Владимир Антонов

Непридуманные истории, рассказанные неутомимым странником сэром Энтони Джонсом. Том 2

© Антонов В., 2016

© Изабелла Глаз, художественное оформление, 2016

* * *

Книга посвящается моей маме – это она меня таким родила, и жене Маринке – она с этим живёт!

Жизнь надо прожить так, чтобы в конце можно было сказать: «Ну, вроде бы всё успел!»

Бармен и Светка

Я не путешественник. Это жена у меня путешественница. Она всегда готовится к поездке куда-нибудь, погружаясь в исследование достопримечательностей и маршрутов, ведущих к этим достопримечатель… (ну и словечко…!) задолго до того, как куплен билет. Я это к тому, что всё, что я писал и пишу – это не путевые заметки путешественника. Это наблюдения и приключения, память о которых чудом сохранилась в измученной этими приключениями голове, описанные так, как я их вижу или сам пережил и прочувствовал. Так вот, я в Голландии по делу. И должен ближе к вечеру добраться до городка Бруммен, где живет мой старый приятель Сеня, с которым собственно говоря у меня и есть это дело и у которого я на день – другой останавливаюсь, когда приезжаю именно по этому делу. В этот раз дом моего товарища наполнен гостями. Надо в отель, и Сеня отвез меня в ближайший. Свет не горит, но входная дверь открыта. Там никого. На стойке портье записка на голландском. Кое-как прочитали. Там написано: «Меня сегодня не будет, ключи от убранного номера на стойке, отдыхайте.» Вы такое видели? Я – нет, не видел! И немедленно заселился! Сеня уехал, а я пошел осматривать отель. Номеров немного, все пустые. Видимо, не сезон. Биллиард – пожалуйста, играйте, но не с кем! Иду, обследую дальше… а это что за дверь?… Мамочка! – бар! А в баре всё настоящее. И виски, и водка, и мартини, и текила, и… всё! И я – настоящий пьяница! Всё-всё настоящее и по-настоящему! Хорошенький дуэт получился – настоящий пьяница в настоящем баре. Нет, – лучше так: – бесплатный бар в «all included» ресорте! Получается, что неплохой я ресортик нашел! А пока я, обдумывая ситуацию, сам себя назначил и барменом и постоянным клиентом – старым другом бармена. Бармен мне говорит:

– Старина, чего бы ты с дороги выпил? – Я понимаю, что он от широты души готов меня угостить, как надо, да и не виделись давно… Пытаюсь не уронить достоинства и не прошу там никакого блю или блэк лэйбел. Скромненько так говорю:

– Пару Джеков Дэниелсов для начала, если не возражаешь, Старина!.. – А потом сам с собой посидели. Поговорили, вспомнили, ещё выпили, опять вспомнили, и что-то мне он всё меньше и меньше начинает нравиться. Вспомнилось, как занял у меня сто рублей и не отдал, падла. Вспомнилось, как со Светкой он вытанцовывал. А она, эта сучка, хихикала и к нему прижималась, виляя задницей. Решил, пока до драки не дошло, как в прошлый раз, лучше разойтись по-хорошему прямо сейчас. Денег он с меня не взял, да и странно было бы, если бы взял! Всё-таки это он у меня, а не я у него увел тогда Светку! И пошел спать. Хозяина с утра не дождался. Оставил на стойке гульдены в соответствии с ценником, висящим на стене за стойкой портье. Ещё раз поблагодарил хозяина заочно за радушный прием и уехал по делам.

Коста Рика, 16.11.14.

Масловоз в Голландии

Я занимался непростым «малым» бизнесом. Возил машины из Голландии, иногда из Германии. Среди моих клиентов были люди разные по возрасту, запросам, полу, социальному положению, гражданскому состоянию и с различающимся уровнем материального достатка. Но покупал для них машины я всегда практически в одном и том же месте – у Сени в Голландии! У Сени в Хертогенбоше, если быть поточнее. Там была дилерская площадка на тридцать автомобилей, принадлежащая длинному и тощему голландцу по имени Майнер. И мастерская на два подъёмника, где работали эмигранты-полулегалы из Армении. Одного я очень хорошо помню. По специальности военный переводчик, владеющий то ли двенадцатью, то ли четырнадцатью языками, в том числе и голландским. Он носил необычное и вызывающее улыбку у русского, и привычное для армянского уха имя Синдбад. Основным доходом в семье военного переводчика было, естественно, пособие, которое очень жалостливое правительство выдавало всем, кому удавалось добраться до Голландии. Работа в мастерской у Майнера – это был дополнительный заработок. Хозяин, как водится, платил ему в два раза меньше, чем того требовал голландский закон, но он не роптал и не скулил. Может, только иногда «подскуливал» втихаря. Я же использовал знание Синдбадом голландского языка для того, чтобы выторговать побольше скидку при покупке машины на стороне. Мой английский в этом вопросе помогал значительно меньше, да и куда мне было соревноваться с настоящим армянином в торговле – только время терять! Если Синдбаду удавалось скинуть цену на триста гульденов, например, то сто пятьдесят автоматически переходили к нему в качестве комиссионного вознаграждения. Глядя на то, как он жестикулирует, варьируя голосом от очень низких до самых высоких частот, рассказывая очередному нидерландцу на его родном голландском языке с ужасающим армянским акцентом о недостатках автомобиля последнего, я порой не мог сдержать улыбку. А иногда не выдерживал и смеялся. «Послушай, брат! Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что я привёз к тебе этого русского лоха. Ты только посмотри на него! Такой к тебе никогда не приедет. Послушай меня. Он честное слово, мамой клянусь, даёт двойную цену за этот самовар на колёсах! Ты лучше отдай ему этот драндулет пока он не развалился на восемь отдельных запчастей прямо сейчас или завтра утром у тебя под окнами… И что ты тогда жене скажешь, такой очаровательный красавица!»…

Как и в любой армянской семье, в семье Синдбада кушать любили все, кроме него самого. Он беспрестанно пил чёрный кофе одну чашку за другой, много курил и откровенно злоупотреблял. Однажды, прямо во время исполнения одного из лучших своих монологов – эссе по поводу белого дизельного Форда «Транзит», он вдруг перестал декламировать… и упал. Потом ужасно закричал и забился в конвульсиях. Нас было трое. Мы подумали – эпилепсия! Кто-то знал, что надо делать, а больница оказалась за углом. Через два часа его из больницы выпустили, но на прощание посоветовали бросить либо кофе, либо водку, либо курить! Если же он хочет дожить до получения голландского гражданства, то лучше бросить всё сразу и насовсем. Он с перепугу выбрал второе… и талант поэта покинул, не попрощавшись, в обнимку с кофе, водкой и сигаретами!

Бизнес Сени был построен на вражеской алчности. Вместо того, чтобы отправлять под пресс отжившие своё «камуфляжно» раскрашенные военные фольксвагены и мерседесы, натовские генералы решили продавать эту рухлядь с аукциона. А на вырученные деньги курить марихуану и развлекаться с дамочками с улицы «красных фонарей» в Амстердаме (информация не проверенная и за достоверность не ручаюсь!). Большая часть этой техники была на хорошем ходу и с пробегом не более двадцати тысяч километров. Больше им по своей Голландии было не «накатать» из-за крошечных её размеров! Да и денег на бензин им НАТО не давало. Самим не хватает! Сеня эту технику оптом скупал и по розничной цене продавал заезжим купцам из Украины, Молдовы и России. Одним из таких купцов как раз был я! Когда-то в одном из ранних рассказов я писал, как улепётывал от снежного бурана на свежекупленном у Сени раскрашенном фольксвагене «Транспортёре» в Калининград через Германию и Польшу. Не доехав до Санкт-Петербурга всего пятнадцать километров, это чудо военной техники прошлого тысячелетия вызвало интерес у водителя Газпромовского грузовика. Мы не откладывая договорились о составлении договора купли-продажи означенной техники на завтра. С этого всё и началось!

Мне заказывали очередной фольксваген или мерседес, вносили предоплату. Когда заказов набиралось достаточно, но не менее пяти, я летел в Амстердам. Поездом в Хертогенбош, где потом и выбирал в Сениной «конюшне» достойных жеребцов на газу или солярке. До Польши это «Стадо Бизонов» мне помогали перегнать всё те же братья армяне, а в Польше меня обычно встречало моё Солнышко с бригадой «бывалых» погонщиков: Жолтиковым, Шитиковым, Шкляфом и Софой. Дружественная нам Польша встречала и провожала спокойно, без проблем. Вот только Родина всегда и бесконечно издевалась! К тому же до Родины надо было ехать дважды! Один раз она широко распахивала объятия, пропуская нас из Польши на территорию Кенигсбергской (Калининградской) губернии, а в следующий – из Литвы, выставив вместо себя как щит Белорусских бдительных пограничников.

Вот и в этот раз всё получилось в соответствии с планом. Я увидел белокурую макушку своей жены метров за двести. Она и её ковбои расположились на берегу маленькой речушки в ста метрах от условленного места встречи – небольшого костёла в приграничном городке. Попрощавшись с моими друзьями – представителями армянской диаспоры в Голландии, проведя короткий, но убедительный инструктаж и оседлав «жеребцов» – фольксвагенов и одного большого мерседеса, мы кавалькадой тронулись в долгий путь через Польшу в Россию. Дорога мне была хорошо знакома и не вызывала ни ажиотажа, ни особого интереса, в то время, как моим матёрым водилам всё было вновинку. Вот так, мотая головой то влево, то вправо и удивляясь всему как дети, они лихо разъехались «веером» на одном из оживлённых круговых перекрёстков Варшавы. Отлично! Лучше не придумать! Ситуация усугублялась тем, что уже стемнело, и ни у одного из «перегонщиков» с собой не было никаких документов на перегоняемые автомобили. Я всё всегда держал при себе! В соответствии с утренним инструктажем, потерявшегося ждали там, где он потерялся. Я припарковал свой огромный мерседес – полевую скорую помощь – прямо на площади и начал ждать. Практически сразу появился Шкляф и Софа – эти сообразительные! Шитикова ждали дольше, но он тоже в конце концов появился совсем с другой стороны, а не оттуда, куда по ошибке свернул. Слегка заторможенный после недели на аварийном чернобыльском блоке номер четыре, Володя Шитиков иногда «зависал» и терял ориентировку в пространстве и времени. Что и произошло на перекрёстке, когда он повернул не туда, то есть направо. Жолтикова ждали бесконечно долго, просчитывая все возможные варианты его исчезновения, вплоть до киднэппинга. И он через три часа появился! Пешком! Он свернул настолько не туда, что польский гаишник, которому всё это было, скажем, совершенно не нужно, он ехал на обед, просто не мог его не остановить и практически сразу же и остановил на улице с односторонним движением. Жолтиков ехал против движения ваккурат ему навстречу! Уверенно и без номеров! Потом его рассказ про нечаянно-ошибочный поворот долго не хотели принимать всерьёз в отделении полиции. Сказывались сложности перевода. За годы русской «интервенции» на рынки, площади и улицы Варшавы польские полицейские навсегда уверовали в то, что русские не говорят правду никогда. Всё нарушают, портят, ломают и делают специально назло или из вредности, или из имперского чувства национального превосходства! В общем, отобрали фольксваген с ключами и послали искать документы на машину. На улице стоял девяносто седьмой, и поток ворованных машин из Германии и Голландии пока что не ослабевал. Отделение полиции было рядом. Шкляф немного калякал по-польски, так что вскоре мы продолжили наше увлекательное путешествие по маршруту Варшава – Белосток – Калининград с остановкой в Калининграде, где надо было получить литовскую транзитную визу.

Литва ничем не отличалась от той, в которой я был двадцать лет назад. Ни годы застоя, ни перестройка, ни вновь обретённая независимость – ничего в ней не изменили. Поколесив по Вильнюсу с часик и пообедав в кафешке, мы решили выдвигаться к границе. На границе была очередь и жара! Ещё на границе не было туалета, воды и пункта питания. Обстановка не располагала к долгому ожиданию в очереди. Но что же делать? Неулыбчивые литовские пограничники на вопрос: «Когда начнёте пропускать?» – лишь снисходительно улыбались. Иногда кому-то удавалось просочиться через границу за немалые деньги. У меня было пять машин и я рассчитывал на оптовую скидку, когда пошёл поговорить о ней с начальником смены. Тщетно и безперспективно! На третий день отдыха в очереди кто-то из стоявших сзади недалеко от нас предложил обратиться к большому пограничному генералу и при поддержке остальных поехал в Вильнюс. Большой генерал приехал, спросил: «Какие жалобы, господа?», выслушал и уехал. А потом сменный начальник предложил кляузникам переходить границу в каком-нибудь другом месте, потому что лично ему они кажуться иностранными шпионами и, если он их увидит через десять минут, то вынужден будет задержать и так далее. А очередь, однако, стала двигаться. На четвёртый день мы-таки въехали в Белоруссию.

Дороги в Белоруссии хорошие и всегда были хорошие несмотря и вопреки! Мы ехали с хорошей скоростью, подгоняя себя воем сирены и проблесковым маячком, установленными на полевой скорой помощи вооружённых сил НАТО. Этим монстром я управлял сам лично. Управлял с удовольствием, сравнимым с тем, которое ребёнок получает от новой и интересной игрушки. Машина была маневренной, чем только не напичканной. В закрытом пуленепробиваемом и термостойком операционном отсеке была вода, вентиляция, освещение, операционный стол и много всякого медицинского. Спать на операционном столе в обнимку с Солнышком было одно удовольствие – не хуже, чем в гостинице. Подъехали к городу Полоцк. Когда-то я где-то прочёл, что есть такой город, в котором живут красивые женщины. Много красивых женщин независимо от возраста и материального положения, разрисованных и без макияжа. В одежде и без неё. Вот мы и подъехали к этому городу – к Полоцку в день празднования Ивана Купалы – языческого праздника славян с дохристианских времён.

У меня есть знакомый – хороший парень. В меру пьющий и несчастный. Когда-то он плавал на атомной лодке, а вернувшись домой обнаружил, что, отслужив Родине, своей жене «служить» стало не чем. Этот же, Шитиков, проторчав неделю около четвёртого чернобыльского блока, не только не потерял интереса к противоположному полу, – его интерес к женщинам в целом многократно возрос! Какие мы все разные, честное слово! Приставая по дороге к каждой буфетчице, заправщице, работнице таможни, заполняющей таможенные декларации, продавщице в ларьке, он наотрез отказался уезжать из Полоцка. Во всяком случае, сегодня. Он был неумолим и непоколебим в своём решении. Бунт на корабле погасить не удалось. Мы остались ночевать в скромной гостинице. Точнее, ночевать остались мы с Солнышком. Остальные же, в первую очередь Шитиков с Жолтиковым, всю ночь прыгали через костры, играли попеременно то в жмурки с полоцкими старшеклассницами, то в прятки с молодыми работницами нефтеперерабатывающего комбината. Вот уж действительно, сорокаслишнимлетние породистые козлы на выгуле! А утром надо было ехать. Задержавшись в очереди на границе в Литве на лишние три дня, мы ещё и здесь пол дня и целую ночь прихватили. Заказчики сидели на нервах. Это могло повредить репутации бизнеса, и мы, больше не останавливаясь, «рванули» в Питер.

Это был последний раз, когда мы с Солнышком ехали сложным маршрутом через шесть государственных границ. По поводу «мы и Солнышко» хочу дать короткое пояснение. Я был лишён доверия супруги – Солнышка раз и навсегда ещё задолго до того, как мы начали вести, говоря юридическим языком, совместное хозяйство. Она знала поимённо обо всех моих «увлечениях», с некоторыми «увлечениями» была накоротке знакома, но, повторяю, это всё было до… Лишённый доверия, я одновременно был лишён права:

– ездить по городу без Солнышка на пассажирском сиденье справа от меня,

– летать заграницу без Солнышка в кресле самолёта справа от меня,

– встречаться с друзьями без Солнышка за ручку справа от меня,

– ходить на футбол без Солнышка, ходить на баскетбол без Солнышка, как, впрочем, и на остальные спортивные и культурные мероприятия.

У меня было право ходить в аптеку через дорогу! Чтобы в окно видно было.

В следующий раз и все последующие мы добирались до дома морем через Финляндию. Но перед тем, как ехать, надо было купить на чём ехать. У нас было три предварительно оплаченных заказа на всё те же «Транспортёры» и один заказчик на листе ожидания в Питере, которому было безразлично, как будет называться его будущий грузовой минивэн. Он был нужен ему, чтобы в больших канистрах вывозить с грузовой железнодорожной станции Автово растительное масло, которое станционные служащие аккуратно сливали из проходящих мимо цистерн с жидким «импортом». Он ждал от нас звонка, чтобы вылететь самому лично прямо в Амстердам, откуда собирался сам лично перегонять мною лично подобранный и купленный для него автомобиль. На аукционе в окрестностях очень миленького города Аппельдорф мы нашли для него «Рено» красного цвета. Аукцион был завтра, в четверг, а сегодня мы позвонили Славе, нашему покупателю, и посоветовали забронировать билет на пятницу. Мы никак не могли предположить, что уже в пятницу нас будет ждать «голодная смерть». Поторговавшись минуты две, мы легко выиграли сражение за красный «Рено», о чём тут же оповестили Славу. Обычно, проведя аукцион, его администрация успевала приготовить транзитные номера и экспортные документы на следующий день в пятницу до полудня. После чего часам к трём я уже пересекал границу Германии. Но что-то в этот раз было не так! По окончании торгов директор аукциона неожиданно объявил, что завтра у них выходной. Документы будут в понедельник! Первый запрещённый удар! Значит надо ехать в Аппельдорн – городок с названием, несовпадающим с Аппельдорфом только одной последней буквой. Там жил другой представитель армянской диаспоры, двоюродный брат Синдбада – военного переводчика из Хертогенбоша. Не сильно я вас запутал? Я изредка останавливался у него, когда ездил на аукцион. Голландские иммиграционные власти выделили ему с сыном квартиру-трёшку, и он с радостью сдавал комнату, а иногда две, заезжим. Там мы и поселились в ожидании Славы и документов на минивэн. Ни о чём не подозревая, мы утром вышли на улицу и пошли позавтракать в ближнюю кафешку. Кафешка была закрыта. Соседняя тоже! Магазин, где вчера покупали голландский сыр, тоже. Магазин около вокзала закрыт. Да что же это такое?! Оказалось всё проще простого – сегодня праздник! Гуляют все! Автобусы не ездят, магазины не работают, кафе и рестораны закрыты. Сегодня, завтра и послезавтра! А Солнышко голод не любит, не терпит, ненавидит, и скоро всем будет капец! Мозг работает лихорадочно, но решение находит быстро. Автозаправка! Там на выбор есть шоколадка, сушёный бутерброд и чипсы. Солнышко выбрало бутерброд и заплакало от безысходности и перспективы на ближайшие три дня. И тут меня осенило. До вылета Масловоза из Питера остаётся два с половиной часа. Сейчас он, скорее всего, двигается по дороге в аэропорт Пулково. Если прямо сейчас позвонить, то колбасы купить успеет. На колбасе Солнышко три дня протянет. И неделю протянет, если колбаса хорошая. Быстро поменяли бумажные гульдены на металлические и звонить! Масловоз как раз заканчивал Московский проспект в сторону Пулковского шоссе, когда его настиг мой призыв о помощи. «Надо две палки обычной полукопчёной колбасы, это не обсуждается! В дьютифри в Пулково возьми водки, иначе с голоду распухнем и ещё…» – на этом связь оборвалась, потому что мелочь закончилась. А теперь представьте реакцию простого парня преклонного, почти пятьдесят, возраста, впервые собравшегося за границу. И не в какую-нибудь там Турцию, а в Голландию, где царство сыра, масла, сметаны и колбасы тоже! Любой колбасы – от простой варёной до копчёной и твёрдой как камень! «Так хочется всё это попробовать, и сегодня я всего лишь через три часа это сделаю» – подумалось Славе – Масловозу ровно за минуту до моего звонка. Нам оставалось ждать! Остаток времени до прилёта мы решили «убить» в аэропорту Чипхолл, где была возможность накормить Солнышко ещё одним бутербродом, возможно, не вчерашним.

В Голландии всё делается вовремя. На работу ходят вовремя и с работы… поезда по секундам, влюблённые на свидания никогда ни на минуту, наоборот пораньше, лишь бы не опоздать. Особенно девушки. Они такие некрасивые, эти голландские девушки. Они все как одна похожи на олимпийских чемпионок очередных зимних игр по биатлону и в эстафете – больших, мускулистых, розовощёких и с прыщиками. Поэтому на свидание – без опоздания, чтобы тогда и замуж, наверное, возьмут… Это работало почти до самого конца тысячелетия. Голландцы самовоспроизодились и численность населения не падала. Потом, идя на «поводу» у американцев и особенно французов, они начали принимать в голландцы малийцев, сомалийцев, нигерийцев и разнообразных арабов. Численность населения пошла вверх, но одновременно на улицах голландских городов появились «тяжёлые» наркотики. Прощай, марихуана. Здравствуй, героин! Но это было впереди, а пока многочисленные Кофе-шопы широко открывали двери желающим «слетать в космос»!

Мы встретили Славу минутка в минуту, отобрали колбасу и уединились в укромном уголке аэропорта, где Солнышко смогло полноценно пообедать. Домой в Аппельдорн ехать не хотелось. Поэтому мы решили провести остаток вечера на экскурсии по Амстердаму. Надо же было Масловозу город показать! Ведь он колбасу привёз… и водку. Покатались на катере по каналам, начинало темнеть, и мы пошли на улицу «Красных Амстердамских фонарей». Что из себя представляет этот район Амстердама, вы, наверное, хорошо знаете из классической и бульварной литературы. Многие сами были и всё это видели собственными глазами. Фемины со всего мира, окрашенные в цвета от иссиня-чёрного, коричневого, желтоватого до молочно-белого скандинавского, подобно манекенам сидят или стоят в витринах, заманивая своми пышными или наоборот формами зевак-туристов. Наблюдаем картину: идут наши русские, судя по одежде, затравленным взглядам и какой-то уж совсем надуманно – развязной походке – провинциалы из Череповца или Саратова. Полная дама с двадцатилетней дочкой уговаривают своего кормильца тряхнуть стариной и попробовать как это с ихней «потаскухой» бывает. Он упирается, хотя и явно для виду, сопровождая всё это фразами типа:

– И шоб я вот с этой?… Шоб ты меня потом с потрохами до последних дней?… Шоб полпосёлка меня курам на смех?… Да мне литр надо сначала… пиши расписку, что не запилишь насмерть…». – А самому, видно, хочется уже сил нет.

– А шо ж я тогда бабам рассказывать буду?… Как ты с Васькой хари заливали с утра и «полировались» весь день, как этой дури накурились и ржали, как кони? Иди, говорю, козлина! Вон, тощая и длинная… где ты у нас такую найдёшь? – И запихнули мужика к худющей шведке! Воодушевлённый увиденным, Слава захотел получить свою долю впечатлений и немедленно исчез в гнёздышке черной жрицы любви с острова Тринидат по цене пятьдесят гульденов полчаса. Потом мы поехали в Аппельдорн на ночёвку. Хорошо, что вокзал был за углом.

Нас уже ждали, а всегда грустный Ашот сварил рис. Грустный он был, потому что уехал из родной Армении со старшим сыном. Остальных детей и жену большая армянская семья ему с собой не отдала: «Сначала сам устройся! Получи вид на жительство и найди достойную нашей дочери работу, неблагодарный! Делай хоть что-то. А то привык, что всё за тебя тесть решает и детей твоих кормит, засранец! Не вздумай вернуться, пока настоящим голландцем не станешь, горе на наши головы, и как наша дочка столько лет с тобой, нет, честное слово, прожила, да, красавица наша ненаглядная? Прекрати реветь, дура…» – и всё в таком духе. Водка пришлась кстати. Вскоре Ашот оттаял и уже улыбался. Колбасу из экономии решили приберечь на завтра. Во дворе под окнами стояли три готовых к дальним странствиям «Транспортёра» в ожидании красной симпатичной «Реношки».

Наступил понедельник. Мы забрали номера, документы и машину. Ещё раз проверили комплектность на запасные колёса, домкрат и ключ во всех четырёх автомобилях, посадили за руль Ашота с сыном и поехали в Любек. В Любеке мы с ними расстались и поплыли в Хельсинки на пароме, основными и единственными пассажирами которого были финские и немецкие дальнобойщики и мы. Какой был «шведский стол»! Только селёдок было сортов двадцать, не меньше! Атлантическая, тихоокеанская, исландская, пряного посола, малосольная, пикантного посола, сладкая, маринованная (пять сортов маринада), протухшая, но почему-то не менее, а более вкусная селёдка по-шведски и другие селёдки! Красная икра без ограничений, рыба в ассортименте! Много путешествуя тогда и в будущем на круизных лайнерах и пешком в трёх-пятизвёздных ресортах, разбросанных по островам Карибского моря, я тем не менее до сих пор ставлю на абсолютно первое место «шведский стол» в «рыбной» его части на финском пароме Любек – Хельсинки!

Всего тридцать шесть часов, и мы в Финляндии, где нас встречают опять всё те же: оптимист Жолтиков и бабник Шитиков. Короткий пробег до границы в Торфяновке. Передышка на даче у Солнышка в Выборге, ещё два часа – и мы дома! Ещё одна страничка из жизни неутомимого странника перевернулась. Что будет с ним завтра? Он и сам пока не знает!

Коста Рика, 02.12.14.

Кривоногая вонючка

Мы только что официально после десяти совместно прожитых счастливых лет оформили наши отношения. Процедура вынужденная и в обычной жизни не обязательная. Я и так её люблю, она меня тоже. Делить нам нечего, а есть печать или её нет – какое это имеет значение? В данном же случае печать нужна была, чтобы её в Америку ко мне пустили. Визу ей дали, и билет в Нью-Йорк мы купили. Но было небольшое осложнение. Буквально пару месяцев назад хозяин дома, в котором я снимал небольшую студию уже долгое время, меня предупредил, что собирается перестраивать дом, и мне полгодика надо пожить в другом месте. Полгода – не год. Я начал подыскивать, где «перекантоваться» эти полгода. Надо было поторапливаться – через две недели любимая должна была прилететь. А снять квартиру на полгода в Нью-Йорке – задача невыполнимая. Поэтому ищу комнату только с одним соседом или соседкой. В хорошем районе. И нашёл по объявлению в газете. Хозяйка квартиры – бывшая станционная буфетчица из-под Киева. На самом деле она не была хозяйкой, а арендовала эту квартиру уже давно и за вполне приличную цену. Комнату же сдавала, потому что денег не хватало. Так делали многие. Обсудив условия и пообещав, что «никакой пьянки и девок», я заселился в дальнюю комнату, заплатив за два месяца вперёд. Теперь можно расслабиться, теперь было куда привести суженую! В описываемое время я был увлечён цветами. Цветочным бизнесом, правильнее сказать. Вставал каждое утро в шесть часов и ехал на грузовичке – холодильнике в Манхэттан, где на восточных с 18-й по 22-ю улицах покупал свежие цветы. Иногда ездил в аэропорт, откуда забирал гвоздики из Гватемалы. А потом развозил по цветочным магазинам. В первый же вечер, вернувшись домой после утомительного дня, я присел за единственный небольшой столик на кухне попить чаю с бутербродом. Через какое-то время появилась хозяйка с собакой – старой и противной. Они тоже решили поужинать вместе со мной и сели вдвоём с противоположной стороны стола. Пусть простят меня собачники, но собак я не люблю и «новоиспечённая» жена не любит. И эта собака мне сразу не понравилась. И вообще, сдавая комнату, Буфетчица ничего про собаку не сказала. А собака сидела за столом и чавкала сосисками, которые ей на тарелку положила буфетчица. Погасив вспыхнувшее во мне негодование, я промолчал, быстро допил чай и пошёл спать, уже решив для себя, что потерплю и через два месяца найду другую комнату, если к тому времени собака не сдохнет. На следующий день пришёл попозже, но история повторилась. Как только я сел перекусить перед сном, они обе «нарисовались» на кухне. Как будто нельзя было накормить себя и собаку до того, как я вернусь с работы. Опять сдержался и пошёл спать. Наконец, наступил решающий третий день. Я придумал, что надо делать. Надо не приходить рано, а приходить поздно. По-настоящему поздно, когда буфетчица с собакой уже спят. Так я и сделал. Прокрался на кухню и только… а они уже сдесь тут как тут! Они это делали специально, подготавливая почву для прецендента, и они его получили. Я сказал, что съезжаю и отдайте мне мои деньги, пожалуйста. Она включила сирену, крик, вой, визг – на улице слышно! Потом подошла к телефону и вызвала полицию, на очень плохом английском объясняя дежурному, что её, кажется, насилуют. Решение пришло мгновенно – надо бежать! Они ведь разбираться не будут. Просто по рёбрам и печени надают, чтоб не повадно было бабушек насиловать. И увезут. А там вообще жопа! Время от времени в газетах или по телеку всякое такое писали и показывали. У них в Америке с этим «Сэкшл Харразмент» просто беда. Любая потаскуха на тебя заявку напишет, и отдыхай в общей комнате с хорошими ребятами. Пока адвокат тебя не вытащит, предварительно обнулив все твои сбережения. Мне только этого для полного счастья и не хватало – завтра прилетает любимая, а я в бруклинской тюрьме! За то, что бабку-буфетчицу пытался трахнуть… трезвый. Потом оно всё, конечно, когда-нибудь прояснится, но осадочек-то останется! «Картина маслом!».

Не взяв ничего, даже из одежды ничего, сваливаю по ступенькам. Вдогонку слышу что-то буфетно-матерное. А потом… вслушайтесь в музыку этих слов – звучит почти по-шекспировски: «Маленькая, кривоногая, волосатая вонючка!» – это она мне про меня! Надо же, – прожить жизнь, эмигрировать, родить двоих детей, два раза развестись, четыре раза от советско-российских ментов увернуться, а какая-то станционная буфетчица… хотя надо отдать ей должное – талантливо! И метко! Навозившись в течении дня с цветами, я к вечеру благоухал запахами роз и фиалок, лилий и гвоздик и ещё двадцать наименований! Из-за поворота с включённой «дискотекой» и ревуном вылетел полицейский «Додж».

Я спал на цветочном складе, наслаждаясь свободой и впитывая в себя его ароматы. Ведь могло быть совсем по-другому! Утром проснулся и в аэропорт – встречать своё счастье. По пути в аэропорт купил газету с объявлениями и пока в аэропорту ждал, когда счастье выйдет, наткнулся на вполне сносный вариант с комнатой! Опять есть, куда её, любимую, отвезти и выспать с дороги. А тут и она вышла! Открылась вторая глава, но написанная в американской книге нашей с ней совместной счастливой жизни!

Комната нам понравилась. Как временное пристанище вполне сносно! Соседи понравились, но больше всего понравился район, где находилась эта комнатка. Район назывался «Морские ворота» и находился прямо на берегу Атлантического океана с видом на знаменитый мост Верозано. В отличие от предыдущего варианта у буфетчицы здесь было не две, а четыре комнаты (а что делать?). Мы все въезжали в один день, и «старожилов» здесь не было. Тут же решили, что вечером надо отметить новоселье и поближе познакомиться. Какие же мы все разные! Одна тощенькая, маленькая из Киева – гринкарту выиграла! Другая – хохлушечка, толстенькая хохотушечка из-под Киева – тоже гринкарту выиграла! Третий – высокий красавец из Ташкента, но не узбек – жена ушла. Четвёртый – с головой, подстриженной под машинку, пятый год живёт нелегально. Домой в Москву не хочет! И мы. Посидели, каждый коротко о себе. Доходит очередь до меня. Я рассказываю в подробностях о том, что со мной вчера произошло. Внимательнее всех слушает тот, который под машинку. И вдруг с криком: «бог – ты есть!» – бросается ко мне, обнимает, плачет, трясётся от счастья! Я в шоке, ничего не понимаю. Чего ради моя совершенно дурацкая история вызвала этот эмоциональный катаклизм? А вот чего ради.

Молодой, лет тридцати, парень работает курьером в фирме. Месяца три назад расстался с девушкой и ищет, куда съехать. По объявлению находит комнату и со всем своим скарбом туда переезжает. Вечером после работы садится ужинать на кухне, и тут появляется хозяйка со старой и вонючей собакой. Рассказывать дальше?… Но он не побежал, как это сделал я, а наоборот – остался, чтобы объяснить полицейским, что вот она… Получил по рёбрам и по печени и три месяца провёл в Бруклинской тюрьме за то, что всё-таки почти изнасиловал буфетчицу. Вчера вышел! Под подписку! Все три месяца он мечтал о мести, но кто подтвердит, кто засвидетельствует? Шансов ноль. И тут я! Для меня его история была полита ароматнейшим бальзамом – я тоже хотел отомстить. И заодно забрать свои вещи из квартиры буфетчицы.

У нас всё вышло! То, что было не под силу ни одному из нас по-отдельности, вместе получилось. Буфетчица, придумавшая незамысловатый, но по сути своей отвратительнейший бизнес, сравнимый, наверное, с воровством на доверии или чем-то ещё хуже, вернула и деньги, и вещи, и компенсацию курьеру выплатила. Вдогонку ещё и в больницу с сердцем от страха загремела. Я не пострадал. Просто это был ещё один урок, преподанный мне жизнью. А из урока получился, на мой взгляд, неплохой рассказ. Жена же с тех пор, когда очень сердится, называет меня маленькой, кривоногой, волосатой вонючкой!

Коста Рика, 20.11.14.

Текила

Мы познакомились в тот день, когда я встретил жену – Солнышко в аэропорту Кеннеди и привёз её в перенаселённую комьюнити на мысу, протянувшемуся косой от пляжей Кони Айлэнда по направлению к мосту Верозано. Место называлось «Морские ворота». Квартиру, которую я снимал несколько последних лет, хозяин – итальянец Паскуале поставил на ремонт, и нам надо было где-то перекантоваться месяцев пять-шесть. Мы сняли комнату в частном доме. Кроме нас в доме на первом этаже жили ещё несколько человек, и одну из них звали Оля! Маленькая, всего метр пятьдесят два, она была худенькая, живенькая и совершенно безалаберная. Когда-то ещё в СССР она в шестнадцать лет стала чемпионкой Киева по спортивной гимнастике, подтвердив одновременно звание мастера спорта. Она тогда была ещё меньше ростом, 151 см, училась в девятом классе и однажды её – чемпионку столицы Украины, кандидатку в сборную республики, не пустили в кино на фильм «Генералы песчаных карьеров». Она плакала, пытаясь доказать билетёрше, что есть, есть ей шестнадцать! Но ей не поверили, и с горя или, чтобы ещё раз самой себе доказать: «я – взрослая!» – она впервые в жизни попробовала на вкус эту пенистую светлокоричневую жидкость. Любовь возникла сразу, взаимная и всепоглащающая. Навсегда! Пиво стало её чаем, кофе, какао и компотом. Оказавшись в Америке с выигранной в лотерею Грин-картой в кармане, она и здесь долгое время не изменяла своей первой привязанности и любви. Потом она познакомилась почти в одно и то же время с ромом, водкой, джином, коньяком и текилой. Не отличаясь по крепости, каждый из новых «возлюбленных» предложил ей свой букет запахов, свою гамму ароматов, разнообразные вариации опьянения и похмелья. Она любила их всех и долгое время не отдавала предпочтение ни одному из них. Шло время. Кто-то отсеялся и нашёл новую возлюбленную, кто-то устал быть одним из многих, но уже через год осталась только текила! А Олю стали звать Оля Текила! Мы быстро и близко сдружились. Часто проводили время в обществе её возлюбленной Текилы. Когда пришло время возвращаться в мою старую квартиру после ремонта, мы забрали Олю с собой.

