Прокофьева Мария Александровна

Личинка

***

– Ты долго еще будешь там возиться? Неужели так трудно сварить макароны?

– орал из соседней комнаты Валерий. – Все-таки не праздничный стол

накрываешь!

– Почти готово, – Ия быстро схватила банку тушенки и принялась ее

открывать.

Как всегда она не успела после работы приготовить ужин, как всегда на

работе достал шеф, а дома – вечно недовольный муж, который вместо того

чтобы помочь, орет на нее и подгоняет. Да в конце-то концов, имеет она право

хоть на минуту свободного времени? Почему она и только она всегда всем

что-то должна? Банка выскользнула из рук и больно порезала кисть

зубчиками открытой наполовину крышки.

– Ой! Вот зараза…

– Что ты там бормочешь? – Валерий появился в дверях. – Чувствую, ужина я

сегодня не дождусь…

– Руку порезала, – Ия схватила висевшее на стуле полотенце и попыталась

прижать к ране, – больно-то как. Вроде и не сильно, а кровь хлещет.

Муж взял со стола банку, с легкостью открыл крышку до конца,

вывалил содержимое в макароны и начал быстро перемешивать.

– Ничего-то ты без меня не умеешь, даже на кухне не справляешься!

– Если бы ты мне хоть иногда помогал…

– В чем это, интересно, я должен тебе помогать? Борщи варить? Полы мыть?

Что-то я тебя не понимаю, Ия. Кажется, ты начинаешь путать женские и

мужские обязанности! – Валерий упер руки в бока и стоял, покачиваясь из

стороны в сторону.

– Если бы я не работала, то тогда понятное дело, что и готовить бы успевала,

и порядок наводить… А так получается, что я с утра до ночи в офисе, а потом

еще с поварешкой бегаю. Хотя ты раньше меня на три часа домой

возвращаешься, мог бы хоть иногда ужин приготовить.

– Если тебя возмущает график моей работы, то могу и я домой приходить в

восемь вечера, – чуть ли не прошипел муж, становясь пунцовым. – Вечно вы,

женщины, всем не довольны: если муж много работает – плохо, вам

внимания не хватает, пораньше домой приходит – опять не так, очень уж

много свободного времени…

– Валера, давай только без нотаций, хорошо? Иначе я за себя не отвечаю!

Рана болела с каждой минутой все сильнее, даже в голове появилась

какая-то тупая, но затем все более ощутимая боль. Сжимая зубы, Ия

отправилась в прихожую, к тумбочке, где хранилась домашняя аптечка.

Немного покопавшись, извлекла таблетки и баночку с зеленкой. Вернулась на

кухню, проглотила таблетку, смочила вату. Тем временем, муж уже увлеченно

пережевывал макароны по-флотски.

– Что это такое? – неожиданно воскликнула Ия, удивленно глядя на руку и

приподняв полотенце. Из рук мужа выскочила вилка и звякнула, ударившись

об пол.

1

– Ты чего орешь? – Валерий нехотя поднялся из-за стола и подошел к жене.

То, что он увидел, привело его в замешательство: на месте пореза

красовалась глубокая рана, воспаленная и гноящаяся. В некоторых местах из

раны продолжало что-то сочиться, но это была уже не кровь, а желто-зеленая

субстанция, напоминающая подтаявший холодец. Кожа вокруг раны

приобретала синеватый оттенок и собиралась грубыми морщинами: казалось,

что она сильно обветрилась на холоде и начала отмерзать.

– Ты это видишь? – в испуге спросила Ия. – Что это?

– Не знаю… – пожал плечами муж. – Но не думаю, что нужно бить тревогу из-

за всяких пустяков. Занесла какую-то инфекцию, вот рана и загноилась.

– За три минуты?

– Думаешь, такого не бывает? Вон друг наступил на ржавую железяку в

огороде, так у него на следующий день нога распухла так, что в тапок не

влезла. А у тебя ссадина воспалилась… Подумаешь! Помажь зеленкой, завтра

и следа не останется!

– Между прочим, крышка у банки не ржавая, да и болит рана уж очень

сильно…

– Вечно ты делаешь проблему на ровном месте, – продолжал бурчать муж. –

Как будто не порезала себе руку, а как минимум сломала в двух местах. Не

думаю, что небольшая ранка требует к себе такого внимания!

Ия с сомнением взглянула на продолжающую ныть руку, затем смочила

вату зеленкой и начала смазывать поврежденную поверхность. Ужасная боль

тут же вонзилась в кожу тысячами иголок. Женщина снова вскрикнула.

– Ты меня заикой сделаешь! – закричал Валерий, вскакивая со стула. – Совсем

себя в руках держать не можешь!

– Помоги мне, – ослабшим голосом произнесла Ия, протягивая мужу баночку

с зеленкой и бинт. – Что-то у меня голова начала кружиться…

– Очень уж ты восприимчивая, из-за пореза так себя накрутить…

Повозившись немного с бинтами, Валерий закончил перевязку и убрал

медикаменты. Оставив на столе немытую посуду и остатки макарон по-

флотски, он взял с подоконника газету и ушел в зал. Ия с трудом присела на

край стула и почувствовала в теле неимоверную тяжесть – казалось, что ноги

стали весить в десять раз больше, чем весили раньше, а руки и вовсе

невозможно было поднять. Аппетит, гнавший ее еще час назад с работы

домой, исчез напрочь, осталось только одно желание – добраться до подушки

и уснуть. Вот только ее почему-то начало знобить, но совсем скоро дрожь

ушла на задний план, сознание заволокло туманом. «Надо бы убрать со стола,

– проскочила здравая мысль и тут же улетучилась, – ну да ладно, завтра…

уберу…». Ия кое-как поднялась на ноги и поплелась в спальню. Тело

заволокло теплым одеялом, мысли потекли неторопливо и исчезли совсем…

***

– У вашей жены были жалобы на сердце?

– Вы меня уже третий раз об этом спрашиваете! – Валерий раздраженно

уставился на следователя. – Вы что, не понимаете, в каком я сейчас

2

состоянии? Два дня назад мне сообщили, что скончалась моя самая близкая и

любимая женщина, а вы все никак от меня не отстанете! Да могу я, в конце

концов, заняться делами, а не просиживать с вами попусту? Между прочим,

я еще не всех родственников обзвонил, друзей не собрал… Вы мне не

сегодня-завтра Иечку отдадите, а я не подготовил ничего!

Следователь молча переложил ручку с одного конца стола на другой,

взглянул исподлобья, явно чем-то озадаченный.

– Понимаете, – казалось бы, нехотя начал он, – по предварительному анализу в

смерти вашей супруги нет ничего противоестественного: неожиданно

оторвался тромб, закупорил сосуд… В общем, такое иногда случается, даже у

молодых людей. Но кое-какие детали мне все еще не ясны. Вот отсюда и

выплывают вопросы, ответы на которые можете дать только вы.

– Я вам ответил: жалоб особых не было, вернее, иногда они возникали – ну,

выпьет таблетку, поспит и снова все в порядке! Да какие еще могли быть

жалобы? Ей и тридцати лет еще не исполнилось!

– Вот и я о том же…

Максим Римский поднялся из кресла, прошел несколько шагов в

сторону двери, резко притормозил. Это вполне рядовое дело его попросил

проверить непосредственный начальник, заявив, что все вроде как чисто, но

для галочки проверить надо. Максим изучил бумаги, сверил все отчеты и

экспертизы, даже не поленился съездить в лабораторию: да, все везде

записано верно и выглядит совершенно однозначно, но почему-то эта еще

совсем молодая женщина и ее неожиданная кончина никак не выходили из

головы. Чувство беспокойства не покидало его в течение дня, и даже ночью,

что случалось крайне редко. Да еще этот инфантильный мужичок, так

называемый муж, ничего конкретного не мог рассказать, такое ощущение

складывалось, что и не муж он вовсе, а так, мимо проходил. Даже на рядовые

бытовые вопросы пожимает плечами – ничего не знаю и знать не хочу. Нет,

он конечно рассказал, что они с супругой в тот день виделись утром, и

выглядела она совершенно нормально, затем весь день они не пересекались,

так как работают в разных концах города и, наконец, встретились вечером

уже дома. Поужинали и легли спать. Здесь случилась первая заминка:

патологоанатом не обнаружил в желудке погибшей следов съеденного ужина.

Тогда заботливый супруг вспомнил, что погибшая Коханова все-таки не

принимала перед сном пищу – она порезала руку, расстроилась и предпочла

лечь спать на голодный желудок. В том, что жена не ужинала, он был уверен:

утром на кухонном столе он самолично обнаружил остатки своей вечерней

трапезы и – о ужас! – немытые тарелки.

Что касалось поврежденной кисти, о которой муж все-таки поведал кое-

какие подробности, интереса у медработника она не вызвала – обычная

ссадина, от которой почти не осталось следа. А вот следующим утром

Валерий все же забил тревогу: пришла пора завтракать и бежать на работу, а

супруга продолжала спать, мало того, она даже не поставила на ночь

будильник, и по ее вине Валерий сильно опаздывал. Собираясь высказать

свои претензии, он начал трясти жену за плечи, но та не открыла глаза. Она

3

находилась без сознания. Далее показания были записаны со слов прибывшей

по вызову бригады скорой помощи, затем работников больницы. Сама Ия

рассказать уже ничего не могла: после непродолжительной комы она

скончалась, не приходя в сознание. Вскрытие показало однозначную причину

смерти – тромб. На вопрос о том, почему он образовался и оторвался,

Максим не смог получить однозначный ответ. Конечно, врачи много чего

говорили, и выглядело это вполне убедительно: перебои в работе сердца,

стрессы, хронический варикоз, на который гражданка Коханова не обращала

внимания… Да, Максим слышал, что банальный варикоз часто играет злые

шутки, но его что-то смущало… Что именно? Что конкретно не так?

Валерий Коханов давно покинул кабинет, все его пояснения тщательно

записаны и прочитаны, а Максим Римский все продолжал перекладывать

листы по делу с места на место.

– Опять терзал беднягу? – в кабинет ввалился сотрудник, а по

совместительству и приятель Макса Андрюха Круглов. Его фамилия

абсолютно соответствовала внешнему виду: весь такой складненький,

румяненький, на вид – чистый увалень, но тем не менее, парень со светлой

головой, к которому не раз бежали сотрудники из других отделов в

совершенно тупиковых ситуациях.

– Да что его терзать? Толку как с козла молока.

– И какой же толк ты от него пытался добиться? Неужели тебя что-то в нем

смущает? Подозреваешь в криминале?

– В криминале? – Макс сделал круглые глаза. – Андрюха, ты в своем уме? Да

этот Валерик сам галстук завязать не сможет, а ты говоришь, криминал…

– Галстук, может, и не завяжет, а супругу замочить – запросто! Ты что, забыл

историю с Игорьком Разиным?

История с Разиным облетела тогда весь город, вот уж никто не мог

предположить, что тихий скромный ботаник прикончит в один прекрасный

день обожаемую супругу! Причем, прикончит так, что выглядеть это будет

как самоубийство, мотивом к которому послужит якобы смертельное

заболевание жертвы. Самое интересное, что правда всплыла наружу

совершенно случайно – сосед, пришедший в дом к Разину за какой-то

мелочью, зацепил стол в прихожей, и с него свалился ежедневник. Да так

неудачно, что открылся на той странице, где сам Игорек корявым почерком

вывел: «Купить в аптеке …..» и название лекарства. То, что якобы

совершившая самоубийство, супруга Разина ввела себе в вену именно это

лекарство, сосед знал. Задавать вопросов Игорьку он не стал, и

появившемуся в дверях хозяину квартиры просто протянул ежедневник со

словами: «Извини, как-то неловко повернулся, вот чуть и не завалил твой

столик». Разин тоже не о чем не догадался, и был весьма удивлен, когда

буквально через пару часов его задержали по подозрению в убийстве.

Впрочем, следователям пришлось еще постараться, чтобы собрать

необходимые улики против подозреваемого, да и мотива ясного никто не мог

назвать. Но в конце концов, на суде виновный сознался сам – выбора у него

не было, слишком веские доказательства вины были предъявлены. Когда же

4

гражданин Разин поведал о своих мотивах к убийству, зал просто оторопел:

видавшие виды следователи, прокурор и судья были потрясены.

– Да, я любил ее, – спокойно вещал подсудимый, – и в общем-то, она была

неплохой женой и хозяйкой. Но понимаете, в последнее время я стал замечать

за ней все больше и больше неудовольствия в свой адрес: то ей не нравится

мой внешний вид, то я слишком поздно, по ее мнению, прихожу с работы, то

мало уделяю внимания… Но последней каплей стало то, что она собралась

отдать двух моих домашних кроликов! Между прочим, купленных за мои

собственные деньги!

– Кроликов? – эхом отозвался судья. – Вы ввели ей смертельный препарат

только потому, что она не хотела жить в одной квартире с вашими

кроликами?

– А что вы так удивляетесь? – Разин поправил на носу очки. – Что в этом

непонятного? Кроликов я люблю не меньше супруги, и их двое, а она одна:

ясно, что выбор не в ее пользу!

Прокурор оторопело уставился на адвоката, тот развел руками: мол, сам

с подобным не сталкивался. В итоге приговор был вынесен весьма суровый,

несмотря на то, что защиты настаивала на невменяемости подопечного.

– Коханову до Разина далеко, – наконец произнес Максим, – да и не такой он

придурок, чтобы алиби себе не обеспечить. Что ж получается: вечером все

живы-здоровы ложатся спать, а утром – хоп – и все! Нет госпожи Кохановой!

– Ну тогда на кого ты думаешь? Хотя, что я тебя спрашиваю… Все-таки

следственные мероприятия не проводились – смерть-то не криминальная.

– Я думать пока ни на кого не собираюсь, – Макс опять схватил листы, – тут

для начала нужно причину смерти установить.

– Но…

– Я помню, причина вроде как ясна…

– И?

– Что и? В морг поеду.

– Для чего?

– Пока не знаю. Вернее, для чего поеду, я знаю, но вот что я там найду, не

догадываюсь. А то, что я что-то все же найду – чувствую.

– С тобой смотаться?

– Поехали, все-таки одна голова хорошо, а две – вообще замечательно! – Макс

хлопнул друга по плечу, и они направились к выходу, натягивая на ходу

куртки.

День погодой не радовал: с утра небо заволокло тучами, и солнце не

показывалось. Легкий ветер покачивал пока еще голые ветки деревьев, но

запах приближающейся весны уже чувствовался.

– Макс, ты уверен, что это тебе нужно?

– Что именно?

– Нужно копаться в этом деле… Знаешь, у меня скверные чувства, когда я обо

всем этом думаю… – Андрей достал из кармана смятую пачку сигарет, с

трудом извлек одну уцелевшую и на ходу закурил. – Хотя, признаться честно,

я почему-то ни капли не сомневался, что ты так просто дело не закроешь.

5

– Да дела-то как такового и нет…

– Ну, понятно что нет. Все-таки криминал не чувствуется.

– Тогда почему ты не сомневался?

– Потому, что я тебя уже неплохо знаю. И твое знаменитое чутье уже всем

известно, и поведение твое говорило о том, что тебе что-то не нравится.

Помню, как ты привязался к несчастному доктору, который вскрытие

проводил.

– Тогда не задавай мне больше никаких вопросов, ок? Не спрашивай, что да

почему: я и сам не знаю, почему.

– Ладно, – Круглов выбросил окурок, а вместе с ним и измятую пачку, – все-

таки я надеюсь, что после этой поездки в морг ты успокоишься.

– Вообще-то я и сам на это надеюсь…

Здание, где располагался морг, выглядело скверно: грязно-серые сырые

стены, повисшая на одной петле входная дверь, небольшая группа людей с

унылыми лицами у входа. Впрочем, атмосфера, царившая вокруг, вполне

соответствовала месту.

– Сейчас и без того мое тоскливое состояние рухнет ниже плинтуса, -

Андрюха сделал скорбное лицо.

– Да ладно тебе, как будто в первый раз тут. Впрочем, можешь подождать

меня снаружи, – Макс потянул за ручку двери, петля несчастно заскрипела.

– И чего я тогда с тобой поперся бы в такую даль? – Макс проскочил вперед,

едва не сбив с ног Римского.

Пропетляв немного по коридорам, друзья натолкнулись на одного из

работников морга.

– Добрый день. Максим Римский, следователь городской прокуратуры. В

связи с проводимыми следственными мероприятиями нам необходимо

взглянуть на тело погибшей Ии Кохановой. С кем мы можем переговорить по

этому вопросу?

Соблюдя все необходимые мероприятия, Римский и Круглов

приблизились к тяжелой железной двери. Вопреки тому, какое помещение эта

дверь закрывала, выкрашена она была в ядовито желтый цвет, заперта тоже

была весьма своеобразно: два амбарных замка и две замочные скважины.

– Вы тут сокровищницу охраняете? – не удержался Круглов. – Боитесь, как

бы банда взломщиков не покусилась?

Сопровождающий санитар даже не улыбнулся.

– Проходите, – пробормотал он, отпирая последний замок.

– Только после вас, – не унимался Андрюха. Макс ткнул его в бок.

В помещении тускло горела одна лампочка, холодный сырой воздух

вызывал по телу неприятные мурашки. Санитар загремел одной из полок в

холодильнике, прочитал бирку и выкатил тело на середину помещения.

– Освещение можно поярче, – Макс огляделся по сторонам в поисках еще

одного возможного источника света.

Санитар молча щелкнул выключателем – центр комнаты с каталкой

осветился ярко белым пучком света. Андрюха почему-то продолжал стоять в

дверях. Да Макс и сам чувствовал непривычную скованность.

6

– Вам мое присутствие еще требуется? – санитар переминался с ноги на ногу,

и было явно заметно, что он точно куда-то торопится.

– Конечно! – быстро заявил Круглов.

– Нет, можете идти, – в тон ему ответил Максим.

Санитар вопросительно взглянул на Круглова.

– Идите, – разрешил тот.

Наконец, поборов в себе чувство тревоги и настороженности, и

проводив взглядом щуплую фигуру санитара, Макс приблизился к каталке.

Сзади него переминался с ноги на ногу Андрюха.

– Так и будешь мне в спину дышать? – не выдержал Римский. – Ты уж или

стань рядом или к двери вернись!

Андрюха подошел вплотную и встал по стойке смирно по левую руку

от напарника. Макс решительно сдернул простыню.

– Е-мое, – чуть ли не заорал Круглов. – Что ж она синяя-то такая!

Макс передернулся:

– Чего орать-то? Какой ей еще быть? Столько дней уже в холодильнике.

– Если бы не ты, она уже здесь не лежала бы…

– Сейчас все посмотрим внимательно, и я подпишу бумаги. Просто

посмотрим, и все.

Макс наклонился над телом, внимательно всматриваясь в лицо

покойной. Посветил маленьким карманным фонариком в потухшие зрачки,

зачем-то начал внимательно рассматривать ушные раковины.

– Скажи мне, что ты ищешь? А то, знаешь ли, чувствую себя не в теме.

Может, у тебя открылись какие-то тайные знания, о которых никто еще не

слышал? – ерничал Круглов.

– Нет, знаний тайных не имею, – шепотом ответил Максим, – но с нашей

работой они бы не помешали.

– А я вот не желаю никакими экстрасенсорными техниками владеть, себе

дороже, – разглагольствовал Андрюха, озираясь по сторонам.

Тем временем Максим добрался до рук погибшей, взял ее кисть и…

– Не может быть…

– Что такое? – Круглов повернулся к каталке. – Елки-палки! Макс, как такое

возможно?

Удивиться было чему: на кисти скончавшейся почти четверо суток

назад молодой женщины виднелась открытая рана, и не просто рана – это

было гниющее кровянистое месиво, явно прогрессирующее и начинающее

затрагивать все новые участки кожи.

– Я за санитаром, – рванул Круглов. – Пусть зовут патологоанатома, и берут

анализы.

– Стоп, – Макс схватил друга за руку. – Санитара мы, конечно, позовем, вот

только кое-что я сейчас сделаю сам.

Римский достал из кейса набор с инструментами, вытащил пинцет,

целлофановый пакетик, небольшую стеклянную колбу с крышкой и что-то

типа маленькой лопаточки. Затем он наклонился к руке погибшей и вытащил

7

пинцетом… живую личинку. Она походила на толстого короткого дождевого

червя и извивалась во все стороны.

– Что это? – Андрюха не поверил своим глазам. – Откуда здесь мог взяться

червь? В холодильнике?

– Тебя удивляет, что черви могут выжить при низкой температуре? – спросил

Макс, забросив личинку в колбу и продолжая возиться с кистью руки. – Мне

вот непонятно, что за рана образовалась у погибшей. Конечно, я в курсе, что

она порезала руку накануне своей гибели, но также я в курсе, что это была

небольшая рана, которая к утру благополучно затянулась. Во всяком случае,

так сообщил и муж погибшей, и врач скорой.

– Тогда откуда это пресмыкающееся? Или к кому там относятся черви…

– Не знаю… – Макс убрал свои инструменты. – Ни откуда взялась личинка, ни

к какому виду животных она относится… Пока я еще ничего не знаю.

Санитар!

Через пару секунд в дверях показалась худощавая тень. Еще через

мгновение санитар взглянул на руку погибшей и, не сказав ни слова, вышел

за дверь.

– Интересный тип, – не удержался от комментария Андрюха. – Прямо молчун

какой-то! Хотя с его работой…

– Вот-вот. Не нужно осуждать человека. Посмотрел бы я на тебя, если бы ты

тут хоть пару деньков проработал.

– А я что? Ничего, молчу.

Пришедший с санитаром врач выразил гораздо больше эмоций: он

схватился за голову, потом за сердце, затем опять за голову, стащил с нее

белый колпак и, наконец, произнес:

– Прошу вас, прошу вас, не докладывайте никому о том, что увидели! Нас тут

уволят! Несоблюдение должностных обязанностей!

– Что он несет? – шепотом спросил Круглов.

Макс пожал плечами. Врач, тем временем, продолжал причитать:

– У нас все стерильно, холодильники работают без сбоев, я не знаю как такое

могло получится! Это скандал! Если пресса пронюхает, нам не сдобровать…

Прослушав монолог еще минут пять, Римский не выдержал:

– Вы что вообще несете? Причем здесь пресса?

– Как причем? В морге разлагаются трупы – это же нонсенс! Как такое может

быть-то, скажите?

– Я должен сказать? – Макс приподнял бровь. – Вообще-то это у вас хотелось

бы спросить!

– А что я? При чем тут я? Говорю вам: техника работает исправно, все

порядки соблюдаются, да и вообще, давайте я вам покажу другие тела – все в

целости и сохранности!

– О нет, спасибо. Я вам на слово верю, – замахал руками Круглов. – Хотя,

вероятно, мой коллега пожелает взглянуть.

Макс отрицательно покачал головой.

– Смотреть мы ничего не станем, а вот дополнительное исследование

провести потребуем. Возьмите пробы, сделайте анализ – в общем, все то, что

8

необходимо для установления причины нагноения раны. И вообще, хотелось

бы получить объяснения: как у погибшего несколько суток назад человека

может образоваться такая рана?

– Мне и самому не понятно, – развел руками врач, – то, что мы с вами видим –

это не результат разложения трупа, и это однозначно. В общем, пока не будут

проведены исследования, ни я, ни вы ничего точного сказать не сможем.

***

– Как тебе такое нравится? – спросил Макс, нажимая на брелок сигнализации.

Двери машины послушно разблокировались.

– Ты полагаешь, мне это может нравиться? – Круглов начал удобно

располагаться на переднем сиденье.

– Не отвечай на вопрос вопросом! Ясное дело, это никому не понравится.

– Как сказать…

– Ты сейчас о чем?

– Макс, не занудничай! И вообще, дай перевести дух! – Круглов начал шарить

по карманам в поисках сигарет. Наконец, ничего не найдя, беспомощно

взглянул на друга. Тот молча уже протягивал пачку.

– Спасибо! Ну, так что ты спрашивал?

– Что бы я не спрашивал, не думаю, что кто-то в данный момент мне сможет

ответить что-то конкретное. И, тем не менее, что мы имеем? Имеем

погибшую Ию Коханову. Имеем заключение о том, что смерть наступила в

результате закупорки сосуда тромбом. Также имеем образовавшуюся уже в

морге рану на руке покойницы. Что из этого следует?

– Ей могли ввести в вену яд. Рана образовалась не сразу, шел процесс распада

ткани под действием отравляющего вещества…

Плавную речь Круглова прервал звонок мобильного. Продолжая

управлять автомобилем, Макс покопался в кармане и через пару мгновений

приложил трубку к уху. В мембране раздался звонкий голос Лизы,

секретарши шефа, а по совместительству любовницы Римского.

– Милый, наш договор в силе? Мы сегодня идем на ужин в ресторан?

– Да, буду ждать тебя…

Завершив разговор через пару минут, Макс с тяжелым вздохом нажал

«отбой» и бросил мобильный на заднее сиденье.

– Что за тоска в глазах? – Андрюха с ухмылкой посмотрел на друга. – Не

очень-то заметно, что разговаривал с любимой и назначал ей свидание.

– Свидание-то назначал, да вот повод не очень радостный.

– Интересненько… – Круглов потирал руки в предвкушении новости.

– Решил расстаться с ней и не морочить больше голову.

– Ну ничего себе! Ты с дуба рухнул? Чем тебе Лизка-то не угодила? –

Андрюха опешил. – Ладно, ты с предыдущей из следственного комитета

порвал, я тогда ни слова тебе не сказал – все-таки она была дура-дурой – но

Лизка! Да ты знаешь, что к ней сам шеф клинья подбивал?

– Он почти ко всем бабам клинья подбивает, – патетически заметил Римский.

9

– Вот только ты не учел, что почти никто ему не отказывает! Одна твоя Лизка

от ворот поворот дала. А ты теперь берешь и заднюю врубаешь!

– Андрюха, пойми, самому тошно, – Макс опять тяжело вздохнул, – просто я

не хочу, как бы выразиться поточнее, не хочу ей зря надежду давать, что ли.

– Надежду на что, на светлое будущее? – Андрюха явно начинал злиться. –

Принц нашелся! Да не питает она никаких надежд! Уж женить на себе точно

не собиралась!

– Откуда ты знаешь? – Макс резко повернул руль, обгоняя шедшую впереди

иномарку. – Между прочим, именно на это она намекает последние два

месяца. Я-то и сам думал, что Лизка не станет меня в ЗАГС тащить, но,

видимо, ошибся.

– Дурак ты, хоть и лучший следователь… – Андрюха отвернулся к окну, делая

вид, что рассматривает что-то интересное.

– Это почему я дурак?

– Да потому, что не понятно, чего ты ищешь? Вернее, ты сам не можешь

понять, что тебе нужно! Ты вообще, когда отношения с женщинами

завязываешь, сам-то представляешь, зачем это делаешь?

Макс ухмыльнулся, явно вспоминая свои истинные мотивы. Круглов

заметил реакцию друга.

– Да вижу по роже твоей, о чем думаешь, но я-то не об этом!

– Андрюха, ты не сердись на меня… Просто пойми, не могу я жениться. Не

потому , что такой весь мачо… Не готов я еще. А раз не готов, зачем чужую

жизнь ломать?

– Ну а когда же ты готов будешь? Между прочим, в двадцать три года ты

почему-то был готов, зато в тридцать с лишним уже нет… Да и ладно бы с

этой женитьбой, все-таки я не сваха, но мне просто Лизку жалко. Не хочешь

жениться – не нужно, объясни ей свою позицию и все, зачем расставаться-то

тебе понадобилось? Или ты уже кого-то другого присмотрел?

– Андрюха, не говори глупости! Уж ты-то всегда первый узнаешь, когда у

меня кто-то появляется. Ты же человек-рентген, иногда я думаю, что ты мои

мысли читаешь!

– Если бы это было так, не стал бы спрашивать тебя о Лизе. Просто я реально

не понимаю твоего решения.

– Я сам себя не понимаю, – вздохнул Римский.

Круглов молча кивнул и вновь продолжил рассматривать унылый

пейзаж за окном.

– Да и вообще… Я-то ей зачем нужен? Дома появляюсь только переночевать,

романтики никакой со мной не бывает… Не думаю, что ее будет долго

устраивать такое положение вещей.

Андрюха хмыкнул:

– Ну да, заботливый ты наш! Макс, ты кому сейчас это втираешь? Да и

вообще… У меня такое чувство, что тебе просто надоела Лизка, и все! При

чем тут романтика, работа и так далее? Тебе она просто НАДОЕЛА!

В машине повисла тишина. Макс делал вид, что увлечен дорогой,

которая по мере приближения к отделу стала совершенно свободной,

10

Андрюха достал телефон и начал в нем что-то рассматривать. До входной

двери дошли тоже молча. Наконец, Римский спросил:

– Так ты думаешь, это яд?

– Скорее всего, – кивнул Андрюха, быстро переключаясь на рабочую тему. – Я

читал о подобном, названия не вспомню, но результат взаимодействия с

тканями человеческого тела именно такой. Там, правда, не было сказано

через какое время наступает гнилостный процесс… Да и, признаться честно,

не думаю, что о этом будет что-то сказано. Хотя…

– А смерть?

– А вот смерть наступает в течение пары часов. Причем, выглядит она почти

естественно. Подробности не вспомню, но, думаю, Интернет поможет.

– Посмотришь? – Макс вопросительно взглянул на друга.

– Без проблем. Вот только, вижу, что ты эту версию не рассматриваешь как

основную…

– Я рассматриваю все версии. Даже если они кажутся совершенно

неприемлемыми на первый взгляд, – Римский задумчиво почесал затылок. –

А насчет варианта с ядом… Вполне может быть. Только вопрос вот в чем:

каким образом он попал в организм Кохановой?

– Укол?

– Может быть. А может, и нет. В общем, узнаем результаты анализов из

больницы, да и свои пробы отдам на анализ.

– К Молевой отправишься?

– К ней, родимой. Все-таки человек она надежный, хоть и с весьма скверным

характером.

– Ну да, Молева, пожалуй, одна из немногих, кто не поддался твоим чарам, -

Круглов похлопал друга по плечу и, весело насвистывая, скрылся в

коридорах отдела.

Остаток рабочего дня прошел вполне плодотворно: во-первых, не

пришлось долго растолковывать начальству, почему необходимо

дополнительное лабораторное исследование по вопросу о выяснении

причины смерти Ии Кохановой, во-вторых, Андрюха незадолго до окончания

рабочего дня прибежал, помахивая несколькими распечатанными на принтере

листами бумаги. Как стало ясно, это были сведения о возможном яде,

вызвавшем странную реакцию в организме погибшей Ии Кохановой.

Действительно, попадание подобного вещества в организм человека или

животного вызывает поначалу болезненные ощущения непосредственно в

месте проникновения, а затем, распространяясь по кровеносным сосудам,

отравляет все живое существо. Если не предпринять своевременные меры по

прекращению действия яда, организм может погибнуть. В Интернете также

было сказано, что яд этот имеет природное происхождение и является

результатом распада веществ в организмах определенных бактерий.

Тем не менее, даже получив информацию, Макс все-равно не мог

выстроить логическую цепочку: то ли смерть Кохановой произошла в

результате преднамеренного отравления, то ли она сама где-то умудрилась

подцепить заразу, то ли были правы врачи, сообщив о закупорке сосуда. Мог

11

ли яд, попавший в организм, вызвать внезапную повешенную

свертываемость крови и образовавшимся сгустком закупорить сосуд? Но если

все дело в одном тромбе, то что тогда стало происходить с поврежденной

кистью Кохановой? Или именно так и должно было идти развитие

зараженной поверхности тела? Но что тогда за личинку Макс извлек из раны?

Как бы там ни было, по завершении рабочего дня Римский отправился

в лабораторию к своей давней знакомой, а точнее, давней знакомой его

родителей: Ольге Владимировне Молевой. С Молевой в свое время работал

еще отец Макса, который занимал довольно-таки высокую должность в том

же отделе, где теперь трудился следователем Макс. Но, в отличие от своей

коллеги Ольги, отец Макса не остался в отделе, а ушел на пенсию. Он

объяснил это тем, что свое уже отработал. Макс, который в то время

заканчивал обучение в институте, недоуменно пожал плечами: он не мог

понять, как можно так спокойно уходить с любимой работы? Отец никогда не

жаловался на усталость, не казался измученным тружеником и утром в отдел

всегда отправлялся с радостью. Тем не менее, с не меньшим удовольствием

Римский-старший теперь удил из пруда рыбу и ездил с товарищами на охоту,

а вернувшись домой, с упоением рассказывал жене об удачном клеве или

подстреленном зайце. О работе он вспоминал редко.

***

Поездка к Молевой прошла без особого нервного напряжения –

пожилая дама находилась явно в приподнятом настроении и с любопытством

стала рассматривать колбу со все еще извивающимся червяком.

– Какой интересненький экспонатик! – прицокивала она языком. – Давно я не

видела ничего подобного!

Макс вопросительно взглянул на эксперта.

– Что, хочешь узнать, кого ты мне приволок? – Молева прищурилась.

– Очень! – искренне ответил Римский.

– Я скажу. Вот только ты мне сначала поведаешь, откуда привез этого

червяка! – женщина поставила пробирку на стол, рядом положила еще одну

склянку с извлеченными Максом из раны на руке погибшей останками

гниющей плоти.

– Я достал личинку из-под кожи человека. Этот человек – женщина, погибшая

в результате закупорки сосуда. Погибла она четверо суток назад. Личинка

находилась в открытой ране на руке женщины…

По мере того, как Римский вел повествование, лицо эксперта

непроизвольно вытягивалось. Наконец, когда Макс закончил, в комнате

повисло молчание. Римский уселся на стул и уставился на женщину.

– Ну, что скажете, Ольга Владимировна? Что это за личинка такая живучая и

каким образом она появилась?

– Не торопись, Макс, нечего поперек поезда бежать… Я же все-таки

профессиональный эксперт, а не фуфло. Мне надо все хорошенько сверить,

12

просмотреть литературу, свои записи тоже достану… Не могу же я тебе так

сходу все сказать!

– Но вы же пару минут назад сообщили, что…

– Что я сообщила? Я же не сказала, что назову точный вид червя!

– Не надо точный вид… Скажите, что вы подумали, а потом все проверите и

скажете точно!

Молева снова схватила колбу, повертела ее перед лицом Макса, затем

свободной рукой почесала свой слегка крупноватый нос. Макс заметил, как

на лице женщины выступили мелкие капли пота.

– В общем так. На мой взгляд, ты притащил мне одну из взрослых особей

личинок, переносящих так называемый лейшманиоз.

– Ну да, я так и думал! – ехидно заявил Макс, разводя руки в стороны. –

Типичный лейшманиоз! Я сразу все понял, я же биолог от рождения!

– Прекрати ерничать, – серьезно заявила Молева. – Дослушай до конца, потом

сделаешь выводы.

Эксперт уселась на стул рядом с Максом и, не переставая смотреть на

колбу, продолжила:

– Лейшманиоз – это кожное заболевание, основными его признаками является

выпадение волосяного покрова, шелушение, жжение, затем развитие раны и

дальнейшее распространение по кожному покрову на небольшие участки.

Что самое удивительное, лейшманиоз проходит самостоятельно, лечить его,

конечно, можно, но никто этим не заморачивается. Болезнь смертельной не

является, неприятностей особых не доставляет. Переносчиком являются яйца

червя, личинку которого ты мне притащил. Повторю: в колбе находится

личинка, она уже большая и могла в скором будущем превратиться в

полноценного червя. Ни эта личинка, ни червь не являются переносчиками

заразы, только яйца.

Ольга Владимировна, наконец, поставила пробирку на стол.

– Странно, я никогда не слышал, чтобы кто-то болел подобной гадостью, -

задумчиво произнес Макс. – Пусть я не врач, но о многих заболеваниях мне

известно. Кошмар, уже не знаешь чего опасаться!

– Странно было бы, если б ты был в курсе о том, что такое лейшманиоз. Все-

таки не думаю, что ты глубоко изучал возможные заболевания кенгуру, -

заявила Молева и в упор уставилась на Римского.

– Кенгуру? – переспросил Макс, думая, что он ослышался.

– Да, мой дорогой. Лейшманиоз – одно из возможных заболеваний кенгуру, и

то, что эту личинку ты нашел в ране у погибшей женщины – очень

удивительно. Хотя, тут много чего непонятного.

– Чего именно? – пытаясь собрать мысли в кучу спросил Макс.

– Во-первых, личинка уже взрослая, а ты говорил, что труп пролежал в

холодильнике несколько суток. Выжить при низких температурах, а тем более

развиться, яйцо червя не могло. Во-вторых, по твоим словам, рана

прогрессировала, мало того, ты даже указал на кое-какие подробности, при

которых становится ясно – вряд ли подобная рана могла быть

13

спровоцирована действием лейшманиоза. И в-третьих, на моей практике в

России лейшманиоз у людей не встречался!

– Хотите сказать, что личинка и рана – это не причина и следствие?

– Макс, давай не будем делать скоропалительных выводов. С медицинской

точки зрения то, что мы с тобой видим, невозможно. Но! Мог ошибиться ты,

могу в данный момент ошибаться я. Давай я сделаю полный анализ личинки,

проверю все хорошенько. Кстати, в другой колбе что?

– Образцы ткани из раны.

– Отлично! Их я тоже исследую и тогда почти со стопроцентной

уверенностью назову тебе причину образования нагноения.

