КЛАУСЪ ШТЕРТЕБЕКЕРЪ,

могущественный Владыка Морей

Выпуск 4

ВЪ ВОЙНѢ СЪ АНГЛІЕЙ

Предлагаемая читателю серия описаний захватывающих приключений, знаменитого морского пирата, средних веков, Клауса Штертебекера, является не мифом, не сказкой и не выдумкой досужего сочинителя. Это очерки исторической действительности, строго согласованные с правдой (см. ст. Voigt'а ист. Энцикл. Raumer'а 1841 г.).

Несмотря на ряд прошедших веков, имя храбрейшего и замечательнейшего морского героя еще живо в народной памяти.

Его имя еще теперь воспевается в песнях моряков, свято чтивших его память, и часто, в тихую погоду, когда корабль спокойно плывет по морской глади, собираются матросы вместе и у них начинаются нескончаемые рассказы о приключениях и победах храброго адмирала пиратов.

Какой-нибудь старый боцман начинает рассказывать об изумленной отваге виталийцев, о похищенных несметных сокровищах, спрятанных по сию пору на пустынном скалистом острове. Он вспоминает серебряный кубок, который Штертебекер осушал одним глотком, его серебряную свирель, из которой он отдавал приказания при шуме бури и сражения, его ужасные ружья 19-тифутовой длины, вещи, которые можно еще теперь видеть в гамбургских музеях.

В этих выпусках рисуются:

Жизнь и деятельность Клауса Штертебекера.

Мы видим, как юноша благородного рода, Клаус фон Вингфельд лишился своего состояния, благодаря преступной жадности гамбургских сенаторов, толкнувших его на его полную приключениями дорогу, на которой он приобрел себе бессмертие.

Необыкновенный изумительный герой давно уже отошел в вечность; никакое человечество не перестанет уважать гениальность и благородство, ибо

Клаус Штертебекер был

защитником униженных и оскорбленных, мстителем за невинно опозоренных. Борцом за правду и честь, кровавым призраком всех угнетателей.

Ужасом жадных лавочников, великодушным защитником преследуемых.

Его борьба, произвол и насилия, в которой он всегда выказывал твердость его меча и медвежью силу его атлетического тела, привлекла к нему сердца всех обиженных.

Мы уверены поэтому, что каждый будет следит с живейшим интересом за его морскими путешествиями от вечного льда Северного полюса до Южного полюса на его военном корабле «Буревестник».

Книгоиздательство «Р. В. Любич», Варшава.

ГЛАВА I. Отважное нападение

— Чорт возьми? что ты говоришь? Король Англии нарушил привилегии виталийцев? Он издал приказ, относившийся к кораблям виталийцев, приближающимся к берегу Великобритании, как к кораблям морских разбойников?

— Да, Штертебекер. Король британских островов приказал закрыть для нас площадь, в Лондоне, где мы до сих пор продавали товары конфискованных кораблей. Затем он угрожал потопить всякий виталийский корабль, приближающийся к Темзе.

— Гром и молния! Теперь еще не хватало также, чтобы он забрал несколько наших кораблей.

Годеке Михаил побледнел и опустил глаза, он не смел признаться в своей потере. Но по его крепко сжатым кулакам и надувшимся жилам видно было, как трудно ему сдержать свой гнев.

— Клянусь сатаной! — крикнул Клаус громовым голосом и ударил кулаком по столу, так что стены задрожали. — Ты потерял корабли, Годеке! Говори скорее! Ты знаешь, я не люблю, когда скрывают от меня.

— Да, Клаус, я потерял два корабля, «Ястреба» и «Морскую собаку». Англичане поджидали меня в засаде, с громадной силой. Я совсем не подозревал, что они недалеко от меня. Они напали ночью, совершенно неожиданно, и мне еле удалось спасти «Железного Михеля». Но он тоже получил значительные повреждения.

— Ты храбро сражался, Годеке! Я вижу, ты сам ранен.

— Это глупости. Но меня терзает мысль о такой потере.

— Что с храбрыми капитанами Липпольд и фон Так?

— Они попали в руки врагов, после отчаянного сопротивления, тоже самое случилось с матросами, уцелевшими от битвы. Это было кровавое сражение, Клаус, я еще в жизни не видел такой убийственной резни!

— Смерть и поражение! Ты не знаешь, что англичане думают делать с пленниками?

Годеке Михаил пожал плечами.

— Король Ричард Второй старается приобрести популярность, — мрачно проговорил он. — Он, вероятно, устроит победное шествие по Лондону и привяжет пленников в гавани к их кораблям.

Штертебекер дико подскочил к своему товарищу, как разъяренный тигр.

— Не своди меня с ума! — крикнул он, заскрежетав зубами. — Ты знаешь, я не могу это переносить. Смерть и чума! Я не допущу выставить виталийцев на позор, чтобы чернь издевалась над ними. Идем, Годеке, мы должны забрать наши корабли и еще несколько британских, в возмещение за убытки!

Клаус бросился к каюте, но Годеке Михаил удержал его за руку…

— Куда ты, Штертебекер?

— Ты еще спрашиваешь? Я иду туда, откуда ты пришел.

— Это невозможно, Клаус. Ты слишком опрометчив в твоих решениях. Я же тебе говорю, что у британцев громадная сила. На каждый наш корабль у них три-четыре, и все такие сильные, как наш «Буревестник».

— Тем лучше, значит, мы можем рассчитывать на хорошую добычу, которая вознаградит нас за потери.

Годеке Михаил невольно улыбнулся.

— Ах, ты улыбаешься! Ты значит думаешь, что у нас будет хороший улов?

— Если бы это удалось? Но он слишком хорошо охраняется.

— Чорт возьми! Говори, что ты там скрываешь у себя?

— Ты прав, Клаус. Эти двенадцать громадных военных кораблей, с которыми я столкнулся, охраняют индийский корабль, нагруженный золотом и несметными сокровищами, привезенным из Востока. Он потерпел аварию, и теперь он лежит в бухте, в Английском канале[1]. Но военные корабли стоят кругом, как цепные собаки, и вообще закрыли доступ в канал. Даже мышь не может проскользнуть мимо, а я-таки сломал себе зубы.

— Ты неисправим, Годеке. Как это только могло прийти тебе на ум, напасть с твоими тремя кораблями на громадную силу англичан?

— Гм! — Годеке что-то пробормотал себе в бороду. Но король виталийцев не удовлетворился этим и потребовал подробных объяснений.

— Видишь, Клаус, ты был в Гамбурге, а я узнал здесь о богатой добыче. Мне сильно улыбался этот индийский корабль. Я думал, что мой патрон, св. Михаил поможет мне и даст мне наконец овладеть хорошим призом. Но я уже замечаю последнее время, что на него нельзя больше полагаться. Он скверно обманывает меня.

— Индийский корабль потерпел такую тяжелую аварию, что он может еще теперь быть в Канале?

— Я заверен в этом.

— А где стоят наши корабли, попавшие к англичанам?

— Там же.

— Значит, мы можем сразу убить двух зайцев?

— Как это?

— Мы возвратимте себе наши корабли, заберем индийский корабль и вдобавок оставим им хорошую память о себе. Я думаю рассчитаться как следует с этими лавочниками, а великодушного короля Ричарда я посещу в его собственной столице.