Мы собрались в круиз на Бермуды. С нами поехали Кнопочка и Текила. Кнопочка в свои двадцать четыре года ещё росла, за последний год набрала три сантиметра и достигла отметки метр восемьдесят! Её бойфрэнд Толик был ростом с меня и очень расстраивался темпам, с которыми Кнопочка преодолевала отметки сто семьдесят – сто семьдесят пять – сто восемьдесят. Текила давно не росла. Лет ей было уже под сорок, но она так и не преодолела отметку метр пятьдесят два. Многолетней давности обида на билетёршу и в её лице на весь оставшийся мир лишили её гормона роста: «Ладно, считаете меня маленькой, так я вам назло на всю жизнь и останусь маленькой, а вам потом стыдно будет и вы пожалеете!». Вот такой кампанией: Солнышко, Текила, Кнопочка и я – неутомимый странник, мы и отправились на Бермуды. Опыта подобных путешествий у нас ещё не было, и мы взяли всего-то по литру. Текилы! Стартовав от причала на Гудзоне между сороковой и сорок второй улицей, мы уже через полчаса проплывали под мостом Верозано. Две плёнки отснятых кадров на всю жизнь сохранили воспоминания о поросячем восторге, который мы испытывали, подплывая к мосту, проплывая под ним, бросая гордые взгляды на «Морские ворота», где в это время «прозябали» наши друзья – соседи. Праздник начался!.. Но не для Солнышка! В этот и следующий день морская болезнь, схватившая её за талию, как только мы выплыли из-под моста в открытый океан и раскачались, не отпускала ни на минуту. Ни есть, ни пить она не могла. Все попытки уговорить зажмуриться и выпить стакан текилы могли привести только к одному – к полёту стакана в направлении моей головы. Я маневрировал, лавировал, манипулировал, и в конце концов уговорил к ночи второго дня совершить этот подвиг. И сразу полегчало! Часто задаю себе вопрос: «Ведь знает, дурища, что я опытнее, жизнь прожил на двенадцать лет длиннее, накувыркался по разновсякому. Так почему не послушать взрослого дядю и не выпить сразу, и не мучаться почти два дня напрасно?». Ответа нет! А Кнопочка с Текилой уже второй день «зажигали»! Наблюдать за танцующей в танцбаре на раскачивающемся пароходе публикой было интересно! Первый куплет песни – все на левый борт, двое упали, трое об них споткнулись, тоже упали, первый куплет закончился! Второй куплет – все на правый борт, упали следующие шесть, куплет закончился! Опять на левый… и так далее. Кнопочка качнулась, споткнулась и завалилась всеми своими ста восмидесятью сантиметрами на пол между столиками. Маленькая и юркая Оля Текила с хорошо развитым вестибулярным аппаратом чемпионки города Киева по спортивной гимнастике не обращала на качку никакого внимания и не испытывала никаких неудобств на качающемся пароходе. Более того, она веселилась и время от времени исполняла что-нибудь из своей произвольной чемпионской программы типа «сальто с переворотом» или «переворот с последующим сальто в другую сторону». Публика восхищалась, Оля раскланивалась, бармен наливал. На девятнадцатой рюмке текилы в бармене проснулся букмекер и он начал принимать ставки на Олю. Стопка текилы – сальто – переворот – алодисменты! Делайте ваши ставки господа! Двадцать вторая стопка – переворот – сальто уже никак – кувырок отличный! – аплодисменты! Господа, ставки!.. и так до двадцать седьмой! Я попробовал её остановить, но она пошла на рекорд. До этого двадцать восьмую она не «брала» ни разу. Публика замерла, такого аттракциона не ожидал никто! Это я сейчас, отплавав на шести круизных кораблях, понимаю, что этот номер стоил хороших денег. В сравнении с тем, чем нас по вечерам развлекали в этих круизах, номер Оли Текилы собирал бы всех пассажиров парохода с экипажем впридачу. Собирал бы каждый день все четырнадцать вечеров. Нет, – наверное, один вечер выходной всё-таки ей бы понадобился. Оля любила поспать! Её личный рекорд непрерывного сна составлял сорок два часа! В одном из круизов мы познакомились с артистами – воздушными гимнастами, русскими, но он из Одессы. Они зарабатывали за одно выступление десять тысяч евриков. Предположим, Оле платили бы пять! Тринадцать вечеров на пять получается шестьдесят пять тысяч евров! Её зарплата в Бруклине за три года!.. На чём мы остановились? Ах да – публика замерла. Оля Текила выпивает двадцать восьмую стопку текилы… и засыпает прямо во время исполнения кувырка! Рекорд устоял. Мы с Кнопочкой транспортируем Олю в каюту. Впереди сорок часов здорового сна. Завтра аттракциона не будет.

На четвёртый день приплыли в Сент Джонс. Дождь, ветер, временами сильный дождь. Дошли до универсама-супермаркета, купили за чем пришли, посмеялись над банковскими работниками. Из парадных дверей большого местного банка выходит «гусь» в шортах, пробковом шлеме, белой рубашке с короткими рукавами и с портфелем. Но главное – гольфы! Чёрные до колен, потом выше ремешок, а от ремешка вниз резиночки с прищепками, как у девочки из кардебалета! Умора! Пошли обратно на судно, по дороге пытаясь сообразить, что делать, если на пароход с бухлом не пустят. Решили так. Я иду первый, на мне одна начатая бутылка. Спрашивают что? – честно отвечаю – Виски! и отпиваю из горлышка. У них в правилах такой регламент не предусмотрен. Там просто написано, что проносить для будущего распития нельзя. А у меня распитие происходит не в будущем, а в настоящем и прямо на их глазах! Так и вышло – я их на вахте застал врасплох своим трюком… И пронёс. За мной Солнышко, опять удача. Кнопочку же, от безысходности ситуации, стали расспрашивать сколько ей лет в попытке изъять алкоголь по причине малолетства. Она действительно своей долговязой фигурой напоминала девушку подростка, только без прыщиков. В паспорте у Кнопочки стояло двадцать четыре года. Она, к тому же, нервничая, высосала в процессе подтверждения возраста почти полбутылки, и остатки конфисковывать было как-то не по-взрослому. К утру переплыли на другой Бермудский остров.

Погода на этом острове была диаметрально противоположной. Бермудский треугольник за работой! Жарко, солнечно. Надо ехать на пляж. На автобусе доехали до места, где выходили все. Какое там было красивое море, точнее, океан. А рыбки. Мы таких видели потом только на Красном море в Эйлате. И больше нигде. Но сначала мы нашли эту бухточку. А потом рыбок. Подплывает Текила и говорит: «Вон стоит чёрный на берегу и чем-то машет. Чем, интересно, он там машет?». Приматриваюсь, ага – это он пенисом размахивает сантиметров на двадцать пять-тридцать, пытаясь привлечь внимание моих дам или моё? Так Текиле и ответил. Она в обморок, а там глубоко. До берега дотолкал и к чёрному: «Пошёл вон, – говорю, – скотина разноцветная». Он послушался, но далеко не ушёл. Спрятался за камнями и высовывался с «карабином наперевес» то справа, то слева. Я в него камнями кидался по очереди с Кнопочкой. С этими – главное правило на него не смотреть. Тогда ему не интересно и он уходит «на показ» к любопытным.

Обратная дорога в Нью-Йорк пароходом ничем не отличалась от дороги сюда, только не было качки. А без качки вечера в танцбаре потеряли свою привлекательность. Оля Текила провела ещё несколько произвольных и показательных выступлений. Публика начала к ней привыкать и уже не восторгалась так шумно. Правда, на второй день обратной дороги на шоу пришёл сам капитан. Пару раз сдвинул ладони по окончании шоу и пригласил Текилу поужинать. Что у них там было или не было, она рассказала только Кнопочке, а Кнопочка – могила! Приплыли утром и решили никогда больше на круизы по островам не «вписываться». Скучно и не интересно. Если бы не Оля, если бы у нас собой «не было»… если бы не гольфики на ремешках с резиночками и пробковым шлемом, то и вспоминать было бы нечего. Я и вам не советую! Что хорошего в этой бесконечной обжираловке? И танцах на качелях? Поехали лучше в Китай или по Средизимному!

Коста Рика, 07.12.14.

Вожак стаи

Я трижды женат. Два раза в прошлом и один раз сейчас. Соответственно, и тёщи у меня три! Две в прошлых жизнях и одна в этой! Бывших жён я когда-то любил, но они стали бывшими. Слово «любимая» перестало быть именем прилагательным как для первой, так и для второй жены. А вот отношение к моим тёщам так с годами и не изменилось. Я их по-прежнему люблю! Мы изредка звоним друг другу, интересуемся здоровьем и успехами. Но в этом рассказе разговор пойдёт о третьей и Главной!

Яркая, красивая, миниатюрная и рыжая, всю жизнь проработавшая на большом заводе начальницей! И не просто начальницей, а начальницей снабжения. Она и в семье была авторитарным начальником – вожаком. «Вожаком стаи!». А познакомились мы с ней давно, очень давно. Сначала заочно, когда к ней в дом впервые пришёл мой друг – бабник, пьяница, весельчак и красавец Игорёха и попросил руки их дочери, добавив, что недостатков у него нет. «Хотя нет! – есть один, – сказал он, мечтательно задумался, тяжело так вздохнул… – его зовут Антон, и он мой друг!». Это про меня, а «Вожаку» немедленно захотелось со мной познакомиться. Именно с этой целью меня однажды пригласили на какой-то семейный праздник. Я ей не очень понравился, это чувствовалось. С одной стороны, я вряд ли мог разрушить счастье дочери, попытавшись «увести» её у новоиспечённого мужа. Игорь был «о-го-го», а этот – «метр с кепкой», – пыталась уговорить она саму себя. С другой стороны, чувствовала, что от этого с кепкой исходила какая-то опасность. Она, эта «матёрая волчица», чувствовала эту опасность, не понимая, что это. Но чувствовала и боялась. Как впоследствии выяснилось – не напрасно!

Прожив вместе почти семь лет, они вынужденно расстались навсегда – Игорь погиб в автомобильной аварии. Я же, часто наведываясь в теперь уже Санкт-Петербург по делам, звонил молодой вдове, привозил какие-то небольшие подарки, а потом взял к себе на работу. Пока ничего не предвещало грозы. Яркая и рыжая по-прежнему руководила снабжением, перемахнув через пенсионный возраст, растила внучку (дочка после случившегося потерявшая интерес к жизни, попросила маму об этом), водила её на хор и в музыкальную школу. Проверяла дневник и не давала конфет, если тройки. «Волчёнок» из её стаи звала её «Баушка», была очень милой и очень «колючей», прибавляя проблем с каждым годом всё больше и больше.

В её «стае» был ещё один очень важный персонаж – Серёга! Сорок лет назад влюбившись, женившись и сразу раз и навсегда попав под жёсткий каблук тогда ещё не вожака, но с задатками, он так в течении всей жизни и не смог из-под этого каблука вылезти. Видимо, не очень-то и хотелось. При этом был абсолютно счастлив! Он зарабатывал меньше на том же заводе, куда они каждое утро вместе добирались на двадцать шестом или пятьдесят восьмом трамвае. И обратно тоже вместе за ручку! Он был в семье на вторых ролях. Поэтому дочка и внучка часто его не слушались. Но, повторяю, Серёга был очень счастлив! Она же, избавив его от забот о пропитании, жилье и потомках, требовала только одного. Чтобы он, этот старый, длинноногий и послушный волк, любил её. Постоянно, непрерывно и «с душой». Только с одним выходным в неделю, когда ему позволялось сходить в гараж поменять масло, подкачать колёса, отрегулировать зажигание в старой «копейке». А на самом деле «махнуть по маленькой» с ребятами, такими же подкаблучниками, с этой же целью отпросившихся у своих волчиц. Гараж был последним рубежом, обнесённым красными флажками. Пересекать этот рубеж Серёге не разрешалось!

Время шло. Отношения того, который «метр с кепкой» и её дочерью – тоже очень красивой «волчицей», ей не нравились. Про себя, наверное, она думала: «Ещё неизвестно, куда заведут их эти отношения. Молодёжь нынче не та, что в наши годы… – Молодёжь – это я, сорокадевятилетний оболтус! – А моя, дурочка, о чем думает?» – продолжала переживать хранительница очага и по совместительству Вожак стаи. И однажды её небо рухнуло! Он, (то есть я), решил уехать обратно в Америку и позвал её дочку с собой!.. и она согласилась! Серьёзно, окончательно и безповоротно! «Вот оно… Я чувствовала, я это всегда чувствовала с того момента, как он первый раз переступил порог этой квартиры двадцать лет назад! Этот единственный и роковой для её стаи «недостаток» Игоря!» – в отчаянии думалось моей, теперь уже третьей по счёту тёще.

Вожак по-прежнему в строю, до семидесяти двух доставая для завода всё, что было необходимо остаткам этого предприятия для производства. В семьдесят два она всё-таки ушла на пенсию. Теперь её квартира была одновременно профилакторием, Диснейлэндом, читальным залом и спортивной площадкой для следующего поколения «волчат», которых произвела на свет её «колючая» любимица. Они обожают свою рыжую бабушку! Как ждут поездки к ней! И как искренне расстраиваются, если вдруг поездка не состоялась. Серёга, наконец, в Авторитете! Даже, наверное, в большем, чем бабушка – начальница! Тех «чудес», которыми заполнен его гараж, оказалось достаточно, чтобы чаша весов склонилась в его сторону. Для малышей главный Он и слушаются они Серёгу беспрекословно! Мы видимся раз в году, иногда два, созваниваемся каждую неделю и уговариваем Старую волчицу переехать к нам в Коста Рику. Она отказывается, потому что считает себя необходимой этим двум волчатам – правнучатам. Она им действитеьно очень нужна, и «Колючей» нужна, и мне тоже! Но больше всех – Серёге!

Коста Рика, 22.11.14.

Синие войлочные тапочки

Жила-была маленькая девочка, очень красивая! С раннего детства её звали Солнышко, потому что она была похожа на солнечный зайчик. У неё были папа, мама, дедуля, бабуля, ещё одна бабушка и прабабушка. Работали папа и мама, остальные занимались воспитанием Солнышка, кормили Солнышко, гуляли Солнышко, причёсывали, на горшок и опять кормили, водили в детский садик и в кружок. Преимущественное право «воспитывать» её принадлежало дедуле по праву «кто в доме хозяин!». Остальные стояли в очереди, чтобы приложить и свою руку. Именно дедуля привил ей, что «палочки должны быть попендикулярно», «поел – помыл за собой тарелку», «вилка в левой, ножик в правой», зубы чистить, руки мыть и т. д. Никто не догадывался, что в Солнышке сидела непослушная, своенравная и вредная девчонка. Не зайчик, а какая-то камышовая кошка. И чем больше её воспитывали, тем больше она сопротивлялась воспитанию! Одевали её заботливо, красиво и дорого. «Красивая девочка должна красиво одеваться», – говорили бабки-немки из бывших ссыльных… и одевали! Ездили по магазинам, в ДЛТ, Гостиный Двор, ездили в Прибалтику, стояли в бесконечных очередях за югославскими или китайскими детскими сарафанчиками и туфельками. Особое внимание уделялось обуви, боялись плоскостопия. На полочках в обувном шкафчике стояли босоножки на маленьком каблучке, модельные туфельки с каблучками повыше, сапожки летние, осенние, зимние с каблучками и без. Если сложить всю обувь семьи, то на долю Солнышка приходилось семьдесят процентов пространства, в которое всю эту обувь запихивали. А её это не радовало. Она грустила, теряла аппетит, чем бесконечно расстраивала дедулю. В общем, чахла. Она и в самом деле чахла от нежной любви к синим войлочным тапочкам, в которые были одеты все её содетсадницы и содетсадники. Любовь тем больше крепла, чем решительнее дедуля и в едином порыве все бабушки отговаривали её носить это недоразумение отечественной обувной промышленности. Ничего не помогало. Она хотела! Она бросила вызов семье и требовала синие войлочные тапочки в доказательство признания её лидирующего положения в семье! Признания её мнения в качестве основного для принятия к исполнению немедленно! Между нами говоря, она с тех пор ни на сколько не изменилась. Но тогда этот камышово – солнечный вредный котёнок этими тапочками достал всех, и семья решила не отступать! И тогда она ушла из дома. Навсегда! Дом был в Парголово. Вскоре её розовые бантики на светленькой макушке исчезли вдалеке по направлению к Ленинграду. Прошедший всю войну до самого Кенигсберга, дедуля впервые испугался, обнаружив пропажу, позвонил соседям и приступил к прочёсыванию окрестностей, взяв командование операцией на себя. И через час пропажу нашли, собирающую одуванчики на полянке в парке в полукилометре от дома. Она и сама уже собиралась вернуться, потому что не по годам рациональный и практичный ум Солнечного зайчика проанализировал ситуацию и пришёл к выводу, что без запасов дедулиных бутербродов и зимней шубки, хотя сейчас и июль, побег «провалится». Надо сохранять лицо и возвращаться, жаль только одуванчики помешали, «а то бы я и сама пришла, подумаешь!». Она-таки получила свои синие войлочные тапочки! Она всегда с тех пор получает всё, что задумала! И меня заполучила тоже!

Коста Рика, 06.12.14.

Раннее барокко

Мой друг, когда-то очень состоятельный человек, жил во Флориде в городе Форт Лаудердэйл. Однажды он мне очень помог. Все отказали, а он помог. И никогда мне об этом не напоминал. Прошло много лет. До меня время от времени доходили слухи, что дела у него идут всё хуже и хуже. Я ему сочувствовал, но помочь не мог. Да и чем я мог ему помочь? А дела его и в самом деле начали принимать очень серьёзный оборот. Я не знал ни сути, ни деталей того, что же в этот раз произошло, но по голосу, когда он мне позвонил 28 декабря, я понял, что «петля»!

Как всегда, уже много лет подряд мы собирались сразу после Нового Года уехать из холода в тепло. В этот раз в Мексику на Ривьера Майя. Отлёт был назначен на первое января. Билеты куплены, чемоданы собраны. Через три дня в Мексику! А там Чичен-Ица! Казюмель!.. И вот этот звонок!

«Я выехал из Флориды. Через двенадцать часов буду у тебя. Надо слетать в Москву! Отвезти одну вещь! Билеты возьму сам, когда приеду…». Объяснять, что я через два дня улетаю на отдых в Мексику человеку, неоднократно выручавшему меня в различных ситуациях, было попросту неприлично. Жена, зная о моих обязательствах перед ним, конечно, впала в ступор. Но тем не менее понимала – ехать надо! Завтра двадцать девятое. Значит завтра, двадцать девятого, и надо улететь, чтобы тридцатого быть в Москве и первым утренним рейсом тридцать первого обратно. В этом варианте я вернусь обратно в Нью-Йорк тридцать первого вечером. В Мексику успеваем! Новый год отпраздновать тоже успеваем, если рейс не задержится. Тридцать первого декабря чего только не случается!

Он приехал в Нью-Йорк в полдень. В два часа надо забрать билеты на Парк Авеню в Манхэттане. Вылет в шесть тридцать из аэропорта Кеннеди. Чтобы в этот день уже домой не возвращаться, а сразу ехать в аэропорт, собираю сумку с носками, трусами и зубной щёткой заранее. Вроде бы всё готово. Едем в Манхэттан! Спрашиваю, что надо отвезти в Москву, и слышу в ответ: «Картинку… – а потом совершенно спокойно – нейтральным голосом произносит невероятное: – Картинка не простая, семнадцатый век, Италия, Барокко». Я не буду называть имени художника, потому что уверен, что вы и так мне не верите, а если назову имя, вообще подумаете, что с ума сошёл. Сегодня даже набросок, а не картина этого художника на Сотбис стоит от нескольких миллионов и наверх! Я в шоке, но суть от этого не меняется:

– А если таможенник из простого любопытства спросит, что тогда?

– Постарайся сделать так, чтобы не спросил! – Хороший ответ, но зато понятный. И что вообще происходит – тоже понятно. У него всё равно нет выхода, у него нет другого варианта, у него вообще теперь уже ничего нет! Осталось отчаяние и надежда, что всё ещё можно спасти… И эта надежда связана только со мной. Эта картина завтра должна быть в Москве и попасть в «правильные» руки! Ну вот теперь более ли менее понятно. Надо выглядеть лохом, надо вести себя как лох, говорить как лох! Не расслабляться, но сделать вид, что едва на ногах к моменту прохождения таможни в Шереметьево. Вот и получится, что не совсем в меру подвыпивший гражданин, по виду полный лох, вернулся домой в Москву. Где-то здесь жена мечется, встречает. Нормальная повседневная картина! Для полноты образа лоха к старому пальто серого цвета добавляется жёлтая бейсболка – сувенир из Америки!

С Парк авеню мы «ныряем» в Мидтаун туннель и выскакиваем на Лонг айлэнд экспрессвэй. «Стоп!!! Паспорт! Уходи направо!» – это я Игорю. Паспорт лежит для сохранности в банковской ячейке в Чейз-Манхэттан банке на Кингз Хайвэй. Ключ от ячейки – дома! Если заезжать домой, в банк не успеем. Звоню любимой – объясняю, где ключ и куда подвезти. Должны успеть! Без пяти четыре её всё еще нет, и я захожу в банк без ключа. Правило: «Если клиент уже находится в банке, то его обслужат, даже если время работы банка истекло!». В четыре ноль восемь ключ от жены снаружи переходит ко мне во внутрь банка после трёхминутного препирательства с охранником чёрного цвета. Охранник:

– Если ты выйдешь из банка за ключом, назад не пущу. Женщину эту в банк не пущу, потому что время впуска в банк закончилось. И неважно, что жена. Неважно, что самолёт! У меня инструкция. Инструкция – это важно! Самолёт улетает – не важно!

– А если так, например, сделать, – говорю, – ты высунешь руку на улицу, а она тебе туда ключ положит, а за это вон тот небритый мужик даст тебе десять долларов. Ну, как?

– Двадцать! – и ключик наш!

Теперь аэропорт! Там никаких проблем не возникло, за исключением небольшой задержки. Затем Боинг сингапурских авиалиний неспеша вобрал в себя пассажиров, один из которых, по виду полный лох в жёлтой бейсболке, тащит картонку, перевязанную бельевой верёвкой. Внутри картонки находится шедевр живописи эпохи раннего барокко стоимостью в несколько миллионов долларов.

Полёт прошёл нормально. Кормили откровенно здорово, наливали ещё лучше. Вива Сингапур! К концу полёта, как и было мною спланировано и им одобрено, я действительно «поднабрался», но полностью себя контролировал. Всё было очень натурально. Таможню я преодолел по зелёной линии, не вызвав подозрений. А сразу за таможней меня уже ждали, «вычислив» по жёлтой бейсболке. Всё – задание выполнено! Картину забирают и увозят в банковском «броневичке», а встретившие ребята везут меня в гостиницу отдохнуть. Через два часа один из них возвращается и везёт меня в ресторан поужинать. Ужинали в ресторане «Петров-Водкин» с крокодилом на привязи при входе. Я так никогда не ужинал и не обедал! Ну, и, конечно, опять немного перебрал. Потом был клуб с живой музыкой, где столики были подвешены к потолку или привинчены к стенам. На маленькой сцене – живой Богдан Титомир. За столик надо было подниматься по верёвочной лестнице. Пьянка с физкультурой одновременно! Рома, так звали моего провожатого, напился не на шутку и уснул. Чтобы узнать, куда его тащить, пришлось рыться в его бумажнике в поисках водительских прав с адресом. Тащить пришлось не далеко. Рома предусмотрительно заканчивал вечер в баре рядом с домом. Видимо, был опыт! Найти гостиницу, куда меня поселили, оказалось делом посложнее, но и с этим я справился. Череда побед и успехов не прекращалась. В самой гостинице меня ждал сюрприз – в ресторане был банкет! Праздновали чей-то юбилей, и проскочить к себе в номер у меня не получилось.

Телефон звонил не умолкая. Подушка на голову не помогала. После пятнадцати минут борьбы с самим собой и с желанием расколотить к чёрту этот телефон об стенку, я поднял трубку и услышал: «Слава б-гу! Ты хоть знаешь, что у тебя через три часа самолёт?». – Этого я как раз и не знал, потому что забыл, потому что напился, потому что всё получилось с картиной и друга я выручил! Пять минут на гигиену, ещё десять на завтрак в буфете и вопрос: «Почему они все на меня так странно смотрят? Что ж я такого вчера тут накуралесил?». То, что накуралесил, было очевидно. Так и не вспомнив, попрощался и вышел в предновогоднюю московскую слякоть.

Каким-то образом надо было добраться в Шереметьево. Поймал старую «копейку». По дороге купил пива, и за полтора часа до отлёта всё-таки был в аэропорту. Успел!.. Нет, – пока не успел! «Препятствие» к очередному успеху стояло около входа в аэропорт в форме милицейского старшины и опытным взглядом вылавливало неблагополучных!.. и выловило меня! «Зачем я выпил эту бутылку с противным московским пивом? Интересно, во сколько мне теперь обойдётся эта бутылочка?». Бутылочка обошлась в двести пятьдесят долларов – всё, что у меня осталось после вчерашнего. Пройдя паспортный контроль и таможню, я нашёл какого-то милиционера в звании лейтенант и нажаловался на старшину, повышавшего своё благосостояния за счёт «обнищания масс», т. е. за счёт неблагополучных пассажиров! Лейтенант куда-то позвонил, что-то у кого-то спросил, а потом мне: «По факту, Вами изложенному, гражданин, у органов правопорядка никакой информации нет. Пройдёмте, гражданин, обратно в Россию для дальнейшего разбирательства». – Нормально!? Я, конечно, обратно в Россию не пошёл. Не было времени. Да и в паспорте не осталось места для штампов:

«прилетел в Шереметьево», «вылетел из Шереметьево». Но какое-то чувство удовлетворения всё же осталось. Как минимум половину «дохода» старшины – бизнесмена придётся теперь отдавать лейтенанту!

Вот и всё! Я вернулся домой вовремя и вместе с друзьями и знакомыми весело встретил Новый Год! Потом была Мексика. Предновогодние события заставили на многие вещи взглянуть по-новому. К тому же, во мне проснулся ранее дремлющий интерес к живописи. Особенно итальянской периода раннего Барокко. Но самое главное – я смог вернуть долг!

Коста Рика, 28.11.14.

Русский самовар

Ресторан «Русский Самовар» в Нью-Йорке – это событие, удовольствие, традиции русской эмиграции и очень вкусно. При входе в ресторан справа большая бар – витрина, а за стеклом витрины – двадцатилитровые бутыли с разнообразными водками. Будете в «Самоваре» – не увлекайтесь «чесночной» и «хреновой»! Развезёт в «зюзю» мгновенно и надолго! На стенах много старых и старинных фотографий. В углу белый рояль, за роялем очень известный композитор. Мы все его любим и с удовольствием слушаем. Иногда, когда очень хочется спеть что-нибудь типа «Ехали цыгане…» или из классики, он нам с удовольствием аккомпанирует. Красиво! Один раз мы зашли туда, когда, сдвинув столы в один большой, за этим большим столом сидели потомки Толстого. Которого из трёх – спросить не удосужились. В «Русском Самоваре» не курят давно. Задолго до того, как мэр Нью-Йорка Блумберг запретил курить в ресторанах, барах и кафе. Для Толстых было сделано исключение – они всегда там курили, начиная с 1917! Традиции нарушать нельзя! Мы с женой – курилкой сели к ним поближе, чтобы нам тоже разрешили. Есть не очень-то и хотелось, я сейчас расскажу, почему. На самом деле это ей – курилке есть не хотелось. Я же просто ем мало, как модно говорить: «не критичен к еде», – и селёдочки с тремястами грамм «укропной» мне вполне достаточно, чтобы почувствовать и сытость, и пьяность. Мы ездили в «Самовар» не только для того, чтобы поесть селёдочки и попить «кинзовой». Мы туда ездили «проникнуться» всякой достоевщиной, толстовщиной и тургеневщиной, и отдохнуть! Чаще всего по будням. Но и по выходным тоже.

Жена пришла с работы рано. Быстро причесалась и по-модному наманикюрилась. Вообще, она у меня антипунктуальная личность, что очень необычно для представителей немецкого народа, к которому она принадлежала лишь наполовину. «Мама немец, папа русский»! Папа, к тому же, мало того, что женат на немке, так ещё и корнями из «бывших» и недобитых большевиками. Я же – суперпунктуальный! Я лучше полчаса по платформе погуляю, чем в хвост уходящему поезду смотреть, двойной счётчик таксисту, ещё двести ГАИшнику за скорость, догнал в Тосно!.. Опять сбился с маршрута!.. Причём тут Тосно, если я в «Русский Самовар» сейчас еду в Манхэттэн!? Столик в «Самоваре» был заказан на семь. Но мы поехали пораньше, потому что хотели пошарахаться по Тайм Сквер. Жена уже полгода в Нью-Йорке, но эта Тайм площадь ей до сих пор в радость. Вот и гуляем, радуемся. До столика в «Самоваре» ещё чуть меньше часа. Мы, изучившие меню ресторана ещё в первое посещение, сегодня собирались перекусить бараньими рёбрышками, которые у Ромы, хозяина ресторана, были с «другой планеты», солянкой и всякими закусками. С водкой из ассортимента! Но неожиданно прозвенел «звоночек»! Моё сокровище – жена, настолько же нетерпимая к голоду, как и к «точному времени», произнесла зловещие слова – «хочу есть!». Это означало, что у меня в запасе есть ровно четырнадцать минут. По истечении этих четырнадцати минут могло произойти разное. Один из вариантов – всепоглащающая ненависть! Ко мне, в первую очередь, и к остальному миру, во вторую! В течении этого короткого промежутка времени я становлюсь причиной всех её бед, начиная с ранней беременности не от меня в восемнадцать до: «Это ты притащил меня в дурацкую Америку! Из-за тебя я с мамой уже полгода не виделась!». Возможны и другие варианты: «С тобой точно с голоду сдохнешь, ты меня уже достал своим «потерпи». Какого хрена я вообще за тебя замуж вышла – как права была мама!» – и всё в таком же духе, наполненном поэзией и лирикой. Делаю вид, что насчёт «хочу есть» ничего не слышал. Мне надо время, чтобы обдумать ситуацию и «собраться». Но через пару минут следует: «Я что, – со стеной разговариваю?». Осталось 10 минут! Тележка с «хот догами» окружена толпой голодных, рядом пиццерия… – 7 минут!.. – забита теми же голодными, опять мимо!.. – 5 минут!.. Погружаю себя в состояние крайней степени сосредоточенности и вспоминаю про «Мак Дональдс» за углом… – 3 минуты!.. Мы в «Мак Дональдсе», передо мной двое, но «заторможенных»… – 1 минута! Отсчёт пошёл на секунды! Заказываю БигМак – 50 секунд… жареная картошка – 35 секунд… – Кока Кола – 15 секунд….кетчуп – 5… Успел! Пока я оплачивал, она уже доедала эту полусинтетическую котлету в булках с двух сторон!

И уже через пять минут на «Солнышко» нельзя было смотреть без слёз. В «Русском Самоваре» ждёт заказанный ужин с рёбрышками, солянкой и разнообразными закусками. Всего в десяти минутах прогулочным шагом, а в животе у «Солнышка» – невкусная котлета с картошкой и кетчупом, создающие в совокупности эффект невкусной сытости. Сегодняшняя жизнь потеряла всякий смысл, и эта потеря отражалась в её глазах, осанке, походке! Но в «Самовар» мы всё-таки пошли. Музыку послушать, фотокарточки старые поглядеть, водочек разных подегустировать. Я дегустировал с селёдкой пряного Роминого посола.

Эта история не имеет продолжения, у нас ничего не изменилось. «Солнышко» опаздывает или пытается опаздать всегда! Я слабо сопротивляюсь, и иногда мы в гости или в аэропорт приезжаем вовремя! «Роковые» четырнадцать минут удалось методом аутотренинга с использованием иглоукалывания «поднять» на уровень 16-ть минут! С чем вы меня и поздравьте! Пожалуйста!

Коста Рика, 24.11.14.

Чичен-Ица

Очередной Новый Год. Подготовительная работа к зимним каникулам закончена. Мы едем в Мексику! Полуостров Юкатан. Конкретно, мы должны быть завтра на Ривьере Майя в сорока километрах от Канкуна. Обычный пятизвёздный ресорт с «включённой» двадцать четыре часа «обжираловкой» и «бухаловкой». Ничего нового, Мексиканский залив волнуется, и купаться в волнах на мелкоте не хочется. Мы с друзьями из Питера Софой и Бориком, обследовав ближайшие окрестности и не найдя там абсолютно ничего интересного, постановили не терять время на бестолковое пляжно-праздное безделье, обжорство и пьянку. А вместо этого решили путешествовать и набираться впечатлений. Купили экскурсию в Чичен-ицу – древнейшую столицу империи Майя, до которой надо было ехать автобусом часа два. Взяли с собой бутеров и немного текилы для меня с Марусей. Борику Софа не разрешала, поэтому я прихватил специально для него «секретно-резервную» фляжечку, но «чтоб только она не пронюхала!» – сказал Борик. У самого ресорта дорога была более ли менее приличная, но уже километров через пять превратилась в подобие «скоростной трассы» Сланцы – Кингисепп, что недалеко от границы с Эстонией. Так и ехали, подпрыгивая на ухабах и проваливаясь в ямы, наблюдая за тем, как вдоль дороги становится всё больше и больше помоечномусорных сначала возвышенностей, потом холмов и, наконец, гор средней высоты. Хижины, расположившиеся в «долинах» между гор были, в основном, сооружёны из кусочков картона, строительного мусора и старых газет. Крыши хижин покрывали неаккуратно скреплённые между собой полиэтиленовые пакеты из-под чего угодно. Санузел – дырка в земле, отгороженная от дороги и соседей куском мешковины и без крыши. Через каждые три-четыре километра – обнесённые колючей проволокой участки земли с вышками на каждом из четырёх углов, обозначающими, что это тюрьма. Экскурсовод – смешной на вид типичный представитель народа Майя с чертами лица не поддающимися точному описанию. Как он сам говорит: «Вы же видите, на кого я похож. Правильно – на Марсианина!». Он говорит, что в тюрьмах сидят, но в основном лежат на земле, обыкновенные «майцы», нарожавшие кучу детей и нежелающие делать ничего, кроме и исключительно лежать! Жены жалуются, мужей – лежебок сажают за колючку, и там они что-то делают, за что получают что-то, и на это «что-то» семья кормится какое-то время, расплачивается с долгами. Лежебоку выпускают, он лежит, семья опять залезает в долги и его по-новой сажают за колючку. Так мы и доехали до Чичен-Ицы.

Удивительное это место – древнейшая столица народа Майя! Как Помпеи, Массада, Троя! Экскурсовод рассказывает увлекательные и, в то же время, страшные истории, поражающие маниакальной жестокостью и кровожадностью правителей древней империи. Интересны Правила игры, похожей на футбол, волейбол, баскетбол и гандбол одновременно, и в которой нет победителей, потому что в конце погибают все – и выигравшие и проигравшие. Надо попасть тряпичным мячиком в дырку, бросок должен быть сделан локтём и только локтём. Можно в касание, можно в прыжке, можно стоя спиной к дырке. Главное локтём! Проигравших по окончании отдавали на публичное съедение голодным ягуарам, а победителей приносили в жертву под радостные вопли жён и родственников. Главная пирамида – это не только лобное место и трибуна. Это древний календарь Майя. 21-го марта каждый год сюда съезжаются путешественники со всего мира, чтобы в очередной раз стать свидетелями чуда – «схождению солнца» по ступеням пирамиды! Как в храме Христа Спасителя в Иерусалиме «спускается огонь»! Только в апреле, а не двадцать первого марта.

Решили с Бориком забраться на вершину пирамиды. Старая лестница внутри пирамиды давно замурована. Ступеньки снаружи ровно сорок сантиметров в высоту и двадцать пять в ширину. Поднимаемся неспеша, навстречу народ спускается в основном на мягком месте и в слезах от страха, держась за натянутый вдоль ступенек канат; многие спускаются мягким местом вперёд, но всё равно вниз и назад! Им действительно страшно, а нам весело, потому что текила – напиток бесстрашия! Мы сделали остановку на середине подъёма и «приняли» для куражу. Наверху простор и полёт души. Рядом внизу ещё две пирамиды поменьше, волейбольно-футбольно – баскетбольное поле, где в старину играли ягуаровские «завтраки», большая колоннада бывшего дворца и развалины других сооружений. Навдохновлявшись увиденным, мы с Бориком решили спускаться. Повторять спуск по образцу трусливых туристов задом вперёд и вниз, вцепившись в канат, нам, болельщикам «Зенита» и лондонского «Челси», нет! – нам это не подходит! Мы подошли к краю первой ступени, сделали по глотку, мысленно попрощались с близкими и друг с другом…. и побежали вниз, повизгивая от гибельного восторга!

