острых вопросов. Экономическая невнятица реформы, нерешенность множества больных вопросов потребовали уже и парламентских слушаний в том же, 2003 г. Их вела председатель Комитета Совета Федерации по социальным вопросам Валентина Петренко.

Основной эмоцией, овладевшей участниками парламентских слушаний «Социальные последствия реформирования жилищно-коммунального хозяйства», была, пожалуй, обеспокоенность. Министр экономического развития и торговли Герман Греф донес до собравшихся обеспокоенность президента ходом реформы ЖКХ. Председатель Государственного комитета по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству Николай Кошман заметил, что много говорят о газовых котельных и приборах учета, но ни одно среднее учебное заведение страны техперсонал для этой реформы не готовит. Министр труда и социального развития Александр Починок выразил озабоченность тем, что огромная часть малоимущего населения страны еще не охвачена субсидиями… Почти всех участников слушаний из разных регионов России волновала экономическая невнятность задуманной реформы.

Основным докладчиком выступил Герман Греф. Он сформулировал первейшую, по его мнению, задачу реформы ЖКХ: превращение безадресных дотаций жилищно-коммунальных предприятий в адресные субсидии гражданам. Министр призывал развивать на местах на конкурентной основе предпринимательство (с отбором претендентов через конкурс), связанное с обслуживанием жилья. Правда, при этом последовала не вполне ясная оговорка: «Жилищно-коммунальные платежи превращаются в некие гарантированные платежи для того, чтобы было куда обращаться. А потом все равно услуги нужно оплачивать повторно». В последующих выступлениях коммунальщиков-прак-тиков как раз и прозвучали сомнения в том, появятся ли на месте ликвидированных жилищных контор новые, коммерческие, или же после проведения реформы действительно обращаться жителям за услугами будет некуда.

Герман Греф рассказал много интересного и верного по существу. Наше ЖКХ изначально не было задумано как энергосберегающая система. Ни одно предприятие-монополист не заинтересовано в оплате за его услуги по счетчику, а, наоборот, склонно брать деньги за все собственные издержки (в том числе и непроизводственные). Потребитель же не имеет возможности измерить, сколько же он потратил газа, тепла, воды. «Как только мы отдадим все рычаги в руки товарищества собственников жилья, – заявил Герман Оскарович, – то первое, что может сделать товарищество, это установить на дом хотя бы входные приборы учета». Далее министр развил эту идею на примере: «В случае если температура подаваемой горячей воды в дом меньше, чем, условно говоря, 90 градусов, то плата за тепло должна быть в два раза ниже, а если входная температура 40 градусов, то монополист должен платить товариществу собственников жилья…».

Герман Греф заметил, что «нам все равно политически, да и экономически невозможно будет уйти от этих субсидий в ближайшие годы», и в завершение своего выступления призвал население «замерзших» этой зимой городов разобраться со своими мэрами: «Свои отношения с местной властью нужно выяснить с помощью голосования».

Несколько выступающих попытались оспорить расклады министра. Так, представитель Рязанской области В. Федоткин высказался следующим образом: «Работники ЖКХ получают зарплату 1200 руб. Если бросить их на самовыживание, мы потеряем последних слесарей, последних дворников. Реформа, которую Вы предлагаете, приведет к полному краху и хаосу. Я пока не видел ни одной области, в которой вдруг вокруг 1200 руб. возникли бы конкуренция или несколько малых предприятий. Из одного и то люди разбегаются. Все дотации, которые можно дать населению в виде субсидий, в десятки раз меньше необходимого. И существенной разницы нет, у нас ли будут эти деньги, у населения ли, все равно ни на копейку эта сумма не увеличится. Рубль, у кого бы он ни был, он будет все равно рубль». В. Федоткин также посетовал, что так и не услышал того, ради чего ехал на заседание: сколько же будет стоить реформа ЖКХ по стране? Генеральный директор Ресурсосберегающего агентства Евгений Красиков эту же мысль высказал резче: «Герман Оскарович заявил, что подсчитать, во что выльется реформа и что от нее можно ожидать, невозможно. Любой студент, защищающий диплом, где есть экономическая часть, и то говорит: если я вложу столько-то денег, то вы получите такой-то эффект».

Николай Кошман также заявил, что стоимость реформы ныне неизвестна, но «сейчас началась работа по оценке технического состояния основных объектов ЖКХ». По данным докладчика, кредиторская задолженность по отрасли составляет 274 млрд руб., дебиторская – 174, а задолженность по зарплате – 3,5 млрд. Прежде чем двигаться к реформе, нужно, по мнению Кошмана, финансово оздоровить ЖКХ. В своем выступлении председатель Госстроя обратился к печальному опыту минувшей зимы: «Город Тихвин должен был замерзнуть, не замерзнуть он просто не мог. Почему? Когда принималось решение о строительстве водовода, проектировщик был выбран удобный для главы администрации. Все работы выполнены с грубейшими нарушениями технических условий. Водовод был положен 400-сотка, по опорам, труба голая, и при снятии напряжения не замерзнуть он не мог».

Н. Кошман согласился с мнением, что частный капитал к нынешним ржавым сетям и старым котельным не придет. Товарищества начнут образовываться там, где власть окажет им помощь. Свой оптимизм он подтвердил несколько мрачноватым сравнением большинства жилищно-коммунальных хозяйств с населенными пунктами Камчатки, «где есть ряд вымерших городов; там стоят печки, люди их топят и забыли уже о каком-то централизованном тепле».

Александр Починок был отчасти солидарен с коллегой по правительству и заявил, что пока в ЖКХ «товарищества не хотят формироваться». «Чтобы они появились, им нужно стать не товариществами нищих, а товариществами собственников с определенными доходами. Мы должны отдать товариществу не просто совокупность квартир, а дом как объект» А. Починок отметил повсеместное стремление местных властей в процессе передачи зданий коллективам жителей отобрать у последних прилегающую территорию чуть ли не по подъезд.

Все три министра затрагивали проблему социальной справедливости при оплате услуг ЖКХ. Ныне действующая система дает преимущества богатым собственникам жилья. А. Починок отдельно остановился на проблеме льгот. При обилии бюрократических препон для получения субсидий, поддельных документов на льготы все равно оказывается очень много И не только в России. «Наши израильские коллеги как-то посчитали и выяснили, что в Израиле проживает людей с удостоверениями чернобыльцев больше, чем могло теоретически принимать участие в ликвидации последствий аварии». Отвечая на упреки с мест, что реформа ЖКХ есть не что иное, как «на те, Боже, что нам не гоже», министр заявил:

– Я не снимаю ответственности с правительства, но лозунг – «Государство наведет порядок в жилищно-коммунальном хозяйстве» утопичен. Это будет означать, что нужно отменить все субъекты Федерации, муниципалитеты и ввести прямое президентское правление. Порядок мы должны наводить все вместе. Потому что никаких рычагов воздействия федеральных министерств на то, что творится в ЖКХ муниципалитетов, нет.

Выступивший на слушаниях председатель Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике Иван Стариков внес несколько конкретных предложений. В частности, он заявил, что, «говоря о проблеме адресных субсидий, необходимо решать вопрос о привлечении инвестиций в этот сектор». Такими инвестициями могут стать кредиты в коммерческих банках, при условии если государство возместит две трети или три четверти ставки.

Заместитель председателя Комитета Совета Федерации по социальной политике Игорь Каменской вернул собравшихся к теме заявленных слушаний: «Только нашими совместными усилиями мы можем свести к минимуму негативные социальные последствия реформы. Митинги, которые сейчас стихийно возникают в различных городах, вызваны тем, что люди просто не понимают, о чем идет речь.

По мнению Игоря Александровича, необходимо через социальную рекламу на телевидении популяризировать реформу ЖКХ, сведя таким образом, к минимуму негативные последствия нововведения».

Важные замечания по сути проблемы высказала Галина Геращенко, секретарь Федерации независимых профсоюзов. Отметив, что «ФНПР не лежит булыжником на дороге реформ», она вместе с тем констатировала: «Субсидиарная система помощи населению в оплате жилищно-коммунальных услуг будет рационально работать тогда, когда часть населения, нуждающаяся в субсидиях, составит меньшинство». Главным достижением парламентских слушаний, по ее мнению, является то, что народ наконец заговорил о подходах к реформированию ЖКХ: «Все социальные реформы нужно начинать с того, чтобы разобраться, как можно вытащить большую часть населения из нищеты».

Член экспертного совета Комитета Совета Федерации по социальной политике, профессор кафедры социальной политики Российской академии государственной службы при Президенте РФ Борис Ракитских критически оценил представленный вариант реформы ЖКХ:

«Вспомните, какие обсуждались вопросы десять лет назад на парламентских слушаниях в Совете Национальностей или в Верховном Совете Российской Федерации? Как осуществлять приватизацию: по первому, по второму или по третьему варианту. Каков итог? Его подвел А. Чубайс. В 1995 г. он с глубоким удовлетворением сказал, что собственность в России, так же, впрочем, как и во всем мире, распределилась пропорционально силе властных элит. Вот социальные последствия. Никто на тех парламентских слушаниях не обсуждал вопрос: можно ли передавать задаром государственную собственность в частные руки? Нужно ли изымать у населения 70 % реальной покупательной способности для того, чтобы через гиперинфляцию и фондовые рынки перераспределить средства в пользу крупных частных состояний?

Все это – технология конфискационных реформ. Первая конфискация – 2 января, гайдаровская, многократное повышение цен, потом «черный вторник», потом – Черномырдин, потом – 17 августа 1998 г., затем – выплата правительствами Примакова и Путина обесценившимися деньгами долгов по зарплате – население при этом потеряло 8 млрд долл.

Реформа ЖКХ – тоже конфискационная. Если дотации заменить деньгами населения, от этого средств не прибавится, а цены вырастут на все. Смысл реформы таков: по фактическим цифрам 2000 г. стоимость услуг ЖКХ была 300,7 млрд руб., или 11,1 млрд долл. по тому курсу. Так вот, из 11,1 млрд долл. 4,1 млрд долл. – заплатило население, 4,4 – дал бюджет, 2,3 – никто не покрыл. Вот эти 4,4 и 2,3 млрд, если их сложить, составляют сумму 6,7 млрд долл. – это то, что не получает от населения ЖКХ. Взять эти 6,7 млрд долл. с населения – вот смысл жилищно-коммунальной реформы».

Сергей Уланов, заместитель директора по научной работе Института социальной политики Академии труда и социальных отношений, обрисовал возможные контуры «гражданского общества», которое сложится после осуществления задуманной реформы: в результате преобразований все СПИХНУТ на коллектив жильцов, противостоящий нищему коммунальному хозяйству. Вы деритесь между собой. Вот вам суд. Он решит хозяйственные споры, а мы умыли руки.

Некоторые выступающие подвергли критике саму идеологию реформы. Так, президент Союза российских малых городов Евгений Марков заявил: «То, что сегодня наши реформаторы в области ЖКХ стремятся обозначить как услуги, вовсе не является таковым в условиях нашей страны. Коммуналка – это не стрижка в парикмахерской или проявка фотопленки в киоске (рис. 7.3). Это жизнеобеспечение граждан России, северной страны, живущей в исключительно тяжелых природно-климатических условиях. Чисто коммерческий подход в таком вопросе не годится. Ответственность за жизнеобеспечение в условиях холодной, замерзающей страны должно прежде всего нести государство, потом регионы, а потом местные власти. И никак не наоборот, как предлагали сегодня члены правительства».

Рис. 7.3

Ведущая слушания В. Петренко в ходе дискуссии заявила, что принципиальная позиция комитета – «рассматривать вопросы социальных последствий любой вводимой реформы на территории России». И потому итогом слушаний стали рекомендации, на основании которых будут корректироваться находящиеся в работе законопроекты, чтобы реформотворение не привело, по меткому выражению Александра Починка, к известному результату: «Хотели как лучше, а получилось «по Черномырдину»» [РФ сегодня].

Вывод: все социально ощутимые реформы надо начинать только после того, как вытащим население из нищеты. А пока за счет средств всех трех уровней власти надо технически перевооружить отрасль, дойдя до каждой квартиры (рис. 7.4).

Рис. 7.4

Из 10-ти основных видов услуг ЖКХ на конкурсную основу можно выставить только эксплуатацию жилья, а также сбор, хранение, утилизацию бытовых отходов. Площадки, где их складируют, принадлежат муниципалитетам. Стало быть, они вправе нанимать для таких работ подрядчика на основе конкурсов, аукционов. Теперь благоустройство, озеленение. Здесь также применима подобная схема. Остальное – монополия. А раз так – подпадает под соответствующее законодательство, регулируется государством, муниципалитетом..

Намеченная реформа ЖКХ обеспокоила и проправительственную фракцию в Госдуме. «Единая Россия» констатирует: «Сейчас население оплачивает:

– нерадивость коммунальных начальников;

– худые трубы отопления и водоснабжения;

– затратные способы производства тепла, горячей и холодной воды, их доставку;

– низкое качество сантехнического оборудования;

– избыточное давление воды в кране;

– избыточную температуру воздуха в квартире за счет перегрева батарей;

– потери тепла и воды по пути следования из-за неудовлетворительного состояния трубопроводов;

– потери воды из-за постоянно подтекающих кранов сантехоборудования;

– избыточное потребление энергоносителей котельными, или, другими словами, повышенный расход условного топлива на 1 Гкал; и даже (!) – отсутствие тепла, воды. Такого быть не должно».

И предлагает: «Изыскать в бюджетах средства на закупку, установку счетчиков. Пока вряд ли сможем обеспечить ими каждую квартиру. Для начала – хотя бы каждый дом. Жильцы будут знать: сколько забрали тепла, воды, газа. Сэкономили, перерасходовали? Если выйдут за установленные нормативы, разберутся, кто виноват. В свою очередь, это заставит коммунальщиков строже контролировать самих себя. Но их надо технически вооружить. Опять же за счет средств бюджетов различных уровней. Нужны приборы, системы, которые позволили бы регулировать давление в тех же трубопроводах. Население, бесспорно, должно получать бытовые услуги хорошего качества. В этом заключается конечный смысл реформы ЖКХ. Но чтобы добиться успеха в ее реализации, нужно вложить средства».

Но правительство их пока не очень-то и слушает, хотя они исправно голосовали за антинародные проекты законов о бюджетах, подоходном налоге, о земле и т. д., и т. п. И «Единая Россия» признает:

«Пока не видим, чтобы правительство стремилось комплексно их решать. Попытки все объяснить нехваткой финансов, по-моему, несостоятельны. Давайте хотя бы начнем с разумного использования тех средств, что выделены для жилкомхоза в бюджетах различных уровней. Попробуем, как говорится, с малого, хоть что-то сдвинем с места. Займемся модернизацией, ремонтом сетей, научимся упреждать аварии. А то ведь тратим гораздо больше средств на то, чтобы в пожарном порядке исправить ситуацию». Из предложений партии «Единая Россия» правительству:

«Реформа ЖКХ – комплекс мер, осуществляемых одновременно или параллельно.

В их числе организационные:

– нынешняя структура ЖКХ архаична, громоздка, бюрократична, безразлична к итогам своей деятельности (конкурентная среда и монопольный сектор), требует совершенствования;

технические и технологические:

– применение современных оборудования и материалов;

– энергосберегающие и ресурсосберегающие технологии;

– учет потребления с применением современных приборов;

тарифные:

– единый подход к формированию тарифов на услуги. Они должны быть строго сбалансированы и не превышать уровня, который обеспечил бы функционирование предприятий ЖКХ и их простое воспроизводство;

– изменение тарифов должно быть увязано с бюджетами всех уровней. Для монополистов тарифы и цены регулируют государство или муниципальные власти».

8. Валютные кризисы и глобальный дефолт

Наиболее развернуто вопрос кризисов рассмотрен Л.Н. Красавиной^30, которая в качестве причин валютных кризисов выделяет, во-первых, краткосрочные и долгосрочные циклические колебания; во-вторых, развитие инфляционных процессов, подрывающих курс национальных валют; в-третьих, неуравновешенность международных расчетов, проявляющуюся в хронической пассивности платежных балансов одних стран и активности балансов других стран; в-четвертых, несовершенство принципов организации международной валютной системы, не обеспечивающих права участников международных валютно-финансовых отношений в соответствии с их ролью в мировой экономике; в-пятых, нестабильность международных валютных рынков, испытывающих воздействие преимущественно внеэкономических факторов; в-шестых, интернационализацию производства, ведущую к образованию спекулятивных потоков, сопоставимых с размерами совокупных официальных золотовалютных резервов^31; в-седьмых, усиление неравномерности развития стран; в-восьмых, противоречие между высокой степенью национального регулирования и ограниченными возможностями регулирования валютных отношений на межгосударственном уровне.

Анализ описываемых разными учеными причин валютных кризисов позволил к.э.н. А.В. Навой сгруппировать их следующим образом: I. Фундаментальные. Структурные диспропорции в развитии рыночного хозяйства, выраженные в том числе в увеличении производительности труда, приводят к снижению нормы потребления и увеличению нормы накопления, объективно увеличивая потребность в

вывозе капитала. При этом потребность в экспорте капитала из развитых стран не сопровождается адекватным ростом спроса на иностранные инвестиции в развивающихся странах, в результате чего часть капитальных ресурсов «проедается» (направляется на непроизводительное потребление), рано или поздно создавая объективные предпосылки для утраты доверия к заемщикам и формируя структурные диспропорции национальных хозяйств. Кроме того, различия в производительности труда и темпах экономического роста между развивающимися и развитыми странами (в пользу последних) приводят к тому, что плата за использование иностранного капитала зачастую оказывается выше стоимости создаваемого на его базе продукта в развивающихся странах, в результате чего с определенного момента, посредством изменения курсовых соотношений, происходит перераспределение национального ВВП и богатства от развивающихся стран к экономически развитым.

Кроме того, отличительной чертой современной модели рыночного хозяйства является растущее перераспределение национального дохода через государственный бюджет и увеличение доли расходов на содержание государственного аппарата. Непроизводительный характер таких расходов, а также издержки перераспределения, закладываемые в виде прямых и косвенных налогов в стоимость товаров, ведут к наполнению каналов денежного обращения необеспеченными бумажными деньгами и в конечном счете приводят к росту цен и к падению покупательной способности национальной валюты.

2. Денежные. Структура современного денежного оборота, базирующегося на бумажных деньгах и утратившего связь с золотом, создает объективные предпосылки для развития инфляционных процессов. Утрата связи денег с золотом усиливается государственным регулированием на национальном и международном уровнях, в результате которого экспансия бумажных денег теряет связь с потребностями оборота, а в условиях огосударствления и концентрации золотых ресурсов все в большей степени используется крупным капиталом для перераспределения национального дохода и национального богатства как на национальном, так и на международном уровне.

Вторым важнейшим фактором валютной нестабильности, лежащим в сфере денежных отношений, по нашему мнению, является функционирование в роли мировых денег резервных валют. Противоречие между национальным и международным статусом резервных валют выражается по нескольким направлениям. Во-первых, для резервных валют, являющихся лишь заменителями мировых денег, характерна та же опасность, что и для любых бумажных денег, – инфляция, однако в силу международного статуса резервных валют, ее последствия распространяются не на одну страну-эмитента, а на весь мир. Во-вторых, играя международную роль, резервные валюты тем не менее находятся под юрисдикцией отдельных государств, что порождает их ненадежность и неустойчивость, а также возможность принятия странами-эмитентами односторонних конфискационных мер (например, «замораживание» счетов).

В-третьих, выполнение роли мировых денег резервными валютами связано с тем, что они должны быть представлены в достаточном количестве в международных каналах обращения, что, как правило, сопровождается активизацией экспорта капиталов из страны-эмитента резервной валюты и увеличением дефицита ее платежного баланса. Таким образом, резервная валюта, насыщающая каналы международного платежного оборота, с одной стороны, должна пользоваться абсолютным доверием, а с другой стороны, доверие к ней подрывается дефицитом платежного баланса страны-эмитента.

Важнейшей чертой современного денежного обращения, по нашему мнению, является феномен функционирования евровалют. На рынке евровалют в настоящий момент обращается львиная доля мировых финансовых ресурсов. Непосредственным толчком к возникновению рынка евровалют послужило вызванное завершением послевоенного восстановления экономики снятие с января 1959 г. валютных ограничений западноевропейскими странами. Это привело к установлению на национальных европейских валютных рынках значительно более благоприятных, чем в США, условий для осуществления операций с депозитами нерезидентов (юридических и физических лиц, основная экономическая деятельность которых сосредоточена за пределами страны размещения данных депозитов).

По некоторым, не всегда совпадающим оценкам, общие годовые размеры операций за период 1960-х годов возросли в 11 раз, за 70-е – в 18, а с начала 80-х до середины 90-х годов – уже в 38 раз и достигли уровня 488 трлн долл. [подробнее см.: Шмелев В.В. Рынок евровалют и его финансовые инструменты // Деньги и кредит. 2000. № 1. С. 58].

Этот крайне активный, быстрый и гибкий рынок почти не подлежит контролю со стороны национальных правительств и центральных банков, что значительно расширяет возможности банков для депозитной эмиссии в евровалютах по сравнению с эмиссией в национальных валютах. В частности, в результате того, что создание депозитов в евровалютах за счет предоставления взаимных кредитов транснациональными банками, как правило, не ограничено нормами обязательного резервирования, кредитные институты получают возможность сохранять значительно меньшую часть суммы кредита в качестве залогового депозита (обычно она не превышает 10 %, т. е. как минимум, вдвое меньше, чем на внутренних рынках). По ряду оценок это позволяет при необходимости мультиплицировать денежную массу еврорынка в 10 и более раз. И хотя ряд экономистов считают, что объем эмиссии евровалют не превышает потребностей оборота^32 в кризисных ситуациях, практически неограниченное мультиплицирование евровалют, свободно обмениваемых почти на любую национальную денежную единицу, способно в короткие сроки дестабилизировать структурные диспропорции национальных хозяйств.

Важнейшая роль в дестабилизации ситуации на валютном рынке, по нашему мнению, принадлежит специфике обращения фиктивного капитала.

Искажение функций современных денег проявляется, на наш взгляд, прежде всего в том, что в современной экономике они опосредуют движение не столько реального, сколько фиктивного капитала. При этом масштабы обращающегося финансового капитала все больше отрываются от стоимости реальных активов. Эта тенденция особенно отчетливо проявилась во второй половине 90-х гг. на фоне развития информационных технологий. В настоящее время темпы роста капитализации высокотехнологичных компаний в несколько раз превышают темпы увеличения стоимости их реальных активов (рис. 8.1). При этом мультипликация фиктивного капитала, которая зиждется преимущественно на «повышательной» игре международных спекулянтов и весьма иллюзорных перспективах роста прибылей в информационно-технологическом секторе, практически полностью отрывается от реальных потребностей оборота. Так, к концу 90-х гг. совокупная рыночная стоимость акций была сопоставима с размерами мирового ВВП – 20,1 трлн долл. (или около 71 % мирового ВВП)33; а в целом объем финансовых инструментов (акций и облигаций), эмитированных тремя центрами экономической силы (США, Западная Европа, Япония) и обращающихся на международном рынке, составил около 40 трлн долл., т. е. почти в 1,5 раза превышает объем мирового продукта (табл. 8. 1).

Таблица 8.1

Европейский союз (ЕС), Япония и Северная Америка: показатели развития экономики и рынка капитала, 1998 год

(в млрд долл. США, если иное не указано отдельно) [Вестник Банка России. 2000. № 22. С. 2]

* Внутренние и международные обязательства показаны по национальности эмитента.

** Данные за 1998 г. показаны по всем банкам за исключением: коммерческих и сберегательных банков Дании, коммерческих банков Канады, Греции, Люксембурга и Мексики; банков Японии, имеющих внутренние лицензии (за исключением трастовых счетов); коммерческих, сберегательных и кооперативных банков Швеции; ссудосберегательных ассоциаций США.

*** Австрия, Бельгия, Дания, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Ирландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Испания, Швеция, Великобритания.

**** Австрия, Бельгия, Финляндия, Франция, Германия, Ирландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Испания.

Вместе с тем, как показал опыт компании «Microsoft» и ряда других компаний из сектора информационных технологий, в случае появления неблагоприятных новостей в одночасье такие акции могут потерять до 20 % своей первоначальной цены. Аналогичную волатильность проявляет в условиях финансовых потрясений и индекс NASDAQ, колебания которого в отдельные дни достигали 20–30 %.

Рис. 8.1. Сравнительные темпы роста реальных активов и курсовой стоимости акций высокотехнологичных компаний, %

[Рассчитано по: YеагBоок 2001, IFS. Р. 1035]

Постоянно воспроизводящиеся предпосылки кризиса на финансовом и валютном рынках дополняются отсутствием «якоря» существующей валютной системы. Активно проводимая США политика демонетизации золота, снижения его резервной роли способствовала тому, что при отсутствии денежного металла в качестве основы валютной системы для развития современного валютного кризиса практически не существует границ. Фактически за счет создания многочисленных деривативов, увеличения курсовой стоимости акций происходит многократное, практически неконтролируемое «разбухание» необеспеченной денежной массы, темпы прироста которой многократно и со все большим разрывом отклоняются от ее обеспечения золотыми резервами центральных банков. Так, размер покрытия долларовых авуаров золотыми резервами США в настоящее время составляет лишь 12 %34. Всего же капитализация финансовых рынков в трех центрах экономической силы более чем в 200 раз превышает стоимость мировых запасов золота, находящихся в центральных банках и международных финансовых организациях (по рыночной цене).

3. Международные. По мнению некоторых экономистов, к которым присоединяется и автор книги, основной предпосылкой периодически возникающих валютных кризисов является борьба за экономическое превосходство между центрами экономической силы, а также между странами с развитой экономикой и развивающимися странами. Активное использование для этих целей механизма изменения курсовых соотношений позволяет лидерам мирового хозяйства применять валютные кризисы для удешевления национальных активов своих конкурентов как в развитых, так в развивающихся странах и последующего завоевания экономического влияния в них, а также инициировать перераспределение в свою пользу национального продукта и богатства. В этой связи особую значимость приобретает проблема миграции международного капитала, играющего в современном мире ключевую роль при формировании курсовых соотношений различных валют. Инициируемые целями получения более высокого уровня дохода, темпы роста вывоза капитала значительно опережают аналогичный показатель объемов мировой торговли. Так, доля прямых иностранных инвестиций в совокупном мировом ВВП за 19911993 гг. по отношению к 1981–1983 гг. удвоилась. По некоторым оценкам, объемы операций на мировых валютных и финансовых рынках в 50 раз превышают сделки по мировой торговле товарами [Булатов А.С. Вывоз капитала: своя компания за рубежом. С. 3–4]. Например, в 2001 г. совокупные иностранные инвестиции составили 1,6 трлн долл., в то время как объем мировой торговли в том же году – около 5,4 трлн долл.35

Особое место в теории валютных кризисов, на наш взгляд, занимает анализ валютных потрясений последних лет, поразивших страны Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, Восточной Европы и Россию и имевших ряд специфических черт^36.

Так, в отличие от большинства «классических» кризисов, сопровождавшихся относительно плавным снижением курсов валют (до 20–30 % в течение 2–3 месяцев), для валютных катаклизмов современного типа была характерна потеря стоимости национальных валют в течение нескольких дней на 30–50 %. При этом даже крупные золотовалютные резервы «таяли» в течение 2–3 торговых сессий (например, в ходе кризиса в Юго-Восточной Азии Индонезия в короткий период потеряла половину своих золотовалютных резервов, после чего была вынуждена девальвировать национальную валюту).

В отличие от традиционных кризисов, которые, распространяясь на фондовые биржи, вызывали обесценение в первую очередь акций компаний, ориентированных на внешнеэкономическую деятельность, в современных условиях «обвал» происходил преимущественно на рынке государственных облигаций – как на самом ликвидном и привлекательном объекте портфельных инвестиций иностранных инвесторов.

Отличительной особенностью современного валютного кризиса является широкое использование внешних кредитов для поддержания устойчивости национальных валют и покрытия дефицита платежного баланса. В кризисах 90-х гг. роль основного организатора срочной финансовой помощи странам, пострадавшим от кризиса, брал на себя Международный валютный фонд (МВФ). Фонд аккумулирует средства частных кредиторов, международных финансовых организаций, а также собственные средства и предоставляет их в виде кредитов пострадавшим странам. Так, в 1995 г. Мексике был предоставлен пакет финансовой помощи в виде гарантий и кредитов в размере 52 млрд долл. Пакет финансовой помощи Бразилии составил 41,5 млрд долл. (18,1 млрд предоставил МВФ), Индонезии – 42, Южной Корее – 58 млрд долл.37

В отличие от традиционных валютных кризисов, проявлявшихся наряду со снижением обменного курса, обострением межгосударственных противоречий, торговыми и валютными войнами, прежде всего между тремя центрами силы (США, Западная Европа, Япония), современные кризисы можно назвать «аполитичными». Их ареалы в основном не затрагивают политических интересов ведущих западных держав и экономическое положение и модель развития стран, оказавшихся в кризисе, остаются подчиненными.

Вместе с тем банковский кризис – один из традиционных спутников валютного кризиса – проявился в последних валютных потрясениях в гипертрофированной форме. Помимо характерного лавинообразного оттока вкладов населения как со счетов в национальной валюте (в целях последующей конверсии в иностранную), так и со счетов в иностранной валюте (ввиду сомнений в способности банков выполнить свои обязательства), кредитные организации стран, пострадавших от кризиса 90-х гг., усугубили свое положение низким объемом собственного капитала, слабой диверсификацией активов, значительной долей «плохих» кредитов в структуре ссудных портфелей и значительной долей иностранных пассивов.

Экономисты по-разному оценивают причины валютных кризисов 90-х гг. В частности, в качестве одной из важнейших причин усматривается «разбухание» кредитной надстройки над экономикой наиболее динамично развивающихся стран. Экономист А.В. Аникин называл азиатские кризисы кризисами роста, связанными с отставанием развития финансовой инфраструктуры от экономики в целом. По мнению ученого, для стран региона оказалось непосильным бремя глобализации, вовлечения в мировую финансовую систему с колоссальным перетоком капитала через границы стран и регионов, способным за короткое время подорвать ранее безупречный финансовый статус страны. Возникающий пресс утраты доверия мировых финансовых рынков, международных кредиторов и акционеров обнаруживал слабость национальных фирм и банков.

Таблица 8.2

Отношение фактического курса доллара в национальных валютах к паритету покупательной способности в странах с переходной экономикой (разброс значений по месяцам)

[Монтес М.Ф., Попов В.В. «Азиатский вирус» или «голландская болезнь»?». C.54]

Другая группа экономистов в качестве важнейшей причины кризисов конца 90-х гг. видит завышенность реальных курсов национальных валют (табл. 8.2). Значительное реальное укрепление валют стран Юго-Восточной Азии (ЮВА) и стран Восточной Европы объясняется, во-первых, эффектом Балассы – Самуэльсона, в соответствие с которым реальный курс повышается за счет опережающего роста цен в непроизводственной сфере по сравнению с производственной^38; во-вторых, эффектом «перехлеста» – изначальным искусственным занижением обменного курса при введении конвертируемости и последующим постепенным ростом его реальной стоимости до равновесного уровня^39; в-третьих, вследствие использования валютной политики с целью макроэкономической стабилизации, в рамках которой подавление инфляции с помощью использования того или иного режима фиксации курса неизбежно приводит к укреплению национальной валюты в реальном выражении.

Ряд ученых видят причины недавних кризисов в характере рыночных отношений в пострадавших странах и в специфике их деловой культуры. Отмечаются традиционно малая «прозрачность» экономических решений, высокое значение личных связей, льготы приближенным к власти предпринимателям, низкая степень контроля за движением государственных средств, сращивание государственного и частного капиталов. Экономисты считают, что искажение рыночного механизма приводит к принятию экономически неэффективных решений. Более того, западные инвесторы, например, отдавая себе отчет в специфических чертах азиатского менеджмента, действовали подчас вопреки экономической логике: сознательно выбирали своих партнеров по признаку наличия связей в государственном аппарате, рассматривая последние как куда большие гарантии возвратности инвестиций, чем экономический анализ проектов и финансового состояния заемщиков.

В исследовании природы современных валютных кризисов немалое место отводится так называемому «стадному инстинкту». Экономисты отмечают, что решающей силой, спровоцировавшей вывод иностранных капиталов из стран, охваченных кризисом, стали решения институциональных инвесторов, управляющих средствами многочисленных разрозненных клиентов. Формальное достижение оптимального соотношения «риск-доходность» в портфеле финансовых активов составляет их основную задачу, и в критической обстановке модель поведения управленцев этого звена близка к модели поведения простого обывателя – панический вывод активов из кризисного сегмента финансового рынка. Массовое однотипное поведение управляющих инвестиционными фондами часто приводило к формированию волн оттока капитала.

Достаточно разработанным направлением в анализе теоретических аспектов валютных кризисов последнего десятилетия является концепция кризисной «инфекции» (соп1^юп)40. Ее авторы усматривают причину распространения кризисных явлений в валютной сфере, во-первых, в фундаментальных взаимозависимостях между экономиками стран, подвергшихся кризису (например, через выравнивание условий торговли со странами, уже девальвировавшими свою валюту в близком сегменте экспортной продукции), во-вторых, во взаимодействии финансовых рынков (когда, например, для поддержания определенной структуры и ликвидности вложений иностранные инвесторы вслед за кризисом в одной стране выводят свои активы из «похожих» на них стран), в-третьих, специфической моделью поведения менеджмента, описанной выше.

Своеобразную окраску развитию кризисных явлений придают особенности отдельных стран. В частности, одной из причин кризисов в Латинской Америке 1994–1995 гг. эксперты считают высокую склонность населения стран этого региона к потреблению. Экономический рост здесь сопровождается потребительским бумом и снижением и без того невысокой доли сбережений. Наряду с ростом производственных инвестиций это вызывало масштабное расширение импорта, в результате чего быстро увеличилось отрицательное сальдо счета текущих операций, которое финансировалось исключительно за счет притока иностранного капитала. В этих условиях ситуация в национальных экономиках практически полностью определялась степенью доверия к ним зарубежных инвесторов, а при утрате последнего неизбежно наступал валютный кризис.

Отмеченные выше специфические черты лишь дополняют действие фундаментальных причин валютных кризисов. Системообразующим фактором развертывания кризисных явлений последних лет являлось наращивание (свыше потребностей мирового хозяйства) вывоза капитала из развитых стран и дальнейшее перераспределение мировых ресурсов от развивающихся стран к экономически развитым. Хронический «избыток» капитала в развитых странах мира, что подтверждается низким уровнем процентных ставок до конца 1990-х гг. (6–8,5 % в долл. США и 3,7–5% в европейских валютах, т. е. на уровне, не превышающем среднюю рентабельность производства)41, постоянно воспроизводит потребность в поиске более прибыльных способов его применения, прежде всего в форме выдачи ссуд и приобретения финансовых активов развивающихся стран, где уровень доходности инвестиций значительно выше.

Таблица 8.3

Среднегодовые темпы роста прямых иностранных капиталовложений в 1981–1998 годы*

* Оценка по: World Investment Report. UNCTAD, 1999. P. 477–486; Foreign Direct Investment and Callenge of Development. N.-Y.; Geneva, 1999. P. 477–480.

До определенного времени подавляющая часть капитальных ресурсов направлялась в развитые страны (табл. 8.3). Начиная с 80-х гг. все большая доля инвестиций приходится на периферию мирового хозяйства. Вкладывая ресурсы в те регионы, где можно было ожидать в ближайшие годы высоких прибылей при незначительном риске потерь, иностранные инвесторы на протяжении 80-90-х гг. направляли ресурсы преимущественно в десять государств с наиболее динамично растущей экономикой (Сингапур, Бразилию, Мексику, Китай, Гонконг, Малайзию, Египет, Аргентину, Таиланд, Колумбию) – 3/4 инвестируемого в периферийные страны капитала, а с начала 90-х гг. – в страны Восточной и Юго-Восточной Азии, включая Китай. Удельный вес этого перспективного региона в общем объеме прямых иностранных инвестиций повысился почти вчетверо и к середине 90-х гг. достиг 1/5 их мировой величины. Заметно возросла доля Латинской Америки, тогда как Африка, Ближний Восток, Южная Азия и Восточная Европа пока не привлекают особого внимания инвесторов (табл. 8.4).

В поисках выгодных вложений капитал устремляется даже в страны со значительной долей накопления, достаточной для осуществления расширенного воспроизводства на базе внутренних инвестиций. В частности, высокая доля сбережений в странах Юго-Восточной Азии (более 30 % ВВП) не воспрепятствовала появлению иностранных инвесторов, привлеченных относительно высокой нормой доходности (8-40 %) в этом регионе^42.

Сокращение источников выгодного приложения капитала неизбежно толкает инвесторов на рискованные проекты. При этом зачастую на второй план отходят финансовые характеристики конечных заемщиков и обоснованность заимствований. Приток избыточного иностранного капитала в страны ЮВА привел к буму кредитования, разбуханию финансовой системы, ослаблению контроля за использованием предоставленных кредитов, направлению капитала в сферу непроизводительного потребления (в частности, на жилищное строительство). Последующая утрата финансовой стабильности, отсутствие источников возврата заемных средств и панический вывод иностранными инвесторами вкладов и капиталов повлекли цепную реакцию неплатежеспособности кредитных учреждений, усугубленную отсутствием должной диверсификации, значительной долей «плохих» долгов, многократным превышением рисков над нормативами, сращиванием банковского и промышленного капиталов.

Таблица 8.4

Географическое распределение прямых иностранных инвестиций по регионам мира* (в % к итогу)

* Оценка по World Investment Report. UNCTAD, 1999. – P. 477–486; Foreign Direct Investment and Challenge of Development. N.-Y.; Geneva, 1999. P. 477–480.

Определенную роль в развитии валютных кризисов последнего десятилетия сыграло появление, наряду с традиционными, новых форм и объектов приложения иностранного капитала. В частности, существует мнение, что крупные западные инвесторы все более ориентируются в развивающихся странах не на получение стабильного дохода за счет процентов по своим инвестициям, а на извлечение сверхприбылей посредством дестабилизации финансовых рынков и местной валюты^43. В период подъема на национальном рынке ценных бумаг иностранные инвесторы получают астрономические

прибыли, которые затем «вывозят», обрушивая и сам рынок, и курс национальной валюты. «Обесценив» таким образом экономику страны, международный спекулятивный капитал через некоторое время, как правило, повторяет цикл обогащения, скупая резко подешевевшие активы в целях последующей спекулятивной игры на повышение.

В создании предпосылок для этой, сравнительно новой формы вывоза капитала, важную роль сыграл Международный валютный фонд. Выражая преимущественно интересы крупного международного капитала, Фонд не только не содействует ограничению движения «горячих денег», но и блокирует попытки создания подобного механизма. В частности, основным элементом программ Фонда продолжают выступать либерализация валютного рынка, введение свободной конвертируемости национальных валют. При этом слабость финансовой структуры развивающихся стран не позволяет рассчитывать на установление в таких условиях «справедливого» курса – ускоренная либерализация приводит к его существенной заниженности по сравнению с равновесными значениями, облегчая проникновение крупных иностранных инвесторов на новые рынки.

В рамках своих программ МВФ рекомендует преимущественно «монетаристские» рецепты количественного регулирования денежной массы, предусматривающие ее дефляционное «сжатие» для целей финансовой стабилизации. В условиях притока иностранного капитала данная политика предусматривает покупку центральным банком поступающей в страну иностранной валюты и связывание эмитированных денежных средств посредством размещения дополнительных выпусков государственных облигаций и привлечения депозитов на свои счета. В результате процентная ставка в стране постепенно растет, так как новые заимствования на дефицитном денежном рынке приходится делать по все более и более возрастающей стоимости. Одновременно рост процентной ставки, привлекая иностранный капитал, все более отрывается от уровня рентабельности национального производства и стоимости кредита. В конце концов накопленные структурные диспропорции разрешаются через механизм валютного кризиса и девальвацию национальной валюты.

Кроме того, механизм МВФ используется для вывода крупного спекулятивного капитала с кризисных сегментов валютного рынка.

Пакеты крупной международной финансовой помощи, формируемые Фондом, формально идут на поддержку курса национальной валюты. Фактически же этими средствами финансируется вывоз иностранного капитала из страны: за счет проведения валютных интервенций национальными денежными властями иностранным инвесторам предоставляется возможность приобрести свободно конвертируемую валюту по «льготному», еще не девальвированному курсу. При этом потенциальные потери иностранных инвесторов трансформируются в необходимый для проведения широкомасштабных интервенций национальный государственный кредит, обслуживание которого оборачивается многолетним налогообложением всей экономики страны, а также увеличением ее зависимости от международных финансовых организаций.

Нельзя не отметить и еще одну важную причину современных валютных кризисов – это попытка ведущих западных стран удержать роль лидеров мирового хозяйства и нивелировать объективное повышение роли развивающихся стран. Механизм подчинения периферийных стран действует практически безотказно. Массовый отток иностранных инвестиций, значительное обесценение национальных активов в ходе валютного кризиса резко повышают зависимость развивающихся стран от иностранного кредита. Загоняя ту или иную страну в долговую кабалу, кредиторы, как правило, предпочитают не возврат ссуд, а политические уступки по сохранению режима открытости для международного спекулятивного капитала. При этом посредством стимулирования политики внешних займов обеспечивается эксплуатация экономического потенциала соответствующих стран при помощи их же собственных институтов государственной власти. Так, учитывая то, что темпы роста подавляющего большинства развивающихся стран (0–4%) намного ниже ставки процента на мировом рынке (8-20 %), транснациональный капитал, предоставляя займы государствам или приобретая их ценные бумаги, с определенного момента получает контроль над распределением их национального дохода^44, а местная экономика через бюджетно-налоговые механизмы стран-должников начинает работать на обогащение международного спекулятивного капитала.

Этот момент наступает, как только расходы на обслуживание внешнего долга становятся сопоставимыми с потоком доходов государственного бюджета. В условиях превышения ставки процента над уровнем рентабельности экономики такой момент наступает достаточно быстро.

Анализ валютных кризисов последнего десятилетия был бы неполным без рассмотрения их последствий для пострадавших стран.

В результате кризиса произошло масштабное перераспределение национального дохода и богатства из стран, подвергшихся кризису, в пользу лидеров мировой экономики. Обслуживание кредитов МВФ, предоставленных в период нестабильности, очевидно, ляжет на длительное время бременем на реальный сектор национальных хозяйств. Наиболее неблагоприятным следствием валютного кризиса представляется переход управления наиболее перспективными национальными компаниями в руки крупных ТНК в результате скупки обесцененных фондовых активов. Вероятно, эти факты будут выявлены лишь по прошествии определенного времени.

«Среди валютных потрясений последнего десятилетия особое место занимает российский валютно-финансовый кризис 1998 г. Наряду со взаимосвязанностью с международным кризисом, поразившим многие страны, ему был присущ ряд своих специфических черт – это в значительной степени был трансформационный, структурный кризис, в результате которого изменилась общая воспроизводственная модель российской экономики» [Навой А.В. Деньги и кредит. № 2. 2003].

Чувствую надвигающийся мировой дефолт. Это предсказывают и некоторые эксперты. 2001 г. начался под аккомпанемент самых мрачных прогнозов о надвигающемся глобальном кризисе, детонатором которого, как предупреждают, может стать экономика Соединенных Штатов. Под влиянием этих оценок Всемирный банк пересмотрел свои прогнозы мирового хозяйственного роста в 2001 г. и снизил их с 3,4 до 2,9 %. Ниже дается статья эксперта Ассоциации российских банков Льва Макаревича «Грядет ли глобальный дефолт?».

«Основания для тревоги есть. Несмотря на продолжающийся одиннадцать лет подряд экономический бум в США, отчетливо проступают симптомы серьезных недугов. Америка сейчас находится во второй половине длинного кондратьевского цикла. Он начался в 1972–1975 гг. и закончится в 2010 г., видимо, с не очень благополучным финалом. Весь вопрос в том, мягкой или жесткой будет посадка.

Об этом периодически сигнализируют финансовые рынки, валютный и фондовый, прежде всего, где царствуют международные спекулянты вроде Джорджа Сороса, делающие немыслимые состояния на скачках котировок и курсов, которые дельцы сами нередко и провоцируют. Проблемы добавляют высокие цены на нефть, что приводит к замедлению экономического роста и скачку инфляции не только в Соединенных Штатах, но и в странах Европейского союза, Японии, других развитых государствах.

Консультируя руководителей филиалов крупнейших инвестиционных банков США в Москве, мне довольно часто приходится слышать признания в том, что курс доллара к другим валютам и котировки акций в американской биржевой и внебиржевой торговле завышены как минимум на 25–30 %. Реальный же их обвал при наступлении краха может оказаться гораздо глубже. Поэтому банкиры рекомендуют своим эксклюзивным клиентам уже сейчас уменьшить присутствие на финансовом рынке США, переводить часть активов в евро и ценные бумаги Европейского союза.

Опасные симптомы

Об опасной перегретости фондового рынка в Соединенных Штатах красноречиво говорит соотношение рыночных цен акций корпораций и чистой прибыли. Этот показатель (Р/Е), который используется для оценки потенциала доходности ценных бумаг и рыночного спроса на них, составляет в США 20 (против исторически среднего 10), а у многих компаний в высокотехнологических отраслях – 100, 200 и даже свыше 1000 (!). На ненормальность этого явления указывают следующие данные. С 1989 по 1999 год индекс Доу-Джонса (включающий акции 30 ведущих промышленных корпораций, а также компаний «Америкэн экспресс» и «Америкэн телефон энд телеграф», использующий в качестве точки отсчета уровень 1928 г., равный 100 пунктам) вырос более чем вчетверо – с 2700 до 11 000 с лишним пунктов. За это же время ВВП США увеличился всего в 1,7 раза – с 5,4 трлн до 9,3 трлн долл., т. е. рост фондового рынка не подкреплен адекватным ростом всей экономики. Как это стало возможным? Это создал используемый на американском фондовом рынке механизм так называемой маржевой торговли, которая позволяет участникам рынка легко получать кредиты для торговли ценными бумагами, а также дает возможность не только брокерским, дилерским фирмам, инвестиционным банкам, фондам, но и населению совершать сделки с суммами, во много раз превышающими собственные средства.

Мыльный пузырь все больше

Применяются и другие косметические хитрости. Покупку программного обеспечения в Соединенных Штатах решено считать капиталовложениями, объемы которых за последние годы значительно возросли. Органам статистики это дало основание при измерении ВВП увеличить темпы его роста. Проблема, однако, в том, что стоимость базовых программных продуктов в США искусственно завышена и основывалась на монополии корпорации «Майкрософт», попавшей под жесточайший прессинг со стороны антимонопольных инстанций и недовольных конкурентов.

Информационный бум в инвестиционные технологии (ИТ), поднявший котировки ИТ-акций до заоблачных высот в торговой сети НАСДАК, не привел к росту производительности в других отраслях и секторах американской экономики. Даже ИБМ в сфере «харда» и «Майкрософт» в выпуске программного обеспечения достигли потолка и не могут обеспечить прежние темпы прироста занятости, производительности и прибыли, переведя первичное производство в развивающиеся страны Дальнего Востока, Азии и Латинской Америки. Если в самое ближайшее время ИТ-компании не начнут приносить доходы (например, с помощью бизнеса через Интернет), адекватные котировкам их ценных бумаг и сделанным инвестициям, необходимую корректировку силой сделает финансовый кризис. Примерами таких корректировок служат резкие падения курсов акций высокотехнологичных компаний в 2000–2001 гг. К сожалению, пока выпустить воздух из дутых цифр никто в США добровольно не собирается.

Не оправдываются надежды на небывалую экспансию и баснословные дивиденды от Интернет-торговли, других направлений практического использования ИТ. В 1999–2000 гг. в США с помощью бизнеса через Интернет получено 1–2% ВВП. К 2004 г. прогнозировался рост до 10 % ВВП. Но достичь подобных темпов в самих Штатах малореально. Требуется глобальное распространение Интернет-коммерции, что упирается на жесткое сопротивление розничной торговли как в США, так и за рубежом. Попытка правящей американской элиты ускорить глобализацию только под себя, строя однополюсный мир, наталкивается на крепнущее сопротивление других финансово-экономических центров.

Жизнь взаймы

Нарастающий в Америке дисбаланс между инвестициями и сбережениями, вызываемые этим негативные последствия оцениваются независимыми экспертами намного серьезней, чем правительственными советниками. Еще не так давно, в 1992 г., суммарные накопления американских семей составляли 280 млрд долл., что сильным спросом поддерживало экономический рост. За 7 лет ажиотажного, иногда истерического бума на фондовом рынке (так знакомого нам на примере ГКО и «мавродиевок») сбережения граждан уменьшились до 80 млрд долл., которые целиком являются непогашенными кредитами, в том числе взятыми для купли-продажи ценных бумаг. Это обескровило инвестиционный потенциал экономики страны.