– Спасибо, Ольга Владимировна.

– Пока еще не за что, – женщина улыбнулась и отставила пробирки в сторону.

– Ты давай расскажи, на личном у тебя как?

Макс заметно помрачнел – Молева задела его больную струну на

сердце – но, быстро взяв себя в руки, весело ответил:

– Да все то же самое! Вот, свидание сегодня.

– С Лизаветой?

– Пока да.

– Интересно! Что значит «пока»? – Молева закинула ногу за ногу и

элегантным движением одернула край платья.

– Не могу больше. Пора точку ставить, – заявил Макс, постукивая пальцами

по столу.

Женщина поднялась со стула, прошлась по кабинету. Выглядела она для

своих лет просто замечательно: идеально уложенные волосы, строгое платье,

пошитое по фигуре явно умелым портным, туфли на небольшом каблуке.

Если не знать, сколько эксперту на самом деле лет, запросто можно было

посчитать ее женщиной до пенсионного возраста. На самом деле, Ольге

Владимировне давно перевалило за семьдесят.

Несмотря на попытку сохранить на лице укоризненное выражение,

Молева с сочувствием произнесла:

– Неужели бывшую свою забыть не можешь? У тебя уже столько баб после

нее было, что из памяти все стереться должно! А Лиза хорошая женщина. И

любит тебя.

– В том-то и дело. Не хочу, чтобы она питала иллюзии, пусть лучше устроит

свою жизнь с нормальным парнем, у которого семья будет на первом месте, -

на одном дыхании выпалил Макс. – А что касается моей бывшей жены… Я и

сам не знаю, как отношусь к ней… И отношусь ли вообще. Все-таки давно

это было, да и не виделись мы уже лет сто.

– Вот и начни новую нормальную жизнь! Не надо на работу все списывать –

умная женщина не станет тебя клевать за поздние приходы и ночные звонки.

А так привыкнешь к одиночеству и одичаешь совсем! – Молева подошла к

Максу и потрепала его густые темные волосы. – Ты отличный парень, так

сделай счастливой какую-нибудь достойную женщину.

Макс задумался. Он редко слышал похвалу в свой адрес от этой

странной, но мудрой женщины. Тем более, он даже сам себя не считал

14

«отличным парнем». Еще реже он задумывался о том, чтобы жениться во

второй раз. Почему? Он и сам не знал. Была ли тому причиной все еще не

остывшая привязанность к бывшей, или просто не встретилась та, в которую

он влюбился бы без памяти. Да и времени на все это не хватает: работа,

работа и еще раз работа. Лизку жалко, она ни в чем не виновата – просто

влюбилась не в того человека. Наверное, не стоило заводить серьезный

роман, тогда и проблем бы не было, и совесть не мучила: а так приходится

чувствовать себя подлецом, который бросает любящую женщину. Любил ли

он сам? Скорее всего нет, но влекло его к Лизе очень сильно, буквально до

дрожи: он часто вспоминал в последнее время как начинался их роман, как он

летел на свидания и не замечал проведенных часов в объятиях возлюбленной,

как нравилась ему Лизина забота, горячий кофе по утрам и романтические

вечера после работы. Все было так красиво и удивительно, что Макс думал:

все, это любовь, и это навсегда. Конечно, он понимал, что постоянно на

максимуме чувства быть не могут, но он думал, что их отношения не умрут

никогда – просто перейдут в другую фазу, не обязательно это будет брак, но

спокойные встречи и совместное времяпрепровождение останутся. И вот,

оказывается, он ошибался: после полутора лет страстного романа чувства

остыли, и не просто остыли – их совсем не осталось. Есть уважение, есть

приятные воспоминания, но и только. Уже не хочется болтать перед сном обо

всем на свете, не хочется открывать душу и делиться переживаниями, да и,

если честно, секса с этой женщиной Максу тоже уже не хотелось. В такой

ситуации Римский оказался в первые: нет, он конечно увлекался другими

женщинами и романы в его жизни бывали и раньше, просто тогда все

заканчивалось по обоюдному согласию. Сейчас же он знал: это расставание

является исключительно его инициативой.

– Эй, Макс, куда тебя унесло? – Молева дотронулась до его руки,

Римский непроизвольно вздрогнул. – Чай остывает.

Максим посмотрел перед собой: и правда, чашка с чаем. Когда Ольга

Владимировна успела ее принести?

– Зеленый с мелиссой, твой любимый между прочим, – Молева поднесла к

губам свою чашку и с явным удовольствием вдохнула аромат. – А я вот

кофеек себе налила, уж извини, чай – не мой напиток.

– Да, я помню: ужасно крепкий и горький кофе… Вот только, что медицина

говорит по этому поводу?

– Медицина нервно трет лоб и удивляется, глядя на меня: как эта старая

грымза до сих пор топчет землю? – хохотнула Молева, отпивая из чашки.

– Ну, насчет старой грымзы я бы поспорил…

– Да ладно, Максим! Уж я-то знаю про себя довольно много, и не перестаю

удивляться: как так получается, что молодые и крепкие люди оказываются на

том свете, не успев ни согрешить, ни покаяться? И как такие старухи, как я,

продолжают, гремя костями, коптить воздух?

Макс не знал, что ответить. Да, признаться честно, он и сам не раз

задавал себе подобный вопрос, когда вынужден был сталкиваться с гибелью

молодых людей. Ответа он так и не придумал, но то, что такие люди, как

15

Молева, проживают долгую и полноценную жизнь, его вполне устраивало:

все-таки это вселяло оптимизм.

– Ладно, Римский, не загружайся, а то перегоришь как лампочка, и что мне

делать потом? – продолжала хихикать эксперт. – Лучше давай о тебе

поговорим: очень уж меня смущает твое поведение…

– Вы про Лизу?

– Нет, сейчас не про нее, – Молева принялась задумчиво размешивать в чашке

давно растворившийся сахар. – Макс, скажи честно, чем тебя так крепко

привязали к бывшей? Что такого она делала, чего ты с другими никак

получить не можешь?

Римский пожал плечами: ему и самому давно хотелось бы разобраться

в себе – хотелось понять, отчего каждый раз все романы с женщинами

заканчиваются одинаково: в душе пусто, сердце перестает радоваться

проведенному вместе времени, и даже желание близости начинает затухать. С

Кристиной все было по-другому. Жена не надоедала ему никогда: он хотел ее

безумно, каждый раз чуть ли не бегом бежал домой после работы, только бы

поскорее вдохнуть в себя ее запах, прикоснуться к шелковым волосам… Они

прожили вместе меньше чем три года, но за это время он еще сильнее

привязался к ней. Да и Кристи любила его, он это чувствовал… Любовь

нельзя сыграть, а уж тем более с таким, как он… Нельзя так страстно

отдаваться мужчине, если не любишь его, да и зачем ей было притворяться?

Нет, Кристи любила его. Но на вопрос Молевой он ответа не знал.

– Ну что ты молчишь? – допытывалась Молева. – Вы же, мужчины, всегда

четко знаете, какие женщины вам нужны: хозяйственные, нежные, верные, в

меру умные, но не до такой степени, чтобы учить уму-разуму вас. Не так ли?

– Так, – Римский улыбнулся: он снова ощутил те же эмоции, что и при

разговоре с Кругловым, когда тот отчитывал его за сегодня за Лизу.

– Но ведь таких женщин, со всеми этими качествами, не так уж мало. Верно?

– Верно, – Макс снова улыбнулся.

– Тогда что тебя привлекло конкретно в Кристине? Римский, пойми, это не

простое любопытство стареющей женщины, коей являюсь я. Мне до других

молодых людей и их личной жизни нет никакого дела. Просто за твоей

судьбой я наблюдаю с младенчества и давно поняла, что ты не дурак, и

заморочить тебе голову какой-нибудь красотке не удастся.

– Я не думаю, что Кристи морочила мне голову. Может, миф о второй

половинке, которая есть в мире у каждого человека, вовсе не миф?

– Да ты романтик…

***

Ресторан он выбрал, как всегда, один из лучших: самая лучшая кухня в

городе, приятная атмосфера. Публика тоже здесь всегда собиралась самая

приятная: интеллигентные дамы и их кавалеры, часто сюда захаживали и

одинокие люди в поисках пары. И, что самое главное, никакой грохочущей

16

музыки – как раз можно вести диалоги, не пытаясь перекричать орущие

колонки. А диалог сегодня должен был состояться самый что ни на есть

интимный. Макс выбрал дальний столик, находящийся почти что в углу зала,

снял пиджак, поправил галстук. Почти сразу же подошел официант и принял

заказ: Римский давно успел узнать предпочтения своей дамы и сделал заказ,

не дожидаясь ее. Правда, к своему обычному меню он все-таки прибавил

коньяк и, как только коньяк принесли, залпом выпил грамм сто. Он не любил

крепкие напитки и редко их употреблял, поэтому с непривычки закашлял, а

когда, наконец, поднял голову, то увидел, как Лиза входит в зал. Выглядела

она просто потрясающе: и без того высокая, Лиза надела туфли на тонкой

длинной шпильке, в тон туфлям было платье – глубокого синего цвета, чуть-

чуть не достающее до колен, с высоким разрезом сзади. Очевидным

украшением платья стало декольте – треугольной формы, отделанное

сверкающими стразами и отороченное светло-голубыми сборками. Волосы

Лиза распустила, и они падали на плечи тяжелыми светлыми локонами.

Почти все мужчины, находящиеся в зале, в упор уставились на

вошедшую даму, и смотрели так вожделенно, что многие получили сердитые

оклики своих спутниц. Впрочем, отвернулись они только тогда, когда Лиза

уселась за столик к Максу.

– Потрясающе выглядишь! – искренне признался Римский, после того, как

поцеловал изящную ручку Лизы. – Ты всегда была красавицей, но сегодня

имеешь просто стопроцентный успех у сильной половины человечества!

– Ревнуешь? – кокетливо поинтересовалась Лиза. – Не стоит! Мне нужен

только один мужчина – ты, другие меня не интересуют.

Макс тяжело вздохнул: ему стало не хватать воздуха, и хотелось как

можно скорее перейти к той теме разговора, ради которой он и пригласил

Лизу в этот ресторан. Женщина восприняла этот вздох по-своему: ей он

показался намеком Макса на то, что он не верит в искренность ее слов; тогда

она поднялась и, дотягиваясь до Римского через стол, поцеловала в губы. Как

раз в этот момент к столику приблизился официант и стал выставлять

красиво оформленные блюда с подноса.

– Какая прелесть! Молодец, что заказал все до моего прихода, – радостно

воскликнула Лиза. – Я ужасно проголодалась, на работе было столько дел,

что даже не успела перекусить в обед…

Макс молча наблюдал, как пока еще его дама с аппетитом принялась

поглощать ужин, сам он есть не хотел совершенно, а вот коньяк пил.

Наконец, Лиза отставила блюдо в сторону.

– Ты что это не ешь ничего? – запоздало удивилась она.

– Дома перекусил, аппетит еще не нагулял… Да и настроение не такое…

– Что с настроением? – Лиза приподняла тонкую бровь.

– Да так… Хочу поговорить с тобой. Разговор серьезный, во всяком случае,

для меня… – Макс поставил пустой бокал на стол, откинулся на спинку

бархатного сиденья.

Лиза заметно оживилась и кокетливо поправила волосы.

17

– Неужели ты помнишь? – на выдохе произнесла она и придвинулась ближе к

столу. – Наконец-то!

Макс нахмурился, начал вспоминать сегодняшнее число и, так ничего и

не вспомнив, налил из графина еще одну порцию конька. Лиза выжидающе

смотрела на него, наконец, поманив официанта, попросила:

– Принесите шампанское, пожалуйста! Тебе еще заказать коньяк? –

повернулась она к Максу.

– Да, еще двести граммов.

Когда официант ушел, и в зале заиграла приятная мелодия для

медленного танца, Лиза обошла стол и, приблизившись к Максу, пригласила

его на танец.

– Давай подождем шампанское, а потом вернемся к нашему разговору, – с

улыбкой попросила она. – А чтобы я не так сгорала от любопытства,

предлагаю потанцевать!

– Но… Дорогая, я боюсь, что ты не совсем меня поняла… И вообще, что ты

имела ввиду, когда сказала, что я что-то помню? Что именно?

– Вот ты интриган! – Лиза погрозила пальцем. – Думаешь, ты один высчитал,

что сегодня ровно полтора года нашим отношениям?

Полтора года… Да, впервые их романтическое свидание состоялось

четвертого сентября, это он помнил хорошо, а сегодня четвертое марта.

Действительно, полтора года! Вечно он попадает впросак с этими датами,

хоть звуковой сигнал в телефоне ставь на каждое событие… Конечно, про

годовщину отношений он не забыл, подарил Лизе огромный букет красных

роз, и когда было всего полгода их страстного романа – тоже приятный

сюрприз ожидал его даму сердца. А сейчас… Сейчас все стало по-другому, и

вместо подарка Лизу ожидает полнейшее разочарование.

Макс плохо помнил, как они станцевали медленный танец, как снова

уселись за столик, и официант открыл шампанское: все-таки выпитый коньяк

сделал свое дело, и сознание заметно затуманилось. Также прошла тяжесть

на сердце и, набрав побольше воздуха, Макс на одном дыхании выпалил:

– Лизочка, ты прости меня, я виноват перед тобой, я подлец и полностью

признаю это. Вот только рано или поздно мне пришлось бы это сделать,

потому что я очень хорошо отношусь к тебе и причинять незаслуженную

боль не хочу. Прости меня, если получится, и поверь, все это время ты была

для меня единственной и самой желанной женщиной. Но нам надо

расстаться.

В воздухе повисла тишина. Лиза смотрела не моргая и, казалось,

пыталась понять то, что сейчас услышала: понять, а скорее поверить в

услышанное. Она явно не ожидала такого поворота событий. Наконец,

одними губами молодая женщина произнесла:

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы ты привязалась ко мне и полюбила по-

настоящему.

– По-твоему, сейчас я тебя люблю понарошку? – Лиза взяла бутылку

шампанского и сама налила его в бокал до краев.

18

– Нет, я не так выразился. Я знаю, что ты любишь меня, и я тебе любил не

меньше… Но я быстрее понял, что нам нельзя больше продолжать эти

отношения, иначе потом будет намного больнее.

– А почему должно быть больнее, Максим? Почему наши отношения

обязательно должны закончиться разрывом? Скажи мне, почему? – Лиза

трясущимися пальцами схватила наполненный бокал и большими глотками

начала пить пенящийся напиток.

Макс молчал – он не знал ответ на этот вопрос, просто чувствовал, что

их отношениям пришел конец. Когда он это понял? Не так давно, иначе этот

разговор состоялся бы раньше.

– Ну почему ты молчишь? – Лиза смотрела на своего любимого мужчину, и в

ее глазах застыли слезы, готовые сорваться крупными каплями.

– Дорогая, прошу тебя… Не терзай ни меня, ни себя… Мне самому от себя

противно, от своей слабости, от того, что чувствую себя предателем. Ты

потрясающая, ты красивая, умная; такая женщина как ты не должна быть с

таким, как я.

– Максим, давай ты не будешь сейчас решать вместо меня, с кем мне будет

лучше. Я выбрала тебя и ни на минуту не пожалела об этом. Поверь, мне

было из кого выбирать – ведь даже твой друг и коллега Круглов подбивал ко

мне клинья!

Римский был немного удивлен этим заявлением: да, он уже понял, что

Андрюха не ровно дышит к Лизе, но то, что эксперт успел даже предпринять

какие-то попытки к сближению, стало новостью.

– Да не напрягайся ты так! – воскликнула Лиза, заметившая изменения в

выражении лица Максима. – Это было еще до того, как начались наши

отношения. А ты помнишь вообще, как все начиналось? Ведь это была не моя

инициатива: нет, мой любимый, это ты добивался моего расположения и, мне

кажется, у тебя ушло немало сил на это!

Да, Максим помнил, как все начиналось, и именно то время он

вспоминает с наибольшими чувствами и восторгом. Он добивался Лизы на

протяжении нескольких месяцев – самый долгий срок, который пришлось

затратить на покорение женского сердца – и ни разу не пожалел об этом. Ему

были поистине дороги эти воспоминания – первые их совместные обеды на

работе, затем первые ужины в ресторане, страстные поцелуи и, конечно же,

бурный секс в самых разных местах. Где они только не предавались порывам

своей неистовой любви: на берегу моря во время совместного отпуска, в

палатке в лесу у озера, куда их занесло однажды вместе с молодежным

лагерем, даже на чердаке дачи у подруги Лизы, когда они праздновали там

чей-то день рождения.

– А теперь ты так просто говоришь: извини, но мы не созданы друг для друга,

– продолжала, тем временем, Лиза. – И, знаешь ли, я не верю в то, что ты

сейчас заботишься обо мне, поэтому, скажи лучше честно: в чем причина

твоего желания расстаться?

Максим молчал, да и что можно было ответить? Как ни крути, а

Андрюха был прав: ему просто надоели затянувшиеся отношения, которые,

19

если их вовремя не прервать, затянутся еще больше и неизвестно чем

закончатся.

– К тебе решила вернуться Кристина? – с явным трудом спросила Лиза, не

вытерпев долгой паузы.

– Нет, что ты!

– Тогда почему?

Отвечать придется все-равно, хотя бы самому себе.

– Лиза, пойми меня правильно… Я еще не готов брать на себя

ответственность за другого человека, я не чувствую в себе силы вновь начать

долгие близкие отношения, а наши отношения стали действительно

близкими… Ты прекрасная женщина, и я уважаю тебя, именно поэтому мне

так трудно все объяснить…

Макс еще что-то говорил, перебивая сам себя, то останавливаясь, то

начиная все сначала, но теперь Лиза была безучастна: она смотрела куда-то за

его спину и было не ясно – слышит она его или нет. Когда Макс, наконец,

замолчал, молодая женщина поднялась из-за столика и пошла в сторону

двери, еще через секунду дверь за ней закрылась. Макс сидел в ожидании: он

не знал, ушла ли Лиза насовсем или еще вернется. Минуты текли долго, но,

примерно через четверть часа Лиза вернулась. Макияж ее находился в

идеальном состоянии, но глаза были красными.

– Лизонька, я понимаю, что этот разговор очень неприятный, и ты вправе

пожелать, чтобы я скрылся с твоих глаз и не появлялся, но я бы не хотел

такого расставания… – Макс достал сигарету и закурил. Лиза тоже курила,

поэтому он протянул зажигалку и ей. Правда, курила она другие сигареты –

тонкие и изящные. Два голубоватых дымка поплыли из разных сторон и

вскоре соединились в одно облачко.

– А какое ты хочешь расставание? – голос женщины звучал спокойно и ровно:

никакого дрожания и, тем более, раздражения. – Вряд ли ты предложишь мне

редкие любовные свидания без обязательств – все-таки ты не такой человек.

А дружбы у нас никогда не было и быть не могло.

– Лиза, между нами будут такие отношения, которые захочешь ты. Я уже

сказал, что ты вообще вправе пожелать отделаться от меня навсегда.

Женщина усмехнулась, обнажая свои белые идеальные зубы в короткой

улыбке.

– Отношения, какие я хочу? Не стоит бросаться такими словами, Максим! –

Лиза снова отпила шампанское. – Я ведь могу пожелать остаться с тобой на

всю жизнь хотя бы в роли постоянной любовницы… Впрочем, именно ею я и

была эти полтора года. И, что самое обидное, я искренне не понимаю, почему

ты решил от меня избавиться; все-таки в загс я тебя не тянула, жениться не

заставляла, на деньги не раскручивала… Сплошные «не»! Наверное, надо

было как твоя первая и пока единственная жена себя вести: все только для

нее, и только ее интересы превыше всего. Почему-то такие женщины всегда в

цене.

– Лиза, прошу тебя, не стоит вспоминать про мою жену. Тем более, не такая

уж она и плохая, просто у вас с ней слишком разные взгляды на жизнь.

20

– Не защищай ее, Максим! – голос Лизы наполнился нотками металла, да и

лицо заметно напряглось. – Все, кто имел возможность наблюдать за вашим

браком, отмечали, сколько крови она из тебя пила!

– Я никого не защищаю. Просто, зачем ворошить прошлое? Было и прошло.

Тем более, что я развелся больше четырех лет назад, все давно уже из памяти

стерлось… Да я и сам был во многом виноват…

Слова Максу давались тяжело – он все-время чувствовал, что говорит

что-то не то, и с каждой произнесенной вслух мыслью ощущал себя хуже и

хуже. Да и по Лизе видно было, как нелегко ей слушать все это.

–А давай потанцуем немного?

Макс поднялся, с поклоном приглашая Лизу на медленный танец, в

конце концов, лучше прервать неприятный обоим диалог: уж вернуться к

нему они успеют. Лиза с легкостью поднялась из-за столика и протянула

Максу тонкую изящную ручку, украшенную одним-единственным колечком –

подарком Римского. Получая когда-то это колечко, Лиза ужасно обрадовалась

– она восприняла его как приглашение стать невестой любимого мужчины, и

сегодня надела его, как воспоминание об одном из приятнейших мгновений

своей жизни.

Пара медленно закружилась в танце, и со стороны казалось, что между

этими двумя танцующими людьми полная гармония и взаимопонимание. И

уж этот вечер никак не завершающий в их отношениях.

Немного захмелевшая от выпитого Лиза прошептала на ухо Римскому:

– Знаешь, я бы хотела тебя кое о чем попросить.

– Да, конечно.

– Ну вот, опять ты опрометчиво на все соглашаешься, – улыбнулась Лиза. –

Хотя, я почти уверена, что ты мне откажешь.

Макс, как и большинство мужчин на его месте, воскликнул:

– Я на многое готов, чтобы ты была счастлива! Поверь.

– Тогда, сделай мне подарок на нашу последнюю совместную дату,

прощальный подарок, – Лиза обняла Римского за шею, и ее теплое дыхание

приятно защекотало ему щеку. – Проведи эту ночь со мной… Я хочу, чтобы

все было так, будто ничего не произошло, и как будто это одна из многих

наших ночей, и таких ночей впереди еще много-много.

Макс не ожидал, что Лиза скажет именно это, он думал, что она

попросит его о каком-нибудь символическом подарке, о чем-то, что

напоминало бы ей об их отношениях… Впрочем, он думал не долго:

– Конечно, дорогая. Я обещаю, что это будет одна из самых прекрасных

нашей ночей.

К Максу домой они ехали на такси, обнимаясь и целуясь на заднем

сиденье. К разговору о расставании Макс больше не возвращался, впрочем,

Лиза тоже постаралась не думать об этом – ей хотелось оставить о любимом

только приятные воспоминания. Рука Римского скользила по шелку Лизиного

платья, лаская ее грудь, постепенно опускаясь к животу и еще ниже.

Водитель такси деликатно делал вид, что ничего не замечает, кроме дороги,

он напевал песню, доносящуюся из колонок, и потягивал сигаретку. Когда

21

машина остановилась, Макс первый выскочил наружу, открыл дверцу с

Лизиной стороны и вынес ее из такси на руках. Они продолжали целоваться,

поднимаясь по лестнице до второго этажа, и в квартиру ввалились, не

отрываясь друг от друга. Прямо в прихожей Макс расстегнул молнию на

платье Лизы, и оно свалилось на пол, обнажая идеальную фигурку женщины.

Ажурное белье привело Римского в восторг, вызывая настоящую бурю

эмоций.

– Ты прекрасна, – шептал он, хватая Лизу на руки и неся ее в комнату. – Самая

прекрасная из всех, кого я когда-либо встречал…

***

Квинсленд, штат Австралии

– Джонни, давай поторапливайся! У нас еще работы выше крыши, а ты

развалился, штаны протираешь! – коренастый мужчина подошел к своему

напарнику и ткнул его кулаком в бок. – И так начальство нами недовольно.

Если тебе бабки не нужны, я лучше своего сына сюда пристрою, и с ним

вместе буду потрошить кенгуриные туши.

– Да ладно тебе, Доминик. Никуда эти кенгуру не денутся, а начальство

поорет и заткнется. Чего животы рвать?

Погода стояла просто невыносимая: пекло так, что работать было

невозможно, но останавливаться никто не спешил, все-таки мясо – продукт

скоропортящийся. Еще немного посопротивлявшись, Джонни вразвалку

поднялся на ноги и побрел к сваленным в кучу тушам животных.

– Эти жмоты когда-нибудь расплатятся за то, что не хотят организовать

нормальный цех, – возмущался по дороге Джонни, указывая рукой на

пространство вокруг себя. – Деньги гребут такие, что нам и не снилось, а

условия труда хуже некуда!

– Ты бы прикусил язык, а то начальство ругать – дело последнее, – разумно

наставлял коренастый мужчина своего напарника. – В конце концов, нас тут

насильно не держат – желающих на наше место полно.

– Полно то полно, а вот припугну их, что сообщу куда надо, и живо денежек

подсыпят, – в ажиотаже воскликнул неугомонный Джонни. – Знаю я про их

делишки – тут местные давно судачат, что мы-то тушки на экспорт готовим.

– И что тут такого? Мяса полно, жалко что ли?

– В том-то и дело, что от этого мяса русские еще пять лет назад отказались, а

поставки продолжаются.

– Да ты в конец заврался! – с раздражением бросил Доминик, хватая одну из

тушек и с трудом поднимая ее на тележку.

– Я тебе врал когда-нибудь? – обиженно загудел напарник. – У меня, между

прочим, жена сам знаешь где работает. Она-то мне и рассказала, как

делегация из России прилетала, да о чем-то толковали они с нашим главным.

– Мало ли о чем, – неопределенно пожал плечами Доминик.

22

– Да известно о чем! Сразу после этого несколько цехов по переработке мяса

открылось: видимо, договорились все-таки о поставках. Вот и нам с тобой

работенка теперь имеется!

– Да если и в Россию мясо, ты попробуй это докажи! Да и кому доказывать?

Небось, все уже договорились между собой. Тем более, что хуже от этого

никому не делается: и местные довольны, и покупатели наверняка тоже…

– А я туда сообщу, – Джонни поднял указательный палец вверх, тыча в небо. –

Не думаю, что наверху в курсе о том, чем местные занимаются.

– Оно тебе надо? – недовольно спросил Доминик. – Тебе что, деньги не

нужны? С работы вылететь запросто можешь!

– В том-то и дело, что деньги нужны, – глубокомысленно изрек Джонни. – Вот

за наш труд и надо платить раза в три больше.

– Сомневаюсь я, что если настучишь про наших умельцев, они тебе за это

приплатят.

– А я и не думаю стучать! Припугну их просто.

– А они тебе – бах – и документ покажут, что все ок! И останешься ты на

улице, будешь, как раньше, у жены на сигареты стрелять, – Доминик тихонько

засмеялся.

Джонни молчал. Наконец, почти шепотом произнес:

– А я еще кое-что знаю… Вот тут-то документом не отмашешься.

– Что еще? – скептически ухмыльнулся напарник.

– Ты про Пола из другой бригады слышал?

– Конечно, слышал, тайны никакой и не было – скончался бедняга, заразу

какую-то подцепил и все – нет парня.

– Заразу подцепил! – передразнил Доминика Джонни. – А что о Томми

знаешь?

– Джонни, ты давай не крути! Хочешь что-то сказать – говори, а то задаешь

мне вопросы непонятные какие-то…

– Нет, ты скажи мне, что с Томми случилось?

– Ну, умер. Инфекция.

Джонни потер ладони.

– Ха, зараза, инфекция… Это все общие фразы. А что за инфекция, тебе

сказали? Откуда она взялась? – сыпал вопросами Джонни. – Молчишь. И все

молчат, потому что за деньгами гонятся, а все остальное пропускают сквозь

пальцы и замечать не хотят.

– Ты к чему это все начал? – стал терять терпение Доминик. – Не вижу ничего

подозрительного в том, что парни отправились на тот свет – всякое случиться

может, у нас сам знаешь, какая зараза встречается.

– В том-то и дело, что причину смерти точно назвать до сих пор не могут. Это

для простых обывателей сообщили – инфекция. А что за инфекция – вопрос.

Мало ли у нас всякой инфекции, вот только люди от нее так часто на тот свет

не отправляются! Да и медицина, как никак, развивается, а не деградирует. А

тут вдруг – раз – и один за другим. И главное, все по-тихому замолкли, как

будто и не было парней. Вот и ты только краем уха что-то услышал и даже не

23

понял ничего толком. И таких, как ты, большинство! Вам сказали то, что

нужно, а вы и верите!

Доминик обиженно засопел: он не считал себя совсем уж не

заинтересованным ни в чем обывателем. Да и раньше в их поселении никогда

не происходило никаких чрезвычайных событий, о которых не стало бы

известно все, вплоть до мельчайших подробностей, всем жителям. Сейчас же

Доминик с неприятным удивлением для самого себя отметил, что он и правда

не знает ничего конкретного о гибели двух молодых ребят, тем более, на

протяжении какого-то времени им пришлось даже работать в одной

организации – парни тоже занимались разделкой мяса кенгуру.

– Ты вообще на похоронах у них был? – спросил, тем временем, Джонни и

прищурил один глаз.

– Нет, я не знал ни того ни другого лично, – Доминик уже пытался как-то

оправдать себя в своих же собственных глазах, но пока это не получалось:

почему-то, он смутно начал чувствовать себя одураченным, и не понятно, кем

именно.

– А вот друг мой присутствовал. Правда, только у Томми. Но и этого

достаточно.

– А что такое?

– А то, что Томми не узнать было: во-первых, его всего завернули в какой-то

полиэтиленовый материал, даже кисти рук. Одежду сверху надели. И

проститься никого не подпускали. А во-вторых, у него на лице была маска.

– Ну ты загнул – маска! – засомневался Доминик. – Что-то твой дружок

напутал.

– Ничего он не напутал. Маска точно была: прозрачная какая-то. Друг сказал,

что у него сложилось такое впечатление, будто Томми чуть ли не

искусственно слепили, настолько тот был неузнаваем.

Видя, что Доминик очень уж недоверчиво воспринимает информацию,

Джонни продолжил.

– Вообще-то, мой друг – близкий родственник жены Томми, и она рассказала

ему, что когда ее на опознание привезли, она чуть сознание не потеряла.

– Неудивительно – все-таки муж погиб, – логично заметил Доминик. – Только

не пойму, зачем на опознание? Он что, пропадал куда-то?

– А в том-то и дело, что никуда он не пропадал! – почти заорал Джонни. –

Ему на работе плохо стало, когда он туши свежевал. Свалился без сознания, и

никак в себя не приходил; его в больницу отвезли. А там через пару часов и

скончался. Пока то да се, пока санитарка за врачом сбегала, пока к другому

больному заскочила, времени прошло около часа. В общем-то, может и

больше. Короче говоря, когда в палату все-таки пришел доктор, он сам чуть

на тот свет не отправился… – Джонни сделал загадочное лицо и, наконец,

завершил свой рассказ. – Потому что на койке вместо Томми лежал

разлагающийся труп с червями.

– Да ты врешь! – передернувшись, воскликнул Доминик. – Как он мог за час

разложиться? И куда вообще, соседи по палате смотрели?

24

– Да некому смотреть было: с ним бабка столетняя лежала на соседней койке,

так она спала в то время.

– Но… – Доминик переваривал полученную информацию. – Что врачи

сказали? Как Томми разложиться-то мог? Да еще и черви… Преувеличил

твой друг, как пить дать!

– Не преувеличил. Поверь, мой друг совсем не фантазер, он вообще редко

когда что болтает, молчун по жизни. А тут вдруг выдал мне все это, я аж

опешил. Он знаешь почему все рассказал? Просто за меня переживает: я ж

тоже в цехе работаю, значит, в особой зоне риска. Друг мне вообще

посоветовал свалить отсюда, да куда ж мне идти-то? Сам знаешь, что на

нормальную работу не возьмут, а там, куда возьмут, платить копейки

станут…

– Взялся бы за ум, давно бы уже в каком-нибудь теплом местечке

пристроился… Жена-то у тебя женщина пробивная, кого угодно на работу

устроит, с одним тобой никак справиться не может.

– Ты, Доминик, сейчас лучше не моим воспитанием голову себе забивай, а

подумай, как начальство припугнуть.

– Э нет, я в такие дела не вмешиваюсь, – мужчина приподнял шляпу и

пригладил волосы. – Тем более, тут еще вопрос, почему Томми в таком

состоянии обнаружили. Может, он в палате, да в пекле таком и мог загнить. А

может, врачи что напутали…

– Пола тоже в таком состоянии нашли. Правда, его двое суток дома не было,

но все-равно не до такой же степени он мог сгнить, – припечатал молодой

напарник.

– Это тебе тоже друг рассказал?

– Да. Но Пола он не так хорошо знал, поэтому сам его не видел. Вот только

непроверенную информацию мой друг выдавать не будет, это точно.

Напарники замолчали, заполняя тележку кенгуриными тушками до

верху.

– Ну а этот, Пол… Он почему погиб?

– Да не знает никто… – Джонни снял шляпу и протер лоб влажным куском

ткани. – Говорят, что он ушел из дома вечером, да так и не вернулся. Жена его

вспоминала, что после работы Пол жаловался на ногу – вроде как она у него

воспалилась сильно, но жена не восприняла это серьезно, подумала, что

муженек таким образом от домашних дел отлынивает. А потом Пол сказал,

что к друзьям пойдет, ну и ушел.

– И все-равно ты, Джонни, языком-то поменьше мели, – серьезно заявил

Доминик, закидывая последнюю тушу. – Тут поди разберись, от чего парни

скончались… Ты вообще, с чего решил начальство наше пугать? Они-то тут

при чем? Все-таки не они парней угробили…

Джонни молчал, но было видно, как он борется сам с собой: говорить

напарнику или нет? Наконец, природная болтливость победила:

– Ты, Доминик, мужик хоть и умный, да очень уж осторожный, поэтому,

надеюсь, то, что я тебе скажу, болтать другим не станешь.

25

– Конечно, не стану! Я язык за зубами держать умею, – Доминик явно

заинтересовался беседой.

– В общем так. Те черви, которые Томми и Пола сожрали, это личинки, от

которых кенгуру лишаями заражаются.

Доминик хмыкнул, доставая грубо скрученную сигарету:

– Что-то ты напутал. Или друг твой. Ты, если забыл, я напомню: кенгуру

лишаями не вчера болеть начали, и что-то я не припомню случаев, когда

человек заражался и погибал. Появляются иногда у некоторых какие-то

болячки, но тут еще сто раз проверить надо, от чего. Впрочем, помирать от

этих болячек никто не собирался – они, как появляются, также и проходят. И

кенгуру никогда не лечили – тоже само все сходило. Да и личинок, как ты

говоришь, никто не видел в больших количествах. Уж тем более, в таких, как

твой друг говорит.

– Я тебя, Доминик, убеждать не буду, потому что друг мой слов на ветер

никогда не бросает, и раз он сказал, что это те самые личинки, значит, так оно

и есть.

– Джонни, я старше тебя в два раза, и на ферме работаю чуть ли не с десяти

лет, а то и раньше. И отец мой, и дед занимались тем же. Пойми, не было

такой заразы, которая бы передалась человеку от кенгуру и к смерти привела.

Если и были какие-то подозрительные инфекции, так я их наперечет знаю. А

ужасов, о которых ты говоришь, даже дед мой не слышал никогда. Да даже в

местных легендах такого не было! А уж о легендах наши посудачить любят.

Да и скажи мне, Джонни, ведь не один твой друг на похоронах был, неужели

другие ничего не заметили?

– Не было посторонних, – напарник понизил голос и почти шепотом

продолжил:

– Жена Томми сказала, что ей строго-настрого запретили звать на похороны

даже дальних родственников.

– Ну и кто же ей такое сказал, что она согласилась? Все-таки, зная наших

местных, удивительно, что народ не пошел проводить односельчанина в

последний путь.

– Вот и подумай, Доминик, как такое возможно, что женщина послушалась и

не решилась мужа достойно похоронить.

– Джонни, давай говори, что знаешь. Не могу я размышлять о том, о чем ни

сном ни духом.

Парень достал новую сигарету и начал прикуривать, не торопясь

возвращаться к беседе. Наконец, он выпустил изо рта густой дым и сообщил:

– А вот царьки наши и пригрозили несчастной, что житья ей и ее семье не

будет, если кто начнет языком мелить. И деньжат приличных отсыпали за

молчание всем присутствующим на похоронах. Дружку моему, кстати, тоже.

– Что-то с трудом верится…

– А ты попробуй-ка сам раздобудь сведения о Томми и Поле, вот тогда и

поговорим!

Поспорив еще какое-то время, напарники вернулись к своим рабочим

обязанностям.

26

***

– Макс, срочный вызов, – сообщил дежурный встревоженным голосом. –

Говорят, происшествие очень странное, отправляют именно тебя, хотя я и

сказал, что у тебя дел выше крыши.

– Ладно, Вовчик, не волнуйся, уже еду.

Римский положил трубку, бросил в барсетку телефон, ключи от

машины и удостоверение и спешно вышел из кабинета. Раз начальство

приказало выехать на место именно ему, значит, дело связано с одним с тех,

которыми он сейчас занимается. Или же, это какое-то весьма сомнительное

дело, которое решили доверить ему, как одному из лучших следователей.

Проходя мимо кабинки с дежурным, Макс кивнул Вовчику, и тот его

подозвал.