Наши жёны гуляли внизу вокруг пирамиды и ждали возврашения на базу мужей – альпинистов. Поглядев наверх, подслеповатая Софа позвала Марусю и сказала: «Смотри, вон два «горных козла» по ступенькам скачут! И ведь здорово скачут!». Зоркая Маруся присмотрелась… и потеряла дар речи. В одном из «козлов» она признала своего. Она сказала Софе, Софа завизжала, и Борик чуть не упал всего за двенадцать ступенек до финиша! Через два месяца после нас подъём на пирамиду закрыли. Какой-то смельчак решил повторить наш с Бориком хулиганский подвиг и погиб как герой!

На обратном пути была столовка с обедом и подземное озеро. К озеру надо было спускаться под землю. От воды до кусочка округлого неба над головой было метров пятнадцать-двадцать. Борику после пирамиды запретили всё, и он с грустью наблюдал, как я ныряю в озеро сначала с трёхметрового приступка над водой, потом с семиметрового выступа. Показательные выступления я закончил на отметке десять метров солдатиком! Экскурсовод рассказал, что озеро бездонно, но дно есть, а на дне сокровища Майя, которые пока не достать, потому что озеро бездонно. По дороге назад экскурсовод задремал и больше ничего интересного не рассказал. Завтра мы собирались в Казюмель.

Казюмель – это остров. На острове отели, пара ресортов, две торговые улицы, кафе, ресторанчик и бесплатный общественный туалет. Борик утром дома всегда не успевал и, чтобы не держать остальных, он восстанавливал баланс между нужным и лишним в организме на автозаправках, столовых или где угодно. В этот раз подвернулась возможность это сделать в единственном на острове бесплатном туалете. Он на пределе терпения влетел в туалет, а через пять минут позвонил мне по сотовому и попросил туалетной бумаги раздобыть. У входа в «М и Ж» стояла молодая казюмелка и продавала бумагу по кусочкам 10×10 см. по цене доллар кусочек. Блестящий бизнес-проект! Сначала реклама – «замануха» с ключевым словом «бесплатно!», потом недоумение, расстерянность, а потом десять долларов, чтобы выйти из положения! Блеск и браво! Борику утренний туалет обошёлся в двенадцать. Затем мы ныряли и под водой оплывали старый самолёт, упавший еще в пятидесятых. Под крылом жила старая большая мурена и скалилась! В общем, как и вчера, было весело и интересно. Омрачила только качка на обратном пути с острова на материк. В основном Марусю!

К вечеру третьего дня отдыха ветер притих, море успокоилось, Борик прилёг в шезлонге и занялся дешифровкой. Дешифровкой он называл перевод с английского на русский, а шифровкой наоборот – обратно с русского на английский. Ему это было нужно для теста на позицию старшего электромонтёра (или инженера!?) в КонЭдисоне. Тест он собирался попробовать сдать сразу по приезде домой. Исчерпав в первые дни все возможности «отдохнуть по-человечески», то есть выпить и поесть, и увидеть необыкновенное, мы в оставшиеся дни заскучали и окончательно решили для себя в будущем не связываться и никогда больше не посещать ни одного «Райского уголка непотребного обжорства и пьянства» под вывеской Ресорт, где бы он не находился и как бы не назывался! В этом и ещё в воспоминаниях о Чичен-Ице и было то замечательное, что мы привезли с собой из Ривьеры Майя.

Коста Рика, 11.12.14.

Скалолазка

Пусть простят меня девчонки, лихо управляющие монстрами с пятилитровыми моторами, останавливающиеся на знаки «СТОП» и «УСТУПИ»! Пусть не прощают бестолковые бабёнки, сами себя убедившие, что они умеют управлять чудом двадцатого века с двигателем внутреннего сгорания, даже отдалённо не представляющие, что такое помеха справа или, ещё хуже, двойная сплошная. За годы работы Нью-Йоркским таксистом я насмотрелся в их исполнении такого! – шанхайский цирк отдыхает! Так что прощайте – не прощайте, но моё отношение к женщине за рулём от этого не изменится!

Я трижды женат – два раза в прошлом и один раз в настоящем, то есть сейчас я женат. Ни одна из моих жён никогда не водила автомобиль, во всяком случае пока жила со мной, и даже не пыталась. Одна попробовала, уже в сожительстве с другим, и расколотила хороший новенький седан почти сразу, как только села за руль. Я ей говорил: «Это не твоё!», – и она меня слушалась. А тут, надо же, с этим другим всё можно, и – «Эх, прокачусь!!!»… И дочкам своим, насколько хватало авторитета запрещал, а они, мерзавки… нет – лучше промолчу, с ними лучше не связываться, эти точно не простят! Очень мне бы этого не хотелось! И друзьям всегда советовал – машину жене ни в коем случае. Вот и Борьке, другу моему, сколько раз говорил: «Софа прекрасная жена, но она же никогда не занималась физкультурой! Даже на велосипеде не умеет, в бадмингтон не пробовала, право с лево путает иногда, видит плохо, букашек всяких боится… Ну куда ей за руль?!». Он соглашался, кивал, но… разрешал. Не мог устоять перед её обаянием. И я не мог! Никто не мог! И вот, к чему это привело.

Мы жили в Пенсильвании в горах, а у Борьки с Софой там же была дача прямо на берегу озера. Перед вьездом на участок – несколько больших камней. Один из них напоминает скалу, на которой стоит «Медный всадник» в Питере. Напротив их участка через дорогу – лес. Всё очень красиво. Когда по выходным они приезжали, мы играли с Борькой в теннис, все вместе ходили в баню или за грибами, иногда ловили рыбу. В этот день с утра мы с женой заехали к ним. Жена осталась поболтать с Софой, а мы в теннис – до корта недалеко, всего 500–600 метров. Играем… я, как всегда, проигрываю. Хочется сказать Борьке какую-нибудь гадость. Ну и говорю таким противным – противным голосом:

– Ну что? – наверное, опять жёнушке ключи от машины оставил? Ну-ну… – Борька вздыхает и больше для самого себя или оправдывая самого себя, нежели отвечая на мой противный вопрос, говорит:

– Ты знаешь, она стала сейчас намного лучше ездить и… – В это время у него задребезжал сотовый, и Борька не договорил. Он поднёс телефон к уху и начал мгновенно и многократно меняться в лице от красного из-за тенниса до белого из-за чего-то и снова до красного. Я сразу всё понял – Софа опять что-то натворила. Судя по цветовой гамме и выражению борькиного лица, натворила в большом объёме и по-настоящему. «Поехали!» – это всё, что он смог сказать на выдохе. Через пятьсот метров и тридцать секунд мы уже были на месте. А теперь представьте картину… Скала, похожая на ту, на которой «Медный всадник» в Питере стоит, а на скале (ну как, как это у неё получилось!?) вместо «Медного» стоит борькин новенький «Одиссей», свесив колёса по сторонам!!! Колёса крутятся, поворотник мигает. Я не случайно в начале рассказа упомянул шанхайский цирк; мы с женой там недавно были и с замиранием сердца наблюдали за тем, что они вытворяли. Они так не могут. А Софа смогла!

Ни в машине, ни рядом никого не было. Борька не на шутку испугался – неужели уже на скорой увезли? Я его немного успокоил, хотя у самого нервишки напряглись: «Моя-то наверняка с Софой в машине была!»… и увидели мою жену. Она сидела около дома и курила.

– Где Софа!? – закричал Борька издалека срывающимся голосом. Вопрос остался без ответа. К моему любимому Сокровищу дар речи ещё не вернулся. Борька в дом – Софы нет! Вокруг дома – Софы нет! Сокровище по-прежнему ничего сказать не может, и тут… Борька посмотрел на озеро… догадка осенила его: «Она не смогла перенести того, что натворила!» – Он уже готов был прыгнуть в воду, когда, наконец, к моей жене дар речи всё-таки вернулся. Очень вовремя! «В доме!» – хрипло сказала она и опять закурила. Софу мы нашли в шкафу, куда она от Борьки спряталась. Она плакала, а Борька улыбался. Он и про «Одиссей»-то уже забыл, пока мы искали Софу. Главное, что у него было в жизни, не пострадало. Оно просто ревело как корова.

А произошло вот что. Мы в теннис, девушки наболтались и решили пойти посмотреть, как мы играем. В последний момент Софа решила прокатить себя и свою подружку на новеньком авто. Завела машину и вперёд, а подъехав к выезду с участка, перепутала тормоз с газом. И ралли началось… Подружка кричит:

– Тормозиии!

– А я что делаю! – кричит в ответ Софа и ещё глубже педаль газа в пол! Подружка опять кричит, Софа опять кричит, увёртываясь от сосен, растущих в леске напротив. А потом, увернувшись от очередной сосны и завершив полный круг, на бешенной скорости вылетела на дорогу. Затем, подскочив на небольшом камне, они обе взлетели… и приземлились на самой верхушке скалы! С тех пор Софу иначе, как «скалолазка» я не называл, а в своей убеждённости насчёт женщины за рулём многократно утвердился!

Коста Рика, 13.11.14.

В Доменикане

После трагедии одиннадцатого сентября 2001 года многое изменилось. Люди перестали летать, опасаясь, что следующая группа хорошо обученных лётчиков – камикадзе опять захватит самолёт и направит в Эмпайр билдинг. Было страшно. Цены на билеты «упали» до уровня начала девяностых. Те, кто наблюдали трагедию и её последствия собственными глазами, видели весь ужас произошедшего, как это видел я, нуждались в реабилитации, смене обстановки. Надо было хоть на неделю отвлечься от зрелища останков «близнецов». Или записаться на приём к психиатру. Многие пошли по второму пути. А я с женой и подружкой Олей по прозвищу Текила купили путёвки в Доменикану, в четырёхзвёздный «всё включено» ресорт на южной оконечности острова, где жарко и море спокойно. Дело было в январе.

Самолёт приземлился в домениканском аэропорту Пунта Кана. Воздушная волна, пропитанная запахами тропических растений и моря, обдала жарой. Автобус-подкидыш привёз в отель. При входе шампанское! Пьём, а чемоданы в это время «растекаются» по номерам. Пока регистрируемся, ещё два раза шампанское! Всего-то двадцать минут, как приземлились, а мы уже слегка «вдетые» и отдыхаем. И даже уже как-то по-пунтакански весело отдыхаем. Ни минуты задержки. Индустрия отдыха, поставленная в Доминикане на широкую ногу, работает без сбоя. Поэтому туда с такой охотой и летят со всех уголков земли. Молодцы, домениканцы!

Отель стоял на самом берегу. Выходишь, пробегаешь босиком по горячему песку и… – «нырк» в кристально – прозрачное море. Подплываешь к коралловому рифу, проплываешь немного вдоль и обратно на берег. Выходишь – босиком бегом в отель и… – «нырк» к жене под покрывало! И только потом на завтрак. Кайф! Оля, наша подружка, носит прозвище Текила совсем не напрасно и не просто так. Больше всего её интересует именно текила, а уже потом море, солнце, завтрак на стометровом «шведском» столе. Поэтому на завтрак она вообще не ходит. Наливать в баре на пляже начинают с десяти. Именно к этому времени наша бывшая гимнасточка и чемпионка столицы Украины просыпается, потом оживляется и выходит «в люди», с интересом посматривая в сторону бара. Она не замужем, давно развелась со своим козлом, как она его с любовью называет. Он требовал, чтобы вишенки из варенья, которые он кладёт в манную кашу, плавали в каше погружёнными ровно наполовину, а иначе: «Дура, готовить не умеешь и, вообще, пошла вон». Вот она и пошла и больше ни-ни и ни с кем, и никогда – хватило! «Будьте любезны, молодой человек, налейте чашечку кофе!» – это она по-русски ещё толком не проснувшись в испаноговорящей стране. И не понимает, почему за этим не производится никаких действий. Повторяет просьбу и только потом окончательно просыпается и «въезжает» в ситуацию. Дело в том, что в школе Оля учила немецкий, который поселился в ней навсегда и уступать своё место в красивенькой голове чемпионки какому-то там английскому и тем более испанскому, он чисто с немецким упрямством не собирался. Она и сейчас по прошествии почти пятнадцати лет не может уж в который раз сдать экзамен на гражданство из-за этого немецкого языка. И, самое интересное, он как «собака на сене» – сам не вспоминается, а другим языкам запомнится не даёт! Но это для неё пройденный этап. Она легко и в любой стране научилась объясняться жестами, отдельными звуками и «живой» мимикой. Она именно так в последний раз и пыталась-таки сдать на гражданство, чем очень удивила инспектора службы натурализации. Он даже какую-то особую пометку сделал в её личном деле. Бармен же оказался сообразительнее инспектора, всё понял с первого раза и кофе сделал. Хороший домениканский кофе. Он ещё не знал, что за этим сейчас последует. А мы с моим Солнышком знали и приготовились к шоу, заняв места в партере.

Выпив кофе и как бы встряхнувшись, наша Текила попросила текилы. «Нет, не надо мне ваших пятидесяти граммов, как вы могли вобще мне такое предложить? – говорил весь её возмущённый облик, поворот головы, согнутая в локте правая рука и подмигивающий левый глаз. – Или двести, или я ухожу воон в тот бар на другом конце пляжа». Бармен многое повидал, но эта полутораметровая козявка превзошла! Ему стало интересно. Он налил, но на всякий случай позвонил в медпункт и сказал, чтобы они приготовились к промыванию желудка у одной странной особы, говорящей языком неумеющих говорить. Она цедила этот стакан бесконечно долго, я бы так не смог, не отрываясь, всем своим видом как бы призывая в свидетели окружающих: «Ну, посмотрите, как это вкусно, двести грамм текилы натощак и даже без лимона!». И пошла окунуться. По опыту мы знали, что за купанием последует второй акт, потом третий и так без антракта часа два или два с половиной. Мы решили прогуляться по пляжу и вернуться к концу представления. Невдалеке виднелось поселение. Охранник на выходе за территорию очень решительно предложил не выходить, но мы не послушались и через десять минут добрели до небольшой бедненькой деревеньки на берегу моря. Мы были не одни – вдоль маленьких лавочек с сувенирами, купальными принадлежностями, домениканскими сигарами и Кока-Колой, ничем, казалось бы, не отличающиеся от нас, бродили наши сограждане. И для меня было полной неожиданностью, когда с двух сторон ко мне подошли двое не очень приятной, а даже наоборот, наружности. На самом деле подобные вещи со мной случались постоянно и повсеместно. Однажды, когда мне ещё не было и двадцати, на центральной улице города Луги ко мне подошли два переодетых милиционера и немедленно арестовали, потом долго держали под стеклом, как в аквариуме. Какие-то дядьки рассматривали меня в это стекло, в то время когда я их, наоборот, не видел. Потом отпустили, не извинившись, за недоказанностью. Я, по их мнению, сегодня утром «замочил» троих на улице Ленина. Ну, даже если и «замочил»…. – ты сначала докажи, а потом в аквариум! А тогда в восьмом классе – так именно меня из сотни других восьмиклассников на танцплощадке в ЦПКиО вытащили из кучи «твистующих» кривляк и в отделение для плана по отлову стиляг и битломанов. Чолку, засранцы, оттяпали и суперклёши мои кремпленовые вдоль разрезали. И на таможне через двадцать с лишним лет без продыха при каждом переходе границы туда или обратно обязательно на личный досмотр. Я на двенадцатый или тринадцатый раз спрашиваю старшего смены:

– Чем я вам так уж понравился, что всё время который раз подряд брюки, рубашку расстегнуть, ботинки снять! Карманы на стол! И всё это перед мужиками. Хоть бы девушек-таможенниц пригласили к личному досмотру, я там одну очень даже ничего видел! – Он на мгновение задумался и говорит с раздражением:

– А ты на себя в зеркало посмотри. С такой физиономией честные люди через границу так часто не ездют. – С раздражением, потому что опять ничего не нашли – ни долларов, ни золота, ни бриллиантов. «А не надо меня за лоха…. «Прятать я умею и вовсе не там, где вы всё время ищете». Вспомнил один умопомрачительный случай. Привёз машину из Нью-Йорка приятелю, а у неё через месяц коробка – автомат «скуксилась», а у меня два месяца гарантии. Приятель коробку снял, помыл и в аэропорт подвёз, чтобы со мной отдельным местом обратно на гарантийный ремонт в Нью-Йорк. Тяжёлая! Таможенник долго и задумчиво смотрит на этот кусок металла, переворачивает налево, потом направо, потом опять налево. В глазах вспыхивает искра гениальной догадки. Вот оно – нашёл! Теперь точно старшего лейтенанта и грамоту дадут! И зовёт старшего. А до отлёта уже минут двадцать осталось, и девчонки за стойкой регистрации мне начинают жестикулировать, мол, давай быстрее. А я-то причём? Это они пусть быстрее. Подходит старший, а этот баран ему и говорит:

– Это не коробка передач, это переплавленная «под коробку» чистая платина! – А старший-то меня как облупленного уже знает и ему даже стыдно за своего козла:

– Пошёл вон, придурок, – говорит он козлу, и сам вызвался коробку до стойки дотащить. Кстати, именно после зтого случая они перестали меня непрерывно и лично досматривать. Вот и сейчас, посреди белого дня, в маленькой домениканской деревеньке я не «врубаюсь», что происходит. А эти двое с «неправильными» лицами конвоируют меня в хижину в стороне от ларьков. А там сидит Пахан, нет, – Дон с лицом ещё более неправильным и без обиняков спрашивает:

– Ты зачем приехал? Я же сказал больше не приезжай! – Вот это да! Он меня принял за того, кто его приказ нарушил и сейчас они меня будут ставить в угол и лишать сладкого за непослушание. Или зарежут! Неплохо мы прогулялись!

– Можно спросить, а я кто по-вашему? Только не обижайтесь, – говорю, а он:

– Как кто? – ты мне тут Ваньку… нет, – не Ваньку, а, скажем, Сэма не валяй и дурачком не прикидывайся! – Ну, засада. И тогда я говорю:

– Русский я, всю жизнь был русский и жена русская с немцами вперемешку. Она там у ларьков сейчас меня ищет и по-английски не бум-бум. Идите, проверьте, – и заговорил по-русски бегло и с выражением. Вспомнил маму, немного из анатомии и географии одновременно! Про камасутру тоже не забыл. Это сработало. Сэм или как его по-русски точно не говорил! Изменив лицо на менее угрожающее, дон Педро, только не надо смеяться, – его действительно так звали, подарил мне коробку домениканских сигар второго сорта и попросил дать подробный перевод, чего я сейчас им продекламировал по-русски. Я же решил не искушать и сказал, что это о погоде…

Мы вернулись к концу третьего акта, Текила уже закончила с текилой и перешла на «Ром-151»» крепостью семьдесят пять с половиной алкогольных градусов. Народу вокруг с учётом, что это был всё-таки первый день «гастролей», собралось много. Человек тридцать-тридцать пять. Для премьеры в общем-то неплохо! У неё был коронный номер – в ряд на стойке бара ставится от десяти до двадцати стопок текилы, она выпивает первую и делает переворот вперёд, выпивает вторую и переворот назад… и так до пока не упадёт. На тот момент её рекорд составлял двадцать восемь стопок по тридцать грамм без закуски с исполнением элементов средней сложности; с закуской рекорд недавно превысил сорок стопок. Верить или нет, – это дело ваше. Ставки пока не делали, просто удивлялись и непрерывно фотографировали нашу гимнасточку. Завтра будут и ставки, и недоумение, и восхищение! Мы, всё ещё под впечатлением интеллектуальной беседы с доном Педро и его братвой, присоединились к ней и быстро забыли о происшедшем. Больше за ворота ресорта мы не выходили. Нет! – вру, был ещё один раз, когда мы втроём поехали кататься на лошадях. Сейчас расскажу.

На пляже распродавали экскурсии: в горы на мотоциклах, в море на корабликах, в зоопарк на экзотическом довоенном автобусе и в джунгли на лошадях. Захотелось приключений и покататься. Нас подвезли на подкидыше в поселение недалеко от ресорта, поразившее нищетой до крайности. Дома – коробки из-под телевизоров и стиральных машин, причём хорошие дома – коробки от холодильников! И горы мусора. Мусор везде, квадратные километры мусора! Сразу расхотелось развлекаться и, наоборот, захотелось вернуться в яркое великолепие четырёхзвёздного дворца обжорства и пьянства. Лошади были нервно-голодные, неухоженные и всем своим внешним видом соответствовали постройкам, замусоренной территории вокруг и живущим в этих постройках людям. Но за всё, как говорится, уже было уплочено, и нам ничего другого не оставалось делать, кроме как выполнить команду «по коням». Я к указанному моменту уже был достаточно опытным наездником. Оля Текила в опыте не нуждалась, потому что ей, гимнастке, скакать на лошади или на брусьях – разница не большая! А вот моё неспортивное и, поэтому, по-неспортивному неуклюжее Солнышко, едва оседлав полудохлую клячу грязно-серого цвета, сразу же испугалось! Во-первых, высоты. Всё-таки как минимум на пятьдесят сантиметров это животное её над землёй да приподняло. На самом деле лошадки все были маленькие и от голода едва держались на тоненьких ножках. Во-вторых, как только она устроилась в седле, это мерзкое животное прихватило её зубами за штанину и попыталось эту штанину зажевать. Мальчишка-погонщик и инструктор в одном лице «отбил» штанину у животного, а потом мы поехали в джунгли, перебираясь через горы мусора. А мусор всё не кончался и не кончался… Все три лошади вели себя одинаково. Они не обращали внимания на наездниц и одного наездника и при виде травинки, пробившейся из-под мусорного ковра, или листика, свисающего с кустика, лошадь бросалась к этой травинке и, резко наклонившись вперёд и вниз, вынуждала наездницу отчаянно цепляться за её гриву, чтобы не «кувыркнуться». Зад наездницы при этом непроизвольно взлетал вверх. Это было впечатляюще! Я со своей скотиной с самого начала повёл себя по-мужски строго и решительно, так что она не шибко-то и выпендривалась подо мной! Через несколько минут после начала скачек у Солнышка открылся талант декламатора! Как она декламировала! Какие речевые обороты, какие лингвистические находки, как поэтически-романтично она выражала свою любовь к четвероногим парнокопытным животным!!! Я такого от неё не ожидал. Я гордился ею и жалел только об одном – у меня не было с собой диктофона, чтобы увековечить! Видя, что поэзия на лошадь не действует, Солнышко стало плакать и умолять вернуться на базу прямо сейчас. Я попытался объяснить это инструктору, а он понял наоборот и добавил ещё пятнадцать минут. Но мы вернулись! Джунглей мы так и не увидели, мусор не кончился никогда. Это был навсегда последний раз, когда моя талантливая мастерица художественно-нецензурного слова подошла к лошади.

Ну, вот и всё. Остался последний день. Есть не хотелось, море надоело, детские пляжные игры в «писи – таки» уже не возбуждали. Разучивание танца Меренге тоже наскучило. Оля Текила перепробовала все возможные сочетания алкогольных напитков с гимнастическими упражнениями и больше не веселила публику. Прощай Доменикана! Если бы не помойка вместо джунглей и не коробки вместо домов, если бы не ненависть и отчаяние в глазах твоих голодных подданных, ты бы осталась в памяти весёлым праздником. А так… Туда мы жить не поедем!

Коста Рика, 17.12.14.

Перфекционистка

Новый год по-настоящему празнуем только мы, русские, или все те, кто говорит на русском языке. Для нас, русских – это особый праздник, и мы к нему всегда тщательно готовимся: салат «Оливье», винегрет, селёдка «под шубой», холодец и т. д. Вот и в этот раз мы начали ещё в сентябре. Решили, что в этом году, а это был 2005 год, мы не будем праздновать дома, а куда-нибудь поедем. Месяц ушёл на обсуждение – куда? Но к началу ноября решение уже было. Коста Рика! Праздновать решили по-серьёзному, по-взрослому, и началась суета. Первое, что сделали – заказали праздник в «Мариотте» с поросятами, осётрами, шампанским и всё такое… и с всё время и везде танцующими девочками из местного Мьюзик-холла. Стол рядом с фонтаном недалеко от сцены с «живой» музыкой. Кошельки полегчали, но ведь уже решили по-взрослому – значит по-взрослому! Забронировали номера в хорошей гостинице в самом центре Сан Хосе. Оставшееся до отъезда время в основном ушло на подготовку предновогодних и постновогодних мероприятий: экскурсии по Коста Рике, парки, горячие источники, океан с яхтой, рыбалка, вулканы… Всё готово и мы готовы к отъезду.

Наступило 30-е декабря. Мы в воздухе зависаем над океаном по направлению к экватору. Пролетели над Кубой и тут же, как показалось, приземлились в Коста Рике. Немаловажная деталь – мы взлетали при минус 20 Цельсия, а сели при плюс 30 того же цельсия! Обдало тропической жарой и улыбками. Мы в Коста Рике! Мы знали, потому что читали, про какие-то индексы и коэффициенты счастья, которого в этой стране, со ссылками на эти индексы, было очень много. Но чтобы это счастье и в таком количестве так ощущалось и сразу!?… Трудно поверить. Но все пятеро вновь прибывших это и ощутили, и прочувствовали, и немедленно поверили. На такси доехали до отеля. Хороший отель, хорошее расположение. Расслабились и начали заселяться. Все заселились быстро. Я бы тоже заселился быстро, если бы не жена. Она у меня абсолютная и бескомпромиссная Перфекционистка, и ещё ни разу, путешествуя по миру, мы не въехали в первый же предлагаемый номер в отеле. Ни разу! Иногда им (в отеле) и мне везёт – мы заезжаем со второй попытки. В этот день таких попыток было пять! Перфекционистка настаивала на номере с балконом и чтоб не пахло, и чтоб вода, и свет, и телевизор… и она все получила! Вы бы не получили, я бы не получил, никто бы не получил, а она взяла его не приступом, но утомительной осадой. Портье, конечно, жалко, но такова жизнь – побеждает сильнейший! А в этом виде сильнее моей жены нет никого.

Заранее заказанное такси приехало вовремя. Мы, хорошо пахнущие и дорого одетые, едем в «МАРИОТТ» праздновать Новый Год. Впереди ночь веселья, пьянства и обжорства! Мы в предкушении! Видим огни отеля. Подъезжаем. Шлагбаум. Не пускают! Испанского не знаем. Ждём. Приходит и что-то говорит (он думает, что на английском) кто-то. Что-то записывает, и нас пропускают. Одна из нас говорит, что всё поняла. Нас проводят в небольшой зал и предлагают перекусить. Ничего не подозревая и по-прежнему в отличном настроении, перекусываем. Кто ж от еды отказывается, тем более, что за всё УХ! как заплачено! Народу в зале не много, никто не проявляет признаков беспокойства. Перекусили. Потом пошли прогуляться – посмотреть, как готовят фейерверк. Где готовят не нашли, вернулись… Заиграла музыка. Пошли на звук, чтобы посмотреть, кто играет, а там зал полный народа. Празднуют чей-то день рождения! Вернулись назад – наш зал опустел! Перфекционистка первая начинает проявлять беспокойство и пытается привить элемент беспокойства кому-нибудь ещё:

– Где народ, где праздничный стол, поросёнок, танцующие латинки? Где музыка в конце концов? Ёлка где? А шампанское!?…

– Ну хорошо, хорошо, – говорит та, которая ещё у шлагбаума всё поняла, – сейчас всё узнаю. – И ушла узнавать. А ещё через 10 минут, смеясь (а что ей ещё оставалось?) она вернулась и сообщила нам, что праздник закончился и мы должны, оплатив ужин, покинуть зал!

– Почемууу? – в один упавший до шёпота голос спросило сообщество неудачников.

– Потому, что мы зарезервировали праздник хоть и в «Мариотте», но в другом, а вовсе не в Сан Хосе, городе!

Итак, мы в глубоком шоке! Всё! Часы остановились, жизнь замерла, Нового Года не будет никогда, дальнейшее существование потеряло всякий смысл. Для всех, но не для Перфекционистки. Она первая пришла в себя после тяжёлого нокдауна и начала действовать. Точнее, призвала действовать остальных. Позвали кого-то из распорядителей, ещё раз объяснили нашу ситуацию, попросили войти в наше полугрустное – полукомичное положение. Они вошли. На часах было 11–45! Мгновенно организовали маленький зал, бокалы, конфеты. А с шампанским красиво «выступил» Доктор, перепутав порядок пересчёта доллара в костариканский колон. Он купил две бутылки дешёвой шипучки по 120 долларов бутылка («Мариотт» же), поставив жирную точку в череде новогодних сюрпризов. И мы успели!.. Вот так мы встретили незабываемый 2006 год! И так мы познакомились с Коста Рикой. Но это уже другая, долгая и очень приятная история.

Вернувшись в отель около двух часов ночи, мы накрыли столик на балконе с видом на огни заснувшего города в номере, который отвоевала Перфекционистка. У нас с собой было! И праздник состоялся. Он не закончился до сих пор, потому что мы с Перфекционисткой навсегда остались в Коста Рике.

Коста Рика, 15.12.14.

Жалко, Витька утонул!

Впервые приехав в эту чудную страну, Коста Рику, и отпраздновав в столичном «Мариотте» Новый Год, мы отправились в десятидневное путешествие. Состав группы: одна пара и взрослая дочь, ещё одна пара и независимый доктор Витька! Он никогда до этого с нами не путешествовал, и мы его «потенциал» ещё не знали. При знакомстве на вопрос, кто он такой, Витька обычно отвечал: «Я доктор Иванов из Атлантиды, проездом в Буркина Фасо, где собираюсь лечить чирий у монарха этой страны Игумбада шестнадцатого!». – Люди обижались и отходили, а он, отбившись от очередного назойливого, зарывался в книжку и читал о разном. Витька был очень эрудирован и начитан. Знаниями, полученными в результате прочитанного, увиденного и где-то услышанного, охотно делился, иногда «выдавая» такое… Вообще, в его 57 он был по-детски наивен и действительно мог в разговоре «залепить» что-нибудь типа: «Вчера к Президенту США приходили программисты. Ну, эти, которые самые лучшие. Они сказали Президенту, что если он сейчас же не закончит войну, то они перепрограммируют всю Америку, и тогда Америке конец! Президент, конечно, испугался и обещал закончить как можно скорее». Или: «Близнецов в Манхэттане «уронили» самолётами колумбийские наркобароны в ответ на действия морских пехотинцев во Вьетнаме в 1968-м». Или: «Конгресс сейчас решает, что делать с велферщиками, т. е. попрошайками на пособии, и прочей «гадостью». Скорее всего, Аляску разделят на две Аляски: Аляска 1 и Аляска 2. Попрошаек на пособии переселят в А 1, а остальную «нечисть» в А 2». Размечтался! Не затем они Мартина Лютера похоронили, чтоб теперь на Аляску. Там снег. Он белый. Вот пусть эти белые с Брайтона туда и едут! По-всякому мог «выдать» и время от времени «выдавал», тем самым призывая к многочасовой дисскуссии своего постоянного оппонента Борика! Борик всегда был за рулём и спорил в процессе управления автомобилем, лишённый главного аргумента – жестикуляции. В момент, когда он бросал руль, чтобы убедить Витьку, что тот не прав насчёт Президента или пехотинцев, мы дружным вскриком «руль!» возвращали его руки на штурвал управления автомобилем. Лишённый этого аргумента, Борик иногда проигрывал!

Наш врачеватель монарших чириев был не только наивен, но и крайне доверчив. Прослушав пару историй про Президентов то одной страны, то другой, я понял, откуда это у него. Кто-то из друзей, я даже догадываюсь кто, подшучивая над ним, «насаживает на крючок» какую-нибудь небылицу, а Витька её в лёт «заглатывает». На завтра врачебный мир, в котором обитает этот гиннесовский рекордсмен, узнаёт невероятное и неочевидное! Насчёт книги Гиннеса – не шутка! Витька – Гений! Не всеми признанный, но гений, лично мною признанный. Очень доверчивый. Поэтому верит прогнозам тоже. Когда мы собрались подняться на вулкан Поас, он посмотрел прогноз и ему сказали +25. И он поверил. Надо же голову включать иногда! Это у подножья вулкана +25, а уже через километр наверх стало +17, а ещё через половину километра и вообще +13! Я же со школы и по опыту зная, что наверху холоднее, сказал ему об этом ещё внизу. А он мне не поверил! Прогнозу поверил, а мне нет, и чуть не околел в маечке, вдобавок надышавшись испарений из озера, заполненного серой. Наверное, кто-то в шутку сказал ему, что дышать серой полезно.

Потом были ананасовые, банановые, маслопальмовые, манговые и ещё много чего плантации, не прерывающиеся и переходящие из вида в вид на протяжении более ста километров. Потом было Карибское море и прибрежные болота, кишащие всякой гадостью, безобиднейшей из которой были маленькие двух-трёхметровые крокодильчики с плаксивым выражением на лице, простите, морде! Их было почему-то жалко и хотелось погладить. Не всем – только Витьке. Он едва успел отдёрнуть руку! Есть такое понятие, знакомое каждому – «аварийный»! Аварийный человек! Обычно, это он, аварийный, пытается погладить крокодильчика, поймать змейку или паучка, побороться с медвежонком на глазах у его мамы! Прыгнуть в незнакомый сорокаметровый водопадик или откусить от так вкусно пахнущего и такого красивого тропического плода, или, ещё лучше, сделать пикантное предложение даме в присутствии её мужа или любовника – стотридцатикилограммового Васи или Бени, или, лучше всего, Ибрагима! Им это особенно нравится. Этим человеком – «аварией» и был наш врачеватель. По нисходящей сначала «аварией», потом хорошим парнем, затем гиннесовским героем и только потом доктором Ивановым. Помните Пьера Ришара в К/Ф «Невезучие»?

Из интересного и запомнившегося на карибском побережье было наблюдать, как местные мальчишки барахтались в воде мутной полузаболоченной речушки, кишащей крокодилами. На вопрос страшно или нет, местные с улыбкой отвечали, что крокодилы сейчас сытые, и купаться не опасно! «Кого-то уже съели», – подумалось! А герой моего повествования тут же разделся и в воду. «Ну, что с тобой делать, горе ты наше – опять поверил!? Это они местными уже наелись, а ты-то для них что сырокопчёный окорок со специями, новенький и вкусный!..».-Удалось остановить… Не понравилось нам карибское побережье. Вперёд – на тихоокеанское!

На тихоокеанском побережье нас ждала гостиница на берегу океана в городке с романтическим названием Мануэль Антонио, прогулка на лошадях по пересечённой местности, шестичасовое плавание на яхте, ныряние с маской и трубкой около кораллового рифа, чудесный парк. На всё про всё у нас оставалось всего несколько дней. Появилась надежда, что аварийного нам удасться вернуть домой в Нью-Йорк, если и чуть поломанным, то хотя бы живым! Итак, первым аттракционом по списку стояла прогулка верхом. Очень симпатичная семнадцатилетняя коневодка спросила: «Кто имеет опыт верхом?». Оказалось – все имеют, но что-то мне подсказывало, что этот несостоявшийся обед карибских крокодилов в жизни на лошади не сидел. Это не его! На ишаке ещё может и сидел когда-то, но на лошади – точно нет! Но разве мог он – гиннесовский лауреат и народный целитель, обременённый клятвой Гиппократа, ударить в грязь лицом перед юной амазонкой!? И, тяжело вздохнув, поскакал! Техника вождения лошади у него ничем не отличалась от того, как если бы он управлял автомобилем. Он просто не умел делать ни первого, ни второго! Как он удержался в седле, когда у него лопнула подгнившая старая подпруга, известно не нам. Я же, находясь сзади и громко распевая одну из любимейших моих песен – «Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее», видел только, как он качнулся сначала вправо, потом влево… «Только бы не об камень головой!» – как молния сверкуло страшное предположение… но Витька невероятным усилием хорошо развитых бицепсов смог удержать себя в седле! Ведь ни у кого не лопнула, а у него с утра до вечера то подпруга, то муха в чашке с кофе, то гвоздь в ботинке, то ручка отвалилась, пуговица оторвалась, плавки потерялись, булавку проглотил, ногу подвернул и зуб заболел! И это не полный перечень! В этот день, кроме обеда, опасных мероприятий больше не планировалось. Можно было немного расслабиться. Хотя, кто его знает, а вдруг он вилку заглотит?