— В Лондоне?! — крикнул пораженный Михаил. — В самой столице его страны?

— Совершенно верно, мой Годеке. Вместо предполагаемого победного шествия, Ричард II увидит что-то другое, а именно: его флот на буксире у виталийцев на самой Темзе!

Годеке Михаил был настолько поражен этой неслыханно отважной мыслью, что не мог выговорить ни слова. С открытым ртом и вытаращенными глазами он изумленно смотрел на короля виталийцев.

— Что, ты хочешь меня проглотить, Годеке? — весело спросил Штертебекер. — Приди в себя, тебе предстоит еще много работы. Твой «Железный Михель» должен быть приведен в исправность, я же не поеду с разбитым кораблем.

Прошло долгое время, пока Годеке пришел в себя. Штертебекер налил вино в свой серебряный бокал и добродушно сказал:

— Подкрепись, Годеке. Попытайся осушить бокал, если не сумеешь сразу, так хоть в два или три раза.

Михаил взял бокал, но не мог выпить даже половины. Он обтер усы и сказал:

— С тобой никто не может сравниться, ни в житье, ни в битве. Я когда-то считал себя молодцом, но в сравнении с тобой я ничтожество. Но теперь ты ошибся; ты не справишься с англичанами, даже если соберешь все наши корабли.

— Ты не шути! у нас может набраться значительная сила.

— Сколько же? — спросил Михаил и начал считать по пальцам: — «Буревестник», «Железный Михель», «Дракон», «Морской орел», «Южная звезда» и «Патриций».

— Ты забыл считать «Ястреба» и «Морскую собаку», — сказал Клаус.

— Они в руках врагов.

— Мы их вернем себе.

— Ты, как видно, в хорошем настроении?

— Я всегда так. Теперь вперед?

— Но ты подумай, Клаус. У нас есть семь кораблей против двенадцати английских. Если считать индийского корабля и двух наших, так у них даже пятнадцать. Но английские военные корабли в два раза больше наших. Выходит, что они в четыре раза сильнее нас.

— Чорт возьми, какое мне дело до всего этого? Здесь не о чем думать, есть только один вопрос: как бы нам скорее добраться к английскому флоту? Есть ли попутный ветер?

— Он дует прямо в Английский канал.

— Тем лучше. Завтра мы поднимем паруса. За сегодняшний день и ночь должен быть исправлен «Железный Михель». Я сейчас соберу подходящих людей. Нам нужно взять избранных молодцов, ибо, чорт возьми, там жарко будет. К тому нам нужно много матросов, чтобы хватило для всех английских кораблей.

— Слушай, Клаус, ты слишком далеко заходишь. Но сколько бы нас не было славных молодцов, ты один превосходишь всех. Чорт меня побери! Я сначала считал безумием приближаться с нашими ореховыми скорлупами к сильному британскому флоту. Но теперь это меня тоже забрало за сердце. Я думаю, под твоим предводительством мы прогоним из ада даже самого сатану с его пятьюста тысячами помощников.

— Прощай, Годеке.

— До свидания; завтра утром ты не сумеешь узнать, что английские бульдоги всадили свои зубы в «Железного Михеля».

ГЛАВА II. Поездка ночью и в тумане

Флот виталийцев редко или никогда еще не бывал в таком стройном составе и с такими сильными испытанными бойцами как теперь, когда он выехал под командой великого адмирала Штертебекера, чтобы рассчитаться с англичанами за нанесенные потери.

Британцы хорошо охраняли индийский корабль и отбитые корабли виталийцев. Они были в сравнительно небольшой бухте, доступ к которой закрыт со всех сторон. Было немыслимо добраться к индийскому кораблю, не прорвав раньше цепь английского флота.

Повреждения индийского корабля «Great Happy» были уже исправлены, но вследствие неблагоприятного ветра не мог еще двинуться в Лондон.

Лорд Хурхиль, адмирал английского флота, находившийся на борту громадного корабля «Sains George», хотел попутного ветра, в особенности потому, что на Английском канале царили теперь тяжелые туманы.

Эти туманы были довольно опасны, ибо в узком фарватере, соединяющем Северное море с Атлантическим океаном, по которым им нужно было переехать, были очень бурные течения, гоняющие корабль к берегу, которого трудно заметить в тумане.

К тому же они охраняли такое громадное богатство, равного которому не было тогда на земном шаре, и им приходилось опасаться нападения виталийцев.

Они, конечно, нанесли сильное поражение Виталийцам и забрали двух кораблей, но лорд Хурхиль хорошо знал, что непобедимый Штертебекер не участвовал в битве, и на всякий случай хотел ждать попутного ветра. Тогда они тем легче и безопаснее приедут в Лондон еще потому, что тот же ветер будет мешать виталийцам.

Но как назло попутного ветра все не было, и лорд Хурхиль был в постоянном беспокойстве. Несмотря на свою громадную силу, он мог быть спокоен только тогда, когда он благополучно доставит в Лондон охраняемые корабли.

Лори Хурхиль не был трусом, это был способный моряк и храбрый военноначальник. Но все-таки он считал ошибкой со стороны короля то, что он порвал с виталийцами. Английский адмирал собирался поэтому сейчас же по приезде в Лондон сделать королю серьезное представление, чтобы тот взял назад свой необдуманный приказ. Но пока он должен быть настороже и готовиться к возможному нападению.

Клаус Штертебекер нисколько не обманывался, решаясь напасть со своими шестью кораблями на двенадцать или, скорее, пятнадцать противника. Он приготовил все, что требуется для такой неравной борьбы.

Прежде всего нужно было напасть совершенно неожиданно. Английские великаны совсем не должны были подозревать о приближении врага. Поэтому он плыл близко около французского берега и только ночью или в тумане.

Это было довольно опасно, но Штертебекер был слишком способный и опытный моряк, чтобы остановиться пред этим. Он так устраивал, что они всегда стояли днем на якоре, в защищенных от взора бухтах, и быстроходная «Мева» была всегда впереди, чтобы высматривать и предупредить об опасности. Он наконец пристал к другой стороне острова, у которого стоял британский флот, обойдя его кругом, так что англичане совсем не подозревали об их приближении.

Они вообще чувствовали себя в безопасности при такой громадной силе, которой они обладали и даже не высылали лодок для разведок.

Клаус фон Винсфельд, по-обычному, сделал последнее расстояние тоже ночью. Погода была прескверная, ветер затих, и туман был такой густой, что в десяти шагах от себя ничего нельзя было разобрать. Все время кропил мелкий дождик, и кто только не был необходим на палубе, прятался внизу.

При таких условиях часовые на английских кораблях относились очень небрежно к своим обязанностям, и на это рассчитывал Штертебекер. Против преобладающей силы англичан он мог действовать только хитростью и хорошо обдуманным планом атаки — он сначала спрятал своих кораблей в бухте и расставил их в таком порядке: «Буревестник», «Дракон» и «Патриций» должны были подойти к врагу с востока, а «Железный Михель», «Морской орел» и «Южная звезда» с запада.

Последним отделением командовал Годеке Михаил; капитаном «Морского орла» был Свен Вихман, капитаном «Южной звезды» — Бартоломей Бот.