На долговой экономике (которую администрация США через «реформаторов» успешно экспортировала и в Россию, объявив ее через Кремль вершиной экономической мысли) построил свою политику частный сектор Соединенных Штатов, инвестируя за счет заемных средств. Свыше трети получаемых кредитов идет на операции «бай-бэк», с помощью которых корпорации выкупают свои акции и облигации для поддержания их курса, собственной рыночной капитализации, для защиты от недружественных слияний и поглощений. Американские банки охотно идут на такое кредитование под высокий процент.

Немалую часть банковских ссуд компании используют для обратного выкупа ценных бумаг у собственных работников. Чтобы поднять прибыльность и, следовательно, курсы акций, тем самым повысив их рыночную привлекательность (которая тоже влияет на котировки), корпорации намеренно занижают денежную составляющую заработной платы. Для компенсации сотрудникам предоставляются возможности покупать ценные бумаги. Часто приобретенные работниками акции тут же продаются за наличные самим компаниям. Подобная практика очень широко распространена. Весь американский фондовый рынок (и банковская сфера) держатся на операциях «бай-бэк». Свыше 60 % банковских активов вложено в ценные бумаги, а также предоставлено в виде кредитов финансовым посредникам и спекулянтам, прирастая за год не менее чем на 10 %. Объем этого кредитования фактически определяет динамику рынка ценных бумаг.

Кому должен, всем прощаю

Масштабы долговой экономики США наращиваются с поистине американским размахом. С 1994 по 1998 год годовые темпы прироста задолженности увеличились в 5 раз, превысив в 1999 г. 1 трлн долл. Ее общий объем составил в частном секторе 11 трлн долл. и 5,7 трлн долл. на государственном уровне. Это более чем в 1,6 раза превысило произведенный ВВП.

Для компенсации низкого уровня сбережений, используемых для длинных капиталовложений, поддержания внутреннего спроса, пополнения кредитных и инвестиционных ресурсов, сохранения сильного доллара архитекторы «американского чуда» активно стимулировали импорт товаров, услуг и капиталов. Это привело к небывалому за всю историю Штатов дефициту текущего платежного баланса. В 2000 г. он составил 370 млрд долл., в 2001 г., по оценкам, достиг 371, в 2003 г. – 392 млрд долл. Чтобы латать дефицит госбюджета, активно используется печатный станок. Сегодня общий объем обращающейся в международной финансовой сфере долларовой массы в наличной и безналичной форме составляет 15 трлн долл. Это не беспокоит экономических стратегов США, которые строят свою политику на циничном геополитическом расчете. Замкнув на себя основную часть мировых торговых и денежных потоков (привлекаемых в Штаты высоким курсом доллара и процентными ставками), Вашингтон превратил дефицит своего торгового (350 млрд долл.) и платежного балансов в форму страхования от кризиса. Остальной мир, включая Россию, превратился в заложников, которые, как уверены за океаном, не заинтересованы в крахе американской экономики, чтобы не вызвать эффект домино в национальных и глобальной хозяйственных системах.

Под железной пятой «бакса»

Важно напомнить, что в 90-х годах в мире в долларах формировались 50–60 % валютных резервов государств, 60–70 % экспорта и импорта, 70 % банковских кредитов, около 50 % облигационных займов, 80 % операций на валютных рынках, 100 % оборота рынков евродолларов и нефтедолларов. Поскольку производство «баксов» остается монополией США, американский дензнак рассматривается в Вашингтоне как надежный инструмент страхования рисков, благодаря которому Америка может быть должником, но не обанкротится. На такую же вынужденную круговую поруку рассчитывают США в поддержании иностранными инвесторами американского фондового рынка, который стал важной частью международного. Объем последнего превысил 350 трлн долл., что на порядок больше мирового ВВП. В США уверены, что сумеют и дальше управлять глобальными потоками спекулятивного капитала, накопившего колоссальный таранный потенциал. Объем совершаемых им только валютных операций в мире превышает 1,2 трлн долл. в день. В молниеносных перемещениях этих гигантских ресурсов ежедневно участвуют тысячи транснациональных и национальных банков, корпораций, финансовых компаний, инвестиционных институтов, пенсионных, паевых и страховых фондов, десятки миллионов частных вкладчиков капитала. Они вооружены новейшими информационными и финансовыми технологиями, в том числе по страхованию рисков с помощью инструментов срочного рынка (опционов, форвардов, фьючерсов и их различных комбинаций).

К концу 2000 г. объем этих финансовых инструментов в мире достиг умопомрачительного масштаба – свыше 360 трлн долл., возрастая ежегодно на 59 %. Подобная мощь (а главная сила в ней – американский капитал, в том числе спекулятивный, и инвестиционные институты) способна, как уверены в США, поставить на колени любую страну, открывшую свой внутренний рынок для внешнего проникновения, не озаботившись мерами зашиты. То, что жертвами спекулятивных атак могут оказаться доллар и ценные бумаги США, в Вашингтоне не допускают.

Заложники поневоле

Особо не волнуют США и их весьма скромные резервы, если им предъявят наличные доллары, находящиеся в международном обращении (около 310 млрд из выпущенных свыше 460 млрд), для обмена на золото и иностранную валюту, либо в случае массового вывода капиталов с финансового рынка США в недолларовые активы. В 2000 г. резервы Федеральной резервной системы (ФРС) равнялись примерно 150 млрд в долларовом эквиваленте (золото, инвалюта, резервная позиция в МВФ, специальные права заимствования). Если мировая торговая и финансовая системы перестанут впитывать избыточную долларовую массу, у Вашингтона наготове много способов заставить это делать.

Самый надежный прием – дестабилизация. Примером может служить война против Югославии, вызвавшая паническое бегство европейских валют (включая евро) в доллар. Но стратегические атаки США против основного конкурента в лице Европейского союза будут приносить все меньший успех из-за крепнущей экономической мощи ЕС, что достаточно надежно оберегает его от краткосрочных набегов со стороны международных спекулянтов. Менее защищены другие государства, поэтому они являются самой подходящей «губкой» для впитывания лишней долларовой массы. Этим продиктовано нагнетание напряженности вокруг Ирака, Ирана, обвал финансовых рынков в ЮВА и Латинской Америке.

Другой прием – поощрение, способствование замене обращения национальной валюты на доллар либо официально (как сделала Колумбия), либо неофициально, как происходит, например, в России. Масштабы зависимости от «бакса» не просто велики, а уже исключительно опасны для национальной безопасности нашей страны. На доллары приходится примерно 80 % российских внешнеторговых контрактов, 90 % банковских депозитов в СКВ, 65 % валютных резервов ЦБ, 67 % государственных долгов развивающихся стран. Из более чем 460 млрд долл., выпущенных в США в наличной форме, около 120 млрд обращаются в России в качестве неофициального средства платежей, которые по стоимости в пять раз превышают всю рублевую массу. В структуре внешнего долга (243 млрд долл. вместе с процентами) приблизительно 75 % заимствований были сделаны в американской валюте.

Россия должна смириться?

Доллар преобладает в расчетах на целых сегментах российского внутреннего рынка товаров и услуг, в сбережениях населения. Как говорил 20-ый президент США Джеймс Гарфилд, «кто управляет объемом денег в какой-либо стране, тот является полновластным хозяином всей ее промышленности и торговли». В России это фактически делает американская Федеральная резервная система, на чьи долговые расписки в виде долларовых банкнот обменивается значительная часть наших природных ресурсов (оцениваемых в «баксах»), труда, прибавочного продукта, накоплений. Это было первым шагом «реформаторов» в начале 1992 г., когда они ввели свободную внутреннюю конвертируемость рубля и ликвидировали государственную монополию на внешнеэкономическую деятельность, совершенно не представляя, к чему это приведет. В результате сегодня (в 2000 г. – Авт.) рубль обслуживает не более 10 % российской экономики. Остальная ее часть оперирует денежными суррогатами и долларом, любое обесценение которого автоматически обесценивает обмениваемые на него товары и активы.

Возможность эта отнюдь не гипотетическая. Воспользовавшись остротой экономических и финансовых проблем, Белый дом в любой момент может пойти на частичное обесценение доллара, чтобы повысить конкурентоспособность американского экспорта, уменьшить дефицит торгового и платежного балансов, создав за пределами самых развитых государств, как выразился глава Всемирного банка Джеймс Вулфенсон, «Индонезию всемирного масштаба».

«Рыночные» реформы последних десяти лет превратили Россию в абсолютного и пока совершенно бессильного заложника подобной ситуации» [РФ сегодня. № 3. 2001].

На самом финише победного для Америки XX в. неожиданно появился некий новый фактор, который в корне изменил мировую ситуацию и заставил считать катастрофу 11 сентября 1998 г. символом начала заката Америки.

Этот фактор – появление валюты евро, которая в будущем способна не просто стать конкурентом доллару, а может лишить его роли мировой резервной валюты. Впрочем, об этом начали говорить лишь сегодня, когда евро рывком догнал доллар и даже обогнал его. Некоторые торопливые «папарацци» от финансов уже восприняли происходящее на мировых биржах как первые признаки приближающегося долларового краха. Однако на деле происходит нечто иное.

Наш дефолт стал как бы первым раундом исторической схватки между долларом и евро. А России на этом начальном этапе противостояния двух великих валют отвели роль, которую на лексиконе мировых спецслужб называют «мешком», т. е. Россию втемную использовали в большой игре, к которой наша страна прямого отношения не имела.

И можно утверждать, что в схватке доллара и евро новая валюта одержала важнейшую победу. Дело в том, что отныне начнется все более интенсивный процесс перевода активов из долларов в евро. Этим займутся страны в целом, отдельные отрасли экономики и корпорации, а также физические лица. Кстати, на примере физических лиц хорошо видно, как поведут себя государства. Ведь теперь владельцы долларов постараются часть своих сбережений перевести в евро и правильно сделают: не держи яйца в одной корзине. Такой же политики наконец-то (более чем с пятилетним опозданием) начинают придерживаться финансовые власти России: за 2002 г. доля долларов в золотовалютном резерве страны снизилась с 90 до 73 %. Китай тоже заявил о том, что ведет наращивание активов в евро, диверсифицирует свои финансовые резервы. Иначе говоря, интерес к евро нарастает, а к доллару убывает. Процесс этот небыстрый, нужна плавность, чтобы не повредить экономике. Но, как говорил известный политик, процесс пошел.

И будет он идти примерно еще 8-10 лет, пока Европа действительно не догонит Америку по совокупному экономическому потенциалу. Но надо заметить, что сам этот процесс шагреневого уменьшения мировой долларовой доли пойдет на пользу евро и Европе, зато в убыток доллару и США. Ведь США зарабатывают на экспорте долларов сумасшедшие деньги. И прибыль от этого экспорта начнет уменьшаться.

Евро в корне изменил расстановку финансово-экономических сил в мире, и это мы сегодня остро чувствуем на себе. Уже заявлено официально, что рост курса евро по отношению к доллару всего на один цент увеличивает внешний долг России сразу на сто миллионов долларов. Да и отдых в Европе нашим владельцам долларов обойдется теперь дороже. Этот близкий нам пример показывает, что сосуществование доллара и евро изначально в принципе не может быть мирным – двум медведям в одной берлоге не жить. Схватка великих валют вступает в новый этап.

Однако было бы ошибочным считать, будто нынешний рост курса евро свидетельствует о скорой победе новой валюты. И прежде всего потому, что быстрое укрепление евро невыгодно европейцам, снижая их экспортные возможности, широко открывая ворота для американского импорта. Финансовые эксперты сходятся на том, что частичная девальвация доллара (а именно она и произошла!) на руку США, она позволит этой стране быстрее преодолеть спад. И представляется, что в недалекой перспективе евро несколько сдаст свои позиции. Но недоверие к доллару – штука вполне материальная.

А что будет потом? Как могут развиваться события на фронтах евро-долларовой войны в дальнейшем? Здесь возможны два сценария – авантюрно-катастрофический и цивилизованный, нормальный.

– Известно, что доллар обеспечен золотом всего на 4 %, а его мировая значимость зиждется на политико-экономической мощи Америки и соответствующих международных соглашениях. Но по мере наращивания глобальных объемов евро над США может нависнуть угроза возврата триллионов наличных долларов, за которые нечем будет расплатиться. Обесценение доллара может оказаться катастрофическим. Доллар в одночасье стихийно перестанет выполнять функции мировой резервной валюты, и это нанесет Америке такой страшный урон, в сравнении с которым беды 11 сентября покажутся сущей мелочью. Гигантская держава может рухнуть на колени и уже не подняться – у больших кораблей – большие кораблекрушения.

Учитывая это, какие-нибудь горячие головы в США могут эгоистически попытаться объявить полный дефолт по доллару, чтобы частично ослабить национальную катастрофу, переложив издержки на другие страны, разорив сотни миллионов людей во всем мире, нанеся грандиозный ущерб мировой экономике.

Такой сценарий приведет к хаосу, к новому переделу мира и покончит с политико-экономическим влиянием США. Его последствием станет нечто похожее на Версаль или Потсдам с той существенной разницей, что на «скамье подсудимых» окажутся США и новое мироустройство будет складываться уже без них. Однако такой вариант развития событий все же маловероятен. Хотя полностью его исключить тоже нельзя. Та эгоистическая роль, какую играют в мире США после распада СССР, заставляет держателей долларов во всех странах быть гораздо более осторожными, а это, в свою очередь, ускоряет процесс постепенного избавления от «зеленых».

Гораздо более вероятен цивилизованный вариант, при котором развитые страны заранее договорятся о том, как пересмотреть роли доллара и евро без политико-финансовых потрясений. Скорее всего будут скорректированы Бреттон-Вудские решения от 1944 г. и последующие валютно-финансовые соглашения, основанные на признании за долларом роли мировой резервной валюты. Доллар перестанет быть такой валютой, и это будет означать закат Америки как самой влиятельной державы мира. Не только экономически, но и политически вперед выйдет Европа со своими «евриками».

Произойдет это, повторю, лет через 8-Ю, сроки, уже близкие к предсказаниям бывшего госсекретаря США Джеймса Бейкера. И в этой ситуации важно осознать, как надлежит вести себя России, которой в самом начале евро-долларовой войны уготовили незавидную роль «мешка», но которая на самом деле может оказать сильное влияние на исход этой войны благодаря своему колоссальному энергетическому потенциалу. Если Россия в своих энергетически-валютных планах начнет все сильнее ориентироваться на Европу и евро, это заметно усилит позиции Европы. И дело тут не в политике, а в голой экономике. Нам даже с точки зрения транспортной составляющей гораздо выгоднее быть с Европой. К тому же Европа вкладывает в Россию гораздо больше инвестиций, чем США. Пока США, пребывающие в состоянии головокружения от успехов, властвуют в мире политически, Европа без лишнего шума вполне рационально стремится вовлечь Россию в свою экономическую орбиту. К тому же у России появляется такой могучий политико-финансовый козырь, как перевод своих нефтегазовых расчетов из доллара в евро…

Черно-зеленые раки начинают краснеть, когда их варят в кипятке. Похоже, и с долларом начинает происходить нечто подобное: известно, «зеленый» скоро порозовеет.

Уж не свидетельство ли это того, что в обозримом будущем он «сварится»? [РФ сегодня. № 5. 2003].

11 декабря 2002 г. в Вашингтоне, в штаб-квартире Всемирного банка (ВБ) состоялась презентация ежегодного доклада ВБ «Глобальные экономические перспективы и развивающиеся страны», в котором был дан прогноз развития мировой экономики на 2003 г. Всемирный банк считает, что рост мировой экономики в 2003 г. снизится до 2,5 % против 3,6 %, ожидавшихся ранее. Для США ВБ прогнозирует рост 2,6 %, а для Японии – 0,8 %. Экономика стран зоны евро вырастет на 1,8 % против 0,8 % в 2002 г. Тенденция началась.

9. Соглашательство с требованиями МВФ и ВБ

Последовательно реализуемая в стране идеология радикального либерализма, лежащая в основе стратегии «шоковой терапии», представляет собой разновидность разработанной МВФ для слаборазвитых стран третьего мира модели так называемого вашингтонского консенсуса. Обращение к соответствующим первоисточникам обнаруживает все те же три постулата – либерализация, приватизация и стабилизация через жесткое формальное планирование денежного обращения, все то же максимальное ограничение роли государства как активного субъекта экономического влияния, ее сведения к функциям контроля за динамикой показателей денежной массы^45. И хотя последние обычно задаются, что называется, «с потолка» и систематически занижаются в ценах «борьбы с инфляцией», для их выполнения в жертву приносится все: урезаются социальные расходы, прекращается финансирование науки, сворачиваются государственные инвестиционные программы, не финансируются государственные закупки, не выплачиваются вовремя пособия и т. д.

Изначально принципы вашингтонского консенсуса разрабатывались для установления элементарного контроля за формированием экономической политики слаборазвитых стран с целью предотвращения разбазаривания предоставляемых им кредитов. С точки зрения интересов МВФ смыслом этой политики было вовсе не ее содержание, а реализуемая на ее основе технология контроля за действиями правительств-должников. Этим и объясняется выбор наиболее простых для контроля методик планирования. Задавая жесткий план ограничения прироста денежной массы, с одной стороны, либерализации цен и внешней торговли, – с другой, МВФ одновременно блокировал свободу всех других действий этих правительств, тем самым превращавшихся в марионеточные. Экономический курс последних не приводил к экономическому росту в соответствующих странах, но становился абсолютно управляемым со стороны международного финансового и торгового капитала, обретавшего одновременно господство на рынках соответствующих стран.

Под давлением иностранных кредиторов руководством страны была принята приоритетная роль МВФ в формировании российской государственной экономической политики. Ее ключевые параметры пять лет разрабатывались экспертами этого фонда и затем утверждались Правительством и Центральным банком РФ в форме соответствующего Заявления. Ни в одной из развитых стран решения так не принимаются. Политическим основанием для выработки экономической политики в условиях современной рыночной экономики, как правило, служит достигнутое согласие деловых кругов, научного общества, представителей трудящихся и правительства по основным параметрам социально-экономической политики государства, которые затем и воплощаются в систему соответствующих экономических мер.

Экономическая взаимосвязь государств имеет двойственные последствия. С одной стороны, вовлеченность в международный обмен позволяет стране использовать преимущества международного разделения труда и добиваться роста экономического благосостояния за счет уменьшения затрат на достижение этого эффекта. С другой – высокий уровень взаимозависимости делает страну уязвимой к циклическим колебаниям конъюнктуры международных рынков, включая инфляцию, скачки валютных ресурсов.

Принято деление структуры внешнеэкономических связей на симметричную, когда зависимость страны от других государств уравновешивается их обратной зависимостью от экономики данной страны, и несимметричную, типичную для отношений стран с разными уровнями развития.

При последней, а мы, к сожалению, больше относимся именно к ней, экономическая безопасность слаборазвитых стран во внешнеэкономической сфере является ущербной, возникают условия для экономического принуждения, неэквивалентного обмена и т. п.

Самый главный подарок МВФ России в 1997 г. – структурная реформа естественных монополий и система ценообразования на их продукцию и услуги. Для каждой из них – РАО «Газпром», РАО «ЕЭС

России», МПС и жилищно-коммунального хозяйства – подготовлены программы реструктуризации. Подтачиваются последние из живых титанов Отечества.

Во многих шагах этой организации богатых стран отчетливо проявляются три стремления:

– раздробить нашу промышленность и сельское хозяйство;

– удешевить для их стран продукцию на экспорт;

– повесить затраты на и без того нищее российское население.

И они многое навязали нам на этом пути, добились даже отмены экспорта нефти в счет госнужд, для затыкания столь очевидных дыр в карманах населения.

Когда же наша четверка властей поймет простую истину: из-за сурового климата и огромной протяженности сухопутных дорог наша продукция не может конкурировать на равных с продукцией припортовой семерки и азиатских тигров. Шесть месяцев в году у нас надо отапливать. Это сотни тысяч тонн мазута, миллионы кубометров газа. Комплектующие надо собирать за сотни и тысячи километров. Опять транспорт и бензин. В конечном счете все это ложится на себестоимость продукции. Нужны дешевые энергоресурсы и дешевая рабочая сила. Первое осуществимо только при сохранении госмонополии и госрегулирования цен на все виды энергоресурсов, транспорта и связи. Второе возможно, если внутренние потребительские цены будут значительно ниже мировых. Это опять же требует госрегулирования.

МВФ, Международный банк развития и реконструкции (МБРР), Европейский банк развития и реконструкции (ЕБРР), страны «семерки» настойчиво требуют открыть для Запада и раздробить торговлю нашими дешевыми ресурсами. По мнению автора, во многом инициированный ими распад экономической системы под названием СССР, предотвратил надвигавшийся у них экономический кризис и обеспечил 20 лет безбедного существования. Поэтому нам нужно патриотическое правительство, способное грамотно отстаивать экономические интересы страны в торговле. Отмена экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты, замена их на внутренние акцизы была и остается медленным самоубийством отечественной промышленности и сельского хозяйства. Природные ресурсы принадлежат всему народу России. А прибыль оседает на счетах, зачастую тайных, отдельных небольших компаний. Пора провести обратную ренационализацию добывающих отраслей и отраслей первичного передела. Иначе так и будем падать, падать и вымирать. Возражения, что надлежащая доля стоимости ресурсов достается народу через налоги, на сегодня выглядит несерьезно. Переговоры с МВФ имели унизительный политический оттенок. Вот как принимался главный экономический документ страны на 1997 год: «Переговоры с МВФ закончились в Вашингтоне и вовсе эффектно: был полностью согласован текст совместного заявления правительства (Российской Федерации, а не США, как можно было бы подумать) и Центрального банка России об экономической политике в 1997 г., который прямо там же, в американской столице, и подписал председатель ЦБ Сергей Дубинин…Подпись под этим документом должен был поставить и Виктор Черномырдин, с которым из Вашингтона были согласованы последние поправки» [КоммерсантЪ. 1997. № 17 (6 мая). С. 20].

Насколько это унизительно, когда главный финансово-тактический документ страны принимается в США и в интересах МВФ, а не России и россиян? И все равно МВФ по поводу и без повода лишает очередных траншей кредита (июльский, октябрьский, ноябрьский, декабрьский 1996 г., январский, февральский, мартовский транши 1997 г.). Да и экономически сумма эта для масштабов страны весьма небольшая – 10,1 млрд долл. за 3 года. Надо вспомнить и сопоставить, что с 1992 г. легально и нелегально вывезенные из России капиталы составили от 100 до 150 млрд долл., в том числе в виде счетов и депозитов в зарубежных банках – 20–30, в иностранных ценных бумагах – 20–30, в форме недвижимости – 15–30, в наличной иностранной валюте – 30, в виде прямых инвестиций (капитала фирм, основанных за рубежом или приобретенных российскими предпринимателями)– 15–30 млрд долл.46 Не там мы ищем деньги. Дома надо наводить порядок, а не ходить по миру с протянутой рукой.

Начало этому было положено в мае 1992 г. вступлением в МВФ и окончательно закреплено Указом от 16.05.1996 г. № 721 о конвертируемости рубля и принятии обязательств статьи VIII Устава МВФ. А она гласит:

«Раздел 2. Обязательство избегать ограничений по текущим платежам.

а) В рамках положений статьи VII, раздел 3 (в), и статьи XIV, раздел 2, ни одно государство-член не налагает ограничений на производство платежей и переводов по текущим международным операциям без утверждения Фондом.

Раздел 3. Обязательство избегать дискриминационной валютной практики.

Ни одно государство-член не участвует и не позволяет никаким из своих фискальных агентств, упомянутых в статьях V, раздел I, участвовать в каких-либо дискриминационных валютных соглашениях или использовать практику множественных обменных курсов…

Раздел 5. Предоставление информации.

(а) Фонд может требовать от государств-членов предоставления ему такой информации, которую он считает необходимой для ведения его дел, включая в качестве минимума, требующегося для действенного выполнения функций Фонда, данные о стране по следующим позициям:

(I) официальные авуары, в стране и за рубежом, (I) в золоте, (2) в иностранной валюте;

(II) авуары, в стране и за рубежом банковских и финансовых учреждений, не являющихся официальными учреждениями, (I) в золоте, (2) в иностранной валюте;

(III) добыча золота;

(IV) экспорт и импорт золота по странам назначения и происхождения;

(V) общий объем экспорта и импорта товаров, предоставленный по стоимости в национальной валюте, по странам назначения и происхождения;

(VI) внешний платежный баланс, включая: (I) торговлю товарами и услугами, (2) операции с золотом, (3) отраженные операции с капиталом, (4) прочие статьи;

(VII) баланс международных инвестиций, т. е. заграничное владение инвестициями на территориях государства-члена, и инвестиции за границей, принадлежащие лицам на его территориях, насколько возможно предоставление такой информации;

(VIII) национальный доход;

(IX) индексы цен, т. е. индексы товарных цен на оптовых и розничных рынках и цен экспорта и импорта;

(X) курсы покупки и продажи иностранных валют;

(XI) правила валютных операций, т. е. всесторонний отчет о правилах валютных операций, действующих на момент вступления в Фонд, и подробное изложение последующих изменений по мере того, как они происходят;

(XII) при существовании официальных механизмов клиринга – данные о суммах, ожидающих клиринга по торговым и финансовым операциям, а также о сроке, в течение которого такая задолженность по платежам осталась непогашенной».

То есть, согласно части 2а, мы теперь уже не можем без утверждения Фондом запустить в обращение параллельно рублям конвертируемый «червонец», как предлагалось рядом ученых в 1995–1996 гг. А согласно разделу 3, не можем установить льготный режим конвертации для импорта средств производства и повышенный – для вывоза капиталов. И такую громадную и весьма конфиденциальную отчетность предоставлять за 23 долл. в год на человека? Да еще и с возвратом через 5 лет?

К совместному с МВФ Заявлению Правительства РФ и ЦБ на 1996 г.47 имелось Приложение, в котором уже более открыто прописывались весьма невыгодные для Российской Федерации нормы поведения. Например:

«I. Бюджетная политика…

2 г) меры в сфере топливно-энергетического комплекса, включающие повышение акциза на бензин, установление акцизного сбора на электроэнергию, поставляемую промышленности, совершенствование оценки стоимости экспортируемого газа, а также прекращение практики освобождения стабилизированного фонда «Газпрома» от налогообложения» [Научный парк. 1996. № 2].

И немедленно российский рынок нефтепродуктов среагировал адекватно этим предлагаемым мерам. Средняя отпускная цена нефти сразу подпрыгнула с 436 тыс. руб. за 1 т в феврале до 503 тыс. руб. в марте (+15 % за 1 месяц). Следом тут же подпрыгнули цены на нефтепродукты (табл. 9.1)48. А ведь еще в июле 1995 г. руководители 15 российских НПЗ в своем коллективном обращении к Правительству и Минтопэнерго РФ предупреждали, что систематическое снижение экспортных пошлин на нефтепродукцию в сочетании с растущими транспортными тарифами приведут к снижению платежеспособного спроса на нефть и нефтепродукты в стране и СНГ.

Таблица 9.1

Динамика цен на нефтепродукты в 1996 г.,

млн руб. за I т

(в среднем по России)

Цены реализации, по которым российская нефть поступает в дальнее зарубежье, значительно ниже и меньше цен на нефть из других регионов и стран-поставщиков, особенно – из индустриально развитых (табл. 9.2)49.

Таблица 9.2

Фактическая экспортная цена нефти (цена реализации) в странах и регионах-экспортерах по регионам и странам-экспортерам, долл./т

(в среднем за год)

Но гораздо большие убытки в другом – поскольку внутрироссийский рост цен на нефть и нефтепродукты отразился на повышении цен и тарифов на все товары и услуги в стране и в первую очередь на транспорт, стало нерентабельным перерабатывать отечественное сырье внутри страны и доставлять его потребителям в России и СНГ. Рост транспортных тарифов в буквальном смысле разрушает межрегиональные и межотраслевые связи в масштабе РФ и СНГ. А раз мало взаимовыгодных связей и торговли, начинают работать центробежные силы. Вот так, казалось бы, чисто ценовой вопрос перерастает в политический, а из политического – через потерю рынков сбыта российского экспорта, особенно продукции машиностроения, снова в экономический – в падение производства, потерю рабочих мест и т. д. Все взаимосвязано в этом мире. Есть в Приложении и еще целый ряд неприятных, убыточных пунктов. Например, пункт 15: «До 15 марта 1996 г. Правительство издает постановление, запрещающее проведение любых новых безналичных методов (в том числе налоговые освобождения) для расчетов по налоговым обязательствам… и с 1 января 1997 г. никакие новые налоговые освобождения выпускаться не будут». Направлено это было, в первую очередь, против существовавших тогда казначейских обязательств (КО), которые весьма неплохо зарекомендовали себя именно для условий России. Ведь фактически – это «промышленные суперденьги». Они не попадают на потребительский рынок, их нельзя «отмыть», обналичить, отконвертировать. Но ими можно платить по счетам поставщиков и платить, по сути, налоги. Оборот КО «съедал» неплатежи, попутно начисляя добавочную массу налогов. Непонятно, почему МВФ долго настаивал, а правительство РФ бездумно согласилось изъять из применения самый эффективный тогда бюджетный инструмент. Переориентация правительства на ГКО дорого стоит казне, а значит, и народу. Не зря статья бюджета 1998 г. на обслуживание внутреннего долга вызывала столь горячие дискуссии и несогласие многих. Или взять пункт^52: «В течение 1996 г. все операции между Правительством и Центральным Банком… будут осуществляться по действующим рыночным процентным ставкам без предоставления отсрочек платежей процентов по любым конкретным ставкам».

Получается, что даже правительство не может взять кредиты у ЦБ под нормальные проценты, а должно делать это на открытом рынке ГКО, который зачастую диктует нереальные проценты, т. е. вольно или невольно, но раскручивает спираль инфляции в самом ее начале.

«п. 82 д) Предоставление кредиторам права принимать или отклонять план по погашению долгов и отмены роли государственных органов в принятии плана погашения долгов».

Это же прямой путь к разрушению государственности! Почти все российские предприятия имеют кредиторскую задолженность. Следовательно, любой внешний агрессор (не военный, конечно, а финансовый) может обанкротить любое «понравившееся ему» предприятие, и государство при этом – не смей вмешиваться?

«93. Правительство поручит Министерству экономики… подготовить план структурной реформы и приватизации каждой из естественных монополий для предоставления в Правительство до 30 сентября 1996 г.».

«94. До 31 декабря 1996 г. Правительство утвердит планы структурной реформы и приватизации отраслей естественных монополий. Планы сокращения доли государственной собственности в указанных секторах будут скоординированы с данными планами структурной реформы (планами МВФ). В первую очередь должны пострадать РАО «Газпром» и РАО «ЕЭС России». И задача МВФ тут вполне понятна: ликвидировать масштабные структуры, способные конкурировать на международном рынке и существенно влиять на ситуацию в СНГ. Из них хотят создать кучки конкурирующих предприятий, неспособных собрать финансовый кулак для масштабных инвестиций.

Далее идут уже такие мелкие, но конкретные «указивки», что диву даешься.

«п. 99 б) начиная с 30 сентября 1996 г. газодобывающие предприятия, преобразованные в филиалы, являющиеся полной собственностью «Газпрома» и имеющие автономию в отношении издержек производства, будут осуществлять сделки друг с другом и с другими структурами на открытой контрактной основе».

А это прямое указание к началу внутриотраслевого вздутия цен, неизбежно и уже сказавшемуся на нас, конечных потребителях. Вот откуда, оказывается, растут ноги стремительного повышения цен на газ для рядового потребителя в 1997 г.

«Е. Внешняя торговля.

III. Правительство предпримет шаги по снижению с 13 % средневзвешенного уровня ввозных пошлин, установившегося с июля 1995 г. Задача состоит в том, чтобы добиться уменьшения этого уровня не менее чем на 20 % к 1998 г. и на 30 % – 2000 г. В дальнейшем изменения ввозных пошлин не должны приводить к увеличению средневзвешенной ставки. Максимальная тарифная ставка будет снижена с 30 % в 1995 г. до 20 % в 1998 г. и до 15 % – к 2000 г.».

А ведь со стороны России было бы весьма патриотично и экономически целесообразно и обложить, например, французское шампанское 100 %-ой пошлиной, а шотландское виски – 200 %-ой ставкой. И направить эти средства на поддержку жизни малоимущих, в первую очередь детей-сирот.

Если уж какому-нибудь совместному предприятию в Москве или новому русскому в Тюмени хочется щеголять виски или тонкими французскими винами, пусть щеголяет, но платит при этом на нужды обездоленных. Заменить это акцизами будет хуже из-за низкой собираемости. У нас в России, если что-то и можно собрать в полной мере – то только на границе.

«112. В соответствии с договоренностями, изложенными в рамках действующей программы, поддерживающей соглашение о резервном кредитовании, Правительство ликвидирует все экспортные пошлины до 15 марта 1996 г. (эта мера начала действовать с 1 апреля 1996 г. – Авт.), за исключением пошлины на нефть, которая будет снижена до 50 % с 1 апреля 1996 г. и полностью отменена с 1 июля 1996 г……

«115. До 15 марта 1996 г. ликвидируется система обязательной регистрации экспортных контрактов до отгрузки: Правительство сохранит систему экспортных «паспортов» только в целях мониторинга…».

«116. Правительство воздержится от использования любой системы контроля за экспортом (под видом обязательного наблюдения за объемом, качеством, ценами экспорта)».

«117… К концу июня 1996 г. Правительство представит в Думу законодательство, направленное на ликвидацию количественных ограничений на импорт алкогольной продукции, введенных согласно Закону № 171 от 31 октября 1995 г.».

Этот документ, по сути, определил параметры российской экономики до 2000 г. Его принципиальные макроэкономические последствия таковы:

1. Полное игнорирование проблемы неплатежей и сбора налогов.

2. Перенос тяжести сбора налогов на отраслевой уровень (РАО «Газпром», РАО «ЕЭС России», МПС и т. д), где решить проблему невозможно.

3. Замораживание монетарного кризиса, при котором рублевой массы явно недостаточно для нормального функционирования экономики.

4. Ценовая неконкурентоспособность российской промышленности на среднесрочную перспективу (и это без учета наших расстояний и издержек по топливу и энергоемкости).

5. По аналогии, как это удалось в нефтедобыче и нефтепереработке, разрушение крупнейших базисных структур экономики – РАО «Газпром», РАО «ЕЭС России», связи, транспорта.

6. Создание устойчивых предпосылок для постоянного бегства капиталов из страны.

7. Формирование долгосрочной тенденции уменьшения положительного сальдо внешнеторгового баланса.

8. Пользуясь хроническим бюджетным кризисом, принуждение России к краткосрочным заимствованиям на международных рынках.

Как говорит в этом случае сатирик Михаил Жванецкий: «Тщательнее надо, тщательнее», господа правительственные экономисты, просчитывать потери страны при вступлении в разные международные организации. Они ведь уже 200–300 лет учатся считать свою выгоду при международной торговле, а мы пока – только 10–15 лет.

Даже группа американских экономистов – пять лауреатов Нобелевской премии и два профессора – вынуждены признать: «… Политика развития потребует новых переговоров с МВФ и Мировым банком, которые пока обеспечили относительно малую часть финансирования, но связали руки правительству в действиях по преодолению депрессии и утечки капиталов»50.

Надо четко осознать, что кредиты России предоставляются весьма избирательно и дозированно в размерах, в первую очередь достаточных для выполнения срочных обязательств по внешним долгам. Например, в период 1994–1996 гг. непосредственно от официальных западных кредиторов или под их гарантию было получено 21,3 млрд долл., тогда как обратные выплаты по задолженности российского государства перед заграницей составили 20,4 млрд долл.49

Среди кредиторов очень заметное место заняли МВФ и другие международные валютно-финансовые организации, диктующие заемщикам условия, далеко выходящие, если сказать мягко, за пределы обязательств чисто коммерческого характера.

Вывод: после досрочного возврата долга Международному валютному фонду надо отказаться от выполнения его унизительных и крайне невыгодных для России требований.

Реализуя линию на внешнеэкономическую открытость, Россия стремится включиться в систему мирохозяйственных связей в качестве равноправного участника. Однако это ей не удается и вряд ли удастся в ближайшие десятилетия. По недавнему заключению экспертов ООН, наша страна находится в крайне сложном положении, и, несмотря на то, что ее национально-хозяйственный комплекс в значительной степени интегрирован в глобальную экономику, Россия все больше и больше оттесняется на ее обочину. Распад единого экономического пространства СССР существенно снизил ресурсный потенциал страны, крайне отрицательно сказался на ее макроэкономических показателях. За 1991–1999 гг. объемы производства продукции промышленности сократились на 46 %, в сельском хозяйстве – на 40 %. В 1999 г. инвестиционные вложения в российскую экономику составили лишь 26 % к уровню 1991 г. Хотя официально Россия объявила в качестве приоритета государственной политики развитие торгово-экономических отношений в постсоветском пространстве, она не смогла предотвратить разрушение производственно-технологических, экономических и финансовых связей своих предприятий с пред-приятиями-партнерами новых государств. В результате объем торговли со странами Содружества снизился со 138,1 млрд долл. в 1991 г. до 19,0 млрд долл. в 1999 г. Доля стран СНГ во внешнеторговом обороте Российской Федерации за этот период упала с 54,6 до 18,7 %.

В 2001–2003 гг. Россия перестала занимать у МВФ, но регулярные встречи и «консультации» продолжаются. Какие «указивки» получает на них наше правительство, мы можем догадываться по антинациональным действиям Грефа, Кудрина и Касьянова в бытность его председательства. К тому же после развенчания методов МВФ часть контрольных функций за Россией взял на себя Всемирный банк.

10. Внешние (военные) угрозы

Аналитический центр «НАМАКОН» занимается сбором и обобщением информации по широкому кругу проблем – политических, финансово-экономических, военных. Эксклюзивные источники информации, в том числе и зарубежные, высокий профессионализм экспертов обеспечивают точность подготавливаемых обзоров и прогнозов. Одна из работ «НАМАКОН» а – анализ исследований госдепартамента США, геостратегической ситуации в мире на ближайшие 15–20 лет. Суть этих исследований, а фактически сценария будущего – радикальное изменение политической карты мира, территориальный передел, в результате которого появятся более ста новых государств, изменение их роли и функций. О том, какое будущее уготовили «портные-географы» из госдепартамента, рассказал журналу Госдумы и Совета Федерации директор аналитического центра, полковник Службы внешней разведки в отставке Александр Дроздов.

– Александр Юрьевич, какой «видят» Россию американцы в 2020 г.? – Они ее вообще «не видят». Вместо единой страны от Балтики до Тихого океана по их сценарию должны появиться по крайней мере 6 новых государственных образований: Западная Россия, Урал, Западная Сибирь, Восточная Сибирь, Дальний Восток, Северные образования. Но и это еще не все. Сценарий предусматривает государственную самостоятельность республик Башкирии, Татарии, Осетии, Чечни, Карелии и некоторых других, придание Туве, Бурятии – статуса независимых автономных зон. Но, видимо, в порядке компенсации к одному из новых государств присоединятся северные регионы Казахстана.

– Как я понимаю, нас спустя 300 лет возвращают в Московию? Насколько нов и насколько реален этот географический сценарий?

– Этот прогноз подготовлен в конце 80-х – начале 90-х годов (сам доклад опубликован в 1998 г.), и многое из того, что намечено в нем (по Восточной Европе, Югославии), уже реализовано. Началось планирование расчленения СССР сразу после Великой Отечественной войны. Уже в 1949 г. комитет начальников штабов по указанию Правительства США подготовил план уничтожения СССР под кодовым названием «Дропшот». В соответствии с ним территория страны делилась (сравните с предложениями политгеографов) на Западную часть СССР, Кавказ – Украину, Урал – Западную Сибирь – Туркестан, Восточную Сибирь – Забайкалье – Приморье. Эти зоны подразделялись еще на 22 «подрайона ответственности». Но сначала США планировали нанести мощные ядерные удары по крупнейшим советским городам. Поскольку сейчас предпринимается все, чтобы заглушить, стереть память о прошлом, напомню и о других планах. 7 апреля 1950 г. Президент Трумэн утвердил директиву Совета Национальной Безопасности (№ 68). В ней подчеркивалось: «Нам нужно вести открытую психологическую войну с целью вызвать массовое предательство в отношении Советов и разрушать иные замыслы Кремля. Усилить позитивные и своевременные меры и операции тайными средствами в области экономической, психологической и политической войны с целью вызвать и поддержать волнения и восстания в избранных стратегически важных странах – сателлитах». Основные положения этой директивы действуют и сегодня.

И совсем уж откровенно цели американской политики сформулированы в законе 86–90 (1959 г.): «США должны стремиться к расчленению советского монстра на 22 государства»…

Интеллектуальный центр крупнейших корпораций и банков вручил Рейгану «Мандат Президенту» – наставление «по избавлению мира от империи зла». Для этого «предписывалось» сначала разрушить внешний круг сторонников СССР в Африке (Эфиопия, Мозамбик, Ангола), Лаосе, Камбодже, Афганистане, Никарагуа. Затем ликвидировать круг стран социалистического лагеря, оторвать Курильские острова. После этого снести третий круг – «освободить» союзные республики, в первую очередь прибалтийские, после них – Азербайджан, Армению, Грузию, Молдавию и др. Сейчас мы находимся в четвертом, завершающем круге геополитической стратегии США – в круге развала России. Очередность действий «окончательного демонтажа СССР» определялась особыми секретными директивами по национальной безопасности. Окончательную задачу поставила директива 75 (январь 1983 г.): «Произвести фундаментальные изменения советской системы». В частности, предписывались прямое вмешательство во внутренние дела соцстран, консолидация в них всех оппозиционных сил, использование программы «Расширение демократии и публичной дипломатии». На подготовку будущих руководящих кадров и создание прозападных партий, движений, органов информации было выделено 85 млн долл. После прихода к власти Горбачева именно на эти деньги десятки и сотни молодых и немолодых, но перспективных с точки зрения госдепа наших соотечественников отправлялись в США «для повышения квалификации в области политологии». В действительности же шла подготовка разрушителей СССР, «агентов влияния», немалая часть которых и сегодня занимает ключевые посты в России. И хотя СССР больше нет, закон о расчленении советского монстра на 22 государства не отменен. Значит, Вашингтон готовит дальнейшее расчленение России. Если от 22 отнять 15 (количество бывших советских республик), то остается еще 7. Вот политгеографы госдепартамента США и доказывают неизбежность распада России по крайней мере еще на 8-10 государств.

Збигнев Бжезинский, помощник Президента США по национальной безопасности (1977–1981 гг.), злобно откровенен: «Россия – побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить «это была не Россия, а Советский Союз» – значит убежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей… Россия будет раздробленной и под опекой».

Нам пора признать и осознать, что Запад давно развязал против России крупномасштабную войну, используя самые разнообразные ее формы. Увы, руководство СССР, а после распада СССР и руководство России оказалось в плену прежних стереотипов о войне как «войне моторов, ракет», а идет ожесточенная война интеллектов. И США в ней опережают.

– Александр Юрьевич, ответьте прямо: что им от нас нужно? Беспощадное давление Запада – это что, месть за все прошлые страхи, за необходимость считаться с Советским Союзом, Россией? Или это безудержная жадность, корысть?

– Да, в какой-то мере месть. Но главным образом – жадность. Скажу резче: параноидальная страсть к наживе. «Цивилизованный», «демократический» Запад в погоне именно за наживой готов уничтожить миллионы, десятки миллионов жизней. Премьер-министр Великобритании Мейджор, теперь уже бывший, бесстыдно, цинично определил нашу судьбу: «…Задача России после проигрыша «холодной воины» – обеспечить ресурсами благополучные страны. Но для этого им нужно всего 50–60 млн человек». Это приговор, вынесенный нам Западом. За последние 10 лет население России уже сократилось на 12 млн человек (без учета вернувшихся из бывших советских республик). В ближайшее время должно умереть еще по крайней мере 80 млн.

Обратите внимание на ключевые слова в приговоре Мейджора: «…обеспечить ресурсами благополучные страны». Сегодня США с населением в 280 млн человек потребляют треть всех природных ресурсов, добываемых в мире. Весь «золотой миллиард» – две трети. И запросы «демократического» Запада все растут, а собственных полезных ископаемых у него остается все меньше и меньше. Выход один – прибрать к рукам чужие ресурсы. Бог очень щедро одарил Россию – запасы ее минерального сырья оценены Западом почти в 20 трлн долл. Вот почему Россию обрекли на вымирание ради жирующих «благополучных стран». Процитируем отрывок из выступления президента Билла Клинтона в Объединенном комитете начальников штабов вооруженных сил США 24 октября 1995 г.: «Используя промахи советской дипломатии, чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занимал проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать Президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Правда, с одним существенным отличием – мы получили сырьевой придаток, не разрушенное атомом государство… За 4 года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 млрд долл., сотни тонн золота, драгоценных камней. Под несуществующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тыс. т меди, почти 50 тыс. т алюминия, 2 тыс. т цезия, бериллия, стронция и т. д.».

Что, российские власти не знали о подлинных целях «друга Билла» (тамбовский волк, как говорили на Руси, ему должен быть «другом», а не Президент России)? Знали, разумеется, но делали все, что им велено. «Нынешнее руководство страны нас устраивает во всех отношениях», – оценил российские власти Клинтон. И поделился с ними двумя важнейшими задачами: «Не допустить к власти коммунистов», «обеспечить занятие Ельциным президентства на второй срок, тем самым создать полигон, с которого уже никогда не уйдем»… Но и этого мало.

«Если нами будут решены эти две задачи (а они решены), то в ближайшее десятилетие предстоит решение следующих проблем:

– расчленение России на мелкие государства путем межрегиональных войн, подобных тем, что были организованы нами в Югославии;

– окончательный развал военно-промышленного комплекса России и армии;

– установление в республиках, оторвавшихся от России, режимов, нужных нам. Да, мы позволили России быть державой, но империей будет только одна страна – США».

– Эта война давно перекинулась на территорию самой России?

– Чеченская трагедия – яркий пример использования «публичной дипломатии», СМИ для информационного терроризма, информационного гипноза общества. Эта новая, непривычная для нас война ведется под руководством западных спецслужб на наши же деньги. Основная ее цель – внедрить в сознание людей устойчивые, ложные стереотипы. Назову некоторые из них.

Это – показ конфликта как борьбы федерального (православного) центра с мусульманскими регионами. Создание негативного образа руководства страны, которому нельзя подчиняться. Создание образа федерального центра как виновника кавказской войны и постепенная трансформация его до образа врага. Инспирирование поводов для наказания «виновных». Внедрение антипатриотических, антигосударственных стереотипов – одно из слагаемых навязанной нам и еще не осознанной «интеллектуально-гуманитарной войны». И на этом «фронте» Россия терпит поражение за поражением.

– Тогда ответьте и на вопрос: почему она, выстояв в многовековом противоборстве с Западом, сейчас так бездарно проигрывает по всем направлениям?

– Причины этого разные. И ослабление руководства страной в последние 20 лет. И политические, экономические ошибки. И разложение политических, властных элит за эти же годы. И откровенное предательство – бывший Генсек КПСС и Президент СССР похваляется, что «целью всей его жизни было уничтожение коммунизма». Но для этого нужно было сперва уничтожить Советский Союз, социалистический лагерь. Как видим, цели США и высшего руководства СССР совпали. Совпали они и с интересами Ельцина, руководителя России, с интересами политических элит союзных республик. Вот это совпадение целей при безропотности загипнотизированного фальшивыми лозунгами перестройки общества и вызвало резонансное, многократно возросшее воздействие разрушительных сил.

Россия, увы, переживает такой же штормовой период. Федеральная власть крайне слаба и неавторитетна. Федеральная и региональные элиты ожесточенно борются за раздел собственности, влияния. Ни Конституция РФ, ни законы не исполняются.

Эксперты нашего аналитического центра отмечают, что разрушающие страну процессы сознательно направляются политическими и властными группировками ради личного обогащения. Для этого им необходим развал государства как единой системы управления. К тому же Россия превратилась в «проходной двор», отдав свой внутренний рынок западным фирмам, предоставив им возможность беспрепятственно и крайне дешево скупать наши ресурсы и стратегически важные производства.

– Все это так. Но, избрав Путина президентом, россияне надеялись на перемены в стране.

– Да, надеялись. Как и большинство, я тоже считал, что с приходом Путина во власть пойдет ее обновление, очищение от коррупции, возвращение государству украденной у него собственности, нелегально вывезенных миллиардов. Но прошел уже почти год, как он в Кремле, а перемены пока не велики. Стране предложен вариант реформ в грефовском толковании, которые население воспринимает крайне негативно.

В интересах государства и народа, возрождения державы, не смущаясь воплями об авторитаризме, президенту пора наводить порядок, возвращать стране украденные миллиарды, или же он станет преемником своего предшественника – декоративной фигурой. Но сегодня, при реальной угрозе распада России, такой президент ей не нужен. Так что сегодня прежде всего от Владимира Владимировича Путина зависит, выживет и поднимется ли страна, или, во исполнение прогнозов госдепартамента США, она расколется на 8-10 квазигосударств… [РФ сегодня. 2000. № 22].

