Татьяна Тронина

Пышечка

© Тронина Т., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Двадцать четвертого апреля, в час дня, термометр за окном показал ровно двадцать четыре градуса тепла. Забавное совпадение… Двадцать четвертого – двадцать четыре. Почти летняя температура!

Надо, пожалуй, в обед съесть мороженого – тут же, стоя у окна в своем рабочем кабинете, спонтанно решила Рита. И не потому так решила, что числа на календаре и на термометре совпали (можно подумать, знак!), а потому, что, оказывается, уже почти лето. Лето, которого девушка столько ждала.

Ведь лето – это, во-первых, любимое время года, когда день длиннее ночи и не надо кутаться в сто одежек. Влезла в платье и побежала навстречу солнцу…

Лето, во-вторых, самое красивое время года, поскольку летом все цветет, и она, Рита, как старший научный сотрудник ботанического сада в городе Терлецке (что недавно стал частью Москвы) имела к цветению растений самое прямое отношение.

И, в-третьих, самое-то главное – этим летом Рита должна выйти замуж. За самого красивого мужчину в Терлецке, между прочим.

Конечно, никто мужского конкурса красоты в их небольшом городке не проводил, но если бы такой все же случился – победителем наверняка выбрали бы Льва, жениха Риты. То и дело слышалось со всех сторон, и в шутку, и всерьез, изредка от мужчин, но чаще от женщин, конечно: «Лев Дмитриевич, вы просто красавец!» «Лёвушка, тебе бы в кино сниматься!» «Лёва, блин, с тобой ходить невозможно, все девушки только твои…» «Мужчина, это не вас недавно в рекламе по телевизору показывали?» «Лев, скажите, как вам удается держать такую форму, поделитесь секретом? А можно я своего мужа к вам на тренировки запишу?»

Жених Риты работал тренером в местном фитнес-центре, и основными клиентами Льва являлись дамы. Их, словно мух на варенье, так и тянуло к подтянутому, безупречно лощеному, но в то же время натурально мужественному красавцу, с хорошо прорисованными «кубиками» на животе…

Рита не ревновала его. Вернее, ревновала, конечно, но уже не сходила с ума от ревности, научилась с иронией относиться к популярности будущего мужа у женского пола. Это ведь его хлеб, в конце концов, – безупречная фигура, лицо, напоминающее лица многих киноактеров сразу. Поэтому женщины так рвутся записаться на занятия именно ко Льву Оленину, а не к какому-то другому тренеру.

Рита однажды наблюдала, проездом, из «маршрутки»: бежит по городу группа дам разного возраста в направлении лесного массива, все в элегантных спортивных костюмах, а впереди – Лев, весь такой серьезный и строгий. Остановились толпой у светофора. Загорелся «зеленый» – Лев, стоя посреди перехода, пропустил всех дам на другую сторону, подобно регулировщику передавая знаки автомобилистам: не трогайтесь, мол, с места, пусть и «красный» уже загорелся…

– Я тебя сегодня видела, – со смехом призналась потом жениху Рита. – Тебя и толпу твоих почитательниц. Бежали к лесу, и ты мужественно прикрывал их от автомобилей.

– А, это мы на тропу здоровья сегодня направлялись, – меланхолично кивнул Лев. – Но вот ты смеешься, а ведь на мне ответственность, чтобы эти курицы под колеса не попали! Знаешь, по отдельности вроде нормальные умные женщины, а как соберутся вместе, и соображать перестают…

Именно с тех пор Рита поняла, что Лев относится к окружавшим его особам с терпеливой снисходительностью. Они не женщины для него вовсе, а просто клиентки. А любил он лишь ее одну, Риту. Любил столь сильно, что был готов надеть себе на шею ярмо брака.

Да, ярмо… Конечно, грубое и жестокое сравнение, может быть, и неуместное даже, – но как иначе обозначить степень несвободы для красивого, избалованного женским вниманием мужчины? И достаточно молодого причем – Льву всего лишь тридцать три года, по нынешним временам мог бы и не торопиться с женитьбой.

…Рита заперла свой кабинет, вышла из домика, служившего административным зданием (на двери табличка с незамысловатым названием ботанического сада-музея – «Эдем»), и мимо грядок с разноцветными кудрявыми гиацинтами направилась к цветочному магазину.

На территории ботанического сада располагался и магазин цветов – там в основном торговали саженцами, растениями в горшках, которые выращивались в оранжерее специально для продажи. Но на двери, ведущей в магазин, висело написанное от руки объявление: «Закрыто». Значит, Марина, продавщица в цветочном и она же близкая подруга Риты, уже куда-то убежала…

Во внутреннем дворике магазина находился еще и обширный вольер. В нем жил енот-полоскун Сёма – безудержный хулиган, воришка, обжора, вредитель и всеобщий любимец. Увидев Риту, Сёма жалобно заверещал, заметался за железной решеткой. Рита подошла ближе, Сёма потянулся к ней сквозь прутья черными, изящными, почти человеческими лапками.

– Ты попрошайка, Семен, – строго покачала головой Рита. Достала из кармана платья сушку, протянула ее еноту. Марина, являвшаяся по совместительству «матерью» зверька, давно проинструктировала свою подругу: печенек Сёме не давать, у него и так ожирение похоже, а вот сушки можно.

Енот схватил сушку и принялся ее сосредоточенно грызть. «Голодный, наверное, – жалостливо подумала Рита. – Обычно он еду в своем корыте размачивает, а тут сразу накинулся… Доведет его Маринка своей диетой! И куда она пропала, интересно?»

Но ждать подругу Рита не стала (обеденное время не резиновое!), вышла через калитку в город, и направилась к ближайшему кафе. А там, оказывается, уже открыли летнюю веранду. Возможно даже только что: столики – идеально чистые, вокруг них аккуратно расставлены пластиковые стулья.

Рита села с краю, у свежеокрашенного низкого заборчика – с этого места было видно всю улицу.

С крыльца спустилась молоденькая официантка:

– Здравствуйте! Вот меню, пожалуйста…

– Не надо меню, – важно произнесла Рита. – Вы мне лучше дайте мороженого. Знаете, такого, шоколадного. С прошлого лета его не пробовала. Шарика три. И все, больше ничего не надо. Счет только сразу принесите, хорошо? А то у меня обед, задерживаться нельзя.

Официантка просияла понимающей улыбкой, кивнула и застучала каблучками обратно по ступенькам.

Рита откинулась назад, на спинку стула. Солнце грело затылок, и ветра почти не ощущалось. Томное, невесомое тепло льнуло к ее телу со всех сторон… Рядом в окутанных зеленой дымкой кустах весело шумели воробьи.

«Интересно, кого назначат директором нашего сада? Говорили, сегодня станет известно… – задумалась Рита. Потом мысли ее внезапно метнулись в другую сторону: – А, и надо домой ко Льву зайти в ближайшее время, обсудить детали банкета! Только чтобы и Варя, и Софья Петровна тоже присутствовали при обсуждении, а то они обидятся…»

Варя являлась родной младшей сестрой Льва и бывшей одноклассницей Риты, а Софья Петровна была матерью Вари и Льва. И Варя, и Софья Петровна активно участвовали в организации грядущей свадьбы. К Рите, которую они знали с детства, будущие родственницы относились очень хорошо.

– Вот, прошу. – Официантка принесла мороженое в большой креманке, рядом с ней на стол положила счет в кожаной книжке.

Рита сразу сунула в книжку купюру, придвинула к себе креманку:

– Спасибо, сдачи не надо.

– Спасибо вам! – Официантка, все также сияя улыбкой, подхватила книжку под локоть и исчезла за дверями кафе. Рита осталась на летней веранде одна.

…Мороженое оказалось правильным. То есть именно о таком и мечтала Рита. О мягком, густом пломбире, в котором наполнитель не горьковатый и резкий из-за большого количества какао, а бежево-розовый на вид и умеренно-шоколадный на вкус, нежный. А еще прохладное лакомство было без дурацких, ненужных добавок. Ни орешков в нем, ни кусочков печенья, ни шоколадных крошек, которые, по мнению Риты, только мешали, отвлекая от основного вкуса…

Лето и мороженое. Тепло снаружи и прохлада на языке. Уютные воспоминания детства и счастливое будущее. Рита черпала ложкой мороженое, клала его в рот и чувствовала, что глаза ее непроизвольно жмурятся от удовольствия.

Неподалеку за забором легкой тенью мелькнула, проходя мимо, тоненькая молодая женщина в белом мини-платье и легком сером плащике нараспашку. Она мельком глянула на Риту. Волосы у прохожей коротко стриженные, белого цвета, с темно-пепельными корнями, со лба же сбоку спускалась длинная прядь – челка, закрывающая половину лица и опускающаяся вниз острым углом. Лихая и в то же время очень женственная прическа. Женщина-травести. Такие обычно играют в театральных постановках мальчишек…

«Травести», оказавшись в конце забора, вдруг резко развернулась и направилась обратно все той же невесомой, стремительной походкой.

Рита тем временем находилась как раз в самой середине процесса поедания мороженого, когда оно достигает апогея своего вкуса – еще плотное, но уже лишившееся ледяной твердости.

«Травести» остановилась напротив Риты. «Мы с ней знакомы, что ли? А, наверное, видела меня на экскурсии… Я-то всех посетителей не помню, а они меня – да, часто на улице подходят. Только чего она такая мрачная?» – лениво подумала Рита. Она, будучи сотрудницей ботанического сада, почти каждый день проводила там экскурсии для посетителей. Поэтому Рита ничуть не удивилась вниманию прохожей; облизнула ложку и произнесла приветливо:

– Добрый день.

Незнакомка молчала, продолжая внимательно смотреть на Риту. Откинула коротким привычным жестом челку с лица. И, пожалуй, в огромных светло-серых глазах незнакомки засветилось нечто недоброе. Осуждение, что ли?

– Простите, вы на меня так смотрите… Мы знакомы? – опять приветливо произнесла Рита.

– Нет, мы не знакомы, – красивым, нежным, каким-то даже кукольным в тон ее внешности голоском произнесла «травести». – Я вас в первый раз вижу. Но это ужасно, послушайте…

– Что ужасно? – испугалась Рита и даже оглянулась на всякий случай – вдруг за ее спиной творится нечто ужасное, а она этого не замечает. Но сзади ничего особенного не наблюдалось. Павильон, пустые столики…

– Вы понимаете, что вы делаете? – строго спросила незнакомка.

– Что? – насторожилась Рита.

– Вы едите мороженое. Вы, при вашей комплекции. Как можно! Я бы на вашем месте одну пустую воду пила, пока вес не сбросила бы… А вы – едите мороженое! – в тоненьком голосе незнакомки зазвенел металл.

«Сумасшедшая, – устало подумала Рита. – Хотя в чем-то она права. Но я же раз в год себе это мороженое позволяю! Стоп, а я что, уже оправдываюсь, чувствую себя виноватой?»

– Я учту ваше замечание, – спокойно произнесла Рита. Она надеялась, что уличный разговор с незнакомкой будет на этом закончен.

Но нет, прохожая и не думала униматься:

– Как можно так распуститься… Сколько вы весите? Килограмм девяносто?

– Восемьдесят, – спокойно ответила Рита. На самом деле она немного округлила это число, в ней на данный момент было восемьдесят два килограмма.

– Восемьдесят?! Да это почти две меня. Послушайте, но это же отвратительно для женщины, для молодой девушки – набрать такой вес, ведь не за один день вы поправились, да?

– Не за один. Но, послушайте, приставать к незнакомым – это тоже ужасно, разве нет? – вежливо произнесла Рита.

– А кто вам еще скажет правду!

– Послушайте, я знаю правду. И… идите отсюда, ладно? – миролюбиво произнесла Рита.

– Вас же никто замуж не возьмет, – тем временем продолжила незнакомка, все таким же непреклонным тоном. – Кому нужна такая толстая жена?

– Вас так моя личная жизнь беспокоит? – пожала плечами Рита. Она старалась вести себя невозмутимо, но внутри у нее внезапно закипело. – У меня все в порядке. Я скоро замуж выхожу, между прочим.

– Это ничего не значит! Думаете, ваш брак долго продлится? И не надейтесь! Муж вас бросит. Бросит, вы понимаете?! Потому что невозможно жить рядом с горой жира.

Рита всегда считала себя неконфликтным человеком, легким и веселым. Но тут странным образом незнакомка словно разбудила в ней зверя. Она, Рита, – гора жира?! И Рита сделала то, чего никак от себя не ожидала – она взяла и… бросила. Бросила мороженое в незнакомку. Именно так – Рита схватила в руку креманку, словно олимпийский факел, и швырнула ее содержимое через забор. Прямо в лицо белобрысой хамке.

Мороженое залепило молодой женщине лицо, а затем быстро потекло вниз, растекаясь густыми коричневыми ручьями по белому платью.

Рита даже не ожидала, что окажется столь меткой. «Мамочки, что же я натворила… – испуганно подумала она, глядя на то, как «травести», стоя за забором, ладонями пытается смахнуть с ресниц шоколадную жижу. – Но с другой стороны, а почему я должна была терпеть чьи-то бесцеремонные приставания?!»

– Ах ты, наглая корова… – простонала плачущим голосом незнакомка. Разлепила наконец веки, заморгала. Принялась уже машинально ладонями смахивать с платья потеки мороженого… Впрочем, это мало помогло делу – мороженое лишь еще сильнее размазывалось по белому платью, темными каплями шлепалось вниз, на светлые туфли молодой женщины. – Толстое чудовище… ты у меня за всё заплатишь! Я тебя в тюрьме сгною… у меня муж юрист, мы тебя посадим…

Незнакомка испачканными пальцами полезла в сумочку, достала оттуда мобильный телефон.

Рита растерянно наблюдала за тем, как женщина пытается набрать чей-то номер, а телефон скользит в ее пальцах… Наконец незнакомке удалось это сделать, и она прижала испачканный мобильник к уху:

– Алло. Евдоким? Ты где? Срочно ко мне… У меня беда. Напали, посреди бела дня… Нет, я не шучу! То кафе, на углу, мы в нем на прошлой неделе сидели, помнишь? Да, да… Вот тут это и случилось. Беги скорее, я тебя умоляю!

Рите стало совсем не по себе. Это что же такое получается, сейчас сюда еще какой-то Евдоким прибежит? Рита беспомощно оглянулась на сам павильон, что располагался сзади – возможно, внутри самого кафе, из его окон кто-то наблюдал за происходящим? Но нет, окна занавешены белой кисеей, даже непонятно, сидит ли кто в зале… А официантка, судя по всему, и вовсе забыла о Рите. Ну да, заказ выполнен, расчет произведен, ни о чем не надо больше беспокоиться…

Рита тоже достала свой мобильник из сумочки, но сделала следующее – включила функцию видеозаписи, и направила камеру на незнакомку за забором. Может, хоть это поможет как-то избежать неприятностей? Наверное, с самого начала надо было зафиксировать весь этот скандал на видео…

– Ты что делаешь? Что делаешь, а?! – еще сильнее распсиховалась миниатюрная блондинка.

– Как что, – пожала плечами Рита. – Пытаюсь записать вашу ругань на телефон. Вы ко мне приставали, провоцировали.

– Я? Это ты ко мне первая полезла, это ты в меня мороженым кинула… Ах ты…

«Травести» схватилась обеими руками за забор, попыталась перекинуть через него ногу. «Только драки не хватало!» – с тоской подумала Рита, продолжая фиксировать происходящее на видеокамеру своего телефона.

Женщине удалось перелезть через забор, и она кинулась к Рите. Рита вскочила, подвинула пластиковое кресло прямо под ноги своей преследовательнице, обежала стол.

«Травести» кинулась влево, Рита – от нее, вокруг стола. В этот момент неподалеку, на дороге, притормозил большой черный автомобиль, из которого выскочил бородатый крупный мужчина в темном костюме и побежал прямо к летней веранде. Одним движением перемахнул через забор.

– Элла… Элла! – стальным голосом произнес мужчина. – Так, что происходит?

– Ты посмотри, что она со мной сделала… – плачущим голосом пожаловалась обозленная незнакомка, указывая на свое испачканное платье.

Мужчина оглядел перепачканное платье своей супруги, затем перевел взгляд на Риту.

– А, это вы тот самый Евдоким, – мрачно произнесла Рита. – Тот юрист, который меня в тюрьме должен сгноить, как мне недавно пообещали…

– Уберите телефон, девушка, давайте спокойно во всем разберемся, – бросил в сторону Риты Евдоким, тем временем крепко хватая за плечи рыдающую супругу, которую, как оказалось, звали Эллой. «Она уже и рыдает… – обреченно подумала Рита. – Что же я натворила! Но этот Евдоким, кажется, адекватный человек, кулаками не стал с ходу махать, собирается сначала все выяснить…»

– Давайте разберемся, – кивнула Рита.

– Ты представляешь, иду я мимо, а эта деваха со мной вдруг здоровается… Я с ней тоже поздоровалась на всякий случай – думаю, может, просто какая-то знакомая… – всхлипывая и пошатываясь в руках мужа зачастила Элла.

– Ложь, – вздрогнула Рита. – Вы сами подошли ко мне, дама. Если тут есть где-то видеокамера на здании, то она должна этот момент зафиксировать. Очень жалею, что не сразу стала снимать всё это безобразие. Вы подошли и стали оскорблять меня.

– Элла? – Евдоким слегка встряхнул за плечи свою жену.

– Да она врет всё! Пусти… Ты сам посмотри, она в меня мороженым швырнула, в кого она меня превратила!

– Только после того, как вы, гражданка, меня назвали «горой жира». А до того самым бесцеремонным образом распекали – как я могу есть мороженое при моем весе… И дали неутешительный прогноз на мое будущее и на мою личную жизнь… Только тогда я и кинула в вас мороженым, – с холодной яростью произнесла Рита. – Вы просто удивительного мастерства провокаторша!

– Я ничего вам не сделала, а вы… – Элла с легкостью опять перешла с «ты» на «вы». Повернула голову к мужу: – Послушай, у нас ведь есть все основания засудить эту хулиганку? Она должна заплатить за испорченную одежду, за моральный ущерб, в конце концов?

И тут случилось нечто странное.

Вместо того чтобы поддержать свою жену, бородатый Евдоким вдруг потянул ее в сторону, к выходу.

– Что ты делаешь? – затрепетала в его руках нахальная блондинка.

– Элла, мы не будем ни с кем судиться.

– И мы оставим всё вот так?!

– Пожалуйста, я тебя прошу, детка… – Бородатый Евдоким наконец дотащил Эллу до своей машины, запихнул жену в салон. Хлопнула дверца, и машина сорвалась с места…

Рита еще пару минут стояла посреди летнего кафе, растерянная и ошеломленная. Она не могла понять, что именно сейчас произошло, как относиться к этому скандалу, случившемуся вдруг, на пустом месте, и так же стремительно закончившемуся.

– Ладно… – наконец махнула она рукой и побрела к выходу. У киоска с газетами остановилась, посмотрела на свое отражение в стекле.

Не худышка совсем, да. Но и не гора жира, как только что Риту назвали! «Муж вас бросит», – безапелляционно заявила Элла Рите. «А разве худых не бросают? Разве не бросают умных, красивых, успешных?» – мысленно возразила своей противнице Рита.

Она повернулась, оценивающе оглядела себя сбоку. Талия есть, есть и высокая грудь, и вот еще сзади выдающаяся часть… Все эти соблазнительные формы упакованы в цветастое длинное платье, а образ завершают задорные светлые кудряшки. Словом, симпатичная девушка сейчас смотрела на Риту в отражении. Пожалуй, немного пышка, надо честно признать. Но именно пышка, а не толстуха. Или все-таки окружающие видят в Рите толстуху?

Рядом раздался автомобильный сигнал. Рита вздрогнула, оглянулась – из черной машины, остановившейся напротив, вылез тот самый бородач, муж Эллы. Как его… Евдоким. К счастью, Эллы в салоне авто не наблюдалось. Вероятно, мужчина где-то уже успел высадить свою скандальную супругу.

– Подождите, – решительно произнес Евдоким.

– Что? – нахмурилась Рита, невольно отшатнувшись.

– Да не пугайтесь вы так. Инцидент исчерпан. Я не затем, чтобы дальше выяснять отношения. Просто… Вы, пожалуйста, не показывайте никому эту запись на телефоне.

Мужчина говорил спокойно, разгневанным не выглядел. Скорее очень уставшим, даже измученным.

– Не буду. Я и не думала, – вздохнула Рита. – Я… и сама не понимаю, что такое сейчас произошло. Себя не узнаю, вот что плохо. Странное ощущение… Будто со мной что-то сделали, насильно. Нет, нет, я не собираюсь сбрасывать с себя ответственность, но я действительно виновата. Простите. И у Эллы, супруги вашей, попросите за меня прощения. Нашло на меня что-то!

– Верю. Да и не похожи вы на хулиганку, – усмехнулся Евдоким.

– Самое ужасное, что я действительно первой заговорила с вашей супругой! – Рита схватилась за голову. – Она ничего не придумывала… но… Но как это было? Она прошла мимо, посмотрела на меня. Потом вернулась и встала напротив. Я ем мороженое, у меня сейчас обеденный перерыв, а она стоит и смотрит. Стоит и смотрит прямо на меня в упор! И да, я с ней поздоровалась, я с ней первая заговорила. Но не могла же я молчать, я спросила ее, не знакомы ли мы. А она, ваша жена, говорит, что нет. И потом начинает: что я не имею права есть мороженое, потому что я толстая, что я никогда не выйду замуж… А я ей тогда: «Как не выйду, у меня скоро свадьба!» А она мне: «Муж все равно вас бросит, потому что невозможно жить рядом… рядом… с горой жира». Вот я и кинула в вашу Эллочку мороженым, – шепотом закончила свой бессвязный монолог Рита.

Евдоким прикрыл глаза. Опять вздохнул. Затем спросил устало:

– Вас подвезти, может?

– Что? – опешила Рита. – Нет, я тут работаю, рядом. Нет, нет, спасибо, – Рита махнула рукой.

– Погодите. Как вас по имени, я не знаю, извините…

– Маргарита.

– Маргарита, очень приятно. Меня Евдоким зовут, вы уже знаете. – Мужчина едва заметно улыбнулся. – Вы вот что, Маргарита… Не берите ничего в голову. Вы прекрасная и замечательная, и дай вам бог счастья в супружеской жизни. Дело в том, что моя жена… она иногда чересчур эмоциональная. Лезет куда не надо. – Он взъерошил волосы у себя надо лбом. – Я ее сейчас домой отвез и сразу назад, хотел извиниться перед вами.

– Но в чем-то она права, – с горечью произнесла Рита. – Я правда толстая. И лучше мне не покупать мороженого. Но я же его один раз в год ем, один раз! Да… и я не должна была кидаться им в вашу супругу, Евдоким.

– Так, мороженое. Вы так и не успели им насладиться? Своим любимым лакомством? Давайте как-нибудь встретимся, и я угощу вас мороженым, хорошо? – Евдоким протянул Рите визитку.

– Ой… нет. Но спасибо… – Рита машинально, по привычке сложила визитку Евдокима к себе в сумочку, вытянула – тоже на автомате – свою и протянула ее Евдокиму. – Всего доброго, мне пора!

– До свидания, – вежливо произнес мужчина.

– До свидания! – крикнула Рита. Она перебежала дорогу и зашагала вдоль ограды ботанического сада (кованой, старинной, очень красивой) по направлению к главному входу. Рита надеялась найти Марину там.

По дороге Рита размышляла: «Возможно, жена Евдокима сумасшедшая. Да, точно, Элла не в себе. И Евдоким это, конечно, знает. Поэтому он сразу встал на мою сторону. Он, верно, уже давно пытается как-то усмирить свою супругу, привык сглаживать все конфликты, которые та затевает. Не в первый раз скандал случился. Элла, наверное, ко многим приставала и до меня. Она просто больной, несчастный человек. Но тогда я совсем скверно поступила… В бедную больную женщину мороженым швырнула, как нехорошо! Поэтому на будущее надо в любой, в любой ситуации держать себя в руках, что бы ни случилось, как бы ни оскорбляли, ни выводили из себя…»

Рита свернула за угол, на центральную улицу. Именно там находился главный вход в ботанический сад «Эдем», который являлся бывшей усадьбой князей Терлецких. Когда-то давно, лет триста назад, князь Андрей Терлецкий, ботаник-любитель, принялся разводить в своей усадьбе диковинные растения. Это занятие продолжили и поддержали его потомки.

После революции усадьбу национализировали, оставшиеся из рода Терлецких уехали за границу. Не сразу сад превратился в городской парк, любимое место отдыха всех местных жителей. За экспозицией редких растений бережно ухаживали, и даже в тяжелые годы войны сотрудники ботанического сада сумели отстоять эти живые «богатства».

Но в девяностые годы у бывшей усадьбы опять начался тяжелый период… Денег не было, уникальная экспозиция гибла. Вдруг, словно из небытия, появилась женщина – княгиня Наина Игоревна Терлецкая, гражданка Франции. Она сумела доказать свою причастность к родовой усадьбе и вернула ее себе. Все свои личные средства княгиня бросила на восстановление «Эдема».

Так поменялся статус ботанического сада-музея – он теперь стал частным, хотя, как и прежде, туда мог попасть любой желающий.

Правда, Наина Игоревна, дама энергичная и занятая, хотя и в возрасте (на нынешний момент ей исполнилось шестьдесят семь лет), управляла «Эдемом», находясь довольно далеко от него, – из Франции.

В конце марта этого года ушел на пенсию прежний директор сада, и со дня на день его сотрудники (около двадцати пяти человек в общей сложности) ждали назначения нового директора. Кто станет главным распорядителем этого цветочного рая? Назначит ли Наина Игоревна на эту должность кого-то из нынешних сотрудников, или появится новый человек, со стороны…

У входа в сад, у красивых ажурных ворот, находилась касса. Вход в «Эдем» был платным, но по нынешним временам плата была не особо высокая, к тому же существовало множество льгот для разных категорий граждан. Пенсионерам и маленьким детям и вовсе разрешено гулять по аллеям бесплатно, ну а тем, кто желал приходить в сад каждый день, предоставили возможность купить абонемент на весь год. Абонемент стоил около трех тысяч рублей. Все собранные деньги уходили на содержание сада и на зарплату сотрудникам.

Когда Рита появилась у ворот, у кассы толпилась небольшая очередь, а чуть в стороне, у самого входа, напротив охранника Геннадия (он же проверял билеты) стояла женщина с коляской. И судя по всему, молодая мама в данный момент отчаянно препиралась с охранником.

К ним и направилась Рита.

– …а я говорю, не положено! – набычившись, вещал Геннадий – угрюмый, корявый дядька лет пятидесяти.

– Но у меня нет с собой денег, понимаете… Я вообще без кошелька сегодня вышла! Где мне еще с ребенком гулять, почему я не имею права…

– Мало ли дворов вокруг, где бесплатно гуляют. И вообще, раз уж вам именно сюда приспичило, купите абонемент, да и ходите сколько влезет!

– Три тысячи ваш абонемент стоит! – яростно сопротивлялась молодая мать, нервно дергая коляску вперед-назад. – Где я такие деньги возьму?

– Геннадий, пропусти девушку, – приблизившись, спокойно произнесла Рита.

– А чего! – нахмурился тот.

– Геннадий, пропусти девушку, ты слышал? – улыбаясь, повторила Рита. – Проходите, пожалуйста, девушка, постарайтесь в другой раз купить абонемент, это очень выгодно…

– Повадились тут, на халяву… – Охранник отступил назад, неохотно пропуская за ворота молодую мать с коляской. – Мы, Маргарит Сергевна, разоримся скоро с такими порядками.

– Мы разоримся, если скандалы будем у входа устраивать, – показав глазами на очередь, прошептала Рита.

– А вы тут не главная, – с презрением произнес Геннадий.

– Да и ты тоже не имеешь права с посетителями ругаться. Послушай, но ведь правда, нельзя так… Это же мама с ребенком! Ладно бы пьяный какой лез без билета!

– Ага, а чего она рожала, если даже трех тыщ на абонемент у нее нет!

– Опять ты чужие деньги считаешь! – шепотом произнесла Рита. Но дальше пререкаться с охранником не стала, прошла на территорию сада.

У административного здания Рита столкнулась с Мариной и воскликнула:

– Вот ты где!

– А ты где была? – всплеснула полными руками Марина, являвшая собой тип настоящей рубенсовской красавицы. Пожалуй, если бы сегодня Элле встретилась не Рита, а Марина с мороженым, то неизвестно, чем бы все закончилось… Возможно, трепетную Эллу просто хватил бы удар, если бы она увидела стодвадцатикилограммовую продавщицу из цветочного магазина, поглощающую сладкое лакомство.

Рыжеволосая, буйнокудрявая, в ярком зеленом платье, обтягивающем все ее необъятные формы, на фоне начинающих расцветать растений – Марина показалась сейчас Рите богиней Флоры.

– Я на обед ходила. Взяла мороженое, и, ты представляешь, какая-то прохожая заявила, что я с моим весом не имею право его есть…

– Ничего себе. Так и сказала? Тебе? Да ты же худышка по сравнению со мной… И, заметь, я себе ни мороженых, ни пирожных не позволяю! Ем как мышка, и… Погоди, я не о том, – сбилась подруга. – Сейчас наши собирались в отделе суккулентов, и Анисимова сказала (ну ты же знаешь, наша Анисимова всегда в курсе всего), что завтра прибудет новый директор! – с торжеством выпалила Марина.

– Ой… А кто он, известно? Или она? – сразу забыв о неприятном инциденте, с любопытством спросила Рита.

– Какой-то Бортник.

– Кто? – вздрогнула Рита. Эта фамилия показалась ей знакомой. – Мужчина или женщина?

– Мужик. Молодой еще, ему всего тридцать, слышала.

– Не Николай ли по имени?

– О, точно. Николай Бортник, Анисимова так и сказала. А ты что, его знаешь?

– Кажется, знаю. Если это тот самый Бортник, конечно, – растерянно улыбнулась Рита. – Коля Бортник, мой однокурсник по биологическому факультету и моя бывшая любовь. Он на два года меня старше. Ему сейчас как раз тридцать должно исполниться, точно. Моя первая любовь, – подумав, добавила она.

– Да?! Послушай, это же отлично! Или нет, наоборот… Ты же замуж выходишь, а тут…

– Марина, Марина, не фантазируй, у нас с Николаем все давно в прошлом, и вообще…

– А ты как, это ты его бросила или он тебя? Если ты его, то я даже не знаю… А вдруг он до сих пор на тебя обижен?

– Нет. Хотя… – покачала головой Рита. – Все гораздо сложнее. Впрочем, это я ему предложила разойтись.

– Потому что он другую нашел? Слушай, а вот он явится сюда в скором времени и поймет, что напрасно расстался с тобой, и его сердце…

– Да нет у него никакого сердца! – сердито засмеялась Рита. – Перестань фантазировать, подобные истории лишь в твоих любимых мелодрамах случаются, но не в обычной жизни. На самом деле всё скучно и банально. Просто мы с Николаем разные люди оказались. Не получилось у нас с ним. Он наверняка сейчас женат, дети у него, возможно. И… и хватит об этом.

Рита ушла к себе в кабинет, закрыла дверь.

Принялась набрасывать план завтрашней экскурсии о цветении первоцветов – для младшеклассников, но с трудом могла сосредоточиться.

Николай Бортник, ну надо же…

Возможно, это совсем другой Бортник, не тот, не Ритин бывший, однако слишком много совпадений. И потом Николай во время учебы был лучшим в группе, получил по окончании вуза красный диплом. Преподаватели прочили ему научную карьеру. Наверное, Терлецкой рекомендовали Николая как перспективного молодого ученого. Хотя работа в ботаническом саду – это немного другая область деятельности. Да, тут многие из работников занимались какими-то исследованиями в области ботаники, писали диссертации, публиковали научные работы… Но директор сада – это тот, кто в первую очередь должен решать насущные бытовые вопросы. Не ученый, но хозяйственник! Где раздобыть материалы для новой оранжереи, когда закупать удобрения для растений… Да, а еще надо организовать слаженную работу всех сотрудников!

После известия о том, что, возможно, скоро здесь появится ее бывший возлюбленный, Рита не знала, печалиться ей или радоваться.

Из-за чего Рита рассталась с Николаем, почему? Все просто и даже смешно – из-за лишнего веса Риты. Она всегда была пухляшкой, сколько себя помнила, с детства «носила» на себе пять-семь килограмм лишнего веса в разные периоды времени. Когда в Рите было всего лишь килограмм пять лишних (субъективно, конечно, говоря, ибо нет абсолютных критериев для определения того, что является лишним, а что – нет), у нее с Николаем Бортником и случился роман.

Сентиментальный роман… Порядочный юноша и порядочная девушка. Цветы, свидания, сумасшедшие поцелуи, улыбки и шуточки однокурсников.

В сущности, Николай являл собой тип примерного, положительного молодого человека. И увлечения у него, если вспомнить, выглядели тоже какими-то особо «положительными»… Он не пиво распивал в свободное время, а собирал модели машин (игрушечных), рисовал карты каких-то фантастических стран, ходил в туристические походы, играл на гитаре. Каждые выходные юноша был в пути, разведывал новый маршрут. Рита, изнеженная городская жительница, походов не признавала, а вот Николай старался не пропускать их. А уж большую часть летних каникул он посвящал какому-нибудь долгому, далекому путешествию с такими же любителями туризма. Однажды уехал на целое лето вместе с друзьями куда-то на Алтай, что ли. Нет, юноша не изменял Рите с другими девушками (хотя кто знает). Просто однажды, вернувшись из затяжного похода спустя два с половиной месяца, он не узнал своей подруги: Рита за это время умудрилась сильно поправиться. Аж на рекордные десять килограммов.

В тот период Ритина мама уехала за границу, к новому мужу, и Рита осталась одна. Тосковала, страдала, заедала горе шоколадными конфетами… и поправилась неимоверно. А Николай лишнего веса в девушках не признавал. И раньше подсмеивался над ее «аппетитными» формами: незлобно, зато постоянно… Теперь же у Риты было пять плюс десять, уже все пятнадцать лишних килограммов.

Вот так получилось, что с сорок шестого российского размера Рита резво перешла на пятидесятый. Новый гардероб, не слишком удачный, совсем не украсил ее, поскольку девушка покупала в магазинах одежды первое, что попадалось под руку, не разобравшись, что ей идет в этой ее «конфигурации», а что нет… А Николая сильно шокировали те перемены, что произошли с подругой в его отсутствие.

Рита чувствовала, что обновки ей не идут, и поэтому стеснялась, сутулилась, ходила с несчастным, испуганным лицом, не зная, как реагировать на замечания возлюбленного и окружающих, которые всеми возможными способами тоже пытались донести до нее, что она поправилась… Донести – иногда в деликатной форме, иногда довольно грубо и бесцеремонно. Но даже деликатные намеки заставляли Риту страдать. Зачем постоянно напоминать о том, что она поправилась? Она и так знает. И сама от этого не в восторге. Она сама мечтает вновь похудеть, но ведь за один день сбросить вес невозможно…

От огорчения Рита еще больше стала налегать на неполезные продукты – сладкие, калорийные, но зато дающие ощущение счастья, удовольствия… Ведь в остальном ее жизнь в новом теле представляла сплошной стресс. За довольно короткое время Рита набрала еще килограмм десять и соответственно еще дополнительных два размера. Теперь она с ностальгией вспоминала себя в пятидесятом размере. Она понимала, что теперь ей еще сложнее сбросить вес, еще больше времени уйдет на это. Именно в этот момент они с Николаем и расстались. Конечно, он не говорил напрямую, что не может встречаться с такой толстухой, как Рита, воспитание ему не позволяло, но всем своим видом каждый раз, когда встречался с ней, Николай выражал и взглядом, и поведением неприятное изумление. И предлагал подруге провериться у эндокринолога. Ведь внезапный набор веса может быть вызван сбоем в гормональной системе! А если дело не в гормонах, то тогда Рита должна срочно сесть на диету и заняться спортом, ну хотя бы начать бегать по утрам или записаться на фитнес…

Николай, вероятно, считал, что подобными высказываниями и советами поддерживает свою подругу, но на самом деле еще больше загонял Риту в стресс, постоянно напоминая, что с ней что-то не так, что надо срочно что-то делать! Бегать по десять километров утром, отжиматься на тренажерах, потея до десятого пота… У Риты же сил на физические нагрузки не хватало. Вообще. Мало того что она постоянно испытывала душевные страдания, так ей еще и физическими упражнениями предлагали терзать свое несчастное тело!

Гормоны свои она проверила – с ними все оказалось в порядке. Врач сказал Рите, что ее проблемы с весом – результат скорее нервно-психологического характера, и посоветовал не жесткую диету, а правильное питание и небольшие физические нагрузки.

По воспоминаниям Риты, это было ужасное время. Словно весь мир ополчился на нее, и все окружающие твердили только об одном: такой нельзя быть, надо срочно меняться, надо что-то делать!

Диеты не помогали Рите, а эффект от всевозможных лекарственных чудо-средств длился недолго. Да и побочных действий этих лекарств никто не отменял. В результате Рита поправилась еще на десять килограммов.

В один прекрасный день Рита вдруг проснулась с мыслью, что все это ей надоело. Надоело находиться в вечном стрессе, надоело переживать из-за насмешек и подтрунивания окружающих… Будь как будет. Она – вот такая. Пышка. И это данность. Возможно, Рита и дальше продолжит толстеть. И что теперь… Но отныне она будет есть то, что хочет: надоело считать калории, замечать, сколько времени осталось до сна и сколько после него. Рита решила не терпеть голода вообще.

Первое время, после того как девушка приняла решение дать себе волю, она еще продолжала поправляться. Ее тело требовало шоколадных конфет и жареной курочки, да еще порой и на ночь… Но потом безумный голод вдруг сам по себе стал затихать. Организм понял, что его никто не собирается лишать вкусной пищи. И душа тоже успокоилась, смирилась, когда Рита приняла себя такой, как есть. Ну да, она – пышка. И вот именно тогда, когда Рита перестала думать о еде, она и начала потихоньку худеть.

Спортом всерьез девушка так и не смогла заняться – не ее это. Но зато много ходила пешком в своё удовольствие и два раза в неделю плавала в бассейне. Тоже не изнуряя себя, плавать она любила.

Сначала исчезли первые десять килограмм. Потом пропала потребность в жареном, калорийном, сладком. Конечно, если вдруг Рите хотелось съесть что-то не особо полезное, она никогда себе в этом не отказывала. Вот как с мороженым сегодня, например. Захотела и – съела (вернее, попыталась съесть, если бы Элла не помешала).

Абсолютная свобода, которую Рита позволила себе в выборе пищи, в ее количестве, во времени ее приема, дало ей ощущение покоя. Раз можно всё, то уже и не хочется особо запретного плода… Парадокс, но таким образом у Риты ушло еще десять килограмм, без особых усилий и страданий.

И вообще никаких страданий и угрызений совести, сомнений в себе! Рита, все еще оставаясь пышкой, стала прежней – веселой и энергичной. Полюбила вновь одеваться со вкусом, находила наслаждение в нарядах, которые ей были к лицу. Влюбилась, у нее случился роман с братом бывшей одноклассницы, красавцем Львом Олениным… В этих отношениях Рита тоже дала себе полную свободу – пусть будет, как будет, не надо ничего добиваться специально. И вот прекрасный результат – этой весной Лев сделал Рите предложение…

Но сегодняшний день вновь заставил ее призадуматься, испытывать угрызения совести, чувствовать себя не соответствующей современным эталонам. Ах, эта Эллочка-людоедка с ее праведным гневом, направленным против толстух… И завтра здесь появится и Николай. Наверняка узнает Риту, опять сделает большие глаза и скажет с валящей с ног честностью: «О, да ты похудела вроде? Но ты только не останавливайся на достигнутом, у тебя есть еще над чем поработать!»

«И ведь действительно скажет, – думала Рита, сидя в своем кабинете перед погасшим монитором. – Но это ж так сбивает, так мешает – чужая оценка… Вызывает чувство вины, смущение. Вот зачем я съела сегодня мороженое? А если это начало очередного приступа обжорства? Лев готов принять меня в моем размере, совсем не маленьком, да, но если я опять поправлюсь килограмм на двадцать – как мой любимый к этому отнесется? А что тогда делать со свадебным платьем, что висит у меня дома в шкафу, которое было куплено месяц назад, вместе с Варей, после долгих поисков и сомнений? Оно мне чуть тесновато при примерке было… А вдруг я в это платье не влезу в день свадьбы?!»

Рита поняла, что боится повторения своей прежней жизни, того, что случилось с ней при Николае. Не он, конечно, был виноват в ее проблеме, но этот мужчина из ее прошлого, Николай Бортник, являлся теперь мощным напоминанием о ней.

«Придет, посмотрит, скажет что-нибудь…» – крутила Рита уже по десятому разу в голове, пока самой не надоело наконец. Она мысленно закричала: «Да он никто мне теперь, не имеет права делать мне замечания!..»

И вообще, может, бывший возлюбленный, когда появится здесь, увидит пусть и не худышку, но прежнюю, яркую Риту (каковой она себя чувствовала при первом знакомстве с Николаем). Да, может, Николай в нее влюбится опять?

Кажется, в первый раз Рита пожалела о том, что не привязана ни к одной из социальных сетей. Так она была бы в курсе жизни своих бывших приятелей, и Николая в том числе. Может, тот давно и счастливо женат, и Рите сейчас даже смысла нет думать о его реакции, когда он вновь встретит ее, свою бывшую возлюбленную…

Но Рита избегала социальных сетей давно и сознательно. Если вспомнить, то именно с сетей и началась ее депрессия. Эти бесконечные споры о толстых и худышках на форумах, яростные проклятия известных блогерш в адрес тех, кто весил больше обычного, в противовес этому – ответные выступления толстух в защиту лишнего веса, обсуждения диет и всевозможных лекарственных средств…

Рита ушла из виртуального мира, в котором велась непрерывная битва толстых и тонких, она сознательно устранилась от этой нескончаемой войны, постаралась сохранить нейтралитет и, что главное, свои нервы.

«Но не могу же я всю жизнь от всех прятаться! – с отчаянием напомнила она себе. – Сколько ни закрывай уши, все равно услышишь от кого-нибудь гадость… Вот как сегодня, с этой Эллой. И обязательно найдется человек, который скажет, что помнит меня прежней, или новый знакомый безапелляционным тоном заявит, что мне надо худеть, потому что полнота – это безобразно и вызывает проблемы со здоровьем. Я должна быть готовой ко всему, к любому удару судьбы. Удару? Не слишком ли много я на себя беру? Прям душевную травму мне нанесли сегодня… Если я хочу стать счастливой, я не должна реагировать на внешние раздражители, не должна зависеть от оценки окружающих и, главное – от своих страхов…»

Рита полезла в сумочку за носовым платком и вдруг наткнулась в ней на визитку: «Евдоким Алексеевич Рудин, юрист, специалист по авторскому праву». И номера телефонов.

«Откуда это? А, это Эллочкин муж мне сунул. Вроде нормальный мужик, непонятно только, зачем он живет с этой особой, которая, кажется, не вполне адекватна… Стоп, сдался мне этот Евдоким Рудин! И какая разница – адекватна данная мадам или чокнутая?.. Мне нет дела до жизни этих людей!»

* * *

Евдоким оставил машину на подземной стоянке, поднялся в свою квартиру. И сразу после того, как открыл входную дверь и крикнул: «Элла, это я! Ты дома?» – понял, что сегодня предстоит скандал. Потому что ему никто не ответил. Лишь откуда-то из глубины квартиры доносилось невнятное бормотание телевизора. Жена точно находилась дома, но отзываться не собиралась.

В обычное время Элла всегда выходила мужу навстречу, обнимала, спрашивала, как дела. Когда жена была дома, но висела вот такая неопределенная, относительная тишина, наполненная лишь посторонними звуками или шумом бытовых приборов, – эта тишина означала приближение грозы. Грома и молний.

Можно было, конечно, не соваться в эпицентр урагана и сразу пройти в ванную, на кухню или спрятаться в своей комнате. Словом, сделать вид, что ничего не происходит. Но, как давно понял Евдоким, так только хуже. Если не обращать на Эллу внимания, обходить ее стороной – электрический разряд не уменьшится, а, наоборот, начнет неудержимо накапливаться. И тогда только держись…

Евдоким, предварительно постучавшись и не дождавшись ответа, зашел в комнату к жене.

Элла, переодевшаяся в домашнее платье, сидела на диване перед телевизором, положив ногу на ногу, а руки – скрестив на груди. Опасная поза, от которой тоже не следует ждать ничего хорошего. Добрая Элла обычно мягко-расслабленная, как кошечка, уютно свернувшаяся в клубочек, или разнеженно-вытянувшаяся, словно лениво потягивающаяся…

– Я вернулся. Ты чего не отзываешься-то?

Элла молчала, даже головы не повернула.

– Послушай, детка. Давай вот не будем опять…

– Пошел к черту! Скотина, – не поворачиваясь, быстро ответила Элла звенящим от ярости голосом.

– Почему я в этот раз скотина? – вздохнул Евдоким. «Ладно. Раз надо тебе выговориться – так выговорись уж побыстрее…» – мысленно обратился он к жене.

– Ты не стал меня защищать. Ты – мой муж, ты всегда должен быть на моей стороне.

– Я на твоей стороне, – миролюбиво произнес он.

– Ты видел, что эта тварь со мной сделала? Ты видел?!

– Ничего страшного. Платье тебе испачкали? Отстирается. Или в химчистку можно сдать. А давай тебе еще новое платье купим, а? И не одно, а несколько! Это же прекрасный повод сменить гардероб! Может, махнем в торговый центр? Я сегодня совершенно свободен, в суд ехать не надо, с документами работать – тоже…

– Ты издеваешься, – больным голосом произнесла жена и откинулась назад, на спинку дивана, лицом вверх – словно у нее силы кончились вмиг. – Зачем ты делаешь вид, будто ничего страшного не произошло? Тебя бы чем окатили, да еще нарочно! Ты понимаешь, что эта жирная тварь в меня кинула мороженым?

– Так. Давай поговорим об этом. Почему эта девушка сделала это. Почему же?

– Какая разница… Ты должен был меня защитить. Ты…

– Элла, ты же сама к ней привязалась, это ты ее спровоцировала, понимаешь? И ты не в первый раз задираешь прохожих. Ты вынуждаешь окружающих людей вести себя агрессивно, а потом пытаешься и меня втянуть в этот скандал. Я не хочу в этом участвовать, мне надоело.

– Значит, если меня начнут убивать, ты будешь стоять рядом и спокойно смотреть на это?

– Если тебя начнут убивать, я постараюсь тебя спасти. Но если в сложившейся ситуации нет никакой угрозы для твоей жизни и здоровья, я и в следующий раз не стану ничего предпринимать, просто опять утащу тебя с места происшествия. Чтобы ты поняла наконец – я в скандалах на публике участвовать не буду.

– Ты предатель! Ты предатель, ты это понимаешь?

– А ты – та еще провокаторша.

– Она сама со мной первая заговорила, эта корова…

– Так, ладно, почему она с тобой заговорила?

– Откуда я знаю, – несчастным голосом произнесла Элла. – Я просто шла мимо. Посмотрела на нее – ну так, мельком… Случайно. А она мне: «А мы разве знакомы?» – скрипучим голосом передразнила Элла.

– А дальше что?

– А дальше она кинула в меня мороженым.

– И ты не говорила с ней больше ни о чем, не называла эту девушку толстой, не поведала ей злорадно, что она никогда не выйдет замуж, а потом, когда эта Маргарита возразила, что у нее скоро свадьба, разве не ты заявила ей о том, что муж все равно ее бросит? Разве не так все было?

Нет?

Элла выпрямила спину, повернула лицо к Евдокиму, посмотрела на него полными слез огромными серыми глазами:

– Маргарита?! Ты что с ней общался?

– Да. Отвез тебя и вернулся обратно. Извинился. Мне не все равно, поверь, я каждый раз пытаюсь разобраться в происходящем. Но это оказалась нормальная, добрая девушка, которая сама от себя не ожидала подобного поступка… Она в шоке – от тебя, от самой себя, от всей этой ситуации.

– И ты ей поверил, не мне?

– Не знаю. Ты ведь часами сидишь на этих форумах в Сети, я же в курсе, в чьи блоги ты постоянно заходишь… В те, на которых обсуждают, какие все вокруг жирные коровы. Знаю я этих популярных блогерш, зожниц и фитоняш… – подумав, добавил Евдоким.

– Ты следил за мной?

– Ну как, остаются же в истории компьютера ссылки на все те сайты, куда ты заходила… Я не случайно, честное слово.

– Ты следил за мной?!

– Нет, – неуверенно буркнул Евдоким и вышел из комнаты. Отправился на кухню, заварил себе чаю.

В самом деле следил ли он за своей женой? И да и нет. Евдоким не ревновал Эллу – повода она не давала. Но он пытался понять свою жену. Что она за человек, о чем думает, чего хочет, как сделать эту женщину счастливой?

У Эллы имелась своя страничка в одной популярной соцсети. Там жена выставляла свои фото, с ним, с Евдокимом, или с подругами в кафе, или публиковала селфи с пробежки в парке; время от времени жена постила, как и многие, котиков, щеночков; делилась какими-то забавными открытками, цитировала мысли известных людей… Сплошное мимими. На первый взгляд все мило, невинно и безмятежно – страничка молодой, счастливой женщины, пусть и не работающей нигде, но живущей полной жизнью.

Еще Элла посещала блоги известных сетевых журналисток, которые в основном призывали женщин следить за своим весом, внешним видом и то ругали, то хвалили известных персон – в зависимости от того, потолстели те или похудели. Вроде бы тоже ничего криминального, но уж больно агрессивно порой и хозяйки этих блогов, да и их читательницы отзывались о тех, кто не вписывался в рамки современных стандартов.