Штертебекер имел, конечно, общую команду над всем предприятием, «Дракон» управлялся капитаном Барнекозым, «Патриций» — рыцарем фон Календен.

Прежде чем приступить к нападению, Клаус собрал всех своих капитанов на «Буревестник» для военного совета и дал им подробные указания, как держаться.

Ровно в полночь Штертебекер отпустил своих командиров. Обе части флота должны были обойти остров с восточной и западной сторон и одновременно начать нападение на рассвете.

Ветер дул с юга, так что он был одинаково благоприятен для обеих сторон. Все было предусмотрено и установлено в образцовом порядке. Но Клаус фон Винсфельд не обманывал себя и знал, что даже при удаче нападения с обеих сторон им угрожает значительная опасность.

Даже если нападение будет удачно и вражеские корабли будут отброшены, тогда соединятся обе части вражеского флота, состоящие из шести кораблей каждая, в такую громадную силу, что она легко может запереть вход в бухту. Тогда невозможно будет пробраться к индийскому кораблю, ибо подавить флот, когда он сконцентрирован вместе и запирает вход, было невозможно.

Дело не изменится, даже если известное число британских кораблей будут выведены из строя. Сколько бы у них не осталось кораблей, они всегда сумеют запереть узкий и длинный вход.

Нужно было поэтому создать англичанам врага сзади, который внес бы замешательство в их ряды и мешал бы им соединиться. В этом могли бы оказать хорошие услуги плененные корабли виталийцев, «Морская собака» и «Ястреб», если бы удалось овладеть ими до рассвета.

Но как это возможно, раз они блокированы двенадцатью сильными английскими кораблями?

Штертебекер действительно стоял пред необыкновенно трудной задачей, решение которой требовало особенную ловкость.

Годеке Михаил довольно правильно сказал на военном совете:

— Клаус, пошли меня против чорта, так я тоже пойду. Если ты приказываешь, я нападу моими тремя кораблями на англичан, и я обещаю тебе, что я им дам почувствовать, что значит «Железный Михель» и мои славные молодцы. Но что мы разобьем себе здесь головы, за это я ручаюсь.

Так думали и остальные.

Бартоломей Бот, капитан «Южной Звезды» был такой же решительный противник, как и Годеке Михаил! Одной голой храбростью нельзя было вступить в битву.

Клаус поэтому отозвал в сторону третьего капитана, Свена Вихмана, и долго говорил с ним, после чего Вихман ударил по правой руке Штертебекера и проговорил с сияющими глазами:

— Адмирал, полагайтесь на меня. Я исполню все ваши приказания в точности, и тогда берегитесь, англичане!

ГЛАВА III. Похлебка Штертебекера

Штертебекер взялся за предприятие, которое считалось по тому времени делом неслыханной отваги и привело в изумление даже его капитанов, которые сами были способны на гениальные выдумки.

Он собрал большое число матросов, предназначенных для кораблей «Ястреба» и «Морская собака», и назначил им в командиры Лимпурга и Стенефельда.

Им было поручено чем скорее и возможно тише пройти по острову до рыбацкой деревни Ковес.

Там они должны были запастись лодками, на что Штертебекер дал им много денег, ибо виталийский король не хотел обидеть бедных рыбаков, и освободить находящихся там в плену виталийцев.

Если это нападение будет сделано с достаточной ловкостью, в чем нельзя было сомневаться, тогда у англичан окажутся враги с тылу, которые уже сумеют произвести надлежащее замешательство.

Лимпург и Стенефельд, как и их команда, горели желанием чем скорее пуститься в опасную экспедицию.

Все были вооружены топорами, ножами, саблями и кинжалами; огнестрельного оружия они почти не брали с собой, так как они должны были по возможности избегать выстрелов.

Штертебекер отдал строгое приказание по возможности сделать это совершенно бесшумно. Кровавая работа должна была быть сделана неслышно и даже приказания отданы шепотом, от одного к другому.

Шествие тянулось по острову бесшумно, как змея, и скоро исчезло в ночной темноте. Никто не подозревал, какая катастрофа приготовляется здесь великому английскому флоту.

Клаус Штертебекер со своей стороны взялся за работу. Он купил у рыбака старую парусную лодку и два рыбацких костюма. Один был для него самого, другой для Вигбольда.

Последний должен был его провожать вместе с Генрихом Нисеном, который нуждался в особом костюме. Мальчик таскал большое число разной посуды, взятые им из лаборатории магистра и с которыми он должен был обращаться с преувеличенной осторожностью.

Все это было так таинственно, что виталийцы качали головами и высказывали различные предположения. Ученый, чьи поступки были совершенно непонятны для них и он казался им каким-то колдуном, ибо он показывал такие штуки, которые изумляли и ужасали обыкновенных смертных своей, как им казалось, неестественностью. И все-таки все его действия имели вполне естественное объяснение. Он был ученый, который занимался, главным образом, химией и естественными знаниями. Он был один из тех, которые искали камень мудрости, с помощью которого они думали создавать золото.

До этого магистр Вигбольд еще не дошел, но он взял теперь множество микстур, мазей, жидкостей и пороха, смешал и растолок все вместе, и эта смесь как видно была предназначена для каких-то особых целей. По указанию Вигбольда Генрих втащил в лодку множество разных предметов и, между прочими, два больших мешка с дровами.

Штертебекер и Вигбольд, одевшие рыбацкие костюмы, вошли в лодку, оттолкнули ее от берега и, быстро окружив остров, въехали в море навстречу английскому флоту.

Пред глазами виталийцев всплывали то здесь, то там громадные контуры кораблей. Генрих Нисен был так изумлен их видом, что забыл о веревке паруса, которую он держал в руках, так что чуть не опрокинул лодку. Так удивили его английские корабли, похожие на высокие башни, вершины которых трудно было увидеть.

Генрих еще более удивился и испугался, когда Штертебекер неожиданно и гневно ударил его веревкой.

Яростный, заглушенный голос, никогда не слышанный им у обожаемого руководителя, прошипел:

— Глупый мальчишка, что ты вздумал? Я приучу тебя не зевать. Ты нас чуть не утопил твоей проклятой заспанностъю. Ты думаешь, что если ты уже двадцать четыре часа не ел, не пил и не спал, так ты уже можешь отдыхать? Я тебе покажу, как зевать.

Клаус Штертебекер поднял весло, как бы собираясь ударить мальчика по голове, так что последний невольно вскрикнул.

В эту минуту лодка поучила такой сильный толчок, что все трое упали на дно лодки. Она наскочила на нос английского корабля «Saint George», а ветер так надувал парус, что она не могла оттолкнуться.

— Гей! Что там такое внизу? — спросил сверху скрипучий английский голос.

Караульный офицер услышал толчок и наклонился над шанцами, чтобы узнать причину.

Штертебекер ответил не сразу. Он лежал на спине, дрыгал ногами, причитал и плакал, как больная старуха.

Генрих Нисен еще более изумился и поднялся уже, чтобы ответить что-нибудь англичанину, но Штертебек рванул его к себе и прошипел ему на ухо:

— Дурак, молчи! Мы должны разыграть маленькую комедию. Плачь и стонай, как будто ты сломал себе все ребра.