– Ты там осторожней, – тревожно произнес он, – а то очень уж наше

начальство нервничало: лично мне босс позвонил и «посоветовал» тебя

отправить. А у нас, как ты знаешь, советы начальства не обсуждаются.

– Ладно, не дергайся, разберемся, – улыбнулся Римский и махнул рукой.

Происшествие случилось за городом, километрах в трех от начала

лесного массива, поэтому приличную часть пути добираться пришлось на

внедорожнике, который в целях следственного мероприятия любезно

выделил владелец проката вездеходов для туристов.

– Что же там случилось? – любопытствовал шустрый рыжий мужичок,

показывая Максу как надо управляться с небольшим внедорожником. – У нас

тут и раньше случались трагедии: молодежь из города приедет, думают по

горам полазить, экстрим получить, а о мерах безопасности никто не

вспоминает. Вот и летят вниз. Хорошо, руки-ноги поломают, в больничке

полежат и ладно, а то ведь и убиваются насмерть.

– И часто убиваются? – поинтересовался Макс, поворачивая маленький

ключик в замке зажигания. Машинка заурчала.

– Раз, а то и два в год. Знаете, довольно часто для того, чтобы уж какие-то

меры приняли.

– Запретить в горы подниматься?

– Ну, не совсем запретить, а хотя бы на опасные участки, что ли… Хотя, дурак

найдет везде способ, чтобы покалечиться. Так что там, опять кто-то вниз

полетел?

– Пока не знаю, – искренне признался Макс, – обратно вернусь, расскажу.

– Да ваши уже там, – махнул рукой мужик. – Полчаса назад поехали.

Макс знал, что группа экспертов выехала немного раньше него и,

признаться честно, удивился, почему ему еще не позвонили: все-таки в этой

группе работал Андрюха. Будто прочитав его мысли, телефон разразился

трелью.

– Римский, ты из Америки едешь? – приглушенно вопрошал Круглов.

27

– Да я уже на месте почти, – ответил Макс, усаживаясь на сиденье

внедорожника и вполуха слушая объяснения мужичка о том, в какую сторону

надо ехать.

– Давай поторапливайся, тут такое…

– Какое?

– Приезжай, сам посмотришь.

Круглов отсоединился, и Макс еще раз прослушал подробную лекцию о

том, где расположен лагерь туристов, из-за которых его вообще вызвали.

– Вы откуда знаете-то, где они расположились? – удивился Макс.

– А у меня на машинках маячки закреплены на всякий случай, – пояснил

рыжий, – ну, чтобы не украли. Об этом, правда, я не говорю никому, но вам-то

можно. А ребята у меня взяли три внедеорожника в прокат: их шестеро

приехало, как раз по два на машину и село. Они вчера приехали, с ночевкой

остались – меня предупредили, что машины сегодня или завтра вернут.

Заплатили нормально, я и согласился. Сейчас мало туристов – не сезон,

машины все-равно простаивают, вот я и дал их в прокат на двое суток. И

топлива дополнительного дал в канистрах. Ребята вообще приехали по горам

полазить, но и покататься тоже не против, а сегодня одна из девчонок, что с

ними в группе была, приезжает ко мне с утра, вся взмыленная, перепуганная

и просит полицию вызвать, а что случилось и не говорит толком… Я

спрашиваю, что ж сама не вызвала, вроде мобильники сейчас вещь не редкая.

А они, оказываются, телефоны свои дома пооставляли, решили от

цивилизации отдохнуть! Ну, не буду вас задерживать, езжайте!

– Спасибо за информацию, – кивнул Макс, – а насчет внедорожников не

волнуйтесь – мы заплатим за прокат. Правда, вряд ли сегодня, но у нас с этим

четко, не обманем.

– Да что вы, что вы, я не волнуюсь! Не первый раз вашим машины выделяю,

все-таки по такой местности иначе не проехать, а пешком идти долго и

тяжело.

Примерно через четверть часа, двигаясь в указанном направлении и

объезжая совсем уж сомнительные участки лесного пути, Макс увидел

описанный мужиком склон горы и невдалеке от него две палатки: одну

побольше, скорее всего четырехместную, другую меньше, наверное, двух.

Подъехав еще ближе, стало возможным рассмотреть поникшие людские

фигуры: трое молодых парней и две девушки сидели около палатки на

корточках, чуть в стороне от них стояли пара человек из отдела Макса.

Андрюху видно не было. Чтобы не обкидать людей землей из-под колес

внедорожника, Римский припарковался чуть в стороне, оставив вездеход

рядом с остальными.

В лесу было сыро и прохладно, что для ранней весны вполне

естественно. По земле практически стелился туман, и солнце не торопилось

осветить и обогреть продрогших туристов: они так и продолжали сидеть,

сжавшись и понурив головы, только один из парней немного приподнялся и

кивком поприветствовал Римского.

Пожав руки коллегам, Макс поинтересовался:

28

– Что случилось?

– Тут, Римский, коротко не расскажешь, – ответил один из бригады, – но если в

двух словах, то один из прибывших молодых людей был обнаружен своими

друзьями мертвым, сегодня утром.

– Причина смерти?

– Пока неизвестна. Очень уж тело изуродовано.

– Кем?

– Не знаем мы, Макс. Иди сам посмотри, может, тебе что в голову умное

придет…

– Андрюха где? – решил уточнить Римский, хотя справедливо полагал, что тот

находится на месте происшествия и возится с трупом, стараясь не упустить

ни одной детали. В отличие от своих коллег.

– Пойдемте, отведу, – со вздохом произнес самый молодой из экспертов. – Вы

только не пугайтесь сильно… Хотя, признаться честно, меня чуть не вырвало,

когда я этого несчастного увидел.

Идти долго не пришлось, буквально в трех минутах ходьбы от разбитых

студентами палаток Макс заметил склонившего на бок голову Андрюху: он

задумчиво ковырял в затылке и смотрел вниз. Около ног эксперта лежало

тело человека, разумеется, еще не прикрытого покрывалом. Андрюха

выглядел на столько погруженным в свои мысли, что Макс решил окликнуть

его на расстоянии, чтобы не испугать внезапным появлением.

– Здоров, друг, – Круглов повернулся и быстрым шагом пошел навстречу

Максу, протягивая руку и снимая на ходу перчатку. – Хорошо, что тебя

решили отправить на это дело. С другим следаком тут каши не сваришь.

– Тебе-то что переживать? – попытался улыбнуться Макс, но от этого веселее

не стало. – Твоя работа от нашей не зависит: собрал все улики, взял пробы и

вперед, в лабораторию. А мы уж тут свидетелей опрашиваем, подробности

вызнаем, опять же, может, какие улики еще обнаружим…

– Да понятно все это, Макс, просто тут такой случай, что и улик-то нет… И

отчего парень скончался тоже не пойму никак…

Переминаясь с ноги на ногу, в разговор вклинился молодой эксперт,

пришедший с Римским:

– Может, я к своим пойду, а? Не нужен же я тут? – с надеждой в голосе

поинтересовался он, боязливо косясь в сторону лежавшего на земле трупа.

– Понаберут молодежь в кадры, потом мучайся с ними, – пробормотал под нос

Андрюха. – Нет на простые дела сначала отправлять, так извольте уж, сразу

на амбразуру!

– Иди, – милостиво разрешил Макс, кивая парню, – мы с Андреем Юрьевичем

позвоним вам, когда понадобитесь.

– Телефоны далеко не прячьте, – продолжал занудствовать Кругов, – а то знаю

я вашу компанию…

Парень кивнул и чуть ли не побежал назад к палаткам.

– Чего это он такой пугливый? – недоумевал Макс. – Все-таки каким бы

неопытным не был, а реакция на трупы не должна быть такой уж нервной.

29

Андрюха вздохнул, достал сигарету и начал чиркать зажигалкой.

Пальцы у него не дрожали, но было видно, что эксперт нервничает.

Внезапный порыв ветра затушил зажигалку и Андрюха, сплюнув, убрал

сигареты в карман. Погода начинала портиться еще больше, теперь уже с

неба стали сыпаться мелкие капли дождя. Впрочем, капли были настолько

незначительными, что скорее напоминали морось.

– Макс, ты уже в курсе, что тут случилось?

– Вообще-то, думал, что ты мне расскажешь.

– Слушай. Сама история не очень-то интересная, в отличие от последствий.

Если отбросить все дополнительные комментарии и вздохи Круглова,

картина выглядела так: шестеро студентов-одногруппников решили

отправиться в горы. Приехали они не в первый раз, места здешние знают

неплохо, рисковать сильно не любят, но все-таки экстрима в обычной жизни

им не хватало. Впрочем, не им одним: скалолазы здешние горы облюбовали

давно. Четверо парней и две девушки захотели немного отдохнуть от учебы,

взяли три вездехода в аренду на двое суток и заехали в более-менее

безлюдные места. Отдых начался весело: днем они совершили подъем на

один из склонов, вечером устроили вечеринку – костер, спиртное, танцы, в

общем, гуляли почти до полуночи. Так как ранней весной еще прохладно,

компания решила не затягивать с гуляньями и отправилась по палаткам спать.

Где-то в районе двух часов ночи один из парней вылез из палатки. Друзья,

которые находились с ним вместе, не подумали ничего дурного: ну, захотел

человек в туалет или решил покурить, не идти же с ним вместе – и мирно

уснули. Спали парни крепко, проснулись только утром часов в восемь, и

весьма удивились, когда не обнаружили одного из своих товарищей.

– Мы подумали, Димка к девчонкам в палатку залез, – сообщил один из

студентов, угрюмо свесив голову. – Он шутник у нас, самый заводной из

компании…

В общем, парни через какое-то время с гиканьем и хохотом полезли в

палатку к одногруппницам, но те еще мирно спали. Димы с ними не было.

Сначала заволновались не сильно, но когда прошло примерно полчаса, и

товарищ не появился, поиски начали активные. Впрочем, долго искать не

пришлось: мертвого Диму обнаружили в паре десятков метров от палаток.

– Ну, пока понятно, – кивнул Макс. – Пойдем уж, взглянем на бедолагу.

Андрюха сначала отбросил в сторону окурок, затем завязал вроде как

развязавшийся шнурок, наконец, невнятно забормотал:

– Ты, Макс, только аккуратней… В общем, тут такое дело… Очень уж парень

скверно выглядит…

– Да успокойся, Круглов! – усмехнулся Макс. – Что-то вы о моих нервах

заботиться все начали…

Андрюха пожал плечами:

– Ну, я предупредил.

Подходя ближе к лежавшему на боку телу Дмитрия Дубкова, Макс не

сразу смог понять, что его смущает – лицом студент был отвернут в

30

противоположную от Макса сторону; но когда оба сотрудника прокуратуры

подошли к телу вплотную, Римский не смог сдержать удивленного возгласа:

– Что с ним???

Было чему удивиться: ступни на ногах парня отсутствовали, кисти рук

тоже; одежда придавала телу какую-то форму, но было видно, что она

обвисает; и самое страшное, что все участки, где должна быть видна кожа,

покрыты копошащимися личинками…

***

Макс невольно отпрянул в сторону: подвели нервы.

– Ты уверен, что студент этой ночью был еще жив? – с сомнением спросил

Римский у своего друга. – Да и вообще, кто сказал, что перед нами тело

Дубкова? Если честно, мне кажется, что этот труп провалялся тут не меньше

недели…

– Студент был жив. А то, что это Дубков, сказали его товарищи: они хорошо

помнили, в чем он был одет.

– А в чем обут? – косясь на ноги погибшего, поинтересовался Макс.

– Тут сложнее… Дело в том, что кроссовки Дубкова так и остались стоять

около палатки…

– То есть, он ушел ночью босиком?

– Получается так.

– А что с его ступнями и кистями? – продолжал вопрошать Римский.

– Я, конечно, могу тебе ответить, – уклончиво начал Андрюха, – но ты и сам

все поймешь, если заглянешь в рукава и штанину джинсов.

– Личинки, что ли, сожрали? – с сомнением предположил Макс, не очень-то

желая осматривать тело.

– Что ли.

– Да ладно? – не поверил товарищу Макс. – За несколько часов?

– Слушай, а то, что у него вместо лица и шеи сплошное месиво, тебя не

смутило? – вопросом на вопрос ответил Круглов. – Тебя только его ступни

смущают?

Теперь друзья стояли около трупа вдвоем, и вдвоем ковырялись в

затылках. Наконец, Римский сделал кое-какой вывод:

– Между прочим, это те же самые личинки, одну из представительниц

которых я вытащил из-под кожи Кохановой.

– Мне тоже так показалось… – кивнул Круглов. – Анализ по Кохановой я не

проводил, и личинку ту тоже не сильно запомнил, но, кажется, похожа.

С Макса уже спало оцепенение, и он принялся за работу: аккуратно,

стараясь не прикасаться непосредственно к телу Дубкова, взял в свою

пробирку образцы ткани погибшего, осмотрелся внимательно вокруг…

– Ты его переворачивал? – спросил Римский, обращаясь к Круглову. Тот

отрицательно помотал головой.

– Надо посмотреть, что под ним…

– Да вроде и так видно, он же полубоком лежит, – Круглов пожал плечами.

31

– Все-равно надо взглянуть…

Через пару мгновений друзья перевернули погибшего на живот,

стараясь не задевать участки тела с копошащимися личинками.

– Между прочим, – с запозданием заметил Круглов, – от него не несет вонью,

как от разложившегося трупа, и это еще одно доказательство того, что

студент погиб не так давно.

– И того, – продолжил за друга Макс, – что он вовсе не разложился, а то, что

мы видим – результат жизнедеятельности этих мерзких тварей. Смотри, у

него рубашка на спине разодрана…

– Похоже, что парень зацепился за ветку…

– Убегал от кого-то?

Круглов пожал плечами.

– Видимо, торопиться он начал еще в лагере, причем так, что забыл надеть

обувь. Или не успел.

– Макс, а может он погиб не в этом месте, а сюда его уже перетащили? Вот и

рубашку порвали случайно…

– Я не знаю точно, что произошло, – начал Римский, продолжая изучать тело

Дубкова, – но у меня складывается полнейшая уверенность, что люди к его

смерти не причастны…

Круглов молчал, потом с раздражением хлопнул себя обеими руками по

бедрам:

– А у меня такое ощущение, что мы вообще тут в роли слепых котят! Тычемся

мордами в углы, строим свои версии на своих же догадках, но никакой

точной информацией не владеем! Мы видим то, что в реальности не

случается, а если случается, то имеет объяснение. Здесь же я не вижу

объяснения, почему парня, молодого и здорового, за несколько часов съедают

личинки? Почему этот парень ночью убегает в лес, причем босиком? И если

ему что-то угрожало, то почему никто об этом не знает?

– Андрюха, успокойся, – Макс хлопнул друга по плечу. – Я понимаю, что тебя,

отличного эксперта, эта ситуация поставила в тупик, и ты нервничаешь. А я

вот начал нервничать уже тогда, когда достал из под кожи Кохановой

извивающуюся личинку.

– Ну, тогда я еще находил более-менее разумные ответы… Появление одной

личинки, да еще через несколько суток после гибели организма, можно было

списать и на случайное попадание на кожу – мало ли, какие в этом морге

санитарные условия…

– Да уж, – вздохнул Макс. – Только вот если появление личинки я бы тоже мог

списать на халатность персонала морга, то вот почему на трупе появилась

гноящаяся рана я все-равно не понял до сих пор… А теперь вот в добавок к

тем вопросам появились новые, еще более непонятные…

Наконец, когда место происшествия было полностью изучено, да и сам

погибший тоже, Круглов позвонил своим коллегам.

– Ну что, пойдем Макс, – пряча использованные перчатки в специальную

емкость, позвал Андрюха. – Мы свою работу сделали, теперь пусть уж

принимаются за дело другие.

32

– Интересно, как его перевозить будут? – спросил Макс, указывая на

погибшего. – Здесь машина не проедет, скорее всего.

– Проедет, я уже выяснил. Правда, не с той стороны, откуда мы заявились, а с

противоположной. Дорога проселочная идет, через деревеньки, и по-другому

никак… Не на внедорожнике же его везти…

– Ну да, – согласился Макс. – А вот, как раз и ребята с носилками.

Не дожидаясь, когда прибывшая бригада начнет грузить тело, Римский

с Кругловым пошли назад к палаточному лагерю.

– Вы их место поселения осматривали?

– Мельком. Не до этого было, – махнул рукой Андрюха.

– Ну, сейчас посмотрим… Да и с ребятами надо еще переговорить: кое-что

хочу у них уточнить.

– Что, например?

– Сейчас узнаешь, – загадочно улыбнулся Римский.

– Ладно, не хочешь – не говори, – надулся Круглов.

– Андрюха, прекрати! – хлопнул идущего рядом друга по плечу Макс. –

Никаких тайн особых нет: просто уточню, не жаловался ли Дубков на

здоровье, не было ли у него причин для суицида… Все-таки у нас же еще

даже нет версии, почему он погиб.

– Суицид? С помощью личинки? – Круглов фыркнул и остановился,

наклоняясь к земле. – Смотри-ка.

Он аккуратно поднял с земли клочок ткани. Рядом, на торчавшей ветке

висел еще один.

– Это от рубашки погибшего, – кивнул Макс. – Видимо, здесь он и

зацепился…

– Значит, бежал своими ногами, раз ткань и на дереве висит…

– Да я, собственно, и не сомневался, что студент сам в лес убежал, – Римский

снял с ветки кусок материала и положил в пакетик, туда же он отправил и

другой клочок. – Вопрос ведь не в этом.

– Вопрос в том: зачем он туда побежал… – закончил за друга Макс.

– И от чего погиб.

– Вскрытие покажет… – глубокомысленно изрек Круглов.

– Что у парня оторвался тромб… Или случился инфаркт, – эхом отозвался

Римский.

– Намекаешь на то, что причина гибели бедняги та же, что и у Ии Кохановой?

– А разве не похоже? – приподнял вверх бровь Макс. – Если анализ покажет,

что личинки на их теле одни и те же, то тут и доказывать ничего не надо.

Вернее, тут уже нужно будет исследовать, что это за личинки такие.

– С Молевой еще не общался? Ты же отдал пробы на анализ.

– Она сама позвонит, когда результат будет. Не хочу ее торопить и

нервировать зря: все-таки эта женщина – лучший эксперт. Ну, и ты тоже.

– Да ладно, мне до нее расти и расти еще.

Подходя к палаткам стало ясно, что картина практически не

изменилась: студенты так и продолжали сидеть маленькой и будто съеженной

группкой.

33

– Молодые люди, примите мои соболезнования по поводу гибели вашего

друга, – произнес Макс, подходя ближе. – Понимаю, что вам тяжело

повторять одно и то же несколько раз, но мне нужно уточнить кое-какие

детали.

Один из парней поднялся и встал рядом с Римским и Кругловым.

– Разрешите, я отвечу на ваши вопросы. Мы с ребятами обладаем одними и

теми же сведениями.

– Спасибо за вашу готовность помочь, но мне хотелось бы побеседовать со

всеми. Все-таки, часто случается так, что один из свидетелей вспоминает то,

о чем другой совершенно не помнит.

Студенты кивнули, давая согласие на беседу.

– Для начала, попрошу вас припомнить, как чувствовал себя Дмитрий

непосредственно перед этой поездкой: не жаловался ли он на недомогание,

возможно, у него были проблемы с сосудами и вы знаете об этом…

– Да нет, не слышали, – ответила одна из девушек. – Мы все в одной группе

учимся, поэтому Димка всегда на глазах был. Занятия не пропускал почти. Во

всяком случае, если когда и не приходил на пары, то уж точно не из-за

болезни. Он вообще спортом занимался профессионально, да и

скалолазанием увлекался по-настоящему, в отличие от нас.

– Да, это он нас сюда вытаскивал в основном, – подтвердил другой студент. –

Поэтому, не думаю, что его здоровье подвело… Да и видели мы его после

смерти – явно же не в сердечном приступе дело.

– А в чем?

– Не знаем мы… – почти хором ответили все пятеро.

Макс щелкнул пальцами и, чтобы немного расслабиться, а в то же

время сконцентрироваться и понять – что скрывают от него сейчас? – достал

сигарету. То, что ребята подозревают что-то конкретное, он не сомневался,

иначе, чем объяснить вдруг такое многоголосие еще минуту назад не

желающих особо общаться людей? Стоявший рядом Андрюха тоже, видимо,

что-то заподозрил и, с самой располагающей улыбкой, на которую только был

способен, произнес:

– Ребята, поймите, мы желаем во что бы то ни стало установить: от чего

погиб ваш товарищ? Нам нужно это не только для того, чтобы закрыть

очередное дело и получить премию: в первую очередь мы должны все

выяснить, чтобы не допустить очередной смерти.

Выдержав паузу и понизив голос, Круглов продолжил:

– К сожалению, мы имеем право подозревать, что смерть вашего товарища по

невыясненной причине уже не первая…

Студенты молчали, опасливо переглядываясь. Наконец, вторая девушка

решилась:

– Мы все видели Димку уже после того, как… Ну, в общем, мертвым мы его

видели. Мы же все вместе его утром искали. А до этого, вечером, даже

ночью, он был жив-здоров… И вдруг он оказывается в таком состоянии…

Даже вспомнить страшно, – у девушки задрожали губы. – Короче, мы ведь не

дураки. Сразу догадались – это черви его съели…

34

– Черви не могут наброситься на человека и уничтожить его, – выразил

несогласие Макс.

– А кто же Димку сожрал по-вашему? Он ведь с головы до ног покрыт этой

гадостью…

Макс с разочарованием вздохнул: то, что личинки явно имеют

непосредственное отношение к гибели Дмитрия, он понял и без студентов…

– Мы узнаем, кто. Но за вашу точку зрения спасибо. И еще один вопрос:

почему ваш друг мог отправиться ночью в сторону от палатки босиком?

Ладно бы тепло было, можно и без ботинок пробежаться по малой нужде, но

сейчас еще очень даже прохладно…

– Да мы тоже этого объяснить не можем…

– И все же, попробуйте сосредоточиться и вспомнить: может, вы какие-то

звуки слышали подозрительные, может, Дубкова испугало что-то, вот он и

выскочил из палатки? Все-таки вы все вместе ночевали.

– Мы спали, когда он выходил, но я проснулся и увидел Димку со спины, у

выхода. Рассматривать не стал ничего, все-таки темно было, да и не

подозревал я ничего такого! – с глухим отчаянием рассказывал один из

студентов. – Дубков вышел, а я и уснул сразу. Правда, ночью замерзать стал,

но все-равно не вставал, просто укрылся сильнее. А утром оказалось, что

Димка за собой даже вход в палатку не застегнул, когда выходил. Наверное,

думал, что вернется быстро…

– Или торопился сильно… – глубокомысленно закончил за студента Дубков.

– Куда? – не понял студент.

Но Андрюха только пожал плечами. Уточнив еще кое-какие детали,

друзья поняли, что не стали ни на шаг ближе к разгадке того, почему погиб

молодой парень. Уже собираясь идти вместе с Андрюхой к вездеходам,

Римский случайно бросил взгляд на лежавший возле палаток мусор – то были

успевшие собраться отходы, оставшиеся от вчерашней вечеринки: бутылки,

одноразовые тарелки и стаканы, пластиковые емкости, видимо, из-под

салатов, несколько консервных банок. Остановившись, Римский уставился на

кучку мусора. Что в ней привлекло внимание? Почему возникло желание

посмотреть внимательнее? Макс стоял, от чего-то не решаясь идти дальше. И

тут в голове что-то внезапно щелкнуло – такое с ним бывало раньше – некое

чувство, что разгадка или некий намек совсем близко. Макс схватился за

виски и начал трясти головой, прикрыв глаза. Андрюха наблюдал за

товарищем молча – он успел привыкнуть к неожиданному поведению

Римского и знал, что трогать его в такие моменты не нужно. Наконец, Макс

открыл глаза.

– Андрюха, дай мне пакет, небольшой – мои закончились.

– Хочешь сгрести себе мусор? – осведомился Круглов. – Давай тогда я тебе

обычный пакет дам, хозяйственный…

Макс не обращал внимания на подколы товарища, он уже поднимал с

земли одну пустую консервную банку, покопавшись в мусоре, достал еще

одну и положил в протянутый Андрюхой полиэтиленовый пакетик.

35

– Макс, зачем? – недоумевал эксперт. – Так можно вообще начать изучать

полный рацион погибшего…

Явно озаренный какой-то мыслью, Римский полез в карман за

мобильным телефоном; потом передумал и бросил сотовый обратно, зато

вытащил пачку сигарет.

– Андрюха, вспомни, а точнее, подумай: что общего между двумя погибшими

людьми: Кохановой и Дубковым?

– Ну, то что они оба довольно молоды… Живут, вернее, жили в одном городе,

даже в одном районе, как мы усели выяснить…

– Еще! – в ажиотаже чуть ли не крикнул Макс.

– Еще эти личинки…

– Дальше!

– Ну а что дальше? Говори уже! – не выдержал Круглов.

– Банка! Консервная банка! – заорал Макс. – Ия порезала руку острым краем,

когда открывала дома консервы, и здесь тоже есть эти банки! Валерий

Коханов довольно подробно рассказывал мне, как его жена накануне смерти

готовила ужин, и что она поранила руку крышкой от банки с тушенкой. Я

уточнил у него – что это была за тушенка. Уточнил на автомате, сам не думая,

зачем. И он сказал, что не знает, потому что ничего написало не было, просто

«тушенка» и все. Теперь смотри: на этих консервах тоже ничего не написано!

– Макс повертел пакетиком перед носом Круглова. – А теперь скажи, как

объяснить роль тушенки в этой истории?

– Да не спрашивай ты меня! – отмахивался Андрюха, хаотично жестикулируя

руками. Со стороны он выглядел довольно комично. – Не знаю я, какова роль!

Я вообще не понимаю, с чего ты взял, что тушенка имеет какое-то отношение

к гибели двух людей.

– Может, не только двух!

– Да ты хотя бы про этих двух что-то конкретное докажи. Если ты забыл, я

напомню тебе: Коханова порезала руку крышкой, но саму тушенку она не

ела: ел ее Валерий, и он жив-здоров. Что касается студентов, то тут тоже

вопрос, имел ли с этими банками контакт Дмитрий, а если и имел, то какой?

– Руку он не резал, это точно. Одногруппники сказали, – кивнул Макс. – А вот

употреблял ли он тушенку в пищу, сейчас уточним.

Вернувшись к ребятам, которые начали складывать свои вещи, готовясь

к возвращению в город, Римский задал интересующие его вопросы и

выяснил, что накануне вечером все студенты ели одну и ту же пищу:

заваривали кипятком так называемые «бич-пакеты» и перемешивали их с

тушенкой. Впрочем, днем они жарили шашлыки, поэтому к вечеру не успели

сильно проголодаться и съели не так уж много, больше пили. Еще удалось

выяснить, что Дмитрий все же был не настолько здоров, как показалось

ранее: одна из девушек вспомнила, что Дубков иногда жаловался на желудок,

у него была начальная стадия гастрита.

– Она почти у всех студентов была, – патетически заметил Круглов, когда они

с Максом уже ехали в отдел и обсуждали случившееся. – Я, между прочим,

вообще в больнице в свое время месяц с желудочными коликами провалялся.

36

– Тем не менее, ты жив-здоров, а парня нет. Мы должны учитывать все

мелочи, все детали, чтобы разобраться в этом деле. Вот смотри, где Ия

Коханова могла подцепить инфекцию?

– Это понятно, мы ведь знаем, что она неудачно вскрыла банку, и на руке

появился порез. И он нагноился. Кстати, переносчиком инфекции могли стать

любые бактерии, и та личинка, которую ты нашел, может быть вообще ни при

чем.

– Личинки на теле Дубкова тоже случайно появились? – заметил Макс.

– Не случайно. Тем не менее, я не стану делать поспешных выводов. И

вообще, признаться честно, я не вижу никакой связи между личинками и

банками из под тушенки… Не думаешь же ты, что в банках сидели эти твари

и ждали несчастные жертвы?

– Вполне возможно, – Римский пожал плечами, – тушенка могла быть

заражена. В первом случае, инфекция передалась через открытую рану, во

втором – при попадании в пищевод.

– Ладно, разберемся. Ну а что ты дальше собираешься предпринимать?

– Надо подождать результаты вскрытия Дубкова, а еще заехать за

результатами повторного исследования по Кохановой.

– Я сейчас позвоню, спрошу готовы ли хоть какие-то анализы.

Круглов начал набирать номер, и в ту же минуту затрезвонил телефон

Макса.

– Ты мне, что ли звонишь? – Римский вытащил трубку и посмотрел на экран.

Круглов отрицательно замотал головой. – Вижу, что не ты…

На дисплее высветилось улыбающееся лицо Лизы и ее номер.

– Да, слушаю, – ответил Макс.

– Привет! Чем занимаешься? – голос Лизы звучал весело и непринужденно,

но так могло показаться только людям, не слишком хорошо знавшим эту

женщину. Макс же сразу уловил натянутые нотки, по которым становилось

понятно, что Лизе не так уж легко сейчас говорить.

– Да вот, к отделу подъезжаю, сейчас закопаюсь в бумагах – нужно кое-какие

дела в порядок привести.

– А на часы ты смотрел? Уже почти два, давно обедать пора! Или ты уже

успел перекусить?

Макс не знал, что ответить: признаться честно, он был очень голоден,

но встречаться с Лизой за обедом не хотелось, почему-то, у него возникло

стойкое желание избегать с ней встреч. Скорее всего, это быстро пройдет, но

время все-равно нужно.

– Да, мы с Кругловым кофе попили, – соврал Римский, злясь на самого себя.

Хорошо хоть болтавший по телефону Андрюха его не слышал. – А ты в

столовую собралась?

– Нет, я уже обедала, просто зная твою дурацкую привычку все время

забывать вовремя поесть, решила напомнить…

– Спасибо, Лиза, но не стоит беспокоиться. Все-таки я не маленький мальчик.

Хотя, даже когда я был маленьким, не позволял родителям сильно меня

опекать.

37

– Самостоятельный какой, – с едва уловимой обидой произнесла молодая

женщина. – Ладно, не буду тебя отвлекать. Пока.

– Пока! – с облегчением выдохнул Макс и разозлился сам на себя: ну что за

поведение для взрослого мужчины? Да и вообще, откуда возникли такие

чувства к Лизе? Что она плохого сделала? Тем более что их последняя

встреча закончилась на вполне приятной ноте, даже не смотря на

произошедшее расставание. Поразмышлять над отношениями не удалось –

Круглов закончил беседу по телефону и теперь обескуражено пялился на

Макса.

– Только не надо читать мне нотаций! – чуть ли не замахал руками Римский,

истолковав выражение лица друга неправильно. – Сам знаю, что я

неблагодарное, невоспитанное и безжалостное животное, вот только поверь,

сам себя за это ненавижу!

– Ты сейчас о чем? – Андрюха на этот раз вопросительно уставился на

товарища.

– Ну, как о чем… – опешил Макс. – Разве ты сейчас не собирался осыпать

меня упреками и нотациями из-за Лизы?

– Римский, не гони! Я бы, конечно, с удовольствием пристал к тебе с кучей

вопросов и попытался выяснить, что ты сейчас имел в виду, но, поверь, мне

пока не до этого, – и Круглов опять чем-то озадачился.

– Слышишь, Андрюха, давай не тяни, что там такое?

– Ну, для начала, только что я разговаривал с экспертом, который попытался

провести дополнительный анализ по Кохановой…

– Почему попытался? Что ему могло помешать?

– Не беги поперек батьки! Дай договорить! – рявкнул Круглов. – Никто ему не

мешал, просто анализ не с чем было проводить!

– Как не с чем? – снова не выдержал Макс и чуть ли не схватил Андрюху за

ворот свитера. Хорошо, что к тому времени они уже подъехали к воротам

прокуратуры и припарковались, а то бы запросто могли создать на дороге

аварийную ситуацию.

– А так… Почти сразу после нашего ухода санитары начали подготавливать

труп для повторного анализа и, возможно, вскрытия, но когда врач

приступил, он не смог ничего сделать – в теле начался быстрый процесс

распада, а все внутренние органы были напичканы личинками, одну из

которых, вероятно, ты и вытащил из под кожи Кохановой.

– Андрюха, такого быть не может!

– Не может, – кивнул Круглов.

– Значит, врачи что-то напутали?

– Нет.

– Блин, ну скажи ты нормально! – психанул Римский.

– Что сказать, Макс? Что я должен сказать? – чуть ли не заорал Круглов. – Что

мы имеем дело с какой-то непонятной гадостью, от которой мрут люди и

разлагаются за считанные часы? Мало того, не просто разлагаются, а их

сжирают непонятные личинки? Знаешь, если бы час назад я своими глазами

не увидел тело молодого парня, в которым за считанные часы завелись сотни

38

личинок и почли уничтожили кожные покровы, то я бы не поверил

звонившему мне эксперту. Мог бы списать все на очередной проступок

медперсонала, их некомпетентность и так далее. Но мы ведь все видели с

тобой своими глазами! Мы сами видели этих тварей…

– Личинок кенгуру… – не к месту встрял Макс.

– Да какая разница, чьи они! Никогда раньше я не сталкивался с подобным, и

мне абсолютно точно не хочется копаться во всем этом сейчас!

– Андрюха, ты можешь не вмешиваться в это дело… Тем более, что втянул в

него тебя я – его поручили мне, а не тебе. Поэтому можешь забыть обо всем и

не вспоминать, – Макс устало смотрел в окно: на улице начинался мелкий

дождик. – В конце концов, работы у тебя хватает – наверняка в лаборатории

тебя все заждались, все-таки один из лучших экспертов. Ты должен анализы

проводить, а не со следователями мотаться и строить разные версии с

последующими умозаключениями.

Друзья замолчали и минут десять внимательно разглядывали вид за

окном машины. Наконец, Андрюха заговорил:

– Друг, ты на меня не сердись, просто нервы не выдержали: жопой чую, что

дельце это из ряда вон, и что за наше творчество по головке не погладят.

Знай, я тебя поддержу в любом случае, и помогать стану в любом случае –

тем более что касается Дмитрия Дубкова, то я тоже имею к нему

официальное отношение.

Макс похлопал друга по плечу и улыбнулся:

– Теперь, Андрюха, это уже не только наше творчество, и если с Кохановой и

можно было говорить что-то о моей самодеятельности, то теперь на тормозах

спустить не удастся. Но все-равно мне перед тобой неудобно – просто знаю

твой характер, знаю, на сколько не любишь лезть туда, куда не нужно, а из-за

меня лезешь. Спасибо тебе за это.

Друзья растроганно обнялись и не сразу заметили, что к машине

приближается начальник отдела дознания.

– Заканчивай обниматься! – гаркнул Виталий Васильевич, открывая дверь со

стороны водителя. – Расселись, как на юбилее.

– Добрый день, Василич! – кивнул Круглов, состраивая смешную

физиономию. – Не работается отделу без нас? Дела стоят?

– Ты не издевайся, Андрей, а то тебя хлебом не корми, дай человека

обидеть…

– И в мыслях не было никого обижать, – запротестовал Круглов, вылезая из

машины. – Просто сидим мы, значит, с коллегой, дело сложное обсуждаем, а

тут вы как забарабаните в стекло, чуть машину не разбили!

Виталий Васильевич обиженно запыхтел, покрываясь красными

пятнами. Вообще, как начальник он был славным мужиком: никого не съедал,

ни на кого жалобы руководству не строчил, своих любовниц, братьев,

племянников и прочих на хорошие места не сажал. Да и работа в отделе была

организована неплохо. Единственное, Виталий Васильевич начисто был

лишен чувства юмора, и практически любой желающий мог довести его до

39

белого каления; впрочем, шутников особых в отделе не водилось, разве что

Андрюха позволял себе раз-другой подшутить над коллегами.

– Ничего я не барабанил, – наконец, выдавил Виталий Васильевич. – И

вообще, я не к тебе сейчас подошел обратиться, а к Максиму Игоревичу.

– Максим Игоревич, к вам! – приглашающим жестом развел руки в стороны

Круглов. – Товарищ Виталий Васильевич обратиться хочет!

Макс, стараясь скрыть улыбку, выбрался из машины.

– Доложите обстановку на месте происшествия! – выпалило начальство и

уставилось на Римского.

В общем, подробно все описав и даже высказав свои предположения,

Римский попросил официального разрешения руководства на проведение

всех возможных дополнительных экспертиз по делу, которые, вполне

вероятно, потребуются в ближайшем будущем. Начальство разрешило, с

единственным условиям: обо всех результатах в первую очередь сообщать

непосредственно ему.

***

– Максим, доброе утро, – в трубке звучал бодрый голос Молевой, и

складывалось такое впечатление, что на часах не шесть утра, а как минимум

десять. – Ты сейчас можешь говорить, не занят?

Так и хотелось сказать, что в шесть утра он, Римский, очень занят, занят

как ни в какое другое время: он смотрит самый крепкий, самый полезный для

здоровья сон, и никак не планирует в такую рань вести разговоры, а уж тем

более заниматься делами. Но ответить так Молевой он не сможет никогда: во-

первых, из-за безмерного уважения к этой женщине, а во-вторых потому, что

просто так трезвонить она вряд ли станет.

– Я абсолютно свободен и весь внимание, – искренне признался Макс и

попытался сконцентрироваться на разговоре.