Осталось добавить еще одну цитату. «На Российско-американском совете делового сотрудничества в Чикаго 2 октября 1998 г. госсекретарь США Мадлен Олбрайт заявила: «Наша задача состоит в том – поскольку это в наших интересах, – чтобы управлять последствиями распада советской империи…» [Наш современник. 1999. № 2].

Начиная с 1980-х годов в США законодательно покончено с принципом свободной рыночной экономики: государство обязано проводить политику вмешательства, к тому же весьма жестко и обстоятельно регламентированного, обусловленного ответственностью правящей администрации в случае неадекватности или недостаточной эффективности средств регулирования. И с того времени США исповедуют двойной стандарт – либерализм на экспорт, а целевое макроэкономическое регулирование для себя.

В наших суровых и неконкурентоспособных климатических условиях нас могут спасти только новые, эпохальные открытия российской науки. В отечественной науке, которой мы так гордились и которую втоптали в беспросветную нужду, наметился прорыв, способный изменить нашу жизнь. Под «прорывом» подразумевается новая область исследований, а проще – новая междисциплинарная наука под названием синергетика. Возьму на себя смелость утверждать, что наши ученые занимают в этой области ведущее место в мире. И хотя мотором в ней являются математики и физики, исследования вторгаются и в биологию, и в медицину, и в политологию. Вот что говорит об этом директор Института прикладной математики РАН, член-корреспондент РАН Сергей Курдюмов.

«Изучение социальных процессов, происходящих в обществе есть сегодня самая важная задача. Давайте представим, в каком мире мы живем. Те, кто полагает, что лишь Россия переживает кризис, глубоко заблуждаются. Сегодня он начинает охватывать всю планету. В Англии растет безработица, в США обостряются расовые конфликты. Мы утопили в разговорах экологическую катастрофу, а это не выдуманная опасность. На взгляд многих специалистов, занимающихся глобальными исследованиями, до сих пор не оценена по достоинству проблема неравенства в потреблении ресурсов Земли. Всемирная комиссия по окружающей среде и развитию пришла к заключению: главной причиной является бедность большей части населения Земли и социальное неравенство как в пределах каждой отдельной страны, так и между странами. А непрерывный экономический рост как необходимое условие для устранения массовой бедности возможен лишь в рамках более справедливого международного экономического порядка» [РФ сегодня].

«С одной стороны, богатая часть населения (15 %) потребляет более трети питательных веществ и более половины энергии, вырабатываемой на Земле. С другой стороны, по-видимому, четверть населения Земли, по крайней мере в определенные сезоны года, голодает. Более одной трети живет в странах, где детская смертность выше, чем 1 из 10», – пишет редактор журнала «Environment» У. К. Кларк.

«…Если в США в 1991 г. на каждого человека приходилось 2613 кг нефти, то в Индии – 62 кг, а в Заире – лишь 10 кг. Если бы развивающиеся страны попытались приблизиться к существующему в США экономическому уровню, то добычу разных видов сырья пришлось бы увеличить в 75-250 раз. А это означает, что в ближайшие два десятилетия природные ресурсы Земли могут быть полностью исчерпаны», – утверждает директор Института социально-политических исследований РАН академик Г. Осипов.

В недавно вышедшей книге «Земля на чаше весов» вице-президент США А. Гор высказывает мнение о тупике, в который завела американское общество «рыночно-потребительская цивилизация», подводящая сейчас всю планету к опасной черте.

И вот конец века… Озоновая дыра, перспектива глобального потепления, гибель огромных массивов тропических лесов, непрекращающиеся войны, нищета, наркомания. Казалось бы, политики разделяют опасения ученых, но не настолько, чтобы договориться о чем-нибудь конкретном. Налицо тупик «устойчивого развития».

Однако гораздо опаснее отставание нравственных императивов от уровня технологии. Судьба Хиросимы, бомбардировки в центре Европы с целью «преподать урок» сербам и многие другие трагедии, как выяснилось, ничему не учат.

Становится ясно, что путь технологической цивилизации, по которому человечество шагало последние четыре века, подошел к концу. Нетрудно предположить, что в XXI в. от многих привычных вещей придется отказаться как в сфере технологии, так и в области идеологии, морали, основополагающих представлений о человеке. Возможно, XXI в. войдет в историю как начало эпохи Великого отказа.

«Лирики» (политики, экономисты, литераторы, идеологи и т. д.), о которых с добродушной усмешкой пели в 60-х годах «физики», оказались огромной силой. После горьких уроков, преподанных в 90-е, вероятно, не надо убеждать, что социальные реформаторы, вооруженные превосходными теориями, способны за короткий срок отбросить одни народы на десятилетия назад, другие – в средневековье. Путь, вымощенный «общечеловеческими ценностями», «идеологией открытого общества» и прочими благими намерениями, поразительно быстро привел многих в ад. Вера вместо знаний привела к сумеркам вместо рассвета.

Но и «физики» потерпели фиаско. Конец века принес им горькое отрезвление – ни ракеты, ни ядерные реакторы, ни суперкомпьютеры, ни миллионы новых товаров, выброшенных на рынок, оказались не в состоянии дать не только спокойствие, гармонию, надежду на светлое «завтра», но и просто обеспечить сытое и безопасное «сегодня».

Снова С. Курдюмов: «Междисциплинарный синтез, направленный на выработку новых императивов развития, технологий выживания, идеологии XXI в., – это не игра ума, не академическая программа, родившаяся в кабинетной тиши, а насущная необходимость. «Физики» и «лирики» по отдельности не выдержали экзамена в XX в. В следующем веке им придется сдавать его вместе. А значит, предстоит договориться, увидеть альтернативы и предложить приемлемые решения, сказав, какую цену придется заплатить за каждое из них. Иначе у наших детей нет будущего.

По нашим расчетам, в период 2010–2030 гг. человечество окажется на перекрестке и вынуждено будет выбирать путь дальнейшего развития. Правильная дорога приведет к гармонии, ошибочная – к хаосу, гибели цивилизации. Возможны и промежуточные пути. Такую поворотную точку мы называем бифуркацией.

С точки зрения физиков цивилизация – это процесс с долей хаоса. Появление того или иного правителя, создание новых видов оружия, природные катастрофы, войны и эпидемии влияют на развитие человечества. По общепринятому мнению, не остается ничего другого, как фиксировать события в хрониках и писать историю. Попытки осмыслить ее ход часто терпели неудачу. Кстати, экономические реформы, поведение фондового рынка, выборы главы государства, погода, урожай, взаимоотношения государств и многое другое – все это тоже в большой степени хаотические процессы. Казалось бы, как можно их изучать, когда на них влияет такое множество не связанных между собой факторов? Но оказалось, что глобальные общественные процессы развиваются по законам нелинейного мира и они могут быть не только описаны, но и предсказаны. Вернее, могут быть не интуитивно, а математически прогнозируемы последствия воздействия отдельных факторов и влияние тех или иных решений. Появилась даже новая наука – нелинейная динамика, которая занимается, в частности, и предсказуемостью так называемого детерминированного хаоса.

Население земного шара растет. Нас уже 6 млрд. Но человек – лишь часть сложной системы. Другая ее часть – это то, что нас окружает, наш материальный, духовный, политический и прочие миры. Все это объединено в то, что мы называем сложной структурой. С ростом населения растет производство продуктов питания, развивается наука, увеличивается объем информации, возрастает материальное производство и т. д. Это понятно. Но оказывается, что рост, скажем, материальной сферы происходит точно по тем же законам, что и рост населения. Ученым известно, что для слежения за сложной системой вовсе не обязательно анализировать изменение всех параметров, достаточно контролировать ключевые. Так и динамику развития цивилизации можно проследить по изменению демографической кривой. Но это лишь на первый взгляд кажется, что рассчитать и составить кривую роста населения – задача простая. Сколько жило на планете людей 50 лет назад – мы знаем. А кто вел перепись при рождении Христовом? Каково было население миллион лет назад? Ответить на эти вопросы позволили очень интересные работы нашего ученого Сергея Капицы. Он выяснил, что миллион лет назад на Земле жило около 100 000 человек. Дальнейшие демографические исследования позволили получить числовые данные, которые с большой точностью уложились в кривую. На протяжении веков и тысячелетий она нарастала медленно, но с постоянно возрастающей скоростью и наконец в последние столетия стремительно пошла вверх.

Мы использовали законы пространственно-временных связей и выяснили, что темп роста цивилизации ускорился со времени египетских фараонов в 100 и даже больше раз. Интуитивно это все понимали. Тысячи лет воевали стрелами и копьями, а за наше столетие оружие коренным образом поменялось несколько раз. Раньше знания удваивались за век, теперь – за несколько лет. Империи существовали тысячелетиями, а теперь они рушатся через сто лет или даже меньше. Мы же впервые получили количественные данные увеличения темпов развития.

Ресурсов планеты может хватить примерно для 14 млрд человек. Столько людей она может прокормить, напоить и т. д. И именно столько жителей появится на Земле примерно в 2050–2090 гг. В дальнейшем число жителей планеты должно либо стабилизироваться, либо уменьшиться. Но для этого предстоит выбрать отличный от сегодняшнего тип развития человечества. В противном случае оно погибнет. То есть, находясь на цивилизационной развилке, или, как мы говорим, в точке бифуркации, оно будет поставлено перед необходимостью выбора иного пути.

Хочу подчеркнуть: в точке бифуркации сложных систем всегда происходит ветвление путей будущего развития. Это только политики стараются нам внушить, что выбор возможен лишь между белым и черным, между социализмом и капитализмом. На самом деле единственность развития – это исключительный случай.

Но есть и еще одно принципиальное положение: сложные системы не развиваются однородно. В наивысшей точке своего развития они «сламываются», или, как говорят физики, возникает их обострение. Самый простой тому пример: земледельцы периодически сталкиваются с нашествием саранчи или грызунов. В какой-то год их образуется неисчислимое множество, а на следующий год они исчезают. Куда? Просто срабатывает защитный механизм сложной системы: за обострением следует отступление – и рождаемость падает. Иначе, в случае неконтролируемого роста той же саранчи, кормовая база ее может быть подорвана и вся саранча как вид может погибнуть.

В точке обострения самых сложных систем, каковой является цивилизация, может возникнуть бифуркация – она подсказывает, что развитие зашло в тупик и для спасения одного отступления мало, необходимо выбрать другое направление. Вблизи периода обострения начинают действовать совсем иные законы, чем на участке постепенного роста.

Миллионы лет затратила природа на производство ископаемого топлива, которое человечество сжигает всего за год. С 1900 г. расход энергии в мире возрос в 15 раз. При современном уровне потребления, как утверждают аналитики, нефти хватит на 35 лет, а каменного угля – на 206 лет. Но если учитывать демографическую кривую, о которой мы говорили, то нефти хватит менее чем на 30 лет. Так что хочется нам того или нет, но цели цивилизационного развития придется пересматривать.

Если сегодняшние тенденции в экономике России сохранятся, то, по мнению экспертов, наш ядерный зонтик исчезнет к 2010–2015 гг. и мы окажемся беззащитными перед творцами нынешнего «нового миропорядка». Этот период очень близок ко времени предсказанного обострения в развитии цивилизации и уменьшения населения Земли. Зловещее совпадение. Невольно приходит на ум: не за счет ли России будет достигнуто равновесие? У нас нет магического шара, с помощью которого мы можем заглянуть в будущее, мы не можем сказать, что именно произойдет: война, эпидемия непобедимой болезни, изменение климата в результате техногенного воздействия или разрушение одной из сверхдержав в результате внутренних волнений. Мы можем лишь сформулировать граничные условия существования такой сложной системы, как земная цивилизация. И можем предложить условия, соблюдение которых позволит избежать катастрофы. Прислушаются правительства к ученым – точку обострения, возможно, мы преодолеем без чрезмерных жертв.

Имеется возможность не только предсказывать, но и воздействовать на будущее. Причем для этого вовсе не потребуется сверхэнергия. Нужно просто приложить усилия в нужной точке, в нужное время. И в физике, а теперь и в истории известна теория малых воздействий. У Р. Брэдбери, по-моему, есть рассказ, в котором один из путешественников во времени, попав в доисторические времена, случайно оступился и раздавил бабочку. Когда он вернулся в свое время, то обнаружил роковые последствия своей неловкости: на Земле был другой климат и иной президент стоял во главе страны. Эта фантастика прекрасно иллюстрирует теорию малых воздействий, удаленных во времени. Ученые называют это «эффектом крыльев бабочки»: крохотное движение воздуха, вызванное взмахом крыльев, при определенных условиях может вызвать бурю.

Как уже говорили, в период обострения возникает неустойчивость системы. Все процессы в этот период чрезвычайно ускоряются: небывало быстро накапливается информация, стремительно проходят исторические процессы, интенсивно развивается производство и т. д., и небольшое воздействие на систему одного человека или группы людей вблизи точки бифуркации может оказать решающее влияние на выбор пути. Будет ли этот путь оптимальным для общества – это другой вопрос.

Кем был Наполеон? Безвестным артиллеристом, а стал императором и вверг полмира в войну. Да будь он хоть трижды гениальным, но родись он на четверть века раньше или позже, он прожил бы в безвестности. А как изменил мир выстрел в Сараево? Что, разве Фердинанд был первым и прежде членов царских семей не убивали? Да сколько угодно! Но ни одно убийство не имело таких последствий. Почему? Да потому, что оно пришлось на пик обострения сложной системы. Или возьмите Ленина. Ведь он стоял во главе отнюдь не самой крупной партии, но за несколько дней сумел изменить ход истории. А разве Горбачев или Ельцин – выдающиеся мыслители и политики? Тем не менее они стали историческими личностями в силу того, что оказались на вершине власти в момент неустойчивости системы.

Наши коллеги из вычислительного центра Академии наук разработали очень интересные математические модели, позволяющие предсказывать последствия экономических реформ. Думаю, у этой работы большое будущее. Недавно и нам предложили принять участие в работах по моделированию возможных путей развития России. Как я понимаю, идея исходила от Примакова, теперь уже экс-премьера.

Есть у нас «в загашнике» еще одна очень интересная идея. Мы можем разработать набор граничных условий, при соблюдении которых, скажем, Китай и Россия или Россия и Европа смогут существовать бесконфликтно. Мы можем сказать, как правильно можно объединить структуры, какова должна быть степень экономической интеграции, чтобы не произошло поглощение друг друга, каково может быть политическое влияние регионов друг на друга и как могут совместно развиваться (коэволюционировать) структуры, находящиеся на разных уровнях развития.

Но все же главное, чего мы хотим, – это создать философию надежды. Мы стремимся не предсказывать бесконечные кризисы, которые нам предстоят, а находить способы, как их избежать» [РФ сегодня. 1999. № 15].

Успешно противостоять всем этим угрозам поможет только усиление госрегулирования экономики России. Поэтому предлагаю вам следующую главу.

11. Усиление госрегулирования экономики

Один из основополагающих постулатов реформатора послевоенной Германии Л. Эрхарда гласит, что государства в экономике должно быть не меньше, чем необходимо.

Сегодня уже и крупнейшие американские, и российские экономисты пишут: «Российское Правительство должно играть значительно более важную роль в экономике, подобно той, которую правительство играет в таких современных смешанных экономиках, как экономики США, Швейцарии, Германии… Негативное отношение к централизованно планируемой экономике предопределило стремление к минимизации роли правительства. На следующем этапе следует активизировать участие правительства, принимающего меры по укреплению рыночной экономики и борьбе с депрессией, инфляцией, утечкой капитала и другими структурными дефектами российской экономики. Основной упор «шоковой терапии», начавшейся в 1992 г., был сделан исключительно на частный сектор, но сегодня внимание должно сместиться на государственный сектор, активную деятельность правительства по перестройке структуры промышленности…»29.

Ведь роль государства особенно возрастает на переломных этапах развития, когда экономическая система кардинальным образом меняет свои структурные характеристики и возникает необходимость перехода на новую траекторию развития. Обычно такие ситуации переломного характера возникают при переходе на принципиально новые методы хозяйствования или же при проведении крупных мер перестроечного характера – создание новых промышленных структур, проведение широкомасштабных мер по ресурсосбережению и энергосбережению, перевод экономики на военные рельсы и обратно.

Адепты радикализма лукавят, когда говорят и пишут, что рядовой человек (предприниматель) хочет поумерить аппетиты государства и что его интересы выше интересов государства. Исподволь внедряется мысль о том, что усиление государства и государственного вмешательства равноценно росту коррупции и расточению собранных с населения средств.

На самом деле нельзя противопоставлять интересы сильного государства интересам рядовых людей и массы мелких и средних предпринимателей, участвующих в рыночных процессах. Как раз эта масса наиболее и нуждается в защите сильного государства. Ведь свободно текущие рыночные процессы без активного участия государства со временем неизбежно приводят к криминализации экономики и последующему экономическому застою.

Принцип «Разрешено все, что не запрещено» в условиях России – порочен. Он разбудил такие темные страсти, которые невозможно было представить и предвидеть ни при советской власти, ни при цивилизованном шведском капитализме.

Вывод: признать, что лозунг «Разрешено все, что не запрещено» оказался преждевременным из-за малой культуры бизнеса и недостатка законодательных норм, заставляющих вести дела честно.

Капиталу в России сегодня можно не напрягаться в обеспечении 2-3-сменной работы своих предприятий. Зачем? Гораздо легче хапнуть еще кусок госсобственности, перепродать и безбедно жить даже трем последующим поколениям отпрысков. Не то, что в США, где процветание фирмы и собственника зависит от бесперебойной работы и сбыта каждого изделия, продукта и услуг каждый день. Иначе разоришься и пойдешь ко дну.

Вывод: если политики в России допустили крупный капитал, то должны заставить его производительно работать каждый день и час на благо Отечества и только отчасти – свое.

Мы не знаем, к чему стремимся. В голове большинства обывателей, политиков и даже экономистов просто мерцают переполненные рождественские прилавки. Но прилавки – это лишь следствие длинной технологической цепочки: «законы – производство – приличная зарплата каждого – торговля». В более первичных звеньях – полный сумбур. Мы начинаем с хвоста, ловим и все удивляемся, почему же у нас становится все хуже.

Вывод: необходимо осознать, что все богатство нации начинается с производства.

Прибыльность не всегда может выступать идеальным или единственным критерием эффективности. Существуют такие важнейшие для современного общества сферы, как образование, фундаментальная наука, здравоохранение, искусство, защита окружающей среды и др., к которым не применимо измерение эффективности прибылью. Очевидно, что по мере дальнейшего роста роли нерыночных сфер в развитии общества все больше будет обнаруживаться ограниченность рынка как универсального механизма экономики. Фактически хозяйственный механизм современной рыночной экономики включает три основных элемента: конкуренцию, государственное и корпоративное регулирование.

Взяв усредненные данные по группе развитых индустриальных стран, можно обнаружить явную тенденцию роста доли государственных расходов в ВВП. Если в конце XIX в. эта доля в среднем составляла 8,3 %, то уже в 20-х годах XX столетия она возросла до 15,4, а в 60-е годы – до 27,9 %. В начале 80-х годов средняя доля государственных расходов в ВВП развитых стран составила уже 42,6 %. Так, в 1983 г. доля государственных расходов в ВВП ФРГ равнялась 50,8 %, Франции – 54,2, Англии – 54,8 %. К 1994 г. указанный средний показатель по развитым странам достиг 47,2 % ВВП^51. Получается, что Запад очень хорошо усвоил наши уроки централизации средств, а мы вот бездумно отказались от своего же опыта.

Президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин 24 сентября 1997 г. в выступлении при открытии осенней сессии Совета Федерации заявлял: «Для перехода к устойчивому экономическому росту мало одной экономической свободы. Нужен новый экономический порядок… На собственном опыте мы убедились: сам по себе рынок не панацея от всех проблем… все сегодня согласны, что надо повышать роль государства в экономике. И мы действуем в этом направлении, но аккуратно. От политики невмешательства решительно переходим к политике упреждающего регулирования экономических процессов, контроля за жизненно важными отраслями и эффективностью расходования бюджетных средств. Это не возврат, конечно, во времена Госплана (а жаль, ведь даже папа Павел VI в своем окружном послании назвал централизованное планирование экономики ключом к экономическому развитию) и Госснаба. Это возвращение государства к продуманной экономической стратегии. Теперь именно она начинает определять основные направления экономической деятельности»52.

Жаль, что это заявление Ельцина осталось просто конъюнктурным выступлением, не стало программным ни для правительства, ни для хозяйствующих субъектов. И если нынешнее федеральное правительство этим заниматься не захочет или не сможет, то в предстоящем десятилетии мы станем свидетелями нерадостного процесса распада единого экономического пространства России на слабо связанные региональные квазигосударства. Центрами их кристаллизации станут те регионы, где появятся властные структуры, способные проводить активную и результативную экономическую политику.

Сегодня такого развития событий еще можно избежать.

Для России, с ее столь мучительно создававшейся индустрией и адекватной ей структурой занятости, промышленная политика не роскошь, а предмет первой необходимости. Ведь именно «… крупными транснациональными корпорациями в мире производится от трети до половины мировой промышленной продукции, контролируется половина международной торговли»53.

Крупные корпорации и их объединения прежде всего и обеспечивают технологический прогресс, экономический рост и, соответственно, социальную защищенность граждан в развитых странах. Особенно весомы их позиции в наукоемких, инфраструктурных и природоэксплуатирующих отраслях экономики.

Вот почему стратегия рыночных реформ в России должна быть ориентирована в первую очередь на развертывание конкурентоспособного на мировых рынках корпоративного сектора. Малый бизнес и индивидуальное предпринимательство должны поощряться государством лишь в определенных, «естественных» для них областях: розничной торговле и бытовых услугах, производстве товаров народного потребления, «НИОКР» и т. п. К тому же, по международным меркам, российские «гиганты», как правило, имеют весьма скромные размеры. Особенно это относится к предприятиям обрабатывающей промышленности, многократно сократившим обороты. Дробление капитала и производства в обстановке завершенной либерализации внешней торговли (со всеми вытекающими для отечественных товаропроизводителей роковыми последствиями) было явно нерациональным. Антимонопольное «регулирование» в России наделало гораздо больше вреда, чем пользы. Ведь для нормальной конкуренции в наукоемких отраслях достаточно наличия двух-трех компаний, тогда как соперничество десятков производителей ведет к многократному дублированию затрат на НИОКР, созданию параллельных товаропроизводящей и торговых сетей, порождает падение конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей. Это произошло в большинстве отраслей российской обрабатывающей промышленности, на авиационном транспорте, в банковской сфере и внешней торговле. Даже добыча нефти упала с 516 млн т в 1990 г. до 301 млн т в 1996 г.54

А ведь еще А. Маршалл, основоположник «кембриджской школы», в своем труде «Принципы экономической науки» в 1890 г. признавал: «Если конкуренции противопоставляется активное сотрудничество в бескорыстной деятельности на всеобщее благо, тогда даже лучшие формы конкуренции являются относительно дурными, а ее самые жестокие и низкие формы попросту омерзительными»55. А уж внутри одной корпорации или ФПГ, будь то «Роснефть» или «Росавиация», можно наладить активное сотрудничество.

Очередные реорганизации в Правительстве РФ (упразднение министерств промышленности и оборонной промышленности) еще нагляднее продемонстрировали фактическое направление структурной перестройки российской экономики – экспортно-сырьевое и импортно-торговое мелких товаропроизводителей и посредников.

Результат известен: на начало июня 1997 г. убыточными были 45,7 % предприятий промышленности (увеличение на 9,6 % против первого полугодия 1996 г.)56, за 8 месяцев 1997 г. их стало уже 47 %57. Это положение сохраняется: в 2002 г. 48 тыс. организаций (43,3 %) имели убыток в 284,3 млрд руб.

Вывод: собственнические и управленческие отношения должны существенно различаться в различных отраслях:

– преобладание госсобственности и госрегулирования в атомной и аэрокосмической промышленности, авиастроении, транспорте, связи, энергетике, оборонном комплексе, банковской сфере;

– либерализация – в розничной торговле и бытовом обслуживании, сельском хозяйстве (с поддержкой государства), строительстве и т. п.

Глубина и продолжительность кризиса российской экономики вызваны ориентацией на бесповоротно устаревшую и объективно вредную сегодня своим затуманиванием мозгов модель индивидуально-семейного капитализма эпохи свободной конкуренции. Эта ультралиберальная утопия вопиюще противоречит реальностям конца XX и начала XXI столетий. Идет массовое слияние крупных корпораций в сверхгигантские. Так, в 1997 г. общая сумма слияний и приобретений в США достигла 879 млрд долл. против 625 млрд долл., зарегистрированных в 1996 г., а в целом по миру показатель вырос с 1108 до 1600 млрд долл.58

Вывод: рост экономики требует усиления госрегулирования в жизнеобеспечивающих отраслях и создания ФПГ в остальных (как минимум).

Директор Института проблем глобализации РАН Михаил Делягин:

«При слабом государстве у нас всегда будет исключительно рыночная позиция: кто больше дает, тот и король…Государство наше как государство не действует. Мало перекинуть ресурсы в сельское хозяйство. Надо разработать программу его модернизации, нечто подобное «зеленой революции», которая была в других странах. Но наше правительство даже не ставит такую задачу. Правительство не считает, что должен быть некий экономический щит, способный обеспечивать жизненно важные потребности населения и отечественного производства хотя бы по минимуму. Вопрос развития в принципе не ставится, а решается лишь проблема краткосрочного финансового балансирования».

В наиболее неблагоприятной ситуации оказались именно производства нового технологического уклада, которые к моменту «шокового удара» еще не сформировались в целостный воспроизводственный контур и были замкнуты в основном на государственный (главным образом военный) спрос, поддерживались централизованным перераспределением ресурсов. Сейчас производства пятого технологического уклада, определяющего современный экономический рост, оказались одновременно отрезаны от источников сырья и оборудования (резким повышением цен и обесцениванием оборотных средств), от рынков сбыта своей продукции (сжатием государственного спроса и захватом потребительского рынка иностранными конкурентами), от источников кредита (взлетом ставок процента в результате сосредоточения средств только в финансовом секторе). Неудивительно, что большая часть этих производств как таковых погибла, а соответствующие предприятия либо разорились, либо перепрофилировались на изготовление примитивной продукции, не требующей длительного производственного цикла. В числе практически полностью свернутых базисных сфер нового технологического уклада – электронная и приборостроительная отрасли, производство сложных товаров народного потребления и средств автоматизации.

Исчезли, естественно, и соответствующие направления научных исследований. В тяжелейшем положении находятся аэрокосмический комплекс и атомная энергетика, которые сумели сохранить часть своего научно-производственного потенциала только за счет оборонного заказа и работ на экспорт.

Укрупненная оценка динамики технологических укладов по отраслям и экономике России в целом (табл. 11.1.)59 наглядно свидетельствует о начале технологической деградации народного хозяйства, что особенно тяжело воспринимается на фоне последовательного перехода развитых стран мира к ресурсосберегающему, природоохранному постиндустриальному способу производства с освоением шестого технологического уклада, использующего достижения высокотемпературной сверхпроводимости, генной инженерии и другие выдающиеся научно-технические разработки конца XX в.

Таблица 11.1

Динамика технологической структуры экономики России в 1990–1995 гг., %

* Источник: Яковец Ю.В. Экономика России: перемены и перспективы. М., 1996. С. 47.

Таким образом, необходимого для преодоления депрессии и перехода к экономическому росту перераспределения ресурсов из устаревших производств в производственно-технологические ядра нового уклада не произошло. Утратили целостность, «атомизировались» и производства других технологических укладов.

Как уже описывалось выше, продолжение экономической депрессии и затрудненность перехода к росту обусловлены:

1. Диспаритетом цен – завышением цен на сырьевые товары и энергоресурсы относительно цен на готовую продукцию, вследствие чего большая часть обрабатывающей промышленности и сельского хозяйства убыточна;

2. Инфляционным обесценением оборотных средств предприятий и массовыми неплатежами;

3. Недоступностью кредитных ресурсов для производителей из-за их крайней дороговизны;

4. Падением эффективности производства из-за резкого снижения загрузки производственных мощностей;

5. Фискальной налоговой системой, давящей на производственный сектор;

6. Кризисом ликвидности, вызванным жесткой рестриктивной денежной политикой.

7. Обесценением сбережений населения в Сбербанке и в «финансовых пирамидах», подорвавших доверие к финансовым институтам.

Все эти крайне отрицательные факторы, к сожалению, не учитываются правительством и не преодолены. Это подтвердили и парламентские слушания «О перспективах социально-экономического развития Российской Федерации в 2000 г. и на период до 2002 г.», инициатор которых – Комитет Государственной думы по экономической политике и предпринимательству. Представители Минэкономики, Минфина, Центрального банка, видные ученые, депутаты обменялись мнениями по широкому кругу проблем.

Прогнозы эти, как констатировал один из участников слушаний академик-секретарь Отделения экономики РАН Дмитрий Львов, основываются на десятилетней практике стагнации и разорения. Ученые же оценивают ситуацию по-другому. К сожалению, чиновники не думают, к каким последствиям приведет тот или иной вариант развития.

Д. Львов убежден, что названные выше прогнозы ориентируют на снижение показателей роста: «При запланированных темпах инвестиций в 2,5 % вы ничего не достигнете, кроме экономического спада и разорения страны». Он также отметил, что расчеты Минэкономики и российских ученых диаметрально расходятся. По мнению последних, примерно треть промышленных мощностей не задействована. Если удастся ее грамотно «запустить», то ситуация коренным образом улучшится. Но для этого в правительстве должны восторжествовать «народно-хозяйственные» подходы.

В стране, констатировали участники слушаний, как бы две экономики. Одна – для меньшинства, где сосредоточены все мыслимые и немыслимые блага. Другая – бедная, разоренная – для остального народа. Относительно второй правительство и делает свои прогнозы. Ученые РАН провели своеобразный анализ нашей экономики. По их мнению, доля труда в ней составляет 5 %, капитала – 12, остальные 83 % – рента (природные богатства). И ею владеют всего… три процента граждан.

Ни о каком нормальном развитии не может идти и речи, пока природные ресурсы – общественное достояние России – не будут возвращены населению. По мнению выступавших, нужен закон, который бы официально подтверждал, что недра принадлежат народу. И пора прекратить разговоры о низкой заработной плате. Позор! У богатой страны есть возможности сделать ее достойной своих людей. Непомерная ноша для бюджета – обслуживание государственного долга. Эти расходы тяжким бременем ложатся на плечи рядового налогоплательщика.

Необходимо, по мнению участников слушаний, пересмотреть и отношение к инвестиционной политике. В частности, «реанимировать» бюджет развития, направлять сюда все доходы от приватизации, особенно госпакетов акций в крупнейших компаниях. Сюда же, в бюджет развития, перечислять и арендную плату. Сегодня в правительстве нет ни одного ведомства, которое не сдавало бы внаем административные площади. И ни одно из них реальную выручку от аренды в бюджет не вносит. По мнению некоторых выступавших, стране нужно три бюджета: текущих расходов, государственного долга и развития. Только тогда можно упорядочить всю финансовую систему.

Жаль, но в прогнозах правительства нет ни таких планов, ни показателей эффективности общественного производства. На это обратил внимание, в частности, заведующий лабораторией кредитно-финансовых механизмов и экономического развития Центрального экономико-математического института РАН Юрий Петров. Он напомнил, что главным условием перехода к рынку считается повышение эффективности экономики, производительности труда. Но эти показатели очень сильно упали во многих отраслях. Сократился и выпуск продукции. Ю. Петров привел конкретный пример. В нефтегазодобыче, электроэнергетике по сравнению с советскими временами численность персонала увеличилась, а производство продукции сократилось. Где же здесь рыночная реформа? И почему правительство не контролирует параметры естественных монополий?

Участников слушаний не удовлетворили и другие положения правительственного прогноза. Известно, что в период экономического роста объем инвестиций должен превышать средний уровень предшествующего периода. Но этого нет: рост инвестиций в основной капитал в 2002 г. составил всего 2,6 % против 8,7 % в 2001 г. А сам так называемый «рост» в последние годы обеспечивался исключительно за счет увеличения экспорта сырья. В то время как промышленные наукоемкие технологии задыхаются от недостатка финансирования. «Помогла» и благоприятная внешнеторговая конъюнктура.

Обсуждавшаяся тогда парламентом вторая часть Налогового кодекса, считают некоторые участники заседания, позволит упорядочить кредитно-финансовую систему, вернуть домой «беглые» капиталы. По данным Центробанка, только за 1993–1994 гг. из России убыли 164 млрд долл. К разновидности утечки относится и приобретение населением иностранной валюты, хранение ее в «чулках». Правительство ничего не делает, чтобы вернуть эти миллиарды в реальный сектор экономики.

Необходимо в корне изменить подход к составлению прогнозов, насытить их реальными, а не мнимыми показателями.

Парламент должен контролировать и направлять и исполнительную власть.

«Мы живем в условиях федеративного государства, – сказал, подводя итоги слушаний, тогдашний председатель Комитета Государственной думы по экономической политике и предпринимательству Сергей Глазьев. – Почему кризис 1998 г. не был столь заметен в некоторых регионах? Потому что там его предвидели, сумели подстраховаться. Уровень расчетов оказался выше, чем в центре. Правительство и Государственная дума должны более тесно взаимодействовать с регионами. Без учета программ их экономического развития качество федеральных прогнозов будет низким».

Председатель комитета призвал коллег, всех участников заседания активнее использовать преимущества нашей экономики. По его мнению, это, прежде всего, научно-технологический потенциал и человеческий фактор. Он выразил надежду, что выход России на мировые рынки все же состоится. Сергей Глазьев согласился с мнением большинства выступавших: запланированный рост инвестиций недостаточен для ускорения экономического развития, прорыва на мировые рынки.

По итогам парламентских слушаний были приняты рекомендации, в которых экономическая политика правительства подвергнута аргументированной критике. Вот лишь некоторые выводы. «В прогнозе не нашли отражения ни реальные проблемы социально-экономического развития страны на ближайшие годы, ни возможные сценарии выхода из длительного и тяжелого коллапса. Для преодоления кризиса необходим переход к финансовому оздоровлению, пресечению теневого оборота, утечки капиталов и преступности» [РФ сегодня].

В результате приходится писать уже о стратегических слабостях всей страны^60. Это:

1. Практическое отсутствие финансовой, организационной и информационной инфраструктуры поддержки конкурентоспособности российского экспорта и рационализации структуры импорта.

2. Произошедшие неблагоприятные изменения в геополитической конфигурации современного мира, повлекшие за собой утрату многих традиционных рынков сбыта российской продукции.

3. Жесткий протекционизм Запада.

4. Сосредоточение основной массы конкурентоспособных технологий в ВПК и объективные трудности их одновременной конверсии или передачи в гражданское производство.

5. Низкая эффективность производства и чрезвычайно высокие удельные материальные затраты.

6. Отсталая промышленная организация и неприспособленность управленческих структур большинства предприятий к активной рыночной стратегии, выживанию в условиях жесткой рыночной конкуренции.

7. Быстро деградирующий со свертыванием госзаказов на наукоемкую продукцию внутренний спрос.

Многие люди и политики считают, что если война и будет, то будет в обычном смысле – физическое уничтожение противника и его техники. При ядерных потенциалах только одной России, позволяющих уничтожить Землю 40 раз, война, в обычном ее понимании, вряд ли возможна.

А вот информационная и торговая война против нашей страны идет вовсю. И здесь мы, к сожалению, уже проиграли от четверти до трети населения. Нужно ясное осознание, что идет жестокая конкурентная война и американизм выигрывает со значительным отрывом.

Вывод: Необходимо защищать свое информационное поле и рынки сбыта.

Среди самых существенных обстоятельств, затрудняющих выведение России из глубокого экономического кризиса, – изношенность производства народного хозяйства, как физическая, так и тем более моральная. На 1 января 1996 г. в целом по народному хозяйству РФ степень износа основных фондов (составлявших после переоценки, согласно восстановительной стоимости, 12 936 трлн руб.) достигла 37,4 %, в том числе жилых зданий – 17,4 (нежилых – 30,8), сооружений – 40, инструмента, производственного и хозяйственного инвентаря – 42,5, транспортных средств – 45, передаточных устройств – 52,5 и, что особенно тревожно, машин и оборудования – 60,6 %61. Данные табл. 11.2 свидетельствуют об устойчивой тенденции нарастания степени износа основных фондов ведущих отраслей экономики (промышленности и сельского хозяйства), причем особенно велик износ активной части основных производственных фондов, в первую очередь машин и оборудования, а также передаточных устройств во всех отраслях экономики (за исключением предприятий торговли и общественного питания).

По оценкам специалистов, в ближайшие 20 лет на модернизацию нашей промышленности потребуется порядка 2 трлн долл. Износ оборудования составляет более 50 %. Ясно, никто нам этих денег не даст. Выбираться из ямы придется самим. В этой связи от команды президента ожидают не просто «прорыва» на отдельных направлениях, но и долгосрочной, соответствующей национальным интересам программы.

Владимир Гусев, первый заместитель председателя Комитета СФ по экономической политике, доктор технических наук, профессор, действительный член РАЕН: «Взять возможные техногенные катастрофы. Причины их понятны. Начиная с 1991 г. мы не вкладываем средства в обновление основных производственных фондов.

Таблица 11.2

Степень износа основных фондов ведущих отраслей экономики Российской Федерации (по основному виду деятельности организаций), в %

* Источник: Яковец Ю.В. Вопросы статистики. 1996. № 9. С. 72–75.

Это промышленность, строительство, транспорт, сельское хозяйство. Все это имеет конечный срок эксплуатации. И он близок. Ежегодно любое здание должно восстанавливаться минимум на 2 % – нужно ремонтировать кровлю, следить, чтобы трубы, подведенные к дому, не дренировали, и т. д. Мы этого не делаем. В результате к началу нынешнего отопительного сезона 15 % теплосетей в стране находилось в аварийном состоянии. В промышленности обновление основных фондов должно производиться с темпом на 6–8% в год. Умножим 8 % на 13 (те годы, начиная с 1991 г., в которые не предусматривались отчисления на восстановление основных фондов) и получим приблизительно 100 %. То есть к 2003 г. практически все народное хозяйство полностью исчерпает свой ресурс! Это если предположить, что в 1991 г. повсеместно было установлено совершенно новое оборудование.

В сельском хозяйстве и того хуже. Основным комбайновым заводом страны был «Ростсельмаш». Здесь ежегодно выпускалось 76 тыс. комбайнов, сейчас – 2–3 тыс., от силы 5 тыс. Саратовская область к 1 июля каждого года готовила 24 тыс. комбайнов. Сейчас их едва наберется 6–7 тыс. Ежегодно мы обновляли парк сельхозтехники на 10–12 % в год. А сейчас новая техника поступает в хозяйства единицами. Напомню правило: ликвидация последствий катастроф в среднем обходится в пятнадцать раз дороже, чем их предотвращение.

Мне пришлось возглавлять химико-лесной комплекс страны, быть заместителем Председателя Совета Министров СССР, и могу авторитетно утверждать, что катастрофы на химических предприятиях могут иметь последствия, сравнимые с Чернобылем. Эта ситуация относится и к нефтехимическому комплексу, а как опасны аварии на металлургических предприятиях, не говоря уже об электроэнергетике, особенно плотинах гидроэлектростанций. Поэтому вопрос обновления основных фондов далеко не праздный.

Так, расчеты показывают, что средний дебит по скважинам, находящимся в эксплуатации, снижается со среднегодовым темпом на 3–4%, выбытие производственных мощностей опережает их ввод на 1,5–2%, а себестоимость добычи природного газа увеличивается с 1995 г. ежегодно на 2–3%. Если эти тенденции сохранятся на ближайшие годы, то к 2005 г. добыча газа снизится на 9 %, или 40 млн т.у.т., а его себестоимость возрастет на 16 %. В настоящее время в эксплуатации нефтегазового комплекса находится 200 тыс. км магистральных, 350 тыс. км промысловых трубопроводов и 800 компрессорных и нефтеперекачивающих станций. Износ системы составляет более 60 %, а более 30 % требуют полной замены. Это очень серьезно. Чего мы еще ждем?

Как последователь взглядов Алексея Николаевича Косыгина на развитие экономики, считаю чрезвычайно важным его кредо, сформулированное так: «Страшно не то, что может совершиться или совершилось, а страшно, если роковые события ожидались, но меры по их предотвращению не принимались». Как предсказывает наука, катастрофы ожидаются. А что правительство делает для их нейтрализации? Очень мало.

Подтверждение этому – бюджет на 2003 г. В нем программы, направленные на развитие реального сектора экономики, финансируются в меньшем объеме, чем в предыдущем году. Проигнорирован бюджет развития, который был утвержден Государственной думой.

Заместитель министра в возрасте примерно лет 30. Я не против молодежи, но ведь он не смог ответить ни на один конкретный вопрос. Чего же мы ждем от таких руководителей, которые ни дня не работали в реальной экономике и не понимают тяжелейших последствий от неправильно принятых решений.

А рецепты противодействия катастрофам есть. Но, к сожалению, наука, чего никогда еще не было в истории государства Российского, отстранена от выработки управленческих решений. Думаю, это крупнейшая ошибка. Уверен, что в России имеются реальные возможности противопоставить надвигающимся процессам масштабных разрушений интеллектуальный, производственный, организационный потенциалы» [РФ сегодня].

По расчетам Минэкономики России, показатели рентабельности в сфере материального производства (без учета убыточных предприятий) свидетельствуют о том, что кредиты под 20 % годовых в реальном исчислении могут быть доступны лишь для группы отраслей, обеспечивающих 1,8 % совокупного выпуска (связь, химико-фармацевтическая и парфюмерно-косметическая отрасли), под 16 % годовых – 3,9 % совокупного выпуска (помимо приведенных – никеле-кобальтовая, оборонная и ряд других отраслей), под 14 % годовых – 11,2 % совокупного выпуска (помимо перечисленных – трубопроводный транспорт общего пользования, ликеро-водочная промышленность и ряд других)62. Г. Тосунян, президент Ассоциации российских банков:

«Потребность российского малого бизнеса в кредитах оценивается в 7 млрд долл. при объеме реально привлеченных кредитов 1 млрд долл. в 2002 г. Сегодня внешними финансовыми ресурсами пользуется не более 2–3% малых предприятий. Основная причина – дороговизна кредитов» [Деньги и кредит. 1997. № 12].

Вывод: основной прирост денежной массы необходимо направить на кредитование востребованной промышленности под 3–5% годовых.

Неконкурентоспособность

Советский Союз в 80-е годы обладал рядом конкурентных преимуществ по сравнению с другими странами: значительные запасы топливно-энергетических ресурсов и минерального сырья, цены на которые внутри страны были значительно ниже мировых; высокий научно-технический потенциал; высокий общий образовательный уровень; низкий уровень оплаты труда; относительно развитая транспортная система и система связи; управляемая экономика, потенциально емкий внутренний рынок и др.

Для сохранения и повышения конкурентоспособности на внешнем рынке Россия должна поддерживать внутренние цены на энергоносители и сырье на уровне 40 % от мировых, а заработную плату в пределах 25–30 % от ее уровня в развитых странах.

Но отсутствие государственной политики защиты внутреннего рынка и активного продвижения на внешние, раздробленность сил и средств привели к тому, что за годы реформ наши внутренние цены на многие виды топлива, сырья и полуфабрикатов стремительно возросли и оказывались иногда выше, чем на мировом рынке. В частности, в начале 1996 г. соотношение внутренних и мировых цен было следующим: автомобильный бензин – 1,92; дизельное топливо – 1,77; мазут – 1,10; коксующийся уголь – 1,38^63. Что в сочетании со стремительно растущей стоимостью электроэнергии и колоссальной недогрузкой мощностей привело к следующим соотношениям мировых и отечественных цен на продукцию: передельный чугун – 1,87; алюминий первичный – 1,10; сталь сортовая конструкционная – 1,83; сталь среднесортовая – 1,49; никель – 1,21; серебро – 1,19; платина – 1,22; даже золото оказалось дороже среднемирового в 1,14 раза^64.

Значительное влияние на уровень издержек производства оказывает показатель энергоемкости как всего ВВП, так и отдельных отраслей экономики. В ведущих промышленных державах после мирового энергетического кризиса (1973 г.) наметилась устойчивая тенденция к сокращению энергоемкости создаваемой единицы ВВП. В результате принятых мер она снизилась на 22 %, при этом нефтеем-кость – почти на 38 %.

У нас же за период с 1990 по 1995 год и без того высокая энергоемкость ВВП увеличилась на 20 %, а промышленного производства – на 39 %. Обидно, что это повышение расходов произошло не за счет увеличения выпускаемой продукции, а за счет отнесения на меньшее количество товара очень больших условно-постоянных расходов энергии и роста ее стоимости. В результате в США в автомобильной промышленности доля энергоносителей в себестоимости в середине 90-х годов составляла 1–2%, а в России – 12–18 %64.

Транспортные расходы на единицу продукции в России выше, чем в США – в 6 раз и чем в Китае – в 4,5 раза^65. Разбухшие затраты на транспортировку являются одним из основных факторов, снижающих конкурентоспособность российской продукции. По производительности труда мы отставали от наиболее развитых стран и во времена СССР. В начале 90-х годов по уровню добавленной стоимости, созданной на одного занятого в сельском хозяйстве, Россия занимала 37-е место в мире (476 долл.). В обрабатывающей промышленности в 1992 г. добавленная стоимость составила 12,8 тыс. долл. на одного занятого – 26-е место в мире. За период с 1990 по 1995 год интенсивность промышленного производства в России снизилась на 51,4 %64. В итоге в середине 90-х годов общие издержки производства промышленной продукции в России были выше, чем в Японии – в 2,8 раза, США – 2,7, Франции, Германии, Италии – 2,3, Великобритании – 2 раза (табл. 11.3).

При такой дороговизне материальных факторов производства трудно рассчитывать на использование ценовой конкурентоспособности на внешнем рынке. Обязательно надо отметить, что значительные издержки на заработную плату в России обусловлены не средним уровнем индивидуальной зарплаты, который значительно ниже, чем в промышленно развитых странах (в 1996 г. почасовая заработная плата в обрабатывающей промышленности России была в 15 раз меньше, чем в США), а нерациональным и неэффективным использованием рабочей силы из-за недозагрузки мощностей в первую очередь.

Таблица 11.3

Затраты на выпуск продукции стоимостью 100 долларов (1995 г.)

(в долл., рассчитано по паритетам покупательской способности валют)

Организация по промышленному развитию при ООН (United Nations Industrial Development Organization, UNIDO) представила доклад «Конкуренция через нововведение, инновации и познание», ставший результатом исследования и анализа технического оснащения 87 стран мира. России международные эксперты тоже нашли место – между Тунисом и Уругваем.

UNIDO, учрежденная в 1966 г. резолюцией Генеральной ассамблеи ООН, занимается вопросами промышленного развития в развивающихся странах и странах с переходной экономикой. Цель организации – содействовать строительству конкурентоспособных и экологически безопасных промышленных предприятий и развитию международного промышленного сотрудничества. Членами UNIDO являются 169 государств. Штаб-квартира организации находится в Вене (Австрия).

В апреле 1990 г. в Москве был открыт Центр международного промышленного сотрудничества UNIDO. Перед официальной презентацией директор Центра UNIDO в России Михаил Рычев сообщил, что в это же самое время в головном офисе доклад о конкуренции представляет лично генеральный директор организации Карлос Магаринос; кроме того, презентация доклада проходит в десятках представительств UNIDO по всему миру. По словам Михаила Рычева, такое фундаментальное исследование специалисты UNIDO провели впервые, но в дальнейшем планируют готовить подобный доклад ежегодно. Цель, которую преследовали эксперты, – показать разрыв в экономическом развитии стран, образовавшийся в силу разного уровня технического оснащения промышленности. Поэтому главным критерием оценки 87 государств в докладе стал индекс конкурентоспособности производства. Собрав данные о промышленном развитии стран – членов UNIDO за период с 1985 по 1998 год, первое место по конкурентоспособности специалисты отдали Сингапуру, второе – Швейцарии, а третье – Ирландии. Россия смогла занять только 44 место (табл. 11.4). По оценкам UNIDO, за последние несколько лет ее опередили страны бывшего соцлагеря, которые сегодня, как и она, считаются государствами с переходной экономикой: Румыния (41 место), Польша (34), Словения (28) и Чехия (24 место). Из стран с переходной экономикой ниже России только Албания (68 место). Замыкает список Эфиопия.

Таблица 11.4

Рейтинг конкурентоспособности стран-членов UNIDO в 1985–1998 гг.

Всю промышленность одновременно поднять с колен будет практически невозможно. Поэтому надо сосредоточиться и усиливать оставшиеся конкурентоспособные отрасли:

а) высокотехнологичные – госфинансированием НИОКР и внешнеэкономическими мерами. Это:

– авиационная;

– аэрокосмическая (каждый доллар, вложенный в космическую связь, дает 7 долл. прибыли, рынок выведения космических объектов на орбиту составляет 1,5 млрд долл. в год);

– приборостроение;

– судостроение;

– отдельные подотрасли военно-промышленного комплекса (российский экспорт вооружения имеет шансы достичь к 2010 г. 10 млрд долл.);

б) сырьевые производства – госфинансированием геолого-разведочных работ и созданием оптимальных законодательных условий для финансирования и осуществления в них массовых инвестиций граждан РФ. Это:

– газодобывающая;

– нефтедобывающая;

– черная и цветная металлургия;

– химическая;

– деревообрабатывающая.