Генрих только теперь начал понимать. Значит, вот чем объясняется непонятный удар Штертебекера веревкой и плач этого геркулеса с железными мускулами.

Он принялся усердно помогать Штертебекеру, а Вигбольд в действительности сильно ударился при падении и стонал от настоящей боли, так что начался такой концерт, который хоть кого привел бы в ужас.

— Эй, — раздался опять голос сверху. — Что это там случилось? Убирайтесь скорее отсюда, а то я сброшу вам на головы несколько камней из балласта и отобью у вас охоту приближаться к кораблю его величества «Saint George».

Это было не особенно любезное предупреждение, и Штертебекер счел нужным ответить теперь. Он ответил на таком беглом и чистом английском языке, что никто не заподозревал бы в нем иностранца.

— Простите нас, хороший господин! Мы рыбаки, заброшенные сюда ветром и непогодой, и не знаем даже, где мы находимся теперь. Объясните нам, добрый человек. Теперь так туманно, а компас мы потеряли.

— Вы, как видно, порядочные бездельники, — ответил офицер. — Если вы не знакомы с морем и не умеете плавать, так вы бы лучше сидели дома, вместо чтобы блудить по морю и ломать себе ребра! Вы на рейде Шпитеар, недалеко от Ковес.

— Ах ты, господь небесный! — заплакал Штертебекер. — Мы совсем живем на южном берегу острова Вигта. Ах ты, Боже мой!

— Вы туда попадете с вашими лодками разве завтра к обеду! — крикнул офицер, почувствовавший что-то вроде жалости к этим «бедным забитым рыбакам».

— А, добрый господин, сжальтесь над тремя бедными голодными измученными рыбаками. Мы не можем ехать дальше, у нас нет сил грести даже еще десять минут, не то что завтра до обеда. Мы уже двадцать четыре часа не имели куска во рту.

— Я вам ничего не могу теперь дать, — ответил караульный. — Теперь полночь, все уже заперто. На корабль я вас тоже не взять, это строго воспрещается.

— Ах, милый человек, мы совсем этого не просим.

— Так чорт возьми, что же вам нужно здесь?

— Мы просим вашего позволения отдохнуть от усталости под защитой вашего корабля.

— Дураки, зачем же для этого «Saint George»?

— Ах, господин, мы не можем ехать дальше. Мы устали и промокли от дождя. Стена вашего корабля защитит нас против ветра, а рулевая площадка защитит нас от дождя. Мы можем здесь сварить себе похлебку. Все необходимое есть у нас. Позвольте нам, добрый благородный господин, сварить себе здесь похлебку.

— Чорт возьми, если вы не хотите убраться отсюда, так варите себе вашу похлебку. Только сообщите, когда вы справитесь.

— Ах спасите, Бог вознаградит вас за ваше доброе сердце, сударь, — сказал Штертебекер плачущим унизительным тоном.

Затем он снял свою шляпу и неуклюже поклонился несколько раз.

Офицер был рад, что избавился от «хныкающих слов», и опять ушел под шанцы, где он был защищен от дождя.

А дождь все усиливался, сильный ветер рвал и метал, и всякий из матросов был рад укрыться где-нибудь, вместе того, чтобы мокнуть на палубе и пялить глаза в темноту.

Такая погода отлично годилась для осуществления планов Штертебекера.

Как только он получил разрешение офицера, он снял с помощью Генриха надутый парус и привязал лодку к громадному рулю корабля.

Здесь ветра совсем не было, и вода была сравнительно спокойна Можно было, значит, разложить огонь и сварить разрешенную похлебку.

Вигбольд был поваром, но он бросал в котел странные заварки. Вместо воды он клал туда свинец, и большая ложка, которой он мешал в горшке, тоже не похожа была на супную ложку.

Из котла поднялся не пар, а зеленоватый призрачный огонек, который таинственно мигал и плясал над водой.

Сверху абсолютно нельзя было заметить, чем занимаются мнимые рыбаки. Площадка совершенно закрывала их.

— Свинец растаял, — сказал Вигбольд. — Теперь мы можем взяться за работу.

Штертебекер еще раз посмотрел вверх и прошептал Генриху:

— Придвинь лодку ближе к рулю, чтобы я имел твердую опору.

Тихо поднявшись вверх, он вылил содержание котла в железное гнездо, где был продет громадный руль корабля. Шарнир весь наполнился жидким свинцом. Это быстро остыло, и руль не мог больше двигаться.

Хитро задуманное предприятие удалось: «Saint George», самый большой корабль английского флота, был теперь без руля; и это произошло так, что враг совсем не подозревал об этом. Он даже сам разрешил это.

Штертебекер отвязал теперь лодку, кликнул офицера и еще раз принялся унизительно благодарить за разрешение.

— Ну, вы уже сварили вашу проклятую похлебку? — спросил офицер, раздосадованный тем, что ему пришлось опять выйти на палубу при такой скверной погоде.

— Да, добрый господин. Наша похлебка удалась на славу, и мы надеемся, что она хорошо подкрепит нас.

— Очень рад, — ответил англичанин, не подозревая, что он радуется собственной гибели.

Через мгновение лодка исчезла в ночной темноте

ГЛАВА IV. Опасная встреча

Штертебекер направился ка следующему кораблю, еле виднеющемуся в тумане.

Здесь он проделал тот же маневр. Но караульный офицер сначала ни за что не хотел разрешить им это и только после долгих унизительных просьб он скверно выругался и разрешил им, не в состоянии отделаться от них.

Штертебекер быстро взялся за работу. Здесь они справились гораздо быстрее, ибо свинец был еще теплый.

Но как он только влил свинец в гнездо руля, показалась вражеская лодка, движимая гребцами.

Они заметили огонь и почувствовали что-то недоброе.

— Лодка приближается, — шепнул Генрих Штертебекеру, и последний еще успел оставить свое место у руля и присесть к огню, как бы для того, чтобы согреть руки.

Вигбольд выказал при этом большое самообладание и присутствие духа. Он на всякий случай взял в руки деревянную ложку и притворился, что он действительно помешивает похлебку. Он прежде всего хотел незаметно прикрыть котел, чтобы англичане не видели, что там находится расплавленный металл.

— Что вы тут делаете? Чего вы ищете? — обратился боцман к рыбакам.

— Кх, сударь, — опять захныкал Штертебекер. — Мы загнаны сюда бурей, сами мы из южного берега Вигта и целых двадцать четыре часа ничего не ели. Мы хотим поэтому сварить себе похлебку.

— И поэтому вы остановились у нашего корабля? Вы уже не могли выбрать более подходящее место на борту?

— Сударь, мы устали и не можем добраться туда. Поэтому благодарный господин адмирал разрешил нам сварить здесь похлебку. Не хотите ли вы тоже попробовать? Горячее хорошо в такую погоду.

— Нет, нет, нам не нужно вашей похлебки! А насчет адмирала это вы врете; его нет совсем на этом корабле. Он на «Saint George».

— Эх сударь! Где нам знать чины благородных господ. Но нам разрешили, вы можете сами убедиться в этом. Но если вы непременно хотите, мы можем уехать отсюда, наша похлебка уже почти готова, и мы можем обойтись теперь без защиты корабля.