– В общем так, слушай и не перебивай. Сегодня я завершила полный анализ

по тем образцам, что ты мне притащил, результат таков… Личинка

действительно принадлежит семейству распространителей лейшманиоза,

особь почти созревшая и превратившаяся в половозрелового червя, готового

к размножению. Напомню, лейшманиоз – специфическое заболевание

кенгуру, характеризующееся местным выпадением волосяного покрова,

зудом в этом месте, в частных случаях может развиться нагноение – впрочем,

может и не развиться. Лечения особого не требует, да и кому этим лечением

заниматься? Для австралийцев кенгуру не является редким животным, и не

так давно они с удовольствием поставляли кенгуриное мясо на экспорт.

Между прочим, в Россию тоже. В 2008 году экспорт в нашу страну был

запрещен: было выявлено возникновение кишечных заболеваний у некоторых

из тех, кто употреблял мясо кенгуру. В этом ли причина, или просто власти не

поделили сферы влияния, но официальный экспорт был полностью

прекращен. Итак, вернемся к моей экспертизе. Предвещая твой вопрос о том,

мог ли лейшманиоз передаться человеку, отвечу: мог.

40

– Мог? – чуть ли не заорал Макс, вскакивая на ноги. Тут же на пол свалилась

подушка.

– Не ори! Совсем слушать не умеешь, делаешь скоропалительные выводы, а

потом на землю тебя не вернешь, в настоящую действительность…

– Простите, продолжайте, пожалуйста! – Макс умоляюще сложил на груди

руки, прижимая телефон к уху – хорошо, что его никто не видел в этот

момент.

– Ну, так вот. Лейшманиоз передаться мог, и некоторые местные

периодически им болеют: может начаться кожная сыпь на ограниченном

участке, при сильном течении заболевания даже бывает рвота и понос, но!

Заканчивается недомогание само по себе, в течение двух-трех дней. А при

лечении и вовсе при первых же симптомах проходит.

– Передается как? – опять встрял Римский. – Личинками или

непосредственно от больного животного при контакте?

– Передается с помощью яиц личинок при контакте с зараженным кенгуру.

Кстати, в другой пробирке, которую ты мне дал для анализа, как раз и было

огромное скопление таких яиц. И, признаться честно, я не понимаю, откуда

могло взяться такое их количество. Судя по той информации, которой я

обладаю, черви личинок лейшманиоза не очень-то сильно размножаются:

многие особи погибают, не достигнув половозрелости, ну а самим червям,

даже достигшим нужного состояния, требуется множество дополнительных

факторов для выведения потомства…

– Каких, например?

– Например, яйца должны быть отложены в открытую рану, с прямым

попаданием в кровь животного, во-вторых, после прохождения по мелким

подкожным сосудам, яйцо должно напитаться и вновь выйти почти на

поверхность – в слои эпидермиса. В-третьих, в подходящем температурном

режиме (который соответствует климатическим условиям Австралии, а никак

не России), яйца должны продержаться на протяжении пары недель. И только

после всего этого наступает заражение. Тебе рассказать, как передается

лейшманиоз людям?

– А что, это происходит как-то иначе, чем у самих кенгуру?

– В принципе, нет. Просто реакция немного иная, ну да я уже говорила:

понос, рвота – чем-то на отравление похоже.

– Раны на теле не образуются?

– Образуются. Ты же сам видел руку погибшей. Правда, этот случай уникален

– такого ярко-выраженного нагноения и заполнения раны яйцами червя быть

не должно. Признаться честно, я в замешательстве.

Максим внимательно слушал эксперта и, когда та замолчала, негромко

начал:

– Боюсь, вы будете в еще большем замешательстве, если узнаете, что

произошло с телом спустя еще несколько часов…

– Только не говори, что его съели личинки, – ухмыльнулась Молева. –

Впрочем, я уже не удивлюсь…

41

– Именно… Все внутренние органы поражены. Даже анализ проводить стало

не нужно – итак все понятно.

– Что понятно? – Ольга Владимировна изогнула тонкую бровь. – Что же тебе,

друг мой, понятно?

– Что причиной быстрого разложения, а также причиной гибели организма

стало нерегулируемое размножение червя, возбудителя лейшманиоза у

кенгуру.

Молева изобразила презрительную усмешку.

– Гибели организма? Кажется, изначально врачи назвали другую причину

смерти – закупорка сосуда. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. Эта версия и сейчас еще является основной. Но только не

для меня… Дело в том, что сегодня утром я был на месте, где произошла еще

одна неожиданная смерть…

Дальнейшие минут двадцать Римский рассказывал эксперту о гибели

Дмитрия Дубкова.

– Мне бы хотелось попросить вас провести еще один анализ, – обратился

Римский к Ольге Владимировне, присаживаясь на край кровати.

– Хочешь опять притащить в пробирках личинки и образцы останков

несчастного Дмитрия?

– Это тоже…

– А что же еще?

– Две консервные банки, – Римский сделал паузу не хуже чем в театре. – Я их

нашел в куче мусора, которую сложили студенты после вечерней трапезы.

– Что за банки? – голос эксперта выражал недоумение.

– Написано, что это тушенка.

– Ну а состав, состав-то у тушенки имеется? – в нетерпении допытывалась

Молева, явно уже успевшая выстроить свою версию о произошедшем

несчастном случае.

– В составе указано, что тушенка высшего сорта изготовлена из нескольких

видов мяса, – Макс взял в руки пакет с банками и, включив в пока еще темной

комнате торшер, прочитал еще раз.

– Да уж… Хотя с другой стороны, глупо было надеяться, что там черным по

белому напишут – сделано из мяса кенгуру…

– Вы тоже считаете, что причиной заражения покойных стало их

употребление в пищу зараженного мяса? – удивился Макс, помня о том, на

сколько Молева не любит не проверенные сто раз факты.

– Очнись, Римский! – вернула та его на землю с небес. – Если я еще не

страдаю склерозом, то Ия Коханова, вроде как, тушенки изведать не успела?

– Да, так, – Макс кивнул, хотя его никто и не видел, и принялся чесать

затылок.

– Только макушку не скреби свою!

Макс дернулся и оглянулся по сторонам: ну что за глупости, Молевой

тут явно он не увидит!

– Я это к тому, – продолжала, тем временем эксперт, – что ей и не нужно было

ничего пробовать – Коханова ведь порезала руку и открытая рана у нее,

42

следовательно, была. Яйца и так могли попасть в кровь. А вообще, давай-ка

вези сюда свои банки, а то мы строим версии на пустой основе. Вдруг

тушенка не имеет отношения ни к каким личинкам лейшманиоза, и в банках

было мясо наших здоровых российских буренок?

Завершив беседу и нажав кнопку «отбой», Макс потянулся – часы к

тому времени показывали уже без четверти семь. Вообще-то, даже если

учесть что, ему на работе надо быть в восемь, раньше семи двадцати

Римский по утрам не вставал: отдел находился в десяти минутах езды на

автомобиле от его дома, да и то, если на дороге затор. А так и за пять можно

добраться. Иногда, в целях подышать воздухом, Макс ходил на работу

пешком… Иногда, он ходил пешком с работы – и очень часто не один. Совсем

некстати в голову полезли воспоминания: вот они с Лизой вместе выходят из

здания прокуратуры в обеденный перерыв и, передумав идти в ближайшее

кафе, не сговариваясь, отправляются к нему домой. Лиза смотрит ему прямо в

глаза, и глаза ее светятся таким задором и таким желанием, что недавно

мучавшее чувство голода моментально улетучивается – на смену ему

приходит совсем другое чувство…

Да, все это было не так давно, а такое ощущение, будто прошло лет

пять: остались ностальгия и горький привкус разочарования в самом себе.

Разочарование постигало его и раньше, когда заканчивались отношения с

другими девушками – каждый раз Римский ощущал внутреннюю пустоту,

наверное от того, что всякий раз, завязывая новые отношения, он

неосознанно желал создать крепкий, долговечный союз, но из этого ничего не

выходило. И раз за разом все повторялось: накрывавшие с головой чувства,

настойчивые ухаживания, страстный роман и – пустота. После развода с

женой прошло около года, когда в нем вновь ожили желания видеть кого-то

рядом с собой, чувствовать тепло, сжимать в своих объятиях прекрасное

женское тело. Да, признаться честно, и друзья стали изрядно надоедать

своими расспросами и советами, один Круглов чего стоит!

Первой девушкой, с которой Римский начал встречаться после развода,

стала его давняя знакомая, еще со студенческой скамьи. У них с Ольгой уже

был когда-то роман, и длился он относительно долго – года два, но потом

Максим встретил Кристину, и влюбился по уши. Судьбой Ольги он тогда не

интересовался, да и вспоминал редко – у него началась настоящая семейная

жизнь, а вместе с ней и карьера, поэтому все остальное ушло на десятый

план. И вот теперь, спустя несколько лет, Римский встретил Ольгу в кафе,

куда он пришел вместе с Кругловым перекусить. Ольга тоже была не одна – с

ней за столиком сидела миловидная белокурая девушка, как оказалось,

двоюродная сестра. Ольга узнала Римского первая, и помахала рукой,

приглашая за свой столик. Так начался новый виток в их отношениях, кстати,

Андрюха тоже не упустил тогда свой шанс и быстро закрутил роман с

двоюродной сестрой Ольги.

Теперь то время Макс вспоминал с теплотой: ему нравились

совместные прогулки парами, походы в рестораны и на концерты, праздники

тоже друзья отмечали все вместе – в общем, было весело и легко. За то время,

43

которое Римский провел в отношениях с Ольгой, он заметно ожил, и жизнь

снова заиграла яркими красками, но… Как и любая нормальная женщина,

Ольга хотела не просто романтических свиданий и веселого

времяпрепровождения – она надеялась, что вот-вот любимый сделает ей

предложение руки и сердца, тем более, что Круглов буквально через пару

месяцев после знакомства с ее сестрой приезжал свататься. Сначала Ольга

деликатно намекала Максу, затем стала говорить открыто, что не мешало бы

и узаконить их отношения, но Римский спешить не хотел: он-то уже побывал

в качестве женатого человека, и только-только оправился от пережитого

развода. Но, как часто бывает, молодые люди не хотели друг друга понять, и в

итоге все закончилось расставанием. Впрочем, Круглов тоже не женился: то

ли из солидарности с сестрой, то ли еще из каких соображений, но его вторая

половинка практически на ровном месте нашла повод для разрыва

отношений.

В то время Макс искренне считал, что в их расставании была

виновата Ольга, и что если бы она немного подождала и не торопила

события, то они могли в дальнейшем стать официальной семьей. А так… Так

они теперь не вместе. Теперь же Римский вовсе не был уверен, что со

временем он решился бы на женитьбу и, может, очень даже хорошо, что брака

не случилось.

***

Придя на работу, Максим в первую очередь получил из лаборатории

результаты анализов по Дубкову и, хотя проведение этих анализов было

внеочередным и срочным, а значит, относилось к степени повышенной

сложности, результаты опять не убедили Римского. Во-первых, теперь уже с

указанием на возможную неточность, вновь регистрировалось наступление

смерти по причине закупорки сосуда. Во-вторых, личинки, которые

покрывали тело погибшего, не были отнесены экспертом к группе червей –

распространителей лейшманиоза. Возможно, медик ошибся случайно,

возможно, сам поверить не смог в достоверность такого результата, но, тем

не менее, наличие личинок, да еще в таком количестве, судя по бумагам и

отпискам, не вызвали недоумения у патологоанатома. Проводивший вскрытие

медик сделал в заключение пометку о том, что «… тело гражданина Дубкова

находилось в состоянии разложения, и имело все надлежащие признаки…».

Не долго думая, Макс схватил телефон и набрал номер Круглова:

– Почему лабораторные исследования не ты проводил?

– Для начала, привет, – засопел друг.

– Привет. Почему не ты проводил анализ по Дубкову? – снова в нетерпении

повторил вопрос Римский и забарабанил по столу костяшками пальцев.

– Макс, мне не стали поручать проведение этих исследований. Их отдали в

срочном порядке Артему.

– При чем тут Артем? Ты что, вчера по ошибке выехал на место

преступления? Кстати, Артема вашего я там не приметил! А вот ты был,

44

вместе со своей бригадой! Я что-то вообще не пойму, что там за бардак в

вашем отделе творится? Где у вас набирают таких сотрудников?

– Да нормальные у нас сотрудники, Макс… Тут вообще дело в другом…

– В чем, Круглов? – Макс уже не мог спокойно разговаривать, он вскочил и

начал быстрым шагом делать круги по кабинету. – В чем дело? Ты с

результатами экспертизы и вскрытия ознакомился вообще?

– Ознакомился.

– Ну и как? Как тебе результаты?

– Видимо, так же, как и тебе, – Андрюха вздохнул и, помолчав какое-то время,

добавил:

– Сам не пойму, что за ахинею они там понаписали…

– То, что там ахинея – это первокурснику в мединституте понятно станет, ты

мне скажи лучше, почему сам не стал анализы проводить?

– Макс, я вообще-то, не по собственному желанию от дела отказался, у меня

тоже начальство имеется, которое распоряжения выдает, кому и чем

заниматься!

Римский, наконец, перестал бегать по кабинету и уставший рухнул в

кресло. Свободной рукой пригладив волосы, он, теперь уже спокойным

тоном, спросил:

– И чем ваше начальство аргументировало свой выбор в пользу Артема?

– Тем, что молодые сотрудники тоже должны набираться опыта.

– А что, в более спокойном деле ваших бойцов нельзя начинать тренировать?

Это обязательно неопытному эксперту поручать срочный анализ, на который

выписываются даже специальные документы, требующие немедленного

проведения экспертизы?

– Ты меня-то чего достаешь? – Круглов не выдержал и достал из стола пачку

сигарет.

– Да не достаю я тебя. Ты скажи лучше, вскрытие тоже какому-нибудь

интерну поручили?

– Нет, опытный мужик проводил, я его лично знаю. Он не сомневается, что

смерть наступила в результате закупорки сосуда тромбом. Впрочем, про

личинок он тоже кое-что сказал, правда, только мне лично, не по бумагам.

– И что именно? – Римский напрягся всем телом и даже не заметил, как

сломал оказавшуюся в руке письменную ручку. Но тут дверь в кабинет

неожиданно распахнулась, и на пороге показалась Лиза.

– Максим, доброе утро!

– Лиза пришла? – поинтересовался Круглов на том конце провода. – Ну,

давайте, общайтесь. Потом договорим.

– Андрюха, подожди! – Римский прижал телефон к уху. – Подожди, расскажи,

что тебе стало известно от эксперта про личинок?

Но в трубку полетели гудки, и разговор пришлось отложить. Лиза, тем

временем, стояла в дверях: выглядела она очень сексуально, но, тем не менее,

ее нельзя было упрекнуть в каких-либо излишествах. Платье из тонкой

черной ткани полностью прикрывало колени, и, благодаря тому, что

обтягивало верхнюю часть тела, были видны все достоинства фигуры: тонкая

45

талия, высокая грудь и изящной формы плечи и предплечья. Юбка у платья

была плиссированная, не слишком объемная, и в целом платье очень шло его

владелице. И, опять же, высокий каблук у изящных весенних ботиночек,

который делал ножки Лизы еще более привлекательными. Да, Макс всегда

знал, что у Лизы отличный вкус, и одеваться она умеет не хуже звезд экрана;

впрочем, фигура у нее тоже прекрасная, такой, в основном, обладают только

совсем юные девушки.

– Доброе утро, – запоздало ответил Римский и приподнялся из-за стола

навстречу женщине. – Проходи. Все в порядке?

– Да, нормально. Ты как поживаешь?

– Пойдет.

Римский смотрел на Лизу, пытаясь понять, о чем она собирается с ним

поговорить, а то, что женщина пришла не просто так, он знал наверняка: она

и раньше-то почти никогда не заявлялась к нему в кабинет без причины, а

теперь и подавно.

– Ты уже знаешь, что ваш Виталий Васильевич получил от главного нагоняй?

– Вообще-то, в дела начальства стараюсь не вмешиваться, поэтому я не в

курсе, кто и за что бывает на ковре у шефа.

Лиза улыбнулась, перекидывая ногу за ногу и укладывая свои изящные

ручки на край стола.

– Даже если по шапке получают из-за тебя?

– Я-то тут при чем? – Максим был искренне удивлен: все-таки в последнее

время Виталий Васильевич им вполне доволен, а уж если кто и высказывает

свои претензии по поводу качества работы, то это непосредственный

начальник. До главного разборки с сотрудниками отдела почти никогда не

доходят, и почему сейчас шеф вызвал на ковер Виталия Васильевича, Макс

искренне не понимал.

– Шеф недоволен, что по твоей вине происходит торможение в делах, что ты

затягиваешь с заключениями и отправкой в архив.

– С каких это пор меня стали винить в медлительности? – Макс продолжал

недоумевать: вот уж в чем он никогда не был замечен, так это в торможении

следственного процесса. И вообще, почему этим вопросом вдруг

заинтересовался главный?

– С тех пор, как ты не подписал заключения по Кохановой.

– Но я же все документально заверил и пояснил! То, почему дело нельзя было

закрывать, стало ясно не одному мне: и врачи в больнице, и наш эксперт

Круглов подтвердили, что не помешает проведение дополнительных

исследований. Все было расписано и аргументировано, в чем же теперь

проблема? Да и тем более, вчера после обеда я уже дал согласие на выдачу

тела Кохановой мужу. Это он жалобу настрочил, что ли?

– Нет, насколько мне известно, – Лиза отрицательно покачала головой. – Все

заявления и жалобы на имя главного проходят через меня, и я бы об этом

знала. По-моему, тут причина кроется в чем-то другом. Почему-то, наше

руководство не хочет, чтобы ты продолжал копаться в этом деле.

46

– Теперь еще и не только в этом… – Макс задумался, и взгляд его стал

отстраненным.

Видимо, не только его участие в расследовании причины гибели уже

двух граждан вызвало недовольство главного: Круглова тоже неожиданно

отстранили от проведения экспертизы по Дубкову. Значит, связь между

гибелью Дмитрия и Ии Кохановой стала очевидна не только Максу с

Андрюхой, и их, по какой-то причине, не желают допускать к расследованию.

Но по какой?

Пока Макс задумчиво тер виски и методично раскачивался из стороны в

сторону, Лиза обошла стол кругом и теперь стояла перед ним. Легким

движением руки она провела по волосам мужчины и, наклонившись,

поцеловала его в губы. Поцелуй был коротким и в то же время страстным,

настолько, что за одну короткую секунду вызвал целую гамму эмоций.

– Лиза… – Макс не знал, что сказать, но неожиданный поцелуй, одновременно

с замешательством, привел его в возбуждение.

Тем временем, молодая женщина присела к нему на колени и,

расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, стала гладить своими теплыми

ладонями по его груди. Не удержавшись, Римский крепко обхватил тонкую

талию любовницы и молниеносным движением притянул женщину вплотную

к себе.

– Так ты пришла, чтобы сообщить мне о Виталии Васильевиче?

– Да, именно за этим, – Лиза встряхнула волосами, и они легли волной на ее

плечи.

– И что же еще ты услышала, сидя в приемной нашего дорого шефа?

– Кроме того, что тебе не рекомендуется заниматься следствием по делу

студента, ничего особенного…

– Надо же, – искренне недоумевал Макс, продолжая удерживать Лизу, – а не

ранее вчерашнего утра именно я был «рекомендован» шефом для выезда на

место происшествия. Что же вдруг так резко изменилось?

Этот вопрос Римский задал скорее самому себе, нежели Лизе, но

молодая женщина ответила на него:

– Вероятно, Максим, в деле открылось нечто такое, о чем нежелательно будет

знать опытному следователю, тем более, такому любопытному, как ты. Ведь

над нашим начальством стоит еще более высокое руководство, которое тоже

диктует свои условия.

– Ладно, давай не будем загружать свои мозги, – на удивление легко отошел от

темы Римский и перевел все свое внимание на Лизу: удивительно, но

разорвав официальные отношения, в его сердце вновь вспыхнули

нешуточные эмоции, которые в данную секунду стали затмевать собой все

правильные мысли о работе и его собственной жизни.

– Я люблю тебя, милый, – прошептала на ухо Лиза и, явно пытаясь побороть

саму себя, сделала попытку подняться на ноги. – Только это не значит, что я

буду как и прежде выполнять твои прихоти. Теперь мы свободны друг от

друга.

47

– Мне и не надо, чтобы ты выполняла мои прихоти, – Макс и не подумал

ослабить объятия и дать Лизе уйти. – Ты будешь делать только то, что

захочешь сама…

Не говоря больше ни слова, он взял ее лицо двумя ладонями и начал

целовать в губы. Через пару мгновений удерживать Лизу уже было не нужно

– она, как и прежде, полностью подчинилась своему мужчине, растворяясь в

его объятиях. Умелые руки Максима скользили по гладкой коже ее бедер, и

единственной мыслью, которая проскакивала сейчас в его голове, была

благодарность создателю женских чулок – ведь эта деталь гардероба была не

только одной из самых сексуальных, но и одной из самых удобных: сколько

возни с колготками она позволяла сейчас избежать! Лиза всегда

предпочитала носить чулки, и в этот раз не ней были надеты тонкие ажурные

чулочки с широкой резинкой, украшенной расшитым рисунком. Когда

Максим добрался до трусиков своей любовницы, Лиза все-таки вновь

предприняла очередную попытку остановиться.

– Максим, двери не закрыты на ключ, в любой момент сюда может кто-нибудь

заглянуть, – Лиза начала быстро приводить одежду в надлежащий вид, но

Римский и не думал останавливаться: он взял обе кисти рук женщины в свою

руку и, заведя их за спину Лизы, продолжил покрывать ее шею и грудь

поцелуями. Свободной рукой Максим вновь нащупал крохотные трусики и

рывком стянул их вниз.

– Римский, ну что ты за человек, что ты делаешь со мной? – прошептала Лиза

и подалась всем телом вперед.

– Двери уже не беспокоят? – Макс ухмыльнулся, приподнимаясь со стула

вместе с Лизой на руках и усаживая ее на стол. Ботиночек соскочил с

изящной ножки и с глухим стуком упал на пол, вслед за ним на пол полетел и

второй.

– Беспокоят!

– А мы их сейчас закроем, – вновь поднимая Лизу на руки, произнес Римский.

Лиза обвила его талию своими стройными ножками и принялась страстно

целовать в губы, не прекращая даже в то время, пока Макс проворачивал

ключ в замке.

***

– Виталий Васильевич, по какой причине дело по Дубкову передано другому

следователю? Ведь на место происшествия выезжал я, а со мной бригада

экспертов во главе с Кругловым. Но ни я, ни Круглов теперь не имеем

отношения к следствию!

Начальник ходил по кабинету из угла в угол, огибая стул, на котором

сидел Римский. Он сам вызвал его к себе для разговора, но теперь никак не

мог приступить к делу: то не вовремя зазвонил телефон, то нужно было

срочно подписать бумаги…

– Максим, я тут ни при чем… – наконец, становясь пунцовым, выдавил из

себя шеф. – Признаться честно, сам не могу дать точного объяснения, по

48

какой причине дело передано другому следователю… Да и вообще, у меня

такое ощущение, что через день-два это дело и вовсе прикроют за

отсутствием состава преступления.

– Виталий Васильевич, но как же так может быть? Я же вам лично доложил о

необходимости тщательной проверки!

– Ну и что, что доложил? Ну и что? – начальник отдела развел руками. – Все

проверки выполнены, все документы согласованы, никаких причин для

продолжения следствия не выявлено. Что ты прикажешь делать? Дело

передали молодому сотруднику, так сказать, для опыта проведения

следственных мероприятий… И сдается мне, что никаких новых

следственных мероприятий молодой сотрудник проводить не станет: либо

сам не захочет копаться там, где по бумагам все чисто, либо получит прямое

указание на закрытие.

– Виталий Васильевич, в этом деле очень много вопросов, причем таких, на

которые не могут дать ответ даже опытные оперативники; о каком молодом

сотруднике вообще может идти речь? Да я сам голову ломаю уже не один

день, и никаких логических пояснений даже не могу придумать!

Римский был обескуражен и, даже не пытаясь скрыть волнение, полез в

карман за сигаретами. Его руки дрожали, прикурить получилось далеко не с

первого раза.

– Можно? – запоздало спросил Римский, кивая на сигарету, которой вовсю

уже задымил.

Виталий Васильевич кивнул и тоже достал пачку.

– Максим, пойми, тут такая ситуация, что уже не я решаю, как поступать с

расследованием что по Дубкову, что по Кохановой. А еще, сдается мне, эти

дела вообще скоро изымут даже из нашего архива, не то что из разработки.

Наверное, их передадут другому ведомству, но нам об этом докладывать уже

не станут.

В эту секунду у Римского зазвонил телефон и, увидев высветившийся

номер Молевой, Макс попросил разрешения ответить. Виталий Васильевич

молча кивнул, усаживаясь за свое рабочее место.

– Римский, говорить можешь? – как всегда бодрый голос Ольги

Владимировны зазвучал из динамика.

– Да, слушаю вас.

– В общем, так: результаты исследования по твоим консервным банкам и

образцам тканей Дубкова готовы. Тебе по телефону рассказать или заедешь?

– Если можно, то по телефону. В данный момент эти результаты могут многое

изменить и решить.

– Как знаешь. Значит, слушай внимательно: остатки тушенки, находившейся в

обеих консервных банках, я смогла без проблем хорошенько изучить. И

сделать вывод о том, из мясца каких животных эта тушенка изготовлена. Так

вот, не берусь утверждать точно, но процентов, эдак, восемьдесят

принадлежит мясу кенгуру. Признаться честно, это не вызвало у меня

особого недоумения, да и у тебя, наверное, тоже.

49

– Как же вы смогли определить даже процентное соотношение, я же не

полную банку принес? – поразился Максим, поглядывая в сторону

начальника. Но Виталий Васильевич не прислушивался к разговору

подчиненного – он был поглощен бумагами.

– Не думаю, что тебе будет интересно выслушивать лекцию обо всех наших

экспертных системах и последних научных разработках в этой области.

Скажу просто, что в тех образцах, которые сохранились на внутренней

поверхности банки, обнаружилось очень мало инородных примесей.

Конечно, если захочешь, я смогу тебе кое-что порассказать на досуге

подробнее, но сейчас есть еще интересная информация.

– Да-да, я слушаю вас очень внимательно, – заверил Римский.

– Так вот, как и можно было предположить, мясо кенгуру действительно

заражено личинками, их количество не очень велико, но все они вполне

дееспособны. Что вызывает у меня крайнее недоумение.

– И у меня тоже. Хоть я и не сильно сведущ в этой области, но отлично

понимаю, что консервная банка – не лучшее место обитания для этих тварей.

– Я рада, что ты меня внимательно слушал, когда я излагала тебе основные

сведения о возбудителях лейшманиоза в нашу прошлую встречу, – заметила

Молева. – Но не только этот факт меня смущает.

– Какой еще?

– Откуда взялись эти банки, если запрет на ввоз мяса кенгуру был принят в

нашей стране еще несколько лет назад?

– Может, этим банкам и есть несколько лет? – предположил Римский. -

Завалялись где-то на складах, а недобросовестные предприниматели решили

выставить их на прилавок? Может, и личинки завелись каким-то образом: за

долгое время хранения всякое может произойти, и какая только зараза не

появится, – предположил Римский.

– Нет, Максим, твоя версия неверная. Как показало исследование, мясо в

банках довольно свежее, животные, из которых сделали тушенку, были живы

еще совсем недавно: не больше месяца назад. Да и личинки лейшманиоза из

неоткуда взяться не могли.

Римский задумался. Что же получается? На банках с зараженным

мясом не было указано ни состава, ни даты изготовления продукта – это раз.

Производителем значился какой-то небольшой городишко в центре

необъятной России – это два. И, наконец, третье: кенгуру не водятся в

России, а следовательно, появление тушенки в этих краях либо случайно,

либо незаконно.

– …Максим, ты меня слышишь? – несся из трубки встревоженный голос

эксперта. – Максим, все в порядке?

– Да-да, Ольга Владимировна, я просто задумался.

– Ну-ну. Ладно, у меня дел еще полно, так что оставляю тебя наедине с

твоими думками. Вопросов больше никаких нет?

Вопросов было множество, вот только вряд ли эксперт могла бы на них

ответить, даже не смотря на свои разносторонние знания во множестве

областей биологии, химии и прочих наук.

50

В ухо понеслись гудки, и Римский неторопливо отправил телефон в

карман, озадаченно переводя взгляд на Виталия Васильевича. Шеф, тем

временем, уже отложил в сторону кипу бумаг и не менее озадаченно смотрел

на Максима. Наконец, он изрек:

– Что?

– Да ничего. Кроме того, что вокруг творится беспредел и полная

неразбериха, – выпалил Макс.

Следующие двадцать минут Римский выдавал начальнику все сведения,

которые скопились за последние сутки, и когда он, наконец, дошел до диалога

с Молевой, Виталий Васильевич достал из стола бутылку коньяка и плеснул в

две рюмки. Не дожидаясь Максима, начальник опрокинул в себя содержимое

своей рюмки и выдохнув, произнес:

– Ты готов поручиться за то, что смог накопать? Уверен, что по крайней мере

два человека погибли, заразившись какой-то непонятной гадостью,

завезенной в нашу страну неизвестно откуда? И сможешь ли ты доказать это,

если я дам тебе полномочия вести следствие?

– Виталий Васильевич, я вижу только один способ доказать, что причиной

гибели двух молодых людей стали личинки лейшманиоза. И для этого нужно

найти путь, по которому мясо кенгуру попало сюда. А потом побывать там,

откуда его везут – может быть, тогда мы и сможем дать хоть какое-то более

менее рациональное объяснение происходящему.

Когда Максим замолчал, в кабинете повисла тишина. По лицу

начальника отдела стало видно, как внутри у него идет борьба. Лицо

Римского не выражало ничего, казалось, что происходящее в эту секунду

действие его не касается. Наконец, Виталий Васильевич решился:

– Максим, как ты знаешь, указание о замене следователя поступило свыше.

Признаться честно, я был весьма удивлен причиной такого решения нашего

главного, и напрямую спросил его об этом. Сначала я услышал вполне

правдоподобное объяснение о том, что нужно давать возможность войти в

рабочую колею молодым кадрам, и что если в деле нет никаких

криминальных следов, следователь-новичок вполне пригоден для такого дела.

Но я возразил шефу: дело-то вроде и не криминальное, вот только реальную

причину смерти мы установить все-равно не смогли! И вот тут-то я и

получил от начальства по шапке: типа, приказам руководства нужно

следовать неукоснительно, и если сказано делать так, то заниматься

самодеятельностью не следует. Меня насторожило все это – ведь я не

мальчик какой-то, чтобы со мной так обращались, работаю здесь не первый

год и ранее таких отповедей в свой адрес не слышал. Возникали конфликты,

куда без них, но напрямую мне не заявляли о том, чтобы я не вздумал совать

нос куда не надо. А что из этого следует? – задал сам себе вопрос Виталий

Васильевич, но ответить не успел.

– Следует то, что сам главный мог получить по шапке за слишком активных

работников прокуратуры. Нелегальным экспортом мяса тоже не рядовой

предприниматель занимается, а крышу еще никто не отменял, – сделал вывод

Римский. – Вот и приткнули всем рты, чтобы скандала не было.

51

Начальник молчал, но было заметно, что примерно такие же

размышления вел и он сам.

– Вот только вопрос не в том, легально ли идут поставки или нет, вопрос в

том, как их прекратить вообще? Но есть и еще один вопрос.

– Какой же? – нетерпеливо выпалил шеф.

– Что за странную реакцию вызвали личинки в теле человека? По какой

причине практически безопасная для жизни и здоровья личинка привела к

гибели двух здоровых людей?

– Это уже не к нам вопрос, Максим. Этим пусть эксперты в лабораториях

занимаются. Хотя, судя по всему, по закону нам не дадут даже это выяснить.

– Что же делать?

– Да не знаю я. Представь себе, мне было запрещено даже новую экспертизу

назначать по этим делам: какие результаты получили, такие получили… Если

бы не твоя Молева, вообще никакой конкретики не было бы. Хотя я тоже

давно заподозрил что-то неладное, – Виталий Васильевич посмотрел

внимательно на Римского, затем почесал лоб, потом опять взглянул на

следователя. – Ну как чувствовал, что надо бы самому съездить, взглянуть на

этих бедолаг…

– Коханову и Дубкова имеете ввиду?

– А то кого же, – вздохнул Виталий Васильевич.

– Но вы же руководство, и делами занимаетесь из кабинета, это мы бегаем…

Вы, все-таки, мозговой центр…

– Иногда нужно своими глазами на ситуацию взглянуть, – изрек шеф. – Вот

только не думал я, что дела настолько серьезные… А что, правда тело

Дубкова так изуродовано было?

– Не то слово…

Невольно в голове Римского возникла жуткая картина: среди сырой

травы и дымки тумана на земле лежит тело, изъеденное неизвестными науке

тварями… Макс поежился.

– Ладно, Максим, ты иди пока, занимайся своими делами, которых у тебя

предостаточно, а я тут кое над чем поразмышляю.

Австралия, штат Квинсленд.

***

– Эй, ты чего там возишься?

К Джонни подошел один из надсмотрщиков и уставился на его тележку,

в которой лежало всего две туши. Сам Джонни сидел рядом с тележкой и

рассматривал свою ногу, на которой красовался неглубокий порез. Впрочем,

несмотря на то, что рана была небольшая, кровь из нее сочилась

непрерывной струйкой.

– Ногу поранил, – ответил Джонни, кивая на поврежденную конечность. –

Ножом разделочным.

– И что теперь? Весь день любоваться собираешься?

52

– Да я бы не против работу продолжить, вот только кровь никак остановить не

могу.

Надсмотрщик молча развернулся и пошел в сторону небольшого

вагончика, служившего переездным пунктом отдыха, кормления и

санитарной частью для работников цеха одновременно. Спустя короткое

время из вагончика вышла молодая женщина, которая выполняла тут работу

ветеринарного врача, а заодно и срочной медицинской помощи, в случае

необходимости, для самих работников.

– Что тут у тебя?

Женщина подошла к Джонни и присела на корточки, рассматривая

рану. Не увидев ничего серьезного, она достала из принесенного с собой

чемоданчика флакон с обеззараживающим средством, ножницы, бинт и вату и

принялась за обработку пореза. Как ни старался Джонни, ему не удалось

скрыть сильную боль, которую он при этом чувствовал. Мужчина громко

вскрикнул.

– Уколола? – встрепенулась медик. – Вроде я аккуратно…

– Нет-нет, – молодой мужчина попытался сделать равнодушное лицо, но ему

это не удалось: боль пронзала будто иголками всю ногу и прекращалась

только в районе нижней части живота.

– Я же вижу, что тебе очень больно, – сочувственно произнесла женщина и

прекратила обработку, снова начав рассматривать рану. – Что-то мне не

нравится твоя нога.

На лице врача отразилась озадаченность, и Джонни приподнялся, чтобы

самому еще раз взглянуть на порез. Нога действительно стала выглядеть не

лучшим образом: неглубокая рана дала сильное покраснение вокруг себя и

нещадно горела, складывалось ощущение, что ее прижигают раскаленным

железным прутом.

– Надо же, вроде не сильно порезался, всего лишь лезвием по касательной

задел, и такое получилось, – поразился Джонни. – Вы мне аккуратно

перевяжите ее, чтобы кровь остановить, и я работать пойду, а то и так уже

начальство криво смотрит…

Женщина вновь принялась за обработку раны, стараясь не причинять

неприятные ощущения Джонни и, когда повязка была наложена,

посоветовала ему все же отправиться в больницу, чтобы провести все меры

по предотвращению заражения. Но Джонни отказался.

– Я и так сегодня до обеда без напарника работать буду, – сообщил он,

пытаясь приподняться на ноги. – Так что мне никак нельзя уходить, иначе не

только себя подставлю, но и Доминика. У него дома какие-то проблемы, вот

он и отпросился, а я пообещал, что за двоих поработаю, пока его не будет.

Врач кивнула, и молча пошла в сторону вагончика. Солнце сегодня

жгло нещадно, высохшая пыль застилала глаза, еще больше осложняя и без

того тяжелую работу. Когда Джонни все же с трудом удалось встать на ноги,

он вновь вскрикнул от нестерпимой боли, вмиг пронзившей пораненную

конечность. Джонни выругался и, превозмогая себя, направился к

неразделанным тушам, чтобы загрузить их на тележку и перевезти в

53

перерабатывающий цех. Сегодня работы было еще больше, чем в

предыдущие дни. Хозяева объяснили это тем, что собираются прекратить на

какое-то время забой кенгуру – их количество быстро сокращается, и

необходимо пополнение. А пока это пополнение будет происходить, работа

цеха может быть приостановлена – в общем, незапланированный отпуск у

всех работников. Конечно же, отдыхать любят все, но услышав сообщение о

скором временном прекращении труда, народ заволновался: не меньше любви

к отдыху существует и любовь к деньгам. Но если нет работы, то нет и денег

– логично размышляли они. На удивление, хозяева пообещали не прекращать

платить зарплату в то время, пока цех не будет функционировать, с условием,

что по первому требованию все работники вернуться к своим обязанностям.

Кое у кого это сообщение вызвало удивление, но в целом народ не стал

задавать лишних вопросов и теперь с удвоенной силой трудился на ферме и в

цеху, стараясь переделать как можно больше работы за день, чтобы скорее

выйти в оплачиваемый отпуск.