Завтра яхта, день мог обернуться бедой в любой момент! Мы с Бориком договорились особенно внимательно присматривать за аварийным. Плывём на яхте час – всё спокойно. Плывём два – спокойно. Опасность, кажется, отступила. Наш знакомится с девчонками – студентками из Миссиссиппи, рассказывает про Игумбада шестнадцатого, играет мускулами перед одной конопатенькой, живот втягивает, подмигивает. Отдыхает в общем! На вопрос, как насчёт понырять с маской и трубкой, не задумываясь отвечает: «Легко!». Ещё бы он при конопатой сказал: «Не умею!». А мы с Бориком действительно расслабились, кувыркаясь под водой и плавая между рифами. Когда нанырялись, императорского лекаря рядом с нами не оказалось. Полчаса мы ныряли под рифы и плавали на яхту и обратно. В голове назойливо звучала песня: «Отдохнули, загорели, жалко – Васька утонул!». Кассета с этой дурацкой песенкой валялась в арендованной машине и за 10 дней изрядно нам надоела. А тут вместо Васьки, похоже, утонул Витька. Как же он утомил своими бесконечными замёрз – укусили – надышался – упал – утонул! Даже разозлил! А потом смысл произошедшего начал постепенно вытеснять из головы остальное. Шкипер из шоколадно-шоколадного превратился в бело-шоколадного, а конопатая из Миссиссиппи заплакала, вспоминая этого смешного старикашку. Мы были в шоке, никто не мог произнести ни слова… и вдруг из-за рифа вырулил одноместный прогулочный каяк, а в нём поперёк, свисая конечностями с обеих сторон как мокрая ветошь, лежал утопленник Витька. Живой! Немолодая костариканка выловила этого морского дьявола здесь недалеко за рифами. Не умея пользоваться маской с трубкой, он наглотался солёной воды, задохнулся и пошёл ко дну. Но в очередной раз что – то необъяснимое, сегодня это была женщина – русалка, вмешалось и затащило Ихтиандра на борт каяка.

Наше путешествие подошло к концу, подошёл к концу и наш рассказ про Витьку Ихтиандра! Мы дружим, но вместе больше не путешествуем. Никогда!

Коста Рика, 23.11.14.

Паоло Коэльо

В далекой бананово-ананасовой стране недалеко от экватора мы с женой решили приобрести кусочек земли и построить домик. На старость. Так хотели, что ни о чем кроме этого не думалось и не говорилось! И во сне только про это! И наяву. Потому что старость уже наступала, мне недавно исполнилось 55, и я уже устал суетиться. Жена же молодая при одной только мысли, что есть вариант никогда больше не работать, влюбилась в этот проект безоглядно, отдавшись ему со страстью, присущей женщинам слегка за сорок! Мы оба попали под нежное обаяние счастливо-банановой Коста Рики, побывав в ней до этого всего лишь один раз. Так что проблем, как у большинства ищущих, с выбором страны у нас не было. Панама с Эквадором, Белиз и Гватемала – отдыхайте без нас, вы прекрасны! – Пусть вас любят другие. Мы хотим к тебе, Коста Рика! В тебя, с тобой!.. Купили ноутбук, подключили интернет, без которого до этого как-то обходились, и начали искать. Нашли несколько вариантов. Что-то похожее на то, что хотели. Списались с продавцами и договорились о дальнейших действиях. Но, начитавшись в интернете всякой ерунды о том, как «разводят» лохов в Коста Рике, стали бояться и сомневаться. Еще бы, всю жизнь копили, недоедали! Терять заработанное неимоверным трудом лимузинщика категорически не хотелось. Сомнения и страх так сильно вгрызлись в наше неистребимое желание как можно скорее уехать в Коста Рику и настолько, что в любой момент желание могло перестать быть неистребимым. Волна энтузиазма вот-вот могла начать откатываться назад. А тут как раз мне надо было подъехать в Манхэттан встретиться кое с кем.

На углу седьмой авеню и вест пятьдесят пятой улицы есть табачная лавка. Держат турки, и там всегда продавался отличный турецкий табак – идеальная начинка для ароматных самокруток. Я тогда курил и мне очень нравились самокрученные сигаретки, а в них табак с вишней или грушей! Ну почему в жизни всё так? – всё горе из-за красивой, даже мгновенная смерть из-за нее! Пример? – Коралловая змея! Самые противные болезни из-за удовольствий с красивой, рак – от ароматнейшего табака! И всё остальное тоже. Например: что может быть вкуснее портвейна? Правильно! Ни-че-го! Это те, которые всю жизнь на понтах, выдумали: «Никогда ничего не пил вкуснее, чем Каберне урожая 2001 года из какой-то там французской провинции типа Булонь или Гасконь». Вспомнил! – из Гаскони Д'артаньян, значит вино точно из Булони. Но какая же, фу, кислятина! А что портвейн?! – Чистый виноград! – Месяц попил и прощай печень!.. Расплата за удовольствие!.. О чём это я? Опять занесло… о чем я вообще писал-то? Ага, вспомнил – дома и в машине я всегда имел с собой машинку для скручивания сигареток и рисовые бумажки. В лавке меня давно знали. Имя хозяина было Махмут, хотя похож он был на другого персонажа из «Белого солнца пустыни» – на Аристарха. Махмут-Аристарх спросил:

– Привет, чем обязан, что нового?… – Я ответил:

– Как всегда, – и тут заметил на прилавке около кассового аппарата тоненькую книжку. На английском. Название «Алхимик», автор Паоло Коэльо. Бестселлер на тот момент номер один, о котором до этого я вообще ничего не слышал. Спрашиваю:

– Можно возьму на недельку?

– Конечно, можно, – даже не повернувшись в мою сторону, ответил Аристарх, он же Махмут, и я начал читать прямо в лавке, и читал весь остаток этого дня и ночь, пока книжка не закончилась.

Вы помните, о чём эта книга? В чем её основная идея и ведущая нить? Сейчас напомню. Основная идея, цитирую автора: «Если ты захотел чего-то так сильно, что без этого уже жить не можешь, попроси… и вся вселенная придет на помощь! И больше не бойся – она же, вселенная, тебя и защитит!». Воодушевленные, мы воспряли – это был как раз наш случай. И мы смело отправились навстречу судьбе, в дороге перечитывая «Алхимика», но в этот раз на русском, чтобы глубже проникнуть в суть взаимоотношений со вселенной. Через два дня мы уже знали, что мы будем покупать. Покупать мы будем три гектара земли на склоне горы на берегу Никойского залива в деревне со звучным названием Пуэрто Морено! Асфальтированная дорога прямо к участку, рейсовый автобус два раза в день утром и вечером, лавка с ассортиментом: пиво, соль, сахар; церквушка. И десяток домиков с рыбаками внутри каждого. Продавец – маленький рыжий американец из Техаса. Морда хитрая, глазки бегают и в разные стороны смотрят. Просто выверенный до мелочей персонаж мелкого жулика О'Генри. У таких землю не покупают. У таких, как правило, она уже три раза продана другим! Таким не то что не верят, а вообще… Но что же делать? – уж больно нам понравилась эта гора на берегу. Какой вид на залив! И к тому же у нас вселенная, помните? Поэтому продолжаем покупать! Следующее действующее лицо – нотариус. Он же дипломированный адвокат. Этот наоборот – глаза в кучу, усы топорщатся. Имя из шести других имен типа Хосе Мигель Анжело Мария Эскобар Лопес Виллалобос! Даже не шесть, а семь получилось. И ни слова по-английски! А нам прямо сейчас надо достать деньги, заплатить и получить бумажку, что эти три гектара теперь наши. Пока все получалось неплохо и шло в соответствии с задуманным. Но было страшно! Даже Паоло Коэльо ничего не мог поделать с нашими страхами. Было страшно отдавать деньги в обмен на бумажку, написанную на совершенно незнакомом языке. На испанском! Что там написано? А вдруг там написано: «Настоящим подтверждаю, что отдал Дону Педро 45 тысяч долларов за то, что он хороший!». Мы решили не искушать вселенную, не подписывать и деньги не отдавать, и ставим условие – или нотариус сейчас же заговорит на английском, или не покупаем. Этот по-английски так и не смог, мечта про русский вообще не посетила ни разу.

– Да, есть тут один шибко образованный, – говорит рыжий, – но, падла, очень дорогой и ехать к нему почти четыре часа.

– Да хоть пять! Мы что, за пять тысяч километров прилетели, чтобы лишних двести считать? Едем! – Отвечаю… Ну и едем хрен знает куда.

Вселенная вступила в свои права, как Паоло и обещал! За столом в кабинете, куда нас провела очень симпатичная секретарша по имени Андреа – Андрейка, как потом я всегда ее называл, сидит настоящий эсквайер. Имя, правда, тоже мама не горюй! – Хосе Хуан Санчес Чаверреа! (подозреваю, что два-три дополнительных (или запасных) имени он просто заныкал, чтобы выглядеть более по-европейски), но у него за спиной на стене висит в стеклянной рамке диплом об окончании Киевского государственного университета! Вот так и не иначе! То есть, бумажку будет писать наш киевский пацан, говорящий по-русски не хуже нашего! Через час мы стали собственниками трех гектаров на берегу Никойского залива и близкими друзьями эсквайера Хосе Хуан Санчеса. Это была первая и очень приятная часть эпопеи о наших приключениях в чудесной Коста Рике, которые именно тогда и начались, и продолжаются до сих пор.

Гора наша, вид с горы наш! Принимаем поздравления. Теперь дом! Надо строить дом, а чтобы построить, надо так много всего. Первое – найти архитектора! Идем искать – нашли, но он не говорит. И другой не говорит. История повторяется. Продолжаем искать – то же самое, и никакого просвета. Надежда опять только на Паоло. Или на переводчика. Найти переводчика оказалось делом не простым, но мы взяли этот рубеж. Правда она, переводчица, в отпуске, а без нее…. Опять мимо! Что-то делать еще сегодня уже поздно. Да и что ты сделаешь? Усталые возвращаемся в гостиницу, даже не подозревая, что вселенная снова принялась за свою работу. Отдохнув в номере гостиницы, идем к бассейну. Народу в бассейне немного. Гостиница не туристическая, а для местных транзитных. Все говорят по-испански. Плавая с молодой и белокурой красавицей – женой в бассейне, размечтавшись и не стесняясь в выражениях, я ей подробно высказываю свои соображения по поводу того, что бы я предпочел сделать с ней сегодня ночью, как я это собираюсь сделать и как она на это в целом смотрит? И в этот момент мы слышим на нашем родном языке с характерным южным акцентом: «Было бы интересно посмотреть! Ну вот, наконец, и сюда наши добрались!». Если вы помните мультик из детства «Кто сказал мяу?», то вы поймете, что я сейчас имею в виду. Я оборачиваюсь и в изумлении пытаюсь понять, кто же из этих ребят с явно выраженной латинской внешностью и есть тот, кто сказал мяу. Один из них заулыбался и говорит: «Да я это, я! Ярослав имя мое!» – Так вселенная во второй раз пришла нам на помощь, подтвердив этим правдивость написанного великим Паоло Коэльо. Ярослав же уже девять лет работает со мной, решая все вопросы, иногда возникающие в нашей русской деревне, которую мы с ним и построили. Мама у него русская, а по папе, по внешности и характеру он стопроцентный костариканец.

Коста Рика, 15.11.14.

Диего Армандо Марадона

Мы в Неаполе с утра с того момента, как наш огромный трёхсотметровый лайнер бросил якорь в неаполитанской бухте. Вдалеке двугорбый Везувий слегка дымится или нам так кажется. Местные говорят, что он просыпается – по Помпеи соскучился. Друзья, с которыми мы вместе путешествуем, годами не видевшие моря, они из Техаса, «соскакивают» на пляж, а мы идём бродить по Неаполю, и он нам нравится! Узенькие улочки, так знакомые по старому фильму «Сокровища Святого Януария», развешенное бельё, уличные торговки и торговцы, напёрсточники. Иногда я отпускаю жену немного вперёд и смотрю со смехом и удовольствием уверенного в себе собственника красивой женщины, как неаполитанские мужчины – настоящие самцы-красавцы, жмут клаксоны своих автомобилей и по пояс высовываются из окон, отчаянно жестикулируя, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание белокурой красавицы.

Но мы здесь по другому поводу – мы ищем Пиццерию! Настоящую, где Доны, их лейтенанты и консильори часами сидят за столом, едят пиццу и обсуждают свои дела. Именно в такой пиццерии вы сможете попробовать ПИЦЦУ, а не то, что мы привыкли называть этим словом. И конечно же обслуживание! Об этом можно писать поэмы и мечтать. Нам повезло. Забравшись в глубь старого города, на улочке, где двое смогут разойтись только, если вес каждого не превышает восьмидесяти килограмм, мы нашли именно то, что искали. Заходим и спускаемся по ступенькам. Жар от печи, поленица дров, жонглёр, раскручивающий большой блин теста для будущей пиццы – всё говорит о том, что мы находимся в правильном месте. В углу в полумраке, как и предполагалось, сидят Дон и его небольшая свита. На нас ноль внимания. Нас никто не ждал и никто не проявляет восторга по нашему поводу. Мы немного потоптались и сели за ближний столик.

Первые признаки, что нас заметили в полупустой пиццерии, появились минут через пятнадцать. Сначала выглянул из-за занавески, а затем минут ещё через пять к нам подошёл старик-хозяин и спросил, какого чёрта мы сюда припёрлись? Мы не обиделись и не растерялись и, представившись «руссо туристо», попросили пива и меню. Это сработало – русских в Неаполе всегда любили. Я это помню ещё по эмиграции. Итальянский язык я никогда толком не знал, а что знал – забыл. Поэтому при заказе произошла ошибка, и вместо двух кусков пиццы мы заказали две целые по семьдесят пять сантиметров в диаметре. Выпив пива и осмелев, мы отказались от второй пиццы, на что хозяин отреагировал звонким и ёмким словом «стронцо», что по-нашему говно, и запустил пиццей через весь зал. Видимо, он это делал часто, и бросок закончился точным попаданием в мусорный ящик. Пиццу мы съели и тут же пожалели о недавно содеянном – хотелось ещё! Хозяин всё это предвидел и демонстративно не обращал на нас внимание. Мы для него отныне были «стронцо». Пришлось унижаться, просить… мы даже оплатили пиццу из мусорного ящика – всё тщетно!

И тут я заметил на стене увеличенную фотографию Диего Армандо Марадоны! (Отступление: Италия – монорелигиозное государство, но именно в Неаполе «живут» два Бога и одного из них так и зовут ДИЕГО АРМАНДО МАРАДОНА. Когда-то ближе к концу восьмидесятых, Великий футболист почти в одиночку дважды сделал команду «Наполи» чемпионом италии, и теперь здесь есть церковь Марадоны, улица Марадоны, площадь Марадоны, футбольная школа его имени, созданная и функционирующая на деньги Марадоны. В Неаполе он любимец, кумир и Б-г!). Громко произношу полное имя Марадоны, прошу у хозяина три стакана вина и предлагаю выпить за великого и неповторимого… Сработало опять! И как сработало! Мы не только получили ещё семьдесят пять сантиметров в диаметре пиццы, хозяин вернул деньги за предыдущую из мусорного ящика и не взял за вино! Правда, за «стронцо» не извинился.

Если вы окажетесь в Неаполе, не теряйте время на музеи и оперу. Идите в старый город, заберитесь в самый дальний уголок, найдите мою или другую подобную пиццерию и развлекайтесь! Ведь Неаполь – родина пиццы! И ещё (это важно!) – опыт показывает, что-либо надо знать язык страны, куда едешь, либо разбираться в футболе!

Коста Рика, 12.11.14.

Наполеон

Собралась куча народу, на море хотелось всем. А у нас двенадцатиместный микроавтобус. Погода прекрасная, на небе ни облачка. Удалось впихнуть стол и пяток раскладных стульев. На море без застолья скучно. Ну, не сидеть же всё время в солёной воде. Некоторые сидят, но это не к нам. Мы едем пива попить с чебуреками! Как вам это нравится – чебуреки в Коста Рике?… Не вяжется. А эта рыжая запросто! У неё вообще всё в жизни просто. Двадцать лет на экваторе, а в душе Азовское море не пересыхает! Поэтому, когда бы вы к ним не приехали, вас обязательно угостят борщом с пирожками, кубанским салатом и хлебом собственной выпечки. И куда бы вы не поехали, у неё с собой будет кубанский салат и пирожки. Борщ тяжело перевозить, а то бы она и его с собой таскала. А чебуреки у неё от вдохновения и нереализованного таланта поварихи. Аборигены только мы и Рыжая с мужем. Остальные – дачники. Муж у неё заядлый! Интересно, можно ли так сказать, не добавляя там рыбак или курильщик, или прогульщик? Позже выясню! А пока предлагаю такую формулировку: «заядлый неудачник в сфере рыбалки». Вот и сейчас – не успели мы выгрузиться, а его уже «как ветром унесло»! Прихватив пару пива, три чебурека и одного из дачников, полетел навстречу своему счастью – сдуру клюнувшей селёдке или барракуде! Глядя на этих горе-рыбаков приходит мысль превратить их увлечение в игру! В этакое «Рыбо-Казино». Представьте, стоят трое или пятеро на берегу и держат каждый по удочке. Кайфуют! Зрители – участники, оказавшиеся в этом «Рыбо-Казино», делают ставки и ждут, у кого первого попадётся рыбёшка. Все атрибуты казино присутствуют: азарт, проигрыш, значительно реже – выигрыш, пиво, крупье: «ставки сделаны, господа!». Как идея?! Продолжаю: аборигены – мы и Рыжая. Остальные дачники! – так мы с Рыжей их называем. Они приезжают на две-три недели – и обратно на работу в «каменные джунгли» Нью-Йорка, или Москвы, или Торонто! Не понимают своего счастья. Все хорошо одеты по – курортному в белое! Выезд на море – это для нас повседневная обыденность, а для них праздник! И специально для них, курортников, я тоже в белом и моя в белом, и Рыжая в белом! Подъезжаю и сдаю задом как можно ближе к выбранному для застолья месту, чтобы удобнее разгружаться. Там и оставляю свой микрик. Вообще-то он Хюндай-Старекс, который моя жена, солнышко моё лесное, обозвала Стариком. Хорошо сидим! Вдалеке маячат фигуры наших «рыбаков», а ещё дальше, приближаясь, вырисовывается тучка. В июне в нашей провинции, если тучка появилась, то она уже не уйдёт и обязательно себя проявит. Но пока тучка ещё далеко, и беспокоить дачников не хочется: «Наслаждайтесь, когда вы ещё соберётесь с нами на море?». Рыбаки, вижу, засобирались, почувствовав опасность. Я внёс предложение сворачиваться. Какой смысл сидеть дальше, если пиво выпито, а чебуреки с пирожками закончились, и тучка на подходе? Мы стали упаковывать Старика в обратный путь.

А тут тучка как раз и подоспела. Небеса разверзлись и оттуда полилось. Мы едва успели покидать столы и стулья в задний отсек, и пока первые запрыгивали в микроавтобус, последние пять вымокли до ниточки! Июньские грозы у нас – это вам не тили-тили… трали-вали. Это стихийное бедствие, и оно навалилось на нас со злостью и дикой яростью!.. Под колёсами мгновенно образовалась река. Река понеслась к океану, разгребая себе путь и выкапывая русло. Ещё немного, и мой Хюндай-Старик поплывёт по этому Дунаю в океан. Старик завёлся с полоборота и попытался «выплыть» на сушу. Но не тут-то было. Мы сразу зарылись в песок по самые двери! Что надо делать дальше, все знали или догадывались, но добровольцев не было! Мне, конечно, было жалко этих разряженных по-курортному во всё белое дачников и я спросил: «Кто за руль? – Машиной на «палке», оказалось, управлять умел только я. – Ну что ж – тогда в бой!» – сказал и выгнал всех в ненастье. Бой со стихией и сделанной ею рекой продолжался минут двадцать. Менялись местами, пробовали в «раскачку», проваливаясь и сползая, по уши уделались в грязи. Жена одного из рыбаков-казиношников, ещё только полчаса назад олицетворявшая праздничной одеждой и остальным своим видом красоту, успех и благополучие, два раза поскальзывалась и каждый раз с размаху падала прямо «мордой в грязь»! Остальным тоже досталось и моей «петле» тоже досталось (этой так и надо – с утра своими придирками задёргала!). Грязь жирная, насыщенная вулканическими минералами, грязь летела из-под колёс в разные стороны, уклониться было невозможно, но… мы вылезли! Браво дачники, браво аборигены!

Я вышел из машины и как Наполеон на поле выигранного боя стоял и осматривал наши потери: «На кого же вы стали похожи, бесстрашные воины мои, отчаянные гренадёры и великолепные артиллеристы! Всех к награде! Немедленно! А вот эту, у которой морда в грязи – к высшей награде!» Я стоял, мечтая о будущих победах. С этими Чудо-богатырями я положу к своим ногам весь мир!.. Я стоял весь в белом!

Коста Рика, 20.11.14.

Кораблестроитель

3 марта 1981 года родился известный в определённых кругах и местности кораблестроитель! Вообще, по образованию, смыслу и внутренне он больше соответствовал конструктору сноповязалок на солнечных батареях и мотовелосипедов с насадками для обработки приусадебных участков. Но откуда-то из недр абсолютно сухопутного существа, никогда вплоть до недавнего не видевшего моря, неожиданно всплыла душа морская и конкретно вытеснила всё остальное. Вытеснила автомеханика, строителя, агронома, овцевода, рыболова и коптителя куриц. Однажды взлелеяв, а потом выкормив в себе морехода и конструктора самоходных плавучих средств, он отдался своей мечте без остатка и, казалось, навсегда! Для осуществления мечты были задействованы резервы в лице родной жены, маленькой дочки и мамы. Жена должна была взять на себя снабжение, перспективное планирование, управление семейным бюджетом и семьёй в целом на время, пока конструктор, поглощённый проектом, отключался и «улетал в соседнюю галактику» за запасными частями, гребным винтом и форштевнем. Дочка носила в мастерскую бутерброды с чаем каждые два часа, а мама же, используя накопленный жизненый опыт практического маляра, занималась нанесением эпокситного покрытия на «сваренный» каркас будущего парохода.

Так шло время, корабль крепчал в корпусе и приобретал очертания. Конструктор и шкипер в одном лице приступил к монтажу силовой установки. Решался вопрос о количестве гужевой мощности и дополнительном финансировании. Огонь, вспыхнувший в глазах производителя загадочных механизмов, до сих пор не погас, и он продолжал тратить денежные средства безостановочно. Жена плакала, мама переживала, дети просили игрушек и мороженое, потолок в доме хотел, требовал, настаивал, чтобы его, наконец, закончили. А он продолжал стоять на своём и строил! Я не знаю, сколько он спал, или спал ли вообще, но основную работу моего помощника и технического руководителя проекта жилого посёлка «Антоновка» он всё-таки выполнял и выполнял хорошо!

Наступил день «X». Сегодня мы спускаем пароход на воду! Ранним утром корабль привезли на пляж в Самару (не путать с Самарой на Волге). Впрягшись в общую связку, Шкипер, я, Роксай, Максут из Москвы, Максим из Днепропетровска и три случайных купальщика с пляжа столкнули шхуну в океан. Ключ в зажигании, флаг на рее, штурман у штурвала, Кто-то швырнул пластиковую бутылку с водой вместо шампанского в борт для соблюдения традиции. Публика замерла, контакт! Отдать концы! Полный вперёд!.. и корабль поплыл в открытый океан. В воздух полетели чепчики и фейерверк! Всеобщее ликование! Обогнув остров в трёхстах метрах от берега, пароход вернулся и завершил своё первое и, как потом оказалось, последнее плавание. Выплеснув в страстном эмоциональном порыве остаток сил, Конструктор иссяк и поставил шхуну на якорь на поляне позади дома. Потом оттащил подальше, чтоб глаза не мозолила. Доказав всем и в первую очередь самому себе, что он всё может, даже корабль, мой друг и помощник на этом поставил жирную точку, подведя итог двухлетнему издевательству над собой, женой, дочкой и мамой. Впереди ждали новые проекты; я предложил построить вертолёт, но ему больше хочется подводную лодку. А пока он «тренируется», создавая по очереди то электростанцию на ветру и солнце, то землекопалку на твёрдом топливе. Недавно до меня дошли слухи, что он начал строить канатную подвесную дорогу к дому, где живёт сестра и мама! Давайте пожелаем ему дальнейших творческих успехов!

Коста Рика, 10.12.14.

Очевидцы

Помню, как в 1983-м я отдыхал с компанией в Лазаревском недалеко от Сочи. Мы были все «на колёсах», у каждого был свой Жигулёнок. Конкретно у меня была «двойка». Мы жили на самом берегу Чёрного моря, а машины стояли вплотную к воде. В назначенный день мы уехали, а уже на следующий день, ещё не добравшись до Ленинграда, мы узнали новость, которая мгновенно облетела весь союз. Ураган вместе с небывалым ливнем и вызванным им потопом, смыл Лазаревское почти полностью. Погибли люди и машины. Я опередил трагедию на сутки. В другой раз, расположившись в жаркое и очень сухое лето лагерем в лесу недалеко от озера где-то на севере Ленинградской области, мы также на следущее утро после отъезда узнали о провалившихся в дымящийся торф на этом месте палатках и пострадавших людях. Однажды рано утром, путешествуя по северному Кавказу, вылетаю из-за поворота, голый лёд посыпан песком, едва смог остановиться… Стоят люди, много людей…. Десять минут назад здесь на льду, ещё не посыпанном песком, поскользнулась машина великого грузинского футболиста Виталия Дараселия и «прыгнула» в пропасть! Много позже «смертельное» течение пыталось меня утопить, но в последний момент ослабило хватку и отпустило. Полёт со строительных лесов заканчивается тем, что я зацепился за кабель и опять уцелел. Из тех, с кем однажды шабашил в Сыктывкаре, и о чём только вчера написал смешной рассказ, в живых остался только я один! Во сне выехав на встречную, просыпаюсь в последнее мгновение и ухожу от лобового… Кто-то будил в последний момент, кто-то останавливал бурный поток, а ещё кто-то сыпал песок на обледеневшем повороте… Беда настойчиво обходила стороной, заставляя задуматься. Задумываясь, мне представлялось, что моим ангелом-хранителем всегда была и остаётся мама, хотя вот уже почти четыре года, как она от меня куда-то, никто не знает куда, ушла насовсем. Вот и в этот раз мы улетели в Нью-Йорк, а через час после приземления мне позвонили из дома из Коста Рики и сообщили, что только что «тряхнуло» на семь и восемь десятых балла. Меньшей силы землятрясения оставляют после себя обычно разрушенные города. Примеров тому много: Мексика, Панама, Никарагуа, Гаити, Спитак в Армении. Всего-то пять баллов и нет больше такого города! Наша деревня уцелела, но те, кто был в эпицентре рассказывали невероятное.

Галька завтракала на кухне. Где-то вдалеке загудело, и по стенам чёрной тучей поползли муравьи. Она выглянула в окно и увидела, как к дому приближается «волна», за ней следующая с интервалом десять метров, а потом затрясло. Люстра над головой раскачивалась и билась о потолок то справа от крючка, на котором была подвешена, то слева. Всё, что они с дочкой Ниной запомнили – это крики и ужас в глазах друг у друга. Они выбежали из дома, а очередная волна повалила на землю. Это продолжалось ровно сорок пять секунд. Как она позже рассказывала, вся жизнь трижды пролетела перед глазами. Пятнадцать секунд – вся жизнь, ещё пятнадцать секунд – опять вся жизнь! И ещё раз. Подтверждением правдивости Галькиного рассказа служат глубокие следы, оставленные расскачивающейся люстрой на потолке в кухне…

Леонидос, сторож и садовник в нашей деревне, чистил бассейн сачком, вылавливая из воды листья, когда загудело и стало вдруг темно. Или ему так показалось. Земля «пошла» волнами и сбросила «Лёньку» в бассейн, а потом вода взметнулась вверх (с его слов) и выбросила за пределы бассейна. Доказательства – ушибы и синяки на теле, но ничего серьёзного, слава создателю!

Янан, второй сторож и главный работник проекта, переходил от дома к дому с регулярным обходом, когда загудело, потемнело, пошли волны и деревья стали расскачиваться, касаясь верхушками земли. Зрелище, по его словам, было бы захватывающим, если бы не было так страшно.

Дочка Лиза была в Самаре. Это такой городок на океане в нашем кантоне. Убиралась в доме, и вдруг одна половина дома отделилась от другой, в пространство между ними упал кусок крыши, а потом начало падать и разбиваться всё: телевизор, посуда, вазы с цветами. Она успела выскочить на улицу и бегом на гору. Их так там учат – вдруг цунами! А океан вот он. Из впечатлений и воспоминаний очевидцев можно составить книгу, но это не мой формат. Надо же, как заумно я научился высказываться – Формат!

В деревне все дома устояли… или выстояли. Как хотите. Несколько трещин на потолке в одном, трещинка на штукатурке в другом доме, треснула плитка на полу в кухне в третьем, немного подтекает бассейн – труба отошла! Вот и все «потери». Хорошо, что я не пошёл на поводу у соблазна ставить стены подешевле. А так – поменьше арматуры, побольше песочка. Глядишь, и получилась бы Гаити.

Беду в очередной раз «пронесло» мимо, я не переживал этот ужас, не вылетал из бассейна, не падал на землю, сбитый земляной волной. Но что-то мне подсказывает, что невероятное везение, сопровождавшее меня на протяжении всей жизни, заканчивается, и судьба готовит неутомимому страннику какой-то сюрприз. Предчувствие меня не пугает. Я всё равно буду делать то, что задумал, поеду туда, куда наметил, буду писать то, что давно хотел написать! Пожелайте мне удачи.

Коста Рика, 11.12.14.

Тюнтель

Моей старшей одиннадцать, но характер уже «оформлен» окончательно, и никакие трансформации в лучшую сторону не предвидятся. Попытки что-то изменить или внести коррективы ни к чему хорошему не приводили, только ещё больше расстраивали. Те, кто считал и считает, и правильно делает, меня её родным отцом, для тех загадка, как у такого «мягкого, доброго, беззащитного, всегда со всеми соглашающегося» отца родилась такая гранитообразно-упёртая дочка? «Чему вы удивляетесь? – хочется им ответить, – мой имидж – это обманчивая маска, а Катя – Овен! И упрямая одновременно по гороскопу, родному папе, бабушке и маме. Четырёхкратно упрямый баран из нашей отары в обличьи немного сутуловатой непослушной девчонки».

Катя пела в хоре и вместе с хором собиралась завтра ехать в город Выборг на гастроли. В Ленинграде было минус двадцать пять, значит в Выборге минус двадцать восемь! «Зимнюю куртку не надену, она не модная! Поеду в летней, она модная, красивая и мне очень идёт!» – с этим заявлением наш ребёнок сбрасывает недавно привезённый из Нью-Йорка симпатичный пуховичок и пытается натянуть на себя кусок ярко красной клеёнки! Не прикладывая больших усилий, бабушка и мама восстанавливают форму одежды, соответствующей сезону. Она взглянула в зеркало, фыркнула и сбросила опять. Вспомнилась история, рассказанная мне тёщей Жекой про синие войлочные тапочки. Сюжеты развивались по схожему сценарию. Тогда будущая мама Кати – Солнышко всех победила и – таки влезла в скороходовские тапочки вместо модельных югославских босоножек! Всё шло к повторению сюжета. Но допустить клеёнку в минус двадцать восемь!? Позвали дедушку, и он, не обладая соответствующей моменту строгостью и крепкостью характера, проиграл сражение уже на подходе к объекту. Он решил, что плитка шоколада решит проблему, и начал размахивать ей издалека. Чем вызвал у Кати непримиримый приступ непослушания, почти до истерики: «Тут жизнь решается, а ты со своей шоколадкой лезешь! Лучше скажи им, чтоб от меня отстали. Всё равно этот дурацкий пуховик не одену! Вот!». Пришла моя очередь, и знаете, чем я её взял? Я, во-первых, сказал, что в будущем не буду возражать против тройки по физкультуре, а решающую точку поставило обещание научить будущую «шумахершу» управлять моим авто! На этом она «сломалась» и одела пуховичок.

Прошло несколько лет и непослушный сутулый утёнок превратился в красивую длинноногую лебедь. Она продолжала никого не слушаться и, стоило маме уехать ко мне в Нью-Йорк, тут же сбежала от бабушки и бросила институт. Еле уговорили оформить «академку». Потом мама приехала и заставила непокорную птицу вернуться в ЛЭТИ. За это она до сих пор благодарит её. Имя Катюша постепенно трансформировалось в Тюша, а Тюша стала Тюнтелем. Просто Тюнтель! Без объяснения. Я, как и обещал, научил её водить машину. На палке! С автоматом любая блондинка сможет, а наша умеет с ручным переключением скоростей. Это вам не тили-тили! Встретила своего единственного, надёжного как скала и мягкого одновременно. Вышла замуж и с разницей в пять лет произвела на свет двух чудесных пацанов. Расцвела и превратилась в Солнышко, как когда-то это произошло с её мамой. Солнышко № 2 греет любимую бабушку с дедушкой, своего единственного и нас с Солнышком № 1. Пацаны растут в любви, уверенные в том, что так будет всегда! Проверяют характер на маме, бабушке и прабабушке. Из мамы веревки вьют, засранцы, а она от любви к ним сознание теряет! На папе проверять что-нибудь страшновато. Дважды в году мы встречаемся, один раз у них в Санкт-Петербурге, а зимой, когда холодно, у нас в Коста Рике. Я учу пацанов элементам акробатики и растяжки из гимнастики. Старший уже тянется к гитаре и вместе со мной поёт песню «Солдат всегда здоров, солдат на всё готов…», буква «р» при этом ну никак не хочет выговариваться. А любимая хоровая песня в нашей семье называется «Дунай». Помните: «Вышла мадьярка на берег Дуная, бросила в воду цветок…». Надо будет собраться как-нибудь и прокатиться всем вместе на кораблике по Дунаю, цветы в дунайскую волну побросать.

Коста Рика, 12.12.14.

Эсквайер

Когда-то «вселенная» по моей просьбе и по совету великого, но доброго обманщика Паоло Коэльо привела меня в офис к Хосе Хуану Санчесу, эсквайеру! В городок Хако на побережье Тихого океана в Коста Рике. Городок противненький, шумный, грязный, насквозь проамериканизированный, со всеми сопутствующими и вытекающими из этого последствиями в виде наркотиков, проституток, воров и мошенников. Не нравится мне этот «гадюшник». Такой же, как Коко. Даже звучат два «гадюшника» очень похоже: Хако-Коко! Я вообще не понимаю, зачем приезжать или переезжать в такую прекрасную страну, Коста Рику, чтобы опять окунуться в дермо и грязь. То ли дело Самара, Никойя, Санта Круз, Корийо и Носара, Оханча и Мансион! Настоящий рай и Пура Вида, помещённые в «Голубую зону долголетия».

