Эрика Легранж

ФРАЙ УЭНСЛИ — БОРЕЦ С НЕЧИСТЬЮ

ЧАСТЬ 1. ВРАГИ НЕ ДРЕМЛЮТ

ГЛАВА 1. Особенности колдовского ремесла

Узловатые ветви старинных деревьев, повидавших бесконечные противостояния народов и магических существ, раскидисто преграждали дорогу потерявшемуся путнику, их мощные стволы вросли в землю, они не стремились к солнцу, они питались энергией земли, а путь каждого преграждали. Вот и сейчас, единственная просека в этом черном лесу, казалось бы терялась за их ветвями, но тот, кто ступил на тропинку, не отступился даже перед преградами, ловко перепрыгивая их. Его босые ноги изранены колючими веточками, густым ковром покрывающие дерн, но физическая боль не способна перебороть тот ужас, что поселился в сердце беглеца. Он уверенно перепрыгивает еще через одну узловатую ветвь, которая недовольно скрипит, потому что не удалось удержать странника. И даже бук с остролистом выжидающе наблюдают, хотя сами не принимают участия в поимке странного живого существа, что путешествует в самом сердце черного леса. Зато вовсю развлекаются колючие кустарники, уже не один раз поранившие ноги и руки бедолаги, шепчущиеся между собой, подобно вороньей стае. Сами птицы величественно не спускают взора с перебежчика, преследуют жертву, не теряя из виду. Но тот, кто ступил на дикие земли и готов пересечь темный лес, не собирается сдаваться, он терпеливо перепрыгивает еще через одно препятствие, спешит, по ведомой только ему дороге, не сворачивая. Пурпурные лучи зимнего солнца быстро гаснут на небосклоне, надобно успеть до заката, до кромешной тьмы, что наступает здесь с сумерками, иначе можно навсегда потеряться. Путник ускоряет шаг, оставляя под собой кровавый след, и уже не обращая на то внимание, его преследователи так же не глупы и не сунутся сюда в ночное время, а он просто отчаянный смельчак, готовый на все ради спасения.

На поимку этого беглеца спущены с цепи несколько собак, а позади уже направлен отряд «летящих призраков» — так здесь называют конный, вооруженный отряд. Они мчатся по его кровавому следу, теперь цепь капелек виднеется на острых кончиках сухих веток. Старший из отряда, постоянно понукает своих собратьев, чтобы те думали только о поимке. Ночь быстро наступает в этом краю, вот уже последний проблеск солнца угас, и сумерки беспощадно сгущаются, будто опускаются черные, бархатные кулисы и невозможно уже заглянуть внутрь сцены. Беглец нервно преодолевает последнюю преграду, но его настигают спущенные псы, которые долго шли по пятам, хуже дело у всадников, их зрение не так идеально, как у зверей, но они не теряют надежды, идя на лай собак. А те уже зубоскалят позади беглеца, предчувствуя скорую победу. Эта охота должна когда-нибудь закончиться: впереди поле и узник делает последний рывок, но внезапно обрывается и падает в глубокую яму, которую немедля окружает собачья свора. Всадники уже на подходе, их блестящие шлемы сверкают из-за деревьев, они вот-вот прибудут, но недаром же лес называется черным и диким, тут действуют свои правила и не надобно живым забредать в ночное время суток — так гласило местное предание.

Беглец безвылазно попал в глубокую яму, он панически прижался к одной из стенок, отдающей прелостью и запахом влажной земли. Над ним стоит псиный лай, призывающий хозяев, странник уже готов распрощаться с жизнью, но он улавливает совсем неизвестные ему звуки: лай превращается в визг, будто собак беспощадно бьют палками, а позже в хрип; вдалеке он слышит лошадиное ржание и человеческий возглас. Слышит и ничего не может понять — псы больше не окружают его ловушку, и земля не дрожит под копытами выносливых скакунов; позже пойманный беглец улавливает только свое дыхание и едва уловимый порыв ветра, но пытаться выбраться из ямы опасается. Корни деревьев, пересекающие глубокую яму, не такие холодные, как сырая земля и беглец устраивается в их переплетениях, ощущая неестественное тепло, исходящее от подземных нефилимов. Так он пересиживает ночь, чуть трясясь от страха. Утро наступает очень медленно, время тянется бесконечностью, и когда над головой пробивается дневной свет, беглец решается высунуться из ямы. Он с ловкостью обезьяны подвешивается на корнях, пока не хватается за дерновую почву, подтягивается всем телом и выныривает из ловушки. Только теперь перед ним раскрывается ужасная картина, которая заставила замолчать его преследователей — они все мертвы, повисшие на острых ветвях, неестественно скрюченные на земле, тут же лежат перебитые собаки и лошади, которых разорвало на части. Эта картина вызывает у бывшего беглеца головокружение, ведь недаром эти земли прозваны дикими, а леса черными, и что после заката здесь лучше не бродить…

С тяжелой головой Бран Тар вынырнул из своего многолетнего кошмара, который преследовал колдуна с того дня, как лес его принял, уберег от стражников и обязал себе служить. Научившись многому от зверей и природных явлений, он стал брать себе учеников, заблаговременно видя в человеке определенный дар, что позволял тому обучаться природной магии. Колдун выпил стакан воды, как делал это после ночного отдыха и начал одеваться. Его пробуждение было ровно в определенное время, поэтому визитеры знали, когда постучаться. Он, не отходя от зеркала, приказал войти и перед ним раскланялись пять его подчиненных, каждый со своим докладом.

— Что имеете мне сказать? — флегматично поинтересовался колдун, лениво натягивая простой суконный плащ, скрепляя его серебряной брошью — знак колдунов.

— Варлок Тар, как вы и предполагали, нечисть распоясалась. Сегодня было два нападения, одно из которых закончилось убийством смертного не мага.

— Варлок Брундо, а что вы имеете мне сказать, как продвигаются дела у наших друзей? — старший колдун пытливо уставился на своего помощника, тот немного помолчал, собирая мысли воедино, чтобы кратко изложить суть происходящего:

— Мне сложно сказать, чем именно заняты наши соратники, но они определенно охотятся на свой лад, ведь среди них есть экзорцист…

В то самое время, в старом заброшенном ангаре, который с добрый десяток лет не использовали по назначению, и тут не жили даже мыши, опытная группка выслеживала одного занятного субъекта, который не хотел попадаться им в лапы:

— Дядя, подсекай его с лева. Мистер Лэнси, как там с перемещением колон, мы на вас надеемся, — Фрай был выдвинут на старшего руководящего операцией по поимке нечисти, вернее — одержимого злым духом, что безнаказанно сбежал из склепа и теперь решил распугивать жителей провинциального городка Кортшоу, что в Хэмпшире.

Белый волк скользнул по мшистой перекладине и спрыгнул на одну из подвесных полок ангара, где ютился одержимый, который очень даже рычал, не по-человечьи. Тут же с правого фланга в воздух слетел старый суконный тюк, который должен был свалиться на жертву и обездвижить ее. Геродот самодовольно управлял лавирующим предметом, рядышком стояла увлеченная сестра, которой не лень было облачится в мужские одежды, напрочь забыв повадки леди. Изабелла теперь не была похожа на роковую соблазнительницу, скорее, на боевого друга каждого из поимщиков. Фрай осторожно вытянул одну из своих склянок, перевязанную тонкой веревкой, которую собирался швырнуть в одержимого нечистым, в его походной сумке теперь покоился целый арсенал различных приспособлений, хотя он еще слабо владел серебряными метательными клинками, только безнадежно учился их использовать. Вот склянки закидывать получалось куда лучше, этим умением он пока пользовался.

— Вперед! — все разом среагировали на команду: белый волк спугнул жертву, тут же на нее спланировал тюк, и в тоже время метнулась склянка, дальше был возглас и падение человека и дальнейший ритуал экзорцизма, когда из трясущегося сухонького паренька выпорхнула темноватая дымка и была заключена в колбе — новый способ усмирения непокорных духов. Фрай довольно закупоривал недовольный темный шарик.

— Мы молодцы, сегодня нам удалось предотвратить покушение и заключить духа, — отрапортовал экзорцист, когда волк слетел со скользкой перекладины и присоединился к группке товарищей, одна только персона удосужилась поинтересоваться:

— Я вот только не понимаю, почему эту склянку нельзя было нацепить волку на ошейник, тогда бы он точно полностью извлек полную мощь, а так только зацепили?

— Потому что, ваша светлость, я ошейников не ношу и никто не посмеет на могучего колдуна нацепить этот «узелок смирения», — недовольно оскалился белый волк, а потом взглянул на своего племянника и так же беспринципно поинтересовался:

— Фрай Уэнсли, вот скажите, какого черта мы брали с собой виконта Беррингтона, будто без него мы бы не обошлись?

— Потому что, сир Эдвард Уэнсли, вы мне все задолжали за то, что я в ваше отсутствие занимался важными делами и был лишен возможности присоединиться к любым магическим приключениям, — взял слово в свою защиту сэр Фортрайд, — так что, терпеть вам меня теперь надобно постоянно, особенно вам.

Белый волк недовольно фыркнул, нервно теребя своим белым, пушистым хвостом. Остальные же предпочли не вмешиваться в спор старших господ, предоставляя им на откуп друг друга. Сэр Фортрайд приехал спустя несколько дней, получив письмо младшего отпрыска и найдя столицу в переполохе, а друзей в замешательстве. Виконт был недоволен тем, что отпускал вроде бы друзей на переговоры со шпионским министерством, которое уже разрушено; они умудрились состязаться с могущественным насекомым, прогнали поганца, а его оставили без фееричного представления.

С того времени мистеру Уэнсли, ныне посвященного в рыцари, стало житься куда веселей, ибо вельможа, себе в угоду, всячески отыгрывался на его нервах, укоряя последнего в прерванной переписке и позабытом друге, что томился безвылазно в провинции, вместо того, чтобы получать удовольствие и развлечения в столице. Хотя сложно назвать развлечениями поездки по городу в поисках обнаглевшей нечисти. С тех пор, как министерство прекратило свое существование, подконтрольные им магические существа нежданно получили полную свободу и могли вытворять в мире простых смертных, что хотели. Пришлось уцелевшим магам и колдунам становится патрульными, наводящими порядок. Бран Тар и его братство взяли на себя столицу, ну а Фрай с друзьями отвлекался на недалекие поездки и поимку мелких вредителей.

Семейство Лэнси, младшие его отпрыски, присоединились к компании экзорциста, их двоюродный дядюшка, которому доверена была опека над малолетними осиротевшими наследниками, в сущности, не мог повлиять на племянников, он только тихо вздохнул, когда его ошарашили новостью вступить в ряды патрульных магов. Этот трепещущий и верующий человек, всячески лишенный способностей, никогда не противился взращиванию дара во младших представителях Лэнси и теперь не мог противиться их решению путешествовать по стране, да еще в сомнительной компании. Изабелла и вовсе оказалась разочарованием рода, она уже предпочитала не женские уловки и кокетство, а пыль дорог, скучные путешествия и скачки, а также мужское платье, делающее ее худосочным пареньком с длинными волосами, это достояние она еще хранила прежним. И стоило брату намекнуть, что его пригласил мистер Уэнсли и мистер Фрай, самоотверженная сестра тут же собирается с ними в дорогу.

За то время, что прошло со дня разрушения министерства, страна впала в панику, ибо все магические существа отныне не были под четким присмотром, каждый себе начал пакостить или проявляться среди обычных людей без способностей. Сама королева вынуждена была вызвать колдунов на личную аудиенцию, переговорить с ними, раздать титулы учтивости и попросить о защите. Поэтому задержался в городе Бран Тар, а Эдвард с племянником стали вечными странниками, но к счастью у них имелись верные друзья, такие, как виконт, которым руки зудели присоединиться к стражам магического равновесия. Семья Лэнси и вовсе переселилась в их особняк, между Беллой и Кэтрин уже не было таких явных распрей, ибо молодая девица сообщила своей оппонентке, что не желает отнимать у нее мужа, и никогда о том не помышляла. Она слишком холодна к мужскому полу, и вела себя исключительно, как подруга, но ее поняли превратно. А потом пожелала всяких благ ей и ее плоду, который уже вынашивала в чреве. Кэтрин была ошеломленная новостью материнства, и сказала о том мужу. Для их же безопасности, ибо даме в интересном положении надобно больше отдыха и никаких волнений, старшее поколение решило отослать молодую чету Батлеров в Беррингтон-холл, куда уже вернулись Мария и Джордж. Зато славный сэр Фортрайд написал жене, чтобы она не ждала его к Рождеству, ибо дела государственные (личная просьба королевы на тайном собрании), требуют его вмешательства. Леди Беррингтон отпустила мужа с просьбой не переусердствовать с государственным долгом, держаться магов и поскорее возвращаться домой. Дальнейшее уже упомянуто выше — команда отчаянных и смелых усмиряла потревоженных призраков и всяких вселенцев, которые норовили вызвать панику. Колдуны, тем временем, отправили всех хищных оборотней в специальную резервацию, ибо те представляли еще большую опасность. Оказывается, шпионский департамент придерживал у себя парочку и выпускал их для черных делишек, так был подвержен заражению Фрай, о чем молодому человеку сообщил после Бран Тар. Еще одно разочарование в леди Шерон и еще один повод скорее искать Фрейлин.

Шпионский департамент не был распущен, но был реорганизован — многие шпионы и уцелевшие маги-работники министерства теперь подчинялись временному комитету, который возглавил Бран Тар. В кабинете адъютанта был обнаружен искалеченный Эшли Ласко, которого парализовало, и он не мог шевелить ногами, руки ему слабо, но подчинялись. Отчасти это было последствием наложенного заклятия канцлера, а еще он не употреблял особые снадобья и их побочный эффект стал куда сильнее любого проклятия. Эшли теперь прикован был к передвижному креслу, и подавлен собственной никчемностью. Однажды его навестил Фрай, он заговорил вполне миролюбиво, осведомился о здоровье, на что услышал вполне закономерный ответ:

— Мистер Уэнсли, я предпочел бы тогда умереть, нежели оказаться полным инвалидом, но только данная мною клятва заставляет цепляться за жизнь: я пообещал своим питомцам отомстить за их товарища и присмотреть за ними, но как я могу это сделать, будучи полной развалюхой?

— Но все может еще разрешится, я попрошу виконта отвезти вас к источнику, может он даст вам сил исцелится.

— Было бы замечательно, но я боюсь, виконт может отказать мне, потому что из-за моей сестры все двери бывших друзей теперь заперты.

— Мы не можем полностью контролировать наших родственников, и каковы бы ни были неприятные воспоминания об адъютанте, на вас зла я не держу совершенно.

Эшли слабо улыбнулся и поблагодарил Фрая за его человечность, но пастор не мог пока исполнить свой замысел и отвезти покалеченного шпиона к источнику, его постоянно привлекали к поимке зарвавшихся духов. Эшли оставалось только ждать. Вестей от его возлюбленной не было уже с месяц, и даже белый колдун не мог выяснить, куда улетела примечательная сова, будто вовсе испарилась с земель живых. Рыжеволосую даму так же тщетно искали, таких одиноких пассажирок никто не увозил прочь, да и вещей она не прихватила, верно, улетела налегке. И оставалось пастору, что заниматься непосредственно предназначением — проводить ритуалы экзорцизма, излечивая души бедных одержимых, в надежде, что однажды он ее найдет.

После поимки духа, они решили отдохнуть в ближайшей гостинице с гостеприимной вывеской — «Замок Ульфреда» — верного, сказочного правителя местных земель, который принимал участие в битве за престол Великой королевы фей, еще во времена, когда здесь поклонялись лесным духам. Здание было невелико, но фасад казался массивней задней пристройки с комнатами, которая появилась намного позже; это возвышало гостиницу над обычными постоялыми дворами, в которых периодически приходилось селиться путникам. Но внутреннее убранство давило своей мрачностью: темные панели украшали холл, темные обои украшали комнаты для постояльцев. Стрельчатые окна имели крохотные форточки, будто владелец боялся взломов и не допускал заменить их более распространенным оконным полотном. На проржавевших железных щитах, специально вывешенных для приезжих путников, изображен был золотой дракон, которого время от времени обновляли, чтобы он продолжал заманивать увлеченных путешественников. Этот Ульфред имел знамя с драконом, и дракон был изображен на его щите и латах. Все это поведал нынешний владелец гостиницы, пожаловавшись, что нынче у него дела идут не очень, немногие желающие останавливаются здесь на ночлег.

Уставшие ловцы всякой нечисти, рады были и такому ночлегу, особенно после сытного обеда, когда для них приготовили седло барашка. Сэр Фортрайд собрал всех своих спутников на беседу, он любил поговорить о планах на завтра, даже мисс Изабелла не постеснялась присоединиться к мужскому обществу, она просто обожала по-свойски разговаривать с мужчинами. Их работа в маленьком городке закончена и пора возвращаться в столицу, Бран Тар прислал не очень утешительные вести — на юге Лондона обнаружен новый ковен черных ведьм, эти приверженки зла снова взялись за былые проказы: детей воруют, проклятия сыплют налево и направо, наслали какую-то заразу и бедные жители двух улиц вынуждены переселится из собственных домов.

— И как с этими «женщинами» разговаривать? — пожал плечами Эдвард, — Я с ведьмами не могу найти общий язык, поэтому придется действовать вслепую.

Тут в разговор вступила Изабелла, считающая, что она может быть полезна:

— А может мне сойтись с этими представительницами волшбы, я ведь женщина и смогут понять их замысел, — Белла задумчиво приложила указательный палец к подбородку, раздумывая над своею же задумкой.

Мужчины внимательно выслушали даму, не перебивая, но выражения их глаз означало, что никто с ней не согласился, даже брат, который только кривился:

— Сестра, это так похвально с твоей стороны рисковать собственной жизнью, но не забывай, что ведьмы — существа могущественные, практикующие магию, о которой ни тебе ни мне, ничего не известно, а значит, это может быть смертельно и опасно.

— Братец, я учла и такую возможность, но разве у нас с тобой нету никакого дара — я ведь могу читать людей насквозь, а ранее и вовсе обнаружила под личиной волка мистера Фрая, а значит, я увижу, что в мыслях у этих женщин и предупрежу вас, доверяйте мне.

Эдвард Уэнсли подошел к разожженному камельку, наклонился к нему, чтобы согреть руки и спокойно молвил, будто говорил о счетах мясника:

— Я полагаю, наш запрет на вас, мисс Лэнси, никак не подействует. В этом вы напоминаете мне племянника, который вопреки всем поступает, как ему заблагорассудится, и я ничего не могу с тем поделать, а значит, и вам ничего запретить не могу, — он повернул голову в сторону сидевшей Изабеллы, проверяя свои догадки.

— Вы верно рассудили, запретить мне никто не сможет, а значит, я буду вашим шпионом в стенах колдуньего ковена.

— Тогда вам лучше пройти дополнительные инструкции у более опытных собратьев, — заметил Фрай, — думаю, что шпионское сообщество благосклонно вас обучит.

— Бран Тар не одобрит нашу затею, сначала он спросится разрешения у вашего родственника, мисс Лэнси, и если ваш дядюшка не согласится…

— Конечно не согласится, он вообще в ужасе от дара магии, а что уж говорить о ведьмах, поэтому я буду действовать от имени себя, но вы мне не должны мешать. Моим поручителем выступит брат, — она внимательно посмотрела на Геродота.

— Я?! Твоим поручителем? — удивился мистер Лэнси.

— Все именно так, ты пишешь расписку, что даешь мне разрешение и передаешь эту расписку Варлоку Тару, а я тем временем готовлюсь в южный район столицы и под видом осиротевшей девушки прибываю к ним с просьбой меня выучить черному ремеслу, ничего сложного, остальное я беру на себя, — Белла наблюдала за господами.

— Одно хорошо, что ее светлости здесь нет, — молвил виконт, — иначе бы она отодрала мне и мистеру Уэнсли уши, узнав, во что мы собираемся впутать незамужнюю девицу.

— Лучше бы она это сделала, и заодно наставила на путь истинный слишком ретивых и деятельных особей, — обреченно молвил Эдвард, — будто мне одно Фрая мало, чтоб еще переживать за всяких девиц. Мисс Лэнси, убеждать Бран Тара будете вы, учтите.

ГЛАВА 2. Разногласие и согласие родных

После собрания все разошлись отдыхать, большинство не прониклось самоотверженностью Изабеллы, кроме самой девушки, зато предчувствовали непредсказуемые неприятности, связанные с ведьмами, ковеном, неконтролируемым злом и гуляющим на свободе канцлером, которого Бран Тар посчитал предателем, не предотвратившим планируемый заговор. К слову, сэр Чарльз Брэдли преследовал только цель сесть в кресло министра, а не заботился о безопасности подчиненных магов. Все уловки его строились только на поличном разоблачении Марка Барли, но это бы не помогло в борьбе со Скарабеем. Королева была недовольна учинившимся инцидентом: и почему ответственный маг бежал, словно предатель. Поэтому, ее приказом было вернуть беглеца и судить его согласно самого строгого общественного суда с повешеньем — бросить столицу в опасности в тот момент, когда в его услугах нуждались простые граждане. Но они не смогли обнаружить следов канцлера и леди-адъютант, которой тоже полагалось разоблачение. Фрай с некоторым отвращением ныне вспоминал эту женщину, которая явилась причиною многих его неприятностей. Ее брат был замешан в этом деле, ведь это Эшли привез Фрая в столицу, но он пытался помешать побегу, и был покалечен, монархиня сочла это героизмом и помиловала парализованного шпиона.

Фрай запер дверь, как посоветовал ему владелец, много комнат пустовало, а сейчас времена смутные, хотя прилежный джентльмен не знал, каким промыслом промышляли его сегодняшние постояльцы и проявление нечисти их не пугало, но задавало некоторые неудобства. И все же, пастор предусмотрительно запер дверь и лег в кровать, наскоро сменив дорожный костюм своим любимым шерстяным халатом и колпаком. Он погрузился в свои невеселые думы, что посещали его перед отходом ко сну, ему много раз снилась рыжеволосая дама, одиноко пробирающаяся чащей леса, где неподалеку выл волк, Фрай вздрагивал при мысли, что его любимой грозит опасность. Лучше бы она открыто его порицала и уехала бы в Дарквудс, но он бы знал, что с нею все в порядке.

Недавно ему пришло письмо от сестры, беззаботная Мария радовалась своей замужней жизни, она навестила отца, и они прогостили там всю неделю; мистер Джон Уэнсли заметно изменился после свадьбы дочери, стал обходительным с собственными детьми. Стивен еще больше укрепился, как наследник Ковен-Лейс, и даже заимел недавно невесту, семейству которой приятно было бы породниться с родственником будущей виконтессы. За девушку давали небольшое приданное, всего семь тысяч фунтов, но для обеспеченного старшего наследника этого вполне хватало. Мисс Глоуз была особою обходительной, смотрела на миссис Джордж Батлер с долей восхищения, но Мария от того больше смущалась, она нисколечки не возгордилась, поднявшись по социальной лестнице, что не могло не порадовать брата. Ее робкий вопрос о Фрейлин и о его самочувствии, а также о дальнейших планах, заставил брата отложить письмо. Что он мог написать в ответ, что своей черствостью оттолкнул любимую, да еще и лучшую подругу Марии? Поэтому Фрай не брался пока за перо, чтобы его строки не разлетались от накативших эмоций. Зато скорое предчувствие пополнения заставило улыбнуться, особенно после того, как он узнал об интересном положении Кэтрин, теперь дом виконта наполнят детские звуки, а здравствующей виконтессе придется управляться с внуками.

Почитав послание Марии, Фрай решил предаться сну под действием приятных эмоций. Но его желания не часто учитывала плутовка-судьба, подкидывая пастору различные неприятности. Пресвитер ощутил холодок, пронесшийся над головой. Его окна и двери были наглухо закрыты, откуда взялся неприятный сквозняк? Джентльмен поморщился, подымаясь с постели, его отдых будет безвозвратно нарушен, если он не найдет причину сквозняка. Вроде бы окна зашторены, и занавески не колышутся, да и от двери не тянет, откуда же тогда так дует, что волосы дыбом стают? У него в руках была одинокая свеча, пастор внимательно осмотрел все углы, подставляя робкое пламя, чтобы проверить щель или трещину в стене, но пламя не трепыхалось. Может ему просто показалось, пришлось ложиться во второй раз и пытаться уснуть. Он закрыл глаза и ровно задышал, чтобы дрем быстрее его сморил, но над головой снова пронеслось, будто ветерок играл в его покоях, Фрай поднялся, всматриваясь в темноту, свечу он уже успел погасить, и теперь тьма заполнила пределы его опочивальни.

— Завтра же поменяю комнату, — про себя проворчал пастор, ложась обратно, но только теперь он начал прислушиваться к своим ощущениям и глаза закрыл не полностью. Спустя некоторое время, над ним проплыло полупрозрачное марево, отдавая холодком, все верно, такими бывают только снующие духи, которые поселяются в старинных замках, но почему это забрело в гостиницу и насколько оно опасно для простых людей? Его надобно поймать, и поймать немедленно, иначе оно не даст отдохнуть, да и много чем может навредить. Возле постели лежала пасторская сумка, в ней много было различных приспособлений, но от духов только магическая сеть, подаренная Бран Таром, придется ее применить и загнать привидение в колбу.

Пастор осторожно подобрался к своему заветному орудию, попытался вытащить небольшой клубок, ничем не отличающийся от вязального. Только нити очень упругие и светятся от прикосновения. Оставалось ждать, когда призрак надумает вернуться, Фрай лежал с полузакрытыми глазами, вдыхая воздух осторожно, присушивался. Внизу тикали настенные часы, за стеной ворочался виконт, ему тоже мешали полноценно отдыхать, Эдвард спал чутко, но с его комнаты вообще никаких шорохов не доносилось, он же волк и мог спокойно выйти на ночную охоту, колдуны подчас непредсказуемы, а еще на Фрая жалуется. Что-что, а непослушание — семейная черта, которая у каждого отразилась по-разному. Но что-то пастор отвлекся от ночной охоты, надобно сосредоточится.

И снова над головой проплыл холодок, резкий рывок, свист распускающейся сетки и вот уже в ее плене ворочается дымка. Призрак не сможет вырваться, его удерживают силовые нити, которые впитывают магию. Фрай подошел к заплутавшему духу, вытащил колбу и хотел уже засунуть туда духа, но тот заговорил с ним на понятном языке:

— Скажите, уважаемый, а что со мной случилось?

Пастор неопределенно хмыкнул, стоит ли объяснять жертве, что она в ловушке и что ее надобно посадить под замок. И хотя сейчас привидение кажется безобидным, но часто духи выходят из-под контроля в самый неожиданный момент.

— Я не понимаю, где оказался? — жалобно и удивленно молвила прозрачная дымка.

— Вы в магической сети, уважаемый дух, вы нарушили покой живых и должны понести наказание, — пастор говорил это будничным тоном, будто читал молитву, но увы, это помогало против вселений, которые боялись божественного начала, а призраки мало реагировали на молитвы, ибо их души застряли меж тем и этим миром.

— Понятно, там я чужд и здесь меня гонят. А что со мной сделают, скажите?

— Определенно я не ведаю, я передам вас колдунам, а они уж вас отправят назад, я экзорцист, а не духовед, — честно ответил пастор.

— Вы священник? — поинтересовался дух, пастор удивился. Ничего в его обличии не напоминало об истинном призвании, ризу он давно не одевал.

— Откуда вы узнали?

— По божественному сиянию над головой, видно, что вы помазанник божий. Такое есть только у монархов, у святых отшельников и у служителей церквей, которым Бог разрешает нести Его слово. Но вы похожи только на священника.

— Я священник, пастор Дарквудского прихода и экзорцист, который вас поймал и обязан доставить в надежное убежище.

— А я рыцарь круглого стола, сир Ульфред, рад познакомиться.

— Значит, легенда про вас правдива, и вы законный владелец этого края? — удивился Фрай, с интересом присаживаясь около пойманного духа.

— Некогда был, но мое имя осталось разве только в пересказах менестрелей, ибо кончина моя была постыдна. Я упал в реку и утонул, хотя мог спокойно погибнуть в честном бою, сражаясь с рогатым божеством, но не суждено мне было так скончаться.

— Не понимаю, чем смерть от лап какого-то рогатого лучше обычной, пусть даже преждевременной?

— Потому что, то было древнее божество, которому поклонялись все раганы, и я победил его, лишив силы быть среди живых, теперь оно обитает в мире мертвых, и может общаться со своими прислужницами через мощные ритуалы, но такие давно не проводились и меня радует, что не льется даром кровь.

Пастор слабо улыбнулся, призрак не вызывал в нем отвращение, он был обходчив и честен, а потому Фрай Уэнсли сделал то, то противоречило его истинному ремеслу — отпустил дух сира Ульфреда. Дымка довольно заклубилась, подымаясь над полами, пока не достигла глаз пресвитера Уэнсли. Она не спешила исчезать, зато охотно осталась пообщаться:

— Я так рад, что меня выслушали. — сообщило привидение. — Только дух старого друида ведает, как я несчастен, ибо не обрел упокоения после смерти, а вы меня слышите и не кричите, как остальные постояльцы.

— Сир Ульфред, вы ведь и раньше нарушали покой бедных постояльцев своим появлением, а это не очень хорошо, и я должен буду остановить вас.

— Тут уже был священник, и был какой-то шарлатан-предсказатель, но их молитвы и ритуалы меня не изгнали, после песнопений шамана, я привязался к этому замку и не могу никуда убраться. Но вы ведь снимите мои оковы? — Фраю показалось, что призрак на него взглянул умоляющим взглядом, хотя полупрозрачная дымка едва удерживала силуэт.

— В таком случае, мне надобно посоветоваться с колдуном, я не ведаю, как избавлять духов от оков, — экзорцист был озадачен просьбою давно покойного рыцаря.

Дымка оставила задумчивого Фрая, испарилась под потолком, а священник все еще смотрел перед собой, будто давно забыл, что здесь с ним находился призрак. Он очнулся только утром, мирно спящий в кровати, и его первой мыслью была последняя — поговорить с Бран Таром. С такими мыслями он собирался к общему завтраку, прежде всего надобно было ознакомить дядю с предстоящим разговором, поскольку Эдвард мог легко обидеться на Фрая из-за своей неосведомленностию.

В сей раз, завтрак был накрыт в общей столовой, в которой находилось несколько массивных столов, чтобы господа могли удобней разместиться. Кроме нашей группки в углу важно беседовали еще пару господ, остальные предпочли откушать у себя, чему свидетельствовали слуги, уносящие подносы наверх. Виконт был в прекрасном расположении духа, много беседовал, уделяя свое внимание каждому, но в основном его собеседником был мистер Лэнси, когда у Эдварда заканчивался словарный запас. Белый колдун все еще пытался отговорить госпожу Изабеллу от опрометчивого шага, но девушка держалась достойно, парируя словами собеседника, один мистер Фрай Уэнсли мог спокойно помолчать, наблюдая за едва уловимым облачком, которое примостилось на старинной бронзовой люстре и с наслаждением слушало собеседником, особенно нашу компанию. Пастор порой посматривал на непрошеного собеседника, но отвлекался:

— … мисс Лэнси я целую ночь раздумывал над вашим замыслом и считаю, что мы не должны вами рисковать, раганы часто используют магию кровавых ритуалов, и я не хочу, чтобы вы стали следующей их жертвой, и никто на такое не согласится, — Эдвард взывал к чувству самосохранения, но к его просьбам были глухи.

— Раганы давно утратили хорошую долю своих знаний, и я не собираюсь там оббивать пороги годами — проникну, прикину что к чему, и сразу назад.

— Все бывает не так просто, как кажется, они могут вас раскусить в мгновенье…

— Сэр, мистер Уэнсли, я понимаю ваше возмущение, но как вы добьетесь успеха без моей помощи, силою ведьм не усмирить, а доказательств их преступлений у вас нет?

Привидение, до того спокойно свисавшее с люстры, услышало знакомые слова и не могло себя сдерживать, Фрай заметил, да и все прочие, как облачко слетело к ним на стол, распугав двух джентльменов и даму, решившую спуститься и покушать в спокойной обстановке. Завороженная группка, которую такими трюками не испугаешь, ошарашено продолжала сидеть дальше. Дух обрел черты человека, дух заговорил со смертными:

— Раганы, эти проклятые создания, они снова решили вернуть Рогатому его мощь, я поклялся избавить человечество от этих женщин! Не будь я, сир Ульфред Огвейн, честным рыцарем, если не исполню свою клятву! — марево зловеще потрясло полупрозрачным кулаком, видимо там когда-то было его оружие, но ничего не осталось.

— Поразительно! — заметил пораженный Фортрайд. — Таки правдивы эти старинные байки про честных рыцарей, сражающихся за фей и друидов, против зла.

— Так-с, и что это значит? — въедливо заметил Эдвард. — Среди нас спокойно разгуливают призраки, ох, и обнаглели же эти духи. Фрай, подай мне свою сеть, сейчас заключим его и в колбу, а дальше пусть Бран Тар разбирается.

— Дядя, а может не надо к твоему верховному варлоку его тащить, да и мы не сможем этого сделать, если привидение привязано к своему родовому замку.

— Ты что с ним разговаривал? — удивился колдун. — Фрай, наша задача сейчас навести порядок, общественность напугана, мы не имеем права давать свободу призракам.

— Он — безобидное привидение, не нашедшее себе покой после смерти, я не могу превратиться в бездушного палача, если сам обладаю постыдным проклятьем.

— Ты уже умеешь управлять своим «постыдным проклятьем», а этот призрак должен развеяться по ветру, иначе никак, — Эдвард недовольно скрестил руки на груди.

Призрак спокойно выслушал обе стороны, этот мятежный дух не собирался убегать от опасного колдуна, впервые нашедший среди постояльцев волшебников. Им тоже заинтересовались, Изабелла что-то шепнула брату, тот скривился в ухмылке, и шепотком переговорил с сэром Фортрайдом. Виконт и вовсе покосился на мистера Уэнсли.

— Ладно, друзья мои, предлагаю мирно закончить завтрак и пуститься обратно в дорогу, я к вечеру желаю быть в столице, — вельможа деловито приосанился, продолжая завтрак, к ним побежал испуганный владелец гостиницы, много извинялся о проказах местного привидения, но он не заметил, что сам проказник спрятался под столом.

— Для начала нужно задержать в сетях духа, — ответил Эдвард будничным тоном.

— Нет, дядя, мы его не тронем.

Это небольшое недоразумение и вовсе грозило перерасти в размолвку, но виконт примирительно стукнул по столу кулаком, отвлекая от предмета противоречий. Эдвард встрепенулся, не ожидая от миролюбивого Фортрайда подобной выходки, Фрай был немного удивлен, но вскоре благодарил своего надежного знакомца. Потому что ему не хотелось идти в противоречие с дядей, но иначе он не отстоит свою точку зрения никак.

— Мы вернемся за этим духом. — молвил виконт. — Извольте-с, он не похищает людей и не вселяется в них, на то и старинные замки, чтобы там обитали привидения.