Положение виталийцев было в высшей степени опасное. Штертебекер должен был заботиться, чтобы у них не явилось даже тени подозрения, ибо англичане обыщут лодку и найдут все эти инструменты, они погибли.

Он поспешил кликнуть караульного офицера и поблагодарил его за разрешение.

Караульная лодка, к счастью, дала себя обмануть этим и отказалась от мысли произвести более точный осмотр, тем более что мнимые рыбаки натянули паруса и быстро двинулись к берегу.

Но это было только для отвода глаз. В действительности же Штертебекер старался приблизиться к другим кораблям.

Погода все более ухудшалась и если темная ночь и беспрерывный дождь благоприятствовали предприятию виталийцев, так бурный ветер и сильные волны представляли все увеличивающуюся опасность для маленькой лодки. Море чем дальше, тем больше волновалось, и казалось, что волны вот-вот поглотят лодку с ее пассажирами.

Ветер яростно гонял пенящиеся волны, поднимавшиеся, как высокие ледяные горы. А все-таки Штертебекер не хотел думать о том, чтобы пристать к берегу. Он должен был закончить свою работу — вывести из строя и остальных кораблей.

Он приблизился теперь ко второму ряду английского флота. Они стояли по четыре, в таком положении, что преграждали здесь весь морской перешеек. Подобные корабли в то время не имели якорных цепей, а только канаты, и на этом Штертебекер основал свой план нападения.

Он плыл от одного корабля к другому и острым топором перерубал канаты. Он не перерубал совсем, а только на три четверти, так что канаты лопались уже после, под толчками волн и враг таким образом не мог сразу узнать о случившемся. Он тогда подумает, что это буря разорвала канаты, и не будет подозревать о присутствии врага.

Когда они покончили с последним канатом, началась гроза, и первая молния только на мгновение осветила горизонт, но этого было достаточно, чтобы навлечь на лодку Штертебекера новую опасность. При мгновенном свете молнии орлиный глаз Штертебекера заметил разведочную лодку врагов.

Она была в четыре раза больше их рыбацкой лодки и вмещала человек пятнадцать матросов. Управляемая веслами и рулем, она совсем не зависела от ветра, как лодка Штертебекера.

У него тоже были в лодке два весла, но против паруса они ничего не значили. Пользоваться ими при таком ветре было бы чистейшим безумием.

— Ты заметил лодку? — крикнул Вигбольд при следующей молнии.

— Да! — ответил Клаус. — Берите каждый по веслу и гребите всеми силами. Я буду править. Мы непременно должны прибыть раньше их к берегу.

— Ты думаешь, что они заметили нас?

— Я не только думаю, но уверен в этом.

— Я заметил, что они прямо направились к нам.

В это мгновение целый сноп молний ярко осветил все окрестности и грянул оглушительный гром.

— Гребите! — крикнул Штертебекер к своим спутникам. — Английским собакам не мешает ни гроза, ни ветер. А если у нас сломается мачта, мы погибли.

Несмотря на то, что под сильным давлением ветра и весел рыбацкая лодка носилась теперь как стрела, все-таки видно было при блеске молнии, что английская лодка быстро нагоняет их.

Штертебекер спасался только тем, что после молнии он каждый раз менял свой курс, то вправо, то влево. В промежутке между молниями бывало так темно, что преследователи не видели бегущих и пускались после каждой молнии по ложному следу.

К счастью Штертебекера и его спутников, враги при такой погоде не могли пользоваться огнестрельным оружием, еще настолько не усовершенствованным в то время, что они боялись всякой сырой погоды.

Так продолжалась дикая перегонка по направлению к берегу, под оглушительными громами и ослепительными молниями. Вигбольд и Генрих стонали от непосильного напряжения, а все-таки они не могли отдохнуть.

Штертебекер с своей стороны не мог им помогать, ибо для него было гораздо важнее править рулем и парусом. Если бы у руля сидел менее способный моряк, лодка давно утонула бы или мачта сломалась.

— Ободритесь, друзья! — крикнул он к своим спутникам. — Я уже вижу берег. Еще несколько минут, и мы спасены!

Но человек предполагает, а Бог располагает. Как только он выговорил эти слова, поднялась громадная гора воды и залила лодку бушующей пеной.

Штертебекер мгновенно отпустил парус и рулевое весло, так что лодка повернулась боком. Этим он спас ее от неминуемого затопления. Волна не ударилась в лодку со всей своей яростью, но лодка все-таки наполовину наполнилась водой.

Это было очень опасное положение. Какая-нибудь неблагоприятная волна — и лодка совсем пойдет ко дну.

Штертебекер понял опасность и так направил лодку, что ветер гораздо слабее давил на парус.

Этим он уменьшил опасность утопления, но и быстроту движения тоже. Движение и так замедлилось вследствие набравшейся воды, а теперь еще нужно уменьшить давление ветра.

— Положите весла! — крикнул Штертебекер к своим спутникам громовым голосом, заглушавшим рев волн. — Вычерпайте воду, скорее!

— У нас нет посуды! — ответил Вигбольд, потерявший уже душевную бодрость.

— Чорт возьми! Так берите руками или шляпами! — гремел Клаус. — Только чтобы вода не осталась в лодке.

Англичане теперь быстро приближались. В реве бури уже слышались их победные крики.

Но Штертебекер еще не отчаивался. Заметив, что Вигбольд и Генрих вычерпали уже немного воды, он опять натянул парус и после ближайшей молнии сделал крутой поворот, из-под носа англичан, продолжавших плыть по прежнему направлению и заметивших свою ошибку только при следующей молнии.

Крик ярости вырвался у них, когда они заметили, что их опять перехитрили, когда они уже были у цели. Они опять повернулись к беглецам, умножив свое старание.

Это уже было близко от берега, и англичане боялись, что рыбаки, которых они считали шпионами, сумеют бежать, если они доберутся до берега.

Штертебекер внимательно присмотрелся к берегу. Он видел, что Генрих и Вигбольд настолько утомлены, что не сумеют спастись бегством, если англичане высадятся сейчас же за ними. Он направился поэтому к лесистому месту на берегу, где легче скрыться.

Генрих и Вигбольд должны были первые выскочить на берег, побежать без него к лесу и спрятаться где-нибудь в чаще.

Сам он хотел возможно дальше задерживать вражескую лодку и затем броситься бежать, заманивая их за собой.

Они были здесь недалеко от Ковеса, куда, вероятно, уже прибыли виталийцы, посланные туда Штертебекером с целью запастись кадками и направиться затем к пленным кораблям виталийцев. Рассчитывая встретиться теперь с ними, Штертебекер хотел завлечь англичан подальше к деревне и взять их в плен, чтобы они не могли вернуться к флоту и предупредить об опасности.

Теперь лодка быстро приближалась к берегу.

— Приготовьтесь! — крикнул Штертебекер. — Как лодка толкнется о берег, вы выскочите и побежите к лесу.

Вигбольд и Генрих влезли на нос лодки. В это мгновение примчалась и лодка англичан.

— Ур-ра! — заревели они, торжествуя.