Джонни тоже собирался с утра на ферму в приподнятом настроении,

предвкушая, как совсем скоро сможет получать деньги, ничего не делая. И

только Доминик ходил накануне какой-то озадаченный и хмурый: то одно ему

не нравится, то другое. А в конце рабочего дня и вовсе заявил, что не сможет

прийти на работу утром и попросил Джонни заменить его.

– Ты не волнуйся, я приду к обеду, и тогда ты сможешь отправиться домой,

отработаю за нас двоих, – уверял Доминик, с непонятной тревогой глядя на

Джонни. – Поверь, дело у меня серьезное, сейчас сказать не могу, но завтра

все узнаешь.

Впрочем, долго уговаривать Джонни не пришлось – почти сразу

молодой человек согласился, тем более что на вечер он уже придумал свои

планы, и подмена была как раз кстати. И вот теперь такое невезение – совсем

легкое ранение привело к таким последствиям, что на ногу стало

практически невозможно наступать. Кряхтя и постанывая, Джонни принялся

загружать туши на тележку, но его усилий хватило всего на несколько минут

– молодой человек рухнул около тележки на землю, потеряв сознание.

– Джонни, вставай! Эй, ты слышишь меня?

Доминик склонился над напарником и хлопал его по щекам. Видя, что

эти действия не приводят к видимому результату, мужчина вытащил из

внутреннего кармана рабочей безрукавки бутылку с прохладной водой и,

открутив крышку, плеснул в лицо Джонни.

– Друг, ну давай же, давай, – бормотал Доминик, тревожно глядя на

перебинтованную ногу Джонни. – Эй, парень, открой глаза. Да что с тобой?

Спустя пару минут молодой человек все же с трудом разлепил веки и

помутневшим взглядом начал осматриваться по сторонам. Сколько он

провалялся без сознания, Джонни ответить затруднялся, но высчитать это не

составило бы труда: женщина-медик приходила обрабатывать рану почти что

в начале смены, поработать ему удалось всего ничего, а Доминик пришел на

ферму ровно в полдень. Получалось, что сознания Джонни лишился

примерно на полчаса – час. Странно, что никто этого не заметил.

54

Боль в ноге теперь трансформировалась и вместо пронзительно-

колючей стала тупой. Но зато появилось новое невыносимое ощущение в

районе груди – будто сердце сейчас выпрыгнет наружу, так сильно оно

колотилось.

– Джонни, что с тобой? – Доминик присел рядом с молодым человеком и

приподнял его голову. – Скажи, что ты чувствуешь? Ну, говори же, не молчи!

Во рту пересохло и что-либо сказать становилось практически

невозможно. Хотя и возникало желание вновь закрыть глаза и погрузиться в

приятное беспамятство, Джонни вдруг отчетливо понял, что если он сейчас

не сможет ввести Доминика в курс дела, то погибнет. А еще он понял, что

звать кого-то другого на помощь бессмысленно, и даже опасно. Собравшись с

последними силами, Джонни начал говорить. Половину слов было трудно

разобрать, но Доминик склонился над напарником и слушал внимательно, не

перебивая. Из рассказа молодого человека он понял, что еще утром Джонни

прекрасно себя чувствовал, но когда его позвали в цех и попросили помочь

разделывать туши – кто-то из работников цеха запаздывал, а времени ждать

не было – Джонни с непривычки выронил большой острый нож и по

касательной задел лодыжку ноги. Сразу рана не вызвала опасений – она была

неглубокая и больше напоминала царапину – но буквально через пару минут

стала вызывать довольно неприятные ощущения. Чем больше проходило

времени, тем больший дискомфорт испытывал Джонни, пока, наконец, не

присел обессиленный возле тележки с тушами.

– Какие именно ощущения ты испытывал после ранения? – уточнял теперь

Доминик. – Слабость появилась почти сразу? И было ли покалывание под

кожей в районе ранения?

Джонни ответил кивком, пытаясь расходовать последние оставшиеся

силы по минимуму. Затем он все-таки добавил:

– Еще очень чесаться нога начала, прямо рана сама… Аж кожу разорвать

захотелось. Но почесать нормально не получилось – боль прямо насквозь

пронзила, как только дотрагиваться начинал…

– Кто-нибудь осматривал рану? – спросил Доминик, когда напарник замолчал.

Джонни кивнул и назвал имя женщины ветеринара. Доминик, тем

временем, принялся разбинтовывать повязку на ноге и, когда бинты были

отброшены в сторону, с ужасом уставился на лодыжку. Заметив реакцию

мужчины, Джонни из последних сил приподнялся на локтях, чтобы увидеть,

что именно вызвало такой ужас у видавшего виды Доминика.

– Не смотри, – чуть ли не выкрикнул тот, пытаясь уложить Джонни обратно. –

Я сейчас все опять забинтую, и мы пойдем к моей жене – она поможет.

Но Джонни уже успел рассмотреть свою ногу.

– Доминик, что это? – в голосе мужчины зазвучал неприкрытый испуг. – Что

происходит с моей ногой? Доминик, это то же самое, что случилось с Томми

и Полом, да?

– Не говори глупости, парень! Ничего страшного не произошло, сейчас

отправимся ко мне, промоем рану и будешь как новенький…

– Но… Ты же видишь, ты же видишь, что там такое!

55

Да, Доминик видел, и испытывал неменьший ужас, чем сам Джонни.

Он видел, как на ноге напарника непостижимым образом появилось

страшное нагноение: оно буквально на глазах увеличивалось и покрывало все

новые участки кожи. Даже не всматриваясь в ужасающего вида рану можно

было заметить, как в гниющем месиве копошились отвратительного вида

личинки, и их количество было пугающим.

– Доминик, эти черви сожрали двоих ребят, – обессилено прошептал Джонни,

с ужасом глядя на ногу и пытаясь ею пошевелить. – Я не хочу стать их

следующей жертвой… Помоги мне…

– Джонни, я не оставлю тебя, поверь. Я спасу тебя. Мы сейчас же идем ко мне

домой, и я попрошу жену оказать тебе помощь. Она справится, ты же знаешь.

Она всем помогает. Давай же, поднимайся, давай…

Доминик встал на ноги и теперь пытался поднять напарника, ухватив

его подмышки. Джонни стонал от боли, но изо всех сил старался разогнуть

колени. У него ничего не получалось.

– Эй, что там опять у вас происходит?

Метрах в тридцати показалась фигура надсмотрщика – он приложил

руку ко лбу козырьком и всматривался в двух копошащихся мужчин.

– Я сейчас подойду, и вам мало не покажется за то, что весь день спустя

рукава работаете!

– Джонни, он не должен ничего заметить, – быстро заговорил Доминик, тряся

напарника за плечи. Но у того хватало сил лишь на то, чтобы кивнуть. –

Пойми, если они увидят твою ногу, я уже не смогу забрать тебя к себе домой,

а здесь тебя не спасут!

– Я знаю, Доминик. Но у меня нет сил подняться…

Надсмотрщик, тем временем, быстрым шагом стал приближаться к

мужчинам. Буквально за считанные секунды до того, как он подошел совсем

близко, Доминик достал из кармана сигарету, быстро прикурил ее и сунул в

рот полулежащему Джонни. На пораженный участок ноги он бросил

широкополую шляпу парня, прикрывая рану и, когда надсмотрщик подошел,

встал ему навстречу:

– Мы работаем, просто перекур небольшой сделали. Очень уж солнце сильно

припекает…

– Вижу я, как вы работаете, – презрительно заявил тот, кивая на Джонни. –

Как ты вообще с таким напарником план выполняешь? Наверное, сам за него

пашешь, а он только и знает, что перекуривает!

– Да нет, нормальный парень, работает быстро. Сейчас посидим немного и

снова примемся за туши.

Доминик переминался с ноги на ногу, стараясь закрыть собой

полулежащего на земле Джонни.

– Эй, ты чего за спиной напарника прячешься? – не унимался надсмотрщик. –

Такой молодой, а сам от работы отлыниваешь! Давай, вставай, закончился

перекур!

Из последних сил Джонни пытался произнести хотя бы слово и,

прилагая неимоверные усилия, наконец выдавил:

56

– Встаю уже! Не дадите даже сигаретку выкурить!

– Да вам дай волю, только и будете, что сигаретки курить! Ладно, некогда мне

тут с вами болтать, пойду… А то так вообще работа встанет…

Когда надсмотрщик развернулся и отошел на приличное расстояние,

Доминик, не теряя ни секунды, вновь бросился к напарнику и принялся

поднимать его с земли.

– Джонни, вставай, давай, сынок! Ну, попробуй… Я помогу тебе, только не

сдавайся!

– Мне уже не верится, что кто-то сможет помочь, – прошептал Джонни, и его

лицо искривила гримаса боли. – Ногу почти перестал чувствовать, а вот в

животе такое ощущение, что костер развели…

– Держись, главное держись…

Доминик наклонился к парню и ухватил его подмышки.

– Ух, здоровый какой, – пыхтя произнес он. – А так сразу по виду и не

скажешь…

Спустя пару минут мужчины как можно быстрее стали удаляться

подальше от цеха: Доминик с видимым трудом тащил практически на себе

Джонни, стараясь его подбодрить.

– Сейчас, сейчас… Потерпи немного… Джули тебе поможет… Ты ведь

знаешь мою жену? Помнишь, мы как-то заходили к нам домой пообедать? И

Джули сама рассказывала тебе, как она почти с того света вытащила свою

подругу? Помнишь? Эй, Джонни!

Но парень обессилено повис на плече мужчины и уже не мог даже

разговаривать. Его ноги безвольно волоклись по земле.

– Джонни, прошу тебя, постарайся! Мой дом совсем рядом: еще чуть-чуть и

тебе будет намного лучше…

Джонни уже не верил в то, что останется жив: он был твердо уверен,

что заразился той же коварной болезнью, от которой погибли Томми и Пол.

Он чувствовал, как постепенно жгучая боль охватывает все новые

непораженные участки тела и постепенно приближается к сердцу. От чего-то

наступило явное ощущение: как только боль дойдет до грудной клетки, он

погибнет. Как бы там ни было, сама боль становилась приглушеннее, и

появилось новое ощущение: вдруг захотелось, чтобы покой наступил как

можно скорее. Мозг постепенно начал отключаться от действительности, и

только Доминик зачем-то тащил его дальше.

– Положи меня, – практически шепотом произнес Джонни. – Мне уже почти

не больно, просто спать хочу…

– Нет-нет, держись друг, чуть-чуть осталось, совсем чуть-чуть… Тебе не

нужно сейчас засыпать, слышишь? Не сдавайся, Джонни! Осталось совсем

немного, и мы будем уже дома.

Сам Доминик давно выбился из сил, но он был твердо уверен, что если

сейчас сдаться и оставить парня, или даже передать его в руки местных

медиков, он погибнет. И мужчина продолжал медленно двигаться вперед.

Спустя полчаса или около того, две качающиеся фигуры приблизились

к дому Доминика и, будто почувствовав что-то неладное, на порог выбежала

57

Джули. Заметив мужа и его напарника она, недолго думая и не говоря ни

слова, подхватила Джонни под локоть с другой стороны и потащила в дом.

Уже укладывая его на кровать, наконец спросила:

– Сколько времени назад он потерял сознание?

– Минут десять. Максимум пятнадцать.

– Надо полагать, он получил какое-то ранение в цехе? – предположила

женщина, глядя на сбившуюся окровавленную повязку на ноге у парня.

Доминик кивнул.

– Там не просто ранение, – тихо произнес он. – Джули, он заразился этой

гадостью… От которой погибли Томми и Пол… Я почти уверен теперь.

– Ладно, не будем зря терять время. Неси таз с водой, полотенце, а лучше

простыни, и из комнаты захвати бутылку с настойкой, что стоит около

кровати. И, пожалуйста, побыстрее.

Доминик не стал задавать лишних вопросов и побежал выполнять

указания. Джули, тем временем, стащила с Джонни всю одежду, вплоть до

нижнего белья, и начала критически осматривать ногу.

– Да уж, парень, не повезло тебе… Хотя, надеюсь, ты все же не окажешься на

месте тех двух несчастных, которых сожрали эти мерзкие твари… Вот только

придется тебе потерпеть, – тихо бормотала женщина, склонившись над

Джонни и принявшись протирать его тело желтоватой субстанцией. – Может,

даже и хорошо, что ты без сознания…

Не прошло и пяти минут, как в комнату вернулся Доминик, неся все

перечисленные женой вещи: его руки были заняты тазом с водой, через плечо

перекинуты простыни, и даже в зубах мужчина нес пакетик с бутылкой

настойки. Джули, тем временем, натянула на руки резиновые перчатки,

предварительно протерев их спиртом. Так же спиртом она протерла все тело

Джонни.

– У него температура очень высокая, – сообщила вошедшему мужу Джули. –

Но надеюсь, за счет спирта она хоть немного упадет…

Джули взяла у мужа настойку, поставила на пол ведро и принялась

разрезать простыни на ленты.

– Так… – кивнула женщина. – Все на месте. А теперь мне понадобиться твоя

физическая сила. Быстро перекладывай парня на пол, клеенку я сейчас

постелю, и не обращай внимания на крики – это нормальная реакция. Не

обращай внимания вообще ни на что. Я все же надеюсь, что муж у меня

человек надежный. И еще… Налей в ведро воду, примерно до половины, и

туда же плесни керосин, примерно, с литр. Ведро поставь рядом. И можешь

надеть медицинские перчатки, как только я тебе скажу. Вот они, положи их на

виду. Мои тоже положи рядом, подашь когда понадобятся. Мне надо будет

сменить свои резиновые на более тонкие.

– Джули, что сейчас будет? – не без опаски спросил Доминик. – Лучше

предупреди заранее.

– Знаешь, заранее я и сама не могу точно сказать. Но то, что будет нечто, чего

ты не видел раньше, это точно. Поэтому, Доминик, прошу тебя, если хочешь

помочь своему напарнику, держись.

58

– Он мне не просто напарник, – тихо сказал мужчина, и в его глазах блеснули

искорки слез. – Я к нему как к сыну отношусь… Сам не знаю, почему так

душой прикипел… И не заметил даже, когда именно. Помоги ему, Джули,

прошу. У нас с тобой хоть дочки наши есть, а парень даже детишек не

понянчил. Ему жить и жить еще…

– Что же ты не рассказал своему Джонни, что эти черви такие опасные? Я

ведь предупреждала тебя… Предупреждала? – спросила женщина, не глядя

на мужа, и продолжая возиться с бинтами.

Доминик кивнул.

– Ты ведь поможешь ему, правда? А за меня не беспокойся, я за свою жизнь

многое повидал. Не думаю, что в обморок грохнусь, если парень будет

кричать от боли.

– Ладно, хватит нам с тобой разглагольствовать. И так много времени

потеряли, хорошо хоть до критического состояния парень не дошел.

– А ты уже сталкивалась с таким? Ну, с подобным заражением? – Доминик

пристально посмотрел на жену.

– Нет. И не думала, что столкнусь когда-нибудь. Признаться честно, я вообще

не видела подобной реакции именно на этих личинок. Что-то подобное

происходило в нашем штате много лет назад, когда еще была юной моя

прабабушка. Но тогда возбудителем сильнейшего отравления человеческого

организма были совершенно другие бактерии. Бабушка рассказывала мне об

этом очень подробно. А еще рассказывала, как тогда спасались сотни людей.

Самое удивительное, способ спасаться-то нашелся, а вот как истребить этих

тварей, распространяющих болезнь, так никто и не узнал.

– Как же тогда они перевелись?

Джулии пожала плечами, протягивая Доминику стакан с мутной

зеленоватой жидкостью.

– Не знаю, как перевелись. Просто за какое-то непродолжительное время

народ перестал заражаться и все. Да и сама эпидемия продлилась недолго, но

жизней унесла достаточно. Конечно, тогда не было такой подробной

информации о ее распространении, поэтому сведений не так много, а

очевидцев и подавно: сказать, сколько людей погибло, сколько вообще

заразилось и спаслось было невозможно. Так, теперь слушай меня

внимательно – ты должен будешь сделать все четко и быстро…

И Джули принялась объяснять мужу, что в следующую минуту ему

надо будет открыть рот Джонни и, зафиксировав его, дать возможность ей

влить содержимое ложки, которую она держала в руках. Затем Доминик

подаст ей стакан с мутной жидкостью, и Джули сама постепенно вольет

жидкость в рот парня. Сделать это будет не так просто, но жидкость должна

быть выпита вся.

– Что это? – проявил любопытство Доминик. – Какая-то настойка?

– Состав перечислять я не буду, займет слишком много времени, а вот

действие этой настойки ты сможешь увидеть сам… Начали…

Открыть рот находящемуся без сознания Джонни оказалось задачей не

из легких, но к счастью, Доминик сохранил хорошую физическую подготовку

59

для своих лет и сумел зафиксировать рот открытым. Ловким движением

Джули влила ложку с каким-то лекарством и схватила стакан. Стараясь,

чтобы не пролилось ни капли, она начала давать жидкость Джонни, который

после выпитого из ложки лекарства открыл глаза.

– Пей, мальчик, пей. Тебе будет потом намного лучше, ты снова станешь

здоровым и крепким. Еще более крепким, чем был раньше. Главное, пей до

конца. Чтобы ни капли не осталось.

Доминик с удивлением смотрел на напарника, который всего

полминуты назад лежал обездвиженный и без сознания. Конечно, в данный

момент он также продолжал лежать, но совершенно неожиданно открыл глаза

и даже кивнул в ответ на реплику Джули.

Как только молодой мужчина сделал первый глоток, тело его начало

дрожать, и Доминик заметил, что кожа его напарника покрылась мурашками.

Сам Джонни громко застонал.

– Пей, не останавливайся, – чуть ли не закричала Джули. – Давай-давай, ты

должен успеть…

– До чего успеть? – занервничал Доминик.

– Не мешай!

Жена отмахнулась, продолжая подавать стакан с жидкостью. Джонни

сделал еще три быстрых глотка. И тут Доминик с ужасом увидел, как из раны

на ноге парня полезли мерзкие толстые личинки. Они появлялись непонятно

откуда и буквально сыпались из раны на клеенку, которую Джули заранее

постелила.

– Давай, надевай перчатки, – начала быстро давать указания женщина, – в

ведро сгребай тварей, что лезут из парня, они не смогут оттуда выбраться.

Потом сожжем.

Джули продолжала поить Джонни, придерживая его голову, но тот

начал уже терять сознание.

– Еще немного, совсем чуть-чуть… – приговаривала женщина, наклоняя

стакан. – Еще пара глотков и можешь спокойно засыпать…

Когда, наконец, в стакане не осталось ни капли жидкости, Джули

обессилено опустилась на пол возле головы лежащего Джонни, и начала

гладить его по волосам. А вот Доминик наоборот впадал во все больший

ступор от поражавшего его зрелища: постепенно личинки переставали

появляться из раны, но лучше бы они вылезали только оттуда… На коже

парня, с которого была снята вся одежда, начали появляться сначала

небольшие, а затем все более увеличивающиеся в размерах волдыри. По

прошествии нескольких минут после появления они лопались, и из них

начинали появляться сформировавшиеся черви, длиной со спичечный

коробок. Из некоторых ранок продолжали сыпаться личинки, но их

количество было уже не так велико, как из основной раны.

– Джули, что это, что это… – одними губами шептал Доминик, сгребая в

кучки паразитов и бросая их в ведро. – Это наказание какое-то… Бедный

Джонни… Бедные Томми и Пол… А Джонни выживет?

60

– Должен, – кивнула жена. – Во всяком случае, судя по тому, что настойка

действует, шанс определенно есть.

– Ты можешь теперь сказать мне, что это за настойка? А главное, что это за

твари такие, которые людей сжирают?

– Конкретно про этих личинок сказать ничего не могу, – развела руками

Джули. – А вообще, предполагаю что это похоже на некую мутацию. Как я

говорила, нечто подобное происходило когда-то, и тогда людям удалось

составить такое лекарство, которое смогло очистить организм живого

существа от паразитов. То, что мы с тобой сейчас наблюдаем, и есть такая

очистка: вот только жаль, что из крови этого несчастного вместе с паразитами

выходят и полезные организмы. И если бы количество личинок и червей

дошло до критического, твой Джонни погиб бы. Основной причиной смерти

стало бы то, что кровь начала бы сворачиваться еще в сосудах несчастного –

причиной тому служат вещества, которые выделяются этими гадами. И если

небольшое количество такого вещества еще не приводит к смерти, то

значительное увеличение числа личинок повлекло бы за собой и дальнейшее

отравление крови. Но в конечном итоге, когда организм погибает, уже

вышедшие наружу личинки перерабатывают и ткани мертвого существа.

Доминик потрясенно молчал, тем не менее, не забывая очищать кожу

Джонни. Парень до сих пор находился без сознания, но Джули успокоила

мужа, что это даже хорошо: неизвестно, как бы он переносил боль, будучи в

своем уме. Наконец, спустя относительно продолжительное время, Джонни

застонал и попытался повернуться на бок. Кожа его к тому моменту была вся

изуродована открытыми волдырями, из которых продолжала сочиться кровь.

Но, что не могло не радовать Доминика и его супругу, отвратительные

личинки и взрослые особи червей наконец, перестали появляться из ран.

Обтерев тело парня смоченной тряпкой, Доминик перетащил его в спальню и

положил на кровать.

– Так, теперь надо дать парню выпить чего-нибудь покрепче и пусть засыпает

уже сном человека, идущего на поправку после тяжелой болезни, – лицо

Джули было обращено к мужу и сияло улыбкой. – Мы все отлично

потрудились, но нам с тобой расслабляться пока нельзя. Нужно будет помочь

парню восстановиться, и для этого у меня есть все необходимое. Вот только

надо как-то обосновать и объяснить все его жене, чтобы она позволила

Джонни пробыть у нас какое-то время…

Доминик не успел ничего ответить жене, потому что на кровати

заворочался Джонни и, собравшись, тихо выдохнул:

– Спасибо… Спасибо, что спасли мою никчемную жизнь…

Джули молча присела рядом с парнем на стул и начала ласково гладить

его по волосам.

– А жену мою, если можно, позовите сюда, – продолжал Джонни. – Я сам все

ей скажу. Без подробностей, конечно… И еще… Доминик, прошу тебя,

постарайся придумать, как остановить этот кошмар… Ты очень умный, а еще

и добрый человек. У тебя должно получиться прекратить распространение

этой заразы…

61

Больше Джонни не смог ничего произнести – он закрыл глаза и тихо

заснул.

***

– Ольга Владимировна, я не знаю, как мне вообще поступить в этом

случае… Такое ощущение складывается, что выхода нет! Дело закрывают и

все концы в воду…

Макс сидел в лаборатории у Молевой уже больше часа и пытался найти

ответы хотя бы на часть своих вопросов, но эксперт разводила руками.

– Максим, пойми, то, что мы с тобой выяснили – это просто скандал, причем

даже не районного масштаба. Это скандал международного уровня. Если ты

начнешь сейчас копать дальше, пытаясь кому-то что-то доказать, ты можешь

не только работы лишиться, но и чего-то более ценного…

– Да знаю я это, – устало произнес Римский, делая большой глоток из кружки

с горячим чаем. – Просто если сейчас закрыть все и сделать вид, что ничего

не произошло, то что будет дальше? Очередная смерть? Эпидемия? Чего

можно дождаться, делая вид, что ничего не происходит?

– А может происходит? Думаешь, если тебе не дают копаться в этом деле, то и

никто им не занимается? – уперла руки в бока эксперт. – Считаешь, что без

тебя вода в реке не потечет? Наверняка это дело вышло на более высокий

уровень, и им занимается организация посерьезнее вашей. Поэтому не

кипятись зря, не лезь поперек всех.

– А если это не так? Между прочим, у нас уже бывали случаи, что по приказу

чиновников закрывались такие дела, о которых чуть ли не из каждого угла

говорили! А тут запросто прикроют рты, лишь бы скандал не вышел. Сами

говорите, что это уже международный уровень. Да и вообще, зачем было

поручать проведение лабораторных исследований неопытному специалисту?

Ясно же, чтобы тот не смог понять, что перед ним вообще такое!

Молева молчала. Изящным движением она вытащила из портсигара

тонкую сигаретку и, щелкнув оригинальной зажигалкой в виде цветка лотоса,

закурила. Наконец, выпустив тонкую струйку дыма, произнесла:

– Как бы там ни было, и как бы я сейчас тебя не уговаривала не вмешиваться

в это дело, я прекрасно знаю: ты все-равно не угомонишься, пока не

получишь ответы на свои вопросы. А вместе с этими ответами и способы

возможного решения проблемы, – женщина закинула ногу на ногу и

продолжила свою размеренную речь, – и, конечно же, я постараюсь тебе

помочь. Свою работу на данном этапе я выполнила: ты знаешь, что за твари

погубили двух человек, знаешь почти все о реакции организма на попадание

этих личинок в организм и знаешь, какие процессы идут в организме при

таком быстром распространении паразитов. Но есть и другие вопросы,

которые не дают покоя не только тебе, но и мне, как специалисту. А именно:

почему возбудители, казалось бы, относительно безопасного лейшманиоза

стали вдруг смертельно опасными? И по каким таким законам природы они

начали размножаться с такой скоростью и в таких непригодных для своего

существования условиях? Единственной версией, которую я могу тебе и себе

62

предложить, является та, что предусматривает возможную мутацию этих

паразитов. Но здесь меня вновь смущает несколько фактов: личинки не

претерпели никаких внешних изменений в сравнении со своими

предшественниками – если, конечно, я не упустила каких-то тонкостей при

анализе; и еще остро стоит вопрос о причинах возможной мутации.

Признаться честно, за всю свою многолетнюю практику повидала я всякого,

но дать разумных пояснений по этому делу не могу.

– Как же нам быть? Сдаваться и делать вид, что ничего не произошло…

Договорить Римский не успел – на столе начал трезвонить его телефон.

Звонил Виталий Васильевич.

– Слушаю, – устало произнес Максим.

– Слушай-слушай, – отозвался шеф, и в его голосе Макс сразу уловил

довольные нотки. – Есть тут у меня предложение. И я почти уверен, что оно

придется тебе по вкусу. В общем, такое дело…

Если коротко изложить суть монолога шефа, то она сводилась к одному:

Римскому предлагалось отправиться в командировку. По официальным

документам эта командировка значилась, как одна из необходимых для

выяснения подробных обстоятельств по одному из дел, которые вел Максим.

И для этого Римский должен был отправиться за несколько тысяч километров

в глубь страны. На самом же деле, Римский должен будет лететь в

Австралию, штат Квинсленд.

– Не спрашивай у меня, как удалось получить сведения, но то, что незаконные

поставки мяса в Россию идут именно оттуда, это факт, – спокойно разъяснял

шеф, – есть даже кое-какие уточняющие детали. И еще один факт – о

настоящей твоей поездке и ее цели не должен знать никто. А цель у тебя

такая: лично осматриваешь место, где идет переработка мяса, место, откуда

происходит отправка в другие страны, и еще проводишь беседы с местными

жителями. Разумеется, постараешься также выяснить еще кое-какие детали.

О них уже при встрече переговорим.

– Виталий Васильевич, – начал Максим, поглядывая на Молеву, – то, что я

отправлюсь в Австралию и сделаю все возможное, чтобы дать ответы на

множество возникших вопросов – это ясно, но скажите, вы-то почему решили

ввязаться во всю эту историю?

– Максим, а ты считаешь, что только ты один служишь на благо отечеству, а

все остальные просто протирают в своих кабинетах кресла?

– Нет-нет, что вы, – запротестовал Римский. – Но… Неужели вы решили

провести самостоятельное расследование, параллельно с другими

структурами?

– А кто тебе сказал, что другие структуры собираются проводить какое-либо

расследование? Это дело наше руководство прикрыло по всем фронтам, и

никакие следственные мероприятия проводиться не будут. В отчетах все

расписано, как банальные случаи гибели людей в результате самых что ни

есть обычных заболеваний. Да ты и сам видел заключения медиков. Про

личинок паразитов там не сказано ни слова…

63

Завершив через какое-то время разговор с шефом и нажав кнопку

отбоя, Римский пристально уставился на Молеву.

– Сейчас дыру прожжешь, если так пялиться не прекратишь, – пробормотала

эксперт. – Я так поняла, в Австралию улетаешь?

Римский кивнул.

– С кем полетишь?

– Один вроде.

– А ты что, иностранными языками владеешь? Или ты там гида себе

наймешь, чтобы достопримечательности осмотреть?

Римский не обратил внимания на подкол, он и в самом деле задумался:

как же можно что-то выяснять у местного населения, если он не владеет

никаким другим языком, кроме русского? Что-то они с шефом об этом и не

подумали…

– Лизку возьми, – не дожидаясь ответа от Максима посоветовала Молева. –

Она тебе не только в качестве переводчика понадобиться, но и просто как

грамотный напарник. Лиза хоть и не следователь, а все-равно во многих

вещах разбирается.

– Точно! – обрадовался Римский. – Лиза ведь действительно в

лингвистическом училась, и уж по-английски точно разговаривать умеет. Они

там в Австралии на каком говорят?

Не дожидаясь ответа на свой вопрос, Максим достал мобильный

телефон и вновь связался с шефом. Недолго проговорив, снова повернулся к

Молевой.

– Добро на поездку со мной Лизы получено. Осталось только ее саму

уговорить.

– Не думаю, что тебе придется прилагать к этому особые усилия: Лиза с

тобой куда угодно поедет, – усмехнулась Молева. – Только единственное, о

чем я тебе хочу напомнить: будьте осторожны. Раз твоему шефу удалось

раскопать, что зараженное мясо привезено именно из этой точки мира,

значит, возбудители инфекции находятся именно там. Именно там их

скопление, и вероятность заражения в том месте максимальная.

Проговорив и посоветовавшись с экспертом еще какое-то время,

Максим попрощался и поехал домой. Первым делом, очутившись в своей

квартире, Римский позвонил Лизе, и не откладывая дело на потом, выяснил,

согласна ли она полететь вместе в Австралию. Долго выяснять детали

молодая женщина не стала и, как показалось Максиму, чуть ли не радостью в

голосе согласилась на эту поездку.

– Лиза, ты действительно готова лететь в то место, где, вероятнее всего,

располагается очаг инфекции, унесшей несколько жизней? – не смотря на

положительный ответ, уточнил Максим. – Я понимаю, что ты взрослая и

умная женщина, просто не менее хорошо я отдаю отчет в том, что эта

командировка не просто одна из многих: она реально несет опасность не

только для здоровья, но и для жизни.

64

– Максим, не надо меня сейчас запугивать, ведь если ты позвонил, значит, уже

и сам принял решение, не так ли? Не думаю, что ты стал бы в открытую

подвергать меня опасности…

– Я и сам не знаю точно, в чем именно кроется опасность…

Продолжая вести диалог по телефону, Римский открыл шкаф и

принялся собирать необходимые вещи: он еще не знал точную дату вылета,

но Виталий Васильевич обещал приобрести билеты на ближайший рейс.

– Лиза, я бы хотел еще кое о чем тебя предупредить: на работе никто не в

курсе, что шеф отправил меня в Австралию – по документам я, конечно, еду в

командировку, но совершенно в другое место. Про то, что сопровождать меня

будешь ты, вообще нигде не сказано. Так вот, хочу узнать у тебя, сможешь ли

ты уйти на больничный на тот срок, пока нас не будет в городе? Ну, или взять

отпуск?

– Не волнуйся, я решу этот вопрос без проблем, – заверила женщина. –

Только… Максим, у меня к тебе тоже есть один вопрос, правда, совершенно

по другой теме…

– Спрашивай, конечно!

Лиза ответила не сразу – примерно пару минут в трубке была тишина,

доносился лишь какой-то неясный шорох: то ли женщина пыталась

прикурить в данную секунду, то ли она усаживалась в кресло, но, наконец,

вновь раздался ее голос:

– Мне бы хотелось знать… Ты позвал меня лететь с тобой вместе только

потому, что нужна переводчица?

Макс немного растерялся от такого вопроса: разумеется, если бы он

знал язык, то вмешивать Лизу в это опасное путешествие не стал бы. Но если

бы путешествие не было столь опасным, то вполне вероятно, что компания

Лизы была бы ему в радость…

– Ты меня слышишь? – напомнила о себе женщина. – Так как насчет твоих

мотивов?

– Лиза, мне очень нужна твоя помощь, – искренне признался Максим. – Но

если бы у меня был выбор, я бы предпочел провести с тобой время в более

спокойной обстановке. Таким прекрасным хрупким женщинам явно не место

в экспедициях, где никто не дает гарантии безопасности.

– Но почему-то такие прекрасные хрупкие женщины совершенно не

устраивают мужчин, подобных тебе, – в тон собеседнику ответила Лиза. –

Признаться честно я, кажется, совершенно запуталась в наших отношениях…

– Дорогая, давай не будем сейчас расставлять точки над «и», – Максим сел на

кровать и принялся упаковывать вещи в пакеты, а затем складывать все в

дорожную сумку. – И вообще, мне бы очень хотелось, чтобы ты заранее

собрала вещи в дорогу, потому что может получиться так, что времени на это

не останется. Открой шкаф, посмотри, все ли необходимое для нашей

командировки у тебя есть?

– Не волнуйся, я собираюсь быстро, и шкаф непременно открою, – голос Лизы

приобрел оттенок разочарования, впрочем, этот оттенок быстро сменился на

65

другие. – Вот только не в данную минуту – все-таки я нахожусь сейчас не

дома.

– А где? – неожиданно для самого себя проявил любопытство Римский. – На

работе до сих пор?

– Нет, почему сразу на работе… У меня помимо дома и офиса есть и другие

дела… Вернее, способы развлечения и отдыха.

– А, понятно… Извини за неожиданный допрос, это ведь не мое дело.

Совершенно необъяснимо даже для самого себя Макс почувствовал

нечто, похожее на ревность вперемешку с долей зависти: его немного смутил

тот факт, что Лиза может развлекаться и радоваться не смотря на то, что

совсем недавно произошел разрыв их отношений. Конечно, эти чувства были

проявлением верха эгоизма, но тем не менее, они были. Сами собой начали

крутиться в голове вопросы о том, с кем сейчас находится бывшая

любовница, в кафе она или у кого-то в гостях, с мужчиной или подругами…

Не выдержав, Максим заявил:

– Если ты очень занята, то я не хочу выбивать тебя из привычного образа

жизни и насильно тащить в другую страну. Можешь остаться и продолжать

заниматься своими делами и развлечениями тоже…

На том конце провода тут же послышался приглушенный смех Лизы:

видимо, она закрыла трубку рукой, чтобы ее не было слышно. Было не

понятно: то ли она смеялась сейчас над Максимом, то ли ее чем-то

развеселили происходящие рядом события. Спустя пару мгновений, Лиза

снова заговорила:

– Нет, что ты, не переживай – я поеду с тобой и буду помогать во всем, в чем

смогу. Тем более, мне давно хотелось побывать за границей, даже

загранпаспорт себе сделала, да все никак не получалось вырваться. Не было

компании подходящей.

Завершив разговор с Лизой, Римский ощутил вдруг небывалую

усталость и рухнул на диван. В голове крутились мысли, одна тревожнее

другой: уставшее сознание подсовывало навязчивые образы, не позволяя

сконцентрироваться на нужном вопросе. Наконец, хоть часы и показывали

еще не так много времени, Римский отключился.

Поспать удалось не так долго – над ухом затрезвонил телефон.

– Эй, Макс, куда пропал? – заорал в трубке знакомый голос. – Чем занят?

Это был Круглов со своей кипучей энергией: он, наверное, и не

заметил, что на часах давно полночь, и нормальные люди в такое время спят.

Впрочем, сам Макс так рано никогда не ложился, это сегодняшний денек его

утомил.

– Вообще-то я спал, – ответил Римский, приглаживая взъерошенные волосы. –

Привет.

– Ах, ну да… Ты теперь человек свободный от личной жизни и как только над

городом появляются звездочки и луна сразу прилипаешь к подушке! Извини,

что разбудил…

– Да ладно, чего хотел-то?

66

– Да просто… Интересуюсь твоим житьем-бытьем… Как там, кстати, наши

дела о личинках?

– Что конкретно тебя интересует? Не появился ли очередной труп? Или не

заразился ли твой товарищ лично?

– Нет, Римский, – уже серьезно начал Андрюха. – Меня не это волнует. Я

переживаю из-за твоего неугомонного любопытства. И если ты сейчас мне

скажешь, что ни сном ни духом теперь в этом деле, я ни на секунду не

поверю. Так что давай выкладывай, чего ты притаился и глаз не кажешь.

Наверняка уже куда-то ввязался.

Да уж, у Круглова явно был дух предчувствия относительно Макса:

скрыть что-то можно и не пытаться.

Римский приподнялся с дивана, взял пульт от телевизора и начал

щелкать каналы, даже не всматриваясь в картинку: он думал, стоит ли

сообщать другу о намечающейся поездке в Австралию. Наконец, произнес:

– Виталий Васильевич посылает в командировку. Цель поездки – выяснить на

месте степень угрозы дальнейших заражений. Еще одна цель – собрать

доказательства того, что незаконные поставки мяса продолжаются. Еду с

Лизой: она будет переводчицей…

– Летите в Австралию… – закончил за друга Круглов.

– Откуда знаешь?

– Не трудно было догадаться, что поставки происходят оттуда.