— Ладно, глупцы, будь по-вашему — мы вернемся в Лондон, но потом я сам им займусь! — Эдвард решительно сдернул салфетку, поднялся со стола без объяснений и покинул место трапезы, остальные решили подкрепиться перед дорогой.

— Я уверен, он скоро остынет, в Эдварде нет много злобы, все это следствие переживаний за наши жизни, — ответил Фортрайд, отрезая кусок сочной ветчины.

На неумолимого колдуна в свое время влияла миссис Олдбрук, но Фрейлин уехала, а племяннику сложно было теперь общаться с дядей, в том была и его вина, поэтому Фрай промолчал на все колкие замечания, что достались ему сполна. Их занятие по волкознавству пришлось отложить, зверь в теле человека просыпался только к полнолунию, но если пастор решительно не смотрел на луну и не тревожился, то к утру он просыпался в обычном облике, и не было никаких упоминаний о серой ипостаси.

Еще две недели до полной луны, нет никаких причин опасаться его перевоплощения и можно играть в молчанку со старшим родственником, который смотрит на тебя укоризненно. Но пастор молчал, рассматривая содержимое сумки, иногда отвечая на вопросы виконта. Изабелла и Геродот ехали во второй карете, и жаль, что нельзя было к ним пересесть, тогда бы Фрай Уэнсли чувствовал себя спокойней. И было бы это путешествие утомительным, если бы на уединенной проселочной дороге их не настигло новое испытание. Кучер как раз пересекал небольшой лесок, на окраине владений графа***, старые деревья недовольно зацепили ветвями крышу кареты, но господа не обращали на то внимания, пока резко не затормозили.

Возле кучера сидел помощник, молодой паренек лет четырнадцати, но коренастый и сильный малый. Он первым спрыгнул с козел и начал метаться вокруг кареты, в нескольких ярдах держался экипаж, в котором находилось семейство Лэнси, но неожиданно их не стало, непонятно куда свернул второй кучер.

— Что-то случилось? — поинтересовался виконт у Гренда, помощника возницы.

— Сэр, я не знаю, сэр. Лошадки ехать не хотят, будто чего-то боятся, да и Бобби пропал, а ведь держался в пятидесяти шагах от нас.

Эдвард, недолго думая, ошарашил всю компанию:

— Они испугались мертвеца, я чувствую сильное влияние потустороннего мира.

Паренек застыл на месте, беззащитно озираясь по сторонам, а Фрай и его дядя приготовились к бою. Пастор еще не знал, к чему придется готовиться, но по суровому выражению колдуна, опасался, как бы силы были равны.

— Марш в карету! — крикнул извозчику и его помощнику колдун, пулей вылетая из кареты, за ним последовал экзорцист. Виконту было предложено тоже не высовываться.

Двое мужчин замерли, пытаясь рассмотреть что-то в просеке, только их с двух сторон обступали деревья, словно толпа зевак, пожелавшая посмотреть на бесплатное представление.

— Что ты чувствуешь, Фрай? — поинтересовался у него Эдвард.

— Я чувствую холод и тревогу, — заметил племянник, — и еще что-то, что не могу объяснить, словно стою по пояс в воде и мне тяжело двигаться.

— Это чары усопших — старая магия друидов, которые нередко общались с умершими. И теперь нам предстоит столкнуться с чем-то очень древним.

Их опасения подтвердил необычный шелест листвы, хотя ветра не было, и ветви не колыхались. Фрай почувствовал тот же ужас, что и в первый раз, встретившись на проселочной дороге с одержимым — старая магия очень опасна, она обволакивает своих жертв, лишая их помощи со стороны. Но тогда всем руководил демон, а кто сейчас являлся опытным кукловодом? Из чащи показалась обозленная морда, глаза сверкали алым, с пасти опасливо показались клыки — мертвый медведь, размером с добрых двух своих живых сородичей. Колдун и его напарник отступили на шаг, встретившись с противником, действовать, нужно было осторожно, ибо силы неравны.

— Его нужно отвлечь, — тихо заметил колдун, — и делать это придется тебе, Фрай.

— Иного выхода ведь у нас нет? — спросил тихо племянник.

— Мне нужна фора, иначе я не смогу с ним сражаться, и несколько минут, чтобы привыкнуть к волчьему облику.

— Я тебя понял, я постараюсь привлечь его внимание.

— Как в старые добрые времена?

— Да. Как в первую нашу встречу, — Фрай слабо улыбнулся, не проявляя никаких чувств, хотя внутри его сковывала тревога, но он верил дяде.

Они в одночасье взглянули на медведя, его шкура была ободрана в нескольких местах, и безжизненно свисала добрыми лаптями с костей, видно он давно был забит или умер от лап более свирепого животного, но оживлен той мертвецки-опасной магией, которая превращала обычных животных в опсных монстров. Чувствуя себя хозяином положения, медведь вышел на дорогу, преградив путь: он рычал, с пасти текла бурая слюна, отдавало мертвечиной. От расползшегося смрада, присутствующих подташнивало, те кто находились в карете, зажали носы руками, извозчик позеленел, его помощник чуть не бросился прочь, виконт спасался нюхательной солью, но и она слабо помогала. Фрай оставался невозмутим, хотя его чутье подверглось немалому испытанию, дядя отошел назад, они готовы были поступать согласно плану, но зверь устал ждать, он сам бросился на незадачливого экзорциста. Лишь мгновенье понадобилось, чтобы сократить расстояние. Прыжок неповоротливого зверя был поистине фантастическим.

Фрай отскочил, медведь боком задел карету, от чего та покачнулась, но сидевшие внутри не стали спасаться бегством, сэр Фортрайд запретил даже шевелиться. Пастор оказался всего в паре шагов от гибели, но озверелое животное и не подумывало отступаться, оно побольше расщепило пасть, готовое за один раз перекусить наглого экзорциста, и выпить его жизнь, но не учло, что человек может обороняться. В него полетели три бутылочки со свяченой водой, и попали прямо в глаза и на нос медведю, тонкое стекло разбилось о мощную голову монстра, вода облила его и зашипела, будто кипящая смола. Медведь заревел от боли, смертному удалось его зацепить, а значит, кары не миновать. Пастор отступил на пару шагов, пока его лютый враг был ослеплен, но отнюдь не оглушен, и зверь ринулся вперед. Под ногами человека шуршала листва, ломались мелкие ветви, зверь шел по следу. Его зеницы все были застланы пеленой шипящей святой воды, боли добавляли молитвы Фрая, который поддерживал зверя в таком состоянии, экзорцист не опасался и буквально кричал все известные ему святые писания, но так длиться долго не могло, рано или поздно зверь прозреет и нападет.

На перехват уже спешил белый волк — огромный зверь с умными глазами — он не позволил бы монстру покалечить своего племянника. Два зверя зарычали, медведь встал на задние лапы для острастки наглеца, но противник не поддался на эти уловки. Фрай, тем временем, достал метательные клинки и плетку. Он не собирался оставлять дядю. Первый бросок медведя, и волк отлетел на три шага, но тут же поднялся на лапы, хлыст пронизал воздушную подушку, экзорцист готов обороняться. Теперь монстр оказался меж двух противников, которые будут действовать слаженно. В карете показались пугливые человеческие глаза, мальчишка не мог пропустить столь эпичную битву. Возница поначалу забился в дальний угол экипажа, виконт выглядел взбудораженным, все казалось ему столь веселой забавой, что кровь буквально бурлила в жилах. Опасность.

Медведь решил разобраться с волком, нельзя поворачивать спину к такому противнику, а человека он оставит на закуску, но Фрай выпустил первый клинок и распорол шкуру мертвому зверю. Боли тот не чувствовал, но это его разозлило; волк тут же воспользовался возможностью и прыгнул на спину бурому противнику. Его зубы зацепились за хохолок медведя, монстр захотел скинуть наглого колдуна с себя и повалился на спину, своим грузом накрывая волка. Фрай подскочил с хлыстом, со святой водой и метательными клинками. Он нападал на зверя, как умел, отскакивал от размахов лап, и снова бил хлыстом. Медведь должен был подняться, чтобы отогнать наглого человека, тем самым освобождая волка. Бедный колдун все еще отходил от тяжелой ноши, взвалившейся на него, он услышал хруст своих ребер, когда туша медведя навалилась на него, и теперь дышал полной грудью, ребра ныли, легкие были сжаты и он хрипел.

Медведь грозно наступал на Фрая, тот уходил от ударов, но боялся в неподходящий момент упасть, и удача всегда любила посмеяться над отважным пастором, он кувыркнулся через бревно и лежал на земле, растеряв свое оружие. Довольный монстр решил немедля расправиться с ним, но тут его снова атаковал волк. Эдвард просто не мог бросить племянника на растерзания, как бы ни болели его кости, он клыками надежно зажал горло медведю, тот рычал и вертел шеей, Фрай опомнился, подобрал хлыст и распорол очередную рану на теле мертвого зверя. А потом медведя накрыл град бутылочек, и бросал их кто-то третий. Отважный помощник извозчика, мальчишка не упускал момента, чтобы в монстра не полетела очередная порция свяченой воды. А тот беспомощно рычал. Три противника наступали с разных сторон: волк вырвал кадык, Фрай почти перебил хребет пополам, а Гренд израсходовал весь запас метательных снарядов. Монстр был повержен, он лежал на боку и больше не скалился, его красные угольки глаз потухли, волк осматривал тело, проверяя для надежности, потом обратился к отважному спасителю обычным человеческим языком, будто обычные звери могли говорить:

— Благодарю тебя, юноша, с тебя вырастет достойный борец с нечистью. Даже не обладая магическими зачатками, ты не бросил нас в беде.

Гренд хихикнул, польщенный похвалою сильного колдуна, а его патрон обмяк.

ГЛАВА 3. Новые приключения в маленькой деревушке

Снова все было в порядке, и карета с семейством Лэнси отыскала пропавших попутчиков, первой выскочила Изабелла, позабыв все правила приличия:

— Что с вами произошло? Мы вас потеряли из виду?

— На нас напало чудовище, — спокойно ответил пастор. — Мы вынуждены были дать ему бой, иначе нас бы ждала незавидная участь в зубах мертвого медведя.

— Вот так дела, — удивился Геродот, помогая виконту вытащить их экипажа обморочного извозчика, сэр Фортрайд умудрился даже пошутить об этом.

— А я думал возница — народ лихой, но ошибся. Трусливые они нынче, обмельчали.

— Ваша светлость, Ганс у нас смельчак, только набожный, — решил оправдаться Бобби, второй извозчик. Он всякого рода нечисть боится, мы ж не знали, что вы… необычные, — он осекся на слове чернокнижники или дьяволопоклонники, ибо в то время ходили поверья, что всякого рода маги поклоняются дьяволу.

— Мы не вредим обычным людям, — ответил Эдвард, пресекая опасения возницы, — нынче и вовсе защищаем вас от злобных мертвецов.

Бобби хотел возразить на этот счет, но тут в себя пришел Ганс. Первое что он сделал, это отпихнул виконта и завопил во все горло, указывая пальцем на Эдварда. Колдун мужественно выдержал истерику обычного человека, слегка кривясь, но когда в ход пошли портовые словечки, даже спокойный Фрай закрывал уши. Господа возмутились, что меж них дама (которая совершенно не краснела и слушала с интересом словосочетания извозчика) и посоветовали вознице убираться прочь.

— Черти, черти!!! — кричал Ганс, запрыгивая на козлы. — Не нужны мне ваши деньги! — на дорогу полетели несколько монет. — Чтоб вас всех поскорее пекло забрало.

Гренд хотел вступиться за господ, но ему порекомендовали «тащить задницу и поскорее». И теперь для пятерых человек осталась одна карета, ибо Бобби не хотел бросать пассажиров в глуши, вдалеке от ближайшего поселения.

— Я довезу вас до ближайшей деревеньки, а дальше нанимайте кого хотите.

Виконт был возмущен подобным поведением людей, но кэбмен не хотел слушать важного клиента и согласен был проехать еще три-четыре мили.

— Это совершеннейший произвол, — фыркнул Фортрайд, — я подыму этот вопрос в парламенте.

Они добрались в деревеньку Оквурд, которая расположилась вдоль обрывистой скалы несколькими фермерскими домиками с прилегающими к ним угодьями. Здесь не было даже постоялого двора, только почтовое отделение и выкрашенный столбик, возле которого и высадили пассажиров. Благо, что господа не брали с собой много вещей, но три чемодана, перевязанные почтовой веревкой, пришлось самим перетаскивать в комнату для багажа. Почтальон был озадачен принять у себя большую компанию, у них не было столько свободного места, он с досадой сообщил, что дилижанс прибудет только к вечеру, тогда они могут переправиться уже в большой городок.

— Но где же нам отдохнуть? — недовольно осведомился его светлость.

— Здесь проживает парочка фермеров, но в основном их рабочие и священник. Вот с мистером Гамильтоном вы можете договориться и пересидеть в церкви до вечера.

Большего почтальон сообщить не мог, это было заурядное поселение, которое находилось вдалеке от зажиточных имений. Дилижанс приходил раз в несколько дней, возле почты сиротливо примостился крошечный магазинчик, в котором продавалось все необходимое, другими достояниями Оквурд не располагал. Оставалось только дождаться единственный транспорт отдохнув в церкви, местный священник не откажет, в этом работник почты не сомневался. Но придется преодолеть путь в полмили, дорога туда утоптана набожными прихожанами, но это скорее тропа, нежели полноценная аллея.

Труднее всего приходилось Белле, но девушка терпеливо сносила, когда ее обувь по щиколотки застревала в грязи, шутила, когда джентльменам приходилось постоянно помогать даме выбраться из ловушки, и шла наперекор своему слабому полу. Старинный кирпичный дом с перекошенной, крытой крышей, обведшей под действием неумолимой стихии, встретил путников не так приветливо, как хотелось бы. Рядом возле часовни находился дом священника и крохотная будка, куда наведывался привратник. Мистер Гамильтон трудился на славу всей англиканской пастве, пересаживая молоденькие фруктовые саженцы, одетый в простой костюм приличного работника фермы. Так он встретил путников, выслушал доклад мальчишки-посыльного, которого отправили показывать дорогу, и указал компании на дверь своего дома.

— В церкви нынче сыро, боюсь там вы не согреетесь, так что прошу в мое скромное жилище, — он говорил просто, без изысков и манер, но ему были благодарны.

В крошечной гостиной, куда четырем господам и одной даме был предложен небольшой диван и старое кресло, служанка принесла чай. Эдвард и виконт предпочли не садиться, они стояли у очага, чадившего, но обогревающего все правое крыло дома. Фрай и Геродот сидели на диване, а Белле досталось персональное кресло. Сэм Гамильтон вышел к гостям уже в приличном простоватом костюме джентльмена, вооружившись пенсне, чтобы лучше рассмотреть путешествующих путников. Он поинтересовался, как умудрились они заплутать в столь глухую местность, как их деревенька. Сэр Фортрайд тут же пожаловался на недобросовестных извозчиков, которые не пожелали отвезти пассажиров в столицу и попросту высадили их здесь, в глуши, и что они собираются отправиться вечерним дилижансом в ближайший городок и заночевать уже там.

Хозяин дома несказанно и облегченно выдохнул, он бы не сумел разместить стольких человек у себя, да еще и даму. Сэм Гамильтон был старым холостяком, лет пятидесяти: бесцветный, спокойный, рассудительный. Фрай завел с ним разговор о религии, занятии священника и церковных делах. Ему ответили кратко, сухо, безынтересно. Этот человек подчинялся заведенному для себя порядку и мало интересовался новшествами, читал только Библию, Евангелие и официальные писания проповедей священников. На все расспросы только руками разводил, ибо не знал, почему люди с интересом расспрашивают его о поприще священника, будто бывает у людей подобной профессии другая участь, нежели читать Библию и проповедовать Ее.

Проведя за беседой час, хозяин сообщил, что у него наступил час обеда и если господа проголодались, то могут откушать вместе с ним. Все охотно согласились, но поняли свою ошибку слишком поздно, прочтя ее в обеспокоенном взгляде Сэмюэля. Порции были крошечными и состояли из овсянки и мясной требухи, а также домашних заготовок. Первый голод был удовлетворен и гости любезно отказались от десерта в виде сладких груш из сада мистера Гамильтона. Фрай с сожалением наблюдал за своим коллегой, хотя умолчал тот факт, что сам является священником городского прихода. Но бытность этого человека, упорядоченная на веки вечные, показалась молодому, амбициозному джентльмену, хорошо образованному и умному, с жаждой приключений, слишком пресной. А ведь он подумывал стать именно таким священником, но судьба уберегла Фрая от подобного прозябания в глуши, подарила много впечатлений, испытаний и друзей — самый ценный подарок в жизни. Пастор Дарквудского прихода вдруг переосмыслил, что вовсе не хотел оказаться бы пастором Оквурдской деревушки, жить просто и не видеть новых лиц на протяжении года. Этим наблюдением он поделился с дядей и виконтом, последний поддержал молодого человека, ибо сам не был лишен приключенческой жилки наравне с жилкой предпринимательской.

— Что я вам скажу, друг мой, не появись вы, я бы не владел сейчас замком, неизвестно, жив ли был, если темный маг вознамерился вконец покончить с родом Беррингтонов. Не повстречал бы вашего дядюшку, не проводил кочевую жизнь. А вы были бы таким пресным догматиком, и смотрели на мир через очки.

Эдвард придержал свои аргументы, но в целом он тоже был доволен, что племянник не жил той жизнью, которая досталась мистеру Гамильтону, и мог развивать свой незаурядный дар экзорциста. До вечера того же дня неугомонная компания познала все прелести скучной сельской жизни и попрощалась с заурядным священником. Они снова отправились в путь, к белому столбу, где тормозил обычно почтовый дилижанс. Белла так же мужественно сносила неудобства, застревала по щиколотки в грязи и шутила с господами по этому поводу. Сумерки сгустились очень быстро, за неимением искусственного и естественного освещения, в виде полуночной луны, пришлось топать в темноте, опасаясь покалечиться. Но компания держалась слаженно, Эдвард пользовался своим неплохим ночным зрением зверя и указывал путь.

Они были уже почти у почты, оставалось преодолеть путь в сто шагов, как Фрай услышал чуть слышное звяканье железа. Его дядя был настолько сосредоточен на поиске правильного пути, что не обратил внимания на ничтожно слабый источник звука, но пастор был свободен и поэтому насторожился. Он умолчал о своих наблюдениях, ссылаясь на воспаленное воображение, но второй отзвук заставил Фрая притормозить, что сразу же бросилось в глаза его спутникам.

— Мистер Фрай, что-то случилось? — поинтересовался Геродот, поддерживая сестру под локоть, чтобы она не поскользнулась и не застряла заново.

— Я не знаю, мне показалось, но кажется, я слышал лязганье железа, такой неприятный отзвук.

— Хм, мне тоже показалось, что я это слышала, — поддержала его Белла, — только значения не предала, вдруг это моя фантазия разыгралась от гнетущих впечатлений.

— Если вы слышали это вдвоем, значит, сестра, тебе не показалось.

Их разговором заинтересовалась остальная часть компании:

— О чем вы там шепчетесь, молодежь? — поинтересовался виконт. — Могу ли я быть посвящен в ваш разговор?

— Ах, ваша светлость, ничего такого мы не обсуждали, просто нам с мистером Фраем слышатся одни и те же посторонние звуки, — отозвалась Белла.

Тут уж насторожился Эдвард Уэнсли и начал подробней расспрашивать свою компанию о звуках, которые они услышали. Это заставило их немного притормозить, застрять на глухой тропке, ведущей вдоль зарослей шиповника и боярышника, природной аллейкой тянущихся от старой фермы с почерневшей крышей. И тогда уж отзвук лязгающего металла стал слышен всем и всех насторожил. Либо путники были уже обучены, что всякое постороннее, случающееся в сумерках, несет в себе опасность; либо их чутье улавливало новые неприятности.

— Не думаю, что в сумерках кто-то возится с плугом, или другим инструментом, — заметил Эдвард, — звук такой характерный, будто к нам приближается старьевщик, но что ему делать в такое время суток на неосвещенной дороге, проще пойти днем?

— Значит, некто или нечто сулит изрядные неприятности, — заметил сэр Фортрайд.

Их опасения подтверждались, звук приближался. Колдун решил не рисковать жизнью и зажег небольшой фитилек с помощью магии. Это была небольшая свеча, равномерно распределяющая свечение по всей восковой палочке. Эдвард запустил фитилек в сторону, откуда раздавался звук, и чуть не вскрикнул от удивления, когда его магический огонек упал у ног настоящего рыцаря, вернее железных снаряжений, облачавшего человека с головы до ног.

Наступила тишина в компании наших героев, они не могли еще понять к добру ли повстречаться на проселочной дороге с настоящим рыцарем, и рыцарь ли это? Эдвард опасливо наблюдал, виконт закурил сигару, как делал это в любое время, когда собирался поразмыслить, и только младшее поколение не собиралось молчать.

— Скажите, кем бы вы ни были, вы посланы во имя добра или во имя зла? — Изабелла избрала самую верную тактику — лучше спросить открыто, нежели мучиться в догадках, ответом ей было глухое рычание, что совершенно не располагало к тому, что пришедшее нечто, закованное в доспехи, будет вершить добрые дела. Темные отверстия в шлеме наполнились тусклым алым свечением, и стало понятно, что рыцарь вышел из преисподней, может дух, может восставший мертвец, но точно враг. Колдун проснулся от своей задумчивости, он сразу же перекинулся волком, не желая больше повторять ошибки и подвергать Фрая опасности, сам пастор подтянул поближе свою сумку, но что ему противопоставить против железных доспехов? Зато семейство Лэнси оставалось предельно спокойным, и даже виконт, если бы не его хмыканье.

— Фрай, с этим панцирем может оказаться нелегко, наше единственное преимущество — скорость и раскованность, и надобно отвести подальше наших невооруженных друзей, — белый волк принялся командовать, но был остановлен замечанием возмущенной Беллы.

— Минуточку, почему это мы не вооружены? Вы забываете про наш дар.

— Да, мистер Уэнсли, — довольно заметил Геродот и принял забавную позу, скрюченного паяца, выставив обе руки вперед.

Рыцарь не стал дожидаться, когда его противник приготовится к схватке, он так же вальяжно продолжил приближаться, когда Белла задавала ему вопрос, приблизившись уже почти вплотную к нашей компании. Первый воздушный выпад почувствовал на себе каждый, только этот вихрь зацепил друзей лишь частично, отодвинув их на некоторое расстояние, зато железный панцирь отлетел на добрых четыре фута, неудачно приземлившись на утоптанную, скользкую дорожку. Геродот довольно осмотрел результаты своего колдовства, когда железные латы рассыпались на глазах. Одинокий фитилек слабо освещал ристалище, но и того было достаточно чтобы заметить поверженного противника.

— Не так уж он и силен, — хвастался мистер Лэнси, — обычный тугой панцирь, таким и после смерти остался.

Но, несмотря на все увещания юного мага, рыцарь начал подыматься. Друзья застыли от удивления, особенно самонадеянный Геродот, полагающий, что уже разобрался с противником. Доспехи, разлетевшиеся ранее, спокойно собрались в кучу опять, вот только улетевший шлем не смог вовремя подкатиться, прежде чем панцирь поднялся. Получился своеобразный «рыцарь без головы», грозящий компании расправится со всеми, ибо эта груда железа была неуязвима на первый взгляд.

— Я… я не понимаю, он должен был разлететься и больше не вставать, — запаниковал мистер Лэнси, — и как он сумел без головы…? Нет, это определенно неизвестный мне субъект, и как теперь с ним бороться?

— Брат, не переживай, с нами опытный колдун, мистер Фрай довольно силен и сообразителен, чтобы справится этим врагом, — успокаивала его Белла.

Эдвард посмотрел на своих подопечных немного затравленным взглядом, не то, чтобы он показывал, что понятия не имеет, как воевать с «железякой», но в нем нарастала неуверенность, и мисс Лэнси прочла это в его взгляде. А вот Фрай не испытывал трусливого страха, в нем бушевала злость и уверенность, что все не так безнадежно. Слабый росток догадки, что это старый мертвец, оживленный на кладбище темным чародеем, зародилась еще при первом взгляде на железные доспехи. Он не дух, а лишь безвольная марионетка, присланная сюда остановить их, не дав возможности попасть вовремя к прибытию дилижанса. К тому же, рыцарю не было дано команды атаковать, он слишком медлил, дав противнику сгруппироваться. Это только лишь для отвода глаз. Но эту помеху надобно устранить, иначе они могут застрять в глуши еще на несколько дней и устранить побыстрее, ибо уже вдали слышен стук копыт и понукание кучера.

— Друзья мои, не стоит так паниковать, этот противник нам по зубам, мы с ним справимся, но надобно это сделать, пока не приехал наш экипаж, иначе мы рискуем застрять в Оквурде надолго, — пастор был предельно спокоен, когда говорил эти слова.

— Предлагай свои идеи, — отозвался дядя, — я надеюсь на твою смекалку.

— Прежде всего, нам надобно его перехитрить, ибо я уверен, что это обычная кукла, а наша основная цель чуть позади. Я не могу объяснить вам, но эта догадка сродни провидению, которое приходит к провидцам во сне. Просто верьте мне. Мистер Лэнси, ударьте еще раз, а мы с дядей незаметно его обойдем в создавшемся переполохе.

— Хорошо, Белла помоги мне, чтобы я сосредоточился, — сестра немедля бросилась растирать Геродоту виски, от чего он успокаивался.

Белый волк осторожно прошелся вдоль линии обороны, а вот панцирь плутал во тьме, без шлема он был, как без глаз, и от того походил на безвольную куклу, которую ведет слепой кукловод. Снова пространство наполнилось силою ветра, на сей раз мистер Лэнси решил не просто отпихнуть противника, а поднять его над землей и хорошенько тряхнуть. Его умение перемещать предметы в пространстве порою захватывало, но он не мог часто пользоваться своей магией, нужен был отдых и хороший сон, после такого колдовства. Сейчас Геродот использовал все свои запасы силы, рыцаря не только оторвало от земли, его еще и закружило, а потом со всей силы бросило.

Как только железные доспехи достигли земли, разбрызгав грязь в разные стороны, Фрай и его родич одновременно бросились в сторону рыцаря, обогнув железяку. Чутье подсказывало экзорцисту, что позади железной игрушки кроется тот, кто им нужен. Его одежда была испорчена грязевой волною, но пастор не отступал от намерения, и когда они с белым волком преодолели преграду, то увидели неподалеку два поблескивающих огонька. То, что сидело в кустах и игралось в битву, осознало, что его раскрыли, и бросилось в кусты боярышника. Волк ринулся за ним вслед, а человеку пришлось бежать вдоль аллейки, чтоб не упустить противника и волка из виду.

Впрочем, ловкий зверь быстро догнал свою жертву, тогда как человек чуть не рухнул от бессилия. Впереди послышался противный визг, будто зверь вцепился в ягненка или в карлика. Это было нечто сродни мыканья и скрипучего визга. Пастор собрался с силами и продолжил свой путь, навстречу ему шагал довольный белый волк, таща за шкирки, в зубах, забавного звереныша. Тот вырывался, своими короткими ручками пытался отцепиться от волчьей пасти, но безвольно тащился за ним. Ростом оно было фута три, походило на зрелого недоростка, покрытого шерстью. Бранится умело отменно, но это не отвлекало волка от добычи. Фрай устало подошел к своему родичу, рассматривая карликового человечка, что противно бранился на нормально английском языке. Поминал всех чертей, их матерей и бедовых существ, пока волк удерживал его. Позади уже приближалась к ним остальная компания, панцирь больше не собирался в кучу и был окончательно повержен. Геродот бежал впереди, замыкал шествие виконт, которому порядком поднадоела подобная прогулка, но чертыхался сдержанней.

— Кто ты такой? — сурово спросил у существа пастор, сдвинув брови, но в сумерках это было незаметно.

— Нашлетели на меня всёй гурьбой, да еще и допрош устраиваете, — шепелявил карлик, но только жалобней заскулил от резкого рывка волка, — Шанс я, Шанс Оквурдский, — его сразу же перехватили надежные руки Фрая, а дядя заговорил.

— Местный домовой, только пакостный какой-то.

— Он крупнее обычных домовых, — удивился его племянник.

— Ну, эти существа бывают разными, как породы собак, — за что получил в ответ злобное шипение, но волк так грозно рыкнул, что Шанс только сник под его суровым взглядом.

Тут уж их настигли Геродот и Белла, довольные своей победой, после краткой передышки, они отсалютовали умному пастору. И сразу же поинтересовались, что за существо они поймали. Домовой поначалу гордо приосанился, но потом сгорбился под их насмешками, особенно, когда острословил мистер Лэнси.

— Нашлетели на бедного Шанса, ироды окаянные, ходят тут всякие, шизни от вас нет.

— Чем же мы тебе так не угодили? — удивился Фрай. — Это ты нас за нос водишь.

— Я хотел вас изущить, мне долго маги не встречались, а тут вы всякие, и вы меня победили, — вся компания только улыбнулась, особенно, когда к ним наконец присоединился виконт Беррингтон, брезгливо изучая поимку Эдварда.

— Ну и что это за черт немытый? — поинтересовался сэр Фортрайд. — Я себе представлял вполне солидного темного мага, а здесь не вообрази что, да еще и злословит, как портовый грузчик?

Домовой обиделся, поджал губы в знак несогласия и умолк. Его потащили к главной тропинке, где еще горел магический огонек, а вдалеке уже слышен был дилижанс.

— Предлагаю его кинуть в мешок, а там уж разбираться, что с этим уродцем делать, — заметил Геродот.

— Минушочку, я не собираюшь никуда уходить со своей деревни, и никакой я не уродец, штобы меня можно было полошить в мешок, — возмутился домовой.

— Тогда объясни, как тебе удалось подчинить воскресшего мертвеца? — поинтересовался Эдвард. — Помнится мне, домовые не обладают подобными знаниями.

— Я прошледил за «ним», — многозначительно заметил домовой, — и похитил «отвалившийся палец»…

— Господа и мисс Лэнси, — заметил виконт, — если мы сейчас не поторопимся, то упустим свой экипаж, лично мне хочется добраться до любой удобной гостиницы.

— Кто таков «он» и что обозначает — «похитил отвалившийся палец»? — не обращая внимания на замечание друга, продолжал допрос колдун, Фрай тоже не отступался, его не волновали лишения, только разгадка магической загадки.

— Это был ошивший мертвеш, обладающий умом. Лицо было пошдобно перекошенной гримаше, но остальное — сплошной шкелет. Его руки швисали, будто тряпки, маленькие кошточки отваливались, стоило им за что-то зацепиться, но он умел управлять остальными мертвецами. Я наблюдал за ним на клашбище, пока не увидел, как он с помощью своих коштей призывает усопших, а потом незаметно штащил указательный палец, чтобы и себе попробовать управлять шкелетами. А потом Он ушел совсем.

— Где ты дел этот палец, Шанс? — выпытывал у домового Фрай, чтобы отыскать его.

— Выронил, когда от ваш убегал, и он превратился в пешок, а потом исчеш, как пыль.

— Фрай, тебе не кажется, что мы уже раньше встречались с этим мертвецом?

— Да, я уверен, что это Скарабей и его проделки.

Дилижанс промчался мимо нашей компании, они были неподалеку, и заметили каретные фонари. Брат и сестра Лэнси умчались его догонять, виконт двинулся им на подмогу, но Эдвард и Фрай были одержимы другими заботами, забыв о насущном.

— Он был здесь, мы разминулись со Скарабеем, — печально констатировал Фрай, отпуская домового, который уже не представлял ни опасности, ни интереса для магов.

Дядя стоял задумчивый, почесывая подбородок:

— Этот жук опасен, немедленная поимка его убавила бы нам половину забот, и в этот раз мы готовы с ним встретится вновь, но черт возьми, он ушел раньше!

— Мы обязаны его поймать, обязаны снова запереть жука в ларце и на сей раз отдать божеству, что приходило ко мне во сне. Тот дракон, он был солнечным богом, древним могущественным существом, которое не может спокойно покинуть наш мир. Мы его отыщем, я лично буду выслеживать Скарабея, иначе он призовет армию последователей.

Тем временем, к ним вернулся виконт, напомнив о первоначальной заботе:

— Предлагаю все же сесть в дилижанс, иначе и этот кучер почует неладное и не пустит нас внутрь.

— С чего бы вдруг им нас не пускать, мы имеем деньги и представляем интерес? — недовольно фыркнул Эдвард.

— Мистер Лэнси очень ловок, чтобы водить лошадей по кругу, но опытный следопыт заметит, что их дорога кольцевая, так что поспешим на станцию, нам еще надобно позаботится о багаже и прочем…

Домовой опасливо ушел подальше от магов, наблюдая с крыши старой фермы, как они все садились в почтовую карету, как грузили свои сундуки. Ему еще предстояло уволочь груду старого железа подальше от людских глаз, это был старинный склеп и теперь он разорен, много чего происходило удивительного и много нечисти осмелело.

ГЛАВА 4. Спасение королевы подземного мира

Как только входные двери столичного особняка затворились за путешественниками, и они устало сели в мягкие кресла, то с полной уверенностью могли произнести: «Мы дома». Подобному повороту событий неимоверно обрадовался Его светлость — возраст уже не позволял круглосуточно «прыгать, бегать, скакать кузнечиком», хотелось простых житейских радостей — отдохнуть, выкурить сигару и покушать горячего супа. Даже младшее поколение отдало должное мудрому решению старшего мужчины, каждый рад был побыстрее оказаться в покоях, отмыть грязь и немного полежать на мягкой перине.

Изабелла вышла только к ужину, приводясь в должный для леди вид и сменив мужское платье на свой кокетливый наряд. Развлекательный вечер проходил вяло: Эдвард дремал у камина, попросив принести ему теплый плед, Геродот в основном уплетал сытные сливочные пирожные, читал приключенческий роман и посмеивался над опасностями, копя силы после утомительных сражений. Белла, сэр Фортрайд и Фрай играли в триктрак, разговаривали о своих родных, не поминая недавние события. Слуги передвигались бесшумно и медленно, чтобы не мешать хозяевам, только единожды лакей потревожил дрем мистера Уэнсли, принеся ему послание. Эдвард взял письмо, предполагаю, что в нем содержится информация относительно его политической карьеры, ибо Бран Тар предпочитал передавать записки не через посыльных. Но его лицо заметно вытянулось, когда он пробежался глазами по содержимому, усталость слетела мгновенно.

— Этого стоило ожидать, — наконец произнес он, отложив записку, — неприятности так и сыплются на нас, будто с рога изобилия.

— И что в этот раз? — отвлекся от игры Фортрайд, выбивая последнюю шашку с доски, Фрай был назначен записывать очки игроков, чтобы в конце подбить итоги.