в) жизнеобеспечивающие (энергетика, транспорт, связь) – усилением государственной доли собственности и госрегулирования цен.

И, в первую очередь, надо собрать уже имеющиеся силы в управляемый кулак. Например, не дробить «Аэрофлот» на триста с лишним компаний, тем самым на корню отдав их за бесценок иностранному капиталу, наоборот, собрать их в единую силу, и пусть после этого конкурируют с «Боингом», «Эрбас индастри» и др.

Авиация – ренационализация

В угоду псевдорыночным представлениям вместо бывшего «Аэрофлота» образовалось свыше 300 акционерных авиакомпаний, многие из которых даже не имеют собственных самолетов. В 1996 г. российскими самолетами был перевезен 31 млн человек, что составило 0,2 полета на одного жителя России. В 1990 г. этот показатель равнялся 0,5 и был примерно таким же, как во Франции, Германии, Японии.

Выделяемое бюджетное финансирование НИОКР сократилось в сопоставимых ценах в 40 раз: с 20 трлн руб. в 1991 г. до 500 млрд – в 1997 г.66 Из-за отсутствия средств не могут быть начаты испытания необходимого для российских авиалиний ТУ-334, модернизация ЯК-42 и производство вертолетов МИ-38, Ка-62, МИ-171/172 и другой авиатехники. Да и действующий парк требует срочного приведения к некоторым международным стандартам. Например, из-за превышения норм шума российские авиакомпании платят штрафы; под угрозой запрета полеты в США из-за отсутствия на бортах отечественных лайнеров радиотехнических средств автоматического предупреждения столкновений.

Неудовлетворительное финансирование НИОКР, предусмотренное президентской «Программой развития гражданской авиационной техники до 2000 г.», было связано не только с недостаточным объемом средств, запланированных бюджетом, но и фактическим их выделением на уровне 45–50 % от запланированных. Зачастую правительственная рука не хочет знать, что делает думская. Так, Правительство РФ выдало гарантии на приобретение для «Аэрофлота» зарубежной авиационной техники на сумму более 1 млрд долл., тем самым оно практически саботировало исполнение бюджета развития, предусматривающего выделение правительственных гарантий на сумму 4 трлн руб.67 для лизинга отечественных самолетов.

Более того, предусмотренный в проекте федерального бюджета на 1998 г. объем средств на выполнение «Программы развития гражданской авиационной техники до 2000 г.» был уменьшен почти на 40 % (560 млрд руб.) по сравнению с бюджетом на 1997 г. (885,15 млрд руб.)67, а гарантии на организацию государственного лизинга отечественной авиатехники вообще не предусмотрены.

Между тем, из-за полной выработки ресурса ежегодно списывается и будет списываться до 150–200 лайнеров. К 2009 г. исчезнут почти все самолеты старых поколений типа ТУ-134, ТУ-154 и др. А новых самолетов им на смену появляется все меньше и меньше. Если в 1992 г. российские авиакомпании приобрели 83 самолета, то в 1995 г. – 22, а в 1996 г. – всего лишь 8. Да и производство самих гражданских самолетов неуклонно сворачивается: с 200 в 1992 г. до 41 в 1995 г. и 20 в 1996 г.68 На большее денег нет ни у заводов, ни у авиакомпаний.

Если срочно не переломить ситуацию, то к 2008 г. рынок пассажирских авиаперевозок будет обслуживаться в основном иностранными самолетами. Надо подчеркнуть, что эта замена обойдется примерно в 75 млрд долл. При этом страна не произведет высокотехнологичной продукции на 50 млрд долл., а бюджет лишится ежегодного дохода в 1 млрд долл.63 И с учетом смежных с авиацией производств и сферы обслуживания около 3 млн человек окажутся без работы.

В течение 1992–1993 гг. госзаказ на поставку военной авиатехники сократился более чем в 2 раза, а в 1997 г. – в 100 раз, в то время как на Западе планируемое сокращение заказов составляет 10–15 % в год. В настоящее время загрузка авиационных предприятий составляет 10–15 % от располагаемых мощностей. Отток кадров из отрасли возрос на 50 % по сравнению с 1991–1992 гг.66

Кризисное положение в авиапромышленном комплексе не дает встать на ноги отечественной микроэлектронной промышленности и приборостроению, что вынуждает использовать зарубежную авионику. А это стратегическая продукция. С учетом того, что производство гражданских самолетов является окупаемым мобилизационным ресурсом для производства военной авиации, создание условий, подталкивающих авиакомпании к вынужденным закупкам иностранной техники, угрожает интересам государственной безопасности страны.

Невыгодно это и экономически – в 1996 г. российские авиакомпании выплатили за предоставленные им по лизингу зарубежных производителей иностранные самолеты свыше 800 млн долл.63

Рынок авиаперевозок существенно отличается от рынка товаров, он требует концентрации самолетного парка и его обслуживания в одних руках, большой маневренности парком как на необъятных просторах Российской Федерации, так и по временам года. Это позволит существенно увеличить рентабельность машин благодаря уменьшению их простоев. Пока же нередко самолеты оказываются загруженными лишь на треть. Дело в том, что многие внутренние линии обслуживают несколько авиакомпаний, т. е. конкурируют себе в убыток, который в среднем составляет 3–4% в год, и выживают лишь за счет зарубежных перевозок. В целом самолетный парк загружен в среднем на 50 %63.

Между тем коэффициент загруженности европейских авиакомпаний достиг в августе 1997 г. 78 %69.

Проблемы восстановления авиапромышленности, былого рынка авиаперевозок и его развития выходят за рамки возможностей и интересов отдельных компаний. Проблемы эти общегосударственные. Ведь, помимо фактора национальной безопасности, авиация для значительной части северных и восточных территорий страны является единственным массовым транспортным средством.

Бывший Миноборонпром пытался восстановить необходимое производство самолетов и вертолетов. Однако из-за отсутствия средств федеральная программа была практически сорвана. В условиях децентрализации авиации иначе и быть не могло. 300 с лишним упомянутых компаний собирают деньги за перевозки в свой карман, а на развитие техники и сети должно тратиться государство, имея взамен мизерные налоги, да и те с просрочкой на 6 месяцев.

Высокий уровень технологий и качественность материалов, сложность и интеллект оборудования, комфорт современных авиалайнеров предопределяют их высокую себестоимость. Сейчас цена 1 т массы широкофюзеляжного пассажирского самолета достигла в среднем 1 млн долл. Поэтому конкуренция в производстве авиационной техники, ставшей столь дорогостоящей, оказывается внутри страны невыгодной, да и невозможной из-за необходимости располагать огромными ресурсами, в том числе финансовыми.

В США это осознали давно, и вся американская авиапромышленность оказалась в руках двух гигантских корпораций – гражданского «Боинга» и военного «Локхида», выпускающих семейства самолетов в виде типовых параметрических рядов.

Благодаря огромной концентрации интеллектуальных, материальных и финансовых ресурсов компания «Боинг» при господдержке США сумела завоевать 60–65 % мирового рынка гражданской авиации. ЕЭС осознало масштабы, трудности и объединило свои силы в создании собственного парка гражданских и военных самолетов. Результат сказался – за последние несколько лет «Эрбас индастри» продал только Китаю 50 самолетов («Боинг» – 159 авиалайнеров)69.

В России же в процессе приватизации под лозунгами ложно понимаемой демонополизации раздробили существующие крупные авиапромышленные объединения, созданные в свое время для разработки и производства определенных семейств самолетов и вертолетов.

В результате порочной экономической политики российские авиафирмы уходят даже с рынка стран СНГ.

10 декабря 1997 г. Госдума приняла долгожданный Закон «О государственном регулировании развития авиации РФ», которым предусматриваются экономическое и правовое регулирование развития авиации, государственная поддержка и защита российских разработчиков, производителей, эксплуатантов и собственников авиатехники. Созданы предпосылки к созданию дополнительных рабочих мест.

Основными целями государственного регулирования должны стать поддержка и развитие научно-технического потенциала, создание лизинга гражданской авиатехники, укрепление обороноспособности страны, расширение международного сотрудничества и др.

Будем надеяться, что возрождение отрасли состоится и будет способствовать подъему экономики страны. Но пока Закон толком и не финансировался экономическим блоком правительства.

Автор так подробно остановился на примере авиации, чтобы еще раз, но более убедительно доказать пятый пункт своих выводов, изложенных еще в мае 1996 г. Пора, наконец, оставить попытки «демонополизации по-российски», т. е. примитивное разукрупнение единственного имеющегося производителя товаров и услуг, способного конкурировать на мировом рынке, вместо постепенного привлечения на рынок вторых, третьих зарубежных крупных концернов.

Яркий пример взаимовыгодной кооперации и государственной поддержки – европейский консорциум четырех стран «Эрбас индастри», который в 1997 г. общими усилиями построил 182 самолета марки «Эрбас». По сравнению с 1996 г. рост производства составил 50 %. Президент концерна Шан Пирсон рассчитывал, что в 1998 г. этот показатель вырастет еще на 30 %. И основания для этого были весомые – концерн получил в 1997 г. 460 заказов на сумму 29,6 млрд долл. То же и «Боинг» – всего в 1997 г. компания построила для заказчиков 388 лайнеров, 55 из которых выпустило отделение «Дуглас»68.

У нас же одним среднемагистральным лайнером ТУ-204 пытались торговать за рубежом сразу несколько российских и иностранных компаний: сам завод, лизинговая компания «Сирокко», «Росавиаконсорциум», «Авиаэкспорт», АНТК им. Туполева и др. В итоге был провален китайский проект, сорваны сделки с государствами Ближнего Востока, странами Восточной Европы. Внешнюю продажу такой дорогой, с длинным шлейфом послепродажного обслуживания техники необходимо сосредоточить в одних «государевых» руках специалистов. Это значительно поднимет доверие иностранных покупателей.

Как нам расправить «крылья»? Этой теме были посвящены парламентские слушания в Государственной думе в 2001 г. Их участники – депутаты, члены Совета Федерации и Правительства, руководители предприятий и учреждений науки. Открывая заседание, председатель Комитета Государственной думы по энергетике, транспорту и связи РФ Владимир Катренко, в частности, сказал: «Нужна срочная реконструкция авиапрома. Тут нужно укрепить вертикаль государственной власти, оздоровить экономику. Необходима также полная инвентаризация отрасли: что имеем, как используем?»

Вот какие данные привел заместитель министра транспорта РФ Карл Руппель: «У России 6085 воздушных судов, включая 582 грузовых и 1964 вертолета. Они находятся в собственности 284 авиакомпаний, из которых 86 – государственные или муниципальные. Имеется также 486 аэропортов, в их числе 63 – федерального, 72 – международного значения. Кроме того, 13 авиаремонтных заводов, 250 предприятий техобслуживания, 126 оперативных центров организации воздушного движения, 63 центра бронирования авиаперевозок. И работает в этой системе 228 тыс. человек». Цифры впечатляют. Но посвященных они не обрадовали, не утешили. Потому что есть другие. «Возраст» самолетного парка – 20–40 лет. У человека это пора юности, зрелости. Для крылатых машин – глубокая старость. С 1990 г. объем пассажирских перевозок резко сократился. Десять лет назад «Аэрофлот» обслуживал ежегодно до 137 млн человек. Теперь воздушным транспортом пользуются лишь 3 % россиян. Многим он уже не по карману. Потому что средняя стоимость авиабилета – 3268 руб., а среднемесячная зарплата – 2942 руб. «К тому же, – отметил глава «Аэрофлота» Валерий Окулов, – больше половины всех перевозок осуществляется через Москву. Например, нельзя попасть напрямую из Перми в Челябинск. Для пассажиров, грузоотправителей – лишняя трата времени, средств».

Предлагается создать узловые, «стыковочные» центры перевозок. На юге ими могут стать Ростов, Краснодар; на востоке – Екатеринбург, Новосибирск, Хабаровск. Сюда бы доставляли людей из местных аэропортов. Далее их возьмут «на крыло» магистральные самолеты и отправят к месту назначения, минуя столицу. Это поможет сберечь и время, и деньги.

«Дело не только в экономике – считает директор ЦКБ ОАО «Туполев» Валерий Солозобов. – Боятся люди летать. Только за 8 месяцев в нашей гражданской авиации случилось 18 происшествий. Шесть из них закончились катастрофами, погибли 172 человека».

«Самолеты время от времени во всем мире падают, – возразил начальник департамента Минтранса Петр Лаврентьев. – У России тут свои особые проблемы: недостаточный профессионализм, слабая дисциплина, усталость и плохое настроение летчиков. Первоклассные пилоты получают мизерную зарплату. Вместо того, чтобы хорошенько отдохнуть перед очередным рейсом, – идут «шабашить», чтобы прокормить семью. Мало тренировочных, контрольных полетов с инструкторами. Между тем опыт показывает: кто из летчиков на тренажерах «отрабатывал» критические ситуации, в небе преодолевает их уверенно, спокойно. Тренажеров, однако, не хватает, а с пассажирами на борту учиться некогда…

Недавние ЧП в Нью-Йорке и Вашингтоне заставляют по-новому взглянуть на проблему безопасности полетов. У нас, в отличие от США, правила досмотра пассажиров и багажа более жесткие, более строгие, одинаковые для внутренних и международных линий. Но оснований быть спокойными нет. Конечно, очень важно своевременно выявить, обезвредить террористов. Только ведь немало и других способов поставить под угрозу жизнь людей. За нынешний год в ходе предполетных досмотров пресечено около 13 тыс. попыток пронести на борт вещества, опасные для пассажиров и экипажа. Но силы нарушителей, контрабандистов и авиаторов неравные. Количество работоспособных технических средств контроля ежегодно сокращается на 7-10 %. И если положение не улучшить, их скоро останутся лишь единицы».

С особой тревогой ждали авиаторы апреля 2002 г. Тогда запретили полеты воздушных судов, не соответствующих стандартам Международной организации гражданской авиации (ИКАО) по экологии, шуму. Для нас это большая беда, если не сказать катастрофа. Из 2059 так называемых магистральных самолетов 1611 могут быть сняты с рейсов на Европу. А если не перестанем закупать у иностранцев подержанную технику, в Россию хлынет весь хлам, для которого будут закрыты трассы над Старым Светом.

«Немцы, американцы, англичане хотят прижать нас новыми нормативами. У них тоже немало самолетов, которые шумят и дымят.

Просто желают этими требованиями выбить конкурентов с рынка перевозок, – считает заместитель генерального директора авиакомпании «Атлант-Союз» Владимир Прокопенко. – Возможно, так и есть. Но коль стандарты узаконены, приняты, придется «подгонять» под них свои машины. Удовольствие недешевое. Замена одного лишь двигателя стоит от 6 до 15 млн долл. Хотим того или нет, а надо перевооружать гражданскую авиацию. Другое дело – как?

За 1991–2000 гг. производство самолетов сократилось в 12, вертолетов – в 8 раз. А пополнение упало до 0,3 % от общей численности, или 4–5 машин ежегодно, что примерно в 20 раз меньше по сравнению с международными нормами. До 2010 г., чтобы капитально обновить парк, потребуется свыше тысячи самолетов и вертолетов. Где их брать?».

Существует два взгляда на эту проблему: закупать чужую и выпускать собственную технику. Споры тут разгорелись нешуточные. Лоббисты западных фирм прилагают все силы к тому, чтобы завладеть акциями крупнейших компаний, таких, как «Рыбинские моторы», «Пермские моторы», некоторых других. Цель – подорвать наше авиастроение, заполонить Россию теми же «боингами». Да и правительство оказывает неоправданно мощную поддержку импортерам иностранных самолетов: за последние годы оно 13 раз предоставляло им таможенные, налоговые льготы.

Мнение участников парламентских слушаний однозначно: строить свои самолеты. А губернатор Свердловской области, член Комитета Совета Федерации по вопросам безопасности и обороны Эдуард Россель прислал свое письменное резюме: «Закупать западную технику – антигосударственный подход к делу. Когда на Иркутск упал самолет, глава «Аэрофлот» а Валерий Окулов заявил, что будет приобретать «боинги». Это можно расценить как преднамеренное желание развалить отечественный авиапром».

Закупка иностранной техники приведет прежде всего к двум вещам. Первая – окажемся в полной зависимости от чужой ремонтной базы. Вторая – загубим свою авиационную промышленность. А ведь большинство наших авиапредприятий – градообразующие. Сотни тысяч специалистов останутся без работы, их семьи – без средств. К тому же, отмечалось на парламентских слушаниях, наши самолеты в 2,5 раза дешевле зарубежных, сопоставимы с ними по летно-техническим характеристикам. «Надо лишь поменять «начинку», улучшить дизайн и меню, вышколить стюардесс – вот и станут конкурентоспособными», – заметил один из ораторов. Подход, быть может, упрощенный. Но факт остается фактом – российские воздушные суда широко используют страны СНГ, Азии; на них летает, по сути, вся Африка. Стабилен спрос и на гражданские вертолеты. Ежегодно продаем их за рубеж до 40 штук. Общая же доля авиационной промышленности в валовом объеме продукции 2000 г. составила почти 74 млрд руб. В бюджеты всех уровней от нее поступило 16,6 млрд руб.

Ждут выхода на поток перспективные машины мирового класса, такие, как Ту-204, Ту-214, Ил-96-300 и др. По качеству, безопасности они не уступают продукции лучших мировых авиакомпаний. Да и последний салон в Жуковском показал: мы по-прежнему великая авиационная держава. Минтранс, «Росавиакосмос» представили концепцию развития гражданской авиации. Она одобрена Правительством. В феврале президент утвердил основы политики России в области авиационной деятельности на период до 2010 г. Есть план развития отрасли, программа модернизации воздушных линий, транспортной системы. Чего не хватает? Самой «малости» – средств.

«Самолет – не колготки. Быстро не изготовишь, не продашь, прибыль сразу не наваришь, – заметил глава «Росавиакосмоса» Юрий Коптев. – Срок окупаемости затрат может составлять 10–12 лет. Уровень рентабельности авиаперевозок – 3–4%. Это, в общем, нормально для отрасли. Другое дело – нужна господдержка. Без нее не обойтись.

Все государства, где есть авиапром, обязательно ее оказывают, в том числе таким преуспевающим компаниям, как «Эрбас», «Боинг». У нас бюджетные ассигнования составляют 2 млрд руб. в год. Сравним: стоимость Ил-96-300 – 1,3 млрд, Ту-204 – 630 млн руб. Выходит, на эти деньги можно построить полтора самолета. В общем, долетались. Тем не менее, считает директор Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) Владимир Дмитриев, мы сохранили базу, опыт, мощную авиакосмическую науку. Нет ей равных в Европе. В Америке разве что НАСА. Но та финансируется по полной программе, а нашим ученым хоть бы дали на год 500 млн руб…»

Решением правительства созданы «Ильюшин-финанс», «Финансовая лизинговая компания». Их задача – приобретать и передавать авиаторам отечественные воздушные суда. Так, мол, обновим парк, создадим фронт работы самолетостроителям, оживим заглохшие НИИ, КБ. Увы, «получилось, как всегда». В проекте бюджета 2002 г. на эти цели вместо необходимых 5 млрд руб. был выделен всего I млрд. Зато на таможенных льготах западным фирмам, что поставляют в Россию свои лайнеры, федеральная казна уже потеряла 1,2 млрд долл. Поддерживаем чужих и не даем встать на ноги своим. Почему?

«На нашем «правительственном часе» я неоднократно задавала этот вопрос вице-премьеру Илье Клебанову. Вразумительного ответа он не дал», – посетовала депутат Флюра Зиятдинова.

Владимир Лысенко много лет представляет в Государственной думе Северный административный округ столицы. «Тут, – поделился он, – сердце, мозги нашей авиации: крупнейшие заводы, конструкторские бюро. На моих глазах умирала отрасль. Причины уже называли. Среди основных – бездумная приватизация, обвал экономики. А главное – отсутствие у прежнего руководства страны стратегического мышления, политической воли. Авиацией у нас, – отметил он далее, – занимаются многие: Минтранс, Минэкономразвития, «Росавиакосмос», Минобороны. В общем, «у семи нянек» это дитя. Надо бы создать Минавиапром. Либо, по опыту тех же американцев, сконцентрировать силы в «Росавиакосмос» е. Но это должна быть мощная структура, с руководителем в ранге вице-премьера».

«Что касается парламента, – считает член Комитета Государственной думы по обороне Евгений Зеленов, – он в основном свои обязательства перед авиаторами выполнил. Создал нормальную законодательную базу, продолжает ее совершенствовать. Дело теперь за исполнительной властью, финансовой поддержкой».

«Самолетная тема» рассматривалась на специальном совещании руководителей думских объединений, комитетов. Речь опять же шла о том, как помочь отрасли. «Крылья» России, безусловно, нужны. Нужны также хлеб, лекарства, школьные учебники. Что конкретно получат авиаторы, станет ясно после второго чтения бюджета.

А пока участники слушаний обсудили и одобрили рекомендации правительству. Они предлагают увеличить финансирование вышеназванных программ и лизинг самолетов, определить оптимальную сеть аэропортов, отвечающую геополитическим интересам России, увеличить число госинспекторов по контролю за качеством полетов [РФ сегодня. 2001].

В России на начало 2003 г. в реестр гражданских судов было включено 5970 самолетов и вертолетов, 47 из них зарубежного производства. По прогнозу Минтранса, к 2005 г. парк воздушных судов РФ сократился до 4800 единиц.

С пятнадцатилетним опозданием правительством, с подачи президента, в 2005 г. было принято решение о слиянии производителей воздушной техники в один мощный холдинг. Но широкого финансирования со стороны государства как не было, так и нет.

В авиации, по твердому убеждению автора, следующим логическим шагом после закона от 10 декабря 1997 г. должна стать деприватизация.

Есть целый ряд отраслей, требующих по разным веским причинам ренационализации или деприватизации: производство и сбыт спиртного; табака; драгоценных камней; драгметаллов; нефти и нефтепродуктов; авиации; леса и т. д., до тех пор, пока не придем к устойчивому развитию.

Автор ни в коей мере не против вступления России в международное разделение труда, это прогресс, который невозможно остановить, но за вступление на равных, а не в роли жалкого просителя кредитов МВФ и сырьевого придатка. Нужно уяснить одну простую мысль: «Никто не сможет прокормить такую огромную державу» – и сделать отсюда практический вывод: финансовые ресурсы нужно искать внутри страны, а от Запада, дай-то Бог, добиться выгодной торговли.

Опять же, торговать на мировом рынке на равных могут позволить себе только сверхкрупные компании типа РАО «Газпром». И даже ей приходится уступать в цене из-за существующего протекционизма внутри ЕЭС. Так, средние экспортные цены на российский газ в Европе составляли в 1996 г. 107,8 долл. за 1 тыс. куб. м, в то время как сырой газ из других стран покупался за 117,5 долл.

И только таким гигантам удается хоть как-то держать удар наших неплатежей. По словам Рема Вяхирева, поставки газа в 1997 г. потребителями в РФ и СНГ оплачивались в размере только 6 %70.

Если бы этим занимались мелкие компании, мы бы давно уже сидели в холоде, а они – были банкротами.

Сельское хозяйство

1991–2000 гг. с легкой руки реформаторов «первой волны» стали для села эпохой слома производственных, управленческих структур, прежних форм собственности. Что же в итоге? Щедрые нивы, тучные стада, изобилие на столе? Нет, бурьян, чертополох, угроза голода и потеря продовольственной безопасности страны. Между тем в цивилизованных странах аграрный сектор считают стратегической отраслью, локомотивом экономики. У нас же этот локомотив в тупике. Сознательно? По ошибке? Как вывести его на магистраль? Об этом и многом другом – размышления директора ВНИИ экономики, труда и управления в сельском хозяйстве, академика РАСХН, доктора экономических наук Владимира Васильевича Милосердова. Долгие годы он трудился в учреждениях науки, структурах партийной, государственной власти СССР. Не понаслышке знает и тех, кто стоял у истоков нынешних преобразований.

«Новый крестьянский быт наши реформаторы предлагали вводить железной рукой. И, надо сказать, немало преуспели. Не только в этом. Коренным образом изменили общественный строй. Доля госсобственности резко сократилась, 84 % ее – в частных руках. Теперь посмотрим, что стало с аграрным сектором. Земли раздроблены, бесплатно переданы бывшим колхозникам, пенсионерам, сельским учителям, врачам, библиотекарям. Иначе говоря, появилось около 12 млн новых собственников. Создано около 270 тыс. крестьянских (фермерских) хозяйств. Приватизированы перерабатывающие и агросервисные предприятия, прекращена поддержка АПК. Государство, по сути, отказалось от управления важнейшей сферой экономики.

Земля должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает. Под этим, в общем-то, правильным лозунгом расчленяли крупные хозяйства. Значительное количество паев оказалось у неработающей части населения. Уже сегодня на одного трудоспособного приходится до восьми таких паев. Со старением деревни эта доля будет возрастать.

Возьмем сплошную фермеризацию. Сначала планировалось организовать пять миллионов таких хозяйств. Потом три, потом один миллион. Они должны были накормить страну. Но, достигнув в 1995 г. своего «пика» – 280 тыс. фермеров, движение пошло вспять. Только в 1997 г. их число сократилось на 5 тысяч. Имея свыше семи процентов угодий, такие хозяйства производят чуть более двух процентов валовой сельхозпродукции.

Приватизация предприятий переработки, агросервиса привела к их монополизму. Услуги тут вздорожали. Крестьянам стало выгоднее продавать продукцию в непереработанном виде либо создавать у себя примитивные цеха, в то время как мощные мясокомбинаты, молокозаводы, элеваторы загружены примерно на четверть.

Сотни миллиардов рублей выкачаны из деревни с помощью так называемых ценовых ножниц. Но ведь и планово-распределительная экономика – тоже не здорово. Мы от нее так натерпелись, что теперь готовы с водой выплеснуть и ребенка. Вопреки мировому опыту отказались от поддержки АПК, нарушили сложившуюся за многие десятилетия систему землеустройства, забросили мелиорацию. По данным Госкомстата, из оборота выведено около 31,4 млн га угодий. Это ни много, ни мало – две Франции.

Вся внешняя экономическая политика благоприятствует зарубежному товаропроизводителю. Объем импорта продуктов питания достиг 40 процентов от общего их потребления. Что же, конец продовольственной безопасности? Похоже, что так. Но, даже осознав эту опасность, не просто от нее избавиться. Судите сами. Поставки техники, удобрений селу по сравнению с 1991 г. сократились примерно в 10 раз. Уровень обновления основных производственных фондов – с 9,6 до 0,9 %. Соответственно уменьшились посевные площади, а полевые работы проводятся по упрощенным технологиям. В результате производство валовой сельхозпродукции за эти годы упало примерно наполовину.

Реформаторы «первой волны» не однажды заявляли: сельскохозяйственным производством у нас невыгодно заниматься. Мол, за нефть, газ, руду можно купить и хлеб, и мясо. Саратовский аукцион показал, что гектар чернозема идет за 30–50 руб. По цене бутылки водки. Вот вам сигнал к распродаже за бесценок России! Выходит, правы были «завлабы»?.. К сожалению, и некоторые ученые не видят в этом ничего плохого. Так, профессор Академии народного хозяйства при Президенте РФ И. Суслов, не соглашаясь со мной по поводу возможного разбазаривания земли, ссылается на Адама Смита. Реальная цена, мол, на «совести» законов спроса и предложения, на «совести» полезности конкретного товара в конкретном месте.

Хорошо, что профессор читает Смита. Плохо, что переносит идеи 200-летней давности в действительность. Надо бы читать и современных ученых. Того же, к примеру, Дж. Гэлбрейта. Он, в частности, пишет: «Многие, не задумываясь, говорят о возвращении к рынку времен Адама Смита, но свободный рынок – явление, которого на Западе нет. Которое мы не стали бы терпеть».

Тогда нужны ли реформы, если их результатом стал развал страны? Они, безусловно, необходимы. Это понимали многие прежние руководители. Известны попытки А. Косыгина включить экономические рычаги управления. Вспоминаю разговор, свидетелем которого я был. В июне 1983 г. тогдашний генсек ЦК КПСС Ю. Андропов собрал министров, руководителей регионов и повел речь о замене системы управления. Дескать, чрезмерная централизация приводит к снижению отдачи вложений, эффективности производства. Он предполагал постепенно расширить полномочия местной власти, дать больше прав руководителям предприятий. За центром оставить лишь функции координатора и формирование основополагающих пропорций. Но приступать к реконструкции осмотрительно, поэтапно. А расширение самостоятельности должно сочетаться с укреплением дисциплины, ответственности. И все это – в интересах трудящихся. К сожалению, замыслы не осуществились. Константину Черненко, преемнику Андропова, было не до реформ.

Затем к власти пришел Горбачев. Человек без твердых убеждений, принципов. Зато большой популист. Пытаясь завоевать авторитет, стал принимать авантюрные, скоропалительные решения. Чего стоит антиалкогольная кампания, принесшая огромный экономический, моральный урон. Затем чуть ли не ежегодные изменения в системе управления АПК. И как тут не вспомнить историка С.М. Соловьева: «Преобразования проводятся успешно Петрами Великими; но беда, если за них принимаются Людовики XIV и Александры II. Преобразователь вроде Петра Великого при самом крутом спуске держит лошадей в сильной руке – и экипаж безопасен, но преобразователи второго рода пустят лошадей во всю прыть с горы, а силы сдерживать их не имеют, и потому экипажу предстоит гибель».

К сожалению, за реформы у нас взялись преобразователи второго рода, привели страну к пропасти. Большая «заслуга» тут и средств массовой информации. Уж больно идеологизированы. Зачастую неделями муссируется далекий от животрепещущих для страны вопрос и ни слова об экономике, о тех, кто ею управляет. В какой стране доверяют высокие государственные посты иностранцам, людям с двойным гражданством? У нас это было сплошь и рядом. Или тот же Кох. Разбазаривал государственное имущество. Едет на Запад, где рассказывает, как он это делал, поливает грязью страну. Ни крупные наши политики, ни телекомментаторы Киселев с Доренко или Сванидзе этого как бы не замечают. Зато постоянно с удовольствием «спускают собак» на Государственную думу. В том числе и за то, что медленно формирует законодательную базу. Но всегда ли тут ее вина? Тот же Земельный кодекс – очень нужный для крестьян документ. В нем прописаны правила сбережения угодий, защиты от неэффективного использования. Кодекс вобрал в себя многие законы, очистил их от противоречий. Госдума дважды принимала его, но Президент все не подписывал. Дело зашло в тупик.

Или взять Закон «О продовольственной безопасности страны». Президент и его отклонил. Может, из окон Кремля или ЦКБ не видно, что Россия на грани голода? Закон «О государственном регулировании агропромышленного производства» дважды был отклонен Б. Ельциным и лишь спустя много времени подписан. За последние годы по аграрным вопросам внесено более 80 законопроектов. Президент подписал лишь единицы. Не думаю, чтобы наши дотошные средства массовой информации не знали такой статистики. Почему же ее не комментируют?

В бытность мою помощником члена Политбюро ЦК КПСС приходилось просматривать многие шифрограммы. В одной из них говорилось: директор ЦРУ Буш написал докладную президенту Рейгану. В ней предлагал из средств, выделяемых для подрыва советской экономики, примерно треть расходовать на подкуп влиятельных политических и хозяйственных работников, средств массовой информации, ученых и т. д. На пожелания Буша Рейган вроде бы не отреагировал. Но, придя к власти, г-н Буш, говорят, широко использовал такую практику в международной деятельности.

В Китае, в ФРГ реформы коренным образом преобразили экономику. Там за них взялись лидеры, умеющие держать лошадей при крутом спуске. Не «завлабы», не хунвейбины, а умудренные опытом хозяйственники-государственники. Кристально честные, болеющие за страну, народ. За 20 лет реформ среднегодовой прирост валовой продукции сельского хозяйства составил 10 %. А когда он в первом квартале 1998 г. несколько замедлился, в главном экономическом штабе Китая объявили тревогу. Нам бы по таким поводам объявлять ЧП.

Нынешнее правительство (Е. Примакова. – Авт.) приняло страну в таком развале, что не дай Бог и в кошмарном сне увидеть. Разрушены банковская система, промышленность, сельское хозяйство. Многие другие отрасли в агонии. Средний класс рухнул, налоги собирать не с кого. А тут еще невероятная засуха, падение урожая до критической отметки. Запад готов протянуть нам ту самую «морковку», за которой с голодухи ринемся хоть в пропасть. Все, как и рекомендовал господин Буш, другие – наши «доброжелатели». Несколько лет назад я посетил, будучи в командировке в США, вычислительный центр крупного сельскохозяйственного кооператива «Агуэй». Тут в считанные минуты можно получить информацию о рынке продовольствия, услуг. А также о политических событиях, касающихся стран с развитым аграрным сектором. На экране компьютера я тогда прочел выступление министра сельского хозяйства США в конгрессе. Суть его речи: хватит наращивать ядерное вооружение. Оно забирает много средств. Ракеты есть и у наших противников. Поставить на колени Москву можно иначе – разумной внешней продовольственной политикой… Вот мы сегодня и пожинаем ее плоды. И как тут не оценить усилия «завлабов». Здорово поработали на чужие интересы!

Не менее страшное их наследие – небывалый криминал. Он крепко взял за горло крестьянина. Сунься на рынок со своими мясом, дарами полей, садов – получишь от ворот поворот. А то и пулю в лоб.

Ко всему прочему – коллективный Распутин, по определению академика Л. Абалкина (Гайдар, Чубайс, Черномырдин), очень забеспокоился, что новое правительство вдруг да выведет страну из развала. Начали критиковать, обвинять в коррупции. Не только дома, но и за рубежом. А то, чего доброго, западные кредиторы дадут средства. Непорядочно, по-свински, как справедливо заметил Ю. Маслюков. Одна из московских газет как-то проронила в его адрес: «Вот и первый заместитель Председателя Правительства Ю. Маслюков уже в открытую заявляет, что недоволен деятельностью «Росвооружения» и будет добиваться смены руководства». Кое-кого, видимо, устраивает способ, которым пользовался, будучи первым замом главы Правительства, Чубайс. Приглашал министров и говорил: «Вы нам не нравитесь. Пишите заявление об уходе по собственному желанию. В противном случае у нас есть средства, с помощью которых можете оказаться в местах не столь отдаленных». И многие послушно писали. А Чубайс на освободившиеся места назначал своих людей, зачастую не имеющих ни опыта работы, ни порядочности.

Очень тяжелое и горькое наследство досталось правительству Примакова. И как бы ни улюлюкали, ни злословили с телеэкранов Киселевы, Доренки, Сванидзе, оно остановит Россию у края пропасти. Говорю это с уверенностью. Ибо хорошо знаю некоторых членов кабинета. Например, Ю. Маслюкова – по совместной работе в Госплане СССР. Это профессионал высокого класса, с большим опытом управления государством. Душевный человек и принципиальный руководитель, болеющий за страну, за народ. О многом говорит хотя бы такой случай. После отставки Н. Рыжкова с поста премьера звонит Маслюкову тогдашний Президент СССР и предлагает занять этот пост. Маслюков отказывается. – Не набивай себе цену, – говорит Горбачев и бросает трубку. Через несколько дней снова звонок: «Ну, подготовил программную речь к заседанию Верховного Совета? Учти, ты идешь на безальтернативной основе». Маслюков отказывается снова. Тогда Горбачев предлагает: «Приезжай, обсудим». На вопрос, почему он упрямится, Юрий Дмитриевич ответил, что правительство, возглавить которое вы мне рекомендуете, несамостоятельно. Оно лишь составная часть аппарата Президента. «Сегодня, Михаил Сергеевич, я вас в чем-то убедил. Завтра придет другой – и Вы согласитесь с его мнением. А страна – не бумажный кораблик, не флюгер. Да и я не хочу у Вас быть мальчиком на побегушках».

Геннадий Кулик всю жизнь проработал в системе АПК. Был заместителем министра, министром сельского хозяйства России, заместителем Председателя Совмина России. Мне также приходилось с ним сотрудничать, когда был директором ВНИИ кибернетики МСХ СССР, директором НИИ экономики сельского хозяйства Нечерноземья, и особенно в Госплане СССР. Это специалист высокой квалификации, знает производство с самых низов.

Говорят, надежда умирает последней. Было бы неправильно думать: злые силы уже сделали наши беды необратимыми. Сегодня ситуация меняется. Во-первых, отступать уже некуда. Во-вторых, к управлению пришли люди с иной установкой: не растаскивать, а собирать.

Правительство впервые за последние 9 лет поворачивается к реальному сектору. Отброшена идеологизация в экономической политике. Инвестиции выделяются не на основе лоббирования тех или иных форм собственности и хозяйствования, а по принципу экономического эффекта, т. е. направляются на восстановление и развитие тех отраслей и предприятий, которые могут дать наибольший прирост продукции и в короткое время вернуть кредиты.

С чего начинать подъем экономики агропромышленного производства? Волей-неволей предстоит провести инвентаризацию сельхозпредприятий. Выбрать те, на восстановление которых потребуется меньше ресурсов и которые могут быстрее окупиться.

В условиях системного кризиса, мизерных средств, направляемых правительством в аграрный сектор, надо лучше использовать внутренние резервы оживления производства. Это и восстановление управляемости в отрасли, и создание разного рода кооперативов (снабженческо-сбытовых, по переработке и реализации продукции), и машинно-технологических станций. Нужно ускорить оборот земли, для чего переходить на единый земельный налог. Кто не в состоянии его платить, вынужден будет уступать лишние площади другим. Важным источником пополнения продовольственных ресурсов может стать личное подворье. Сегодня на рынке господствуют спекулянты, мафиозные структуры. Они диктуют крестьянам цены, условия. Предстоит создавать кооперативы по работе с населением. Опыт Тюменской и Орловской областей свидетельствует об эффективности таких структур. Надо поддерживать и фермеров. Им тоже найдется достойное место в нашем аграрном секторе. Все формы собственности хороши, если создаются добровольно, а не принудительно. Конечно, это лишь часть первоочередных мер. Осуществляя их, будем постепенно выходить из трясины, накапливать силы для серьезного прорыва» [РФ сегодня. 1999. № 6].

Больше трети продуктов питания – импортные. Откажи сейчас Запад в поставках – не помогут ни танки, ни ракеты, сами поползем сдаваться. И какие же выводы из этого делал тогдашний Кабинет Министров? В 2005 г. расходная часть бюджета увеличивается на 14 %; а вот по разделу «Сельское хозяйство и рыболовство» сокращается почти на 10 %.

Аграрными проблемами, по убеждению руководителей Минфина и Минэкономразвития, должны заниматься субъекты Федерации. «За последние три года, – напомнил депутатам Алексей Кудрин, – реструктурировано задолженности сельхозпредприятий на 54 млрд рубл. Кроме того, 28 млрд пеней и штрафов списано с хозяйств, что улучшило их финансовую сбалансированность».

«Аграрному сектору нужна долговременная, четко продуманная государственная поддержка», – говорили представители думских фракций. В развитых странах на эти цели выделяют, по различным статьям и программам, 10 % и более своего валового национального продукта; у нас – 0,5–0,6 % ВВП. Регионам содержать АПК не под силу. Особенно теперь, когда на их плечи взвалили основную заботу о монетизации льгот.

За 1990–1996 гг. удельный вес убыточных сельхозпредприятий вырос с 3 до 75 %. Доля импортного продовольствия во внутреннем потреблении оценивается от 40 (Минэкономики, Госдума РФ) до 54 % (ВНИКИ)71.

В создавшихся условиях необходимо реализовать систему неотложных мер по защите отечественных производителей сельскохозяйственной продукции и продовольствия, включающую:

1. Изменение внешнеэкономической стратегии с ориентацией на последовательное сокращение ввоза в страну тех продуктов питания, производство которых может быть обеспечено в России путем:

а) введения по этим продуктам на ближайшие годы специальных таможенных пошлин, предусмотренных документами ГАТТ/ВТО и действующим законодательством РФ;

б) расширения спектра нетарифных мер защиты отечественного рынка продовольствия;

в) первоочередного стимулирования импорта машин и оборудования для переработки сельскохозяйственной продукции, приобретения патентов, лицензий, содействующих коренному научно-техническому перевооружению отраслей АПК.

2. Постоянный мониторинг отечественного продовольственного рынка и оценку продовольственной безопасности России, создание механизмов общественного контроля целесообразности импорта продовольствия и качественных параметров ввозимых продуктов питания.

3. Активное государственное регулирование цен с целью повышения конкурентоспособности отечественного производителя на внутреннем рынке путем:

а) государственного регулирования цен и тарифов на товары и услуги естественных монополий для сельхозпроизводителей;

б) обеспечения приоритета производителей с помощью налогового регулирования и постепенного вытеснения излишних посреднических звеньев с целью сокращения совокупных издержек на производство и реализацию продуктов питания;

в) господдержки доходов производителей сельскохозяйственной продукции по принципу устранения диспаритета цен между сельским хозяйством и промышленностью (рис. 11.1).

Рис. 11.1

В своем Послании Федеральному Собранию в 2001 г. Президент РФ справедливо отметил, что возрождение страны немыслимо без села. К этому остается лишь добавить: без механизации невозможен подъем экономики. Между тем деревня по обеспеченности техникой скатилась на уровень 60-х годов, фактически переходит к ручному труду и упрощенным технологиям столетней давности. Так считает Николай Коломийцев, заместитель председателя Комитета по организации работы Госдумы: «За последние 10 лет производство сельхозпродукции сократилось почти вдвое. Закупаем за рубежом продовольствие на сумму около 8 млрд долл. ежегодно, оплачивая развитие агропромышленного комплекса тех же США, других стран. Критическое состояние нашего АПК во многом связано с низким уровнем технической оснащенности. За десятилетие машинно-тракторный парк сократился на 40–50 %; закупки тракторов – в 12 раз, а зерноуборочных комбайнов – в 15, кормоуборочных – в 8 раз. Около 70 % техники выработало свой ресурс, больше простаивает, нежели работает. В итоге на 17 млн га уменьшились площади под зерновыми культурами. Вспашка, сев, уборка и другие операции выполняются с задержками не в лучшие агротехнические сроки. Это приводит к потерям урожая, продукции ферм. Ежегодно не добираем зерна свыше 20 млн т или на 57 млрд руб., мяса – свыше 1 млн т, молока – 7 млн т, на общую сумму около 100 млрд руб.

Наш аграрный сектор отличается сегодня слабым платежеспособным спросом, высокой кредиторской задолженностью. Из за диспаритета цен он потерял за десять лет более 300 млрд руб. В России очень низкий уровень инвестиций в сельское хозяйство. По этому показателю мы занимаем 80-е место в мире. Между тем в развитых и крупных развивающихся странах государственное участие в аграрных делах считается обязательным. В самом деле, разве мог бы этот сектор быть столь успешным в ЕЭС, Китае, если бы не было господдержки и госрегулирования? В 1998 г. 15 стран, входящих в Европейский союз, выделили на развитие АПК 130 млрд долл., что составляет 45 % стоимости реализованной продукции. Субсидии селу в расчете на гектар пашни составляют в Норвегии 3500 долл., Финляндии – 1600, США – 200, в России – 15 долл.

У нас, по сути, единственной формой помощи в техническом оснащении села стали поставки машин по лизингу. Но это лишь 3–5% их нормативной потребности. А для поддержания существующего парка нужно ежегодно приобретать машины и оборудование на сумму около 50 млрд руб. В том числе на условиях федерального лизинга – не менее 30 млрд руб.

Сегодня требуется не просто увеличение выпуска техники для села. Нужно новое поколение машин, более производительных, современных. Все это предусмотрено «Стратегией развития тракторного и сельхозмашиностроения России», «Федеральной целевой программой стабилизации и развития инженерно-технической сферы АПК России на 2000–2007 годы». К сожалению, Правительство не выполняет эти программы.

Низкий платежеспособный спрос деревни ставит на колени и сельхозмашиностроителей. Их продукция не имеет сбыта. Ее объем сократился в 13 раз. Например, производство тракторов с 214 тыс. шт. упало до 19 тыс., зерноуборочных комбайнов – с 66 до 5 тыс., кормоуборочных – с 10 тыс. до 327 шт. Численность работающих в отрасли уменьшилась в 2,5 раза, производственный потенциал предприятий используется на 10–15 %. Заводы испытывают дефицит оборотных средств, а износ оборудования составил свыше 70 %, резко сократились объемы научных разработок, экспорт сельхозтехники. В лучшие времена на экспорт шло более 48 тыс. тракторов в год, а сейчас – лишь сотни машин.

Как же поднять отрасль, перевооружить крестьянина? Нужно повысить качество машин, внедрить современные технологии их производства. Разумеется, для этого потребуются немалые средства. Их можно изыскать за счет следующих операций:

1. Провести реструктуризацию задолженности заводов (или конвертировать ее в акции, передать их в управление корпорациям).

2. Снизить для таких предприятий НДС, таможенные пошлины на комплектующие узлы, агрегаты и оборудование.

3. Обеспечить льготные кредиты под инвестиции на производство новых машин.

4. Прекратить безудержный рост цен на энергоносители.

5. Создать совместные предприятия с зарубежными партнерами по наиболее приоритетным машинам с привлечением иностранных инвестиций.

В 90-х годах прошлого века началась перестройка мирового тракторного и сельскохозяйственного машиностроения. Она проявилась в целом ряде соглашений о партнерстве, концентрации производства. Типичным ее примером стала компания «АГКО Корп», объединившая 16 фирм. В Европе была, в частности, создана компания «САМО-Дойц-Фар» на базе четырех других: «Самэ» (Италия), «Ламборгини» (Италия), «Хюрлиман» (Швейцария), «Дойц-Фар» (Германия). Самым сенсационным событием в 1999 г. и крупнейшей за всю историю отрасли сделкой явилась покупка концерном «ФИАТ» компании «Кейс» и ее слияние с «Нью Холланд». Вновь созданная «Кейс Нью Холланд Глобал» (СИН) – теперь один из крупнейших производителей сельскохозяйственной техники (10 млрд долл.), второй после «Дир и К» (13 млрд долл.). Она реализует различные марки тракторов, комбайнов и других машин в 160 странах мира.

Нам также необходимо решить вопрос о координационном центре сельхозмашиностроения, о создании Федеральной корпорации по производственно-техническому обеспечению АПК.

Такова ситуация. Если ее не изменим к лучшему, село будет уверенно шагать в… прошлое» [РФ сегодня. 2001. № 18].

В 2002 г. было произведено около 13,2 млн т минеральных удобрений, что на 4,5 % больше, чем в предыдущем, но до уровня 1985 г. пока далеко. Тогда сельское хозяйство СССР получило 17,3 млн т минеральных удобрений.

По состоянию на 1 февраля 2003 г. запасы минеральных удобрений составляли четверть от потребности, обеспеченность машинами, оборудованием – 36–59 %. К тому же, пишут парламентарии, с осени не вспаханы 4 млн га зяби, недосеяно 1,8 млн га озимых. Возможна их гибель на 3 млн га из-за резких перепадов температуры зимой.

Геннадий Олейник, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов: «Зло лежит на поверхности: производитель получает, предположим, за литр молока 3–4 руб., мы же покупаем его в магазине за 10–12 руб. Где оседает разница? Правильно: у посредников. Задача государства – производство продуктов сделать выгоднее посредничества. Львиную долю того, что мы платим за продукт, должен получить производитель. Для этого, конечно, придется отслеживать рынок, анализировать всю цепочку отношений от поля-фермы до прилавка, искать возможности для их справедливого регулирования. И сделать это государство должно законодательно!

Жизнь беспроблемной не бывает. Важно, как эти жизненные испытания меняют человека, сказываются на его судьбе. Последнее десятилетие оказалось, на мой взгляд, необычайно коварным и жестоким: первейшей задачей и целью человека стала добыча куска хлеба. Заданные ориентиры зачастую оказывались ложными. Выяснилось, что абсолютизировать нельзя ничего. Даже свободу. На просторах России созрел и первый горький урожай минувшей десятилетки – на арену жизни выходит первое постсоветское поколение, зараженное опасными недугами новой жизни. А ведь именно ради молодых начинались реформы…» [РФ сегодня].

Количественная оценка продовольственной безопасности страны может быть дана с помощью двух групп показателей:

– уровня потребления основных продуктов питания в сравнении с научно обоснованными нормами;

– уровня самообеспечения страны продовольствием, в т. ч. в разрезе основных продуктов питания.

В оценке самообеспечения страны продовольствием в мировой практике используется уровень поставок импортного продовольствия в размере 30 % от общих объемов его потребления в стране.

Целесообразно использовать и третий критерий – систему фактических и прогнозных показателей финансово-экономического положения отечественных сельхозпроизводителей.