Эсквайер Хосе Хуан, проще и привычнее – J. J. (Джэй-Джэй), родился в семье великого костариканского писателя Хосе Леона Санчеса. История самого Леона Санчеса расположилась на грани «очевидное-невероятное», частично за гранью. В пятнадцать лет, осуждённый пожизненно по ложному обвинению, он провёл в заключении двадцать пять лет прежде, чем раскрылась правда, и он вышел на свободу. Там, на острове – аналоге печально известного Алькатраса, острова – тюрьмы в бухте Сан-Франциско, Хосе Леон написал роман, сделавший его имя бессмертным. Роман называется «Остров одиноких мужчин». Мало есть домов в этой стране, где бы на стене не висел портрет костариканского классика. Следуя своим убеждениям и во-многом влиянию времени, великий писатель отправил своего сына Хосе учиться в Советский Союз. В Киевский Университет, где тот изучал право в течение пяти лет. Там он научился думать по-русски, любить по-русски, дружить по-русски и проводить время в застолье по-русски. Он стал более русским, чем многие русские. Но одну ошибку он всё-таки совершил. Он не привёз из Киева жену, хотя от претенденток отбою не было. Он был послушным сыном и не хотел расстраивать отца, решившего, что его сын должен делать карьеру юриста, чтобы в последствии стать главным прокурором или первым судьёй, или, на пике карьеры, президентом Коста Рики. Поэтому жена должна быть костариканкой! Жизнь с первой женой-костариканкой не сложилась, как не сложилась и со второй женой, тоже костариканкой. Не получилось и с красавицей Натали, молоденькой американкой, почти полной копии неподражаемой Деми Мур. Менталитет парня, пять лет прожившего среди наших в Советском Союзе, подвергся жёсткой деформации и никак не хотел возвращаться обратно в изначально округлые формы податливого костариканца. Отсюда и неудачные попытки совместить несовместимое. Отсюда и неверие в собственные силы, и отказ от карьеры уже в сорок лет. Этим он разочаровал и отдалил от себя великого предка. Поддавшись течению времени и обстоятельствам, он перестал быть душой кампании, перестал быть вождём ацтеков, чья кровь течёт в его жилах, перемешавшись с кровью сифардов и конквистадоров. Союз с другой американкой сделал его жизнь сытой, но лишённой «искры».

Девять лет назад мы вместе с Хосе в качестве юриста проекта «Русская деревня» в Коста Рике эту деревню придумывали. Придумывали, как создать жилой комплекс, где купить землю под этот комплекс, как назвать, откуда протянуть воду и линию электропередачи. Какую форму собственности использовать. Напридумывав, отмечали подвиги «по-взрослому», по-настоящему. Иногда на Хосе «наваливался» комплекс вины перед отцом, и мы начинали готовиться к президентским выборам. Естественно, перед этим мы принимали различные элексиры типа: элексир справедливости, элексир политкорректности, элексир толерантности и внешней политики и другие креплёные элексиры, без которых было бы невозможно создать предвыборную программу. Я в такие вечера возглавлял его штаб, а утром мы пытались вспомнить, от какой партии мы готовились избираться: от левого крыла троцкистов или партии маоистов правого толка. В другой раз и многократно в будущем мы строили музей Леона Санчеса, отца Хосе. По ночам звонили Славику, моему помошнику, и просили прямо сейчас в два часа ночи спроектировать нам этот музей, чтобы уже утром отвезти готовый проект в Сан Хосе и завтра же его во всех инстанциях утвердить и подписать. Я приглашал его в Нью-Йорк, знакомил с русскими девушками в надежде, что он выберет среди них подругу жизни. Он пел красивым баритоном, правда, использовал при этом только одну ноту «ми». Танцевал под бубен, сняв рубашку и обернув ею голову, как это делали пираты карибского моря. Он был душой кампании, исполнителем главной роли и первым праздничным солистом одновременно. Мы любили его и никак не ожидали, что вскоре потеряем. Он сделал очередную ошибку и женился в третий раз, но не на Кнопочке, с которой я его познакомил накануне и от которой он на какое-то время потерял голову. Он женился на молоденькой американке с порочным прошлым и не менее порочным настоящим и будущим. Подробностей не будет, но вскоре они расстались. И слава создателю! После года тоски и сожалений о потерянной возлюбленной, он спрятался под крыло немолодой американки и перестал быть прежним Джей Джеем! Ну что ж, пусть будет так. Счастья тебе и удачи! Жаль только, что данный тебе талант радоваться жизни и быть её хозяином, ты поменял на достаток и уют. В сорок с небольшим надо продолжать жить и бороться! И готовиться к избирательной президентской кампании. Захочешь вернуться – возвращайся. Я всё еще готов возглавить твой предвыборный штаб!

Коста Рика, 18.12.14.

Интерпол

Неутомимый Странник уже девять лет живёт в Коста Рике. Когда-то поддавшись её бананово – убаюкивающему очарованию, он продал всё что имел: дом в Пенсильвании, США, квартиру в Санкт-Петербурге, Россия, потрёпанный лимузин, зарегистрированный в Нью-Йорке, опять США, и уехал в неизвестность. Начитавшись Паоло Коэльо, он попросил вселенную помочь, и она незамедлительно «включилась». Таким образом в Коста Рике в провинции Гуанакасте возникли сразу два новых жилых проекта. Первый – с видом на никойский залив в рыбацком посёлке Пуэрто Морено, второй – на окраине деревни индейцев Чаротегов – Намби, между мегаполюсами Никойя и Санта Круз. Там и образовалась деревня Антоновка, увековечившая своим названием имя неутомимого Странника.

Финансовый кризис внёс коррективы. Темпы развития жилого комплекса снизились, продажи «упали», народ по обе стороны океана мгновенно притих и погрузился в прогнозы и ожидание. Но в целом всё было по-прежнему «бананово-убаюкивающим». Иногда приезжали новенькие и строили новенькие домики. Странник с Марусей – Солнышком развели баранов и коров, посадили фруктовые сады и тиковые плантации.

Неожиданно заехал с познавательной целью «директор» из Москвы Серёжа. Ему жизнь Странника да и сам проект понравились, и он решил купить участок рядом с их домом. Странник позвонил своему юристу, Хосе Хуану Санчесу, эсквайру, который уже завтра пообещал подготовить все бумаги для сделки. Эсквайр, как всегда, на завтра сказал «маньяна», что означает завтра, но в более широком смысле, предусматривающим выполнение задуманного в диапазоне от реального завтра до туманного никогда! Он вернул звонок ночью на третий день и сказал, что оба проекта Странника уже две недели как арестованы по постановлению высшего суда Коста Рики и находятся под «эмбарго!». Банковские счета тоже «накрылись» по тому же постановлению. Почему, за что? – ему не известно, но: «Сходи в местный суд – они, наверное, знают», – говорит эсквайр. Местные не знали по этому поводу абсолютно ничего, значит надо ехать в столицу и выяснять, а пока: «На всякий случай, собери вещи!» – говорит Солнышку Странник. Солнышко в полуобмороке, но держится и собирает, что нужно. Рано утром встречаемся с нашим юристом Хосе Хуаном на ступеньках суда в Сан Хосе – в столице. Переходя из кабинета в кабинет, добираемся до костариканского отделения Интерпола, и… «Вот, – как говорил наш бывший пятнистый вождь, – где собака порылась!»… Это именно они – эти интерполовские бараны, мало мне своих, так напакостили! Оказывается, что однофамилец и полутёзка Странника, Володя Антонов, спёр в Литовском банке АВ Ванк Снорас шестьсот миллионов евриков. Купил на них футбольную команду города Портсмут в Англии, ну не дают, честное слово, лавры Абрамовича жить спокойно, всем хочется своё «Челси» заиметь. А остальные спрятал и говорит, что не помнит куда. Вот они и арестовывают по всему миру всё, что под руку подвернётся у всех Антоновых. А фамилия у нас, Антоновых, уж не такая и редкая, как Навуходоноссер, например, и живём мы везде! Иначе говоря, где нас только нет! Представляете, что эти бараны натворили!?

Секретарша, миленькая костариканочка, на просьбу позвать начальника или хотя бы следователя, полушёпотом спрашивает:

– А Вы уверены, что вы этого хотите? Вы собрались? – Хорошо, что Маруся – Солнышко не понимает по-испански, а то бы опять «полу» или полный обморок!

– Уверен, и давайте побыстрей, – отвечает бесстрашный Странник. А потом выходит следователь этой интернациональной полиции Консуэла Варгас и вместо здрасьте спрашивает:

– Как зовут вашего сына?

– Федя… и внука тоже Федя, – опережая возможный следующий вопрос, отвечает Странник.

– Тогда это не вы!.. – Нормально!? Как вам такой ответ?

– Хорошо, это не я, но имущество вы моё! под эмбарго засунули! – пауза… недоумение и растерянность меняют друг друга в качестве выражения лица на лице следовательницы, но говорить «извините» их в Интерполе не учили, так же, как не учат обычных ментов во всём мире. Вы когда-нибудь видели извиняющегося мента от сержанта до полковника включительно? А я видел, но только в кино. Там они вообще элита общества, образец вежливости и продолжатели традиций российского дворянства.

Если бы это было всё, если бы завтра они сняли ограничения с моей земли, банковских счетов, то и писать-то было, собственно говоря, не о чем. Нет! – они в этом международном ведомстве баранов под названием Интерпол ничего, кроме мелких пакостей делать не умеют, их просто не учили, и промурыжили меня ещё почти целый год то путая цифры в регистрационных номерах, то просто забывая что-либо сделать по принципу вечной «маньяны». А тут к ним ещё и местный большой судья «подключился», высказав сомнения в том, что я это я, то есть Странник, а не наоборот, то есть не я! Напоследок он передал через нашего юриста, чтобы Странник шибко не расслаблялся и не радовался – он до него всё равно доберётся и честь мундира интерполовцев с триумфом восстановит! Московский Серёжа устал ждать и купил у меня готовый дом, выровняв ситуацию и сняв сверхнапряжение в отношениях с легендарным и героическим Интерполом. Так закончилась эта история, Странник добавил к своему прозвищу ещё один эпитет и теперь его зовут Бесстрашный и Неутомимый Странник – Победитель Интерпола! Он учёл пожелания большого костариканского судьи и не расслабляется, разве что иногда и ненадолго.

Коста Рика. 21.12.14.

Курдская баллада

Я познакомился с веселейшим парнем по имени Камил. Чего он только не напридумывал в своей жизни, где только его не носило от Никарагуа и Гондураса до южного Китая и Вьетнама, пока он не оказался в Коста Рике. Именно здесь и произошла наша встреча. Он собирался открыть сеть магазинов верхней женской одежды из Китая, которую поставлял оттуда его брат шестой степени родства, что по-ихнему, по-кавказски означает почти родной. На третьем году в этой чудесной банановой стране я уже чувствовал себя старожилом, ко мне даже обращались за помощью. Камил тоже обратился, и я помог открыть первый магазин. После чего мы это долго и по-настоящему отмечали у меня дома. Камил рассказывал много интересного о Китае, Вьетнаме, Южной Америке. О курдских обычаях и традициях, потому что сам был курдом. Вот один из его рассказов.

Он жил в Нью-Йорке, а точнее, в Бруклине на пятой авеню в Бэйридже – типичном и богатом итальянском районе. Там кроме него жило ещё много курдов. Они ходили друг к другу в гости без приглашения, праздновали все праздники вместе, старались держаться сообща и не давали ни себя, ни никого из своих в обиду. Семья Камила ужинала, когда в дверь позвонили и зашли в гости «просто так» трое приятелей. Они сели за стол, и их тут же накормили. Жене Камила в этот раз очень удалась баранина. Настолько удалась, что гости не со зла обидели хозяйку, предположив, что она заказала это блюдо в ресторане.

– «Послушай, ты в каком ресторане это заказала, дай телефон, пожалуйста, я тоже завтра закажу», – попросил один из друзей.

Вместо хозяйки ответил Камил и продиктовал свой номер домашнего телефона. Просто так, в шутку. В самом деле баранину готовили в этой квартире, и неважно, что это не ресторан. Готовили здесь, на этой кухне. Поэтому и телефон именно этой квартиры, а не другой. Ещё немного поговорив о своём о курдском, они на этом расстались до завтра. А завтра в квартире Камила прозвенел звонок и голос его друга Серго с явно выраженным кавказским акцентом попросил доставить ему по такому-то адресу: «Очень вкусно, пальчики оближешь, приготовленную баранину, которую вчера у них заказал его друг, Камил зовут». Ему обещали доставить блюдо через сорок минут. Обещали голосом, напоминающим голос его друга, но со вставками чисто по-итальянски типа: «Бон джорно, вабене, мама миа и ариведерче…». Особенностям голоса Серго значения не придал. Через час опять раздался звонок, и тот же Серго спросил:

– А где моё мясо?

– Ждите, уже выехало, – ответил голос и интонация Камила. Но и в этот раз Серго подвоха не углядел. Через ещё двадцать или тридцать минут телефон зазвонил в третий раз. Серго с чисто кавказским красноречием начал рассказыать работникам ресторана, как он сейчас приедет, «дайте адрес, мамой клянусь», и объяснит, чем их итальянские макароны отличаются от хорошего курдского пинка под задницу или похожее. Адрес, кстати, дали сразу, но предупредили, что их вонючий курдский пинок ничто в сравнении с их итальянским плевком в противную курдскую баранью морду!.. И так ещё пять минут по восходящей.

Камил стоял у окна и видел, как к дому подъехала машина Серго. Друг вышел и набрал номер его сотового телефона:

– Выходи, дело есть. Надо итальяшек проучить. Нас пятеро, надо ещё двоих, чтоб великолепная семёрка получилась. – Камил вышел, подошёл к машине:

– А что случилось? Каких итальяшек? За что проучить? – прикинулся валенком Камил. Серго коротко поведал ему свою историю, на что последний ему ответил:

– А ведь итальяшка прав! – Ты точно баран. Ты по какому телефону звонил?… ты по какому адресу приехал с итальяшками разбираться? Ещё и впятером!.. К ним приезжать надо с полувзводом и с оружием! Чего молчишь, недоношенный? Серго сначала посмотрел на номер дома Камила, сравнил с записанным номером дома Итальянского ресторана и вдруг всё понял. Его как пацана «развёл» лучший друг. Ему стало невыносимо стыдно, но он нашёл в себе силы ответить:

– Сейчас сколько градусов на улице по-твоему?… Правильно – плюс тридцать два! А на мне что сейчас надето по-твоему? Правильно – пиджак твидовый. А ты говоришь – баран!.. Оружие… Сам Баран! Пиджак при этом подозрительно оттопыривался. Вот такая забавная история.

Коста Рика, 28.12.14.

Обиды моей жены

Моё Солнышко прошло со мной две эмиграции, а до этого невероятное количество приключений обрушилось на её голову, как только она впервые произнесла: «Я хочу быть рядом с тобой» на горе всему остальному, материально-сущему в ней и духовному. Она за короткий срок успела перебывать секретарём-референтом преуспевающего бизнесмена, начальником сбыта у него же, бухгалтером, начальницей кадров, примадонной театральной труппы, опять у него, и исполнительным директором. Она замерзала вместе с ним под Минском, вместе с замёрзшим бензонасосом. Сидела голодная и злая в занесённой снегом машине около города Лида в Белоруссии, по несколько суток ждала, где только не ждала. Плавала по Балтике и колесила с ним по Германии, Голландии, Бельгии, Литве и Польше. Вместе они проводили время в Крыму и в Испании. Дошло до того, что в его бесконечных придумках, она чуть не отправился с ним в Африку, конкретнее, в совершенно непредсказуемую и опасную Либерию. И только печальные обстоятельства неожиданно воспрепятствовали. В общем, ей досталось изрядно.

А всё потому что, как это часто бывает с умными женщинами, достигшими тридцатилетнего возраста, они очень редко влюбляются во «в никуда и в ничто». В заманчиво-загадочное неизвестное – да! А если ещё и с приключениями, то влюбляются часто. Их притягивает жизнь, которую ей предлагает её избранник. Связать жизнь с глупым и бестолковым красавчиком или баловнем судьбы им не свойственно и не представляется правильным. Вот они в них и не влюбляются, но делают наоборот.

Результат превзошёл! Её избранник, кривоногий, маленького роста и с противным нетерпимым характером, был выдумщик необыкновенный. При этом неутомимый и неугомонный. Он умудрялся жить одновременно в двух странах и, нахватавшись впечатлений в одной, быстренько возвращался к любимой Солнышке и выкладывал их перед нею, как колоду карт раскладывал. И они мечтали, как уедут вместе, но не к нему в Америку, в Нью Иорк она не хотела, а в ещё лучшую, типа сказочного королевства, маленькую страну, где всё будет, и не надо работать. Но сначала они обязательно что-нибудь должны придумать. Странник, назовём его так, ежедневно предлагал варианты. Она вникала и или одобряла, или не одобряла. Он тогда убеждал, был у него дар убеждать, и всё равно, в конце концов, она соглашалась. Таким образом покуралесив по Европе, «прокувыркавшись» семь лет в каких-то маркетинговых структурах, наторговавшись автомобилями, техникой, одеждой, игрушками, всякой мелочёвкой, и накопив немного денег, они угодили вместе со всей страной под жернова финансового кризиса 98-го года! Денег не стало. И она обиделась! В первый раз она обиделась на свою судьбу ровно за семь лет до этого, когда автомобильная авария лишила её смысла жизни, отобрав любимого. Последняя же обида заставила посмотреть иначе на настоящее и переосмыслить планы на будущее в контексте: «Что делать дальше?».

А это, в свою очередь, заставило её пересмотреть отношение к Америке. Продолжать придумывать здесь, в стране, где придумывай – не придумывай – всё равно всё потеряешь или отберут, больше смысла не было. Попрощавшись с родными, она перелетела через океан к своему маленькому и кривоногому, заранее договорившись, что он больше придумывать ничего не будет хотя бы какое-то время.

Так началась американская глава в жизни Солнышка. Странник работал, грустил о странствиях, пытался опять что-нибудь придумать. Она строго напоминала о договоре «не придумывать» и тоже работала. Доработались до того, что взяли ссуду в банке и построили дом в горах, среди семи озёр в штате Пенсильвания. После этого Странника хватило ещё на пять лет! Эти пять лет она вила гнёздышко, превращая типовой американский «картонный» домишко во что-то более ли менее приличное. Вила, вкладывая душу и неожиданно открывшийся в ней талант дизайнера-оформителя. Когда последние штрихи были нанесены, наступил «роковой» 2006 год! Непоседливый чертёнок внутри Странника опять зашевелился и вылез наружу. Странник с оттенком любопытства наблюдал за тем, как к нему возвращается дух неутомимого путешественника, продремавший почти семь лет. Опять эта цифра семь! Отпраздновав Новый Год в Коста Рике, Странник объявил о своём намерении никуда больше из этой страны не уезжать. У Солнышка «заныло» внизу живота от предчувствия беды, хотя страна и ей тоже понравилась! Напрасно понадеявшись, что это у него скоро пройдёт, и они по-прежнему будут жить в горах Пенсильвании и ходить, взявшись за руки, на работу. Так, как это всю жизнь делали и продолжают делать её папа и мама, она не удивилась, однако, когда к дому подъехал двадцатифутовый контейнер и проворныё ребята начали его упаковывать. Она просто опять обиделась!

Чтобы скрасить обиду, Странник пообещал, что в том банановом раю он построит ей дом и больше и конечно же лучше: «Так что не расстраивайся, Солнышко моё любимое, помоги ребятам упаковаться». Дом опустел. Остатки, что не поместились в контейнер, раздали друзьям и соседям. Её больше ничего здесь не держало, и неожиданно для самой себя она легко, как это с ней происходило каждый раз, когда этот неугомонный влёк её за собой, отдалась стремительному потоку забытых ощущений ожидания нового и необычного.

Маленький и кривоногий слово сдержал! Он построил ей дом и больше, и лучше. И ещё один построил! Вообще, соскучившись по настоящей жизни, под которой он понимал борьбу с этой жизнью, он «до кучи» построил целую деревню с бассейном, парком, фруктовым садом, речками и мостиками. И тогда она решила больше никогда не обижаться. Прошли следующие семь лет! Солнышко счастливо светит и в самом деле больше не обижается.

Коста Рика, 27.12.14.

Конквистадор

Сколько лететь из Харькова в Коста Рику? У каждого свои подходы к решению вопроса. У кого-то это занимает 18 часов. И это рекорд. Правда, они летели из Киева, а не из Харькова. А кто-то и в неделю едва укладывается. Так вот рассказываю…

Вадим купил «кота в мешке», то есть, он сначала купил у меня три участка в костариканской деревне Антоновка, а потом поехал посмотреть, а что же он купил. Все детали поездки мы начали обсуждать задолго до отлёта и, казалось, предусмотрели всё. Практически так оно и было, и я попозже вернусь к этому. Мы обсудили насчёт визы, какой кампанией лететь, что брать с собой, а что отнимут на таможне. Сало точно отнимут. Главное, что мы с женой Марусей пытались донести, было – не ехать через Америку без американской визы! Хоть и в два раза дешевле – всё равно не ехать! Он со всем согласился, мы восемь раз переспросили, он восемь раз согласился… и взял билет через Маями. Да, не вызывали мы доверия в вопросах, как и через что лететь и с какими билетами. Те, которые в кассе билеты продают – эти точно знают, что можно. Поэтому надо сделать наоборот и лететь через Америку! Сало, кстати, тоже взял! И, попрощавшись с близкими, улетел в Коста Рику.

Ровно через сутки на другом конце света двое выехали встречать Вадима в столичный аэропорт. После того, как зал прилёта покинул последний пассажир, эти двое побежали в офис кампании, самолётом которой должен был прилететь Вадик из Харькова. Там им сообщили, что да, – такой пассажир должен был прилететь, но в городе Амстердаме его в самолёт не пустили, потому что самолёт из Амстердама летел в Коста Рику через город Маями. А это, извините, Соединённые Штаты Америки. На этом его след обрывался, а нам оставалось только ждать.

По дороге назад в Никойю мы почти три часа говорили только об одном: «Ну как же так? Ведь мы три недели занимались инструктажем, а главное в нём было: ни в коем случае не оказаться в самолёте, летящем в Америку. Ни при каких условиях, иначе, даже если долетишь, то там – или домой тут же на следующем самолёте, или будешь жить в аэропорту полгода, как Том Хэнкс в недавнем голливудском фильме».

А теперь послушайте занимательную историю о том, как складывалось турне нашего героя по городам Европы и центральной Америки. В харьковский аэропорт он приехал вовремя и сразу прошёл к стойке регистрации рейса на Киев. Здесь проблем не возникло. Выдали посадочный талон, и оставшееся время до отлёта Вадим решил провести в телефонных переговорах по бизнесу сидя в удобном кресле в зале ожидания. Разговор увлёк настолько, что объявления о посадке он так и не услышал. Не услышал и многократно повторяющееся объявление, что пассажиру Вадиму Зилину предлагается немедленно занять место в самолёте, вылетающем в Киев, иначе улетим без него! Потом он пошёл выяснять, куда делся самолёт и в результате полетел на следующем, который не стыковался с самолётом на Варшаву, билеты на который, считай, уже пропали. Вот так оно всё и пошло кувырком с самого начала и не останавливалось до самого конца. Теперь в Варшаву пришлось добираться через Краков, чтобы успеть на КЛМовский рейс на Амстердам. Не успел! Надо лететь на следующем, а он завтра, ночёвка в аэропорту… В завтрашнем КЛМовском рейсе Вадим добрался до Амстердама, а дальше не пустили! Не пустили по причине всё той же американской визы, которой не было. Голландской визы или Шенгенской тоже не было, значит из аэропорта не выйти. Обратного самолёта сегодня не предвидится, значит ещё раз ночуем в аэропорту и начинаем его осваивать. Неизвестно ведь, сколько ещё возникнет разных ситуаций? Беда лишь в том, что чемодан, в котором сало и смены белья, не отдают! Потому что не положено! А по-голландски «не положено», это не по-русски или по-украински «не положено». По-голландски «не положено» – это навсегда и категорически серьёзно «не положено»! И не надо говорить, что они зажрались и сто долларов не берут, чтоб чемодан принести, потому что зажрались. Просто НЕ ПОЛОЖЕНО! Голландия, мать их….

Ну, носки, там, бельишко ночью, пока никого, постирать в туалете удалось без проблем и рубашку освежить тоже получилось. Зато утром в буфете его ждало полное разочарование. Голландский завтрак это что-то! Как они это едят? Сырой фарш и в него вбито сырое куриное яйцо. Селигёр с сальмонелой в «одном флаконе»! Без соли! Соль – белая смерть! То есть, соль – это смерть, а сальмонела – это что по-вашему – лёгкое недомогание!? Ещё и с солитёром впридачу. Решил позавтракать попозже и не в Голландии.

К проблеме отсутствия каких-либо признаков какой-нибудь визы, кроме костариканской, наутро добавился непреодолимый языковой барьер. На каких только языках они не пытались выяснить, куда теперь хочет полететь уважаемый господин Зилин: «Может, домой в Украину? Или в Россию?… А в остальные страны вас, уважаемый, не впустят. Поэтому мы лучше вас и не выпустим отсюда, пока вы не придумаете, как вы хотите попасть в Коста Рику». – Вадим молчал как «рыба об лёд», потому что не мог понять, чего от него хотят эти голландцы. «Ну и пусть я не говорю по-английски и по-голландски, зато у меня жена красивая, а вы тут все уродины», – это он про голландок со злостью так думал, разочаровавшись в языковых познаниях работников амстердамского аэропорта. Никто по-русски ни бум-бум. Потом менеджмент в лице кого-то из менеджеров среднего звена придумал правильный ход. Они принесли карту мира, испещрённую линиями маршрутов КЛМовских самолётов, и показали Вадиму. Образовалось несколько вариантов. По одному из них надо было долететь до Франкфурта, а оттуда попробовать улететь компанией Кондор до Домениканы, а затем в Коста Рику. Хороший вариант, но Франкфурт сегодня уже улетел, а если лететь завтра, то лучше сначала улететь обратно в Харьков, потому что в Доменикану самолёт полетит только через три дня. «Так что давай обратно домой, а оттуда попробуй ещё раз по-новой…». – Как-то так. Другой вариант поразил находчивостью и смелостью решения. Летим прямо из Амстердама в Мексику, а там, как создатель распорядится… Второй вариант конечно же предпочтительнее и намного интереснее. «Лечу в Мексику», – жестами объяснил Вадик, доплатил каких-то три тысячи евро и улетел. Правда, к чемодану так и не допустили, а там сало который уже день раздаёт ароматы и пропитывает ими содержимое!

И всё бы ничего, но оказалось, что даже эти носители остатков культуры древнего народа Майя, мексиканцы, к себе представителей незалежной украйны без визы не впускали даже транзитом. Предполагалось, что украинцы об этом конечно же знают и без визы в Мексику ни – ни. Вадим не знал. А эти в Амстердаме так хотели, наконец, от него избавиться, что нарочно не предупредили. Лишь бы уже летел… да хоть в Северную Корею!

Так что его прямо из самолёта препроводили в аэропортовский филиал иммиграционной тюрьмы Мехико-сити. Без чемодана. В камере сидели трое русских моряков. Это сняло напряжение. У них давно закончились сроки действия паспортов, и они сидели уже третий день в ожидании, когда из посольства подвезут новые паспорта. Там не спешили. Время от времени заходила усатая следовательница и задавала Вадиму один и тот же вопрос: «По каким документам Вы проникли в мексиканский самолёт и с какой целью приехали к нам без визы?». Моряки подсказали, они в каких только переделках раньше не бывали, что лучший вариант подать прямо сейчас заявление на предоставление политического убежища. Тогда выпустят сразу, а потом, типа, разберёшься: «Скажешь передумал, но хоть поесть и переодеться успеешь, жене позвонишь… сало опять-таки». Но что-то Вадиму в этом плане не понравилось и он решил выждать, хотя есть хотелось не на шутку. Почти четыре дня не ел уже. К вечеру моряков отпустили, предварительно вручив им новые паспорта, и он остался один без документов – паспорт забрали, без сменной одежды – чемодан не отдали, без еды – сало по-прежнему в чемодане… Впереди ждало долгое заключение в мексиканской тюрьме!

Он сошёл с трапа самолёта Мехико – Сити – Сан Хосе на седьмой день с начала его путешествия из Харькова. В правой руке чемодан, левой он поддерживал брюки, ставшие за время путешествия на шесть размеров меньше. В его облике появились новые интонации и черты, как будто бы Вадим прошёл через испытания, войны и плен, поражения и победы, долгие годы странствий в изгнании… А самое главное – несмотря на усталость он выглядел помолодевшим, сбросившим двадцать килограмм ненужного веса. Он выглядел конквистадором, приехавшим завоёвывать Коста Рику. Сало, правда, всё же отобрали!

Коста Рика, 24.12.14.

Восточный экспресс

Эта история произошла не со мной. Главным действующим лицом здесь выступает мой друг и по совместительству адвокат Хосе Хуан Санчес. В описываемое время он только что закончил третий курс юридического факультета Киевского Государственного Университета, и впереди было целое лето. Возвращаться на каникулы в Коста Рику, откуда он был родом, не стоило по нескольким причинам: во-первых, дорого, во-вторых, не хотелось даже на два месяца опять попасть под пресс требований отца – по-настоящему великого писателя и очень жёсткого человека, прожившего нелёгкую жизнь. Решение пришло неожиданно. Кто-то в студенческом общежитии повесил объявление, что можно прокатиться по маршруту Киев – Москва – Иркутск – Улан Батор – Пекин всего за десять долларов в плацкартном вагоне! Это явно того стоило, чтобы немедленно купить билет, и тогда ещё совсем юный будущий эсквайер, прихватив за компанию приятеля, такого же студента, но не из Коста Рики, а из Перу, отправился в путешествие.

Не имея опыта подобных путешествий, они, конечно, не взяли с собой стандартный паёк сухопутного, по железной дороге, путешественника: яйца варёные, курица в разных вариантах, огурцы свежие и солёные, помидоры, много пива и водки. Даже сало не взяли. Поэтому, отъехав на сто километров от Киева, они тут же захотели есть. Я не знаю, как у вас, но у меня выделение желудочного сока происходит одновременно с объявлением: «Поезд туда-то или туда-то отходит со второго пути, граждане провожающие…». Я не представляю, как они продержались эти сто километров, а тут по местной связи: «В пятом вагоне работает ресторан и он через три минуты откроется». Они ехали в третьем вагоне и поэтому уже через три минуты сидели за столиком, готовясь отметить начало захватывающего путешествия. Латинским ребятам по определению пить нельзя. У них там нет какого-то фермента, который нам, русским, помогает справиться с любым количеством водки или пива, или ихней же такилы. И это навсегда! Но эта теория не работает, когда речь заходит о пацанах, проучившихся в Советском Союзе или, позже, в России, Украине или Белоруссии целых пять, а то и шесть лет. Те, которые шесть, они уже сами домой вернуться не могут. Их департируют с привлечением полицейских сил и опытных врачей – специалистов по работе с юными алкашами. Но чаще всего за своими чадами приезжают родители с другого конца света, чтобы мальчики, выехав из Киева, например, или Воронежа, не «заблудились» где-нибудь в Болгарии или Польше. Там ребята тоже толк в выпивке понимают и возможны варианты…

Эти двое искателей приключений находились на той стадии привыкания к алкоголю, когда они уже могли выпить, в среднем, на каждого по четыреста пятьдесят крепкого легко! и без приключений. И семьсот пятьдесят могли, но это уже с приключениями, любовными похождениями, синяками, соплями и драками. Как ни странно, второе с ними случалось чаще. А что? – зато есть, что вспомнить, однако. Вот и сейчас наши потомки ацтеков и инков собирались задать тон на всё оставшееся пятнадцатидневное путешествие по новому шёлковому пути, заказав сразу по пятьсот на брата! Короче, остановку в Москве они не заметили и ещё долго на следующий день удивлялись, как далеко Москва от Киева. Второй день в пути, а Москвы всё нет и нет, третий день пошел… спросить бы, но проводница разговаривать отказывается, соседи по вагону тоже. Видимо, накуралесили непокорённые ацтеки и неуступчивые инки вчера по-взрослому. Потом наступила пора волнений типа: «куда нас везут?… – а тут как раз и остановка. – Надо выйти спросить про Москву и заодно пива попить, потому что в ресторане кончилось». Для ребят-иностранцев что Воронеж, что Челябинск – звучат приблизительно одинаково. Вот они и решили, что это Калуга или Тула. Значит Москва уже совсем скоро. Это позже выяснилось, что это Свердловск (Екатеринбург), а не Тула. Хорошо, что паспорта взяли и деньги, потому что из-за языкового барьера вместо «пять» минут они услышали «пятнадцать», что давало возможность, конечно, попить пива и в дорогу подкупить, но зато отстали от поезда!

На эту тему есть очень много анекдотов, как «он» отстал от поезда, а «она» в это время… Здесь другое. Они же не на Мачупиче вышли из поезда и не в Монтесуме у себя на экваторе. Они вышли в очень конкретном Свердловске! Граждане какой-то Перу и Коста Рики! А Свердловск для иностранцев – запретный город. А у них на индейских мордах написано, что они специально от поезда отстали, чтобы прямо сейчас начать вербовать работников секретных оборонных заводов. Доллары в карманах тому подтверждение! И началось… Почти целый день их допрашивали всякие строгие дядьки: «Кто? откуда? почему? зачем? В глаза смотреть! Здесь мы задаём вопросы!.. Я сейчас покажу тебе консула вместе с адвокатом в одном стакане….», – и так далее шестнадцать часов кряду. Потом кто-то серьёзный вмешался, и запуганных пацанов, едва говорящих по-русски, отпустили. На прощание дали совет попробовать догнать поезд в Иркутске самолётом. С этим они справились и поезд встретили на платформе железнодорожного вокзала города Иркутск. С двойным запасом пива!

Нельзя сказать, что им в вагоне обрадовались – скорее наоборот, но незаконно оккупированные за отсутствием пассажиров места уступили. Доехали до Улан-Удэ. От Улан-Удэ до границы с Монголией было недалеко, и ребята провели несколько часов в вагоне-ресторане, пока поезд не оказался на родине Чингис Хана. А здесь их ждали новые сюрпризы. Первый сюрприз – оказалось, что Великая Монголия очень строго охраняет свою территорию от представителей древних цивилизаций, таких как Ацтеки, Инки, Майя, и им нужна виза, чтобы в нетрезвом виде ездить на поездах по Великой Монголии. В общем, задержались они на пограничном пункте, откуда им удалось дозвониться, хорошо – деньги были, до монгольского консулата в Иркутске. А оттуда, всего-то через два часа, факсом прислали визы. Второй сюрприз – поезд опять ушёл без них, и это второй раз за три дня. С пограничного пункта позвонили на какой-то полустанок, где экспресс остановили, и он прождал наших «везуньчиков» почти час, пока они на полугоночном и полуразвалившемся такси «Волга» – Газ 21, смогли его догнать. Водила – потомок степных кочевников, взял с них двести долларов, нанеся этим значительный урон благосостоянию юных путешественников.

До Китая оставалось два дня пути. Экспресс осторожно двигался ночью, пересекая огромную и страшную пустыню Гоби, когда в вагон зашли двое. Симпатичная, что странно, монгольская красавица и одновременно – зам. Председателя экспресса по общим вопросам, и сам Председатель – невероятного объёма, как боец японской борьбы сумо. Оба в униформе, напоминающей генеральский мундир. Цель их визита заключалась в том, чтобы надлежащим образом наказать виновников часовой задержки, к чему эти оба представителя власти немедленно и приступили: «Пятьсот долларов и ни тугрика меньше, – на ломаном английском сказал Председатель, внушительно расправив плечи и выпятив живот – точно борец сумо! – Вы нанесли урон экономике великой Монголии, на целый час остановив движение по нашей главной железной дороге, и безнаказанно вам это не того…». При этом он умудрился зажать пацанов в угол своим необъятным животом, перекрыв все возможные пути отступления. Денег было жалко, их и так было совсем немного. Отдав тысячу долларов, они лишали себя в ближайшем будущем возможности вкусно обедать, много выпивать отличного китайского пива и рисовой водки, знакомиться и любить очаровательных китаянок! Ведь не женаты же пока, а какая любовь без денег? Это только у нас, у русских, любовь – национальное развлечение и потеха. Нигде в мире никто друг друга так не любит, как у нас: разнообразно, каждый день с новенькой или новеньким, или трижды в день каждый раз с новенькой по трезвой, по пьянке, с дракой, без драки, вдвоём, втроём, вчетвером дома, на природе, в самолёте, в стогу сена, под роялем, на третьей полке в поезде, в шкафу, на балконе, по пояс в болоте – везде и всюду, и всегда! И это только пятая часть возможных вариантов! Но, главное, никаких платных интимных услуг, как у загнивающих это называется. Всё от души и по-настоящему. А впереди ждёт Китай, а не Россия, и деньги на любовь нужны очень! Зажатые в угол пацаны переглянулись и решили не отдавать. И тогда в разговор на чистейшем русском языке вступила монгольская красавица – заместитель главного: «…вашу мать, я сейчас лично вас, бл. ь, шибзиков полудохлых… мать вашу в прах, вышвырну, бл. ь, в ночную Гоби. Отсюда живым ещё… мать, не выползал… мать…. никто и никогда. Не было такого случая. Останавливай поезд, Председатель!» – И решительно тряхнула бюстом, от чего они по-настоящему испугались и отдали требуемую сумму…. И решили бросить пить….