– Андрюха, пожалуйста, о нашем сегодняшнем диалоге распространяться не

следует: по бумагам я вообще в центральную Россию отправляюсь, а Лиза –

на больничный.

– Да уж не дурак, – обиженно засопел Круглов. – Понимаю, раз нас даже до

следствия руководство не допустило, причем, на высшем уровне, то уж вряд

ли тебя копаться отправили бы аж в Австралию… А вообще, ваш Виталий

Васильевич еще тот перец! Никого не боится!

– Да, он не первый раз идет на нарушения в таких делах, где всем рты

заткнуть пытаются. Признаться честно, удивляюсь, как его за подобные

выходки еще не убрали с руководящей должности.

– Вы когда улетаете-то?

– На днях, возможно даже завтра, или уже сегодня, – косясь на часы уточнил

Максим.

– Вы там осторожнее, ладно? А то я тут еще кое-что в Интернете накопал…

– Что же?

Максим подошел к окну и начал рассматривать сонную улицу:

прохожих не было, машины тоже почти не ездили. Вроде, и ночь еще не

совсем глубокая, а все предпочитают сидеть дома – валяться перед теликом

или под боком у жены.

От чего-то стало грустно: никогда раньше он не мечтал о тихой

семейной жизни, даже живя в браке в Кристиной, не ощущал этой самой

жизни, а теперь вдруг захотелось, чтобы рядом была живая душа. Чтобы

любимая женщина с радостью обнимала, прижимаясь теплым хрупким телом

к его сильной спине, чтобы гладила мягкими ладонями по лицу, даже можно

67

и поругаться изредка, а потом идти на перемирие. Чтобы эта женщина

встречала с работы и кормила ужином, сидя рядом и слушая истории из

жизни отдела. Конечно, он бы не стал ей рассказывать об опасных ситуациях,

в которых приходится бывать довольно часто, но есть ведь и много забавных

случаев: они бы вместе хохотали над приколами Круглова – он их довольно

часто практикует в отделе, да и самого Круглова бы приглашали в гости на

чашку чая или рюмку чего покрепче…

Да уж… Что-то все же есть такого в семейной жизни, что никак нельзя

заменить. Даже наличие постоянной любовницы не даст такого ощущения:

нужности, важности каждого события, даже мелочи…

Кристина не раз повторяла, что Римский еще не дорос до семейной

жизни, что он все еще не в состоянии понять, для чего эта семейная жизнь

нужна, и что на работе ему гораздо интереснее, чем дома. Разумеется, по

всем этим причинам откладывалось и рождение ребенка, хотя Макс не раз

поднимал эту тему. Ему почему-то казалось, что настоящая семья получается

только после рождения детей, но Кристина была категорически против…

Сначала была против она: учеба, работа, постоянные размышления о том, что

Макс не готов стать отцом; а потом, когда уже сама Кристина осознала

необходимость появления в семье малыша, засомневался Римский. Ему

начало казаться, что ребенок станет занимать все жизненное пространство,

места не останется ни для работы, ни для отдыха. То ли это мысли и слова

Кристины так засели в подсознание, то ли он и сам так считал, но малыш в

их совместной жизни так и не появился.

Где теперь его бывшая жена? Что с ней? Обрела ли она, наконец, свое

женское счастье или снова пытается перевоспитать очередного мужа?

Римский ничего не знал: чуть ли не сразу после развода Кристина переехала

жить в другой город – она вернулась туда, откуда приехала, чтобы получать

высшее образование и строить дальнейшую жизнь. Возможно, она снова

куда-то уехала, но Макс ничего об этом не знает, да и не пытался ничего

узнать – как ни странно, развод дался крайне тяжело, и какое-то время он

старался вообще не затрагивать эту тему.

Размышления не хотели отпускать, но в трубке звучал настойчивый

голос Андрюхи.

– Эй, ты слышишь меня?

– Да, конечно, что ты там накопал?

Макс отвернулся от окна и направился на кухню: голодный желудок

давал о себе знать.

– Так вот, набрел я тут на кое-какую информацию по поводу наших

личинок…

– Никакие они не наши, отродясь с такой мерзостью не сталкивался, -

поежился Макс, намазывая паштет на кусок хлеба.

В голову невольно полезли мысли о злосчастной тушенке, ставшей

причиной гибели двух человек и, хотя в руках была банка паштета, а не

тушенки, Макс начал придирчиво ее рассматривать в поисках состава.

68

– Не важно: наши-ваши, слушай дальше… В общем, были уже такие случаи в

заморской стране, когда произошла страшная эпидемия: народ погибал

буквально от того, что неведомые черви атаковали тело, причем подкожно.

Именно потому, что заражение происходило не снаружи, невозможно было

ничего сделать.

– Что-то я не слышал о подобных эпидемиях, – скептически заметил Макс,

найдя, наконец, состав на банке с паштетом и убеждаясь, что ничего

подозрительного там нет.

– Неудивительно. Эта эпидемия датируется чуть ли не серединой

позапрошлого века. Вряд ли ты в состоянии о ней помнить…

– Ну, ты не ерничай, а давай по существу: что конкретно происходило с

несчастными заразившимися, как закончилась эпидемия, и что вообще было

причиной ее возникновения…

– Больше тебе ни о чем не рассказать? – ехидно осведомился Андрюха. –

Может, еще назвать фамилии тех, кто тогда преждевременно на тот свет

отправился?

– А что, имена есть? – прикинулся под дурачка Римский, удобно усаживаясь с

бутербродами перед телеком. – Конечно, назови! Я же как раз полечу в

Австралию: найду родственников, переговорю… Наверняка что-нибудь

выясню…

– Макс, не издевайся! Напоминаю: дело было давно, удивительно, что вообще

об этом упоминается… Но, тем не менее, нашел я тут все же еще кое-что

интересное… Предки-то наши не глупее нас были: средство лекарственное от

этих мерзких тварей изобрели…

– Какое?

Римский в напряжении вскочил с дивана и чуть не перевернул тарелку

на пол.

– Какое средство-то, говори!

– Не знаю… – задумчиво протянул Круглов. – Не написано…

– Вот блин.

– И я того же мнения.

– Эй, Круглов, ну поищи ты внимательнее, может, не дочитал чего? – в

надежде просил Макс, возвращаясь на свое место. – Может, на другом сайте

есть?

– Нет, Римский, нигде нет. Написано только, что рецепт утерян. Не

приходилось им больше пользоваться, вот и позабыли все, как с мерзкими

тварями бороться. Кто ж знал, что все опять так выйдет?

– Ну а что конкретно за твари хоть написано?

– Написано, что первоначальные переносчики возбудителей лейшманиоза –

кенгуру. А потом уже люди друг от друга заражались.

– Кенгуру тоже погибали от этих личинок или нет?

– Не написано точно. Видимо, тогда это уже не имело особого значения, вот и

не передавались сведения потомкам. Но я думаю, что вполне возможно.

– Ладно, друг, спасибо за помощь.

69

Завершив разговор, Макс вернулся к своей трапезе, попутно

переключая каналы в поисках хоть чего-нибудь интересного: думать о чем-то

серьезном не хотелось совершенно…

***

В самолете было не так много народа: видимо, путешествовать на

большие расстояния в бизнес-классе по такому маршруту и в это время года

особого желания у народа не возникало. Максим с Лизой сидели в окружении

пустых кресел и наблюдали в окно, как самолет набирает высоту.

– Никогда не любил летать, – напряженно сообщил Римский, не решаясь

отвернуться от окна. – Вообще стараюсь по возможности избегать перелетов:

лучше на поезде, пусть дольше, но нервы спокойнее.

– А чего переживать? Что поезда с рельс сходят, что самолеты бьются –

статистика одна и та же. Про автомобили вообще молчу. А ты из-за руля не

вылезаешь, между прочим. И ничего – страха особого никогда за тобой не

замечала.

– Машиной я сам управляю, и ее чувствую и за дорогой слежу. А тут везет

тебя неизвестно кто, и в каком настроении: а вдруг пилот сегодня не в духе,

или плохо ему стало с сердцем, или еще что… Я вообще молчу про сам

самолет и тех, кто его осматривал перед вылетом… Человеческий фактор

везде играет не последнюю роль.

– Это просто твоя фобия, причем не особо обоснованная, – Лиза улыбнулась и

сделала глоток чая, принесенного стюардессой. – Как бы ты ни водил

машину, а все-равно вокруг полно непредвиденных ситуаций, создаваемых

другими водителями.

– Тем не менее, на земле я чувствую себя гораздо увереннее: чтобы по ней

перемещаться есть ноги, а вот что делать в воздухе в момент катастрофы, это

большой вопрос. Не думаю, что у кого-то расправятся крылья за спиной и он

сможет удачно приземлиться на землю.

Лиза хихикнула, легким движением руки поправила волосы и снова

посмотрела в окно.

– Ну, вот видишь, мы благополучно набрали высоту. Можешь расслабиться и

заказать что-нибудь у стюардессы…

Будто услышав предложение Лизы в проходе появилась симпатичная

высокая девушка в форме, и приятным голосом предложила меню.

– Можете отстегнуть ремни, – сообщила стюардесса, обращаясь к Максу.

Римский щелкнул карабином и вздохнул немного свободнее.

– Принесите сок, пожалуйста. А мужчине можно и что-нибудь перекусить…

Лиза смотрела на девушку, отмечая про себя ее заинтересованные

взгляды в сторону Римского: что ж поделать, Макс все-таки мужчина видный,

и женским вниманием обделен никогда не был. Но вот парадокс: Лиза не

чувствовала ни капли ревности в отношении бывшего любовника, наоборот –

ей было весьма интересно наблюдать за происходящим. А раньше она

испытывала совершенно иные эмоции.

70

– Да, если можно, то мне какое-нибудь мясное блюдо, – уточнил Римский,

мельком взглянув на стюардессу. – И еще один стакан сока. Апельсинового.

– Принесу через пару минут.

Девушка улыбнулась и прошла дальше по проходу.

– Лиза, а как тебе удалось взять отгулы? Проблем с начальством не возникло?

Макс не успел узнать подробности, находясь в своем городе: Виталий

Васильевич притащил билеты на самолет и сообщил об отправке всего за

пару часов до того момента, как надо было уже быть в аэропорту. И то, что

Лиза смогла обо всем договориться за такое короткое время, было весьма

интересно.

– Никаких проблем не возникло: я просто прикинулась неожиданно

заболевшей и отпросилась домой. Шеф отпустил с миром, и сказал, чтобы я

спокойно лечилась – он сам выезжает завтра в срочную командировку, и мое

отсутствие ему не помешает, все-таки я – его личный секретарь.

– Если бы была воля вашего шефа, то ты бы выступала не только в роли

личного секретаря…

Через пару мгновений Римский понял, что сказал что-то лишнее, но как

реабилитироваться в глазах Лизы на ум не приходило. В итоге он начал нести

какую-то чушь о том, что не так выразился да и вообще, хотел сказать что-то

другое. Но Лиза только рассмеялась и, взъерошив его волосы, сообщила:

– Я поняла, что ты имел в виду. Тем более, не ты один так считаешь. Но, к

счастью, мы живем в таком обществе, что у нас нельзя склонить человека

насильно к сексуальным контактам. Есть, конечно, случаи, когда девушки

соглашаются с желаниями своих начальников, чтобы сохранить работу, или

даже продвинуться по карьерной лестнице выше, но эта история не про меня.

Надеюсь, ты успел это понять за то время, пока длились наши отношения.

– Лиза, извини меня, я ляпнул не подумав. И ты не должна сейчас мне все

объяснять: я и так понимаю, что тебя держат на такой должности не за

особые услуги, а за то, что ты – отличный специалист, и твой шеф ясно

понимает, что найти-то на замену длинноногую блондинку не сложно, вот

только будет ли она справляться со своими должностными обязанностями -

вопрос.

Лиза внимательно слушала размышления Макса и ей было приятно, что

он так считает. Она часто слышала похвалы в адрес своей внешности, но

чтобы Римский признавал еще и ее умственные способности…

Полет проходил нормально и, учитывая, что расстояние нужно было

преодолеть огромное, времени хватило на все: и поговорить, и пообедать и

даже вздремнуть. Впрочем, поспать смогла только Лиза; Максим, сколько ни

пытался, так и не смог расслабиться в той мере, чтобы хоть немного

вздремнуть.

Приземление произошло в пятнадцать часов дня по местному времени

и, как только Максим с Лизой спустились по трапу, к ним подошла какая-то

женщина. Сразу было видно, что она местная: одежда ее отличилась от

прибывших из России, да и говорила женщина на местном наречии.

– Что ей надо? – спросил Римский у Лизы, щурясь от яркого солнца.

71

– Предлагает свою помощь в качестве сопровождения. Интересно, откуда она

узнала, что мы тут впервые и сами вряд ли сориентируемся?

– Ну почему это мы не сориентируемся? Не думаю, что местный аэропорт

сильно отличается от нашего.

– Ты не понял. Эта женщина предлагает свою помощь в качестве гида не

только в аэропорту, но и за его пределами, – сообщила Лиза. – И мне кажется,

что нам не мешало бы этой помощью воспользоваться. Надеюсь, это не очень

дорого стоит?

Лиза стала что-то спрашивать у местной жительницы и та

скороговоркой отвечала. Римский только и делал, что удивлялся: как можно

научиться говорить на иностранном языке, да еще и понимать то, что говорят

другие? Он этой способностью не обладал совершенно, и даже в школе

получил свою четверку по английскому только из жалости преподавателя.

Все-таки, все остальные оценки у него были отличными.

Наконец, женщины замолчали, и Лиза повернулась к Максиму:

– Я сообщила ей, куда нам нужно попасть. Ехать придется не так далеко, хотя

это и другой город. Цену тоже она назвала не слишком высокую. Вообще-то,

Сильва работает гидом, и хотела предложить нам посмотреть

достопримечательности, но охотно согласилась и на то, чтобы привезти нас

конкретно туда, куда надо. Впрочем, на достопримечательности я тоже

согласилась, если останется время. Ваш Виталий Васильевич билеты обратно

заказал уже?

– Нет, – Макс покачал головой, мельком рассматривая женщину: одета она

была в длинное цветастое платье с коротким рукавом. Платье казалось

легким, практически невесомым, и развевалось на ветру. Маленькие стопы

Сильвы были обуты в босоножки на небольшом каблуке; босоножки явно не

доставляли неудобств при ходьбе, что вполне объяснимо: у гида должна

быть комфортная обувь. На вид женщине можно было дать лет пятьдесят, в то

же время Макс не стал бы утверждать, что это именно так: Сильва была

слишком худощавой и подвижной, что вполне могло скрадывать несколько

лет.

– Вот и отлично! – обрадовалась Лиза. – Можно будет задержаться на денек,

если ты не очень торопишься обратно…

Смутные ощущения заворочались где-то глубоко внутри, но осознать

причину их возникновения Римский не успел: женщина опять что-то

затараторила, взяв Лизу за руку.

– Что она говорит?

– Спрашивает, согласны ли мы на ее услуги, – пояснила Лиза. – Ну так как?

Согласны?

– Говори, что да. Пусть отвезет нас сначала в какой-нибудь отель, желательно

ближе к нужному месту, а через час заедет за нами.

– Ты собрался приступать к делу сегодня? – красиво изогнутые брови Лизы

приподнялись. – Уже полчетвертого…

– Ничего, здесь темнеет поздно.

72

Отель Сильва выбрала вполне подходящий: довольно приемлемые

цены и ненавязчивый сервис не могли не порадовать. В номере были все

удобства и бытовые приборы, вплоть до микроволновой печи. Через большое

окно отлично проникал свет, но по желание окно можно было задвинуть

плотными шторами или опустить жалюзи.

Две кровати стояли в противоположных концах комнаты, но на

довольно-таки выразительные намеки Макса Лиза ничего не отвечала, и

Римский решил пока оставить кровати в покое.

Быстро приняв душ и перекусив на первом этаже гостиницы, Максим и

Лиза вышли на улицу в ожидании Сильвы. Солнце все еще продолжало

припекать, и Лиза надела на голову кепку, которую предусмотрительно

прихватила с собой из дома. Впрочем, одета молодая женщина тоже была по

сезону: легкая майка и юбка, едва прикрывающая колени. А вот Макс явно не

продумал свой гардероб, отправляясь на жаркий континент, и теперь ему

приходилось туго: выглаженный костюм с галстуком и почти полностью

закрытые туфли – не считая сетки из кожи по бокам – доставляли неудобства

из-за жары.

Лиза пыталась скрыть улыбку, глядя на мучения Римского и делая вид,

что не замечает, как ему некомфортно, но наконец не выдержала:

– Сбегай в ближайший магазин одежды и купи что-нибудь попроще,

намучаешься ведь!

– Ничего, – отмахнулся Максим. – К костюму я привык, да и неизвестно еще,

как тут вечерами бывает, может, холод собачий.

– Не думаю, – Лиза присела на корточки и стала рассматривать окрестные

улицы. – Но если вдруг ты прав, и вечерами тут прохладно, я захватила кофту.

– Предусмотрительная ты моя…

Ровно в оговоренное время к отелю подъехала Сильва и, как казалось

Максу, начала совершенно неразборчиво говорить. Лиза ей ответила и

пригласила Макса в машину.

– Садись назад, а то ты все-равно ничего не понимаешь и придется говорить

мне.

– Да я не против, – Римский умостился на сиденье и принялся разглядывать

пейзаж за окном. – Сколько нам ехать по времени?

– Около получаса. Сильва выбрала нам гостиницу на минимальном

расстоянии от нужного места, – пояснила Лиза, – как мы и просили.

– Ну, за полчаса можно проехать около сорока километров, не так-то и

близко.

– Прекрати занудствовать. Сам говорил, что фабрика располагается за

городом. Не думаю, что там есть гостиницы…

Макс и сам скоро понял, что для здешних мест комфортабельные

гостиницы – явление не особо распространенное, и то место, где они

остановились, явно было центром: и сама гостиница и прилегающие вокруг

территории хорошо обустроены для жизни. Те места, которые они проезжали

теперь, представляли собой зрелище гораздо более унылое: с каждым

километром становилось все меньше жилых домов, не говоря уже о больших

73

супермаркетах и кафе; вдали от дороги стали появляться пастбища, но какие

именно животные там находятся, Римский рассмотреть не мог.

– Лиза, спроси у нашего гида, кто там пасется? И вообще, куда подевались

дома и цивилизация?

– Да про цивилизацию и спрашивать не нужно, – улыбнулась Лиза и ловким

движением развернула свою кепку назад козырьком, – ясно же, что мы

выехали за город и сейчас, скорее всего, проезжаем местные деревеньки.

– Не похоже что-то на деревеньки…

Римский с сомнением косился в окно, собирая в своей памяти обрывки

из далекого прошлого, когда он ездил еще школьником на лето в деревню к

родственникам друга. Это было всего пару раз и, признаться честно, совсем

его не впечатлило. Именно тогда Макс понял, что деревенская жизнь не для

него, хотя свежий воздух и полезен для здоровья. Нет, он конечно бывал еще

за городом, и не раз, но настоящей деревней в тех местах и не пахло.

Впрочем, то что открывалось взору сейчас, тоже скорее напоминало какие-то

заброшенные сельскохозяйственные постройки, чем населенный пункт.

– Ладно, раз ты такой любопытный, спрошу, – сдалась Лиза и начала говорить

на иностранном языке, обращаясь к Сильве.

Через пару минут Макс получил исчерпывающий ответ.

– Ты оказался прав, это не жилые участки земли, а пастбища. Даже, точнее

сказать, пастбища природные, их никто не охраняет и не контролирует.

Бывает, что сюда приводят пастись домашний скот, но так как эти места

далеко от населенных пунктов, то они и не пользуются особой

популярностью.

– Так получается, мы выезжаем на приличное расстояние от города… Откуда

тогда среди степи появится фабрика?

– Ты меня спрашиваешь? – удивилась Лиза. – Впрочем, могу

поинтересоваться у нашего гида, может, она в курсе?

И Лиза начала что-то бегло расспрашивать у сидящей за рулем Сильвы.

Судя по то тому, что в ответ та произнесла всего несколько фраз, а большей

частью пожимала плечами, можно было сделать вывод, что она мало что

знает по этому поводу. Вот только Макс, наблюдая за выражением лица гида,

отметил про себя, как сильно оно напряглось. Лиза заметить этого не могла,

так как видела только профиль.

– Что она сказала? – поинтересовался Римский, когда женщины перестали

разговаривать.

– Ничего почти и не сказала. Говорит, было какое-то частное заведение по

разведению кенгуру, даже на экспорт отправляли мясо, но сейчас, вроде как,

фабрика прикрылась.

– Куда мясо отправляли и как давно это было? Спроси!

– Я уже спросила. Сильва говорит, что в соседние штаты поставляли не так

давно, про Россию она вообще не в курсе. И еще, как сообщила Сильва, в

Австралии мясо кенгуру не очень-то ценится: ни по вкусовым качествам, ни

по полезным.

74

– Вот только почему-то наши с удовольствием это мясо закупали, – выразил

неудовольствие Макс. – Спасибо, хоть сейчас перестали, и то вопрос.

На какое-то время в машине установилась тишина, только Сильва

периодически интересовалась, не надо ли включить кондиционер посильнее

или, допустим, открыть окно? Наконец, Лиза спросила:

– А ты не хочешь вообще, объяснить мне, что ты собираешься искать на этой

заброшенной фабрике?

– Ну, во-первых, сомневаюсь я, что она заброшена…

– Макс, не уходи от ответа! – в голосе Лизы появились твердые нотки. –

Заброшена – не заброшена, суть не в этом! Зачем твой Виталий Васильевич

отправил тебя сюда? Что конкретно мы будем искать? Не забывай, ты не один

прилетел в Австралию, и на фабрику не один едешь. Я должна быть в курсе

всего, а не только знать что-то кусками.

– Ты не кусками знаешь, – выдохнул Макс. – Я рассказал тебе еще в России,

зачем мы едем сюда. Вряд ли что-то новое добавлю.

– Зато я добавлю!

– Что же? – удивился Римский.

– Вы со своим начальником и Молевой Ольгой Владимировной

предполагаете, что только здесь найдете ответ на вопрос, что за личинки

вызывают скоропостижную гибель и разложение живого организма.

– Но я же тебе так и говорил!

– Но! Искать ты станешь не на самой фабрике, – продолжила Лиза, – а где-то,

где эти личинки подверглись мутации.

Макс немного растерялся: признаться честно, он обдумывал версию о

возможной мутации, которую предложила ему Молева, но вслух ее не

обозначал. Как же Лиза догадалась?

Последний свой вопрос он озвучил.

– Сильва сказала мне еще в аэропорту… Вернее, спросила: не в сторону ли

химической лаборатории нам ехать? А я-то ни про какую лабораторию и не в

курсе! – обиженно поясняла теперь Лиза. – Ну, Сильва и уточнила, что

примерно в десяти километрах от фабрики есть несколько исследовательских

лабораторий…

– Что за лаборатории? Почему ты мне сразу ничего не рассказала? –

скороговоркой выпалил Римский.

– Да потому, что и говорить особо было нечего. Я уточнила у Сильвы, какие

исследования там ведутся, и оказалось, что это по большей части что-то

вроде ветеринарных лечебниц. Домашний скот он там лечат, прививки

делают… В общем, ничего особенного.

– Что еще она тебе рассказала? – не унимался Макс. – Она там бывала

раньше?

– Да говорю же, ничего больше не рассказывала! А вот ты мог бы про

мутацию меня предупредить.

– Лиза, я сам ни в чем не уверен, просто одно из предположений… Да и что

это изменило бы?

Лиза пожала плечами.

75

– О, смотри, кажется подъезжаем! – воскликнула она, тыча указательным

пальцем в окно.

Сильва тоже что-то начала говорить, и Макс даже без перевода понял,

что скоро они остановятся. За окном он увидел несколько огороженных

загонов, а метрах в двадцати от них – нечто, напоминающее завод: небольшое

двухэтажное здание, не производящее впечатление действующего.

– Что-то кенгуру я тут не наблюдаю, – логично заметила Лиза, вылезая из

машины. – Впрочем, других животных тоже.

– Да и людей никого нет…

Римский огляделся по сторонам, но так никого и не увидел.

– Что сказать Сильве? Пусть подождет нас и везет обратно?

– Нет, – Макс покачал головой, – не думаю, что мы быстро управимся…

– А что здесь делать? На солнышке загорать? Так оно скоро зайдет, ночь

настанет! – Лиза стояла около машины, обхватив себя руками и покачивалась

из стороны в сторону.

– Нет, загорать не будем, – серьезно ответил Римский, косясь на Сильву. –

Скажи нашему гиду, пусть уезжает, а через три часа вернется сюда же,

поедем обратно в отель… Ну, или погулять куда-нибудь…

– Макс, что ты собрался тут делать три часа? – искренне недоумевала Лиза. –

Понимаю, если бы тут хоть кто-то был, кроме нас, но вокруг ни души! Что

толку бродить по незнакомым окрестностям в поисках непонятно чего?

– То, что тут никого нет, еще ни о чем не говорит. Признаться честно, я и

ожидал здесь увидеть нечто подобное…

Лиза недоуменно приподняла бровь, но больше спрашивать ничего не

стала: она начала переводить Сильве пожелания Макса и, судя по тону

последующего диалога, Римский понял, что женщины о чем-то спорят.

– Сильва говорит, что не разумно тут оставаться одним, – подтвердила Лиза

его мысли, – и, если честно, я с ней согласна. Но твои пожелания я

пересказала, и она сейчас уедет.

– Вот и отлично, пошли, – кивнул Макс, наблюдая, как гид уселась за руль и

завела машину.

– Хорошо, что кофту я с собой все же прихватила, – улыбнулась Лиза,

накидывая на плечи кардиган.

– И хорошо, что я предпочел костюм, – в тон женщине ответил Макс.

Проникнуть на территорию завода оказалось проще простого: хоть

калитка и была заперта, Максу ничего не стоило перепрыгнуть через забор и

изнутри отворить защелку, впуская Лизу.

– Не очень-то заботятся о безопасности, – изрек Римский, – видимо, воровать

особо нечего.

– Да тут все заброшено давным-давно…

– Да не скажи, – отрицательно качнул головой Макс и, будто в подтверждение

своих слов, прямо под ногами заметил зажигалку.

Римский наклонился, поднимая ее с земли.

– Почти новая, даже бензин еще есть, – разглядывая находку на свет сделал

вывод Макс. – Потеряли недавно.

76

Лиза ничего не ответила и, немного обогнав Римского, приблизилась к

входным дверям здания.

– Тут тоже заперто…

– Это легко поправимо, – ни чуть не расстроился Макс, доставая из кармана

универсальную отмычку. – Хоть вещица и примитивная, но главное – это

умение ею пользоваться. А то, что замок тут не особой сложности, видно

сразу.

Подойдя к двери, где продолжала стоять Лиза, Макс на секунду

остановился и с интересом отметил, как красиво переливаются на закатных

лучах солнца выбившиеся из под кепки пряди волос молодой женщины. Да,

волосы Лизы всегда привлекали внимание не только мужчин, но и женщин.

Да и сама она была удивительно хороша! Прав был Круглов, недоумевая, чего

Максу вечно не хватает?

Лиза заметила задержавшийся взгляд Римского, но никакой реакции на

это не проявила, тем самым, вызывая еще большее его удивление.

Провозившись с замком не более пяти минут, Римский надавил на

ручку, и дверь с тихим скрипом отворилась.

– Ну, извини меня, вот только в данной ситуации даму вперед я не пропущу, -

Римский сделал шаг в темноту, одновременно щелкая кнопкой на фонаре.

– Что ты еще таскаешь в своей барсетке? – удивленно воскликнула Лиза,

указывая пальцем на фонарь в руке Римского.

– Много чего, – ответил тот, толкая первую попавшуюся на пути дверь. –

Знаешь ли, специфика работы обязывает.

Внутри помещения было не так светло, как хотелось бы, хотя солнце

еще не село и довольно-таки хорошо освещало двор. Просто внутри завода

было очень мало окон.

– Интересно, что это за фабрика?

– Тут и думать не надо, – пожал плечами Макс. – Это мясокомбинат, если по-

нашему. Мне Виталий Васильевич это еще на родине рассказал. Не думаю,

что в этих окрестностях найдется еще множество фабрик, чтобы перепутать.

– Мясокомбинат? Ты не говорил мне… Просто фабрика и все…

– Ну, насколько я извещен, здесь не просто идет забой животных… Тут же из

мяса делали консервы, что-то замораживали и отправляли, что-то увозили в

необработанном виде… А помимо этого, у комбината есть собственные

скотоводческие фермы. Получается, целый комплекс…

– Ладно, обойдемся без подробностей. А то еще начнешь мне описывать весь

процесс превращения животного в консервы, – поморщилась Лиза. – Тема

убийства – не мой конек.

– Сама спросила, а теперь слушать не хочешь…

Макс освещал фонарем темные участки помещения, пристально

вглядываясь в каждую деталь. Но конкретно эта комната оказалась

совершенно пустой.

– Пойдем дальше, – скомандовал он Лизе, прикрывая дверь. – Здесь, видимо,

был склад готовой продукции: чисто, прохладно… А теперь все вывезли. Но

77

ничего, посмотрим остальные помещения – как не убирай за собой, а

признаки жизни все-равно останутся.

– Посмотрим-посмтрим, – скептически произнесла Лиза. – Если тут недавно

кто-то был, то найдем, конечно. Но сдается мне, что завод заброшен давно.

– Зажигалка-то во дворе валялась…

– Мало ли чья она?

– Вот и я о том же…

***

Пройдя по темному коридору и осмотрев несколько помещений подряд,

Римский толкнул ногой очередную дверь.

– Опа… – выдохнул он, остановившись на пороге. – Кажется, кое-что уже

нашли…

– Что там?

Лиза стояла за спиной Макса и не решалась заглянуть в глубь

помещения.

– Ну? Говори!

– Сама посмотри, – ответил Макс, отодвигаясь в сторону и пропуская Лизу

вперед.

– Не вижу ничего…

– А так? – Макс посветил фонарем сначала на пол, а потом и по краям

комнаты.

На полу отчетливо виднелись бурые пятна, легко идентифицируемые

как кровяные, а в одном из углов помещения были свалены в кучу

деревянные бруски, огромные топоры, ножи и прочая утварь, которая

необходима для разделки мяса.

– Один из цехов, – сделала вывод Лиза, – крайне плохие санитарные условия.

Просто кошмар!

– А что тебя так смутило? – выразил поддельное удивление Римский. – То,

что пол забрызган?

– Не только… Запах мерзкий… Тухлятиной воняет…

Лиза сморщила носик и бочком стала двигаться в коридор.

– Ну, то что воняет – это понятно. Вряд ли здесь проводили генеральную

уборку, прежде чем закрыть завод. Ладно, пойдем еще посмотрим, не думаю,

что это помещение – единственное, где производили разделку мяса.

Макс оказался прав: на втором этаже опять обнаружилось нечто

подобное. В еще большем по размеру помещении они обнаружили тот же

набор улик: окровавленный пол, топоры, брусья… Пройдя дальше по

коридору, Лиза заприметила слившуюся по цвету со стеной дверь: за ней

оказалось нечто, напоминающее склад. Лиза осветила комнату фонариком,

который вручил ей Римский со словами: «Держи. Хорошо, что я всегда беру с

собой запасной».

78

– Смотри-ка, – подозвала Лиза Римского. – У них тут банки консервные, и

жестяные и стеклянные… Всего полно… Камеры холодильные по краям

стоят, правда отключенные…

– Ну, что и требовалось доказать: завод работал полным ходом. Вот только

закрываться, судя по всему, им пришлось весьма спешно.

– Почему ты так решил? – спросила Лиза, проходя внутрь помещения и

поднимая с пола одну из банок.

– Да кто же бросит оборудование на произвол судьбы, даже не позаботившись

о нормальных замках? Хоть бы сторожа какого посадили…

– А может, у них тут не воруют?

– Ну, конечно! Вокруг же одни миллионеры! – с иронией произнес Макс, имея

в виду трущобы, которые они проезжали по пути к нужному месту. – Да нет,

тут просто очевидно, что работа завода прекратилась совсем недавно. Ну-ка,

покажи, что ты там рассматриваешь?

Макс подошел к Лизе и взял из ее рук жестяную банку.

– Банка как банка, – сообщила Лиза. – Ни этикеток, ни надписей. Пустая.

Видимо, предназначалась для закрывания консервов, но очередь не дошла.

– Надеюсь, и не дойдет, – изрек Макс.

– Чем тебе завод по душе не пришелся? – удивились Лиза. – Тебе наговорили

неизвестно чего, отправили непонятно куда, а ты уже носом землю роешь.

Так ладно бы, что-то подозрительное обнаружил, так ведь нет ничего такого!

А то, что закрыт завод, не говорит еще ни о чем. Мало ли, почему он закрыт?

Может, прогорел просто.

– Нет, Лиза, чувствую, дело тут не чисто. Да и не мог Виталий Васильевич

меня по ложному следу отправить, тем более, в такую даль, – рассуждал

Римский, продолжая вышагивать по коридорам завода, – тем более, вопреки

воли начальства, чисто по своей инициативе.

– Да ваш Виталий Васильевич еще тот артист – как что в голову себе вобьет,

ничего другого уже не видит.

– Нет, дорогая, не права ты…

Поспорив еще какое-то время и осмотрев оставшиеся помещения, пара

начала спускаться вниз по служебной или пожарной лестнице.

– Надо было возвращаться по тому же пути, что и когда поднимались, -

заметила Лиза, глядя себе под ноги.

И логика в ее словах действительно присутствовала: лестница, по

которой они сейчас спускались, оставляла желать лучшего. Ступеньки были

полуразвалены, из стен то и дело торчали какие-то штыри – видимо, о

безопасности служебного пути никто особо не заботился.

– Смотри внимательно, куда наступаешь, – начал советовать Макс, освещая

путь своим фонарем, – а то еще…

Но закончить фразу он не успел: звонкий крик Лизы раздался где-то

внизу, почти у основания лестницы.

– Что случилось? – испуганно воскликнул Макс и в два прыжка оказался

около женщины. – Споткнулась? Ногу подвернула?

79

– Нет, – Лиза поднялась с пола. – Я левую ногу поставила на ступеньку, а та

провалилась. Хорошо еще, что получилось назад сесть… А вот фонарь

разбился, наверное…

– Да ладно, один есть и хватит. Мы-то уже все осмотрели… Главное теперь

вниз спуститься аккуратно, чтобы очередная ступенька под ногами не

провалилась.

– А ну-ка, посвети туда, куда я чуть не наступила…

Макс прошел вперед и увидел под ногами провалившуюся ступеньку:

прямо внизу зияла черная дыра…

– Интересно… – протянул он, пытаясь высветить лучом фонаря и

рассмотреть, насколько глубока яма под ступенькой. – Под нами, видимо,

помещение какое-то находится… Возможно, подвал… Ну-ка, иди сюда,

только осторожно.

Когда Лиза подошла к Римскому и встала рядом, он легко подхватил ее

на руки и переставил на предпоследнюю ступеньку, затем перепрыгну вниз

сам.

– Так, теперь надо найти вход в подземное помещение…

– С чего ты взял, что оно подземное?

– Снаружи видно, что фундамент невысокий, – заметил Римский, – а мы

сейчас находимся на первом этаже. Следовательно, имеется подвал.

Подземный.

Лиза пожала плечами, но в темноте это было незаметно.

– Ты уверен, что искать этот подвал следует именно сейчас? Все-таки на

дворе уже почти темно. Да и здесь тоже. И фонарь у нас один остался…

– Все, конечно, так, – с легкостью согласился Макс, – вот только действовать

нужно немедленно: у нас не так много времени, чтобы выяснить то, зачем мы

сюда приехали из-за тысячи километров.

– А сколько сейчас вообще времени? – запоздало поинтересовалась Лиза. – У

меня такое ощущение, что мы бродим по этому заводу целый день. И про

Сильву я совершенно забыла. Надо было хотя бы номер телефона ей

оставить…

– Номер российского оператора, – улыбнулся Макс. – Или ты успела уже

приобрести местную карту?

Лиза не ответила: да, действительно, обмениваться номерами с гидом

было бессмысленно. И как это она не обратила внимания, что за столько

времени на ее номер не поступило ни одного звонка? Надо полагать, что

российские операторы сотовой связи не имели своих точек в этой стране.

– Как же ты со своим Виталием Васильевичем будешь созваниваться?

– Я об этом еще дома позаботился, – сообщил Римский. – У меня нужный

оператор и правильный тариф, с родной страной связаться я смогу. А вот с

местными аборигенами тоже навряд ли.

– Ой, – воскликнула Лиза, хватаясь за голову. – Как же я сразу не догадалась!

У меня же на телефоне есть фонарик, причем довольно мощный.

80

– Хорошая идея, – одобрил Римский, продолжая тщательно высвечивать

лучом стены. – Под ноги не забывай светить, а то уже чуть не провалилась в

подземелье.

– Макс, а если никакого подземелья нет? Просто полая ступенька и все…

– Нет, там определенно есть какой-то подвал, или ниша. Я же попытался

посветить фонарем в образовавшуюся дыру и ничего не увидел.

Следовательно, это не ступенька полая.

– Ну, как знаешь. Хочешь искать – ищи, – махнула рукой Лиза.

– Да тут и искать особо не надо, вот она, дверца.

Лиза посветила своим телефоном.

– Не вижу ничего.

– Ниже свети.