Евдоким искренне не понимал, зачем все это надо людям – комментировать чьи-то задницы. Днями, неделями и месяцами – одно и то же. И главное, почему обсуждение чужих недостатков столь сильно волновало Эллу? Но, выходит, волновало, раз она решила и в реальность перебросить этот форумный негатив…

Все началось прошлым летом. Евдоким и Элла ехали от знакомых из дальнего Подмосковья, по дороге увидели реку, пляж. Заманчиво серебрилась вода на солнце, трепетали полотняные зонтики на ветру, доносился смех в приоткрытое окно машины… Вполне приличное, ухоженное место, судя по всему. Элла решила искупаться, благо купальник имелся под рукой. Но дальше случилось нечто странное. Когда они оба вышли на берег и оказались среди загорающих, Элла схватила мужа за руку и произнесла негромко, но довольно отчетливо и, главное, с отвращением и презрением, которые явно сквозили в интонациях ее голоса: «Боже, ты только посмотри! Это не пляж, а какое-то лежбище жирных тюленей…»

Какая-то полная дама, отдыхавшая совсем рядом, на лежаке, услышала эту фразу и мигом подскочила, сдвинув на кончик носа солнцезащитные очки: «Так, а кто это к нам, тюленям, пожаловал? Сушеной вобле здесь не место!»

Элла вдруг схватилась за сердце, повернулась к даме и произнесла теперь уже громко дрожащим от возмущения голосом: «Как вы меня назвали? Сушеной воблой?» «Послушайте, так нельзя!» – возмутился Евдоким, повернувшись к даме.

Откуда ни возьмись появился муж плотной дамы, вступился за жену… Начался скандал, дело чуть не до драки дошло, но, к счастью, появилась охрана, развела две противоборствующие стороны.

Тогда еще Евдоким ничего толком не понял, что же это такое произошло. Ехал в машине, пытался успокоить сидевшую рядом рыдающую жену (искупаться так и не получилось) – что, мол, ничего страшного, недоразумение…

Потом, уже осенью, Элла на вокзале в Москве опять осуждающе и прямо в лицо высказала свое «фи!» полненькой девице, на ходу жующей беляш… Девица оказалась не из тех, кто готов снести любое замечание, и тоже возмутилась. Опять дело чуть не кончилось дракой. Жена, похоже, считала своим долгом отчитывать полных людей за то, что они едят, пьют, любят и носят обтягивающую одежду.

А что было в феврале, когда они, Евдоким с Эллой, летели в Италию, а рядом с ними в салоне самолета расположилась дама весьма объемной комплекции… Элла тогда целый спектакль устроила, как только их обоих не высадили… Именно тогда Евдоким и понял, что у его жены какой-то пунктик насчет лишнего веса у окружающих ее дам.

Но если бы дело только этим пунктиком и ограничилось…

– Куда ты ушел? Мы еще не договорили. – Дверь распахнулась, и на кухню ворвалась Элла.

– Хочешь чаю? – обреченно предложил Евдоким.

– Ты тряпка, ты это знаешь? Ты не способен постоять за меня. Рядом с тобой я не чувствую себя в безопасности.

– Я тебе не нянька. Мне это все надоело. На. – Евдоким протянул ей чашку.

Элла оттолкнула его руку, чай пролился на пол, обжег Евдокиму руку.

– Черт, ты совсем рехнулась, мать, – сморщился он, сунул руку под кран с холодной водой.

– Я тебе не мать. Твоя мать, если ты помнишь, была сам знаешь кем… И как только ее твой отец терпел…

– Элла, я тебя прошу, не трогай мою маму, – уже с угрозой произнес он.

– Ты и ее защищаешь, да? Ты всех защищаешь, только не меня… – Жена с размаху дала Евдокиму пощечину. – Скотина! Урод! Ну ударь меня, ударь! – закричала она ему прямо в лицо, подойдя совсем близко.

Это был тот самый момент, которого Евдоким больше всего боялся. Каждый раз он давал себе слово – всё, случись еще так, он найдет в себе силы сдержаться. И каждый раз проигрывал эту битву. Потому что Элла уж неизвестно как, но умела закрутить ситуацию до самого предела.

Раз – и он срывался.

Вот и в этот раз вопреки всем своим надеждам он не выдержал и ударил жену. Вернее, схватил ее за волосы и отшвырнул от себя. А чего там швырять хрупкую, маленькую, тоненькую женщину… Она взяла да как пушинка через всю кухню и перелетела. Элла буквально впечаталась в противоположную стену и даже как будто прилипла к той на мгновение. А затем медленно сползла вниз, оставляя на стене темно-красный след. Рухнула на пол, подогнув тонкие босые ноги. Подняла лицо вверх – из носа у жены текла кровь, на скуле темнела, наливаясь малиновым, ссадина. «Что я наделал…» – с мрачным отчаянием подумал Евдоким.

Элла качнулась, застонала. И зарыдала, сцепив перед собой руки, с текущей по лицу кровью, зарыдала страшно, как в последний раз в жизни. Она рыдала, а он стоял и молчал, не понимая, как такое опять могло произойти. Как он мог поднять руку на эту маленькую, хрупкую женщину, на свою жену, единственного родного человека, оставшегося у него в жизни…

Холодный ужас все сильнее и сильнее захватывал Евдокима. И совсем не важно было, что Элла сама и довела эту ситуацию до точки кипения. Мало ли что она там довела, но он-то, мужик – должен был сдержаться и не бить женщину до крови?

Евдоким упал, вернее, тоже рухнул на пол, на колени, попытался обнять Эллу:

– Прости…

– Оставь меня… оставь меня! – сдавленным голосом, сквозь рыдания прошептала жена. Оттолкнула Евдокима, опять зашлась в страшных рыданиях, от которых у него холодело сердце.

– Дай я посмотрю… у тебя кровь.

– Уйди!

– Послушай, надо к доктору…

– Уйди, я сказала.

– Я идиот. Я скотина.

Евдоким пытался обнять жену, она отталкивала его руки и рыдала, рыдала… До тех пор, пока силы у нее не кончились. Тогда Евдоким отнес ее в ванную, там принялся осторожно отмывать от крови.

– На вот пакет со льдом, приложи к переносице и к скуле. Держи, держи, я тебя умоляю! Где еще болит? Здесь? Здесь?

Элла уже не рыдала, а просто подергивалась, словно в агонии.

Евдоким перенес жену на кровать, задернул шторы, чтобы вечернее солнце не беспокоило заплаканные глаза жены. «Когда это вечер успел наступить, ведь только что утро было?» Мужчина лег с Эллой рядом, обнял ее. «Как я мог… ее, которая нежнее нежного…» – Он целовал жену в мокрые волосы, целовал ее руки.

– За что ты меня ненавидишь, за что… – едва слышно, со стоном пробормотала она.

– Я тебя люблю.

– С такой злостью, с такой яростью… Опять руку на меня поднял! Ты меня точно ненавидишь. Я тебя раздражаю, я давно заметила.

– Я тебя люблю! Ты меня своей пощечиной просто спровоцировала…

– Тебе плевать на мое мнение, на мои чувства. Ты всегда на стороне других людей. Ты именно меня считаешь виноватой во всем…

– Это я виноват, только я. Прости. Пожалуйста, прости.

– Я для тебя чужая. Я не нужна тебе. Я тебя раздражаю. Зачем же ты тогда живешь со мной, зачем?..

– Ты не чужая, ты самая главная для меня!

Элла долго укоряла мужа – шепотом, сквозь плач, бессильным от отчаяния голосом, а Евдоким чем дальше, тем сильнее ощущал свою вину. И главное, в нем все больше росло желание.

Он целовал мокрые от слез щеки жены, а самого чуть не разрывало изнутри… Элла жалобно стонала, и он тоже, уже не в силах сдерживать себя.

– Нет. Уйди. Я тебе только за одним нужна, ты меня не считаешь за человека…

– Элла, детка…

– Уйди. Ты меня убиваешь. Уйди!

Она отталкивала Евдокима, но вместе с тем он видел в полутьме, как она кусала себе губы. Дышала тяжело, и ее тело отзывалось на каждое его прикосновение. Элла вскрикивала, и эти короткие негромкие вскрики заводили мужчину еще сильнее.

Воздух в спальне давно стал плотным, горячим – словно огнем жег обнаженную кожу. Каждое прикосновение друг к другу, кажется, отзывалось фонтаном искр. Наконец они соединились, и это были невероятные, фантастические ощущения, ни с чем не сравнимые. Элла продолжала что-то говорить задыхающимся, тающим, прерывающимся голосом, и Евдоким тоже отвечал ей, и сам не помнил, что говорил.

Красновато-серая полутьма спальни набухала малиновым огнем, оранжевые вихри кружили вокруг… А потом пространство взорвалось, рассыпалось на мельчайшие разноцветные частицы.

Тишина.

– Детка. – Он приподнялся, поцеловал жену в лоб. – Если бы ты знала, как я люблю тебя, если бы ты только знала…

Элла засмеялась грустно, ничего не ответила.

Они, так и не разжав объятий, заснули.

Утром Элла выглядела такой печальной, покорной, что Евдоким опять почувствовал нестерпимое чувство вины и – все то же неукротимое желание.

И этот, второй раз, последовавший после семейного скандала, тоже отличался яркостью и необыкновенными ощущениями, немного отличавшимися от первого раза. Больше лирики, больше минора, еще острее и тоньше. Желтые, осенние нотки умирающей листвы.

Затем Евдоким отправился по своим рабочим делам, вернулся поздно.

Элла вышла навстречу, позволила поцеловать себя в щеку, все такая же печальная, но уже ирония сквозила в ее взгляде, в голосе. Из серии – «ну что теперь поделать, так уж вышло…»

Она приготовила простой ужин – тарелка с фруктами, несколько видов сыра, бутылка вина. Вроде бы ничего особого, но она показала, что не забыла о голодном муже. И потом, после ужина, опять у Евдокима с женой случился секс, и опять какой-то особенно яркий, но уже с иными, новыми ощущениями. Все такое зеленовато-голубое, переходящее в ясную синеву…

Так было каждый раз после семейной ссоры – они оба словно проходили через какую-то радугу, когда один оттенок страсти сменялся другим, чуть затихая, но продолжая удивлять…

Нос у Эллы выглядел чуть распухшим, под глазами пролегли тени, и багровела небольшая ссадина на одной из скул.

– Как ты, милая? – с великой осторожностью целуя ее лицо, спросил Евдоким.

– Была сегодня у врача, – с беспомощным смешком призналась жена. – Нос в порядке, не сломан. Ничего, пройдет. Врач спросил: это муж вас? А я – нет, упала с табуретки, когда кухню мыла. Кажется, он не поверил.

«Какая я скотина! Что же я творю, мужик, называется! – с раскаянием подумал Евдоким. – Это хорошо, что ей на работу идти не надо, а так бы… даже не знаю… Юрист еще. Да меня первого посадить надо!»

На следующее утро Элла вела себя как-то особенно. Отношения Евдокима и Эллы отличались нежностью, проникновенностью, были настояны на взаимном обожании. Супруги понимали друг друга с полуслова, были терпеливы и ироничны, снисходительны…

Евдоким отправился в Москву, ему предстояло очередное судебное заседание, и по дороге в город он вдруг подумал: впереди долгие майские каникулы, отчего бы им с Эллой не отправиться куда-нибудь? В романтическое путешествие по Европе, например. Весна, все цветет, тепло. Красивые места, древние замки, музеи. Вечерами в фиолетовых сумерках можно сидеть в кафе за бокалом вина, смотреть друг на друга влюбленными глазами… Пожалуй, Элла будет рада такому путешествию. И даже не пожалуй, а точно.

Если вспомнить, то Евдоким старался всегда ее порадовать после семейной бури, словно пытался компенсировать страдания жены. Подарками, путешествиями.

Впереди возник затор на дороге. Евдоким затормозил, остановил машину, потер лицо ладонями, словно пытаясь смахнуть с него что-то. Нечто напоминающее невесомую паутину – липкое, щекочущее, неприятное.

Кажется, в первый раз Евдоким пытался осмыслить происходящее. Нет, он и раньше со скрупулезностью юриста пытался разобрать каждую такую семейную ситуацию (отчего она возникла, что послужило толчком для выплеска агрессии, и прочее), но теперь, похоже, настало время сделать общие выводы. Ведь он точно больше не хочет повторения того кошмара? Он не хочет быть извергом, избивающим свою жену? Нет! Хотя, надо честно признаться, – секс после таких скандалов казался просто фантастическим. И для него, и для нее, судя по всему.

Евдоким, стоя в пробке, достал свой ежедневник, принялся листать его, глядя на даты. В сущности, эти скандалы с женой происходили с определенной периодичностью. Несколько раз в год, каждый сезон. Первые годы – реже. Но чем дальше, тем чаще случались эти стычки. В Элле словно копилось недовольство. Копилось постепенно. А потом жена буквально взрывалась. И доводила Евдокима. Каждая поездка в ежедневнике означала, что поводом к ней случился очередной скандал. Нет, с себя Евдоким не собирался снимать вину за то, что он распускал руки, но ведь если вспомнить, то жена не гнушалась ничем, чтобы вывести его из себя. И оскорбляла его покойных родителей, и его самого, и руки распускала тоже… Словом, Элла добивалась того, чтобы Евдоким ударил ее. И чтобы непременно брызнула кровь, без крови Элла уже не могла как-то… И потом она рыдала, ой как она рыдала… А он, дурак, винился перед ней на коленях.

В последний год прибавились еще эти проблемы с окружающими, когда Элла начинала задирать какую-нибудь незнакомую даму, чья внешность казалась молодой женщине «неправильной».

В сущности, что получается? А то, что жизнь становилась все хуже и хуже. Промежутки между скандалами – короче, к ним присоединились и другие проблемы. Вот об этом свидетельствовали записи в ежедневнике. Такое впечатление, будто Элле чего-то не хватало, она вечно испытывала недовольство. Но секс, о, боги, какой секс у них был с женой после этих скандалов! – опять напомнил себе Евдоким.

А потом Элла ходила пусть и побитая, но тихая, спокойная, прекрасная в своей отрешенности. С ласковой, всепрощающей нежностью смотрела на мужа, который изводил себя чувством вины за то, что опять не сдержался.

И что же, смириться со всем этим? Ну да, такой вот у них странный брак, союз садиста с мазохисткой, что ж теперь… Но ведь Элла уже не может иначе, то есть ей непременно надо, чтобы муж избил ее до крови, ей надо увидеть кровь, а затем ужаснуться происходящему, утонуть в рыданиях, от которых у Евдокима рвется сердце…

Можно ли исправить эту ситуацию, устранить все эти скандалы или хотя бы сделать так, чтобы дело не доходило до битья? У Евдокима не получалось это сделать. Он вдруг вспомнил ту девушку, к которой Элла пристала на улице дня три назад.

Обыкновенная девушка, довольно милая. Пусть и не худышка, но весьма симпатичная. Что-то в ней было такое, да… На цветущий розан похожа. Ах нет, она не розан, она маргаритка! Крепко сбитая, но не плотная, а словно воздушная. Очень хорошенькая. Очень. Пожалуй, из тех девушек, которым полнота идет. Зефирка, словом… Почему, с чего Элла вдруг привязалась к этой Маргарите? Мороженое та ела. Но это так мило, кажется. Не беляш же!

Сзади загудели, Евдоким наконец очнулся, тронул машину с места.

Когда он прибыл в Москву и занялся своим привычным делом, то проблемы семейные отошли на второй план. Ведь будни юриста, специализирующегося на защите интеллектуальной собственности (а именно это являлось спецификой работы Евдокима), – очень кропотливый, часто скучный процесс, состоящий из написания бумаг, составления договоров, писем, исков, жалоб, постоянной беготни по судам. Да и клиенты тоже особые, поскольку в основном они – творческие люди. У них нервы, у них эмоции, они импульсивны и часто несдержанны… Работая с ними, Евдоким был вынужден всегда держать себя в руках. Но что случится потом, когда эта безумная семейная жизнь окончательно расшатает его нервы? Тогда, не исключено, он может распрощаться со своей работой…

А если когда-нибудь семейная драка закончится не столь удачно и Элла получит тяжелую травму? Делать инвалидом свою жену Евдокиму совсем не хотелось, как не хотелось и садиться в тюрьму… И как родителей Эллы жалко будет, они нормальные люди, к Евдокиму относятся хорошо… Что делать-то? Нет, обязательно надо что-то придумать, иначе все эти игры закончатся больницей для Эллы и тюрьмой, потерей работы – для него, Евдокима. Не об отпуске надо думать, не о подарках и путешествиях (которые ничего не меняли, кстати), а о том, как исправить ситуацию!

Может, отправить Эллу на работу? Она ведь работала раньше в какой-то конторе до знакомства с будущим мужем… И образование у нее есть. Экономическое. Может, пойдет опять работать, и ей станет не до истерик?

Или жене надо родить? Но Элла пока не хотела детей, да и вообще… Нехорошо это – заводить ребенка только потому, что отношения в семье ухудшились… Он же, малыш, не таблетка какая, не панацея от всех бед. Рождение ребенка только обострит ситуацию, но не улучшит. Но сама ситуация – ненормальная, чего уж там! – опять с раздражением напомнил себе Евдоким.

Может, ему стоит пропить какие-то успокоительные, чтобы не срываться в те моменты, когда скандал норовит перерасти в драку? Эта мысль показалась Евдокиму наиболее удачной. В самом деле раз он мужчина, то он и должен нести ответственность за сложившуюся ситуацию.

Некоторое время назад Евдоким представлял в суде интересы известного психолога, психиатра, тоже, кстати, ведущего свой блог в одной из социальных сетей – Альберта Комиссаржевского.

Комиссаржевский разработал свою собственную уникальную методику лечения некоторых психических расстройств, и часть своих наработок публиковал в Сети. Эти материалы присвоил, а затем стал выдавать за свои и зарабатывать на этом деньги другой психолог, не слишком удачливый и известный. Евдокиму удалось доказать факт нарушения авторского права, «вор» был выведен на чистую воду и компенсировал Комиссаржевскому убытки, а сам Комиссаржевский остался весьма доволен работой Евдокима. Они даже общались довольно плотно некоторое время, по-приятельски…

«Обращайся ко мне, если что», – как-то напрямую произнес медик. «Нет, уж лучше вы к нам!» – отшутился тогда Евдоким, будучи уверенным, что помощь психиатра ему уж точно не понадобится. Но сейчас Евдоким почувствовал, что вот он, настал час. И это самый лучший вариант – попросить специализированной помощи в частном порядке.

Евдоким, закончив со своими делами в городе, отправил Комиссаржевскому короткое сообщение по электронной почте – может ли тот принять его в свободное время?

Ответ пришел неожиданно быстро: «Ты в Москве сейчас? Заходи».

Купив коньяка и каких-то колбасных нарезок в ближайшем супермаркете, Евдоким отправился к блогеру в гости. Жил Комиссаржевский в маленькой холостяцкой однушке на окраине Москвы.

Разговор начали с шуток, стеба, потом Евдоким, дабы не терять время, попросил Комиссаржевского посоветовать ему какое-нибудь хорошее успокоительное.

– Зачем? – поднял кустистые полуседые брови психиатр. – Тебе? Не дури, брат, да у тебя психика стабильнее моей в сто раз…

Пришлось Евдокиму рассказать о ситуации в своей семье.

Комиссаржевский слушал внимательно, шевелил своими выдающимися бровями. Задавал время от времени наводящие вопросы. Затем изрек:

– Не знал, что у вас в семье такое творится… Я же видел твою Эллу пару раз – сущий ангел. Хотя это и подозрительно, когда человек слишком уж ангелом кажется, еще тогда подумал, но не стал лезть, раз уж меня не спрашивали. Хочешь пропить успокоительное – пожалуйста, вот я тебе название лекарства на бумажке написал… Только не с тобой надо работать, а с твоей супругой, вот что я тебе скажу.

– Элла сходит с ума? – вздрогнул Евдоким.

– Нет. Я бы так не стал утверждать. Да и вообще, абсолютно здоровых с психической точки зрения людей мало… У Эллы скорее всего закрепился некий стереотип поведения. Да, это не совсем норма… Но и не болезнь. И не я вам с ней нужен, а скорее семейный психотерапевт, сексопатолог еще, возможно. Надо работать с ней, с Эллой, в первую очередь, мне кажется. Другой вопрос – захочет ли она. И ты – почему не хочешь ей подыграть, в конце концов? Ну нужны ей эмоции, конфликты, скандалы время от времени – пойди ты ей навстречу. Сам говорил только что, какое после этого у вас с ней яркое примирение бывает!

– Это не мои игры. Я ее не хочу бить. Бред какой-то получается, – покачал головой Евдоким. – А еще и скандалить с прохожими, с теми, к кому она вздумала привязаться. Я человек спокойный, рациональный. Да, от нашего секса после этих драк искры летят, но потом я себя очень хреново чувствую. Как будто меня выпотрошили…

– И это плохо. Получается, твоей жене нужны эмоции, а ты ей не даешь их. И она берет их у тебя, как умеет. Но и этого ей стало не хватать, раз она, как ты говоришь, стала в последнее время добирать их на стороне, затевая склоки с незнакомыми людьми… Вы просто два разных человека с ней, и, мне кажется, даже если вы и проработаете всю ситуацию у хорошего семейного специалиста, то принципиально ничего не изменится. Кстати, помню своих соседей по старой квартире, тоже специфическая пара. Она вроде твоей Эллы любила подобные фокусы. Дралась с мужем, он у нее полицейским работал, потом парочка мирились столь же бурно, на радость всему подъезду. И прохожих жена там тоже любила задирать (не так посмотрел, не то сказал, локтем толкнул) и тут же звала своего мужа – помоги, милый, меня обижают. Но он в отличие от тебя сразу лез на рожон, мог отмутузить «обидчиков» своей супруги. Только ничем хорошим это не закончилось. После нескольких таких разборок он вылетел из органов, потом его посадили… Ну, опять же жена спровоцировала его на выяснение отношений с очередными прохожими… Муж вышел из заключения, спился, с его супругой тоже не все хорошо. Я это к чему говорю-то… Даже если пару все устраивает в их семейных играх, не факт, что они, игрища эти, не выйдут рано или поздно для супружеской пары боком. Если тебе дорога Элла – борись за нее, сделай все возможное, чтобы изменить ситуацию. А если нет… Лучше отпусти. Уходи сам. Словом, подумай крепко. И это не совет специалиста, это совет от бывшего мужа, который сам со своей жизнью не смог справиться, хоть по профессии и «мозгоправ»…

Евдоким и Альберт долго еще болтали под коньячок, до позднего вечера, потом уже не на психиатрические, а на философские темы – о том, что такое брак; зачем брак мужчине и зачем женщине; какие иной раз случаются причудливые, но тем не менее счастливые союзы и сколь несчастными бывают в браке обычные, нормальные люди…

Евдоким вызвал специального человека, который бы сел за руль вместо него (ну не вести же машину самому, пьяному, это уж точно безумие), и таким образом к поздней ночи добрался до Терлецка. Свой телефон Евдоким не доставал из кейса принципиально, хотя прекрасно понимал, что Элла давно искала пропавшего супруга…

Но он даже вспоминать не хотел о жене. Он думал о том, имело ли вообще смысл заключать этот брак… Слишком жестокое испытание для двух столь разных людей. Причем, если вспомнить, Евдоким всегда «ломал» себя под Эллу, под ее желания… Она же не пыталась уступить мужу хоть в чем-то. Да и поженились они потому, что Элла решила, будто она беременна. Тест этот специальный – бумажка с полосочками – что-то не то показал, что ли…

После свадьбы оказалось, что никакого ребенка не будет. Но вроде как Евдоким любил свою молодую жену. Элла скоро заявила, что ей тяжело работать, и стала домохозяйкой. Евдоким опять не протестовал и не возмущался – все как ты хочешь, милая… А на следующем этапе уже начались эти тяжелые скандалы. И чем дальше, тем глубже погружался Евдоким в семейную трясину, в этот странный распорядок жизни, который зависел от настроения Эллы.

Но теперь, после разговора с Комиссаржевским, Евдоким почувствовал в себе перемены. И вовсе не потому, что психиатр как-то особо «промыл» ему мозги. Да ничего такого значительного старый приятель не сообщил. Всего лишь одну фразу обронил, не самой глубокой мудрости: если тебе дорога Элла, борись за нее. Если нет, то и не надо. Отпусти.

А действительно, дорога ли Евдокиму Элла? Какой смысл бороться, когда их ничего не связывает? Зачем ломать себя, пытаться изменить ее… Может, пока молодые и нет детей, надо разойтись, стать счастливыми в других союзах?

– …Где ты был? – Элла в ночной рубашке стояла посреди коридора. Несчастная, с раздраженным, тоскливым выражением лица. Еще не злая, но близко к тому. Повела носом: – Ты пил?!

– Пил. Со старым приятелем встретился.

– О нет… И как же ты доехал?

– Не я за рулем сидел.

– Алкаш ты, Рудин.

– Не надо меня оскорблять. Завтра поговорим. – Евдоким, скинув ботинки, плавно зашагал в сторону своего кабинета. «Там переночую. Только не с ней, не с ней…»

– Нет уж, давай сейчас.

– Детка, я пьян.

– Что, что ты хотел мне сказать? – Элла схватила его сзади за рубашку.

– Ладно. Скажу, – остановился он, повернулся и, выдохнув, произнес скороговоркой: – Расклад такой. Я больше терпеть это не намерен. Никаких скандалов, никакого битья. Еще раз устроишь мне спектакль – разводимся. К прохожим не приставать, еще раз учудишь скандал на улице – развод.

Он выдернул из ее рук свою рубашку, заперся в кабинете.

Утром проснулся с головной болью, несчастный и злой. Вышел на кухню – там сидела Элла. Пахло свежесваренным кофе, на столе – блюдо с румяными сырниками (Евдоким любил их на завтрак).

– Проснулся? – кротко спросила Элла. – Вот, это тебе. Сметаны надо? Или лучше таблетку? Знаешь, я всю ночь не спала, думала. Пожалуй, ты прав. Надо как-то менять свою жизнь. Я тебе обещаю – все теперь будет иначе. Никаких скандалов и ссор отныне…

* * *

– Лёва вчера заявил, что можно не приглашать фотографа на свадьбу, – негромко призналась Рита, одновременно прислушиваясь, как за стеной, в ванной комнате, шумит вода.

Она в это утро зашла в дом к будущей родне обсудить детали грядущей свадьбы. И Варя, сестра Льва, и Софья Петровна, их мать, с удовольствием участвовали в организации торжества.

Сидели на кухне, перед Софьей Петровной лежала раскрытая тетрадь, в которой будущая свекровь делала пометки. С планшетами, ноутбуками и прочими гаджетами Софья Петровна не дружила, хотя была еще довольно молодой женщиной – ей исполнилось всего лишь пятьдесят четыре года. А выглядела и того моложе, лет на сорок пять – пятьдесят, стройная, подтянутая, со смолянисто-черными кудрями… Видом Софья Петровна напоминала цыганку.

Варя тоже была черноволосой. Тоненькая и звонкая. Все они, и в первую очередь Лев, который в данный момент плескался в ванной, отличались какой-то особой, «правильной» – классической красотой.

– А кто же фотографировать будет? – удивилась Варя.

– Лёва предложил кандидатуру Кости. У Кости есть «зеркалка», вот он и будет нас снимать.

– Да что же это, нищие мы, что ли… – огорчилась Софья Петровна. – Как будто денег на профессионального фотографа нет! Костик же – раздолбай тот еще, ему ничего нельзя доверить… Напьется и заснет посреди свадьбы.

– А я знаю, почему Лев так сказал, – фыркнула Варя. – Больше чем уверена, что эту идею ему сам Костя подкинул. Сказал, поди – зачем тебе, Лёвчик, на фотографа тратиться, я сам все сделаю по дружбе…

– Точно, – тряхнула гривой смоляных кудрей Софья Петровна. – Именно так все и было, я уверена. Нет-нет-нет, никаких помощников в виде Костика на нашей свадьбе быть не должно… Пусть приходит, пусть пьет-веселится, но только не за свадебные фото отвечает… Ритуся, ты как жена обязана от Лёвы этих остолопов отвадить. Оба бездельники, эти его лучшие друзья, что Костя, что Руслан!

Рита засмеялась. Она в этот момент чувствовала себя частью большой семьи. Так редко случается, говорят, в наше время – когда не отстраняешься от новой родни, а, наоборот, вливаешься в ее ряды.

Рита со школьных лет дружила с Варей, вернее, не дружила, а так, приятельствовала. Болтали часто на переменах, иногда перезванивались. У Вари была своя компания, у Риты – своя. Но девочки изначально чувствовали друг к другу симпатию, не ссорились, не затевали интриг друг против друга.

Варя была первой красавицей, душой класса – как в школьные годы, так и позже. Не отличница, не самого примерного поведения девица, но обладающая редким даром объединять. Варя находила общий язык со всеми: и тихонями, и хулиганами, и отличниками, и двоечниками. Наверное, именно поэтому по окончании школы она оказалась неким объединяющим центром для бывших одноклассников.

Сталкиваясь на улицах Терлецка, Рита и Варя радостно улыбались друг другу, обменивались новостями. Софья Петровна, мать Вари, знала Риту с детства и очень хорошо к ней относилась.

Но вскоре на некоторое время Рита оказалась вдали от Терлецка – училась в Москве, в известном вузе, на факультете биологии. А когда вернулась, то узнала, что Варя чуть не вышла замуж, родила сына, отец ребенка никак не помогал ей… Работала теперь бывшая одноклассница парикмахером в салоне красоты. Но по-прежнему не унывала, являясь всеобщей любимицей. Роды никак не отразились на Варе – все такая же стройная, подтянутая, эффектная. Оленинская порода, словом…

Варя часто заходила с сыном в ботанический сад, где теперь работала Рита. Они по-настоящему тесно сдружились, Рита стала заглядывать к Варе домой… А там – Лев, старший брат Вари. Недостижимо прекрасный тренер фитнес-центра. Рита никогда и не думала, что между ней и Львом могут возникнуть какие-то серьезные чувства. Уж больно разными они людьми были, Лев и Рита, принципиально разными.

Но Лев отличался тем же, оленинским характером – был приветлив со всеми и всеми любим. Он мило болтал с Ритой, они оба, сталкиваясь в доме Олениных, часто смеялись, шутили… Пока в один прекрасный день не оказались наедине. И их словно магнитом притянуло друг к другу. Лев назначил девушке свидание на следующий день. Они пошли в кино, целовались в темном зале, потом сидели в кафе, взявшись за руки.

Рита не ожидала, что за одним свиданием последует другое, затем третье… Не ожидала, что красавчик Лев влюбится в нее, по сути, в «синий чулок». В ботаничку, в прямом значении этого слова! Но он влюбился, мало того, оказался буквально привязан к Рите, послушен ей… Однажды девушка случайно подслушала разговор Руслана и Кости, приятелей Льва. Они между собой называли Риту «серым кардиналом» и сетовали на то, что у нее в полной власти оказалось все семейство Олениных: и Лев, и Варя, и Софья Петровна, и даже семилетний Алешка, сын Вари…

– Тсс, идет, – прошептала Рита, услышав, что вода в ванной комнате перестала шуметь.

Хлопнула дверь, и в коридор вышел Лев. В одних шортах, с полотенцем на плечах. Темные мокрые волосы взъерошены, капли воды на груди, на животе, на тех самых идеальных «кубиках», которыми не каждый мужчина может похвастаться; румяные щеки, глаза – светло-карие, яркие, блестящие…

– Чего это вы тут шепчетесь, а? – настороженно спросил Лев. – Ма-ам? Ты опять что-то затеяла? Не надо нам с Ритой никаких изысков… Я бы просто расписался, без всякой свадьбы, а все деньги на свадебное путешествие потратил бы! Да, Рит? Давай махнем куда-нибудь на Мальдивы, и фиг с ним, с банкетом?

– Здрасьте, а о нас ты не подумал? – возмутилась Варя. – Ишь… Нет уж, без свадьбы никуда!

– Иди, оденься лучше! – Софья Петровна рассердилась, стянула со Льва полотенце, им же и шлепнула сына.

Они, Ритины будущие родственники, вроде бы ругались и шумели, но делали это совершенно беззлобно, без агрессии.

Рита засмеялась, с нежностью глядя на Льва. Она до сих пор не могла поверить в то, что этот мужчина принадлежал теперь ей. Лев – ее жених, ее возлюбленный, ее будущий муж, чью фамилию она согласилась взять…

На первый взгляд Лев был совершенно обычным молодым мужчиной. Да, хорошая фигура, правильные черты лица. Эта классическая «правильность» Льва Оленина в первый момент знакомства с ним делала его будто безликим, напоминающим картинку из глянцевого журнала или рекламного ролика… И лишь при общении красота Льва начинала проявляться, становилась отчетливой. Как многие замечали, внешне он напоминал французского актера Алена Делона, когда тот был молод…

– Ритка… поди сюда! – с нарочитой, шутливой властностью в голосе позвал Лев из глубины квартиры.

– Иди уж, – усмехнулась Софья Петровна.

Рита отправилась на голос жениха. Лев стоял в одной из комнат уже одетый в белую рубашку и невозможно узкие, в облипочку, джинсы (как он умудрился в них втиснуться?). Он причесывался перед зеркалом.

– Да, мой господин? – ласково отозвалась она.

– Вечером встретимся, – деловитым шепотом произнес он, глядя на свою невесту в зеркало. – Ты только мать с Варькой особо не слушай, они тебе могут голову заморочить, я же знаю…

Он бросил расческу на подзеркальник, обнял Риту. Лев пах мылом, лосьоном после бритья, средством для укладки волос… От еще влажного тела веяло свежестью…

Лев, смеясь, поцеловал Риту.

– Ты меня любишь? – спросил он. – Ты меня мало любишь, я чувствую!

Иногда он представал беспомощным, слабым мальчиком. Играл на контрастах. То слуга, то господин.

– Люблю. Ну как тебя не любить, такого хорошего… Слушай, ну что за узкие джинсы ты все время носишь… Это, наверное, вредно? А вдруг ты сядешь, а они лопнут у тебя сзади?

Лев захохотал. Кажется, ему ужасно нравилось, что о нем заботятся и беспокоятся. Он не мог без этой опеки со стороны – как одет? что поел? куда идет?.. Опеки, которая, возможно, показалась бы другому мужчине навязчивой и мешающей. Лев же обожал ощущать внимание близких, даже в мелочах.

– Погоди, телефон звонит… Ой, это же мой рингтон! – спохватилась Рита. Бросилась в коридор, достала из сумочки свой мобильный. На экране высветилось имя возлюбленного. – Лёва, это же ты?

– Да? – Жених не без труда вытянул из кармана узких брюк свой мобильный. – Точно. Случайно нажалось, видимо… Вот видишь, ты у меня первая в списке, самая главная. Отбой. Ладно, я побежал, начальство не любит, когда я опаздываю. Пока-пока…

Он еще раз расцеловал Риту и убежал, хлопнув входной дверью, оставив после себя шлейф нежных, чистых ароматов – мяты, арбуза, сандала…

Рита вернулась на кухню.

– Ну что, поговорила с ним? – спросила Софья Петровна.

– О чем?

– О фотографе! – улыбнулась Варя. – Забыла?

– Забыла, – вздохнула Рита. – Как твоего брата вижу – все, сразу голову теряю. Ладно, позвоню ему позже. Пойду, и мне пора. Всего доброго!

– Только обязательно ему позвони! – крикнула ей вслед Софья Петровна. – Я уже с фотографом из салона договорилась, не хочу, чтобы слухи ходили, будто я собираюсь отказаться от его услуг.

– Да, обязательно. До встречи!

Рита вышла из подъезда и на миг зажмурилась под ярким солнцем. Небо – синее, без единого облачка. За последние дни распустилась листва, и маленький город стоял весь зеленый. Пахло краской – это рабочие неподалеку старались улучшить вид забора.

На Риту вдруг навалилось ощущение счастья, настолько огромного, что ей даже стало трудно дышать. «Это я. Это моя жизнь. Это Лев. Это мои родные… Как я могу переживать из-за слов какой-то белобрысой пигалицы, которая упрекнула меня тем, что я ем мороженое, как я могу думать о каком-то Николае! Да все это мелочи, ерунда, которая и выеденного яйца не стоит по сравнению с тем счастьем, которым я обладаю!»

Рита посмотрела на часы. Прикинула – до начала рабочего дня еще есть время, сегодня у нее нет никаких экскурсий, так что можно опоздать. Тем более и начальства нет… Можно сходить ко Льву на работу и поговорить с ним насчет фотографа. Идея еще раз встретиться с возлюбленным показалась ей заманчивой, и она поехала в центр, где располагался большой спортивно-оздоровительный комплекс.

Войдя в мраморный, отделанный позолотой холл, Маргарита кивнула уже знакомой блондинке, сидевшей за стойкой администратора. Та приветливо улыбнулась ей в ответ. Рита свернула за угол – длинный коридор вел к тренажерному залу. Мимо, гулко топая, пробежал кто-то знакомый…

– Привет, Маргарита!

– Привет. – Девушка, погруженная в свои мысли, очнулась. Оглянувшись, она поняла, что мимо нее только что пробежал Костя, друг Льва. «Может, стоит сначала поговорить с Костей? Как-нибудь деликатно намекнуть… Сказать, что Софья Петровна уже договорилась с фотографом и что очень жаль, но услуги Кости не понадобятся…» С этой мыслью Рита развернулась и направилась следом за Костей.

Скорее всего тот спешил в кафе – любимое место для посиделок друзей Льва. Обычно по утрам Костя и Руслан гоняли там травяные чаи, а вечерами сидели за кружкой пива, смотрели спортивные трансляции и знакомились с девицами.

Костя был сыном обеспеченных родителей, проводил свое время в праздности. Руслан – странный тип, который, как поняла Рита, был на содержании у дам в возрасте, посещавших фитнес-центр. Ни Софья Петровна, ни Варя не одобряли дружбы Льва с этими парнями. Будущие родственницы очень надеялись, что Рита сумеет отвадить от него «неподходящих» знакомых. Рита же такой цели перед собой не ставила, однако решила, что, пожалуй, стоит донести до них: мир уже не будет прежним.

– …она тут, Русик.

– Кто?

– Серый кардинал в юбке. Представляешь, на работу уже ходит, контролирует его…

– Ритка?

Голоса Кости и Руслана доносились из-за угла, где располагалось кафе. Вероятно, приятели стояли у барной стойки неподалеку от выхода и не подозревали, что акустика помещения делает их беседу слышной даже в коридоре. Рите не в первый раз приходилось подслушивать их разговор. Или эти парни были настолько беспечны, что их не волновал факт того, что их могут услышать. А может, они нарочно так себя вели, стремясь сделать больно Рите? Знали, что она рядом, и провоцировали ее?

– Дирижабль в розочках… Прет, как танк, меня не заметила даже.

– Я вот не понимаю, Кость, как наш Лев мог на такую деваху клюнуть. Вокруг него модели крутятся, на шею сами вешаются, а он Ритку выбрал.

– А я тебе говорю – она его приворожила, не иначе.

– Ты серьезно?

– Конечно. А как еще можно их свадьбу объяснить?

– Нет, но она ничего так, не сильно уродливая на лицо…

– А тело? Тело же – это главное, с телом спать потом придется многие годы! Толстая женщина – это не женщина. Все, кто больше сорок шестого размера, лично для меня не существуют. А у Ритки пятьдесят шестой, я думаю, не меньше.

«Пятьдесят второй… – машинально подумала Рита. – Господи, что я делаю, зачем я это слушаю!»

– Могла бы и похудеть. Собственный тренер рядом, бесплатный, считай! Но нет, ей лень…

Рита попятилась назад, подальше от бара. Слушать продолжение разговора Костика и Руслана ей совсем не хотелось. Эти парни жили в свое удовольствие. Спасибо, что хоть в лицо гадостей не говорили…

«И это близкие друзья Льва? Фу. Друзья должны поддерживать, понимать… Интересно, Лев в курсе того, как Костик с Русланом отзываются обо мне?»

Настроение у Риты испортилось. Она почувствовала, что глаза щиплют слезы. Юркнула вниз, под лестницу, села на подоконник. Надо было успокоиться, прежде чем искать Льва.

«Могла бы и похудеть! Тренер рядом!» – снова всплыло в голове. Действительно, многие знакомые Риты, услышав о том, кто по профессии ее жених, радостно говорили, что у нее теперь есть свой личный фитнес-тренер! И никто не подозревал, что Рита не могла воспользоваться услугами Льва. Вот не могла, и все тут. Какая-то психологическая загвоздка. Наверное, есть люди, которые радуются тому, что рядом с ними есть специалист (врач, к примеру), готовый помочь, но для иных вроде Риты это было табу. Да и у тех же врачей не принято оперировать своих близких. Проще доверить пациента опытному коллеге, чем самому сделать операцию. Учителя, говорят, тоже испытывают сложности, если в классе присутствует их родной ребенок, да и ребенку сложнее учиться у своего родителя…

Словом, как считала Рита, личное и профессиональное лучше не смешивать. Она хотела, чтобы ее тело, пусть и не самое совершенное, было объектом любви, но уж никак не тренировок. Не хотела слышать от Льва что-то вроде – вот эту мышцу тебе стоит подтянуть, а живот – подкачать.

Ее жених не должен высчитывать, сколько в ней жира, а сколько мышц, это асексуально. То есть, безусловно, Лев знает Риту всю, они же возлюбленные, и девушка – не прячется от него под одеялом, но если дело дойдет до совместных тренировок в спортивном зале под руководством Льва – то вся эта магия влюбленности развеется.

С другой стороны, Рита довольно долгое время наблюдала за Львом, за его знакомыми-коллегами еще до того, как стала его невестой. Да, бывало, что между тренером и его подопечными противоположного пола возникало притяжение. Девушки часто влюблялись в своего мускулистого и симпатичного инструктора… Но эти влюбленности и даже возникавшие за тем бурные отношения не длились долго.

В общем, Рита инстинктивно чувствовала – она не может довериться своему жениху как тренеру, иначе потеряет нечто важное в их отношениях…

Да и не любила Рита особо занятия в тренажерном зале. Только плавание доставляло ей радость. С помощью одного только плавания, конечно, не удастся радикально похудеть. Но Рита и не собиралась быстро сбрасывать вес, ведь что тогда с кожей станет, она повиснет складками… И вообще, сейчас Рита хотела делать только то, что нравилось, она боялась заставлять себя. Ведь как только она пыталась принудить себя к чему-то, пусть и полезному – ее организм начинал протестовать. Откуда-то вновь начинали появляться лишние килограммы…

Костик с Русланом, как и все остальные, конечно, не знали об этих заморочках Риты. В любом случае проблемы Риты их не касались. Никак. Друзья Льва не имели права обсуждать и осуждать невесту друга. Главное, что Лев счастлив с ней. И точка. Остальное не имеет значения: ни рост, ни возраст, ни национальность, ни религия, ни что-нибудь еще.

Рита встала, поднялась вверх по ступеням. Заглянула в тренажерный зал – много занимающихся, но Льва среди них не видно. «Ушел куда-то? Ладно, потом с ним поговорю… Да и настроения сейчас уже нет!» Она решила покинуть фитнес-центр через выход, который ей как-то показал сам Лев, другие посетители спортивного клуба о нем не знали. Так было ближе до «Эдема».

Дверь на первом этаже оказалась полураскрыта, и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь небольшую щель, едва освещали темный холл, в котором было свалено оборудование. В углу целовалась какая-то парочка. Мужчина в облегающем спортивном костюме стоял спиной к Рите. Она хотела было уже пройти мимо, но какое-то шестое чувство заставило ее присмотреться… И точно! Предчувствие не обмануло ее – в мужчине она узнала своего жениха. Это его скульптурный, идеально-правильный затылок, его плечи, спина, обтянутые трикотажем бедра, открытые икры. Лев, ее жених, целовался сейчас в полутемном коридоре с какой-то девицей. С кем именно? Да какая разница… Из угла, где миловались эти двое, раздались стон и сдавленный смех.

«И вот не боится Лев, что его выгонят… На своем рабочем месте, можно сказать!» – с горечью подумала Рита. Осторожно, стараясь не шуметь, попятилась назад. И ринулась бегом по мягкому ковру – к главному выходу.

– Рита, пока! – помахала ей рукой блондинка-администратор, но девушка, ничего не ответив, выскочила наружу.

Залитый солнцем город, окутанный зеленью молодой листвы, на первый взгляд остался прежним. Ровно и не изменилось ничего. Но теперь Рита знала – все ложь. Все не так. Воздух здесь пропитан чем-то горьким, каким-то клейким противным ядом, как и те желтые чешуйки, что валялись на асфальте, от распустившихся тополиных сережек…

«А ведь я знала. Я ведь чувствовала. И все как во сне было, не по-настоящему. Слишком хорошо и красиво! Мне ведь чуть не в уши кричали – вы со Львом не пара. Только я не хотела ничего замечать».

Рита пошла куда глаза глядят, по длинному узкому бульвару, разделявшему центральный проспект. Потом вспомнила, что ее ждут на работе, позвонила Анисимовой, старшей научной сотруднице, которая временно исполняла в эти дни функции руководства, и сообщила, что не придет сегодня, плохо себя чувствует. Анисимова ничего против не имела, но строго напомнила, что после майских праздников надо быть на работе как штык, поскольку прибудет новый директор.

– Да, да, хорошо, – вяло отозвалась Рита и нажала на кнопку отбоя.

Она находилась в столь сильном смятении, что почти не соображала. Мысли путались в голове.

Рита стремительно шла, почти бежала по бульвару. «Почему я промолчала, не дала о себе знать? Там, в темном коридоре… Лев не сумел бы отвертеться – получилось бы, что его застукали с поличным. Но как же это противно. Встреча с соперницей. Та девица мне в лицо бы рассмеялась! Унизительно… Так что правильно я убежала, ничего не сказав».

Рита в изнеможении упала на одну из скамеек, закрыла ладонями лицо. «Может, мне показалось, и это был не Лев? Вот я дура, подняла панику, а это и не он вовсе… Да он же, он! – разозлилась сама на себя Рита. – Это был Лев, а я опять хочу, как страус, голову в песок засунуть… Ну что такого, ну целовался он с кем-то? Это же не измена?!»

Рита пыталась найти хоть какое-то оправдание поведению Льва, но у нее не получалось. И главное, она не понимала, что делать дальше, как теперь себя вести.

Сделать вид, что ничего не произошло? Или устроить скандал? А что толку в скандале, одно сотрясение воздуха получится. Тут надо решать радикально – либо отменять свадьбу, либо делать вид, что ничего не произошло. Но это же как себя не уважать надо во втором случае…

Рита точно знала, что молчать и скрывать увиденное она не будет. Просто не сможет, не в ее это характере. Но тогда придется признаться, что она подглядывала? И подслушивала, пусть и случайно все произошло… А вообще зачем говорить со Львом? Вот пусть те, кто эту свадьбу хочет организовать, и узнают. Со Львом можно вообще не разговаривать.

Девушка достала свой мобильный, прыгающими пальцами набрала номер Вари.

– Алло? – мурлыкающим, очень довольным голосом отозвалась та. – Ритка? Поговорила с Лёвой, да? Что он?

– Нет, – заставила себя произнести Рита. – Но… Свадьбы не будет.

– Ты шутишь? – растерянно произнесла Варя.

– Нет.

– Ма-ам! – закричала Варя. – Рита звонит… что-то случилось. Говорит, свадьбы не будет.

Варя всегда соображала четко и быстро, с ходу, без долгих вступлений окуналась с головой в проблему и тут же принималась ее решать. За это Варю и ценили все окружающие…

– Погоди. Лев чего-то накуролесил, правильно я понимаю? – спросила Варя.

– Да, – хриплым голосом ответила Рита. – Я решила ему не звонить, пошла прямо к нему, в фитнес-центр… а там…

– Ага. Застукала его с кем-то, – мрачно произнесла Варя. – Ма-ам, она нашего балбеса с кем-то застукала, ты слышишь? – на заднем фоне раздались причитания Софьи Петровны. Варя опять обратилась к Рите: – Погоди, не ломай дров, подружка. Что именно ты видела?

– Он целовался с какой-то девицей у запасного выхода, и всерьез целовался, – заставила себя произнести Рита. – Стоны, смех – они оба как в забытьи были, меня даже не заметили. Такое впечатление, что они собирались прямо там заняться… этим самым.

– Стоп, – сурово воскликнула Варя. – Вот только не надо домысливать и фантазировать. Это серьезное учреждение, везде видеокамеры понатыканы. Никакой секс в спортклубе невозможен.

– Они у запасного выхода стояли, где еще куча всякого барахла валяется… По-моему, нет там никаких камер, а если и есть, то снаружи… И вообще эта парочка за какими-то досками стояла, – нетерпеливо возразила Рита.

– Давай оперировать только фактами. Ты видела, как Лев поцеловал какую-то девицу, и все. И ты только из-за этого собираешься отказаться от свадьбы?

– Господи, Варька, тебе не парикмахером, а юристом надо работать! – рассердилась Рита. Краем сознания вспомнила вдруг Евдокима, мужа той вредной особы, что прицепилась к ней на улице. Ах, ну да, Евдоким же юрист… – Погоди, не сбивай меня. Лев не просто поцеловал кого-то, он целовался…

– Он дурак и сделал глупость, но это еще не преступление. Из-за этого свадьбу не отменяют. Ты с ним говорила?

– Нет. Не говорила и не хочу. И все равно свадьба отменяется, потому что… ну потому что так не делают! – закричала Рита. – Что за брак с подобным отношением? Это же очевидно – Лев не собирается хранить мне верность… Ах, Варя, я сделаю огромную ошибку, если выйду за него замуж. И все, все, не пытайся меня отговорить, никакой свадьбы! – Рита не выдержала, прервала разговор, нажав кнопку отбоя. А затем и вовсе выключила свой мобильный.