Продовольственная независимость предполагает, что страна должна обладать необходимыми ресурсами для оплаты импортных поставок, не поддаваться на продовольственный шантаж, не зависеть от гуманитарной помощи.

Импорт, безусловно, подрывает национальное производство продовольствия. Большая импортная зависимость в продовольствии, оцениваемая специалистами примерно в 40 % всей товарной массы продуктов питания в стране, приводит к таким отрицательным макроэкономическим последствиям, как вымывание валютных резервов, экспорт дефицитных и невосполнимых энергетических и других минеральных ресурсов.

Желательным с точки зрения достижения продовольственной независимости и возобновления роста производства в АПК является уровень в 80–85 % продовольственного самообеспечения, а критическим барьером представляется уровень в 75 %72.

10 лет мы наслаждались дешевизной импортных продуктов питания. Но, по соглашению Уругвайского раунда ГАТТ по сельскохозяйственным субсидиям и торговле, экспортные субсидии, практикующиеся в США, ЕС и ряде других государств Европы, должны заметно снизиться. Средний уровень экспортных субсидий сократился на 21 % к 2000 г. Общая стоимость экспортных субсидий, как и стоимостной объем самого субсидируемого экспорта аграрной продукции, должна быть уменьшена на 36 % за 6 лет. И почти автоматически на столько же возрастет для нас стоимость их продукции, а свою мы к этому времени совсем разучимся производить.

Вывод: России нужно использовать весь комплекс международно признанных мер внутреннего и внешнего протекционизма, чтобы сбалансировать вхождение в мировой рынок. Там не существует ни чистого протекционизма, ни голого либерализма. Ни одно государство не стыдится защищать интересы национального производителя при соблюдении норм международного права.

Вот и нам надо подсчитать рентабельность производства и реализации видов сельхозпродукции с учетом вышеизложенных малоприятных предстоящих удорожаний в мире и спасать конкурентную отечественную. И никогда не забывать, что село – это нравственный фундамент общества и государства.

Водка

Стремительное свертывание водочного оборота в первые годы перестройки дало и первый толчок к инфляции. Реализацию спиртного, которая увеличивала оборачиваемость денежной массы в 4–5 раз, подменили печатанием новых денег.

Водка – зло, деградирующее здоровье нации. Но, к сожалению, в силу менталитета населения, зло долговременное. И раз уж приходится его терпеть, то надо бы извлечь из этого максимум пользы для беспризорных, детей-инвалидов, нуждающихся стариков.

В СССР ликеро-водочная промышленность давала 25 % всех поступлений в госбюджет, сегодня государство получает всего 5 %73.

Пить стали сейчас не меньше, а больше, это подтверждается и другими источниками. Алексей Подымов в статье «В России наступает бюджетное похмелье» констатирует: «Внутренний российский рынок почти не имеет дна. Здесь можно продавать около 2 млрд чистого алкоголя, из которых I млрд – водка. А, продав, получить 150трлн руб. Однако сегодня алкогольный оборот упал до 20 трлн руб.»74 [Научный парк. 1997. № 2].

Цена вопроса 130 млрд уже деноминированных рублей стоит того, чтобы монополизировать и производство, и торговлю спиртным, включая импортное. Ведь это половина дефицита бюджета на 1998 г.

С начала 1994 по 1996 год пресечена деятельность свыше 5,1 тыс. нелегальных производств спиртного, в которых изъято более 7,6 тыс. т спирта (126 цистерн!) и 905 тыс. декалитров суррогатов^75. Деятельность «подпольных» предпринимателей не ограничивается сферой кустарного производства алкогольной продукции. На предприятиях, имеющих официальные лицензии, организуется производство алкогольной продукции из неучтенного сырья. Только в 1995 г. органами внутренних дел выявлено 300 таких предприятий. Незаконный оборот составил более 300 млрд руб.75 Все большее распространение получает «ложный экспорт» алкогольной продукции. При этом государство несет убытки в виде разницы между акцизами на производство и таможенными платежами за экспорт.

С принятием нового Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ), согласно ст. 171 «Незаконное предпринимательство», значительно сокращается круг субъектов, подпадающих под действовавшую аналогичную норму, снижаются санкции, что ставит под сомнение саму возможность усиления борьбы с незаконным оборотом алкогольной продукции правоохранительными средствами. В 1995 г. из проверенной алкогольной и безалкогольной продукции забраковано аж 55 %, тенденция сохраняется и сейчас.

Между тем ст. 238 УК РФ «Выпуск или продажа товаров, выполнение работ либо оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности» не предусматривается возможность пресечения преступления на стадии покушения.

МВД России вносило ряд предложений по совершенствованию норм нового уголовного закона, однако они были отклонены на различных стадиях прохождения. Думается, Государственной думе и Совету Федерации надо вернуться к предложениям МВД и в приоритетном порядке внести необходимые изменения и дополнения в законодательство. Однако это будут все-таки полумеры.

Сегодняшняя система акцизных сборов, по идее, должна была солидно пополнить бюджет. Но эта мера не дала желаемого результата. Собрать акцизы у нас в стране оказалось намного труднее, чем налоги. В среднем в бюджет попадают 59 % налогов и лишь 32 % акцизов. Сборы всякий раз повышались вслед за изменениями таможенных пошлин или приостановлением квотирования импорта. Однако уже при существующем уровне обложения (80–85 %) каждый процент его повышения из-за роста цены и падения спроса ведет к потере 2–3% сборов^74.

Между тем вместе с нелегальным импортом подпольщики контролируют сегодня более 40 % рынка. И это при том, что потенциальные мощности официально зарегистрированных 400 российских предприятий на 1 января 1996 г. вдвое превышали потребности России.

Здоровье нации принадлежит каждому ее члену и государству в целом, но никак не подпольным цеховикам, контрабандистам и теневым торгашам спиртным. Определенные меры Правительство и Госдума приняли в 1997 г., но, по мнению автора, этот бизнес настолько прибылен и криминален, что без полной монополии государства, включая и продажу, тут не обойтись. По свидетельству генерального директора АО «РОСАЛКО» В. Бреннера, 90 % реализуемых сейчас в России бутылок с традиционными торговыми марками имеют криминальное происхождение. И первым шагом к полной монополии государства должна стать национализация знаменитых марок русской водки как государственной интеллектуальной собственности, что ограничит возможности поддельщиков. Нероссийские предприятия, использующие названия «Русская» или «Столичная» будут вынуждены платить по 0,3 долл. с бутылки. Это обычная мировая практика. Никому ведь не приходит в голову называть самопальные напитки «Кока-колой» или «Пепси-колой». Все знают, какие огромные штрафы придется за это платить. Так почему же гораздо более серьезные напитки у нас не защищены? Установление полного контроля государства над этим рынком позволит затем снизить налоговое бремя для отечественных производителей.

Все вышеизложенное в полной мере относится и к табаку.

Вывод: необходимо установить полную монополию государства на спиртное и табак, включая и продажи.

Нефть и нефтепродукты

Уже через месяц после утверждения Е.М. Примакова на пост премьера (сентябрь 1998 г.) им и тогдашним руководством Минтопэнерго было решено создать крупнейшую в России Государственную нефтяную компанию (ГНК). В нее планировалось включить «Роснефть» (доля государства 100 %), ОНАКО (85 %), «Славнефть» (75 %), Ангарский нефтехимический комбинат и Восточно-Сибирскую нефтегазовую компанию (их акционеры хотели вернуться под крыло государства), а также обанкротившиеся предприятия, переходящие за долги во внешнее управление «Госнефти». В числе кандидатов назывались «Кондпетролеум», «Удмуртнефть», «Черногорнефть», входящие в СИДАНКО. Предполагалось наделить ГНК полномочиями правительственного агента по реализации сырья, конфискованного налоговой полицией за фискальные неплатежи, и нефти, поступающей государству по соглашению о разделе продукции. По разведанным и подтвержденным запасам, по доле в российской нефтедобыче (не менее 25 % от общей) ГНК не было бы равных в России.

Правительство Примакова вдохновлялось примерами из-за рубежа. Из 20 самых успешных в мире нефтегазовых компаний-лидеров 12 являются собственностью государства. В странах, где нефтяные и газовые отрасли являются бюджетообразующими, правительство владеет не менее 50 % капитала. В РФ – лишь 10 %, а в «Газпроме» – 38,3 %, из которых 35 % были переданы в личное трастовое управлений главе концерна.

Команда Примакова нацеливалась на восстановление эффективной государственной «вертикали» во всех ключевых хозяйственных секторах. ГНК давала правительству инструмент, способный изменить правила игры не только в топливно-энергетическом комплексе (ТЭК)е, но в экономике и политике в целом. «Госнефть» позволяла прямо и косвенно влиять на поставки нефти, нефтепродуктов, угля, электроэнергии; создавать большие запасы топлива и сырья; мобилизовывать огромные денежные ресурсы, сбивать монопольные цены, которые на отдельных территориях диктуют нефтяные магнаты; организовать альтернативное обеспечение топливом транспорта, промышленности, АПК, прочих отраслей, а также регионов, других стран.

Дополнительным основанием для форсирования организации ГНК послужил острейший топливный кризис, устроенный нефтяными «баронами» в сентябре 1998 г. Четырехкратная девальвация рубля сделала невыгодным для них продавать нефть и нефтепродукты (как валютные товары) на внутреннем рынке. На экспорт начали гнать все, что было возможно. Начались серьезные перебои с обеспечением сырьем нефтеперегонных заводов, топливом – электростанций и «северов», горючим – автотранспорта, АПК, армии. Движимая корпоративными интересами, нефтяная элита занялась откровенным бандитизмом.

Публичное заявление правительства о планах создания ГНК умерило беспредел, но одновременно стало и приговором и самому премьеру, и его новому курсу. Играя на корыстной заинтересованности высших государственных деятелей и членов их семей, а также банков и СМИ, питающихся от нефтяного пирога, магнаты и их зарубежные союзники развернули беспрецедентную кампанию по дискредитации самой идеи ГНК и тех, кто ее реализовывал. Ставилась задача разрушить формирование центра экономической (и политической) власти, действительно способной составить сильную конкуренцию олигархам, подмять их под себя. Завершить уничтожение ГНК планировалось дележом компаний, которые намечалось передать новому госхолдингу.

Примаков пытался вести конструктивный диалог с нефтяными «баронами», поскольку ТЭК – это основа бюджета, его доходной и расходной частей. Был снижен НДС, изменена система льгот при налогообложении прибыли. Инвестиции освобождались от фиска. Минтопэнерго и Минэкономики приступили к разработке законопроекта о специальном налоговом режиме для малодебитных скважин, чтобы вовлечь в товарный и финансовый оборот те запасы нефти, которые не добываются из-за нерентабельности. Освобождение от акциза, отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы, платы за недра, НДС и дорожного налога позволило бы запустить 78 тыс. скважин из 133 тыс., находящихся в эксплуатационном фонде. Это дало бы дополнительно не менее 25 млн т нефти в год, сохранило 40 тыс. рабочих мест.

В ответ олигархи предложили правительству передать им акции государства в ОНАКО, «Славнефти» и «Роснефти» в обмен на их ценные бумаги, которые-де более ликвидны, доходны и способны еще больше возрасти в курсовой стоимости. Нефтяные магнаты умалчивали, что при приватизации они уже ограбили государство на 423 млрд долл. Именно такую сумму не получила казна в результате заниженной оценки акционируемого имущества, а также упущенной выгоды. Это более чем в 20 раз превышает бюджет 1999 г.

Конец перемирию положил законопроект, навязанный Правительству РФ МВФ и Всемирным банком, о 2,5-кратном повышении акциза на бензин в обмен на предоставление очередного займа. Минтопэнерго и МНС предложили взимать налоги не на стадии производства, а на этапе мелкооптовой и розничной продажи (т. е. АЗС), где больше «живых» денег и нет взаимозачетов, бартера, суррогатов. Хотя делать это, безусловно, с 17 тыс. автозаправок трудней, нежели с 28 НПЗ. МВФ и ВБ настаивали также на том, чтобы российские нефтяные компании погасили все недоимки перед федеральным бюджетом на 100 % «живыми» деньгами с 1 ноября 1999 г. (а не на 55 %, как фиксировалось специальными протоколами между МНС и «нефтянкой»). Доступ к «трубе» для должников тоже ограничивался.

Немедленно магнаты начали «бензиновую войну» против правительства Е. Примакова, лишив горючего весь Северо-Запад, регионы на Юге, в Сибири и на Дальнем Востоке. 12 мая премьер был отправлен в отставку, а 1 июня новое правительство заявило, что оставшиеся от прежнего кабинета проекты слияния государственных нефтяных компаний «еще сырые». Заявление было расценено как сигнал о готовности властей выставить на торги «Роснефть», ОНАКО, «Славнефть», «Черногорнефть», добывающие почти 40 млн т нефти в год на сумму свыше 4 млрд долл. Был дан старт очередному переделу ТЭКа, связанных с ним финансовых и материальных потоков.

Вывод: для недопущения утечки капиталов и вымирания россиян необходимо установить низкие цены на энергоносители, ренационализировать весь топливно-энергетический комплекс страны.

Сильно ухудшилась структура запасов: их прирост не компенсировал выбытия. Например, в 1999 г. увеличение составило лишь 65 % от добычи (по газу – 35 %). Фактически же необходимо прибавление вдвое больше. За десятилетие объем эксплуатационного бурения сократился в 4 раза. Сейчас свыше 70 % нефти извлекается из скважин с малыми дебитами, а сами дебиты упали за последние годы с 11 до 7 т в сутки, т. е. приблизились к порогу рентабельности. Обеспеченность доказанными запасами ограничивается 20, а у некоторых компаний – 15 годами. Это привело к абсолютному падению добычи с 516 до 304 млн т в год, несмотря на общий рост мировых цен на углеводороды. План года – 308 млн т, что составляет около 60 % от уровня десятилетней давности.

Параллельно растут затраты на добычу, которые передаются в ценах по всей ресурсно-технологической цепочке, формируя мощный инфляционный потенциал. Из локомотива экономики «нефтянка» может превратиться в ее тормоз.

По расчетам Минтопэнерго РФ через 10 лет объем трудноизвлекаемых запасов достигнет 70 % от суммарных. В то же время с 1991 г. российская геологоразведка растеряла кадры, оборудование. Из-за развала отрасли изыскательские работы ведутся не в перспективных, а в старых промысловых регионах. Самые крупные из открытых в 1999 г. месторождений содержат менее 10 млн т запасов. Глубокое бурение ведется в основном в Западной Сибири, Поволжье, на Урале. На поисковую разведку в Восточной Сибири и на шельфе у компаний денег нет. Руководствуясь сиюминутными коммерческими планами, «бароны» эксплуатируют наиболее продуктивные месторождения. Малодебитные скважины выводятся за баланс и забрасываются: в 1999 г. число заброшенных скважин выросло с 21 до 24 тыс. Нарушение технологии равномерной добычи приводит к падению давления в пластах, в результате под землей остается много нефти, которая безвозвратно теряется.

Отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы не централизуются, как это было в СССР, а направляются в регионы, где часто используются не по назначению. Да и сами отчисления падают, так как компании занижают объемы и цены добываемого сырья. Делалось все, чтобы похоронить подготовку долгосрочной программы воспроизводства с участием Минтопэнерго, Минприроды, Минэкономики, а также глав нефтегазовых субъектов Федерации.

Общими усилиями нефтяных компаний парализована система лицензионных соглашений с государством, которая позволяла отбирать у нарушителей право на добычу. Сегодня правительство полностью выведено из игры. Оно не может провести дополнительный тендер и одновременно поддерживать в рабочем состоянии промыслы, выставленные на продажу, не имеет для этого ни денег, ни кадров. Территориальные геологические компании и структуры вроде «Тендерресурса» не в состоянии решить эту задачу. Вместе с «генералами» из газовой и электроэнергетической отраслей «бароны» сорвали выполнение заданий федеральной программы энергосбережения на 1998–1999 гг.

Возраст и износ машин, оборудования достигли критических значений. Доля нефтепроводов со сроком эксплуатации более 20 лет составляет 77 %, свыше 30 лет – 40 %. Из-за коррозии металла происходит 20 % аварий на трубопроводах. Тысячи километров труб наполовину утратили толщину стенок, что создает огромную экологическую опасность.

В бассейнах Волги, Дона и других рек высока степень нефтяного загрязнения: более 30 % проб питьевой воды не соответствует химическим и бактериологическим нормам. Например, в ряде районов Тюменской и Томской областей, содержание углеводородов в воде превышает нормативы в 150–300 раз (!).

В России сложился переизбыток мощностей по первичной переработке и недостаток – по вторичной. Это привело к высокой доле мазута в производстве и экспорте нефтепродуктов (45 % от общего), к необходимости импортировать большие объемы высокооктановых сортов бензина.

В ходе «реформ» основная часть нефтеперерабатывающих заводов акционировалась самостоятельно. Заводы, купленные нефтяными компаниями, только эксплуатировались. На их модернизацию требуется много лет и миллиарды долларов, тратить которые «бароны» не желают, поскольку слишком велики риски. Скажем, «Сургутнефтегаз» вот уже 5 лет не может «оторвать» от себя I млрд долл. для строительства в Киришах завода по глубокой переработке сырья. В итоге основные фонды этого (как и многих других) предприятия изношены полностью. Загрузка составляет в среднем 57 % при технологической норме 80–85 %.

Происходит сокращение инвестиций, которые за 1991–2000 гг. уменьшились в 7–8 раз. В целом по ТЭКу отношение годовых капиталовложений к стоимости основных фондов составляет 2–4%, коэффициент обновления активной части оборудования – 5–7%. При этом удельный вес мощностей, выработавших свой ресурс, но по-прежнему эксплуатируемых, превышает 7 %.

За счет чего нефтяные компании финансируют производство? Основной источник – собственные средства. Используются амортизация, прибыль, инвестиции издержек (текущий ремонт, невыплаты персоналу, поставщикам, бюджету), что позволяет обходиться минимальными издержками. Доля заемных ресурсов в общих капиталовложениях ничтожна. Предприятия не хотят связываться с кредиторами и инвесторами, в том числе и иностранными, перед которыми еще с доавгустовских времен остались непогашенные долги. С помощью эмиссии ценных бумаг ресурсы привлекают единицы – «ЛУКОЙЛ», ТНК, «Сургутнефтегаз». Несмотря на то, что зарубежный капитал предпочитает в России именно ТЭК (из 10 млрд долл. накопленных инвестиций половина пришлась на данный сектор), финансировались только те компании, где нерезиденты имели большой пакет. Их главная цель – не развитие отрасли, а «вычерпывание» топливных источников.

В 1999 г. инвестиции в «нефтянку» уменьшились в среднем на 10 %. Треть всех вложений в отрасли пришлась на «Сургутнефтегаз» (двукратный рост за год). Без учета этой компании падение составило 40 %. В других оно было еще глубже. Например, в «Сибнефти» по сравнению с 1997 г. – в 2,5 раза, ВНК – в 3,5, ЮКОСе – в 4 раза.

То есть полученная прибыль не реинвестировалась в производство, а пряталась от государства, вывозилась за границу. Только отслеживаемый правительством отток капитала достигает 1,5–2 млрд долл. в месяц, или 18–25 млрд долл. в год, немалая часть которых принадлежит нефтяным «баронам». Это примерно вчетверо больше того минимума (6 млрд долл.), который необходим для поддержания на плаву российского ТЭКа.

Главная причина бегства капитала – стремление перенести все финансово-хозяйственные отношения между российскими предприятиями за границу, нежелание платить налоги в России. Для этого изобретается множество схем. Например, продажа своему заводу (т. е. самому себе) нефти по заниженным ценам – тем самым сокращается налогооблагаемая база. Есть и другие обходные маневры. Скажем, расчеты с дочерними компаниями с помощью векселей с погашением «никогда»; работа по «давальческим» схемам (толлинг) при реализации горюче-смазочных материалов, что избавляет от необходимости платить налог с продаж; перевод к себе на баланс объектов соцкультбыта, что дает возможность получать большие льготы…

На падение мировых цен на нефть «бароны» ответят так же, как и в 1998 г., когда ее рыночная стоимость опустилась до 8 долл./ барр. Компании усилят давление на Кремль и правительство, выбивая налоговые, экспортные и прочие поблажки; будут закрывать малодебитные скважины, сворачивать производство, занятость; настаивать на новой девальвации или увеличении рублевой эмиссии, чтобы сохранить рентабельность. Чем это может обернуться? Наибольшие потери опять понесет население. Новый виток инфляции сделает нищими еще больше россиян, ибо обесценит пенсии, зарплаты и пособия.

Геннадий Селезнев высказался на эту тему в 2000 г. так: «Природные ресурсы приватизации не подлежат. Эти проблемы решаются лицензиями, рентными платежами. Я вот русский текст норвежского Нефтегазового кодекса вручил Владимиру Путину и Михаилу Касьянову. Куда как рыночная страна. В условиях рынка добычей нефти и газа занимаются мировые компании, а львиная доля доходов идет государству. За счет этого здесь обеспечивают высочайшие в мире доходы на душу населения. Вот как эти капиталисты используют природные ресурсы. В интересах всего народа, а не кучки олигархов.

Мы же катимся вниз. Все кричим, что много добываем, много продаем. Уже и трубы не выдерживают напора нефти, газа, идущих за рубеж, а страна живет все беднее и беднее. Вот где собака зарыта. Давайте ее вместе откапывать. Вместе, сообща искать ответы на вызовы времени. Только так поднимемся в полный рост».

Валерий Гартунг, депутат Государственной думы: «Олигархи пользуются российскими недрами практически бесплатно. Разница между себестоимостью добычи сырья – нефти, газа – и рыночной ценой продукта составляет 200–300 %. В год сырьевые олигархи «распределяют» между собой до 50 млрд долл. США. При этом порядке платежи в государственную казну мизерны [Комсомольская правда].

Предоставляя нефтяным компаниям право на использование недр, большинство зарубежных стран используют следующую схему. Государство взимает с фирмы единовременный платеж (бонус), а также арендную плату за земельный участок (ренталс). Как только забил первый фонтан «черного золота», государственный землевладелец начинает получать роялти – процент с каждого полученного барреля.

Ставка роялти в нефтедобыче достигает 20 % валовой добычи нефти. В Аргентине она составляет 12 %, Эквадоре – 15, Норвегии -16, Нигерии – 17, Египте – до 51 %. Кстати, в Нигерии большинство договоров с добывающими фирмами заключены на условиях создания совместных предприятий, где доля участия правительства этой страны составляет не менее 55 %.

Доходы частника, получившего концессию на разработку национального месторождения, облагаются немалым налогом с прибыли. В Аргентине налоговая ставка равна 55 % валовой выручки, в Боливии – 19, Чили – 46, Норвегии – 50,8, Великобритании – 52, в большинстве стран ОПЕК – от 50 до 85 %.

Бюджет американской Аляски почти целиком формируется из различных «сборов» с компаний, добывающих нефть на ее территории. В этом штате даже создан Постоянный фонд в 25 млрд долл., из которого выплачиваются «дивиденды» местным жителям (в 1998 г. они составляли 1540 долл. на каждого аборигена).

Почти все перечисленные цифры не являются «догмами». Многие страны разработали прогрессивные шкалы налогов в зависимости от доходности проекта. Также государство-собственник не обязательно взимает с концессионера плату исключительно деньгами. Например, в Ливии власти оставляют себе 81 % добытой подрядчиком нефти, оставляя ему «на жизнь» лишь 19 %. Правда, они полностью освобождают его от налогов.

Вот к примеру, доля государства в доходах от добычи нефти в некоторых странах: Объединенные Арабские Эмираты – 88–91 %; Индонезия – 87–89; Малайзия – 81–86; Китай – 59–62; Нигерия – 8290; Ангола – 82–88; Габон – 75–80; Колумбия – 63–70; США – 47–58; Норвегия – 82 % [Цит. по: Daniel Johnston & Со. Inc].

Лес и лесопродукты

К великому стыду, Россия уходит с мирового лесного рынка. Наша доля на нем составляет по пиломатериалам – 2,8 %, фанере – 3,7, бумаге, картону – 1,3 %. Но при этом каждое четвертое продаваемое бревно – российское. Это и понятно. За 10 лет лесопромышленный комплекс «усох» почти втрое, во всяком случае по поступлениям от него в казну. Казначейская арифметика, правда, вряд ли достоверна. Как подчеркнул В. Путин на заседании Государственного совета, в лесу хозяйничают временщики и потому «продолжает существовать не индустриальная, а «шабашная» модель хозяйствования». Но известно же, что шабашники заводятся там, где их привечают и опекают.

Либеральное реформирование устройства страны, ее экономики привело к тому, что все бросились за быстрыми и легкими деньгами в торговлю, нефтегазовую отрасль. В лесу же надо долго, много и упорно трудиться, если вести дело профессионально. Но профессиональных лесозаготовителей с каждым годом все меньше и меньше. Наспех и бездумно проведенная приватизация разрушила десятилетиями формировавшуюся вертикальную интеграцию лесопромышленного комплекса (ЛПК), сложившиеся производственно-технологические связи. Фактически отменены и все прежние нормы, ограничения, а новые «правила игры» не установлены или не приживаются.

Воспользовавшись «свободой», на лесозаготовки бросилось более 20 тыс. различных структур, чаще всего организации-однодневки. Из-за резкого роста транспортных тарифов, стоимости горючего, электричества, техники падает и заготовка леса. Расходы на доставку кубометра древесины, например из Томска до Москвы, превышают его себестоимость. Поэтому томичи заготавливают всего 1,5–2 млн кубометров вместо прежних 11 млн. Все по пословице «За морем телушка – полушка, да рубь перевоз». Причем Томская область не какая-то Тмутаракань, а самый центр России.

При нынешней экономической, финансовой, налоговой, таможенной политике фактически недоступной стала главная кладовая – северная и сибирская тайга – это более 70 % всех запасов древесины. Теперь заготавливать ее выгодно лишь на приграничных территориях – в 150–200 км от госграницы. В более отдаленных регионах расчетная лесосека (научно обоснованный, с учетом требований экологии объем рубок, гарантирующий, что рубки леса не превысят его годовой естественный прирост) не используется и на 10 %. И в целом по стране ситуация немногим (за счет европейских областей) лучше. При годовом приросте 700 млн кубометров официально добывается около 160 млн. Возможный теневой оборот – еще 20–30 млн кубометров. Но и с учетом его расчетная лесосека осваивается всего на 25 %. Для сравнения: США ежегодно вырубают 350 млн кубометров, Канада – 170, а ведь Россия намного богаче их лесом. Даже Финляндия при расчетной лесосеке 75 млн кубометров берет 60 млн… А не вовремя срубленный созревший лес – это и источник болезней, и потенциальный очаг пожара.

Пример Финляндии показывает, насколько важна роль не собственника, а государства, строго и эффективно управляющего лесным комплексом и лесным хозяйством через законы, ценовую и налоговую политику. Сравним: в Финляндии самая высокая в мире попенная плата – 25–30 долл. за кубометр леса на корню, у нас – 1,5–2 долл. Зато потом наша, казалось бы, дешевая древесина обрастает, как снежный ком, высокими налогами, пошлинами, «коэффициентами» посредников. Позже и не разобраться, куда ушли все эти накрутки. Во всяком случае, производственному комплексу, лесному хозяйству из них мало что достается. На последнем рубеже при оформлении экспорта древесины, пиломатериалов, бумаги, целлюлозы государство забирает за год больше 1 млрд долл. Одновременно взимаются пошлины и НДС с ввозимого дорогостоящего оборудования. Это фактически приводит к запрету на ввоз высоких технологий для эффективной переработки леса.

Власти Финляндии никогда не прибегали к пошлинам на экспорт, чтобы не снижать конкурентоспособность своей продукции. Основные поступления в казну дает лесной налог – это 30 % попенной платы, плюс 7–8 долл. с кубометра.

У «частника» в Финляндии есть право не рубить, а вот рубить по собственному желанию он не вправе. Это в России государству-собственнику все равно, что делается в его лесах: кто и сколько рубит, куда отвозит нарубленную древесину. Непосредственно лесными проблемами у нас занимаются три министерства, и еще дюжина силовых структур следит за соблюдением законности и порядка. А браконьеры свирепствуют в приграничных борах и дубравах, протаскивают сквозь границы миллионы бревен… Государственное регулирование, особенно в природопользовании, крайне необходимо, но профессиональное, ответственное и на правовой базе.

Большинство договоров на аренду (свыше 70 %) заключено на срок от года до пяти лет. Это и есть простор для временщиков, у которых нет средств даже на приобретение техники (рис. 11.2). Современный заготовительный комплекс стоит не менее 500 тыс. долл. Но есть люди, пришедшие надолго, если не навсегда, взявшие большие участки в аренду на 49 лет. За это время вместо природного леса поднимется новый, выращенный человеком. Если будут соблюдаться требования лесоохраны и лесовосстановления, то бывшие лесосеки превратятся в плантации с запасом древесины на гектаре в 2–3 раза большим, чем у диких насаждений. Добросовестный арендатор должен иметь право через 49 лет стать собственником лесного участка, передать его по наследству детям и внукам.

Принципиальное отличие Финляндии еще и в том, что вся древесина идет на глубокую переработку, выпуск товаров с большой добавленной стоимостью, поэтому доход от каждого кубометра возрастает в 6–8 раз. Точно так же поступает и Швеция, зарабатывающая на экспорте лесобумажной продукции 11 млрд, Америка – 16, Канада – почти 30 млрд долл. Эти государства активно стимулируют повышение эффективности лесопользования, глубокую переработку древесины, которая дает и большие прибыли (значит, и налоги), и новые рабочие места (рис. 11.3).

Рис. 11.2

К сожалению, вчерашние Правительства России еще более либерально-радикальны, чем Гайдар со своей командой, и преследуют все ту же цель – выдавливание государства из экономики. Рынок, мол, сам все отрегулирует, но западный, цивилизованный рынок выстраивался многие десятилетия на основе законов, защищающих интересы общества. Российская же модель рынка во многом антиобщественна.

Рис. 11.3

Глубокий кризис отечественного ЛПК, других важнейших для страны отраслей экономики подтверждает это. Лесной комплекс рушится не из-за стихийных бедствий и злых зарубежных козней. Его разрушает политика вчерашних правительств, вынуждающая предприятия катить бревно за границу, перемещать свой бизнес в теневую экономику, используя всевозможные схемы ухода от налогов. К тому же в самой России из-за бедности населения, низкого уровня жизни нет спроса на лесопродукцию. Средний американец потребляет в год 400 кг бумаги, европеец – 300, китаец – около 35, россиянин -20 кг. Этот пример может показаться странным, но для аналитиков душевое потребление бумаги – важный показатель экономического развития страны, уровня жизни населения.

Продавая круглый лес в 2–3 раза дешевле, чем Америка и Канада, мы тем самым обогащаем западные страны. Они умело «строгают» из нашего бревна доллары и евро. Все вчерашние российские Правительства, кроме Примакова – Маслюкова, показали себя никудышными хозяевами. И если ЛПК еще жив, то не благодаря, а вопреки «усилиям» государства.

Лекарства

Александр Апазов, президент Российской фармацевтической ассоциации, едва ли не самый компетентный в стране специалист в области лекарственного обеспечения. Четыре десятилетия он занимается этой проблемой, почти 20 лет возглавлял Главное аптечное управление Минздрава СССР, России. Ему и слово.

«Почему у нас такие дорогие лекарства? А они не такие уж и дорогие – во многих странах намного дороже. Их многие не могут купить, потому что зарплата или пенсия малая. Цены на лекарства после перехода к рынку выросли где-то в 10 раз, а доходы у большинства мизерные. Около 50 % населения не в состоянии купить лекарства. Статистика, к сожалению, умалчивает, сколько россиян ежегодно умирает только потому, что им не дали нужного лекарства. Выраженная академиком Лопухиным озабоченность недоступностью для больных стенокардией статинов, способных снижать смертность на 40 % (!), – одно из множеств свидетельств нарушений в нашей стране самого главного права человека – на жизнь. Это подтверждает и такой факт: в России больные хроническими недугами, нуждающиеся в постоянном приеме препаратов, умирают на 8-10 лет раньше, чем люди, страдающие такими же недугами на Западе.

Сегодня у нас изобилие лекарств, но они становятся простым гражданам все менее доступны, чем в годы их хронического дефицита. И виновата в этом власть – она глуха к стонам больных. В этом году цены на лекарства подскочили потому, что введены НДС, налог на прибыль, новое налоговое законодательство, а стало быть, вырос штат бухгалтеров, кроме этого, подняты тарифы на энергоносители, коммунальные услуги, перевозку грузов, связь.

Любой рынок, как медаль, имеет две стороны. На одной – бизнесмен, на другой – потребитель. Цель бизнесмена, естественно, получить больше денег. Однако бизнес не будет успешным, если работает только на себя, не считаясь с интересами потребителей, общества в целом. У нас позволительно не считаться, в чем и причина наших бед.

Почему позволительно? В стране нет государственной политики в области лекарственного обеспечения населения, нет достаточной законодательной базы, регламентирующей, контролирующей все аспекты рыночных отношений, предаются забвению нравственные принципы. Разумеется, не только в бизнесе (это ведь не изолированная сфера деятельности. Критерии нравственности снижаются во всем обществе, что имеет вполне конкретные последствия. Например, принимаются указы, постановления, направленные на улучшение жизни людей, а на деле получается прямо противоположное.

Несколько лет две общественные организации – ассоциации профессионалов «Росфарма» и «Росмедпром» – при поддержке Минэкономики боролись за внесение корректив в таможенную политику, которая стимулировала бы развитие отечественной промышленности. Суть проста: если в России производятся конкретные препараты, то пошлины на зарубежные аналоги должны быть выше. За счет повышения пошлин на одни препараты можно снижать пошлины на не производимые в России лекарства. Нам удалось добиться увеличения пошлин на импорт по части препаратов до 20 %. Не успели порадоваться, как чиновники сделали практически все наоборот. Нанесен сокрушительный удар по отечественной промышленности. В итоге если раньше на рынке было 60–65 % отечественных лекарств, то сегодня удельный вес зарубежных препаратов у нас – 65 %. У лекарств есть себестоимость, ниже которой продаваться они не могут. В СССР дотировали лекарства, и потому они были доступны. Сегодня этого нет.

На рынке много подделок. Согласно данным, их уже примерно 5–7%. Чем недоступнее лекарства и выше цены, тем больше соблазн подделывать. Это доходная статья. Подделки разные – от пиратского использования чужих технологий до элементарного обмана: недо-кладывают нужных компонентов или включают муку, мел и т. п. С этим надо бороться более решительно. И прежде всего запрещать кустарничество, всемерно возрождать отечественную промышленность. А она у нас, как я уже отмечал, в катастрофическом упадке. В стране практически закрыто производство субстанций. В прошлом году мы их производили до 10 % от объемов СССР, в нынешнем скатимся до 5 %. Для восстановления промышленности нужны серьезные средства – примерно 5 млрд долл. Их нужно найти, пока еще не поздно. Фармацевтическая индустрия имеет прямое отношение к национальной безопасности. В мире могут возникать разные ситуации, и такая страна, как Россия, не вправе оставаться без собственного производства жизненно важных лекарств [РФ сегодня].

Картина с ценами на лекарства безрадостная. Что, на мой взгляд, нужно делать, чтобы поправить положение? Прежде всего выработать государственную политику лекарственного обеспечения, которая позволит избавиться от коррумпированности рынка; добиться, чтобы на нем остались только профессионалы; снять НДС или ввести его возмещение; позаботиться о развитии отечественной промышленности.

Сейчас уже очевидно, что регулирование рынка должно быть разумным, поэтому целесообразно упростить и удешевить процедуры таможенного и лицензионного регулирования ввоза лекарств, контроля качества лекарств, ценообразования и ввести регулирование развития оптовой и розничной аптечной сети» [Там же].

Объем фальсифицированных лекарственных препаратов на рынке в 2002 г. составил 12 % (в 2001 г. – 7 %). Экономический ущерб от этого незаконного оборота – более 300 млн долл.

Эксперты подсчитали, что по прибыльности лекарственный рынок стоит на третьем месте после продажи оружия и наркотиков. Его объем в настоящее время составляет примерно 300 млрд долл., а уже к 2005 г. достиг 350 млрд. Потому он очень привлекателен для теневого криминального бизнеса.

Однако производство и реализация лекарств на Западе находятся под пристальным государственным вниманием и контролем. Отлажена эффективно действующая цепочка. Ревизоры периодически делают контрольные закупки медикаментов и в случае обнаружения брака или фальшивок аптеки возвращают их дистрибьютеру. Последний перенаправляет товар на завод. Производитель обязан забракованную партию немедленно уничтожить – за этим жестко следят. В нашей стране построить данную схему довольно сложно из-за обилия перекупщиков, сбывающих лекарства через третьи, четвертые и более руки. И на каждом этапе возможна замена или «докомплекта-ция» препаратов подделками. Цифры говорят сами за себя. В Германии на рынке лекарств действуют 10 дистрибьютеров, во Франции – всего 4, а в России – 7 тыс. (специалисты полагают, что оптимальная цифра для нашей большой страны – 200–250).

По данным ВОЗ, с 1982 по 1998 год во всем мире было зарегистрировано 800 случаев фальшивок. Настоящая трагедия произошла в 1996 г. в Гаити, где после приема поддельного сиропа от кашля скончалось 80 детей. Примечательно, что большинство выявленных «фальшивотаблеточников» понесли суровое, даже тюремное наказание. Запад борется с подделками 30 лет, а у нас первые фальсификаты появились только в 1997 г. Уже в 2000 г. в России было заведено 25 уголовных лекарственных дел, но ни одно из них не завершилось из-за отсутствия необходимой правовой базы. В некоторых странах, таких, как США, Великобритания, ФРГ, помимо государственного существует и общественный контроль за производителями лекарств – специальные этические комитеты.

Широко распространено за рубежом государственное регулирование цен на аптечную продукцию. В специальном перечне Всемирной организации здравоохранения выделено 300 наименований жизненно важных препаратов, которые рекомендуется продавать по фиксированной стоимости. В Китае цены на лекарства устанавливаются директивно. К подобной практике время от времени прибегают Великобритания, Италия и Германия (рис. 11.4).

Рис. 11.4

Английская Национальная служба здравоохранения является монополистом в области закупки лекарственных средств в стране, а потому может приобретать препараты у производителей по сравнительно низким ценам, что, в свою очередь, благоприятно сказывается и на розничной торговле. Вообще, вся лекарственная политика в Великобритании регулируется рядом выработанных за многие годы парламентских актов. Европейский союз работает над созданием универсального законодательства в этой сфере. Интересен французский опыт ценообразования в фармакологической промышленности.

Цены на новые препараты во Франции устанавливаются в зависимости от стоимости уже имеющихся аналогов. И сделать новое средство более дорогим становится возможным только после доказанной его большей терапевтической эффективности. В Швеции относительная цена на новый препарат устанавливается в размере самого дешевого лекарства-генерика (эквивалента, плюс 10 %). Испанцы практикуют регулирование доходов всех фармацевтических компаний по следующей схеме: доля прибыли в цене единицы продукта не должна превышать 18 %.

Расходы на приобретение медикаментов в разных странах существенно различаются. Средний американец в год покупает лекарств на 400–450 долл., японец – 380, англичанин и немец – 200–300, венгр -80, турок – 70, россиянин – на 26 долл. Гражданин Украины пару лет назад смог выделить на это всего 7 долл. Но если затраты на лекарственные препараты составляют 1 % бюджета английской семьи, то в российской могут достигать 20 %.

Несмотря на обилие на отечественных прилавках зарубежной фармакологической продукции (около 60 %), в Государственный реестр РФ занесено только 3 тыс. разрешенных для использования препаратов. В ФРГ и Великобритании местные минздравы «одобряют» более 50 тыс. А всего в мире официально зарегистрировано свыше 200 тыс. лекарственных наименований. Причем порядка 80 % активно применяющихся сегодня медикаментов были изобретены в последние три десятилетия. При этом у фармакологов впереди еще много-много работы. Ведь человечество научилось устранять причины лишь одной трети из примерно 30 тыс. известных заболеваний.

Вывод: нужна ренационализация фармацевтики и аптечного дела или установление жесткого государственного контроля за качеством и ценами лекарств. Здоровье граждан не должно принадлежать частным дельцам.

Новая макроэкономическая политика

Стержнем макроэкономической политики в новых условиях должно стать создание благоприятных условий для производственной деятельности. А для этого необходим следующий «пакет» мероприятий:

1. Установление плотного контроля за ценами в высокомонополизированных отраслях (особенно за энергоресурсами и транспортом) для снижения инфляции издержек и достижения паритета цен.

2. Переход от политики планирования денежной базы к политике таргетирования ставки процента с поддержанием ее на уровне 3–5% годовых в реальном выражении. Это соответствует реальной практике монетарной политики развитых стран и требует освоения современных технологий управления денежно-кредитной системой.

3. Совершенствование структуры денежной массы:

а) снижение доли наличных денег в структуре денежной массы;

б) повышение доли кредитов (беспроцентных) высокотехнологичным производствам пятого уклада;

в) пополнение оборотных средств предприятий за счет целевых и строго контролируемых низкопроцентных кредитов;

г) развитие вексельного обращения;

д) расширение сферы применения электронных платежей.

4. Налоговое администрирование, предусматривающее:

а) снижение бремени суммы налогов всех уровней для реального сектора до уровня не более 35 %;

б) освобождение от налогов части прибыли, направляемой на научные исследования, разработку и освоение новой техники и разовое пополнение оборотных средств предприятий до научных нормативов;

в) перераспределение тяжести налогообложения доходов граждан с малоимущих на лиц с высокими и сверхвысокими доходами, т. е. возврат к прогрессивным ставкам;

г) дальнейшее упрощение налоговой системы;

д) возврат к автоматическому удержанию налогов в местах получения доходов с последующей индивидуальной подачей деклараций и окончательным расчетом;

Снижение ставок налогов должно компенсироваться путем:

– закрытия теневой экономики и расширения налоговой базы;

– усиления налогообложения спекулятивных операций и доходов от собственности, а также социально и экономически вредных видов деятельности;

– ликвидации многих льгот и исключений по уплате таможенных пошлин, НДС и акцизов на импортируемые товары;

– повышения акцизов на предметы роскоши;

– активизации неналоговых источников дохода бюджета и особенно природной ренты с экспортируемых сырьевых товаров низкой степени переработки.

5. Ужесточение валютного контроля, завоевание рублем положения резервной валюты в странах СНГ и Восточной Европы.

6. Меры по защите интересов российских товаропроизводителе-во внешней торговли:

а) создание таможенного союза со всеми странами СНГ;

б) пресечение активности недобросовестных зарубежных конкурентов путем использования как таможенных пошлин, так и нетарифных ограничений;

в) введение ограничений на иностранные инвестиции в уязвимых для национальной безопасности отраслях и сферах деятельности:

– оборонная промышленность;

– недропользование;

– телекоммуникации;

– финансы;

– энергетика и некоторые другие.

С этими мерами солидарен и д.э.н., академик Сергей Глазьев, бывший председатель Комитета Госдумы по экономической политике. Привожу его статью «Выжидать – значит деградировать дальше». «Для преодоления деградации российской экономики необходим рост производства не менее чем на 7 % в год, в том числе в промышленности – не менее 10 %. При этом инвестиции должны составлять не менее 15 % в год. Это позволит сохранить производственный потенциал, преодолеть бюджетный кризис и восстановить доходы населения.

Высокие темпы экономического роста потребуют мобилизации имеющихся ресурсов: реанимации простаивающих производственных мощностей, трансформации накопленных сбережений в инвестиции, использования научно-технического и природно-ресурсного потенциалов. Для запуска этих механизмов государство должно проводить активную экономическую политику. Вот ее основные направления: нормализация денежного обращения и финансового положения в производственной сфере; организация каналов рефинансирования платежеспособных предприятий; регулирование платежного оборота, снижение процентных ставок.

Для этого Центральный банк Российской Федерации должен рефинансировать производственную деятельность путем кредитования коммерческих банков под залог векселей платежеспособных предприятий. При этом неизбежен переход к управлению денежным предложением за счет регулирования процентных ставок с их последовательным снижением до уровня, обеспечивающего рентабельность предприятий обрабатывающей промышленности. Нынешний весьма либеральный валютный контроль, допускающий практически свободный вывоз капитала, придется сделать более жестким и эффективным. Следует повысить ответственность за состояние денежного обращения, платежной системы и инвестиционного климата. Для этого необходимы эффективные механизмы контроля со стороны ЦБ. С этой целью придется расширить состав и повысить роль Национального банковского совета, создать комиссию по денежно-кредитной политике при Президенте России, строже контролировать эмиссию денег и расходование средств на содержание самого ЦБ.

Необходимо восстановить главную функцию банков: аккумулирование сбережений и их трансформация в инвестиции для развития производства. Для этого необходимо восстановить доверие населения и предприятий к коммерческим банкам. А это возможно только при государственной гарантии по рублевым банковским вкладам. Кроме того, понадобятся механизмы стимулирования банковских инвестиций в производство.

Главными в этом деле должны стать контролируемые государством крупные коммерческие банки, специализирующиеся на кредитовании определенных направлений и сфер производственной деятельности. Сегодня государство имеет важные элементы такой банковской системы, хотя и не контролирует их деятельность. Это Сбербанк, Внешторгбанк, Внешэкономбанк, Совзагранбанк, Банк развития, Росэксимбанк. Объединение в целостную систему, способную аккумулировать свободные денежные ресурсы и сбережения и вкладывать их в развитие приоритетных направлений и отраслей экономики, способствует повышению инвестиционной активности и рефинансированию производства.

Эту систему можно считать базовым механизмом привлечения свободных денежных ресурсов с их последующим превращением в производственные инвестиции. Ее основой должны стать институты развития, прежде всего Банк развития, призванные привлекать дешевые кредиты в развитие производства, в том числе в производство товаров на экспорт. На каких ресурсах могли бы строить свою работу институты развития? Это, во-первых, ежегодно предусматриваемые в федеральном бюджете средства в объеме до 50 млрд руб. Во-вторых, кредиты Сбербанка. В-третьих, значительный приток ресурсов можно обеспечить благодаря механизмам рефинансирования (например под залог векселей), запускаемым Центральным банком. Четвертый источник – свободные денежные средства предприятий государственного сектора, прежде всего контролируемых государством крупных корпораций топливно-энергетического и военно-промышленного комплексов, а также МПС.

1. Надо восстановить систему управления государственным сектором, который наряду с бюджетной сферой и оборонной промышленностью включает в себя весьма прибыльные предприятия в отраслях естественных монополий, где государству принадлежат контрольные пакеты акций «Газпрома», РАО «ЕЭС России», МПС и др. Создание такой системы должно предусматривать:

– контроль за движением финансовых потоков, в том числе за целевым расходованием амортизационных отчислений;

– контроль за закупками предприятий государственного сектора в целях удержания спроса таких предприятий на внутреннем рынке (это может быть сделано путем введения соответствующей процедуры размещения заказов на приобретение машин и оборудования, сырья и материалов под контролем, например, Министерства экономики);

– установление научно обоснованной и «прозрачной» методики калькуляции издержек в целях эффективного контроля за ценообразованием в отраслях естественных монополий и в бюджетной сфере.

2. Расширить доходную базу федерального бюджета. Для этого:

– пресечь уклонение от налогов через механизмы трансфертных цен, использования офшоров, фирм-однодневок в рентообразующих отраслях добывающей промышленности, топливно-энергетического и химико-металлургического комплексов;

– изъять природную ренту с экспортируемых сырьевых товаров с помощью механизма экспортных пошлин или введения государственной монополии на экспорт природного газа, сырой нефти, некоторых других сырьевых товаров с высокой рентной составляющей;

– отменить необоснованные таможенные льготы на импорт ряда товаров и услуг;

– ввести государственную монополию на оборот этилового спирта;

– перечислять всю прибыль Центрального банка Российской Федерации в доход федерального бюджета;

– увеличить поступления в бюджет от налогообложения спекулятивных операций на валютном и финансовом рынках;

– пресечь нелегальный вывоз капитала.

Принятие только этих мер позволит увеличить доходы федерального бюджета в 1,4–1,8 раза.

3. Перейти к нормативно-целевой технологии формирования бюджетных расходов. Предлагается ввести процедуры индикативного планирования социально-экономического развития страны. Это значит:

– определить целевые параметры и приоритеты социально-экономической политики государства;

– ввести научно обоснованные нормативы финансирования бюджетных расходов, исходя из законодательно установленных обязательств государства по обеспечению социальных гарантий и решению проблем социально-экономического развития;

– сформировать системы целевых программ научно-технического и социально-экономического развития;

– ужесточить ответственность должностных лиц за нецелевое расходование бюджетных средств.

Осуществление этих направлений расширит возможности государства в преодолении социально-экономического кризиса и переходе к устойчивому экономическому росту, в организации структурной перестройки и повышении конкурентоспособности российской экономики на основе широкого освоения перспективных технологий» [РФ сегодня. 2000. № 11].

Перекликается с этими предложениями и программа Госсовета, разработанная группой Ишаева:

«1. Цели и смысл программы.