Через три дня их встретил Пекин, путешествие закончилось, но память навсегда впитала в себя подробности до мелочей этого незабываемого путешествия! Записывая рассказ Хосе, я не переставал удивляться смелости двух студентов, не побоявшихся на заре девяностых отправиться в такое далёкое и на самом деле опасное путешествие по неизведанным маршрутам, не зная ни одного языка, на котором бы их смогли понять встречные аборигены.

Коста Рика, 28.01.15.

Лёнька

Те, кто были у нас в гостях в Антоновке в Коста Рике, видели этого весёлого и добродушного парня. Он работает сторожем-садовником в нашей комьюнити, и он первый, кого я каждое утро вижу, выходя из дома в шесть часов утра. Обычно в это время Хосе Леонидос Диас Муньос (Лёнька) разговаривает с птицами. Он настолько увлечён, что не замечает меня, продолжая объяснять местным воробьям, чем его, Лёнькина жизнь, выгодно отличается от их, в общем-то, не такой интересной, как у него, воробьиной жизни. Получив задание, он исчезает, прихватив мачете, а я иду заниматься своими делами.

Лёнька не умеет читать, не знает букв и цифр, не имеет жены и детей, и вначале я относился к нему, как к очень старательному и трудолюбивому, но умственно немного отсталому. Он о чём-то подолгу может разговаривать с вожаком стаи обезьян, обитающих здесь же в комьюнити. Наша кошка Гутиерра, не признающая никого и ничего, Лёньку уважает и слушается. В его речи звучат отголоски гортанного языка индейцев Чаротегов – Лёнькиных предков, жизнерадостных и дружелюбных. Когда он «включает» индейца, я его вообще не понимаю. Однажды я пошутил, предложив сравнить, у кого из нас больше и крепче бицепсы. Оказалось – у него! И ему пришлось в одиночку перетаскивать несколько больших камней! Он усвоил урок мгновенно и навсегда. Я потом не раз видел, как он проделывал этот трюк с другими работниками. Лёнька, конечно, догадывается, зачем нужны деньги, но не понимает, зачем надо много. И всё, что зарабатывает, отдаёт сестре. Она его кормит и покупает для него вещи, которые парню нужны для его простой, но очень счастливой жизни.

Со временем Лёнька стал настолько своим и настолько признал своими нас, что сам начал шутить и веселить нас своими простыми шуточками, обнаружив чувство юмора иногда неподвластное умным и образованным. Недавно я просто так спросил Лёньку, есть ли у него в жизни проблемы. Ответ заставил меня сначала удивиться, потом задуматься – может быть это не он, а я чего-то не «догоняю»? На мгновение став серьёзным, он ответил четко и очень конкретно. Цитирую: «В жизни есть только две проблемы – женщины и собственная голова. Не хочешь проблем – выгони женщину и не забивай голову всякой ерундой!». Насчет женщин я позволю себе согласиться только частично, а вот насчет головы…

Сегодня говорят: «Не морщи ум и будешь счастлив!». Таких, как Лёнька, в Коста Рике много, потому-то она и самая счастливая страна! (не я сказал).

P.S. По результатам ежегодных исследований, проводимых различными научными организациями стран всего мира, Коста Рика уже много лет считается одной из самых счастливых стран земного шара!

Коста Рика, 10.11.14.

Христиания

Образовалось несколько дней для поездки куда-нибудь. Давно запланированный визит в Прагу и в Вену сам собой опять «отпал» из-за сильных дождей в Европе. А поехать хотелось. Выбор пал на Копенгаген! По принципу – едем туда, где ещё не были. Перед отъездом жена Маруся всё что нужно забронировала, и мы полетели!

Самолёт был какой-то не такой. На таком мы ещё не летали. Вроде бы не старый, вытянутый в форме тонкой сигары, он больше походил на японский бомбардировщик средней дальности времён второй мировой, а не на пассажирский авиалайнер. К тому же ещё и винтовой, по два пропеллера на каждом крыле, и с очень низким шасси. Вместо трапа к самолёту подали стремянку с тремя ступеньками! Датскими авиакомпаниями мы до этого не летали. Так что необычное началось с самого начала.

Копенгаген встретил пасмурной погодой, но нас это не расстроило – мы же не на пляже валяться приехали в столицу древнего королевства Дания! Мы приехали ознакамливаться и просвещаться, и первое, куда мы поехали, был не очень старый, но «ух, какой!» впечатляющий замок в сорока минутах езды от Копенгагена. Он имеет название, которое я забыл, но туристы и народ в самом датском королевстве называют его Замок Гамлета! Что тут же и подтвердилось, не успели мы войти в центральные ворота замка по мосту, перекинутому через окружающий замок ров. В замке, а точнее, во внутреннем его дворе репетировали «Гамлета». Не датчане, а труппа драматического театра из Неаполя. Мы полюбопытствовали немного и выяснили, что на право поставить спектакль в стенах замка претендуют сотни театральных коллективов со всего мира. У них своя очередь. Премьера собирает любителей Шекспира тоже со всего мира, а билеты своей стоимостью как бы подтверждают значимость этого события. Когда-то очень давно я видел нечто подобное в Крыму в Судаке, где на горе стоит средневековая крепость. Там репетировали Шекспира.

Обойти весь замок нам не удалось, потому что мы поздновато приехали. Так что в «рыцарский зал» мы не попали, и ещё куда-то не попали. Но для первого дня нам впечатлений и так хватило. Поглядев через залив на Швецию и побродив по жутким подвалам замка, мы ещё засветло вернулись в Копенгаген.

Мы бесцельно бродили по улицам чудесного города, где основным видом транспорта был велосипед. Попасть под колёса велосипеда и там погибнуть было гораздо проще, чем под колёсами автомобиля. Представьте, вы стоите недалеко от пешеходного перехода немного вглубь и ждёте, когда загорится зелёный свет, а слева совершенно бесшумно на вас со скоростью сорок км в час уже несётся сама смерть в три ряда велосипедистов в ширь и как минимум в десять рядов велосипедистов в длину. У них другой сигнал светофора и тормозить они не собираются. В последнее мгновение я успеваю оттолкнуть Марусю с велосипедной дорожки и она уцелела. Сколько раз я её уже спас в этой жизни? Это ж и не подсчитаешь!

А город действительно стоил того, чтобы в него приехать. Мы прокатились по каналам и по заливу на катере. С воды Копенгаген смотрится, конечно, не так, как Амстердам, но тоже впечатляет. Потом опять пешком по улицам и площадям. На мне «штормовка» с капюшоном, а за спиной рюкзачок со всякой всячиной. Мы вышли на красивую площадь, и тут пошёл дождь. Дождище! Скинув рюкзак и засунув его под штормовку, чтобы не вымокло его содержимое, я бросился к ближайшему большому красивому дому-дворцу, Маруся за мной. Рюкзак создавал безошибочное впечатление, что его специально прятали. Он оттопыривался, но наружу не вылезал. Мы вбежали в дом-дворец и оказались в роскошном холле. Наверх вела лестница. Почему бы не подняться посмотреть? Вот мы и пошли наверх. Очень вежливый человек в форме подошёл и, трижды извинившись, попросил не подниматься, потому что именно сейчас там наверху идёт закрытое заседание государственного парламента и как-то неудобно… А теперь представьте, что вы бежите по Красной площади под дождём и с оттопыривающимся из-под штормовки чем-то, вбегаете в кремль, а вам вежливый милиционер говорит: «Будьте любезны, не ходите туда, пожалуйста. Там сейчас Совет Федераций обсуждает, как с вас последние штаны… извините, вы меня поняли… извините…». На самом деле, вас расстреляли бы прямо на площади вместе с вашим рюкзаком-бомбой за сто метров до входных ворот! Из всех видов стрелкового оружия! И без всяких интеллигентских «извините». А эти лохи в Дании, конечно, ну полные… неудобно им…

Дождь закончился. До наступления сумерек оставалось около пяти часов, и тут мы вспомнили про Христианию! В шестнадцатом веке братство немецких кузнецов, отличающихся от регулярного датского подданного необузданным нравом и любовью хорошо провести время с кружкой веселящего напитка, обратилось к городским властям с просьбой выделить им кусочек земли в черте города для строительства закрытой для остальных немецкой колонии, где они могли бы веселиться и хулиганить, не мешая нормальным жителям столицы. Их предложение охотно приняли, потому что своими пьянками и драками они уже «достали» всех, включая королеву. Так появилась Христиания! Туда-то мы и отправились на экскурсию. От автобусной остановки двести метров, и вы у ворот, на которых так и написано «Христиания». Немного впереди большой щит, на щите написано: «Вы покидаете территорию Евросоюза. Добро пожаловать в свободную Христианию!». Ещё немного подальше стоит другой щит, зелёный, как бы разрешающий. На нём: «Здесь можно всё, кроме: бегать, кричать, фотографировать!». Вот мы и в Христиании. Несколько обшарпаных трёхэтажных многоквартирок, с десяток стареньких деревянных домиков – это весь Real Estate Христиании. Но квартиры и домики очень дорогие! Вокруг домов и домиков неухоженные газоны, но чисто. Дальше улица с лотками, а на лотках выложена марихуана со всего света. Я такого даже в Голландии не видел! Торгуют ребята из Нигерии – это их лицензированный бизнес. Они вежливые, говорят на языках, и на русском тоже, и подробно объясняют, какого действия каждый продукт. Этот с Ямайки, например. От него любви хочется. А вот этот с Никарагуа, – этот на размышления подталкивает. Этот с Борнео, так он вообще за пятнадцать минут из тебя такого супермена сделает, что родная не узнает! И так сто метров в ряд одни лотки. Проходим вдоль лотков, получаем разъяснения, никто ничего не навязывает: «Купи, барин, дёшево отдам!». Юноша – студент сидит тут же на скамейке и учит отца, совсем ещё не старого датчанина, по виду скромного банковского служащего, как правильно затягиваться косячком-самокруткой. Наверное, хочет, чтобы папа хоть раз в жизни почувствовал себя суперменом или философом! Дальше полянка, столы, скамейки. Люди сидят, курят, пьют пиво, слышна речь со всего мира: немцы, французы, русские, американцы, свои – датчане, кого только не увидишь. Все веселы, оживлённо беседуют, не кричат, не бегают и не фотографируют, как и просили при входе! Дальше озерцо, вокруг него лежат и кайфуют те, которые с утра кайфуют. Силы кончились! Над всем этим недоразумением летают и поют птицы. Гам стоит – перепонкам больно! Надышавшись и нанюхавшись ароматов с Ямайки, Полинезии и Аргентины, они все превращаются в соловьёв. Даже вороны и городские крикливые сороки и воробьи. Их так много, что кажется – сюда слетелись не только местные пернатые, но и из соседней Швеции тоже. Возвращаемся назад. Перед воротами обратная сторона того же щита, который «всё разрешил». Только теперь щит не зелёный, а с этой стороны он красный, запрещающий! И на нем, грустно так, написано: «Вы покидаете свободную Христианию и возвращаетесь в Евросоюз». Мы вышли и действительно стало грустно. Здесь птицы уже не пели. А мы на этом закончили наше короткое путешествие по Датскому королевству.

Коста Рика, 30.12.14.

Светка и подагра

Года за два до того, как я уехал из Советского Союза, произошло то, что случалось со мной часто и регулярно. Я опять влюбился. На этот раз в одну из своих бывших портних Светку. Чувства оказались взаимными, и я был абсолютно счастлив. Она знала, что я собираюсь уехать. Это обостряло наши чувства. Мы шли к разлуке и оба по этому поводу сильно переживали. Когда я получил визу, Светка исчезла! Она это сделала, чтобы, не дай боже, не стать препятствием моему отъезду. Хотя я и обещал в будущем забрать её туда, где я смогу «бросить якорь». Пока было неясно, где. В последний день перед отъездом она мне позвонила, поплакала и пожелала счастливого пути. Несколько раз я звонил ей из Италии, но к телефону она не подходила. Позже я узнал, что мой отъезд побудил взбалмошную Светку сделать то же самое. Она не стала ждать, когда я смогу её забрать. Ведь мог и вообще о ней забыть. Она взяла судьбу в свои руки и уже через полгода вышла замуж за молодого норвежского парня, работающего на строительстве гостиницы в Ленинграде. Когда его контракт закончился, они уехали в Норвегию.

В Бруклине, куда я попал в конце концов после полугодичного ожидания сначала в Австрии, а потом в Италии, я случайно встретил светкину близкую подругу Таньку. Она уехала на три месяца раньше меня. Мы оба были рады встрече. Я особенно радовался, потому что теперь у меня появился мой собственный хороший парикмахер. Танька отлично стригла! Изредка встречаясь, мы болтали и иногда вспоминали Светку. Потом я стал надолго пропадать в Питере, там у меня появилась новая подружка, и я постепенно стал забывать мою недавнюю любовь.

Подагра «наехала» по-взрослому. Оно и понятно – я «похулиганил» с виски «Джонни Уолкер» тоже вполне по-взрослому. Теперь лежал и стонал – расплачивался за содеяное. Маринка, так звали мою подружку, суетилась вокруг меня, создавая уют, и хоть как-то старалась смягчить мои страдания. Даже палочку сама мне выстругала, чтобы я мог до туалета доковылять без её помощи. Зазвонил телефон. Танька – парикмахерша, также как и я в это время находившаяся в Питере, заговорщицким тоном мне сообщила, что сегодня приезжает из Норвегии Светка, а завтра в три часа она будет ждать меня в кафе на Невском. На вопрос Маринки, кто звонил, я сказал, что это мама. Она хотела узнать, как я себя чувствую. Но что-то мне подсказывало, что Маринка мне не поверила. Вот ведь чутьё у женщины!

Завтра Маринка собиралась на курсы вождения. Обычно после курсов она возвращалась поздно. Таким образом времени, чтобы встретиться со Светкой у меня было больше, чем достаточно. Конечно, мне очень хотелось её увидеть. Конечно, волна забытых чувств опять накрыла с головой. Тем более, что в свою новую подружку я ещё не успел влюбиться настолько, чтобы пренебречь встречей со старой, то есть бывшей. Дело было за малым. Была нужна машина с водителем, поскольку сам я ехать на машине не мог из-за боли в колене. Почуяв неладное, Маринка в этот вечер от меня ни на шаг не отходила, и позвонить насчёт машины на завтра я не мог. Оставалось ждать завтрашнего дня.

Как и ожидалось, Маринка уехала на курсы, а я позвонил сыну и договорился, что в два часа он меня заберёт и отвезёт на Невский. А пока я кое-как встал и в течении полутора часов до приезда сына оделся, естественно, во всё лучшее, побрился, наодеколонился и сел на уголок дивана в ожидании. Но в два часа никто не появился, и в два тридцать тоже. Мне ничего не оставалось, как попытаться самому пробраться к лифту, а там и во двор как-нибудь выберусь. Пока я пробирался к двери, в ней провернулся ключ и в квартиру вошла Маринка, неожиданно рано вернувшись с курсов. Она что-то учуяла ещё вчера и предвидела варианты. Поэтому и рано.

На вопрос: «Ты куда вырядился?» я не нашёл ничего умнее, чем сказать, что в аптеку за лекарством, и сильно сам испугался от своего неуклюжего вранья. Маринка ухмыльнулась и начала меня раздевать, не переставая удивляться ароматам французского одеколона, шёлковым носкам и трусам, которые я надел, чтобы сходить в аптеку. Теперь она уже не ухмылялась, а начала в голос смеяться и уложила обратно в кровать. Потом были вопросы, мои невнятные ответы, новые вопросы и, наконец, я сдался, рассказав правду. Через несколько дней, когда подагра отступила, Маринка отпустила меня на встречу со Светкой. Встреча не принесла ничего, кроме разочарования. Ни во мне, ни в ней, как оказалось, не осталось ни капли тех чувств, ради которых стоило встречаться после трёх лет разлуки. А с Маринкой я живу уже больше двадцати лет.

Коста Рика. 12.01.15.

Бедная Таня

Эту историю мне рассказал мой приятель. Его старшая и очень любимая дочь Света уже давно замужем, любящий муж надёжен как гранитная скала, наполненная обаянием и юмором. Живут в центре Петербурга. У них двое чудесных пацанов и маленькая дочурка. Света с недавнего времени работает по специальности, повезло, в очень серьёзном институте. Зарабатывает! У неё три дюжины подруг, которых она насобирала и продолжает собирать, как фантики, начиная с детского сада. Какие они у неё все разные! Разные по социальному положению, разные по фактуре, внешности, характеру, замужние-незамужние, но все близкие по возрасту, чтобы было легче и интересней общаться. Среди подруг-фантиков, конечно, есть одна, с которой на один горшок в детском саду и за одной партой в школе. Сокровенные мысли тоже с ней. Настоящая и пожизненная лучшая подруга! Из очень «упакованной» семьи. Позтому избалована до нельзя, тогда как Света – в строгости и лишениях! Света первая замуж, и Таня – так зовут нашу подружку – свидетельствует во Дворце со стороны подруги. Через несколько лет Таня замуж – история повторяется, но наоборот. Дни рождения вместе, рождение детей, Новый год, выходные на даче… Наверное, достаточно, чтобы поверить в чистую и настоящую дружбу? Наверное, достаточно!

Постепенно с годами отдаляясь друг от друга то ли по причине занятости, то ли интересы поменялись, они всё-таки оставались близкими подругами. Муж Тани не совсем «подошёл» к компании подружек – прекрасной коллекции светиных фантиков с их мужьями. Компании с давно устоявшимися традициями и правилами общения, поведения, празднования и застолья. Но даже значительно реже встречаясь, чем раньше, они продолжали часто перезваниваться и болтать о своём, о девичьем. Кто кофточку с рюшечками купил, кто юбочку с таааким! разрезом, что все на работе упали и до сих пор встать не могут. Даже начальник. Насчет покупок особенно преуспевала Таня, иногда поддразнивая подружку то новым лифчиком, то «убойными» трусиками. Конечно, она, обласканная папой – очень серьёзным бизнесменом – могла себе позволить многое. И позволяла! И на работу папа устроил не в какую-нибудь захудалую фирмочку, а аж в мэрию! С такой зарплатой!!! Несмотря на работу в мэрии, свободного времени у Тани было предостаточно. А у нашей со временем проблема. Ей его не хватало, чтобы по бутикам целыми днями бегать. Ей его не хватало даже, чтобы старенькому и больному отцу, который её очень-очень любит, позвонить, и спросить: «Как ты, папа? Тебя мама не обижает?». Ей надо было растить своих «мурзиков»! С Таней же по-прежнему оставались близкими подругами. Им нечему было завидовать друг дружке. Их мужья не смотрели в противоположную сторону, как это часто именно у подруг и бывает, но всё равно что-то было не так! И вот однажды всё прояснилось!

Было лето, было жарко. Вся большая компания собралась отпраздновать День Рождения кого-то из своих где-то в лесу на озере с шашлыками, копчёными лещами и прочей походной снедью. Чтобы не попадаться на известную уловку, на которую неизбежно попадались каждый год: «Сколько водки не бери, всё равно два раза бегать!», решили заранее выбрать жребием ответственного за настроение, и ему вменялось в обязанности только одно: «Водка должна быть!» Никакие оправдания типа: «Простите, я просчитался» или «Ну вы и пить, ребята!» – не принимались. «Вор должен сидеть в тюрьме!», а «Водка должна быть!» и всё!!! Как он обеспечит исполнение этого постулата, какой ценой – это было его дело. Хотя лично я с моим огромнейшим жизненным опытом до сих пор считаю эту задачу невыполнимой. Эта задача сопоставима с теоремой Ферма. В первом случае выполнить невозможно, а в другом – фиг эту теорему докажешь! Желающие начать праздновать пораньше добровольцами записывались в квартирьеры и выезжали в лес накануне устанавливать палатки, рыть ямы для М и Ж, расчищать полянку для костра, волейбола и танцев. Другие, желая как можно больше пользы принести сообществу, а заодно «с утра хорошо прогреть движок», приезжали чуть ли не в семь утра. Основная масса подтягивалась часам к трем. Этим доставалась чистка картошки и за дровами. В компании были, конечно, и «сачки». Эти предпочитали подъезжать со скрипом тормозов под «штрафную», когда уже ничего не угрожало маникюру её и чистеньким манжетам светлой новой рубашки его. Но и среди «сачков» было своё кастовое разделение на «сачка случайно-вынужденного» (на работе задержали, колесо проколол и мама заболела) и «сачка по убеждению» или, если хотите, «по классовому убеждению» (не моё это дело с вами тут капусту солить и селёдку резать – я их кушать люблю, а не это…). Эта слабость, приезжать самой последней, за Таней давно прослеживалась. Это ей, как бы, уже даже прощалось. Потому что привыкли. Да и надоела она, по правде говоря, со своими бесконечными прибамбасами, капризами и непредсказуемостью. Ну не любишь, девочка, накрывать на стол, резать колбасу и хлеб – не надо, только не выпендривайся и не понтуй! Так и в этот раз. Опоздав не то, чтобы ко второй, но не успев даже к четвертой, Таня с мужем вырулили на поляну в новой большой, до этого у них не виданной, машине с голубыми фарами, колёсами на «крутых» дисках, громкой музыкой и затемнённными стёклами. Поначалу никто не понял, что это. И только, когда она спрыгнула с подножки этого монстра, народ признал Таню, которая победно осматривала поляну, подсчитывая жертвы и потери компании, появившиеся в результате фурора в её исполнении на новом дорогом авто! Близкая Подруга, придя в себя первой, спросила:

– А что ж ты не сказала про новую машину. Мы-то тебя на старой ждали?

– Ой, все не было времени сообщить, – неуклюже пыталась отвертеться, зардевшись, Таня.

– Так мы ж вчера с тобой полчаса ни о чём болтали. Разве не так? – Всё так же в недоумении воскликнула подруга Света. Да всё понятно, молодёжь! Для многих, в том числе и для вашей подружки Тани, главное в жизни не ваш День Рождения и не дружба, и не эта красота с озером, полянкой и лесом. Хотите по секрету? Главное в жизни у людей из этой касты был, есть и будет «Их Превосходительство Понт или, если их много, то Понты!». Не обращайте на них внимания – вот мой совет. Наливайте по пятой.

Через какое-то время наступил перерыв в застолье, и народ распространился по поляне, болтая и занимаясь каждый своим или же группируясь по трое-четверо. Кто-то попытался затеять волейбол, но большинство мальчишек склонялось к постучать по мячу ногами, пока не совсем пьяные. Девчонки же начали что-то говорить про танцы. Праздник продолжался. Все поели и неплохо «загрузились». Только вот Таня, чем-то очень обеспокоенная, переходила от одной группы к другой и о чем-то шепталась со всеми по-очереди. Потом решительным шагом направилась к мужу дочки моего приятеля, который стоял на берегу озера и задумчиво глядел в бесконечность, попыхивая сигаретой. Оторвав его от этого очень важного занятия, Таня, явно находясь в сильном возбуждении от какой-то очень неприятной мысли, наверное, давно беспокоящей и волнующей её, без обиняков о чём-то его спросила. А потом вдруг заплакала, отвернулась от него и пошла в сторону леса. Видимо, хотелось поплакать в одиночестве. Издалека Света, давно уже не лучшая, но близкая подруга, наблюдала эту сцену исключительно из ревности. Она вообще очень ревнивая до неприличного! И, зная своего мужа, который легко мог обидеть Таню просто так, бросилась к ней, чтобы утешить и успокоить: «Ну не расстраивайся, Танечка. Ты же знаешь, когда он «тяпнет», он кого хочешь обидит этот пакостник!». Таня продолжала плакать и бормотать что-то типа: «Я столько работаю, папа с таким трудом меня туда устроил, а ты… ты…, это нечестно, нечестно, ты подруга…». В общем бред какой-то! Наверное, тоже успела «тяпнуть», добродушно и не заморачиваясь подумала дочь моего приятеля, продолжая успокаивать Таню. А Таня вскоре действительно напилась, и муж её увёз из этой «дурной компании». Компания же гуляла ещё сутки и про неё забыла.

В воскресенье поздним вечером, прокручивая в голове «плёнку с отснятыми кадрами прошедшего весёлого празника» и перед тем как отключиться, Света вдруг вспомнила про Таню, её слёзы и как её обидел «этот грубиян» её муж:

– Что ты сказал Тане? Почему она плакала? – Полусонный он ответил:

– А-а-а-а, ты про это. Она спросила, сколько ты зарабатываешь? А я от неожиданности взял да и ляпнул как есть. Вот она и разревелась от злости и несправедливости. – Это вместо того, чтобы порадоваться за подругу, выпить за подругу, похвалить! Теперь Таня уже не лучшая подруга не близкая. Бедная Таня – она не смогла пережить! Момент Истины в их отношениях наступил! Я же просто хотел сказать – дружите с теми, кто не завидует вам; любите только тех, кто вас любит.

Коста Рика. 17.11.14.

Комплимент

Мне всегда казалось, что сделать женщине комплимент, например: «Как Вы сегодня прекрасно выглядите!» или «Какое у Вас чудесное платье!», или «Я никогда не видел таких красивых очков!» – это правильно. Вместе со мной так считают все мужчины в мире, кроме американских. Потому что у них это может быть расценено, как сексуальное оскорбление и домогательство. Действительно – какие очки, если вы не сводите взгляда с её задницы? Или ей так показалось!?

Я как раз устроился на первую свою работу после переезда на постоянное место жительства в США, в страховую компанию. Я неплохо умею продавать неважно что, и продавать страховые полисы мне казалось делом более благородным, нежели сосиски с тележки или подержаные автомобили. Дело шло неплохо. Шеф был мной доволен. Само же дело заключалось в том, чтобы, сидя на кухне в квартире такого же нового эмигранта как и я, убедить последнего приобрести за небольшие деньги страховой полис. Этот полис потом даст возможность его жене получить ощутимую сумму в случае, если он, извините, «загнётся» или «даст дуба», или, что совсем плохо – «склеит ласты». Мне часто удавалось запугать клиента, приводя в качестве аргументов суровые законы капиталистического общества, которое не щадит в первую очередь сирот, лишившихся кормильца. Поэтому, повторяю, дело шло! Количество проданных страховок росло, и я не успевал заниматься бумажной работой. Чтобы меня от неё избавить, шеф «прикрепил» ко мне секретаршу-делопроизводителя. Она и занималась оформлением бумаг, будучи при этом очень даже миленькой. А это, в свою очередь, делало более осмысленным моё пребывание в офисе компании в то время, когда я не сидел на чей-то не всегда чистой, но зато часто очень плохо пахнущей кухне. Сюзи мне с первых же дней понравилась, и однажды я позволил себе облечь это в форму безобидного комплимента. Не помню точно, что я тогда сказал, но смысл был в том, что и мордочка её, и ножки соответствовали моим стандартам женской красоты. Обычно до этого это вызывало у комлиментируемого объекта положительную реакцию, и мы становились друзьями. А бывало, что и больше, чем друзьями. В этот же раз её реакция повергла меня в полнейшее недоумение. Сюзи сказала дословно, и это я никогда не забуду: «Ещё раз я услышу что-либо подобное, мистер, и Вас в наручниках увезут туда, куда Вас и надо было на самом деле отвезти ещё вчера!». Она имела в виду полицейский участок. А любой полицейский участок пятьдесят процентов рабочего времени занимается именно тем, что разбирается, а чаще – наоборот, не разбирается в вопросах сексуального домогательства. Это же насколько проще и безопаснее надеть наручники на безобидного парня, который позволил себе ляпнуть что-то по поводу чьей-то задницы или бюста, нежели на вооружённого бандита, настоящего насильника или грабителя! Поэтому и развелось в США такое огромное количество домогающихся, а на самом деле, не имеющего никакого отношения к сексуально озабоченной прослойке населения. Мой случай не исключение. Примеры? – пожалуйста:

– Жена, чтобы беспрепятственно провести время с любовником, звонит в полицию и заявляет, что её насилует собственный муж, у которого на самом деле на неё уже давно не стоит. Приезжает полиция и «крутит ласты» ничего не понимающему болвану. Он чего-то бормочет на английском, которого никто не понимает. Всем весело, насильника в камеру, а через день друг, сын или брат ублюдка вытаскивает последнего под залог. Жена не только хорошо провела время, но и местные воришки неплохо позабавились, пока полиция отлавливала и «оформляла» негодяя. Всем потом медаль дали.

– Четырнадцатилетняя дочка, у которой отец конфисковал шприц и небольшой запас героина, в отместку звонит в полицию. Их в школе подробно инструктируют, что надо говорить в таких случаях. У них даже специальный такой урок есть: – «Как не стать жертвой насилия собственного брата или отца!». Отца «вяжут» такие же отцы, только в полицейской форме, оформляют, издеваются… А что? – прикажете любоваться этим подонком?! А в это время настоящие насильники издеваются над сразу двумя четырнадцатилетними девочками, взывающими о помощи. Извините, помощь сейчас занята поимкой более опасного преступника! Этот случай невыдуман. Он произошёл с моим знакомым – эмигрантом из Москвы. Покинув камеру через две недели, униженный собственной дочерью, полицейскими и работниками бруклинской тюрьмы, он тут же уехал обратно в Москву и больше не возвращался.

– Бестолковая сотрудница оповещена о предстоящем увольнении. Терпеть её бесконечные ошибки не хочет ни начальник, ни его помошники. Надоело и бесперспективно, да и капитализм у них знаете ли… Что делает несчастная? А несчастная звонит или пишет заявление в полицию с перечислением всех лиц мужского пола, незаинтересованных в её услугах, как работницы, а на самом деле, в соответствии с этим заявлением, проводящие время на работе только и исключительно ради того, чтобы бесперебойно её насиловать по очереди в особо извращённых формах. Далее всё известно: занята полиция – пять сотрудников! Судья, помошники судьи, адвокат и его помошники, прокурор и его ассистенты, журналисты. Жёны пострадавших подают на развод. В результате заняты ещё пять адвокатов. По одному на каждого насильника. Журналист в одиночку уже не справляется. Подключается главный редактор. Прокурор требует ещё трёх помошников. Сценаристы пишут сценарий для будущего 128-серийного сериала, а телевидение ведёт непрерывный репортаж из зала суда. Банковские личные счета мерзавцев быстро опустошаются в пользу крупных юридических фирм. Справедливость торжествует, и ОНА остаётся на работе, чтобы окончательно развалить и без того обескровленную фирму, осмелившуюся предпринять попытку от неё избавиться по причине профессиональной непригодности! Эту историю я позаимствовал у «Нью-Йорк Таймс».

Вот так и съел десять процентов городского бюджета этот судебный процесс. А через год дотошный журналист выяснил, что жертва пятерых насильников никакая не жертва. Никогда вообще не имела дела с мужчинами, потому что любит и отдаётся этой любви с другой половиной человечества! У них с этим всё в порядке.

– Ещё один пример подробно описан в одном из моих ранних рассказов. Там бывшая станционная буфетчица преклонного возраста сдавала комнату одиноким мужчинам и, получив аванс, тут же «отправляла» их в участок за попытку её изнасиловать. Таких как она в одном только Нью-Йорке наберётся, наверное, несколько тысяч. А что? – неплохой бизнес! Деньги за комнату получила, а парня тут же в тюрьму. Ещё получила – следующего в тюрьму! Никто и никогда не придёт за своими деньгами и вещами. Страшно опять угодить в полицейский участок. Страшно!

Таких историй только у меня наберётся не менее двадцати, и вот так катится всеми любимая Америка в неизвестно куда со своей политкорректностью и сверхтерпимостью ко всякого рода подонкам в юбках, извращенцам «от рождения», уступая рабочие места, предназначенные для умных и талантливых, тупым и необразованным, но зато с не белым цветом кожи или сексуально не так ориентированным… Ведь и то, и другое даёт преимущественное право при поступлении на работу или в университет, например. Катится вниз Америка и быстро, разрушая семьи и налаженные в них отношения, основанные на уважении, послушании и почитании старших. Отучая в прошлом сильный пол восторгаться слабым и произносить слова восхищения и любви.

В стране, где я когда-то родился и жил, и в другой, где я живу сейчас, а живу я в Коста Рике, понятие сексуального оскорбления женщины носит совершенно другой смысл. Женщина, посвятившая утро тому, чтобы «сделать» себе личико, купившая вчера новую юбочку, а вы всего этого не замечаете и в течении дня ни разу не выразили восхищения, не сказали, как здорово и соблазнительно она сегодня выглядит, как счастлив тот, кому она благосклонна… – эта женщина будет чувствовать себя оскорблённой. Сексуально оскорблённой! Поэтому мы и говорим нашим женщинам во всём мире, какие они красивые, нами любимые и привлекательные. Мы говорим женщинам комплименты!

Коста Рика. 12.01.15.

Альбертик

Он появился вскоре после того, как у меня родился сын. Когда сыну исполнилось два года, мы, наконец, смогли иногда оставлять его у родителей, а сами бегом погулять, отдохнуть – молодость! На третий или четвёртый раз тёща пожаловалась то ли в шутку, то ли в серъёз, что с появлением в доме внука стали пропадать серебрянные ложки и вилки. Мы смеялись над ней, вилки продолжали пропадать, а когда закончились, стали пропадать ножи. Прошло время. Мы уже несколько лет жили в собственной квартире, а тут тёща затеяла ремонт своей двушки – хрущёвки. Когда сняли старые обои и принялись отдирать сухую штукатурку, то под ней к своему крайнему удивлению она обнаружила целый склад блестящих предметов от столового набора серебра в полном комплекте до старых часов тестя, серябряной цепочки моей жены и моей авторучки с золотым пером, подаренной мне родителями на двадцатилетний юбилей! Сын при всём желании организовать там тайничок никак не мог – мал ещё. Я не мог – слишком любил ручку свою. Отец привёз этого «Паркера» из Швеции! Жена не могла – у неё с юмором не того… Может быть тесть Владимир Дмитриевич? Он вообще-то был ещё тот шутник! Но тогда, как он мог бесконечное количество раз отдирать штукатурку и тут же приделывать её обратно одной рукой, не оставляя абсолютно никаких следов? Вторая у него не «работала» – ранение на фронте. Да и шутка не соответствовала его интеллекту – какая-то по-детски совершенно дурацкая, если повторялась по подсчётам трофеев более тридцати раз. А он был профессором и доктором наук! Не склеивалось никак! А мы, к тому же, все поголовно были атеистами и в домовых не верили. Как оказалось, напрасно. Потому что наш проказник решил после ликвидации тёщей склада своих сокровищ переехать в нашу с женой новую квартиру неподалёку.