* * *

Лев с раннего детства занимался спортом, причем многими видами сразу, мечтал стать профессионалом. Потом понял, что серьезный спорт – чересчур тяжелое, травмоопасное занятие, и немного умерил свой пыл. Он не собирался жертвовать своим здоровьем ради карьеры спортсмена…

Да, в ней возможны взлеты, минуты славы, награды и медали. Но разве стоят они травм, нарушенного обмена веществ, жестких ограничений? Юноша слишком любил себя и не переносил непомерных, тяжелых нагрузок. Все должно быть в меру. И потом, кто гарантирует, что его в дальнейшем ждут одни лишь награды и успех? На пути к славе возможны и поражения. Жизнь дается человеку один раз, надо прожить ее легко и спокойно, без лишений и мук, как физических, так и душевных. Но и не использовать то ценное, что имеешь, тоже нельзя.

Поэтому по окончании школы Лев поступил в педагогический институт, на специальность – «физкультура и спорт». Разумеется, работать в школе учителем физкультуры он не собирался… Ему нужна была «корочка», свидетельствующая о высшем образовании. Кроме того, к окончанию вуза молодой человек получил разряд кандидата в мастера спорта.

И свежеиспеченный выпускник педагогического института отправился работать тренером в местный фитнес-центр. Так получилось, что Лев не прогадал с выбором своего жизненного пути. Именно на этой работе все его достижения пригодились, а непомерных нагрузок удалось избежать. Вот оно, призвание!

Лев стал очень хорошим тренером. Он безупречно выполнял все свои должностные обязанности, не ленясь каждый раз составлять план занятий; объяснял всем, кто в первый раз приходил в спортзал, как пользоваться специальным оборудованием; следил за физической нагрузкой клиентов…

Он владел многими современными видами фитнес-программ, неплохо знал анатомию человека, общую психологию, методику проведения занятий как в группе, так и в индивидуальном порядке, мог подсказать всем желающим основы спортивного питания, в состоянии был оказать первую медицинскую помощь. Лев также интересовался всеми новыми направлениями фитнеса – антигравити-йогой, например. А уж пилатес, стретчинг, степ и боди-памп было для него само собой разумеющимся. Словом, Лев в своей профессии весьма скоро преуспел. И клиенты его любили, поскольку он помогал им исполнить их мечты: скинуть несколько килограммов к пляжному сезону, например, или накачать пресс, подтянуть ягодицы.

Ухоженный, опрятный, красивый, всегда в качественной одежде от известных спортивных марок, прекрасно знающий тонкости своего ремесла – Лев был вне конкуренции в своей области. Доброжелательный, позитивно настроенный – но вместе с тем умеющий держать дистанцию с клиентками… Кстати, Лев старался не заводить с ними романов. Тренер всегда должен помнить о субординации. Любое ее нарушение ведет к потере своего подопечного. А тренер, как и врач в платной клинике, должен как можно дольше «держать» клиента. Нет, ну случалось несколько раз, когда у Льва срывало голову от влюбленности (живой человек же!), но лишь в первое время, потом он подобного себе уже не позволял. Все романы – во внеслужебное время.

Лев, хоть и работал в самом крупном фитнес-центре Терлецка, мечтал перебраться в Москву. Чтобы трудиться там в каком-нибудь известном и престижном клубе. По сути, Лев хотел стать москвичом! Но он понимал, что эта мечта тоже может потребовать слишком многих жертв. Во-первых, добираться до столицы долго – часа полтора-два, даже без пробок. Три, а то и четыре часа в день только на дорогу придется тратить. А это значит, никакого отдыха и личной жизни. Снять квартиру в Москве? Да так и разориться можно… И вдруг пару лет назад мечта молодого мужчины почти сбылась – Терлецк стал частью Москвы!

Когда же ему исполнилось тридцать три, Лев задумался о семье. В сущности, если уж правильно планировать свою жизнь, то без семьи – никак. Ведь он человек патриархального, консервативного склада, серьезный. Погулял, и хватит. Лев отличался сентиментальностью, он не являлся холостяком по натуре и один жить не мог. А еще Лев очень мечтал о детях… Можно, конечно, и до сорока дотянуть, а то и до пятидесяти, но зачем рисковать? Да, здоровье есть, правильный образ жизни блюдет, но с седыми волосами становиться молодым отцом Льву не хотелось. Он обладал весьма реалистичным мышлением и не относился к числу тех павлинов, которые до девяноста лет считают себя завидными женихами, достойными лишь молоденьких невест.

Да и на ком Льву жениться, когда ему исполнится лет сорок-пятьдесят? На ровеснице уже вряд ли, после сорока женщине нелегко стать матерью, хоть при нынешней медицине это и возможно. Искать же себе в зрелости юную супругу Лев не хотел. Конечно, ему нравились молодые девчонки, но брать такую в жены он считал глупостью. Навидался, наслушался в своем же спортзале. Он укрепился во мнении, что юные девы способны лишь кружить мужикам головы, кокетничая со всеми подряд. Они несерьезны, инфантильны и ничего толком не умеют. К тому же о молоденьких надо заботиться. На юную жену нельзя положиться, считал Лев.

Рита Павлова, подруга младшей сестры Вари, всегда нравилась Льву: такая милая, веселая и, главное – нормальная. Без этих девичьих закидонов и пустых истерик. Пухленькая, фигуристая девчушка, да. Но в этой полноте ее, пожалуй, больше соблазнительного, чем отталкивающего.

Каждый раз, когда он встречал ее, чувствовал, как рот его невольно растягивается в улыбке.

Однажды прошлой осенью Рита зашла к ним домой, а Варька куда-то убежала. Матери дома тоже не было. Лев болтал, болтал с Ритой о каких-то пустяках, а потом не выдержал и обнял девушку. Вот странное ощущение… незнакомое даже, новое. Как его описать? Словно куст жасмина обнял. Или – словно слизнул с блюда пенку от вишневого варенья и извозился весь в этой сладкой, бело-розовой невесомой субстанции…

Рита на ощупь оказалась мягкой, очень нежной и теплой. От нее даже пахло как-то по-особенному. Определенно в природном запахе ее тела чувствовался цветочный, фруктово-ягодный аромат! А как Рита забавно смущалась, как сильно у нее при этом билось сердце… Девушка буквально трепетала в объятиях Льва.

Лев никогда раньше не имел дело с полными девушками. Да, они часто приходили в зал, чтобы сбросить лишние килограммы, но мужчина воспринимал их как клиенток, и только. А во внеслужебное время вокруг него всегда вились красотки – стройные, подтянутые, энергичные.

А тут Рита, это цветочно-фруктовое облако…

Лев не сразу понял, что влюбился, долго скрывал от друзей свою пассию. Просто наслаждался моментом и о будущем не загадывал. Только мать с Варькой знали о его романе.

В первый раз в кои-то веки родня оказалась довольна выбором Льва. И мать, и сестра обожали Риту. А это так здорово – когда домашние полностью «за».

Варька, сестрица, существо в высшей степени расчетливое, сразу заявила, что Льву лучшей кандидатуры на роль невесты не найти. Во-первых, Рита – девушка без бурного прошлого. У нее был один-единственный партнер, какой-то там бывший однокурсник. А Варька, которая все про всех знала, заявила, что это большая редкость в наше время. Во-вторых, Рита практически сирота. Мать у Риты имелась, но жила далеко, в другой стране, а потому данный факт, по ее мнению, можно приравнять к сиротству… А значит, никакая злая теща не в состоянии разрушить семейную жизнь Льва. В-третьих, у Риты имелась собственная двухкомнатная квартира, куда Лев мог преспокойно переселиться из родного дома. Поскольку Рита нормальная девушка, она не стала бы считать Льва примаком, не начала бы требовать от него пахать в три смены, чтобы оплатить какую-нибудь ипотеку…

По сути, брак с Ритой решал все проблемы Льва, отвечал всем его запросам (моральным, психофизиологическим, материальным). И возраст этой девушки, и ее семейная жизнь, и ее прошлое, и ее характер – все, все устраивало Льва. Ну… кроме полноты. То есть и полнота Риты тоже его устраивала, поскольку аппетитные женские формы Льва заводили как мужчину, и очень, надо сказать, заводили… Даже сам себе удивлялся – до четвертого десятка дожил и только сейчас открыл в себе тягу к определенному женскому типажу… Но вот как отнесутся к полноте Риты окружающие? Друзья, например?

Мнение друзей имело большое значение для Льва. Когда он увидел круглые глаза Костика и Руслана («На ком ты, Лёвчик, собрался жениться? На Ритке? На Ритке Павловой?!»), то сильно испугался. Почувствовал неуверенность. А правильный ли выбор он сделал? Может, есть смысл отказаться от свадьбы? Но, с другой стороны, мать с Варькой, узнав о его сомнениях, буквально насели на молодого мужчину: «Не дури, какое дело друзьям до твоей личной жизни, они вообще те еще обормоты, и это смешно – зависеть от их мнения. Что у тебя, Лёвушка, своей головы нет, разве ты не хозяин собственной судьбе, все на людей оглядываешься?!»

Лев решил не слушать друзей. В самом деле, это же он собирался жениться на Рите, а не они… Но Костя с Русланом теперь довольно часто напоминали общему другу, что он своим выбором сделал Рите большое одолжение. Что в будущем браке выигрывает больше Рита, чем Лев, и потому она должна быть ему благодарна, не говоря уж о том, что обязана закрывать глаза на многое… Словом, Лев с полным правом может позволить себе вольности!

По их мнению, девушка с лишним весом и надеяться не могла, что встретит столь прекрасного супруга. В Ритином положении обычно берут кого придется, третий сорт! А некоторые толстухи и вовсе не находят себе партнера… Так считали Костя и Руслан.

Лев был отчасти согласен с ними. Да, он любил Риту, но ведь если рассуждать объективно, они правы – в выигрыше от этого брака оказывалась больше Рита, чем он. Лев с его-то возможностями мог бы найти себе партию посолиднее…

Вот, например, этой зимой Лев в качестве персонального тренера ездил на Рублевку к одной весьма симпатичной девице, к дочке крупного чиновника. Куча времени уходила у Льва на дорогу, но зато каждый час занятий оплачивался весьма и весьма достойно.

У клиентки имелся отдельный дом с бассейном и тренажерами… Все занятия проходили в рамках приличия, без интима, но в глазах девицы явно читалось нечто призывное… Самая настоящая влюбленность светилась в ее глазах! Лев понял, что мог бы вполне приударить за этой особой после того, как закончит с тренировками. Но мужчина не стал этого делать. Кто знает, если бы приударил, то, возможно, был бы сейчас зятем известного лица!

Да мало ли было женщин в его жизни – красивых, эффектных, богатых, безумно влюбленных… Но Лев им всем предпочел Риту, пухленькую простушку.

Исходя из этого обстоятельства, Лев в период своего жениховства старался особо себя не ограничивать. Ну да, официально он жених, но не мертвый же… И флиртовал, и пару раз на свидания ходил, и девчонке одной смешной последнее время голову морочил… Анюте – она тоже работала в их фитнес-центре. Бегала за Львом, точно собачка. А он с юной коллегой просто играл. То поманит, то оттолкнет, но, естественно, подлостей и грубостей в ее адрес себе не позволял. Так, легкий флирт, вполне допустимый на рабочем месте. И ей приятно, и он себя чувствует востребованным мужчиной, интересным противоположному полу. А иначе и нельзя, совсем скучно жить без драйва.

Анюта знала, что Лев скоро женится, но продолжала его атаковать. То заводила провоцирующие разговоры, то на шею ему вешалась. Разумеется, не при всех. Обычно она выманивала Льва на поцелуйчики-обнимашки под лестницу за углом или на короткие, будоражащие кровь разговоры по пути в кафе.

Лев не считал свое поведение изменой. Измена, думал он, это когда постоянно бегаешь к одной и той же любовнице. А так, когда по чуть-чуть и с разными – не считается. Все нормальные мужчины имеют право немного поглядывать на сторону. Небольшие шалости допустимы…

Вот и этим утром в стенах фитнес-центра случился подобный эпизод. Анюта позвала Льва якобы помочь ей найти спортивный снаряд на складе, а сама заманила его к запасному выходу и там, вдали от чужих глаз, повисла у него на шее.

Ну как откажешь девушке в небольшой ласке?

Хотя, если честно, Анюта не особо нравилась Льву. Слишком доступная, слишком привязчивая. Она явно хотела повесить все свои проблемы на Льва. Даже когда они обедали в кафе, она в последнее время демонстративно ждала, когда Лев заплатит и за нее. Типичная хищница. И это было противно.

Поэтому сегодня Лев не стал слишком далеко заходить в своих ласках. Он ответил на поцелуи Ани, но потом быстро удрал, со скрытым злорадством заметив недовольную, разочарованную мордашку своей юной коллеги… «То-то, милая, не все в этой жизни будет по-твоему», – подумал он.

В четвертом часу дня у Льва зазвонил мобильный. Варька.

– У тебя сейчас перерыв небольшой, я знаю… Поэтому не вздумай бросать трубку, – начала сестра неприятным, жестким тоном. – Ты что себе позволяешь, а?

– Что я себе позволяю? – удивился Лев, лихорадочно вспоминая, где и как он мог накосячить. – А, ну да, это я утюг уронил случайно вчера с полки… Не работает? Сегодня же куплю новый.

– При чем тут утюг, стану я из-за ерунды какой-то переживать… Рита!!! Рита собирается отказаться от свадьбы. Я с ней сегодня говорила – она очень на тебя обижена.

– Из-за чего? – похолодел Лев.

– Она говорит, что видела тебя с другой. Ты якобы целовался с какой-то девицей у себя в клубе. Это правда?

Лев хотел возмутиться, возразить – мол, не было такого, но потом вспомнил, – а ведь было. И что же, получается, Рита видела его сегодня с Анютой? Рита приходила сюда, в клуб, без предупреждения и каким-то образом выследила его у запасного выхода?

– Молчишь? Значит, правда, – с горечью продолжила сестра. – Что ты наделал, Лёвка…

– Ничего не было. Просто один поцелуй, случайно. Эта девица сама на меня вешается, между прочим. Я ее потом отшил.

– Но Рита не собирается тебе это прощать. Она нам позвонила недавно и сказала, что свадьба отменяется. И я ее понимаю, между прочим! – гневно воскликнула сестра. – Ты жених и позволяешь себе подобные вольности… Скотина. Придешь вечером, я тебя убью. А мама просто в шоке, она сейчас сидит валерьянку пьет.

Льву стало совсем нехорошо. Лишь сейчас он понял, что последствия невинного флирта могут оказаться весьма плачевными.

– Я пойду к Рите с цветами и скажу, что больше – никогда. Никогда и ни с кем, – быстро произнес он. – Она меня простит. Ну нельзя же отказываться от свадьбы из-за этой ерунды, смешно…

– Смешно?! Ты не знаешь Риту. Она очень мягкий, добрый человек, всем все прощает, терпит до последнего… Но если ее довести, если сделать нечто, что для нее окажется недопустимым, – всё, конец. Тогда она не человек – скала. Сам подумай, если ты позволяешь себе подобные вещи до свадьбы, что будет потом? – Было слышно, как Варька перевела дыхание. Уже другим тоном, более спокойным, сестра продолжила: – И куда ты там собрался идти с цветами? К Рите? А ее нет нигде. Ты думаешь, я на месте сидела после того, как она мне позвонила? Я к ней домой сразу побежала, потом в ботанический сад. Нет ее нигде. И какие цветы, Лёвчик… Она сама среди цветов работает, удивишь ты ее ими!

«И правда, не удивлю», – уныло подумал Лев, но вместе с тем в нем уже начало просыпаться раздражение против Риты.

– Если она меня оттолкнет, то она просто капризуля… – пробормотал он. – Получается, она меня не ценит, раз так легко готова со мной порвать…

– А-а, ты думаешь, она с тебя теперь пылинки должна сдувать? – возмутилась Варька. – Ты себя действительно таким неотразимым считаешь? А кто ты, кто ты, скажи мне! – бушевала сестра. – Ты тренер в спортивном клубе. Ты не бизнесмен, не чиновник, не ученый, не певец… Ты – обслуживающий персонал. Считай, никто. Сколько ты на своем месте еще сможешь проработать? Да тебя лет через десять могут попросить… И куда ты тогда? Учителем физкультуры в школу? А своя квартира у тебя есть? А деньги на новую жилплощадь у тебя есть? Послушай, это не жизнь… Мы никогда не сможем разъехаться, нашу квартиру на три не разменяешь… Маме скоро на пенсию, я мать-одиночка с ребенком и тоже обслуживающий персонал… Кому я нужна? Мы все: ты, я и мама – не в состоянии решить квартирный вопрос. Но так жить нельзя! – возмущалась Варя. – Кому ты нужен? Богатым клиенткам? Не дури. Зачем им такой муж, проще мальчика на ночь себе найти, посмотри на Руслана своего…

– Ты думаешь, я на Рите только ради квартиры собираюсь жениться? Я что, по-твоему, альфонс какой-то? Я люблю Ритку, между прочим.

– Ты ленив до чертиков, я тебя тоже насквозь вижу, Лёвчик, – с тоской произнесла сестра. – И больше всего на свете ты любишь себя… Сам пальцем лишний раз не пошевелишь, но хочешь, чтобы вокруг тебя все бегали. Давно бы от нас с матерью мог съехать, но как же, тебе же напрячься придется, столько лишних усилий предпринять! А кто тебя в лобик целовать будет, кашкой утром кормить? Мать тебя совсем избаловала. Ладно, проехали. Но Ритку мне жалко… Она не заслуживает подобного отношения.

Кажется, сестра заплакала.

– Варя. Ты, пожалуйста, не переживай, – мягко произнес Лев. – Я найду Риту и постараюсь вымолить у нее прощение. Все, пока.

Лев не без труда договорился с коллегой, чтобы тот заменил его на сегодня. А сам отправился искать свою невесту. Телефон Риты не отвечал, дома, судя по всему, ее тоже не было. Прочесав все окрестности, Лев остался сидеть на детской площадке, возле дома своей возлюбленной. Рано или поздно она вернется домой, решил он.

Прошел час, другой, третий… Лев уже потерял счет времени, просто сидел на лавочке, закинув ногу на ногу, и ждал.

Наблюдал за мамочками с детьми, иногда улыбался. В отличие от некоторых мужчин он мечтал когда-нибудь завести своих. А как он с племянником, Алешкой, всегда возился, практически вместо отца ему был… Неужели Рита не понимает, что другого такого чадолюбивого мужа она не найдет?

Мамочки с детьми ушли, потихоньку надвигались весенние сумерки. А если с невестой что-то серьезное случилось? Нет, нет… О плохом лучше не думать. А вдруг она решила уехать куда-то, далеко и надолго? Как же ему тогда жить без Риты, ведь он буквально прикипел к ней…

Наконец из-за угла вынырнула Рита. Все в том же светлом платье, в котором он видел ее этим утром; поперек сумки была перекинута легкая кофточка. Вид у Риты был усталый и измученный.

– Рита… – Он кинулся ей наперерез.

Рита нахмурилась и выставила вперед ладонь, когда он приблизился. Льву всегда нравились ее руки – пусть и полные, но крепкие и вместе с тем нежные, с гладкой кожей, узким запястьем, маленькими, сужающимися к концам пальчиками… Розовые ладони, бело-розовые предплечья. А какие удивительно круглые, узкие плечи! Словом, очень милые руки, которые она обычно прятала, надевая то кофточки, то накидки.

У Льва сжалось сердце, когда он увидел Ритины открытые руки.

– Я все знаю, Варька мне звонила, – сказал Лев, бродя тоскующим взглядом по плечам своей возлюбленной. – Ты меня сегодня видела.

Рита ничего не ответила, но губы у нее задрожали.

Надо сказать, что лицо возлюбленной было весьма привлекательным. У девушки была бело-розовая идеальная кожа, которая, казалось, сияла… Небольшой, вздернутый носик; смешные, чуть больше обычного открытые ноздри и пухлые губы. Глядя на это личико, Льву всегда хотелось улыбаться. А фигура… Помнится, давно в деревне у бабушки жила кошка – вроде крупная, но как возьмешь на руки – словно невесомая, и вся нежно-пушистая… Пожалуй, Риту можно сравнить с пушистой кошкой, да. Которую все время хочется держать на руках, тискать, гладить, ощущая при этом тактильный восторг.

Светлые, пепельно-русые вьющиеся волосы чуть ниже плеч и светлые же серо-зеленые глаза Риты очень красиво сочетались. Лев не любил уж слишком разительный контраст во внешности. Да и в целом Лев не испытывал симпатии к слишком ярким женщинам – ослепительным блондинкам и жгуче-смоляным брюнеткам, они ему все казались старше своего возраста… А вот подобная пастельная, однородная, нежная «масть», как у Риты, виделась ему идеальной.

В сущности, она очень нравилась ему внешне, эта девушка, которая стояла сейчас перед ним, – вопреки рассудку, вопреки всем правилам и нормам. Рита волновала, она вызывала эмоции.

И Лев вдруг понял – ее никак нельзя потерять! Так всегда и было – не видя Риту, он мог сердиться на нее, досадовать, обижаться, раздражаться, но стоило ее увидеть – и всё, сердце Льва таяло.

– Прости меня, – серьезно произнес он.

– Простить? – пробормотала она. – Что ты. Нет… Нет.

– Рита! – Он попытался обнять ее, но девушка тут же выскользнула из его рук, отступила назад.

– Я ничего не хочу выяснять, я не хочу с тобой говорить, я не хочу тебя видеть! – сведя брови, мрачно и упрямо произнесла Рита и опять выставила вперед свою маленькую круглую ладошку, точно защищаясь.

– Я люблю тебя, только тебя! То, что ты сегодня наблюдала, это… это неправда. – Лев ловко чмокнул Риту в ладонь, но девушка отдернула руку.

– А мне все равно уже, правда это или нет. Я не хочу выходить за тебя замуж. Я передумала. Знаешь, у меня сегодня словно глаза открылись, – раздувая взволнованно ноздри, призналась Рита. – Мы все равно не сможем быть вместе. Поэтому лучше и не начинать семейную жизнь.

– Ты ведь шутишь? Это только эмоции… Но попробуй включить голову, – мягко и добродушно, точно беседуя с капризной девочкой, произнес Лев. – Я тебе не изменял. Я просто поцеловал одну… ну не важно.

– Ты не поцеловал, ты – целовался! Чувствуешь разницу?

– Да она на меня просто вешалась. Сама. Ты, Ритка, даже не представляешь, каково это – быть мужиком, и не самым уродливым к тому же. Бабы сами вешаются на шею. Все говорят про мужчин – бабники, кобели… Но женщины в сто раз хуже – привязчивее и коварнее.

– Так значит, на тебя, бедненького, покусились… А ты не смог отбиться!

– Я не изменял тебе. И я люблю тебя! Хочу, чтобы ты стала моей женой, именно ты, Маргарита.

– Ну и долго ты сможешь противостоять охотницам за тобой? Нет, Лёвушка, я не намерена терпеть измены…

– Да не собираюсь я тебе изменять, сто раз повторил! – зарычал Лев. – Где ты еще такого найдешь, как я? Ты думаешь, много мужиков жениться разбежались? Вот ты представь, гипотетически – а вдруг я твой последний шанс? Вдруг ты никого больше не встретишь?

– Ну и что, – с надменным смешком произнесла Рита. – Я не боюсь одиночества. Гораздо хуже терпеть всю жизнь унижения.

– Ты подумай сама, сколько тебе уже лет, какие у тебя шансы…

– А-а. Да, точно. Я толстая, спасибо, что напомнил. Я обязана быть тебе благодарной, что ты, такой необыкновенный, сделал мне предложение…

– Я этого не говорил!

– Зато твои друзья так говорят. Я знаю. Слышала. А еще они утверждают, будто я тебя приворожила, потому что якобы в здравом уме в меня влюбиться нельзя.

– Костик с Русланом это сказали? Они идиоты. Лично я так не думаю.

– Ага, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, – фыркнула Рита и стукнула своей сумочкой Льва. Девушка в этот момент выглядела очень хорошенькой – такая сердитая, боевая. – Нет, Лёвушка, я не передумаю. Свадьбы не будет.

Она обогнула Льва и зашла в свой подъезд.

Лев остался стоять во дворе. Он был и зол на свою невесту, и в то же время отчетливо и ясно понимал, что не сможет жить без Риты. Если до этого дня Лев сомневался, то теперь – нет. Теперь он должен сделать все, чтобы помириться с ней.

Пусть это произойдет и не сразу…

Пройдет время, и Рита сама одумается.

* * *

Николай Бортник не любил шумихи. Поэтому, оказавшись в Терлецком ботаническом саду, решил не затевать в первый же день своего директорства общую встречу со всеми сотрудниками. Он запланировал познакомиться с каждым по отдельности. Начал с самого дальнего уголка: с цветочного магазина, что находился на отшибе, на отдельной территории, примыкающей к саду. Туда могли попасть и посетители, и все прочие граждане, проходившие мимо по улице.

Старший научный сотрудник, немолодая бойкая дама по фамилии Анисимова, представила новому директору продавщицу:

– Николай Борисович, это Марина, работает здесь уже несколько лет, весьма старательная девушка… Марина, это наш новый директор, Николай Борисович, – отбарабанив это, Анисимова тут же убежала. Майские праздники только что закончились, люди приехали с дач в город, и потому в эти дни был наплыв посетителей…

– Здравствуйте, Николай Борисович, очень приятно, – пролепетала продавщица, необъятная рыжеволосая девица в полосатом трикотажном платье, напоминающем безразмерную тельняшку, и густо покраснела. Николай никогда не понимал, как живут такие люди. Им, наверное, тяжело двигаться, ходить, дышать, наклоняться… Подобных размеров полнота, наверное, сродни инвалидности! На каком-то кабельном канале есть передача про людей, страдающих ожирением, и об их бытовых проблемах. Брр…

– Ну-с, показывайте свое хозяйство, – тем не менее благожелательно произнес мужчина.

– Вот, пожалуйста, – причудливо колыхаясь, продавщица повела Николая за собой. Надо признать, двигалась она довольно быстро, ловко огибая препятствия в тесном пространстве. – Тут павильон, закрытый – в основном со срезанными цветами; здесь на подиуме – растения для сада… Ассортимент постоянно обновляется, есть декоративные травянистые растения, есть кустарники – барбарисы, гортензии, скумпии. Все растения в специальных контейнерах, чтобы их потом было легко пересадить, – тараторила девица. – Саженцами мы еще торгуем. Хвойные представлены – можжевельники, ели, туи. Цитрусовых очень много…

– Так. Минутку. А это что? – Николай уперся взглядом в сетку, за которой бегал довольно крупный мохнатый зверь с острой мордочкой в бело-черную полосу и практически по-поросячьи хрюкал. Неожиданно зверь взял в лапу железную миску и принялся елозить ею по сетке. Раздался резкий скрежещущий звук.

– Сёма! Прекрати немедленно! – крикнула Марина и обернулась к Николаю, немного смущенная, но довольная. – Это Семен. Питомец. Знает ведь, что я больше всего не люблю…

– Кто он?! – ошеломленно спросил Николай.

– Питомец.

– Я понимаю, что питомец, но что за порода…

– А, так это енот! Енот-полоскун.

«Черт знает что тут творится! – с холодным отчаянием подумал мужчина, разглядывая Семена, который самозабвенно скрежетал миской в вольере. – Развели зоопарк!»

– Помилуйте, но что тут делает енот?

– Привлекает посетителей. Вы даже не представляете, Николай Борисович, сколько народу в наш магазин приходит поглазеть на Сёму! Публика его обожает. Придут, смотрят, потом неудобно становится – и всегда какой-нибудь цветочек купят.

– То есть вы хотите сказать, Марина, что без этого зверя продажи магазина упали бы?

– Нет, что вы! – заколыхалась волнами девица, теперь не только в стороны, но даже и вверх-вниз. – У нас всегда много посетителей, особенно в сезон, и дачников…

– Это же хищник, не так ли? – печально спросил Николай, разглядывая полосатую морду енота. Зверь бросил миску и, вцепившись лапками в сетку, теперь жалобно заверещал, стоя напротив нового директора сада. – Чего это с ним?

– Покушать просит. Он ужасный попрошайка! – улыбнулась рыжеволосая девица. – Вообще Сёма очень ласковый, не агрессивный. Да, он хищник, дикий зверь, но почти всегда в хорошем настроении. Не кусается и не дерется. Почти… Злится только, когда ему чего-нибудь не разрешают… Да вы зайдите к нему, поздоровайтесь! – И она, не спрашивая согласия Николая, открыла ключом дверь в вольер. Николай совершенно не собирался лезть в клетку к зверю, но стало как-то неудобно… Не показывать же себя в первый день своего директорства трусом.

Он шагнул в клетку.

Сёма, радостно курлыкая, бросился к гостю, поднялся на задние лапы, обнял его за ногу… а потом цепкими и нежными передними лапками, напоминавшими ручонки карманника, залез Николаю в брюки. Не успел Николай опомниться, как Сёма вытащил из его кармана мобильник и деловито метнулся в сторону, к большому пластмассовому тазику с водой. Еще мгновение – и енот уже полоскал мобильник в воде.

– Сёма!!! Ах ты, бандит… – Марина бросилась к еноту, и с трудом отняла у него телефон.

Протянула мокрый аппарат Николаю и, расстроенная, испуганная, произнесла несчастным голосом:

– Вы простите, Николай Борисович… Забыла предупредить, здесь, в вольере, в карманах ничего ценного носить нельзя, только лакомства для Сёмы. Но ничего, вы телефон положите в миску с рисом, высохнет… Мой-то телефон Сёма уже сколько раз полоскал, и ничего, работает… Я оплачу, я все оплачу, если вдруг аппарат не заработает…

Николай не стал дослушивать Марину, взял свой телефон двумя пальцами и ушел прочь. «Н-да, удачное начало, – не без иронии подумал он. – Надеюсь, это неожиданное купание к счастью!»

Николай отправился с инспекцией в оранжерею суккулентов. Там работали двое сотрудников, мужчины в возрасте… И хорошо работали – нормальные, адекватные люди, с ними он сразу нашел общий язык. Выпускники того же биологического факультета в известном вузе, в котором учился и новый директор. Сотрудники оранжереи прекрасно подобрали коллекцию агав. Мамиллярии у них были красиво выставлены, да и вообще все растения – в прекрасной форме…

– Ладно, ребята, молодцы, всем доволен, еще побеседуем. – Николай пожал им руки, отправился в другую оранжерею, где были представлены тропические виды растений.

Много орхидей, банановые пальмы, хлебное дерево, раскидистые монстерры… Здесь трудились еще несколько сотрудников, в том числе и бойкая Анисимова – их работой новый директор сада тоже остался доволен.

– Так, все хорошо, теперь я хочу осмотреть экспозицию под открытым небом.

– Николай Борисович, там Рита сейчас наша, Маргарита Сергеевна, вернее. Через несколько минут у нее закончится экскурсия, она вам все покажет и расскажет. Мы ведь еще, помимо всего прочего, ведем в «Эдеме» просветительскую деятельность, проводим занятия для школьников, изучающих ботанику. У нас есть отдельные познавательные экскурсии для всех желающих. Вас проводить?

– Нет-нет, я сам. Тем более я, кажется, знаком с Маргаритой Сергеевной…

Николай отправился в парковую зону ботанического сада. Несмотря на то что день был будний, да еще самое его начало, по аллеям бродили довольно много посетителей.

Цвела черемуха, яблони покрывались белоснежными цветками, сирень тоже готовилась распуститься… Конечно, самое лучшее время года для растений. Но, в сущности, что особенного в цветении этих привычных для нашей полосы кустарников и деревьев? Они везде, в любом саду, на дачах есть, во дворах…

А вон так называемая альпийская горка, в стороне – клумбы с тюльпанами. Ничего особенного. Все, чем привлекательна парковая зона «Эдема» – это скорее заслуга простых садовников, обладающих еще и дизайнерскими навыками. Подчас у богатых людей на дачах композиции даже лучше бывают, интереснее. Зачем же тогда тут понадобились научные сотрудники?

Вообще неправильно это – превратить серьезное учреждение в место для прогулок. В скучный бабушкин сад. Наука, именно наука должна быть превыше всего… Николай с самого начала своих занятий на биологическом факультете мечтал о карьере ученого. Он хотел стать таким, как Вавилов, Рей Джон, Семенов-Тян-Шанский, Гумбольдт! Линней! Но к сожалению, быть биологом, а точнее, ботаником, в наше время – весьма невыгодное, неприбыльное занятие. Тот же ландшафтный дизайнер и то больше получает, и то популярнее у публики.

После работы в нескольких научно-исследовательских институтах мужчина понял, что его ждет весьма туманное будущее. А ведь он считался одним из лучших студентов, подавал столько надежд…

Когда в конце этой зимы Николаю, работающему в одном из институтов Москвы, предложили стать директором ботанического сада в Терлецке, он сначала решил отказаться. Неинтересно. Бесперспективно. Далеко. Да и была охота хозяйственной деятельностью заниматься… Но потом, подумав, Николай решил: а почему бы нет? Можно ведь превратить этот сад в серьезную научную лабораторию. Если гора не идет к Магомету, Магомет сам пойдет к горе. Тем более что в Терлецке ему обещали снять удобное жилье. И Николай согласился на переезд, на новую работу.

Просматривая списки сотрудников «Эдема» накануне, мужчина увидел вдруг знакомое имя. Она ли? Та ли это девушка, с которой он встречался в институте? Скорее всего да. И имя, и город – все совпало. Насколько он помнил, Рита из пригорода, из Терлецка… Вот так ирония судьбы… Бывших возлюбленных опять свела жизнь.

Но никакого волнения перед встречей с Ритой Николай не чувствовал. А чего там волноваться? Наверное, она все такая же обидчивая толстушка. Скорее всего замужем и с детьми. Такие, как эта девица, всегда стремятся поскорее завести семью, обрасти очередными лишними килограммами, чтобы потом с чистой совестью махнуть рукой на себя, свою внешность и карьеру.

Об этом Николаю и мать говорила в те времена, когда он встречался с Ритой. Познакомившись с Павловой, мать как-то произнесла с ироничной, печальной улыбкой уже в личной беседе с сыном: «Простая девушка, очень подходящая для семейной жизни. Бери ее в жены, Коленька, чего еще надо?»

Николай с мнением матери был категорически не согласен. Он, пусть и ничем не примечательный мужчина, мечтал видеть возле себя особенную женщину. Настоящую воительницу, сказочную принцессу или эльфийскую деву… Девушку, напоминающую героиню фэнтези, словом (к этому жанру мужчина питал слабость). А какая из Ритки Павловой эльфийская дева? Рита – это типичная бюргерша. Раздобревшая Гретхен. Трактирщица, которая разносит пиво с сосисками в немецком ресторанчике.

…За «альпийской горкой», у цветущих рододендронов, Николай заметил толпу школьников. И догадался – там и должна находиться сейчас его бывшая.

Подошел ближе, вгляделся.

Николай сначала не узнал Риту. То есть вроде она, а вроде и нет. Похудела немного, это девушке в плюс. Но все такая же плюшка. Правда, что-то в ее внешности все-таки изменилось. То ли иначе стала одеваться, то ли с волосами что-то сделала…

Николай в женских модных ухищрениях никогда не разбирался, да и женщин в его жизни было не так уж много. Совсем немного, если честно.

Кстати сказать, голос у Риты был спокойный и мелодичный, довольно приятный… Дети ее слушали, и, похоже, экскурсовод им нравился. Они окружили ее, чуть ли не обнимая.

Определенно Рита уже не стеснялась всего на свете. Исчезли куда-то ее пугливость, застенчивость. Она стала вести себя естественнее. Ну и одеваться научилась, судя по всему. Длинное серо-зеленое платье и легкий малиновый шарфик на плечах украшали девушку. Она эффектно подобрала волосы наверх, соорудив на затылке что-то типа задорного хвостика.

Скоро лекция закончилась, и к группе детей подошла учительница, чтобы увести своих подопечных. Рита осталась одна. Николай, слегка наклонив голову и сцепив руки за спиной, решительно направился к девушке.

– Маргарита, здравствуй! – преувеличенно-бодрым голосом произнес он.

– Ой… привет! – удивленно отозвалась она. Засмеялась. – Коля? А ничего, что я так, по имени?.. Ты ведь директор у нас теперь, да?

– Ай, перестань. Ну что ж, рад тебя видеть.

– Как тебе наш райский уголок? – улыбнулась Рита. Теперь, вблизи, ее лицо почему-то казалось моложе, ярче, свежее даже, чем раньше. Или это все благодаря макияжу?

– Да как сказать… – неопределенно произнес Николай. – Милый хороший садик. Деткам и пенсионерам должен нравиться. Пасторально. Мини-зоопарк с енотом меня вообще умилил.

– Ты успел познакомиться с Сёмой… Но погоди, ты как будто чем ты недоволен? Люди в восторге от нашего сада, подходят ко мне и говорят, что отдыхают здесь душой. А для мамочек мы собираемся открыть детскую площадку…

– Когда-то давно князь Андрей Терлецкий начал коллекционировать редкие и экзотические растения… Наша задача – принять его эстафету, продолжить его дело. Что такое ботанический сад? Что это за явление, вообще? – задал Николай риторический вопрос и тут же сам ответил на него: – Это серьезное учреждение, в котором представлено все разнообразие мировой флоры. Но что представляет собой «Эдем»? – Он повел вокруг рукой.

– Красоту он представляет! – У Риты расширились ноздри, лицо ее показалось Николаю хищным. – У нас непрерывно что-то цветет. Сначала первоцветы, потом тюльпаны, сирень вон – целые кущи скоро начнут благоухать, затем гортензии, розы, флоксы… Редкие сорта, между прочим! И так до самой осени.

– И кого ты удивишь сиренью с флоксами? Пусть даже и редкими… Я бы эдельвейсам здесь больше радовался.

– Эдельвейс – внешне очень невыразительный цветок, – пожала плечами Рита. – Его разве что частью композиции можно сделать… Сам по себе он смотрится невыигрышно.

– О, а тебе нужны эффекты! Ладно, ладно, не будем спорить, потом обсудим рабочие моменты, – примиряюще произнес Николай, уже жалея, что ввязался в эту дискуссию.

Рита кивнула, опустила голову. У нее была красивая шея. Возможно, выгляди эта девушка стройнее, сердце у Николая сейчас дрогнуло бы. Но Рита никак не дотягивала до того идеала, что находился у мужчины в подсознании.

– Коля, а ты по-прежнему ходишь в походы? – вдруг спросила она, улыбнувшись.

– Да, бывает. Сейчас-то реже, конечно. Возраст, дела, у многих семьи отнимают время. Вот прошлым летом сплавлялся с друзьями по сибирским рекам. Этой зимой на Алтай снова ездил… Ты помнишь мои увлечения? Это мило.

– Мило – твое любимое слово, мне кажется… Я помню, ты еще собирал маленькие машины, вернее, модели машин и рисовал карты фантастических местностей.

– Господи, Рита, ну ты вспомни, чем я еще в детском саду занимался… – Николаю вдруг непонятно отчего стало неприятно. – Ладно, не стану тебя отвлекать.

Он пошел прочь, чувствуя, как внутри все клокочет. «Нет, все-таки это плохо, что мы с ней опять встретились. Пусть Рита и не подурнела с годами, но она определенно изменилась внутренне, превратилась в злую наглую тетку! Из тех, кто так и норовит поддеть!»

Николай остановился перед стеклянной дверью административного здания и невольно принялся разглядывать собственное отражение – интересно, а он-то сам сильно изменился за эти годы?

Невысокий, худощавый. Он коснулся ладонью своего лица. Лицо все то же. Ах да, залысины! Странно, что Рита ничего не сказала ему сейчас про это… Но ничего, все впереди, все эти сплетни в коллективе. И Рита, пожалуй, может вывалить на публику все сведения о новом директоре. Самое забавное, что Николай так и не расстался со своей коллекцией машин, они стояли у него в специально сделанной под них витрине в московской квартире. И карты неизвестных местностей он продолжал рисовать – редко правда, но иногда, ночами, бывало. Реки, озера, леса, поселки, города – со смешными, иногда страшными, таинственными названиями… А что такого? В наше время все географические открытия сделаны, но так хочется побывать там, где еще не ступала нога человека…

Интересно, а что у Риты с личной жизнью?

Николай обошел парк по периметру, приблизился к главному входу.

– Добрый день, Николай Борисович, – почтительно произнес охранник, который уже знал начальство в лицо.

– Добрый, Геннадий. Как работа?

– Да ничего, Николай Борисович.

– Есть какие-то замечания, мысли? Как с другими сотрудниками приходится контактировать, нет ли в коллективе конфликтов?

Геннадий замер, внимательно глядя Николаю в глаза. И вдруг сказал негромко:

– А есть конфликты. С Маргаритой Сергеевной.

– Да, и в чем проблема? – мгновенно подобрался Николай, словно охотничья собака, в первые же минуты охоты напавшая на след.

– Больно много воли взяла. Указания мне дает. Просит безбилетников пропускать… А мы тут все, поди, на доходы от билетов живем! – мрачно произнес Геннадий. – Разоримся скоро.

– Гм… – Николай задумчиво почесал нос. – Это ты молодец, Геннадий, что остаешься неравнодушным сотрудником. Я разберусь. Впредь без билетов никого не пропускай.

Николай развернулся, собираясь продолжить свою инспекцию по саду. Но вспомнил кое о чем:

– Да, вот еще, Геннадий. Ты мне скажи, что там с личной жизнью у Маргариты Сергеевны? Ты не в курсе, случайно? Мне нужно знать о своих сотрудниках всё…

– Да отчего же не в курсе, очень даже в курсе, – осклабился Геннадий, показав железные зубы. – Маргарита Сергеевна замуж собиралась, но аккурат перед самыми майскими со своим женихом разругалась, и свадьба ее медным тазом накрылась. Вот отчего она нынче лютует, поди. От женской неудовлетворенности. А жених ее известный красавец и спортсмен, видный такой, одно лицо с Аленом Делоном – все говорят. Но бабни-ик… – Охранник безнадежно махнул рукой.

– Понятно, – коротко кивнул Николай.

Дома мужчина рассказал матери, которая переехала в Терлецк вместе с ним, о своем первом дне в качестве директора в ботаническом саду. Упомянул о Рите и о том странном впечатлении, которое произвела на него бывшая возлюбленная, – смесь наглости, кокетства и вызова. Поделился своими опасениями – не начнет ли Рита интриговать против него?

Надо сказать, у Николая были прекрасные отношения с матерью, Дианой Михайловной. Мать и сын, словно старые друзья, никогда ничего друг от друга не скрывали, делились своими мыслями и мечтами. Но при этом маменькиным сынком Николай себя никогда не чувствовал.

Диана Михайловна была женщиной тонкой и деликатной, в свои семьдесят все еще хранила остроту ума, обладала превосходным чувством юмора. Она никогда не давила на сына, никогда ему не указывала, выбрав роль советчицы и друга.

Она родила сына достаточно поздно, в сорок лет. Старшей сестре Николая, Инне, исполнилось уже сорок пять, так что разница между ней и младшим братом была ощутимой. Таким образом Николай всю свою жизнь провел среди взрослых, мудрых людей, и потому, возможно, его все время тянуло в науку.

Инна была замужем, у нее росли дети. Злате было двадцать два года, Ефрему – восемнадцать. Студенты-отличники, замечательные ребята.

Вообще вся семья Бортников отличалась особой дружностью. Они часто собирались вместе, всегда помогали друг другу. И никогда не ссорились, разве что только спорили, но даже в пылу дискуссий не теряли уважения к противоборствующей стороне.

Возможно, именно поэтому Николай до сих пор и не нашел себе достойной подруги. Ведь мало кто из современных девушек мог влиться в их дружную, интеллигентную семью.

– Не начнет ли эта Рита интриговать против тебя? – со вздохом повторила его слова мать. – Ох, Ники, возможно, что и начнет. Говоришь, она изменилась, теперь всюду свой нос сует, дает другим сотрудникам указания? Наверняка мечтала занять директорское место. Собственную свадьбу расстроила? Значит, она особа властная. Хочет манипулировать людьми, контролировать их. А если что не по ней – посылает всех вон. Если бы женился на ней тогда… Не знаю, может, ты и был бы счастлив. Сейчас много мужчин живут под каблуком у жены и весьма довольны, – со смешком произнесла Диана Михайловна.

– Ох, мама, я не из их числа… – возмутился Николай. – В рабстве счастливых нет. Лучше уж оставаться холостым, чем под каблуком…

* * *

Евдоким все последние дни после майских праздников занимался делами, которые были связаны с товарными знаками. Порой бывает, что две фирмы, а то и больше, хотят зарегистрироваться под схожими товарными знаками. И тут кто первый из фирм подал заявку на регистрацию – тот и успел. Поэтому в этом вопросе практически все зависело от оперативности юриста, оформлявшего заявку.

На некоторое время Евдоким словно выпал из реальной жизни, занимаясь своими рабочими проблемами. Думал только о работе. Да и дома появлялся не часто, пропадая целыми днями в Москве, где располагалась юридическая контора, в которой он трудился.

Обычно Элла сердилась, когда муж долго отсутствовал, но сейчас, кажется, взрыва быть не должно. Перепады настроения у Эллы случались не столь часто, а перерывы между ними весьма значительные. Последний взрыв случился совсем недавно, в конце апреля, а значит, до следующего еще далеко. Кроме того, жена клятвенно пообещала, что больше не станет устраивать скандалов. Но, как оказалось, мужчина ошибся в своих расчетах.

В середине мая, пятнадцатого числа, Евдоким с успехом закончил сразу несколько дел. Это событие они отпраздновали с коллегами в ресторане. О том, что он задержится, мужчина предупредил свою супругу заранее (и не единожды). Говорил также и о предстоящем банкете. Так что никакого беспокойства в семье и быть не могло…

В половине второго ночи Евдоким подъехал к дому на такси. Не пьяный, скорее в приподнятом настроении, бодрый и счастливый. Прошел в подъезд, поднялся на свой этаж и принялся открывать дверь – а замок-то и не открывается. Причем он еще днем позвонил Элле: просил не оставлять ключ в замке – иначе придется звонить и будить… «Забыла», – констатировал со смешком Евдоким, стоя у двери.

Надавил на кнопку звонка. В квартире раздалась резкая трель, а за ней – тишина. Шагов не слышно. Евдоким позвонил еще раз… И еще. И еще. «Господи, ей плохо! – похолодел вдруг Евдоким. Вдруг она сейчас в обмороке?!» Он знал, что из-за вегето-сосудистой дистонии Элла иногда страдает небольшими головокружениями. Вроде бы не самое тяжелое заболевание, но кто знает… Надо обратиться в «Скорую», вызывать спасателей, вскрывать дверь… Или Элла спать легла с берушами? На всякий случай Евдоким набрал номер мобильного телефона жены. Гудки, и сразу же недовольный голос Эллы:

– Чего тебе?

– Уф… Слава богу, все в порядке! – обрадовался он. – Я уж о самом плохом стал думать… Открывай, жена. Я тут под дверью стою.

– И стой себе дальше. Ты на часы смотрел?

– Смотрел… – опешил мужчина. – Элла, детка, я же предупреждал. Открой, пожалуйста.

– Вот где был, туда и возвращайся.

– Мне что, в Москву ехать? Да ну не дури…

– Я дурю? – взвился в трубке голос Эллы. – Скотина!

Короткие гудки. Евдоким снова принялся давить на кнопку звонка, уже со злостью. Прошло пять минут. Десять. Хотел стучать, но подумал о соседях – разбудит ведь, поднимет здесь шум. А соседи люди приличные, явно не заслуживают того, чтобы их будили посреди ночи.

Евдоким сел на коврик возле двери. Затем лег, подложив под голову свой портфель. Мешал свет от лампочки в тамбуре… Но тем не менее он умудрился заснуть.

Проснулся он от того, что хлопнула дверь. Вышла соседка, немолодая дама. С укором взглянув на мужчину, она покачала головой.

– Бедная Эллочка… бедные женщины. Ах, ну что за мужики нынче пошли! – пробормотала она вполне отчетливо, направляясь к лифту.

Евдоким сел. Затем встал. Голова болела, как и все тело. От холодного бешенства едва не тошнило.

Он принялся звонить в свою дверь. Щелк – и она вдруг распахнулась.

– Черт, Элла, ты что творишь! – Он ввалился в прихожую, захлопнув за собой дверь. – Ты с ума сошла? Почему ты меня не пускала? Я на коврике всю ночь спал, как собака!

Элла стояла в конце коридора, в прозрачной и длинной ночной рубашке, напоминающей платье феи. На первый взгляд жена казалась хрупким и нежным существом… И лишь ненавидящий взгляд выдавал ее сущность. Да, вот именно, Элла – не существо, а сущность. Лярва. Нечто, высасывающее всю энергию и силы…

Евдоким сам удивился степени своей ненависти к этой женщине.

– Будешь знать… – с презрительным смешком произнесла жена. – Шляешься полночи неизвестно где, пьяный. А я одна. Я всегда – одна! – звенящим, тонким голосом воскликнула она. Словно бритвой провели по мозгу… Евдоким поморщился.

– Во-первых, я тебя предупреждал о том, что у нас банкет. Во-вторых, ты с самого начала нашего брака знала, что у меня рабочий день ненормирован… – он решил общаться с Эллой с помощью логики. – Какого хрена ты тогда согласилась выйти за меня? Мне теперь работу менять, что ли?

– Да. Уходи оттуда. Уходи! – страстно произнесла она. – Все равно великого юриста из тебя не получилось, ты даже собственное бюро не можешь открыть… На копейки живем…

– Тебе денег, что ли, не хватает? – зарычал Евдоким, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна гнева. И как сладко будет поддаться этой волне. Оказаться опять внутри безумной стихии, полностью потеряв управление над собой.

Элла шаг за шагом, каждым словом умело «раскачивала» Евдокима. Сначала заставила ночевать под дверью, затем обвинила в безразличии к себе, а после хлестко ударила по профессиональному самолюбию… Она поднимала эмоции на высоту… Заставляла мужа выйти из себя.