– О, точно! Прямо лаз для гномов…

Примерно на уровне пояса можно было разглядеть едва приметную

дверцу, не более полуметра в высоту и ширину. И если бы Лиза не

провалилась одной ногой в ступеньку, догадаться о том, что здесь есть подвал

было бы весьма проблематично, дверь явно сделали так, чтобы она не

попадалась на глаза всем подряд.

– Да уж, учитывая, что в эту часть здания солнечные лучи не проникают,

дверцу заметить невозможно…

– Ну, может у них тут хорошее электрическое освещение, – предположила

Лиза.

– Только лампочек я не увидел.

– Макс, не нагнетай трепет на ровном месте! Знаешь, итак не очень

комфортно тут себя чувствую, – поежилась Лиза.

– Слушай, а давай я тебя провожу во двор? Подождешь меня там, а я еще

немного полазию… Тем более, Сильва скоро должна подъехать, вместе

постоите…

Макс чувствовал, что в тайном помещении – а то, что оно тайное, он ни

сколько не сомневался – есть что-то, что могли бы наскоро спрятать

работники завода, когда тот закрылся. Подвергать Лизу опасности было бы

неправильно – все-таки, до какого-то момента она даже не знала

подробностей тех дел, из-за которых они с Максом были вынуждены сюда

приехать. И даже не подозревает о возможных опасностях, пустивших корни

именно в этих местах.

– Ну так как? – как можно более равнодушно переспросил Макс, беря Лизу

под локоток.

– Да нет, лучше останусь с тобой, а то мало ли что… Вдруг моя помощь

потребуется?

– Да ну, какая помощь? – Римский постепенно приближался к двери, не

отпуская Лизу ни на секунду. – Тут же никого нет, кроме нас! Да и что ты тут

лазить будешь в темноте, со своим крошечным фонариком на телефоне… А я

быстро все осмотрю и выйду к тебе. Да и Сильву надо не пропустить, а то

она приедет, а нас нет! Подумает еще, что не дождались ее…

81

– Ну да, и пошли пешком куда глаза глядят! – закивала Лиза, делая серьезное

лицо.

– Короче, Лизочка, давай на улицу, и без разговоров, – решительно заявил

Римский, выпуская Лизу наружу. – Можете ждать меня в машине, долго не

задержусь.

– Ну, как знаешь, – молодая женщина пожала плечами. – Смотри-ка, а здесь

еще светло совсем! Надо же, как из подземелья выбралась, совсем потеряла

представления о действительности…

– Да, сейчас всего лишь начало девятого. Интересно, во сколько в этом

Квинсленде наступает ночь? У нас-то уже давно стемнело!

– Ладно, хватит болтать, иди ищи свои тайники. Только так, чтобы тебя

самого искать не пришлось…

– Надеюсь, что не придется, – пробормотал Римский, когда Лиза уже вышла

из здания. – Так, ну, приступим…

Римский вернулся ко входу в потаенное помещение и, приложив

немного усилий, выбил дверь. Подбрить ключи и возиться с замком было

делом хлопотным – все-таки освещение оставляло желать лучшего.

Согнувшись пополам, Максим протиснулся сквозь узкое пространство

входа и сразу же ощутил отвратительный запах: почти со стопроцентной

уверенностью можно было сказать, что такое мерзкое зловоние исходит от

гниющего мяса. Подобные запахи не такая уж редкость в его работе – к

сожалению, периодически приходилось иметь дело с полуразложившимися

телами, как никак следователь.

Прикрывая нос ладонью, Римский начал обследовать подвал, который

внутри оказался довольно-таки приличного размера, во всяком случае, здесь

можно было свободно разогнуться, а луч фонаря не захватывал

противоположную от входа стену. Вероятно, подвал располагался под

большой частью здания, и вход в него был не только с этой стороны.

Найти источник зловония оказалось не так-то просто: Макс бродил по

подвалу уже четверть часа, но ничего необычного не находил. Уйдя в правую

сторону от входа, он брел по широкому проходу, в разные стороны от

которого выходили другие помещения, не отделенные дверьми. А уже из этих

помещений выходили следующие. Кое-где валялись пустые мешки, какие-то

инструменты, рассматривать которые не было ни времени, ни возможности –

все-таки тратить энергию батарейки в фонаре было бы неразумно.

Чем дальше Римский продвигался вправо, тем больше ему казалось,

что он попал в подземные катакомбы, и на какое расстояние они

простираются было неизвестно. Через какое-то время Макс вдруг осознал,

что давно перестал прикрывать нос рукой и дышал вполне свободно –

мерзкого запаха здесь не было. Следовало разворачиваться назад и

попытаться пройти в другую сторону.

Быстрым шагом Макс вернулся ко входу и снова начал исследовать

катакомбы. Долго идти не пришлось – источник зловония явно был

неподалеку, и дышать становилось практически невозможно. В голове

82

промелькнула мысль, что неплохо было бы вернуться назад и сбежать на

свежий воздух, но желание выяснить хоть что-то конкретное было сильнее.

Коридор, ведущий в правую сторону оказался схож и с

противоположным: те же самые катакомбы, в которых запросто можно было

плутать хоть весь день. Макс старался не уходить далеко вглубь от основного

коридора, иначе возникала опасность заблудиться. Где-то на пятом повороте

он наконец-таки нашел то, что издавало мерзкий запах еще при входе в

подвал.

– Какая мерзость… – вырвалось у Римского, когда он осветил помещение

лучом фонаря.

Картина, открывшаяся его глазам, была настолько шокирующая, что

единственной мыслью в голове Макса стала радость от того, что Лиза не

пошла с ним. Предсказать ее реакцию было бы невозможно, потому что даже

видавший виды Римский испытал жуткую тошноту и головную боль, не

говоря уже о моральных ощущениях.

Помещение, в которое забрел Макс, представляло собой свалку, в

которой вместо мусора были тушки убитых кенгуру. Они были свалены

кучами на полу и находились в разной степени разложения. Почти у самого

входа в помещение лежали более-менее сохранившиеся туши, а вот чуть

дальше…

Римский вздрогнул, потому что он опять увидел картину, которая уже

была в его жизни: мерзкие личинки копошились чуть ли не клубками в

тушках животных… Правда, в памяти Макса такие же личинки съедали тело

человека, несчастного Дмитрия Дубкова. От тушек, сваленных в дальних

частях помещения, уже практически ничего не осталось – с трудом можно

было различить кое-какие очертания скелета животного, облепленного

извивающимися червями. Вполне вероятно, что тушки сюда перетащили

совсем недавно, и через какое-то время от них ничего не останется.

В голове Римского крутился один вопрос: почему личинки не трогают

тех кенгуру, которые свалены практически у входа? Эти тушки разлагались

так, как обычно и происходит с погибшим животным: поэтапно, и видимо,

именно от них и шел запах гниения, который ощущал Римский. Стараясь

практически не дышать, Макс попытался пройти вглубь помещения, вот

только наступить было практически некуда. Под ногами то и дело

оказывалось разлагающееся мясо, и почти при каждом шаге раздавался

отвратительный чавкающий звук. Но выбора не было – нужно было взять

образцы для исследований из пораженных личинками лейшманиоза тканей.

Макс только надел перчатки и наклонился чтобы взять образцы, как

почувствовал чье-то присутствие за спиной. Он не услышал ни шагов, ни

каких либо иных звуков, но в том, что с ним в помещении кто-то есть, был

абсолютно уверен.

Неожиданно для самого себя Римский испытал жуткий ужас, но ничего

другого, как сделать вид, что он не догадывается о присутствии в помещении

кого-то еще не оставалось. Сейчас нужно было спокойно взять фонарь,

закрепленный на полу, и оглянуться…

83

Но незнакомец проявил себя сам, начав что-то быстро говорить на

иностранном языке. Макс, разумеется, не понимал ни слова, но судя по

интонации и голосу, с ним разговаривал мужчина пожилого возраста, явно не

юноша, и его намерения не несли угрозы. Скорее, тон незнакомца говорил о

его крайней степени беспокойства.

Теперь уже уверенным движением Макс поднял фонарь и обернулся.

Так и есть: на входе в помещение стоял мужчина лет шестидесяти,

коренастый, невысокий. Мужчина активно махал рукой, изображая

подзывающий жест, и продолжал что-то говорить.

– Иду, уже иду, – кивнул Макс. – Только минутку подождите, я быстро. Ок?

Мужчина развел руки в сторону и пожал плечами, давая понять, что не

разбирается в чужом наречии. Тогда Макс поднял пробирку и помахал ею в

свете своего фонаря. Незнакомец тоже направил луч на руку Макса, и кивнул.

Не тратя больше времени, Римский взял образцы в пробирки и,

надежно все закупорив, сложил в барсетку. Пробираться обратно к выходу

было еще более неприятно, пройти так, чтобы не наступить на клубки

копошащихся личинок не представлялось возможным. Вот когда Макс

мысленно похвалил себя за выбор обуви, сделанный перед выходом из отеля:

все-таки почти полностью закрытые туфли предотвращали попадание

мерзких тварей на стопы.

Стараясь как можно быстрее выскочить за пределы помещения, Макс

неожиданно поскользнулся и с ужасом осознал, что через секунду окажется

на полу, среди разлагающихся туш и отвратительного зловония. Но буквально

в последнее мгновение две крепкие руки подхватили его подмышки…

– Спасибо, – выдохнул Римский и с благодарностью взглянул на незнакомца,

так вовремя пришедшего на помощь.

Коренастый мужчина улыбнулся и опять что-то заговорил, указывая на

свой свалившийся на пол и укатившийся в сторону фонарь.

– Не стоит за ним возвращаться, – сказал Макс, – есть один, и ладно. Все-

равно сейчас уйдем отсюда…

Мужчина кивнул, очевидно, он понял активно жестикулирующего

Макса. Спустя пару минут Римский вместе с незнакомцем выбрался на улицу,

правда, через совершенно другую дверь. Лизу Макс выпускал из двери,

которая находилась немного дальше.

Как только мужчины вышли из здания, к ним подбежала Лиза, чуть в

стороне от нее осталась Сильва, но и та уже быстрым шагом приближалась к

компании.

– Римский, неужели! Я так волновалась, – бормотала Лиза, обнимая Макса за

плечи. – Я так и знала, что не надо здесь лазить, а уж тем более в какие-то

подземелья спускаться… Спасибо, Доминик нашел тебя…

– Доминик? – переспросил Римский. – Это его так зовут?

И Макс незаметно указал на своего нового знакомого, к которому

определенно испытывал благодарность после недавних событий.

– Да, этого мужчину зовут Доминик. Он пришел на завод по каким-то своим

делам, мы не успели толком пообщаться на эту тему… Как только Доминик

84

узнал, что в здании кто-то есть, а тем более, кто-то спустился в подвал, он, не

теряя ни минуты, кинулся внутрь завода, – объясняла Лиза, продолжая висеть

на шее у Римского. Наконец, она разжала руки и немного отстранилась.

– Единственное, что я успела выяснить, так это то, что завод закрыли не более

недели назад, и что причиной этого послужила какая-то вспышка эпидемии…

– Лиза, спроси у этого Доминика, что за эпидемия? Откуда он о ней узнал и

зачем именно сюда явился?

Лиза начала расспрашивать мужчину, тот, в свою очередь, тоже задавал

какие-то вопросы. Макс не мог понять суть беседы, только исходя из

интонаций понимал, что мужчина взволнован, и судя по глазам Лизы,

которые то расширялись от удивления, то чуть ли не закрывались от ужаса,

ценный свидетель многих происшествий был найден. Возможно, неожиданно

появившийся Доминик поможет раскопать суть дела, по которому и была

затеяна вся эта волокита с командировкой.

Все то время, пока Лиза разговаривала с мужчиной, Макс стоял рядом и

молчал. Так же молча стояла и Сильва: она знала, о чем шел диалог, но

никаких вопросов не задавала. Впрочем, ни капли удивления от

происходящей беседы она не испытывала – это было заметно по ее лицу.

Размышлять на эту тему у Макса не было времени: в конце концов, может,

ничего сверхъестественного в беседе Лизы и Доминика нет…

– Короче, Римский, слушай, что тут вырисовывается… – наконец, заговорила

Лиза по-русски.

На улице уже совсем стемнело, и теперь все трое стояли около машины

с включенными фарами. Макс накинул Лизе на плечи свой пиджак и

внимательно слушал то, что она говорила. Доминик и Сильва стояли рядом

практически молча, только изредка перекидывались фразами между собой.

– Доминик работал на фабрике вместе со своим напарником и другом, и

является для нас ценным свидетелем: он своими глазами наблюдал реакцию

организма человека на заражение, которое вызывается личинками, -

продолжала Лиза переводить то, о чем она говорила с Домиником. – На этой

фабрике было уже несколько случаев заражения людей с их последующей

гибелью, но эти ужасные происшествия тщательно скрываются. Завод

решили прикрыть уже после того, как начался массовый падеж скота. И

еще… – Лиза понизила голос, и на ее лице отразился явный страх. – Макс,

скажи, это правда, что в подвале, в который я чуть не провалилась, была

настоящая свалка погибших зараженных животных?

Римский кивнул, приобнимая Лизу за плечи.

– Ты заходил внутрь и видел это своими глазами? – молодая женщина сделала

глубокий вдох и, не дожидаясь ответа, отвернулась в сторону.

В это время Доминик что-то начал говорить, обращаясь к ней, но Лиза

ответила не сразу.

– Лизочка, пожалуйста, успокойся, – Макс подошел к женщине и снова обнял

ее. – Мы уже на улице, и назад возвращаться точно не будем. Скажи лучше,

что говорил сейчас Доминик?

85

– Он предложил отправиться к нему домой и переночевать там. Говорит, еще

многое может нам поведать о здешних делах. Хочет, чтобы мы поговорили с

его женой и напарником, который тоже пока живет у него.

– Почему?

– Я еще не спрашивала.

– Ладно, – кивнул Макс. – Скажи Доминику, что мы поедем вместе с ним. Что

Сильва нас всех отвезет. Как я вижу, Доминик прибыл сюда не на машине?

– Нет, он пешком. Говорит, живет не очень далеко, – пояснила Лиза.

– А зачем его сюда ночью притащило?

– Не знаю, – пожала плечами Лиза. – Поговорите об этом позже.

И Лиза начала что-то обсуждать с Сильвой. Макс только понял, что

женщины о чем-то договариваются, и противоречий вроде не возникает.

– Сильва отвезет нас, и тоже останется на ночь у Доминика, – наконец,

сообщила Лиза.

– Ну и хорошо.

***

Буквально через пятнадцать минут машина подъехала к дому, где

проживал Доминик вместе с женой. Миниатюрная женщина уже стояла на

пороге, и ее силуэт хорошо различался в свете дворового фонаря. В руках

жена Доминика держала платок и, явно нервничая, теребила его. Заметив, что

около калитки паркуется машина, женщина начала вглядываться в темноту.

Узнав мужа, бросилась на встречу и начала что-то говорить. Судя по

интонации, в ней смешалось много чувств: начиная от крайнего волнения и

заканчивая злостью на мужа.

– Она упрекает Доминика за то, что тот слишком долго отсутствовал, – тихо

перевала Лиза, дернув Макса за рукав. – Говорит, что устала за него

переживать, и уже собралась сама идти на завод.

– Я так примерно и понял, – кивнул Римский.

Когда Доминик немного успокоил жену, та наконец, обратила внимание

и на нежданных гостей: приветливо улыбнулась и пригласила в дом.

– Доминик говорит, что его жену зовут Джули, – снова начала переводить

Лиза.

– Ну, ты уж и нас представь, – попросил Римский, пропуская Лизу вперед.

Внутри дома было чисто и уютно. На первый взгляд Макс насчитал три

комнаты, кухню и три запертых двери. Кухня оказалась довольно просторной,

почти посередине стоял стол, и за ним сидел молодой смуглый парень.

– Это Джонни, – сообщила Лиза Максу. – Напарник Доминика…

Когда церемония знакомства была завершена, Джули пригласила всех

ужинать и начала быстро накрывать на стол. Лиза и Макс, явно

проголодавшиеся за весь день, с удовольствием втягивали носами

аппетитные ароматы, идущие от плиты, и сглатывали слюну. Доминик, тем

временем, принялся что-то рассказывать, но жена перебила его, попросив

отложить все беседы до окончания ужина. «Мудрое решение, – подумал

86

Римский, приступая к трапезе. – Конечно, хочется узнать подробности и

задать кучу вопросов, но успеется…»

Когда компания закончила ужинать, Джули предложила всем

перебраться в другую комнату, где можно было удобно расположиться и все

обсудить. Как понял Римский, Доминик все же успел коротко ввести жену в

курс дела, и когда все разместились на диване, Джули отправилась в другую

комнату, видимо, подготавливая спальни для гостей.

По мере рассказа Доминика, Лиза старалась переводить Максу, не

упуская никаких подробностей – впрочем, она и сама что-то попутно

объясняла хозяину дома.

Коротко картина выглядела так: Доминик вместе со своим напарником

Джонни больше года работали на заводе по переработке мяса. Сколько

времени завод существовал до того, как они туда устроились, Доминик

сказать не мог – он с семьей тогда жил в другом районе и работал на другом

предприятии.

На завод шли поставки мяса со всей округи: по крайней мере, около

десяти владельцев частных ферм Доминик знал лично. Эти владельцы,

рассказывали, что поставляли мясо на завод долгие годы, и когда-то оно даже

шло на экспорт. Спрос тогда был высокий, но потом экспорт запретили, и

многие владельцы ферм разорились. Но примерно год назад комбинат снова

начал принимать мясо кенгуру массово, причем по приличным ценам; была

даже выстроена ферма, принадлежащая самому заводу, и основные поставки

мяса уже шли оттуда. В связи с бурным развитием завода стали набирать

большое количество народа – вот Доминик и Джонни и устроились

разделывать туши.

– Доминик говорит, что платили им очень хорошо, и народ работал с

удовольствием, даже не вдаваясь в подробности, куда идет потом готовая

продукция, – переводила Лиза, удобно устроившись в кресле с чашкой чая,

который специально для нее заварила по своей технологии заботливая

Джули. – Сами местные не очень-то любят мясо кенгуру, да и на прилавках

магазинов продукции своего завода не встречали…

То, что мясо поставлялось когда-то в Россию, Доминик знал – он всегда

интересовался государственными отношениями, также он знал, что несколько

лет назад договор о поставках был расторгнут. И конечно же, он весьма

удивился, когда просочилась информация о том, что экспорт возобновился.

– Я и подумать не мог, что наши местные власти умудрятся нарушить закон, -

рассказывал теперь Доминик. – Считал, что вполне вероятно, мясо

отправляют в страны третьего мира, так сказать, голодающим людям. Да и

ладно бы, если поставляли только проверенное мясо здоровых животных, а

тут…

В общем, не так давно Доминик обнаружил, что на переработку стали

отправлять тушки кенгуру, явно зараженных лейшманиозом, и хотя эта

болезнь никогда не считалась очень опасной для человека, все-равно при

явных признаках поражения кожи животного, его браковали. Здесь же

Доминик просто удивлялся: во-первых, лейшманиоз у животных почему-то

87

начал быстро распространяться; во-вторых, все чаще он замечал на ферме

тушки погибших животных, не сразу поняв, что становилось причиной

гибели кенгуру; и в-третьих, совсем недавно Доминик выяснил, что в их

штате произошло уже несколько случаев непонятной гибели людей… Но

непонятной она была не для всех: от большинства местного населения были,

конечно же, скрыты подробности гибели односельчан, и в качестве причины

смерти указывались совершенно обыденные диагнозы, а вот кто-то знал

точно, что явилось причиной смерти нескольких человек.

– Все встало на свои места, когда Доминику удалось выяснить, что причиной

ужасных трагедий стали личинки лейшманиоза, – тихо переводила Лиза. – Не

без помощи жены он узнал, что подобная эпидемия когда-то унесла уже

много жизней. Тогда никто не знал, отчего обычный лейшманиоз стал

смертельно опасным, но лекарство предки австралийцев все же смогли

придумать…

– Да, Круглов накопал что-то подобное в Интернете, – сообщил Римский. –

Правда, информации совсем мало… И что совсем печально, способ

приготовления лекарства утерян.

– Ну так вот, – продолжала Лиза, – Джули рассказала мужу, как еще ее

прабабушка спасла жизни многих людей: они выпивали снадобье

практически на краю гибели и оставались живы. Поверить в подобное

невозможно… – Макс видел, как глаза Лизы с каждым словом Доминика все

больше и больше раскрывались от изумления, и сам начинал нервничать,

тщетно пытаясь понять, о чем сейчас говорит хозяин дома.

– Что он говорит? – в нетерпении спросил Римский, хватая Лизу за руку, но та

только отмахнулась – все ее внимание сейчас было поглощено рассказом.

Римский переводил взгляд то на одного члена компании, то на другого,

и видел, как внимательно все слушают Доминика. Только Джонни вставил

несколько фраз в его эмоциональный рассказ. Наконец, Лиза тоже что-то

спросила, видимо, уточняла какие-то детали.

– В общем, слушай, – наконец, обратилась она к Максу. – Повторюсь, в это

трудно поверить, но лекарство от смертельного заражения действительно

существовало, и способ его действия заключался в том, что выпитое

снадобье, практически сразу попадая в кровь, начинало ее очистку. Из крови

в течение считанных секунд начинали исторгаться инородные организмы, в

данном случае, личинки, яйца и черви, распространяющие лейшманиоз. Тело

больного буквально становилось развороченным из-за выхода паразитов

наружу: оно покрывалось волдырями, которые лопались, исторгая из-под

кожи этих мерзких тварей…

– Похоже на фильм ужасов, – вставил Римский. – Просто фантастика.

– Да, поверить почти невозможно, если только не взглянуть сейчас на живого

Джонни…

– А Джонни-то тут причем? – удивленно спросил Макс.

– Всего несколько дней назад он заразился лейшманиозом на фабрике, когда

занимался разделкой туши. Джонни был почти на краю гибели, и если бы не

Доминик и его жена, он бы сейчас с нами тут не сидел.

88

Лиза снова начала говорить на другом языке, обращаясь к парню, и тот,

кивнув ей в ответ, стащил с себя рубашку. Почти все его тело, которое можно

было увидеть, покрывали свежие раны: они уже заживали, это было

очевидно, но то, каким образом подобное образовалось, стало бы загадкой

для непосвященного человека.

– Неужели это правда… – произнес одними губами Римский. – Чего только не

бывает на свете…

– Это точно, – Лиза вздрогнула, явно представив себе, как происходил процесс

очистки организма несчастного Джонни.

Спустя пару минут, Римский снова смог взять под контроль свои мысли

и, кивнув в сторону Доминика, попросил Лизу узнать у него, что же могло

послужить причиной превращения не столь уж опасных личинок в

настоящих монстров.

Но перевести Лиза не успела, потому что хозяева дома, что-то

произнеся на своем языке, встали из-за стола и куда-то вышли.

– Они хотят угостить нас местным напитком, – сообщила Лиза. – Что-то вроде

вина, но немого иное.

– Волшебное снадобье? – недоверчиво произнес Римский. – Представляю, как

все удивятся, когда из меня полезут монстры, не смотря на то, что я

абсолютно здоров…

– Не будь так самоуверен, – скептически заявила Лиза, и откинулась на спинку

кресла. – Между прочим, я бы с удовольствием попробовала чудо-средство на

вкус.

– А я бы для начала узнал его состав…

Хозяева вернулись в комнату, неся на подносе стаканы и пузатую

бутыль темно-красной жидкости. Спустя пару минут напиток разлили гостям,

и Макс осторожно попробовал его на вкус. На лице его тут же отразилось

полученное удовольствие.

– Восхитительно, – выразила Лиза мысли Римского. – Действительно, похоже

на вино, только какое-то густое, как кисель…

Напиток пили все, и совсем скоро Макс почувствовал, что тело его

расслабилось, напряжение исчезло и единственным желанием было рухнуть в

постель и уснуть крепким сном.

– Джули сказала, что этот напиток изготовлен по ее рецепту и служит

хорошим успокоительным. Еще добавила, что нам как раз не помешает

немного отдохнуть…

– Что верно, то верно, – согласился Римский. – Отдыхать мы пойдем, вот

только спроси все же, что стряслось с этими личинками, что они стали так

опасны…

Глаза Макса постепенно начали закрываться, и уже чуть ли не сквозь

сон до него донесся ответ Лизы:

– Много лет назад личинки лейшманиоза подверглись какой-то мутации.

Назвать ее причину точно сейчас невозможно: все-таки, биология и химия не

очень-то были популярны, да и анализы проводить тогда не умели. Есть,

правда, предположение: выдалось в те годы очень жаркое лето, и личинки,

89

подвергшись солнечной радиации, приспособились к выживанию в новых

условиях. Потом климат вошел в прежнюю колею, и необходимость

совершенствования отпала. Но это только версия.

– А что, в нынешнем году в Австралии снова выдалось жаркое лето? –

спросил Римский, с трудом концентрируя внимание на окружающей

обстановке: он увидел, что Доминик с женой снова вышли из комнаты, а

Джонни принялся раскладывать диван в соседней спальне. Сильва давно уже

дремала в кресле.

– Нет, лето обычное, – ответила, тем временем, Лиза. – Теперь причина

мутации другая.

– Какая же?

– Вмешательство человека.

– Не понял… – протянул Римский.

– В общем, австралийские ученые, проспонсированные одной из самых

развитых лабораторий мира, проводили опыты… – Лиза прервалась и,

прикрывая рот ладонью, зевнула. Она тоже явно хотела спать.

– И что дальше? – не сдавался Макс.

– А дальше нам посоветовали лечь отдохнуть и завтра, с новыми силами,

дослушать историю до конца.

Лиза поднялась с дивана и начала о чем-то спрашивать вошедшую в

комнату Джули. Женщина улыбнулась, отвечая на вопрос, и протянула

молодой женщине легкое одеяло и полотенце.

– Нам предлагают пройти в свою комнату, и предаться здоровому

богатырскому сну, – сообщила Лиза, обращаясь к Максу. – Вот только тебя и

меня приняли, почему-то, за пару, и спать нам придется на одной кровати…

– Тебя это смущает? – с легкой обидой в голосе поинтересовался Римский.

– Что именно? То, что мы будем спать в одной постели, или то, что создаем

впечатление пары?

– И то и другое…

– Первое не смущает: все-таки, я надеюсь, ты не настолько наглый и

напористый, чтобы приставать ко мне. А второе слегка напрягает – я не

думала, что со стороны наши отношения напоминают любовные.

– Странно, что ты не считаешь меня наглым, – протянул Макс, пропуская Лизу

в комнату первой.

Спальню им предоставили очень уютную, хотя и совсем небольшую:

здесь помещалось не так много мебели – двуспальная кровать, тумбочка,

маленький шкаф для одежды и телевизор. Возможно, основную заслугу в

интерьере следовало списать на прикроватный торшер, излучающий мягкий и

какой-то теплый свет.

– Классно, – оценил Макс. – Обожаю домашний уют…

– Эта комната предназначена для детей хозяев. Они не живут вместе с

родителями, но иногда приезжают в гости, – рассказывала Лиза. – У

Доминика и Джины есть дочка, она замужем. Вот с мужем и гостит здесь, а

детишки в другой комнате.

– Наверное, здорово, когда семья большая.

90

– Это еще не очень-то большая семья по местным меркам. Как я сказала, у

Доминика с женой всего одна дочь, и та только наездами здесь бывает. А

вообще, у местных тут по много детей, так что семья из десяти-пятнадцати

человек скорее норма.

Макс хмыкнул, представляя, как бы ему жилось, когда рядом с ним

сосуществовал бы еще целый табор народа: вот уж где их с Кристиной

опасения по поводу личного пространства рассыпались бы на мелкие

осколки.

– И все-таки хорошо, что мы не местные, – сделал вывод Римский. – По мне,

так муж с женой и двое детей – это то что надо.

– Двое детей мало, если семья обеспеченная, и может позволить себе ни в чем

не нуждаться. Нужно стараться дать жизнь и обеспечить счастливое

достойное будущее как можно большему количеству людей, – высказала свое

мнение Лиза. – Я не говорю только о родных детях, ведь есть много

нуждающихся людей. Но иметь родную кровинку – это ведь здорово. И чем

больше их таких, родных, тем лучше!

Макс пожал плечами: его мнение расходилось с Лизиным, хотя против

детей он ничего и не имел – просто считал, что вряд ли человек способен

одарить любовью и внимание большое количество маленьких человечков.

Ребенок ведь нуждается в постоянной заботе, в участии, за ним нужно

внимательно наблюдать, не упуская ни малейших деталей развития, да что

говорить – вырастить и одного достойного человека не так-то просто, а то

попробуй-ка нескольких…

Пока Макс размышлял на эту тему и собирался с мыслями, чтобы

ответить Лизе, он даже не заметил, как молодая женщина уже переоделась в

легкую рубашку, которую заранее положила на подушку Джули, и уютно

утроилась под легким одеялом. Глаза Лизы были и закрыты и, вполне

вероятно, она уже спала.

Стараясь не издавать громких звуков, Римский стащил свой костюм и

аккуратно повесил его в шкаф. Рубашка и брюки были так измяты, что их

вполне можно было бросить на стул или вообще на пол – хуже им бы не

стало. Про туфли Макс вообще старался не вспоминать, он с радостью

выбросил бы их на свалку, но Доминик пообещал, что завтра они будут как

новые, и как Римский не старался отговорить хозяина дома от этой возни с

их очисткой, так ничего и не добился.

Макс присел на край кровати и уставился на спящую Лизу. И хотя

прошедший день принес множество волнений и тревог, это никак не

отразилось на привлекательности молодой женщины. Лиза распустила на

ночь свои прекрасные волосы, и теперь белые пряди лежали волнами на

подушке. Римский не удержался от желания дотронуться до них и осторожно

провел рукой, стараясь не разбудить спящую красавицу. Лиза, будто что-то

почувствовав, перевернулась на бок, и Макс отпрянул в сторону.

– Почему не ложишься? – сонным голосом спросила она.

– Да что-то спать перехотелось… – искренне признался Римский. – Вот, на

тебя любуюсь.

91

– Я так неожиданно похорошела? – с едва уловимым кокетством

поинтересовалась Лиза и приподнялась на подушке, подперев голову

изящной ручкой.

– Ты всегда была красавицей.

– Спасибо за комплимент. В чем тебя и нельзя упрекнуть, так это в скупости

на ласковые слова.

– А в чем можно? – спросил Римский, глядя Лизе прямо в глаза.

– Уже ни в чем, – немного помолчав, ответила она. – Хотя и раньше я тебя ни в

чем не упрекала. И вообще, Максим, мы ведь давно все выяснили про нас,

правда?

Римский, ничего не отвечая, прилег на свою подушку и повернулся к

Лизе: он смотрел на нее, и почему-то возникало такое ощущение, будто они

познакомились совсем недавно. Казалось, что все в этой женщине по-новому:

фигура, волосы, глаза, даже манера разговаривать иная. Понять, в чем дело,

Макс не мог, и от этого он испытывал странные ощущения. Неужели в нем

опять вспыхивает юношеская влюбленность?

– Ты чего так на меня смотришь? – в замешательстве спросила Лиза,

натягивая на себя одеяло чуть ли не до горла. – В первый раз видишь?

– Лиза, а ты меня разлюбила? – вопросом на вопрос ответил Макс.

– Почему спрашиваешь? – не осталась в долгу женщина.

– Просто у меня такие странные ощущения… Даже не передать так просто

словами…

– А ты как-нибудь постарайся! – Лиза приподнялась чуть выше и теперь с

большим любопытством смотрела на Макса.

– Дай мне руку…

Просьба была неожиданной, и Лиза на мгновение растерялась. Но, тем

не менее, через пару мгновений протянула Римскому ладошку.

Макс осторожно взял ее двумя руками и, поднеся к своим губам, нежно

поцеловал.

– Вот смотри, – начал он, – как все интересно получается… Мы с тобой

знакомы уже очень давно, ну или достаточно давно, чтобы привыкнуть друг к

другу и хорошенько узнать. У нас были близкие отношения, причем, как я

думал до недавнего времени, они у нас не закончились. И тут вдруг я четко

осознаю, что ты далека от меня… Далека на столько, что я прямо-таки

растерялся…

Макс продолжал держать в руках Лизину ладошку, и слишком остро

ощущал идущее от нее тепло. В нем боролись два чувства: с одной стороны,

он просто сходил с ума от близости этой женщины, и все его существо

желало сейчас обладать ею; но с другой – какое-то чутье подсказывало ему,

что Лиза оттолкнет его, и это причиняло невыносимую боль. А самое

главное, Макс не мог разобраться в себе: что это нашло на него? Почему он

начал нуждаться в той женщине, с которой по собственной инициативе не так

давно расстался?

– Римский, тебе надо отдохнуть, – с легким сочувствием в голосе

посоветовала Лиза. – Лучше отложи свои размышления на более подходящее

92

время. Думаю, ты легко найдешь ответы на свои вопросы, или даже забудешь

и сами вопросы…

И Лиза, вытаскивая свою ручку из рук Римского, снова устроилась

поудобнее и прикрыла глаза. Он же продолжал смотреть на нее, даже не

изменив своего положения. Чтобы свет не мешал ей спать, Макс дотянулся до

ночника и выключил его. Глаза быстро привыкли к темноте, и хотя прошло

уже довольно много времени, и Римский понял по дыханию Лизы, что она

спит, сам уснуть никак не мог.

Мысли о Лизе сменились размышлениями о предстоящем дне, в

течение которого нужно было многое разузнать. В первую очередь Римского

интересовали подробности о проводимых в австралийской лаборатории

опытах, и как эти опыты могли отразиться на возникновении мутации у

личинок. Он перебирал в голове возможные способы проникнуть в

лабораторию и попытаться выяснить подробности непосредственно на месте.

Еще Римский корил себя за то, что его так разморило после выпитого

напитка. Ему казалось, что как раз в конце вечера можно было разузнать

много интересного по основному делу, а пришлось отправляться в спальню,

чтобы не уснуть в гостиной на диване. А теперь вот сон совсем улетучился…

Лиза спала, укрывшись легким одеялом, и Римский в темноте следил за

ее дыханием. Больше всего в данную минуту ему хотелось прижать к себе эту

невыносимо желанную женщину, просто сжать ее в объятиях и покрывать все

тело поцелуями… А ведь совсем недавно он имел такую возможность…

Римский посмотрел на часы на дисплее мобильного телефона: время

давно перевалило за полночь и, хотя день был весьма напряженным, спать не

хотелось. Неожиданная сонливость, вызванная напитком за ужином,

улетучилась. Поворочавшись на кровати еще какое-то время, Римский все же

поднялся и вышел из комнаты, прихватив с собой сигареты и мобильный,

чтобы подсвечивать путь.

В доме стояла тишина – видимо, все давно уснули. Стараясь не

издавать лишнего шума, Римский тихонько двигался по коридору, пока,

наконец, не достигнул входной двери. В деревушке, видимо, никто не

опасался грабителей, во всяком случае, дверь была не заперта на внутренний

замок.

На улице было абсолютно темно, и Макс снова полез за телефоном в

карман, чтобы посветить мерцающим дисплеем на ступеньки. Но,

замешкавшись буквально на секунду, услышал чье-то невнятное бормотание.

Первым желанием было окликнуть говорившего человека, но Римский

быстро вспомнил, что его речь здесь все-равно никто не поймет, и решил

самостоятельно отыскать в темноте говорившую женщину. Много времени

поиски не заняли, потому что буквально в двух шагах от крыльца Макс

заметил силуэт – спиной к нему стояла Сильва и прижимала к щеке

мобильный телефон. Сильва продолжала что-то рассказывать своему

невидимому собеседнику и, судя по ее тону, можно было понять, что она

волнуется.

93

В голове Римского сразу заворочались смутные подозрения, но дать

объяснения их появлению времени не было: не теряя ни секунды, Макс

осторожно приблизился к Сильве и включил на мобильном диктофон,

благодаря создателей этого изобретения за находчивость.

Ждать, пока беседа по телефону завершиться, стоя буквально за спиной

гида, было рискованно – в любую секунду женщина могла обернуться и по

крайней мере испугаться, не говоря о том, что у нее зародилось бы

множество подозрений. Поэтому Римский, опускаясь на четвереньки, отполз

немного в сторону и спрятался за кучей скошенной травы, продолжая

держать свой мобильный на вытянутой руке. И сделал это он совершенно во

время – буквально через секунду после предпринятых им маневров, Сильва

повернулась на сто восемьдесят градусов и смотрела теперь в сторону дома.

Глаза Макса, тем временем, уже привыкли к темноте, и теперь он мог

даже рассмотреть выражение лица гида. Настороженность и волнение,

которые слышались в голосе Сильве, полностью подтвердились и ее

мимикой: расширенные глаза, постоянно прикрывающая трубку ладонь и

множество других мимических признаков, с которыми в силу своей

профессии был хорошо знаком Римский…

Спустя минут пять, женщина завершила беседу и спрятала телефон в

карман своей длинной юбки. Еще раз оглянувшись по сторонам, Сильва

тихонько открыла дверь и зашла внутрь дома.

Макс не торопился вылезать из своего укрытия: только когда прошло

немного времени, он вытащил из кармана сигареты и закурил, развалившись

на земле. В небе яркими огнями горели звезды, а вот луну видно не было –

вероятно, ее закрыло облаком, и из-за этого и было слишком уж темно для

южной ночи.