Выработка механизма для построения сильного независимого государства с ярко выраженной социальной направленностью. Рост ВВП 5–6% в год, в отдельных отраслях 10–15 %.

2. Как двинуть вперед экономику.

Усиление роли государства в управлении экономикой и рынком. Взять за основу модели регулирования экономики и рынка в США, Англии, Китае.

Обязательное государственное регулирование цен на электроэнергию, газ, нефть, бензин и транспортные услуги.

Обязателен выбор отраслевых приоритетов развития и их приоритетное инвестирование.

ВПК, АПК, фундаментальные науки, образование и здравоохранение должны быть взяты под государственный контроль.

За 10 лет удвоить инвестирование промышленности и сельского хозяйства за счет: а) последовательной борьбы с вывозом капитала за границу; б) вовлечения в оборот денег, находящихся «в чулках» у населения, обеспечив государственные гарантии возврата. Ограничить допуск иностранных инвестиций. В основном надеяться на собственные силы.

3. Как поднять благосостояние населения.

Залог развития страны – социальная консолидация государства, бизнеса и общества. Это недостижимо без нарождения среднего класса в количестве не менее 50 % от всего населения.

Рост реальных доходов населения должен значительно опережать увеличивающееся бремя социальных расходов.

Необходимо последовательное и существенное повышение оплаты труда. Ввести обязательное государственное регулирование оплаты труда и предпринимательского дохода.

Необходимо выработать единый российский стандарт благосостояния (жилье, услуги, образование, здравоохранение).

Это тот минимум, который обязано обеспечить государство. Придать этому минимуму силу закона.

4. Жилищно-коммунальная реформа.

Социальную, а особенно жилищно-коммунальную, сферу освобождать от дотаций только по мере увеличения реальных доходов населения, уровня оплаты труда и уровня жизни, превосходящих в сумме уровень дотирования» [РФ сегодня].

Программа Грефа настолько антигосударственна, античеловечна, что его давно надо было снимать с поста министра. Вместо этого правительство выбрало его программу в качестве базовой. Между тем государственные пакеты акций в разных АО оценивались по рыночной стоимости в 250 млрд долл. Прибыли же от этой федеральной собственности в 1997 г. бюджет получил менее 50 млн долл., т. е. 0,02 %. И это продолжается до сих пор.

Доля продукции естественных монополий в ВВП на сегодняшний день составляет 10 %, тогда как доля их прибыли в нем – 25, а инвестиций – 18 %. Получается, что эффективность их работы завышена в 2–2,5 раза именно за счет высоких тарифов. Зачем же задирать их еще выше? Тем более что увеличение тарифов по сравнению с цифрами в бюджете означает дополнительный рост инфляции. Кроме того, в результате повышения тарифов надо пересматривать бюджет, так как этого требует Бюджетный кодекс. Да и бюджетники не смогут оплачивать новые повышенные тарифы.

Может, все-таки начать с другого конца, т. е. с механизма ценообразования этих монопольных услуг? Один из таких подходов предлагают исследователи из Института проблем общественного развития (ИПОР). Как регулировать эти тарифы, чтобы ни потребители, ни продавцы не оставались в убытке, а их рост наконец прекратился? Вот что говорит главный научный сотрудник ИПОР Борис Евсеев. «Поскольку речь идет о монопольных ценах на услуги, относящиеся к сфере обеспечения жизни, то лучше опираться на средний уровень этих цен. Такие средние цены когда-то называли ценами производства. Формула их очень проста – издержки производства (себестоимость) плюс средняя прибыль. Именно эта золотая середина должна устраивать и производителя-монополиста, и потребителя.

Но при этом нельзя ориентироваться на те издержки производства, которые каждая корпорация считает и показывает сама. Иначе рост тарифов никогда не остановить. Нужно установить предельные значения (нормативы) издержек, выше которых реальные издержки подниматься не должны. А ниже норматива они могут быть какими угодно» [РФ сегодня].

Для реализации этого предложения необходимо, как минимум, убрать налоговые приписки к ценам товаров: НДС, налог с продаж и т. п. Они искажают экономические расчеты и не дают возможности сбалансировать выпуск и потребление продукции, а также износ капитала и его возмещение (амортизацию).

По вымиранию россиян: «Российское общество устойчиво ориентируется на однодетную семью: одного ребенка имеют более половины семей. Кроме того, по экспертным оценкам, 15–17 % супружеских пар бесплодны. В идеале, чтобы избежать депопуляции, в российской семье должно быть трое детей. Но кто на это решится, если, по данным Госкомстата, более 60 % работающих получают заработок, не обеспечивающий даже прожиточный минимум для самого работника и одного ребенка? При этом пособие на ребенка – 70 руб. в месяц – это всего-навсего 3 % от «детского» прожиточного минимума.

Некоторый рост рождаемости начиная с 2000 г. был следствием не только определенной стабилизации в обществе, но и увеличения численности женщин в репродуктивном возрасте.

В 2002 г. на I тыс. населения приходилось 16,3 умерших. Это самый высокий показатель в Европе, учитывая, что он вырос на 20 % только за последние 4 года. Почти каждый третий из умерших был в трудоспособном возрасте. Это в 2–4 раза больше, чем в развитых странах. И наши трудоспособные мужчины умирают в 4 раза чаще своих ровесниц. Сверхсмертность мужчин – это российская специфика. Основная группа риска – мужчины 20–45 лет. При сохранении тенденции из россиян, достигших в 2004 г. 16 лет, до 60 доживут менее половины мужчин. По прогнозам, средняя продолжительность жизни мужчин, которым сейчас 25 лет, равна или даже меньше продолжительности жизни мужчины конца XIX в. Причины их гибели чаще всего – алкоголизм, наркомания, курение и ДТП.

В целом по России около 40 % детей уже рождаются больными. Каждое следующее поколение детей обладает меньшим потенциалом здоровья, чем их родители. Так возникает социальная воронка: проблемы здоровья перемещаются из старших групп населения в молодежные.

Можно смело утверждать, что удвоения ВВП недостаточно для радикального улучшения здоровья и долголетия нашего населения. Нас не должен вводить в заблуждение рост средних показателей доходов: это не означает, что они в равной мере увеличиваются у всех групп населения. Напротив, усугубляется социальная поляризация. И как больные матери рожают больных детей, так бедные семьи воспроизводят бедность», – говорит Наталья Римашевская, директор Института социально-экономических проблем народонаселения РАН [Аргументы и факты. 2004. № 22].

Продолжительность жизни россиян продолжает сокращаться. В 2003 г. она снизилась у мужчин до 58,5 лет и у женщин – до 71,9 года. На 100 женщин в России приходится 125 детей. Только для простого воспроизводства требуется, чтобы рождалось в 2 раза больше. Миллион брошенных детей насчитал в России детский фонд «Юнисеф».

Ежегодно Россия теряет I млн человек трудоспособного населения. По долгосрочному прогнозу, через 60 лет население страны сократится вдвое. В 2006 г., на два года раньше, чем предполагалось, в стране может возникнуть дефицит рабочей силы. Численность работающих сравняется с количеством пенсионеров уже в 2010 г., а не в 2030 г. В Россию за последнее десятилетие прибыло 7,8 млн мигрантов, по количеству которых мы вышли на 3-е место в мире (после США и Германии). В то же время, после распада СССР (1991–2003), из России выехал на заработки 1 млн 116 тыс. человек, как правило, самых талантливых и жизнестойких.

Аркадий Вольский, президент РСПП: «Правительство должно принять на себя ответственность за смягчение социальных последствий шагов, обещающих в перспективе рост экономической эффективности, таких, как присоединение к ВТО, реформа естественных монополий» [Интерфакс].

Илья Глазунов, народный художник России: «Считаю, что отсутствие патриотизма есть прибежище негодяев» [Аргументы и факты].

Николай Петраков, академик РАН: «Кто в Правительстве? Греф, Кудрин и огромное количество людей среднего звена, которые исповедуют политику правых. Получается парадокс. На выборах население высказалось за «Единую Россию», коммунистов и «Родину». Но из «Единой России» в Кабинет Министров пригласили только А. Жукова. Тогда зачем выборы? [Там же].

Семья не просто ячейка, а фундамент общества. Между тем внимание к ней ослаблено. Свыше половины молодоженов нуждаются в материальной поддержке, из-за недостатка средств ограничиваются рождением одного ребенка. Только за 2001–2002 гг. в стране закрыто более 2 тыс. детских больниц, поликлиник, родильных домов. Сокращено финансирование программ «Дети России» – на 14 %, «Дети-инвалиды» – на 16, «Дети-сироты» – на 6 %. К последнему школьному звонку почти половина выпускников имеет по 2–3 хронических заболевания.

Срочно нужна программа господдержки семьи. Следовало бы продлить оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком, повысить размер пособия до прожиточного минимума.

В сентябре 2003 г. Центр по изучению проблем народонаселения МГУ обнародовал пугающие цифры: с 1990 г. детское население России уменьшилось с 40 до 30 млн человек. И это, увы, не предел. Через 10 лет, по прогнозу демографов, оно сократится еще на 5 млн. Эксперты уверены: ситуацию с рождаемостью можно улучшить. Однако государство не тратило на это деньги целых 15 лет.

Рис. 11.4

Демографическая картина в России и впрямь аховая. С 1992 г. в стране умирает людей больше, чем рождается. В последние годы население сокращается примерно на 900 тыс. человек в год. Правда, с 1999 г. кривая рождаемости стала медленно ползти вверх. Но происходит это вовсе не из-за продуманной социальной политики. Как раз она, по мнению руководителя Центра по изучению проблем народонаселения МГУ Валерия Елизарова, не выдерживает никакой критики.

«Государство экономит на семье, – считает он. – Судите сами: в середине 90-х величина ежемесячного пособия на ребенка составляла 70 % от МРОТ (минимальный размер оплаты труда). Сегодня МРОТ – 600 рублей, а пособие – 70. Даже в 1996 г. положение было намного лучше. Тогда пособие на ребенка составляло 15 % от прожиточного минимума, сегодня – чуть больше 3 %. Если в конце 80-х страна тратила на эти цели 2 % внутреннего валового продукта, сейчас – ничтожные 0,4 %.

Российская семья, по сути, не имеет права выбора: рожать или не рожать ребенка. Поскольку очевидно: в наших условиях появление малыша нередко обрекает ее на бедность. Средняя зарплата в стране – около 5500 руб, а прожиточный минимум маленького гражданина – 2119 руб. Нетрудно представить, как тяжело сводить концы с концами, если работает только отец, а мать получает 570 руб. из государственной казны (500 руб. – пособие по уходу до 1,5 лет, 70 – пособие на ребенка).

Важны не только пособия. Нам необходима разумная налоговая политика. Семьи с детьми должны иметь существенные налоговые скидки. Это, кстати, послужит неплохим стимулом к труду: чем больше заработаешь, тем больше останется на ребенка» [Труд. 2003. 4 окт.].

Изменится ли отношение к семейной политике? В своем ежегодном Послании в 2003 г. Президент В. Путин назвал оптимистичную цифру: рождаемость в России повысилась на 18 %. Но в том-то и беда, что цифра лукавая. По мнению Елизарова, «специалисты, работавшие над текстом Послания, положили в основу расчета так называемый общий коэффициент рождаемости. Он растет, даже если число рождений остается неизменным, но при этом сокращается общая численность населения. Смертность в России за последние годы – чрезмерная. Отсюда и небывалый рост злополучного коэффициента» [Там же].

Промышленность

На микроуровне одной из главных проблем остается отсутствие должной системы мотивов эффективного управления имуществом.

Необходима система мер по упорядочению отношений собственности. Ее элементы:

1. Инвентаризация результатов приватизации с отменой незаконных и явно вредных для экономики страны актов.

2. Задействование жесткой системы ответственности за эффективное управление государственным имуществом.

3. Создание условий для эффективной интеграции финансового капитала и промышленных предприятий, в том числе путем:

а) устранения надуманных ограничений на взаимное участие в собственности финансовых и производственных структур, на слияние и объединение производственных предприятий, научно-исследовательских и финансовых организаций;

б) стимулирования и господдержки становления финансово-промышленных групп, способных к самостоятельному выживанию в условиях внутренней нестабильности и жесткой международной конкуренции.

4. Декриминализация хозяйственной деятельности на основе усиления государственной защиты прав собственности, повышения эффективности системы судебного разрешения хозяйственных споров, отработка режима жесткой ответственности за соблюдением контрактных обязательств, за погашение кредитов и т. п.

5. Ужесточение норм ответственности наемных должностных лиц за высокорезультативное распоряжение имуществом корпорации перед их акционерами, трудовыми коллективами и государством.

Особые проблемы связаны с нынешней ситуацией финансовой несостоятельности большого количества предприятий. Здесь не обойтись без специальных мер государства по их санации. Во избежание экономически неэффективных решений эту работу надлежит вести в тесной увязке с научно-технической, промышленной и структурной перестройкой.

Необходимо отказаться от представления о государстве как о некой надстройке над экономикой, над морем абсолютно самостоятельно хозяйствующих и потребляющих субъектов.

В современной рыночной системе государство выполняет ряд функций стимулирования развития производства и роста благосостояния населения. Для этого оно должно не просто обеспечивать все необходимое для нормального функционирования рынка, обязано не только защищать законные права граждан и предприятий, но и помогать предприятиям адаптироваться к изменениям и колебаниям рынка, создавать благоприятные условия для развития производственной деятельности, финансировать заделы на общезначимые мероприятия с серьезным общим эффектом – научные исследования, развитие информационной и транспортных инфраструктур, стимулирование инновационной активности, а также поддерживать духовное и физическое здоровье своего населения через подобающее финансирование образования, искусства и здравоохранения.

Абсолютно необходимый современный атрибут госрегулирования, как свидетельствует отечественный и зарубежный опыт – осуществление индикативного народохозяйственного планирования, разработка и реализация соответствующих программ, ориентированных на создание условий для роста национальной экономики и подъема ее конкурентоспособности в перспективных направлениях глобального экономического и научно-технического развития. Опять и опять встает вопрос о восстановлении дееспособного Госплана. Министерство экономического развития после передачи ему массы ранее не свойственных функций, по мнению автора, не в состоянии их охватить.

Государство призвано, с одной стороны, уберечь от разрушения перспективные производства и создать условия для их роста при неблагоприятной макроэкономической конъюнктуре; с другой – облегчить высвобождение капитала и труда из устаревших и бесперспективных производств, санацию и перепрофилирование соответствующих производственных мощностей.

Решение этой двуединой задачи требует проведения ряда взаимосвязанных комплексов мер.

I. Комплекс мер по сохранению научно-технического потенциала промышленности.

К уже расписанным мерам по доведению доли бюджетных расходов на НИОКР до 2 % ВВП, освобождению от налогов, господдержке рискованных проектов перспективных направлений и др., необходимо добавить следующие:

1. Меры по активному вовлечению в реализацию перспективных технологий научно-технического потенциала стран СНГ.

2. Субсидирование затрат на защиту интеллектуальной собственности и обеспечение прав на нее за рубежом.

3. Госфинансирование информационной инфраструктуры научноисследовательских работ, в т. ч. научно-технических библиотек, затрат на пользование информационными сетями и базами данных, импорт научной литературы и т. д.

II. Комплекс мер по развитию индустриального технологического потенциала.

1. Разработка и выполнение федеральных программ по развитию и распространению ключевых технологий нового технологического уклада.

2. Формирование механизма стимулирования передачи технологий из военного в гражданское производство.

3. Выявление и поддержка тех видов технологий, освоение которых обеспечит российским предприятиям конкурентные преимущества на мировом рынке.

4. Реализация программ развития территорий с высокой концентрацией научно-технического потенциала (технополисов и наукоградов).

5. Активное использование государственных закупок передовой техники и передачи ее в лизинг для ускорения обновления фондов.

6. Субсидирование импорта новых иностранных технологий и стимулирование экспорта товаров высокой степени переработки.

Согласно годовым докладам Торгово-промышленной палаты РФ, объемы инвестиций в реальный сектор экономики сокращаются. В структуре произведенного ВВП продолжает увеличиваться доля услуг и уменьшается доля товаров. За 1991–1996 гг. промышленное производство в целом снизилось в 2 раза, объем инвестиций в основной капитал – на 70 %. По мнению промышленников, государство обязано осуществить структурные изменения в экономике. На первое место должен выйти рост производства в обрабатывающих секторах экономики по сравнению с добывающими. До тех пор, пока будет сохраняться структура экономики, ориентированной на экспорт ТЭК, промышленный рост невозможен.

Среднесрочной программой правительства на 1997–2000 гг. предусматривалось повысить рост ВВП на 14 % и промышленного производства – на 21 %. Однако, по расчетам экспертов ТПП, даже в случае достижения этого, к 2000 г. объем ВВП составит 70 % от уровня 1991 г., а промышленное производство – примерно 60 %.

В 1997 г. прошла Всероссийская конференция «Россия – XXI век». Весьма интересны две концепции известного политика и экономиста Сергея Глазьева^76. Инерционный сценарий основан на среднесрочном прогнозе развития нынешних тенденций. Еще действующая промышленность, в основном сырьевая, все больше работает на мировой капитализм. От половины до двух третей научно-производственного потенциала свертываются – с эквивалентным уменьшением числа занятых. Запасы наиболее ценных природных ресурсов переходят под внешний контроль. Исчезают внутренние факторы современного экономического роста и способности к самостоятельному устойчивому развитию. В общем, продолжение нынешней политики, согласно С. Глазьеву, не оставляет никаких надежд и обещает «для более чем половины населения страны нищету, для каждого третьего-чет-вертого – угрозу безработицы и социального дна, для экономики – деградацию, для государства – утрату независимости». К сожалению, этот прогноз в основном сбылся.

Альтернативный сценарий, по Глазьеву, основан на стратегии экономического роста. В ее фундаменте – ставка на активизацию конкурентных преимуществ российской экономики: уровень образования вкупе с ориентацией на коллективизм; природные ресурсы; территория; емкий внутренний рынок; дешевая и достаточно квалифицированная рабочая сила; научно-промышленный потенциал, научные школы и конкурентоспособные технологии; свободные производственные мощности; опыт экспорта высокотехнологичной продукции и производственной кооперации.

Для реализации всех этих преимуществ продумана система экономических и административных мер. Расчеты уже в среднесрочной перспективе обещают устойчивый экономический рост не менее чем на 7 % в год, а в наукоемкой промышленности и новых технологиях – до 30 %. Инфляция также будет ограничена 30 % в год… Основной упор – на внутренние возможности России.

С. Глазьев главные надежды возлагает на реализацию ее научнопромышленного потенциала. У России, располагающей 12 % ученых мира, собственно, и нет другой серьезной альтернативы. На сырье, даже имея 28 % мировых запасов, приемлемого подьема экономики достигнуть невозможно. По прогнозам, его потребление к 2015 г. возрастет всего в 2 раза, а мы уже сейчас по валовому продукту на душу населения отстаем от развитых стран примерно в 10 раз. Зато обьем мирового рынка наукоемкой продукции сегодня составляет 2 трлн 300 млрд долл. (доля России – 0,3 %). Через 15 лет он достигнет примерно 4 трлн долл. Даже десятая часть этой суммы на порядок превышает потенциальный российский нефтегазовый экспорт. С другой стороны, шансы раскрутить инновационный процесс в национальном масштабе, отпустив инфляцию до 30 % в год, представляются проблематичными. Из мирового опыта известно, что это предельный уровень, выше которого инфляция становится главным препятствием экономического роста.

Играть с инфляцией в России вследствие слабого контроля за экономическими процессами, по мнению автора работы, крайне опасно. Поэтому, целиком соглашаясь с выводами Глазьева по первому сценарию, а по второму – с его надеждой на реализацию научно-промышленного потенциала России, считаю, что воплощать эту надежду надо по сценарию директора Национального института авиационных технологий (НИАТ) Олега Сироткина. По его сценарию Россия в XXI в. сможет претендовать на 10–15 % мирового рынка наукоемкой продукции, что будет приносить ей 120–180 млрд долл. в год, обеспечивая одновременно социальный спрос на науку и высшее образование и примерно трехкратный рост объема ВВП на душу населения.

На рубеже XXI в. Россия, согласно концепции О. Сироткина, должна пройти через радикальное технологическое перерождение. В стране уже проведено 90 % институциональных преобразований. По всем основным показателям она имеет ту же промышленную структуру, что и западные страны. И лишь по развитию технологической среды (системы обеспечения качества, стандарты, автоматизация разработок, компьютеризация производства и т. д.) мы очень сильно от них отстаем. Уровень развития технологической инфраструктуры – это и есть своего рода водораздел между индустриальными и постиндустриальными странами. Его-то России и надлежит преодолеть.

Демонстрируя роль технологии в современной экономике, директор НИАТ (кстати, создавшего в России около 500 наукоемких производств) приводит такой пример. В автомобилестроении Япония имеет производительность труда в 3 раза выше, чем в США, в станкостроении – в 7-11 раз выше, чем в Англии. Вот сколь выразительным и определяющим может быть технологическое превосходство даже в самых высокоразвитых странах.

Отечественное автомобилестроение

Общеизвестна истина: автомобильная промышленность США вытащила страну из Великой депрессии. Этот опыт повторили послевоенная Германия, Япония и Южная Корея. Сегодня автомобильная промышленность стала локомотивом экономики многих стран Восточной Европы, Южной Америки и Азии. А станет ли она российским локомотивом? 1 млн 211 тыс. машин всех видов выпущено в 2002 г. отечественными автомобилестроителями. Это на 3,2 % меньше, чем годом раньше. Спад произошел из-за резкого увеличения закупок импортных легковушек, временных остановок в работе «ВАЗ» и «ГАЗ».

Читая отечественную прессу последних лет о состоянии отечественного автомобилестроения, невольно задаешься вопросом: неужели есть люди, которые полагают, что поддержка отечественного автопрома – дело не нужное, что достойные его похороны и последующее торжество на отечественном рынке автомобилей иностранных производителей – единственно верный путь? Общеизвестно, что в нашем государстве есть и враги, и друзья отечественного автопрома, но мы знаем и то, что на стороне друзей – 7 млн рабочих мест по всей России. Какую альтернативу этому предлагают те, кто автопром заведомо хоронит? На эти два вопроса ответил в прессе Сергей Митин, заместитель министра промышленности, науки и технологии РФ.

«Когда говорят, особенно в прессе, о провальных результатах 2002 г., то во многом дают неверную оценку. Провала никакого нет. Выросло производство автобусов на 17 %, есть небольшой рост производства грузовых автомобилей. По легковым автомобилям на 30 тыс. шт. сделано меньше от запланированного. Да и ответ на вопрос «Почему?» тоже внятен. Во-первых, стал лучше работать Ижевский автозавод, произвел вдвое больше автомобилей. Во-вторых, 300–500 тыс. завезли в страну всякого старья, имеются в виду подержанные иномарки. Украинцы ввели квоты на ввоз наших автомобилей, в-третьих. В-четвертых, на «АЗЛК» никак не могут запустить производство «Москвича», по ряду причин объективных и субъективных, а это единственный завод, производящий автомобили в классе «Д»… Но структура автопрома в целом изменилась в лучшую сторону. В нормальном состоянии находится «АвтоВАЗ»; об Ижевске я уже говорил; «ГАЗ» «раскручивается»; «КамАЗ» – в нормальном состоянии. «ЗИЛ», правда, в несколько более сложном положении. К нам пришли иностранцы. «Форд» создал свой завод в Всеволожске, «Джи Эм» работает в Тольятти, «БМВ» и «КИА» собирают свои автомобили в Калининграде, «Рено», а точнее, АО «Автофрамос», начало сборку автомобилей в Москве. Худо-бедно, но один процент автомобилей они уже делают для россиян. Произошли положительные изменения и с принятием законодательных актов. В настоящее время мы возлагаем большие надежды на производство автокомпонентов, которые будут делаться для всех автопроизводителей, как отечественных, так и иностранных.

Чтобы была полностью ясна позиция нашего министерства, его специалистов по поводу судьбы российского автопрома, давайте рассудим сами, какой она может быть. Исходя, например, из результатов деятельности в прошлом году. Мы, россияне, закупили автомобилей иностранного производства, и новых, и подержанных, на 7 млрд долл. и на 4,5 млрд долл. произвели собственных машин. По количеству мы сделали больше, но по сумме их стоимости – понятная диспропорция. Из «наших» 4,5 млрд долл. примерно 2 млрд 700 млн долл. – налоги различных уровней, 900 млн ушли в различные внебюджетные фонды, в заработную плату. То есть 3 млрд 600 млн долл. остались внутри страны и из этих средств финансировались все бюджетные, все социально значимые программы. Еще 900 млн долл. ушли на покупку материалов и комплектующих изделий, и в основном отечественным производителям. А из суммы в 7 млрд долл., потраченных на покупку иностранных автомобилей, Россия получила только I млрд 400 млн долл., остальные – ушли за границу. Вот, собственно, социально значимые последствия выбора между отечественным автомобилем и иностранным.

Фактически нет такой дилеммы: «Жигули» или иномарка, есть проблема старого и нового автомобилей. Возьмем для анализа только технические вопросы. Любой автомобиль рассчитывается приблизительно на 150 тыс. км пробега. Далее он требует капитального ремонта, замены рабочих систем. При среднегодовом пробеге в 2030 тыс. км каждый автомобиль 5-7-летней «выдержки» не может стоить столько, сколько стоят новые «Жигули». Покупая любую старую машину, вы должны знать, что в любой момент она вас может подвести. Обывательское суждение о том, что старый мерседес в любом случае лучше новых «Жигулей», оно и есть обывательское, технического подтверждения этому нет. У него лучше обивка салона, могут быть лучше колеса или дизайн… Но мы должны понимать, что 7-летний автомобиль выработал свой ресурс, требует капитальных вложений для своей дальнейшей эксплуатации. Покупая новый, вы в любом случае приобретаете то, что готово вам служить в течение 5–7 лет. За такой выбор – и показатели прочности металла, и его усталости, и характеристики работы агрегатов…

Покупая российский автомобиль, мы не только поддерживаем отечественного товаропроизводителя, но и решаем социальные проблемы страны, проблемы наших пенсионеров, врачей, педагогов, армии. Покупая иномарку, мы практически все отдаем гражданам Германии, Франции, Японии, Кореи… Причем не просто отдаем через какие-то межгосударственные отношения, а делаем это так, как никто в мире. Мы берем свои российские деньги, меняем их на доллары, везем в Германию, отдаем немцу прямо у него дома, взамен получаем старую машину, договорившись с ним о втрое низкой цене, чтобы поменьше заплатить налогов родному Отечеству, и едем домой. Естественно, что такой бизнес нерентабелен (для государства в первую очередь, а потом и для бюджетников, и для самих автолюбителей. – Авт.). Потому что в последующем мы еще лет десять будем «привязаны» к поставкам запасных частей, т. е. не содействуя развитию производства, необходимого для жизни многих миллионов россиян, и благоприятствуя росту жизненного уровня иностранных граждан.

Хотелось бы общего понимания стоимости этого вопроса. Конечно, он должен быть поставлен шире, нежели банальное: иномарка или «Жигули»? В год россияне покупают до полумиллиона автомобилей иностранного производства, а отечественные автомобили покупают 900 тыс. человек. Вот и получается, что, с одной стороны, есть интересы 400 тыс. соотечественников, а с другой – почти миллион человек. И к тому же в автопроме и смежных отраслях сейчас заняты до 10 % трудоспособного населения страны, не менее 7 млн. Вот цена вопроса: с одной стороны, интересы 8 млн человек, с другой – ровно в 20 раз меньше. И об этом у нас в стране мало говорится. Хотя речь не о каком-то сверхпатриотизме, а всего лишь о нормальной логике, о нормальном арифметическом расчете.

Что касается альтернативы этим рабочим местам. Да, люди, которые полагают, что отечественный автопром не нужен, есть. И совершенно ясно, чем они занимаются. Они ввозят в страну иностранные автомобили. На той стороне стоят люди, которые занимаются этим бизнесом и имеют немалую прибыль, если им надо, могут от нее бросить на любое обеспечение незыблемости их деятельности крупную сумму. Это – ресурс людей, которые торгуют автомобилями и их завозят. Даже если предположить, что мы действительно отказываемся от поддержки российского автопрома и останавливаем «АвтоВАЗ», «ГАЗ», «КамАЗ», то всей экономике страны в целом мало не покажется. Да и ресурса такого у этих людей нет, чтобы предложить альтернативу 7 млн рабочих мест. Как нет такого ресурса и у самых богатых автопроизводителей мира. Ведь почему «Форд» или «Джи Эм» построили у нас в общем-то небольшие предприятия? Да потому, что они не могут создавать автомобили стоимостью ниже 10–12 тыс. долл. А у нас в России, в результате деятельности ее экономики, граждане не могут себе позволить купить такой автомобиль, а тех, кто может, всего 120 тыс. Однако иностранный производитель все-таки идет к нам, строит завод на 25–30 тыс. автомобилей в год для того, чтобы при случае быстро развить свое производство. Такой случай может дать только активный рост нашей экономики, который ведет к большему благосостоянию граждан. То есть иностранный производитель уже верит в то, что у нас положительные тенденции возобладают (рис. 11.6).

Рис. 11.6

В прошлом году нами проделана большая работа по принятию «Концепции развития автомобильной промышленности России». Она принята, сейчас нужны конкретные мероприятия по ее реализации. Более того, такие предложения нашим министерством выработаны» [журнал Госдумы и Совета Федерации РФ. 2003. № 7].

Народные предприятия

В России сходят на нет народные предприятия (НП). Парламентариям небезразлична судьба данной формы собственности. Небезразлична, с одной стороны, в силу ее экономической и социальной эффективности, с другой – по причине неполной ясности ее юридического статуса. Несмотря на то, например, что соответствующий закон – полностью он называется «Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)» – принят в 1998 г., в Гражданском кодексе НП как имущественно-правовая форма даже не упомянуты. Об этом говорили многие участники «круглого стола», прошедшего в 2001 г. в Государственной думе по инициативе Комитета Государственной думы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям России. Поскольку и Комитет, и Союз возглавлял Ю. Маслюков, то он и вел большую часть заседания, давая слово его участникам: законодателям, руководителям народных предприятий, представителям науки, министерств и ведомств.

Тон же «круглому столу» задал вступительным словом тогдашний Председатель Государственной думы Г. Селезнев, напомнивший, в частности, что за Закон о народных предприятиях в свое время проголосовали 315 депутатов. То есть принят он, по сути дела, конституционным большинством. По этому поводу на многих предприятиях, коллективы которых решили избрать себе форму народных, был настоящий праздник, отметил Г. Селезнев. Но длился он недолго, потому что сторонники НП столкнулись с сопротивлением и местных администраций, и правительственных кругов. Довод: закон несовершенен. И вообще кое-кого коробит от самих слов «народные предприятия».

«Меня же и многих других греет то, что во главе таких предприятий стоят сами трудовые коллективы, – подчеркнул Г. Селезнев. – Причем НП показывают примеры экономической жизнеспособности по сравнению со многими из тех предприятий, которые в свое время акционировались по общим правилам и в общем потоке, а сегодня дышат на ладан. Ряд таких предприятий сегодня подводится под банкротство, и скоро они вообще погибнут. По народным предприятиям картина иная, – отметил Председатель палаты. – В связи с чем мы направляли записки и главе Правительства, и в

Минэкономики о том, что нельзя так легкомысленно подходить к разрушению предприятий, которые сегодня могут являться образцами для других. На них не только выше рентабельность, заработная плата, но и лучше микроклимат, в их жизни больше открытости, гласности. Поэтому надо посмотреть, что в действующем законе следует поправить, а главное, как придать этому закону новую жизнь, чтобы народных предприятий было не 50, как сегодня, а 500, а в перспективе и больше» [РФ сегодня].

Затем выступили руководители ряда народных предприятий. Директор картонно-бумажного комбината в Набережных Челнах С. Титов напомнил, что как коллективное предприятие комбинат существует с апреля 1991 г. Из появившегося же позже Гражданского кодекса исчезло даже само упоминание о такой собственности, как коллективная. Явный нонсенс, считает С. Титов. Пришлось преодолевать его в Законе о народных предприятиях.

Ну а о том, насколько эта форма оказалась эффективной, свидетельствуют цифры. По итогам 2000 г. прирост производства на комбинате к 1990 г. составил 34 %, по итогам прошлого года – 42 %. Прибыль за 2000 г. составила 204 млн руб. Средняя зарплата одного работника в прошлом году была 9326 руб. «Никакие внешние инвесторы нам не нужны, – заявил С. Титов. – Средств на развитие из своих прибылей у нас и так более чем достаточно. И в 2001 г. за счет этих источников пущена линия стоимостью 5 млн долл. На очереди другая, стоимостью 2 млн долл. Все решения о расходовании средств принимает сам коллектив. Я считаю, что именно он является самым эффективным собственником, а не те, кто получил собственность у государства практически за фук и пользуется ею антиобщественно. Я езжу по стране и убеждаюсь, что люди на многих предприятиях хотят сделать их народными и тем самым покончить с растащиловкой, гарантировать себе работу, а своим семьям стабильный доход. Но им не дают».

Высока эффективность и другого народного предприятия – прииска «Уралалмаз», который представлял на «круглом столе» его генеральный директор П. Протасов, сделавший упор на другом: на особо пристрастной опеке, которой подвергаются народные предприятия со стороны власти. «Доходит до абсурда, – сказал он, – службу, которую у нас представляет один человек, приезжают проверять девять. Каждый день нас кто-нибудь проверяет».

Генеральный директор НП «Подольсккабель» Н. Громов отметил, что хотя по численности возглавляемое им предприятие многим в Подольске уступает, город в значительной степени живет благодаря ему. Достаточно сказать, что за последние два года объем выпускаемой предприятием продукции вырос в 5 раз. Завод признан лучшим в Московской области и восьмым в России среди предприятий машиностроения. А вот какие средства «Подольсккабель» вкладывает в собственное развитие: в 1998 г. – 4 млн руб., в 1999– 10, в 2000 – 21, в 2001 г. – 50 млн руб. То есть что ни год, то удвоение.

Ежегодно провожая на пенсию своих работников и согласно Закону об НП выкупая их акции, завод выплачивает им от 200 до 500 тыс. руб. Где еще пенсионер может получить такие деньги? Но и это не все. Наряду с государственной предприятие начисляет ветеранам заводскую пенсию.

Не менее впечатляющие примеры экономической эффективности НП, их деятельности в социальной сфере, развития на них подлинной демократии привели на «круглом столе» руководители других народных предприятий. Выступали представители и тех коллективов, которые желают придать своим заводам, фирмам, фабрикам статус народных, но сталкиваются с более чем сомнительным доводом, будто народ наш «не дорос» до участия в управлении производством. Приватизация, акционирование по Чубайсу, вот, мол, предел его роста.

Бывает и так, что пакета всего в 5 % акций достаточно, чтобы заблокировать желание остальных акционеров взять судьбу предприятия в свои руки, в том числе путем выкупа всех акций, и сделать его закрытым АО. Закрытым, заметим, кроме прочего, и для криминальных, заказных банкротств, столь распространившихся в нашем отечестве. Юридических оснований, чтобы бороться с этой напастью, в России все еще недостаточно. В мире переход собственности из «частного сектора» в коллективный уже давно распространен и введен в четкие рамки закона. Об этом участникам «круглого стола» напомнили представители науки. Заместитель директора ЦЭМИ Т. Клейнер сказал: «И в Америке, и в Испании, и во Франции существует чрезвычайно мощный, так называемый социальный сектор экономики. В России же после акционирования остались два сектора: государственный и частный, или акционерный. Третий сектор в составе нескольких десятков народных предприятий, по сути, лишь формируется. Поэтому очень важно, чтобы каждый, кто занят в этом секторе или стремится влиться в него, видел себя частью определенного сообщества людей. Дело в том, что есть люди, которым приятнее трудиться на государственных предприятиях. Есть те, кто больше склонен работать на предприятиях капиталистических, с авторитарным стилем руководства. И огромное количество людей – в России их, по-видимому, больше, чем в любой другой стране, – видят свое место на предприятиях народного типа.

Эти предприятия, – продолжал он, – не потеряли то, что утрачено многими другими в последние десять лет: целостность. Как каждый из нас – это физическое лицо, социальный субъект, который нельзя расчленить, убить, так и каждое работающее предприятие – субъект экономики, устранение которого с арены должно быть сравнимо с преступлением. Так вот, народным предприятиям, в отличие от большинства остальных, удалось сохранить единство между коллективом, руководителем и собственностью. Учтем также, что предприятие – еще и торговая марка, это образ в массовом сознании. Это целостный субъект, который нуждается в уважении.

В открытых АО в последнее время дошло до того, что не только коллектив, а уже человек, личность делится на части. Иное – на народных предприятиях, где действует правило: один человек – один голос. Здесь не может быть отчуждения. Здесь сохранились и определенная культура, и душа предприятия, и корпоративная целостность. Здесь растет будущий, может быть, один из самых важных секторов экономики России. Здесь, по большому счету, формируется то гражданское общество, о котором так много говорится на высоких форумах, в прессе. Вот почему, на мой взгляд, Закон о народных предприятиях должен стать моделью закона о предприятии вообще», – подчеркнул Т. Клейнер.

Иное отношение к проблеме, иное ее понимание (а точнее, полное непонимание) прозвучало в выступлениях представителей министерств и ведомств. Тон в этом смысле задал заместитель руководителя Департамента корпоративного управления Министерства экономики и торговли РФ А. Ивакин, начавший буквально так: «Я, честно говоря, не готов выступать. Я просто поделюсь впечатлениями…».

В стране, как сообщил Ю. Маслюков, сегодня 65 народных предприятий – за год их стало на 15 больше. На них занято 70 тыс. человек. Они выпустили продукции на 8 млрд руб. и получили 1 млрд руб. прибыли. И представитель главного штаба российской экономики по этому поводу не готов выступать. Как говорится, вылезай – приехали.

На «круглом столе» было также отмечено: после того, как в 1975 г. в США были приняты законы, дающие льготы предприятиям, которые наделяли работников акциями, процесс создания таких предприятий стал лавинообразным. И если вначале их создавали, по сути дела, как одну из форм социальной защиты, расширения среднего класса, то к началу 90-х годов эти предприятия удивили всех своим экономическим динамизмом.

По данным экономического совета при Президенте Клинтоне, производительность живого труда на таких фирмах на 15 % выше, чем на обычных, прибыли – на 33 %. И распоряжаются ею сами работники, или коллективы – по нашей прежней советской терминологии.

Если таким порядком в Америке хотят построить свой новый мир, то уместен вопрос: что же строим мы, когда душим народные предприятия? Уж не наш ли новый антимир?

В конце 2000 г. Государственный совет словно из какой-то бездны забвения поднял и с участием Президента В. Путина рассмотрел вопрос о состоянии малого бизнеса в стране – близкого большинству людей вида предпринимательства. Не пришло ли время на столь же высоком уровне обратиться к народным предприятиям?» [РФ сегодня].

Макротехнологии

Анализ мирового рынка показывает: производство наукоемкой продукции обеспечивают всего 50 макротехнологий (макротехнология представляет собой совокупность знаний и производственных возможностей для выпуска на мировой рынок конкретных изделий – самолетов, реакторов, судов, материалов, компьютерных программ и т. д.). Семь наиболее развитых стран, обладая 46 макротехнологиями, держат 80 % этого рынка. США ежегодно получают от экспорта наукоемкой продукции около 700 млрд долл., Германия -530, Япония – 400 млрд долл. На этом рынке идет жесточайшая конкуренция. Так, за последние 7 лет США потеряли 8 макротехнологий и, соответственно, их рынки. В результате получили дефицит платежеспособного спроса в 200 млрд долл.77 Причина фиаско в том, что примерно 15 лет назад европейцы сформировали общую программу с целью отвоевать часть рынка у США и Японии. Под нее были перестроены технологии, проведены фундаментальные исследования, реструктурирована промышленность.

Сейчас аналогичную целевую атаку предпринимает европейский авиационный консорциум. Его эксперты разглядели возможность отвоевать 25 % рынка тяжелых самолетов (300 млрд долл.). Была сформирована соответствующая международная программа. Даже конкурентов-американцев в нее вовлекли, скупая их фирмы. России предложили создать совместный научный центр, заключили контракты с нашими заводами. В целом 20 % всего объема программы стали российскими. Словом, история этого крупнейшего транснационального проекта четко свидетельствует: при распределении заказов решающей прежде всего оказывается деловая целесообразность.

По оценке О.Сироткина, за рынок 10–15 макротехнологий из тех 50, что определяют потенциал развитых стран, Россия вполне способна побороться. По 16 макротехнологиям прогноз уже сделан (табл. 11.5)77.

Выбор макротехнологических приоритетов – и в этом суть концепции – должен основываться на новом для нас принципе. Поддержка десятков приоритетных научно-технических программ по всему фронту мыслимых исследований совершенно бесперспективна. Этого сегодня не может позволить себе даже самая богатая страна. Для присвоения той или иной макротехнологии статуса приоритетной О. Сироткин предлагает сопоставлять затраты на формирование по ней базы знаний (полной или достаточной) и возможный эффект от реализации конкурентной продукции, созданной на ее основе.

Далее по каждой приоритетной макротехнологии формируют федеральные целевые программы (ФЦП). Заказы по ним Миннауки на конкурсной основе размещает в институтах и КБ. В результате машиностроение получает связанный комплекс заданий по конструированию цельных технологических систем. Кстати, по аналогичной схеме Россия, приняв 15 лет назад целевую программу «Истребитель 90-х», завоевала рынок объемом в 5 млрд долл. Создается конкурентная, гармонизированная с мировыми стандартами технологическая среда. А поскольку все ФЦП заведомо ориентированы на конечную продукцию мирового уровня, их привлекательность для западных и российских инвесторов и кредиторов будет достаточно высока. Роль государства – гарантировать кредиты риска. Автор концепции считает так же, что финансирование каждой ФЦП должно попасть отдельной строкой в бюджет развития.

Таблица 11.5

Рынок макротехнологий, млрд долл.

Для России сейчас, как никогда, актуальна интеграция в мировой рынок наукоемких технологий. В стране почти отсутствует платежеспособный спрос на большую часть наукоемкой продукции, что приводит к застою и старению наиболее передовой технологической базы (авиация, космонавтика, электроника, биотехнология, информатика, связь и т. п.).

В 2003–2004 гг. возможно усиление ряда кризисных явлений в высокотехнологичном секторе экономики России, связанных с проблемой перехода к гражданской и военной технике следующих поколений. В авиакосмической технике, судостроении, химической технологии и т. д. происходит переход к принципиально новым параметрам техники и технологическим решениям. В настоящее время Россия использует заделы, созданные в советские времена. Однако будучи вытесненной с ряда мировых рынков высокотехнологичной продукции, она не имеет возможности инвестировать необходимые ресурсы в создание техники новых поколений. Последнее лишает страну пути в будущее.

Утрата макротехнологий создает основу для будущего кризиса, для выстраивания вокруг России «технологического занавеса». В настоящее время в мире выделяются около 50 макротехнологий, обеспечивающих эффективную работу и системное развитие отраслей промышленности. В Советском Союзе, по оценкам экспертов, на мировом уровне поддерживались 12 макротехнологий, в то время как в России утрачиваются последние. Это создает реальную перспективу для перехода России в разряд «конченных стран».

Отсутствие структурной экономической политики, в частности методов оценки стратегических рисков, выделения «локомотивных отраслей», которые будут обеспечивать развитие, а не деградацию техносферы страны в условиях глобализации, создает принципиальные трудности в формировании технологической и инновационной политики. Последние в силу высокой энергоемкости, больших издержек и геоэкономических особенностей страны имеют для России особое значение.

Отсутствие инновационной политики ведет к утрате научно-технологического потенциала, интеллектуальной собственности, корпуса инженерно-технических кадров, способных к инновационной активности, – важнейших ресурсов будущего развития.

Отсутствие технологической стратегии приводит к парадоксальной ситуации – в то время как развитые страны концентрируют ресурсы на развитии отраслей, определяющих постиндустриальный технологический уклад, в нашей стране главные усилия уходят на поддержание индустриального уклада, на удерживание «аутсайдерских» технологических ниш. Информатика, телекоммуникации, биотехнология, микромеханика, другие отрасли «новой экономики» в России не находят должной поддержки и развиваются крайне замедленно. То же относится и к новым поколениям энерго– и ресурсосберегающих технологий. Это грозит кризисом и дальнейшим прозябанием на задворках.

У нас на 100 граждан в среднем приходится 23 стационарных телефонных аппарата и 10 мобильных телефонов, тогда как в США каждая сотня американцев пользуется 65 проводными и 45 сотовыми телефонами. 54 тыс. наших населенных пунктов вообще не телефонизировано (на 1.01.2003 г.).

Совет Федерации РФ провел в 2003 г. выездные парламентские слушания в Челябинской области. На двух пленарных заседаниях и в работе трех секций были обсуждены новые для нашей российской действительности понятия и проблемы, суть которых – построение информационного общества. Что это за общество? Чем оно отличается от уже известных человечеству? Как его создавать и как в него входить?

Объясняя причины, побудившие палату и ее Комиссию по информационной политике организовать столь масштабное мероприятие, Председатель Совета Федерации отметил, что «информация сегодня превратилась в могучий, реально ощутимый ресурс, имеющий даже большую ценность, чем природные, финансовые, трудовые и иные ресурсы. Информация стала товаром, который продается и покупается».

Все это, по мнению С. Миронова, коренным образом меняет жизнь личности, общества, государства. Благодаря прогрессу информационных технологий человечество подошло к очередному шагу в своем развитии – к созданию глобального информационного общества. Войти в него, стать его частью – задача, от решения которой зависит будущее любой страны, в том числе и России.

Понимая это, экономически развитые страны рассматривают построение информационного общества как основу своего социально-экономического, политического и культурного развития и проводят целенаправленную государственную информационную политику.

А важнейшим шагом на пути построения информационного общества в нашей стране является создание единого информационного пространства России. Такого, чтобы любой человек в любой точке страны мог иметь одинаковые возможности доступа к информационной сети.

«Чем выше в каждом субъекте Федерации будет уровень развития информационных технологий, – заявил С. Миронов, – тем эффективнее и мощнее будет становиться и единое российское информационное пространство в целом».

Член Совета Федерации от Челябинской области, заместитель председателя Комиссии СФ по информационной политике Е. Елисеев сказал: «Мы учитывали прежде всего информационные данные области. У нас высококонкурентная массмедийная сфера: одних только газет выходит около 400 наименований. Кроме того, в последние годы динамично развиваются технические средства передачи информации. Например, мощный прорыв был сделан в создании волоконнооптической связи, что выгодно отличает Челябинскую область от многих других. Сделано это за счет различных источников финансирования, но, хочу подчеркнуть, при активном использовании так называемого административного ресурса.

И совсем новое дело – широкополосная связь. Такой связи нет в России нигде, даже в столицах. Она позволяет любому жителю области получить по радиоволнам 96 каналов телевидения, выделенный канал Интернета и телефонную связь. И все это в 2,5, в 3 раза дешевле, чем те услуги, которые предоставляют традиционные провайдеры. Мы уверены, что новый вид связи сделает не просто прорыв в информационном обеспечении. Он уже есть, этот прорыв. За 2002 г. количество пользователей Интернета в Челябинской области выросло в 6 раз. Теперь темпы станут более стремительными. Такой пример. Недавно одна из наших компаний сотовой телефонной связи отметила своеобразный юбилей: подключение двухсоттысячного абонента. Так вот, первые 100 тыс. абонентов набирались 5,5 лет. Вторые 100 тыс. – 6 месяцев».

То, о чем сказал Е. Елисеев, – это прорыв, дающий колоссальный эффект. До внедрения широкополосной связи Челябинский металлургический комбинат каждый месяц тратил на междугородние, международные и другие переговоры, за пользование Интернетом 3 млн рублей. Ежемесячно! Теперь он тратит в 2 раза меньше, а качество цифровой связи значительно улучшилось [РФ сегодня].

Согласно прогнозам, объем экспорта по приоритетным макротехнологиям мог бы за одно десятилетие XXI в. в 2 раза повысить платежеспособность населения и обеспечить спрос на наукоемкую продукцию на внутреннем рынке. Эта послужило бы стимулом для дальнейшего экономического роста. Данный сценарий позволяет «по одежке – протягивать ножки», т. е. концентрировать силы на узком количестве направлений и тем самым держать инфляцию в узде.

«Невидимая рука рынка» не приведет к быстрому формированию оптимальной производственной структуры в стране, основанной на применении высоких технологий ресурсо– и энергосбережения. Именно государство, концентрируя огромные ресурсы, сможет реально осуществить широкомасштабный структурный маневр в стране, развернув информационный технологический уклад, включающий в себя развитую электронную промышленность, информационные услуги и телекоммуникации, трубопроводный и воздушный транспорт, автоматизацию производств.

Вывод: при переходе к новым условиям рыночного хозяйствования на государство возлагается решение двух стратегических задач:

1. Обеспечение стабильного развития внутренней экономики.