Клаус схватил длинный лодочный шест и с железной силой ударил в приблизившуюся лодку врагов. Их лодка была таким образом отброшена назад, а его еще быстрее двинулась вперед. Разница во времени ограничивалась секундами, но они были достаточны для Генриха и Вигбольда, чтобы выскочить на берег и исчезнуть в темноте.

Штертебекер выскочил за ними, и хотя он легко мог убежать от преследователей, он все-таки двигался медленно, давал знать о себе частыми криками и всегда держался только на несколько шагов впереди ближайшего преследователя. Он притворялся таким усталым, измученным, что англичане были уверены, что они легко настигнут его. Так продолжалась эта дикая погоня до самого Ковеса, где виталийцы лежали в засаде.

Теперь Штертебекер начал звать их и приказывать окружить английских матросов. Сам он взял несколько человек и бросился с ними к берегу, где стояла разведочная лодка. Им удалось появиться так неожиданно, что они легко справились с оставшимися в лодке четырьмя матросами, прежде чем они успели оттолкнуться от берега.

Штертебекер вытащил обе лодки на берег и вернулся к деревне, где остальные матросы были уже все связаны. Теперь можно было приступить к нападению на «Морскую собаку» и «Ястреба».

ГЛАВА V. Штертебекер подтапливает англичан

Гроза за это время немного уменьшилась. Молния сверкала теперь гораздо реже, море почти успокоилось.

Это было очень удобно для виталийцев, ибо при буре им трудно было бы добраться к пленным кораблям.

Штертебекер и здесь употребил хитрость, чтобы отвлечь внимание экипажа «Морской собаки» и «Ястреба».

Он нагрузил лодку с дровами и облил их сверху дегтем. Эту лодку он привязал к другой, в которой он сам сидел и потащил ее к одному из британских кораблей западной части флота.

Караульные, как видно, ушли спать, вследствие скверной погоды и на шканцах не видно было ни души.

Штертебекер осторожно приблизился к корме вражеского корабля, где его меньше всего могли заметить. Он уже думал, что его предприятие удалось, как вдруг он заметил лодку около корабля.

Это было очень скверно; если сидящие в лодке поднимут шум, тогда все нападение не удастся.

Штертебекер решил немедленно повернуть назад, чтобы приблизиться к другому кораблю, но его уже заметили.

Теперь необходимо возможно тише справиться с врагами. Он быстро погнал свою лодку прямо на вражескую, чтобы опрокинуть ее сильным толчком.

Но его опасения не имели основания. Незнакомцы никакого шума не поднимали, они держались так же тихо и таинственно, как он сам. Там тоже почти не говорили, и приказания отдавались шепотом или мимикой.

Обе лодки быстро приближались одна к другой, и Штертебекер заметил теперь, что в загадочной лодке сидят совсем не матросы, а рыбаки.

Чорт их побери! Что им нужно, мирным рыбакам, здесь? Чего они ищут здесь, раз они тоже англичане?

Что касается мирности, то это было мало заметно; в загадочной лодке стоял высокий рыбак, готовый сразиться на жизнь и на смерть. В его руке засверкал кинжал. Штертебекер тоже вынул кинжал из-под простой рыбацкой одежды.

Так противники приблизились друг к другу. Оба они подняли руки для смертельного удара — но вместо удара у них вырвался заглушенный сердечный смех.

— Свен Вихман, ты здесь? — шепнул Штертебекер, дружески пожимая руку, которая только что поднимала против него кинжал.

— Меня еще более удивляет, что ты здесь, — ответил другой.

— Я уже справился с моими кораблями.

— А я с моими тоже. Это вот будет последний. Я только что хотел начать буравить.

— У меня есть более сильнодействующее средство. Смотри туда!

— Ах, я понимаю, поджечь? Ну, хорошо, что перестал проклятый дождь.

— Да, теперь это хорошо. Но раньше дождь мне оказал громадную услугу.

— Каким образом?

— Я тебе расскажу в другой раз. Теперь я устрою господам англичанам маленький костер. Ты можешь пока ощупать якорный канат. Он загорится, сорвется с якоря, и его погонит к остальным кораблям. Ветер теперь очень благоприятен, тем более что морское течение тоже гонит туда.

— Вот это будет красивая картина, — засмеялся Вихман. — Я перерезал также канаты остальных кораблей. Вместе они все составят прекрасный костер.

— Теперь скорее за дело!

Вихман бесшумно поплыл к якорному канату, а Штертебекер крепко привязал лодку с дровами к корму корабля. Добыв огонь, посредством кремня он поджег содержимое лодки, и пламя мгновенно охватило все кругом.

Лодка Штертебекера исчезла в темноте, прежде чем стража корабля заметила несчастье.

Огонь быстро распространялся кругом. Нужно иметь в виду, что в то время корабли строились почти исключительно из хорошо насмоленных дров. Поэтому огонь быстро охватил весь корабль, и когда спящие караульные заметили это, спасения уже не было.

Можно было себе представить, какая суматоха началась на корабле, когда матросы увидели себя окруженными со всех сторон огнем.

Офицеры едва успели выскочить из своих кают, в одном нижнем белье. Палуба тем временем тоже была охвачена огнем. Никто уже не пытался тушить. Офицеры потеряли голову, матросы обезумели от страха смерти и прямо бросались за борт.

О каком-нибудь порядке, конечно, нечего было говорить. Все толкались и дрались, как враги. Все предпочитали скорее утонуть, чем сгореть живым.

Их лодки были привязаны к корме и охвачены огнем. Таким образом, у них не было на чем спастись, и все прямо бросались в воду, чтобы не остаться в огне.

Соседние пять кораблей с ужасом узнали о несчастьи. Они послали несколько лодок на спасение тонувших.

Но многое они не могли сделать, ибо к их ужасу они заметили, что огонь угрожает им тоже. Ветер носил к ним целые снопы искр, и каждую минуту им нужно было опасаться взрыва огня. Капитанам пришлось поэтому вызвать обратно свои лодки, посланные на помощь, так как они необходимы были для собственной безопасности.

Горячие головешки, куски парусов переносились ветром на другие корабли. Нужны были нечеловеческие усилия, чтобы предохранить от общей катастрофы.

Вид первого горящего корабля представлял грозное зрелище. На борту уже никого не было, и гигант казался громадным вулканом. Заряженные орудия на палубе накаливались и происходили взрывы, свистали пули, наделавшие соседним кораблям немало вреда.

С треском падала в воду одна мачта за другой, осыпая соседние корабли целым дождем огня и искр.

Но теперь наступило самое худшее. Горящий корабль сорвался, и течение погнало его прямо на соседей.

Последние пытались убежать. Но два из них увидели, к их ужасу, что они тонут, остальные три корабля лишились якоря и руля и должны были представить себя течению.

Одним словом, все пять кораблей неминуемо погибли. Им предстояло или пристать к берегу, или сгореть. Третьего исхода не было.

Горящий корабль быстро понесся теперь ветром к трем соседним. Там поднялся ужас, и все бросились за борт. Они видели, что спасения нет.

— Пороховой склад! Пороховой склад!

Этот крик ужаса раздался на одном из пяти кораблей, и сотни голосов подхватили его, видя смерть пред глазами.