Жена в очередной раз творила скандал, который, как водится, должен был закончиться мордобоем и кровью. Знакомый сценарий. Но ведь она обещала больше не устраивать скандалы? Да мало ли что она обещала…

Элла не владела собой. Она жила по вполне определенному графику, где маятник постоянно качался от любви до ненависти.

Это была не жизнь, какая-то катастрофа.

– Я развожусь с тобой, – спокойно произнес Евдоким. – Всё. Ты конкретно меня достала.

Он быстро прошел в свой кабинет и захлопнул дверь. В следующее мгновение Евдоким услышал, как Элла ударилась об нее, пронзительно завизжав. Жена бесилась: билась о дверь, кричала и проклинала Евдокима, но гнева он уже не чувствовал. Лишь отвращение и досаду. Евдоким больше не хотел участвовать в ее сумасшедших играх.

Наверное, соседи опять слышат эти вопли. И думают о том, какой он жестокий садист, коль так мучает свою жену…

Минут через тридцать Элла перестала визжать, и в квартире воцарилась тишина. Евдоким подождал еще немного, затем осторожно открыл дверь.

Элла лежала на полу в разорванной рубашке, на ее лбу выступила кровь. Кажется, жена была без сознания. А может, она просто притворялась. Выходило, что, если даже ее не бить, она сама способна нанести себе травмы… Может, Элла действительно сумасшедшая? Или это просто расшатанные нервы? В любом случае ее надо показать специалисту. Ей надо помочь.

Он поднял жену на руки, отнес ее в спальню и положил на кровать. Элла слабо застонала. Но этот стон не вызвал у Евдокима ни жалости, не сожаления. Только отвращение. Он вдруг понял, что даже не хочет помогать Элле и водить ее по врачам не хочет. У него больше нет никаких сил. Да, всю жизнь Евдоким провел под лозунгом того, что он мужик и что он должен поддерживать, содержать, ублажать, уступать… Но сейчас его душа начала забастовку. Помогать любимой – это святое. Это зов сердца. Помогать нелюбимой – адская мука. А он никогда не любил Эллу, скорее сам жил внутри некоей схемы под названием «Мужик должен». И даже находил в этом свою прелесть, свои приятные моменты. Но сейчас запас сил у Евдокима совершенно закончился.

– Я подлец и негодяй. И глупец, – с удивлением произнес он вслух.

Элла опять тоненько застонала. Наверное, она думала, что сейчас начнется тот самый бурный момент покаяния… и Евдоким станет просить у нее прощения, а она – слабо сопротивляться и плакать. А примирение завершится фантастическим сексом.

И вроде бы даже Евдоким почувствовал отдаленное желание, вызванное этим беспомощным стоном… Но нет, прошло стороной.

«Как интересно – столько лет терпел, а потом раз – и надоело. В один момент. Внезапное излечение. Странно, что Элла тоже этого не чувствует и не хочет прекратить все эти игры. Да нет, она не сумасшедшая в полном смысле этого слова. Комиссаржевский прав. Некая ненормальность во всем этом есть, но это определенно не сумасшествие… И не нервы. С чего бы ей нервничать: от безделья и вседозволенности? Это распущенность. И что теперь делать? А что-что… разведусь. Завтра же займусь этим. Родителям ее позвоню. Пусть они со своей доченькой нянчатся. Я больше не могу, иначе я просто убью ее… Квартира моя, приобретена до брака. Элле есть где жить, вернется домой, к родителям. У них большая трехкомнатная квартира. Отдам ей деньги, вещи – чего хочет. Может, оно даже и к лучшему. Она вынуждена будет пойти на работу и перестанет беситься от безделья…» – вел внутренний монолог Евдоким.

Элла опять застонала, повернулась на бок, при этом обнажились ее плечо и бедро. Евдоким нахмурился, прикрыл жену одеялом. И вдруг увидел, как та на миг открыла глаза. Раз – и вновь ее ресницы сомкнулись.

Он вздохнул и отправился в ванную. Принял душ, побрился. Затем позавтракал: сварил кофе, сделал бутерброд.

Его постепенно отпускало. И даже легче стало дышать. Голова вскоре перестала болеть – Евдоким понял, что окончательно готов изменить свою жизнь.

Он переоделся, вернулся в спальню. Элла теперь сидела на кровати, сжав виски пальцами, выражение лица – трагическое и удивленное.

– Я развожусь с тобой, – опять повторил Евдоким, точно заклинание. – Всё, мне надоело. Сейчас я тебя никуда не гоню, но имей в виду – в ближайшее время тебе придется съехать. Бери из вещей, что хочешь. Половина денег, что лежат на счете тоже твои. Но если вздумаешь пакостить и интриговать… А, да пожалуйста, мне все равно. Мое решение уже ничто не изменит. Только помни, что я вполне способен противостоять твоим интригам. У меня есть знакомства. У меня есть средства и рычаги воздействия… Короче, если ты затеешь войну – я войной тебе и отвечу.

Элла молчала. Потом тихо, беззвучно заплакала, прикрыв лицо ладонями.

– Ты мне угрожаешь… – с трудом прошептала она.

– Я тебе не угрожаю, я тебя предупреждаю.

– Как ты жесток!

Евдоким почувствовал, как внутри него опять начинает нарастать раздражение. А потому он махнул рукой и вышел из дома, где уже просто физически не мог находиться. «Тряпка… Все эти годы я вел себя как тряпка, – размышлял он, шагая куда глаза глядят по весеннему городу. – Если бы я сразу поставил Эллу на место, когда она только начинала свои «эксперименты», то, возможно, ничего этого не произошло бы. Но что значит – «поставил на место»? Как? Попробуй заставь ее. С ней ведь ни поговорить, ни договориться – никак. Только чтобы по ее прихоти всё было. И надо оставаться честным хотя бы перед самим собой – я охотно шел у жены на поводу… Особо и не любил ее, да. Из-за этого чувство вины мешало жить… Какие ужасные отношения, какой ужасный брак, и в кого я превратился, кем стал! Чудовище, урод. Элла, конечно, тоже постаралась, но и я хорош… Как же так вышло, что я, не злодей и не насильник, нормальный и, в общем-то, добрый человек, превратился вдруг в людоеда?»

Евдоким перешел через дорогу, уперся в высокую железную ограду и задумался: куда ему лучше сейчас свернуть, направо или налево?

За оградой явно располагался сад. Белые лепестки летели по ветру – то ли яблони в том саду цвели, то ли вишни… На лужайке, где только-только пробивалась первая ярко-зеленая, еще не успевшая покрыться городской пылью трава, сидела девушка. Вернее, полулежала, опершись одной рукой. Другой что-то копала совком, разгребая землю, вырывала рукой сорняки и, похоже, сажала какие-то клубни.

Евдоким не обратил бы на эту девушку внимания – сейчас по всему городу велись садовые работы, постоянно возились на клумбах озеленители в рабочей форме, но, кажется, он был знаком с этой особой. Точно! И имя этой девушки он знал, что-то с цветами связано. Маргарита! Недели три назад они сталкивались, когда Элла затеяла скандал на улице…

Евдоким подошел вплотную к ограде и произнес громко:

– Здравствуйте!

Девушка вздрогнула, подняла голову. И, судя по всему, она тоже узнала его. Что-то такое мелькнуло в ее светлых, огромных глазах… смесь настороженности и удивления.

В этот раз на Маргарите был вполне рабочий прикид – джинсы и клетчатая рубашка. Эта одежда очень молодила ее, превращала совсем в девчонку. Симпатичную и совсем не толстую. То есть худенькой Маргарита тоже не выглядела, но полнота ее смотрелась гармоничной, нечрезмерной, аккуратной. Евдоким и вовсе бы не заметил ее полноты, лишь воспоминание о словах Эллы в адрес Маргариты заставили его подумать об этом.

Волосы девушки были спрятаны под платок со связанными под затылком концами, а лицо обрамляли выбившиеся вьющиеся по ветру светлые пряди.

– Здравствуйте, – осторожно ответила прекрасная садовница и потерла нос тыльной стороной ладони – той частью, что выше испачканной в земле перчатки.

– Вы меня помните? Я Евдоким.

– Еще бы не помнить… – фыркнув, засмеялась она и снова потерла нос.

Эта Маргарита выглядела забавно. И нормальной. Наверное, по сравнению с Эллой все женщины теперь будут казаться Евдокиму нормальными…

– А что вы тут делаете? – опять спросил он, не в силах оторвать от девушки взгляд.

– Я? Цветы сажаю. Вообще-то я здесь работаю.

– Где «здесь»?

– Здесь, в ботаническом саду.

– А-а… Точно! – Он отступил на шаг, огляделся. – Я не сразу понял, где оказался. Из дома сейчас буквально сбежал… Помните мою жену, Маргарита?

– Да как не помнить… – опять усмехнулась она.

– Я с ней развожусь. Во… – Он провел ладонью по горлу. – Извините, что навязываюсь, но я сегодня не в себе.

– Ничего. Бывает. Я вас понимаю, – произнесла она, состроив забавную гримаску.

– Нет, вы не понимаете. Вы счастливая девушка, у вас, я помню, свадьба намечалась… Поздравить или еще рано?

– Не надо.

– Понял. Понял… А я вас обещал в кафе сводить, мороженым угостить, помните? Пойдете? Я без всяких задних мыслей, лишь в качестве компенсации! – зачем-то добавил он.

– Ага, а потом ваша Эллочка прибежит и опять скандал устроит!

– Не прибежит, – горячо пообещал Евдоким. – Обещаю.

– Точно? Ладно, пойдемте, – кивнула Маргарита. – Через час ждите меня у того входа, где магазин цветочный. – Она указала направление испачканным в земле совком.

– Отлично! – обрадовался Евдоким. – До встречи!

Он решил не мешать своей новой знакомой и отправился гулять по соседней улице в ожидании назначенного часа. Евдоким сам не понимал, почему так обрадовался этой случайной встрече. В сущности, что такого? Какая-то малознакомая девица… Но почему же, когда он увидел ее, даже дышать стало легче? Наверное, она еще в первую их встречу произвела впечатление на Евдокима… На контрасте с Эллой. Взяла и кинула в его жену мороженым. Энергичная, живая, нетерпимая к обидам Маргарита. Но при этом не перегнула палки, не ударилась в крайность. Нормальная реакция нормального человека. В чем-то даже комичная сценка получилась. Не в драку же девушка полезла (о, сколько женщин готовы вцепиться друг другу в волосы!). И кричать на всю округу не стала… Маргарита просто запульнула мороженым в свою обидчицу!

Пожалуй, именно это и задело тогда Эллу больше всего. Вместо скандала и яростной потасовки, вместо боевика получилась старая добрая комедия с бросанием десерта в лицо. Пусть во многом и наивная комедия, но зато без серьезных жертв (не считая испачканного платья Эллы).

Жена не знала, как ей реагировать и что делать, а главное, все те эмоции, что копились в Элле, так и остались невыплеснутыми. Правда, позже Элла обрушила их на Евдокима, чтобы они не разъедали ее изнутри… Но что с того, ведь Маргарита покинула «поле боя» без потерь. Хотя нет. Девушка тогда выглядела печальной и растерянной, именно потому Евдоким и пообещал ей «компенсацию»…

Евдоким не считал себя влюбленным в Маргариту с первого взгляда, и он не собирался затевать с ней романтические отношения… Он просто хотел провести время с приятным ему человеком, с симпатичной девушкой. Сделать и ей приятное, ни о чем не жалея и ничего не ожидая. Тем более что у Маргариты уже имелся жених. Который, возможно, находился уже в статусе мужа…

В назначенный час Евдоким стоял у входа в цветочный магазин.

Из дверей вышла Маргарита, уже не в джинсах и рубашке, а в бело-розовом нарядном платье, с распущенными волосами. И… с большим пушистым енотом на поводке. Однако Евдоким не сильно удивился. Ну да, енот, а что такого? Популярный сейчас зверек…

– Евдоким! Надо же… У вас в карманах ничего нет? – крикнула девушка тревожно, стоя на ступенях. – Если в них лежат телефон или ключи, переложите в сумку, чтобы этот бандит не добрался… А в карман положите сушку.

Она кинула Евдокиму сушку, он поймал ее на лету и послушно положил в карман.

– Можете пожать ему лапку, он сейчас в хорошем настроении… Это Сёма, кстати.

Евдоким присел на корточки. Сёма поднялся на задние лапы, с нежностью взял в свои лапки ладонь мужчины, приветливо чирикнул. Словно воробей.

– Какая прелесть… Хочу такого.

– О нет! Сёма, куда? – сердито крикнула Маргарита, поскольку енот, поприветствовав Евдокима, деловито метнулся исследовать содержимое ближайшей урны. – Фу! Ни минуты покоя. Это не енот, это какой-то электровеник… Ему все надо исследовать, потрогать, разобрать, расковырять. Не вздумайте заводить дома такого хулигана… Брось, фу! Мало того, что он разберет по винтикам все приборы в доме, так он еще оторвет обои, перегрызет провода, пооткрывает краны с водой. Ну а если доберется до газового вентиля… Лучше даже не представлять!

– Но это ваш енот? – растерялся Евдоким.

– Нет, это общественный питомец… Живет у нас в вольере, который сейчас убирают, потому меня и попросили за Сёмой присмотреть. Фу! Брось эту гадость… Отвлеките его, пожалуйста.

Евдоким похлопал по карману. Енот отреагировал немедленно – полез туда за сушкой, достал ее ловко и с аппетитом принялся грызть.

– Он сирота, – продолжила Маргарита охотно, придерживая енота за поводок. – Его подбросили нам в сад. Пришлось определить этого деятеля в вольер… Уф, ну все, наверное, там уж убрались, подождите, я сейчас его отведу и вернусь.

Маргарита скрылась в цветочном магазине и вновь появилась через минуту уже без енота.

– Все равно он классный, ваш Сёма! – с восторгом произнес Евдоким. – Очень обаятельный зверь.

– Да уж, – усмехнулась девушка и, оглядев подол своего платья, отряхнула его.

– Почему вы сказали: «Надо же», увидев меня сейчас? Думали, что я не приду, Маргарита?

– Зовите меня лучше Ритой. Меня все так зовут. Да, думала, что не придете… Ладно, это не важно.

Они шли, не сговариваясь, в сторону того самого кафе, где встретились в первый раз.

– Так вы – прекрасная садовница?

– Ну да, практически. Я научный сотрудник ботанического сада… Так вы решили развестись со своей женой, правда?

– Да, – кивнул он. – Мы с Эллой не подходим друг другу. И все худшее, что в нас есть, вылезает наружу, когда мы вместе. Надеюсь, она станет счастливой с каким-нибудь другим мужчиной.

– Значит, не сошлись характерами, – задумчиво пробормотала Маргарита. Они сели на летней веранде за свободный столик, официантка принесла меню. – Мне только мороженого и кофе.

– Может быть… – начал Евдоким, но девушка замахала своими гладкими, красивыми руками:

– Нет-нет, больше мне ничего не надо, правда. Не хочу.

– Тогда и я себе закажу то же…

Мужчина сделал заказ, официантка ушла.

– Не сошлись характерами – это мягко сказано, – продолжил Евдоким. – Но то, что мы совершенно не подходим друг другу, это точно. И оба несчастны. Вернее, мы с ней не счастливы. Чувствуете разницу?

– Не счастливы… – пробормотала Маргарита. – Понимаю. Признаться, моя личная жизнь тоже потерпела крах. Боюсь, если бы я согласилась на этот брак, то мы со Львом тоже стали бы несчастными. И не счастливыми.

– Минутку. Так что же, свадьбы не будет? – поразился Евдоким.

– Не будет. Я ее отменила. Не хочу. У меня ощущение, что мы с ним совершаем ошибку. Как считают жених и его родня, я придралась к ерунде… Хорошие люди, кстати, – сказав это, Маргарита вдруг улыбнулась, и на глазах ее заблестели слезы.

Принесли заказ.

– Может быть, вы еще помиритесь со своим Львом? – осторожно спросил Евдоким, вертя в руках креманку с мороженым. – Знаете, Рита… Перед любым браком возникают сомнения. А правильно ли я поступаю, а не станет ли этот союз ошибкой… Но часто сомнения – это просто сомнения.

– Это не сомнения, – решительно возразила Маргарита. – Мой жених – красавец и любимец девушек. Возможно, он и будет мне верен до гробовой доски… Но, боюсь, он не выдержит всех искушений, а я – ревности. И я сойду с дистанции раньше срока.

– Но если любовь настоящая, то…

– Вот в том-то и дело – настоящая ли? Если я уже сейчас сомневаюсь в своих силах…

Они говорили и говорили, забыв о мороженом, так что оно скоро растаяло. А кофе остыло. У Маргариты и Евдокима оказались во многом схожие ситуация и проблемы. Возможно, именно поэтому им было так интересно сейчас вдвоем… Они, сидя друг перед другом, словно смотрелись в зеркало, и каждый видел себя в собеседнике.

– …Я не живу, а двигаюсь по одному и тому же маршруту. Шаг в сторону – и мне уже грозит расстрел. Договориться невозможно. Я не из тех альфа-самцов, которые способны стукнуть по столу кулаком и заявить о своем непоколебимом и необсуждаемом решении… Но, когда все-таки приходится стучать… Это всегда заканчивается кошмаром. Лучше не спрашивайте.

– Не буду, ладно. Но я сама видела вашу жену… Она даже окружающих пытается строить! А мой жених, наоборот, слишком мягкий человек и, похоже, видит во мне мамочку. Но я не хочу быть мамочкой, это не моя роль, понимаете?

– Вот-вот, и у меня то же странное ощущение, что я давно играю не свою роль… Это не я, это какой-то другой человек, причем человек гадкий и мерзкий… Но в этом виновата не только Элла, я тоже – потому что оставался с ней. Надо было давно расстаться. Тем более детей у нас нет.

– И это хорошо в данной ситуации, потому что их не придется делить! – с жаром согласилась Маргарита. – Я Льву сразу сказала, что с детьми надо подождать, хотя в его семье буквально бредят о внуках, о племянниках…

Они оба настолько заболтались, что совсем забыли о времени. Под конец даже перешли на «ты», признав друг в друге собратьев по несчастью.

– Ой, мне пора, обеденный перерыв давно закончился! – первой спохватилась Маргарита. – Я побежала, Евдоким… у нас новый директор, следит за рабочей дисциплиной.

– Был рад знакомству! Еще встретимся, надеюсь. Я провожу?

– Нет-нет, тут же рядом, ты видел… – Девушка убежала.

Расплатившись с официанткой, Евдоким некоторое время сидел за столом удивленный и ошеломленный. Новая знакомая казалась ему теперь давней подругой, почти родным человеком – настолько похоже они мыслили, настолько близкими оказались их жизненные ситуации. Только Маргарита еще не успела увязнуть, а он давно уже барахтался в семейном болоте…

Евдоким полез в свой портфель, среди вороха бумаг нашел визитку Маргариты.

Набрал в телефоне ее номер.

– Алло? – настороженно отозвалась девушка.

– Это я… Евдоким.

– Ой, ты! Но откуда у тебя… Ах, ну да. Помню, мы же обменялись тогда визитками. Просто так неожиданно было услышать твой голос по телефону…

– Я на секунду, не буду отвлекать. Просто хочу поблагодарить за чудесно проведенное время. Спасибо, Рита! – быстро произнес он и нажал на отбой.

Затем Евдоким поднялся из-за стола и пошел куда-то, не глядя. Минут через десять раздался звонок мобильного, на экране высветилось «Маргарита».

– Алло! – радостно закричал Евдоким. – Это ты!

– Это я… – было слышно, как Маргарита засмеялась. – Я тоже на секунду. Забыла тебя поблагодарить за угощение! Спасибо! – И тут же раздались короткие гудки.

Евдоким шел по улице и улыбался, держа перед собой телефон. Пытался проанализировать происходящее и не мог. Ведь всего несколько часов назад он был в жестокой тоске, в раздражении, жил с ощущением надвигающейся катастрофы, а тут – раз, и словно солнце перед ним засияло, раздвинув тучи.

* * *

В последнее время Эллу не покидало ощущение, будто сама жизнь ускользает из ее рук. Она пыталась ее схватить, удержать, развернуть в нужную для себя сторону, но непослушная материя вырывалась и летела прочь. И все потому, что муж стал каким-то другим. Чужим. Ее родной, обожаемый, бесконечно любимый Евдоким вдруг начал превращаться в какого-то незнакомого человека. Он уже не жалел Эллу, не проявлял к ней нежности, не интересовался ее проблемами, да что там – иногда вообще забывал о существовании жены… Приходил домой все позже и позже, почти не разговаривал.

Заявился в очередной раз среди ночи, пьяный и злой, стал названивать – то в дверь, то на телефон. Естественно, Элла не пустила его домой в таком неадекватном состоянии. Ничего, подумаешь посидел немного в подъезде! Тем более что на всех женских форумах в Сети говорят, что своего мужчину надо воспитывать… Вот Элла и пыталась воспитать своего Евдокима, как могла.

А муж буквально с порога взял да и заявил, что собирается разводиться. И так больно, так обидно стало вдруг Элле… Это ей-то за все хорошее, что она сделала, давать развод? Она же сидит дома, забыв о своей карьере, и все делает только для него, любимого, – готовит, стирает, гладит, создает в доме уют. Притом и о себе не забывает: педикюр, маникюр, салоны красоты, диета, спорт. И интеллектуально себя развивает – читает книги, интересуется новинками кино. Элла не домашняя клуша, а интересный человек и прекрасная собеседница. Идеальная жена, по сути! А он с ней так… Ну правильно говорят – не делай добра, не получишь зла. Не открывай душу нараспашку, иначе в нее плюнут, да и потопчутся еще грязными ногами. Не отдавай себя всю без остатка… Потому что, как гласит известная мудрость, чем больше любишь, тем меньше тебя ценят.

От этих мыслей Элле стало только хуже. Она во всех смыслах пыталась достучаться до мужа, но он ей даже дверь не открыл. А Элле в тот момент казалось, что она бетонную стену пытается прошибить… Похоже, что в тот момент она довольно-таки сильно ударилась головой о дверь… А голова у нее – слабое место. И смешно, и глупо звучит, но такова правда жизни, что уж там. Эллу часто преследовали головные боли и головокружения, а врачи ставили ей серьезный диагноз – вегето-сосудистая дистония.

Что интересно, Евдоким знал о ее диагнозе, но он и не подумал открыть дверь, остановить нервный приступ жены. Поступил с ней, как с собакой. А если бы Элла в этот момент умерла?

Евдоким буквально швырнул ее на кровать и ушел, даже не поинтересовавшись, как она себя чувствует. Элла слышала потом, как журчит вода в ванной. Затем по квартире разнесся запах свежесваренного кофе, запищала микроволновка – видать, муж проголодался. То есть он преспокойно себе жрал, даже не думая о ней!

Она с трудом поднялась, села на кровати. «Господи, с каким чудовищем я живу… Он ведь меня не любит, совсем не любит!»

Евдоким плевал на ее мнение. Он куда-то ушел, хлопнув входной дверью.

Элла кое-как привела себя в порядок, залепила ссадину на лбу и потихоньку начала прибираться в доме. Тут болей не болей, горе не горе, а домашних обязанностей никто не отменял…

Элла вышла на лестничную площадку, чтобы выбросить мусор, и на некоторое время замерла у маленького окна, глядя на город с высоты…

Заскрипел лифт, распахивая дверцы, и из него вышла соседка.

– Добрый день… – пробормотала Элла и, придерживаясь за стену, побрела обратно. На всякий случай потрогала пластырь на лбу – не течет ли кровь. Негоже людей своим видом пугать…

– Элла, я в курсе, – вдруг решительным голосом начала соседка, – немолодая дама в парике и круглых больших очках. – Это был завуч местной школы. – Частенько слышу ваши крики… Муж вас бьет. Бьет, я вижу. Почему вы не заявите на него в полицию? Послушайте, есть же службы, которые помогают женщинам в вашем положении, приюты… А родители у вас есть? Если что, я готова стать свидетелем.

– Нет, спасибо… Спасибо за участие. Ничего не надо. Муж и так меня выгоняет. На четвертом десятке буду жить с родителями… Мне ничего не надо. Ни-че-го.

– Послушайте, так же нельзя! – взорвалась соседка. – А квартира чья, кто собственник? Ну что же вы так сразу сдаетесь, милочка… Вам к юристу надо!

– В том-то и дело, что муж мой как раз юрист. У него все схвачено, за все заплачено, – тихо засмеялась Элла. – Всего доброго.

Она зашла в свою квартиру и захлопнула за собой дверь. Кажется, соседка все еще продолжала возмущаться в адрес Евдокима.

Муж вернулся поздно вечером и сразу прошел к себе в кабинет. Элла лежала в супружеской спальне, тихо плакала. Утром, едва рассвело, Евдоким покинул дом, даже не поинтересовавшись, как поживает его супруга…

Ну, раз он не интересуется ее жизнью, то почему бы ей не узнать, как поживает он?

Элла собралась. Ну как собралась, краситься не стала, укладку делать тоже, оделась в чего попроще… Может быть, если муж увидит ее такой – несчастной, потухшей, увядшей, – в нем проснется жалость? Поменяла лишь пластырь на лбу. В общем-то, его можно было замаскировать волосами, но Элла не стала этого делать из тех же соображений. Она хотела пробудить в муже сочувствие.

Заказав такси, поехала в Москву. Элла несколько раз бывала в офисе, в котором работал Евдоким, присутствовала на корпоративных вечеринках, где познакомилась с коллегами мужа… Часа два ушло на дорогу, еще час – в пробках по городу. Наконец, Элла оказалась в районе, где располагался офис мужа.

Она представилась на ресепшне и попросила позвать Евдокима. И тут новый сюрприз – оказывается, муж в этот день на работе отсутствовал… Элла села на диванчик в приемной, ощупала пластырь на лбу. Секретарша поинтересовалась: не может ли она чем помочь? Элла ответила не сразу, обреченным голосом: «Нет, спасибо». Ну а правда, чем тут поможешь, если Евдокима нет на рабочем месте.

Секретарша вдруг разволновалась и вызвала непосредственного начальника мужа, Юрия Васильевича. Он появился через минуту, внимательный и серьезный – пожилой мужчина, весь седой, в костюме и почему-то в элегантных сафьяновых тапочках, вышитых яркими нитками. Прямо-таки туфли Гарун-аль-Рашида!

Начальник сказал, что Евдоким поехал в суд и вернется не скоро, но сам он, Юрий Васильевич – в полном распоряжении Эллы…

– Все ли в порядке? – тревожно спросил он.

– Да, да. Просто недавно споткнулась дома и ударилась лбом о косяк (чистая правда).

– Может быть, вам надо к доктору? – спросил Юрий Васильевич.

Элла покачала головой, а затем, снова потрогав пластырь на лбу, заявила, что поедет домой. Она встала, слегка пошатнувшись, и Юрий Васильевич немедленно подхватил женщину, распорядившись, чтобы его личный водитель отвез ее в Терлецк…

Часа через два Элла уже была дома, благо на обратном пути обошлось без пробок. Чувствовала она себя уставшей и разбитой донельзя.

В десять вечера прибыл Евдоким. Он вошел в квартиру и сразу встал в дверях спальни.

– Ну и что за представление ты устроила сегодня у меня в конторе? Васильич в шоке, не знает, что и думать теперь обо мне и о тебе. Сотрудники тоже… Секретарша на меня волком смотрит. Народ жаждет объяснений, а что я им скажу? Все думают, что это я тебя избил. Ну и зачем ты ко мне на работу заявилась? Показать себя несчастную? И не лень же было… Ты могла мне позвонить для начала?

– Я звонила тебе. Телефон не отвечал, – вздохнула Элла.

– Ой, не ври! Я же просил тебя обойтись без всех этих интриг… – зло произнес муж.

– Мне было плохо. Голова болела, – пожаловалась Элла.

– А я тебе чем мог помочь?! Я что, доктор? Ты могла в «Скорую» позвонить? Нет, тебе надо было в Москву ехать… Это же какое здоровье надо иметь, чтобы в такую даль отправиться! Слушай, если ты себя так плохо чувствуешь, давай вот прямо сию секунду позвоним в «Скорую»…

– Не надо! – испугалась Элла. – Завтра я пойду в нашу поликлинику.

– И что? Тебе там сразу твой диагноз скажут? Нет, для начала отправят на всякие МРТ, компьютерную томографию, УЗИ… Но только на все эти исследования надо записываться заранее, придется ждать… Так что районная поликлиника – не выход, если тебе реально плохо. Идем в платную поликлинику, а? Где все и сразу? И вообще… Если тебе сейчас действительно очень плохо, «Скорая» обязана тебя взять, в больнице сразу все эти исследования проведут. Я знаю, как работает наша система! Оптимальный вариант – позвонить немедленно в «Скорую».

– Не надо…

– Да как же не надо? А вдруг у тебя сотрясение мозга? Соседка еще сейчас на меня наехала, возле лифта – типа я издеваюсь над тобой!

– А разве нет? Разве ты не издеваешься?

– Да, согласен, – недовольно рявкнул Евдоким и вышел из спальни. Муж выглядел чужим, совсем чужим в этот момент.

Через минуту Элла услышала, как в ванной журчит вода. Зашла в кабинет мужа – на столе лежал его мобильный.

Она проверила список входящих и исходящих. Сразу выскочила информация о том, что муж звонил какой-то Маргарите, и она ему тоже. Среди сотрудников мужа особы с таким именем не было. Среди знакомых – тоже, лишь какая-то дальняя тетка, но вряд ли муж стал бы обозначать эту тетушку только по имени, не указав отчества. Кто-то из клиентов? Вряд ли, клиентов в своем телефоне Евдоким тоже обозначал иначе. Элла ведь не в первый раз изучала телефон мужа…

Маргарита.

Уж не та ли эта толстая девица из кафе?.. Нет, не может быть. Во-первых, та Маргарита – жирная уродина, с которой ни один нормальный мужчина не станет завязывать романтичное знакомство. Во-вторых, толстуха собиралась замуж, зачем ей кто-то еще…

Элла, тревожно прислушиваясь к шуму воды, доносящемуся из ванной, полезла в портфель мужа и принялась перебирать бумаги. Ничего интересного, одни деловые документы. Выхватив толстенную визитницу, перелистнула пластиковые странички… В последнем отделении наткнулась на знакомое имя. Ну точно – Маргарита Сергеевна Павлова, старший научный сотрудник Терлецкого ботанического сада… Дрожащими руками, кое-как Элла переписала все данные об этой особе на бумажную салфетку. Затем сунула визитницу обратно в портфель и скрылась у себя в спальне.

Вряд ли муж сюда заглянет. Скорее всего Евдоким опять заночует у себя в кабинете.

Элла включила свой ноутбук, нашла в Сети сайт местного ботанического сада. Вот список сотрудников и их фотографии… Женщина крутанула колесико «мышки», и перед ней на экране неожиданно выскочило знакомое лицо. Ну точно, это та самая толстуха из кафе… Невозможно не узнать, невозможно забыть теперь эту пухлую физиономию с вульгарными губами, сложенными бантиком, эти светлые пустые глаза, эти пошлые локоны а-ля Мерилин…

Да, муж еще тогда, в тот же день, когда произошел инцидент в кафе, признался, что общался с этой девицей. Вроде бы понятно зачем: говорил, что хочет замять скандал. Но к чему эти недавние звонки? Почему муж сохранил телефон этой особы в своем мобильнике? Обычно Евдоким безжалостно удалял все ненужные номера, постоянно чистил свою записную книжку… Почему же он обозначил толстуху просто по имени, как обычно поступал только в отношении близких людей? Всех прочих он заносил в свой телефон под полным именем да еще с дополнительными пометками.

Просто Маргарита, и все. До недавнего времени в телефоне Евдокима существовала лишь одна женщина, которую он обозначил лишь по имени.

И это была она – Элла…

* * *

Рита вышла из дома и поежилась – оказывается, оделась не по погоде… Несмотря на то что ярко сияло солнце, да и лето было совсем близко – конец мая как-никак, в этот день по улицам гулял холодный, неприятный ветер.

Она хотела вернуться домой, чтобы накинуть на себя плащ, но тут заметила Льва – тот спешил ей наперерез. В своих до невозможности узких джинсах и в белой облегающей каждый мускул водолазке. С большой спортивной сумкой в руке. «Ах, поздно. Еще увяжется за мной домой…» – с тоской подумала Рита и быстро свернула в противоположную сторону, надеясь, что бывший жених не заметит ее. Ну или просто обидится такому невниманию к его особе и отстанет…

– Ритка!

– Ну что тебе? – сурово произнесла она, когда Лев уж догнал ее и энергично зашагал рядом.

– Я скучаю по тебе.

– Это пройдет.

– Я люблю тебя.

– Это тоже пройдет.

– Но и жизнь тоже пройдет! И наступит старость, а потом и смерть не за горами, – печально сказал Лев. – Неужели ты не станешь тогда жалеть о том, что у тебя было и что ты потеряла, потакая собственной гордыне и упрямству?

– Это ты сам придумал? И, наверное, еще репетировал эту фразу перед зеркалом, – не выдержав, фыркнула Рита и засмеялась.

– Ты такая язва! – ужаснулся Лев и развернул девушку к себе. – Только ангел способен вытерпеть тебя…

– А ты?

– И я. И больше никто.

– Значит, ты ангелом себя считаешь?

– Да, – с простодушием и глубокой уверенностью в голосе произнес бывший жених.

– Ты точно не умрешь от скромности…

– Ну Ри-ита! – Лев обнял ее. Рита попыталась оттолкнуть его, но не вышло – не так-то просто вырваться из мускулистых объятий профессионального тренера.

Она злилась и в то же время испытывала в этот момент странное удовлетворение. Определенно Рита все еще любила своего беспутного жениха.

– Как ты мне нравишься, – пробормотал Лев, уткнувшись лицом в ее шею. – Хочу дожить до ста лет и умереть в твоих объятиях. И пусть нас похоронят в одном гробу.

– Ну что с тобой, что ты через слово – гроб, смерть, похороны! – недовольно произнесла Рита.

– А это потому, что мне плохо без тебя. Депрессия, наверное. Плохие мысли сами лезут в голову. Я умру без тебя. Не уходи. Не бросай меня. Давай поженимся, а? Хочешь, я на колени встану?

– Это слишком просто – встать на колени. Одно движение. Ты, наверное, таких тысячу в неделю делаешь.

– А что ты хочешь, чтобы я сделал? – отстранился Лев, внимательно и ласково глядя ей в лицо. – Скажи – и я сделаю.

– Ты не сможешь изменить себя, – помрачнела Рита, чувствуя, что уже не в силах сопротивляться этому человеку, его обаянию. – Характер – это судьба. Будь счастлив без меня, мой милый… Честное слово, я на тебя не злюсь! И я не вредничаю сейчас. Просто знаю, что мы не подходим друг другу и не сможем быть вместе… Лучше расстаться сейчас, пока не надо по-живому резать… Пока нас ничего не связывает.

– Если очень любишь, то измениться можно. Ты ревнивая, но я больше не дам ни единого повода для ревности. Хочешь, я налысо побреюсь, а?

– Даже это тебя не испортит, – невольно улыбнулась Рита и ощутила вдруг, как защипало от слез глаза. Ей очень, очень хотелось самой броситься на шею Льву, обнять его, согласиться на все его предложения, простить его…

Но простит его Рита – и что дальше? Они друг другу только жизнь испортят.

А что, если она никогда не найдет своего счастья, никогда не выйдет замуж? И через несколько лет действительно начнет вспоминать Льва, мучиться от того, что совершила когда-то ошибку, отказавшись от этого чудесного, любящего, пусть и легкомысленного мужчины? Ведь это не самый страшный мужской недостаток… Или… все-таки самый, именно для нее, для Риты?

«Да почему же я должна остаться одна? А Евдоким? – напомнила себе Рита. – Почему я думаю о себе как о страшилище, если за мной ухаживает другой мужчина? И тоже красавец, кстати…»

Последние дни Рита с Евдокимом перезванивались каждый день. Говорили порой по часу и не могли остановиться.

«Да, а с чего я взяла, что Евдоким за мной ухаживает? Просто у нас с ним много общего: и он, и я в одинаково тяжелой ситуации, есть что обсудить…»

– Рита! Ну что ты молчишь…

– Господи, Оленин, как же я тебя ненавижу… – Рита не выдержала и, остановившись, обняла Льва, прижалась мокрой щекой к его рубашке. Сумка из рук мужчины бухнулась на асфальт.

– Родная моя, дорогая! – дрожащим голосом забормотал Лев и принялся лихорадочно целовать Риту – в лоб, щеки, губы – куда попало… И эта беспомощная, ничем не сдерживаемая радость Льва поразила Риту своей искренностью…

Они стояли и плакали, обнявшись. Да, удивительно, но Лев тоже плакал. Рита в первый раз видела его слезы.

– Ты простила меня? Простила, да?

– Я никогда и не сердилась на тебя!

– Ты выйдешь за меня?

– Выйду! Только…

– Ну что, что, что еще?

– Погоди. – Она отстранила Льва, смахнула слезы с ресниц, попыталась отдышаться. Засмеялась.

– Ри-итка…

– Погоди. Послушай сначала. Посмотри мне в глаза. Я – из тех женщин, кто не потерпит измену. Но я также понимаю, что невозможно жить без доверия. Если я не буду тебе доверять, я с ума сойду, да и тебе такая семейная жизнь не понравится. Поэтому я не стану проверять тебя. Я не стану следить за тобой. Не хочу ловить тебя на словах, не хочу лезть тебе под кожу, выносить мозг… Ты абсолютно свободен, мой дорогой Лёвушка. Я тебе теперь всегда буду звонить заранее, перед тем как прийти. Такого случая, как в прошлый раз, не повторится. Короче, я тебе доверяю!

– Ритка, Ритка, Ритка! Ура, ты меня простила! – Лев возликовал, полез опять с поцелуями.

– Да погоди ты! Дай закончить. Так вот. Я тебя простила, я тебе доверяю, и я никак не хочу на тебя давить… Но. Но! Если я все-таки узнаю, что ты изменил мне – я уйду. Уйду совсем и уже навсегда, даже если мое сердце будет разрываться. Ну вот такая я, и ты меня либо принимаешь, либо нет. Согласен?

– Ритусик, ты простила меня! Конечно, я согласен… Никогда-никогда! Только ты!

Лев опять обрушил на Риту град поцелуев, закружил ее. Внезапно раздалась трель мобильного.

– Это мой. – Лев не без труда вытащил свой телефон из кармана тесных джинсов. – Алло. Да, да, я сейчас, – проговорил он и нажал на кнопку отбоя.

– Тебя ждут?

– Да. Но это не важно. Как же я счастлив… у меня все это время душа не на месте была… А я как раз сейчас уезжаю, в Москву, у нас там типа курсы по повышению квалификации. Это так здорово, что мы с тобой до моего отъезда успели помириться!

– Надолго уезжаешь? – дрогнувшим голосом спросила Рита.

– Да ерунда… На неделю всего! Приеду, начнем опять свадьбу планировать! Всё, пока, пока… Там автобус уже стоит, у спортивного клуба, а я последний, оказывается.

– Ну всё, поторопись тогда!

Лев напоследок поцеловал ее, подхватил сумку и убежал – легкий, красивый, сильный. Напоминающий и Алена Делона, и всех известных киноактеров сразу.

Рита медленно побрела в сторону ботанического сада.

Она не понимала, радоваться ей сейчас или печалиться. С одной стороны, Рита ликовала – надо же, у нее получилось помириться с женихом. С другой стороны, она вдруг начала сомневаться в правильности этого шага. Ей казалось, что у нее вырвали это примирение, это прощение, заставили вернуться ко Льву. Да, именно так – ее вынудили с ним помириться. Кто вынудил? Не Лев, нет. И не окружающие (хотя и Варя, и Софья Петровна звонили Рите время от времени, просили не отменять свадьбу). Но это и не желание самой Риты – вернуться ко Льву… Ею сейчас руководил страх. Страх остаться одной. Страх упустить нечто важное в жизни. И еще сомнения. Ведь она же не самой великой мудрости девушка, и опыта жизненного у нее почти нет, а значит, она не может знать точно – правильно ли поступает. Вдруг она совершит страшную ошибку, если отвергнет Льва?!

Словом, страх и сомнения в самой себе заставили Риту вновь согласиться на брак со Львом. Ее согласие не было горячим и искренним в данной ситуации, скорее вынужденным.

«Что же я наделала? Зачем позволила уговорить себя? Могла бы по крайней мере сказать – да, Лёвушка, все возможно, но только дай мне время подумать… Куда я торопилась?»

Рита пришла в сад, закрылась в своей рабочей комнате.

Зазвонил городской телефон.

– Алло, Рита? Зайди ко мне, пожалуйста… – услышала она в трубке голос Николая.

– Да, сейчас.

Бывший возлюбленный, а ныне непосредственный начальник Риты сидел в директорском кабинете, что-то печатая за компьютером.

– Здравствуй. Я вот о чем хотел с тобой поговорить… Ты почему постоянно конфликтуешь с Геннадием? – мягко спросил Николай, не сразу оторвавшись от монитора. – Садись.

– Потому что он дурак, – просто ответила Рита, присаживаясь в кресло напротив. – Вчера, например, он орал на детей.

– Он не орал на детей. Он просил их не убегать от родителей, которые шли за ними следом. В сущности, он был абсолютно прав – дети всегда должны находиться под присмотром родителей.

– Согласна. С содержанием, но не с формой. Геннадий все свои замечания делает посетителям в грубой форме.

– Он также старается не пускать в сад посетителей без билета, – продолжил Николай. – А ты ему пытаешься помешать в этом.

– Один раз он не хотел пускать мамочку с коляской. В другой раз пришла какая-то почтенная дама с внуком, которая обещала показать ему сад, а кошелек забыла дома… Геннадий не пьяных мужиков в сад не хотел пускать, заметь! А придирался к приличным людям… Мог бы быть более снисходительным! На поведение этого Геннадия смотрят и другие посетители, его на камеру могут заснять, а потом выложить где-нибудь на ютубе – мол, вон какие грубияны с синдромом вахтера работают в ботаническом саду… Репутация «Эдема» может пострадать, понимаешь? И потом я воевала с Геннадием в тот период, когда ты еще не был директором, в период безвременья, что ли. Я как раз собиралась пойти к тебе и рассказать об этой проблеме… И кстати, пользуясь моментом, хочу заметить, что, когда я вожу экскурсии по саду, Геннадий подговаривает некоторых посетителей, чтобы они к этой экскурсии присоединились, не платя за нее… Он сам себе противоречит. Или мне хочет напакостить, не знаю… Ну представь – я вожу школьников, а следом еще какие-то люди идут. И мешают! – возмущенно призналась Рита. – Я им – пожалуйста, жду вас на следующую экскурсию, отдельный билет можно купить в кассе, а они: а нам охранник сказал, что сейчас можно и без билета. Вообще я стараюсь ни с кем из посетителей не конфликтовать… Наш сад – это лучшее место в городе, это действительно Эдем во всех смыслах. Рай.

Николай улыбнулся. У Риты возникло ощущение, что этот человек слушает ее и не слышит. Такое случалось и раньше, в конце их отношений. Словно Николай настолько сомневался в ней самой, что отвергал и ее, и все то, что Рита делала и говорила… Правильно ли она действовала, для него даже не имело значения.

– Кстати. Что ты думаешь о названии сада? – вдруг спросил он. – По-моему, пошлое и старомодное название. В нем есть даже что-то мещанское.

– «Эдем»? – растерялась Рита. – Но все привыкли к этому названию. К тому же оно короткое, легко произносится и вполне соответствует своему содержанию… Мне кажется, менять вывеску – это лишнее.

– Нет, надо бы сменить название… – упрямо покачал головой Николай. – Некий ребрендинг произвести! Хочу завтра предложить Наине Игоревне свою идею. Мы с ней довольно часто беседуем по скайпу. Она ведь, в сущности, когда назначала меня директором, надеялась, что я сумею преобразить это место. Поговорю с ней насчет названия. И надо поставить новые задачи коллективу… Отчего бы нам всем не заняться серьезной научной работой?

– Мы и так этим занимаемся… – напомнила Рита.

– Мало, мало! Надо бы какой-нибудь серьезный научный проект затеять, сенсационный. А сейчас «Эдем» – это бабушкин сад с сиренью… Да, а тебе персональное задание – продумай, как организовать небольшую «альпийскую горку» у главного входа, там мы посадим эдельвейсы. Только эдельвейсы, и ничего больше! А то у нас все как-то бессистемно, нет общей темы…

– Хорошо, – без всякого энтузиазма кивнула Рита. Задание Николая ей не особо нравилось – она уже высказывала новому директору свои соображения насчет этих замечательных, редких, занесенных в Красную книгу, но не слишком выразительных цветов. – Ты уверен, что это надо делать именно у главного входа?

Николай улыбнулся, поглядев на Риту искоса. Всем своим видом напоминая, кто из них здесь главный.

– Извини. Но эдельвейсы… Ты все такой же неисправимый турист! – вдруг вырвалось у нее. – Ведь у тебя после походов в горы эти цветы – любимая тема.

– Да кстати. Надеюсь, никто не в курсе, что… ну, ты понимаешь…

– Что мы с тобой когда-то встречались? Марина знает. Но я никаких подробностей о нас с тобой не сообщала…

– Та Марина, что работает продавщицей в цветочном? Ох. Слушай, Рит, меня, честно говоря, все это напрягает. Не хочу, чтобы люди судачили. И тем более делали из меня какого-то злодея, бросившего милую девушку… Это ведь ты от меня ушла, если помнишь, – быстро добавил он.

– Помню. Потому что тебя дико напрягало то, что я поправилась после отъезда мамы, – усмехнулась Рита. – Это существенно и важно… внешность партнера, да. Не со всем можно смириться. Так что я ни в чем тебя не обвиняю. Но хочется спросить: а если бы твоя жена тоже поправилась, например, после родов – что бы ты стал делать? Тоже изводил бы ее придирками?

– Я к тебе придирался?! – нахмурился Николай. – Перестань. Я лишь просил тебя заняться собой. И ты занялась этим, как я вижу… Сейчас ты неплохо выглядишь. Кстати, я слышал, что ты рассталась со своим женихом?

– Да. То есть… Не исключено, что мы помиримся, но…

– И его ты тоже бросила? Так я и думал, – усмехнулся Николай. – Рита, ты – типичная сбежавшая невеста…

– Слушай, это глупо, я не имею права об этом спрашивать, особенно сейчас, но мне любопытно – а ты с кем-нибудь встречаешься?

Николай некоторое время молчал, потом произнес спокойно:

– Нет.

– Так я и думала. Тогда ты – типичный маменькин сынок. Домашний мальчик с милыми хобби.

– Рита… – побледнел Николай. – Вот я так и знал… Надеюсь ты не всем о моих увлечениях растрезвонила? И почему ты меня маменькиным сынком называешь?

– Но ты же до сих пор живешь с мамой, не так ли? Господи, да что же мы делаем, о чем говорим… – Рита вдруг испугалась, схватилась за голову.

– Нет уж, давай расставим все точки над «i», – с раздражением произнес Николай. – Мы с тобой тогда так и не поговорили откровенно, а зря. Надо было все выяснить до конца! Так чем же тебя моя мама не устроила, а?

– Коля…

– Нет, ты мне скажи!

Кажется, он завелся. Но и Рита тоже чувствовала себя на взводе.

– Твоя мама – чудесная женщина, – вздохнула Рита. Нехотя продолжила: – И в общем, я не права. Ты сам строишь свою жизнь так, как тебе удобно. Нельзя сваливать всю ответственность на другого человека, тем более пожилого. Это ты хочешь жить в уютном, закрытом мирке, под крылом мамы, избегая любых близких отношений на стороне, ты хочешь оставаться в мире своих фантазий… Ты же… ты же какой-то монах, по сути, отшельник! Тебе тогда был нужен лишь повод избавиться от меня – и ты избавился!

– Я?! Это ты ушла от меня, а не я тебя бросил!

– Да прям. Ты сделал все, чтобы сделать нашу совместную жизнь невыносимой, ты вынудил меня заговорить о разрыве… – Рита вдруг засмеялась истерично. – О, что же мы делаем? Все эти выяснения ни к чему… Зачем ворошить прошлое? Чтобы – что?

– А ты, Риточка, – хищница. Сластолюбивая и несдержанная… Ты не мозгом живешь, а чувствами, ощущениями. Ты живешь желудком. И этим самым… – Николай встал, потряс внизу рукой. – Нижними чакрами, блин.

– Чем я живу? – ошеломленно повторила Рита, тоже встав. – Да ты… Ты вообще не живешь, если хочешь знать. Ты не человек, а сушеная мумия. Листик из гербария!

– Я листик?..

Позади в коридоре что-то грохнуло, кто-то затопал. Рита и Николай переглянулись.

– Кажется, я наговорила много лишнего, – едва слышно пробормотала Рита. – На меня что-то нашло. Прости.

– Я тоже погорячился. Ладно, иди, Павлова.

Рита выскочила из кабинета, даже не глядя, кто ходил в коридоре.

Весь оставшийся день она провела так, чтобы больше не сталкиваться с Николаем. И, едва завидев его, старалась уйти с экскурсионной группой подальше.

За несколько минут до окончания рабочего дня, когда Рита уже собралась выходить, в сумочке завибрировал мобильный. В первый момент девушка подумала о том, что ей звонит жених, но на экране высветилось «Евдоким».

– Алло? – смятенно, немного разочарованно отозвалась она.

– Рита? Я не вовремя? Кажется, ты уже должна освободиться… Не хочешь ли прогуляться по городу?

Рита задумалась. Теперь, после того как она помирилась со Львом, ей было как-то неудобно встречаться с посторонним мужчиной… Которому она, очевидно, нравилась. И который, надо признаться честно, нравился ей. Кажется, самое время прекратить эти ненужные отношения… С этим замечательным, но лишним в ее жизни человеком…

– Я не знаю… Но хорошо, давай встретимся. Ты где? – спросила она.

– Я рядом. Жду тебя у главного входа, в машине.

– Сейчас буду…

Рита прошла мимо Геннадия, пожелав всего доброго, но ответом была тишина. Оглянувшись через несколько шагов, девушка увидела, что Геннадий смотрел ей вслед.