— Подземный мир. Ричард прислал неутешительные вести — на королеву Филадельфию учинено страшное нападение. Действовали быстро и слаженно, а значит они опытные воины-маги, которые вполне возможно могут оказаться предателями из министерства. Совет так считает. Нас просят вмешаться и провести свое расследование. Другим колдунам надземелья королева подземной столицы не доверяет, просит только приблизить к себе «отважного пастора и его друзей».

— Наверху мы уже побегали за мертвецами, теперь побегаем за преступниками внизу, — весело размышлял виконт, — правда, ее светлость меня попеняет за излишнюю ретивость, но я не могу отказать прекрасной незнакомке, которая просит о помощи. А еще она свободна от любых притязаний, так говорят, а у нас есть господа, которым не помешало бы проявить к даме немного внимания, — Фортрайд шутливо взглянул на Эдварда, который увлеченно изучал вести от друга и не внимал к остальным членам группки.

— Решено, мы завтра же отправимся к Ричарду Сэйгуру, а затем присмотримся к опасным раганам. Варлок Тар направил отряд лучших людей на южную границу их владений, это ненадолго сдержит ведьм от всякого проявления зла.

— Ах, — зевнула Изабелла, — подземный мир — это мило, но я ужасно боюсь подземелий, так что на меня не рассчитывайте. Геродот, ты можешь отправляться вместе с ними, а я съезжу проведать дядюшку, ненадолго.

Брат молчаливо выслушал подозрительно смирную мисс Лэнси, но ничего не ответил, зато согласился приступить к службе во имя прекрасной Филадельфии. Молодой барин был польщен лично лицезреть подземную королеву. Поговаривали, что ее красота настолько отлична от земной, и настолько необычна, что мужчины преданно клялись ей в верности. Старшие господа и Фрай посмеялись над юношеским запалом Лэнси, но возражать не стали, этот маг мог сыграть не последнюю роль в поимке предателей.

— И заметьте, вкупе намного проще распутывать загадочные дела, нежели в гордом одиночестве, когда спина открыта для врага, — не унимался Фортрайд, доказывая полезность пребывания друзей колдуна и его самостоятельного племянника в столице. В родном Дарквудсе в это время года было скучно (хотя скучно там бывало всегда для столичного вельможи), и виконт всячески развлекался здесь, помогая в поимке нечисти.

Наутро следующего дня, четыре джентльмена отправились по указанному адресу. Юную мисс они усадили в экипаж, приставив к ней компаньонку, и отправили к дядюшке. Геродот перед сном провел с сестрою долгий разговор и был доволен произведенным впечатлением, он же глава семьи и должен заботиться о младшей родственнице. Впереди их ждал краткий визит к Сэйгуру и аудиенция с расстроенной королевой.

Ричард пристально изучал молодого мага, который восхищался подземным миром, особенно от езды на проволочнике. На сей раз их вывезли на породистых насекомых, которые впечатляли своей маневренностью и скоростью:

— Он почти, как скаковая лошадь, только чувствуешь себя визирем, чувствуешь себя фараоном, когда эта махина совершает движение, мягко подкидывая тебя в седле.

— Я рад, что вы прониклись симпатией к этим насекомым, впереди вас ждут еще более удивительные открытия, но давайте поможем бедной королеве. Ее величество мало кого принимает у себя, ее состояние духа подломлено прошедшими событиями и грядущего она просто опасается. Я говорил с нею вчера до поздней ночи и вышел таким же разбитым, — Ричард сочувственно прошелся по комнате, переживая за монархиню.

— Я бы порекомендовал ей поменьше принимать близко к сердцу всякие страхи, — спокойно заметил Эдвард, — участь любого правителя такова, что он всю жизнь опасается внезапной смерти, но из признательности за былую помощь мы готовы оказать ей любую поддержку. Хотелось бы поподробней узнать, в чем состояло покушение и предположения самой Филадельфии относительно напавших на нее преступников. Обычно враг на виду, надобно понять, кем он является. Так что, сообщи о нашем грядущем визите, я лично побеседую с нею.

— Эдвард, я рад, что мы снова встретились, я ни минуты не сомневался в твоей совестливости и благодарности. Королева Филадельфия действительно нуждается в нашей поддержке, ты увидишь, насколько она подавлена.

Аудиенция состоялась тут же, стоило господам прибыть в королевский замок. Сейчас водопады не огибали лазурные стены дворца, время зимней спячки наступало и в этом королевстве. Зато появилось много небесных кристаллов, вытесняя изумрудных собратьев. Филадельфия сидела в тронном зале, задумчиво поглаживая маленькие зародыши этих могучих гигантов. Ее ресницы были опущены, да и прелестная зелень глаз потускнела, под глазами показались темные круги. Но вошедших визитеров она рада была увидеть и выслушать. После церемониальных приветствий и положенных комплиментов, которые источал виконт, дама пригласила мужчин присесть на мягкие диваны, а сама села в кресло с высокой спинкой.

— Расскажите нам, ваше величество, что случилось и кого вы склонны подозревать? — мягко начал Эдвард, проявляя галантность истинного джентльмена, чтобы доказать некоторым скептикам, вроде сэра Фортрайда, что еще не забыл, как элегантно умеет общаться с женщинами.

— Я смутно помню само нападение, во время обычной прогулки на меня вдруг набросили сеть, и начали тащить по земле. Я сопротивлялась и плакала, умоляя меня отпустить в обмен на предложенные богатства, но моих похитителей не интересовали не кристаллы, ни деньги. Даже не представляю, что бы со мной произошло, не подоспей вовремя стража. Мои верные Стрельцы, они сражались до последнего вздоха, пока я высвобождалась из ловчей сети и бежала в замок. Но их не пощадили, никого. Представляете, что мои элитные войска были попросту перебиты нападающими бандитами, они обладают невероятной силой, и боюсь, что свой промах могут ловко исправить. Кого я склонна подозревать — в моем мире нет таких силачей, значит, они ходят под солнцем и являются подданными надземного мира. Это нелюди, отступники, скрывающие лица под масками, — ее зеленые глаза затуманили слезы, молодая королева вновь переживала неудачное покушение, стремясь не показывать своей слабости. Мужчины терпеливо выслушали ее речь, а потом принялись рассуждать.

— Если это действительно маги-отступники, как вы предполагаете, то что им надобно от вас, если кристаллы и выкуп их не интересуют? — Эдвард рассуждал вслух, расхаживая по мягкому ковру, будто по весенней траве.

— Я думаю, все дело в беспорядках, которые вызовет моя пропажа, эти наглецы хотят сотворить в подземном царстве настоящий переворот, так считают мои советники.

— Слишком самонадеянные планы у ваших похитителей, но эту версию не стоит отметать. Но поймать мы их сможем только на живца, если они продолжат преследовать свои планы, колдун еще раз прошелся по ковру, оттесняя каждый шаг.

— Но это означает…

— Именно, это означает, что вы, ваше Величество, должны будете выступить в качестве приманки, а мы их поймать.

— А если вам не удастся меня вовремя спасти? — она вся дрожала от ужаса, представляя заново картину ее недавнего покушения, Эдвард скривился:

— В таком случае, мы будем их ловить долго и безрезультатно. Но вас мы тревожить не станем, если вы того не хотите. Значит, проводим расследование, в надежде найти хоть какие-то зацепки, которые выведут нас на похитителей.

Филадельфия не ответила, а вскоре попросила ее оставить, ибо монархиня должна была подумать. Господа покинули королевский дворец, Эдвард был недоволен нерешительностью королевы, но не стал того говорить Ричарду. Зато Геродот получил много приятных впечатлений от посещения замка, он излучал восхищение, особенно от общения с королевой. Она была прелестна и очень необычна.

— Прекрасная, как цветок Афродиты. Никогда прежде не видел столь утонченную натуру, которая даже морщится величественно.

— Хм, на то она и королева, обученная лучшими преподавательницами этикета, — спокойно ответил мистер Уэнсли, — только какая-то малодушная, я надеялся на азарт в поимке преступников, в готовность содействовать следствию. А она — подумать.

— Эдвард, ты не должен так категорично отзываться о королеве, она пережила страшное событие в своей жизни и теперь просто боится. Стрельцы были зверски убиты, и кто знает, какую именно цель преследовали похитители, вдруг им достаточно было просто ее убить, и замести следы. Тогда переворота не миновать, а хаос подземного мира легко перекочует в надземный. Помнится, у вас тоже не все ладно, — Ричард взглянул на друга.

— Я недооценивал важность министерства, — заговорил Эдвард, — многих оно сдерживало, хотя система прогнила. Но теперь, выпущенные на свободу магические существа, творят всякие бесчинства, за ними некому приглядывать. А мы неопытны, поэтому носимся с места на место, пытаясь, навести порядок.

— Тогда надобно дорожить всяким союзником, особенно, когда он расположен к тебе.

Эдвард поморщился, в душе признавая справедливость упрека, но он был не склонен признавать свои ошибки, все же, без Филадельфии и ее согласия им никак не обойтись. Фраю с Геродотом было поручено опросить слуг, может, кто что видел, хотя они уже отвечали на многочисленные вопросы подземных следователей, коих тут был с десяток, все опытные ловцы преступников, такие же серокожие и невзрачные, но очень проницательные. К ним отправился виконт и мистер Уэнсли, чтобы побольше выведать. Письмо от мистера Сэйгура служило неплохим пропуском в любые кулуары дворца. Десяток подземных сыщиков обитали в центральном крыле дворца, чтобы быть поближе к монархине. В этот раз Эдвард пришел в виде волка, чтобы они уважительно относились к надземному магу, а виконт попросту сменил одежду, и выглядел лондонским щеголем в сравнении с подземными коллегами. Сэру Фортрайду нравилось играть роль сыщика, хотя он мало понимал в этом ремесле, но серьезно допрашивать свидетеля или умно кивать под речи напарника, записывать показания — все ему нравилось, а значит, он исполнял некоторую роль полицейского констебля:

— Так значит, вам не удалось выудить ничего путного из слуг? — допрашивал Эдвард, а виконт записывал и гримасничал. Подземные сыщики настороженно отвечали волку, а тот говорил с ними со всей серьезностью человека в обличии зверя.

— Никто ничего не видел, королева не любила брать с собой свиту, будь по-иному, этого могло бы не случиться, — ответил Маклус Брифф — старший следователь.

— Неужели стражники не заметили подозрительных лиц, которые хотели проникнуть в замок, в самом деле, неужели тут так плохо с отличными часовыми?

— Мы не можем их допросить, они все мертвы. Отряд Стрельцов бросился на поимку похитителей и защитил королеву, но никто из них не уцелел, поэтому мы не допрашивали стражников.

— Но ведь караул меняется, вы могли спросить их сменщиков, это покушение продумывалось не один день, и я не поверю, если похитители не следили за замком.

Маклус Брифф промолчал, видимо осознавая, что какой-то надземный маг сумел вычислить их промахи, сменщиков они как раз не расспрашивали.

— Отлично, значит, дальнейшее расследование возглавим мы, а вы будете доставать для нас информацию. Это будет в высшей степени справедливо, ведь вместе нам будет проще добыть побольше сведений, — волк довольно рассматривал перекошенное лицо Маклауса, и такие же недовольные лица остальных сыщиков. Им поручено было допросить всю стражу порядка и доложить колдуну о результатах допроса.

Волк гордо шагал по узкому коридору, ведущему к королевской резиденции, только так можно было выйти к главному входу, Фортрайд подтрунивал над другом:

— Столько проницательности, столько власти, я не узнаю моего давнего приятеля, в вас появилось чувство присущее всех властным мужам, с вас выйдет отличный мэр.

— Дело не во властности, эти простофили ходят по кругу и не могут найти кота в мешке, сдается мне, они не были достойными сыщиками и ради чего их наняла королева?

Тем временем они вышли в центральный зал и тут же столкнулись с Филадельфией. Теперь молодая монархиня приглашала на свои прогулки целую свиту, и за стены дворца не выходила. Поначалу необычный зверь напугал девицу, но виконт убедил владычицу подземного мира, что бояться белого колдуна в иной ипостаси не стоит.

— Значит, это мистер Уэнсли? — поинтересовалась королева, указывая пальцем на пушистого зверя, который смотрел на нее столь разумными глазами.

— Да, ваше величество, простите, что заставил вас нервничать, но допрос лучше производить в более грозном обличии, тогда тебя действительно слушают.

— Невероятно, вы волшебники все такие или это особая каста?

Среди ее свиты прошелся шепот, молоденькие фрейлины, представительницы низинного народа, были поражены обликом волка, стражники только косились на опасный объект и готовы были оборонять королеву по первому ее намеку. Но сама Филадельфия, после пережитого волнения, тут же сменила боязнь на интерес, она больше не опасалась, к ней вернулась прежняя живость, присущая молодым особам.

— Я все больше убеждаюсь, что магия надземного мира сильнее нашей, и волшебники там сильнее, взять хотя бы колдунов, они умеют менять личину, невероятно, — она обращалась одновременно к свите и к виконту, а также к волку, любуясь породистой шкуркой. — Вы больно не походите на обычного зверя.

— Я перекидыш, ну уж никак не обычный зверь, — усмехнулся волк, и тут его отвлек звук, раздающийся с дальней части большого зала, впрочем, шаги были известны.

Спустя некоторое время к ним подошли Фрай и Геродот, молодой мистер Лэнси тут же принялся возвеличивать королеву, а Филадельфия не лишена была некоторого кокетства, поэтому ухаживания молодого человека ей льстило.

— И что вы разузнали? — нетерпеливо спросился волк, когда ему надоело слушать льстивые речи молодого джентльмена.

— Не очень много, вначале слуги клялись, что видеть ничего не видели, — взял слово Фрай, ибо его напарник был отвлечен на красивую монархиню. — Но затем одна из служанок сказала, что на днях видела необычных существ, они стояли за оградой и напоминали горных рудокопов, которые работают в наших шахтах, и в тоже время эти наблюдатели были необычными. Вначале ей думалось, что почудились эти люди, но потом я мягче спросился и она припомнила, что они к тому же еще и умели колдовать.

Филадельфия тут же зашла в середину большого кружка преданных ей слуг, чтобы укрыться от опасности, но не удержалась от вопроса:

— А что еще говорила эта девушка? Я хочу, чтобы ее основательно допросили, чтобы выведали все, что она могла заметить.

— В том нужды нет, ваше Величество, я выспросил все, что она видела. Эти маги появлялись несколько раз до того, с периодичностью в три дня, значит, они должны объявиться уже завтра, ибо срок на исходе. Тогда лучше их ловить.

— А еще лучше, если вы снова прогуляетесь своими садами в одиночестве, миледи. Тогда-то мы их наверняка поймаем, — молвил белый волк, оборачиваясь человеком.

Эдвард Уэнсли, даже в обличие человека, производил впечатление. Королева молчала, стража напряженно сжимала рукоятки оружий, но не нападала. Филадельфия тяжело вздохнула и взглянула на своих собеседников:

— Я очень боюсь этих магов, но раз вы убеждаете меня, что так быстрее их поймаете, то я готова рисковать. Дайте слово, что я не попаду в их мерзкие лапы.

— Обещать такого вам никто не возьмется, но я жизнью клянусь, что ваша безопасность будет превыше наших судеб, — Эдвард выглядел величественно, одним словом он убедил королеву подземного мира, Филадельфия поверила его клятве.

— А теперь я вынужден буду приступить к плану-поимке этих магов, без четких указаний моим друзьям, сложно удачно держать осаду, — он жестом пригласил своих приятелей следовать за ним, — я передам мистеру Сэйгуру все необходимые поручения.

Оставив королеву в раздумьях, Эдвард вывел свою свиты в другую залу и произнес:

— Завтра нам придется совершить все невозможное, но я надеюсь на вашу смелость и преданность в поимке преступников, — он взглянул на троицу, стоящую перед ним.

— Эдвард, ты же знаешь, что я готов за бравое дело даже на плаху взойти, — деловито молвил виконт, — и завтра не оплошаю.

— Дядя, ты можешь на меня надеяться, хотя я умудряюсь вляпаться в различные авантюры, но завтра буду предельно осторожен.

— Мистер Уэнсли, имею за честь работать с вами, вы превосходный полководец.

— Полно, мистер Лэнси, вы мне льстите так само, как молодой монархине.

— Нет, я ее превозносил, а вами восхищаюсь.

Утро следующего дня началось в суматохе. Все слуги приводили замок к зимнему сезону, им приказано было подготовить зеркальную залу к большому приему: вечернюю столовую украшали с особым тщанием, ибо в присутствии двухсот гостей, которых королева пригласит на праздник, монархиня объявит своего жениха. Сама виновница торжеств, как обычно, была преисполнена жизненного запала. Она осмотрела работу служанок и лакеев и вышла в сад, разобраться с подготовкой зимних беседок. Нередко разгоряченные гости желали прогуляться по зимнему саду. Молодые кристаллы блистали свежестью утренней лазури, изумрудные товарищи грозно нависали над молодыми побегами. Филадельфия дала пару указаний садовнику, пытающемуся украсить мощенную аллею насаждениями молодой пихты и лавром. Собственно, увесистые горшки, в которых росли живые растения, старались скрыть за кристаллами, чтобы видно было только пагоны растений. Королева сама прошлась вдоль аллейки, посетив крытую беседку, где деревянные столы стлали белоснежной скатертью, а стулья утепляли шкурами животных. Здесь предусмотренные были свечные люстры, хотя кристаллы отдавали много света, и в переливе лазурно и изумрудного было нечто нереальное. Но для приглашенных гостей монархини, служанки старались предусмотреть все запросы. Старательная хозяйка поощряла всякую заботу о своих гостях.

Раздав приказания, она уже собиралась возвращаться назад в замок, укутавшись в свой перламутровый, меховой плащ. Ее белоснежные волосы, уложенные в толстую косу на затылке, аристократическая белизна кожи и карминовые губки, а также глубокие зеленые глаза выглядели великолепно после длительной прогулки на свежем воздухе. Только королева была немного смущена или озабочена, она то и дело прислушивалась к каждому шороху, опасливо выглядывала из-за кристаллов. Но они могущественно охраняли ее покой, монархиня расслабилась и уверенно зашагала по дорожке.

Первым предвестником опасности стала бельевая корзина, вернее дюжина плетенных емкостей, преграждающих путь. Филадельфия недовольно сложила руки, такой недосмотр слуг ей не нравился, она покачала головой, и ей пришлось сойти с дорожки, огибая преграду. Тут же показалось, что между кристаллов кто-то шевелится, какие-то тени мелькают, королева осмотрелась по сторонам, но двинулась дальше. Она не успела опустить голову, как пугливо отступилась, на встречу выскочили три человека, облаченные в черные одежды, напоминающие пиратов, людей славного Моргана или Тича, с повязками на глазах, с красными нашейными платками и острополыми шляпами. Они неслись на перепуганную девушку, разоблачая всю свою дюжую силу, и вот-вот она окажется в их загребущих лапах. Филадельфия сжалась, предчувствуя плен, но тут же мимо нее пронесся прохладный ветерок, развеяв полы ее плаща. Девушка недолго жмурилась, врожденное любопытство одолело перепуганную натуру, и она решилась взглянуть страху в глаза. Трое нападающих все еще пытались к ней приблизиться, вот только им теперь приходилось иметь дело с белым волком. Мощный зверь отскакивал от ударов палицей и снова атаковал. Неподалеку слышалась еще возня, но там народу было побольше и орудовали они развернутей: слышны были лязги железа и даже выстрелы пистолетов. Отряд Стрельцов возглавлял мистер Фрай, с ним же был Геродот Лэнси, позади, участвовал виконт, как единственный обычный человек среди всей компании. Он помогал оружейникам, подавая пули или же прикрывая тыл. Стрелял Фортрайд сносно, так что ему вручили пистолет.

Трое сумели прорваться к королеве, остальных настигла засада, и белый волк ринулся на помощь монархине, не щадя своей красивой шкурки. Испуганная королева отошла от своих похитителей и спасителей, к ней уже неслась свита и дневные караульные. Трое отчаянных преступников увидели их и решили сбежать, вот только волк настигал каждого, сбивая с ног. Филадельфия упала в объятия фрейлин, она все еще была испугана, их продуманный план с балом, который якобы устраивала королева, возымел успех: рыбка клюнула на наживку и пользуясь всеобщей суматохой, пошла в наступление. Монархине пришлось выйти в сад и прогуляться в одиночестве, а также беспечно сойти с тропки, вот тут ее и ожидали похитители, а также караул во главе с белым волком. Эдвард продумал каждую деталь, но дольше всего настраивал королеву на беззаботное отношение к опасности. Она должна была сыграть роль приманки и сыграла ее.

— Я так испугалась, — пожаловалась она своему окружению, — но меня блестяще обороняли, этот колдун в обличие зверя, молниеносно бросился на выручку, иначе меня бы точно похитили, — ее речи прервал громкий выстрел, летели уже ядра и неизвестно кто их выпустил, волк передал пойманных им жертв в руки караула и бросился на выручку.

Заинтересованная монархиня тоже послала одного из своих советников разузнать, как идет поимка остальной банды похитителей, она уже находилась в безопасности, приходя в себя в уютной беседке. Три десятка фрейлин прислуживали ей, поднося чай и успокоительные капли, вокруг стояла стража с пиками и арбалетами, их окутывала дымка, скрывающая от похитителей лица стражников. Королева успела немного передохнуть.

Советник вернулся немедля, он бежал со всех ног и теперь старался поскорее отдышаться, ему подали теплое вино со специями, чтобы осипший голос быстрее пришел в себя, Филадельфия уже спокойно могла выслушать любые новости.

— Ваше величество, мне сложно сказать, кто определенно победил, взрыв был такой, что вокруг не видно даже кристаллов, а разбросанные тела еще шевелились…

ГЛАВА 5. Смелый план преподобного Уэнсли

Группка сидела в глубоком подвале, настолько глубоком, что сюда не доносилось ни единого проблеска света. Сырые стены окутал иней, и озябшие конечности подрагивали от переохлаждения. Каждый день их пытали: садили на неудобный, колючий стул, намертво привязывали и начинали допрос заново, но эти смельчаки, что так отважно ринулись во имя чести, во имя дамы и не думали сдаваться. Да, они были в меньшинстве, хотя изначально их было много, но теперь их кружок сильно поредел: два товарища уже умерли от развившейся чахотки, этих в скорости тоже ожидала смерть от палача, но все же они не сдавались и не желали говорить. Один из них был аристократом, всегда веселый и жизнерадостный человек, но что с ним сделали допросы, он превратился в нелюдимого и молчаливого отшельника, который даже холод коротал в одиночестве. Остальные были с магическими зачатками, и они состояли в одной группе, которая выступала во имя праведного дела, восстанавливала порядок. Они сидели чуть поодаль, каждый из них ничего не говорил товарищу, двое были молоды, которым судьба не успела подарить жизненный опыт, а третий — седовласый мужчина, который теперь походил на старика, но внешне мог справиться с целым отрядом. Они все попали в плен, предполагая победу, когда их план был выигрышным, но что-то в последний момент пошло не так, их сдали или предали, они того не ведали. В глубине подземного перехода послышались шаги.

Противные створки скрипнули, в их темницу проник блик света, излучаемый керосиновой лампой. Вошедших было несколько человек, облаченные в темные одежды, очень скрытные и нелюдимые. Они пришли, чтобы снова увести и допросить узников, и так уже на протяжении третьего дня. Эта пытка была хуже смерти, но смерть еще не ждала заключенных, только ходила рядышком. Их взяли под мышки и увели из темницы, онемевшие конечности едва слушались, частенько приходилось тащить узников на себе и тогда тюремщики использовали магию, которая причиняла боль. В небольшой комнатке, с низким потолком и одним узеньким окошком, их уже ожидал статный маг, он стоял к ним спиной, когда их втащили и привязали. Этот противный тип снова будет спрашивать, снова захочет разузнать все подробности их плана, а они снова будут молчать, вспоминая красивую владычицу, которая просила их о помощи. Ее глаза и необычная красота, ее встревоженные слова о помощи, которые еще звучат в их головах, нет, они и в этот раз не сдадутся. Противный тюремщик повернулся к пленникам, мельком взглянув на каждого:

— Ну что же, господа, — молвил маг, приближаясь к привязанным узникам, — я уважаю ваше упрямство, но пора бы рассказать мне всю правду. Вас никто не спасет, ваши покровители наверняка уже забыли про ваше существование, какими бы благородными они не казались, а я должен знать, чтобы судить вас по справедливости.

— Мы тебе ничего не скажем и ты нам не судья. Мы защищали правду, отстаивали честь дамы, — говорил молодой, увлеченный маг. Его всколоченные волосы, прибитые грязью и потом, выглядели соломенной шляпой, но каким красивым он был недавно и никакие шрамы не обрамляли лицо, столь гладкое и юное. Его товарищ блеснул единственно уцелевшим глазом, второй он потерял во время взрыва и теперь тот зиял запекшимся шрамом на пол лица, и все же этот упрямец не сдавался.

— Значит, вы мне ничего не скажете? — поинтересовался тюремщик. — И я склонен думать, что вы являетесь предателями, попирающими закон. Тогда вас ожидает виселица.

— Пусть лучше смерть, чем твое постоянное нытье, — выплюнул с раздражением озлобленный аристократ, который проводил эти дни одиноким волком, жизнь утеряла для него ценность, хотя он имел детей и жену, но теперь все это стало неважно.

— Какое смелое заявление, я думал, вы умнее и выберете жизнь, но предателей в нашей стране всегда ждала смерть на виселице, это закон и он не имеет срока давности ни для людей, ни для магов, — тюремщик пожал плечами, жестом указал страже готовить заключенных к смертному приговору и вышел из комнаты. Эти стены давили на самого волшебника, который в жизни повидал много чего и даже человеческого предательства, но впервые видел столь отчаянных смельчаков.

Он поднялся на два этажа вверх, где в приемной его уже ожидали посетители. Они были привычными людьми, грань между магом и не магом настолько стерлась за то время, что нынче сложно было понять, к какому именно сословию принадлежат те или иные существа, но его ждали люди, у некоторых были зачатки волшебства, у других этого не было. Волшебник вошел в свой кабинет с пылающим камином, с уютными занавесками и милыми обоями, которые так контрастно отличались от сырых стен и покосившегося окошка, он невесело взглянул на своих друзей и опустил голову:

— Ну что ты нам скажешь, друг мой, удалось что-то выведать у этих отчаянных смельчаков? — один из посетителей нарушил размышления своего товарища.

— Нет, Эдвард. Пойманные тобою предатели столь упрямы, что могут поспорить в этом с тобой, но они каждый раз твердят о чести какой-то дамочки и что ее надобно было защищать, при этом отказываются от обвинения в государственной измене и покушении на королеву Филадельфию, называя ее развратной узурпаторшей.

Эдвард Уэнсли поднялся со своего стула, и медленно прошелся по новому кабинету Бран Тара, собственно, хозяин был не против подобного поведения его гостя. Он так же был наслышан о некой дамочке, владычице, попавшей в затруднительное положение, которую эти смельчаки так отчаянно защищали.

— Сдается мне, не обошлось здесь без внушения, понять бы, кто умеет так морочить людям и магам головы?

Сидевший рядом Фрай неожиданно дернулся, эта догадка о внушении и раньше его посещала, но он не предавал ей такого значения, а сейчас, после слов дяди, она выпукло проявилась в его голове:

— Кажется мне известно имя одного человека, вернее, одной особы, которая так может морочить головы и которая бежала после падения министерства.

— И кто же это? — поинтересовался Бран Тар.

— Леди Шерон Фабрэй — адъютант. В прошлый раз она сумела заморочить голову мне, поэтому я успел натворить много глупостей, а теперь водит за нос тех бедолаг, которые так упрямо чтят ее имя, не имея возможности различить продажную душонку.

— Вон оно как, значит, наша графиня не просто сбежала, а продолжает делать пакости и в этот раз покушалась на монархиню подземного королевства, что чревато войною между двумя мирами.

— Похоже что так, я думал, она в прошлом…

— Полноте, мой друг, — заговорил виконт, — женщины всегда непредсказуемы, но многие из них достойные представительницы, за исключением таких вот паршивых овечек, увы.

— Я бы многое отдал, чтобы исправить эту мою ошибку, повлекшую за собой столько непоправимых бедствий.

— У вас есть на это все основания, не имея в расположении надежных ищеек, я не склонен доверять бывшим подчиненным этой самой графини-адъютанта, многие покинули службу, но те, что остались и лобзают передо мной, не подходят на роль ее поимщиков. Значится этим займетесь вы, — колдун тяжко вздохнул, ему не хватало собратьев, он призывал других отшельников, но некоторые упорно отказывались возвращаться в общество, поэтому Бран Тар был сейчас не в духе.

Эдвард и виконт иронично переглянулись, мистер Лэнси довольно хмыкнул — они все готовы были приступить к заданию, многие даже с рвением, ибо оснований для личного задержания накопилось с лихвой. Фрай Уэнсли особенно был заинтересован в ее поимке, но ныне ощущал смешанные чувства, ему казалось, что прежде мистер Ласко должен взглянуть на свою сестру, но гнев вытеснил всякое сожаление к этой женщине, она ответит за совершенные преступления.

— Но мы должны разговорить прежде заключенных, иначе нам не поймать беглянку.

— Я не силен в проведении допроса, мне они ничего не ответили, сколько бы времени не проводил в подземельях, — Бран Тар не жаловался, но намекал, что им самим придется добиваться правды, пастор задумался, проводя по полированной поверхности стола указательным пальцем. В углу он заметил крадущегося к своей жертве паука и стайку муравьев, которые не хотели бросать своего товарища в беде, они ползали вокруг крылатого представителя своего народа, и не давали грозному хищнику приблизиться, забавно наблюдать за поведением насекомых, которые по воле инстинктов защищают старшего муравья, ценою жизни.

— Знаете, Варлок Тар, отдайте узников под мою ответственность и не предпринимайте ни малейших шагов, когда случится нечто непредвиденное.

— Вы что-то задумали, пресвитер Уэнсли? — поинтересовался у него старший колдун.

— Вы дали мне задание поймать преступницу, и я должен буду разоблачить ее, но как это сделать, коли муравьи не на свободе?

Бран Тар непонятливо сдвинул брови, ему неведом был план пресвитера Уэнсли, но он разрешил ему всякую глупость, лишь бы это помогло обезвредить заговорщиков.

Узники все еще сидели в комнате, привязанные к стулу. Теперь к ним спустился другой человек, облаченный в ризу — священник. Он был молод, явно опасался этого места, ибо держал Библию чуть трясущимися руками. Но этот милостивый господин попросил стражников освободить заключенных, ибо хотел с ними поговорить, исповедать перед смертной казнью. Аристократ из пойманной шайки даже издал смешок, но иные, особенно молодые люди, только пригорюнились, их жизнь и так на волоске, но она уже предопределена точной датой, точным часом. Стражники вышли из комнаты, ибо о том их попросил священник. Он был мягок и говорил с ними очень проникновенно:

— Я не хочу вселять надежду о жизни земной, ибо это святотатство — обещать несбыточное. Они решили вас казнить, потому что вы нарушили закон. Я не спрашивал их, в чем ваша вина, но они милостиво разрешили мне вас исповедать, а сами, тем временем, отправились на поимку дамы, я не спрашивал их ни о чем, но дама повинна не меньше вашего, — пастор говорил мягко и печально, словно осуждал тюремщиков.

Узники зароптали, зашептались, но старший среди них жестом приказал молчать и заговорил со святым отцом:

— Я не знаю, кто вы, и зачем сюда пришли, но вам не удастся выпытать у нас ничего полезного, — аристократ почесал грязную шею не менее грязной рукой.

— Я не буду выпытывать у вас ничего, что вы не хотите говорить, моя миссия здесь исповедать вас перед смертью, дабы вы могли облегченно предстать перед Всевышним. Но каяться вас никто не может заставить, кроме вас самих. Если вы не хотите со мной говорить, я немного вам почитаю Библию. Поверьте, пища души так же необходима, как пища плоти. Что вы хотите послушать?

— Святой отец! — воскликнул раненный из группки. — Почему они так долго нас терзают, если им так надобно нас повесить, пусть вешают, только немедля! Мне надоела подобная жизнь, полная боли и лишений, но вы не услышите от нас имя той, которая достойна только света.

— Значит, ты в нее влюблен и думаешь, она ответит тебе взаимностью, Гарри? — возмутился его младший товарищ. — Нет уж, эта дама избрала меня. Да отче, она меня выбрала, я самый молодой и перспективный, я располагаю неплохим наследством.

Фрай спокойно слушал размышления обезумевших глупцов, не перебивая их. Все они были, в сущности, неплохими людьми, но в какой-то момент пали жертвами расчетливой интриганки, которой плевать на их преданность, она бросила их здесь гнить заживо. Ему хотелось образумить этих слепцов, но план состоял в другом, и надобно ждать их ответов. Старшие господа были поумнее своих молодых соучастников, но эти были истинными романтиками, готовыми во имя дамы на различные проступки. Теперь же их пытались унять, аристократ залепил оплеухи обоим глупцам, но это их не остановило, они собирались вцепиться в глотки друг дружке, выясняя, кто же больше нравится владычице их сердец.

— Заткнитесь, глупцы! — шипел предводитель кружка. — Она не вас смотрела все это время.

— А ты думаешь, ей нравился старый хрыщ со слабыми магическими способностями? — перечил ему аристократ-отшельник.

Это уже напоминало состязание бойцовых петухов, но Фрай собирался выяснить, где же отыскала этих добровольцев леди-адъютант, или ее место пребывания.

— Господа, выслушайте меня, ибо, как говорит святое писание…

— Отче, лучше не вмешивайтесь в наш разговор, — сердито предупредил его седовласый мужчина, — и вообще, отойдите в сторонку, если не хотите пострадать.

— Что вы собираетесь делать?

— Не ваше это дело, — злобно хмыкнул отшельник-аристократ, даже двое молодых людей перестали выяснять отношения, будто уловив замысел их товарища, священник пугливо отстранился, когда эта четверка предприняла попытку высвободиться.

Стражники не успели вовремя сориентироваться, когда толстая дверь вылетела под напором всех сил отчаянных узников, ими правил аристократ, в чьей крови магии не было, зато был ум, смекалка и отвага. Потом они пошли в рукопашную, и тут стражникам не сопутствовала удача — они отступились, и нападающие получили шанс вырваться на свободу. Все это время Фрай наблюдал за боем — отчаянные молодцы восхищали его, и план шел по замыслу предприимчивого пресвитера. Они его не тронули, ибо не видели в миролюбивом клирике большую опасность, а экзорцист спокойно последовал за ними, на полпути к нему уже присоединились мистер Лэнси и белый колдун, а за углом, в просторном экипаже, их ожидал виконт. Господа сели в экипаж и начали слежку.

— Я с трудом поверил в успех твоей задумки, Фрай. Но в последнее время ты стал удивлять своими стратегическими задатками, лет так через десять ты легко будешь определять противника на расстоянии, — поздравил его дядя, когда они тронулись вслед за беглецами. Те уходили пешими, вызывая возмущение толпы и поэтому их легко было отследить колдуну, исполнявшему роль извозчика. Бран Тар не поленился взобраться на козлы ради такой миссии, иными способами графиню не обезвредить.