И началось! Едем в отпуск. Паспорта и билеты лежат на самом видном месте на столе. Всё готово к отъезду, а билеты в последний момент исчезли! Обвиняем друг друга, устраиваем допрос сыну. Ничего не происходит, начинаем опаздывать, продолжаем поиск, перерываем ящики с бельём в спальне, возращаемся в гостиную – билеты лежат на столе! В аэропорт едва успели! Как и в квартире тёщи, регулярно пропадали то ложки, то часы, особым спросом пользовались монеты любого достоинства. В другой раз то же самое что и с билетами происходит с моим дипломом. В результате я опоздал на беседу с начальником управления, куда устраивался на хорошо оплачиваемую работу. Я ему не стал говорить о своих подозрениях насчёт домового. Интуиция посказала – не говори! Позже выяснилось, что Лев Львович не просто атеист, а воинствующий атеист, и моё объяснение могло сыграть против меня. Я даже представил себе, как он спрашивает: «Может быть вы ещё и в чертей верите, Владимир Николаевич? Нет – не нужны нам такие сомнительные ответственные работники!».

В это время по тогда ещё Ленинграду прокатилась целая волна необъяснимых случаев с «летающими» сундуками, движущимися шифоньерами и диванами, хлопающими дверями и прыгающей по полу посудой. Причиной аномального явления назвали нашествие «Барабашек», исковеркав при этом исконно русское языческое название домашних проказников – домовых! По телевизору шла передача о Барабашках, в газетах появились обширные полу и псевдонаучные статьи о жильцах в четвёртом измерении. У моего близкого друга Коли Б. в доме и в самом деле происходила всякая необъяснимая чертовщина. Какая-то сила сдёргивала по ночам одеяло с пятилетней дочки, щекотала её и дёргала за косички, стучала по батареям и хлопала форточкой. Она его не боялась, а, наоборот, веселилась и однажды даже сказала папе Коле, что их барабашка – мальчик. Как она узнала? Да очень просто! Она попросила его: «Если ты девочка, то стукни по батарее один раз. А если мальчик, то два раза». Он стукнул два!

Прозрев окончательно, мы назвали нашего Альбертиком и предложили ему дружбу! Мы иногда оставляли на столе какую-то мелочь, копеек по пять. Он её тырил, но на большее не замахивался. На этом мы пока и остановились. А вот мой приятель Коля пригласил священника, и тот с проблемой справился с помощью кадила и каких-то священодействий. Их мальчик-барабашка обиделся и покинул их дом навсегда. Потом и Альбертик куда-то переехал, а вслед за ним и я покинул квартиру, в которой больше жить не смог. Причины личного характера. Вот такая история.

Коста Рика. 27.01.15.

Расплата

Всё было банально и очень просто. Немолодой и одинокий мужчина – мой приятель Дима, имеющий отношение к медицине, проводил вечера на собраниях в основном чтобы убить время. Собирались они, чтобы поделиться соображениями обо всём. Начиная со здорового образа жизни, правильного питания и принципов взаимоотношений между людьми и заканчивая вредными привычками и как от них избавиться. Дима был большим специалистом по здоровому образу жизни, а принципы взаимоотношений на собраниях озвучивал очень интересный человек, которого звали Сеня. Он с женой Эллой не так давно приехал из Израиля, где многому учился и многому-таки научился. Он рассказывал интересные вещи о том, что каждый из нас – это неизведанный мир, входя в контакт, с которым нужно предварительно об этом мире что-то знать. А узнать можно по целому ряду признаков, которые… и так далее… Интересный был человек. Нравился женщинам и частенько этим пользовался. Не менее интересной была и сенина жена. Она прекрасно выглядела, пела чудным низким голосом и очаровывала… Моего приятеля Диму тоже очаровала. Да так, что он решил её у Сени «отбить».

Что этот чудак говорил ей, чем он её взял, но Элла переехала к нему, и с тех пор они стали радоваться жизни вместе. Прошло какое-то время, и однажды к Диме в офис пришли люди в чёрном с очень серьёзными лицами и удостоверениями. Долго что-то искали, собрали в кучу и упаковали Димины травки, настойки, всякого рода лекарственные вытяжки, мази и субстанции. Потом его тоже «упаковали» и увезли. Как выяснилось, за очень сексуальные домогательства к своим пациенткам, которых у него было немало.

В друзьях и пациентах у Димы было много интересных людей. Одним из них являлся очень известный адвокат. Я бы сказал Адвокат с большой буквы. О нём часто писали газеты тогда и сейчас пишут и в Америке, и в Европе. Он взялся за дело серьёзно, потому что Дима ему был очень-очень нужен. В первую очередь, как его многолетний лечащий врач, и нужен был на свободе. Поэтому и серьёзно. Через два дня состоялось первое слушание в городском суде.

Молодой и перспективный прокурор потирал руки в предвкушении судебного разбирательства. Ведь на лицо пять! пострадавших от домогательств его «клиента» невинных жертв. То, что в офисе у Димы при обыске нашли какую-то мазь с содержанием как бы чего-то не совсем разрешённого теперь не имело никакого значения. «Сейчас мы его прижмём пятью свидетелями, – думал прокурор, – а я пойду на повышение в офис городского прокурора. Может быть даже заместителем!». И тут прозвенел звонок, приглашающий в зал, где сейчас начнётся заседание:

– Встать! Суд идёт!

Прокурор зачитал, что должен был зачитать, и суд вызвал первую пострадавшую. Она сбивчиво рассказала о том, как страдала во время посещения этого эскулапа-извращенца. Как он совсем не там её прощупывал, где болело, а, наоборот, там где не болело, но где неприлично. И как ему, мерзавцу, вообще не стыдно! Она закончила. Слово для допроса первой пострадавшей взял Адвокат!:

– Итак, вы утверждаете, что он Вас не там щупал?

– Да, это так – совсем не там! – утвердительно ответила пострадавшая.

– А он Вас начал щупать не там с первого посещения или со второго? – повысил голос Адвокат.

– Конечно, с самого первого. Как только я в кабинет к нему зашла, так сразу и начал щупать, – без задержки выпалила жертва циничных домогательств.

– И сколько раз это повторялось, я имею в виду общупывание не там? – перешёл в атаку Адвокат.

– Так десять сеансов было. И все десять щупал и щупал, и щупал и щупал… – с мечтательным выражением на лице охотно ответила жертва, не чувствуя подвоха.

– Значит, Вам нравилось, когда он Вас щупал, раз Вы десять раз приходили к нему на сеанс общупывания? Так нравилось или как? – Адвокат торжествующе подвёл допрос к концу.

Она растерялась, а попытки прокурора опротестовать вопросы Адвоката ни к чему не привели. Остальные пострадавшие попались на ту же уловку, и стало понятно, что их кто-то подговорил дать показания против Димы. Этот кто-то оказался ни кем иным, как Сеня – бывший муж Эллы, в настоящий момент уже «сваливший» в Израиль от греха подальше. На этом всё и закончилось! Так покинутый и обманутый муж попытался отомстить своему сопернику. А что же наш эскулап?

Ему, оправданному по основному обвинению – в сексуальном домогательстве, вырваться на свободу сразу так и не удалось. Среди конфискованных в его офисе всевозможных лекарственных и полулекарственных средств, трав и настоек, нашлось что-то, что можно было бы расценить, как не совсем разрешённое… И прокурор настоял, – нет! – вытребовал, выторговал у судьи хотя бы условного наказания для незадачливого прелюбодея! Попасть в жернова американского правосудия и вырваться без последствий – это удавалось немногим и только тем, у кого кошелёк позволял оплатить отсутствие последствий. Так что – не попадайтесь! И обходите стороной американских женщин.

Коста Рика. 14.02.15.

В китайском ресторане

Мы собрались в круиз по морям и странам юго-восточной Азии. За год до планируемой поездки я начал учить китайский язык. Китай был основной целью, хотя впереди нас ждали еще Япония и Южная Корея. Выучить китайский язык – это была моя часть подготовительной работы к круизу в то время как маршруты, экскурсии, достопримечательности – это жены. Жена справилась неплохо, хотя Сад радости в Шанхае, куда она нас отвела, оказался чем угодно, только не Садом радости. До настоящего Сада мы просто не дошли буквально 100 метров. Мы там гуляли, а я всё ждал: «Радость, ты где? Отзовись!». Радость не отозвалась. Так, я отвлёкся… В общем, жена справилась, а мне китайский язык оказался не по зубам или не по уму, если хотите. Так что к началу поездки я твёрдо знал только десять слов и словосочетаний и ещё десять со словарём.

Итак, мы в Пекине! Заходим с друзьями в ресторанчик на одной из бойких торговых улочек в самом центре. Принцип выбора ресторана до чрезвычайного прост. В ресторане должно быть много народу (значит должно быть вкусно), и все они должны быть местными китайцами (эти точно знают, что вкусно и где). Да, нужен именно такой ресторан, потому что турист уязвим и беспомощен перед лицом китайского общепита. Туриста можно отравить, обмануть и… ничего страшного – турист сегодня или уже завтра уедет и общепит его больше не увидит. Разовый клиент! Вот ему – туристу – и скармливают вчерашнее несвежее в очень приличных на вид полупустых ресторанах. А мы пошли в переполненный, где были все свои-местные. Правда, в подобных ресторанах абсолютно не говорят ни на каких языках, кроме китайского, а туристы делают заказ, используя мимику, жесты, звуки. Здесь мы преуспели и заказали. Как и ожидалось, было вкусно, разнообразно, познавательно и даже интересно. Расплачиваясь, я почувствовал неладное – что-то не бьётся! Стали сравнивать иероглифы в меню с иероглифами на бумажке официанта (счёт) и цены. Оказалось, что две бутылки пива посчитали дважды. И тут наступил мой звёздный час! Я всего лишь за сорок минут смог объяснить официанту-китайцу на хорошем китайском языке, что эти две бутылки пива – это «ПУ ХАУ», то есть не хорошо. Успех пришёл благодаря тому, что в числе 10 заученных слов, а именно: хорошо, не хорошо, туалет, спасибо, где, здравствуйте и сколько стоит, также были и ключевые слова – «две бутылки» и, конечно, «пиво». Нам вернули наши юани, а я всё оставшееся время круиза был очень собою горд.

P.S. Сорок лет назад, впервые выезжая заграницу в дружественную ГДР, я тоже взял с собой около десяти твёрдо заученных немецких слов. Главными в этом списке были слова «две бутылки пива» или «zwei Flaschen Bier».

Коста Рика. 10.11.14.

Шанхайский атаман

Мы уже пятнадцатый день в круизе по юго-восточной Азии. Середина октября. Пока тепло, около +20, хотя для меня, костариканца в первом поколении, это очень холодно. Жена ругается, когда я говорю, что мне холодно. Ей-то нет. Потому что у неё «прослоечка», а у меня сразу за кожей – кости. «Прослоечка», как стёганная жилетка, её греет, и она начинает мёрзнуть только от +18 и ниже. Цельсия. Сказать, что Шанхай сразил наповал – ничего не сказать. Он убил! Уничтожил! Он стёр воспоминания о Пекине. Тоже, между прочим, неплохом городишке. Он беспосадочным рейсом отправил нас в 22-й век, минуя оставшиеся восемьдесят пять лет века 21-го. И покорил. Сочетанием дряхлеющей старости с неудержимой яростью силы и молодости, фантастической красотой, историей, чудом света – цирком! И… оптово-розничным рынком! В первый день в Шанхае мы гуляли по набережной. Сделали каждый по сто фотографий финансового центра – вот уж действительно чудо, расположенного на противоположной стороне реки, с его «Открывашкой» – небоскрёбом и почти уже достроенным самым высоким зданием в мире в виде предмета, похожего на зубило. Потом мы поболтались по городу, высматривая достопримечательности (достопримы, как я их называю из-за сложности в произнесении слова до-сто-при-ме-ча-тель-нос-ти), и забегая ненадолго в разные лавки-лавочки, где наши с другом половинки, накидывались на изделия китайского ширпотреба, совсем даже не такие дешёвые, как принято считать. Потом мы захотели есть и после недолгих поисков присели к столу в достаточно чистой и очень типичной забегаловке. На стенках висели фотографии «великих» Брюс Ли и Джэкки Чана с «настоящими» автографами, что означало, что они здесь кто давно, а кто и совсем недавно обедали! Принесли заказ. И тут выяснилось, что, в отличие от других более цивильных ресторанчиков Шанхая, именно в этом вилок не давали… и ложек тоже. У меня был кое-какой навык есть «спицами», у ребят тоже неплохо получалось, но моя – ни в какую! Пришлось кормить её с руки, то есть с моих палочек. Я цеплял что-то в блюде посредине стола и закладывал ей в рот так же, как это проделывает ворона-мама со своими птенцами. Местные оценили. Хозяин сбегал за фотоаппаратом, и я не удивлюсь, если, приехав в Шанхай в следующий раз, увижу на стене рядом с Джэкки Чаном фотографию своей любимой и как я её кормлю! Мы стали темой разговоров и шуток, видимо, на ближайшие полгода!

Мой друг, Джим, хороший специалист и хозяин серьёзного бизнеса, связанного с освещением чего-то чем-то. Ему, конечно, тоже понравилась и «открывашка», и «зубило» в финансовом центре Шанхая, которым мы любовались днём, но ему просто они понравились, а мы были в восторге! Зато теперь в темноте, глядя на расцвеченный остров (или не остров?), он сначала «включил» специалиста, а потом впал в ступор. Долго из него не выходил, а выйдя, ещё долго что-то про себя бормотал типа: ниччего себе! ниффига себе! ниххрена себе! Он специалист. Он знает. И я ему верю насчёт ниххрена себе. Это было то ещё зрелище!

На следующее утро Джим с женой уехали, а мы задержались ещё на день. Вечером ждал цирк, а сейчас вперёд! На оптовый рынок! С открытым забралом и копьями наперевес! В Шанхае их много, оптовых рынков, но лишь на одном из них вы можете купить Прадо и Луи Витон, Дольче, Армани и Кардена очень дёшево. Беря в рассмотрение имена – так и вообще бесплатно. Но это не настоящий Луи Витон! И Армани тоже. Копии классные, но… не оригинал! Какие часы! Какой Радо, Тиссот, Мовадо, Омега, Ролекс, даже Патэк Филлип! Но… не оригинал! Говорят этот фальшивый рай скоро закроют. Китай стремительно развивается в правильном направлении, а слово «правильный» не синхронизируется со словом фальшивый. Они вместе в будущее не поедут. Просто не смогут. Скорее назад или на месте, но не в будущее. А кто захочет и дальше фальшивкой торговать – того к стенке! И кто покупать будет – тоже к стенке. Решение вопросов по-китайски! А пока мы вышли из метро и пошли к рынку. Хороший рынок. Но где же Карден и Дольче с его Габбаной!? Всё не так просто. Сначала вы походите по рынку, поговорите с людьми, расскажите откуда и зачем. Если ты немец или, не дай б-г, француз – это одназначно: «Проходите, товарищ, не задерживайтесь». К этим доверия нет. Их вообще в Китае не очень. Америкосы? Ну эти ещё как-то. А у нас выбор. Мы по обстоятельствам или русские, или костариканцы! Оба варианта проходные. Нас там любят. Правда, про Коста Рику слышали один из десяти, но это те, которые в футболе не разбираются. Тогда мы Русские! А те, кто футбол понимают и чемпионат мира последний видели – для этих мы конечно же настоящие герои-победители. Костариканцы! И сразу аплодисменты! Походив по рынку примерно минут сорок, постоянно сдерживая любимую от принятия неправильных коммерческих решений и познакомившись как минимум с половиной продавцов, интуитивно выделив из них главного, я спросил Главного насчёт вот точно такой же сумочки, но не за 350 долларов, а за 35! Ещё раз перепроверив, уж не французишки-ли лягушатники мы, а тогда – откуда? он кивнул и сказал Lets go. Пошли! Объясниться в Шанхае проблем не составляло, потому что они, видимо, давно признали английский язык правильным языком, подлежащим изучению. И изучали с детского сада. Мы прошли коридором в другое крыло здания, сделав несколько поворотов и один полный разворот, потом обратно и направо. Вожак следы запутывал! Заходим в отсек, условный стук, стена раздвигаеся… и мы в раю! Моя к сумкам, я к часам! Всё, о чём мечтал, всё здесь передо мной… Всё, что по телеку бесконечно гоняют. Всё здесь. Я больше всего люблю Омегу. Особенно Омегу «De Ville». Когда-то во времена горбачёвского кооперативного буйства у меня почти такая же была, только золотая. И вот она! Сразу немного охрипнув от волнения, спрашиваю:

– Сколько? – И началось:

– А вы вообще догадываетесь, вы вообще знаете, сколько вот такие настоящие часы стоят? – это Вожак мне.

– Знаю и догадываюсь! – коротко отвечаю, а сам уже прикидываю, сколько звеньев с браслета снять придётся. Рука у меня тонкая!

– Тогда восемьсот! – на выдохе говорит Управляющий.

– Чего восемьсот? Юаней? – спрашиваю. Его подача:

– Долларов. – Теперь моя:

– Австралийских или канадских? – Уточните, – чем поверг его в полное замешательство! Время выиграно, план созрел, любимая готова по сигналу выйти на сцену. Для себя цену я уже определил, но дорога к этому рубежу покрыта некачественной щебёнкой. А он, Вождь, решительно, я бы сказал, с искрой отчаяния во взгляде лепит:

– Американских! – и весь вспотел! Надолго задумываюсь, достаю портмоне, вынимаю и тут же кладу обратно пару сотенных. Кажется заметил. Вопросительно смотрю на мою, подаю сигнал.

– «Пойдём отсюда, нас здесь, похоже, за бананово – апельсиновых лохов приняли!» – говорит моя половина. И мы всем видом показываем, насколько оскорбительна для нас цифра восемьсот!

Ладно, ладно! Ваша цена? – Ретируется местный Атаман… Ну что ж, просили – получите:

– Двадцать восемь и ни копейки больше! – Теперь он – само олицетворение глубоко оскорблённой личности и т. д. и т. п. Ничего нового! Но сколько души и артистизма вложено в каждый жест, возглас, в этот неожиданный взмах рук! У Старика Хоттабыча в одноименном фильме было послабее, когда он, обхватив голову, восклицал: «О, горе мне, горе…», а тут набежавшие слёзы…! Ещё 20–25 минут пререканий, очень напоминающих петроильфовских Балаганова с Паниковским: «А ты кто такой?!» и… золотой ключик наш, т. е. часы Омега «De Ville»! С синим циферблатом! Сапфировым стеклом и элегантным браслетом. За сорок!!! А ещё точнее, за тридцать восемь! Новость о том, что Председателя «Сделали!» быстро облетела рынок. Мы были теперь в уважухе. Нам больше не предлагали купить за сто то, что потом отдавали за десять! Предлагали за двадцать от силы! Мы накупили много всякого, в основном, ненужного и рынок покидали победителями, отомстившими потомкам Чингиз Хана… хотя причём тут Чингиз Хан? Он, вроде бы, из других мест!

Коста Рика. 15.02.15.

Гейша

О гейшах написаны тома книг, отсняты километры киноплёнки. Гейша давно стала для Японцев символом красоты, ума да и любви, наверное, тоже! Её образ овеян какой-то своеобразной романтикой. Без неё также, как и без самурая, история Японии и наше представление о ней выглядели бы намного беднее, если не сказать блекло. Самурай канул в лета, а гейшу вы вряд ли когда-нибудь увидите в современной Японии – их уже нет или почти нет. Современная японская девушка предпочтёт положению гейши учёбу в университете или хорошо оплачиваемую работу. Но чудеса случаются, и мы встретили настоящую гейшу. А было это так. Мы с друзьями с утра в Токио. Днём побродили по городу, восхищаясь его памятниками культуры и старины, а вечером пошли пообедать. О принципе выбора ресторана, находясь в туристической поездке, я уже рассказывал в одном из предыдущих рассказов. Надо выбирать ресторан, наполненный людьми – местными жителями, посещающими этот ресторан систематически по будням и выходным. Если они идут в это место, значит там вкусно и не дорого! И вот в самом центре Токио мы такой ресторан нашли. Полностью заполненный зал на первом этаже произвёл впечатление. Среди посетителей ресторана мы не увидели туристов и «белых воротничков». В основном контингент состоял из простого люда, распивающего саке и пиво. Курить в Японии можно везде (счастливчики!), и дым в ресторане стоял что надо. Нам предложили подняться на второй этаж, где только что освободился столик. Не привыкший к обслуживанию солидной публики, а именно так мы и выглядели, официант побежал за помощью к хозяйке. Вышла старенькая, но миловидная хозяйка, и на очень плохом, но понятном английском, помогла нам сделать заказ. Закончив с заказом, я поднял глаза и обомлел. За соседним столиком с белым-белым от белил разрисованным лицом, с невероятной причёской и почему-то с чернёными зубами в одежде гейши сидела гейша и в упор смотрела на нас (или на меня!?…). Промелькнула мысль: «Если ты гейша, то почему зубы плохие, чёрные?». Лет ей было, на первый взгляд, что-то около сорока, а её спутникам и того больше. Спутники были изрядно «вдетые», весело о чём-то болтали и тискали её по очереди, но не по-хамски и не грубо, а с уважением, соответствующим её статусу и возрасту. Она поддерживала беседу, изредка покуривая сигарету в длинном и, видимо, дорогом мунштуке. Как будто застывшее выбеленное лицо гейши не выдавало никаких эмоций, и только глаза – умные и живые, реагировали на происходящее вокруг. Мне показалось, что мы ей интересны и при других обстоятельствах она бы охотно с нами поболтала и дала бы себя потискать и мне, и моему другу Джиму. Мы закончили с трапезой и направились к выходу. Перед тем как покинуть зал, я обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на средневековое японское чудо. Гейша смотрела на нас. Уголки её губ сложились в немного грустную улыбку. Я слегка кивнул, не отводя от неё взгляда, и мне показалось, что она сделала почти незаметное движение веками обоих глаз. По всей видимости это означало: «Очень жаль!». В последующие дни, проведенные в Японии, мы больше не встретили ни одной представительницы древней и романтической профессии. Не судьба! Я бы попросил у неё автограф. А насчёт зачернённых зубов я позже прочитал, что это один из атрибутов Настоящей Гейши!

Коста Рика. 16.02.15.

Костариканские зарисовки

Маньяна

Приехали новенькие. Я их встретил в Самаре – так называется чудесный курортный городок на побережье Тихого океана. Его зовут Максим, её Лида. Хорошие весёлые ребята. Поехали смотреть нашу деревню. Сидим за столом, пьём кофе. Я рассказываю о проекте, ребята рассказывают о себе. Он пилот первого класса из Москвы, она домохозяйка. Мечтают «приземлиться» в Коста Рике, ищут где. Время от времени оглядываясь по сторонам и восхищаясь видами, Максим вздыхает и с чувством произносит «маньяна…», что по-испански означает завтра. Через три минуты, увидев красивую птичку, опять вздыхает и нараспев выговаривает то же слово «маньяна…».

И так много раз в течении всего разговора. Наконец, я догадался, в чём дело. А дело в том, что, разговаривая с костариканцами, вы, независимо от того, знаете ли испанский язык или нет, постоянно от них слышите это слово «маньяна». Оно действительно означает завтра, но это завтра у обычного костариканца имеет более глубокий смысл и означает период времени от реального завтра до туманного когда-нибудь или никогда вообще.

Например, вы хотите договориться с ним о покупке участка земли или коровы. Если данное событие происходит до восьми утра, то скорее всего вы сможете договориться и корову купите. Но, если после восьми, то в девяти случаях из десяти ответ будет «маньяна», что значит: «Дела на сегодня закончены, уже почти девять, скоро обедать, потом сиеста, а вы тут с коровой…». Вы настаиваете на сегодня, а он с радушной улыбкой вам опять: «Маньяна». Вы опять настаиваете, он в ответ усугубляет и говорит: «Маньяна ла маньяна», что значит не просто завтра, а завтра утром! И так до бесконечности. Убедить костариканца что-то сделать, когда он в мечтах уже обедает, невозможно. Разговаривая с ним, вы думаете, что слово «маньяна» означает хорошо или даже прекрасно, или восхитительно, потому что настоящий костариканец произносит волшебное слово «завтра» с предыханием и большим чувством. Вот Максим, наобщавшись с костариканцами, и решил выразить своё восхищение моим проектом словом «маньяна». Им действительно у нас понравилось и ровно через год они с Лидой въехали в новый дом.

Мой друг и первый помошник Слава – костариканец только наполовину. У него временной порог «отключения» от реальности немного пониже. Он обычно начинает «маньянить» после десяти утра сразу, объясняя, что на сегодня день уже расписан по минутам. Конечно, по минутам! Я его понимаю. Надо напомнить жене про обед, пообедать, поспать, поиграть с компьютером, поговорить с мамой, посмотреть телевизор, позвонить сестре, напомнить жене про ужин, придумать самолёт с функцией внезапного погружения в океан по типу подводной лодки, поужинать, уделить время воспитанию детей и жены, позвонить мне и рассказать, что ничего не успел, но завтра обязательно… напомнить жене про завтрак и спать…. В идеале ему так и хотелось бы прожить всю жизнь, но русская составляющая в нём иногда толкает на подвиги, которые он без конца и совершает. Корабль, электростанция, кондитерская фабрика, коптильный цех, рыболовная артель, четырнадцать построенных вместе со мной домов, станция техобслуживания автомобилей, кроличье хозяйство – неполный перечень того, чего он насовершал всего за девять лет нашего знакомства.

За девять лет в Коста Рике во мне тоже проснулся незнамо откуда коренной индеец из племени чаротегов. Я начал «маньянить» и не могу остановиться уже года три. Русская пословица «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня» приобрела новый, противоположный смысл и звучит приблизительно так: «Отложи всё на завтра, отдохни… и не вздумай пропустить сиесту!». Да здравствует маньяна!

Коста Рика. 12.02.15.

Экзамен

Как каждому пацану, мне всегда хотелось иметь настоящее оружие. В Советском Союзе это было невозможно. Точнее, возможно, но за владение простым пистолетиком можно было получить бесплатную путёвку в спецпрофилакторий за Урал на несколько лет. В Америке попроще, но целая гора препятствий и условностей, начиная с сейфа для пистолетика в доме, где ты живёшь и внезапного появления в твоём доме проверяющих с вопросами, типа: «А не достал ли ты из сейфа пистолетик, чтобы соседа пристрелить?».

Переехав в Коста Рику, я случайно узнал, что получить право на хранение и ношение оружия может практически каждый желающий при соблюдении всего нескольких правил. Через день я имел в своём распоряжении прекрасное помповое ружьё, о чём немедленно оповестил всю деревню пятнадцатиминутной канонадой. Его я мог использовать и носить только на своей личной территории. А ещё через год, получив вид на жительство в этом раю, я купил револьвер, который первое время носил на поясе под рубашкой с мальчишеской удалью. По вечерам, изображая из себя Таманцева из фильма «В августе 44-го», я устраивал стрельбу «по-македонски» в неглубоком овраге на территории моей деревни. Но перед этим надо было сдать три экзамена.

Стрельбу по мишени я, естественно, сдал с первого раза без вопросов. Правда, девятимиллиметровый чешский пистолет заедал после каждого выстрела, а это мешало сосредоточиться. Экзамен по теории и практике применения оружия тоже оказался несложным. Оставался экзамен на психологическую совместимость с самим собой, но вооружённым! Здесь оказалось всё не так просто. В первую очередь из-за испанского языка, который так в голове перепутался с русским и английским, что перестал быть испанским. Правильным названием для него был бы язык руспанглиш! А недопонимания на этом экзамене должны были быть исключены. Например, они тебя спрашивают: «Бандит достал ножик и направился к вам. Вы достали пистолет, и бандит пошёл в другую сторону. Ваши действия?». И три ответа, из которых один правильный:

1. Застрелить бандита.

2. Выстрелить в воздух.

3. Ничего не делать.

Вы же по незнанию перевели вопрос так: «Бандит достал ножик и подошёл к вам с ножиком наперевес и хочет его вам под рёбра…». В первом случае правильный ответ находится под номером три, а во втором – под номером один. Результат недопонимания – мёртвый бандит! А вам в праве на ношение оружия отказано! Поэтому для меня врач-психолог придумал другой вариант. Он попросил нарисовать кого хочу. Одетого или раздетого, делающего что угодно. Я нарисовал Славика, моего помошника, верхом на лошади. Смеялись все и долго! Громче всех смеялся сам врач, смеялся до слёз. Потому что рисовать я не умею, и было трудно догадаться, где Славик, а где лошадь. По мне, так лошадь получилась очень даже неплохо, хоть и похожа на корову. А рисунок подарил мне лицензию на ношение оружия! В нём я сам того не осознавая показал себя очень разумным и миролюбивым, а значит никого убивать просто так не стану. Вот, собственно говоря, и всё.

Коста Рика. 15.02.15.

Моцарт

Поначалу мы часто останавливались перекусить в одном и том же ресторане и пока ждали заказанные блюда развлекались с двумя хозяйскими попугаями, хорошо говорящими по-испански. Мы пытались научить их нашему языку, но тщетно – они не были полиглотами. Однажды в том же в ресторане к нам подошёл мальчишка и предложил купить двух маленьких попугайчиков, якобы, детишек этих взрослых попугаев. Мы купили одного, мой друг Славик купил другого. Внешне они были очень похожи друг на друга, а вот характерами отличались сильно. Моцарт – так мы назвали нашего, очень любил свою клетку и ни при каких обстоятельствах её не покидал. Любая попытка вытащить его оттуда приводила к травмам на руках. Ох, какой острый клюв был у нашего Моцарта! Лора, которую приобрёл Славик, наоборот, стремилась на волю и клетку ненавидела. Поэтому ей немного подрезали крылья, чтобы не улетела. Когда они встречались, а мы эти встречи им иногда устраивали в доме у Славика или у меня, Лора выходила из своей клетки и шла в клетку к Моцарту, а потом выманивала его оттуда, подкладывая ему семечки дорожкой одну за другой до дверцы и далее наружу. Иногда ей это удавалось, но чаще он оставался внутри клетки и радовался своей неволе. Очень долго наш новый питомец не произносил ни звука ни на каком языке. Он слушал, впитывал, но молчал. Мы даже представить себе не могли, насколько Моцарт восприимчив к русскому языку, особенно к той его части, которая называется ненормативной лексикой. А мы по наивности уже и забыли, что попугаи могут говорить, если захотят, повторяя не только звуки, но и интонации копируемого голоса. Лора, например, так ни одного слова и не выучила, зато Моцарт…

У нас часто собирались гости. Мы пили, пели, закусывали и болтали. Рассказывали байки и анекдоты, из которых, как известно, слова не выкинешь. Моцарт сидел в своей клетке как всегда недалеко от нас и привычно молчал. И вот однажды мы сидели за столом и пили кофе с малознакомыми людьми, мужем и женой среднего возраста, посетившими нашу деревню впервые. Людям, и это было видно, наш проект понравился; в этом случае обычно начинались вопросы, которые и начались с того, что жена спросила:

– «А какую сумму составляют ежегодные взносы на содержание проекта?». На вопрос ответил я, обозначив сумму.

– «А какой месяц у вас самый дождливый?». На это ответила Маруся, моя жена, со ссылкой на октябрь.

– «А что вы делаете, когда идёт дождь?». И пока мы думали что ответить, со стороны клетки пронзительно и грубо прозвучало: «Иди в жо. у!».

Вы можете представить, что мы с Марусей почувствовали в этот момент!? Да, наш воспитанник, наш птенчик и любимчик, Моцарт, только что опозорил своих кормильцев, фактически обхамив не заслуживающих того людей. Слава создателю, у гостей присутствовало чувство юмора и выступление тёзки великого композитора удалось свести к шутке. С этого и началось бесконечно-глубокое увлечение Моцарта ненормативной лексикой. В течение последующих нескольких дней он нам выдавал такое, что и не повторить. Оставалось только поражаться тому, как тонко и своевременно он реагировал на сказанное или импровизировал.

Очень близкая подруга Софа многократно и в течение длительного промежутка времени пыталась научить нашего птенчика хотя бы паре хороших выражений типа: «Кто там?», «Моцарт – красавец!», «Спасибо – не голоден» и другим. Из всего он выбрал и с тех пор повторял непрерывно только: «Моцарт – красавец!». Птичка действительно была очень красивая. А однажды, когда подвыпивший приятель попытался вытащить его из клетки, Моцарт его настолько сильно «тяпнул» клювом, что бедняга не удержался и обозвал птичку словом «пи. дюк».

Рядом с нами в ветвях манго и апельсиновых деревьев проживала стая зелёных попугаев. Иногда они пропадали неделями, но всегда возвращались. С появлением у нас нашего красавчика они стали всё ближе и ближе подлетать к дому, чтобы с ним пообщаться. Гвалт стоял невообразимый, к нему нельзя было привыкнуть, и я подумывал, как вытащить Моцарта из клетки и отнести куда-нибудь подальше. Пока я думал, все двести, а может быть и триста зелёных певчих птичек уже вовсю дружно декламировали: «пи. дюк, пи. дюк, пи. дюк…». Это он их успел научить!

Мы надолго уехали, а на время нашего отсутствия отдали Моцарта Славику – пусть побольше пообщается с Лорой. Обе птички вскоре заболели какой – то птичей болезнью и их не стало. В доме воцарила тишина, только иногда прилетает стая зелёных попугаев и начинает декламировать: «пи. дюк, пи…дюк…», приглашая Моцарта к диалогу. И вот так уже восемь лет.

Коста Рика. 16.03.15.

Микола Перший

Второй год в Коста Рике был очень насыщенным всякими событиями. Со всех уголков приезжали люди, покупали и строили. Коста Рика со своей «голубой зоной» долгожителей и неповреждённой экологией была на слуху, и народ сюда стремился. Мы строили одновременно пять домов в разных местах и откровенно «зашивались». Мы – это я и мой помошник полукостариканец Славик. Я давно искал ещё одного помошника, а тут позвонил Славик и сказал, что нашёл, вроде, то что надо. Завтра встречаемся.

Встречались на пляже в курортном городке Самара, совместив встречу с отдыхом на океане. Ровно в назначенное время подъехала белая «Нива»! Из неё вышел, по всему было видно, бывший военный. Он подошёл к нам и представился. Его звали, если по-русски, то Николай Первый, а если по-украински, то Микола Перший. Во всяком случае, так было записано в его аргентинском паспорте. Коля был не только украинцем, но и аргентинцем тоже. Когда-то в начале девяностых с Украины уезжали многие. В основном в Канаду. Продвинутые как Коля ехали в Аргентину, и она их радушно впускала. Правда, никакой материальной помощи, в отличие от той же Канады или США, Аргентина не давала. Надо было сразу находить работу и работать. И это правильно! Там в Буэнос Айресе Коля быстро нашёл вакантную должность механика на станции техобслуживания автомобилей. Когда-то он был капитаном танковых войск Красной армии и прекрасно разбирался в дизельных двигателях, потому что был танкистом-механиком-дизелистом! В Буэнос-Айресе он с женой Наташей прожил двенадцать лет. Оба получили гражданство Аргентины и жили бы дальше, но «грянул гром» в образе кризиса, обанкротившего родину танго, и работы не стало. Кризис застал врасплох. Надо уезжать, а куда? Назад в Запорожье? – Нет! – дети и родственники не поймут. Да и квартира там маленькая, чтобы с детьми и внуками тесниться. В Канаду сейчас не пускают… Так и появилась на горизонте Коста Рика, про которую в Аргентине говорили, что там неплохо.