«Эх, надо было попросить Евдокима подождать меня где-нибудь в другом месте!» – с досадой подумала она.

– Рита! – крикнул ей Евдоким, высунувшись в окно своего автомобиля. – Я здесь!

Он вышел и галантно распахнул перед ней дверь.

– Ужасно рад тебя видеть… Замечательно выглядишь. Не знаю, может быть, это глупо…

В руках Евдокима оказался букет роз.

– Это мне? – еще больше растерялась она. – О… спасибо. Чудесно пахнут. – Она уткнулась носом в цветы.

– Сегодня открыли центральную улицу после ремонта. Сделали ее пешеходной. Съездим, посмотрим! – предложил мужчина. – Потом можно посидеть где-нибудь. Как тебе мой план?

– Да, хорошо, – кивнула Рита. «Надо поговорить с ним. Надо объяснить, что я помирилась со своим женихом… Чтобы Евдоким не строил никаких планов в отношении меня. Хотя, возможно, я нравлюсь Евдокиму лишь как человек, он просто считает меня своим другом… Надо быть реалисткой. Ну какая из меня роковая красотка?! Тоже мне, Кармен нашлась…»

Центр Терлецка был полон людьми. Прохожие гуляли по широкой мостовой, теперь полностью отданной пешеходам, разглядывали новые фонари, любовались отреставрированными фасадами домов. Владельцы близлежащих кафе уже установили столики с навесами. Правда, желающих посидеть на открытом воздухе было немного, поздние майские холода мешали…

Евдоким с Ритой тоже бродили от дома к дому, обсуждая обновленную улицу, сравнивали ее с московским Арбатом… Но Рита чувствовала себя не слишком уверенно. А вдруг им встретятся Варя и Софья Петровна? Не исключено, что они решили прогуляться, показать Алешке, Вариному сыну, город. Поди потом докажи, что у Риты с Евдокимом чисто дружеские отношения…

Поэтому, когда мужчина предложил Рите посидеть в кафе, она с радостью согласилась. По крайней мере вероятность того, что они столкнутся с родней Льва, значительно уменьшится.

В кофейне Рита выбрала столик в самом углу, за небольшой ширмой, увитой искусственным плющом. Заказали фруктовых коктейлей, есть Рита не хотела, да и у Евдокима, как выяснилось, тоже не было аппетита.

– Как ты живешь, расскажи, – спросил Евдоким, когда официантка наконец ушла и они с Ритой остались вдвоем. – Ты как будто грустная?

– Я? Да. Немного. Новое начальство жаждет перемен. Но это все пока еще в проекте… Что там станет – неизвестно, рано переживать всерьез. А ты как? Как прошел сегодня твой день?

Евдоким пожал плечами и улыбнулся невесело:

– Странный день… Целиком посвящен врачам.

– Ты заболел?

– Я – нет. Эллу возил по разным специалистам, куча всяких исследований…

– И что? – с тревогой спросила Рита. Ей даже стало жаль Эллу…

– Никаких особых патологий не выявили, – с недоумением признался Евдоким. – Небольшой остеохондроз. Как я понял, время от времени у нее в шее защемляется то ли нерв, то ли сосуд – оттого и головокружения бывают. Советовали массаж, таблетки какие-то выписали… А еще рекомендовали приобрести специальную ортопедическую подушку.

– Уф, ну хорошо, что ничего страшного, – ободряюще произнесла Рита.

– Мало того, я потом лично ходил к невропатологу, который Эллу осматривал. Один, без жены. Врач еще раз повторила мне – физическое здоровье моей супруги далеко не идеальное, но в общем и целом ничего страшного.

Официантка принесла заказ – разноцветные веселые коктейли.

– Почему же ты тревожишься? – спросила Рита.

– Я предполагал самое худшее. Ну как… Человек лежит, стонет, куча жалоб. Без меня боится идти к врачу, говорит, что упадет, что ее надо под ручку сопровождать… А оказывается, ей просто нужно новую подушку купить, спать побольше, режим дня соблюдать… Вот и все лечение!

– Возможно, Элла – ипохондрик.

– Или пытается манипулировать мною, ссылаясь на свое якобы плохое самочувствие.

– Не исключено, – спокойно кивнула Рита.

– И все равно меня преследует ощущение, что я виноват, что я еще не все сделал для нее, что я ей обязан…

– Ты передумал разводиться?

– Наоборот. Я хочу сделать это как можно скорее. Извини, что жалуюсь на жену…

– Мне кажется, ты хороший муж. Чем она недовольна?.. – улыбнулась Рита. Она смотрела на Евдокима и удивлялась. Этот мужчина казался ей почти идеальным. Добродушный, но не размазня, веселый, но без навязчивого желания постоянно хохмить и стебаться, спокойный, но не вялый. И внешне он Рите нравился, причем чем дальше, тем сильнее.

В их первую встречу Рита вообще не восприняла Евдокима как мужчину. У него была борода, а бородатых мужчин Рита не воспринимала вообще. Бородатые – они все как в защитной маске, что ли… Лиц не видно. А раз не видно лица, то и сам человек непонятен… Вроде он есть – вот, стоит перед тобой, а вроде и нет его рядом. Но теперь Рита видела Евдокима. Наверное, привыкла к его бороде, заметила за ней интересного мужчину.

Рите стала нравиться и сама борода, темная, в цвет его густой шевелюре. Она не была длинной и пушистой и делала его похожим на древнего грека… Словом, его борода совсем не напоминала ту, что в последнее время считалась модной среди креативных молодых мужчин.

Евдоким являлся обладателем красивой небольшой бородки, аккуратной, которая при этом явно не была изысканно-причудливым результатом кропотливого и долгого труда стилиста в салоне красоты. Борода его выглядела живой и естественной – вне моды и времени, традиций стран и национальностей, вне какой-либо конфессии. И она очень шла Евдокиму. Пожалуй, Евдоким оказался первым мужчиной с бородой в жизни Риты, который ей понравился внешне. На которого она глядела и не думала привычно – побрился бы…

– Чем она недовольна? – повторил Ритин вопрос Евдоким. Потер пальцами лоб. – Если тебе интересно и не противно, – могу рассказать. Я готов. Наверное, я воспринимаю тебя как родную… Раз уж готов открыть душу.

– Так расскажи, если хочешь, – серьезно, с участием ответила Рита. – Я никуда не тороплюсь, и мне не все равно.

– Да? Ладно. Правда, это сложно объяснить в двух словах, так что приготовься к долгой исповеди. Элла, она… Она человек, который нуждается в сильных эмоциях. Я бы не сказал, что она была именно недовольна мною. Это… это ее способ жизни, что ли. Я говорил на эту тему с одним психологом, он еще и психиатр, кстати… Да и сегодня имел беседы с другими врачами. Так вот, это не сумасшествие, это странные поведенческие привычки. И я, дурак, долгое время шел у нее на поводу, помогал ей закрепить эти привычки. Короче. Я вынужден был иногда бить ее, – негромко произнес Евдоким и замолчал, наблюдая за реакцией Риты.

Некоторое время она сидела неподвижная, ошеломленная. Потом пробормотала:

– Ты что… на жену руку поднимал?

Евдоким молча кивнул.

Рита резко поднялась со стула. Она ни минуты больше не собиралась оставаться рядом с человеком, который бил женщину. Да, есть особы, которые способны вывести из себя и святого, но бить женщину… Риту захлестнула волна отвращения и негодования. Впрочем, в следующее мгновение она вдруг вспомнила, как швырнула мороженым в Эллу. Она, Рита, пусть в какой-то мере оправданно, тоже обошлась весьма грубо и бесцеремонно с совершенно незнакомой ей женщиной… «И чем я лучше его?» – обреченно подумала Рита. Некоторое время она еще стояла, колеблясь, но потом все-таки опустилась обратно на стул.

– Спасибо. Я же тебе сказал, история довольно долгая, – спокойно произнес мужчина. – Я не собираюсь оправдываться…

И он продолжил свой рассказ. Вернее, начал с того момента, как он познакомился с Эллой, какие обстоятельства заставили заключить его этот брак. Евдоким описал и характер жены, и свой. Поведал, как постепенно начала складываться схема отношений с женой, даже нарисовал на салфетке график – с какой периодичностью меняется настроение Эллы… Когда он сказал, что сразу после ссор у них с Эллой следует бурное примирение, Рита испугалась – при всем своем интересе к Евдокиму и его жизни интимных подробностей она знать не хотела…

Но, к чести мужчины, он ловко их обошел, выражаясь весьма обобщенно. Тем не менее Рита поняла, ради чего Элла затевает эти спектакли.

– Так это какое-то извращение! БДСМ… – нервно засмеялась она.

– Нет, это другое, в БДСМ хоть какие-то договоренности соблюдаются, это игра по правилам, я так понимаю, – пожал плечами Евдоким. – Похоже, да не то. И, знаешь, Элла – она как-то умеет меня вывести из себя всерьез. Раз – и я уже не владею собой… И делаю то, что ей надо.

– Ты знаешь… а я тебя понимаю, – опять нервно рассмеялась Рита. – У меня тоже однажды возникло ощущение, что меня заставили. Заставили кинуть в Эллу мороженым. Твоя женушка действительно умеет вызывать у людей агрессию… На раз-два – очень ловко. Да, да, я потом ходила с диким чувством вины – ах, что же я сделала!

– Да я, собственно, потому и хочу развестись с ней, что не мои это игры. Я потом сам хожу как прибитый и ненавижу себя, – признался Евдоким. – Иногда я думаю – а вдруг я и есть такой? Такой гад в смысле. А Элла просто проявляет мою истинную сущность?

– Точно. Ой, я не о тебе, что ты гад… Я о себе. И я после конфликта с Эллой подумала так же – что я гадина. Послушай, а нельзя ли как-то повлиять на нее? Поговорить, объяснить, что так нельзя… Может, получится ее изменить!

– Изменить взрослого человека с уже сложившимся мировоззрением? Не знаю… Сейчас вспоминаю, какой Элла была в самом начале наших с ней отношений, как вела себя с родителями, с окружающими, коллегами, друзьями… Родители Эллы много рассказывали о ее детстве. Они неплохие люди, кстати. Не думаю, что они плохо воспитывали свою дочь. Вообще не хочу никого обвинять. Ну да, возможно, родители слишком потакали Элле. Но, мне кажется, она уже родилась такой, с этим характером, с желанием манипулировать людьми, заставлять их делать то, что она хочет. Хотя я не психолог. Да и не хочу я уже менять Эллу. Зачем мне это, если я считаю эту женщину чужой… – пожал плечами Евдоким. – Я могу лишь себя изменить, поскольку с самого начала нашей с ней семейной жизни, как я уж заметил, играл не свою роль.

Они молчали, опустив головы.

– Ты ждешь от меня совета? – наконец тихо спросила Рита.

– Нет. Мне не нужны советы. Я сам знаю, что надо делать. Я знаю, что должен расстаться с Эллой, и мне не нужны подтверждения извне, что я поступаю правильно. Да и поддержка мне тоже не нужна, как и чье-либо сочувствие. Даже твое.

– Тогда зачем ты мне это рассказываешь? – немного напряглась Рита.

– Мне кажется, что ты должна знать обо мне все. Я хочу быть честным с тобой и ничего не скрывать.

– Зачем?

– Какой правильный вопрос ты задала… Зачем? – повторил Евдоким и усмехнулся. Взял Риту за руку. – Пожалуй, теперь я должен рассказать о том, что произошло со мной, когда я встретил тебя.

Рита вздрогнула, мурашки побежали у нее по спине, внутри все сжалось. Неужели он собирался признаться в любви? Она не хотела, чтобы Евдоким открывал ей свое сердце. Да, догадывалась о чувствах мужчины к ней, но все же это были лишние слова, ненужные и опасные признания, они тянули за собой череду неприятностей и проблем.

– Я всю жизнь жил головой. Считал, что главное для мужчины – образование, карьера… Ну, словом, дело, которое по душе и в котором можно преуспеть, реализоваться. Особо-то я и не любил никого, знаешь… Больше рассуждал, а не чувствовал. Вот как с Эллой. Вроде она мне нравилась, вроде надо было жениться на ней, раз я порядочный человек… А чувств – ярких, сильных, от которых зашкаливает адреналин, а за спиной вырастают крылья и появляется желание свернуть горы, – таких чувств не было у меня никогда. Ни к Элле, ни к какой другой женщине.

«В сущности, мне это тоже знакомо. Разве я люблю Льва так, что у меня голову кружит, дышать трудно? Нет. Я очень хорошо владею собой. Я люблю Льва, да… Но как-то спокойно, рассудочно, что ли…» – подумала Рита. И сказала вслух, словно с самой собой споря:

– Евдоким… А может, и не нужна она, эта страсть? Только мешать будет… Да и пройдет быстро, потом живи по инерции…

– А я не о страсти, – усмехнулся Евдоким. – Я о том, что есть еще одно чувство, похожее на страсть, но оно больше страсти. И не влюбленность это, и не привязанность тоже. Даже не знаю, какое слово подобрать. А, да что там изобретать, есть оно, нужное слово, только уже до дыр затерто, но суть-то его от этого не меняется. Я его уже тысячу раз произносил и этим вечером тоже сколько мусолил. А вот что это на самом деле – не испытывал. Ну, по крайней мере раньше… До того, как встретил тебя.

Евдоким сжал Ритину руку в ладонях, пристально глядя ей в глаза. «Что это за слово? – испуганно подумала она. – Любовь? Он действительно мне в любви признается! О нет…»

– Я со Львом помирилась, – решительно произнесла Рита, убирая свою руку назад. – Этим утром. Мы с ним договорились, что наша свадьба все-таки состоится.

Евдоким едва заметно вздрогнул. Его лицо не изменилось, но взгляд замер.

– Ты мне как друг. У нас много общего. И это редко случается, когда находишь родственную душу, – торопливо продолжила Рита. – Но мы не должны с тобой больше встречаться. И не звони мне, пожалуйста. Потому что… это лишнее. Это очень мешает и сбивает с толку… Прости, прости. Я пойду. Нет-нет, пожалуйста, не провожай, я сама дойду. Пока.

Не глядя на Евдокима, Рита вылезла из-за стола и, опустив голову, стремительно направилась к выходу. И все так же, не оглядываясь, почти побежала к своему дому в прозрачных, невесомых сумерках, пахнущих травой и землей.

Рите хотелось плакать. И ее не покидало ощущение, что она все делает неправильно.

* * *

Элла проснулась от какого-то звука, донесшегося извне, будто издалека. Раздался глухой, короткий щелчок, удар. Услышав этот звук, она вздрогнула и села на постели, пытаясь сообразить, что произошло, где она и какой сегодня день.

С тех самых пор, как Элла жила в статусе домохозяйки, ощущение времени у нее немного сбилось. Она потерялась среди вереницы недель, ориентируясь лишь по рабочему графику мужа. Если у Евдокима был выходной, значит, и у нее тоже… Тогда они вместе отправлялись куда-нибудь: в кино, ресторан, магазин или на прогулку.

Последние несколько дней муж дома почти не появлялся… А если и появлялся, то супруги практически не общались и уж тем более никуда не ходили вместе. Теперь Элла окончательно потерялась во времени.

Взяла с прикроватной тумбочки свой мобильный и включила экран. Второе июня, пятница. Второе июня… Значит, лето уже наступило, а Элла этого даже не заметила. Семь тридцать утра. Семь тридцать? Теперь все понятно – только что хлопнула входная дверь, и этот звук разбудил ее. Евдоким в это время выезжал из дома, надеясь попасть в Москву к началу рабочего дня.

«Даже не попрощался… Ни поцелуя, ни доброго слова… Может, я давно умерла? – Элла почувствовала, как глаза защипало от слез. – Обращается хуже, чем с собакой. Хотя о чем это я, собак теперь ценят больше!» И тут Элла окончательно пришла в себя. Она вспомнила о Маргарите. О том, что теперь, похоже, у нее есть соперница. Хотя, конечно, трудно представить, чтобы Евдоким мог увлечься такой толстухой, но кто знает… Существуют же извращенцы, и их полно. Поэтому исключать ничего нельзя.

«Надо во всем разобраться», – с холодной яростью подумала Элла, и у нее сразу прибавилось сил. Она сдернула с себя одеяло и вскочила с кровати.

Приняв душ, Элла вышла на кухню уже совсем бодрой, чувствуя, как нетерпеливо подрагивают крылья носа.

Кофе почти закончился – на дне пакета оставалось лишь на полчашки… И маленький кусочек сыра на полке в холодильнике. Евдоким все сожрал. Даже о жене не подумал – а ей чем завтракать?

Элла заварила чай, хоть и не любила его, доела сыр. Обида, словно снежный ком, копилась внутри ее, где-то в районе солнечного сплетения, и разрасталась в геометрической прогрессии, даже мешала нормально дышать.

«А что, если мне отправиться в «Эдем» сегодня? Посмотреть в глаза этой мрази… Да, да, точно! Пусть люди знают, рядом с каким чудовищем работают!»

Но такой поступок требовал определенной продуманности облика. Элла перебрала гардероб и остановила свой выбор на светло-голубом костюме – узкая юбка-карандаш до колен и коротенький пиджак без воротника, с белым простым кантом вдоль ворота. Под пиджак хорошо бы надеть белую блузу. На ноги – лодочки телесного цвета. А маленькая сумочка сливочного оттенка идеально дополнит образ… И макияж надо бы сделать соответствующий – легкий, в летних тонах. И волосы уложить как-нибудь пусть и небрежно на первый взгляд, но стильно…

Зачуханную, унылую Золушку, одетую кое-как, не жаль, ибо сама виновата, что у нее муж загулял. Не следила за собой, вот и получила результат. Выходить в образе роковой красотки тоже не стоит – люди никогда таким не сочувствуют.

На сборы Элла потратила часа два, но, в конце концов, результатом осталась довольно.

Из зеркала на нее смотрела милая, изящная девушка, словно сотканная из воздуха, из солнечного света. С трогательным, ясным лицом, с обидой и детским недоумением в огромных глазах. Девушка эта следила за своим внешним видом, стараясь для мужа, конечно же. Вот такой невинной прелестнице точно все посочувствуют. Собственно, Элла сейчас самой собой и предстала, она лишь подчеркнула, усилила костюмом и макияжем свою внутреннюю сущность, буквально вывела ее наружу.

До «Эдема» Элла добиралась пешком, потратила на дорогу около получаса, но прогулка по свежему воздуху очень помогла Элле, напитав ее энергией.

У касс ботанического сада стояла небольшая очередь из трех человек. Элла добросовестно приобрела входной билет, но остановилась в задумчивости у входа. За оградой располагался довольно-таки большой сад. Почти что лес! И где там искать соперницу?

Элла дождалась, пока площадка перед входом опустеет, и приблизилась к охраннику – немолодому мужчине с мрачным, суровым выражением лица.

– Простите… Первый раз тут, – робко произнесла Элла, протягивая ему билет.

– Да ничего, не заблудитесь! – показав железные зубы, благодушно усмехнулся тот и оторвал краешек у билета.

– Нет, я по другому поводу. Хочу найти одну женщину, она тут работает, – понизила голос Элла. – Я подозреваю, что она заморочила голову моему мужу. Хочу ей в глаза посмотреть. Совесть у нее вообще есть…

– Чего? Какую женщину вы тут хотите найти?

– Маргариту Павлову.

Охранник вздрогнул, как-то разом подобрался. «Если он меня не пустит, я скандал устрою. Чем больше народа прибежит, тем лучше… – молниеносно решила Элла. – Так даже лучше, чем по всему этому парку бегать!»

Но до скандала дело не дошло.

– Есть у нас такая, – тоже понизив голос, с неожиданной доверительностью произнес охранник. – Та еще штучка. А я не удивляюсь… С мужем вашим гуляет? С нее станется…

– Хочу ей в глаза посмотреть, – повторила Элла. – Как ей не стыдно…

– Дамочка, вы в понедельник приходите, – проникновенно произнес охранник. – Я вас прям так, без билета пущу. Просто сегодня эта Маргарита не работает. Вот жалость! Приходите в понедельник, я вас к ней проведу.

Элла была раздосадована. Она задумалась.

– А что наша Маргарита прямо с вашим мужем загуляла? Вот ненасытная, мало ей жениха ее… Минутку! – взвился мужчина. – А я, кажись, видел его. Такой бородатый, на черной машине – ваш?

– Мой… – ошеломленно произнесла Элла. Выхватила мобильный, торопливо нашла фото Евдокима, сунула экран под нос охраннику: – Этот?

– Этот, – отстранившись назад, убежденно произнес охранник. – Он самый. На днях видел. Своими глазами. Заезжал сюда, у главного входа остановился – да вот прямо напротив: ни стыда ни совести… С букетом ее ваш супруг ждал, дверь открывать кинулся, чуть не облизывал… Риточка, то, Риточка, се… Тьфу! Раньше таких, как она, разлучниц на месткоме разбирали.

– На месткоме? А это мысль. Пожалуй, пойду я к вашему начальству жаловаться.

– А идите! – с жаром произнес охранник. – Все про эту Маргариту и выложите ему, так, как оно есть… У нас начальник новый, должен вас послушать. Николай Борисыч его зовут! Вот прямо по той аллее идите, там дом с вывеской… Где начальство! Прошу… – Он чуть не в галантном поклоне изогнулся перед Эллой.

– Спасибо, – улыбнулась Элла, проходя мимо.

– Уж вы все про эту Маргариту расскажите… Как есть. Ее уволить должны, по совести!

Элла когда-то была в этом ботаническом саду, правда, давно – в детстве. Ее привели сюда на прогулку родители. Но тогда девочке сад не понравился – скучно. Ни каруселей, ни качелей, ходить только по неудобным песчаным дорожкам. Кусты и кусты вокруг, с покосившимися указателями, и кактусы в оранжерее.

Но, похоже, сейчас «Эдем» переживал лучшие времена – все ухожено, красиво, и аллеи аккуратные. «Если Маргариту уволят, я буду ходить сюда», – решила Элла.

Административное здание она нашла без труда, нажала на кнопку возле двери с надписью «Дирекция».

– Добрый день, вы к кому? – отозвались по громкой связи.

– Я к Николаю Борисовичу, – непреклонно-официальным голосом произнесла Элла. – По поводу одной из сотрудниц вашей организации, с жалобой.

Секундная заминка, затем ответ из переговорного устройства:

– Заходите.

Гудение замка, дверь дрогнула, Элла ступила внутрь. В конце коридора стоял невысокий, худощавый мужчина:

– Я Николай Борисович. Добрый день. Прошу…

Элла, чуть склонив голову, направилась к нему навстречу. Она совершенно не боялась людей, не испытывала страха перед общением с незнакомыми или официальными лицами… Она не страшилась делать замечания окружающим, могла стремительно ввязаться в какой-нибудь уличный спор. Помнится, еще в юности ей мать говорила со страхом: «Эллочка, ты уж не лезь на рожон… Что ж ты ко всем цепляешься? А вдруг какой нехороший человек тебе попадется, руки станет распускать на твои замечания? Злых людей, которым слова поперек не скажи, очень много!» – «И что? Я его в тюрьму упеку, будет знать!» – хладнокровно ответила тогда матери Элла.

Вот и сейчас она совершенно не волновалась, войдя в кабинет этого Николая Борисовича.

– Присаживайтесь. – Мужчина указал ей на кресло, а сам сел за большой лакированный стол. – Слушаю вас.

Невзрачный и невыразительный, с заметными залысинами над большим, блестящим гладким лбом; хотя еще и молодой – вот как выглядел руководитель «Эдема». Типичный ботаник, во всех смыслах. Ужасная, немодная рубашка, отвратительная стрижка…

– Смешная, глупая ситуация – сознаю, – глядя мужчине в глаза, решительным, звенящим голосом произнесла Элла. – Я в очень невыгодном положении… но куда деваться, куда еще идти! Ах да, меня зовут Эллой, забыла представиться…

– Просто Элла, без отчества?.. Очень приятно, – добродушно кивнул Николай Борисович. – На что или, вернее, на кого вы хотите жаловаться?

– На Маргариту Павлову, вашу сотрудницу.

– Так. Слушаю вас. – Руководитель «Эдема» мгновенно посерьезнел. – В чем проблема? Вы не от одиннадцатой школы, случайно? У нас в конце мая для этой школы проводились экскурсии, и, если…

– Нет-нет, я по личному вопросу.

– По личному?

– Дело в том… Ах, как трудно! – Элла нервно засмеялась, покачала головой, словно сама себе удивляясь. – Я замужем и уже довольно давно, пятый год пошел. Я счастливая женщина, люблю своего мужа, забочусь о нем, мы с ним мечтаем о детях… И вдруг появилась Маргарита. Все сразу полетело под откос. Наша жизнь, моя жизнь. – Элла пожала плечами, замерла, глядя в сторону.

– Я не понимаю, – осторожно произнес Николай Борисович. – При чем тут моя сотрудница?

– У нее роман с моим мужем. И вот на днях он мне сказал, что хочет развестись со мной. Сам встречается с Маргаритой открыто, при всех. Даже охранник ваш видел их вместе. Словом, Маргарита ничего не стесняется, встречаясь с женатым мужчиной. Ей совершенно не жаль разрушать чужую семью…

– Так она же вроде сама чья-то невеста, или… Ничего не понимаю. – Руководитель сада потер лоб.

– Вы такой чистый человек, в хорошем смысле! – засмеялась Элла. – Сразу видно, что далеки от интриг и обманов, от лицемерия… Да, есть женщины, у которых имеются и женихи, и мужья, и любовники… Да и не по одному любовнику, я думаю. Есть ненасытные особы. И вот, похоже, Маргарита Павлова – одна из них.

– Слушайте, но это, правда, безобразие, если данная информация подтвердится, – помрачнел мужчина. – У нас ведь серьезная организация, которая занимается просветительской деятельностью. У нас каждый день бывают дети, а тут…

– Конечно, сейчас не советские времена, за моральным обликом сотрудников никто следить не обязан…

– Да как не обязан! И вот именно в наше время… Фух. – Николай Борисович достал из кармана огромный платок, вытер им лоб. – Я разберусь с этой проблемой, обещаю. И пожалуйста, Элла, не переживайте!

– Я, наверное, кажусь вам смешной, – настойчиво гнула свою линию Элла. – Но мне все равно, что подумают обо мне люди, правда. Если есть хоть какой-то шанс спасти мою семью, я готова выглядеть смешной, глупой, какой угодно…

– Хотите воды? Вот, пожалуйста, успокойтесь.

– Такой чудесный сад… я шла сейчас по нему и восхищалась. Улыбалась сквозь слезы. Эти цветы и… зло. Зло среди цветов, под этим небом. Как такое возможно?

– Пожалуйста, не переживайте! Давайте сюда стакан… – Николай Борисович взял Эллу под локоть, помог подняться. Неловкий, нелепый мужчина – он явно не умел обращаться с женщинами. И пахло от него как-то странно… Нафталином, кажется. – Хотите, я проведу вас по саду, расскажу о растениях, которые у нас есть?

– Хочу.

– Вот и чудесно! – возликовал руководитель «Эдема».

Он действительно устроил экскурсию по саду для Эллы. Водил ее по аллеям, оживленно рассказывал о цветах. Очевидно, просительница ему понравилась. Это всегда чувствуется… И кажется, Николай Борисович всерьез собирался устроить разнос Маргарите. Возможно, Маргариту теперь даже уволят! Ну а если и не уволят сразу, то кто помешает Элле вновь явиться сюда, когда соперница окажется на своем рабочем месте?

После прогулки с самим директором Элла покинула ботанический сад довольная и умиротворенная, сердечно распрощалась у входа с охранником. «Люди – хорошие. Много добрых, готовых идти навстречу, помочь!» – думала она на обратном пути.

Элла вернулась домой. Евдоким еще не появился. Скорее всего он приедет лишь поздним вечером. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что Элла побывала в «Эдеме» и нажаловалась начальству на Маргариту? «Муж, наверное, впадет в настоящее бешенство…» – усмехнулась она.

Женщина легла на кровать и, прихватив планшет, принялась читать свой любимый форум. И как-то незаметно для себя уснула… Открыла глаза лишь в девятом часу вечера. Поднялась с кровати, прислушалась – тишина. Евдоким так и не появился. Элла вышла на кухню, заглянула в холодильник, хотя знала, что он пустой. А есть ей хотелось сильно, поскольку завтрак терялся в туманной дали прошлого, да и каким был тот завтрак…

«Пойду, куплю обезжиренного йогурта, что ли, – решила Элла. – На ночь нельзя наедаться, но, пожалуй, я не усну с пустым желудком. Кажется, даже голова начинает болеть…»

Ближайший супермаркет находился неподалеку, на соседней улице. Элла брела вдоль стеллажей с тележкой, пристально разглядывая товары, читала этикетки, интересовалась сроком годности, составом каждого продукта… Неожиданно раздалась трель мобильного. Надо же, Евдоким! Вспомнил, родной!

– Алло, – печальным, потухшим голосом отозвалась Элла.

– Ты где? Я документы уже оформил, тебе только подписать их осталось… – недовольно произнес муж.

– Какие документы?

– О расторжении брака.

Сердце у Эллы забилось. Получается, он всерьез…

– Я в магазине. И мне что-то нехорошо. Ты дома? Будь другом, зайди, помоги мне. Голова… Я на соседней улице, там супермаркет, ты знаешь, – прошептала Элла и нажала на «отбой».

Минут через десять она заметила мужа – тот быстро шел по залу, оглядываясь по сторонам. Холеный, высокий, видный. «Не какой-то там ботаник! Такого жалко отдавать», – с иронией подумала Элла. Она стояла, ссутулившись, опершись руками о тележку, у полок с молочной продукцией.

– Привет, – коротко произнес муж. – Пошли?

– Погоди. Набери мне йогуртов, пожалуйста. Только без наполнителей, самых простых. Тяжело наклоняться, сразу голова начинает кружиться… Да, и чтобы срок годности был минимальный, не хочу консервантами травиться…

Евдоким, не говоря ни слова, принялся быстро изучать упаковки с йогуртами.

– Сколько? Один, два?

– Три. И давай еще овсяные хлопья поищем. Тоже самые простые… Ой, и кофе, кофе еще!

– Давай ты посидишь у входа, а я наберу тележку.

– Но ты же не знаешь, что мне надо! Да, и куриные грудки тоже возьми.

Евдоким не спорил, не сопротивлялся. Молча, спокойно выполнял все указания Эллы. Она, бредя рядом и опираясь на руку мужа, не выдержав, спросила жалобно:

– Ты хорошо подумал, Дусик?

– Что? А, ты об этом. Да. Если ты подпишешь, нас разведут очень быстро, где-то через месяц.

– А если не подпишу?

– Тогда нас разведут через суд. Времени займет дольше, но… результат будет тем же, – сухо произнес Евдоким.

– А если я не соглашусь?

– Да пожалуйста. Брак все равно расторгнут, рано или поздно.

– Ты ее так любишь?

Муж остановился, повернулся к Элле.

– Кого ты имеешь в виду?

– Да эту твою… Маргаритку. Бегемотиху на цветочном лугу. Я ведь все знаю.

– Шпионила.

– Да уж не без этого… – лучезарно улыбнулась Элла.

– Ну, если тебе делать совсем нечего… Шпионь и дальше. А Рита – красавица.

Его спокойствие, даже равнодушие начали бесить Эллу.

– Она – красавица?

– Да. И я ее люблю. Не знаю, наверное, она ко мне этих чувств не испытывает, но я все равно ее люблю. Безнадежно и страстно, как мальчишка.

– Ты издеваешься? – Элла вдруг почувствовала, как внутри у нее все закипает.

– Нет. Стараюсь быть с тобой честным.

– Я никогда ничего не подпишу… Вот ты у меня получишь, а не развод! – Она сложила из пальцев всем известную композицию и сунула ее мужу под нос.

– Ты меня шантажируешь? – морщась, отшатнулся тот. – Изволь, тогда я буду отвечать тебе теми же приемами. Есть другие способы расторгнуть брак… Если тебя признают психически недееспособной, то наш брак и без твоей подписи расторгнут.

– Я – недееспособная?! Ты хочешь выставить меня сумасшедшей? Это же подло!

– Ты можешь меня шантажировать, а я тебя – нет?

– Ты мужчина! И это так подло, низко…

– Да, женщине можно все, а мужчине – ничего, – усмехнулся Евдоким. – Элла… Я тебя как человека прошу – давай разведемся. Быстро. Без всяких судов. Это ведь неизбежно. Мы с тобой не подходим друг другу. Я никогда не был с тобой счастлив, словно ярмо какое тянул, тяжкий долг выполнял. Да и ты от меня не получаешь того, что желаешь… И договориться мы с тобой тоже никак не можем. Ты все время хочешь прогнуть меня, заставить делать то, что надо тебе, а я не хочу. Не могу. Я мечтаю жить со взрослой женщиной, а не маленькой девочкой, которой нужна постоянная опека и которой надо все прощать, потому что она – маленькая и потому что – девочка. Зачем ты все время изображаешь из себя капризную, беспомощную малютку? Я ж не педофил какой, мне подобные отношения не по душе…

– Ты с ума сошел? За кого ты меня принимаешь?!

– Да посмотри ты хоть раз на себя со стороны! С тобой же невозможно договориться. Я пытался сколько раз… И все бесполезно. Я просил тебя не задирать меня, не устраивать сцены с битьем, слезами и… И что? Ты же жить уже не можешь без этих сцен! А это рано или поздно может плохо закончится: и для тебя, и для меня. К тому же ты вечно цепляешься к прохожим, а потом требуешь от меня, чтобы я встал на твою сторону. Мне это не нравится! Я не хочу в этом участвовать, не хочу множить все эти скандалы, выяснения отношений. Мир и так безумен, полон стрессовых ситуаций, так зачем сознательно увеличивать их количество?

– То есть тебе плевать на то, когда меня оскорбляют посторонние люди? – сжалось сердце у Эллы. «Чудовище… какое же он холодное, эгоистичное чудовище!»

– А ты их сама не задирай. И вообще. Иди ты на работу. Ты ведь совсем одурела дома, раз ищешь впечатлений и эмоций на стороне. Да, точно. Тебе нужно встряхнуться, заняться чем-нибудь.

– Ты же любил меня. Тебя все устраивало… До тех пор, пока ты не встретил эту корову!

– Элла, перестань. Я тебе даю время на переезд к родителям. Сколько тебе надо – две недели, месяц? Пожалуйста, не буду тебе мешать, пережду где-нибудь…

– У нее? У нее, да?

– Зачем? Вокруг полно гостиниц.

– Ты уже с ней хочешь жить… Меня из дома выгоняешь! А она, твоя Маргарита Готье – обычная нимфоманка… Воплощенная пошлость в жутких розочках! Ее на работе все коллеги ненавидят…

– Стоп. Ты о чем? – Лицо у Евдокима окаменело, он уставился, не мигая, на Эллу. И это очень обнадежило ее. Ага, муж реагирует. Если он ударит сейчас свою законную жену, женщину при всех, здесь, в торговом зале, под прицелом видеокамер, то… Это будет прекрасно. Все узнают, что он за человек!

– Я знаю, кто она и где работает, – улыбаясь, насмешливо произнесла Элла, чувствуя в этот момент, будто ее волна какая-то поднимает вверх. Восторг и ужас одновременно! – Я была у нее сегодня в «Эдеме», говорила со многими сотрудниками, даже с охранником на входе. И с директором ботанического сада. Николай Борисович – очень ответственный руководитель. И он теперь на моей стороне, кстати. Ему не нужны сотрудники с такой дурной репутацией, как у твоей мясистой подруженьки, он собирается уволить Маргариту…

Мгновение – и Евдоким подался вперед. С тем самым знакомым выражением на лице. Элла отважно подняла голову – она ничего уже не боялась. Да. Да! Пусть это случится здесь и сейчас. На людях. И ее муж все потеряет, он тогда точно пойдет под суд, и вся его жизнь будет разрушена, и в первую очередь репутация…

Секунда. Другая. Третья. Ничего не происходило.

Евдоким стоял напротив и даже не шевелился. Просто стоял и смотрел на нее испепеляюще. Элла молчала, молчал и муж.

– Ну и дура, – вдруг с ненавистью произнес он. – Интриганка ты, вот кто. И кто твоим сплетням поверит… Кто у тебя на поводу пойдет? Ну а если и так, то им же хуже будет.

Он развернулся и пошел прочь.

Элла некоторое время стояла, надеясь, что муж вернется обратно. Не мог же он вот так просто взять и бросить ее сейчас, даже не поговорив? Даже не проводив до дома?! А если ей станет плохо и она в обморок упадет? Сердце вдруг откажет?

Элла минут через пять двинулась вперед, толкая перед собой тележку с продуктами. Из нескольких касс в этот час работала всего одна.

– Не пропустите меня? – вдруг откуда-то сбоку вынырнула толстуха в безобразном кружевном платье с тортом наперевес. – У меня один товар, и без сдачи. Я быстро. У дочери день рождения, все купила, приготовила, а торт забыла… Дети ждут, друзья ее, им уже уходить скоро.

Эллу будто ударили под дых. Как можно такой толстухе торты покупать? Да еще для дочери! И для других детей! Да она же не женщина, а преступница после этого!

– Господи, и такие еще детей рожают, – негромко, с сожалением, произнесла Элла, глядя в сторону.

– Какие такие? – шепотом, с ужасом произнесла толстуха.

– А такие. И дочь, наверное, тоже поперек себя шире. Тортики… Диабет и ожирение. Еще майонезу до кучи осталось добавить.

– Тортик – раз в год, на праздник только, – пробормотала толстуха, отступая назад, в глазах ее заблестели слезы.

Элла выложила свои товары на ленту транспортера. Пока кассирша пробивала товар, пока Элла оплачивала покупку, складывала продукты в пакет, толстуха все стояла в отдалении, держа перед собой торт, не решаясь приблизиться. И лишь когда Элла вышла из магазина, все-таки подошла к кассе.

«Ну а что, а кто еще их будет учить?!» – подумала Элла.

* * *

Николай пришел домой в странном, взвинченном состоянии. Поужинал с матерью, затем закрылся у себя в комнате.

Ему нравилась эта работа, новая должность, сам городок, новая съемная квартира. Москва ему теперь, спустя время, казалась самым настоящим Вавилоном – шумным и бессмысленным скопищем людей. Одним огромным вокзалом.

Здесь, в Терлецке, Николаю все было по душе, пусть даже этот маленький городок и стал теперь частью столицы. В сущности, его, коренного москвича, всегда тянуло куда-то в глушь, в провинцию. Недаром он с самого детства рисовал карты несуществующих местностей…

Вот и сейчас Николай сел за стол, положил перед собой большой белый лист и четкими движениями вывел посредине извивистый контур реки. Подписал название – придуманное, конечно, но отдаленно напоминающее название реальной реки, протекающей на территории России.

Вокруг реки отметил города: большие и маленькие. Здесь желтым цветом можно обозначить степи, зеленым – леса… Вот тут пройдет железнодорожная магистраль. Гидроэлектростанция. Заповедник. Огромный завод, где изготавливают металлоконструкции… Фантазия Николая разыгралась не на шутку. Он рисовал и рисовал свой мир, который населяли тоже придуманные им люди.

Рисуя, он одновременно придумывал историю. Вот здесь, в этом городе, родился он. Кто он? А не важно, просто Он – герой придуманной истории. Там появилась на свет Она. Он учился здесь, Она после института уехала в другой город… Сложный маршрут. А потом пути этих двоих пересеклись, и они совершенно случайно столкнулись вот в этом населенном пункте, в красивом парке. Долго гуляли по аллеям рядом, оживленно беседовали, находя все больше и больше общих тем…

В дверь постучали.

– Да, мам, входи!

– Ты не занят? – В комнату заглянула Диана Михайловна.

– Нет. Вот, ерундой страдаю… – отложил Николай карандаши, развернулся на стуле. – Рисую. Ты располагайся.

Мать улыбнулась, села на диван.

– Ты сегодня как будто не в настроении, Ники? Или мне показалось?

– Все в порядке. Так, бывает… Сегодня познакомился с девушкой одной.

– Познакомился? – Брови у матери поползли вверх.

– Да, представь себе. Пришла ко мне сегодня… Посетительница. Будто сотканная из солнечного света, тонкая и звонкая. Поговорили, я ей потом территорию сада показал. Провел, так сказать, небольшую экскурсию.

– Молоденькая девушка? Ты же знаешь, молоденькие – они все эффектные, но, к сожалению, молодость длится недолго…

– Я бы не сказал, что она совсем уж молоденькая. Конечно, сложно вот так сходу определить возраст. Она очень хорошо выглядит, свежа, словно распустившийся цветок, но ей уже лет двадцать пять. Или, может, даже тридцать… Цветок. Да, эдельвейс. Воплощенная нежность, воздушность.

– Ты влюбился, Ники? С первого взгляда? Как это мило, трогательно… Но неразумно, конечно, ты ведь ничего не знаешь об этой девушке.

– Ой, мама… Есть люди, которые все как на ладони. Душа нараспашку.

– Значит, тебе опять встретилась простушка?

– Нет. Моя новая знакомая – очень честный человечек. Открытая такая, искренняя.

– И как ее зовут?

– Элла.

– Гм. Эллочка-людоедка. Прости, отчего-то классику вспомнила… – засмеялась мать, но Николаю было совсем не до смеха.

– Это совсем другая Эллочка, – вздохнул он. – И она, к сожалению, уже замужем. Собственно, сегодня ее привела ко мне личная проблема. Ты даже не представляешь какая… – Он всплеснул руками. – Ее муж приударил за Маргаритой. Или Маргарита за ее мужем?.. Ну, не суть важно. Короче, у мужа Эллы и Маргариты – роман.

– Что ты такое говоришь? – опешила Диана Михайловна. – У вашей Маргариты? У твоей бывшей, что ли? Минутку… У нее же жених, свадьба на носу – или я чего-то путаю?

– Я сам запутался, что там с личной жизнью у Ритки. Но личная жизнь у моей бывшей подружки оказалась столь бурной, что вот… с жалобами даже приходят. И я понимаю Эллу: девушка всеми силами хочет сохранить свою семью, пусть и такими методами. Ну да, Элле просто некуда больше идти, она в отчаянии… Чуть не плакала. И, оказывается, Ритка ничего и не скрывает, этот ее роман с чужим мужем у всех на виду происходит…

– Как нехорошо.

– Да не то слово! Хоть сейчас и царят свободные нравы, но подобные адюльтеры по-прежнему осуждаются публикой. А Ритка экскурсии у школьников ведет, между прочим. Вон, в новостях, ты слышала – учительница в социальной сети выставила свое фото в купальнике, так родители учеников потребовали ее уволить. Вот, мам, что мне делать?

– Да-а, тяжела директорская доля… Так увольняй эту Риту, что уж. Я так понимаю, вы с ней все равно не сработались.

– Наверное, ты права. Надо ее уволить. Не в прямом смысле, конечно. Я попрошу ее по собственному желанию заявление написать… Надеюсь, поймет.

– А куда она денется! Тем более если, как ты говоришь, весь коллектив возмущен поведением твоей бывшей, – вздохнула мать.

– Ну, думаю, меня поддержат не все сотрудники, но… общее дело важнее. Рита против всех моих нововведений, она ведет себя так, словно это не я, а она директор. И еще мне кажется… она распространяет обо мне сплетни.

– Фу! Гони ее прочь, нечего тут церемониться.

Некоторое время они молчали, потом Николай вдруг улыбнулся:

– Мам… Как ты думаешь, если я попытаюсь еще раз встретиться с Эллой, приглашу эту девушку на свидание… она согласится?

Диана Михайловна всплеснула руками:

– Ники! Да ты с ума сошел. Ну точно голову потерял. Какое свидание! Элла замужем, ты сам сказал. Ты что, собираешься чужую семью рушить?

– Нет, но… Я не думаю, что Элла останется со своим мужем надолго, если он себе подобное позволяет. Конечно, она его любит, раз пришла ко мне сегодня с желанием вернуть легкомысленного супруга… Только, я думаю, надолго ее терпения и всепрощения не хватит…

– …Если ее муж – гулена, а она не согласна терпеть его измены, – быстро произнесла Диана Михайловна. – Но ты не знаешь всей ситуации. Возможно, это Рита заморочила мужику голову… И он скоро опомнится, поймет, какую ошибку совершает, предпочитая своей чудесной жене эту вульгарную особу. Не лезь, Ники, в чужую семью, я тебя умоляю. Тебе кажется, что ты влюбился? Ничего, скоро пройдет… В конце концов, надо учиться владеть своими чувствами и эмоциями. Ты же не животное, сын мой. Все еще будет, и ты рано или поздно встретишь порядочную, свободную, хорошую девушку… Подумай. Спокойной ночи.

Мать поднялась и, тяжело ступая, вышла из комнаты.

Николай опять склонился над своим рисунком. Нарисовал возле того населенного пункта, где встретились Он и Она, автомобильную трассу. После совместной прогулки, пусть и чудесной, жизнь все равно развела этих двоих. Он поехал в эту сторону, а Она – в другую…

* * *

Риту разбудил звонок мобильного. Она разлепила глаза, часы на стене показывали половину восьмого утра. «Сегодня же суббота. Кто это в такую-то рань?»

– Да. Слушаю, – произнесла она невнятно, прижав к уху трубку.

– Ритка! – оглушил из динамика ликующий голос Льва. – Мы скоро выезжаем! Сегодня буду в Терлецке, жди!

– Минутку… Ты что, сегодня приедешь? – Рита села на кровати, потерла ладонью лоб, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

– Да, да! Люблю тебя! Обожаю! Автобус вот-вот придет, ждем его у гостиницы. Правда, не знаю, как там с пробками. Наверное, долго придется добираться, все сейчас из города едут на дачи… Ритка, ты рада? Соскучилась?

– Очень, – пробормотала она.

– Короче, в любом случае приходи к двенадцати ко мне домой… Мать с Варькой обещали праздничный обед устроить. Обсудим детали будущей свадьбы все вместе. Ну все, пока, детка! Люблю, целую…

– Пока. – Рита нажала на отбой, упала обратно на кровать.

Стыд. Чувство вины. Страх. Тоска…

Почему вдруг?

«Он же хороший человек, Лёвушка, он действительно любит меня. И я всегда мечтала о красивой свадьбе с тем, кого люблю сама… Почему же мне сейчас так плохо? Ну да, Лев накосячил немного, но ведь ничего криминального, по крайней мере такого, чего нельзя простить никогда и ни за что, он не совершал!»

Рита через некоторое время все же заставила себя встать и потихоньку принялась собираться. Душ, затем завтрак – чашка кофе и два яйца вкрутую. Диетологи советуют завтракать плотно всем, независимо от типа фигуры, но Рита давно заметила, что чем скромнее завтрак, тем меньше хочется есть весь остальной день. Диетологи также обычно рекомендуют употреблять сложные углеводы. Одно время девушка, следуя этим советам, варила себе по утрам овсяную кашу на воде, но овсянка переваривалась быстро, и в обед Рита позволяла себе лишнего. И не худела совсем. А вот небольшое количество белковой пищи на завтрак (без хлеба), как выяснилось опытным путем, на аппетит в течение дня не влияло. Поэтому Рита давно уже прислушивалась лишь к собственному организму – чего он хочет, а чего нет.

Фоном работал телевизор, как раз передавали новости о погоде:

– …День сегодня предстоит жаркий, настоящий летний. Днем на солнце около двадцати восьми градусов, осадков не ожидается.

Рита, позавтракав, достала из шкафа свой любимый летний сарафан из льна, который не надевала с прошлого года. Лев любит, когда у его невесты открыты плечи и руки, так отчего же не порадовать жениха? Правда, сарафан придется гладить, ну и что же…

Рита довольно долго возилась с утюгом – плотная, тяжелая ткань не желала ему подчиняться. Зато все эти дурацкие рефлексии и переживания отступили… Наконец уставшая Рита облачилась в свежевыглаженный сарафан.

И… он почему-то не сел на фигуру. Мешковатый, громоздкий. Слишком широкий – сарафан теперь свободно болтался на бедрах.

«Велик?!» – мысленно ахнула Рита. Побежала к напольным весам, о которых почти не вспоминала весь последний месяц, встала на них. И обнаружила, что исчезли четыре килограмма.

С одной стороны, это обстоятельство не могло не радовать, но, с другой, Рита дала себе когда-то наказ – не радоваться и не переживать по поводу собственного веса. Все равно, сколько там показывают весы, больше или меньше. В любом случае всё хорошо. Абсолютное ледяное спокойствие… Иначе можно сойти с ума, зациклившись на цифрах. И опять начать контролировать каждый кусок еды, беситься от голода или от того, что позволила себе съесть лишнее.

Когда постоянно следишь за весом и все внутренние настройки сбиты, – настроение на нуле, организм требует сладкого, а после употребления сладкого вновь возникает стресс – и так до бесконечности, пока не хрупнут весы под ногами…

«Похудела – и хорошо, – попыталась себя успокоить Рита. – Хотя, может, это сезонное – весной все худеют. Эйфория ни к чему. Но приятно, да…»

Она стянула с себя сарафан, отбросила его в сторону. Нашла в шкафу светло-синее платье в мелкий горошек, купленное в прошлом году и забытое. Это была одна из спонтанных и ненужных покупок. Тогда платье с широкой юбкой показалось Рите несколько старомодным. Теперь же стиль а-ля пин-ап, который вызвал неприятие в прошлом году, неожиданно пришелся по вкусу.

Наверное, она в этом платье понравилась бы Евдокиму. Стоп, при чем тут Евдоким?

Рита села, закрыла лицо руками. Ей стало совсем уж не по себе. «Это ведь все как-то связано: что человек ест, с кем общается, какие читает книги и смотрит фильмы, насколько он реализован в жизни… Внешнее и внутреннее – всё связано. И даже мелочи (яйцо на завтрак, платье в горошек, цифры на весах, погода за окном) играют важную роль. Жизнь должна быть гармоничной. А я не чувствую сейчас никакой гармонии. Почему? Что было лишним, какая деталь этого утра выпадает из общей картины, мешает восприятию?» Некоторое время Рита ничего не делала, даже не шевелилась, находясь во внутреннем раздрае. Но затем все-таки заставила себя подняться. Из дома она вышла почти спокойная, сумев договориться с собой. Она все делает правильно. А это смятение – оно у всех девушек бывает перед свадьбой.