— Они думают, что мы уже на полпути к леди Шерон, — молвил Фрай и, подобно муравьям, защищают старшего товарища. Этот план очень прост, надобно лишь понаблюдать за разумными существами, люди подобны им.

Они проехали мимо доков и судостроительной компании, переехали через мост, пока не оказались на окраине Лондона, возле каких-то фермерских построек, где обычно жили наемные работники. В одно из таких продолговатых зданий с потрескавшимися стеклами вбежали беглецы, и туда же отправились их преследователи. Бран Тар и Эдвард Уэнсли решили обойти постройку с двух сторон, а вторая половина компании должна была штурмовать непрезентабельное здание. Фрай и Геродот готовились проломить дверь: после того, как молодой маг будет штурмовать вход, пастор туда проникнет, а виконт будет всячески прикрывать их спины. Видно никто не ждал хвоста, когда дверь подалась напору и трое мужчин оказались в середине. Тут же они услышали истошный крик кого-то их преступников, видимо, бедолагам хорошо досталось из-за того, что они привели за собой погоню. Преподобный отец Уэнсли вооружился пистолетом, сэр Фортрайд сделал так само, а вот мистер Лэнси пока что не брался за оружие, он методично удерживал на лету бревно и мог его использовать в качестве хорошего атакующего ядра. Здесь было совсем немного людей, и они не готовы были встретить двух сильных колдуном: хищного ястреба (в два раза больше обычных собратьев) и белого волка, влетевших вслед за их компанией. В Фрая что-то полетело, он увидел магический шар в полутемном коридоре и вовремя увернулся, затем нападал Бран Тар ястребом, стрелою метнувшись в противника, тот заорал от боли, незавидная участь постигла его лицо и глаза.

Белый волк рычал, удерживая двоих преступников, тем временем Фрай и Геродот прорывались вглубь здания, пришлось мистеру Лэнси использовать бревно, завалив им наступавших противников, те были закрыты в комнате. Дальше было тихо, но это затишье перед бурей, а не победная тишина. Экзорцист и его напарник не спешили попадать в одну комнату, которая являлась центральной в узеньком коридорчике. Там находился предводитель шайки и леди-адъютант, и сколько-то еще отчаянных противников.

— Мистер Уэнсли, я готов атаковать, — спокойно ответил Геродот Фраю.

— Я тоже, давай ринемся вместе, — отозвался пастор, прежде их в атаку полетел ястреб, сильная птица не боялась дверей и готова была их снести, но просчиталась и с размаху влетела в дверную ручку. Бран Тар был отброшен на десяток шагов, но дверь уцелела, тогда уже двое мужчин ринулись ее выбивать.

Когда проход был проломлен, и пастор с магом оказались внутри, их уже ждали. Какой-то рассерженный господин, наши беглецы, которым досталось от этого самого господина, и перепуганная леди Шерон, явно не ожидавшая сегодняшнего своего разоблачения. Пастор выдохнул и гордо приосанился, встречаясь со своими врагами в лицо. Рассерженный господин вдруг иронично улыбнулся:

— Мистер Уэнсли, не ожидал вас увидеть в облике человека, вновь.

— Не имею чести быть с вами знакомым, — парировал Фрай, лицо его противника явно было ему неизвестно. Хотя он не слишком к нему присматривался, но все же…

— Меня зовут сэр Чарльз Брэдли, я был канцлером в призрачном министерстве, и знаком с вами из уст этой милой дамы, — он указал на леди Шерон.

— Вот как, тогда вы тот бежавший предатель, который ранил мистера Ласко и не предотвратил нападение Скарабея на министерство магии? Вы тот трус, бросивший своих подчиненных? — после этих слов его противник заскрипел зубами от гнева:

— Вы не смеете меня попрекать в том, что Скарабей проник в наш мир, ваш дражайший граф Дербиш и Марк Барли были тому причиной, а не я.

— С этих двух господ уже нечего взять, они мертвы, а вы нагло бежали, а теперь два раза покушались на королеву подземного мира.

— Не зря, значит, покушались, — довольно отозвался сэр Чарльз, — это позволило нам встретиться вновь.

— Вы правы, мне это позволит исправить ошибку. — Фрай резко повернулся к Геродоту. — Теперь твой выход.

Мистер Лэнси правильно понял пастора: тут же в преступников полетели деревянные щепки, от которых те старались спрятаться. Остроконечные деревянные скалки врезались в живую плоть, сэр Чарльз прикрылся одним из беглецов, тем самым перспективным женихом Гарри, молодой человек упал замертво. Леди Шерон постаралась убежать, прикрываемая аристократом, которому в тело впилось несколько острых заноз, но леди осталась цела. Пастор приник к земле и не видел, как избежали кары главные зачинщики. Бывший канцлер тут же решил вернуть долг, он резко выставил правую руку вперед, и млечное свечение полилось на противников. Это была сеть подчинения, Геродот сразу смекнул, что надобно не попасть под его чары: он вцепился в Фрая и оттащил его за угол. Маг выпустил свои чары на дальнее расстояние и тут же они вернулись в руку хозяину, но промахнулись мимо цели, канцлер тяжело дышал:

— А вы умнее, чем я ожидал, — недовольно прорычал сэр Чарльз, и тут же в его руке возник метательный шар синеватого свечения, но прежде чем он прицельно замахнулся, почувствовал, как в него намертво вцепился ястреб. Бывший канцлер постарался высвободиться из лап этой хищной птицы, она когтями зацепилась за его сюртук и не тронула лицо. Маг был взбешен от того, что эти глупцы привели вслед за собой целую ораву магов, способных дать отпор. С его людьми те уже совладали, оставался черед гордого отступника. Сэр Чарльз беспомощно повалился на старый ковер, когда не смог совладать с птицей, виконт и белый волк взяли под стражу Шерон.

ГЛАВА 6. Сокровенная встреча родных людей

— Безоружна или же беспечна? — поинтересовался Бран Тар.

— Я была игрушкой в руках мужчин, ваша милость, и они просто пользовались самоотдачей беспечной женщины, а поскольку оружием я не владею…

— Зато есть сведенья, что вы неплохо владеете даром внушения и умеете настолько сильно убеждать, что ваши жертвы больше ничего не различают, кроме приказов.

— Ах, не судите меня строго, это я делала не по своему желанию, меня шантажировали, — дама выглядела перепуганной, но разве не смогла бы такая разумная женщина сыграть подобную роль, вводя противника в заблуждение. Ей не верили.

— И кто же вас шантажировал, смею спросить?

— Сэр Чарльз Брэдли, а до того Марк Барли и граф Дербиш. Эти влиятельные мужчины, которым не известно слово чести или иные подобные чувства, я была всего лишь пешкой в игре, не судите меня строго. Довольно того, что сэр Чарльз ранил брата.

— Он ранил своего брата?

— Нет, он ранил моего брата, бедный Эшли защищал честь семьи, никогда себе не прощу…

— Смею вас уверить, что ваш брат выжил.

— Правда!? — в ее голосе прозвучала смесь недоверия и радости. — О, это облегчает мне душу, я корила себя, но что могла поделать в данной ситуации, если невозможно было его остановить, вы же видели насколько он силен, а его сеть подчинения — страшнее мук никто не испытывал, я видела, как страдают его жертвы.

Колдун отошел на три шага, ему попалась смирная докладчица, которая охотно шла на допрос и не отпиралась, но все равно, ее положено было наказать в высшей степени жестоко. Дама сидела и добродушно улыбалась, хотя как знать, к чему приведет подобная покорность. Бран Тар сделал положенные записи и приказал увести даму в запертые комнаты, где она содержалась как заключенная, но это была не тюремная каморка. Следующего привели сэра Чарльза, этот субъект вызывал более недоверия, ибо он упрекал всех, что к нему относятся непочтенно, попирают его права джентльмена и держат в клетке. Но после дня усмирительного карцера, он готов был сотрудничать.

— Итак, для чего вы организовали все это представление с покушением? Вы ведь понимаете, что могли легко ввергнуть два мира в войну, подземные жители никогда бы не простили похищение или иной вред их королеве. Или вы снова все отрицаете?

— Нет… ладно, сознаюсь. Это была моя идея, не очень удачная, но мне необходимы были кристаллы, а королева Филадельфия грозилась прекратить всякую их торговлю и только потому, что один мерзавец выпустил в их мир аспигунда, мне же надобно было действовать, в действительности я бы с ней договорился и отпустил, но мои наемники оказались тупее стада баранов, — он говорил это омерзительно, словно ощущал к жертвам всего лишь презрение, хотя эти люди достаточно заплатили «не по счетам».

— Вы полагаете, что это все невинные забавы? Но смею вас уверить, что королева воинственно настроена вас судить и сжечь на костре. Так что, вряд ли вам удастся с ней договориться, — Бран Тар записал слова сэра Чарльза и закрыл тетрадь.

— Она мне не простит мой проступок?

— Полагаю что нет, а мне просто некогда смягчать сердце монархини, прося за вас. Вы этого не заслуживаете.

— А если я запрошу личной аудиенции, разве мои претензии не будут удовлетворены?

— Я передам ей ваше прошение, а не претензию, но выкручиваться будете сами.

Это был долгий день, когда старшему колдуну пришлось допросить всех выживших преступников, к сожалению, его предыдущие заключенные почти все погибли, но теперь имелись новые и большинство из них были жертвами заговора. Графиня Бэкет любезно согласилась посодействовать, расколдовывая своих подопечных, многие после этого ужасались содеянному и клялись в полной неосведомленности. Королеве было отправлено письмо с просьбой смягчить или отменить наказание узников, которые действовали не по своей воле. Филадельфия проявила истинное добродушие, разрешив отпустить невиновных. Но вот на графиню и на бывшего канцлера ее помилование не распространялось, она все еще требовала отдать их под ее стражу и провести суд в подземном царстве. Этого опасалась леди Шерон, поэтому так рьяно помогала колдуну.

Хотя, если на Бран Тара она и возымела кое-какое впечатление, то Эдвард относился к ней с подозрительностью и не спешил менять впечатление. Фрай уехал на два дня, ему надобно было уладить кое-какое дело, но на самом деле ему очень неприятно было вновь встретиться с вероломной леди-адъютант. Она ведь снова попыталась его тогда соблазнить. Это произошло в первые минуты после их поимки, Фраю пришлось брать ее в плен и она всячески пыталась с ним заговорить:

— Мистер Фрай, я так рада с вами свидеться вновь и рада, что вы избавились от проклятия оборотня, она старалась быть соблазнительной в шкуре «невинной овечки».

— Вижу, вы наслышаны о моем злоключении, леди Шерон, так вот я вас огорчу, ибо не избавился от проклятия и все еще становлюсь оборотнем.

— Но вы же себя контролируете, и это меня обрадовало, я рада увидеть вас прежнего.

Фрай немедля постарался избавиться от этой женщины, передав ее в руки Эдварду, который только что вталкивал в патрульную карету двух отчаявшихся преступников, ему дама была менее рада и постоянно шипела, что мистер Уэнсли не умеет вести себя подобающе с женщинами.

— С женщинами я веду себя подобающе, а вот с преступницами не церемонюсь, и если не хотите, чтобы я применил против вас магию, лучше помалкивайте.

— Так вы еще вдобавок нахал, — возмутилась Шерон и тут же ее стукнуло каким-то защитным заклинанием, от чего она на некоторое время потеряла дар речи.

Эдвард не хотел ее наказывать магией, но она просто изводила его, обзывая не самыми лестными словечками, а еще пыталась отвлечь, предполагая видимо побег. Поэтому белый колдун не стал рисковать и выпустил чары. После них она несколько часов приходила в себя в закрытых комнатах, жалуясь на боли, недомогание, тошноту. Бран Тар упрекнул своего бывшего ученика, но тот посоветовал старшему колдуну поменьше ей доверять. Хотя ей предоставили врача, чтобы тот осмотрел даму. Врач не увидел никаких побочных признаков магии, скорее у дамы «разыгрались нервы».

Фрай тем временем посетил больницу святого Иоанна, в которой нынче лечился мистер Ласко. Он редко теперь принимал посетителей, ибо у него не было друзей, и только пара знакомых, которым его судьба была небезразлична. В основном, за ним присматривали медсестры, но он старался никого не просить о помощи. В то самое время вредная мисс Ланкан хотела ему подложить грелку, но Эшли сопротивлялся, именно так Фрай и застал его, воюющего с медсестрой.

— Здравствуйте, мистер Ласко, я не хотел вас отвлекать, но мне надобно с вами переговорить.

— Он еще не закончил процедуру, — недовольно отозвалась медсестра-сиделка, но ее пациент тут же стал протестовать против своеволия медицинской сестры.

— Нет, я не буду проходить эту процедуру, я лучше переговорю с преподобным пресвитером Уэнсли.

— Ах, так вы священник, тогда образумьте этого неразумного человека, он отказывается от всякого лечения, и доктор Дулитл его никуда не отпустит, ни в какую глушь, чтобы он там не рассказывал, — видимо мистер Ласко не покинул надежды съездить к источнику, надеясь исцелиться.

— Буду предельно с ним строг, — шутливо ответил Фрай, но медсестра приняла его слова за правду и оставила пациента в покое.

— Мистер Уэнсли, как я вас рад видеть, мочи нету находиться здесь, меня делают полнейшим калекой, не способным за собою ухаживать, но я стараюсь побольше выполнять движений, доктор сказал, что порою такие пациенты излечиваются.

— На все воля Всевышнего, но чудеса случаются, тем более, что вот-вот я, наконец, освобожусь и мы съездим в Дарквудс.

— Скорее бы уже…

— Эшли, я приехал вас проведать не просто так, у меня есть для вас известие, которое возможно станет вам небезынтересным. Дело в том, что мы арестовали вашу сестру, и скорее всего ей грозит смертная казнь.

Прежний Эшли хладнокровно выслушал бы любое известие, но нынешний стал более восприимчив, его стальные глаза сразу же потемнели, стоило Фраю произнести слово «сестра» и «леди Шерон». Бывший шпион, прикованный к креслу, не способный двигаться, как раньше, отчаянно обхватил голову руками:

— Что она еще натворила, моя сестра?

— Готовила покушение на королеву подземного мира — Филадельфию. Подослала к ней с десяток вооруженных ребят, околдованных ее внушением, мы задержали их, но потом вышли на нее и канцлера — сэра Чарльза Брэдли, так его звали.

— Значит, этот самозванец тоже был с нею, я так и знал, что их знакомство добром не закончится, она постоянно потакала его узурпаторским наклонностям, а хотел он власти.

— Теперь им обоим грозит виселица или сожжение, но я хочу, чтобы вы с ней встретились. Негоже лишать родственников последнего свидания.

— Да, я хочу с ней встретиться, а еще я хотел лично отомстить канцлеру за Джаро, но мой друг будет отомщен руками правосудия. Везите меня к ней, образумлю нерадивую сестрицу перед смертью, — он старался говорить спокойно, но заметно было, как дрожит его голос, этого человека переполняли ранее неведомые ему чувства.

Пришлось мистеру Уэнсли переговорить с доктором и получить от него разрешение, поэтому день он потратил в ожидании, но на следующий, они ехали в карете. Ласко тяжело давалось взобраться внутрь наемного кэба, но он стоически выдержал дорогу. Недаром доктор Дулитл опасался, что у бывшего шпиона может разыграться гангрена на ногах, но Эшли не жаловался, терпя боль.

Нынешнее министерство и в одночасье тюрьма для заключенных, расположено было в казарменном здании, там квартировали полка, но в последнее время здание пустовало. Кроме фортификационных казарм, здесь было укрепленное подземелье, туда и запирали пойманных преступников-магов. Леди Шерон содержалась в лучших условиях, нежели канцлер бывшего министерства, и Фрай повез Эшли именно к ней. На пути им повстречался Эдвард, он ничего не сказал племяннику, но очень неодобрительно покачал головой. Самого Эшли никто не осуждал, но его не приветствовали в этих стенах. Бывший шпион все понимал, но он упорно не поворачивал головы, чтобы не увидеть истинные чувства людей, Фрай просто не обращал внимания на осуждение дяди и вез своего гостья к заключенной. Ее охраняли нанятые Стрельцы, чтобы пленница не сбежала, но пастора и его друга на коляске впустили в комнаты. Их встретили обведшие стены, со свисающей с них паутиной, скрипучие половицы и толстые решетки на окнах. Одинокая кровать, подле которой ютился перекошенный столик с тазом и свечой — вот и все достояние закрытой комнаты. Камина здесь не было, но проходила печная труба, которая проносила горячий воздух, исходящий из кухонной печи внизу. Невольница примостилась возле единственного источника тепла, укутавшись в старую шаль и надев вязаные варежки. Теперь она не выглядела той блистательной леди, враз сменившая блеск на безликость. Ее спутанные волосы стянуты были в косу, но несколько пасм выбивались из нее. Она увидела своих посетителей и радостно вскочила, но встретившись тяжелым взглядом с братом, тут же поумерила свой пыл:

— Вы пришли меня навестить, мистер Фрай? — подчеркнуто-вежливо поинтересовалась она у пастора, не решаясь открыто смотреть Эшли в глаза. Ее тяготило чувство вины, но она старалась скрыть это под маской безмятежности.

— Я привез вам визитера, жестоко будет не дать вам поговорить перед казнью.

С ее лица тут же слетела улыбка, Шерон была перепугана и взволнована, она до последнего отказывалась верить, что ее сожгут или повесят, и если она поможет нынешнему главе колдовской ассамблеи, то он все же умилостивит ее наказание.

— Разве меня лишат жизни? О, я не хочу умирать, мистер Фрай поговорите с вашим дядей, добейтесь аудиенции у королевы Филадельфии.

— Я не буду этого делать, леди Шерон, вы виноваты и понесете наказание.

— Поздно, сестра, ты сама виновата во всем случившемся, я просил тебя тогда не идти вслед за этим магом, но ты пошла, а еще заманила в свою ловушку десяток бедолаг, готовых принять смерть вместо тебя, смирись, — Эшли говорил глухо.

— Брат, мистер Фрай, я умоляю вас мне помочь, — она картинно разрыдалась, пытаясь извлечь из мужчин сострадание, но пастор нагнул голову, не желая внимать ее мольбам, а Эшли горько прикрыл глаза. Шерон увидела их безразличные лица и упала на кровать, продолжая громко рыдать, — За что мне такие муки, я ведь не виновна, я ведь подчинялась воле мужчин, а они все меня предали, предатели!!!

— Леди Шерон, вы и до того творили ужасные вещи, пытаясь таким образом удержать власть, ваш брат мне рассказал, что мое превращение в оборотня не случайно и мое тогдашнее поведение — ваших рук дело. И если бы я даже сейчас проникся обвинением, то никакая аудиенция у королевы не умилостивили бы ее решение, у меня нет такой власти.

— Фрай, прошу тебя, помоги мне. Я не забуду этого, я изменюсь.

— Пойми, сестра! — вдруг вспылил Эшли. — За все рано или поздно надо отвечать, даже я наказан за свою слепую службу негодяям, думаешь легко быть прикованным к инвалидной коляске, я ведь был другим до этого?

— Ты давно уже не был бы жильцом, если бы я не вытащила тебя тогда. Да, Эшли Ласко умудрился попасть в долговую яму, проиграв все родительское состояние, лишив меня наследства, и это мне пришлось выходить замуж за нелюбимого человека и превратиться вот в это, в этого человека, — она безвольно упала на кровать, ибо всплеск чувств полностью обессилил Шерон.

— Я столько лет слышал от тебя обвинения и столько лет служил тебе безотчетно, что давно уже искупил свои долги, а хочешь большего — отними у меня жизнь, это жалкое существование, на которое обрел меня твой дружок, — на его глазах выступили слезы.

— Ведает Бог, я не хотела, чтобы ты превратился в калеку, но я боялась Чарльза, ты видел его истинное лицо, лишенное человечности. Это могло случиться и со мной, но я бы тогда погибла, пришлось с ним бежать, не по своей воле.

Она встала с постели, подошла к Эшли, впервые между родными людьми произошел откровенный разговор, они смотрели друг на друга сквозь пелену сожаления. Сестра видела сломленного брата, некогда пышущего уверенностью и стальным здоровьем, а сейчас безвольно сидящего в кресле. Взяла Эшли за руки, опустилась на колени и прижала его холодные пальцы к щекам. Они молчали, но говорили их сердца; слишком поздно между братом и сестрою проскочила искра понимания, им надобно было заплатить достаточно высокую цену, чтобы понять друг друга. А что видел Эшли в этих карих глазах, некогда блиставших в залах столицы? Его сестра с юных лет выделялась особой миловидностью, упорством и силой воли. Она рано осталась сиротой и воспитывалась братом, который методично прогуливал все состояние, и когда у них не осталось ни гроша за душой, Шерон пошла на великую жертву, выйдя замуж за графа Бэкета и вытащив брата из долговой тюрьмы. Но брак изменил сильную девушку, она стала подчиняться воле мужчин и стремиться к власти. Поэтому она возглавила шпионский департамент и вела двойную игру, пытаясь получить еще больше власти. Но сейчас ее красота померкла, она снова была той Шерон, которую он знал до всех неприятностей и эта Шерон скоро умрет тяжкой смертью. Ее глаза наполнены отчаянием, но уже ничего нельзя сделать. Брат обнял сестру, раскрыл перед ней искренние объятия, а она к нему прислонилась. Они продолжали молчать, говорили их родственные сердца.

Фраю нелегко было смотреть на них, хотелось проявить к даме сострадание, хотелось броситься в ноги королеве Филадельфии и умолять ее даровать бывшей шпионке прощение, может он чего и добьется. Но тут перед глазами стал образ Фрейлин, ее горячие слезы, ее мольбы и его безразличие. А ведь это леди-адъютант повинна в том, что теперь его возлюбленная неизвестно где скрывается, гонимая отчаянием и разбитым сердцем. Потом всплыли в памяти изувеченные глупцы, которые готовы были принять чужое наказание и здесь над их разумом поработала шпионка, не оставляя бедолагам выбора. Разве теперь она должна избежать наказания? Пастор тяжко вздохнул и отвернулся, нет, она подчиниться любому приговору и смягчать его никто не будет.

Брат и сестра уже пришли в себя, минута слабости и откровенности прошла. Шерон поднялась на ноги и отошла на положенное расстояние, она умоляюще взглянула на пастора, но увидела его решительно-безразличное лицо и только присела на краешек кровати, безвольно наклонив голову. Эшли выдохнул, смахнул слезу, что перечила его суровому выражению. Он тоже посмотрел на Фрая, но не стал его умолять, ни о чем.

— Мы должны уходить, — сообщил пастор своему наперснику, — не думаю, что Бран Тар одобрит продолжительное свидание с узницей. Но я рад, что вы встретились.

— Мы тоже рады, — отозвался Ласко, когда его увозили, он в последний раз виделся с сестрой, а она уже отчаянно рыдала, в ожидании приговора.

Они покинули здание, прежде, чем Эшли решил попросить пастора об одной услуге:

— Вы сообщите мне, когда все уже случится, я хочу знать, как она погибла и где похоронили ее тело, пожалуйста.

— Я сообщу вам об этом, не сомневайтесь.

На выходе господ встретил один из колдунов, которые стерегли границы с ковеном. Он выглядел всколоченным и встревоженным. Торопливо поздоровавшись с пастором, удалился на совещание с Варлоком Таром. Эшли и Фрай проводили колдуна цепкими взглядами.

— Видимо что-то произошло, раз он так встревожен и тяжело дышит, — заметил Ласко.

— Это один из патрульных, которые отправились наблюдать за раганами, и он действительно встревожен, — отозвался пастор.

— Ведьмы? Разве их культ не притесняется министерством?

— Некому больше их притеснять, наших сил недостаточно, чтобы сдерживать колдуний, а эти еще и агрессивны и практикуют магию с помощью крови.

— Тогда плохи дела, были бы у меня силы, я бы обязательно отправился на их поимку, но я всего лишь безвольный калека.

— Не корите так себя, мистер Ласко, наши люди обороняют столицу и прилегающие деревеньки от нашествия этих волшебниц, не думаю, что ведьмы будут столь отчаянно сопротивляться.

— Я как-то раньше не задумывался, насколько министерство надобно для нашего мира, они были тем оплотом спокойствия, который не замечаешь, пока не потеряешь. И сейчас этот форт разрушен, всякие поганцы спокойно разгуливают улочками Лондона и других городов, — Ласко удивил Фрая, хотя думали они одинаково.

— На то есть мы, мистер Ласко, и мы не сидим без дела, стараясь выловить побольше нарушителей, поэтому я не могу пока вырваться в Дарквудс, увы.

— Я даже немного завидую вам, вы столько перенесли и давно должны были затаить на всех обиду, но теперь мужественно восстанавливаете порядок, хотя это далеко от ваших обычных занятий.

— Если в этом мире все спокойно, то каждый занимается своим поприщем, но если нас преследует общая беда — то только в наших руках остановить противника, и мне нравится заниматься поимкой нечисти, я уже не могу быть обычным священником, проповедующим по воскресеньям, а в обычные дни обедающий у своей паствы.

— Неправильный священник, но отличный экзорцист, — улыбнулся бывший шпион.

— Неправильный патрульный, но мужественный шпион, — улыбнулся ему пастор.

Они снова должны были возвращаться в больницу святого Иоанна, и Эшли поблагодарил Фрая за столь приятную для него прогулку, хотя немного омраченную последней встречей с сестрой. Мисс Ланкан снова намерена была принести ему грелку, но он уже не перечил сестре милосердия, смиренно приняв процедуру.

ГЛАВА 7. Возмездие берет свое

Королева Филадельфия, несколько отошедшая от неудачного покушения и удачной поимки преступников, рядилась у себя в покоях. Ей прислуживали аж десять фрейлин. Одна пудрила ее волосы перламутровой пудрой, чтобы светлые локоны казались жемчужными, другая украшала ее прическу всевозможными заколками, третья платье зашнуровывала, четвертая примочками под глазами промакивала, пятая готовила карминовую мазь. Остальные были на подхвате, то зеркальце подносили, то браслет подавали, то хвалили румяна королевы. Монархиня хотела выглядеть блистательно, чтобы подчиненные самоотверженно ею восхищались, и хотела во всем величии принять тяжкое решение — приговор для преступников. Хотя она уже вынесла вердикт — смерть через сожжение, чтобы их души очистились от всякой гнусности. Подземный мир не прощает предателей, и он не прощает похитителей монарха. Правда, Филадельфия предварительно посоветовалась с советниками, выяснила законы надземного мира у Ричарда Сэйгура и вполне полагала, что совершает правильный шаг. И это отвадит каждого нападать на нее и угрожать ей. Бран Тар уже сообщил монархине, что канцлер хотел ее захватить с целью выкупа кристаллами, но его околдованные войска бездумно выполняло приказы. Королева поначалу вспылила, и хотела было написать гневное письмо надземному магическому миру, но потом остыла и удовлетворилась поднятием цен на кристаллы. Ее злость не питалась отрадной почвой и королева была отходчива, но только не в деле со своими похитителями. Тут она оставалась непреклонна, ибо не забывала обид нанесенных ей.

Она изучила туфельку, что чинно обхватила ее ножку. Скрупулезно рассмотрела свой наряд, прическу, диадему. Потом отошла шагов на пять, чтобы изучить свою походку со стороны, для этого у нее было длинное зеркало вдоль стены, и монархиня не лишена была слабости смотреть на себя со стороны, чтобы вовремя выискивать недостатки. Но в этом наряде она была безупречна и величава. Ее фрейлины только наблюдали за своей госпожой, не переча ее поведению. Потом она накинула на себя королевскую мантию, подбитую мехом горностая, какие водилось в почине у королей средневековья, и готова была присутствовать на суде и на казни, что должны были случиться в один день. На сим ее приготовление закончилось, Филадельфия еще провела утреннее совещание, подписала пару нудных указов и тогда только выступила к городской ратуше. Там для нее приготовлен был королевский постамент, крытый просторным шатром, как водилось некогда на ратных игрищах, но и теперь подземный мир бережно хранил преданья прошлого. Простому обывателю, не знакомому с сегодняшними новостями, думалось бы, что королева устраивает ратные игры для ее народца. Но все знали, что на этом месте пройдет суд и казнь и каждый стремился занять хорошее местечко для лучшего обзора. Особенно ценились крыши домов и верхушки кристаллов. С монархиней прибыла целая делегация ее советников и фрейлин, которые тоже вызывали не малый интерес у вассалов королевы, их наряды тут же обсуждались. Правда все восхищались венценосной владычицей, но она была скорее божеством, а вот ее окружение могли обсуждать. Среди присутствующих стояли два колдуна и еще несколько представителей надземного мира. Их опасались, но уже не прятались.

Бран Тар привел узников, ему помогал Эдвард, виконт, мистер Лэнси и пастор Фрай, о котором здесь уже слагали трубадурские песенки. Он не обижался, раз услышав, как один из менестрелей напевает песенку о славном победителе ящера, что «…храбр был и ящера утопил…». Мистер Лэнси все еще в восторге был от обычаев подземного мира, от помпезной роскоши королевы, от которой глаз не отвести. И все были расслаблены и спокойны, кроме пастора, которому накануне пришлось исповедать соотечественников своего мира. С канцлером у них не заладился разговор, сэр Чарльз попросту выгнал наглого священника, а вот леди Шерон плакала в жилетку пастору, каялась в своих грехах и все еще хотела жить, но Фрай утешил ее святым писанием, и дама легла успокоенная его голосом. Напоследок, она попросила поцеловать его в щеку, и чтобы он не держал на нее зла за все, что она непредумышленно сотворила ему. Они расстались друзьями. Но теперь его душу обуяла некоторая печаль, и если бы не светлый образ печальной Фрейлин, то Фрай мог наделать кое-каких глупостей во спасение леди Шерон. Но он стоял и сожалел о душе, которая имела шанс исправиться, но пошла по опасной дорожке.

Двух главных подозреваемых вывели первыми, остальных Филадельфия разрешила отпустить, заключив их под домашний арест, но этих она хотела видеть лично. Сэр Чарльз и леди Шерон были одеты в простые суконные наряды, но приведены в порядок, чтобы предстать перед судом в подобающем виде. Горделивой некогда шпионке одели косынку, и она теперь походила на прилежную послушницу, вот только выражение ее глаз хранило прежнее величие. Бывший канцлер смотрел на всех свысока, будто смеялся над этими людишками, что вознамерились судить его. Это он высказал открыто еще накануне.

Когда королева прибыла и взошла на свое почетное место, все стоя дожидались ее жеста, только тогда расположились на свои места; обычный люд приветствовал ее свистом и Филадельфия величаво всем помахала. Узников усадили на стулья с высокими спинками, привязав к подлокотникам запястья, так они не могли нанести вред венценосной монархине. Все выглядело очень благородно, вот только леди Шерон напоследок пустила слезу.

— Итак, ваше величество, — заговорил главный колдун, — перед вами те самые заговорщики, которые вознамерились вас похитить, но были остановлены силами моего отряда, — при этом подземные жители освистали похитителей-неудачников.

— Пусть расскажут мне честно, как хотели добиться с помощью моего бедственного положения удовлетворения своей корысти.

— Вам слово, Брэдли и леди Шерон, — Бран Тар отступил на два шага назад, чтобы не препятствовать в разговоре с королевой и ее узниками.

Графиня начала ерзать на стульчике под пристальным взглядом монарших очей, королева могла эффектно быть устрашающей, если считала это единственным способом выудить правду из ее вассалов, и даже теперь она сохраняла ледяное выражение лица:

— Мы виновны, ваше величество, — чистосердечно произнесла графиня, пытаясь не смотреть в сторону королевы, но подземные жители так ненавистно взирали на двух узников, что Шерон не могла взглядом отыскать себе местечко, пока ее взор не уперся в пастора, что так спокойно и печально на нее возвел очи.

— Говори за себя, Шерон, — грубо оборвал ее Чарльз, — это ты, плутовка, виновата во всем содеянном, я не имею к этому не малейшего причастия, хватило мне твоих «блеющих животных», которые безвольно привели за собой отряд, ты подставила меня.

— Чарльз, но это была твоя идея…

— Молчи, я ничего подобного не говорил. Я не виновен, ваше величество, и прошу меня отпустить, а эту плутовку сжечь, как ей и положено.

— Сэр Чарльз Брэдли, вы не считаете себя виноватым? — удивленно спросил Бран Тар.

— Да, я никак не причастен к тем преступлениям и заговорам, которые претворяла в жизнь эта женщина, она решила и меня подставить, ведь я был под действием ее гипноза.

— Что?! — удивилась графиня. — Я никогда не воздействовала на вас, О великий канцлер! это вы все время пытались добиться повышения моими возможностями.

— Это все неправда, я опротестовываю ее слова, пусть говорит только за себя.

Бран Тар был удивлен, а вот Эдвард Уэнсли уже закипал, его натура не могла снести той лжи, которой сейчас поливал всех бывший канцлер, он вступил в диалог:

— Значит, вы никогда не предпринимали попытки нанести вред королеве и вас, якобы, подставила ваша компаньонка и единственная соучастница всех преступлений, как вы утверждаете? — белый колдун приблизился к помосту королевы.

— Нет, вы задержали меня ошибочно, и неверно поняли мои ответы, поскольку я был во власти чар этой прохвостки, — он утвердительно посмотрел на леди Шерон.

— И мы должны вас отпустить, неправда ли?

— Именно так.

— Ну, раз вы не причастны к нападению на королеву, тогда я обвиняю вас в государственной измене надземной столицы, ибо вы бросили своих подопечных в опасности и всячески избегали помогать нам в поимке Скарабея, что привело к печальному сокрушению призрачного министерства магии. Ваша кара — сожжение.

— Что!? Я не… я не изменник.

— Нет, вы предатель родины и должны понести заслуженное наказание прямо сейчас, — колдун подал знак, и дюжие патрульные королевы тут же подхватили бывшего канцлера, не отвязав его прежде от стула, потащили к центру площадки, где приготовлен был хворост. Они без всякого стеснения обложили сэра Чарльза сухими ветвями и каким-то тряпьем и облили керосином, тот возмущался, но его не слушали.

— А вы, леди Шерон? Будете ли вы отрицать свою причастность к нападению на королеву?

— Нет, я действительно причастна, потому что по приказу сэра Чарльза подготовила воинов, покорно исполняющих мои приказы, но очень сожалею об этом.

— Леди-адъютант, — заговорила королева, — вы были хорошей шпионкой, вот только примкнули не к тем людям и теперь оказались здесь по причине возмездия за все прегрешения, которые творили. Я рада, что вы сознались, но вы нарушили закон, чуть не ввергнув мир в войну, и поэтому я приговариваю вас к сожжению, увы.

Графиня печально взглянула на пастора, где-то в глубине души она надеялась на заключение в темнице, но не на страшную смерть в огне. Фрай опустил глаза, он тоже признавал ее виновной в содеянном, Шерон горько улыбнулась и попросила прежде убить ее, чтобы не мучиться, все промолчали.