Продав за какие-то деньги маленькую квартирку и погрузив в «Ниву» (и где они её нашли?) домашний скарб: одежду, посуду, телек, видик и компьютер, они тронулись в путь через экватор в сторону Коста Рики. Дорога лежала через дружелюбный Парагвай, карнавально – улыбчивую Бразилию, гостеприимную Колумбию и уставшую от них от всех и от организованного колумбийцами наркотрафика Панаму. Всего-то шесть тысяч километров по горнозаболоченным автобанам! Парагвай произвёл… Ухожено, чистенько, порядочек – чувствуется наследие великого диктатора Альфредо Стресснера и пригретых им недобитых фашистов! Бразилия трижды «тормозила» путешественников предложением потанцевать и вообще «покарнавалить» перед дальней дорогой. Был бы Микола один, он скорее всего не отказался. Никто бы не отказался на его месте, а с Наташей… какое там потанцевать?! Еле отбились. А вот Колумбия разочаровала. То ли партизаны, то ли переодетые полицейские разобрали уже немолодую «Ниву» на части, включая двигатель сразу после того, как они миновали город Медельин. Микола на Колумбийца не похож, на Аргентинца не похож. Он похож на стопроцентного хохла! А что такое государство Украина, где проживают хохлы, партизанам и полицейским было невдомёк. Вот они и решили, что наши путешественники – наркокурьеры нового типа, спрятавшие наркотики в «Ниве» и прикинувшиеся какими-то хохлами! Разобрать «Ниву» не вопрос. Они разобрали, а вот собрать… Помните, как развалилась «Антилопа – Гну» в бессмертном «Золотом телёнке»? Козлевич её всё-таки собрать сумел, он же на родине был среди своих. Микола же, глядя во что превратилась его «ласточка», Колумбию сразу разлюбил настолько, что единственным желанием было – поскорее её покинуть, пока тебя на органы не разобрали эти партизаны, как «Ниву» на запчасти. Прихватив пару крестовин, распредвал и карбюратор, бросив одежду с посудой и телевизор, они продолжили путь до границы на местном автобусе. На такси денег не было – партизаны всю наличность экспроприировали в пользу революционной борьбы. В Панаму вошли уже пешком и преодолели без приключений. Оставалась последняя граница и… вот она – Коста Рика!

– Здравствуй райский уголок! – воскликнули Коля с Наташей.

– Пура Вида! – ответила Коста Рика.

Как же было здорово увидеть сразу столько улыбок!

Прямо на границе они выяснили, куда ехать, а куда не стоит. Их отправили в Гуанакасту. Есть в Коста Рике такая провинция. А в этой провинции есть чудесный городок Самара прямо на берегу Тихого океана. Вот сюда они на шестнадцатый день своего путешествия и приехали, чтобы ненадолго бросить якорь именно здесь. Переночевав первую ночь на пляже и рано проснувшись, наши путешественники захотели выпить утреннюю чашечку кофе и посмотреть, куда же они попали. Буквально сразу же Микола обратил внимание на человека, пытавшегося завести машину всеми возможными способами. Машина не заводилась. Дело в том, что здесь, на берегу океана, особенно в дождливый сезон, по утрам проводка и контакты в любом автомобиле покрывались влагой и солью в результате опускающихся на городок солевых туманов. Сообразительный моторист-дизелист тут же предложил свои услуги и немедленно завёл авто! Хозяин авто, преодолев удивление от просшедшего, спросил: «А не мог бы Дон Микола завести ещё одну машину, которая не заводилась уже с полгода, наверное?». Ещё через пятнадцать минут вторая машина, выдохнув облако чёрного дыма, застрекотала стареньким дизельным движком. Благодарный хозяин щедро расплатился, кратко распросил кто и откуда и предложил в обмен на гарантированный запуск по утрам двигателя старенькой Тойоты поселиться в маленьком сарайчике у него во дворе. День начинал складываться! В этот день Коля по наводке хозяина сарая завёл и отрегулировал ещё пять стареньких автомобилей, а на второй – купил специальную штуку, которая давала мощный заряд, необходимый для уверенного запуска даже вконец отсыревшего двигателя. И жизнь сразу наладилась! Десять запущенных машин с шести до восьми утра и ещё пять днём, и ещё три вечером! – таких денег Микола – танкист не зарабатывал никогда. Однажды, прийдя в чей-то дом по вызову, чтобы завести давно умершее «ведро», он увидел в дальнем углу двора что бы вы думали? Он увидел белого цвета и на спущенных покрышках чудо советского автомобилестроения и одновременно так милую сердцу капитана в запасе старенькую «Ниву». Последний раз она смогла «прийти» своим ходом домой лет десять назад. На запчасти её не брали. Кому нужны части от этого чуда середины прошлого века? Вот она и ржавела себе потихонечку, ожидая кончины в углу двора. Микола сразу предложил бартер: он заберёт у них этот полусгнивший сундук на спущенных колёсах, а они ему за это ничего не будут должны! И люди согласились с облегчением. А в Самаре появилась давно невиданная модель автомобиля.

Всё закончилось вместе с дождями. В хорошую, сухую и солнечную погоду автомобили начали заводиться по утрам без вмешательства опытного моториста. Денег не стало, а жить в сарае надоело. Именно в этот момент на жизненном горизонте отставного капитана и его жены сначала появился Славик с предложением встретиться и обсудить, а потом уже и я собственной персоной – родной отец и руководитель двух жилых проектов. Выслушав моего будущего второго помошника и правильно оценив его способности, я предложил им с женой переехать в мой небольшой дом на берегу залива Никойя, где находился один из проектов, которому нужен был прораб. И проект заработал. Я был очень доволен Миколой. Он делал вид, что доволен тоже, хотя что-то мне подсказывало…

Стены виллы закончены, ждём денег от хозяина, чтобы начать конструировать крышу, а он, хозяин, всё не платит и не платит. Потом позвонил и сообщил мне, сильно смущаясь, что в услугах моей строительной кампании он больше не нуждается. Потому что дорого, а у него деньги кончились. Поэтому спасибо и досвидания. Ну, да и ладно. Работы и так выше крыши, и от потери одной ситуация в компании не меняется фактически ни на сколько. На самом деле оказалось, что мой несостоявшийся генерал танковых войск предложил хозяину строящейся виллы закончить строительство за цену на треть дешевле оговорённой в контракте. Банальная и до противного знакомая всем ситуация… Разбираться я не стал, но чисто из интереса полюбопытствовал, как он дошёл до такой жизни, на что тут же и получил ответ: «Моя фамилия Перший, я от рождения Перший, что по-вашему, по-кацапски, значит Первый. А ты меня вторым помошником назначил. А я это не люблю, потому что я – Первый! То есть Перший!». Вот так мы с ним и расстались.

А виллу он толком так и не смог достроить – ошибся в рассчётах, чем сильно подвёл хозяина, но больше всего самого себя. Побегал по Коста Рике ещё с полгода. Где забор покрасил, где сарайчик построил, где машинку опять заводить приноровился. Но в целом райская страна его не приняла, не подошёл он ей! Жить, говорит, живи, но не будет тебе здесь удачи и счастья – лучше уезжай. Вот он и уехал то ли обратно в Аргентину, то ли на родину в Украину. Может быть и правильно – им сейчас танки на морозе заводить надо, чтоб от своих же отбиваться.

Коста Рика. 17.03.15.

Воин

Ему всю жизнь не сиделось на месте. С детства. Юность в спорте, молодость в спецназе. Сначала в Афгане, а потом везде, где жарко. Прошло время, и он от этого устал. Захотелось покоя и тишины. И когда вокруг всё успокоилось, он переехал в солнечно-банановую, убаюкивающую непреходящей «маньяной», Коста Рику. Не один, конечно, а с женой и маленьким Мишкой.

Не научившись за прожитые годы ничего не делать, Саша сначала устроился в артель золотодобытчиков, где дьявольский металл добывают прадедовскими методами. По-другому нельзя – законы в Коста Рике не разрешают рыть, копать, взрывать и двигать землю. Чтобы экология не нарушалась. А по-прадедовски фиг что заработаешь! В общем, он скоро это дело бросил и устроился охранником в продуктовый магазин, где хозяева – русские.

Обыкновенные и совершенно беззлобные воришки наведались ближе к закрытию магазина, когда в кассе должна была быть выручка. Саша в одиночку связал их «букетом» простой бельевой верёвкой, предварительно отшлёпав по задницам. И сдал полиции, за что получил от них благодарность! Через месяц в магазин зашли уже не сопливые, а вполне матёрые вооружённые бандиты. Как потом выяснилось, никарагуанцы, которых уже давно разыскивали по обе стороны никараго-костариканской границы. Позабавиться и пострелять он им не разрешил, а грубо отпиз. ли опять сдал полиции вместе с «трофейными» пистолетами и ножами. Сашу наградили медалью и попросили научить местных полицейских его методам обезвреживания всякой мрази, типа этих «фартовых» ублюдков. Он отказался, сославшись на незнание испанского языка. Да и не за этим он приехал в райский уголок, чтобы опять с нечистью бороться. Про него написали в газетах, показали по телевизору. Именем Александр назвали троих родившихся в тот день мальчиков в роддоме, который находился на той же улице, что и магазин, где всё случилось. Ему хотелось покоя и счастья. Вот так, размышляя о счастье, он подъехал к одной из автозаправок недалеко от центра Сан Хосе. Как у него получалось притягивать к себе эту гадость в стране, где её практически нет, я не знаю. Но только одновременно с ним на заправку подъехал автомобиль. Из него вышла, ну сколько можно?! очередная группа искателей лёгкой наживы. Саша тяжело вздохнул и пошёл по направлению к их главному, чтобы объяснить, что так нельзя, что он уже устал их бить и верёвкой связывать… да и нету у него с собой верёвки. Значит придётся «глушить» по-взрослому… Так что лучше уезжайте по-хорошему. Они не поверили и открыли стрельбу. Саша расстроился и начал «качать маятник», как Таманцев в книжке «В августе 44-го», постепенно приближаясь к главарю. «Достал» главного, отобрал револьвер и «обезножил» двоих, которые находились ближе всех. Остальные убежали, бросив авто с награбленным с утра добром. А тут и полиция подъехала с очередной благодарностью. Лучше бы денег дали, а то – благодарность… Вот так Саша всего лишь за полгода создал в Коста Рике имидж простого русского парня, как: «Лучше не подходи – голову отломаю и в жо. у затолкаю!». Я, например, при знакомстве теперь всегда говорю: «Здравствуйте, меня звать Владимир, я русский!» и сразу вижу в глазах незнакомца глубокое и искреннее уважение.

Обжившись и обзаведясь друзьями, Саша продал дом в Одессе и купил участок земли недалеко от океана. Хотел заняться строительством, но кризис сделал эту затею бессмысленной. Хорошо, что придуманный пару лет назад рыбный бизнес продолжал «поддерживать штаны». Копчёную форель, хоть и меньше с каждым годом, но всё – таки пока покупали. Потом перестали. И тут жена вспомнила, что Саша по матери еврей – караим! А сама мама живёт в Израиле уже много лет… И уговорила нашего бесстрашного воина переехать в землю обетованную уже послезавтра.

Израиль – не Коста Рика, и воинов там хватает и без Саши. К тому же, фамилия Иванов не предполагает быстрого карьерного роста в стране, где самая распространенная фамилия Рабинович. Помыкавшись в разнорабочих, он не задумываясь улетел к себе на родину в Украину, когда началась заваруха на юго-востоке. Поехал рабираться с теми, кто в этой заварухе не прав. Я уверен, Саша, ты разберёшься и другим поможешь разобраться. Удачи тебе, Воин!

Коста Рика. 18.03.15.

Там, где нас нет

Это случилось почти двадцать лет назад. Пятилетняя девочка вдруг перестала ходить, а её родители – Гена и Лора потеряли покой и сон. «Перешерстив» интернет вдоль и поперёк, проведя в библиотеках недели в поисках: «Кто бы мог помочь?», – они натолкнулись на сведения о необычном целителе – шамане из Таламанки. Таламанка – это высокогорная часть Коста Рики. Не откладывая и не задумываясь, они устремились туда – в Таламанку.

По предварительной договорённости там их уже ждали, но сразу объяснили, что подъём наверх, где живут индейцы племени Таламанка во главе с вождём и шаманом, непростой и займёт несколько дней. А ещё и дочку на руках в гору! Поэтому перед началом восхождения Гена начал себя готовить к подъёму по джунглям на высоту около четырёх тысяч метров. Он был и до сих пор оставался неплохим спортсменом – мастер спорта по лёгкой атлетике! Много бегал и держал себя в форме, но предстоящее выглядело труднейшим испытанием даже для него.

На пятый день Гениной изнурительной подготовки и бесконечных упрёков Лоры дочка Оля встала с кресла – каталки и пошла собирать цветочки, которые в изобилии росли у подножья горы. Шаман поставил её на ноги жертвоприношениями и только одному ему известными колдовскими заклинаниями, которые действовали на расстоянии. Домой в Канаду они не вернулись, а остались жить в Коста Рике. Купили небольшой кусок земли и построили маленький отель для сёрфингистов в городке Носара.

Оленька росла красивой и умненькой девочкой, влюблённой в свою новую родину, Гена наслаждался жизнью на берегу океана, а Лора скучала по Канаде, по городу Калгари, где у них с Геной осталась квартира. И каждый день доказывала себе и ему, что: «Конечно, спасибо тебе Коста Рика за то, что дочка теперь ходит, но жить надо в Канаде и только там». Здесь же всё переставало нравиться больше и больше: «Нет нормальных бутиков, даже салона красоты нет в этой деревне, а ресторан?… Разве это ресторан? Этот, который её муж, уже к сорока годам подбирается, а кроме дурацкого сёрфинга и рыбалки ничего и знать не хочет. Опять же – колбаса не та и сыр не тот, что в Канаде. В общем надо уезжать». И уехала, чуть ли не насильно отобрав дочку у Гены. А он без дочурки жизнь себе не представлял и вскоре отправился вслед за Лорой, оставив отель на управляющего.

Она и не представляла, уезжая, насколько ласковая и солнечная апельсиново – дружелюбная Коста Рика опутала её своей нежной паутиной и глубоко проникла в саму её суть. Она, как оказалось, разучилась выживать и жить в холоде. Надо было учиться по-новой, и Лора отдалась учёбе. Талантливая от рождения и везучая, она открыла модельный бизнес, неплохо заработала, но скоро выгодно продала, убедившись в том, что её близкие начали откровенно грустить и всё чаще смотреть в сторону экватора. Гена, вдруг вспомнив, что глава семьи он, объявил об их с дочкой окончательном решении вернуться в Коста Рику. Она, в общем-то, и не возражала, быстро убедив себя, что жить надо там, где тепло, а колбаса – не так уж и важно! И они вернулись: «Прощай Калгари! Не ты, оказывается, лучшее место на земле».

Прожив в Носаре счастливо и лениво ещё пару лет, Лора обнаружила, что снова хочет в Канаду в то время, как муж и дочка постепенно превращались в «пуравидоманьяновых» костариканцев с присущей им бесконечной леностью, беспечностью и жизнерадостностью. Дочка танцевала и любила длинноволосого с развитой мускулатурой молодого пляжного мальчика, а папа Гена бегал, купался, ловил рыбу и совершенствовался в сёрфинге. Отель не то, чтобы кормил, но подкармливал исправно. Чтобы подкармливал лучше, Гена развёл куриц и огород. Жизнь продолжалась, но без Лоры. Она во второй раз пришла к выводу, что в Канаде лучше. Её муж решил без борьбы в этот раз не сдаваться. Он «включил» аргументы, которые позволял себе использовать только в самом крайнем случае. Основным аргументом было Лорино происхождение. А произошла она от работника НКВД, её отца, который посвятил свою жизнь борьбе с бандеровцами в окрестностях Иванофранковска, в то время, как отец Гены как раз и был бандеровцем до середины пятидесятых, но в окрестностях другого центра западно-украинского сопротивления – Драгобыча. Вот так, обвиняя друг друга во всех бедах великого украинского народа, они и пришли к выводу, что надо ещё раз попробовать пожить в Канаде. Тем более, что дочке Оле пора было куда-то поступать! Это был решающий Лорин аргумент!

В очередной раз Лора извлекла откуда-то свой талант предпринимателя и открыла салон красоты. Это её увлекло, зато Гена, работая в такси, «наелся» извозом быстро и бесповоротно и как и в первый раз, но ближе к зиме, «намылился» назад в Коста Рику. Дочка Оля учиться не хотела, я бы даже сказал – не могла, потому что пожив недолго в Носаре, а она прожила долго, вы как бы разучиваетесь работать, учиться, творить и созидать. У вас зато начинает хорошо получаться погружаться в сиесту, всем говорить «маньяна» и ничего не делать вообще. Любовь и другие удовольствия не в счёт! Основное занятие – творческое созерцание! Он уехал, Оля за отцом вслед, мама Лора упёрлась и осталась ещё на месяц, но потом позвонила друзьям в Коста Рику и объявила об этом, в этот раз окончательном, решении вернуться! Потому что Канада достала холодом и необходимостью работать!

Вернувшись, Лора взахлёб рассказывала о том, как ужасно живётся в Калгари, как холодно и противно вставать по утрам и идти на работу, как в лицо бъёт ветер и снег тает зашиворотом тёплого пальто. Конечно, сыр и конфеты – да! Таких нет в Носаре. Зато как же хорошо ничего не делать! А через год колесо истории, завершив по кругу в очередной раз свой ход, вернуло всю семью в Канаду по причине, что жить надо только там! И чтобы в дальнейшем избежать соблазна вернуться, Лора продала и отель, и машину. Машину, кстати, купил я.

Они не с нами и не здесь уже почти что два года. Лора звонит иногда нашим общим знакомым и «поёт» старую песню о главном – о том, что надо жить там, где тепло. То есть опять и всё-таки там, где их нет! А недавно я разговорился со знакомым таксистом, и он мне сказал, что буквально пару дней назад подвозил Гену куда-то в сторону океана от автобусного вокзала в Санта Крузе. Эх, ребята, ребята – ведь и жизнь так пройдёт в погоне за раем, который, как известно, именно там и находится. Там, где нас нет!

Коста Рика, 19.03.15.

Воришка

Строился уже четвёртый дом. Стройку и всё наше поселение в ночное время охранял старик – сосед по имени Фидель Моралес Кастро. Охранял – это громко сказано, он просто спал в ночное время. Но эффект присутствия работал, и нас никто не беспокоил.

Территория нашего посёлка с одной стороны омывается речушкой, почти пересыхающей в засушливый сезон и выходящей из берегов, когда дожди. Этой ночью шёл дождь. А до этого днём к строящемуся дому подвезли кровельное железо. Сорок шестиметровых листов. Их сложили в стопочку. Завтра прямо с утра начнём закрывать крышу.

Но с утра не получилось, потому что железа больше чем половины на месте не оказалось. Сторож растерянно хлопал глазами и клялся, что ничего не видел, не слышал и не знает. Короче, мы вызвали полицию, а сами пошли искать украденное. И очень быстро нашли. Один из работников перешёл вброд через речку по пояс в воде, разглядел не до конца размытые дождём следы, прошёл метров тридцать и наткнулся на аккуратно сложенные листы железа. Воришка или воришки так устали перетаскивать тяжёлые шестиметровые листы ночью под дождём через бурлящую речку по шею в воде, что сил оттащить подальше и спрятать украденное уже не осталось.

К месту, где было сложено найденное железо, стали подтягиваться местные любопытные. Некоторые возмущались, другие улыбались. Чуть раньше появился Славик, мой помошник. Подъехал следователь из районного центра Никойя. Походил вокруг железа, потом вокруг строящегося дома, поговорил со сторожем, поговорил с местными и пригласил меня прогуляться по деревне. Понятно, что со смыслом, а не просто прогуляться. Следователь подошёл к бедненькому на вид домику и позвал хозяев. Вышла немолодая женщина, и на вопрос следователя:

– Где муж? – очень подробно рассказала, что:

– Муж где-то всю ночь шлялся, пришёл по горло мокрый, и где его, гада речного, носило до утра?… сказал, что случайно упал в речку и долго не мог вылезти, в речке простудился. А сейчас пошёл в больницу к доктору, чтобы тот лекарства выписал от холода и простуды.

На этом допрос жены подозреваемого закончился. Следователь тяжело вздохнул и спросил меня со Славиком:

– Ну что? Будем ловить дурака или пусть живёт?

Мы недолго посовещались и решили не терять время на этого горе-воришку. Он и так будет всю жизнь вспоминать, как двадцать раз форсировал туда и обратно разбушевавшуюся речушку:

– Пусть живёт! Но если ещё раз когда-нибудь, то… – В общем на этом мы следователя и отпустили, а сами пошли искать грузовичок, чтобы железо обратно на стройку отвезти. Подходим к дому неподалёку, во дворе небольшой грузовик. Зовём хозяина, тот выходит. Мы спрашиваем, не мог бы дон Альфредо помочь отвезти железо тут не далеко. Ответ рассмешил основательно:

– «Я уже обещал ещё утром какое-то железо в Санта Круз отвезти, а Луис до сих пор так и не появился. Вот жду! – И после паузы: – А что? – уже нашли?».

Как вы, наверное, догадались – Луис – это как раз наш чудом не утонувший неудачник, которому доктор в больнице сейчас должен был делать укол от простуды. Соответственно, дон Альфредо – его подельник, раз обещал ворованное отвезти куда-то. Обратите внимание, как здорово и детально была разработана и проведена операция: «Ночное похищение кровельного железа у русских лохов!». Настоящий запутанный детектив! Позже я понял, почему в той части Коста Рики, где я основал и построил маленькую деревню, почти нет воровства и воришек. Дело в том, что воровать – это тоже работа, которую надо сначала обдумать до мелочей и только потом эту работу делать. Быстро, чётко, как планировалось! А кто у нас здесь любит работать среди вольных индейцев – Чаротегов?!.. Да никто!

Сторожа Фиделя Кастро мы уволили. Теперь наш ночной сторож не спит, а только дремлет в перерывах между обходами. Попыток что-то утащить со стройки больше не было. Трудное это дело воровать! И хлопотное. Занятие не для Чаротегов!

Коста Рика, 20.03.15.

Динозавр

Париж мгновенно ассоциируется с Эйфелевой башней, Швейцария – с банком или часами, Москва – с Кремлём, а Борька – с дружбой. Потому что Борька и есть настоящий друг. То, с каким вниманием он выслушивает тебя, вникая в твои проблемы с единственной целью помочь от этих проблем избавиться. То, как он встречает тебя и превращает обычный будний день в праздник, наводит на грустную мысль, что таких, как Борька в твоём окружении больше нет! Он единственный и других, наверное, уже никогда не будет. Потому что он последний ископаемый динозавр! Борькин отец, более старый динозавр, ему уже под девяносто, научил его многому. Он научил его мастерству игры в настольный теннис, позже – тренерскому мастерству, но, главное, и этому не учат – он «вложил» в Борьку умение дружить!

Умение, да нет – пожалуй всё-таки искусство дружить присутствует в нём так же естественно, как у другого жадность или зависть, безразличие или бытовое хамство. И хоть зависть – это плохо, но я сам себе завидую, потому что у меня есть такой друг, и сочувствую тем, у кого такого друга нет! В свои шестьдесят пять он всё ещё полон сил и радости; равного в приготовлении мяса, когда Борька колдует у мангала, особенно баранины, вы не найдёте. Даже не пытайтесь искать. Перепить тоже не пытайтесь – ничего из этого не получится. Точно так же, нет равных ему заводил и балагуров. И не только, когда он во главе застолья.

Думаю, в молодости его всегда окружало множество красивых женщин, с надеждой и мольбой взывающих к нему: «Ну, посмотри на нас, Боренька, хоть одним глазком. Посмотри, какие мы аппетитные и ладные – возьми нас, пожалуйста». А он из них всех выбрал одну, до сих пор не вышедшую из образа юной девочки – «хиппи», смешную и задиристую Люську. Вот такая получилась парочка на все времена. А потом их стало трое – Люська подарила ему доченьку Женьку! И тогда Борька понял, что такое счастье. Окружённый лаской и любовью, он увёз их из Киева сначала в Бруклин, а теперь собирается «перетащить» в Коста Рику, где построил дом в два раза больший, чем в Бруклине. Ну, что ж, удачи тебе, Динозавр!

Коста Рика, 20.03.15.

Писатель

Это было всегда! Даже и не вспомнить, с какого возраста. Он писал всем и про всех… Ещё в школе он писал завучу, что Мария Ивановна к нему, и только к нему, несправедлива и ни за что ставит тройки вместо пятёрок. Когда завуч не реагировал, он сердился и писал директору на завуча. В те времена было РОНО (Районный отдел народного образования), директор подчинялся РОНО, поэтому он писал и туда, если директор осмеливался не обратить внимания на его жалобы. Учителя отказывались вести уроки, завуч плакала, директор матерился и терпел, а РОНО реагировал на сигналы «снизу»! Вот таким и рос мальчик Рома.

Прошли годы. Заложенная в него от рождения потребность «добиваться справедливости» во всём, что касалось его собственного благополучия и карьеры, однажды ему очень помогла. Действительно, тогда мы жили в таком государстве, где подобного типа «писатели» преуспевали и многого добивались. Поэтому в «революционные» девяностые Рома «вкатился» как по маслу вполне состоявшимся административным работником, не имеет значения какого профиля, способным и готовым «найти управу» на любого, кто мешает, не понимает и не слушается.

Но, оказалось, что новое общество не только не оценило писательско-административного таланта Ромы, но и жёстко поставило его на место, когда он однажды попытался свои промахи и ошибки переложить по давно отработанной схеме, используя прозу в качестве основного доказательства своей правоты, на партнёров по бизнесу. Спортивного телосложения ребята в малиновых пиджаках, слабо разбирающиеся в грамматике, в доступных выражениях объяснили ему и про прозу, и про поэзию, и про писательское мастерство в целом, после чего, зализав по-быстрому раны, он решил покинуть не понимающее его новое и какое-то странное общество. В этот раз он решил ни на кого не писать, а «свалить по-тихому», не поднимая волны.

Всё получилось как нельзя лучше. Заложив в одном из питерских банков предварительно приватизированную, ничего не стоящую и ни на что не годную, готовую к списанию на металлолом флотилию малых рыболовных траулеров, он взял солидный кредит и исчез. Сначала он хотел обосноваться в Америке, но быстро понял, что оттуда могут и обратно отправить. И не просто так, а в наручниках. Кому тогда писать? На кого писать? Это было прекрасное время, когда мы дружили с Америкой, любили её, а оба наших президента: Блин Кл. – «Любвиобильный!» и Борис Ел. – «Непьющий!» встречались чуть ли не каждый месяц. Причём тот, который Борис, колотил по барабанам, пел и плясал от радости! Вот это была дружба! Казалось, что это навсегда. А потом американцы начали бомбить Белград, и всё изменилось. Русские своих никогда не сдавали и не сдают. Отношения испортились, а «писатель» навострил лыжи в тёплые края.

Помахав Америке ручкой, бывший административный работник «слинял» в Коста Рику, где попробовал преодолеть бесконечно долгий процесс натурализации, используя не раз проверенные методы, основанные на кляузах и жалобах на всех и на всё, взятках и подкупах. Он не знал, да и догадаться даже не мог, что на самом деле попал в царство вечной «маньяны», и его методы в этой чудной стране не работают. Попытки преодолеть эту «маньяну» ни к чему не привели. И чтобы не терять время понапрасну, он перебрался в соседнюю страну….

….и развернулся по настоящему. Подав документы на предоставление вида на жительство, он тут же нажаловался на клерка, оформлявшего эти документы. Не понравился ему клерк тем, что всё делал медленно и по-русски разговаривать с ним отказался. Ему было всё равно, знаете ли, что не в ходу здесь русский язык. Да наплевать ему на это. Главное, что обслужили плохо! На более высоком следующем уровне, однако, по-русски тоже не говорили, но дали понять, что при определённых условиях помогут обязательно, то есть «берут». Он не дал, а пошёл жаловаться ещё выше, где сам и предложил, чтобы у него «взяли». Там «взяли», но тут же про него забыли, а когда он попробовал пожаловаться кому-то уж совсем высоко, то его обвинили в клевете и посадили вплоть до окончания расследования об, якобы, взятке: «Ты же утверждаешь, что дал, а вот наш товарищ утверждает наоборот – что не брал. Значит ты виноват, а товарищ невиновен вообще!» Не рассчитал он своих сил, не предусмотрел возможные варианты. А в одном из вариантов оказалось, что тот офисный работник, на которого он пытался жаловаться, оказался родственником самого… ого-го! Жаловаться было ну никак нельзя: «Забыл что ли, в какой стране находишся?…». Вот и сидит уже пятый год в результате, всеми позабытый. Каким будет продолжение истории, я не знаю.

Коста Рика, 22.03.15.

Фубля

Был мой день рождения, и мы созвали гостей, чтобы его отпраздновать. Жена приготовила отличный стол, а гости принесли подарки. Каждый подарок со смыслом. Мини набор миниинструментов! – Если бы я только знал, как им пользоваться. Миниатюрная фляжка! – Отлично! Желанный подарок для любого пьяницы. А я именно он и есть. Фонарик! – Вещь безусловно нужная и полезная. Бутылка виски! – Круто! Универсальный подарок на все времена и случаи жизни. К тому же я ещё тогда «употреблял». Кожаная барсетка! – Вовремя! – старая уже износилась и… и вот, среди этих подарков я увидел, что бы вы думали?… Я увидел Фублю! Почему я его так назвал? Это не я его так назвал. Просто в тот самый момент, когда его вынули из коробки и мы его все увидели, у нас одновременно вырвалось: «Фуу….бля!..».

Перед нами сидело отлитое из пенобетона двадцатикилограммовое воплощение зла, ужаса, презрения и ненависти с оттопыренными ушами, сложенными за спиной крыльями и маленькими рожками – настоящий демон тёмно синего цвета! Не испугавшись и приняв подарок как остроумную шутку своих новых друзей, я поставил его на видное место в своём кабинете и почти забыл. Жена тоже не придала подарку – шутке большого значения. Отношения же с людьми, подарившими нам этого симпатягу, откровенно не сложились, в основном, по причине какой-то недоброжелательности с их стороны что ли? Или ещё почему-то, но не сложились и всё!

Но самым плохим во всей этой истории было то, что после появления Фубли в доме, отношения с женой стали портиться, а желание поссориться – усиливаться по нарастающей день ото дня. Это было что-то новое. Мы так не ссорились никогда, как бы глубоки не были иногда разногласия по некоторым семейным вопросам. Раздражало всё! Временами я её ненавидел и чувствовал ответную ненависть. В попытке исправить ситуацию, мы останавливались и старались найти причину нескончаемых ссор и обид. Казалось, находили и тут же опять ссорились «насмерть». Эмоции зашкаливали. Стало очевидно, что дело пошло к разводу, пока однажды к нам почти одновременно не пришла одна и та же мысль. Как озарение, как вспышка в ночи – Фубля!

Наутро Фубли не стало. Наш работник, индеец Лёнька, увёз его подальше. Я предупредил его, чтобы себе не брал. И всё… Не стало Фубли – не стало ссор и обид. Не стало Фубли – не стало взаимных оскорблений и ненависти. Сегодня, вспоминая этот «подарок», я прихожу к выводу, что подарившие его пожелали мне тем самым именно того, что и произошло, а сам Фубля – обыкновенный источник зла и беды! Теперь я точно знаю: «Что тебе подарили, то тебе и пожелали!».

Коста Рика, 23.03.15.

Пять ошибок

Это случилось не со мной. В сюжете этого рассказа участвует не Странник. Участвуют его друзья. Они и рассказали эту историю. Не комичную и лишённую юмора, но нельзя же всё время только шутить. Сначала о действующих лицах. Женя, дочка моего друга и одного из старожилов деревни Антоновка – Борьки № 1, о котором я ещё обязательно напишу, приехала отдохнуть на пару недель. Вообще Борек у нас четыре. Поэтому они сами себя пронумеровали от одного до четырёх, чтобы не путаться. Она приехала с мужем Дэни, простым и весёлым парнем, не говорящим по-русски. Время в Коста Рике они обычно проводили в активном отдыхе и поездках по стране: от вулкана к вулкану, от парка к парку, от пляжа с чёрным песком к пляжу с песочком белым.

Сегодня тоже сказали: «Мы поехали, вернёмся поздно», и отправились путешествовать. Я про них забыл. Взрослые люди, в конце концов. И вдруг звонок из Нью-Йорка. Первое, что я услышал было: «Женя утонула… река унесла машину… она пыталась вылезти из окна автомобиля… помоги хоть как-то…». Это позвонил её папа Борька № 1. Мне сразу представилась река, которую я дважды пересекал, когда ездил с друзьями на рыбалку в Пунта Ислиту. Там действительно можно утонуть, если наделаешь ошибок. Я представил, как Женька, любимая Борькина доченька, тонет, борясь с течением! Машина, подхваченная потоком, бьётся о камни, она кричит: «Прощай папа…» и исчезает в океанской пучине… Он, правда, тут же добавил, что вроде бы не совсем утонула, а от меня требуется помощь, потому что могут возникнкнуть проблемы с фирмой проката автомобилей. Ко времени, когда мне удалось связаться с Женей и её мужем, они уже решили все проблемы. Она сбивчиво рассказала, что же с ними произошло.

А произошло вот что. Они решили прокатиться вдоль океана по маршруту Самара – Носара, в противоположном направлении от Пунта Ислита. Первый городок, Самара, представляет из себя молодёжный американо – канадский курорт с вкраплениями немцев, израильтян и французиков. Здесь нет ничего, кроме мелкого, как Финский залив, океана. Пляж, правда, великолепный и бары попеременно с ресторанами и кафешками. Носара же – это сёрфинговый рай и тоже молодёжный курорт, где круглый год ребята и девчонки со всего мира гоняются по волнам. По дороге в Носару надо пересечь несколько речушек, глубина которых зависит от отлива и прилива, т. е. от высоты воды в океане. Местные знают, как правильно перебираться и никогда не рискуют. Наши путешественники этого не знали и просто поехали следом за достаточно высоким джипом.

Существуют правила управления автомобилем при гололёде, например, при ливне, снегопаде, на подъёмах и спусках. Точно так же, существуют правила форсирования водных преград. Женя – девочка и ей простительно. А Дэни, не разбираясь, взял да и рискнул. А риск при форсировании речек типа этой недопустим. Итак, Дэни, даже не включив 4×4 – первая ошибка! пошёл в след джипу. А потом почему-то остановился. Что-то его насторожило. Вторая ошибка! Не подумал и включил задний ход. Третья ошибка! Машина съехала с «брода». А не зная брода, не лезь в воду! Вроде бы так говорят умудрённые опытом. Машина поплыла по реке. Женя стала «эвакуироваться» через дверное окно, опустив стекло. Умница, вся в папу! Зато Дэни открыл дверь, что и стало четвёртой ошибкой! Вода хлынула во внутрь и заполнила пространство салона. И встала на четыре колеса на дно речки.

Мгновенно остановился джип и идущая впереди машина. Молодые парни кинулись на выручку. Помогли Жене и Дэни выбраться из машины. Сообразив, что надо делать, зацепили неудачников на трос и быстро их вытащили. Из соседней деревушки, получив известие о случившемся, сбежались на помощь местные жители. Все старались помочь, как могли. Недалеко от места происшествия стоял дом, в нём люди. Машину подтащили к ним во двор и зачем-то позвонили в прокатную фирму. И рассказали о случившемся. Это было пятой и, наверное, самой большой ошибкой!!! за последний час. Потому что прокатная компания в тот же миг сняла с кредитной карточки моих друзей несколько тысяч долларов!

Может быть они и правы, что позвонили, только я бы на их месте сам высушил прокатное авто и как ни в чём ни бывало сдал бы арендатору. А мои дорогие друзья вынесли из этой истории, что:

– Речки бывают очень коварными.

– За рулём надо сначала думать.

– Рискуя собой, не рискуй другими.

– В Коста Рике живут замечательные люди, готовые прийти на помощь!

Коста Рика, 25.03.15.

Content

Владимир Антонов
Непридуманные истории, рассказанные неутомимым странником сэром Энтони Джонсом. Том 2

Бармен и Светка

Масловоз в Голландии

Кривоногая вонючка

Текила

Вожак стаи

Синие войлочные тапочки

Раннее барокко

Русский самовар

Чичен-Ица

Скалолазка

В Доменикане

Перфекционистка

Жалко, Витька утонул!

Паоло Коэльо

Диего Армандо Марадона

Наполеон

Кораблестроитель

Очевидцы

Тюнтель

Эсквайер

Интерпол

Курдская баллада

Обиды моей жены

Конквистадор

Восточный экспресс

Лёнька

Христиания

Светка и подагра

Бедная Таня

Комплимент

Альбертик

Расплата

В китайском ресторане

Шанхайский атаман

Гейша

Костариканские зарисовки

Маньяна

Экзамен

Моцарт

Микола Перший

Воин

Там, где нас нет

Воришка

Динозавр

Писатель

Фубля

Пять ошибок