Во дворе того дома, где жила семья ее будущей родни, Рита увидела Льва. И не одного. Рядом с женихом стояли его закадычные друзья – Костя и Руслан.

– Ритка! – завопил Лев. Бросив спортивную сумку на землю, он в один прыжок оказался возле невесты, обнял ее. – Солнышко… Зайка моя… О, какая хорошенькая! О-о! – Он отстранился, жадно оглядывая Риту со стороны. – Платьишко замечательное! Новое, да? О-о-о… Ребята, она супер у меня, да?

Лев вытолкнул Риту вперед.

– Супер, – с тоской и недоумением глядя на Риту, тем не менее послушно произнес Костя.

– Во! – с угрюмым выражением лица поднял большой палец Руслан.

Лев еще что-то говорил, хохотал, обращаясь то к Рите, то к своим друзьям. Риту не могла не умилить его порывистость. Искреннюю радость невозможно подделать… И как жаль, что она, Рита, не в состоянии сейчас испытать подобное.

Ко всему прочему было заметно, что до ее появления Лев провел с друзьями разъяснительную беседу. Наверное, строго наказал им, чтобы они относились к его невесте со всем уважением. То-то Костя с Русланом спешили теперь поддержать друга…

– Ладно, ребята, нам пора. Мать с Варькой ждут… Рита, ну что же ты! Пошли, пошли…

В лифте Лев принялся целовать ее.

– Господи, я сейчас помру от нетерпения… Не могу больше! Быстро обедаем и сваливаем к тебе, поняла? – бормотал он бессвязно.

– Да, – растерянно кивнула Рита.

Софья Петровна и Варя наготовили много всего: и огненную солянку со сметаной, и мясо с грибами, и какие-то причудливые кексы…

– Ой, детки мои, скорее за стол. Лёвушка, ты голодный, мой мальчик? Рита, милая, дай поцелую…

– Ритка. Ритка! Ты молодец! – Варя тоже стиснула подругу в объятиях, чмокнула куда-то в ухо.

– А мы Алешку в летний лагерь отправили… Он, конечно, дядю своего обожаемого хотел дождаться, но ничего. Вместе к нему съездим, это недалеко!

– Я договорилась в загсе, свадьбу можно пятнадцатого провести, у меня ж все везде схвачено. И ресторан на свой страх и риск заказала… Лёвушка, ты извини, но с фотографом я уже тоже договорилась!

Было видно, как радуются Софья Петровна и Варя тому, что Лев и Рита наконец помирились. Лица будущих родственниц просто светились от счастья.

Все сели за стол, Софья Петровна принялась ухаживать за сыном и будущей невесткой, Варя сидела напротив – торжественная, с сияющими глазами.

«Они же меня любят, они все меня любят. Мне просто повезло, что жизнь решила связать меня именно с этими необыкновенными людьми!» – лихорадочно думала Рита и в какой-то момент семейного застолья даже чуть не расплакалась, настолько чувства переполняли ее.

– Как Москва? – торопливо спросила Рита Льва.

– О, Москва! Мы тоже должны все туда как-нибудь съездить, все вместе, и обязательно с Алешкой… Минутку, мне начальство звонит, кажется. – Лев не без труда вытянул из кармана своих джинсов телефон и вышел в коридор. – Да, слушаю. Когда? Ох… Ладно, через полчаса буду. Да, да буду, точно!

Жених, немного растерянный, вернулся обратно в комнату.

– Вы представляете, уже на работу вызывают. Там полная запарка, и Гуляев сегодня не вышел, аппендицит у него подозревают.

– Ой, да что ж это! – расстроилась Софья Петровна.

– Ничего, беги! – улыбнулась Рита.

– Вот ты добренькая, Ритка… Начальство не должно на шею садиться. Лёвка, а ты зачем позволяешь на себе ездить? – возмутилась Варя. Потом махнула рукой. – Ах, ладно, беги. Сейчас кризис, хорошую работу тоже нельзя терять.

– Рита, я вечером к тебе зайду! Пока!

– Пока-пока… – пробормотала Рита и, подцепив вилкой гриб, обстоятельно принялась жевать.

За Львом хлопнула входная дверь.

– Мясо еще себе положи. И вот картошечка… Молодая, с укропчиком, – настоятельно рекомендовала будущая свекровь. – И забудь ты о своих диетах, Ритка, Лев тебя любит именно такой, какая ты есть. Не дай бог, похудеешь.

– А она, кажется, уже похудела, – внимательно разглядывая Риту, произнесла Варя.

– Это от тоски, наверное, – хихикнула Софья Петровна.

– Нет, спасибо, не могу больше… сыта. – Рита отодвинула от себя тарелку. Девушка не лгала, она действительно наелась. А раз не было ненасытного, жадного чувства голода, значит, не стоило запихивать в себя эти чудесные блюда…

– Ты на Лёвушку не сердись, – вздохнула Софья Петровна. – Что убежал сейчас. Работа есть работа.

– Я понимаю, – кивнула Рита.

– Тебе не нравится, что мы так со свадьбой активничаем, да? – спросила Варя.

– Нет-нет! Наоборот… – улыбнулась Рита. – Я какая-то растерянная, плохо соображаю. Все эти события… Хорошо, что есть вы. Хорошо, что есть люди, которые способны организовать такое важное мероприятие. Спасибо вам.

– Завтра залог пойду занесу за банкет. А то вдруг ресторан «уведут», – сообщила Софья Петровна. – Так-то на словах я договорилась с Розой, она там администратор, но с залогом надежнее. Тот-то залог пропал…

– Погодите, а откуда деньги на новый залог? – спохватилась Рита.

– Я с книжки сниму.

– Софья Петровна?!

– Риточка, успокойся. Потом вы с Лёвушкой рассчитаетесь со мной. Не чужие же.

– Да-да, – пробормотала Рита, пытаясь держать себя в руках. Ей по-прежнему что-то не нравилось во всем этом (в происходящем ли, в поведении ли будущей родни?), но что именно – она пока понять не могла.

– В этот раз хочу предложить европейскую рассадку гостей, – вещала Софья Петровна. – В зале будут стоять круглые столы, и мы всех гостей по столам разделим. За одним – близкие родственники, за другим – друзья, за третьим – коллеги…

– Ритка, когда будешь кидать букет, постарайся, чтобы он попал мне прямо в руки!

– О, ты волейболистка, я знаю, у тебя получится его поймать…

Рита кивала, соглашалась со всем. Но скоро ушла, сославшись на то, что, возможно, Льва скоро отпустят с работы, и надо ждать его дома… Софье Петровне и Варе такое объяснение пришлось по душе, и они, переглянувшись смущенно и понимающе, легко отпустили девушку. Рита же, вернувшись домой, легла на диван прямо в платье и принялась переключать каналы телевизора. «Нехорошо, что Софья Петровна и Варя снова взялись за организацию нашей свадьбы… Словно это им надо, а не нам. Но, с другой стороны, если им в радость, а у Софьи Петровны к тому же и необходимые связи имеются, отчего не доверить всю организацию свадьбы будущей родне?»

По одному из каналов показывали старое кино. Рита увлеклась и на какое-то время забыла обо всем.

Около шестнадцати тридцати зазвонил мобильный, на экране высветилось «Лев». «Его так рано отпустили?» – подумала Рита. Отключив звук телевизора, она прижала к уху трубку:

– Алло?

Тишина. Какие-то шорохи на заднем фоне.

– Ал-ло, – терпеливо повторила Рита.

Скорее всего телефон Льва опять сработал случайно. Рита уже хотела нажать на кнопку отбоя, но в этот момент донеслись голоса:

– …я не могу, уйди, Анька.

– Чего ты боишься, Левушка? Один раз не считается.

– Анюта!

– А если так? А так? Что ты на это скажешь…

Тишина, потом мучительный стон. Стонал Лев.

Рита, оцепенев, слушала диалог не в силах пошевелиться, сказать что-либо, сделать.

Звук поцелуев. Снова стон. Еще один длинный, скрежещущий звук – с таким обычно расстегивают «молнию». Стоны, пыхтение. Затем вновь раздался звук расстегиваемой «молнии», уже покороче.

– Сюда, на стол. Давай же… Нет, вот так. Не обязательно же их снимать… Помоги мне. Да.

– Да.

– Да!

Ритмичное постукивание. Стоны Льва, потом этой Анюты. Постукивание усилилось. Рычание Льва, тонкий вскрик девушки. И – тишина.

Рита нажала отбой.

Она буквально ощущала, как у нее на затылке шевелятся волосы. Такое неприятное, щекочущее чувство… И дышать стало тяжело.

«Что это было, вот это, только что? Да ясно, что это было. Но вдруг… Никаких «вдруг». Ничего не померещилось, все максимально ясно. Лев и эта Анюта, они только что…»

Рита выключила телевизор, схватилась за голову, стиснула ее, словно пытаясь выдавить из нее ужасные воспоминания.

Самое удивительное, что Рите было жаль своего жениха. Чисто по-человечески. Она понимала его. Уехал куда-то, надолго остался без женской ласки – молодой и сильный, вернулся, изнемогая, мечтал только об одном… И тут какая-то подлая Анюта подловила его, сыграв на мужских страстях. Лев ведь даже пытался сопротивляться, бедный!

По-хорошему Льва надо было простить. Но… Как жить потом с человеком, все время вспоминая эти стоны из телефонной трубки? Нет, нет, измену, да еще второй раз подряд, когда даже свадьбу не успели сыграть, прощать нельзя! Но Лев же не виноват, его соблазнили? Да, как же! Соблазнили тридцатитрехлетнего дядечку… «Не виноватая я, он сам пришел», – только наоборот.

– Зачем я все время пытаюсь его оправдать? – продолжая спорить с самой собой, вслух произнесла Рита. – Я же ему не мамочка!

Вот. Вот оно, то самое! В этих отношениях Рита была опекающей стороной. Она должна быть мудрой и всепрощающей. А Рита этого совсем не хотела. Ей нужны были отношения на равных. Или даже больше… Рите, как и большинству женщин, хотелось быть за мужем, и именно мужа своего считать главой семьи. А в отношениях со Львом всё иначе. Льву можно совершать ошибки, а Рите нужно прощать их, прощать, прощать…

– Ну что же ты такой дурак, Оленин! – глядя в отчаянии на валяющийся рядом мобильник, закричала Рита. – Ты же сам всё разрушил…

Рита никогда в жизни не была свидетелем чужих любовных утех. А сейчас ей пришлось прослушать целый радиоспектакль «для взрослых». Хорошо хоть, что не увидела… Стоп, почему не увидела? Ведь такое однажды случилось, только тогда она, не дожидаясь финальной сцены, сбежала с сеанса…

«Я сама глупая, зачем мне понадобилось его прощать? Надо было держаться до конца!» – Рита заплакала навзрыд, потом так же резко успокоилась. Схватилась за телефон:

– Алло, Варя?

– Ой, привет! Что у тебя с голосом? Левушка еще не появлялся?

– Нет. Варя, послушай. Свадьбы не будет. Передай Софье Петровне, чтобы никаких залогов не вносила никуда… И никаких планов не строила! Ничего не будет, ничего.

– Погоди, подруга… что случилась? Опять что-то примерещилось?

– Да. Нет. Хотя, не важно… Мне очень жаль, но горбатого и правда только могила исправит.

Рита нажала на отбой. Надо было еще и Льву позвонить, чтобы окончательно разорвать с этим мужчиной все отношения, но выше всяких сил – вновь услышать его голос в телефонной трубке. А уж о личной встрече с ним и речи не могло быть. Но что же делать? Остаться дома, сидеть на диване и плакать? Позвонить кому-нибудь, пожаловаться? Евдокиму, например… – сразу мелькнула мысль. «Нет, нехорошо. Получается, я хочу его использовать… как утешение!»

Рита бросила в сумочку телефон, на всякий случай перекинула через руку кофту и вышла из дома. Неведомая сила вновь несла ее куда-то… Одни люди в минуты сильных потрясений замирают, затихают, каменеют, Рите же хотелось куда-то бежать. В движении ей становилось легче.

Одна улица, другая. Квартал, другой…

Куда она стремится, Рита не особенно хорошо понимала, но, пересекая площадь автовокзала, вдруг решила – отчего бы не съездить куда-нибудь? Подальше от этих мест.

– Автобус на Москву отходит через минуту… Граждане, кому на Москву!

– Стойте! Мне в Москву! – рванулась вперед Рита.

– Ну так быстрее, девушка… Уже трогаемся.

Первые полчаса поездки прошли как в тумане, и лишь потом Рита смогла привести мысли в порядок. Куда она едет, зачем? Допустим, она приедет в Москву, и что? Будет уже вечер, часов семь, наверное.

«Субботний вечер в Москве. Тепло. Темнеет поздно. Погуляю немного по центру, потом домой поеду. И вообще… Буду целую ночь по Москве путешествовать. А надоест или устану – посижу где-нибудь, полно же всяких интересных мест, которые работают круглосуточно. В кино пойду, в какое-нибудь кафе!»

Рита ничего не боялась, и ничего ее не смущало в собственном, наспех принятом решении. Сейчас она сама владела своей жизнью, была хозяйкой положения, и никакие доводы разума не заставили бы Риту отступить от задуманного.

Москву она знала хорошо, со времен студенчества. Да и после часто приходилось ездить в центр. Но оказалось, что со времен последнего визита сюда многое изменилось.

Уже не узнать автовокзал – он стал чище и строже, перестал напоминать южный рынок. В метро ходили веселые, разноцветные поезда… И сама схема метро изменилась, пополнилась новыми линиями.

Рита вышла на станции «Парк культуры» и через Крымский мост направилась к знаменитому парку. В сумочке уже в который раз завибрировал телефон. Наверное, это пыталась дозвониться Варя. Или Лев. Или семейство Олениных подогнало «тяжелую артиллерию» – Софью Петровну… «Надо вообще его выключить!» Рита достала мобильный. Звонил Евдоким. Этому абоненту она не могла не ответить.

– Алло, – дрогнувшим голосом произнесла Рита. Остановилась, глядя вниз, на реку, по которой в разные стороны курсировали теплоходы.

– Привет. Ты просила меня не звонить. Извини, не удержался… Ты где?

– Я? Я далеко.

– И что делаешь?

– Гуляю. Просто гуляю.

– И я гуляю. Такой чудесный вечер. Подумал о тебе. Мы могли бы прогуляться вместе. Я понимаю, что у тебя скоро свадьба, но… Ведь если мы встретимся ненадолго, в этом не будет ничего плохого…

– Я далеко, Евдоким.

– Ты не хочешь меня видеть?

– Почему, хочу. Но я в Москве.

– Где именно?

– Где… Иду по Крымскому мосту. Вернее, стою сейчас, как раз посредине. С той стороны, где парк.

– Что? Слушай, Рита… Стой дальше, не двигайся! Я скоро. Пожалуйста, дождись меня! – взволнованно произнес Евдоким, затем в трубке раздались короткие гудки.

Значит, он тоже был в Москве. И возможно, где-то поблизости. Почему бы Евдокиму не быть в Москве. Помнится, он рассказывал, что его офис располагается здесь, да и судебные процессы тоже часто ведутся именно в столичных судах.

Рита стояла у перил, глядела на воду. Мимо шли люди – много, целые толпы. Издалека, из самого парка, смутно доносилась музыка. Солнце еще не село, и потому было светло как днем. Этот теплый и ясный вечер был наполнен предчувствием счастья. Все хорошо, все идет именно так, как надо. Даже неприятная сцена со Львом оказалась к месту – это нужный кусочек пазла, без которого счастливая картина сегодняшнего дня не могла бы сложиться. Теперь Рита окончательно была свободна. В этом мире нет ничего лишнего, все события и явления имеют смысл, они случаются не просто так.

Она стояла, положив руки на перила, и чувствовала, как ветерок треплет подол ее платья в стиле пин-ап. В сущности, очень подходящий наряд как раз для прогулки в этом месте, пропитанном духом шестидесятых годов прошлого столетия.

Какой-то мужчина попытался познакомиться с Ритой, но она лишь засмеялась, выставив вперед ладонь – нет, нет.

– Девушка, вы скучаете? – К ней подошел уже другой мужчина. Рита заулыбалась, отрицательно покачав головой, и отошла прочь, не чувствуя ни гнева, ни досады от того, что ей досаждают. Наоборот, ей было приятно. Ведь она красива и молода, достойна восхищения. И вполне естественно, что вызывает желание познакомиться у противоположного пола.

– Рита! – Через толпу пробился Евдоким – в летних брюках, светлой рубашке, с большой красной розой в руках.

– Привет! Как ты быстро… – удивилась она, с улыбкой приняв розу из его рук.

– Я на Смоленской был. Рита! Как же я рад тебя видеть… – Он вдруг обнял ее. И она тоже подняла руки, держа в одной розу, а другой обхватив Евдокима за шею. Они стояли так, обнявшись, довольно долго. – Я думал, что умру, если еще раз не увижу тебя. А ты, оказывается, совсем рядом. Одна? – отстранившись, неожиданно дрогнувшим голосом спросил он.

– Одна. Я – снова сбежавшая невеста.

– Да? – поразился он. Затем спросил серьезно, сведя брови: – Буквально? Ты сбежала от своего… от этого…?

– Ага, – улыбнулась Рита, но, вероятно, в улыбке ее мелькнуло страдание, потому что Евдоким перехватил ее руку, сжал запястье в своих ладонях.

– Значит, ты свободна. Тогда я заявляю на тебя права.

– Попробуй… А если я и от тебя сбегу?

– Нет. Не дам тебе повода. Не дождешься. Идем? – Евдоким потянул Риту за собой.

Некоторое время они шли молча – взволнованные, немного потрясенные встречей, этим коротким разговором, который теперь мог полностью изменить их отношения.

– А я по Арбату до того прошелся. Но одному неинтересно… Я подумал о тебе, о том, что хорошо бы этот вечер разделить с тобой. Только с тобой. Что-то случилось? Хочешь рассказать?

– Нет. Совсем нет! – засмеялась Рита.

Толпа занесла их в парк, затем стало немного свободнее.

Рита с Евдокимом встали рядом с цветомузыкальным фонтаном. Под музыку взмывали вверх струи воды, и от них летела в сторону мелкая прохладная «пыль».

– Я ушел от Эллы и теперь собираюсь жить по гостиницам. Есть еще вариант с дачей. Но, думаю, все эти скитания ненадолго. Я потребовал у Эллы, чтобы она съехала от меня.

– Куда?

– К родителям. У них есть трехкомнатная квартира в Терлецке. И я очень надеюсь, что Элла съедет туда добровольно… Хотя кто ее знает, – пожал плечами Евдоким. – Она и разводиться хочет через суд. Словом, все сложно. Долго и нудно.

– Чего хочет твоя жена?

– Власти, контроля, подчинения. А еще накала эмоций, выяснения отношений… Я так думаю. Она уже разослала по электронной почте этим утром письма всем моим знакомым и коллегам, какой я негодяй и злодей. И еще она вчера… Так ты не в курсе? – Он вдруг внимательно посмотрел на Риту.

– Что?

– Значит, не в курсе. Элла вчера побывала в «Эдеме».

– Как?! Откуда она… – похолодела Рита. – И зачем?

– Не знаю, – мрачно, с трудом выдавил из себя Евдоким. – Это не женщина, это демон. Хочется ее убить.

– Ты серьезно?

– Почти. Но не пугайся, я этого не сделаю, конечно. Как бы она ни пыталась вывести меня из себя. Но то, что она вчера сделала… Я еле сдержался… Титаническим усилием воли, – усмехнулся он. – Она даже не знает, чего мне стоило это спокойствие.

– Как отнеслись к ее письмам у тебя на работе?

– Никак. Я думаю, большинство знакомых уже поняли, что за штучка моя супруга.

– Ну и у меня, думаю, тоже поймут. Люди-то адекватные, мало кому интересно встревать в дрязги. Да и директор «Эдема» меня хорошо знает… Так что все это – е-рун-да. Не стоит обращать внимания, – убежденно произнесла Рита. Потом, помолчав, добавила: – У меня сегодня был ужасный день. Просто ужасный. Но, ты знаешь… Парадокс какой-то! Я почему-то не чувствую себя несчастной, совсем. Даже наоборот!

– Да, да, – горячо согласился Евдоким. – Все эти перемены неприятны… Но без них жизнь осталась бы прежней, похожей на болото. Это как хирургическая операция – больно и страшно, зато потом есть шанс выздороветь. А если откажешься, испугаешься, понадеешься на авось – можешь и умереть запросто.

«Как интересно! Мы с Евдокимом опять одинаково думаем… Это нас сильно сближает. Может, ему только кажется, что он влюблен в меня, на самом же деле он лишь глядит в зеркало… и видит во мне себя. Видит во мне человека со схожими проблемами, почти родного?.. А это и не любовь вовсе. Пройдет время, проблемы исчезнут – и что тогда? Будем ли мы с ним и дальше понимать друг друга с полуслова?»

– Знаешь… – неуверенно, прислушиваясь к себе, произнесла Рита. – А давай хоть ненадолго забудем обо всем этом… О своих проблемах. Так хорошо сегодня! Разве этот вечер не стоит того?

– Давай, – улыбнулся тот. – Договорились, ни слова больше о грустном. А что касается проблем… Ты права – какой смысл о них думать? Рано или поздно они закончатся, а вот этот вечер – единственный в жизни, другого такого уже не будет. Идем? – Он опять потянул Риту за собой. – Ты знаешь, я сегодня, еще до встречи с тобой, когда по Арбату шлялся, думал: а что, если всю ночь гулять по городу? Как в старых фильмах. Ты любишь старые фильмы?

– Да… Да! – с удивлением, радостью воскликнула Рита. – Мне кажется, сейчас разучились так снимать. Когда веришь всему, что показывают, веришь актерам, самой ситуации… И ты вместе с героями фильма словно попадаешь в иную реальность. А когда перед тобой на экране кино современное, где-то в подсознании постоянно мелькает одна и та же мысль: это просто кино, ты смотришь кино… и перед тобой лишь актеры.

Рита и Евдоким шли по парку, взявшись за руки, и болтали о любимых фильмах, о том впечатлении, которое они производят. Говорили еще о Москве, как она изменилась: что стало лучше, а что все еще мешает любить этот город безоговорочно.

Пока они валялись на лежаках, расставленных на газоне, Евдоким рассказал Рите о своей профессии, о том, с чем приходится сталкиваться юристу, занимающемуся защитой авторского права, что такое интеллектуальная собственность.

– …Словом, даже обычное фото – это чья-то собственность, – добавил Евдоким.

– У меня была знакомая, которая продавала кружки с фотографиями знаменитостей… А фотографии она брала из Интернета. Так что же получается, на мою подругу тоже могли подать в суд? – с удивлением спросила Рита.

– Могли, и еще как! Например, авторы этих фото. Или даже сами знаменитости, которые на них изображены. Поскольку их изображение используется без согласия.

– А если на кружке «Девятый вал» Айвазовского, что, тоже нельзя?

– О нет, это уже общественное достояние! После определенного срока, разумеется. Если прошло 70 лет с момента создания картины.

Постепенно на парк опустились сумерки. Евдоким с Ритой, отдохнув, покатались по пруду на катамаране, затем посидели в кафе на берегу, выпили по коктейлю. После кафе отправились в Нескучный сад, где бесцельно бродили по аллеям. Они все говорили. И чем больше они говорили, тем сильнее чувствовали связь друг с другом. Слова невидимыми нитями соединяли их, сплетая вокруг кокон, создавая единое пространство. Рита чувствовала, что они с этим мужчиной сейчас вдвоем, вместе в этом бесконечно огромном мире. Вероятно, Евдоким ощущал нечто подобное, поскольку в какой-то момент остановился и, притянув Риту к себе, обнял ее и поцеловал.

Это было ожидаемо – все двигалось именно к такому исходу, но и неожиданно тоже. «Ах…» – мысленно произнесла Рита, когда это случилось, когда их губы слились, и сердце у нее забилось так сильно, словно она только что прыгнула с высоты.

Теперь, когда они вновь двинулись дальше, все было как-то иначе. По-новому. Побродив по Нескучному, Рита и Евдоким спустились вниз и оказались уже на набережной.

Несмотря на поздний час, набережная была наполнена публикой. Гуляли парочки; смеясь, двигались мимо компании молодежи; было много туристов. Чуть в стороне мелькали велосипедисты, некоторые катались на роликах. Даже в этот час городская жизнь здесь и не думала останавливаться.

Вызвав такси, Рита и Евдоким добрались до Площади Европы, где посидели в заведении, работающем круглосуточно. Отдохнув и перекусив, выпив вина и даже немного потанцевав, они опять оказались посреди большого города.

Больше всего на свете Рите не хотелось, чтобы эта ночь закончилась. Рита поняла это в тот момент, когда они с Евдокимом стояли на очередном мосту, одни в целом мире, и целовались.

– Погоди… Что это там? – с удивлением спросила она.

– Это? Рассвет, кажется… – взглянув в сторону, куда указывала его спутница, засмеялся Евдоким. – Ритка… Я влюбился. Ты даже не представляешь, как я влюбился.

– В меня?

– Ну а в кого же еще…

Он смеялся счастливым смехом влюбленного мужчины, и, слушая его смех, Рите казалось, что она взмывает куда-то ввысь. Это был какой-то безумный полет над огромным городом в сияющем звездами темном небе, один край которого чуть подернулся розовато-оранжевой дымкой – словно крыло бабочки.

– Мне нравится твоя борода. Ты знаешь, я думала, что она колючая… Но нет, не колючая.

– Мешает? – отчего-то насторожился он. – А… хочешь, я ее сбрею?

– Нет. Не хочу.

– Рита-а… – Он обнял ее, и они закружились на месте словно в танце. – Ты ведь устала, да?

– Да, и я хочу спать, глаза просто слипаются. Вот так и упала бы…

– У меня есть предложение. Надеюсь, оно тебя не сильно шокирует. Тут недалеко есть гостиница. Я там уже ночевал пару раз, когда сильно задерживался по работе. В ней все очень достойно.

– Вдвоем?

– Если хочешь, я могу снять два номера. Или вызову такси, и мы поедем в Терлецк вместе. Я не рискнул бы сейчас сесть за руль… Мое авто неподалеку, кстати. Или можно заказать такую услугу, что нас на моей машине в Терлецк отвезет другой человек… Вариантов масса, выбирай.

– А что хочешь ты?

– Тебя, – не задумываясь, быстро ответил Евдоким.

Рита почувствовала, как ее щеки вдруг стали горячими. «А что, собственно, меня смущает? Гостиница? Пусть… Никогда не ночевала в них, но не думаю, что он потащит меня в какое-то неприятное место…»

– Так что? Что ты решила?

– Решай сам. Как скажешь, так и будет.

– Тогда идем. Надеюсь, паспорт у тебя с собой?

– Ой… погоди. Да, вот он. А… Но у меня ничего нет. Из вещей, я имею в виду…

– Об этом ты не беспокойся, там есть все необходимое, что может понадобиться.

«Это приключение, это просто приключение. И что в этом такого? Я всю жизнь прожила в своей норке, всего боясь, ища поддержки сначала у мамы, потом у Николая, а затем у Льва… Одна я жить не могла! Мечтала поскорее стать замужней дамой, чтобы окончательно спрятаться в семейном кругу, чтобы быть не одной, быть с кем-то. Я укутывала себя слоями жира, как броней. Надоело. Хочу стать самой собой. Хочу… ну да, тоже хочу его. – Она мельком взглянула на Евдокима, который шагал чуть впереди. – Даже если это будет единственная наша с ним ночь, даже если я ему совсем не понравлюсь как женщина, даже если я покажусь ему без одежды толстой. Это не окажется концом света и не станет поводом для того, чтобы я вновь захотела спрятаться в своей норке».

* * *

Все эти дни Евдоким думал только о Рите и едва сдерживал желание позвонить ей. Умом он понимал, что все бесполезно – эта девушка не любит его, у нее своя жизнь, скоро она выйдет замуж… Но сердцем так и не мог смириться с этим обстоятельством. Упрямо надеялся, что Рита вдруг бросит своего жениха, поймет, что рядом с ней есть другой человек, готовый ради нее на все.

После встречи с Эллой в супермаркете появился повод для встречи с Ритой. Не самый удачный, но… Надо же было предупредить Риту о том, что Элла побывала у нее на работе.

В субботу Евдоким весь день просидел в своей конторе, а затем решил прогуляться по Арбату, чтобы проветрить голову.

Евдоким никогда не любил эту безалаберную пешеходную улицу. Она напоминала о чем-то уже давно ушедшем. О том, что уже давно переросло себя, переродилось. Вот как была, например, раньше юная девушка, приятная своей чистотой, свежестью, готовностью влюбляться, а спустя годы превратилась в силиконовую мадам со слоем толстой штукатурки на лице. Вроде тот же самый человек, да не тот. И дело даже не во внешних изменениях… Уже никакой романтики, одни деньги в голове у мадам, одна липкая корысть в ее взгляде, и голос хрипло, старчески дрожит, когда она в стотысячный раз заводит одну и ту же надоевшую песню.

Конечно, какие-то места в Москве всё еще хранили атмосферу прежних эпох, любимого всеми настроения, напоминали о прошлом, но только не Арбат. Для Евдокима по крайней мере. Правда, в этот раз старая улица показалась ему чуть лучше: с нее стерли этот жирный, липкий лоск 90-х, под которым, в свою очередь, прятались остатки 60-х годов – напоминание о бардах, об «оттепели»…

Евдоким вышел на площадь и направился к парковке неподалеку, где оставил свою машину, с одной мыслью: «Вот приеду в Терлецк и сразу позвоню Рите». Но не выдержал – солнце светило столь победно и ощущение счастья буквально витало в воздухе вокруг, что Евдокиму захотелось услышать Ритин голос – прямо здесь и сейчас. Евдоким набрал ее номер и через пару секунд услышал знакомый, милый голос. Ну чего еще в жизни надо… Лишь бы каждый день слышать этот голос!

Евдоким позвал Риту в гостиницу и тут же сам ужаснулся тому, как получилось пошло и некрасиво… В гостиницу! На ночь! Однако Рита отнеслась к его предложению довольно спокойно. Она ему доверяла.

Когда оформляли номер, Рита стояла у стойки ресепшна и с дружелюбным интересом поглядывала на администратора.

– Прошу, номер тридцать, третий этаж. Вот ваши ключи.

В лифте со стеклянной кабиной Рита спросила:

– Это ночной портье, да? – И засмеялась. – Как тут все роскошно – мрамор, стекло, позолота…

– А ты думала, я потащу тебя в какой-то хостел с клопами? – шутливо возмутился Евдоким.

Они вышли из лифта и по мягкому ковру дошли до своего номера. Евдоким распахнул дверь, включил свет. Рита прошла внутрь, огляделась, а потом повернулась с улыбкой:

– Тут очень уютно!

– Закажем вина? Хочешь есть?

– Вина? А можно шампанского? И есть я совсем не хочу. Разве что совсем чуть-чуть, какой-нибудь бутерброд с сыром.

– Конечно!

Пока Евдоким диктовал заказ по телефону, Рита вышла на балкон. Минутой позже Евдоким подошел к ней и положил руку на плечо.

– Кажется, светает… – удивленно пробормотала она.

Он наклонился, поцеловав ее в ключицу.

Скоро принесли заказ. Выпили по бокалу шампанского, Рита съела кусочек сыра.

– Надо же… Этот день так странно у меня начался – удивленно произнесла она.

– Этот или вчерашний?

– Ты прав, уже вчерашний. И вот я здесь, с тобой… Погоди, погоди, не трогай меня, сначала я хочу принять душ.

Рита ушла в ванную, а вернулась, кутаясь в махровый халат, в смешных одноразовых тапочках…

– Ты был прав, Док. Тут есть всё. Ну, почти.

– Кто? Как ты меня назвала? – поразился он.

– Док. Сокращенное от Евдокима… А что?

– Нет, ничего. Мне нравится!

Евдоким выпил еще шампанского и тоже закрылся в ванной. По спине пробежали мурашки, когда он посмотрел на свое отражение в зеркало. Он не узнавал себя. Перед ним стоял совершенно незнакомый человек с неподвижным, горящим взглядом.

Когда Евдоким вернулся в комнату, было тихо.

– Ты не спишь?

– Нет.

– Ждешь меня?

– Да.

Он подошел к кровати, сел рядом с Ритой, осторожно стянул с нее одеяло. «Ах!» – мысленно произнес он, а затем наклонился и поцеловал девушку в аккуратное, маленькое, круглое плечо. Обнаженная Рита напомнила скульптуру – такая плотная, гладкая, ровная вся… Тяжелая круглая грудь, тонкая талия, крутой изгиб бедра. Но, что интересно, лежа Рита казалась даже меньше, тоньше, чем он мог предположить. Тонкие лодыжки и тонкие запястья, узкая спина.

Рита была совершенно не похожа на тех женщин, которых Евдоким знал раньше. В первую очередь, ее никак нельзя было сравнить с Эллой, которая своей сухощавой статью напоминала некоего андрогина, почти лишенного признаков пола. Когда-то, лет десять назад, у Евдокима был роман с одной молодой дамой с аппетитными формами. Так вот Рита и от той особы отличалась значительно… Наверное, потому, что тело Риты не казалось рыхлым, неровным, растекающимся. Оно вызывало восхищение. И желание.

– Ты классная! – невольно вырвалось у Евдокима.

– Что? Я? – Рита слегка удивилась.

– Господи, ты же чудо какое-то! – Он засмеялся, обнял ее. И обнимать ее обнаженное тело тоже было радостью, тактильным удовольствием, которого, казалось, Евдоким не знал до этого момента.

Если раньше с Эллой Евдоким едва плыл по руслу почти пересохшего, обмелевшего, царапающего кожу камнями ручья, то теперь его словно несло течением полноводной реки. И не нужно было искусственно подстегивать страсть с помощью скандалов и истерик, потому что желание вызывала сейчас сама женщина, ее тело. То, что Рита немного смущалась, только сильнее заводило Евдокима. Он то вел ее за собой, то отдавал инициативу ей… В какой-то момент почувствовал – девушка уже не боится, они оба на одной волне…

Евдоким проснулся от какого-то движения. Приоткрыл глаза – это Рита зашевелилась рядом. Сонная, с розовыми губами, со светлыми волосами, разметавшимися по подушке – она почему-то казалась Евдокиму нереальной. Словно и не человек она вовсе, а фантастическое создание. Она на миг приоткрыла серо-зеленые глаза, похожие на драгоценные камни.

– Ри-ита…

– Погоди, не трогай, я еще сплю… Сон недосмотрела!

– Рита!

– Я должна в ванную…

– Рита-а…

Евдоким тормошил ее, девушка смешно сопротивлялась. Потом перестала. И вдруг вся подалась к нему. С пунцовыми от страсти губами, уплывающим взглядом серо-зеленых глаз.

«Каждое утро, – подумал Евдоким, неподвижно лежа после рядом с Ритой. – Каждое утро я хочу просыпаться именно так. Рядом с этой девушкой. И именно так. И не надо мне больше ничегошеньки…»

Когда они наконец выбрались из постели, Рита ушла в ванную.

– Что ты хочешь, душа моя? Как ты хочешь провести сегодняшнее воскресенье? – крикнул он из комнаты.

– Хочу есть! – крикнула в ответ Рита. – Чего-нибудь такое… Творожное. Да. Точно. Я хочу творог. И, знаешь, я пешком ходить больше не могу, у меня ноги устали.

Евдоким засмеялся растроганно:

– Может быть, позавтракаем и покатаемся на речном трамвае?

– Да… Это хорошая идея, Док!

Остаток воскресенья они провели вместе, в Москве. Влюбленные прокатились на теплоходе, а после Рита потянула Евдокима смотреть Крутицкое подворье – старинное, удивительное место. Лишь поздним вечером, почти ночью, они вернулись в Терлецк.

Евдоким припарковал машину у Ритиного подъезда.

– Если я сейчас навяжусь к тебе в гости, что скажешь? – повернулся он к Рите.

– Идем, Док. Мне уже нечего терять, – ответила Рита и засмеялась.

В Рите заключалась какая-то правильная, веселая простота. А может, это было легкостью характера? Ступая за Ритой следом, Евдоким подумал в очередной раз, что она удивительная девушка.

Квартира Риты поразила его. Просторная, с минимумом мебели и отсутствием тех бесполезных вещичек, которые называют предметами интерьера. Ни безделушек на полочках, ни самих полочек. Даже книг нигде не наблюдалось, зато на кровати, прямо на подушке лежал ридер. Рита отказалась от книг, но не от чтения… И еще один интересный момент – ни одного цветка в комнате. Только свободное пространство. В квартире Риты даже дышалось легко.

После Эллы с ее заморочками, обязательными ритуалами – в быту, в любви, во всем, с ее вечным подтекстом, со скелетами в шкафу, Евдоким рядом с Ритой чувствовал себя необычайно свободно. Только недавно он брел по минному полю, постоянно ища взглядом «растяжки», а сейчас идет себе спокойно, не ожидая подвоха.

Влюбленность Евдокима росла и двигалась, словно нечто живое. Сначала она перетекла в обожание, затем добавилось умиление, восхищение… Чувства к Рите крепли, и чем дальше, тем сильнее. Казалось, что сердце не сможет вместить в себя столько всего и сразу… А что, если следующим утром все исчезнет, потускнеет, а Рита покажется самой обыкновенной девушкой? Но нет. Утром Евдоким, даже еще не открыв глаза, понял, что ощущение счастья никуда не исчезло. Оно по-прежнему было в нем.

– Пора… – прошептал он, уткнувшись Рите в шею. – Мне сегодня в Москву снова. Понедельник же.

– И мне на работу… Сколько сейчас? Но мне-то позже, к десяти, – пробормотала она смешным, сонным голосом.

– Спи, спи, мой ангел. Я позвоню вечером. – Евдоким встал, быстро собрался.

Рита вновь заснула. Он наклонился, поцеловал ее в плечо. Ее кожа была нежной и шелковистой. И едва слышно пахла чем-то фруктовым… Клубникой со сливками?

* * *

Весь вечер субботы мать тихо плакала в своей комнате, а Варя открыто бушевала:

– Лёва, тебе тридцать три года, а мозги словно у семнадцатилетнего юнца… Что ты в этот раз натворил? Почему Рита опять решила отменить свадьбу?

– Откуда я знаю… – пытался вяло отбиваться Лев от сестры. – Я на работе находился, не в курсе, что там с твоей любимой Риточкой произошло.

– Ну не могла она на пустом месте, не могла… Я Ритку с детства знаю! Признавайся! – кричала Варя.

– Левушка, да расскажи ты все хотя бы нам честно, мы же не чужие, – выглянула из своей комнаты мать с заплаканными, красными глазами. – Может, еще получится все исправить?

Рассказывать матери о случившемся Льву было как-то неудобно. Он затащил Варю к себе в комнату, захлопнул за ее спиной дверь.

– Тс-с… Только тихо, чтобы мать не услышала.

– Так. Хорошо. Теперь можешь говорить? – раздувая ноздри, грозным шепотом спросила Варя.

– Я был в клубе. Подменял Гуляева, у него аппендицит… Я групповое занятие проводил! А потом… потом встретил Анюту в коридоре. Она с нами в Москву не ездила. Бросилась мне на шею, стала обнимать, словно сто лет не виделись…

– Опять эта Анюта! – с яростью прошипела Варя. – Как бродячая собачка, дворняжка. Вечно подлизывается, ласки ищет… Я все про нее знаю. Вешается всем мужикам на шею, а сама уже два аборта сделала. Теперь за тебя взялась.

– Два аборта? – с ужасом спросил Лев. – Ты шутишь… Ты на нее наговариваешь. Я от Анюты не в восторге, но…

– Идиот! Раз я сказала, что все про нее знаю, так и есть. Продажная приспособленка. У меня в женской консультации Михальчук работает, а я Михальчук стригу бесплатно, по ее первому зову… Вот такая тетка, гинеколог.

– Но это же разглашение врачебной тайны…

– Какая тайна, когда дело касается родного человека, тебя!

– Но ты уверена, что именно два аборта?

– Лёва, не уходи от темы. Что случилось? А, хотя понимаю… Пришла Рита, и опять тебя с твоей дешевой подстилкой застукала?

– Нет. Да. Вернее, почти… У меня опять телефон сам включился. Ну, ты знаешь, в кармане. Номер Риты был последним в списке, он и набрался. Сам. Случайно.

– А я тебе сто раз говорила, нечего этот дурацкий телефон в кармане носить…

– Но все же носят, – попытался оправдаться Лев.

– Но не у всех такие тесные штаны! – парировала Варя. – И что потом? Рита слышала твои сюси-пуси с этой Анютой?

– Не совсем сюси-пуси.

– А что? Ну что ты молчишь! О нет… Значит, ты с ней… А Рита всё слышала…

– Боюсь, что да, – с тоской произнес Лев. – Я потом посмотрел, сколько наш якобы разговор с Ритой длился… Мне кажется, Ритка за это время многое могла услышать.

– Там есть к чему придраться? – быстро спросила сестра, кусая кубы.

– Боюсь, что да.

– Вот заладил! Черт… И ведь ничего нельзя придумать в оправдание… – топнула Варя ногой. – И верно, эта сценка оказалась впечатляющей, раз Рита теперь на звонки не отвечает. Я бы на ее месте тебя бы просто убила.

– Она меня не простит.

– Лёва… Ох. А сдержаться ты никак не мог? Слушай, ты меня извини, но я теперь сделаю так, что эту твою Анюту из клуба уволят. Она же совсем не соображает… А если б начальство тебя с ней застукало? Ты бы вылетел со своей работы, ты это понимаешь? А у нас городок маленький, куда бы ты потом устроился? И кому бы ты был нужен потом с плохими рекомендациями? Ты хоть понимаешь, что рискуешь всю жизнь себе испортить? У нее же ни своего жилья, ни образования, ничего…

– Понимаю, – сквозь зубы произнес Лев.

– И второй раз, ты ведь второй раз наступаешь на те же грабли! Ну как так, ты даже изменять не умеешь… – схватилась за голову Варя.

– Я не собирался изменять Рите!

– Прелесть какая… Что за брат у меня… Ну и катись к своей Анюте! Мы с мамой умываем руки.

Сестра вышла из комнаты.

Лев схватил свой мобильный, в очередной раз набрал номер Риты. Но снова услышал лишь долгие гудки. А на следующий день невеста и вовсе отключила телефон.

Лев целое утро ходил кругами вокруг дома Риты. Но в окнах ее квартиры никакого движения не наблюдалось, да и сами окна были плотно закрыты, что свидетельствовало об отсутствии хозяйки.

Тогда Лев отправился в «Эдем». Он знал, что в цветочном магазине можно поговорить с Мариной, подругой Риты. Но Марине было не до того – в выходной была толпа покупателей, а дети облепили вольер с енотом…

– Рита сегодня не работает! – сообщила девушка. – Приходи завтра. А вы что, опять поссорились?

Лев не стал отвечать, только махнул рукой и побрел обратно к дому бывшей невесты. Он знал, что сегодня Руслан с Костей ждали его в клубе, но Льву вдруг стало не до друзей. В сущности, если подумать, то Руслан с Костей и не друзья вовсе, а так, приятели для времяпрепровождения. Были бы они настоящими друзьями, поддерживали бы его во всем, не вели бы себя столь вызывающе-нагло при Рите. Парни явно не уважали выбор своего друга, хоть Лев недавно и сделал им выговор…

Да, порой им было весело втроем. Попивали вечерами пиво, знакомились с девушками, болтались по городу без дела. Но если подумать, что связывало их на самом деле? А ничего!

Наверное, Лев чувствовал бы себя счастливее, если бы родился не таким красивым. И занимался бы чем-нибудь попроще… Да хоть слесарем бы на заводе работал! Судьба же распорядилась иначе, заставив играть его совсем не ту роль.

Рита была одной из тех немногих, кто действительно понимал Льва. И понимала, и принимала – таким, какой он есть! Иначе не простила бы тогда… «Я же умру без нее. Я ведь реально не найду никого лучше! Мне на коленях надо стоять перед Риткой, прощение вымаливать… Или я стоял уже? Нет, слов мало. Надо сделать нечто такое, чтобы она мне поверила… Поверила бы в то, что я не стану больше ей изменять. Всю ночь на коленях под окнами стоять? А если еще в церковь с Ритой вместе пойти и перед иконами поклясться? Страшной клятвой. Типа если я еще раз посмею изменить – то гореть мне в аду. И я ведь действительно после такой клятвы ни на одну девушку не посмею смотреть с вожделением!»

Эта мысль – поклясться в церкви – настолько овладела Львом, что он даже почувствовал неожиданный прилив сил. Он сходил домой, перекусил, а заодно торжественно сообщил матери и сестре, что не намерен уходить от Ритиного жилища до тех пор, пока не дождется ее появления. А когда Рита появится, он приложит все силы, чтобы она простила его.

– Я в церкви поклянусь… Я под ее окнами на коленях готов стоять хоть целую вечность, пока Рита меня не простит. И плевать на соседей, на мнение окружающих… Я своего добьюсь! – заявил Лев.

Мать опять заплакала, обняла его, запричитала, а Варя только вздохнула. Но, судя по молчанию, одобрила.

Лев вернулся к Ритиному дому и расположился на знакомой лавочке во дворе, напротив подъезда.

Летний вечер длился целую вечность. На площадке гуляли дети, мимо сновали жильцы. А Лев все сидел и ждал.

Наступили сумерки. Летний ветер доносил из окон запахи позднего ужина; где-то в доме плакал, капризничая перед сном, младенец; у кого-то громко работал телевизор, передавая новости; бренчала гитара… Но постепенно всё стихало, сумерки плавно перетекли в ночь. Зажглись фонари, а в большинстве окон свет погас. Лишь изредка, оставляя длинную тень на асфальте, пробегал кто-то из жильцов вдоль дома, торопясь к себе. Неужели Рита не вернется сегодня? Лев уже начал терять терпение.

И тут из-за угла вдруг вынырнуло большое черное авто, остановилось как раз напротив. Из авто вышел бородатый мужик, обогнул его, распахнул переднюю пассажирскую дверцу…

На всякий случай Лев встал со скамейки, отошел чуть в сторону, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим чуть сбоку. Льва не было видно в темноте, зато площадка перед домом, под фонарем – как на ладони. И неожиданно Лев узнал Риту. Да, это была она, его невеста! В новом, красивом платье, которое ей очень шло, как будто даже стройнило… Со светлыми, растрепанными волосами. Опираясь на руку бородача и выходя из машины, Рита улыбалась и выглядела чрезвычайно довольной. Бородач о чем-то спросил Риту. Она ответила и засмеялась. И оба они в обнимку двинулись к ее подъезду. А затем скрылись за дверью. Еще пара минут – и в окнах невесты зажегся свет.

Лев не сразу осознал, что словно парализованный продолжает стоять все в том же положении в темноте, у кустов сирени. Сраженный увиденным, лишенный сил и возможности думать, действовать.

«Это была она, Рита? Ну да, а кто же еще… Я не мог ошибиться. А почему она выглядела такой счастливой? И кто этот мужик рядом?» – постепенно стал приходить в себя после увиденного Лев.

«Что же я им не крикнул сразу? Вот тормоз… Но смысл? Ладно, подожду сначала, пока уйдет мужик, и позвоню Рите по домофону… Разберемся».

Время шло, но никто и не думал выходить из подъезда. Затем свет в окнах невесты погас. Только тогда Лев понял, что загадочный гость решил заночевать у Риты. Наверное, надо было сейчас бежать к подъезду, трезвонить в домофон, кричать в переговорное устройство: «Откройте, я вас видел обоих, не смейте!» Еще вариант – надо пнуть машину бородача, тогда сработает сигнализация, и этот тип спустится вниз…

«А не надо ничего делать. Вообще. Ничего!» Лев вернулся к своей скамейке и лег на нее лицом к черному небу, закинув ногу на ногу.

«Она решила отомстить мне… Око за око. О, как ей больно, должно быть. Значит, она только выглядела счастливой, а на самом деле у Ритки все жжет внутри, там, где сердце… Ах, злая моя, мстительная девочка! Один я тебя понимаю, один я тебя знаю. И это мне – наказание. Она решила с первым встречным… Хотя нет, вряд ли. Позвала кого-то, кто уже давно на нее облизывался, чтобы отплатить мне той же монетой. Господи, помоги мне! Дай мне сил. Я все, все стерплю, я ведь это заслужил…» – Лев всхлипнул, почувствовал, как защипало в углу глаз, зажмурился. Он не считал себя сильно верующим человеком, да и в церкви почти не бывал, но в минуты сильных потрясений всегда неизменно начинал вспоминать о том, что он лишь песчинка во власти высших сил.

«Ужасно, что Ритка решила мне изменить. Зато ее поступок дает мне шанс. Она расквитается, отомстит мне, а потом простит. Око за око, да! В сущности, все что ни делается, то к лучшему. Ритка меня виноватым считала, а теперь чем она лучше меня? Мы будем квиты. И не надо клясться, стоять на коленях и вымаливать прощение… Она простит меня, а дальше уж мы, битые жизнью и наломавшие дров, заживем спокойно».

Лев был потрясен собственной мудростью и смирением. И благородством. Он лежал на скамейке, в то время как его невеста занималась любовью с этим бородатым типом. Ну а чем еще могут заниматься мужчина и женщина за закрытыми дверями…

Лев сам не заметил, как уснул.

Приоткрыл глаза, лишь когда рядом, в кустах сирени, звонко расчирикались воробьи. Было светло, как днем. Интересно, который час? Лев, морщась, сел – все тело болело от того, что столько времени пришлось провести на жесткой поверхности. Он осторожно принялся приседать, разминая ноги, но в этот момент услышал, как хлопнула дверь. Из подъезда вышел вчерашний тип. Он сел в машину и тронул ее с места… Через минуту двор был уже пуст.