— Это моя последняя просьба, застрелите меня, пожалуйста.

— Я не думаю, что ваши мучения будут длительными, — спокойно ответил Эдвард, — прощайте, леди Шерон.

В этот раз даму отвязали от стульчика, подвели к столбу и связали руки. Она стояла, подобно обвиненным грешницам инквизиции, и смотрела на пастора. Факельщики уже палили хворост вокруг приговоренных. Возле сэра Чарльза пламя вспыхнуло мгновенно и начало расползаться по сухим ветвям, канцлер запаниковал, с его лица слетела надменная маска превосходства, сейчас он напоминал пригвожденного к полу таракана, на которого вот-вот наступят, его глаза округлились от страха. Он начал орать, когда языки пламени уже подступались к нему, возле леди Шерон пламя разгоралось медленнее, будто оттягивало фатальную минуту расплаты, а она продолжала взирать на пастора. Фрай не мог на то смотреть, легче было бы, если б исполнили ее последнюю волю, бренному, мертвому телу легче снести очистительный огонь, нежели живому существу.

— Ваше величество, я прошу вас исполнить ее последнюю волю и убить прежде сожжения, — попросил он у королевы, но монархиня не обратила на него внимания, завороженная самой казнью, пастор был удивлен кровожадности этой прекрасной девы.

Пламя обхватило стульчик канцлера, на котором судорожно пытался вырваться маг из объятий огня, он орал, но его крик тонул в звуках подземного мира и в треске вспыхнувшего хвороста — такая захватывающая картина расправы над противником. Фрай не мог снести печального взгляда графини, к которой вплотную приблизилось пламя, он выхватил один их своих стилетов, которыми слабо владел, но намерен был облегчить ее страдания, нарушив все постулаты церкви. Но пастор помнил, что порой смерть бывает избавлением и он действует во благо обвиненной. Лезвие моментально прорезало воздух, свистом пронеслось мимо Бран Тара и белого колдуна, стилет был брошен без прицела, но волею судьбы угодил в точку. Он вошел в сердце заключенной, и она облегченно склонила голову, не завывая от нестерпимой боли, которая уже настигала ее. Канцлер давно замер, его обуглившиеся останки мирно догорали, а ее тело окутало пламя, но женщина не мучилась в агонии, спокойно упорхнув на крыльях смерти. Фрай верил, что поступил правильно, хотя его дядя недовольно взглянул на нарушителя. Королева обратила взор на пастора, но тот предпочел отвернуться.

Старший колдун неотрывно следил за пламенем, мерцающие блики заворожили Бран Тара, настолько сильно, что он впал в дрем, настолько глубокий, что казался реальностью. Ему снова мерещатся те странные деревья, те земли, которые вначале спасли его от гибели. Он прошел добрый десяток миль в дневное время и ночью готов был умереть от бессилия, но что-то его подобрало в том лесу. Он ясно не помнит то существо, но кажется, оно жило в глубокой пещере и поддерживало великий костер, который не угасал даже в самый светлый день.

Тогда парень очнулся в его логове, слабый и не осознающий свой страх. Он был похож на загнанного животного, которому судьба уготовила смерть, но постоянно удерживала на краю пропасти. Отшельник приблизился к беглецу, который жался к стенке пещеры, и склонился над ним. Бран Тар увидел очертания его зрачков, которые сходились в центре вертикальной радужкой. Это был горный Айв, мифическое существо, хранитель древних угодий Лесного царя. Давно уже не рассказывали легенды о его свершениях и люди позабыли, что жили средь высокородных древних волшебников, а сейчас пытались подчинить себе их земли. Айв недолго изучал человека, его злил страх смертного и он готов был разорвать того в клочья, а человек продолжал блеять перед древним существом.

— Гр-р-р! — прорычал горный хранитель, его рык отозвался эхом и показалось молодому Бран Тару, что он слышал ответ, будто пещера разговаривала со своим хозяином.

— Что тебе от меня надобно, горный дух? — спросился у злого Айва перепуганный смертный человек. Он еще сильнее вжавшись в острые и холодные стенки пещеры. Тогда пещерный житель отошел от человека и парень смог выдохнуть спокойней.

— Ты-ы м-е-н-я б-о-ищь-ся, смертный, — выдохнуло мифическое существо, — т-е-р-п-е-ть не м-о-г-у страх, — Айв отошел от стены, увеличивая для человека обзор пещеры.

— Я-я тебя не знаю и потому боюсь, а вдруг ты бы меня убил?

— Е-с-л-и бы я х-о-т-е-л у-б-и-ть, о-с-т-а-в-ил бы т-е-б-я в лесу.

— А что, в лесу мне бы угрожала опасность? — поинтересовался у Айва молодой Бран Тар, проявляя к горному духу интерес, когда первоначальный страх улетучился.

— Л-е-с ж-и-в и он не х-о-ч-е-т в-и-д-е-ть з-а-х-в-а-т-ч-и-к-ов у себя, а вы с-м-е-р-т-ные у-н-ич-т-ож-а-е-те е-г-о.

Бран Тар был первым, кто за многие столетия увидел Айва и прислушался к нему, позже он начал служить пещерному духу, который научил молодого колдуна всему, даже старинной магии друидов, почитавших природу выше человеческих желаний. И в то же мгновенье Варлок Тар проснулся, тяжело дыша. Вокруг него собрались верные товарищи и даже перепуганная королева, которой интересно стало, что же случилось со столь великим волшебником. Старший колдун тяжело дышал, было в его виденье еще нечто смутное, что пещерный дух предпочел вложить, как послание, и оно возникло уже в черте сна и яви. То было виденье прошлого, но теперь требовалась немедленная помощь, и оттого мифичное существо решилось о себе напомнить. Варлок Тар старался подняться на ноги, ибо его усадили в кресло после обморока. Казнь уже закончилась, огонь залили водой и начали разгребать следы недавнего кострища. Фрай проводил глазами обуглившиеся трупы и снова обернулся к дяде, который проявлял заботу о своем учителе. Он прохаживался около ослабшего старшего колдуна и переговаривался с лекарем подземного мира. Но тот печально разводил руками, он не видел никаких признаков болезни или иного воздействия, возможно колдун просто потерял сознание.

— Он говорил со мной, — слова давались Варлоку Тару с трудом, — просил о помощи, нечто древнее и опасное снова разрушает лес, я хочу, чтобы вы отправились туда.

— О чем он таком говорит? — поинтересовалась у Эдварда Уэнсли королева Филадельфия. — Нам снова угрожает какая-то опасность?

— Я не думаю, что виденья моего учителя относятся непосредственно к вашему миру, но в любом случае, мы постараемся предотвратить любые выходки врага.

Королева была польщена, она приказала своей страже отнести бредящего Варлока Тара в лучшие королевские покои и обеспечить ему достойный уход, хотя старший колдун порывался уйти, но его нынешнее состояние вызывало у всех опасения. Может казнь так повлияла на колдуна, что он впал в бредовое состояние, а его друзей монархиня попросила некоторое время погостить у нее. Чтобы наверняка быть в безопасности.

— Как только он придет в себя, и его духовный покой не будет вызывать ни у кого сомнений, вы отправитесь в дорогу, но пока я бы рекомендовала вам немного отдохнуть.

Пришлось соглашаться на приглашение монархини, старший колдун проявлял хаотичное беспокойство, все пытался куда-то бежать, идти. Его слова про лес вызвали много вопросов, ибо много лесов было в Англии. После тяжелого и утомительного дня, наполненного кровью и расплатой, пастор все не мог забыть глаза леди Шерон, даже если он не любил эту женщину, ему все равно было тяжко на душе, будто он потерял друга, хотя она была расчетливой интриганкой, но он верил ей. На столе спокойно лежало готовое письмо к ее брату, там Фрай написал, что она не мучилась и попросила убить ее перед сожжением и это ей любезно предоставили. Может Эшли будет рад прочесть это, она была его сестрой, пусть и вероломной лгуньей. Но только теперь его беспокоил старший колдун, которого скосил странный недуг. Днем он был полон сил, а потом просто скрутился от боли и потерял сознание. Его лицо показалось пастору таким старым и измученным. Сколько еще в этом мире зла, будто мало того, что Скарабей на свободе и может возродить древнюю магию? Бран Тар был надежной опорой, и сильным волшебником, такие сейчас были на вес золота. Стража и жители королевского дворца почтительно расступались перед экзорцистом, который шел в покои, где отдыхал старший колдун. Фрай хотел переговорить с ним, узнать, что за видение было волшебнику и сможет ли он ему помочь.

Бран Тар снова прибывал в мучительном сне, его веки тревожно подрагивали, брови хмурились, губы сжимались. Лицо покрылось испариной, как у больного горячкой, только лоб был холоден, будто у мертвеца. Пастор склонился над старшим колдуном, взял его руку и пощупал пульс — сердце колотилось в груди. Видно, видение снова цепко удерживает сознание бедного волшебника. Фрай решил побеспокоить тревожный сон Бран Тара, стал его трясти, пока тот не открыл глаза и не взглянул на пастора вертикальными зрачками. Экзорцист испуганно отступил от волшебника, но тот повернул голову в его сторону и заговорил. Голос рычал, будто у хищного животного и до невозможности растягивал слова:

— С-м-е-р-т-ный, ты д-о-л-ж-ен нам п-о-м-очь. Мой л-е-с у-ми-ра-е-т…

— Кто ты таков, и почему я должен помогать тебе?

— Я — Айв, что ж-и-в-е-т в д-р-е-в-н-е-м л-е-с-у. Тут по-я-в-и-л-о-с-ь ч-у-д-о-в-и-щ-е, что г-у-б-и-т т-л-е-ном в-с-е жи-вое…

— Почему ты застлал сознание моего друга, старший колдун мог бы вам помочь, мои силы слишком ничтожны, я всего лишь экзорцист.

— Т-в-оя к-р-о-вь с-и-л-ь-на, ты и-з-б-р-а-н был с-вы-ше… Бра-н Т-а-ру п-о-р-а на п-о-ко-й, он с-л-и-ш-ком ст-а-р и з-а-в-и-сит от в-о-ли л-е-с-а.

— Но он еще полон сил, и мы не справимся без него, почему ты забираешь у нас колдуна, великий дух леса?

— Вы с-п-р-а-в-и-т-е-сь, о-бъе-д-и-ни-сь с б-е-л-ы-м ко-л-ду-ном.

— Кто на вас напал, скажи мне?

— С-к-а-ра-бей…

Больше Айв не изрек ни звуку, а его подопечный замер, перестав дышать. Пастор приблизился к старшему колдуну, неуверенно взял его руку и положил обратно — Бран Тар был мертв, ибо Айв забрал его душу к себе. Но стоило отыскать тот лес и спасти его, Скарабей добрался до заветных рощ, что несли в себе силу древней магии, только Эдвард знал, где находится пристанище его наставника. Фрай молчаливо вышел из покоев, поспешив отыскать дядюшку. Его надобно поставить в известность, что отныне в стане волшебников нет их рулевого. Эдвард что-то писал в своих комнатах, он еще надеялся, что его промедление с возвращением не скажется на дальнейшем баллотировании в мэры двух городков. Племянник постучался и вошел, как только дядя откликнулся.

— Он мертв, — спокойно сообщил пастор, найдя себе стул, чтобы опуститься на него и безвольно уставится на пол, белый колдун молчал несколько мгновений.

— Как ты узнал?

— Я общался с лесным духом, что вселился в старшего колдуна, он забрал его душу, попросив меня о помощи. Заветный и старинный лес в опасности, его земля зараженная порчей, что истребляет все живое — Скарабей добрался до некого источника магии, мы должны его остановить, иначе нам не миновать погибели.

— Я только раз слышал о той местности, Бран Тар как-то рассказывал, что забрел в те рощи, спасаясь от конного конвоя, что направлен был, чтобы поймать всех узников, которых везли на казнь. Тогда он еще был молодым и неопытным и чудом спасся. Но Айв открыл в нем дар — магию друидов, которой он обучил и меня. Но тот лес отбирает у смертных их жизни и опасно ходить туда после заката.

— Я не боюсь леса, я боюсь ненасытного жука, что отбирает жизни у всех подряд. Дядюшка, мы не должны опускать руки, недаром дух просил помощи, он не может самостоятельно вырвать зло из недр, подобно тому, как мы вырываем сорняк.

— Без Бран Тара наше братство больше существовать не будет. Волшебники не подчиняться больше никому и уйдут в спокойные леса. Нечисть снова разгуляется безнаказанно, это так сложно, я уже устал быть передвижной пешкой.

— Возглавь орден, дядя. Тебе даны все предпосылки стать их лидером и вместе мы победим то зло, что притаилось в наших лесах.

— Почему я?

— Он сказал, что в наших с тобою жилах течет сильная кровь, я думаю, это как-то связанно с магическим даром, которым мы обладаем. Но я верю в тебя, верю в то, что другого лучшего лидера волшебники не отыщут, и мы продолжим борьбу. Королева нам кое-что задолжала, поэтому я рассчитываю на ее войско, которое поддержит порядок на некоторое время. А еще меня волнуют раганы, мисс Лэнси правильно сказала, что нам не постичь их хитрые женские замыслы.

Мистер Уэнсли выглядел немного уставшим, в другое время он бы развязал полемику с собственным родичем, но сейчас не было сил спорить, тем более, что без Бран Тара все обреченно. Но почему его выбирают нечаянным предводителем над волшебниками, своими скромными навыками он не превосходил многих чародеев, но пастор хмыкнул, будто не поверил в слова дяди:

— Не важны твои возможности, ты сумеешь объединить всех в единой борьбе. Если ты сумел сотворить с нас отряд и заставить его слаженно трудиться, сможешь возыметь власть над соплеменниками, просто скажи, что такова была последняя воля Бран Тара.

Белому колдуну ничего не оставалось, как снова склониться над письменами, Фрай побыл возле него некоторое время, потом пошел искать мистера Лэнси, кажется, тот согласился прогуляться с королевой ночным садом, но сейчас надобно было забыть про все свои чувства и предаться с полной отдачей делу.

На следующий день намечался совет среди волшебников. Во-первых, им надо сказать о смерти старшего предводителя; во-вторых — Эдвард предложит свою кандидатуру в качестве нового старшего колдуна. Волшебники могут предоставить свои соображения, но лучшего лидера пока не найти, поскольку только Эдвард обладает качествами совестного предводителя. И даже виконт был рад узнать, что его друг неожиданно приобретет некоторую власть над соплеменниками, сэр Фортрайд давно уже пророчил другу удачную карьеру. Впрочем, все это только в грядущем, а сейчас пастор готовил тело к похоронам, поскольку даже могущественному магу нужен склеп и похоронная процессия, чтобы отправить душу в Храм Божий. Сам Фрай больше склонялся к тому, что Бран Тар узнает об уважении к его бренному телу.

ГЛАВА 8. Что таят в себе черные рощи

— Видите ли, эти земли причисляются к заповеднику. Старая графиня не захотела их продавать и завещала все музею, а тот сделал ее дом и прилегающие земли достоянием государства. Тем более, что у ее светлости не было никого из наследников.

— То есть, сейчас это старинный парк, не тронутый людской деятельностью и отреставрированное имение графини***? — пастор допытывался своего спутника.

— Все верно, покупателей видимо отпугивали местные легенды о том, что лес зачарован. Я не верю в эти байки, но здесь по ночам лучше не ходить, поскольку много людей исчезает, особенно дровосеки, пытающие вырубить эти дубы на продажу.

Мистер Маузер — местный житель городка Кротсби, что на севере Англии, был еще и местным гидом для забредающих путешественников. Обо всем, что касалось земель некой графини***, обращались именно к нему, поскольку его дом и парк прилегали к имению знатной дамы. Давно эти земли не передавались из рук в руки, но даже сейчас имение не имело истинного владельца, а государство не могло продать выгодно с аукциона. Продажу осложняли постоянные тревожные слухи, что якобы лес зачарован и там находят растерзанных людей. Так было сто лет назад, когда дед графини уехал со свитою на охоту, а утром их обнаружили всех жестоко убитыми. Поэтому смельчаков было мало.

Как же пастору удалось выяснить, как удалось отыскать? Ему помогли заветные заметки в газетах, это была статья о «Проклятом имении», которое невозможно продать и невозможно привести в порядок. Сюда и отправился Фрай Уэнсли вместе с мистером Лэнси, поскольку Эдвард и виконт ныне обосновались безвылазно в столице. Там они отметили Рождество, потому что дела призывали господ постоянно быть в Лондоне для осуществления порядка. Колдуны хотели было покинуть столицу, но неожиданно признали Эдварда Уэнсли своим предводителем, пастор догадывался, что лесной дух приснился каждому из них, требуя полного подчинения новому лидеру. Сам новоявленный старший колдун с прохладой отнесся к своему повышению, даже стал больше ворчать и пытаться вырваться в Дарквудс. Но пока это не представлялось возможным, и мистер Уэнсли покорился неизбежному назначению. А вот Фрай серьезно занялся поисками местонахождения живого леса: он спустился в столичный архив, где среди газетных заметок отыскал небольшое уведомление об имении, в котором творятся всякие ненормальные явления, и что прилегающий лес и вовсе опасен для всего живого. Так он оказался здесь, следуя за мистером Маузером к его дому. Назавтра Фрай отправится искать доказательства присутствия Скарабея, а сегодня он приехал к обеду и поэтому решил передохнуть в гостинице, а потом разузнал о человеке способном рассказать, о местной легенде.

— Местность у нас неплохая, люди в Кротсби доброжелательные, но из-за всяких страшных баек мы не можем расширить городок. А скажите, вы решились купить имение или представляете чьи-то интересы?

— Я, скорее, любопытный путник, которого впечатлила ваша история. Удивительно, но в Англии много таких мест, в которых водятся привидения и всякая нечисть.

— Наш край всегда славился разными народными балладами, но только мы имеем устрашающие рощи, способные убивать целые полка. Говорят, что роща эта знаменита еще со времен походов древних римлян. Только после того, как в лесу затерялся целый легион, на него обратили внимание. Местные жители могут рассказать, что в лунные ночи они из своих окон могут видеть белесоватые дымки, которые мелькают среди деревьев или маршируют строем, а редкие и очень настырные исследователи периодически пропадают, такого ведь нет больше нигде.

Фрай недоверчиво хмыкнул, вспомнив былую славу провинциального городка Дарквудса. Возможно, эти две местности зачарованы, и старинный источник так обороняется от настырного вмешательства людей. Но к нему ведь недаром пришел Айв и просил о помощи, лес страждет, и не будет нападать на экзорциста. А с привидениями он разговаривал и раньше, его дар в том и состоит, чтобы общаться с древними духами. Но все же, в нем продолжало жить опасение, что ночью опасно идти в логово врага, неизвестно какой мощи достиг опасный жук, поэтому человек решился переночевать в уютных комнатах, а наутро выйти на охоту…

Узловатые ветви старых деревьев, скрестившие меж собой поднятые наверх корни, будто шагающие воины, замершие на полпути. Мощные ветви смыкались над головою человека, их не побороли ни проливные дожди, ни секира дровосека, от чего лучи солнца не пробивались к землистому дерну. Сейчас земля промерзла и даже припорошилась первым снегом на продуваемых землях Северной Англии. Джентльмен пытался заглянуть в самую чащу этих насаждений, пробираясь по неудобной тропинке, когда-то давно используемой деревенскими жителями. Сейчас надобно было согнуться, чтобы не поранить глаза, поскольку ветви имели шиповатые выпуклости, будто оборонялись от навязчивых посетителей. Фрай решился отправиться только с лучами восходящего солнца, и даже сейчас сумрак еще стоял под мощными, раскидистыми дубами. Экзорцист выискивал место, где земля умела. Свой путь он отмечал мелом, чтобы не заблудиться, поскольку здесь человеческие тропы состояли из протоптанных тропинок.

Даже само наличие имения уже являлось удивительным событием. Когда же лес успел впустить в свои рощи человека, или бывший род*** были магами? Уже никто не раскроет их тайны, они давно покоятся в сыром склепе, а их земли стоят без хозяев. Если бы можно было поговорить с Айвом, а не блуждать бесцельно, в надежде отыскать хоть что-то. На этой мысли пастор чуть не полетел кубарем, носком сапога зацепившись за поверхностные корни. Впереди вроде был небольшой овраг, где земля обрывалась и корни стелились вдоль всего ската. Пастор опасливо взглянул вниз, не решаясь спускаться вниз.

Он стоял и раздумывал, куда ему дальше пойти, как кто-то неожиданно его толкнул, человек не смог устоять и съехал вниз по ухабистой дорожке, чуть не порвав свой костюм и не вывихнув шею. Но никого не было вокруг, Фрай осмотрелся по сторонам и поднял взор к обрыву оврага. Здесь было куда мрачней, чем там, но наш герой не спешил возвращаться на исходную позицию, он рассмотрел ближайшие кусты молодой поросли ольхи, еще хранившие осенние листья, которые сейчас шелестели. Уэнсли хотел оторвать понравившийся ему листок, но вдруг молоденькие пагоны отвернули от него, будто не хотели терять свое украшение, действительно, лес был живым и надобно с ним поговорить, иначе он так может потерять уйму времени.

Преподобный Фрай Уэнсли подошел к ближайшему дубу, приложил к прохладному стволу руку, не покрытую перчаткой, ощутил упадок сил великана, но ему надобно их разворошить, чтобы дерево ему ответило. Впереди шелестела молоденькая береза, к ней легче достучаться, поэтому пастор подошел к ней и обнял небольшой ствол. Он прижался щекою к мягкой коре, еще не огрубевшей от времени и непогоды. Согреть бы деревцо своим теплом, пробудить от сна и поговорить — но поймет ли обычное растение речь человека. Фрай погладил березу, словно молодую девицу, что робко стояла рядышком:

— Мне надобно с вами посоветоваться, Айв просил о помощи, но я не могу отыскать неприятеля. Прошу вас, долгожители леса и их молодые собраться, укажите мне дорогу к логову Скарабея, иначе сам я заплутаю, — пастор и дальше стоял, прижавшись к березе, слушая, как играет порывистый северный ветер в молодых ветвях. Но его слух уловил скрипение старого ствола, будто шаловливый лесной ветерок мог раскачивать мощные ветви и этот скрип послышался отовсюду.

Пастор удивленно поднял глаза на березку, она по-прежнему стояла прямо, ибо не знала ничего, или не хотела говорить, но меж тем перед ним появилась тропка, свободная от притязаний узловатых корней, молодой заросли и низко раскинутых ветвей. Лес услышал просьбы экзорциста. Фрай неуверенно пошел по дорожке, даже забыв мелом намечать свой путь, но он понимал, что бесполезно рисовать на деревьях, раз они проложили ему новый путь. Человек все уверенней обосновывался на тропинке, ускоряя шаг, чтобы нагнать упущенное. Он уже почти бежал к концу тропки, ожидая впереди увидеть врага, но лес ровным рядом расступался перед ним. Пастор задохнулся от быстрой ходьбы, сбавил шаг. Он осмотрелся вокруг, но перед ним по-прежнему стоял лес и никакого намека на мертвые земли. Фрай пошел вперед, гадая, не завлекли ли его часом в ловушку. Впереди он вышел на поляну, где густые деревья образовывали неправильный круг. Здесь оказалась покинутая часовня, сложенная из грубого камня. Наверное, она была возведена еще в средние века и оставлена человеком навсегда. А вокруг нее захоронения с каменными плитами и высеченными на них надписями. Некоторые даже были еще латинские письмена, но другие староанглийские указания имен рыцарей. Они неплохо сохранились, лишенные человеческой заботы — лес хранил предания.

В часовни никто не жил, крыша из ветхого бруса провалилась, дверь перекосилась, увитая диким плющом, и все же это было старое кладбище. Пастор неуверенно пошел дальше, новая тропа возникла перед ним. Он ощущал спиной, что древние наблюдают за ним, ибо в этом лесу привидения могли восстать из могил. Только никто с ним не заговаривал, может, просто не хотели. Удивительно, но ступив буквально десять шагов, наш герой оказался у ворот имения графини***. Этот старинный дом со смотровыми башнями, со старинным частоколом, где только впереди поменяли подвесные ворота на кованую калитку. Экзорцист легко вошел во внутренний двор, ведущий к подъезду. Здесь было усыпано прошлогодней листвой, дорожки покрыл густой ковер, видно давно слуга не наводил порядки, да и сад был слегка запущен. Подойдя к фасадной стене, пастор обнаружил, что она вся покрыта какой-то густой слизью, будто смолою темно-бурого цвета. Фрай провел рукою по кирпичной кладке и рассмотрел эту слизь — свернувшаяся кровь, имеющая противный металлический запах. Экзорцист брезгливо оттер руку о носовой платок, решив изучить здание изнутри, раз оно носит следы Скарабея. Больше некому было так упиваться человеческой кровью.

Внутри дом оказался пуст, будто спящий великан, охраняющий свои сокровища. Никто не претендовал на старинные картины, серебряные статуэтки и дорогую мебель усопшей графини. Пастор обошел каждую комнату, разыскивая противного жука, но вернулся ни с чем. Устав бесцельно бродить по дому, он вышел на крыльцо. Его встретило серое небо, затянутое свинцовыми тучами и противный ветер. Фрай поплотнее накинул шарф на лицо и одел шляпу, дальше он не знал куда идти, просто брел по аллейке к выходу. Лес расступался перед ним, но экзорцист запутался в многочисленных просеках, надеясь отыскать обратный путь. Но его не отпускали, лес вел дальше.

Жаль, что нельзя было перевоплотиться в волка, звериная ипостась дала бы ему особое зрение, нюх и четыре мощных конечности, с помощью которых ему легче стало бы сносить дорогу, но он превращался в полнолуние, которое вот уже через несколько дней, и делал это ночью. А сейчас неприспособленные к столь длительной ходьбе ноги человека ныли в тесной обуви, ему хотелось присесть, а лучше прилечь, чтобы немного передохнуть, но лесной дух гнал пастора дальше, не заботясь о потребностях человека.

Изнемогая от боли в щиколотках, Фрай неожиданно для себя оказался перед зеленеющей рощей, и это посреди зимы. Деревья здесь стояли плотнее, чем где-либо. Их ветви тянулись к небу, покрытые буйной зеленью, которая довольно шелестела, встречая северные ветра. Фрай осмотрел место, осторожно обходя его со всех сторон, а потом притронулся к земле, на которой росла молодая травка: она была теплая, словно подогреваемая изнутри. Стало быть, это источник магии, такой же как в замке Дарквудских рощ, только его не охраняет здание, а естественная роща, сокрытая от глаз человека, только пастору было позволено сегодня заглянуть в невиданные дали живого и темного леса. Экзорцист довольно улыбнулся, осматривая стволы статного бука, который полумесяцем разложил свои ветви, и его товарищи так же поступили.

Но здесь тоже не было и намека на Скарабея, что убивал все живое: источник охраняем и действует, как прежде. Пастор услышал легкий топот копыт, к нему кто-то приближался. Он надеялся увидеть человека, но узрел нечто необычное — перед ним оказалось полуживотное-получеловек. Внизу он напоминал оленя, гарцуя на своих четырех копытцах, но по пояс это был человек, только на голове имел рога и его непокрытое одеждою тело, полностью заросло короткой шерсткой. Удивительный зверь разглядывал пастора, а тот любовался неким подобием кентавра, обитающего в лесу.

Лесной житель обошел человека слева, задумчиво рассматривая его одежду, будто никогда прежде ему не удавалось увидеть настоящих людей. Фрай замер на месте, опасаясь спугнуть незваного гостя или же остерегаясь его мощных копытец, которыми тот легко мог орудовать, нападая на безоружного человека. Необычный кентавр грациозно приблизился к пастору, пытаясь заглянуть в его глаза, но экзорцист с опаской отошел на два шага. И снова напористый исследователь приблизился, в этот раз человеку некуда было ступать, он уперся в ствол дерева:

— Ты меня боишься, странный гость? — вполне миролюбиво осведомился у него кентавр, пастор хмыкнул, может от того, что это разумное существо не представляет опасности, но и не боится людей, которые любят забредать на чужие территории.

— Удивительно, что под боком с людьми обитают такие удивительные существа?

— Но лес не подпустит ко мне незваных путешественников, но раз ты здесь, значит, тебя пригласили и значит, ты пришел, чтобы помочь.

— Ты об опасности, угрожающей этому лесу?

— Да. Мы не в состоянии уберечь священную рощу, Айв давно не выходит из пещеры, а я не столь силен, чтобы обороняться от неизвестной напасти. Человек, скажи мне, кто этот враг, пришедший в мои рощи, будто гусеница, выедающая сочный плод изнутри, — кентавр внимательно присмотрелся к пастору, ожидая его ответа.

— Древнее лихо — падший бог Хепри, превратившийся в Скарабея и привезенный сюда из дюнных пустынь. Я уже однажды с ним столкнулся и почти победил. А позвал меня Айв, прежде забрав жизнь друга и наставника, мощного колдуна.

— О, Айв не может отнять жизнь вот так просто, значит, тому колдуну пришел срок или он был связан с нашим хранителем. И раз лес умирает, умирает и его хранитель.

— Но, я не могу обнаружить Скарабея, очень долго брожу тропками, натыкаюсь то на кладбище, то на эту рощу, то на старое имение, измазанное кровью.

— Это стечение магии, образующее так называемый ключик. Именно здесь он ближе всего к поверхности от того и деревья зеленые, они подпитываются волшебством. Меня зовут Артхун — страж ключа темной рощи. Мы оградили себя от напасти, но оно умертвляет моих стражей, ты видел древнее кладбища, которое мирно почивало в моих землях, но и духов древних рыцарей начало тревожить это зло. Оно пыталось их оживить, только они давно уже превратились в тлен, мне стоило огромного труда вернуть потревоженные могилы на место. Скажи мне, человек, поможешь ли ты уничтожить неприятеля?

— Конечно, помогу, его надобно загнать в шкатулку, — Фрай достал из походной сумки небольшой ларец, вылитый из бронзы с многочисленными надписями неизвестными иероглифами, которые неестественно мерцали, будто светились.

— Я чувствую силу этого предмета, столь мощная магия — магия мертвых, которую все живое опасается, а ты так запросто держишь ее в руке.

Пастор взглянул на ларец, который слегка нагревался в его руках. Драгу так легко вручил столь опасный артефакт в руки человеку, рассказывая как навсегда упечь туда противного жука, но забыв добавить, что этот предмет может быть опасен для самого Фрая. Артхун заворожено наблюдал за мерцанием иероглифов, либо же читал письмена на неизвестном языке. Пастор положил шкатулку обратно в сумку, размышляя, насколько она опасна для него. Потом он встретил заинтересованный взгляд кентавра.

— Извини, человек. Я несколько знаком с этими письменами, но меня поражает, что ларец прежде не поработил тебя, не сделал ходячим мертвецом. Все же, что-то в тебе есть, если Айв позвал. Скажи, ты общаешься с духами?

— Да, я экзорцист, который упекает происки злых воплощений в колбу или же изгоняет вселения молитвами. Только я не совсем понимаю, почему ты меня о том спрашиваешь? — теперь пастор начал изучать задумчивого кентавра. Артхун выглядел очень забавно, пытаясь произвести впечатление мудрого стража, но пастор подозревал, что этот дивный житель леса просто еще молод и мало ведает о жизни.

— Мне трудно ответить тебе, но очень давно в наших землях существовал такой народ, который ходил за черту смерти и оттого мог общаться с мертвыми, их духами и разными порождениями потустороннего. Но однажды этот народ исчез, и теперь только слабые искорки проявляются иногда, как отголоски их былой мощи. Так сталось, что твоя кровь именно такова, которая имеет эти корни. Может даже у тебя есть сильные родственники, о способностях которых ты не ведаешь.

— Мой дядя — белый колдун, верный ученик Бран Тара — нашего бывшего наставника.

— Хм, однозначно это у вас в крови. Тогда ты должен ведать, что магия усопших тебе вреда не принесет, а сделает даже сильнее. И там, где все подумают, что ты должен умереть, ты вдруг воскреснешь.

— Такое уже было и не раз. Скажи мне, Артхун, кто был этот народ, почему о них ничего неизвестно миру магии, и сохранились ли хоть какие-то рукописи?

— Мне неизвестно, только Айв много чего знал, и о том народе «ходящих сквозь жизнь», потому что сам принадлежал к их расе, пусть только частично. И если уж он снова с тобой заговорит, спроси у него о своем даре, а я могу судить о тебе лишь из рассказов старых легенд, — Фрай прислонился к живой роще, которая отдавала благодатным теплом, пораженный новой новостью о своем происхождении, может и его дядюшка о чем-то таком ведает, просто не хотел говорить. Ему всегда казалось, что из-за дара экзорциста он умеет слышать призраков, но черных вселений изгоняли и раньше, а вот слышали ли их? Пастор не мог истинно определиться радоваться ли новому известию.

— Человек, если ты пришел чтобы помочь, то сейчас не откажешься, если я отведу тебя в мертвые земли, учти, это зло быстро заражает все вокруг, и я не ведаю, как с ним бороться, даже мои верные деревья — моя армия, не в состоянии выдворить отсюда его…

— Конечно, я пойду с тобой, за тем и прибыл. Скарабей сумел натворить очень много зла и погибло много сильных существ и, вернувшись вновь, он прольет еще больше невинной крови детей и младенцев, — как страшно было вспоминать о его поедании детей.

Те сны являлись одними из основополагающих очертаний его дара, когда он переносился на дальние расстояния, наблюдая за картинами прошлого, теперешнего и, возможно, грядущего. Но только будущее увидеть сложнее, или же, оно просто прячется в сновидениях. Теперь Фрай рассуждал о себе, будто всматриваясь в неизвестного человека, которым являлся всю свою жизнь. Тот сон о демоне, настолько реалистичный, что человек вспомнил все детали и даже месторасположение жертовника, и всегда ему снились очень яркие сны, на которые он прежде не обращал внимания. Мать он помнил смутно, но однажды они целую ночь проговорили, и это было настолько удивительно, что на следующий день Фрай принял решение пойти в священники, как того и хотел отец.

И в этот самый момент ему надобно было увидеться с Айвом, как единственным помнящим представителем древности. Артхун упоминал о пещере, где обитает или спит лесной страж, но кентавр не знает расположение пещеры, она появляется только в полнолуние, будто открывает проход в иной мир, а сам призрачный житель редко оттуда показывается, но он же сумел говорить с экзорцистом, значит и Фрай сможет с ним заговорить, надобно только понять это существо, которое неторопливо растягивает каждую букву, каждый слог. Артхун неожиданно схватил человека за руку и повлек за собой, Фрай не ожидал от мирного и немного апатичного кентавра такой скорости, точно за ними гналась свора собак. Деревья расступались перед стражем ключа, экзорцист мог поспорить, что они даже склоняли свои ветви перед важной персоной. Ведь недаром же он назвал их своей стражей. Их почерневшие стволы, которые особенно казались мрачными в зимнее время, переставали быть корягами и превращались в стройные ряды. Фрай невольно оглядывался на могущественных стражников, но и под ноги смотрел, чтобы не один сук ему не мешал.