Почти непреодолимым желанием было сейчас вернуться в свою

комнату и разбудить Лизу с просьбой перевести на русский язык запись на

диктофоне, но Макс убедил себя подождать до утра. Что толку, если он и

узнает сейчас о чем говорила Сильва? Все-равно в незнакомой местности,

среди незнакомых людей говорящих на другом языке, да еще и ночью вряд

ли получится предпринять что-то полезное. Да и с чего он, Римский, вообще

решил, что разговор Сильвы имеет какое-то принципиальное значение?

Может, женщина всего лишь позвонила своим родным, чтобы предупредить,

что осталась ночевать у посторонних людей? А то, что голос у нее был

настороженный и взволнованный – так это вполне понятно! Кто бы не

насторожился и не озадачился, будучи случайно замешан в чужих

неприятностях, да еще и таких скверных, как сейчас? Да любой нормальный

человек ужаснется, если узнает о таких страшных событиях, как гибель

людей, вызванная непонятным заболеванием. А Сильва, мало того, что стала

посвящена в эти события, так и вынуждена теперь принимать в них участие.

Да и домой к себе даже вернуться не смогла…

Да, все было логично, но детали опять-таки не давали Римскому

покоя… Почему, например, Сильва не позвонила домой раньше, а дождалась

поздней ночи? Да и вообще, насколько помнил Макс, женщина уснула еще в

94

кресле, в гостиной, и ее чуть ли не под руки пришлось переносить в комнату

на кровать, а теперь она абсолютно бодро переговаривалась с кем-то по

мобильному… Неужели она, как и Римский, не смогла вдруг уснуть? Пусть

так, но были и еще какие-то странные нестыковки. Как же он сразу не

заострил на них внимания! Римский аж вскочил на ноги, неожиданно

вспомнив их первую с Лизой встречу с гидом: вот они спускаются с самолета

среди других пассажиров, ничем не выделяясь из толпы, и собираются идти

вглубь аэропорта, но к ним подходит Сильва. Вопрос первый: почему именно

к ним? Ведь Римский с Лизой были далеко не одни, да и особо растерянными

в незнакомом месте не казались – среди них были другие более

нерасторопные пассажиры самолета. Но, тем не менее, Сильва предложила

услуги гида именно им. И, наконец, вопрос второй: почему женщина-гид

была одна? Неужели кроме нее никто в городе не занимается

сопровождением людей по местным достопримечательностям? Или этих

достопримечательностей тут вовсе нет, а следовательно, и нет спроса на

гидов?

Макс тер виски, пытаясь точнее сформулировать свои мысли и сделать

хоть какие-то законченные выводы, но единственное, что он стал подозревать

– так это какую-то заинтересованность Сильвы в нем с Лизой. Но с другой

стороны – откуда здесь, в Австралии, могли знать об их прибытии, и тем

более, о цели этого прибытия?

Продолжая напрягать мозг в поисках ответа, Римский осторожно вошел

в дом: он не знал, спит ли сейчас Сильва, или нет, поэтому действовать

следовало крайне аккуратно, иначе можно было вполне столкнуться с кем-

нибудь в коридоре. Но опасения были напрасны, и Макс добрался до своей

спальни без происшествий.

Лиза мирно спала – она явно не слышала, что Римский покидал

комнату.

***

Макс открыл глаза, и ему понадобилось какое-то время, чтобы

сообразить, где он находится. Когда картину удалось восстановить, Римский

приподнялся на кровати и посмотрел на часы. Время приближалось к десяти

утра – небывалый час для подъема, тем более в такой обстановке. Обычно

Римский вскакивал чуть свет, когда ему предстояло какое-то важное

мероприятие.

Подивившись самому себе, Макс принялся натягивать костюм, но и тут

остановился в недоумении: еще вчера ночью он отметил, что и брюки и

рубашка измяты до невозможности, теперь же костюм висел вычищенный и

выглаженный, буквально как новый. Списав заботу о себе на Лизу, Римский

продолжил утренние процедуры и отправился по коридору в поисках ванной.

Долго искать не пришлось – санузел находился в конце коридора.

– О, Римский! – Лиза вышла из ванной с полотенцем через плечо: она

выглядела хорошо отдохнувшей и полной сил. Даже успела подкрасить

ресницы. – Смотрю, хорошо себя в гостях чувствуешь, спишь как сурок!

95

– Зато ты ранняя пташка, – улыбнулся Макс. – Прямо как Золушка, все

успеваешь!

– Ты о чем сейчас? – Лиза удивленно взглянула на Римского, явно не понимая,

что он имеет сейчас в виду выглаженный костюм. – Не думаю, что я успела

что-то натворить, встала не так давно…

– Значит, мои рубашка и брюки – не твоя заслуга?

– А, ты про это! – на лице Лизы наконец, появилось понимание. – Так Джули

скажи спасибо! Я сама сегодня была очень удивлена, когда свою одежду

увидела. На тебя я, разумеется, не подумала, догадалась сразу, что это хозяева

позаботились. Только удивилась, когда они успели? Даже не слышала, что

кто-то в комнату заходил.

Римский кивнул, вспоминая, как ночью выходил на улицу и, пробыв

там довольно-таки продолжительное время, вернулся в комнату – а Лиза

этого даже не заметила.

– Пойдем скорее, – спохватился вдруг Макс, вспомнив ночное происшествие.

– Помощь твоя нужна…

– Что такое? – Лиза чуть ли бежала по коридору, чтобы успеть вслед за

Римским, стремительно продвигавшимся в сторону комнаты. – Что опять

успело произойти?

– Это ты мне сейчас скажешь, произошло или нет…

Не пытаясь больше что-то выяснить, Лиза молча прошла в комнату и

уселась на кровать. Макс, тем временем, копался в своем телефоне,

отыскивая запись разговора.

– Вот, – наконец, выдохнул он. – Переведи, пожалуйста.

Из динамика понесся голос Сильвы – слышимость, на радость Макса,

была довольно-таки хорошая. Пока шла запись, Римский пытался по лицу

Лизы определить, о чем там шла речь, но сделать это не удалось – кроме как

сосредоточенность на лице молодой женщины не отражалось больше ничего.

Наконец, Лиза отложила телефон в сторону.

– Ну, о чем она говорила? – в нетерпении спросил Римский. – Не удивлюсь,

если там какая-нибудь ерунда, типа звонка любовнику, но почему-то мне

показалось, что это не простая болтовня на житейские темы…

– Тебе правильно показалось, – кивнула Лиза и подняла ноги на кровать,

скрестив их. – Конечно, я не слышала, о чем говорил собеседник Сильвы, но

могу перевести ее речь.

– Ну?

– В общем, женщина предупреждала кого-то о нашей деятельности, в

частности о том, что нам стало что-то известно о личинках, переносчиках

инфекции. Про лабораторию говорила, называла имена Доминика и Джули,

короче говоря, пересказала практически весь наш сегодняшний день,

проведенный в Австралии.

– Интересно… – протянул Макс. – С кем это она могла говорить? Неужели

подружке какой-нибудь разболтала?

– Нет, Римский, ты не понял, – отрицательно помотала головой Лиза, – Сильва

предупреждала кого-то… Не просто болтала, а именно предупреждала.

96

Римский вскочил на ноги и забегал по комнате: ну, конечно! Никакой

Сильва не гид, и никогда им не была! Как же он сразу не догадался! Надо

было просто хоть на мгновение остановиться и пораскинуть мозгами…

Якобы случайный выбор их с Лизой в качестве клиентов, быстрое согласие на

совместное путешествие в такую глушь, деланное равнодушие при таких

событиях… Сильва явно не та, за кого пытается себя выдать. Но вопрос в

другом: кто ее так ловко приставил в сопровождение к гостям из России? Как

информация, которой обладали всего несколько человек, вышла за такие

пределы?

– Лиза, ты сегодня видела Сильву? – спросил Римский, продолжая быстрым

шагом ходить по комнате.

– Да нет, никого я кроме Джули еще не встречала. Говорю же, встала

ненамного раньше тебя.

– Нам надо срочно ее найти. Срочно. У меня есть к ней масса вопросов.

– Надеюсь, не собираешься в лоб спросить, с кем она трепалась ночью по

мобильному? – Лиза ухмыльнулась и спрыгнула с кровати.

– Разумеется, нет.

Макс с Лизой вышли из комнаты и быстрым шагом направились в

сторону столовой.

***

За столом уже собрались хозяева дома и, ведя неспешную беседу,

поглощали бутерброды. Лиза поприветствовала Доминика и Джули от своего

лица и от лица Макса, который в нетерпении топтался за ее спиной.

– Спроси у них, где Сильва, – бормотал он на ухо Лизе. – Здесь уже все сидят,

одной ее нет, да этого парня Джонни.

– Да спросила я, спросила, – так же тихо ответила молодая женщина. –

Говорят, не выходила еще из своей спальни.

– Ну так надо к ней заглянуть!

– Это некрасиво!

– Да вдруг с ней что-нибудь случилось? – не унимался Римский.

– Тогда иди и сам посмотри, – шепнула Лиза. – А я за стол сяду, хотя чая

выпью… А то с тобой можно опять с пустым желудком остаться.

Когда Макс скрылся за дверью, Лиза сообщила хозяевам, что он, якобы,

забыл принять таблетки от гастрита, которые привез с собой из России, и

которые ему были прописаны тамошним врачом. Джули сочувственно

закивала и предложила для лечения желудка настойку из трав собственного

приготовления.

Пока в столовой шла мирная беседа, Римский без труда добрался до

спальни Сильвы. В комнате никого не было.

– Лиза, быстро сообщи хозяевам, что гид исчезла, – через пару минут уже

бормотал Макс, вбежав в столовую.

97

Еще через пару минут весь народ, включая всклокоченного Джонни,

принялся за поиски пропавшей гостьи. И хотя машина Сильвы была на месте,

ее самой нигде не было.

– Надо рассказать им про ночной звонок, – предложил Макс, – пусть скорее

выкладывают все, что знают про лабораторию.

– Хорошо, – согласилась Лиза и тут же принялась быстро пересказывать суть

дела хозяевам.

– И включи им запись на моем мобильнике…

Взять протянутый телефон Лиза не успела – дисплей заморгал синими

бликами: на нем отразился чей-то номер.

– Слушаю, – произнес Римский, прикладывая трубку к уху.

– Римский, вы как? – раздался из динамика приглушенный голос Виталия

Васильевича.

– Пойдет. Много чего уже накопали.

– Не сомневаюсь. Но обсуждать пока времени нет. Я тут тоже кое-что

разузнал. Звоню предупредить.

– Да? – Макс отошел в сторону от шумевшей компании.

– Сведения появились, что за вами слежка идет… Не спрашивай, откуда

осведомитель, потом все объясню. Просто будьте осторожней. Вы сейчас на

каком этапе? В двух словах хоть поясни.

– А мы, Виталий Васильевич, на этапе поимки того товарища, что тут следил

за нами, – усмехнулся Римский. – Вот только я теперь думаю, нужно ли

ловить? Или ноги в руки и бегом в лабораторию…

– Все-таки опыты… – протянул шеф. – Я так и думал.

– Опять разведка что-то донесла? – Римский нахмурился, почувствовав себя в

числе отстающих. – А я думал, вы ничего от меня не скрываете, и в темную

не играете…

– Да не играю я, – с досадой в голосе ответил начальник. – Просто не люблю

непроверенными версиями фонтанировать. Были такие мысли, про

вмешательство человека, говорили мои советчики, но как-то

бездоказательно… А ты с чего про лабораторию заговорил? Насколько я

знаю, в той глуши, где вы с Лизой сейчас находитесь, и больниц-то

нормальных нет, не говоря уж о научных центрах.

– Самому любопытно посмотреть, – усмехнулся Римский, – что за опыты

местные аборигены творят…

– Думаешь, накопаешь что-то? – недоверчиво пробурчал шеф. – Вы там,

главное, осторожнее. Хоть мы и как слепые котята в этом деле, да сдается

мне, что не последние люди всю эту кашу заварили…

– Эй, Макс! – окликнула Лиза. – Давай сворачивай общение и бегом сюда.

Времени в обрез!

– Иду, – кивнул Римский, и снова заговорил в трубку:

– Шеф, новости явно появились, бежать надо…

– Удачи.

Римский сунул телефон в карман и быстрым шагом вернулся к

компании.

98

– Что такое?

– В общем, картина такая, – начала Лиза, поглядывая на Доминика и Джонни.

– Нас с тобой могут сопроводить в лабораторию под видом персонала,

который там работает. У нас очень мало времени, потому что, судя по записи

в твоем телефоне, Сильва – явно засланный казачок, и сейчас она наверняка

передает информацию о наших планах… Прямо сейчас нам нужно

отправляться в клинику, если мы хотим хоть что-то выяснить…

– Да что за клиника хоть, можешь объяснить? – в растерянности попросил

Римский. – Я ведь вчера ничего не понял – а спросить не успел!

– В общем, Доминику удалось выяснить еще до нашего прибытия в

Австралию, что личинки, которые стали распространителями опасного

заболевания, подверглись мутации. Благодаря Джули получилось установить,

что мутация эта не была природного происхождения, а Джонни предложил

сейчас воспользоваться его помощью, чтобы проникнуть в засекреченную

даже от местных жителей лабораторию, в которой, вероятнее всего, и

проходят опыты.

– Откуда он узнал про лабораторию, раз она засекречена?

– Жена ему рассказала. Она не последний человек здесь, и много с кем

общается – в общем, как бы не секретна была информация, всегда найдется

место, через которое она сможет утечь…

– Ладно, все-равно некогда подробности выяснять, – махнул рукой Римский, -

тем более, не одни местные в курсе – тут мой шеф звонил, тоже о чем-то

таком подозревал…

– Ну, и хорошо, – согласилась Лиза.– Тогда сразу в путь и без вопросов.

– Ты-то зачем туда собралась? – спохватился Макс. – Оставайся лучше здесь и

не высовывайся!

– Ага, конечно! – ехидно ответила молодая женщина. – Ты у нас уже на

местном наречии хорошо говорить научился, что без моей помощи

справишься?

– Забыл, – Римский хлопнул себя по лбу.

Буквально через считанные секунды Макс и Лиза усаживались на

пассажирские сиденья старого-престарого автомобиля Доминика, впереди

уже сидел сам хозяин машины и Джонни.

– Ну-ка, напомни мне имя, которое на моем бейджике, – попросил Римский,

доставая ламинированную карточку из кармана. – Все-таки будет

подозрительно, если я даже представиться не смогу, если понадобится.

Карточки, с которыми ходили все сотрудники лаборатории, помогла

приобрести жена Джонни – конечно, они принадлежали другим людям и

пользоваться ими было весьма опасно. Но другого выбора не было: и теперь

Макс приколол на грудь бейджик с именем «Хью Гарси». Лиза же стала

младшим сотрудником лаборатории Карлой Джонс.

– Ничего сложного в твоем имени нет, – пожала плечами Лиза и чуть ли не в

десятый раз повторила новое имя Римского. – В конце концов, даже

элементарного знакомства с английским языком должно хватить, чтобы по

буквам суметь прочитать фамилию на карточке.

99

– Ну, значит я такой олух, что мне и это не под силу, – вздохнул Римский.

– Да ладно, не обижайся…

Лиза придвинулась немного к Максу и обняла его за шею.

– Надеюсь, у нас все получится, и мы сможем понять, кто виноват в гибели

людей…

– Я тоже надеюсь, – Макс повернулся к Лизе и пристально посмотрел ей в

глаза. – Лиза, скажи, те чувства, которые ты испытывала ко мне, если они,

конечно, были, хотя бы частично остались или все уже в прошлом?

– Неожиданный переход, – улыбнулась молодая женщина. – И это все из-за

того что я обняла тебя? Какой-то ты стал через чур сентиментальный!

– Ты не ответила…

– Макс, тебе не кажется, что сейчас не время и не место выяснять наши

личные взаимоотношения? Все-таки нам предстоит весьма важное и опасное

дело… И, между прочим, ты никогда не ставил личное выше служебного… А

сейчас как раз такой случай, когда внимание должно быть максимально

сконцентрировано.

– Да, ты права…

И Римский повернулся к окну машины, принявшись изучать местность.

Лиза, тем временем, что-то спросила у Доминика, ловко управлявшегося с

управлением автомобиля.

***

Дорога до исследовательской клиники заняла не больше получаса.

Здание клиники располагалось на такой же пустынной территории, как и

завод по переработке мяса – казалось, что пейзаж абсолютно одинаков: ни

домов, ни людей в округе не было видно.

Подъезжать прямо ко входу Доминик не стал, и Лиза с Максом вышли

из машины на приличном расстоянии от клиники.

– Держи халат, – обратилась к Римскому Лиза, протягивая заранее

привезенный с собой из дома Джонни медицинский халат. – Надеюсь,

размерчик подойдет…

Сама Лиза ловко натянула на себя аккуратный беленький халатик и

шапочку – медицинская спецодежда пришлась ей по фигуре и даже можно

было сказать, к лицу.

– Отлично, – одобрила молодая женщина переодетого Римского и быстрым

шагом направилась в сторону входа.

– Лучше не с парадного.

Макс подхватил Лизу под локоть и повел в сторону неприметной серой

двери.

– Доминик с Джонни нас где будут ждать?

– На том же месте, где и высадили. Джонни порывался с нами пойти, между

прочим. Но еще одну карточку раздобыть не удалось. Да и опасность быть

пойманными повышалась: все-таки двум человекам проще перемещаться по

лаборатории…

100

Римский кивнул: действительно, смысла тащить с собой лишнего

человека не было – тем более, Джонни был не более осведомлен, чем они с

Лизой, следовательно, и пользы больше бы не стало.

Войти в здание оказалось делом несложным: у служебного входа никто

не стоял и объяснять ничего не пришлось. Изнутри клиника выглядела

совершенно обычно: светлые стены, двери в кабинеты, надписи на

табличках…

– Я что-то не пойму, это лечебное учреждение что ли?

– Нет, на табличках написаны имена работников лабораторий. То, что здесь

трудятся врачи, не указано. Да и людей у кабинетов нет, впрочем, как и

стульев для ожидания приема.

– Получается, за каждой дверью кабинеты-лаборатории, – сделал вывод

Римский.

– Не обязательно, – пожала плечами Лиза.

– Как же нам узнать, чем они тут занимаются?

– Чем занимаются, мы и так знаем. Нам же Доминик с Джонни рассказали:

изучают болезни животных, ищут способы лечения, создают новые

препараты…

– Ну, это понятно.

Около очередной двери Римский остановился и прислушался.

– Такое ощущение, что мы тут одни: ни людей, ни звуков… Хоть бы кто голос

подал.

– Может, оно и к лучшему, что ни с кем не столкнулись, – тихо ответила Лиза

и оглянулась. – А между прочим, камеры стоят.

– Видел.

– Давай-ка маски на лицо натянем, а то что-то чувствую себя совершенно

дискомфортно. Будто в клетке, а дверца сейчас захлопнется.

– Думаешь, маска тебя спасет? – скептически заметил Римский. – Если тут

что-то заподозрят, даже не знаю, чем дело обернется. Единственный вариант

тогда – ноги уносить…

Римский потянул на себя первую попавшуюся дверь.

– Пусто…

– Это хорошо, – радостно объявила Лиза. – Можно попытаться осмотреть

кабинет. Хотя, кажется, здесь нет ничего интересного.

И правда: диван, книжный шкаф со стеклянными дверцами и большой

стол в окружении десяти-двенадцати стульев.

– Похоже, здесь у них заседания проводятся, – предположила Лиза. – Странно,

что кабинет бросили открытым.

– Не будем терять зря время, пойдем дальше, – Макс тихонько прикрыл за

собой дверь. – Смотрю я, шумоизоляция тут на высшем уровне.

Дверь действительно была отделана каким-то материалом, дать

названия которому Макс не мог.

– Ну, выбирай, направо или налево? – Римский развел руки в стороны. – И

следующий кабинет сама выбирай.

101

– Давай сюда, – Лиза указала на ничем ни примечательную дверь. – Здесь

написано: технический инвентарь. И, судя по моему опыту, обычно за такими

дверями как раз и находится самое интересное.

– По моему опыту выходит также. Слушай, если там внутри кто-то будет,

помнишь, что отвечать на возможные вопросы?

– Конечно, – кивнула Лиза. – Доминик же все подробно объяснил. Главное, не

спрашивай у меня, о чем будет разговор, иначе сразу себя выдадим.

Притворись вообще слабослышащим.

– Надеюсь, те товарищи, чьи бейджики сейчас на нас красуются, не слишком

тут популярны.

– Надеюсь, – выдохнула Лиза. – Во всяком случае, лабораторий здесь

множество, и мы находимся в той, к которой причислено минимальное

количество сотрудников. Хью Гарси и Клара Джонс – работники из другой

лаборатории – они вообще в другом здании трудятся.

Лиза вошла первой и чуть было не выскочила обратно: внутри

помещения находилось множество людей. Одни бегали с пробирками, другие

сидели за персональными столами и что-то печатали, третьи заходили и

выходили из других комнат. Оказалось, что в этот кабинет были входы еще из

нескольких дверей.

Римский молча взял Лизу под локоть и, придерживая, направился к

одному из входов. Пока никто к ним не приставал с вопросами: казалось,

работники клиники даже не замечали вошедших, все занимались своими

делами.

Помещение, которое случайно выбрал Макс, было менее многолюдно:

здесь находилось всего двое мужчин и одна молодая женщина. Все трое

сидели за столом, склонив головы, и изучали что-то, что лежало перед ними.

Было слышно, как они о чем-то тихонько переговариваются. По краям

лаборатории были расставлены клетки с мышами, какими-то птицами и

прочей живностью, явно предназначенные для опытов. По лицу Лизы

мелькнула тень жалости, но показывать эмоции было не время – и женщина

взяла себя в руки.

Когда Римский сделал шаг в глубь помещения, женщина, сидевшая за

столом, приподняла голову и вопросительно на него уставилась. Лиза сразу

же что-то начала говорить, доставая из кармана принесенную с собой

бумажку – то ли пропуск, то ли разрешение, которое удалось достать жене

Джонни для доступа в лаборатории клиники.

Женщина повертела бумажку в руках и кивнула.

– Теперь мы можем относительно свободно осмотреть кое-какие лаборатории

и даже покопаться в бумагах, – тихо шепнула на ухо Римскому Лиза. – Наш

пропуск позволяет нам провести осмотр деятельности сотрудников этого

блока. Мы вроде как для ознакомления пришли сюда из соседнего здания

клиники. Здесь такое практикуется.

Но Макс уже не слушал Лизу – он увидел на белом стерильно

вычищенном столике рядом с клеткой с подопытными животными множество

102

пробирок, шприцев и ампул. И в нескольких из пробирок копошились уже

знакомые личинки.

Римский сделал шаг в сторону столика и, взяв там же медицинские

перчатки, жестом спросил разрешения их надеть. Получив от одного из

сидевших за столом мужчин добро, Макс натянул их на руки и взял пробирку

с личинками. Лиза, следя за действиями напарника, уже начала что-то

спрашивать у сотрудников лаборатории и те, с явной неохотой, отвечали.

– Макс, пора уходить, – шепнула молодая женщина на ухо Римскому. – Наш

визит сюда явно их не радует – смотри, лаборантка собирается куда-то выйти,

сдается мне, что она сейчас будет узнавать на проходной, кто мы такие.

– Ты про личинки у них ничего не спрашивала? – так же тихо прошептал

Макс.

– Ой! – Лиза вскрикнула, отскакивая в сторону от клетки. – Что это?

Не обращая внимания на Лизу, к клетке тут же подскочили все трое

работников лаборатории и принялись что-то бурно обсуждать. Обсудить было

что: спокойно сидевший до этого в клетке незнакомый ни Римскому ни Лизе

зверек принялся отчаянно носиться по своему временному жилищу. А на его

теле легко можно было увидеть тех же мерзких тварей, которые стали

виновниками гибели нескольких людей.

– Лиза, что они кричат друг другу? – отводя женщину в сторону, спросил

Римский.

– Собираются вакцину какую-то вводить, – Лиза прикрыла ладонью нижнюю

часть лица и явно боролась со своими внутренними переживаниями. –

Обсуждают происходящее со зверьком… Я так поняла, что они его

специально заразили, всего-то пару часов назад.

Совершенно не обращая внимания на Макса и Лизу, продолжавших

наблюдать за их действиями, женщина-лаборант натянула перчатки и

принялась доставать зверька из клетки. Не смотря на извивающихся червей и

личинок, она без тени брезгливости сделала подопытному животному укол и

запустила обратно в клетку.

– Теперь будут ждать реакцию организма, – переводила Лиза переговоры

лаборантов Максу.

– Да я и так понял…

Тем временем, события продолжали развиваться с большой скоростью:

сотрудники лаборатории выстроились возле клетки с животным и, перебивая

друг друга, делали комментарии. Женщина-лаборант записывала на камеру

поведение подопытного животного, которое продолжало безостановочно

метаться по клетке. Но, спустя буквально пару минут, зверек испустил дух.

Лаборанты, замолчав на секунду, принялись болтать еще громче.

– Говорят, что что-то недоработали в препарате, – тихонько пояснила Лиза.

– Заметно.

– Ну, и куда мы теперь?

– Теперь куда-нибудь подальше, – тихонько сообщил Макс и протянул Лизе

какие-то бумаги. – Взгляни, о чем тут речь…

103

– Где ты это взял? – Лиза удивленно приподняла бровь, вчитываясь в текст. –

Ну ты даешь! Здесь же в основном описание опытов и отчетов по ним…

– Пока ты любовалась на клетки с животными, а остальные издевались над

несчастным зверьком, я немного прошуршал в документах… И, оказалось,

нашел то что надо.

– Ты молодец, – похвалила Лиза и даже немного приобняла Макса, – если

учесть, что…

Договорить молодя женщина не успела, потому что по всему зданию

раздался оглушительный звон – явно сработала сигнализация. Как по

команде все трое лаборантов повернулись в сторону двери и, зажимая уши,

снова начали что-то орать друг другу. Понять, о чем идет речь, труда не

составило – все трое явно говорили о Лизе с Максом.

– Видимо, звонят по нашу есть, – прокричал Римский и, хватая Лизу за руку,

рванул на выход. – Бежим!

Долго объяснять не пришлось – Лиза выскочила за дверь и быстро ее

захлопнула. Коридоры здания уже заполнились людьми – стало понятно, что

здесь трудится множество народу.

– Надеюсь, в такой суете успеем проскочить. Главное, чтобы они не

догадались, что мы чужие, – быстро проговорил Макс. – Маску натяни!

– Ты вообще помнишь, где выход? – оглядываясь по сторонам, спросила Лиза.

– Мне кажется, тут все везде одинаково…

– Ты фамилии на табличках не читала, пока мы шли по коридорам?

– Читала…

– Вот и хорошо, – кивнул Римский, продолжая тянуть Лизу за руку. – Если я

не смогу сориентироваться сам, придется вспоминать тебе…

Но вспоминать не пришлось – выход был найден, вот только около него

уже стола охрана. Выпускать из здания явно никого не собирались.

– Что делать? – с нотками паники в голосе спросила Лиза.

– Держи документы и спрячь их под одежду. Твоя задача – сохранить бумаги,

считай, что основная миссия нашей командировки сейчас в твоих руках…

Лиза быстро сунула пачку листов под халат и посильнее затянула пояс

на юбке.

– И что теперь?

– А теперь бежим, пока охранники нас не заметили, – и Макс снова схватил

Лизу за руку, разворачиваясь в сторону от выхода.

– Смотри-ка, – Лиза указала пальцем в толпу гомонящих людей. – Сильва!

– Не удивлен, – быстро прокомментировал Макс. – Но нам сейчас не до нее.

Надо подняться на второй этаж. Ты боишься высоты?

– Ну, так… Не особо, – протянула Лиза, умудряясь ни на шаг не отставать от

бегущего Макса. – Хотя смотря в каком случае…

– В нашем случае придется бежать через окно… И только на втором этаже я

заметил окна без решеток.

Лестничные клетки, не смотря на работающие лифты, были заполнены

людьми, и просочиться наверх оказалось не так-то просто. Сирена в здании

104

продолжала выть, и многие из сотрудников клиники посчитали, что начался

пожар.

– Плохо они тут подготовлены на случай чрезвычайной обстановки, – на бегу

сделала вывод Лиза. – Вон даже не все знают, куда бежать, толпятся как куры

в клетке.

– Так, нам сюда, – Римский толкнул дверь в один из кабинетов. – Отлично!

Кажется, не так и высоко.

– Но прыгать отсюда я не рискну, – пробормотала Лиза, глядя вниз.

– Сначала мы спрыгнем на балкон первого этажа. Давай руки, повиснешь

сначала, хоть как-то сократим расстояние.

Долго уговаривать Лизу не пришлось – и буквально через пару минут

она вместе с Максом уже стояла на земле.

– А теперь – через забор!

От главного входа уже отделилась группа охранников, которые только

сейчас заметили беглецов. Четверо здоровых мужиков, на ходу доставая

оружие, явно бежали в сторону нежданных гостей.

– Макс, мы попались! – простонала Лиза, и ее ноги начали подкашиваться.

– Еще нет! Смотри! – и Римский указал молодой женщине в сторону

решетчатого забора. – Там машина Доминика. Мы успеем.

– Кажется, вырвались, – выдохнул Римский, только когда Доминик вырулил

на безлюдную дорогу, идущую уже непосредственно к дому. – Я вот думаю,

может мы сейчас в гостиницу заедем? Вещи соберем? Все-равно ведь

ночевать там уже не будем…

– Да, Доминик, кстати, тоже сказал, чтобы у него оставались, – кивнула Лиза и

начала что-то говорить сидевшему за рулем Доминику.

– Макс, а мы домой когда вообще вылетаем? – спросила она Римского после

того, как закончила объясняться с водителем.

– Надеюсь, что завтра. Я бы и сегодня отсюда убрался, но есть что обсудить с

местным населением. Да и в бумагах не мешало бы на месте разобраться.

Хотя если и возникнут какие-то вопросы, не думаю, что нам снова удастся

попасть в клинику.

Лиза кивнула и достала из-под халата пачку документов.

– Забирай свои документы, пусть уже у тебя будут.

***

Россия.

– Максим, я сделаю все, что в моих силах, – держась за виски, говорил шеф. –

Вы с Лизой сделали почти невозможное, но выше головы все-равно не

прыгнешь.

– Да и не надо прыгать! Виталий Васильевич, я не жду что сейчас начнутся

судебные дела, поднимутся архивы… Для меня главное – чтобы экспорт

прекратился. Чтобы ни один человек больше не пострадал. Это ведь наша

работа, правда?

105

Макс сидел в кресле напротив шефа и внимательно всматривался в его

лицо: он видел, что Виталий Васильевич благодарен ему, Римскому, видел,

как шеф усиленно размышляет об отчете о проделанной работе. А

поразмыслить действительно было над чем: в документах, которые они с

Лизой привезли из Австралии, черным по белому говорилось об опытах,

проводимых австралийскими учеными. И о том, что в результате этих опытов

произошла непредсказуемая реакция личинки – возбудителя лейшманиоза на

новейший препарат, который разрабатывался как раз-таки для лечения этого

заболевания.

Каким-то образом, одна или несколько из подверженных мутации

личинок, смогли проникнуть в удобную для развития и размножения среду –

и, видимо, с этого и начался неконтролируемый процесс заражения. Как

следовало из документов, сотрудники клиники сразу догадались о

распространении мутирующих личинок за пределами лаборатории, но

сделать ничего не могли: даже когда в результате заражения погиб один из

работников фермы, начать контролировать ситуацию возможности не было.

Да и как можно контролировать болезнь, лекарство от которой никак не

получалось найти?

– Это наша работа, – кивнул шеф. – И мы ее делаем. Вот только есть вещи,

которые нам не под силу.

– Например, мы не можем противостоять вышестоящим структурам? – задал

риторический вопрос Римский. – Вот только эти структуры по идее тоже

должны бороться за безопасность людей, а не прикрывать косяки уже своего

начальства.

– Максим, ну ты же понимаешь, что это чистая случайность, что зараженное

мясо попало в нашу страну. Никто не хотел специально травить людей…

– А мне кажется, что подобную ситуацию можно приравнять к умышленному

убийству. Местные власти австралийского штата сотрудничали с нашими, и

возможно даже информация о гибели нескольких работников фермы была

известна нашим предпринимателям, вот только деньги не позволили

задуматься о безопасности здоровья и жизни людей…

Римский поднялся из-за стола и начал медленно ходить по кабинету. Он

прекрасно понимал, что вопрос о поднятии этого дела и выяснения

подробных обстоятельств закрыт, но никак не мог взять себя в руки и

успокоиться. В конце концов, Виталий Васильевич и так заверил его, что

экспорт мяса кенгуру в Россию теперь уже точно под строжайшим запретом,

и вряд ли даже большие чины осмелятся нарушить этот запрет. Но, Римского

терзали не только мысли об экспорте…

– Что тебе Молева сказала, когда обо всем узнала? – словно поняв причину

волнения Макса спросил шеф. – Какова вероятность продолжения

распространения этой заразы?

– Она не знает, – сделав глубокий вдох произнес Римский. – Этого не знает

никто.

– А как же та местная жительница? Джули?

106

– У Джули есть только сильнодействующая настойка, которая помогает

спасти пострадавшему жизнь, но прекратить размножение опасных личинок

она не в силах.

Уже перед вылетом из Австралии Макс узнал, что к Доминику

приходили с неофициальным визитом представители местной власти. Они

чуть ли не слезно просили Джули не распространяться о том, что ей известна

причина гибели двух человек и заражения Джонни. Еще они просили, чтобы

женщина приняла участие в спасении будущих жертв инфекции, если

таковые будут. Разумеется, Джули согласилась, потребовав взамен

прекращения забоя потенциально опасных животных в целях получения

мяса, и вообще, закрытия завода, на котором случилось две трагедии.

– Римский, а почему ты не интересуешься, откуда я знаю про Сильву? –

прищурился шеф, доставая из стола бутылку первоклассного коньяка и пару

рюмок. – Неужели ты успел из нее вытрясти информацию?

– Не успел, – отрицательно махнул головой Макс. – Но догадался. Сильва –

засланный казачок не австралийской стороны. Это не местная власть

пронюхала о нашем прибытии, здесь свои постарались. Наверное, ваш

телефон или кабинет на прослушке, вот и узнали в нужном месте о наших

планах…

Шеф ухмыльнулся.

– Ты прав, Сильва – русская. Но вот насчет жучков в моем кабинете –

обижаешь… Я все-таки не полный профан в этих вопросах, и прослушки

быстро бы обнаружил.

– Тогда откуда она появилась?

– Сильву отправили в Австралию еще задолго до того, как вы туда собрались.

И миссия ее изначально совершенно другая: она должна была внедриться в

лабораторию под видом научного работника, и уже на месте наблюдать о том,

как идут дела по улучшению производительности завода. Исследовательская

клиника помнишь на базе чего держалась?

– Новые препараты для животных изготовляли, – протянул Макс, растирая

двумя большими пальцами виски. – Ну, тогда понятно! Надо же было

контролировать процесс поставок мяса – чтобы все двигалось без проблем и

без сбоев. Хорошо отладили систему, как по маслу – и производительность

завода повышали семимильными шагами, и науку поддерживали…

Виталий Васильевич разлил коньяк по рюмкам, и одну поставил перед

Римским.

– Давай за то, что дело наконец, завершилось… Надеюсь, больше заражений

людей от этих мерзких личинок не будет ни у нас, ни у австралийцев.

На какое-то время в кабинете воцарилась тишина: мужчины чокнулись

и залпом опрокинули содержимое рюмок в рот. Коньяк был отличным.

– Молева так и не смогла объяснить, почему личинки стали вызывать у живых

организмов подобную реакцию, – тихо произнес Макс и взял с выставленной

на стол тарелки дольку апельсина. – Даже при возможной мутации, о которой

говорится в отчетах, такая выносливость и способность к размножению

никак не поясняется.

107

– В мире много вещей, дать разумного объяснения которым мы не в силах,

насколько обширными знаниями бы не обладали… Человек только думает,

что он смог подчинить природу, но на самом деле мы так и остались глупыми

существами. Не удивлюсь, если вдруг окажется, что и не было никакой вины

австралийских умников в мутации личинок – просто природа снова выкинула

тот же фокус, что и пару веков назад…

108

Document Outline

– Ой! Вот зараза…

– Если бы ты мне хоть иногда помогал…

– Вот и я о том же…

– Да дела-то как такового и нет…

– Вообще-то я и сам на это надеюсь…

– Если бы не ты, она уже здесь не лежала бы…

– Не может быть…

– Да, буду ждать тебя…

– Но вы же пару минут назад сообщили, что…

– Ну, насчет старой грымзы я бы поспорил…

Квинсленд, штат Австралии

– Что-то с трудом верится…

– Надо посмотреть, что под ним…

– Все-равно надо взглянуть…

– Да мы тоже этого объяснить не можем…

– Сам не пойму, что за ахинею они там понаписали…

– Уколола? – встрепенулась медик. – Вроде я аккуратно…

– Я знаю, Доминик. Но у меня нет сил подняться…

– Держись, главное держись…

– Спасибо… Спасибо, что спасли мою никчемную жизнь…

– Я и сам не знаю точно, в чем именно кроется опасность…

Content

Прокофьева Мария Александровна Личинка