2. Интеграция страны в мировую экономику на условиях равенства с ведущими странами мира.

Реальные и потенциальные российские конкурентные преимущества, как правило, сосредоточены в тех секторах и на тех рынках (вооружения, энергоносителей, космической и авиатехники и т. д.), где особенно сильно противодействие западных конкурентов, в т. ч. ТНК, которые опираются на всю мощь государственной и надгосударственной поддержки и функционирование которых непосредственно входит в сферу геополитических интересов ведущих западных стран и их группировок. Выход на эти рынки, а значит, и реализация конкурентных преимуществ невозможны без активной помощи государства, включая применение адекватных мер торговой политики.

В обстановке производственного спада и при крайне несовершенной пока рыночной инфраструктуре непосредственное государственное управление процессом сохранения, наращивания и реализации конкурентных преимуществ абсолютно необходимо. Тут требуется применить широкий спектр инструментов промышленной политики. Есть целые отрасли, где государство было, есть и должно быть всегда.

У нас же пока главной проблемой экономической политики стали разительные противоречия действий федеральных властей с государственническими рекомендациями отечественной экономической науки и практики. С.Ю. Глазьев отмечает: «Вместо конструктивного анализа причин провала ранее осуществлявшихся программ рестриктивной монетарной стабилизации на свет появляются очередные бодряческие интерпретации происходящего, выполненные в жанре ненаучной фантастики»78.

Это же отмечает д.э.н., заведующий отделом ВНИИВЭС Минэкономики РФ Э.Г. Кочетов в своей работе «Геоэкономические ориентиры антикризисного развития России»: «Ситуацию усугубляет опаснейшая тенденция: тотальное игнорирование национальных фундаментальных наработок. Из процесса принятия стратегических решений «вымываются» интеллектуальные начала, нарушена естественная технология этого процесса. Второе: у нас не сложилась властная структура, которая обеспечила бы однонаправленное стратегическое развитие экономики»79.

Отсутствие общенациональной стратегической линии в развитии внешнеэкономических связей объективно поощряет экономический сепаратизм со стороны субъектов Федерации и ряда финансово-промышленных группировок, подталкивает их к принятию узкоэгоистичных решений. Другая сторона дела: углубление этого процесса дает внешним стратегическим партнерам и конкурентам России огромные преимущества, ставит нас перед реальной угрозой экономического диктата при решении вопросов общенационального стратегического характера.

В конце упомянутого труда Э. Кочетов дает свои рекомендации: «Россия должна опередить события и успеть прийти к новому мировому геоэкономическому равновесию в качестве сильного партнера. Провозгласив свои национальные экономические интересы, мы обязаны спроецировать их на геоэкономический атлас мира, наметить геоэкономические плацдармы, не позволить «стереть» геоэкономическую «память»79.

Внешняя торговля, обмен услугами и бегство капиталов

После обвального падения в начале реформ в 1992 г. примерно до 40 % от уровня 1990 г. стоимость экспорта товаров из России в страны дальнего зарубежья из года в год нарастала. В 1996 г. она превысила указанный минимум более чем вдвое, достигнув примерно 85 % от предреформенного уровня. Импорт тоже увеличивался, но гораздо медленнее. В 1996 г. годовая стоимость товаров, ввезенных из дальнего зарубежья, превысила уровень 1992 г. на 28 %, но импорт из этих стран составлял лишь около половины того, что ввозилось из-за границы в Россию в 1990 г. Намного более высокие темпы увеличения экспорта по сравнению с импортом обеспечили устойчивый актив торгового баланса и его значительный рост – с 7,9 млрд долл. в 1993 г. до 22,7 млрд долл. в 1996 г.80 Рост экспорта и активное сальдо внешней торговли непременно фигурируют в скудном перечне достижений экономических реформ в России.

Однако российская внешняя торговля имеет мало общего с рациональной организацией международного товарообмена, когда экспорт способствует развитию производительных сил страны, а импорт не заменяет, а дополняет внутреннее национальное производство. Активность торгового баланса есть скорее стихийный результат поспешной либерализации и приватизации внешних экономических связей в условиях разрушения единого экономического пространства бывшего СССР и общего расстройства российской экономики.

Начало этому положила узкая группа лиц и организаций, которые пользуясь чрезвычайно либеральным торговым режимом и руководствуясь фактически лишь собственными коммерческими интересами, всеми силами старались форсировать продажи за рубеж. И прежде всего продукцию топливных и сырьевых отраслей.

«В 1996 г. доля товаров топливно-энергетического комплекса продуктов первого передела (металлы, химия, древесина, целлюлоза) достигла почти 86 % от общего объема российского экспорта против 78 % в 1992 г. и 55 % – в 1990 г. Напротив, доля машин и оборудования резко сократилась с 18 % в 1990 г. до 7,7 % в 1996 г.»80.

Сегодня из-за растущих трудностей сбыта на внутреннем рынке (свертывание производства у партнеров-потребителей, проблемы неплатежей, падение покупательной способности населения) вывоз продукции за границу в ряде случаев превратился для российских производителей в единственный источник их выживания и существования. Лишенные возможности продать товар внутри страны, они любыми путями и способами пытаются сбыть его за рубеж, часто на рискованных условиях и по бросовым ценам, лишь бы получить хоть что-то, чтобы удержаться на плаву.

В дореформенные времена стоимость импорта машин и оборудования более чем вдвое превосходила стоимость импорта продовольствия и потребительских промышленных товаров, а в 1997 г. они, по статистике, стали примерно равны. А фактически потребительский импорт увеличился еще больше, поскольку в составе машиностроительной продукции учитываются резко возросшие импортные закупки бытовой техники и легковых автомобилей.

За фасадом видимого благополучия торгового баланса скрываются явления и тенденции, мало отвечающие когда-то прозвучавшим обещаниям властей добиться перестройки внешнеторговой политики России таким образом, чтобы были обеспечены «диверсификация экспортного потенциала, опережающий рост экспорта наукоемкой продукции, развитие конкурентных на мировом рынке производств, переход от критического, поддерживающего импорта к импорту, стимулирующему повышение технического уровня и качества отечественной продукции»81. Невыполнение этого создает непосредственную угрозу позиции России уже в геополитическом плане. По структуре внешней торговли и состоянию торгового баланса нынешняя Россия скорее напоминает бывшие колониальные и полуколониальные страны, служившие сырьевыми придатками метрополий и рынками сбыта для их промышленной продукции. Баланс международных услуг в том виде, как он складывался, отличается крайне нерациональной и непродуктивной структурой (табл. 11.6)82.

Утрата ряда важных портов, потеря значительной части морского тоннажа и раздробление системы «Аэрофлота» подорвали базу валютных поступлений такой важной отрасли, как предоставление международных транспортных услуг. Практически на нет сошли когда-то довольно значительные поступления за работу отечественных строительных организаций за рубежом.

Одновременно из года в год возрастает давление на баланс услуг громадных сумм на оплату заграничных поездок и других видов зарубежного сервиса. Как показывают подсчеты, подобные затраты составили в 1996 г. почти 13,4 млрд долл. против 5,5 млрд в 1993 г. Аналогичные расходы иностранцев в России возросли всего с 3,5 до 5,2 млрд долл. в 1996 г.82 Вместо постепенного освобождения от строжайших ограничений бывшей валютной монополии российские резиденты внезапно получили практически неограниченную свободу действий в сфере валютных отношений, тогда как государство выпустило из рук рычаги руководства валютным оборотом страны.

Таблица 11.6

Баланс услуг (сальдо, млрд долл.)

Режим «внутренней конвертируемости рубля» формально распространяется лишь на операции текущего характера, тогда как движение капиталов должно регулироваться органами валютного контроля. Однако в реальной жизни это ограничение практически не действует, и неконтролируемый вывоз и припрятывание капиталов за границей осуществлялся в самых широких масштабах (табл. 11.7)82.

Таблица 11.7

Бегство капиталов из России, млрд долл.

Существуют оценки специалистов Центробанка России, согласно которым незаконный вывоз капитала из России составлял от 12 до 15 млрд долл, в год. А общая сумма капиталов, нелегально покинувших страну с 1992 по 1996 год эквивалентна 70–80 млрд долл.83 Автор же верит большинству экспертов, которые склоняются к цифре 150 млрд долл. за эти 5 лет.

С такими гигантскими масштабами утечки капиталов ни в какое сравнение не шел обратный приток иностранных инвестиций в Россию, особенно в той части, которая относится к реальному сектору экономики. «За истекшие пять лет среднегодовой объем прямых инвестиций, поступавших в Россию, не превысил 1,6 млрд долл., колеблясь от 0,8 млрд в 1994 г. до 2,5 млрд долл. в 1996 г. Очень небольшими величинами измерялись и портфельные инвестиции, если не считать 1996–1997 гг., когда иностранные резиденты получили доступ на рынок ГКО-ОФЗ, а также стали покупать еврооблигации и другие российские государственные ценные бумаги. В 1996 г. валютные поступления от таких операций составили свыше 7,2 млрд, в I квартале 1997 г. – свыше 4,8 млрд долл. Но даже при этом общий баланс движения негосударственных капиталов остается резко пассивным (за 1996 г. – почти 13 млрд долл.)80.

Бегство капитала стало ключевой проблемой страны. По одним данным, за годы реформ из России за границу ушло около 1 трлн долл.; по другим – ежегодно исчезают 45–50 млрд долл. Так сколько же на самом деле вывозится за рубеж российских денег и главное – почему? Заместитель председателя Комитета Государственной думы по безопасности М. Гришанков пишет: «В статистике разноголосица потому, что каждая служба, призванная противодействовать утечке российских капиталов за границу, ведет свой учет. А на страже у нас здесь стоят Центробанк, Государственный таможенный комитет, Министерство по налогам, до недавнего времени Федеральная служба по валютному и экспортному контролю, Минфин России, правоохранительные органы. На основе анализа данных этих структур оцениваю сумму капиталов, вывезенных после развала СССР за границу, примерно в 300–400 млрд долл. Цифра огромная. И что особенно волнует – бегство капитала продолжается. Скажем, в 2000 г. отток, по некоторым оценкам, составил около 25 млрд долл.

Причин для бегства наших денег более чем достаточно. Во-первых, это недоверие к рублю, во-вторых, недоверие к власти, протест против тех порядков, которые царят у нас, своего рода попытка защититься, подстраховаться. Это, безусловно, и отмывание «грязных», незаработанных денег.

К наиболее весомым факторам, способствующим развитию финансовой преступности и легализации доходов, полученных незаконным путем, отношу прежде всего не соответствующую требованиям дня нормативно-правовую базу; слабый государственный контроль за перемещением финансовых средств; существующий жесткий режим тайны вкладов, ограничивающий их прозрачность; низкий уровень координации и взаимодействия правоохранительных органов; недостаточное сотрудничество России по данной проблеме с соответствующими органами других стран.

Самый большой канал бегства капиталов – это банковские операции через офшорные зоны. По данным Центробанка России, в 1999 г. в офшорные зоны ежемесячно переводилось до 400 млн долл. Разумеется, не все они имеют сомнительное происхождение. Однако именно владельцы «теневого капитала» в России под любым предлогом стремятся переместить его за рубеж, легализовать, чтобы затем реинвестировать, но уже на законных основаниях. Реализация подобных схем особенно выгодна по сравнению с другими странами у нас, ибо обеспечивается высокая норма прибыли, а несовершенство правовой базы и государственного контроля наряду с коррупцией позволяет практически беспрепятственно оборачивать такой капитал.

Значительная часть таких инвестиций вполне может рассматриваться в качестве скрытой репатриации ранее незаконно вывезенных капиталов и одновременно является достаточно четко налаженным механизмом замаскированного кредитования частных российских предприятий с целью дальнейшего передела и концентрации собственности, усиления влияния ее реальных владельцев. В качестве примера можно привести приобретение Выборгского ЦБК английской фирмой «А1сет», владельцем которой является некий петербургский предприниматель.

По данным Государственного таможенного комитета (ГТК) России, предварительно оплаченный импорт товаров, охваченных системой таможенно-банковского контроля, за 1999 г. составил 9,8 млрд долл., а общая сумма товарного импорта – 16,8 млрд долл. Общая сумма платежей, не погашенных поставками товаров в установленные законодательством сроки, составила за 2000 г. 2 млрд долл».

Существует масса фирм-однодневок, где эти средства конвертируются и переводятся на счета «своих» фирм за рубеж, как правило, в офшорных зонах. В дальнейшем фирмы-однодневки прекращают свою деятельность, их истинные руководители скрываются от компетентных органов, а проведение проверок в отношении этих фирм становится проблематичным.

Только по Москве выявлено около 16 тыс. таких фирм. Так, в ходе проверки лишь одного, причем далеко не самого крупного банка было выявлено 29 организаций, зарегистрированных на подставных лиц, и 5 фирм нерезидентов, счетами которых управляли подставные лица. Они незаконно перевели за рубеж валютные средства на сумму свыше 345 млн долл. Другой московский банк обслуживал 8 организаций, зарегистрированных по личным документам, утраченным ранее их владельцами. Эти фирмы приобрели на Московской международной валютной бирже (ММВБ) свыше 446 млн долл.

Внушительны оборот наличной иностранной валюты на внутреннем рынке и ее вывоз банками и физическими лицами за рубеж. По данным ЦБ РФ, вывоз уполномоченными банков наличной иностранной валюты составил 360 млн долл. за 1999 г., а физическими лицами– 5,1 млрд долл.

Только служба валютно-экспортного контроля направила в правоохранительные органы в 1999 г. 159 материалов об отмывании денег. К сожалению, уголовных дел возбуждено всего 33. А до суда дошли единицы. Почему так происходит? Здесь комплекс причин. В частности, существенно ослаблены правоохранительные органы. Многочисленные реорганизации, «оптимизации», другие дестабилизирующие процессы, уровень материальной обеспеченности сотрудников, совершенно не соответствующий сложности решаемых задач, – все это привело и приводит к массовому оттоку профессионалов. Чего же можно, например, ожидать, если охранник в коммерческой структуре получает в 1,5–2, а то и в 3–4 раза больше оперативника, следователя? А ведь чтобы собрать основательную доказательную базу по финансовому правонарушению, нужны особые знания и квалификация, необходимо быть более подготовленным, чем сам нарушитель.

Дает о себе знать и слабость судебной системы. Ее реформирование не завершено. Суды завалены делами, в которых не успевают разобраться. Людей не хватает, денег на текущие расходы тоже и т. п.

Важнейший негативный фактор – многочисленные прорехи в действующем законодательстве. И власти знают об этом. Здесь одним махом проблему не решить. Финансовым правонарушениям – как особо сложным – можно противопоставить лишь объединенные усилия всей правоохранительной системы, кардинальное оздоровление экономической системы, всю мощь государства, причем не только силовую, но и интеллектуальную, нормотворческую и т. д.

Но и, разумеется, необходима политическая воля всех ветвей власти, которая до последнего времени была у нас в дефиците.

Хотел бы возвратиться в 2000 г., когда весной рассматривался проект Закона об усилении контроля за внешнеэкономической деятельностью банков. Один из пунктов гласил, что банки должны информировать контрольные органы о проведенных операциях. Помнится, какое жесткое сопротивление у многих депутатов вызвала сама постановка вопроса. В этом контексте уместно вспомнить и проведенное у нас в сжатые сроки массовое «разгосударствление» государственной собственности. Плодами приватизации с благословения или попустительства прежних властей воспользовалась небольшая группа людей. При этом часто нарушались действовавшие законы. Власти об этом, конечно, знали, но были либо бессильны что-либо сделать, либо закрывали глаза на негативные процессы.

Ельцин и его команда ничего не делали, чтобы остановить вывоз капитала за границу, не боролись с коррупцией. На них смотрели и другие властные структуры и также ничего не делали, вернее, создавалась видимость борьбы. В итоге в стране сложилась обстановка безнаказанности. Повторяю: чтобы навести порядок, нужна политическая воля высшего руководства страны. Нужно, чтобы заработали в едином режиме все государственные структуры, правоохранительные органы и добились прежде всего выполнения существующих законов.

В дополнение к ним необходимо ускорить прохождение через парламент ряда федеральных законов. Это законы «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем», «О внесении изменений и дополнений в Закон «О валютном регулировании и валютном контроле», «О внесении изменений и дополнений в Закон «О государственном регулировании внешнеторговой деятельности», «О внесении изменений и дополнений в статью 26 («Банковская тайна») Закона «О банках и банковской деятельности». При этом одной из наиболее актуальных задач является приведение российских подзаконных актов, касающихся противодействия отмыванию денег, в соответствие с нормами стран, имеющих позитивный опыт работы в данной сфере.

В повестке дня также ратификация Страсбургской конвенции Совета Европы от 1990 г. «О предупреждении, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности», а также ратификация Европейской конвенции 1959 г. «О взаимной правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам».

Актуальным представляется внесение ряда изменений и дополнений в Административный и Уголовный кодексы Российской Федерации, которые предусматривали бы ответственность российских физических и юридических лиц за сокрытие сведений о своей предпринимательской деятельности за рубежом, включая размер и источники получаемых доходов, данные о регистрируемых фирмах, банковских счетах, приобретении ценных бумаг, недвижимого имущества и т. п. Есть предложение включить в процесс унификации валютного законодательства государств СНГ – участников Таможенного союза, наряду с едиными принципами валютного контроля, обмен оперативной информацией по сомнительным валютно-финансовым операциям, имеющим прежде всего признаки отмывания денег. С тем, чтобы пресечь незаконные валютные операции, проводимые через так называемые фирмы-однодневки, предлагается внести дополнительные коррективы в Закон «О государственном регулировании внешнеторговой деятельности».

Есть ряд предложений, реализация которых призвана серьезно усложнить жизнь тем, кто пытается обойти или нарушить действующее законодательство. Среди них, например, упорядочение регистрации субъектов хозяйственной деятельности на местах. Чтобы избавиться от фирм-однодневок, нужна более тщательная проверка представляемых регистрируемыми лицами документов, личное присутствие руководителя создаваемой структуры при подаче и получении регистрационных документов. Необходимо ограничение валютно-финансовых и внешнеэкономических операций с нерезидентами, зарегистрированными в офшорных зонах, вплоть до введения моратория на установление новых корреспондентских отношений между российскими банками и зарубежными финансовыми структурами, зарегистрированными в офшорных зонах.

Ключевым среди находящихся в стадии проработки законодательных актов является, на мой взгляд, Закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем». В подготовке проекта принимал участие Комитет Государственной думы по безопасности. Кстати, Закон этот был принят второй Думой, одобрен Советом Федерации, но Президент Б. Ельцин отклонил его. Сейчас подготовлен к рассмотрению новый вариант. Свой проект этого закона собирается предложить Думе и Президент РФ В. Путин.

В этой работе пока много несогласованности и резких, не всегда продуманных и оправданных действий. Была, к примеру, Федеральная служба по валютному и экспортному контролю. Но вдруг ее реформируют, делают ведомственной, передают в подчинение Минфину. Будет ли это способствовать улучшению ее деятельности? Большой вопрос. Ведь специализированные, независимые государственные органы контроля за финансовыми операциями имеются практически во всех странах» [РФ сегодня].

В 2000 г., по официальной российской статистике, чистый уровень оттока капиталов был порядка 25 млрд долл. Если говорить о чистом уровне притока капитала, который поступал, например, из международных финансовых институтов, все эти вливания были нейтрализованы мощным оттоком капитала. Если говорить об опыте переходной экономики, то российский наиболее печальный.

Направляемые к нам средства, как правило, через некоторое, не слишком продолжительное время уходят за рубеж, а инвестиции, которые размещаются здесь, в основном вкладываются в предприятия, которые обеспечивают немедленную и высокую доходность.

Владимир Жириновский (ЛДПР): «Законов достаточно. Воли маловато. Видимо, власть еще не до конца готова рвать отношения с теми, кто организует утечку капиталов за рубеж. Однако мы уверены, в ближайшем будущем какое-то решение по данному вопросу принято будет. ЛДПР выступает за «бескровный вариант» – полную амнистию убежавших капиталов. Спецслужбам хорошо известны все номера счетов, на которых хранятся российские деньги. Дело только в «отмашке власти». Будет команда – и все пойдет как надо: часть капиталов вернется в Россию по амнистии, а деньгами тех, кто откажется возвращать средства на родину, будем расплачиваться по долгам Парижскому клубу.

Если будет объявлена экономическая амнистия, бизнесменам придется самим для себя решить – что делать с капиталами. Либо эти деньги будут работать на российскую экономику, либо их средства будут в порядке уголовного преследования конфискованы».

Михаил Делягин: «… Отсюда (хотя и не только) большой отток капитала. В 2000 г. он только по неофициальным каналам составил 22 млрд долл., а в 2001 г. – 21 млрд. В результате резко сократился приток валюты в Россию: превышение экспорта над импортом уменьшилось с 46 млрд долл. в 2000 г. до 34 млрд в 2001 г., а утечка валюты практически не снизилась» [Там же].

Наконец-то Закон «О противодействии легализации доходов, полученных преступным путем» был принят Государственной думой, одобрен Советом Федерации, подписан президентом и вступил в силу с 1 февраля 2002 г. Особую значимость он приобретает в связи с терактами. Как стало известно, люди, стоящие за атаками на Всемирный торговый центр и Пентагон, не только организовали кровавые преступления, но и, возможно, заработали на них. Комиссия по ценным бумагам и биржам США, европейские регулирующие органы расследуют подозрительные сделки с акциями авиакомпаний, турфирм, банков и страховщиков накануне трагедии.

Анонимность современного фондового рынка играет на руку преступникам. Не секрет, что зачастую и наши предприятия подписывают фиктивные контракты с офшорными компаниями при полной тайне участников операций. Цена товара занижается, затем его продают по реальной стоимости. Часть выручки остается и легализуется на счетах в иностранных банках. Практикуют и так называемые импортные контракты, когда деньги переводят за границу в виде аванса, а товар в Россию не поступает. Фирма, которая за него платила, затем исчезает.

Вышеназванный закон поможет вывести их на чистую воду. В нем четко прописаны организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязанные идентифицировать личность, которая совершает сделку либо открывает счет.

Обязательному контролю подлежат операции с суммами, равными или превышающими 600 000 руб. Это может быть и покупка, и продажа наличной валюты, приобретение физическим лицом ценных бумаг, обмен банкнот, получение денег по чеку на предъявителя, открытие вклада. Главное достоинство Закона – он дает возможность определить происхождение криминальных доходов.

У нас не было эффективной системы борьбы с отмыванием денег. В результате ФАТФ – международная специальная комиссия, которая занимается этой проблемой, отнесла Россию к числу стран, неблагонадежных в финансовом отношении. Кстати, у комиссии есть дополнительные полномочия отслеживать движение средств, заработанных законным способом, но использующихся для «подпитки» террористических организаций.

ФАТФ может стать одним из ключевых игроков в войне, объявленной террористам развитыми странами. Ведь сегодня цивилизованный мир сталкивается с новой угрозой, которая принципиально может нарушить сложившийся финансовый миропорядок. В связи с развитием электронных рынков появилась реальная опасность создания преступных сообществ, фактически осуществляющих эмиссию собственных «цифровых денег» для проведения внутренних расчетов. Чтобы противодействовать этому, надо принять адекватный комплекс мер на национальном и международном уровнях.

Недавно в Государственной думе РФ создан подкомитет по информационной безопасности. Совместно с правоохранительными органами проведены семинары; завершается работа над законопроектом об электронной торговле. Но любой закон революции не сделает, хотя определенно послужит барьером на пути создания и функционирования криминальных структур. Оздоровлять надо всю экономику страны. Проблемы утечки капитала тесно связаны с утечкой мозгов, что еще более опасно.

Средства, получаемые от внешних заимствований, по существу, не участвуют в создании базы для их возврата. Такая близорукая политика может обернуться для страны серьезными осложнениями.

Общее сальдо платежного баланса страны из года остается пассивным. Это означает, что в результате текущей внешнеэкономической деятельности международные обязательства России хронически и в крупных размерах превосходят ее требования к загранице (рис. 11.7)

За внешним благополучием в виде положительного сальдо по текущим операциям и увеличением золотовалютных резервов скрывается противоречивое сочетание таких неблагоприятных для национальной экономики факторов, как нищета населения; преобладание сырьевого экспорта и потребительского импорта; крайне нерациональная структура баланса услуг; неконтролируемая утечка капиталов; перенасыщение внутреннего денежного оборота наличной иностранной валютой. Все это – наглядный результат поспешной либерализации валютного режима, отсутствия структурной политики в сфере внешнеэкономических связей; свидетельство резкого ослабления регулирующего воздействия официальных властей на валютные дела страны.

Рис. 11.7

Вывод: разговоры о необходимости усиления роли государства в российской экономике необходимо претворить в конкретные меры по более активному вмешательству соответствующих государственных органов в сферу валютных отношений, в первую очередь в сферу движения капиталов и обращения наличной иностранной валюты.

Мир заранее готовился к переходу на евро. Как полагали эксперты МВФ, уже в 1998 г., когда были определены первые члены валютного союза и курсы конверсии европейских валют, мог произойти массированный сброс долларов банками европейских стран (прежде всего ЦБ Германии, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга) в объеме примерно 50 млрд долл.83 Надо было готовиться и нам. При той степени уже существующей долларизации экономики и ожидаемом сбросе, инфляция доллара в России превысила общемировую в 2–3 раза (рис. 11.8).

Рис. 11.8

То есть государство должно было заблаговременно предостеречь своих граждан, помочь им сохранить заработанное и создать условия для надежного перевложения наличных долларов в национальную экономику.

Путей тут было много: продажа населению под эгидой государства госпакетов акций крупных предприятий, выплачивающих дивиденды; открытие льготных долгосрочных инвестиционных вкладов; взятие строительства долевого жилья под госгарантии; досубсидирование строительства дачных домиков с последующим возвратом своих средств и многое другое, включая и широкую пропаганду золотых монет ЦБ РФ.

Инвестиции

Радикально-либеральные экономические власти под лозунгом привлечения иностранных инвестиций зачастую идут на решения, противоречащие национальным интересам страны. Позволяют иностранным фирмам за бесценок скупать уникальные или градообразующие предприятия. А потом заводы зачастую встают или хиреют. Почему? Причин несколько:

– зарубежный конкурент, прикрываясь подставными фирмами, хочет на корню задушить предприятие, чтобы оно не мешало;

– предприятие изначально покупают спекулянты для перепродажи по частям или оптом;

– предприятие покупают для хищнической эксплуатации всех его ресурсов, «выжимки» и последующего сброса акций. Иностранному инвестору не жить в России, не растить здесь детей, выжать прибыль побольше и побыстрей, а там – хоть трава не расти.

В России пока что нет системной инвестиционной среды. В ней должны быть механизмы инвестирования национальных сбережений, которые в России уже к середине 2001 г. превысили 30 % ВВП (большие деньги), а позже, из-за высоких цен на нефть, выросли еще заметнее. Но даже они осваиваются в виде инвестиций менее чем наполовину. Остальное идет на вывоз капитала и пополнение золотовалютных резервов.

В 2002 г. в Российской академии наук прошел «круглый» стол по теме «Инвестиционный процесс в России: день сегодняшний и перспективы». Специалисты ЦЭМИ, ИСПИ и общественного движения «Мобилизация и развитие» высказали ряд критических мыслей и предложений. Они подтвердили, что системной инвестиционной среды действительно нет. И это не отдельные проблемы банков, фондового рынка, отраслей, предприятий, а общая стратегическая проблема. И в таком смысле приходится согласиться с парадоксальным утверждением А. Илларионова о том, что России иностранные инвестиции не нужны. Мы и свои не осваиваем.

Либералы сейчас постоянно говорят, что подстройка нашего законодательства под требования ВТО и вступление в ВТО обеспечат мощный приток в Россию иностранных инвестиций. Но в сложившейся мировой ситуации они в Россию не очень-то и пойдут. Далее, если они все же пойдут, предельно либерализованное законодательство создает для России риск оказаться в положении Аргентины. Чтобы этого не произошло, каждая уважающая себя страна долго «торгуется» с множеством других членов ВТО за «переходный период» при вступлении и за льготы по жизненно важным для себя сегментам участия в мировых рынках. Потому что без таких льгот иностранные инвестиции – просто в силу законов международной конкуренции – приводят к плачевным результатам «аргентинского типа» для национального хозяйства.

Китай, например, «торговался» за вступление в ВТО почти 20 лет. И выторговал себе очень много льгот по ключевым направлениям торговли, а также значительные сроки «переходного периода», когда применяются такие льготы. Россия тоже может и должна «торговаться» с членами ВТО.

Но с каких позиций? Какие сегменты мирового рынка и ниши в мировой торговле мы намерены занять, какие отрасли и как мы собираемся развивать у себя в стране? И в каких отраслях и на каких рынках намерены использовать преимущества мирового разделения труда в глобальной экономике? Это фундаментальные вопросы нашего общего будущего, которые Россией, увы, пока не решены, поэтому обсуждение условий вступления России в ВТО не имеет главного – концептуального базиса.

Но то же самое можно сказать и в отношении множества других проблем нашего внутреннего хозяйственного развития. Инновации, конверсия, финансово-бюджетная политика – все это завязано на такой концептуальный базис. То есть перед нами стоит не узкая задача привлечения инвестиций, а гораздо более широкая задача определения стратегических целей, приоритетов развития России и выстраивания именно под эти цели и приоритетов, и системной инвестиционной среды.

И государство во всем этом выстраивании не «ночной сторож», а главный, ключевой игрок, в том числе и экономический.

Рынок частью саморегулируется, но лишь в определенных рамках, заданных ему государственными и межгосударственными институтами. Рынок не ставит целей, о чем сегодня уже говорят и такие экономические либералы, как Джордж Сорос. Цели и стратегию развития рыночного хозяйства, например, стоящую перед нами цель постиндустриальной трансформации экономики, всегда задают субъекты власти, меняя рыночные условия. Генеральные цели и стратегия – это в демократической стране как раз и есть главная сфера диалога между властью, капиталом и обществом, для обеспечения которого государство должно иметь крупный экономический потенциал и способность менять институты.

Но и это не все. Рынок саморегулируется не беспредельно, чему свидетельством и знаменитый мировой кризис 1929 г., и многие последующие локальные кризисы, и сегодняшний кризис в России. И когда возникает кризис (а в рыночной экономике это обычно кризис спроса), государство включает свой экономический потенциал для создания автономного спроса, прежде всего инвестиционного. Например, так, как это сейчас делает, невзирая на обвинения в измене либерализму, администрация США. Она фактически дотирует из бюджета и корпорации, и потребителей для того, чтобы поддержать спрос, производство и инвестиции. То есть видит проблемы, ставит цели и очень мощно регулирует кризисную рыночную ситуацию.

В ряде стран инновации и даже инвестиции вообще свободны от налогов. А в Австралии к частному инновационному капиталовложению объемом более 100 тыс. долл. государство даже добавляет прямую субсидию в размере 50 % из бюджета.

Как нам улучшить инвестиционный климат в стране? Во-первых, негоже и оскорбительно великой стране иметь чуть ли не половину граждан за чертой бедности. Во-вторых, наличие в стране масс обездоленных резко повышает политические риски инвесторов и практически блокирует любые долгосрочные капиталовложения. И в-третьих, только платежеспособный спрос наших граждан на товары и услуги национального хозяйства, только развитый внутренний потребительский рынок способны стать мотором для быстрого развития российской экономики и главным источником инвестиционных средств. Например, в США потребительским спросом определяется 70 % ВВП, а накопления населения, т. е. потребителей, через финансовые институты идут в инвестиции.

И поэтому политика зарплат, пенсий, социальных пособий, политика тарифов на услуги, предоставляемые гражданам «естественными монополистами», политика реформы жилищно-коммунального хозяйства – это вовсе не какая-то «социалка», а один из решающих факторов инвестиционного климата.

Между тем по объему ветхого жилья мы если не впереди планеты всей, то, по крайней мере, движемся к этому. Сегодня из 2 млрд 850 млн м^2 жилья свыше 90 млн м^2 – ветхое. Причем более 40 млн появилось всего за 3 последних года. И на подходе почти столько же. Чтобы решить проблему хотя бы к 2025 г., надо выделять ежегодно по 17 млрд руб. Однако на 2005 г., по словам заместителя Председателя Совета Федерации Светланы Орловой, в федеральном бюджете запланировано только 1,3 млрд руб.

«Решение проблемы ветхого жилья, – заявил руководитель Федерального агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству Владимир Аверченко, – это уровень компетенции субъектов Российской Федерации». А есть ли у тех что-либо, кроме компетенции? Например, по его же оценке, коммунальное хозяйство Амурской области «можно охарактеризовать как малоэффективное». Перерасход топлива на 1,5 тыс. котельных, КПД каждой из которых равен мощности паровоза, составляет 300 тыс. т. В деньгах это 200 млн руб. Из области, конечно, с надеждой смотрят на федеральное агентство. Но им оттуда могут оказать разве что «методологическую помощь» [РФ сегодня].

Для создания качественной системы водоснабжения городов необходимы 50 млрд долл. и 15 лет работы. По оценкам Института водных проблем, без кипячения можно пить только 1 % доставляемой воды. Вот бы и направить на решение этой острейшей проблемы миллиарды из резервного фонда Правительства РФ. И никакого всплеска инфляции такие инвестиции не вызовут. Но нет, на мешках с деньгами дремать удобнее, видимо.

Все перечисленные проблемы нам надо решать комплексно и стратегически, осознавая, что укрепление в стране вертикали государственной политической и экономической власти не самоцель, а способ определять всем обществом и в рамках именно современной рыночной экономики наши российские стратегические цели и добиваться их реализации.

Заключение

Инфляционные процессы, к большому сожалению, продолжались все пореформенные годы. 17 тыс. деревень и сел придется убрать с карты страны (!). В ходе Всероссийской переписи населения ни одного жителя в этих населенных пунктах не обнаружено. Теперь их осталось всего 16 тыс. на всю огромную Россию.

С 1999 г. пошел медленный рост производства и ВВП, нет дефицита бюджета. Но за счет чего верстается и удерживается бездефицитный бюджет? – За счет содержания трети населения за чертой бедности, что является основной причиной сегодняшнего вымирания россиян. В I квартале 2003 г., по статистике, 37,4 млн человек жили за этой чертой. Инфляция в эти годы тоже в 3–6 раз превышала среднемировой уровень, что ухудшает и без того тяжелое положение граждан и не дает подняться обрабатывающей промышленности.

Правительство Грефа, Кудрина (Касьянова) продолжает антигосударственный курс реформ Гайдара. Центральный банк России после того, как «ушли» Геращенко, замкнулся только на своих технических проблемах, накачивании собственной прибыли и озабочен более всего «стерилизацией ликвидности», как будто у страны нет глобальных проблем. Дошли до того, что четверть «Основных направлений денежно-кредитной политики правительства и ЦБ» посвящена гаданиям о цене нефти в мире. О науке, которая может вытащить страну из стагнации, в «Направлениях» нет ни слова. Как нет и предложений по срочному улучшению жизни россиян, находящихся за чертой бедности. Даже сальдо платежного баланса считали, как цыганки гадают на кофейной гуще: «По первому варианту сальдо платежного баланса может оказаться в 2003 г. нулевым, по второму – положительным в сумме примерно 7 млрд долл.». То есть из трех возможных сценариев «0», «-», «+» не смогли высчитать один и дают два, дескать дальше, гадайте сами.

Резюмируя по поводу «Основных направлений государственной денежно-кредитной политики» на 2003–2005 гг., необходимо отметить, что в них нет государственности и почти нет кредитной политики. Исходя из сути, честнее и правильнее было бы называть их «Основные направления денежной программы ЦБ» и не упоминать высокие понятия «государственной», «кредитной», «политики».

У меня всегда вызывала внутренний протест ежегодно повторяющаяся ситуация, когда ЦБ устанавливает свою ставку рефинансирования заметно выше, чем утвержденная предельно допустимая инфляция на год. Считаю, что именно за счет этого завышения ЦБ и получает свою немалую прибыль (почти 50 млрд руб. в 2003 г.). Но ведь эта завышенная ставка рефинансирования раскручивает спираль инфляции в самом начале процесса! За счет кого же он намеревается покрыть разницу в эти 5–9%? Опять за счет производств и граждан?! Даже термины, применяемые ЦБ и правительством в Основных направлениях – «сектор нефинансовых организаций», «сектор домашних хозяйств» – носят пренебрежительный оттенок к промышленности и людям, создающим те ценности, которыми затем и оперируют банки.

Единственное заметное достижение правительства и ЦБ в последние годы – уменьшение внешнего долга (на 1.01.2005 г. он составлял 115 млрд долл.). С 1 февраля 2005 г. досрочно рассчитались с долгами МВФу. Но за проценты по оставшимся долгам все еще надо платить до 7 млрд долл. в год. Для сегодняшней России – это очень большие деньги, превышающие годовые расходы на науку, образование и культуру.

Официальная инфляция в последние годы неуклонно снижается. Ажиотажные инфляционные ожидания производств и населения сбиты (за что большое спасибо). Но все чаще и чаще возникает мысль, что что-то тут не так, что-то недоучитывают правительственные экономисты и статистика. Вот запланировали на 2003 г. инфляцию 10–12 % и в январе 2004 г. победно отчитались за 12 %. Но еще 19 декабря 2002 г. Федеральная энергетическая комиссия приняла решение о повышении цен на газ с 1 января 2003 г. на 20 %, а для населения с 1 февраля 2003 г. на 23,4 %. И Центр экономического прогнозирования дает следующую таблицу удорожаний на 2003 год:

Таблица

Заметили, что запланированные 10–12 % нигде не встречаются? Да и фактическое начало года не соответствовало планам правительства и ЦБ. В целом за 2003 г. жилищно-коммунальные услуги подорожали на 51,6 %; электроэнергия – на 22 %, с 82 коп. до 1 руб. за кВт. Также заметно подорожал и газ, транспорт, услуги связи. А ведь они стоят в самом начале ценовой цепочки, и их удорожание повышает цены на все остальное.

Интересно, как же Правительство и Госкомстат при этих удорожаниях вывели за год 12 %? Какое мне и десяткам миллионов простых россиян дело до того, что «Мерседесы» или французское шампанское не поднялись в цене? Для нас ясно, что основа нашей жизни подорожала на 22–25 %. Цены в магазинах имеют уже столько нолей, что становится ясным – один ноль из деноминации, проведенной всего 8 лет назад, мы уже съели. То есть все эти годы у нас продолжалась галопирующая инфляция, которую экономические власти прятали в пределах своих возможностей. А они у них немалые. Еще раз повторю – надо подчинить Госкомстат Федеральному Собранию в части назначения председателя и замов. Тогда отчеты по стране станут объективнее. Ведь сейчас широко применяются экспертные добавки к объемам теневого производства, ВВП и многое другое.

Сегодня по объему национального производства США превосходят Россию почти в 12 раз, Япония – почти в 5, Германия – в 2,8 раза; остальные крупнейшие страны Европы – примерно вдвое. По объему внутреннего продукта РФ отодвинулась в разряд развивающихся государств, не дотягивая до уровня таких стран Азии и Латинской Америки, как Мексика, Бразилия, Индонезия и Южная Корея. При этом мы производим уже в 6,5 раз меньше, чем Китай, и примерно вдвое меньше, чем Индия. По сравнению с экономически развитыми странами среднедушевое производство России ниже в 4,5 раза. Этот показатель уже более чем на 20–25 % ниже, чем в среднем в развивающихся странах Юго-Восточной Азии и Латинской Америки в целом^84. Чтобы вступить в ВТО, не являясь сырьевым придатком, России нужно в течении 3–4 лет вкладывать на повышение конкурентоспособности своей экономики по 10–15 млрд долл. в год. А мы работаем на чужие страны Стабилизационным и Резервным фондами правительства, золотовалютными резервами ЦБ.

Острота и актуальность задач экономического роста в России очевидны. Без укрощения инфляции, которая в последние 15 лет в тысячи раз обесценила рубль, едва ли можно ждать роста производства и реальных доходов населения. Проводимая в стране промышленная и денежная политика нуждается в глубоких качественных корректировках, а точнее, в кардинальных изменениях.

Об этом хорошо написал Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев: «Мы поняли, что рынок далеко не всесилен, а в иных обстоятельствах его «невидимая рука» действует просто разрушительно. Не только к нам, кстати, пришло это понимание. По утверждению Сороса – одного из корифеев финансового мира, рыночный фундаментализм столь же опасен, как и ортодоксальный марксизм. Сегодня, по его мнению, западное общество пребывает в растерянности, ему никак не удается понять, как соотносятся между собой рыночные и общественные ценности.

Мировая мысль сейчас интенсивно ищет новую модель, понимая, что действующая система начинает себя изживать. Так что возникает закономерный вопрос: а надо ли продолжать двигаться в сторону «тотального рынка, если мир задумался о новой модели? Может быть, лучше не терять времени, а сразу попытаться «прорваться» в это новое?

Мне кажется, сейчас нам очень важно разобраться в стране по каждой общественной функции. Кто, чем и где должен заниматься? Где-то – рынок, где-то – государство, а где-то это будет их совместная работа. Если, допустим, какую-то функцию должно выполнять государство, то следует понять, на каком своем уровне – республики, области, района, сельского округа? Понятно, что часть задач может взять на себя и местное самоуправление.

Вероятно, следует изменить и сами государственные институты. Прежде всего избавиться от взаимопереплетения власти и бизнеса. Беда в том, что, попадая во власть, бизнес тормозит естественную конкуренцию, препятствует развитию полноценных рыночных отношений, стремится обеспечить отдельным, «избранным» компаниям неоправданные льготы, сверхдоходы в ущерб экономике в целом. То есть рынок во власти превращается в свою противоположность.

Имеет также смысл и несколько децентрализовать управление и финансы. Разгрузить «верхи» и, напротив, нагрузить «низы».

Цель очередного этапа реформ – так организовать жизнь общества, чтобы люди поверили в то, что справедливость возможна, что законы пишутся для всех без исключения, что в суде можно добиться правды.

Урок Аргентины заключается в том, что реформаторам нельзя игнорировать политические и психологические факторы, пределы социальной терпимости той или иной страны. Нужны не отрицающие как общих закономерностей, так и национальной конкретики формулы экономической политики, сбалансированность, учет интересов всех социальных групп общества. Иначе, говорю это применительно к странам СНГ, многое из того, что было у нас в начале девяностых, что, казалось, безвозвратно ушло, может вернуться» [РФ сегодня].

Односторонний монетаристский подход недостаточен для управления развитой, многоотраслевой и крупномасштабной экономикой России. Нужно сменить ориентиры экономической политики, найти оптимальное для России сочетание государственного управления экономикой и рыночного саморегулирования. И, наконец, придать Госдуме и Совету Федерации контрольные функции за действиями Правительства. Ведь по признанию председателя Комитета Государственной думы по природным ресурсам и природопользованию А. Белякова: «Государственная дума мало напоминает парламенты западных и даже слаборазвитых стран. Фактически она полностью подчинена правительству Российской Федерации, которое способно остановить 99,9 % не устраивающих его законопроектов, внесенных в парламент.

Ни один из них не пройдет при отрицательном заключении правительства. Совершенно уверен, само правительство должно вносить 90 % всех законопроектов, если исходить из мировой практики. Это его главная обязанность – инициирование и подготовка нужных законов и через них управление страной и экономикой. К сожалению, тут полный провал…

Нефть, газ, руды, уголь, любые богатства недр – достояние народа. Так провозглашено и Конституцией России. Но в годы бездумного реформирования полезные ископаемые фактически оказались в руках нескольких десятков, может быть, сотен человек. И это недопустимо. Капиталистам должно принадлежать только их имущество и труд. Стоимость самих ресурсов государство обязано изымать через природную ренту. До сих пор оно упорно отказывалось от этого, но недавно Президент Владимир Путин сказал на всю страну о планах на 2003 год: нам необходимо перейти к рентным платежам.

Возобновляемые природные ресурсы – сельхозугодья, лес, вода – ради их эффективного использования могут передаваться в аренду и частную собственность. Но и в этом случае государство не имеет права самоустраняться – его обязанность управлять этими ресурсами через экономические и правовые рычаги» [РФ сегодня].

Бюджет на 2005 год тоже не вселял оптимизма. Те же крупные недоработки. Вот выводы Владимира Жириновского, заместителя Председателя Государственной думы в статье «Наше Правительство даже не скупой рыцарь. Это скаредный кассир»:

«1. Все бюджетные показатели опираются на прогноз развития экономики. Но все последние годы прогнозы, в частности показателя валового внутреннего продукта, отличаются неточностью. Ведомство Г. Грефа не научилось делать более-менее точные прогнозы основных экономических показателей развития страны. Так, в прогнозе Правительства на 2004 год объем валового внутреннего продукта оценивался в 15 трлн руб. (на этой основе рассчитывались доходы бюджета 2004 г.), теперь ожидается более 16 трлн руб.

Отклонение почти 7 %. Это плохой по качеству прогноз. Хороший прогноз содержит 2–3% отклонения прогнозных показателей от фактических. Поэтому и доходы бюджета в 2004 г. предполагаются (помимо Стабилизационного фонда) значительно больше – на 300 млрд руб. Хорошо еще, что больше, а если меньше, то – секвестр, то есть урезание расходов. Что было нередко в 1990-е годы. Неточность прогнозов повышает безответственность Правительства, снижает финансовую дисциплину, служит мощным стимулом для коррупции.

2. Практически не решает бюджет проблему бедности. Доля населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума в 2005 г. остается на уровне 19 %. Практически каждый пятый житель России еле-еле сводит концы с концами. Доходы населения должны увеличиться на 7–9%, что фактически оставляет больше половины населения России очень бедными людьми.

3. Потребительские цены в 2005 г. вырастут на 7–9%, быстрее будут увеличиваться цены на газ (23 %), электроэнергию (11 %). Еще быстрее вырастут цены на жилье и жилищно-коммунальные услуги. В экономически развитых странах считается нормой рост цен в 23 % за год. Небольшая инфляция активизирует предпринимателей. Другое дело, что профсоюзы там добиваются соответственного роста зарплаты.

Конкурентный механизм должен снижать цены. Но в России, похоже, чаще действуют сговоры по ценам.

4. Экономика страны и в 2005 г. будет очень сильно зависеть от внешнеэкономической конъюнктуры. Более половины экспорта – это нефть, газ, металлы, сырье. Доходы бюджета во многом определяются мировыми ценами. Вот так пока Россия вошла в мировой рынок. Уязвимая экономика – отсюда уязвимы все расходные статьи бюджета.

Внешнюю торговлю нужно строже контролировать. Можно укрепить внешнеэкономические объединения, специалисты которых имеют опыт в анализе и прогнозировании конъюнктуры, цен, торговли. Сегодня сотни предприятий, фирм, посредников имеют право внешнеэкономической деятельности. Просто вакханалия в этой сфере. Отсюда – потери для страны в миллиарды долларов. Продают все, что можно продать на внешнем рынке.

Внутренний рынок – во вторую очередь. Должно быть наоборот. Эти процессы легко регулируются ставками импортных и экспортных пошлин. Ставки регулируются Правительством, точнее, узкой группой лиц в Правительстве. Здесь тоже мощный источник коррупции. Нужен жесткий парламентский контроль за уровнем экспортных и импортных пошлин.

5. Много копий ломается вокруг Стабилизационного фонда, который был создан Правительством, чтобы обезопаситься от снижения мировых цен на нефть. К концу 2005 г., по расчетам Правительства, размер фонда превысит 700 млрд руб. Из них 75 млрд руб. пойдет в Пенсионный фонд, так как там образовалась дыра в результате «революционного» снижения единого социального налога (с 36 до 25,6 %). Еще почти 200 млрд руб. будут направлены на погашение государственного внешнего долга. Останется, таким образом, более 400 млрд руб.

А все государственные капитальные вложения в бюджете составляют 184 млрд руб. Предложения об инвестировании части средств Стабилизационного фонда Правительством отклоняются. А государственные капитальные вложения составляют менее 50 % остатков Стабилизационного фонда. Деньги в экономике не работают. Вновь циничная политика по принципу «собака на сене».

Помимо этого у Правительства еще есть Резервный фонд. Основные фонды почти не обновляются, крупных инвестиционных проектов крайне мало, да и то они все связаны с выкачкой ресурсов из России за рубеж. А Правительство в форме Стабилизационного фонда приготовило себе перину, а в форме Резервного фонда – подушку, чтобы комфортнее отдыхать.

Резервные фонды нужны, спору нет. Но Стабилизационный фонд более чем в 2 раза превышает государственные капитальные вложения, которые по крохам распыляются по таким пафосно названным программам, как «Модернизация транспортной системы России» (65 млрд руб.), «Культура России» (не дотягивает до 4 млрд руб.) «Социальная поддержка инвалидов» (менее 0,2 млрд руб.), «Предупреждение и борьба с заболеваниями социального характера» (0,8 млрд руб.) и т. д. Все эти 184 млрд руб. государственных капитальных вложений распределены по 54 федеральным целевым программам.