ГЛАВА 9. Последняя битва со Скарабеем

Но их путешествие скоро закончилось. Кентавр остановился, и пастор смог передохнуть от быстрого бега, он схватился за живот, не в силах выровнять дыхание, в боку нещадно болело, да и все тело подрагивало от конвульсий и напряжения. Артхун смотрел на человека, поскольку вообще не чувствовал усталости:

— Прости человек, я слишком поторопил тебя, но в том была надобность, — он отошел в сторонку, освобождая пастору обзор, Фрай как раз смог выровняться и замер на месте.

Вокруг была мертвая земля, будто сожженная дотла, только она вся пропиталась липкой кровью, и в воздухе летал тяжелый запах разложения. Фрай прикрыл нос, чтобы стерпеть приступ тошноты, он пытался совладать с собой, но только заметил, как грунт кишит разными насекомыми, что ворочаются у его ног, чуть не лишился чувств. Действительно здесь все напоминало о смерти, и даже эти жуки больше походили на ползающие панцири, нежели на живых существ.

— Ты видишь, что надобно изловить этого монстра, пока здоровые земли не покрылись гнилью, пока не умерли живые деревья и насекомые. Человек, помоги мне остановить зло, которое пытается захватить мой лес, — Артхун поклонился Фраю.

— И как давно эта напасть вас одолевает?

— Недавно, но с каждым заходом луны оно разрастается, словно паразит. Я ограждаю его дозорными деревьями, они корнями удерживают этих насекомых, но те множатся.

Пастор осторожно ступал по копошащемуся ковру опасных насекомых, брезгуя, когда они хрустели под его дорожными сапогами. Ему надобно было увидеть самого Скарабея или скелет бывшего епископа, еще не развалившийся под действием магии. Артхун не стал сопровождать экзорциста, он ускакал прочь в свою рощу. Но Фрай не обижался на этого кентавра, ему было намного тяжелее сносить путешествие по мертвым землям, чем пастору, который будто родился с врожденным даром.

Мертвая земля встретила Фрая давящей на сознание тишиной: ни единый отголосок птиц, шуршание ветра — все будто застыло в этом краю, в червивой язве, которая поражает природу и ее обитателей. Пастор прошел еще несколько шагов, каждый раз вздрагивая от хруста мертвых черепков. Он не мог отделаться от гадкого чувства, что преследовало по пятам, но еще больше им владел страх, поскольку он не ведает, где его поджидает ловушка или Скарабей собственной персоной. Тут бы не помешало дядюшкино чутье или способности Геродота, но ныне Фрай один и должен решиться на отчаянный шаг — схватиться с сильным чудовищем. Как и прежде перед ним стоит выбор — жизнь или смерть, и кто поможет вырваться из смертельного плена, коли судьба сыграет злую шутку.

Мертвые останки деревьев лежали выкорчеванными из земли. Их скрывал кишащий ковер и стоило немалого труда раскидать в разные стороны этих ползущих гадов, чтобы опереться об корягу. Фрай устал всегда быть начеку, это место втянуло пастора, словно трясина, и не хотело отпускать: живые границы отступили назад, будто их и не было вовсе. Пастор пошел вперед, рассекая однотонный пейзаж, будто затерянная лодка в море.

Все было устлано этими насекомыми, будто кто-то поднял с земли их черепки, заставил ожить вновь, пока они не представляли опасности. Но ведь однажды ему довелось спасаться от живой сутаны, разве этого мало: тогда Фрай чуть не погиб, если бы не дядя, но мистера Уэнсли рядом нет, способного в любой момент воспользоваться магией. Пастор достал из заветной сумки склянку со святой водой; он непроизвольно начал читать молитву, прославляя Всевышнего, прося у него защиты. Море было спокойным, будто во всем мире наступил штиль, но это обманчивая тишина и скоро морское чудовище легко сможет поглотить лодку и спасающийся экипаж, унеся их в самые темные глубины. Фрай на всякий случай достал хлыст, чтобы не позволить мертвецу приблизиться на опасное расстояние, хоть так он себя убережет. Но там где многие проживают жизнь безопасно — Фраю всегда грозила опасность и приключения. Пастор невольно улыбнулся своим мыслям, чтобы через мгновенье отступить назад, поддавшись первобытному страху. Невозможно было представить картины страшнее.

Волна, кишащая мертвыми насекомыми, стала собираться и уплотняться: каждый мертвый черепок занимал свою ячейку, и происходило сие явление быстро, чтобы уже через несколько минут перед человеком восстало чудовище. Его руки и силуэт огибали цепочки мертвых панцирей, но Фрай не сомневался, что перед ним тот самый Скарабей. Лицо возникло, будто изнутри, от прежнего человеческого уже ничего не осталось кроме черепа: глаза впали вовнутрь, кожа обвисала клочьями, нос сморщился. Но он улыбнулся, и пастор невольно содрогнулся от этой улыбки, отступил на несколько шагов:

— Вот мы и встретились вновь, экзорцист, — заговорил Скарабей, выдавливая из глотки слова, — ты очень живучий, как я погляжу. Не Брахта тебя не убил, ни моя магия.

— Ты тоже, я погляжу, сумел выкарабкаться и завладел заветным лесом, который до того устрашал смертных, — спокойно ответил Фрай, разглядывая неясный силуэт.

Скарабей рассмеялся: застрекотали сотни мертвых насекомых, засвистел воздух сквозь пустые ребра, и зашипело изо рта мертвеца. Пастор спокойно наблюдал, пока его противник тешился собственным превосходством, будто он только что выиграл сражение, только вот смелый экзорцист не смел проигрывать, на кону его жизнь и безопасность близких и подопечных. Он выжидал, пока закончится это представление, на самом деле древний жук еще не забыл каково это быть в виде человека, может давно он и был силачом, только сейчас походил более на жалкую высохшую мумию, которая еще мнила себя всесильной. Фрай носком сапога отпихнул копошащихся тварей, а потом метнул в мертвеца святую воду. Но только она не подействовала, Скарабей удивленно воззрился на бутылочку, что поглотилась в его тело, будто затянуло ту трясиной, а потом перевел взор на человека. Пастор невольно отпрянул. Он и до того мало верил в чудо действие священной воды на древнего чудовища, а теперь в полной мере убедился, что был прав. Потом он поднял свои запавшие глаза и рассмеялся в лицо неудачливому экзорцисту, усматривая в его борьбе комичную суть:

— Смертный, ты хотел убить древнего бога с помощью воды? Ты даже не представляешь, какая магия запечатлена в моих жилах, а бросил какую-то бутылочку в надежде, что я упаду к твоим ногам? — он снова зашелся в противных спазмах, силуэт чуть не разваливался от судорожных подергиваний, а пастор стоял, понурившись.

И снова ползущая армия Скарабея покорно пополняла ряды, наращивая мощь своего повелителя: он возвышался, расширялся в плечах, превращаясь в настоящего могучего великана, пока не достиг полтора человеческих роста. Каждый покорный черепок слился со своим соседом, образуя эластичный силуэт, покрытый чешуйками. Уже не было разницы меж представителями разного рода насекомых, только сплошная масса, украшающая ветхие кости. Скарабей заново обрел руки, ибо те отваливающиеся косточки окончательно потерялись. А человек остался прежним, даже не предполагая, как ему сражаться с этим могучим воином — с мертвым повелителем усопших, призывающим армию покорять все живое. Источник пополнял силы, хотя жук еще не добрался до священной рощи, но он уже пил силы, вытягивая их из земли. Там, где когда-то на месте росли могучие дубы, водившие путников в опасное путешествие, заслоняющие дорогу или путающие тропки, теперь была пустошь и выкорчеванные с корнями стволы деревьев, почерневшими бревнами возлежавшие возле пастора. Фрай сумел сообразить только юркнуть за один такой, прежде чем Скарабей метнул в него свой кулак.

Пастор вжался в корягу, тяжело дыша: резкий прыжок заставил сердце учащенней биться, от чего кровь приливала в голову, а легкие перехватывало от спазмов. Как-то Фрай пренебрег своей защитой, он отправился посмотреть на лес и сообщить дядюшке как тут обстоят дела, но его неуемная натура решила состязаться, за что теперь он лишен всякой поддержки и не успеет уже никого призвать на помощь. Этим и воспользовался Скарабей, он увидел в глазах человек огонек беспечности и обыграл его. Пастор вздохнул, уже в который раз коря себя за беспечность, но теперь надобно либо уносит ноги в неизвестном направлении, либо принять бой, но только как сражаться с Жуком?

Его помыслы хаотично составляли план, а в корягу полетел следующий кулак, до того сильный, что дерево просто разлетелось на бруски, а человек вынужден был резко перебежать к другому укрытию, которые лежали на некотором расстоянии. Скарабей осмотрел место удара и остался недоволен — он ожидал, что разделается с противным экзорцистом раз и навсегда. Но этого не случилось, не всегда ожидания приводят к нужному результату, и наивная овечка враз спасается от смертельной ловушки. Пастор приник к бревну, стараясь вообще не дышать, чтобы его не могли услышать, но сердце предательски колотилось в груди. Человек замер, погрузился в себя, чтобы унять волну страха, нахлынувшего на его. Прежде безрассудство подстегивало Фрая нападать, но теперь он понял, насколько оказался неправ, а сейчас находится в трудном положении.

Скарабей начал поиск человека, поскольку в порыве всепоглощающего самодовольства не заметил, куда юркнул настырный экзорцист. Одно из бревен отлетело в сторонку, Фрая передернуло, когда громадное бревно улетело перышком и приземлилось почти рядышком с его укрытием. Мощное чудовище уже не могло ступать беззвучно, оно ходило так, что содрогалась земля. Кишащая армия вся примкнула к господину, чтобы пополнять его силы, поэтому коряга оказалась свободна от этих черепков, и Фрай тоже застыл на черной, мертвой земле, еще сырой и промерзлой. Но ему не было сейчас холодно, он подрагивал от другого озноба, выбившись прежде из сил. Скарабей его искал:

— Где же ты, смертный человек, думаешь, что тебе удастся скрыться от меня? Я отыщу твою жалкую душонку, куда бы она ни забилась, я выпью твою кровь и поглощу плоть, ты даром тогда не умер легкой смертью, а сейчас возомнил себя непобедимым.

Но это был возглас не только самодовольства, в свистяще-хрипящем голосе проскальзывала еще искорка странной боязни, или все только чудилось экзорцисту. Но, Фрай продолжал прятаться, копя силы или же просто затягивая время, чтобы придумать хоть какой-то план спасения. Он про себя начал молиться Всевышнему, как делал это в самые трудные часы. Только Бог мог уберечь бессмертную душу и тело Он мог спасти. Так горячо молился экзорцист, осознавая, что позабыл свое прежнее призвание — он нес слово Божье, но в последнее время запутался и стал делать ошибки. Его молитвы были услышаны, хотя в первую секунду он понял, что его тайник раскрыт. Скарабей пустил своих шпионов, которые пролезли в самые мелкие щели. Фрай горячо молился, прежде чем ощутил на руке нечто холодное. Открыв глаза, он увидел жука-оленя, опасливо клацающего возле человеческой плоти своими острыми клешнями, экзорцист его брезгливо стряхнул и раздавил сумкой, но тот издал такой визг, который услышали.

Возня Скарабея прекратилась, сердце пастора колотилось в мучительном предчувствии, поскольку чудовище приблизилось к заветному тайнику Фрая. Человек боялся сделать малейшее движение, но его взгляд встретили замершие зеницы, которые уже вываливались из черепа — мертвец склонился над пастором. Фрай ощутил холод смерти, и даже ее объятия, когда понимаешь, что с надеждою стоит прощаться. Чудовище было довольно, его руки снова отросли, и готовы были схватить человека. Собственно, из обычных кистей они превратились в острые клешни и почти вцепились в человеческую плоть, пастор прикрыл глаза моля Всевышнего о прощении.

Волна сильной магии просвистела над ухом Фрая, она несла в себе запах сырой листвы и легкое тепло. Но эта магия атаковала Скарабея, который не ожидал такого и встретил ее спиною, не защищаясь. Его сразу же разнесло вдребезги, на пастора попадали ошметки мертвых черепков и фрагменты силуэта. Он с омерзением откинул их и поднялся на ноги, чтобы видеть своего спасителя. Артхун пришел на выручку, а позади его ровным слоем шагали деревья, будто армия оживших статуй. Они неуклюже передвигались на корнях, которые сложились в пару ног, но растения не привычны были передвигаться:

— Человек, я вдруг осознал, что должен прийти тебе на выручку, ибо, если и ты погибнешь, моему миру уже никто не поможет. Я рад, что успел вовремя, поскольку этот противник очень хитер и прятался от меня, но ты заставил его выйти из укрытия, сформироваться в определенный силуэт и я стал нападать. Мои воины медлительны, а я еще приблизился к заветной пещере и просил Айва появиться.

— Я очень рад, что ты пришел мне на помощь, поскольку не ожидал, что слабый противник напитается силою и сможет дать мне такой отпор.

Артхун поклонился экзорцисту, выражая свое уважение смертному человеку. Но им стоило теперь поторопиться, поскольку Скарабей еще не проиграл битву. Снова закопошились уцелевшие черепки, разгребаясь от останков павших собратьев. К тому времени уже дошагала армия деревьев, когда силуэт мертвеца снова принял человеческую форму. В этот раз противник оценил подошедшую помощь и больше зарычал-застрекотал от недовольства, поскольку теперь сложнее убить безоружного человека. Артхун приказал Фраю взобраться на спину, и быстро переместился в более безопасное место для атаки. Но и Скарабей не согласен был сдаваться и отступать — две армии были на равных.

— Реш-шил воспользоваться помощью друзей, смертный экзорцист? Думаешь, что я снова отступлюсь, ош-шибаешься, — он цедил слова, разглядывая корявых воинов, которые душили его приспешников. Насекомые быстрее закопошились, начали выползать из земли, словно черти, вырвавшиеся из ада.

Фрай и его спутник переставляли ноги и давили всяких червей и жуков, которые наплывами проползали мимо них. Но эти маленькие мертвецы собраны были для атаки деревьев. Вскоре показались прожорливые гусеницы с острыми зубами — опять магическая трансформация — и они жадно начали точить кору. Деревья ощущали боль, если можно так преподнести их ощущения. Они ворочались, переставляли корни, а Скарабей довольно скалился, предчувствуя свое преимущество. Артхун не предполагал такого развития событий, он снова начал применять природную магию. В его рука завертелся шарик, сплетенный с разных заклинаний — здесь был огонь и холод, неистовый ураган и живая сила растений. Он приложил все усилия, чтобы увеличить шар, сделать больше. Он полетел, словно пуля из ружья, раскручиваясь в полете. Скарабей пытался увернуться, его зацепило отчасти, часть грудины отлетела. Повелитель мертвых жуков увидел валяющие остатки его ребер — основу силуэта; теперь он уже не приобретет такие черты, слишком много сил ушло на то, чтобы отрастить руки и подчинить их.

Он зарычал на хранителя священной рощи: все его прислужники замерли на мгновенье, а потом повернули назад. Кентавр ощутил первые укусы их острых зубцов, он панически отбрасывал каждого из этих гадов, но те наползали все стремительнее. Фрай всерьез испугался за лесного жителя, по его мощным оленьим ногам уже текла алая кровь. Человек подскочил к своему спутнику, и начал отдирать от кожи вредных насекомых. Артхун брыкался, что еще больше осложняло пастору его задачу, а позади они слышали тот самый хриплый смех, от которого все внутри трепетало. Но экзорцист не отступал, нужно освободить его друга из плена, иначе эти гады заживо его сожрут — более мучительной смерти не представишь. Человек хаотично начал доставать из сумки свои принадлежности, чтобы определить, что ему надобно для спасения, под руку попался пузырек с водой: пастор взглянул на него, а потом откупорил маленькую пробку, чтобы промыть раны от укусов. Он смочил водою лапы бедного кентавра, как вдруг зашипели от мертвые насекомые и начали безвольно опадать с ног Артхуна.

— Скорее, смочи свои ноги этой водой, и они к тебе больше не приблизятся, — сообщил он лесному жителю, вместе они быстрее справились с напастью, отчего пастор ликовал, а его друг благодарил за помощь.

— Человек, ты избавил меня от неминуемой смерти, я теперь твой должник.

— Рано ты собрался меня благодарить, твой лес еще в опасности, — отозвался Фрай, освобождая местно вокруг них святою водой. Странно, почему священная вода не подействовала на самого Скарабея, видимо сосредоточение его магии сильнее, нежели оно в мертвых насекомых, поэтому Жук выстоял, а его приспешники — нет.

Только рано было радоваться, коли главный враг на свободе. Скарабей заметил, как ловко экзорцист избавил кентавра от его подчиненных, что теперь безвольной грудкой черепков возлежали вокруг пастора. Жук поумерил свое ликование, он мысленно приказал остальным насекомым атаковать деревья, которые тоже претерпевали от нападений зубастой напасти, пока живые существа избавлялись от нее. Артхун болезненно осмотрел своих честных воинов, которые пришли на выручку, но теперь оказались в ловушке. Казалось, этому монстру не страшны были никакие природные хранители, которые из века в век несли постоянный дозор, отлавливая в рощах и врагов и заплутавших смертных. Айв ему не ответил, древнее существо не подавало о себе знать, сколько бы его верный помощник не пытался дозваться. У кентавра остался только человек-союзник, и надобно было его просить выручить еще и лесных исполинов.

— Прошу тебя, смертный, избавь верные войска от происков этого чудовища, иначе я останусь без защитников, и некому будет бороться со злом, что окружило наш лес.

Пастор посмотрел на несколько бутылочек, прекрасно осознавая, что их не хватит на такую ораву деревьев, но отказать своему верному союзнику не мог. Но ведь он не спасет и трети деревьев, их стволы огромны, чтобы охватить все тоненькой струйкой, и мало ли, не пригодятся ли заветные бутылочки в будущем. Но кентавр смотрел на своего друга с мольбою в глазах, ему больно было наблюдать за тем, как его армия скоро станет обыкновенной трухой. Фрай некоторое время колебался, посматривая на прозрачные пузырьки. Он вспомнил былые времена, когда духи общались с Фраем, нашептывая его будущее или прошлое. Однажды пастору приснилось далекое ушедшее, когда он был воплощением прошлой жизни; потом ему снилось теперешнее, но еще никогда он не видел грядущего. Фрейлин однажды говорила, что была хранительницей прошлого, его дядя колдун имел дело с теперешним. Но были и такие волшебники, которые могли взглянуть в грядущие дали, оттого их в этом мире называли ангелами и таких волшебников нельзя встретить просто так, но если нужна помощь…

Пастор взглянул на ладонь и на прозрачную колбу, а потом без страха посмотрел в глаза своему ужасу, который пытался раздавить его друзей. Деревья уже склонялись от нашествия разных насекомых, Артхун что-то тихо произносил на своем наречии, схожем на шуршание листвы и ветра. Фрай будто мысленно отдалился от своего тела, он смотрел на картину, разворачивающуюся внизу, где приметил незначимого человека, в окружении черных гадов. Пастор видел их противостояние, и что Скарабей сзади был полностью оголен до основания черепа, поскольку много магии и этих мертвых жучков бросал на преодоление деревьев, как единственной преграды перед заветной рощей.

Обычный человек теперь читал мысли других, он слышал их и внимал, хотя они звучали на разных языках: кто говорил мертвыми изречениями, а кто — подражал природе. Фрай даже улыбнулся, он вдруг понял свое предназначение, ведь недаром его удаче сопутствовали древние существа, которые представлялись прошедшим, но могли влиять на будущее. Аль-Тур-Дрея была одной из влиятельных богинь древнего мира, натворившая некогда немало бед, причинившая обычным смертным немало горя и потерь, а теперь искупающая их в необычном мире Ожидающих. Фрай был там единожды, мучаясь между жизнью и смертью, а на самом деле выбирая свой путь. Сам Драгу тоже некогда являлся божеством древности, играя в споры и скидывая с небосвода более слабых соплеменников. Тоже самое сделал преподобный Вейт и граф Мальборо, переоценившие свои способности. Все эти могучие духи говорили с Фраем, только не за тем, чтобы возвращать его в прошлое, а чтобы указать ориентир в будущем.

Пастор еще раз уверенно сжал бутылочки в руках и ринулся на противника. Он миновал деревья, безвольно склоняющие свои кроны, но Фрай сдаваться не собирался. Только так он тогда победил Брахту, бросив вызов своей судьбе. Но были близкие, которые им дорожили и которых он действительно боялся потерять, а теперь Уэнсли почти всех растерял: сестра обрела новую семью, отец и брат в нем никогда не нуждались, а вот Фрейлин он потерял из-за глупости. Она стояла перед глазами, словно путеводная звезда, улыбаясь ему печальными зелеными глазами. Ее красивые рыжие волосы развевались от легонького дуновения ветра, она была так близка и так далека, как никогда.

Фрай покрепче сжал бутылочки, словно опасался их выпустить из ладоней, но на самом деле он копил в себе злость, которая придавала его шагам уверенности. Хватит стоять в сторонке, опасаясь за свою никчемную жизнь, она в сущности уже никому не нужна. С этими мыслями он сделал рывок и буквально влетел в разворачивающуюся пасть Скарабея, довольного своим уловом. Только ныне жертва была охотником. Пастор оказался средь моря разных жуков, которые сплелись воедино и готовые вот-вот впиться тысячами острых зубов по первому велению господина. Сам жук стрекотал от удовольствия, предвидя свою победу, вот только на лице человека играла глупая улыбка — с чего умирающей жертве смеяться? Да потому, что бутылочки треснули в руках пастора, мелкими осколками впились в кожу, оставляя порезы, а заветная вода — спасительное его оружие — разлилась внутри и зашипела. Первая его попытка просто впиталась в силуэт их черепков, а эти именно разбились. Жук ощутил, что теряет контроль над созданным телом, он хаотично начал собирать свои силы воедино, но его прочное тело рушилось на глазах. Пастора отпустило, он вынырнул невредимый и упал на мертвую землю, которая больше не желала подчиняться магии мертвых, лес сопротивлялся.

Вокруг лежащего Фрая разворачивалась настоящая битва, когда древний Хепри пытался удерживать контроль, но распадался на куски; когда его армия таяла и деревья освобождались от плена. Они гордо вскинули свои поврежденные кроны, стрясли никчемных черепков и двинулись их топтать. Когда Артхун засвистел, и стая летящих воронов окружила выжженные земли, когда спасшиеся бегством лесные звери уверенно ступали по черневшему грунту. Но главное было, что Скарабей снова потерял силы, он лишился своей мощи и теперь перед человеком стоял полуразвалившийся скелет, и смотрел на подымающегося пастора. Маска лица исчезла, жук полностью истребил тело бывшего епископа, ему оставалось только пасть у ног Фрая. Скарабей выскочил из расколовшегося черепа, древнее существо боялось оказаться без защиты. Его слабый панцирь и хрупкие крылышки могли тоже развалиться, ведь недаром он содержался в ларце, под надежной защитой. Жук боязливо осмотрелся по сторонам, но кроме Фрая, он не видел ни единого разумного существа. Самонадеянно застрекотав от предполагаемого замысла этот древний дух решил покорить непобедимого воина: он сделал попытку прыгнуть на человека, впиться в его тщедушное тельце и влезть в голову, чтобы испробовать свежей плоти, понять мысли этого смертного, с которым он уже второй раз потерпел поражение. Он подпрыгнул на тоненьких лапках, со стрекотом метя в голову человеку. Но его налету что-то сбило, Скарабей даже не понял что именно. Фрай не собирался становиться очередной жертвой, как некогда ею стал трусливый епископ Глостерский. Он разгадал замыслы жука и просто отбросил его. Барахтаясь лапками к верху, Скарабей в ужасе понимал, что полностью обезоружен обычным человеком. Фрай подошел к нему спокойно, кончиком сапога остановился у самого тельца поверженного противника и взглянул сверху вниз. Такими обычно описывают типичных героев — смотрящих в лицо страху, летящих на противника, а позже взирающих на врага с улыбкой. И впервые пастор улыбнулся так, что древний Хепри застрекотал от страха, разгадав намерения человека. Его тщедушное тельце покрыл сапог, вжав в землю. Пастор почувствовал лишь хруст панциря и предсмертное жужжание поверженного противника. Ларец замерцал и исчез.

Может не стоит некоторым дарить заточение, они ведь могут снова возродиться и однажды еще один фанатик проведет древний ритуал и возродит Скарабея. Когда он отошел на шаг, то увидел всего лишь грудку высохшей шелухи, ничем в сущности более и не являлся, этот устрашающий все живое враг. Вокруг начала возрождаться жизнь, дух Хепри ушел в небытие, лишившись последней оболочки, его победил презренный человек, не обладающий ничем, кроме безрассудной смелости. Пастор улыбнулся, отряхнул свой костюм от шелухи, в последний раз прочтя мысли отпрянувшего духа. Теперь ему оставалось в сущности сделать еще одно дельце, а ныне праздновать победу.

ГЛАВА 10. Миру нужен волк

Вечером того же дня, после утомительных трудов, Фраю снился удивительный сон. В этот раз он оказался в пещере, в темном гроте, где по стенам текли капельки воды, хотя сейчас была глубокая зима, но здесь всегда было тепло. Он сидел на небольшом тюке из осенних листьев, заранее заготовленных к зимовке. Пастор встал и отряхнулся, но тут же заметил два силуэта. Один из них был выше другого и напоминал помесь птицы и льва, а еще его зрачки были вертикальны. Это был Айв, Фрай догадался о том, кто вызвал его на разговор, вырвал из мира сновидений. И второго присутствующего здесь он прекрасно знал — Бран Тар. Они вдвоем подошли к пастору, будто старые друзья:

— Ч-ело-в-е-к, ты с-п-а-с м-о-й л-е-с, я д-о-л-ж-е-н о-т-б-л-а-г-о-да-р-и-т-ь т-е-б-я.

Слова давались Айву тяжело, но ему на помощь пришел старший колдун:

— Благодарю тебя, пресвитер Фрай Уэнсли, ты выручил моего давнего друга. Не печальтесь о моем уходе, я принадлежал лесу, и лес меня забрал с собой. Но теперь у твоего дяди есть все возможности проявить свои дарования и стать верховным колдуном нашего братства, но ты должен быть с ним. В ваших венах течет особая кровь, давно уже исчезли древние друиды, но иногда встречаются их отголоски, вот и в тебе проснулся необычный дар, который ты развиваешь на свой лад. Я не вмешивался в твое обучение, предоставив Эдварду опекаться новым учеником, а теперь и ты должен ему помочь. Дело в том, что в нем живет тщеславие, которое сыграет печальную роль, если он пойдет по той тропе, но если ты будешь с ним и поможешь обойти ложный путь, вы достигните многого, — колдун поклонился экзорцисту, в то время как Лесной дух приблизился еще ближе, намереваясь сообщить что-то важное.

— Т-е-б-е ос-т-а-ло-сь по-б-е-ди-ть т-ол-ь-ко т-е-м-н-ы-й к-о-в-е-н и т-о-г-д-а ты о-т-ыще-шь с-в-ою с-у-д-ь-бу. П-ро-щай с-м-е-р-т-н-ы-й че-л-о-в-е-к, я рад, ч-т-о ты п-о-м-о-г м-о-е-м-у л-е-с-у…

Бран Тар в последний раз похлопал пастора по плечу, больше они уже не встретятся, дух покойного колдуна навсегда останется служить лесу, тогда как дух здравствующего экзорциста еще должен преодолеть множество препятствий и отыскать свой путь.

Пастор вынырнул из сновидения и сел в гостиничной кровати, ему еще тяжело дышалось после вещего сна, но он разумом принял то, что с ним попрощались. Теперь дядя возглавит братство и Фрай будет подле своего родственника, поскольку недаром его предупредил Бран Тар, Эдвард имел такую черту, как тщеславие, которое порой играло с ним. Поэтому племянник принял решение поддерживать старшего родственника, и не только потому, что однажды его попросили, а потому, что ближе этого человека у пастора никого не было. Мария пусть и являлась частью семьи, но она не имела родового дара, так же как отец и Стивен. Фрай поднялся и прошелся по комнате, за окном пошел снег: белые хлопья разлетались повсюду, кружились в причудливом танце. Пастор прислонился к прохладному стеклу, одно не давало ему покоя — он до сих пор не знал, куда улетела серебристая сова с оранжевым загривком. Его возлюбленная все еще не вернулась и не подавала о себе вестей. Предательство нанесло ей обиду, и пастор раскаивался о том каждый день, просто раньше его помыслы занимал Скарабей или поимка бежавшей шпионки, но это уже позади и в данное мгновенье пастору остается только догадываться о том, куда спряталась возлюбленная. И эти помыслы сводили с ума Фрая.

Он снова лег в постель, но сон больше не подходил к изголовью пастора, Морфей одиноко скрылся через дверную щель, не позволив своему подопечному полноценно отдохнуть. Мысли лениво проплывали одна за другой, порхали в таком же круговороте стихии под названием осознание. Он провалился в спасительную тьму только с рассветом, когда уставшее сознание потребовало передышку. И во сне она шла в красивом платье старинного покроя, с чепцом на голове и белой вуалью, развеивающейся от дуновения ветра, вокруг так же кружили снежинки, Фрейлин ловила их ладонью и сжимала. Ее глаза были наполнены печалью, но только таковой, которую человек уже принял и продолжает жить с ней в сердце. Как хотелось Фраю заговорить со своей возлюбленной, только он не мог, а она медленно проплыла мимо, и только ее вуаль еще некоторое время развевалась по ветру. А дальше за окном уже зажигалось серое марево нового дня, Фрай уже был на ногах, в ожидании новых испытаний, размышляя над странными словами Айва.

Новый рассвет зажегся не только над заветными рощами, он осветил также хозяйские постройки, примыкающие к старой угольной шахте на задворках огромного города. В этом унылом месте, в покинутых лачугах и сараях, не кипела жизнь. Рабочие ушли отсюда еще десять лет назад, поскольку запасы угля исчерпались, и хозяин перестал платить за добычу бедного сырья. Многие восвояси забирали семьи, кто-то отправился батрачить на окраину города, а некоторые просто не пережили ту ужасную зиму, когда им не было за что покупать хлеб, и они скудно грелись у своих камельков остатками плохого угля. Их черные холмики, с вбитыми осиновыми крестами, напоминали о суровой правде жизни. Многих даже не отпевал священник, ни один уважающий себя клирик, просто бы не приехал в этот полузабытый край, лишенный дорог и пристойного жилья.

Но после ухода шахтеров в этом краю все же зажглась жизнь. Несколько недель назад небольшая группка фигур, закутанных в темные одеяния и захудалые шали, цепочкою пробиралась сквозь заросли молодого остролиста, добираясь до этих земель. Их ноги лишены были надежной защиты, у многих обувь прохудилась, едва скрываемая юбками. Да, сюда шла небольшая группка женщин, похожих с виду на работниц фабрик, оставшихся без заработка. Только эти дамы никогда не работали, да и вообще, увидавших нечаянно их лица, никогда бы не повернулся язык назвать их женщинами. И все же, они цепочкой проследовали к заброшенным постройкам и даже обустроились там. Что именно держало здесь, среди разрушенных лачуг, брошенной шахты и порослей молодых рощиц? Может быть удаление от основного жилья, они были сокрыты от человеческих глаз.

Старый амбар служил их местом сбора, когда они стояли в две шеренги, слушая свою предводительницу. Этих дам присутствовало не более тридцати, и все имели убогий вид, но никто не роптал на судьбу, наоборот, они казались довольны своим здравием. Старшая из них сейчас что-то читала, огромную старинную книгу, от времени пожелтевшую, потрепанную и изъеденную местами амбарными мышами. Она была стара, очень стара по меркам общества. Ее седые волосы едва скрывал грязный чепец, оборки которого уже превратились в свисающие нити, она их невзначай откидывала назад, чтобы не мешали ей, спадая на глаза. Дамочка довольно шустро читала, несмотря на свою седину, а ее окружение повторяло за ней невнятные слова. Периодично она посматривала блеклыми серыми глазами перед собой, чтобы одна ее «послушница» не забывала повторять все за ней. Молодая девица, так отличающаяся от собравшихся женщин, верно, недавно вступила в кружок. Она была еще неопытна, одетая в приличные одежды, хотя сейчас на ней была простая сорочка и накинутая поверх шаль. Она дрожала от промозглого ветра, что свистел в щелях и спокойно гулял по большому помещению.

— Стой и не дергайся, — недовольно зашипела наставница, и ее ученица будто замерла в ожидании, побаиваясь даже дышать. Холод был ничто в сравнении со страхом.

Старая женщина макнула руки в таз, наполненный кровью. Им пришлось выпотрошить несколько куриц, чтобы ее руки полностью обагрились алой жидкостью. Некоторое время она поглядывала на них, а они менялись из сморщенных превратись в упругие: пожелтевшие, убогие ногти вновь приобрели прежнюю форму и немного отросли, кожа стала молочной, обрамленная светлыми волосиками, какие бывают у девиц.

Но она отряхнула это наваждение, и принялась продолжать ритуал. Лицо девицы она измазала кровью, поговаривая невнятные слова. Потом и вовсе заставила ее эту кровь выпить. Та поморщилась, но послушно исполнила приказание. Только на этом ритуал не закончился. Оставалось девице еще лишиться своего украшения — длинных ниспадающих локонов волос, которые красивыми прядями ложились на спину. Она смиренно ожидала, пока несколько старух обрезали ее волосы ржавыми ножницами, и часто случалось, что они чуть ли не выдирали целые пряди. По щекам девицы катились слезы, но она продолжала ровно стоять и не дергаться. И когда на ее обстриженной голове осталась некрасивая копна, только тогда старшая их этих женщин подошла к ней и измазала кровью еще и голову:

— Волосы еще отрастут, но ты должна предстать перед Ним чистой, — проговорила старуха, а молодая девица ей поклонилась. Пряди девушки, однако, бросили в разожженный костер, который полыхнул пламенем, принимая жертву, пожирая блестящие локоны. Девица уже без сожаления смотрела на них, ее лицо обрамляла улыбка. Но тут одна из приспешниц старшей набралась смелости заявить:

— Для нашего кружка присуще иметь ручное животное, почему ты не привела свое?

Девушка испуганно обернулась, но предводительница вытянула вперед сморщенную руку, перебивая говорящую. Та немедля прикрыла рот, опасаясь гнева старшей.