Лев помассировал затекшую шею, пригладил волосы. Вот теперь – пора. Двинулся к дому. Нажал на кнопку домофона.

– Ты? Забыл что-то? Сейчас… – в переговорном устройстве раздался голос Риты. Звук зуммера, щелчок. Лев беспрепятственно прошел внутрь, поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру Риты была распахнута. Сама девушка стояла в прихожей – в длинном, до пят, блестящем халатике.

– Ты? – с изумлением произнесла Рита, увидев перед собой Льва.

– А ты думала, это твой любовник вернулся? Жаль разочаровывать… Ладно, поговорим.

– Нет, Лев!

– Ты не бойся, я просто хочу поговорить. – Он потеснил Риту, шагнул в прихожую, захлопнул за собой входную дверь. – Я ведь всё знаю. Ты эту ночь провела не одна…

– Пожалуйста! – Рита выставила перед собой ладонь. – Уходи.

– Мы ведь теперь квиты.

– Лев!

– Я люблю тебя. И все прощаю. И ты меня тоже прости. – Он потянулся к Рите, чтобы обнять ее, чувствуя при этом, как внутри у него все дрожит.

– Нет. Все кончено, – сердито и нетерпеливо произнесла девушка.

– Я тебя прощаю…

– Нет!

– Этот тип… Он что, готов предложить тебе руку и сердце? Послушай, Рита, я всё понял и осознал. Я больше никогда не совершу прежних ошибок, я теперь другой человек. Всю ночь у тебя под окнами сидел, во дворе, много думал… Знаю, что ты и этот тип… но я терпел.

– Левушка, уходи.

– Мы оба наставили друг другу рога. Мы с тобой в одинаковом положении. Я тебе все простил, эту ночь я тебе простил. Давай забудем все, давай опять будем вместе. Я тебя умоляю. – Лев опустился на колени, обнял Ритины ноги.

– Что ты делаешь, зачем… – Она попыталась его оттолкнуть.

– Ну прости меня, прости, Ритусечка.

– Нет! – распрямившись, мрачно произнесла Рита. – То есть я на тебя совсем не сержусь, Оленин, но всё кончено.

– А кто он, этот твой бородатый? Он лучше меня? Он на все готов ради тебя?

– Лева, отпусти меня. Все, все, уходи. Не хочу даже говорить, не хочу ничего объяснять. Свадьбы не будет, прощения не будет, никаких встреч и разговоров тоже… Уходи, – вдруг произнесла она тихо, но таким страшным голосом, что у Льва даже мурашки по спине пробежали.

Он отпустил Риту, поднялся на ноги:

– Я тебя люблю больше жизни, ты знаешь? Мне нечего на этом свете делать, если без тебя…

Лев, спотыкаясь, с трудом, прижимая руки к груди, побрел к выходу.

– Смирись, пожалуйста, – с угрюмой настойчивостью произнесла Рита, шагая следом. – Я не передумаю. Переубедить, заставить меня вернуться к тебе, Левушка, не получится. Хоть ты меня уговаривай, хоть Варю с Софьей Петровной подсылай – все бесполезно. Я не люблю тебя. А из жалости замуж выходить, из страха перед возможным одиночеством – никогда. Давай это будет последняя наша с тобой встреча, последний разговор, ладно?

– Ты жестокая…

– Я не жестокая, я честная, – мрачно произнесла Рита, перед тем как захлопнуть дверь. – Я не хочу давать тебе ложной надежды. И себя мучить тоже не собираюсь. Прощай.

Лев спустился вниз по лестнице, побрел домой по залитой солнцем улице. Он чувствовал себя странно. Всегда с отличным самочувствием, ничем не болеющий (за исключением сезонных, но тоже редких простуд), он теперь едва не стонал от боли.

Ныло все тело, раскалывалась голова…

– Ну как? – встретила его Варя на пороге. – Мы с мамой почти не спали, ждали тебя… Удалось помириться с Ритой?

– Не совсем. Потом поговорим. Ужасно себя чувствую. Потом, все потом, – отмахнулся Лев.

У себя в комнате, не раздеваясь, Лев бухнулся на постель. В ушах все еще продолжал звучать голос Риты. Уходи, уходи, уходи. Все кончено. А ведь бывшая невеста, действительно, не лукавила, не кокетничала, не играла. Рубила сплеча – и навсегда.

И как можно было слушать Руслана с Костиком: якобы Рита не дотягивает до Льва… Идиоты! Надо было послать их давно куда подальше… А мать, Варя… У них свои проблемы, как бы выжить. Конечно, они тоже любили Риту по-своему, но больше всего им хотелось спихнуть с шеи Льва. Мать тогда бы вздохнула свободно, да и Варя тоже смогла бы устроить свою личную жизнь.

Лишь Рита понимала и любила Льва так, как он этого хотел. Другие девушки, Анюта? Фу. Дуры, хищницы. Вот взять ту же Анюту… Ну чего она добивалась, приставая к нему? Секса ей хотелось? Да она этого секса в другом месте могла себе найти, желающих много. Льва она любила? Как же… Замуж хотела, детей? А какая из нее мать, какая жена! Легкомысленная, не имеющая цели, сама себя не понимающая. Только что говорить умеет, а по сути – животное. Ну да, симпатичная, с красивой фигуркой… А лицо как у обезьянки, гримасничает и на шею все время вешается. Липкая!

И вообще жизнь пошла не так. Надо было идти в профессиональный спорт, а не превращаться в обслуживающий персонал, пусть и высококлассный, пусть и нужный… Все это не его.

Все-то он выгадывал, высчитывал в своей жизни… И ничего не выгадал. В погоне за удобными и приятными мелочами потерял самое главное. Рядом с Ритой еще бы как-то выжил, нашел бы смысл и жить, работать – для семьи. Для любви. Для счастливой жизни. Но нет, и эту возможность Лев потерял по собственной глупости.

Он вдруг вспомнил, как Рита заходила со своим бородачом в подъезд этой ночью. Вот тогда надо было рвануть вперед из кустов, оттолкнуть этого типа от своей невесты. Надо было бороться за нее! Тогда бы Рита, возможно, смотрела на Льва с большим уважением. Морду надо было бить сопернику! А он… Тьфу. Тряпка, никчемная тряпка.

Все плохо, все.

Лев поднялся с кровати, прислушался. Судя по отдаленным голосам, мать с Варей заперлись на кухне. Журчала вода, раздавался стук посуды…

Лев вышел из комнаты, приблизился к комоду, в котором хранились всякие мелочи, и осторожно выдвинул один из ящиков, где лежали лекарства. Нашел завязанный пакет, с баночками внутри. В этих баночках пряталось одно сильнодействующее средство… Мать доставала для какой-то своей сослуживицы, но та, к сожалению, умерла, и лекарство не пригодилось. Мать собиралась в ближайшее время отдать его кому-нибудь и потому хранила здесь…

Лев скрылся с пакетом в своей комнате. Он неплохо разбирался в химии, в процессах, которые происходят в организме под воздействием тех или иных веществ – по роду своей деятельности приходилось сталкиваться. На подоконнике стояла пластиковая бутылка с водой. Лев открутил крышку, высыпал на подоконник содержимое баночек. И принялся глотать таблетки горстями, время от времени запивая их водой. Затем лег на кровать, сложил руки на груди. «Рита. Рита!» – стучало в висках. «Это грех… Ну и что. Тем хуже мне!» Голова закружилась, сознание стало мутиться. «А быстро подействовало… Рита!» Лев отключился, а через несколько секунд пришел в себя, ощущая, как тело бьют судороги.

– Лева… Левушка, иди обедать! Ты что, спишь?

Пауза. Голос Вари – то ли рядом совсем, то ли где-то вдалеке:

– Мама! Тут пузырек какой-то пустой валяется… Мама, срочно «Скорую» вызывай! Лева, братик, дурачок…

Зачем они? Зачем это всё… Кроме нее, никто не нужен.

– Рита, – хрипло позвал Лев. – Рита!..

* * *

– Добрый день, – сдержанно поздоровалась Рита с охранником.

– Добрый… – неохотно отозвался Геннадий. – Это… Маргарита Сергеевна, вас начальство к себе ждет. Просили передать.

– Спасибо, – кивнула она.

Рита сразу направилась по главной аллее к административному корпусу. Меньше всего ее сейчас волновал вопрос, зачем она понадобилась Николаю. В голове лишь вертелась сцена прощания со Львом. «Кажется, я с ним сегодня довольно жестко обошлась… Хотя он-то не очень со мной церемонился!»

– Можно? – постучалась Рита в кабинет директора. – Николай Борисович, вызывали?

– Рита, заходи. Зачем же по имени-отчеству, и на «вы»… Мы же с тобой старые друзья, – укоряюще произнес Николай. – К чему этот официоз? Присаживайся.

– Но ты, кажется, не хотел, чтобы окружающие знали о… нашей дружбе, – пожала плечами Рита и села напротив директора в кресло.

– Да что уж теперь! Хотя… Давай начистоту.

– Давай, – опустив голову, вздохнула она.

– Ты ведь меня терпеть не можешь.

– Я?! – изумленно вскинулась Рита.

– Да. Да! Я тебе неприятен, я же вижу. Ты меня считаешь виноватым в наших с тобой прошлых отношениях. Грубым. Считаешь, что это я тебя бросил. В основном ты сдерживаешься, но иногда тебя прорывает, Маргарита. Вот как в прошлый раз, помнишь? Ты назвала меня… как, дай бог память… Маменькиным сыном с милым домашним хобби?

– А ты меня сластолюбивой самкой, и что-то там про нижние чакры такое завернул… – истерично расхохоталась Рита. – Не я тот разговор завела.

– Но ты на эту тему свернула. И я вот о чем. Так будет всегда. Мы с тобой не в состоянии забыть прошлое, простить друг друга. Вот зачем ты тогда спросила, есть ли у меня кто? В смысле есть ли у меня личная жизнь?

– Меня не волнует твоя личная жизнь. И тебя тоже не должна волновать моя. Сбежавшая я невеста или еще кто… – возразила Рита.

– Вот! Мы с тобой все время спорим. Не хотим этого, но срываемся… Мы не можем находиться вместе, в одном пространстве, – подняв руки, с иронией произнес Николай.

– Мне кажется, мы можем привыкнуть. Это ведь работа.

– Вот! – опять взмахнул тот руками. – Работа. Именно! И у нас с тобой полностью расходятся взгляды на то, каким должен быть современный ботанический сад. Ты хочешь его видеть бабушкиной клумбой, я же хочу превратить его в серьезную научную лабораторию.

– А Наина Игоревна что думает по этому поводу? – спросила Рита.

– Наина Игоревна дала мне карт-бланш. Позволила действовать по своему усмотрению. Она же пожилой человек, она далеко отсюда, во Франции… Она полностью доверилась мне.

– Коль, ну о чем ты… Я же не против научной работы, сама веду лекции для школьников и понимаю, что просветительская деятельность нужна… Но в первую очередь «Эдем» – это сад! Прекрасное место, где можно отдохнуть душой. Где цветы круглый год. Давай лучше сакуру выпишем, а? Зачем нам эдельвейсы в таком количестве? Пусть цветут пионы в июне! Пусть розы будут летом и в начале осени – эти прекрасные, эти вечные розы! А потом, когда похолодает, расцветут роскошные гортензии – белые, розовые, голубые… И флоксы. Много флоксов, разных сортов, они так одуряюще-прекрасно пахнут, Коля! А зимой, когда сад спит под снегом, так хорошо в оранжерее, среди цветущих орхидей…

Николай молчал.

– А давай устроим в саду вечерние концерты, пригласим музыкантов, а? У нас там большая поляна, возле старого дуба, там можно расположиться всем, и музыкантам, и публике, – с жаром произнесла Рита. – И даже ночной концерт можно устроить… Коля, красота – она не менее важна, чем наука твоя, а?

– Бред. Пустой выпендреж. Какие еще концерты по ночам? Ты всегда будешь со мной спорить. Всегда. Мы с тобой… два антипода. И не можем существовать в одном пространстве, понимаешь?

– Но ради сада… Ради сада мы должны с тобой сотрудничать!

– Стоп, – холодно воскликнул Николай. – Вот именно. Ради сада. Ко мне на той неделе заходила одна женщина с жалобой на тебя. На твое, гм… распутное, мягко говоря, поведение.

– А… я знаю, – вдруг вспомнила Рита, потерла лоб. – Элла. Здесь была Элла. Она сумасшедшая.

– Да уж не безумнее тебя, – с раздражением произнес Николай. – Я не знаю, что там на самом деле, да и не хочу знать, но ты, Маргарита, ведешь себя на публике вызывающе. А у нас часть посетителей – дети.

– И что… К чему ты все это?

– А ты сама не догадываешься? Ну ладно, я тебе прямым текстом скажу – ты должна уволиться. Мы не сработаемся, понимаешь? Я тебе предлагаю уйти по собственному желанию.

Сердце у Риты упало, и, несмотря на теплый июньский день, похолодели ладони.

– Хорошо, – севшим голосом произнесла она.

– Значит, ты согласна? Умница. Нам с тобой ни к чему тратить время на ненужную борьбу, в твоем противостоянии нет никакого смысла. В любом случае все здесь решаю я. Можешь не отрабатывать положенный срок. Вот, подпиши… Потом в бухгалтерию зайди. Тебе все оплатят, в том числе и выходное пособие.

– Где подписать… Здесь? Ладно…

– Спасибо, Рита. Ты умная девушка, ты не потеряешься, – сердечно произнес Николай.

– Спасибо тебе… И прощай. – Рита покинула административное здание. «Наверное, надо собрать вещи в своем кабинете… Хотя зачем? Лишнее. Обойдусь!»

Рита прошлась по саду, словно прощаясь с ним. Она еще не осознала до конца, что же такое произошло сейчас, но на глазах уже закипали слезы.

– Вот ты где… Рита! – раздалось откуда-то из-за кустов. По боковой аллее, плавно колыхаясь в разные стороны, бежала Марина. В своем любимом платье-тельняшке. – Фух… – Она остановилась напротив, поправила рыжие волосы, выбившиеся из причудливой прически во время бега. – Слушай, на днях твой сюда приходил… Тебя искал… Левушка… Вы что, опять поссорились?

– Я его видела этим утром. Мы с ним расстались.

– Да?! Ох, Ритка, бросаешься ты женихами… Погоди-ка. Ты похудела, что ли? – вдруг с изумлением спросила подруга. – Ну-ка, повернись. Я тебя не узнаю… Ты похудела!

– Немного, да.

– Как, но как? Срочно делись секретом! – взволнованно закричала Марина.

– Нет никакого секрета, никакой особой системы у меня нет, я тебе сто раз объясняла, – не выдержав, улыбнулась Рита. – Просто я себе позволяла всё. Буквально всё. И перестала себя ограничивать. Как только мне стало наплевать на собственный вес и я перестала с жадностью думать о еде, вес сам собой начал снижаться.

– Ты стала больше есть – и похудела?

– Нет, нет… Просто я успокоилась. Успокоилась насчет еды. Даже почти перестала взвешиваться. Я ем только то, что хочу. И сколько хочу.

– Если я начну есть сколько хочу и что хочу… Я вообще в дверь перестану проходить! – недоверчиво засмеялась Марина. – Ну ладно, не хочешь своими секретами делиться и не надо. Погоди, а чего ты такая грустная? Я бы на твоем месте, похудев, летала бы и пела.

– Я уволилась только что, Марина.

– Как?! Но почему…

– Мы с Бортником не сработались.

– Так это наш новый директор решил от тебя избавиться? – рассердилась Марина. – Вот гад! И куда ты теперь?

– Не знаю, не думала еще. Вот, смотрю на свой сад, и сердце сжимается. Только сейчас поняла, как я его люблю. И сколько сил и энергии я тратила на эту работу, на это место…

– Так надо было сопротивляться, надо было бороться! Возможно, у Бортника и не получилось бы тебя уволить.

– Нет. Он упрямый. А я не смогу смириться с тем, что он собирается сделать с садом, – покачала головой Рита. – У него ведь новые планы…

– Кстати, о планах, – неожиданно Марина раскисла, размякла, глаза у нее тоже подозрительно заблестели. – Николай Борисович хочет Сёму из магазина выкинуть. Идем, попрощаешься с ним. – Подруга потянула Риту за локоть.

– А Сёма чем ему помешал? – растерялась Рита.

– Говорит, вороватый зверь и вредитель тот еще. Ну это мне Бортник мстит, Сёма ведь его телефон чуть не утопил. Нет, я согласна, что с Сёмой надо ухо держать востро. Но он же ангел!

Они встали напротив вольера. Енот, увидев Марину с Ритой, радостно защебетал, просунул сквозь прутья свои тонкие черные лапки, словно пытаясь поздороваться.

– Здравствуй, дорогой, – ласково сказала Рита, присев на корточки. – Ну, здравствуй, наглая морда…

Сёма принялся обнимать ее ладони и теперь закурлыкал с нежным восторгом.

– Видишь, какой ласковый, будто чувствует, – угрюмо произнесла Марина. – И не хулиганит почти.

– Ужасно… – с трудом произнесла Рита. – Это же символ сада, наш Семен. Я бы ему новый вольер сделала. Обеспечила бы соблюдение техники безопасности – как-никак он хищник. При этом чтобы дети могли им любоваться. Художественную студию бы тут открыла. Дети бы рисовали цветы и Сёму…

Марина неожиданно разрыдалась.

– Тихо, тихо… – обняла ее за плечи Рита. – Куда его теперь?

– Да кому он нужен, ирод… – сквозь слезы произнесла та. – Ну только в зверинец какой-нибудь. Дома его держать нельзя, он там все разрушит и разгромит. Знаем, плавали.

– Ужасно… Если посетители сада услышат, что директор решил выбросить Сёму… Да Бортнику этого не простят. Из-за него, не из-за меня – репутация сада может пострадать! – рассердилась Рита. – Попробуй еще раз поговорить с Николаем Борисовичем, объясни ему, что в наше время с животными так нельзя обращаться. Ладно, пойду. Держись.

– Сама там держись! – всхлипнула Марина.

Рита направилась к боковому выходу, тому, который вел из магазина на другую улицу.

Перед тем как закрыть за собой дверь, Рита на миг оглянулась – Марина зашла в клетку енота, а тот, поднявшись на задние лапы, принялся обнимать свою хозяйку, задрав при этом вверх свою востроносую черно-белую мордочку с выражением крайнего умиления и преданности. Тот еще подхалим был Сёма!

«Что за день такой… – в отчаянии думала Рита, медленно шагая вдоль ограды сада, в густой тени от деревьев. – А может, я и в самом деле поторопилась с увольнением? И мне надо было бороться за свое место… Хотя, если хозяйка сада, Наина Игоревна, полностью доверила управление Николаю, то у меня скорее всего все равно ничего бы не вышло. Нет непримиримее врагов, чем бывшие любовники! И Элла своим визитом только подлила масла в огонь».

– Рита! Вот ты где, – навстречу бежала Варя – взволнованная, с лихорадочным румянцем на щеках, с покрасневшими глазами – словно и она тоже недавно плакала. – А я за тобой… Что же ты наделала!

– Что я наделала? – насторожилась Рита. – Послушай, но мы с твоим братом объяснились уже…

– Вот именно! – Варя схватилась за голову. – Ох… Лёва в больнице.

– Как? Что с ним? – Рите стало не по себе. Пусть она и не испытывала к своему бывшему жениху прежних ярких чувств, но все еще продолжала относиться ко Льву с сочувствием, с приязнью. Бедный взрослый мальчик, так и не научившийся владеть собой…

– Он пытался отравиться, – негромко, но отчетливо произнесла Варя, глядя Рите прямо в глаза. – Ты его довела. Это ты его довела до того, что он пытался наложить на себя руки. Идем, он ждет тебя, только тебя и зовет, – развернулась она. – Тут недалеко, в Первой городской…

Рита послушно зашагала за подругой. В голове не укладывалось – как? Лев пытался отравиться? Может, это ошибка…

– Что с ним сейчас? Ему помогли? Как это вообще произошло? – с трудом произнесла Рита.

– Он был у себя в комнате, мы с мамой на кухне, готовили обед. Я захожу ко Льву, а там… Но ничего, обошлось. Желудок промыли, сейчас опасности нет, – бросила через плечо Варя. – Еще повезло, что в смене был Чердынцев, он классом старше нас учился, помнишь? Реаниматолог. Все сделал как надо и еще обещал так все оформить, будто это не суицид был, а случайность. Иначе Лёву потом в психушку оформили бы. А это крест на всю жизнь, никуда работать не возьмут. Чердынцев нас всех просто спас.

Рита молчала. Ей было страшно.

– Кто-то из великих сказал, что мы в ответственности за тех, кого приручили, – мрачно, не глядя на спутницу, продолжила свой монолог Варя. – Ты показала Льву, что любишь его, согласилась выйти за него замуж, а потом вдруг – от ворот поворот! Ты хоть понимаешь, Рита, что нельзя так с людьми?

– Почему это вдруг? – пробормотала Рита. – Не вдруг совсем, а после того, как Лев изменил мне. Два раза. Только тогда я решила отказаться от свадьбы.

– Но он любит тебя, неужели ты этого не видишь, не понимаешь? – взорвалась Варя. Повернулась – лицо перекошенное, исказившееся, неузнаваемое. Еще никогда Рита не видела свою подругу в таком состоянии.

– Понимаю, – тихо ответила Рита.

– Ты должна простить его. И свадьба будет. – Варя опять зашагала вперед.

– Варя…

– А если ты опять сбежишь, то ты убийца, так и знай! Лев этого не переживет, мы и так его сегодня чудом спасли: только потому, что дома были и «Скорая» моментально приехала…

– Что я должна сделать?

– Что-что… быть теперь все время рядом с ним. Сказать, что тоже любишь его. Обещать, что свадьба – состоится. Ты, Ритуля, даже не представляешь, что с мамой было и в каком она сейчас состоянии… Я боялась, как бы ее инфаркт не хватил. Ну ладно я – молодая, здоровая, но мама… Она в больнице сейчас, с Левушкой. Ах, Рита, не ожидала я от тебя такого!

– Почему от меня, – устало возразила Рита. – Это Лев позволил себе так обращаться с вами.

– Но из-за тебя же!

– И не из-за меня, – упрямо покачала головой Рита. – Из-за себя. Он изменял мне, он меня вынудил расстаться с ним. Я же дала ему шанс, я простила его тогда… Варя. Послушай! Он взрослый мужчина, а не маленький мальчик, который ни за что не отвечает… Ни я, ни ты, ни Софья Петровна – никто не ответственен за его судьбу, кроме него самого!

Они оказались на площади перед больницей – старинным зданием прошлого века, с колоннами на фасаде, с лепниной, фигурами львов. «Лев – у львов…» – мелькнуло у Риты в голове. Она сочувствовала Варе, Софье Петровне, всем сердцем переживала за своего бывшего жениха. Но выходить замуж за Льва только затем, чтобы спасти его? «А как же я? Моя собственная жизнь? Я что, теперь в жертву должна себя принести?» – растерянно подумала Рита.

– Варя… Ты сказала мудрую вещь о том, что мы в ответственности за тех, кого приручили. Мы ответственны за детей, за стариков, которые без нашей помощи могут погибнуть. За животных! Если уж завели кота или собаку, или… или еще какого-то зверя, то уже не имеем права отстраниться от них. Но про взрослого, дееспособного, совершеннолетнего мужчину, равно как и женщину, нельзя сказать – приручили.

– Но Лев же привык к тебе, он тебя любит, – с ненавистью произнесла Варя. – И в этом смысле ты его приручила.

– Брак – это не привычка и не приручение…

– Ты сейчас еще злишься на Льва, – больным, надтреснутым голосом произнесла Варя. – Ладно, понимаю, он дурак. Но ты сдержись сейчас. Пойдем к нему, ведь он зовет тебя, ждет.

– А потом?

– А потом ты, может быть, найдешь в себе силы простить его. И вы снова будете вместе.

– А если я не хочу? Зачем мне давать пустую надежду? Зачем мучить его? Лев ведь будет на что-то надеяться, если я сейчас приду к нему… И что, я всю жизнь должна провести рядом с нелюбимым?

– Ты чудовище. Холодное и жестокое. Если Лев опять решит покончить с жизнью…

– Вот поэтому его и надо показать психологу или психиатру.

– Но его упекут…

– Тогда найдите частного!

– Так ты не пойдешь ко Льву?

– Нет, – тихо произнесла Рита. – Я еще утром попыталась донести до твоего брата, что между нами все кончено. Навсегда.

– Но он тебя зовет! – с яростью напомнила Варя.

– Вот именно. Если Лев не поймет сразу, что мной нельзя манипулировать, нельзя меня шантажировать, то он потом это будет делать всегда. Пусть смирится с тем, что я не приду, что между нами все кончено.

– Но он болен! Да, да, возможно, ты права, Льва надо показать психологу… Ты не можешь отказать больному человеку!

– Если он болен, то ему тем более нужен доктор. Но не я. Я не доктор и не могу ему помочь. Если я сейчас приду ко Льву, дам ему надежду, то… Ну это все равно как отрубать из жалости к собаке ее хвост частями. Думаю, мне лучше на время уехать куда-нибудь. Не отвечать на его звонки, не говорить с ним. Я для него сейчас как некий раздражающий фактор, как красная тряпка… А нет меня – и нет источника его страданий.

Варя молчала. На ее красивом, классически-правильном личике замерло выражение тоски. Наконец она произнесла неуверенно:

– Ну, не знаю. Может, ты и права, Ритка. Только это все равно не делает тебе чести. Ты ненадежный человек. Какая из тебя жена получилась бы? Появились бы трудности в вашей семейной жизни со Львом, ты его тоже вот так легко бросила бы?

– Я не жена. Я не давала обещаний и обязательств. Я никому ничего не должна, – тихо возразила Рита. – Была бы женой – тогда да, спасала бы своего мужа. Да и то… До определенного момента. К примеру, если бы мой муж стал алкоголиком или наркоманом, я помогала бы ему избавиться от зависимости, если видела, что он ждет помощи, что он хочет спастись. А если нет… то и нет. Ушла бы. Поддерживала бы своего мужа в трудную минуту, если бы он остался без работы, в депрессии… Но если бы он лежал на диване годами в тоске, не желая ничего делать, – тогда тоже бы ушла. Потому что это моя жизнь, и она у меня одна.

Варя вздохнула. Потом, морщась, хрустя сцепленными пальцами, пробормотала:

– Не знаю… Ладно, я тебя понимаю. Но… Что же делать-то? Пожалуй, ты права, не надо тебе сейчас к Левушке идти… Ну да, он такой, ненадежный, мой братик. Хороший, но ненадежный.

Варя смахнула слезы со щек, затем продолжила, уже спокойнее:

– А я ведь тоже… Ну, раз уж ты сама об этом заговорила. Ты не знаешь, ты в то время в Москве в институте училась, а я встречалась с Алешкиным отцом, Олегом. Он ведь пил… Любил меня, но пил и бросать это дело не собирался. И я отказалась идти за него замуж. Как же на меня тогда все ополчились – его родители, друзья… Я для них навеки стала высокомерной сукой. Но я не могла, не могла! Я не хотела, чтобы мой сын рос с отцом-алкоголиком… Я вообще была дурочкой. Зачем рожала от алкоголика, о чем думала? Алешка ведь мог больным родиться! И вообще неизвестно, что там в будущем нас ждет, проявятся или нет эти алкогольные гены у моего сыночка…

– Все будет хорошо, – ласково произнесла Рита.

– Ах, я так надеюсь… – махнула Варя рукой. – Ладно. Иди. Уезжай из Терлецка. Хотя бы недели на две, три. Чтобы Лев, когда выйдет из больницы, не смог тебя найти. Его уже в пятницу выписать хотят. Да он и сейчас почти в порядке, но Чердынцев сказал, понаблюдать надо.

– Пока.

– Пока, Ритка… Прощай, вернее, – с горечью бросила вслед Варя.

– Прощай, – не сразу, дрогнувшим голосом отозвалась Рита.

Она вернулась к себе домой и принялась собирать чемодан. «Все одно к одному – мое увольнение, решение уехать из Терлецка на время… Теперь меня здесь ничего не держит, я совершенно свободна. Или нет?» Рита подумала о Евдокиме. Ей очень хотелось позвонить ему, пожаловаться. Хотелось утешения и любви. Рита чувствовала, что все это он ей мог дать. Но имела ли она право требовать от него утешения? Ведь Евдоким сейчас тоже не в самом лучшем положении из-за развода с Эллой. Или, наоборот, только лишь оставаясь рядом, держась за руки, они с Евдокимом смогут выстоять под ударами судьбы?

«Я должна позвонить ему и рассказать… Потому что он мне теперь не чужой. И он мне нравится. Очень. Очень-очень… Нет, сейчас звонить не стоит: Евдоким либо работает, либо в дороге. Лучше вечером. Да, вечером. А может, он сам объявится… И вообще, до пятницы еще далеко!»

* * *

У Евдокима весь день не выходила из головы Рита. Он занимался своими делами – готовил иски, беседовал с клиентами, просматривал документы – но Рита, вернее, ее образ всё время присутствовал рядом.

Рита самим своим существованием на этом свете давала Евдокиму силы и энергию. Да он вообще горы мог бы своротить, лишь бы эта девушка стала его девушкой навсегда.

В четвертом часу дня он послал ей смс-сообщение: «Думаю о тебе». В ответ получил улыбающийся смайлик. В шестом часу отправил еще одно: «Выезжаю. Буду около половины восьмого вечера. Посидим где-нибудь?» Ответ: «Да! Встретимся в центре».

Ощущение влюбленности было для Евдокима необыкновенным. Он будто находился в безумной горячке, желая побыстрее увидеть объект своей страсти. Испытывал восторг и счастье… Евдоким, довольно суховатый и сдержанный, сейчас не узнавал сам себя. Он ли это вообще?

В семь тридцать пять он припарковался неподалеку от центра, и пешком направился по недавно обновленной улице.

Здесь царило веселье – играл оркестр, зазывала приглашал всех желающих посетить музей кукол. Ну чем не Старый Арбат?

Евдоким увидел Риту издалека – она стояла у витрины сувенирного магазина, что-то рассматривая. В зеленом длинном платье из легкой летней ткани и светлых туфельках; пушистые светлые волосы девушки слегка ерошил летний ветер. Рита сейчас была похожа на… на розу? На белую розу, да.

Евдоким быстро, отмахнувшись от сдачи, купил букет из белых роз – тут же на углу, и зашагал к своей возлюбленной.

– Рита… Прости, я опоздал немного. – Он обнял девушку, прикоснулся губами к ее гладкой, шелковисто-прохладной щеке.

– Ничего… Я тут с шести, гуляю.

– Как же я рад тебя видеть! Только о тебе думал.

– Помнишь, мы здесь были уже, не так давно… И я сказала… – Рита не договорила, опустила голову.

– …и ты сказала, что мы не сможем быть вместе. И просила больше не звонить мне.

– Я тогда решила, что будет неправильно, если я стану встречаться с другим мужчиной за спиной своего жениха.

– Что-то случилось? – вдруг с тревогой спросил Евдоким, взяв Риту за руку.

– Лев пытался отравиться. Но его успели спасти, сейчас с ним все в порядке, – мрачно произнесла Рита.

– Ничего себе…

– Я хочу на время уехать из города. Вернусь, когда всё утихнет. Так странно… Лев всегда казался мне весьма адекватным человеком. Возможно, это что-то вроде шантажа с его стороны, манипуляции… Он это сделал, когда мать с сестрой были рядом.

– Похоже на то, что Лев действительно не всерьез собирался умирать… Что ж он мать свою не пожалел? Да и сестру… Это же такой удар для них. Идиот! – вырвалось у Евдокима, но он тут же осекся: – Ладно, не мне его судить. И ты права, тебе лучше уехать. На работе тебя отпустят? Получится отпуск взять, хотя бы за свой счет?

– Получится, – печально улыбнулась Рита.

В этот момент у Евдокима завибрировал мобильник.

– Минуту, прости… О, Элла звонит. Надо же… Да.

Жена с ходу принялась что-то печально лепетать, но о чем она говорила, было не понять, мешал уличный шум.

– Что? Говори громче! – попросил Евдоким.

Опять лепет, затем короткие гудки.

– Трубку бросила, – пожал он плечами и спрятал телефон в карман. – Что хотела сейчас до меня донести, я так не понял.

– Странная женщина. Но не мне ее судить, – усмехнулась Рита. Ее ответная ирония понравилась Евдокиму. Он поцеловал Риту в висок и сказал:

– Забудь о ней. И, если ты не против, я тебе кое-что хочу предложить… Ты ведь в отпуске, я правильно понял? Сколько он у тебя?

– Он у меня бессрочный… Я уволилась. Вернее, меня попросили по собственному желанию… – Рита сделала жест рукой, словно что-то отметая. – Короче, с сегодняшнего дня я безработная.

– Погоди… – Евдокиму стало не по себе. – Это из-за Эллы?

– Из-за всего. Тут много причин. Главная – мы с новым директором «Эдема» не смогли сработаться…

– Погоди. Но уволили-то тебя сразу после визита моей ненаглядной женушки! Возможно, именно это обстоятельство и оказалось главным! – раздраженно, взволнованно возразил Евдоким.

– Кто ж теперь разберется? – Рита подхватила его за локоть.

Они шли рядом по залитой ярким летним солнцем шумной улице и молчали. Евдоким окончательно погрузился в отчаяние и теперь думал только об Элле, о том, сколько зла принесла она Рите. Косвенно он тоже был виноват перед этой девушкой… Потому что не смог вовремя остановить жену в ее разрушающем все вокруг желании мстить.

Когда пара оказалась уже в конце улицы, Евдоким спохватился:

– Да, может, пойдем в какое-нибудь кафе? Я, честно говоря, голоден, аки зверь… Погоди. Да что это с тобой?

Рита смотрела куда-то в сторону со странным выражением лица, словно привидение увидела. Потом произнесла быстро:

– Док, она здесь. Элла здесь.

– Где? – Он повернулся и тоже заметил Эллу. Та быстрым шагом направлялась к ним. Как всегда в чем-то белом. – Ах ты… Как она нас нашла, не понимаю!

– Идем скорее, идем отсюда, – нетерпеливо произнесла Рита. – Твоя машина далеко? Надо бежать.

Но Евдоким не собирался никуда бежать. Ему вдруг нестерпимо захотелось разобраться с женой. Как она посмела! Ну ладно к нему на работу являлась, представления перед коллегами устраивала, зачем же еще Рите вредить взялась?!

Он замер, не отрывая взгляда от приближающейся жены. И еще издалека по выражению лица Эллы понял, что та находится сейчас в том самом опасном, пограничном состоянии, когда ей море по колено. Когда она рвется в бой и уже ничего не боится.

«Как я мог любить ее? – с отвращением, недоумением подумал Евдоким. – Как мог прожить рядом с этой женщиной столько лет рядом? Она же самое настоящее чудовище. Только почему-то никто из окружающих этого не замечает. Все видят перед собой маленькую, миленькую, хрупкую женщину… Этакий лучик света в сияющих одеждах. И совсем не принимают во внимание, что на самом деле Элла нечто вроде злобного тролля. Кажется, есть такая сказка. Про крошку Цахеса. Да, точно, сказка Гофмана… О маленьком глупом уродце, которого все окружающие видели умным и красивым, поскольку фея совершила некое колдовство над ним…»

– Идем же! – нетерпеливо произнесла Рита, потянув Евдокима за собой.

Они свернули в тихий проулок, пустой и безлюдный, но Элла все-таки нагнала их.

– О, кого я вижу! Какие люди! – тонким голоском, улыбаясь, пропела жена, неожиданно оказавшись рядом за спиной. – Не ждали? А вот она я.

– Чего тебе? – повернувшись, угрюмо спросил Евдоким.

– Дусик, фу. Разве можно так с женой… Чего мне? Гм. Мне только одного надо, чтобы ты вернулся домой. Я жду тебя.

– С чего бы это? Мы же договорились, что ты собираешь вещи и возвращаешься к своим родителям.

– Я твоя жена, вот почему. Пожалуйста, не уходи, милый…

«Что за идиотизм. Она словно не слышит меня. Издевается! – с неприязнью подумал Евдоким. – Но нет, не дождется, она больше не выведет меня из себя!»

Рита стояла рядом молча, опустив голову, словно пристально рассматривала те розы, что держала перед собой.

– Ты что творишь? Ты зачем к Рите на работу ходила? Да ты самая настоящая вредительница, Элла. Уж смирилась бы с тем, что я не люблю тебя! – сквозь зубы произнес Евдоким.

– Не любишь? Любишь!

– Да ты просто ненормальная…

– Я не понимаю… – с нежностью продолжила Элла, не слыша Евдокима. – Ну что ты нашел в этой толстой корове? Это же так противно – быть рядом с толстой женщиной, щупать ее складки на боках, вдыхать застоявшийся запах между ними. Она, наверное, потеет все время в жару, твоя прекрасная садовница…

До этого мгновения Евдоким был абсолютно уверен в том, что Элла больше никогда не сможет вывести его из себя. Да, она умела ловко нажать на его болевые точки, отключить сознание, превратить его в сущего зверя… Но теперь-то он научился владеть собой, быть независимым от манипуляций жены? Да, Элла все еще бесит его, но она же не сможет вынудить Евдокима вновь ударить ее?

Оказалось, нет. Он был все так же уязвим перед женой. Всего пара ее фраз – а как подействовали… Зажгли пламя ярости в его душе, полностью отключив мозг.

Вот как это возможно? Он же, по сути, флегматик. Спокойно ведет свои дела – часто с привередливыми, капризными клиентами. В дорожных конфликтах, которые неизбежны, тоже держит себя в руках. Снисходителен к окружающим, старается не обращать внимания на тех неуравновешенных личностей, которые пытаются где-нибудь в очереди, в общественном месте затеять скандал. Евдоким, по природной сути своей, миротворец, третейский судья, стремящийся разрулить любой возникший конфликт… Почему же он не способен противостоять собственной жене? Всё это за какие-то доли секунды промелькнуло в мозгу Евдокима, но никак не изменило его состояния. Поскольку Евдоким почувствовал знакомый ему приступ неконтролируемой безумной ярости, он понял, что ударит сейчас жену и сделает это с наслаждением. Возможно, даже убьет ее этим ударом. Но не страшно. И плевать на наказание, плевать на всё. Потому что это такое немыслимое удовольствие – ударить это маленькую гадину… Надо, надо раздавить ее окончательно и отпустить, наконец, свою душу на свободу.

Однако в следующее мгновение произошло нечто удивительное. С одной стороны, это можно было ожидать… И все же произошедшее ошеломило Евдокима.

Рита, стоявшая до того рядом молча и неподвижно, вдруг размахнулась, и, продолжая держать розы в одной руке, другой влепила Элле звонкую, полновесную, тяжелую пощечину. Раз – и жена от пощечины Риты отлетела в сторону, не удержалась на ногах и рухнула коленями на асфальт. Впрочем, тут же поднялась, принялась нервно отряхивать свое белоснежное платье, подол которого был испачкан в уличной пыли.

– Ах ты… да я тебя… ах ты… – потерянным голосом запричитала Элла.

Но момент был уже упущен. Гнев у Евдокима схлынул. После выступления Риты он ощутил ту самую свободу, к которой рвалась его душа все последние годы. Он больше не испытывал агрессии по отношению к жене.

– Ну что сказать… Разве ты не этого добивалась? – устало произнес Евдоким, обращаясь к Элле.

– Жирная тварь… И ты на это спокойно смотришь? – плачущим голосом прошептала Элла, повернувшись теперь уже к Евдокиму. – Тебе нравится смотреть на дерущихся женщин, да? Что же ты за мужик такой… Ты просто животное!

Но ее слова больше не трогали Евдокима. Он вдруг понял, что окончательно освободился от власти Эллы. И помогла ему в этом Рита.

Жена, рухнув на ближайшую скамейку, точно по команде принялась плакать. Горько, страшно, надрывно. С той самой леденящей кровь интонацией, которая раньше заставляла Евдокима корчиться от мук совести. Но теперь ему было все равно.

– Пойдем, Рита.

Они быстро минули переулок, свернули за угол, уже на соседнюю улицу.

– Послушай, Док… Может, мы зря ее бросили? – вдруг с тревогой спросила Рита. – Ей, наверное, очень плохо!

– Нет, наоборот, ей сейчас хорошо, – пожал плечами Евдоким. – Она получила то, что хотела.

– Это ужасно… Я ударила ее! – нетерпеливо возразила Рита. – Я понимаю, ты не успел бы меня остановить… Но лучше бы ты меня остановил! Я не хотела скатываться до такого…

– Ты не понимаешь. Ты спасла меня.

– Что?

– Ты спасла меня. Если бы ты сейчас не дала ей пощечину, секундой позже я бы убил Эллу.

Рита нервно и неуверенно засмеялась.

– Знаешь, у меня словно камень с души упал, – продолжил Евдоким. – Не знаю, что это за психологический такой феномен… Но Элла меня теперь не раздражает. Я увидел эту ситуацию со стороны и отпустил ее. Это все ты, ты. Если вспомнить, то с тебя и началось мое выздоровление… Еще весной.

– А я и забыла… Точно. Я же кинула в Эллу мороженым. Сама себя потом ненавидела. Да, я тебя понимаю все больше и больше. Не осуждаю. Сегодня я опять побывала на твоем месте…

– Знаешь, я даже благодарен своей жене, – признался Евдоким. – Только что думал о ней как о злодейке… Но, возможно, она часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо. Это ведь она познакомила нас с тобой. Может, и ты скоро найдешь работу своей мечты, а? С одной тебя уволили, зато впереди открылись блестящие перспективы!

Рита пожала плечами, печально улыбнувшись, и поднесла розы к лицу, вдохнула их аромат.

– Всё равно меня совесть мучает, – сказала девушка. – Мы тут идем, рассуждаем, а она там плачет. Хотя… – тут же осеклась она. – Я заметила, что тоже изменилась. Я стала другой. Раньше бы я переживала происходящее долго и мучительно, изводила бы себя. А теперь я не считаю себя виновной во всех бедах окружающих. Я не несу ответственности за их страдания, если они сами наломали дров. Взрослые люди вполне могут осознать последствия своих поступков. Вот о чем Элла думала, когда ходила на меня жаловаться к директору сада? Какого ответного действия от меня ждала? И в конце концов, твоя жена произнесла сейчас очень гадкие вещи. – Лицо у Риты потемнело, она нахмурилась. – Так что я имела право на такую реакцию. Другое дело, что лучше мне больше никогда не встречаться с Эллой.

– И мне. Я постараюсь провести наш с ней бракоразводный процесс через посредников. Вот еще что вспомнил… В США, например, лицо, доказавшее суду, что кто-то представляет для него непосредственную опасность – для его жизни, здоровья, покоя, – может получить запрет на приближение.

– А у нас такой закон есть? – спросила Рита.

– Нет. Возможно, в Гражданский кодекс скоро внесут поправки…

– Хотя любой закон можно довести до абсурда… Но, знаешь, и со Львом мне тоже лучше не встречаться, – усмехнулась Рита. – Этим утром, когда я говорила с его сестрой, Варей, я в какой-то момент была на грани того, чтобы пойти у нее на поводу… И согласиться на брак со Львом. Но тогда уже я стала бы самоубийцей, представляешь? В переносном, конечно, смысле… Потому что обрекла бы себя на жизнь с нелюбимым.

«А кто любимый, я?» – чуть не спросил Евдоким, но спохватился. Тогда получилось бы, что он чуть ли не щипцами вытягивает у Риты признание. Зато Евдоким точно знал, что любил Риту.

Эта девушка была прекрасна. Совершенна. Желанна. Недавние слова Эллы не имели к Рите никакого отношения. Ложь. Просто ложь уязвленной женщины, которая хочет отомстить своей сопернице…

У каждого есть свой природный, обычно незаметный для окружающих запах. И лишь близкий человек чувствует его у своего партнера. А если вспомнить, Элла совсем не пахла. В этом плане она была бесцветна и безлика. Сухая, вышелушенная, обеззараженная и вычищенная. Обоняние Евдокима никак не могло распознать ее, словно рядом с ним по ночам лежал манекен, робот. И тактильно Элла тоже была… никакой. Ровная, словно макаронина, сколько ее ни щупай, ни гладь пальцами. И голос ее – бесцветный, приглушенный, без интонаций. Такими проникновенно-скользкими голосами обычно говорят автоответчики и навигаторы. Выходит, что чувства Евдокима, эти волшебные зрение, осязание, слух, обоняние, даже вкус, которые дала ему природа, никак не были задействованы, когда он находился рядом с Эллой. Не поэтому ли он чувствовал к ней желание только после семейных скандалов, когда Элла казалась ему хоть немного живой и настоящей? Кто знает…

– Рита… не переживай за Эллу, – осторожно заговорил Евдоким. – Ты думаешь, ей сейчас плохо? Нет, ей плохо только тогда, когда она не получает эмоций от окружающих. Она ведь зачем за нами бежала, чего добивалась? Она реакции от нас ждала. Специально тебя и меня провоцировала. Ей нравится сама атмосфера скандала, она питается получаемой из этого процесса энергией… И ведь она знала, как я отреагирую на ее слова. Она понимала, что после таких слов о тебе я ударю ее. Возможно, умом, рассудком она и не осознает мотивы своего поведения, но инстинктивно понимает, что ей надо сделать, чтобы вывести меня из себя. Мне кажется, когда она поймет, что больше никакой реакции от меня не дождется, то отстанет сама. Отвалится. Она же паразит, которой нужен донор. Новый источник эмоций!

Рита нервно передернула плечами. Но после слов Евдокима настроение ее немного улучшилось.

– Ты говорил, что голоден? Я тоже есть хочу, – безо всякого перехода неожиданно призналась Рита.

– Так идем куда-нибудь скорее… Я тут знаю неподалеку неплохое местечко. Чего бы ты съела, а? Признавайся, о чем ты сейчас мечтаешь?

– Я мечтаю о куске мяса. Таком, знаешь, с кровью… И пива хочу. Холодного. Кружку холодного пива!

– Прекрасно, – завороженно произнес Евдоким. – Какой прекрасный выбор! Стейк. С кровью. Ты самая настоящая хищница. И я хочу того же. Правда, я за рулем… А, ладно, ничего с моей машиной не случится, пусть стоит где стоит! А мы пешком прогуляемся.

Евдокиму нравилось исполнять любые желания Риты, пусть даже и незначительные. Его всегда интересовало, что хочет Рита, о чем она думает, чего ждет от него. Евдоким был полностью сосредоточен на этой девушке. Весь смысл его жизни сейчас заключался в Рите. Вот ей он был готов отдать всё. Поделиться всем, что имел. Но почему так? С Эллой он не собирался делиться ничем сверх того, что той было положено по закону, и только. Ни рубля сверху. Как наглой официанте, приписавшей лишний нолик к счету и ноющей после разоблачения: «А чего, жалко вам, что ли?.. Ведь не обеднеете!»

– Мы же не договорили с тобой… Ты ведь собиралась куда-то уехать? Зачем?

– Чтобы не травмировать Льва. Он ведь, ты знаешь, видел тебя в ту ночь. Сидел во дворе, возле подъезда, потом стал ко мне рваться… Боюсь, что, когда его выпишут, он тоже пойдет меня искать.

– Давай поселимся где-нибудь вместе? Есть вариант… Один знакомый предлагал снять его дачу на время. Недалеко отсюда, под Терлецком.

Евдоким произнёс это и замер в ожидании. Не слишком ли он форсирует события? Ах, только бы она поняла его правильно…

– Давай, – легко согласилась Рита. – Это здорово!

– Это здорово, – повторил он с восторгом. Остановился и принялся целовать Риту. – Если бы ты знала, какая ты чудесная! Мое сокровище…

– Твоя прелесть? – засмеялась Рита.

– Моя прелесть, да!

Они поужинали в том самом кафе, которое рекомендовал Евдоким.

Теперь и обычная еда казалась ему вкусной, вот удивительно. Все краски жизни, все чувства рядом с Ритой приобретали особенную остроту. Эта девушка давала радость жизни. Каждое мгновение, проведенное рядом с ней, казалось Евдокиму ценным, полным глубоко смысла. Словно раньше он существовал где-то в ненастоящем, пластиковом, искусственном мире. Или даже в некоей виртуальной реальности… А теперь попал в настоящую.

Раньше Евдоким, оказавшись в подобной ситуации стал бы привычно возмущаться: «Да зачем куда-то бежать, мы имеем право находиться там, где живем, где имеем право жить. Плевать на всех, остаемся!» А сейчас он не видел в этом смысла. Хочется сбежать на время из города? Да пожалуйста, дорогая, сбежим! Ведь только так, спонтанно, не страдая рефлексиями, и можно ощутить «невыносимую легкость бытия».

До конца июня они жили на даче – вполне комфортабельной по современным меркам. Иногда Евдоким уезжал в Москву, иногда брал с собой Риту – как было удобнее им обоим.

Евдокиму казалось теперь, что само время – минуты, часы, дни, проведенные вместе с Ритой, – было пропитано солнечным, золотым летним светом.

Евдоким и Рита почти не знали друг друга, но, находясь вместе, взаимодействуя друг с другом, испытывали одно лишь удовольствие. Конечно, Рита не была идеальной девушкой: если все же включить рассудок, и у нее можно было найти мелкие недостатки, но даже ее недостатки нравились Евдокиму. Она, судя по всему, относилась к тому типу людей, которые стремятся избавиться от всего лишнего, ненужного… Он же, наоборот, был собирателем и хранителем из серии «а вдруг еще пригодится?».

Возможно, с другой парой эти противоречия сыграли бы злую шутку, но Рите нравилось делать приятное Евдокиму. Ради него она была готова поступиться некоторыми своими привычками и принципами. А он – своими ради нее.