Вряд ли будет успешно развиваться любая фирма, если ее резервный фонд более чем в 2 раза больше инвестиций. Это не более чем омертвление средств. Конкуренты такую фирму быстро обойдут. А здесь все разговорились о конкурентоспособности российской экономики. Даже те деньги, которые получены от высоких мировых цен на нефть, фактически заморожены.

6. Наряду с огромными замороженными средствами в Стабилизационном фонде Правительство подстраховало себя и принятыми в расчет бюджета мировыми ценами на нефть. Цены в 2005 г. приняты на уровне 28 долл, за баррель. Это вряд ли будет соответствовать действительности. Уже был установлен рекорд, когда цена превышала 50 долл. Мировая цена на нефть определяется балансом спроса и предложения. Спрос на нефть в 2005 г. будет возрастать. Наряду с США, Японией и другими экономически развитыми странами увеличивается потребление нефти в Китае, Индии и других развивающихся странах.

Ничто не говорит о том, что уменьшится напряженная ситуация в Ираке и на Ближнем Востоке. Напротив, она ухудшится. В Ираке фактически начинается гражданская война. Террористы будут продолжать свои кровавые акции. Здесь и месть, и недовольство агрессивной политикой США, и возрастающая пропасть между богатыми и бедными странами. Все это будет также подталкивать к увеличению сверхнормативных запасов нефти в странах-потребителях. Вслед за ростом спроса растет и цена. Нефтедобывающим странам невыгодно уменьшать цены: зачем лишаться больших прибылей? Пока замены нефти как энергоносителя нет, цены на нее будут расти и дальше. Это невозобновляемый ресурс.

Поэтому, по самому осторожному прогнозу, мировые цены на нефть в 2005 г. не снизятся ниже 32–34 долл. за баррель. А это даст бюджету дополнительные доходы в размере более 150 млрд руб.

И вот при таких условиях выделены совершенно скудные средства на государственные программы, на небольшой рост зарплаты врачам, учителям. Позиция Правительства – это даже позиция не скупого рыцаря, а скаредного кассира-бухгалтера, который не умеет зарабатывать деньги, у которого нет никаких экономических идей, а есть лишь упрямое желание дремать на мешке с деньгами. Зачем осуществлять крупные инвестиционные проекты, зачем увеличивать зарплату, чтобы заработал спрос, зачем разумный риск, проще отбиваться от оппонентов, собственного населения ссылками на инфляцию, дефицит бюджета.

Правительство просто нужно заставить направить дополнительные средства в размере не менее 200 млрд руб. на федеральные целевые программы, прежде всего в здравоохранении, образовании, науке, а также на рост зарплаты учителям и врачам. Ведь и так называемый профицит бюджета определен в размере 300 млрд руб. Полуграмотное и больное население не сможет построить ни коммунизм, ни капитализм.

7. Надо все-таки научиться отличать главное от второстепенного. Успешно развивается экономика там, где здоровые и образованные люди могут реализовывать себя, свой потенциал, где есть достойная зарплата, возможность полноценно работать и отдыхать, иметь семью, цели в жизни.

Все остальное – вторично. Здания проектируют и строят люди, новые технологии рождаются в головах людей, а потом материализуются. Казалось бы, очевидные и понятные вещи. Но непонятны они сегодняшнему Правительству. Вымирающего населения нет, безработицы нет, скудной зарплаты и пенсий нет, а есть инфляция, профицит бюджета, внешний долг и прочие гипнотические слова, которыми Правительство завораживает послушно внимающее население, депутатов, мэров, пэров и большинство чиновников, работающих по принципу «чего изволите?».

В бюджетном Послании Президента РФ подчеркнуто, что «акценты бюджетного процесса необходимо перенести с управления затратами на управление результатами». Этого в бюджете как не было, так и нет. Результаты надо научиться понимать и оценивать. Сейчас Правительство оценивает текущие затраты и какие-то результаты. Перспектива утеряна. Вчерашняя «экономия» на здравоохранении, образовании и науке привела к самой низкой продолжительности жизни в Европе, вымыванию кадров из вузов и науки, масштабной утечке мозгов. Уже сегодня видны результаты такой «экономики» на первоочередных и для общества, и для отдельного человека затратах. Завтра будет работать эффект масштаба. Сырьевой экономике нужно 50–60 млн человеческого сырья с минимальными образованием и запросами. Пиво в руку, мобильник на шею – и вперед, смотреть очередной блокбастер.

8. Вновь повторяется история о хорошем царе и плохих боярах. В Послании Президента РФ Федеральному Собранию подчеркнуто, что надо улучшить состояние здоровья российской нации. Качество и доступность медицинского обслуживания названы важнейшей проблемой. Как же она решается в бюджете 2005 г.? Очень просто. Доля расходов на здравоохранение в общих расходах федерального бюджета сокращается с 2,8 в 2004 г. до 2,7 % в 2005 г. Заметим, что в США доля расходов на здравоохранение в бюджете превышает 10 %.

Федеральный бюджет и в сфере здравоохранения все больше передает «полномочия» регионам. А там только у 15 субъектов РФ есть какие-то деньги. Остальные ждут милостей от центра. Круг замыкается – центр «экономит» деньги на здравоохранении, а в регионах денег нет. На питание одного больного в больницах сейчас расходуется менее 50 руб. в день. Медицинская сестра получает зарплату в 1500–2000 руб., врач – 3–4 тыс. руб.

К тем 82 млрд руб. по расходам на здравоохранение и спорт, которые предусмотрены бюджетом, нужно добавить, как минимум, 50 млрд руб., чтобы хоть как-то улучшить положение в здравоохранении. Врач должен получать не менее 25–30 тыс. руб., а медицинская сестра – не менее 15 тыс. руб. И пора заканчивать с платной медициной (только отдельные уникальные виды медицинских услуг). Экономия на здоровье вредит здоровью не только сегодняшних, но и будущих поколений. Есть такое понятие «вырождение нации». Кто-то это замечает, кто-то нет, кто-то планирует, но вырождение русского народа идет полным ходом. Достаточно лишь взглянуть только на демографические показатели продолжительности жизни, смертности, рождаемости, числа детей в семье, соотношения браков и разводов. Если добавить показатели заболеваемости, включая алкоголизм, наркоманию, психические расстройства, то картина становится полной.

Возьмем, например, Москву. Способная, талантливая молодежь из других регионов уже почти не поступает в московские вузы – жизнь здесь дорогая. Поступают на платные отделения дети «состоятельных» людей. Едут азербайджанцы, молдаване – низкоквалифицированная рабочая сила. Интеллектуальный потенциал столицы снижается. Еще заметнее это станет через несколько лет.

9. На научные исследования гражданского назначения в бюджете предусмотрено 56 млрд руб. Затраты явно недостаточные для развития науки и создания конкурентоспособной экономики. Нужна конкурентоспособная наука – как основа новых технологий, новых товаров, тогда можно говорить о конкурентоспособной экономике. Средний возраст ученого в Российской академии наук – 60 лет.

Для молодежи наука сейчас непривлекательна. Мало того, что занятия наукой требуют большого напряжения и сосредоточенности, наука в сегодняшнем российском обществе – абсолютно не престижная профессия. Зарплата ученого не должна сейчас быть менее 2530 тыс. руб. Иначе, как и со здравоохранением, через несколько лет сырьевая экономика будет требовать не интеллект, а простую сноровку и физическую силу.

В 2002 г. Президент РФ утвердил документ «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 г.». Там предусматривались другие параметры развития науки. В частности, были задания по развитию кадрового потенциала науки. Об этом благополучно забыли «плохие бояре» при составлении бюджета 2005 г. Затраты на здравоохранение, образование и науку следует считать приоритетными при разработке бюджета. По меньшей мере расходы на эти сферы надо увеличить на 100 млрд руб. за счет Стабилизационного фонда и скрытых резервов бюджета (заниженные мировые цены на нефть).

10. Доходы бюджета также можно существенно увеличить за счет:

– сокращения теневого сектора алкогольного рынка (это до 40 % продаж);

– регулирования внешней торговли (создание специализированных внешнеэкономических объединений и сокращение стихийных участников внешнеэкономических операций);

– развития концессионных соглашений для привлечения инвестиций в разработку и комплексное использование природных ресурсов;

– увеличения таможенных пошлин на вывоз сырья и снижения – на вывоз готовой продукции.

Много есть направлений роста доходов бюджета и соответствующего увеличения его расходов. Но для этого нужна более жесткая и целенаправленная экономическая политика» [РФ сегодня. № 20. 2004].

Обозначенные в предыдущих главах выводы и антиинфляционные меры могут помочь устранить отмеченные диспропорции. Чтобы критика была конструктивной, кратко повторим выводы автора из книги «Инфляционные процессы в Российской Федерации» (Калуга, 1996), которые, к сожалению, актуальны и сегодня:

1. Экономика страны объективно требует скорейшего прихода патриотического правительства государственников, в первую очередь в экономический блок.

2. Требуется законодательно запретить экономические «опыты» над людьми.

3. Нужны специально организованные научные эксперименты как база для отработки и тиражирования отдельных реформационных действий.

4. Восстановить Госкомцен РФ и установить жесткий государственный контроль за ценами в жизнеобеспечивающих отраслях.

5. Прекратить попытки «демонополизации промышленности по-российски» (т. е. разукрупнение) и остановить падение имеющегося востребованного производства.

6. Соединить крупное востребованное промышленное производство с банковским капиталом путем создания финансово-промышленных групп, отменить надуманные ограничения.

7. Восстановить Госплан РФ для непосредственного регулирования деятельности оставшихся в госсобственности предприятий и координации, разработки ориентиров для всех остальных.

8. Кардинально изменить структуру производственных фондов с целью расширения производства товаров народного потребления, в первую очередь за счет имеющегося производственного потенциала и техперевооружения.

9. Добиться замены кредитования россиянами американской экономики кредитованием экономики отечественной («долларизация» экономики) путем активного госрегулирования движения капиталов и обращения наличной иностранной валюты.

10. На всех уровнях власти уяснить, что инфляция сегодня не подавлена, а лишь отложена.

11. Признать поспешность либерализации валютного режима для ввоза и вывоза капиталов, экспорта сырья, импорта производящихся в РФ потребительских товаров. Создать гибко регулируемую систему дифференцированных валютных курсов. Изолировать в разумных пределах национальную экономику от доллара. Государство должно помочь защитить сбережения своих граждан и в долларах, и в других валютах.

12. Ренационализировать внешнюю торговлю природными ресурсами. Сосредоточить валютные ресурсы в руках государства, вернуть рычаги управления валютным оборотом страны Минфину и ЦБ РФ в полном объеме.

13. Валютные ресурсы использовать в основном для ввоза технологий и оборудования.

14. Заинтересовать материально и добиться перевода сбережений населения в формы, способствующие инвестициям в промышленность.

15. Разработать целостную концепцию масштабной поддержки аграрного сектора.

16. Необходимо приостановить процессы дальнейшей приватизации и осмыслить результаты.

17. Нацелить налоговую политику на стимулирование производства. Восстановить прогрессивную шкалу подоходного налога.

18. Установить ответственность, вплоть до уголовной, и ужесточить контроль за оборотом наличных денег, значительно сократить долю наличных расчетов между организациями и физическими лицами.

19. Существенно повысить собираемость налогов, в первую очередь за счет установления плотного контроля за финансовыми, посредническими, торговыми малыми и средними предприятиями.

20. Сократить расходы бюджета за счет непроизводительного расходования национального дохода, в первую очередь, за счет раздутого чиновничества. Дальнейшее повышение их зарплат в ближайшие 10 лет производить только за счет сокращения численности.

21. Разработать государственную программу сохранения национального интеллектуального потенциала с соответствующим финансированием.

22. Довести в ближайшие 2 года долю расходов на НИОКР до 1,5–2,0 % ВВП.

23. Федеральные программы принимать только после тщательной научной проработки и экспертизы, по принципу «лучше меньше, да лучше».

24. Восстановить связи со странами СНГ в более полном и рациональном объеме, стремясь к полноценному союзу, в первую очередь с Белоруссией.

25. Взять на вооружение огромный опыт Правительства КНР по централизованному контролю всех элементов создаваемой рыночной структуры.

К сожалению, актуальными остаются и выводы автора из книги «Инфляция и государство» (Калуга, 1997):

26. Привлечь сбережения населения под эгидой государства в национально значимые инновационные проекты, приносящие дивиденды.

27. Целевое расширенное кредитование высокотехнологичных производств и пополнение оборотных средств остальных предприятий не вызовут галопирующую инфляцию, но могут обеспечить России достойное место в мировом разделении труда, задействуют научный потенциал, высококвалифицированные рабочие места и широкую массу налогов.

28. Принять поправку в Закон о ренационализации, предусматривающую автоматическую национализацию имущества предприятий на сумму просроченной задолженности бюджетам.

29. Пересмотреть потребительскую корзину 1999 г., дополнить ее необходимыми услугами, одеждой, обувью.

30. Утверждать стоимость прожиточного минимума не только исполнительной властью, но и представительными органами.

31. Поднять минимальную заработную плату и пенсии до 2-х стоимостей минимального социального прожиточного уровня в течение ближайших двух лет.

32. Реанимировать бесплатную систему здравоохранения. Выделять средства здравоохранению, как положено по международным нормам – не менее 5 % от ВВП.

33. Думая о будущем России, в качестве главного критерия всех решений региональных и федеральных властей использовать состояние населения, качество его жизни (индекс человеческого развития).

34. Законодательно установить обязательность коллективных договоров в системе социального партнерства на предприятиях всех форм собственности.

35. Увеличить доходы Государственного фонда занятости населения.

36. Установить правовую категорию вынужденно полузанятых.

37. Освободить вложения в социальную сферу от налогов.

38. Обеспечить переданные субъектам Федерации и органам местного самоуправления социальные функции источниками финансирования в полном объеме.

39. Подчинить Госкомстат РФ и Государственной думе, и Совету Федерации по назначению руководителей.

40. Обновить или принять в новой редакции концептуальный Закон Российской Федерации «О безопасности».

41. Осознать, что ближайшими угрозами экономической безопасности страны являются:

а) нищета и вымирание населения;

б) несоответствие решений центральных экономических властей задачам страны;

в) теневая экономика, коррупция и бегство капиталов;

г) раздробление РАО «ЕЭС», МПС и других конкурентоспособных естественных монополий, отсутствие жесткого контроля за ценами на энергоносители, транспорт и связь;

д) стагнация сельского хозяйства и деградация промышленности;

е) бездумное, неподготовленное вступление в ВТО;

ж) псевдореформы ЖКХ;

з) валютные кризисы и глобальный дефолт США;

к) соглашательство, без просчета последствий, с требованиями МВФ и Всемирного банка;

л) внешние (военные) угрозы.

43. При решении этих практических задач не забывать, что духовный кризис – кризис образа жизни и идеологии – представляет сегодня самую большую опасность для России. В Москве в конце 2002 г. прошел VII Всемирный Русский Национальный Собор под духовным предводительством патриарха Алексия II. Основной итог состоявшегося Собора: нынешний кризис не будет преодолен, если мы не придем к единому нравственному кодексу, если сохранятся потребительские, гедонистические установки, слепая погоня за наживой.

44. Принять в течение года законы, ренационализирующие внешнюю торговлю, нефть и нефтепродукты, газ, энергетику, железнодорожный и морской транспорт, фармакологию, банковскую систему и торговлю спиртным, табаком и лекарствами.

45. В течение 1–2 лет принять законы, уточняющие и развивающие понятие российской государственности в духовной сфере, особенно на центральном телевидении.

46. Вернуться к законам 1991–1997 гг. и заложить в них механизмы реализации.

47. Всегда помнить: бессмысленным является такое развитие, когда среда обитания становится непригодной для проживания.

48. Сегодняшняя криминогенная ситуация уже реально угрожает социально-экономическому развитию и внутренней безопасности страны. Идет процесс вытеснения из сферы преступности примитивного уголовного преступника интеллектуальным и предприимчивым с новыми, более изощренными способами и формами преступной деятельности. Необходимо срочно провести на всех уровнях масштабную операцию «Чистые руки». Отменить мораторий на смертную казнь.

49. Обеспечить формирующиеся рыночные отношения законодательными актами против коррупции, фиктивных хозяйственных операций, создания лжепредприятий, корыстных злоупотреблений при управлении имуществом АО, махинаций с ценными бумагами, нелегального вывоза капиталов и хищений.

50. Учитывая, что до 40 % экономики находится в теневой части, а внешние долги удушают отечественное производство и население, рассчитаться с долгами ВБ, Парижскому клубу и другими кредиторами нелегально вывезенными капиталами. Граждан России это сильно обрадует.

51. Запретить неорганизованную торговлю подакцизными и импортными товарами.

52. Пресечь использование офшорных механизмов за границей, установив мораторий на банковские операции с офшорными зонами. Подписать Закон «Об офшорах».

53. До вступления в ВТО повысить таможенные пошлины на импортируемые готовые изделия до уровня США и стран ЕС.

54. Ввести механизм реального контроля над сверхдоходами физических и юридических лиц. Судить виновных в разворовывании и растрате внешних кредитов.

55. Ужесточить уголовную ответственность за искажение документов бухучета и отчетности с целью сокрытия доходов.

56. Обеспечить доступ правоохранительных органов в необходимых случаях к информации об участниках рынка ценных бумаг, а также к сведениям, составляющим коммерческую или банковскую тайну.

57. Ввести в повседневную судебную практику международно признанные меры борьбы с «отмыванием» незаконных капиталов.

58. Досрочно вернуть ВБ долги и отказаться от выполнения его невыгодных для России требований.

59. Осознать, что свободно текущие рыночные процессы без активного участия государства неизбежно приводят к криминализации экономики и последующему экономическому застою.

60. Российское Правительство должно играть значительно более важную роль в экономике, подобно той, которую правительство играет в таких смешанных экономиках, как экономика Китая, Швеции, Германии. На сегодняшнем этапе следует активизировать участие правительства в мерах по укреплению экономики, борьбе с депрессией, инфляцией, утечкой капиталов и другими структурными дефектами российской экономики.

61. При планировании учесть, что прибыльность не всегда может выступать идеальным или единственным критерием эффективности. По мере дальнейшего роста роли нерыночных сфер в развитии общества все больше будет обнаруживаться ограниченность рынка как универсального механизма экономики.

62. Для России с ее столь мучительно создававшейся индустрией и адекватной ей структурой занятости промышленная политика не роскошь, а предмет первой необходимости, жизнеобеспечения 30 млн россиян, занятых в обрабатывающих отраслях.

63. Именно крупные корпорации и их объединения прежде всего и обеспечивают технологический прогресс, экономический рост и, соответственно, социальную защищенность работающих. На это и надо нацеливаться.

64. Собственнические и управленческие отношения должны существенно различаться в различных отраслях:

– преобладание госсобственности и госрегулирования в атомной и аэрокосмической промышленности, авиации, железнодорожном и морском транспорте, связи, всей энергетике, оборонном комплексе, эксплуатации природных ресурсов и т. п.;

– либерализация – в розничной торговле и бытовом обслуживании, строительстве и т. п.

65. Правительственные структуры должны взять на себя заботу о перераспределении ресурсов из устаревших производств в производственно-технологические ядра новых, пятого и шестого технологического укладов из-за значительных социальных сдвижек и масштабности задач.

66. В течение года необходимо разово пополнить оборотные средства предприятий за счет государственных кредитов под 4 % годовых и запретить в дальнейшем их нецелевое использование.

67. Основной прирост денежной массы направить на кредитование востребованной промышленности под 3–5% годовых.

68. В целях конкурентоспособности всего народного хозяйства России на мировых рынках необходимо снизить и поддерживать внутренние цены на энергоносители, транспорт и связь значительно ниже среднемировых из-за сурового климата и огромной протяженности наших дорог.

69. Главной задачей внешнеполитических ведомств Российской Федерации должно стать возвращение всех традиционных рынков сбыта российской продукции.

70. В создавшихся условиях необходимо реализовать систему неотложных мер по защите отечественных производителей сельскохозяйственной продукции и продовольствия, включающую:

а) изменение внешнеэкономической стратегии с ориентацией на последовательное сокращение ввоза в страну продуктов питания, производимых самой Россией;

б) введение по этим продуктам в ближайшее время специальных таможенных пошлин, предусмотренных и документами ГАТТ/ВТО;

в) расширение нетарифных мер защиты отечественного рынка продовольствия;

г) первоочередное стимулирование импорта машин и оборудования для переработки сельскохозяйственной продукции, приобретение патентов и лицензий, содействующих коренному научно– техническому перевооружению отраслей АПК;

д) обеспечение приоритета производителей внутри страны с помощью налогового регулирования и постепенного вытеснения излишних посреднических звеньев с целью сокращения совокупных издержек на производство и реализацию продукции.

71. Ввести в практику регулярную количественную оценку продовольственной безопасности страны с помощью двух групп показателей:

а) уровня потребления основных продуктов питания в соответствии с научно-обоснованными нормами;

б) уровня самообеспечения страны продовольствием, в т. ч. в разрезе основных продуктов питания.

72. Признать, что продовольственная безопасность уже потеряна и поставить среднесрочную задачу – добиться 75–80 % продовольственного самообеспечения. Во всех расчетах и прогнозах учитывать, что средний уровень экспортных субсидий на продовольствие стран ЕС и США сократится, а значит, наш импорт значительно подорожает.

73. Водка – зло, деградирующее здоровье нации. Но, к сожалению, в силу менталитета населения, зло долговременное. И раз уж приходится его терпеть, то надо извлечь из него максимум пользы для беспризорных, детей-инвалидов и нуждающихся стариков. Здоровье нации принадлежит каждому ее члену и государству в целом, но никак не подпольным цеховикам, контрабандистам и теневым торгашам спиртным. То же относится и к табаку. Требуется установить полную госмонополию на производство и торговлю спиртными напитками и табаком.

74. На макроуровне необходимо перейти от политики планирования денежной базы к политике таргетирования ставки процента и поддержания ее на уровне 3–5% годовых в реальном выражении.

75. Необходимы изменения в налогах, предусматривающие:

а) снижение бремени суммы налогов всех уровней для реального сектора до уровня не выше 35 %;

б) освобождение от налогов части прибыли, направляемой на научные исследования, инновации, разработку и освоение новой техники;

в) перераспределение тяжести налогообложения с малоимущих на лиц с высокими и сверхвысокими доходами;

г) упрощение налоговой системы.

76. Снижение ставок налогов должно компенсироваться путем:

– свертывания теневой экономики и расширения налоговой базы;

– усиления налогообложения спекулятивных операций и доходов от собственности, а также социально и экологически вредных видов деятельности;

– ликвидации всех льгот и исключений по уплате таможенных пошлин, НДС и акцизов на импортные потребительские товары;

– повышения акцизов на предметы роскоши.

– активизации неналоговых источников дохода бюджета и особенно, природной ренты с экспортируемых сырьевых товаров низкой степени переработки.

77. Необходимо срочно защитить российских товаропроизводителей во внешней торговле путем:

а) создания таможенного союза со всеми странами СНГ;

б) пресечения активности недобросовестных зарубежных конкурентов путем использования как таможенных пошлин, так и нетарифных ограничений;

в) введения ограничений на иностранные инвестиции в уязвимых для национальной безопасности отраслях и сферах деятельности:

– оборонная промышленность;

– недропользование;

– телекоммуникации;

– финансы;

– энергетика и др.

78. Начать инвентаризацию результатов поспешной приватизации с отменой незаконных или явно вредных для экономики страны актов.

79. Конкретизировать и ужесточить нормы ответственности наемных должностных лиц за эффективное управление имуществом перед рядовыми акционерами, трудовыми коллективами и государством.

80. Санацию предприятий вести в тесной увязке с научно-технической, промышленной и структурной перестройкой.

81. Отказаться от представления о государстве как о некой надстройке над экономикой, над морем абсолютно самостоятельно хозяйствующих и потребляющих субъектов.

82. Реализовать программы развития территорий с высокой концентрацией научно-технического потенциала (технополисов и наукоградов).

83. Разработать, утвердить и обеспечить финансированием Федеральные целевые программы по развитию и распространению ключевых макротехнологий пятого и шестого технологического укладов.

84. Осознать, что по структуре внешней торговли и состоянию торгового баланса нынешняя Россия скорее напоминает бывшие колониальные и полуколониальные страны, служившие сырьевыми придатками метрополий и рынками сбыта их промышленной продукции. Необходимы конкретные меры государства по устранению таких неблагоприятных для национальной экономики факторов, как преобладание сырьевого экспорта и потребительского импорта, крайне нерациональной структуры баланса услуг, неконтролируемой утечки капиталов, перенасыщения внутреннего денежного оборота наличной иностранной валютой.

85. Активно использовать государственные закупки передовой технологии и передачи ее в лизинг для ускорения обновления фондов.

86. Начать субсидировать импорт новых иностранных технологий и стимулирование экспорта товаров высокой степени переработки.

87. Пресечь эксплуатацию экономического потенциала страны иностранным капиталом при помощи российских же институтов государственной власти.

88. Признать, что лозунг «Разрешено все, что не запрещено» оказался преждевременен из-за малой культуры бизнеса и недостатка законодательных ограничений, заставляющих вести дела честно.

89. Законодательные, исполнительные, судебные органы должны заставить работать крупные капиталы каждый день и час на благо Отечества и только отчасти свое.

90. Осознать, что информационная и торговая войны против нашей страны идут вовсю. И мы, к сожалению, уже проиграли от четверти до трети населения. Надо защищать свое информационное поле и рынки сбыта.

91. Признать, что права на жизнь, крышу над головой, отопление, на труд, еду гораздо более существенны, чем право на свободу слова. На всех уровнях осознать иерархию прав и начинать обеспечивать более важные, экономические права, т. е. в ближайшие 10 лет социальные программы должны стать приоритетными.

92. В защите государственных границ надо переориентироваться на защиту от агрессивных импортеров алкоголя, табака, наркотиков, некачественных продуктов, фильмов ужасов, кровавых боевиков и пресечение экспорта ресурсов по бросовым ценам и вывоза отечественных капиталов.

93. Не допускать в экономической политике разительных противоречий действий федеральных властей с государственническими рекомендациями отечественной экономической науки. Тотальное игнорирование национальных фундаментальных наработок РАН в сфере экономики кончится катастрофически. Включить наконец научный потенциал страны и, в первую очередь, Отделения экономики РАН в реальную экономику.

Продолжающиеся нищета и вымирание россиян диктуют добавление новых выводов и предложений:

94. Срочно законодательно установить предельно допустимую разницу в оплате труда на предприятиях и организациях всех форм собственности в 5 раз.

95. Все реформы проводить только после того, как вытащим треть населения из нищеты.

96. За счет средств всех трех уровней власти до начала реформы технически перевооружить ЖКХ, дойдя до квартир.

97. Признать, что намеченные реформы РАО «ЕЭС», МПС носят глобально-разрушительный характер для страны. Не допустить приватизации огромной природной ренты, формирующейся в гидроэнергетике.

98. Уяснить на всех уровнях власти, что нормальное подавление инфляции возможно только за счет масштабного увеличения выпуска отечественной продукции, пользующейся спросом.

99. Вместо увлечения «стерилизацией ликвидности» Правительство и ЦБ РФ должны добиться, чтобы экономика поглощала рублевое предложение, не отвечая ростом цен и атаками на валютный курс.

100. Массово возродить народные предприятия.

101. В действиях властей пользоваться математическими моделями ВЦ РАН и выводами междисциплинарной науки синергетики, позволяющими предсказывать последствия экономических реформ.

102. Заранее предусмотреть защитные меры от возможного глобального дефолта США, в первую очередь, в разы снизив долю долларов и американских ценных бумаг в валютных резервах ЦБ и Правительства РФ.

103. Срочно придать парламенту РФ контрольные функции и право снятия министров экономического блока Правительства.

104. Сменить обанкротившуюся идеологию реформ и горе-реформаторов в Правительстве и ЦБ РФ.

105. Социальная справедливость вовсе не обуза для быстрого роста экономики, а, наоборот, его важнейшая и неотъемлемая часть.

106. Выработка политики в экономике должно идти с ориентацией на трудовое большинство.

107. Возродить пропаганду созидательного труда.

108. Учесть, что массовый патриотизм придает качественно новые импульсы экономическим преобразованиям.

109. Ввести регулярную пропаганду здорового образа жизни на всех каналах ЦТ и радио законодательным актом.

110. На порядок повысить материальное поощрение многодетности.

111. Создать государственную корпорацию по управлению госимуществом. Законодательно закрепить ответственность Правительства РФ за рост доходов бюджетов всех уровней и их распределение в интересах большинства. Либерализм в экономике – это религия бездельников в правительствах.

112. Претворить в жизнь «Концепцию развития автомобильной промышленности».

113. Учитывая огромную территорию России, под опекой государства всемерно развивать широкополосную связь по радиовол-

нам. Это в 2,5–3 раза дешевле, что позволит телефонизировать все деревни и к тому же, по цепочке ценообразования снизить инфляцию.

114. Ликвидировать лишние посреднические фирмы от поля до прилавка.

115. Исполнительной власти необходимо ежегодно проводить упреждающие работы по нейтрализации ожидаемых наукой техногенных катастроф.

116. Реальность новых, более изощренных внешних угроз диктует сосредоточения в руках государства большей части (70 %) финансовых ресурсов.

117. В торговом балансе России пока только 7 % продукции конкурентоспособно. Нужно принять и реализовать в жизнь Федеральную программу повышения конкурентоспособности российской продукции. Неподготовленное вступление в ВТО приведет к краху многих отраслей, где трудятся 30 млн россиян. Из-за отсутствия сегодня десятков миллиардов долларов на их переоснащение вопрос о вступлении в ВТО должен быть отложен на 10 лет.

118. В целом, при переходе к новым условиям рыночного хозяйствования на государство возлагается решение двух стратегических задач:

– обеспечение стабильного развития внутренней экономики;

– интеграция страны в мировую экономику на условиях равенства с ведущими странами мира.

10 мая 2006 г. Президент Российской Федерации В.В. Путин наконец-то поднял вопросы вымирания россиян в Послании Федеральному Собранию РФ. Он напомнил олигархам и чиновничеству, что «источником процветания и государства, и бизнеса является народ». А в России допущено «беспрецедентное в истории нашей страны личное обогащение» трех-четырех десятков семей. Также впервые за 15 пореформенных лет В. Путин заявил: «Авторитет государства должен основываться не на основе вседозволенности и попустительства, а на способности принимать справедливые законы и твердо добиваться их исполнения». «…Государство не будет беспечно взирать», как делаются громадные состояния в ущерб населению. И наметил ряд долгожданных мер по сохранению российского народа.

Автор с болью в сердце писал об этих и других острейших проблемах простых россиян с 1996 г., когда это, мягко говоря, совсем не приветствовалось. Рад, что дожил до этого дня, хотя и не без потерь – инфаркт миокарда в ноябре 2005 г. и операция на сосудах сердца в марте 2006 г. Очень надеюсь, что Послание не останется просто предвыборной акцией властей. Если все, что там намечено, будет реализовано вкупе с четырьмя национальными проектами, то многое в Российской Федерации значительно улучшится. И дай-то Бог, чтобы эти меры были претворены в жизнь.

Примечания

1 Спецвыпуск Аналитического вестника Совета Федерации «Актуальные проблемы национальной безопасности России на современном этапе». – М., 1997. – С. 37, 2223, 34.

2 Радугин Н.П. Радикальная экономическая реформа. – М.: ВНИИплем, 1996. -С. 186.

3 1995 г. в зеркале статистики //Российская Федерация. – 1996. – №S– 6. – С. 30.

4 Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 1996 г. // Деньги и кредит. – 1996. – № 1. – С. 3.

5 Российская Федерация. – 1996. -.№ 6. – С. 30.; Доклад «Развитие федеративных отношений в России». Научно-экспертный совет. – М., 1997.

6 Из статистического сборника «Женщины России» //Российская Федерация. -1996. – №S. – С. 7.

7 Основные направления денежно-кредитной политики на 1996 г. //Деньги и кредит. – 1996. – № 1. – С. 7–8, 3, 11.

8 Заявление Правительства и ЦБ РФ об экономической политике на 1995 г. // Деньги и кредит. -1995. – № 2. – С. 3–12.

9 Интерфакс-АиФ. – 1997. – 22–31 дек. – С. 11.

10 Калашников С. // Научный парк. – 1997. – № 10. – С. 12.

11 Научный парк. – 1997. – № 10. – С. 34.

12 Лебедева Л. // Научный парк. – 1997. – № 12. – С. 48.

13 Стат. Сборник. Россия в цифрах. – 1995. – С. 11.

14 Римашевская Н. //Научный парк. – 1997. – № 12. – С. 49, S0, S1.

15 Предположительная численность населения Российской Федерации до 2010 г. – М., 1997. Госкомстат.

16 Деньги и кредит. – 1997. – № 12. – С. 40.

17 Батчиков С.А., Петров Ю.А. // Российский экономический журнал. – 1997. -№ 10. – С. 7.

18 Развитие федеральных отношений. Доклад Научно-экспертного совета при Председателе Совета Федерации. – М., 1997. – С. 16, 64.

19 Куликов B.B. //Интерфакс-АиФ. – 1997. – № 8. – 14 дек.

20 Мордовец А. // Научный парк. – 1997. – № 1. – С.68.

21 Финансовые известия. – 1997. – 23 дек. – С. 3.

22 Евдокимова Ж. ВНИИПРиП // Научный парк. – 1997. – № 1. – C.6S.

23 Интерфакс – АиФ. – 1997. – № 10. – 16 нояб. – С.14.

24 Егоров B.B. // Деньги и кредит. – 1997. – №S.

25 Деньги и кредит. – 1997. – № 8. – С. 9.

26 Сафронов В.А. Интеграция и стратегические цели социально-экономического развития стран СНГ // Российский экономический журнал. – 1996. – № 2. – С. 45, 6.

27 Сафронов В.А. //Российский экономический журнал. – 1996. – № 2. – С. 7–8; Научный парк. – 1996. – № 2.

28 Клоцвог Ф.Н., Сафронов В.А. Проблемы прогнозирования. – 1994. – № 4.

29 Андрианов B. //Научный парк. – 1997. – № 10. – С. 32.

30 Красавина Л.Н. Современный валютный кризис.

31 Булатов А.С. Вывоз капитала: своя компания за рубежом. Пособие для предпринимателей. – М.: Изд-во БЕК, 1996. – С. 2.

32 Шмелев В.В. Рынок евровалют и его финансовые инструменты // Деньги и кредит. – 2000. – № 1. – С. 56–63.

33 Мировая экономика / Под ред. А.С. Булатова. – М.: Юристъ, 2000. – С. 203.

34 Рассчитано по: Yearbook 2001, IFS.

35 Balance оf Pаymеnts Statistics Yеаrboок. – 2001, Ibid.

36 Crises Now and Then: What Lessons from the Last Era of Financial Globalisation?/ Eichengreen B., Bordo M.D. – Working Paper 8716. – 2002.Jan.

37 Аникин А.В. История финансовых потрясений. От Джона Ло до Сергея Кириенко. – М.: ЗАО «Олимп– Бизнес», 2000. – С. 277–288.

35 Balance of Payments Statistics Yearbook. – 2001, Ibid.

36 Crises Now and Then: What Lessons from the Last Lra of Financial Globalisation?/ Eichengreen B., Bordo M.D. – Working Paper 8716. – 2002Jan.

37 Аникин А.В. История финансовых потрясений. От Джона Ло до Сергея Кириенко. – М.: ЗЛО «Олимп– Бизнес», 2000. – С. 277–288.

38 Balassa В. The Purchasing Power Parity Doctrine: A Reappraisal. – Journal of Political Economy, 1964. -№ 72.

39 Crafe C, Wyplosz C. The Real Exchange Rate in Transition Economies. – Dubrovnik, Croatia, 1997.

40 Masson P. Contagion: Monsoonal Effects, Spillovers and Jumps between Multiple Eguilibria. – 1998. – May; Forbes K., Rigobon R. Measuring Contagion: Conceptual and Empirical Issues. – MIT, 1999.

41 Economic and Financial Outlook. L. 2000. Jan.

42 Yearbook 2001, IFS, Ibid.

43 Глазьев С.Ю. Грядет ли новый финансовый кризис // Вопросы экономики. – № 6. – 2000. – С 18–33.

44 Yearbook 2001, IFS.

45 Amsden A., Kohanovich J., Tayloz L. The Markets meets ist match. – Harvard, 1994.

46 Хромов Ю. //Научный парк. – 1997. – №S. – С. 18.

47 Величенков A. // Научный парк. – 1996. – № 2. – С. 4–8.

48 Чичкин A. // Научный парк. – 1996. – № 1. – С. 27, 28.

49 Борисов С.М. // Деньги и кредит. – 1997. – № 12. – С. 66.

50 Лоуренс Клейн, Василий Леонтьев, Роберт Солоу, Джеймс Тобин, Кеннет Эрроу, Майкл Интрилигейтор, Маршал Поумер, Леонид Абалкин, Олег Богомолов, Дмитрий Львов, Валерий Макаров, Станислав Шаталин, Юрий Яременко. Новая экономическая политика для России. – М., 1996.

51 INF Survey. – 1996, 19 РеЬгиагу. – Р. 68.

52 Эксперт. – 1997. – № 37. – 27 сент. – С. 8.

53 Липсиц И. Доклад экспертного института Российского союза промышленников и предпринимателей. – М., 1997.

54 Российский экономический журнал. – 1997. – № 8. – С. S1.

55 Маршалл A. Принципы экономической теории. – М.: Прогресс-универс, 1993. -T. I. – С. 64.

56 Батчиков C.A., Петров ЮЛ. // Российский экономический журнал. – 1997. -№ 8. – С. 13.

57 Интерфакс-АиФ. – 1997. – № 10. – 16 нояб. – С. 14.

58 Финансовые известия. – 1997. – 2S дек. – С. 1.

59 Яковец Ю.В. Экономика России: перемены и перспективы. – М., 1996. -С. 47.

60 Глазьев С.Ю. //Российский экономический журнал. – 1996. – № 7. – С. 12.

61 Вопросы статистики. – 1996. – № 9. – С. 72 – 7S, S9-71.

62 Волков В.Н. //Деньги и кредит. – 1997. – № 12. – С. 39.

63 Гельман М. //Научный парк. – 1997. – № 8. – С. 3S-36.

64 Aдриaнoв В. //Научный парк. – 1997. – №S. – С. 19–21.

65 Мкртчян М.Ц., Саркисян P.A., Спектор A.H. //Российский экономический журнал. -1997. – № 11 – 12. – С. 48.

66 Финансовые известия. – 1997. – 16 нояб. – С. 2.

67 Обзор событий информационно-аналитического управления Совета Федерации. – 1997. – № 23. – 7-13 окт.

68 Финансовые известия. – 1998. – 13 янв. – С. S.

69 Финансовые известия. – 1997. – 9 окт. – С. 1, 6.

70 Научный парк. – 1997. – № 8. – С. 16.

71 Гумеров Р.Р. //Российский экономический журнал. – 1997. – № 9. – С. 61, 67.

72 Хромов Ю. //Научный парк. – 1997. – № 10. – С. 36.

73 Обзор событий Информационно-аналитического управления Совета Федерации. Вып. № 23. – 1997. – 7-13 окт.

74 Подымов А. И Научный парк. – 1997. – № 2. – С. 12, 14.

75 Мордовец А. //Научный парк. – 1997. – № 1. – С.71.

76 Глазьев С.Ю. // Финансовые известия. – 1997. – 30 дек. – С. 8.

77 Сироткин О. // Финансовые известия. – 1997. – 30 дек. – С. 8.

78 Глазьев С.Ю. // Российский экономический журнал. – 1996. – № 7. – С. 17.

79 Кочетов Э.Г. // Российский экономический журнал. – 1997. – № 7. – С. 68.

80 Деньги и кредит. – 1997. – № 12. – С. 62, 63, 6S.

81 Программа углубления экономических реформ // Экономика и жизнь. – 1992. -№ 30. – С. 16.

82 Деньги и кредит. – 1997. – № 12. – С. 64, 6S.

83 Деньги и кредит. – 1997. – № 8. – С. 31.

84 Гельвинский М.И., Извеков Н.Н. // Российский экономический журнал. – 1997. -№ 11–12. – С. S.

85 Данные официальной статистики // Вопросы статистики. – 1995. – № 3. – С. 60. Статданные за 1995, 1996, 1997–2003 гг.

86 Информация о социально-экономическом положении России за январь 1998 г.-М.: Госкомстат РФ.

Примечание: Все более поздние ссылки даны в текстах.

Литература

1. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть 2. М.: Инфа, 1996.

2. Указ Президента РФ «О государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации (Основных положениях) от 29.04.96 г. № 608 //Интерфакс-АиФ. № 20. 20–26 мая.

3. Указ Президента «Об улучшении расчетов в хозяйстве и повышении ответственности за их своевременное проведение» от 19.10.93 г. №»1662 // База данных «Гарант-Сервис».

4. Указ Президента РФ «О дополнительных мерах по нормализации расчетов и укреплению платежной дисциплины в народном хозяйстве» от 23.05.94 г. № 1005 с измен. от 09.08.94 г., 24.01.95 г., 21.11.95 г. // База данных «Гарант-Сервис».

5. Указ Президента РФ «О некоторых мерах по реализации решений об обращении взыскания на имущество организаций» от 14.02.96 г. № 199 // Интерфакс-АиФ. N»8. 1996. 26 февр.-3 мая.

6. Указ Президента РФ «О мерах по стимулированию создания и деятельности финансово-промышленных групп» от 01.04.96 г. № 443 // Интерфакс-АиФ. 1996. № 148. 14 апр.

7. Закон «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ» «О налоге на прибыль предприятий и организаций» от 31.12.95 г. // Интерфакс-АиФ. 1996. № 7. 19–25 февр.

13. Закон «О рынке ценных бумаг» от 22.04.96 г. № 39-ФЗ // Экономика и жизнь. 1996. № 20.

14. Постановление Правительства РФ «О реестре хозяйствующих субъектов, имеющих на рынке определенного товара долю более 35 %» от 19.02.96 г. № 154 // Интерфакс-АиФ. 1996. № 12. 25–31 марта.

15. Постановление Правительства РФ «О мерах по усилению и развитию валютного контроля в РФ» от 28.02.96 г. № 206 //Интерфакс-АиФ. 1996. № 12. 25–31 марта.

16. Приказ ЦБ РФ о введении в действие Инструкции № 1 «О порядке регулирования деятельности кредитных организаций» //Интерфакс-АиФ. 1996. № 22. 23–30 янв.

17. Приказ ЦБ РФ об утверждении «Временного положения о проведении нерезидентами операций на внутреннем рынке российских государственных ценных бумаг» от 02.02.96 г. № 02–29 //Интерфакс-АиФ. 1996. № 8. 26 февр.-3 марта.

18. Указания ЦБ РФ «Об изменении порядка очередности платежей с расчетных, текущих, бюджетных счетов юридических лиц» от 01.03.96 г. № 245 // Интерфакс-АиФ. 1996.

19. Закон РСФСР от 06.12.91 г. № 1992-1 «О налоге на добавленную стоимость» (с изменениями от 22 мая, 16 июля, 22 декабря 1992 г.; от 25 февраля, 6 марта 1993 г.; 11 ноября, 6 декабря 1994 г.; 25 апреля, 23 июня, 7, 22, 30 ноября, 27 декабря 1995 г.; 1 апреля 1996 г. // База данных «Гарант-Сервис».

20. Инструкция Госналогослужбы РФ от 16.06.95 г. № 34 «О налогообложении прибыли и доходов иностранных юридических лиц».

21. Постановление Правительства РФ от 27.12.96 г. № 1569 «О первоочередных мерах по реализации Государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации (Основных положений)» // База данных «Гарант-Сервис», январь 1998.

22. Федеральный Закон от 24.10.97 г. № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации» //База данных «Гарант-Сервис», февраль 1998.

23. Аналитический вестник Информационно-аналитического управления Совета Федерации. Спецвыпуск «Актуальные проблемы национальной безопасности России на современном этапе». М., 1997.

24. Аналитический вестник Информационно-аналитического управления Совета Федерации. Спецвыпуск «Проблемы сохранения научного и научно-технического потенциала России, обеспечения технологической безопасности страны». М., 1997.

25. Аналитический вестник Информационно-аналитического управления Совета Федерации. Обзор событий. Вып. 23. М., 1997.

26. Совместное обращение к Президенту России американских и российских ученых «Новая экономическая политика для России». М.: Управление делами Совета Федерации, 1996.

27. Доклад Научно-экспертного совета при Председателе Совета Федерации. М., 1997.

28. Предположительная численность населения Российской Федерации до 2010 г. М.: Госкомстат, 1997.

29. Amsden A., Kohanovich J., Taylor L. The M arrets meets its match Harvard, 1994.

30. Информация о социально-экономическом положении России. № 12. М.: Госкомстат РФ, 1996.

31. Информация о социально-экономическом положении России за январь 1997 года. М.: Госкомстат РФ, 1997.

33. Булатов А.С. Экономика. М., 1994.

34. Финансово-кредитный словарь. М., 1989.

35. Жуков Е.Ф. и др. Общая теория денег и кредита. М., 1995.

36. Макконнелл Р, Брю Л. Экономикс. М., 1992.

37. Красавина Л.Н. Денежное обращение и кредит при капитализме. М., 1989.

38. Яковец Ю.В. Экономика России: перемены и перспективы. М., 1996.

39. Маршал А. Принцип экономической науки: В 3-х т. М.: Прогресс, 1993.

40. Самуэльсон П. Экономика: В 2-х т. М.: Алгон, 1993.

41. Радугин Н.П. Радикальная экономическая реформа в Российской Федерации и продовольственная безопасность страны. М.: ВНИИплем, 1996.

42. Хейне П. Экономический образ мышления. 1992.

43. Крегель Яю, Мацнер Э., Гребер Г. Рыночный шок. М., 1994.

44. Краткий статистический сборник «Россия-95». М., 1995.

45. Вопросы статистики. 1995. № 3.

47 Российский экономический журнал. 1996. J№ 2, 3; 1997–1998.

52. Эксперт. 1995–1996.

53. Рынок ценных бумаг. 1995–1996.

54. Известия. 09.02.94; 11.11.94; 19.03.96, 23–31.12.96.

55. Финансовые известия. 1996, 16.03.95, 17.11.95, 1997–1998.

57. Аргументы и факты, 1981–1996.

58. Интерфакс-АиФ. 1996–1998; Научный парк, 1996–1997.

60. Российская Федерация сегодня. 1996–2004.

61. Сегодня. 1994. J№ 103; 1995. J№ 10.

62. Проблемы прогнозирования. 1994. J№ 4.

63. Проблемы развития научно-технического комплекса РФ. 1995.

64. Поиск. 1995; №>51–52. 52. Эксперт. 1995–1996.

65. Бюллетень банковской статистики. 1995. Вып. 7, 9.

66. Бизнес и банки. 1995.

67. Вопросы экономики. 1997. № 8.

Content

Салават Асфатуллин
Экономическая безопасность страны

Ближайшие угрозы (Вместо предисловия)

1. Нищета и вымирание населения

Зарплаты и безработица

Что едим?

Несоответствие официальных индексов потребительских цен, прожиточного минимума и минимальной зарплаты

Снижение качества жизни и вымирание населения

Миллиардеры в России

2. Несоответствие решений экономического блока правительства задачам страны

3. Теневая экономика и коррупция

4. Раздробление РАО «ЕЭС», МПС, других конкурентоспособных естественных монополий и отсутствие контроля за ценами на энергоносители, транспорт и связь

Мгла от Чубайса

Не мытьем, так катаньем

Где деньги, Анатолий Борисович?

Протестует вся страна

Как утекают капиталы

Если убрать все три наперстка

Туман реформ

Что таит в себе план реструктуризации РАО «ЕЭС»?

Зуд реформаторства

Объективные задачи реформирования естественных монополий

Сильное государство как наилучшее средство экономии жизней и ресурсов

Основа любого реформирования – моральный выбор

Общество благосостояния для всех

Как проталкивали законы о реформе энергетики

Прощайте, дешевые электрички!

5. Стагнация сельского хозяйства и деградация структуры промышленности

Продовольственная безопасность страны уже потеряна?

Деградация структуры промышленности

6. Преждевременное вступление в ВТО

7. Псевдореформы ЖКХ

8. Валютные кризисы и глобальный дефолт

Опасные симптомы

Мыльный пузырь все больше

Жизнь взаймы

Кому должен, всем прощаю

Под железной пятой «бакса»

Заложники поневоле

Россия должна смириться?

9. Соглашательство с требованиями МВФ и ВБ

10. Внешние (военные) угрозы

11. Усиление госрегулирования экономики

Неконкурентоспособность

Авиация – ренационализация

Сельское хозяйство

Водка

Нефть и нефтепродукты

Лес и лесопродукты

Лекарства

Новая макроэкономическая политика

Промышленность

Отечественное автомобилестроение

Народные предприятия

Макротехнологии

Внешняя торговля, обмен услугами и бегство капиталов

Инвестиции

Заключение

Примечания

Литература