Началась паника. В безумном бегстве они дрались за места в лодках, наполняли их и тонули.

Борющиеся, в смертельном страхе, с волнами цеплялись за борта перегруженных лодок и опрокидывали их.

Спасаясь от смерти, они били друг друга веслами и чем попадало и в собственном истреблении превзошли даже военных врагов.

Теперь появился на виду Годеке Михаил с его тремя кораблями. Он, конечно, держался вдали от горящих. Но он хотел взять себе оба продырявленных корабля и спасти оттуда пленных виталийцев. Он погнал их к берегу, чтобы они окончательно не пошли ко дну. Ввиду разразившейся катастрофы английские капитаны сейчас же сдались на милость и немилость.

Они же не могли спасти свои корабли, тонущие по неизвестной им причине. Так они по крайней мере спасли свою жизнь и жизнь их людей.

Оба корабля были пригнаны к берегу. После можно было легко заткнуть пробуравленные, сравнительно небольшие дыры и выкачать воду, после чего они будут опять в исправности.

А катастрофа продолжалась своим чередом. Горящий корабль соединился с тремя остальными в один огненный клубок.

Вдруг послышался ужасный оглушительный взрыв, и громадный столб огня поднялся к небу. Пороховой склад взорвался, и корабль взлетел в воздух. Головешки, куски паруса, мачты, части орудий носились теперь в воздухе и падали по водной поверхности.

Годеке Михаил сам должен был теперь быть настороже, чтобы огонь не забрался и на его корабли. Виталийцы должны были напряженно работать, чтобы обезопасить себя от доносящегося огня.

ГЛАВА VI. Решительная битва

В то время, когда англичане терпели таким образом потерю за потерей, Штертебекер не сидел сложа руки. Он устроил этот грандиозный костер в целью отвлечь внимание экипажа «Морской собаки» и «Ястреба» от подготовляемого нападения. Его план прекрасно удался. Английские матросы этих кораблей выбежали на палубу, как только они узнали о пожаре на английских кораблях. Они все столпились у руля, устремив свой взор в даль.

Они совсем не подозревали, что это Виталийцы подожгли, ибо они понятия не имели о их близости.

Тем больше было их изумление, когда они вдруг услышали боевой шум, звон оружия и шаги на палубе. Обернувшись, они увидели, что вся палуба занята виталийцами и о сопротивлении уже не может быть речи.

Штертебекер тихо мог перебить английских матросов, но он не хотел проливать напрасно человеческую кровь. Корабли все равно попадут в его руки, и на его требование выдать оружие англичане без всяких колебаний положили все оружие и добровольно протянули руки, чтобы их удобнее было связать.

Предположение Штертебекера, что пленные внизу в трюме корабля, оправдалось. Они были вне себя от радости, когда они были освобождены из тесной, вонючей, душной темницы и могли опять дышать морским воздухом.

Они восторженно благодарили своего избавителя, Клауса Штертебекера. Они уже не надеялись опять увидеть свободу — они были уверены, что английский флот победил.

— Рано вам еще благодарить меня, братцы, — прервал он их шумный восторг. — Еще не все сделано. Наоборот, главная работа только теперь начинается. Пока еще есть громадный «Saint George», нечего говорить об окончательной победе. До сих пор его еще никто не побеждал. Да, никто даже не осмеливался напасть на него.

— Клаус Штертебекер не только нападет на него, но и победит его! — крикнули все виталийцы с засверкавшими глазами. — Ведите нас, великий адмирал всех морей! Мы последуем за тобой на победу или на смерть!

Оглушительное «ура» виталийцев бурно звенело по морю, и улыбка благодарности появилась на губах Штертебекера. Он знал, что с такими людьми можно сражаться даже с чертом.

Штертебекер приказал теперь выстрелить три раза подряд из корабельных орудий. Это был условленный знак для «Буревестника», «Дракона» и «Патриция», что нападение на плененные корабли удалось и теперь нужно приступить к нападению на шесть английских кораблей в морском проливе.

Штертебекер остался пока на борту «Ястреба» и направлял отсюда ход начинающегося морского сражения. Гроза давно прошла уже и буря улеглась. Но все еще дул сильный ветер с юга, очень благоприятный для парусов виталийцев.

Англичане были немало изумлены, увидев обоих плененных кораблей, приближающихся на всех парусах. Оправившись от первого изумления, они заметили идущие на них с другой стороны три корабля. Бронированный кулак на красном фоне объяснил им, что они имеют дело с виталийцами.

Теперь только лорд Хурхиль впервые подумал, что пожар, разрушивший половину его флота, за которым они наблюдали издали, не имея возможности оказать какую-либо помощь, не произошел вследствие несчастного случая, а от рук виталийцев.

Неужели там тоже стоят виталийские корабли? Чорт возьми, положение, таким образом, не особенно выгодное.

Лорду Хурхилу пришлось убедиться, к его великому ужасу, что оба приза, «Морская собака» и «Ястреб», которых он собирался отвести с торжеством победителя в Лондон, опять отобраны у него, ибо он теперь заметил на палубе готовых к борьбе, вооруженных с головы до ног виталийцев.

О, с ними он бы уже справился. Оба корабля вместе ничего не значили против «Saint George», но они все-таки смело направились на него.

— Что, они с ума сошли? — спросил лорд Хурхил, стоявший с своим штабом на шанцах. — Это ведь безумие, они лезут прямо в нашу пасть.

— Это действительно безумие. Но их отвага беспокоит меня.

— Как это? Неужели вы боитесь этих двух ореховых скорлуп?

— Я их не боюсь, ваше лордство. Но у меня такое чувство, что виталийцы, несмотря на свою храбрость и отвагу, полагаются еще на какую-нибудь военную хитрость.

— Вот еще! Мы им зададим такой урок, что они в другой раз не посмеют приблизиться к кораблю его Величества, английского короля. Но смотрите, что это там с нашими четырьмя кораблями?

— Великий Боже! Там что то неладно.

— Они, как видно, сорвались с якоря и плывут друг на друга.

— Теперь я насквозь вижу адскую хитрость виталийцев. Они знают опасные течения этого пролива. Если нашим кораблям не удастся так быстро натянуть паруса, они так сильно столкнутся, что пойдут ко дну.

Адмирал и его офицеры были совершенно правы. Капитаны всех четырех кораблей заметили опасность и пытались поднять паруса.

Но при таких условиях паруса сами представляли значительную опасность. Они были уже недалеко от берега, а сильный ветер толкал их все более по тому же направлению.

Все четыре корабли столкнулись и спутались в один клубок, нанося друг другу значительные повреждения.

Лорд Хурхиль рвал себе волосы при виде этой ужасной катастрофы. Но в следующее мгновение его внимание было обращено на «Clifford», самый большой корабль английского флота после «Saint George», который, как видно, приготовился выступить навстречу трем приближающимся кораблям виталийцев.

— Чорт возьми! — крикнул лорд Хурхиль, ударив кулаком по балюстраде. — Куда это «Clifford» направляется? Он натянул паруса и двигается, как пьяный. Он качается даже из бока на бок. Он чуть совсем не падает. Вы можете это понять, капитан Джонсон?