Рита любила лечь спать пораньше. Евдоким – наоборот. Засидеться с документами до рассвета? Запросто. Но девушка спокойно относилась к особенностям его жизни, и Евдоким от нее тоже ничего не требовал.

Мужчина не исключал того, что со временем их отношения с Ритой изменятся, и оба они станут раздражительными и придирчивыми, начнут выказывать недовольство. Все может быть. А может и не быть… Вот как, например, жили родители Евдокима: да, ссорились иногда, возмущались, но в общем и целом всегда оставались снисходительными и любящими друг друга. Всегда в их глазах светились взаимное счастье и интерес. В их отношениях не наблюдалось скуки, обреченности или нетерпимости. Как жаль, что родители так рано ушли из жизни…

Евдоким хотел бы для себя такую же семью, повторяющую родительские отношения: когда много лет вместе, а все равно влюблены. Евдокиму казалось, что с Ритой такую семью возможно построить, хоть он и не сразу стал думать о Рите как о своей будущей жене. Он надеялся, что им с Ритой всегда будет столь же легко, весело и интересно вместе, как в этом июне…

* * *

«Животное… ты просто животное!» – продолжало стучать у Эллы в висках. Муж со своей любовницей уже давно скрылись из виду, а в голове все еще отдавались болезненным эхом собственные слова, обращенные к Евдокиму.

Элла плакала долго. В стороне от оживленной пешеходной улицы, в тенистом дворике было тихо и пусто, никто не мешал ей предаваться своему горю… Наконец она постепенно успокоилась. Рыдания перестали рваться из груди, сердце забилось ровнее. Элла достала из сумочки пудреницу, принялась рассматривать свое лицо. Смахнула слезинку с ресниц…

– Девушка, вам плохо? Что-то случилось? – участливо спросил какой-то прохожий, свернувший в этот дворик с оживленной улицы.

– Ах нет, спасибо, со мной все в порядке, – скорбно улыбнулась Элла и припудрила спонжиком покрасневший нос. А затем щеку – ту самую, по которой ее ударила Маргарита.

«Это все! Раз Евдоким позволил этой жирной твари распускать свои руки, значит, я действительно ему безразлична. Надо уходить от него. Я не смогу изменить его отношение ко мне. Соглашусь на быстрый развод, суда дожидаться не стану. Квартиру его я не смогу разделить, это очевидно. Он собственник, квартира приобретена до брака. Тут мне ничего не светит, только лишние хлопоты. Конечно, если он не согласится поделиться со мной финансами, что были накоплены во время брака, тогда… Хотя, если он обещал отдать мне половину, значит, отдаст. Евдоким всегда держит слово, это его единственный плюс. Надо вывезти вещи в ближайшее время. А какие? Мебель его мне не нужна… Пожалуй, заберу всю технику, все ценные безделушки. Одежду свою, конечно, захвачу… А куда ее у родителей вешать? Они занимают три шифоньера… Получается, понадобится дополнительный шкаф. Надо пригласить отца, чтобы помог. Ой, нет, это же сколько нытья и стонов будет!» – вздохнула Элла, представив лица родителей.

Мать с отцом всегда трепетно относились к Евдокиму, очень уважали его. Они еще не были в курсе, что семья дочери развалилась…

– Может быть, я смогу вам чем-то помочь? – произнес все тот же участливый голос рядом.

Элла подняла глаза: напротив стоял молодой человек на вид лет двадцати шести. Хорошо одетый; чистая и красивая обувь, часы на руке – модная нынче электронная игрушка от известной фирмы, сумка через плечо, на ремешке которой вытеснено название бренда – не самого дорогого, но вполне приличного. Из среднего ценового сегмента. Стрижка вот у юноши подкачала. Но это, пожалуй, говорит о том, что на данный момент у него нет подруги. Потому как любая нормальная девушка заставила бы его сменить парикмахера. Сейчас мужчины такие челки не носят!

– Вы мне ничем не поможете, – опять печально улыбнулась Элла. «Он явно младше… Но и что с того? Не гопник, не менеджер из сетевого супермаркета. Скорее всего кто-то вроде банковского работника. Похоже, что романтичный. Мнит себя Суперменом…»

– Может быть, смогу, – серьезно произнес парень.

– Я только что с мужем рассталась… Вернее, расстались-то мы с ним уже давно, сегодня вот случайно столкнулась… с ним и его любовницей.

– Сочувствую. Вы поэтому плакали?

– Да все уже в порядке, – дружелюбно произнесла Элла, подняла лицо вверх, к солнцу, зажмурилась.

«А и правда, на что я надеялась, когда бросилась искать Евдокима? Думала, что он будет один, что мы сможем поговорить?»

Идея найти, догнать Евдокима посетила сегодня Эллу случайно. Она позвонила ему, чтобы просто поболтать, выяснить, как у него дела на данный момент, но потом поняла, что муж скорее всего где-то в центре, на шумной улице. Судя по музыке и голосам зазывал, если не в Москве, то на той самой пешеходной, не так давно открытой в Терлецке улочке. Элла решила проверить свою догадку – в тот же миг прервала телефонную связь и выскочила из дома. Если удастся вывести из себя Евдокима на улице, показать его истинное лицо окружающим… То это будет сильное зрелище. Но, к несчастью, муж оказался в компании этой ужасной особы. И еще одна неудача, прежде чем их удалось догнать, «сладкая парочка» успела свернуть в безлюдный переулок.

Однако Элла все же решила устроить сцену. Пусть хоть один зритель будет, эта пошлая Маргаритка. Может, тогда что-нибудь повернется в ее коровьих мозгах, и она поймет, с каким мужчиной связалась. Но исход этой встречи оказался совсем иным. Маргарита – вот кто показал себя главным агрессором. Это она после резкого, но справедливого замечания в ее адрес залепила Элле пощечину. Не Евдоким, а она, Маргарита! Собственно, если вспомнить недавнее прошлое, то от нее можно было ожидать подобное. Получается, сегодня Элла просчиталась?..

«Но ничего. Переживу. Зато ясно, что Евдокиму на меня наплевать. Они с толстухой стоят друг друга! Разводиться с ним, срочно разводиться, не тянуть ни минутой дольше!»

Элла вздохнула полной грудью и, наконец, открыла глаза. Незнакомец по-прежнему стоял напротив, смотрел на нее с удивлением, выжидательно.

– Вы еще тут? – с беззлобным смешком спросила она.

– Да. Не знаю, возможно, я покажусь вам навязчивым… Могу я для вас хоть что-то сделать? Вы такая печальная… Меня Аркадий зовут.

– Элла. Вот что… если вам действительно хочется мне помочь, то принесите мне зеленки. Или йода. Ну, словом, обеззараживающее, – спокойно произнесла Элла. Чуть приподняла край платья, показала своему новому знакомому ссадину на колене малинового цвета, с крошечными капельками выступившей крови.

– Ого… Погодите, я сейчас! – Глаза у парня сделались огромными. Он метнулся обратно, на пешеходную улицу.

Элла сидела спокойно, ждала. Минут через пять Аркадий вновь появился рядом. Запыхавшийся, взбудораженный, с каким-то пузырьком в руках.

– Вот, принес… Тут прямо в двух шагах аптека. Я без очереди… Это не йод, не зеленка, это какое-то новое средство. Сказали промыть этим рану, потом наложить повязку. Я еще бинт принес.

– Спасибо. Наверное, больно будет. – Элла опять взглянула на свое колено. – Боюсь. Зря я вас побеспокоила… Боюсь!

– Давайте тогда я, – нахмурился Аркадий. – Это же серьезно. Правда, надо промыть ранку.

– Ай, нет…

– Элла, не будьте ребенком. – Он присел на корточки, сосредоточенно капнул жидкостью на ссадину.

– Щиплет! – пискнула она.

– Ничего, ничего потерпите.

– Щиплет! – звонко, отчаянно взвизгнула Элла, но колено не убрала.

– Вот, все уже. Знаете, мне мама все всегда дула на ранки в детстве. – Аркадий принялся всерьез дуть Элле на колено. Она замолчала. – Вот, не больно же, правда? Давайте забинтую.

И он с таким серьезным, сосредоточенным лицом принялся неумело, криво бинтовать колено, что Элла не могла не улыбнуться. Кажется, ему нравилось ухаживать за ней, чувствовать себя нужным. Милый паренек – из тех, кто в любой ситуации ведет себя как ответственный гражданин… Такие и старушку через дорогу переведут, и бездомную собаку постараются пристроить в добрые руки, и каждый день перепосты в соцсетях делают, когда кому-то требуется помощь. Прирожденный волонтер, по зову сердца!

– Спасибо, – тихо произнесла она. – Не знаю, что бы я без вас делала. Ладно, пойду потихоньку.

Она поднялась со скамейки, осторожно сделала шаг, поморщилась. Конечно, ранка сама по себе была пустяковой, но было приятно, что этот парень так переживает за нее. Пусть переживает сильнее. Так оно и получилось, Аркадий немедленно всполошился:

– Послушайте, Элла, но так нельзя. Давайте я вас провожу до дома.

– Нет, спасибо, я сама. Ой…

– Ну вот, видите, самой вам не дойти. – Аркадий подхватил ее под локоть. – Что же такое произошло с вами?

– Смешно и глупо. Меня ударила любовница мужа. Дала пощечину. А много ли мне надо! – весело засмеялась Элла. – Я и полетела. Тем более в этой даме килограммов сто.

– Она вас ударила?! Послушайте, Элла. Давайте вызовем полицию. Я серьезно. Пусть эту даму арестуют!

– Нет.

– Да это самое настоящее преступление!

Нанесение тяжких телесных! – возмутился Аркадий.

– Вы юрист?

– Нет, я консультант в банке, но…

– А мой муж юрист. И он присутствовал при всем этом, – опять поморщилась Элла, опираясь на руку своего спутника. – Но даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить эту фурию.

– Есть же дикие люди, которые все свои проблемы решают с помощью рукоприкладства! – гневно произнес Аркадий. – Но мы же все в двадцать первом веке живем, образованные люди, почему нельзя на словах отношения выяснить? Не понимаю.

Элла хотела добавить, что Евдоким и сам не раз поднимал на нее руку, но не стала этого делать. Тогда бы она предстала перед Аркадем в жалком свете. Да, возможно, на нового знакомого это произвело бы совсем уж ошеломляющее впечатление, но зачем перебарщивать? Нынче как, если ты долго терпишь побои в семье, значит, тебя это устраивает. Таких страдалиц никто не любит.

– Ну и муж у вас! – тем не менее возмущенно продолжил новый знакомый. – Да он просто мразь…

– Я знаю. Если честно, то давно бы развелась с ним, но он специально тянет, какими-то судами мне угрожает. Все дело в деньгах, – коротко пояснила Элла. – И в его квартире, на которую у меня нет прав.

Имущественный вопрос – тоже весьма тонкая материя. Элла вовсе не хотела, чтобы новый знакомый считал ее корыстной, хотя она и не являлась таковой на самом деле. Элла не собиралась очаровывать Аркадия, она не имела на него никаких планов (какие планы с первым встречным?!) но тем не менее… Работать над своим образом надо неустанно.

– А что с его квартирой? – с осторожным интересом спросил Аркадий. – Вы хотите ее поделить?

– Делать мне нечего, – усмехнулась Элла. – Единственное, что я хочу, так это побыстрее удрать из его берлоги. И я это сделаю в ближайшее время, – решительно произнесла она. Элла краем глаза заметила, как спутник ее кивнул понимающе. – Правда, жаль родителей, они не готовы к такому удару. Моих… Вот почему я так долго тянула с переездом в родительскую квартиру. Я от них многое скрывала, не хотела беспокоить. О муже только хорошее рассказывала… Но дольше тянуть невозможно, поэтому сегодня же найму какого-нибудь работягу или с таксистом договорюсь. Я же не собираюсь всю мебель вывозить. Только кое-что из одежды. А ее много, кстати! – звонко рассмеялась она.

– Я могу помочь.

– Нет, ну что вы, – отмахнулась Элла.

– Зачем вам какой-то подозрительный работяга или таксист? – настаивал Аркадий. – Если вы во мне сомневаетесь, то вот вам мой паспорт, пожалуйста.

Он принялся совать Элле свой документ.

– А я посмотрю, – легко согласилась она. – Только знаете, почему…

Быстро перелистала документ.

– Двадцать шесть лет вам, да? Не знаю, может, мне это кажется, но у меня ощущение, что вы, молодой человек, пытаетесь за мной приударить. Не надо, – произнесла Элла с горечью, отдавая паспорт Аркадию. – Я для вас старушка совсем. Так и думала. Теперь просто убедилась в том, насколько вы молоды. Спасибо, что провожаете. Но больше ничего не надо. Я сама справлюсь. Не тратьте на меня свое время.

– Старушка? – возмутился юноша. – Какая же вы старушка?

– Мне тридцать два, и я не скрываю свой возраст. Спасибо огромное, мы уже пришли, – приветливо произнесла Элла.

По лицу своего спутника она заметила, что ее возраст не произвел на него впечатления. Вернее, он удивился, услышав цифру, а потом словно подстегнул сам себя, глаза его заблестели еще сильнее.

Она нравилась Аркадию, и возраст Эллы его совершенно не смущал.

– Я не пытаюсь за вами приударить, – произнес он серьезно. – Просто хочу помочь удивительной хрупкой девушке, которая в одиночку пытается справиться со своими проблемами и при этом ничуть не унывает.

– Я действительно справлюсь сама, – спокойно повторила Элла. – Идите, Аркаша, всего доброго. Сейчас отцу позвоню. Он пенсионер, время свободное у него есть. Потихоньку перевезем все.

Элла быстро провела по его руке ладонью, а затем скрылась за подъездной дверью. «Чем дальше оттолкнешь, тем быстрее прибежит обратно. Хотя… Ну зачем он мне? Правда ведь, мальчишка еще. И вообще, вдруг он маньяк, зачем мне его сразу к себе приглашать? Нет-нет, ни за что рисковать не буду».

Часа два Элла перебирала содержимое шкафов.

Вышла во двор с большой сумкой. Рядом посигналили. Элла обернулась и увидела Аркадия за рулем старенькой иномарки.

– Садитесь, – вышел он.

Секунду Элла колебалась. Потом кивнула, молча села со своим баулом на заднее сиденье, назвала адрес. В сущности, она понимала, что поступает не совсем правильно, связываясь с незнакомцем, но ее чутье подсказывало, что в данном случае можно рискнуть. Аркадий действительно вел себя достойно. Довез Эллу до дома родителей, помог выйти из машины. Не приставал, пошлостей не говорил. Если сейчас вести его к родителям, то, пожалуй, будет нехорошо. И родители наговорить могут лишнего, их надо подготовить, и вообще… рано.

– Кажется, колено болит, – призналась она спокойно, прощаясь со своим новым знакомым. – Пожалуй, я погорячилась с переездом. На выходных этим займусь.

– А как же муж?

– Он все равно сейчас дома не живет.

– В выходные я тоже свободен.

Элла улыбнулась признательно, пожала плечами.

– Давайте обменяемся телефонами? Послушайте, Элла, я из тех людей… Ну, словом, я всегда стараюсь помочь людям, понимаете?

«Так я и знала – альтруист и романтик», – подумала она и кивнула.

Элла продиктовала свой номер и ушла. «Если будет надоедать звонками – отправлю в «черный список», – решила она.

Но Аркадий вел себя прилично. Позвонил лишь на следующий день, сразу поинтересовался здоровьем. Элла сказала, что ссадина на колене зажила, и это все благодаря его стараниям. Больше тему болезней и травм она не поднимала – лишнее, неприятно.

Он звонил еще пару раз, по вечерам. Болтали, смеялись. Элла сознательно уходила от разговоров о своей неудавшейся семейной жизни, ограничиваясь на эту тему лишь парой фраз. Но таких, чтобы они подогревали к ней сочувствие Аркадия.

В пятницу Элла с помощью отца перевезла часть техники к себе – кофеварку, телевизор – то, что не было встроено в мебель. Отец выглядел недовольным и несчастным, молчал. И мать тоже скорбно молчала, встречая их дома. Лишь обронила:

– Я так и знала… Уж на что твой Евдоким был безответным, но ты и его допекла, доченька.

– Ты же ничего не знаешь, мама, – печально произнесла Элла.

– Зато я знаю тебя, – тоже печально ответила мать. – Ладно, больше ничего не скажу, я в курсе, что может только хуже стать.

– У меня, кажется, новый поклонник появился, – со смешком призналась Элла. – Возможно, ничего серьезного, но… пусть будет. Если к нам придет как-нибудь, вы только лишнего не говорите, ладно?

– А мы и так ничего не знаем, – буркнул отец.

– Па-ап, ну вот я именно об этом! Все эти намеки, кислые лица – зачем это? Что обо мне после такого окружающие должны думать?

– Молчу-молчу… – иронично ответил отец с интонацией старика из советского фильма «Морозко».

В воскресенье Элла все-таки решила призвать Аркадия себе на помощь. Пригласила его в квартиру Евдокима, попросила разобрать один из шкафов, чтобы перевезти его к родителям. Там, сказала, уже отец соберет.

Но Аркадий буквально рвался в бой: выпалил, что сам разберет, сам перевезет и вновь соберет… Парень, наверное, чувствовал себя самым настоящим спасителем. У него аж глаза горели, когда он с электрическим шуруповертом наперевес разбирал шкаф в бывшей спальне Эллы.

– А что другая мебель? Давай тоже перевезем к тебе! – с азартом произнес он.

К этому моменту они уже были на «ты».

– Это лишнее, – без всякого сожаления отмахнулась Элла. – Ставить некуда.

– А при чем тут это? Пусть твой муженек помучается… Представь, приведет сюда свою любовницу, а здесь даже стены голые!

– Перестань. Я уж точно не собираюсь до его уровня опускаться. А ты молодец. Золотые руки… Мало кто из молодых умеет столько всего.

– Это да. Меня батя научил. Мы же с ним и с мамой всю жизнь по гарнизонам. Я сын военного, Эллочка! – со сдержанной гордостью признался Аркадий.

Родители отнеслись к визиту нового кавалера Эллы сдержанно. Аркадий быстро и ловко собрал шкаф в ее комнате. Когда все вместе собрались в гостиной за чаем, говорили лишь на какие-то общие темы. Но, судя по всему, Аркадий домашним понравился, особенно отцу. Он был человеком, выросшим и воспитанным в той эпохе, когда главным достоинством мужчины считались «золотые руки», и потому немедленно расположился к Аркадию.

Лишь мать уже после ухода гостя ворчала – мол, зачем все это, может быть, дочь еще помирится с Евдокимом…

Когда к Элле явился курьер от мужа, с бумагами на развод, она подписала их без раздумий. Ей уже ничего не хотелось доказывать этому человеку, он стал ей неинтересен. И Рите мстить не хотелось. В самом деле зачем связываться с хабалкой, которая сама скора на расправу? Мало того что неинтересно, так еще и опасно!

После того как Элла сообщила родителям, что она с Евдокимом в официальном разводе, родители смирились. Один раз спросили, собирается ли дочь искать себе работу. Элла ответила уклончиво. Пока она планировала жить на те деньги, что оставил ей муж. Вернее, на проценты от них. Пусть и небольшая сумма получалась ежемесячно, но ей много и не надо…

Элла читала, гуляла, ходила на дневные сеансы в кино. И очень много времени проводила в Интернете на всевозможных сайтах, посвященных здоровому образу жизни. Однажды она анонимно опубликовала на одном из них свою историю… Как потеряла мужа, после того как тот связался с агрессивной толстухой. Рассказала о своих страданиях, о том, что соперница избивала ее, швырялась едой…

Пост Эллы собрал множество комментариев со словами сочувствия и ужаса. Конечно, было приятно – столько людей прониклись ее проблемами, поняли ее горе. Но главной отдушиной Эллы стал Аркадий. С ним она не могла соскучиться. Он долго добивался любви Эллы – доказывал свою преданность, появлялся по первому зову, лишнего не требовал, был готов защищать ее от нападок каких-нибудь нахалов на улице… И еще он страдал так смешно и мило, когда, случалось, Элла обижалась на какой-нибудь его промах. Зато каким восторгом для нее было примирение с ним потом! Иногда Элла думала: а есть ли смысл в отношениях с этим парнем, который моложе ее на несколько лет и еще мало чего достиг в этой жизни? Не лучше ли искать более основательного спутника жизни? И сама себе отвечала – нет. Прагматизм, расчет – это не ее стезя. Страсть – вот что главное. Этот милый и чистый мальчик, что сейчас рядом с ней, во сто крат лучше какого-нибудь плешивого бизнесмена, кодированного от алкоголя, с кучей скелетов в шкафу, с детьми от первого брака и ненормальными бывшими женами, которые весили как три Эллы.

Иногда Элла даже специально ссорилась с Аркадием. С тем чтобы он лишний раз мог доказать ей свою любовь. В те моменты, когда Аркадий добивался прощения у своей возлюбленной, он становился таким пылким и отчаянным… Даже немного безумным. Однажды Аркадий бурно выяснял с Эллой отношения на улице, а какой-то прохожий сделал ему замечание, чтобы не горлопанил. Тогда Аркадий с кулаками набросился на прохожего… Тот в долгу тоже не остался, случилась потасовка, но, к счастью, обошлось без полиции. Зато Элла долго потом ходила под впечатлением от этой сцены, которая показала, насколько страстен Аркадий. В другой раз он пытался сломать дверь в квартиру (к счастью, родители Эллы в то время были на даче). А однажды даже толкнул Эллу, правда, случайно… Зато, как он просил прощения, как просил! Она плакала, а он стоял перед ней на коленях и тоже плакал, каялся… Ну конечно, Элла не выдержала и сдалась, потянулась к своему возлюбленному. Пожалуй, за этой ссорой последовала самая яркая ночь любви в жизни Эллы. Никакого сравнения с теми скудными эмоциями, что мог предоставить Элле бывший супруг.

* * *

Родители Анны развелись, когда девочке едва исполнился год. Отец по контракту уехал работать на Дальний Восток, мать отправилась покорять Москву и осела там в общежитии при заводе. До ребенка ли тогда ей было? Только деньги высылала на дочь.

Анну воспитала бабушка. Жили они с ней в старом доме, в поселке, что под Терлецком. Школа располагалась далеко: три километра туда и обратно пешком топать, а каково это делать в непогоду или в мороз, по темной дороге?.. Проще было пропускать уроки, сидеть дома рядом с бабушкой. Да и какое в той школе образование… Учителей-предметников не хватало; ни книг, ни компьютеров – ничего. Заниматься самообразованием? А стимула нет… Зачем тратить время, раз говорят, что в институт все равно без денег не поступить? Но и в поселке оставаться смысла не было, поскольку мать заявила, что больше денег присылать не сможет. Мать скоро вышла замуж за приезжего, и вдвоем они впряглись в ипотеку, родили мальчика…

Бабушкиной пенсии на двоих уже не хватало. После выпускного Анна отправилась в Терлецк, сняла комнату в коммуналке и устроилась воспитательницей в детском саду.

Когда умерла бабушка, Аня осталась одна. Надо было продавать дом, но заняться этим было некогда. Да и желающих особо не находилось… Через год дом сгорел: оказалось, что в нем ночевали бомжи, и продавать стало нечего.

Так хотелось любви и быть нужной кому-то… Одиночество воспринималось как наказание. А в чем она, Анна, виновата? Ведь еще ничего плохого совершить не успела!

Личная жизнь тоже категорически не складывалась: то парень оказывался подлецом, то альфонсом, который норовил сесть ей на шею. Это на ее-то хрупкую шею воспитательницы! Третий парень, выглядевший самым приличным, оказался наркоманом. От всех этих незадачливых кавалеров Анне пришлось бежать. Но с какого-то момента жить девушке стало легче. Это случилось, когда Анне каким-то чудом удалось устроиться в фитнес-клуб в Терлецке. И даже не уборщицей, а заведующей инвентарем.

Хорошенькая, стройная, в облегающем спортивном костюме, с шикарной гривой каштановых волос – она теперь была на своем месте. Королева спортзала. И денег получала прилично.

Анна мечтала найти какого-нибудь олигарха из посетителей клуба и выйти за него замуж. Почему нет, ведь столько историй из жизни, когда какая-нибудь Золушка становилась вдруг принцессой!

Но посетители были какими-то неправильными… Никто из них не рвался предложить Ане руку и сердце. На короткие встречи без обязательств соглашались, на серьезные отношения – нет. Да и олигархов среди посетителей не встречалось. Со стороны вроде обеспеченный мужчина: носит брендовые вещи, сидит за рулем дорогого авто, ходит в качалку, а по факту нищий – весь в кредитах.

Анна была согласна и на такого – лишь бы чувствовать себя любимой. А что кредиты, ведь рано или поздно их выплатят. Но мужчины словно чувствовали ее бесприютность. Неприкаянность. Один даже прямо заявил: «Ты, Анюта, как беспородная собачка… Только из жалости можно такую дома завести». Как же обидно ей было такое услышать…

А вокруг все рассказывали истории про союз Золушки и принца. Вот к примеру, торговала девушка бананами на рынке, а потом стала фотомоделью и вышла замуж за английского лорда. Может, в фотомодели пойти? Но и это оказалось непростым делом, разузнала Анна. Высокая конкуренция! И опять все на деньгах завязано… Нет, лучше и не соваться туда.

Однажды Анна влюбилась по-настоящему – в одного из своих коллег. Это был видный, серьезный мужчина. И в то же время веселый и ласковый. У него было яркое, красивое имя – Лев. Конечно, Лев – обычный тренер в спортклубе, не олигарх, но к этому моменту, хоть и с трудом, Анна уже перестала о них мечтать… Сказки для девочек. Кстати, Анна Льву тоже нравилась. Он поглядывал на нее одобрительно, шутил с ней. Платил за нее в кафе, целовал при встрече…

Одна проблема – у Льва имелась невеста. Анна несколько раз видела ее – крупная девица с белыми кудряшками. Чем-то Рита (так звали невесту Льва) напоминала одну уже старую американскую актрису, тоже довольно пухлую особу. Губки бантиком, платье в розочках, все время хохочет, показывая ровные белые зубки… Похожа на дурочку. А раз так, то Рита не соперница Анне. И вообще, невеста – еще не жена. Вот уводить мужчину из семьи, от детей – это большой грех, да… А от невесты можно. Это нормальная, здоровая конкуренция.

Анна старалась как можно чаще попадаться Льву на глаза. А когда находилась рядом с ним, улыбалась, всем своим видом показывая, насколько он ей приятен. Наедине с тренером норовила прикоснуться, прижаться к нему. И он так смешно реагировал… Словно и хотел Анну, и боялся ее. Но при этом – ни слова грубого. Деликатный и нежный. Наверное, из таких мужчин получаются хорошие отцы. Анна бы чем угодно пожертвовала, лишь бы в детстве у нее был такой же отец. А потом случайно услышала от кого-то в клубе, что у Льва скоро состоится свадьба. С этой старомодной Ритой. Конечно, Анна и раньше знала, что свадьба рано или поздно состоится, но не рассчитывала, что так быстро… От этого известия Анне стало так тошно, будто она потеряла кого-то из близких. Как отдать такого хорошего Левушку? И Аня решила пойти на крайнюю меру – сделала приворот. Пусть городские считают это чепухой, но она-то, выросшая в деревне, верила в магию. А что делать, как еще иначе изменить свою судьбу, когда других способов нет? Нашла по объявлению в газете колдунью, которая гарантировала стопроцентный успех, отдала той почти все накопленное – за один сеанс магии. И кажется, у нее получилось, потому что буквально через пару дней Рита застукала своего жениха с Анной, психанула и отменила торжество.

Причем, что интересно, сама Анна этой Риты поблизости и не наблюдала тогда. Стоило лишь поцеловаться со Львом под лестницей.

Конечно, Лев злился, переживал. Больше себя обвинял, чем Анну.

Через некоторое время Льва отправили в командировку, в Москву. А на следующий день один из друзей Льва, Костя, заявил во всеуслышание, что свадьба все-таки состоится, поскольку его друг перед отъездом помирился с невестой.

Анну мотало из стороны в сторону, словно на качелях. Она уже и не знала, чего ей ждать от этой жизни, каких еще сюрпризов… И решила идти до конца, ведь за будущее счастье надо бороться. На стороне Анны красота, любовь, магия… Ну что еще надо сделать бедной девушке, чтобы ситуация переломилась в ее сторону? Какое событие заставило бы Льва – честного и доброго мужчину – отказаться от брака с Ритой?

Когда Лев приехал, Анна опять постаралась его увлечь. Тогда и случилась их со Львом первая близость, в одном укромном уголке клуба.

«Магия не магия, но, если у меня будет ребенок, оставлю его. Левушка – настоящий мужчина, не бросит!» – после подумала Анна. Конечно, она рисковала. Либо замуж за Льва выйдет, либо останется матерью-одиночкой. Последний вариант ее совсем не устраивал, ведь у нее никого и ничего не было: ни родных, ни жилья, ни достаточных финансов, чтобы содержать ребенка. Именно эти обстоятельства и сдерживали Анну раньше, когда девушка узнавала вдруг об очередной своей незапланированной беременности. Что ж поделать, организм такой, от одного мужского взгляда может понести. И только от большой любви, от отчаяния Анна решилась на этот шаг. И опять Рита каким-то образом сразу узнала о том, что Лев изменил ей. Нет, тут точно магия замешана… Как и следовало ожидать, Рита в очередной раз отменила свадьбу. Лев даже в больницу попал с горя. Или в столовой, как говорили, чем-то несвежим отравился? Не суть важно. Льва выписали, и он побежал искать свою несбывшуюся невесту.

Прошел месяц, Рита так и не появилась. Зато Анна предъявила Льву свой тест на беременность с двумя полосочками. Лев сразу сник. Перестал твердить о Рите и улыбаться перестал тоже. Напился с горя. Обещал жениться и ребенка не бросать, но вместе с тем заявил, что Анну не любит, не хочет ее больше как женщину, и будущего ребенка тоже не любит. Он, видите ли, мечтал о ребенке от Риты.

Так и прошло все лето в его слезах и стенаниях. Лев стал пить, и то, что его уволили с работы, стало вполне закономерным итогом. Он целыми днями теперь лежал в комнате Анны и смотрел телевизор. Время от времени приходили мать и сестра Льва, но только для того, чтобы ругаться на Анну.

Как-то Варя в отсутствие Анны нашла газету, где карандашом были обведены объявления с услугами гадалок. Мало того, Варя выяснила, кому именно звонила Аня… Не женщина, а Шерлок Холмс какой-то. Что тут поднялось! Наверное, Варя с Софьей Петровной убили бы Анну, если б не вспомнили о ребенке, которого она ждала. Срок-то был уже вполне приличный!

Но лучше бы убили. Потому что Лев окончательно впал в тоску. Теперь он только пил и плакал. И все время вспоминал о Рите: какая та замечательная и необыкновенная. А он ее потерял…

Он не собирался уходить от Анны, обещал, что ребенка не бросит. Но по сути, его поведение напоминало глухую, затяжную забастовку. Быть все время рядом? Да пожалуйста. Ребенка признать? Без проблем. Денег домой принести? Да с радостью, только вот откуда их взять, работы-то нет… И Анне все пришлось тащить на себе.

И вроде бы услышали ее высшие силы, сделали все то, о чем девушка загадывала, но как-то… перевернули ее мечты с ног на голову… А ведь она так старалась, так старалась, буквально билась за своего Льва, пожертвовав всем. Только вот победа не принесла никакой радости. И самое печальное, что изменить ничего уже было нельзя. Выходит, что счастье – вовсе не награда за труды, а дар. Кому-то везет, а кому-то нет. Лотерея, по сути!

* * *

В середине лета в Терлецк из Франции неожиданно прибыла Наина Игоревна, владелица ботанического сада-музея. Николай жалел, что не успел реализовать все свои планы, но надеялся, что его доклад о будущих преобразованиях произведет на владелицу «Эдема» большое впечатление.

Наина Игоревна в жизни выглядела моложе и живее, чем на экране монитора. Она предстала с загорелым лицом без грамма косметики и почти без морщин и этих складочек у носа. А еще оказалось, что хозяйка сада худенькая и невысокая; с энергичной походкой и прямой спиной. Говорила женщина без акцента, на правильном и красивом русском языке. Правда, к этому Николай успел привыкнуть, так как много раз беседовал с ней по скайпу.

Словом, Наина Игоревна произвела на Николая самое приятное впечатление и в первую очередь своей моложавостью и бодростью. Это давало надежду, что она поймет планы о необходимом, буквально назревшем преобразовании «Эдема».

Приезжая дама выслушала доклад директора, а затем долго ходила с ним по саду, внимая его подробным разъяснениям. Если чего-то не понимала, задавала вопросы.

После Наина Игоревна много времени провела в оранжереях, беседовала с сотрудниками, бродила в толпе посетителей с утра до вечера, в будни и выходные. Даже к еноту Сёме заглянула в клетку и собственноручно покормила этого ненасытного зверя печеньками.

Через неделю Наина Игоревна вызвала Николая на разговор. Местом встречи она выбрала дальний уголок сада, где в зарослях жасмина стояла небольшая беседка. Начала Терлецкая свою речь так:

– Очень трудно выбирать руководителя, если делаешь это по рекомендациям друзей… Вас, Николай Борисович, мне представили когда-то как современного молодого ученого, бескорыстного и смелого.

– Интересно, насколько я оправдал эти ожидания? – улыбнулся Николай.

– Полностью оправдали, Николай Борисович, – одобрительно кивнула Наина Игоревна. Произнеся это, она вдруг замолчала, глядя в сторону с каким-то отстраненным, рассеянным видом. Словно забыла, о чем хотела сказать. «Нет, все-таки что ни говори, а возраст дает о себе знать! – с сожалением подумал Николай. – У мамы сколько раз замечал подобное. Человек как будто выпадает из реальности, теряется…»

– Я не идеален, у любого руководителя случаются просчеты, – осторожно заметил Николай. – Главное, чтобы они не оказались фатальными, чтобы их можно было исправить.

– И я об этом же. – Наина Игоревна рассеянно кивнула. – Вот думаю, как поступить лучше. Я ведь не вечна. Собираюсь передать «Эдем» в руки российского государства. Городу хочу сад отдать.

– Да? – растерялся Николай.

– Все уже решено. Моему сыну этот сад не нужен. Он настоящий француз и не готов заниматься «Эдемом». Дохода от сада немного, зато хлопот… Да и никогда моя семья не считала этот сад своим.

– А чьим же?

– Он давно принадлежит людям, уж простите мой высокий слог, – улыбнулась Наина Игоревна. – Когда-то, несколько десятков лет назад, я заявила свои права на «Эдем», но лишь затем, чтобы помочь саду пережить не самые легкие времена. Сейчас это уже не нужно.

– Людям… – повторил Николай. – Послушайте, эти люди чуть не погубили сад. И вашу семью изгнали из страны… Боже мой, такую страну чуть не погубили вовсе! И вы после этого говорите о каких-то людях?

Наина Игоревна помолчала, затем произнесла спокойно:

– Мой сын, Макс, не знает ни слова по-русски. Я его спросила: «Ты поехал бы в Россию?» А он мне: «Зачем, маман?» Он у меня занимается серфингом… Вода, волны, океан – вот что его волнует. Я много рассказывала ему о своей родине, думала, что рано или поздно он поймет все, услышит голос предков… Но нет. Нет, не услышал.

– У всех по-разному. Вообще после революции из России уехали пять миллионов человек, – вздохнул Николай.

– Да. В Париже и в Берлине были целые кварталы соотечественников. Они еще помнили о той России, а их потомкам уже ничего не надо. Скажете, русская душа погибла? – спросила Наина Игоревна и тут же сама себе страстно ответила: – Нет! Она жива. И она по-прежнему здесь. Не там, а здесь!

– Но ведь вашу семью когда-то выгнали отсюда!

– Выгнали, да, – легко согласилась пожилая дама. – Нас ненавидел простой народ. И за дело. У нас было все, у них, бедных, – ничего. На нас, на дворянах, тоже лежит вина за революцию. Бабушка вспоминала – едет она как-то летом в красивом ландо такая нарядная, веселая девочка… рядом гувернантки, няньки, мамки. А в поле голодные люди стоят, смотрят на нее угрюмыми глазами… Их дети от голода пухнут, без всякого присмотра. Об этом надо было нам, дворянам, помнить. Я бабушку как-то спросила, отчего она не думала о том, что простой народ живет в нищете? «Да я о балах тогда только думала, о званых обедах!» – тоненьким голоском произнесла Наина Игоревна и рассмеялась. – Потом, в конце 50-х, бабушка как-то попала с туристической поездкой в Россию. Вернулась удивленная – оказывается, русские люди при любой власти остаются русскими! Так что, милый мой, у меня нет никаких претензий к большевикам. Все виноваты одинаково, что красные, что белые.

– Ну что ж… Хотите отдать «Эдем» в руки государства – ваше право.

– Я договорилась, что на посту директора останется тот человек, которого я назначу. В администрации города и те чиновники, что заведуют музеями и парками в стране, уважают мое мнение… Но, Николай Борисович, я не хочу, чтобы это были вы.

Николай вздрогнул. Такого поворота он не ожидал.

– Я не согласна с вашей политикой, с планом ваших преобразований… Это совсем не то, что надо людям, что надо городу.

– У вас есть другая кандидатура? – растерянно спросил он.

– Да, есть. Маргарита Сергеевна Павлова. Которую вы попросили уволиться… Знаете, вот она – настоящий фанат «Эдема». Не фанат идеи, а именно этого конкретного места, с конкретными предложениями и решениями. Просто удивительно, сколь восторженно и благожелательно люди о ней отзываются… И посетители, и сотрудники. Я говорила с ней самой. И поняла, что именно ее концепция сада мне очень, очень близка.

– Так что же это… Вы меня уволить хотите?

– Почему же уволить? Оставайтесь, Николай Борисович, вы прекрасный специалист. Но директором я хочу назначить Маргариту. И она согласна, кстати. Просто поразительно, сколько энтузиазма в этой молодой девушке.

Наина Игоревна улыбнулась и, кивнув, поднялась со скамейки, направившись своим энергичным шагом по аллее к главному зданию. Некоторое время Николай еще сидел в беседке, сраженный и обиженный словами владелицы «Эдема». Как его замыслы могли посчитать никуда не годными? Его планы отвергли? А Рита заменит его в директорском кресле? Нет, тогда он тут не останется. Потому что это унизительно. Во всех смыслах унизительно…

Некоторое время он сидел – печальный и словно окаменевший.

– Николай Борисович! – раздался голос рядом.

– А? – Он поднял голову. Напротив, опершись на перила, стояла огромная рыжая девушка, продавщица из цветочного магазина – Марина.

– Вы такой грустный, Николай Борисович… Что-то случилось?

– Случилось. Наверное, мне придется покинуть свой пост. Такова жизнь.

– Се ля ви, да… Но вы останетесь?

– Здесь? Нет. Наверное, вернемся с мамой в Москву.

– Вы совсем одиноки, есть только мама… – вздохнула Марина, отчего ее высокая грудь колыхнулась. – А почему вы не женитесь, Николай Борисович? Извиняюсь, конечно, за бестактность, но…

– На ком я должен жениться? – с недоумением спросил Николай. Вдруг вспомнил Эллу – прекрасную, идеальную… Девушку своей мечты. Но именно что мечты – недоступной и недосягаемой.

– Да мало ли хороших людей вокруг… – развела полными руками Марина. Сказав это, она почему-то вдруг покраснела.

– Мало, – печально засмеялся он. – «Среди миров, в мерцании светил, одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я ее любил, а потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, я у нее одной ищу ответа, не потому, что от Нее светло, а потому, что с Ней не надо света…»

– Кто это?

– Анненский. Иннокентий Анненский.

* * *

– …И что ты предлагаешь? – недовольно спросил Евдоким.

– Обычную роспись в загсе. Только ты и я.

Никаких свадебных маршей, застолий и прочего, – твердо произнесла Рита.

– А платье? У тебя что, не будет свадебного платья?

– Нет. Это лишние, ненужные траты. Обойдусь теми нарядами, что у меня в шкафу висят. Есть у меня красивые вечерние платья, вполне достойный вариант. Да и тебе необязательно костюм покупать, можно воспользоваться тем, который есть.

– А… а машины, лимузины, поездка по памятным местам? Тоже в топку? – дрогнувшим голосом спросил Евдоким.

Кажется, ее возлюбленный злился, но Рита и не думала сдавать свои позиции.

– Что хорошего, например, в этих традициях – в выкупе, конкурсах, хлебе-соли… Устарело, – упрямо произнесла она.

– Не хочешь традиционную свадьбу, так давай устроим тематическую, как теперь модно, – предложил Евдоким.

– И чем это лучше? Вместо отечественной старой традиции – новомодную зарубежную… А хлопоты и траты все те же.

– Да что ты все про деньги заладила, как будто я твои деньги собираюсь тратить! – раздраженно произнес жених. – Ты меня обижаешь, Рита, я серьезно. Ты что считаешь, будто я нищий? И вообще… мои деньги – теперь твои, – зачем-то добавил он.

– Вот именно. Я не хочу тратить деньги из нашего семейного бюджета на какую-то ерунду, – парировала она.

– Тебе жалко денег? – мрачно спросил он.

– Не жалко, – тоже мрачно ответила Рита. – Но это все бессмысленно и не нужно.

– Ты не человек, ты Плюшкин какой-то, Рита!

– А ты транжира, любишь пыль в глаза пустить, – парировала она.

Евдоким нервно зашагал по комнате. Наткнулся на стул, едва не споткнулся, в бешенстве отшвырнул его в сторону и заорал:

– В первый раз встречаю девушку, которая против собственной свадьбы! А тогда зачем нам сама эта роспись? Будем сожителями, или как это… в гражданском браке и дальше существовать!

Рита поморщилась, зажала ладонями уши. Они и раньше ссорились с Евдокимом, но никогда еще дело не доходило до криков, до швыряния мебели. И тут Рита вдруг вспомнила о том, что Евдоким бил свою бывшую жену. А что, если распускать руки вошло у него в привычку? И теперь ей, Рите, судьба оказаться на месте Эллы? Рита вздрогнула – Евдоким положил ей руку на плечо.

– Что? – холодно спросила она, ощущая его ненависть, придавливающую к земле.

– Рита… Ну что ты. – Он вдруг засмеялся тихо, совсем не зло. – Чего ты боишься? Ты думаешь, что если год назад ты пыталась организовать пышную свадьбу, то и теперь все должно провалиться?

– Не знаю. Может быть! – Глаза защипало от слез, Рита зажмурилась, опустила голову. – Меня, помню, все сбежавшей невестой тогда называли… Два раза все срывалось.

– Ты не хочешь замуж? Не любишь меня?

– Хочу. Люблю. – Рита, плача, поднялась со стула, на котором сидела, обняла Евдокима. – Ты лучше всех! Ты необыкновенный, а я…

– А уж ты какая у меня необыкновенная! Нигде второй такой не найти, – засмеялся он. – Все будет хорошо. Не экономь – ни на деньгах, ни на чувствах. Ни на праздниках. Ты уже научилась не страдать из-за ерунды… научись и радоваться – особенно когда есть повод.

– Хорошо. Хорошо! – горячо согласилась Рита.

Они, обнявшись, долго стояли молча.

– Знаешь, у меня, я вспомнила, платье с прошлого года сохранилось свадебное, – наконец разжав объятия, весело призналась Рита.

– Нет, нет, только новое… Всё новое! Я с тобой хочу его выбрать.

– Ладно. Пусть новое. А говорят, жениху нельзя видеть невесту до свадьбы в платье…

– Ты веришь в приметы?

– Нет, – серьезно произнесла Рита. – Я верю в то, что только мы в ответе за собственную жизнь. Не верю ни в сглазы, ни в привороты, ни в приметы. Принципиально. Как только поверю, значит, я больше не хозяйка собственной жизни. Да, кстати… На днях встретила Варю. Мы с ней не общаемся, но тут уж пришлось, нос к носу на улице столкнулись.

– Это какую Варю? А, помню – сестра твоего бывшего… – усмехнулся Евдоким. – И как они там поживают все?

– Да как… Не очень. Варя утверждает, что нынешняя моего бывшего приворожила. Буквально. Совершила этот обряд. Теперь Варя с матерью плачут – Левушка спивается. Это, как они думают, побочное действие приворота… Он целыми днями лежит на диване. Мне кажется, что любой мужчина, любой человек – если его заставляют делать что-то насильно или если он не хочет что-то делать, с кем-то жить, – он всегда вот такую «лежачую забастовку» устраивает и уходит в иную, алкогольную реальность. Это не приворот, это безысходность. Ну а что, правда, он может сделать в этой ситуации? Бросить свою Анюту? Ребенка своего бросить? Там девочка родилась, совсем кроха, ей пара месяцев всего, насколько я знаю… В общем, у Льва патовая ситуация. Ни туда ни сюда. И сбежать нельзя, и оставаться не хочет.

– А может, Лев тебя не может забыть? – усмехнулся Евдоким.

– Не знаю. Мне его жалко.

– Ты его любишь до сих пор? Ты к нему что-то чувствуешь? Я ревную, честно!

– И я ревную тебя. И еще мне иногда кажется, что ты до сих пор вспоминаешь об Элле. И даже знаю, в какие моменты… Я по твоему лицу читаю.

– А я ревную, когда ты свои экскурсии по саду водишь, а на тебя все смотрят. Да, я видел, как на тебя мужчины смотрят!

– А на тебя – женщины. На твою бороду. А это только моя борода!

Они оба захохотали и опять обнялись.

– Я хочу, чтобы у нас была настоящая свадьба. С фотографом, с кольцами и цветами. Чтобы ты была только моей и мою фамилию носила.

– А ты носи кольцо на руке, чтобы все видели, что ты мой… – насупившись, грозно произнесла Рита.

На следующий день Рита поехала в ту квартиру, где жила раньше. Они с Евдокимом решили жить у него, а квартиру Риты сдавать, но до этого пока не дошло.

Рита распахнула дверцы шифоньера – полетела пыль. В лучах вечернего солнца, льющегося из окна, невесомые частички замерцали золотом. Рита, чихнув, достала из глубин шифоньера огромный сверток целлофана, в котором пряталось что-то белое и воздушное. Это было старое свадебное платье.

Освободив платье от целлофана, Рита разложила его на диване, затем скинула с себя летний костюм. Путаясь руками в пышном подоле свадебного платья, Рита полезла внутрь его… У нее возникло ощущение, будто она попала в душную, скользкую, шуршащую нору. Наконец, не без труда, выбралась на свет с другой стороны платья. Придерживая его за лиф сверху, подошла к зеркалу.

Платье было не просто велико Рите, оно словно существовала отдельно. Отпусти его – и оно упадет вниз, сложится вокруг ступней высокой белой пеной. «Ничего себе… Помнится, я, когда покупала его, еще беспокоилась – не тесновато ли, не взять ли размером побольше… – растерянно подумала она. – Это что же, я так сильно похудела?» Рите вдруг стало страшно. А вдруг она снова поправится? Нельзя радоваться, ведь неизвестно, что ждет в будущем! Потом вспомнила вчерашние слова Евдокима: «Ты уже научилась не страдать из-за ерунды… Научись и радоваться – особенно когда есть повод». Вспомнила и выдохнула. Что ж, пусть наступит время радости, которое надо запомнить, прочувствовать, пропустить через себя – каждую минуту, каждую секунду…

* * *

Даже в этот день Рита умудрялась думать о работе, вот и сейчас, пока шла к месту, где была назначена фотосессия, принялась давать на ходу указания своей секретарше:

– Лидуся, ты первое объявление не снимай, а рядом повесь второе, что в конце июня состоится выставка поздних сортов пионов…

– А на сайте? – спросила деловито секретарша, тыча наманикюренным пальчиком в экран планшета.

– Да, да, и обязательно продублируй все на сайте! Что сейчас еще цветут ранние, а следом идут уже поздние.

– Рита! – позвал Евдоким.

– Да? – Она оглянулась, помахала букетом.

Новое платье очень шло Рите – узкое, с зашнурованной талией, с ажурной фатой. Пожалуй, в этом наряде его невеста напоминала сейчас девушку со старинной, еще дореволюционной открытки.

Евдоким послал Рите воздушный поцелуй.

На большой поляне цвели пионы – огромные, разноцветные – от бело-розовых оттенков до темно-пурпурных. Порой такие огромные, что их «головы» невольно клонились вниз…

По поляне разбрелись сотрудники сада, мужчины в костюмах, дамы в нарядных платьях.

– Дамы и господа… Минуточку внимания! Наши молодые наконец прибыли… – громко закричал приглашенный фотограф, выступив вперед со штативом. – Собираемся вот здесь в этой части поляны. Нет-нет, за линию не заходим…

– Рита, какое платье!

– Цветы, цветы чтобы были видны обязательно!

– Маргарита Сергеевна, вы знаете, а в Японии пионы считаются символом семейного счастья и благополучия…

Наконец кое-как всем удалось расположиться перед объективом.

– Внимание… Стараемся не шевелиться… Жених и невеста, слегка повернулись друг к другу!

«Люблю», – мысленно произнес Евдоким, глядя на Риту.

«Люблю!» – ответила она счастливым, восхищенным, удивленным взглядом.

– Стойте… стойте! Меня забыли! – раздалось неподалеку.

По аллее в ярко-алом платье торопливо бежала Марина, ее рыжие кудри развевались по ветру, а рядом с ней на поводке семенил енот с пышным алым бантом на шее – в тон платья Марины.

– Уф… Еле успела.

Марину поставили сбоку, енот немедленно принялся теребить свой бант, который, по-видимому, очень ему мешал.

– Внимание… Все замерли… Сейчас вылетит птичка! – закричал фотограф.

И в самом деле откуда-то с краю поляны вспорхнула пара голубей и улетела куда-то в сторону. Сёма моментально отвлекся от своего банта и, сцепив на груди лапки, мечтательно засмотрелся вверх, подняв остроносую мордочку. Вероятно, именно поэтому кадр получился исключительно удачным.

Content

Татьяна Тронина
Пышечка