— Она еще успеет обзавестись своим спутников, вы слишком многого хотите. — а потом уже обратилась непосредственно к девице:

— Ведь у тебя есть ручное животное, преданно следующее за тобой? — она уставилась на нее выцветшими глазами, дева кивнула, а сама начала нервно теребить сорочку, раздумывая над сложившейся задачей. Пламя неровными бликами освещало лицо…

Фрай уже на следующий день добрался до столицы, стоит ли говорить, что сегодняшней ночью наступит пик полнолуния и оборотень побаивался, что в самый неподходящий момент обернется волком. А вдруг это случиться в экипаже или в гостинице, поэтому пастор добирался железной дорогой, а потом заказывал верховых лошадей, прежде чем пересек границы столичного особняка. Дядя и собравшееся общество, включающее виконта и мистера Лэнси, уже дожидалось его отчета. Эдвард надеялся получить от племянника утешительный прогноз, относительно заколдованного леса и что Скарабей не добрался до Айва, и не поработил лесного хранителя.

Племянник вступил в кабинет спокойным и сосредоточенным, он принес благие вести, но не навлечет ли его безрассудство новую волну неудовольствия, поскольку белый колдун всегда был против одиноких вылазок, единожды и серьезно подставив себя опасности. Поэтому первые минуты Фрай пытался сообщать неутешительные новости со спокойным и серьезным лицом. И лишь после того, как он сообщил, что видел рощу и ее хранителя, только после этого расплылся в улыбке и сказал, что битва была эпичной и что отныне Скарабей больше не угрожает миру живых. Дядя слушал племянника, не выражая бурных эмоций, виконт вначале немного побледнел, а мистер Лэнси отставил кофе. Но потом они оба отсалютировали смелому пастору, а белый колдун осуждающе поджал губы, однако, промолчав — Фрай знал, что под маской его неодобрения прячется поздравление, поэтому нисколько не обиделся на капризного Эдварда.

Но виконт не упустил шанса выразить свою точку зрения, посмеиваясь над другом:

— Сдается мне, мистер старший в отряде, ваш младший родственник уже умудрился не раз утереть вам нос, а юнцу всего-то двадцать пять.

— Я в его годы тоже делал много поступков, но дело в том, что сейчас каждая судьба для меня не безразлична, а этот юнец в который раз испытал судьбу, подверг себя опасности, а я несу за него непосредственную ответственность. И если мне не надобно отчитываться перед Джоном, то уж точно одна особа с меня спросит, если с Фраем что-нибудь да случилось бы. Ваша светлость ликует, поскольку, это не Джордж и не Эндрю постоянно влипают в разные авантюры, — виконт немного переменился в лице, упоминание о его детях зацепило любящего отца, поэтому он признал правоту Эдварда.

— Ну и, дорогой племянник, что теперь собираешься делать? Раз уж Скарабей повержен, мне кажется, тебе пора отправляться домой в Дарквудс. Ты и так отсутствовал несколько месяцев, Мария прислала уже три письма с просьбой подробно сообщить ей, что же делает ее нерадивый брат и почему не отписывается сестре. А мне постоянно приходится выкручиваться, ты же понимаешь, как вредно в теперешнем ее положении нервничать. А еще она спрашивалась относительно Фрейлин, а я красиво лгу, сообщая ей, что ее подруга нынче в безопасности, и что ты в полной безопасности.

— Дядя, я принимаю ваши труды относительно меня и благодарен за опеку. Но я еще должен остановить ковен темных ведьм, и не спрашивайте почему, просто это моя обязанность, как вашего помощника. И эту должность мне передал никто иной, как Бран Тар, — Фрай внимательно посмотрел на дядю, тот какое-то время молчал, рассуждая.

— Что тебе сказал мой учитель перед смертью? Ты не говорил такого раньше.

— Он сказал мне это не перед смертью, а во сне. Просил за тобой присмотреть, поскольку должность предводителя колдунов очень ответственна и требует много сил.

— Бран Тар, видимо, в меня не сильно верил.

— Нет, только на тебя и рассчитывал: он признает твои управленческие качества, силу духа и способности. Но увы, ноша власти очень тяжела и хорошо если ее разделяют близкие. Поэтому, дядя, мы вместе разрешим проблему с ведьмами, наберем новое министерство и уедем домой в Дарквудс. Ты уже и позабыл, что нам все еще нужен мэр.

— Хм, его светлость тоже бы справился с местным управлением.

— Э, нет! — заявил виконт. — Не вручай мне головную боль, я готов быть помощником при тебе, но должность закреплена за Эдвардом Уэнсли, как и прежде. Прежний мэр опасается только тебя, а я удовольствуюсь каким-нибудь званием при городском совете.

Эдвард не мог долго сопротивляться их согласию, он видел, что все почести и должности они давно возложили на него, как на самого достойного. И это немало польстило его тщеславию, поэтому он молчаливо принял все похвалы и успокоился. А дальше пришлось сообщить племяннику, что ведьмы нашли для себя более удобное место, которое усложняет наблюдение за ними: некая заброшенная шахта и все хозяйственные постройки они оккупировали и прячутся там. С другой стороны, поселений поблизости нет, а значит, обычным жителям опасность от этой напасти пока не угрожает.

Молодые маги из провинций готовы занять должности магов министерства, что немало порадовало колдуна, которому надоело носиться в поисках нечисти. Теперь он сам выбирает защитников обычного мира, проводя с ними долгие беседы. Один из его подопечных колдунов вполне сгодиться на пост министра, но королева заинтересована поставить и своих людей, чтобы детальнее знать, что творится в призрачном министерстве. Эти маленькие нюансы они улаживают посредством тайной переписки, и хотя монархиня желала бы видеть Эдварда во главе, тот скромно отказался, ссылаясь на дела семейные. А это значит, что белый колдун поедет в Дарквудс, и не останется в столице. Мистер Лэнси же напротив, горит желанием обосноваться в Лондоне, поскольку некая монархиня подземного мира благосклонно благоволит перед молодым человеком. И если его способности и дальше будут развиваться, возможно, он послужит во благо королевства. Эдвард и сам подумывал продвигать молодого протеже, чтобы поскорее заняться своей судьбою. Но пока об этом не говорилось основательно, им еще надобно уладить дела с противными раганами. Геродот предлагал напасть немедленно, но разумный Эдвард придержал порыв молодого джентльмена, ссылаясь на то, что раз в своей жизни он столкнулся с настоящей ведьмой, и она одна могла натворить бед, а тут целое их сообщество и кто знает, какими знаниями те обладают.

Пастор напросился проследить за ними, но его просьба пока отклонилась. Они ожидали ответа от королевы Филадельфии по поводу предоставления наемных Стрельцов, как благодарность монархини за былые заслуги. Геродот лично участвовал в переговорах и был доволен достигнутым результатом, вернее, он довольствовался теми аудиенциями, которые проводил в подземном дворце. И раз уж заинтересованность между двумя магами возрастала, то ему частенько поручали наведываться к Филадельфии, а белый колдун был тому только рад. А пока пастору предложили несколько дней отдохнуть, посетить общественные балы вместе с его светлостью, чтобы не мешались под ногами. Виконт обиженно заметил, что его полезность ничуть не меньше остальных участников, и пусть он не обладает магией, зато у него есть средства, которые тоже выручают при поимке преступников. Да и балы более интересны женскому обществу, а тут нет ни единой представительницы слабого пола, которую надобно вывозить в свет, а Фрай достаточно взрослый человек, чтобы и самому посещать приемы. К тому же, их появление вместе могут превратно понять, сейчас почему-то в столице осуждают тесную дружбу мужчин, подозрительно относясь к тому, что порою два джентльмена появляются без женского общества. Все эти доводы были адресованы Эдварду, что означало, что сэр Фортрайд так же собрался принимать участие в поимке ведьм, и был солидарен с Фраем.

Эдвард развел руками и попытался пойти на попятную, чтобы поскорее отделаться от претензий своих друзей. Они согласились подождать помощи Филадельфии, а потом принять непосредственное участие в задержании «зловредных пакостниц». Так что, пока дальнейшие споры отложили на потом и Фраю намекнули предаться отдыху, поскольку он и так потрудился на славу. Пастор принял предостережения дяди во внимание и пошел в свои комнаты. Второй день уже клонился к вечеру, луна пробивалась сквозь редкие облака, погода стояла нынче кроткая: не было здесь свинцовых туч или завывающего ветра, просто тусклые звезды и полный месяц. Фрай обычно ложился рано, чтобы переждать свое превращение, а если он был спокоен, то и волк его не тревожил.

Пастор выровнял дыхание, чтобы скорее предаться заветной дреме и не превращаться сегодня в пушистого зверя. Если для остальных оборотней месяц был пагубным, то пастор только прикрыл шторы и лег в постель. Его дар препятствовал превращению человека в зверя с неконтролируемыми действиями. Фрай по-прежнему оставался в сознании, будто перевертыш, только не мог говорить. Но ему помешали сосредоточиться, в окно первого этажа, которое находилось под его комнатой, кто-то осторожно постучался, очень тихо, будто прикоснулся кончиками пальцев, чтобы не потревожить более никого, находившихся за пределами этой комнаты. Пастор напряг слух, при полной луне многие его чувства обострялись, за окном определенно стоял человек, которого колотил озноб, поскольку одет он был легко. Фрай подошел к окну и отдернул занавески, луна на время спряталась за проплывающими облаками, в полуночной тьме стояла девушка и с мольбою смотрела на пастора. Он узнал в ней мисс Лэнси, которая якобы отправилась к своему дядюшке, но что она делает в таком виде, да еще и ночью, одна. Он вышел из комнаты, спустился и тихонько отпер черный вход, который вел из кухни. Изабелла перебежала туда, разгадав его знаки. Она стояла на пороге, облаченная в темный плащ и тряслась от холода, ее волосы небрежно развивались по ветру, хотя от них остались только неровно торчащие пакли.

Фрай и Белла некоторое время молчаливо стояли в пороге, прежде чем джентльмен вспомнил, что негоже держать девушку на ветру. Она вошла и сразу же упала в его объятия, обессиленная от своего путешествия.

— Мистер Уэнсли, у меня к вам просьба, только я не озвучу вам ее до того момента, пока вы не пообещаете, что будете молчать, — она тяжело дышала, зарывшись носом в его халат, он легонько придерживал даму, не позволяя себе ничего лишнего.

— Я вас слушаю, мисс Лэнси, все, что вы сейчас скажете, умрет вместе со мной.

— Я так и знала, что смогу на вас надеяться, поэтому вверяю вам свою правду. Дело в том, что я отныне ведьма, посвященная вчера ночью, но мне нужен помощник в виде зверя, который будет мне помогать, неважно кто, лишь бы он был милой тварькой. Поскольку ваш дядя меня немедленно убьет, узнав, что я отважилась на отчаянный шаг — а именно — пошла на сделку с ковеном, то остаетесь только вы, кажется вы же можете перевоплощаться в волка при полной луне?

— Вы стали одною из ведьм, но тогда… вы же уезжали к дяде.

— Я обманула брата, он ведь меня осуждал. На самом деле, я сменила экипаж и покатила в другую сторону. Но еще мне пришлось некоторое время их выслеживать и прикинуться обиженной сиротой с определенным даром, которую жестоко обидели, и я полна злости на людей. Эту сказку я придумала еще при отъезде, оставалось только обнаружить ковен. Они меня приняли, но для завершения ритуала, я обязана обзавестись помощником. У иных есть вороны, черные кошки и даже настоящая рысь.

— Вы надеялись, что я стану вам помогать? Мисс Лэнси, но это очень рискованно было с вашей стороны отправляться в убежище врага.

— Но только так мы их победим. Мистер Фрай, эти женщины сильны, их магия на крови способна обречь не одну душу на мучение и они только и ждут того, когда колдуны покинут столицу, а потом ведьмы призовут Рогатого бога, который им благоволил. И снова будет тоже самое, что сделал с министерством Скарабей. Его ведь мы тоже не поймали. Предателей слишком много, ваш дядя самонадеян…

— Ни Скарабей, ни скрывшийся канцлер уже не опасны — они мертвы. А вот ведьмы представляют угрозу всему живому, поэтому я вам помогу и не только по просьбе, мною владеет и личный интерес. Но мисс Лэнси, вам действительно нужен волк-оборотень?

— Да. Постарайтесь продержаться несколько дней в этой ипостаси, и я разгадаю их уловки, а тогда призовем вашего дядюшку. Я очень хочу быть полезна.

Пастор вздохнул, взглянул на пробивающуюся в облаках луну, потом потянул Беллу прочь из кухни, чтобы их не заметили здесь. Слуги, бывает, просыпаются по ночам, зачем еще больше усугублять репутацию девушки, она и так выглядит не совсем прилично. Девица доверчиво шла за священником, она прекрасно разбиралась в его мыслях, читая их, будто произведение. Ей тоже не хотелось попадаться брату на глаза, Геродот может осудить Беллу, пустившуюся в опасную авантюру. Они тихонько вошли в его спальню, каждый раз держась в тени, мистер Уэнсли сразу же стянул с девушки грязный плащи и накинул свой с меховой подбивкой. Потом из бюро достал лист бумаги и письменные принадлежности, попросив даму сесть за письмо.

— Я опасаюсь, что мое превращение может пойти не так, поэтому покину вас здесь, в свою очередь прошу написать от моего имени записку дяде о том, что я на некоторое время их покидаю. Только не уточняйте, куда именно мы отправимся, иначе мой родственник бросит все силы, чтобы воспрепятствовать нашему с вами плану.

Девушка покорно согласилась и сразу же села у одинокой свечи начертать заветное письмо, пастор снова взглянул в окно и выскочил из комнаты, ему надобно было выскочить на улицу. Его эмоциональное состояние приближалось к перевозбуждению, а так он легко сможет перекинуться волком. Внутренний сад встретил человека одинокой тропкой и почерневшими деревцами. Луна бросала косые тени на мощеную аллейку, периодично скрываясь за облаками, Фрай вышел на открытое место и взглянул в небеса, он долго не перекидывался зверем, каждый раз опасаясь потерять контроль. Перед ним развернулось звездное небо, по которому плыла дымка, полный месяц вступил в свои права, выглянул именно в тот момент, когда человек на него посмотрел.

Фрая одолела слабость, а потом он почувствовал, что внутри все переворачивается, его руки и ноги немеют. Пастор потерял на некоторое время контроль над собой: он опустился на колени, придерживаясь руками, чтобы полностью на грохнуться на щебень. Из горла прорезался рык, в глазах стояла тьма, но человек продолжал молиться Всевышнему, прося его сохранить разум, не стать подвластным зверю. Потом сознание на некоторое время потеряло ход событий, будто время и вовсе застыло, сердце сделало несколько гулких ударов, а потом начало колотиться. Так непривычно было, его конечности потеряли привычную чувствительность и больше не содрогались от холода.

Волк снова взглянул в небеса, луна освещала его одинокий силуэт, хотелось завыть, поддаться этому чувству свободы, но он помнил, что нельзя привлекать к себе внимание, а значит, сохранил сознание человека. Фрай тряхнул головой, потянул носом воздух, различая полный букет запахов, которые раньше были сокрыты от нюха человека. Он посмотрел на мир совсем другим взглядом, но надобно было поспешить, поэтому зверь осторожно вошел снова через запасной вход и пробирался коридорами, оставаясь незамеченным. Где-то на третьем этаже храпел старый дворецкий, где-то разговаривали помощницы кухарки, жалуясь на бессердечность женщины. Сладко сопел виконт, приняв на ночь теплого вина, тяжко пытался провалиться в сон Эдвард, размышляя над своей дальнейшей участью. Благо, что он решил сегодня сполна отдохнуть и не перекидываться белым волком, опасаясь встреч с оборотнями и особо нервными запоздалыми жителями. Волк тихонько шмыгнул в свою комнату, где дама дописывала письмо.

ЧАСТЬ 2. МИССИЯ ВОЛКА

ГЛАВА 1. Начало путешествия в ковен

Бледная девушка неслась по ступенькам, спускаясь со второго этажа. Она чуть не сбила экономку, которая делала утренний обход коридорами особняка. Девица извинилась перед важной женщиной, которая отругала ее за неподобающее поведение, что не приличествует хорошей прислуге. Служанка покорно выслушала назидательные речи домоправительницы, но потом опять понеслась к хозяйскому кабинету. Она хотела показать другу хозяина нечто важное — послание, оставленное накануне. Девушка была расторопная, ей даже доверили убираться в комнатах, где жили хозяева, и вот сегодня она все так же постучалась, чтобы определиться, есть ли еще господин, проживающей здесь или уже вышел. Тут обитал молодой священник, красивый и очень отзывчивый, девушка ни разу не услышала от него плохого слова, хотя в последнее время он нечасто появлялся, часто разъезжая по стране. Но вот он приехал накануне, и поэтому служанка отправилась разузнать, может ли сегодня убраться в его покоях. Но дверь оказалась не заперта, и внутри никого не было, кроме записки, нарочно оставленной на столе.

— Мистер Уэнсли, позвольте мне войти? — робко заговорила девица, теребя свой передник, в котором покоилось заветное послание. Она знала, что гость хозяина очень необычный человек — он владеет магией. Все слуги тайно шептались, что он из воздуха создает волшебные шары, наполненные огнем и бросает их в противника, а еще он может перевоплощаться в волка и говорить в личине зверя. Служанка застыла в ожидании.

Седовласый мужчина (в остальном он был молод, хотя поговаривали ему где-то за сорок), оторвался от каких-то записей и взглянул на прислугу, первые минуты она замялась под пристальным взглядом его завораживающих глаз, но потом достала записку и подала ее господину, ничего не говоря. Возможно, голос предательски ей отказывал, поэтому девушка опасалась любого вопроса, на который должна будет ответить, но этот друг хозяина просто взял у нее из рук записку и поблагодарил.

— Как вас зовут, милая девица? — спросился он у нее, и это прозвучало так волнующе, что бедная служанка покраснела от смущения, но она набралась смелости, негоже показаться невоспитанной, да еще при таком солидном господине.

— Элен, сэр, Элен Ригс.

— Где ты нашла это письмо, Элен? — его голос лился мягким баритоном, от чего бедная девица носилась волнами смущения и еще одного опасного чувства — увлечения.

— В комнате преподобного пресвитера Фрая Уэнсли, я постучалась к нему, чтобы спроситься, надобно ли мне там убраться, а господина не было, зато лежало это письмо. Я прочла только первые три слова — кому оно предназначалось, и сразу отнесла вам.

— Благодарю тебя, Элен, я очень обязан тебе, иначе бы я снова подумал, что мой племянник бесследно исчез, — он достал из кармана шиллинг и подал девушке, та смущенно на него взглянула, не решаясь взять серебряник.

— Возьми его, ты заслужила за верную службу, и еще раз благодарю, — его глаза излучали удовольствие и только тогда служанка взяла из рук этого господина деньги, сразу спрятав из в карман передника, поклонилась и вышла. Правда уходила немного неуклюже, что свойственно ее юному возрасту, нерасторопности и провинциальному происхождению.

Господин больше не подымал головы, он погрузился в чтение записки, а бедняжка Элен прикрыла дверь, оперлась о косяк и тяжко вздохнула. От этого человека разило такой притягательностью, что она вела себя на границе глупости и покорности. Все же Элен старалась сохранить лицо, но во власти подобного взгляда она не могла быть бесчувственной. Главное, чтобы он не подумал о ней плохо, пусть вообще забудет, что она служит в этом доме, что есть подобная девушка Элен Ригс, убирающая в спальнях на втором этаже. Девичье сердечко стыдливо колотилось, выдавая тайны ее душевного терзания. Раньше она мельком видела этого властного человека, и впервые ей довелось с ним поговорить, всего пять минут, но он оставил неизгладимое впечатление, ворвавшись магическим ураганом в девичьи мысли. Правда ей недолго довелось робеть, кто-то из старшей прислуги окликнул Элен, и она побежала на призыв, вот только думы никак не хотели отпускать его образ, цементируя его в сознании. Сам же колдун забыл об этом сером воробушке, перечитав послание от племянника уже в который раз:

«Дорогой дядя, уведомляю тебя о том, что я некоторое время буду отсутствовать из-за одного неотложного дела. Прошу, не пускайся на мои поиски, они бессмысленны, я скоро объявлюсь и сам объясню все причины. Не переживай, со мной будет надежный друг, который попал в затруднительное положение и я нужен ему сейчас. И еще одно, твой племянник уважает всякое твое решение, но поступает по собственному усмотрению. С уважением, Фрай Уэнсли».

Единственное, что смущало дядю, что это был явно не почерк Фрая. Он так изящно не выводил заглавные буквы и порою писал неразборчиво. Видно, что это девичья ручка приложилась к записке, только кто? Неужели Фрейлин объявилась? Эдвард тяжко вздохнул, эта парочка голубкой когда-то доведет его до безумия. И если раньше он мог спроситься у давней знакомой, куда запропастился его племянник, то теперь даже рыжеволосая девица не подавала о себе вестей. Колдун отложил записку, скрестил запястья на подбородке и принялся размышлять. Ему казалось, что этих двоих стоит вызвать на приватный разговор и долго отчитывать, но с другой стороны, это взрослые люди и они поступают по собственному усмотрению. В своих размышлениях Эдвард зашел в тупик, его спасителем явился виконт, который зашел в тот момент, когда колдун достиг мысленного барьера и не мог через него переступить.

— Вижу, мой друг, вы сегодня мрачнее обычного. Что стряслось в этот раз? Наша дражайшая королева снова прислала гневное послание с требованиями вам остаться в столице на неопределенный строк или вы решаете тихонько, не променять ли будничность Дарквудса на блеск столицы? — сэр Фортрайд умел придать всяким мыслям другое русло и если поначалу его навязчивость раздражала, то теперь Эдвард был рад перед завтраком поговорить с его светлостью.

— Однозначно, столица выигрывает перед унылым Дарквудсом, а что если мне здесь попроситься у королевы какого-нибудь чина и остаться. Вы будете ко мне приезжать, а позже я сниму небольшое жилье неподалеку от вас, где-то в Сити. Я думаю, вашей деятельности хватит с лихвой, чтобы расшевелить эту сонную лощину…

— Так-с, дружище, я так понимаю, ты уже решил дезертировать из нашего городка, поскольку тебе здесь живется неплохо? А я, по-твоему, должен скучать в Дарквудсе в одиночку? Вы с Фраем вечно в разъездах, наша молодеешь, туда и гляди, упорхнет в собственное плаванье, а я буду один? — сэр Фортрайд выглядел натурально возмущенным, Эдвард долго сохранял серьезное лицо, но разве можно оставаться бесчувственным, когда старый друг надул губы, словно кисейная барышня, да еще и выглядит жалко. Колдун расхохотался, когда виконт все это произнес, да и сам вельможа заразился его весельем.

— Знаете, ваша светлость, кажется, вы себе изменили, это же надобно так натурально изобразить обиду или же ваша ирония тоже имеет пределы? — Эдвард откашлялся.

— Нет, дорогой друг, просто вы говорили это так уверенно, без единого намека на шутку, что я действительно принял все за чистую монету и прошу вас впредь больше не подшучивать над старым человек, мое сердце того и гляди не выдержит однажды.

— Это вы-то у нас стары? Не смешите мои кости, вы кузнечиком будете скакать на любом балу, вы пускаетесь на любые авантюры, едва перекусив, и после этого считаете себя старым? — белый колдун недоверчиво хмыкнул, виконт сложил губы бантиком и тоже улыбнулся, обдумывая, как ловко его провели, будто мальчишку, и его же шутками.

— Так что же вас тогда опечалило, любезный друг, ведь недаром я вас застал таким задумчивым? — виконт уже немного успокоился, ловко переменив разговор с шутливого на серьезный, пытаясь рассмотреть записку, что покоилась у локтя его друга.

— Фрай снова отправился на очередную авантюру, но в этот раз оставил мне послание, за что я ему благодарен, но это не умаляет моего волнения за его судьбу.

— Что ни говори, а кровь водицей не разбавить? — двусмысленно откликнулся виконт.

— Это вы к чему говорите? — осведомился у него недоверчивый Эдвард.

— Все просто, мой друг, ваши поступки равноценны: вы похожи не только внешне, но и обладаете одинаковыми качествами. Ваш племянник куда изворотливей в силу молодого возраста, зато вы порою удивляете нас всех мальчишескими выходками.

— И это сходство меня пугает, мне не хочется, чтобы Фрай повторял мои ошибки. Как видите, я не имею семьи, кроме племянников и двух упырей, которые приходятся мне близкими родственниками и называются братьями. И если он будет таким же, ему не миновать одинокой старости, — колдун задумчиво сложил записку.

— Все еще можно исправить, случись вам хорошая женщина на пути, не надобно ее отталкивать. Помнится, за вами воздыхала одна вдовушка… — тут лукавый взгляд виконта Беррингтона встретился с серьезным взором его друга, это же надобно было вспомнить о том балу весною, когда он разрешил себя использовать в качестве партнера по танцу.

— Помнится, я от нее едва отделался. Не люблю навязчивых дамочек, которые хватаются за любой шанс лишь бы обрести мужа, я понимаю, что она осталась без кормильца, но я не испытывал к ней ни единого родственного чувства, даже интереса.

— Ну, тогда дожидайтесь вашу одинокую старость, мой друг, с такими запросами вы далеко не уедете. И вообще, определитесь, что вам надобно от этой жизни.

— Мне нужна дама, подобная Рейчел, но где же мне встретить робкую и утонченную натуру, если дамочки нынче вознамерились править миром. Вспомнить хотя бы леди-шпионку и нашу дражайшую владычицу подземного мира — в глазах только власть.

— Я надеялся, вы увлечетесь королевой Филадельфией, но между вами не проскочила искорка, зато наш молодой друг питает к этой «кристальной повелительнице» глубокий интерес, а она не упускает шанса с ним пофлиртовать, — виконт хмыкнул.

— Да с этой королевой еще потом за власть сражайся, нет уж, я не собираюсь быть одним из ее воздыхателей, увольте. И вообще, мы говорили изначально о моем нерадивом племяннике, который только и делает, что укорачивает мне годы из-за постоянных волнений, — колдун демонстративно сложил руки на груди, всем своим видом показывая, насколько он не одобряет поведения его племянника и что очень обижен на Фрая.

— Ну, если не образумится к вашим годам, то также будет одинок. Такую девицу упустил, хотя вторая была тоже ничего, но слишком скользкая. Ой, не смотрите вы на меня так, я навел справки о ваших похождениях, а чем еще заниматься от скуки.

Эта парочка была создана диспутировать по каждому поводу, но только они далеки были от мысли о том, чем действительно занимается один небезызвестный экзорцист, который теперь сменил лик и ввязался в сомнительное дело, но отступиться не мог. Они ехали в телеге, опасаясь брать нормальный экипаж. Белла выглядела практически оборванкой, чтобы никто не заподозрил ее в благородном происхождении. Волк рядом с ней опасливо выглядывал из-под плаща, поскольку местный фермер не разрешил бы дикому животному путешествовать в своей телеге. Ему пришлось впрыгивать на ходу, от чего он чуть не цокнул клыками, а теперь прятаться и покорно пересиживать утомительную дорогу. Телега едва катилась, старые рессоры не позволяли ей ехать быстрее, того и гляди, колеса разъедутся в разные стороны. Девушка тоже устала, ее убранство прислуги, найденное Фраем перед отбытием, висело словно тряпка. Ноги натирали старые ботинки, но девушка терпеливо сносила дорогу. Жажда впечатлений и приключений пьянила молодой разум, ей не позволяли развивать свой дар, но теперь она пошла наперекор своим родным и гордилась этим, имея под рукой надежного союзника.

Однако она сожалела, что не имела полноценного собеседника, волк-оборотень не смог бы говорить с ней нормально, хотя все понимал, да и фермер бы насторожился, заговори девица не пойми с кем. Поэтому мисс Лэнси молчала, поглаживая серый загривок, ей это позволялось, Фрай не был против таких ласк, они усыпляли в нем чувство голода: за целый день он ничего не съел, его язык пересох, поэтому волк жалобно прижался к дну и смотрел на одинаково серый пейзаж. Изабелле тоже приходилось несладко, она исхудала на лицо от постоянных перемен, а впереди была небезопасная авантюра, которая может привести к неожиданным последствиям, девушка нервничала.

Они пересекли границы большого города, и теперь проезжали мимо прилегающих ферм. Отовсюду доносилось ржание лошадей, мычание коров и резкий голос фермеров. Изабелла с интересом разглядывала уклад сельских жителей, она привычна была жить либо в столице, либо возле шумного городка, но довольно обустроенного и современного.

— Мистер Фрай, я вам немного завидую. Вы проживаете в таком милом месте, окутанном преданиями старинны, а мне вот посчастливилось меньше, я в основном обитаю в столице, — говорила она это достаточно тихо, чтобы возница-фермер не расслышал ее разговора, а волк уловил каждое слово и смотрел на нее удивленно.

Фрай Уэнсли почитал свою жизнь и уклад священника скучными, если не считать его истинного призвания, которое забрасывало предприимчивого молодого человека в разные места, но чтобы ему завидовали подобным образом, только из-за того, что он обосновался в глухом городке. Хотя виконт поговаривал, что Дарквудс стал намного привлекательнее, поэтому по возвращению из пыльной столицы их ожидает сюрприз. Но девушка искренне завидовала пастору, а сама тяжко вздыхала, будь он человеком, мог бы с ней поспорить, но говорить не научился, поэтому снова приник к дну телеги, оставив ее монолог без ответов. Они уже приближались к концу своего путешествия.

— Пру-р-ру, все, дальше потопаешь пешком, — заговорил фермер, обращаясь к девице: его путешествие завершилось, а вот девушке еще шагать добрых пять или шесть миль по неудобной дороге да еще в стягиващей обуви. Но Белла смиренно спустилась и отдала мужчине деньги, он довольно присвистнул, и даже похабно поинтересовался, не желает ли девица сходить с ним в паб, но получил резкий ответ, а еще небывалый страх в душе и решил поскорее убраться восвояси. Девушка довольно проводила его взглядом, а потом повернулась в сторону кустов, где уже спрятался серый волк, пережидая пока человек исчезнет. Молодая волшебница уже почерпнула немного из знаний ведьм.

— Пойдемте, мистер Фрай, дальше нам придется шагать пешком. Я очень хотела бы проехаться еще, но тогда мои новые соплеменницы что-то заподозрят, а еще этот тип оказался таким скользким, и его мысли явно намекали на кое-что возмутительное, поэтому я с радостью пройдусь пешком.

Волк уже находился рядышком, готовый заступиться за слабую девушку, которая и сама могла дать приличный отпор, но все же его клыки выглядели внушительным оружием. Белла прихватила небольшой сверток, в который сложила кое-какие запасы еды, и теперь она щедро угостила своего провожатого, волк довольно кушал из ее рук, облизываясь и умильно закатывая глазки, все же он проголодался, а еще ему дали запить водою проглоченный завтрак. Теперь, предварительно подкрепившись, важный зверь шагал рядышком, раздумывая все же, как ему себя не выдать среди ведьм, они ведь умеют всякое на ум насылать, он уже один раз поддался одной трехсотлетней волшебнице, которая игралась с его чувствами. Ох, кроме Фрейлин, ему попадались поистине ужасные женщины, которые пытались под себя подмять мягкого и податливого джентльмена. Оборотень не прекращал прокручивать в уме все события последнего года, чтобы лучше восстановить цепочку происшествий, его спутница больше отвлекалась на преодоление рытвин и борозд, порою ругаясь совсем непредставительно. В благовоспитанном обществе ее поведение бы осудили, но нынче пастор вряд ли бы смог удариться в воспитание юной особы, его больше волновала собственная участь. Белла Лэнси, в конце концов, девушка взрослая и способная самостоятельно отвечать за свои слова и поступки, и даже о подборе выражений она должна задумываться. Но его отвлеченные мысли вскоре перебило нечто необъяснимое. Оба путника остановились, ощутив поблизости что-то неладное. Будто вокруг них носились на огромной скорости живые существа. Волк навострил уши, девушка приготовилась отбиваться, подняв валяющуюся рядышком корягу. Движения прекратились, будто и не было вовсе ничего, но только эта тишина казалась слишком обманчивой, особенно для оборотня, который явно ощущал постороннее присутствие. И это было нечто знакомое, что-то из прошлого, которое он утерял из виду, но все же волк вращал головою, пытаясь заметить противника.

Белла была более прямою особой, и ожидать чего-то неизвестного не собиралась:

— Немедленно выходите и по одному, иначе вам несдобровать, я обладаю уникальным телепатическим даром, могу легко выведать ваши мысли и расположение, а мой верный волк за раз перекусит каждого. Ну что, считаю до трех, а потом начинаю атаковать, — она выглядела вполне угрожающе с корягою в руках, волк невольно стал еще больше уважать эту девицу, способную одновременно быть безрассудной и собранной.

— Да ладно, можно подумать, что вы сможете нас догнать, — произнес в ответ ей довольно знакомый голосок, пастор насторожился еще больше, он уже слышал эти тоненькие нотки, как же их называют… он вытянул морду вперед, пытаясь рассмотреть непрошеных гостей, которые так не вовремя попались им по пути.

— Уж поверьте смогу, итак считаю — раз… два… три, — но не успела она перехватить корягу, как перед ней выстроилась шеренга маленьких человечков, волк от удивления открыл пасть, неужели он снова повстречал своих старых знакомцев? Невероятно.

Одна из женщин крошечного народа, доходившая девушке до колен, вышла вперед, она выглядела смелой. Особенно комичным казался ее наряд — укороченное платье, меховая жилетка и кукольный лук, перекинутый через плечо. Ее непослушные волосы были стянуты в две косички и маленькие глаза-пуговички разглядывали непрошеных гостей. Белла некоторое время с интересом рассматривала нарушителей порядка, а те в свою очередь тихо шептались относительно нее, но их предводительница подала знак:

— Вы что, домовые? — поинтересовалась у них Белла, те, как один, кивнули ей в ответ.

— Мы брауни, бежавшие от злого мага, и теперь разыскивающие себе приличное жилье, поскольку в нашем новом доме тоже несладко, — ответила ей женщина.

— Вы больше похожи на разбойников с дороги, нежели на нормальных домовиков.

— Девушка! — огрызнулась Нинни, ибо так звали эту маленькую женщину и Фрай-волк в том не сомневался. — Вы хоть раз видели своих домовиков, может мы чуточку вооружились, а так, в ваших селеньях нам зачастую приходится сражаться с крысами.

Белла все еще держала корягу наготове, но ее серый спутник коснулся лапой ступни девушки и покачал головой, мол, опасности от этих человечков нет, поэтому девушка опустила оружие. Домовики радостно отметили, что человек больше не представляет опасности, они спрятали горсти камешков, которыми собирались ее забрасывать в случае атаки. Нинни сделала им небольшой знак и подошла поближе, разглядывая волка:

— Я не пойму, вроде бы зверь обычный, но пахнет как-то странно, будто он перекидыш. — для подтверждения своей теории, Нинни оскалила крохотные зубки и зарычала, но это звучало скорее комично, волк смешливо фыркнул ей в ответ, и женщина-домовик удовлетворенно кивнула: — Так я и думала, он обычный перекидыш. А теперь у меня есть вопрос — кому вы или он до того служил, учтите, я почувствую всякую фальшь и тогда вам несдобровать.