— Нет, ваше лордство, — ответил пораженный офицер. — Я действительно не понимаю, что там у них. Похоже, как будто «Clifford» совсем не может управляться. Великий Боже, он погиб. Его окружают виталийские корабли.

Капитан Джонсон закрыл лицо руками. Он не хотел видеть своими глазами неминуемую катастрофу.

— Нам остается только поспешить к ним и задать им перцу! — крикнул лорд Хурхиль. — Мы пустим виталийцев ко дну и спасем «Clifford».

— Натянуть все паруса! Вперед! Направление на юг!

Паруса были быстро подняты и надулись, корабль двинулся.

Но вместо того чтобы двинуться на юг, навстречу виталийцам, корабль повернулся носом на запад, как будто убегая от них.

— Дьяволы! — заревел адмирал. — Какой там осел у руля? Я скомандовал на юг, а не на север! Разбойники! Что вы, английского языка не понимаете?

Капитан Джонсон сам бросился к рулю и замер от ужаса. Там стояли восемь матросов, всеми силами тянули за ручки, но колесо не двигалось с места.

Офицер пришел в отчаяние. Он осмотрел весь рулевой механизм, цепи, блоки и пр., но все оказалось в полном порядке.

— Он должен двигаться, — крикнул капитан Джонсон. — Еще несколько человек к колесу! Приложите руки, оно должно повернуться, во что бы то ни стало!

Штурман долго не соглашался с этими насильственными мерами, но он не осмелился возражать адъютанту адмирала. Но то, чего он опасался, действительно случилось. Под громадной силой давления колесо совсем сломалось. О горе! Теперь наступает самое худшее. Корабль совсем лишился теперь руля и понесся по течению, преследуемый громким хохотом виталийцев.

— Погодите, вы у меня еще плакать будете! — крикнул лорд Хурхиль вне себя от гнева. — К орудиям! Заткните им рты хорошей бомбой!

Канониры стояли у орудий с горящими фитилями, но не могли стрелять. Им не в кого было целиться, ибо Штертебекер кружился со своими кораблями позади «Saint George», так как он мог управлять своими кораблями, как ему хотелось.

— Сдайтесь! — загремел теперь голос Штертебекера в рупор.

— Как вы смеете? — загремел лорд Хурхиль в ярости. — Я вас пущу ко дну с вашими ореховыми скорлупами.

— Наши скорлупы управляются, ваше лордство, — ответил Штертебекер с хохотом. — А ваш гигант «Saint George» не может повернуться. Сдайтесь, а то я вас расстреляю всех.

— Вы! сброд разбойников! Вы расстреляете сильнейший корабль его величества? Ха-ха-ха! приблизитесь-ка сюда, если посмеете! Чорт знает кто мне заварил эту кашу.

— Я вам могу сказать, ваше лордство. Это я сам сделал. Я сегодня ночью варил около вашего корабля похлебку, которую ваш желудок не может теперь переварить. Ваш караульный офицер разрешил мне это.

— Расстрелять его через пять минут! — дико крикнул лорд Хурхиль. — Этот осел погубил весь великобританский флот!

В это мгновение раздался первый выстрел из «Ястреба».

Под умным и опытным руководством Штертебекера началось меткое обстреливание «Saint George», который не мог даже уйти от убийственного огня.

Через полчаса гигант представил собою ужасную картину. Матросы расстреляны, сами орудия разбиты и приведены в негодность, пол палубы провалился вниз.

— Вы все еще не сдаетесь? — раздался львиный голос Штертебекера.

Лорд Хурхиль осмотрелся на свой грозный флот и увидел только жалкие остатки. Все они или сгорели, или расстреляны, и даже величайший корабль в свете «Saint George» скорее похож на кладбище, чем на военную силу. Ему пришлось волей, неволей подумать о сдаче.

— Каковы ваши условия? — спросил он; но ему очень трудно было выговорить это. Ведь это позор вести переговоры с людьми, которых только что называли морскими разбойниками и сбродом.

— На милость и немилость!

Лорд Хурхиль задыхался от безвыходности своего положения. Он осмотрелся кругом. Везде валялись раненные и убитые, и только на шканцах еще стояла небольшая кучка офицеров и матросов. С мрачными лицами они сжимали оружие окровавленными руками, готовые умереть за честь Англии.

Лорд колебался, какой дать ответ. Теперь к нему подошел капитан Джонсон и отдал ему честь. Кровь текла ему по его лицу из головной раны, и обнаженную шашку он держал в левой руке, ибо правая рука была оторвана гранатой. Он был бледен как смерть, и ему стоило громадных усилий не крикнуть от ужасной боли, но он все-таки говорил решительно и твердо:

— Ваше лордство, имею честь доложить вам, что я капитан Джонсон, старший офицер корабля его величества «Saint Geoge», и все остальные матросы не хотим сдаться пиратам. Мы по крайней мере просим вас дать нам умереть за честь Англии, и мы дорого продадим нашу жизнь. Мы уверены, что вы разрешите нам умереть, ибо о победе речи не может быть.

— Браво, дети! Умрем все за честь короля и Англии! Ура!

Лорд Хурхиль взялся за рупор и крикнул врагам:

— Мы не сдаемся! Борьба до последней минуты!

Не ответив ни слова, Штертебекер отдал приказание своим обоим кораблям подойти к «Saint George» с обеих сторон. Штертебекер первый выскочил на палубу корабля. Лорд Хурхиль сам пошел ему навстречу, он хотел умереть за своего короля.

Но Штертебекер пощадил старика. Он выбил саблю из его рук и передал его виталийцам как пленника.

— Сжальтесь, Штертебекер! — умолял адмирал, опускаясь на колени. — Убейте меня! Я не могу жить в таком неслыханном позоре!

— Нет! — холодно ответил Штертебекер. — Вы мне еще нужны. Следите за ним повнимательнее. А остальные вперед! Покажите Джон Буллю бронированный кулак!

Засверкали кинжалы и сабли, началась кровавая битва с отчаявшимися противниками, битва, где бойцы с обеих сторон молча падали, и их места мгновенно занимались другими.

Через четверть часа виталийцы стали хозяевами «Saint George». Этим завершилась блестящая победа.

Клаус Штертебекер имел полное право гордиться этой победой над сильнейшим флотом Великобритании. Виталийцы восторженно приветствовали своего предводителя несмолкаемыми криками «ура!», и Штертебекер на этот раз не мешал им праздновать свою победу.

КОНЕЦЪ

Следующий выпуск № 5: «Индийский корабль».

В этом выпуске проходит пред читателем ряд геройских поступков, и читается с еще гораздо более захватывающим интересом, чем все прежние.

Примечания

1

Английский канал — пролив Ла-Манш (прим. верстальщика).

Content

КЛАУСЪ ШТЕРТЕБЕКЕРЪ,
могущественный Владыка Морей
Выпуск 4
ВЪ ВОЙНѢ СЪ АНГЛІЕЙ

ГЛАВА I. Отважное нападение

ГЛАВА II. Поездка ночью и в тумане

ГЛАВА III. Похлебка Штертебекера

ГЛАВА IV. Опасная встреча

ГЛАВА V. Штертебекер подтапливает англичан

ГЛАВА VI. Решительная битва

Примечания