— Мы никому не служили, и этот волк не перекидыш, он оборотень, только обладающий человеческим сознанием. Наш путь вам знать необязательно, но намерения наши чисты, — Белла потуже закуталась в плащ и посмотрела на отряд домовых.

— Хм, определенно говорит правду, — отозвалась Нинни, рассматривая Фрая, — только я не могу понять, почему оборотень разгуливает в теле волка днем, как-то это неправильно, оборотни тем и опасны, что выходят в самое темное время суток и не обладают сознанием, что-то вы не договариваете, человеческая женщина.

— Но как перекидыш, он не может немедля менять ипостась, и его превращение не сопутствовало вслед за определенным ритуалом, только по случайному стечению обстоятельств, которые и втянули человека в ловушку. А еще он не может говорить, хотя не все перекидыши обладают человечьей речью, среди них много немых животных.

— Я могу на пальцах пересчитать подобных людей, но кто этот незадачливый волк? — отозвалась Нинни, словно принюхиваясь к Фраю, — почему у него такой знакомый запах, не могу понять, где его слышала.

— Быть может, вы были знакомы с одним незадачливым экзорцистом в прошлом…

ГЛАВА 2. Пророческое предупреждение Нинни

Первое время Нинни молчаливо рассматривала оборотня, Фраю становилось даже не по себе от этого пронзительного взгляда, ну да, весною она видела его в совсем ином облике, правда тогда он был сомневающимся человеком, а теперь вот — пускающийся на авантюры волк-экзорцист. И ведь слова не скажешь в свою защиту, поскольку даже говорить не получается, только хмыкать и рычать. Все же дядя имеет дар сильнее, либо его возможности перевертыша куда обширнее. Фрай подобрался, гордо выставил грудину, навострил уши и постарался улыбнуться, правда улыбка получилась устрашающей, не дрогнула только храбрая Нинни, остальные спрятались за ближайшим кустом.

— И как же человеческий священнослужитель успел стать оборотнем? — поинтересовалась маленькая женщина у спутницы Фрая.

— Это долгая история, но если вкратце, то его укусил настоящий оборотень, но с нашим экзорцистом случаются курьезы, вот он и стал таким.

— И что, он теперь не сможет быть человеком? — поинтересовалась брауни, испуганно разглядывая серую шерстку волка, тот смотрел на нее немного пристыженным взглядом.

— Почему же, просто он перевоплощается один раз в полнолуние, а дальше становится человеком. Пока что, я собираюсь воспользоваться его даром и поймать с поличным опасных преступниц, — Белла говорила это торжественно, но Нинни недоверчиво хмыкнула, может она и поверила в причастность Фрая, но вот то, что девица собирается ловить преступников на живца, казалось ей самообманом.

Изабелла ловко поправила свои ботинки, ноги уже побаливали из-за грубой выделанной кожи, она вконец отбросила в сторону корягу и приготовилась снова пуститься в путь, волк последовал за девушкой, а Нинни ловко на него запрыгнула, приказав своей ватаге следовать за ней. Находчивая брауни собиралась продолжить разговор, но уже с большим комфортом:

— Значится, наш пастор теперь обладает некими магическими способностями, ну кроме тех, которыми он изгоняет злых духов. Что ж, нашему краю это даже на пользу, теперь он сможет, наконец, одолеть злого мага, — волк навострил уши, но спроситься ничего не мог, правда ему на выручку пришла сообразительная Изабелла:

— Про какого мага вы говорите, милая девушка? — Нинни невольно улыбнулась, ее женскому тщеславию льстили подобные комплименты, она довольно хлопнула в ладоши.

— Про того самого, что держит в страхе всю округу, про того, который наслал на нас мертвеца, — она назидательно подняла палец, и это сделала вся ее ватага.

— Он уже давно мертв, как и демон, что проживал в замке, кажется, ваши странствия лишили вас многих вестей.

— Правда, демон и злой маг мертвы, значит, мы зря так далеко заходили? — Нинни казалась удивленной, она широко открыла глаза и даже втянула свои веснушчатые щеки.

Волк махнул головой, в подтверждение слов своей спутницы. А довольная брауни привстала на волке, изображая величавую всадницу, она вцепилась за шерстку, словно за поводья, оборотень тяжко вздохнул, понимая всю нелегкую долю скаковой лошади:

— Друзья мои, наш дом отныне свободен, мы долго убегали от злого врага, но враг давно пал и страшный замок отныне снова свободен от всякого проявления нечистого…

Брауни захлопали в ладоши, смешно было наблюдать за маленьким народцем, что так отчаянно ищет дом, волк смотрел на них со смесью снисходительного понимания и скорби, он уже и сам порядком соскучился за Дарквудсом. Но его путешествие, как обычно, только начиналось. Белла тоже смотрела на веселящихся человечков, разделяя со своим молчаливым спутником чувство покровительственного сожаления, но когда их взгляды встретились, мисс Лэнси улыбнулась оборотню. Тот тоже ухмыльнулся и в этот раз добродушно. Тогда к нему обратилась маленькая женщина:

— Значит, новый хозяин замка не будет против нашего возвращения?

Девица опередила жесты волка:

— Не думаю, что виконт Беррингтон будет слишком против, если вы не станете причинять ему неудобств. В остальном, он человек гостеприимный, да и к тому же свои брауни в замке только добавят прелести старому дому, только опасайтесь магов.

Она говорила про дядю Фрая, но брауни с ужасом на нее взглянули, опасаясь, что в краю дарквудских рощ много и других магов. Нинни, выступавшая глашатаем, открыла рот, чтобы произнести очередную фразу, но мисс Лэнси махнула рукой:

— Я не так хотела сказать, опасайтесь чересчур деятельного белого колдуна. Отныне они с мистером Фраем заботятся о благополучии источника, как его защитники.

— Мы примерно знаем белого колдуна, наслышаны о его силе и приключениях, поэтому мы постараемся не шалить. Но как же прекрасно вновь вернуться в старый дом, где не будет больше бродящих по ночам монстров, злобной ведьмы, которая заправляла слугами и страшного демона, который постоянно порывался пробудиться.

— Относительно ведьм, — заговорила мисс Лэнси, — мы как раз направляемся в ковен, чтобы остановить опасного неприятеля в его логове, известно ли вам что-то про местных чародеек? Они пришли с запада, воспользовавшись замешательством, относительно павшего министерства и теперь эта «гнойная зараза» угрожает невинным людям.

— Хм, нам много чего известно про этих «чародеек», начнем с того, что некогда ковен поддерживал графа Шеффилда и его сестрицу — великую туманную ведьму, насылающую туман на сознание человека, и даже нам порой приходилось нелегко от происков ее козней. Надеюсь, эта мстительная зараза сбежала далеко, не хотелось бы…

— Она тоже мертва, насколько мне известно — сожжена при бегстве.

— Вот как, мы действительно многое пропустили, так вот, этот ковен чем опасен, что он стремится добиться мощи. Другие ведьмы сидят по норкам и лишь иногда собираются в шабаш, но эти всегда славились жаждой власти, а еще сотрудничали с темным магом. Они намного опаснее других волшебников, потому что их ритуалы призваны воскресить Рогатого бога и все призваны на крови, даже малюсенькая капелька способна сотворить зло. Опасайтесь, чтобы они отобрали у вас кровь, иначе превратитесь в их марионеток, коли вам известна сестра графа, управляющая сознанием, то она была отнюдь не самой прославленной ученицей. Есть в их ковене опаснее ведьма, которую они призывают редко, но она всегда приходит — она черна словно угорь, ее родителей родом из Африки, их поработили на землях Нового мира, она же бежала, будучи дочерью чернокожих рабов. Бежала и переправилась через океан, а здесь не стала соваться в новое рабство, зато примкнула к ведьмам и научилась их ремеслу. Я не знаю, каким даром она обладает, но никто с брауни не хотел бы оказаться возле нее близко. Она чарует и становится синей, а вот человек рядом стоящий обугливается и покрывается страшными наростами, а от боли теряет рассудок, а еще она умеет управлять магией природы — это тоже опасно.

Изабелла была впечатлена рассказами маленькой женщины, она боялась издать лишний возглас, когда Нинни пересказывала про сильную волшебницу, зато глаза ее округлились, кажется, в ее новом пристанище забыли упомянуть об этой ведьме. А еще брауни умела придать каждому своему рассказу фатализма, она зловеще сощуривала глазки, и говорила то шепотом, то вдруг заговаривала с возгласом, отчего даже ее спутники чуть ли не прятались за кустарниками, а вот смелая воительница и предводительница домовых важно ехала на волке. Фрай тоже слушал внимательно эту маленькую женщину, оценивая все опасности того приключения, в которое ранее втянула его безрассудная мисс Лэнси, но если они отступятся, тот как знать, не станет ли эта ведьма новым пришествием Скарабея, нет, ее надобно изловить и уничтожить, как любого другого врага империи. Может тогда и он вздохнет облегченно. Оборотень поднял голову и посмотрел на перепуганное лицо Изабеллы, видно как девушка испугалась прежде всего немыслимо сильного врага, но сколько до того врагов пришлось уничтожить скромному пастору и он не отступался, а теперь в образе волка и подавно.

Он приманил ее внимание своими мыслями, Белла нервно глотнула, даже забыв, что у нее противная и неудобная обувь, она была поглощена размышлениями о неизвестном противнике, которого сейчас в ковене точно не было. Она не видела чернокожую женщину среди ведьм, значит, ее пока не призвали, и когда ли призовут? Но они были уже на подступах к землям раган и от того становилось еще страшнее: Белла непривычно для себя трепетала от страха. Хотя раньше ею владели азарт и предвкушение новых ощущений, а сейчас смертельный страх, что порою сковывает сознание, хотелось повернуть обратно, но она уже проделала не самый легкий путь, чтобы добиться их расположения, и что теперь? Неужели сейчас девушка повернет назад, неужели она принесла жертву напрасно, обрезав свои красивые волосы? И хотя это не сильно ее огорчало, но оставалось то, что она зря так долго втиралась в доверие. Нинни вещала своим брауни еще какие-то страшные истории, но волк и его спутница были поглощены именно рассказом о черной ведьме. Белла больше не проронила ни слова, аж до заветного сухого дерева, где брауни и путешественники заранее договорились расстаться. Девушка остановилась будто вкопанная, а смелая предводительница домовых спрыгнула с волка, внимательно всмотрелась в его глаза, погладила по красивой шерстке:

— Я рада, что мы с вами повстречались, вы явились нашим избавителем в прошлый раз. Не знаю, чем бы закончилось наше соперничество с мертвецом, если бы не вы. А по поводу ведьм, скажу вам так — опасайтесь быть пойманными их ковеном, если убьете хоть одну их сестру. И раз сожжение сестрицы мага ваших рук дело, они обязательно узнают, кто убийца, так что не высовывайтесь из личины волка, мистер Фрай, эти женщины злопамятны…

Волк кивнул Нинни, поняв каждое ее слово. Она напоследок погладила его шерстку и пригласила посетить замок, когда они там обоснуются обратно.

— Берегите себя, мистер Фрай, не позволяйте ведьмам прочесть ваши мысли. Они умеют вскружить головы, если вы сами этого хотите, но коль вы уверены в себе и в вашем сердце лелеется чистое чувство, держитесь за него словно за соломинку, спасительную соломинку, — маленькая брауни поклонилась, это сделали все странствующие домовые, а Фрай растрогался их расположению. Он не думал причислять их когда-то к своим должникам, а теперь видел в каждом своего союзника. Нинни улыбнулась другу.

Отрешенная Белла стояла поодаль от прощающегося кружка, до сих пор поглощенная в свои невеселые думы, она опасалась, что где-то просчиталась, но стоит выдержать партию до конца. Волк остался один, когда шустрая ватага собралась в дорогу и метнулась с порывом ветра. Из-за своего умения быстро передвигаться, брауни не заметны в человеческих жилищах. А эти были еще и замковые, обрадуется ли его светлость, узнав, что «мелкие пакостники», какими их считали в английских преданьях, вернулись на свое место. И что пастор Фрай разрешил им вернуться. Думается, Ее светлость не оценит подобного радушия, у виконтессы и так скоро прибавится забот, в связи с появлениями наследников. Увидеться бы с ними, когда это все закончится.

— Ну что, мой друг, нам пора, — отозвалась Белла, когда от брауни и след простыл, а волк все так же сидел и смотрел на обочину дороги. Разумный зверь повернулся к ней, их путь еще был не близок, а сумерки в эту пору надвигались очень быстро.

Они прошли мили две по промозглой дороге, девушка куталась в шаль, тогда как волку подобные холода были не страшны. По обочинам тянулся однообразный пейзаж — пригороды столицы казались унылыми и безжизненными. Здесь находились ряды складов, фермерские угодья и полузаброшенные деревни. Спутница Фрая разглядывала эти постройки, ориентируясь, где они сейчас находятся. Ее напарник водил носом, пытаясь уловить различные запахи, ипостась зверя открывала новые возможности, теперь волк-оборотень мог отыскать незадачливую искательницу приключений по запаху ладанника и ромашки. Но Белла шла уверенно, значит, помнила дорогу отсюда.

— Сейчас будет крутой поворот вниз, а дальше начнутся заброшенные постройки и шахта. Мы прибудем туда к вечеру, если поторопимся.

Волк понятливо гаркнул и побрел вслед за девушкой. Он слышал, как она стучит зубами и нервно потирает ноги, но ничем не мог помочь. Это малышку Нинни волк с легкостью вез на себе, а вот даму, даже худенькую, ему бы пришлось тащить с натугой и то, если удастся. Но Белла не причитала, а продолжала путь. Почерневшие здания казались причудливыми развалинами, хотя не было ничего романтичного в том, как скрипели рассохшиеся двери и ставни, а окна были выбиты непогодой. Здесь все казалось слишком унылым — как раз подходящее место для ведьм. Фрай хмыкнул своим размышлениям, а вот его спутница дернулась, и посмотрела на проходящего мимо волка округлившимися глазами, что-то ее слишком напугало. Предостережение маленькой брауни все еще витало в мыслях Изабеллы. Мисс Лэнси всегда почитала себя слишком скептичной, чтобы верить в разные страшилки. Но теперь она трепетала при каждом дуновении ветра, страшилась быть разоблаченной. Волк взглянул на нее спокойным взглядом и прошел вперед. Для человека, которому волею судьбы дано смотреть в глаза смерти много раз, уже не мерещатся тени. Зато не ведающим эти страхи, видятся ужасы.

Дорога казалась больше утомительной, нежели страшной. В заброшенных лачугах могли поселиться дикие звери, согнанные сюда на зимовку, и потревоженные они могли нападать. Поэтому волк был начеку. Их покой разорвал лай собаки, она была стара, поэтому не бросила своего жилища, но охотно его стерегла. Белла и оборотень вежливо обошли старый курятник стороной, пока старый пес не перестал лаять. Дальше они больше шли по инерции, впереди виднелись карликовые деревья и брошенные телеги, значит шахта уже близко. Девушка все больше трепетала, перенося в себе опасения. Она боялась сознаться себе и ее спутнику, что сглупила и поспешила, надобно было оставаться в доме дядюшки, все равно бы маги что-нибудь решили, но как теперь смотреть в глаза пушному зверю, послушно следующему за ней. Если она повернет обратно, не уличат ли ее в предательстве. Изабелла рассуждала над простыми жизненными истинами, но каждый последующий шаг давался ей с трудом. Оставалось меньше мили до расположения темных волшебниц, и девушка буквально преодолевала черту страха.

Волк замечал, как в рощах прячутся животные, и ему казалось что с ними что-то не так — это был инстинкт зверя, бьющий тревогу, но человеческое сознание запрещало погнаться за странными животными, чтобы разузнать истину. И все же, с ними творилось что-то странное, сами путешественники погрязли в воздушное утолщение. Белла посмотрела на волка, она знала, что так ведьмы пометили свои земли, но ощущала всю неприязнь этого места, будто здесь не ждали никого. Оборотень был напряжен, он нервно вращал ушами, прислушиваясь к малейшему шороху, готовый в любой момент нападать или обороняться. Человеческая дева тоже остановилась, осматриваясь, что-то действительно изменилось, раньше она не ощущала столько ярких красок, и все они были гранью страха: смертельного, голодного, болезненного. Белла осмотрелась по сторонам, не в силах заметить мелькающие силуэты, зато их улавливал зоркий глаз оборотня.

Волк оскалился, как сделал бы это нормальный зверь и даже угрожающе зарычал, чтобы отпугнуть незваных гостей, но те все равно вышли из своих укромных убежищ, чтобы взглянуть на путешественников. Девушка замерла, а рычащий оборотень так удивился, что и забыл о своем воинственном настрое. Удивительные, тонкие, словно тростиночка, полупрозрачные, сотканные из неземных материй — они отсвечивали, ловя каждый луч света. Это были удивительные животные, будто пришедшие в этот мир из зазеркалья и они смотрели своими огромными глазами на двух застывших пешеходов. Возможно, в их глазах читалась мольба, Фрай не мог определить это в другой ипостаси, а еще они так тихо перемещались, под ними не шуршала листва и мелкие веточки.

— Я не понимаю, не могу определить, кто эти существа, — удивилась девица, посмотрев на волка, но тот озадаченно взглянул на нее. — Я их раньше не замечала, я ведь была здесь совсем недавно, откуда они взялись в этих краях, да еще и рядышком с ведьминым убежищем, неужели волшебницы притягивают существ из другого мира?

— Помогите нам, если вы несете в себе добро, спасите нас, — молвили сразу все существа, это отдалось эхом в ушах слышащих, поскольку те не говорили, они просили их мысленно. Они все разом вышли из укрытий, их тут оказалось столько, что в глазах пестрело от светящихся силуэтов. Свет пролегал сквозь них и внутри преобразовывался.

Озадаченные путники могли только оглядываться, волк навострил уши, ему доносились обрывки их разговоров, они общались мысленно, лишь взглянув, друг на дружку: «… он странный, будто человек в волчьей шкуре, а она имеет сильный дар чтения»; «они направляются в логово к Ней, они ведь даже не догадываются насколько Королева опасна»; «… она отнимет у них жизни, поиграет с душами, эта ведьма не имеет души, вместо нее зияет черная мгла».

«Вы не правы, — отозвался кто-то из ватаги, который перебил разом все их размышления, — эти люди чисты сердцем: в волке живет истинное чувство, способное уберечься от всякой напасти, оно способно остановить злую Королеву. Неужели вам не надоело существовать под Ее гнетом? Она использует свою власть над вами, ибо вы отдали ей души, а эти путники способны помешать ее планам».

Волк хмыкнул, его сразу услышали и все разом умолкли, Белла тоже старалась читать их размышления, возможно, она услышала тот спор, который происходил между этими существами, поскольку ее сосредоточенный взгляд говорил именно о том, что девушка о чем-то догадывается. Тогда эфемерные создания решили не таиться от путешественников, они нашли верного глашатая, который должен был их предупредить:

— Дело в том, что мы Аморы — морской народ, отчасти русалки, отчасти люди. Некогда мы покинули земли людей и переселились на древний остров Арторос, который скрыт от глаз любого рыбака или моряками густыми туманами. Там мы и проживали много веков, пока не появилась средь нас черная колдунья, очень злая волшебница, которой нужны только души и чувства. Она поработила целый народ, уничтожила Арторос, который навсегда канул в безызвестность, и привязала нас к себе. Теперь она вернулась в ковен, а мы прибыли вслед за ней. Вы увидите, насколько эта ведьма отлична, она имеет черный цвет кожи и синеет, когда гневается, ее проклятия ложатся язвами и губят невинных, спасите нас от нее, пожалуйста. Мы вечные странники из-за ведьмы.

Белле стало дурно, она облокотилась о ближайший сук, дрожа от переживаний, кажется ее игра зашла слишком далеко. Нет. Девушка не готова к подобным испытаниям, куда ей тягаться с сильнейшей ведьмой, которая одним выкриком способна раздавить наглую девицу. Мисс Лэнси скинула неудобные башмаки и побежала назад, озадаченный оборотень смотрел ей вслед, эфемерные существа лишь качали головами, неодобрительно.

— Она даже не выдержала первое испытание страхом, она просто не готова стать настоящей колдуньей, — все разом они растаяли, а среди густых деревьев послышался странный и пронизывающий смех, и смеялись отнюдь не эти существа, смеялись старухи, которые на метлах пробирались сквозь лес. Они все направлялись в сторону Беллы, девушка заметила погоню слишком поздно, когда те оказались впереди. Резко затормозив, она повалилась кубарем через сук, проколола ногу и упала. Ее босые ноги, облаченные в старые чулки, теперь были изодраны до крови, а бессердечные ведьмы взирали на их новую ученицу:

— Хочешь сказать, что ты такая трусиха нам нужна? Услышала страшилки от местных духов и сразу дала деру, — говорила та самая дамочка, что упрекала девушку в неимении питомца. Этот самый питомец уже был близко, бросившись вслед за девицей.

Он оказался подле них, угрожающе зарычал, оберегая мисс Лэнси. Но ведьмы не боялись волка, либо недооценивали силу оборотня, они скептически хмыкнули. Белла тряслась, она обхватила своего защитника за шею, чтобы их не разлучили. Одна из ведьм спрыгнула на землю и подошла к девушке, она обошла ее с разных сторон, а потом обратилась к подруге:

— Даже не знаю, что тебе сказать, Мерим, если она действительно подосланная шпионка, то какая-то неповоротливая и глупая. Но мы все равно отведем ее в ковен и покажем Гарим, пусть она с ней сама разбирается, — а потом они рассмеялись так жутко, что волк и Белла поморщились от отвращения, кажется, мисс Лэнси уже разоблачена.

ГЛАВА 3. Знакомство с «Синей колдуньей»

Они оказались в сырой пещере, давно заброшенной рудокопами. Поначалу они почти что пробирались ползком, но в глубине проход расширился, а потом и вовсе Белла и Фрай оказались в подземном царстве. Видно, ведьмы применили какую-то магию, чтобы расширить пределы шахтного ствола. Несмотря на брошенный инвентарь, покрывшийся ржавчиной, здесь было уютно. Волшебницы обустроили все так, чтобы получился подземный храм: высекли в стене лик рогатого божества, чтобы ему поклоняться. Вокруг каменного божества горели факелы и свечи, разложены были дары пищи и сукна, а также золотые слитки. Но больше всего удивило путешественников то, что у стен разложены были мягкие тюки, набитые соломой или овечьей шерстью. Здесь колдуньи спали, хотя мисс Лэнси провела средь них несколько недель, но она не видела этого храма воочию и теперь стояла ошарашенная. Волк все еще осматривался, ему не нравился едкий запах каких-то курений, он забивал все остальные запахи, а еще немного одурманивал. Оборотень даже приник к полу, не в силах больше сопротивляться головокружению, для человека эти запахи не слишком бросались, поэтому девица легче сносила местную обстановку. Беллу сопровождали две ведьмы, которые словили ее. Они кого-то ожидали, не позволяя девице отойти хотя бы на шаг. А мисс Лэнси побаивалась их черных языков и заклинаний, которыми они могли ее проклясть. Фрай тоже покорно ожидал развязки всей этой истории, ему было несколько дурно, но он не спешил перекидываться человеком, памятуя предостережения Нинни — «…не высовывайтесь из личины волка, мистер Фрай, эти женщины злопамятны…».

Прошло некоторое время, прежде чем в огромный каменный зал вошла старшая ведьма, которая принимала Беллу в ковен. Она была стара и очень худосочна, но ведь ведьмы умеют принимать разные облики, просто это стоит им определенных усилий. А вслед за ней вошла еще одна, которая показалась двум путникам очень экзотичной. Ее кожа была темной, очень темной. Фрай и Белла никогда не видели чернокожих женщин, но это была представительница какой-то жаркой, южной страны, случайно оказавшаяся в пределах Туманного Альбиона. Ее звали Гарим, во всяком случае, так ее обзывали те ведьмы, что сопровождали Изабеллу. Эти две ведьмы отошли, когда показались старшие, видно было, что они побаиваются вожачку — Марион Ярлсхоф и ее преемницу. Марион была старой ведьмой, она родом из Шотландии, но толком уже не помнит ту деревню, где родилась, зато запомнила место старых погребений близ Ярлсхофа, поэтому ей и дали такое прозвище. А вот Гарим называли «Синей ведуньей», поскольку она так преображалась, что ее кожа становилась цвета морских пучин. Сейчас она не применяла свои способности, но даже так казалась необыкновенной женщиной.

Волк сразу стал улавливать ее запах — что-то пряное и острое, она пахла грозой и полынью. Значит, при нападении использует молниеносные удары. Оборотень мысленно усмехнулся, кажется, он разгадал секрет этой ведьмы. Теперь стоит принюхаться к вожачке, она тоже чем-то пахнет — рутой, маками, разложением. Эта волшебница дурманит и убивает. В некотором смысле враг разоблачен, но ведь их много, поэтому нужно быть начеку. Отошедшие ведьмы не столь сильны, они пахнут какими-то зловониями, вроде помоев, волк даже скривился, изучая своих стражниц. Белла же откровенно опасалась пришедших дам, в глазах Марион она читала слово предательница, слишком отчетливо, чтобы подумать на свое возбужденное воображение. Но старая ведьма не спешила ее разоблачать или проклинать, наоборот, даже улыбалась. Вторая чародейка благосклонно взирала на волка, пушистый зверь ей понравился, она заговорила с девушкой с едва заметным акцентом, который добавлял ей неповторимости:

— Скажи, как долго тебе прислуживает этот зверь? Я вижу, что он необычен.

— Он мой друг, он не прислуживает мне, а лишь следует. Я не могу сказать вам точно, сколько мы знакомы, будто целую вечность.

— Ты избрала себе другом хищника, способного перегрызть тебе глотку? Как интересно, я раньше встречала волшебниц, покоряющий змей, но они не называли этих ползучих гадов друзьями. А заклинатель варанов вообще держал своих питомцев в намордниках, но твой зверь не скалит зубы, он спокоен и все понимает, удивительно.

— Я бы тоже не называла змей или варанов друзьями, но этот волк — иное дело, он разумен и необычен, а еще он мой защитник в этих стенах, — девушка мысленно боялась этой ведьмы. Слишком сильная, чтобы попросту стереть в прах внутреннюю защиту Беллы, поэтому юная менталистка напрягалась, чтобы ее мысли оставались при ней. А вот волк был обезоружен перед ведьмами умом, но не сердцем. А сердце само выстроило перед злыми заклинательницами непробиваемую стену. Больше никто не отнимет у него Фрейлин, ни одна поганая ведьма не встанет между ними. Потому что ее лик нерушим.

— Я бы тоже хотела себе такого защитника, я бы очень хотела себе такого защитника, но ты ведь не отдашь мне его, — она улыбнулась девице, выставив на показ свои белые зубы, так оттеняющиеся на фоне ее темной кожи.

— Он не пойдет за вами, он не раб и никогда им не будет, — Белла смогла выстоять.

— Ах, ты права, в рабство нельзя взять того, кто рожден свободным. Увы, некоторые не почитают этого права и постоянно увозят из родных деревень беззащитных людей, делая из них скот. Что ж, ты напомнила мне о том, что однажды я испытала рабство и больше туда не вернусь, поэтому твой волк сам может выбирать себе «друга», но я бы не прочь стать этим самым другом, — она повернулась к Марион, которая недоумевала, что из-за какой-то псины ее подопечная так мешкает. Старая ведьма нервничала:

— Гарим, что ты носишься с каким-то волком, этих зверей в нашем лесу полно…

— Но такого точно нет, даже из тысячи самых ловких, самых выносливых я не отыщу подобного. Но ты права, я задержалась, пора начинать наш обряд. А эта новенькая пусть присутствует, ей будет полезно увидеть все таинства ведовского мастерства.

Девица мысленно выдохнула, хотя до окончания еще далеко, но если ее не взяли в качестве жертвы, значит, не все так плохо. Две позади стоящие ведьмы хмыкнули, но Гарим взглянула на них так, что они отступились еще на пару шагов, опасаясь встречаться с ней глазами — слишком опасна, слишком сильна и слишком властная.

— Пошли со мной, маленькая ведьма, я научу тебя самому сильному ремеслу — магии. Ты до сих мнишь себя ведающей в этом мастерстве, но ничего не знаешь.

Белла поравнялась с «Синей ведуньей» и пошла к статуе рогатого бога, Фрай последовал за женщинами, посматривая на старую ведьму и на тех двух, которые привели их сюда. Бесспорно, все вызывали у оборотня тревогу: эта Гарим чего-то недоговаривает и плетет паутину вокруг его спутницы, возможно она разгадала личину волка и теперь решила поиграть с ними, а может ему это все кажется, но доверие каждая из них не вызывает. Ох, мисс Лэнси ступила на шаткую дорожку, как бы ни упасть с нее в пропасть.

Другие ведьмы уже начали собираться, они приносили какие-то дары божеству, обкладывали вокруг него свертки и корзины, а потом «набожно» отходили назад. Пастор принюхивался к каждой, и все они пахли то плесенью, то горькими травами, то кровью. Но никто не источал такие сильные запахи, как Марион и Гарим. Видно, в сообществе ведьм нет одинаковых по силе, и все остальные лишь ученицы в руках опытной волшебницы. К Белле никто заведомо не приближался, но девица предпочитала быть посторонней наблюдательницей, нежели соучастницей. В ее руках даров не было.

Когда возложение было закончено, и каждая вознесла дань статуе, только тогда приблизилась Гарим, она была последней, кто что-то положил и ее подарок составляло крохотное кольцо. Фрай и Белла удивились, когда вместо золотого колечка, она скромно примостила в углу медное. Другие ведьмы так же недоумевали, но высказать претензии побаивались. Марион Ярлсхоф благоволила ей настолько, что позволяла делать многое, даже править в этом обществе. Две преследовательницы Фрая и Беллы были, по-видимому, самыми ярыми противницами темнокожей ведьмы. Откровенно они бунт не объявляли, но шепотком переговаривались между собой. Волк тихонько приблизился к этой группке, чтобы лучше подслушивать, он буквально подполз к женщинам, прикрываясь неровным освещением, и сожмурил глаза:

— … говорю тебе, она опасна, ты видела ее глазища, да в них ненависть плескается. Но мы привели эту девицу, разоблаченную нами и что? Она даже глазом не моргнула, а еще нашу предводительницу переубедила ее не трогать, такая сильная эта невольница, видно перегрызла и задушила собственноручно не одну горлянку хозяев, прежде чем до нас добралась. Ты же помнишь ту историю, как она в ковен попала…

— Тише, Гнесса, не накликай ее гнев, ты сама сказала, что в глазах столько силы, столько ненависти. Я ее боюсь, она нас просто в порошок сотрет, а Марион и бровью не поведет, чтобы нас защитить, ты же сама видишь, — Мерим была мудрее наперсницы.

Волку стало интересно, он хотел узнать продолжение той истории, но эти дамочки прекратили всякие разговоры, они уставились на главные фигуры торжества. Ритуалом заправляла Гарим, она подняла руки к верху, растопырила пальцы и начала покачиваться. Выглядело это необычно, поскольку музыки не было, но это вначале никто не слышал никаких звуков. Несколько ведьм позади толпы внесли барабаны, сделанные из старых бочек, и начали лупить руками. Это придало движениям Гарим ритм, она вспомнила истоки своей родины и запела, постоянно прицыкивая языком, изрекая из уст непонятные слова и фразы. Все заворожено ее слушали, даже воинственно настроенные до того, готовые всех поносить, Мерим и Гнесса. Правда, последняя ведьма выглядела немного скептично, возможно причиной тому ее недовольство тем, что чернокожая ведунья заправляет в ковене. Она хотела это сообщить наперснице, но та ее постоянно отдергивала от необдуманного проступка, опасаясь мести Гарим.

Темнокожая ведьма повысила голос, а барабаны ускорили темп, теперь она еще вертела своими смольными волосами, распущенными и спадающими на плечи. Над бровями на ее лице была выложена дорожка из камней, то ли они были нарисованы, то ли крепились кольцами к телу, но теперь эти камни поблескивали от бликов огня и будто сами нагревались изнутри. Гарим продолжала петь, крутиться и прицыкивать, ее дыхание было сбивчивым, но она не переставала проводить ритуал, забыв обо всем.

Неожиданно барабанные удары смолкли, она тоже замерла, почти опустившись на колени, это выглядело впечатляюще; волк с интересом наблюдал за этой странной волшебницей, способной привлекать к себе внимание. Ее черные волосы закрыли лицо, но когда Гарим поднялась с колен и посмотрела на присутствующее собрание, эти ритуальные камни светились, излучая свет из ее тела. Ведьма довольно улыбнулась, она подошла к рогатому богу, возвела руки в его честь и достала один цветок — пурпурную розу, которую другие представительницы ковена бережно принесли для подати.

Цветок был свеж, обрызган водою и источал приятный аромат, волк втянул носом приятные цветочные нотки. Но только Гарим не любоваться его достала, она помахала сверху рукою, выделывая пальцами определенные фигуры и листья розы почернели. Теперь она уже держала черную розу, которая не излучала запахов, хотя сохраняла прежнюю свежесть, оборотень отвернулся, ему не нравилась магия этой колдуньи, она пропитана необъяснимым страхом и смертью. Чтобы закончить ритуал, она должна кого-то убить. Фрай разнервничался, осматривая Беллу. Как бы его знакомая не стала той самой «овечкой», которую возведут на алтарь. Волк мотнул головой и решил быть начеку. Гарим показала женщинам розу, некоторые ахнули от торжества, другие так и стояли с каменным выражением лица, а две собеседницы Мерим и Гнесса только хмыкнули и переглянулись. Но это было только частью ритуала, все прочее свершилось потом.

Она снова начала петь, вглядываясь в черный цветок, который по своему глубокому оттенку так напоминал воронье крыло, такой же, как ее волосы. Песнь ее была древней, видно какие-то шаманские пророчества, поскольку она переходила в шепот, а потом опять затягивала слова. Барабаны уже не тревожили, они не отдавали эхом в этих пещерах, а ее голос казался неестественно пустым. Она медленно проходила между ведьмами, напевая мотив, немного задержалась около Беллы, потом взглянула на оборотня, но тот перехватил ее взор и увидел в нем мглу. Она улыбнулась волку, но он напрягся, словно хищник перед прыжком. Гарим продолжила проходить мимо своих соплеменниц.

Когда она обошла всех, то снова вышла вперед, поскольку ее ритуал требовал концентрации. Она умолкла и показала всем розу, та была по-прежнему черной, как и ее обладательница, ведьмы ожидали новых чудес в ее представлении. Гарим довольно сощурила глаза, она выжидала только накала интриги, когда всех одолеет нетерпение, что же чернокожая ведунья, уроженка жаркой страны, сделает такого, что должно удивить. Фрай ловил себя на мысли, что наблюдает представление фокусника, вот только фокусы неизвестно чем могут закончиться и это настораживало чутье волка. Но долго томить публику она не собиралась. Роза неожиданно для всех превратилась в пепел, который не осыпался, а заклубился в руке ведьмы. Выглядело это, как торжество ее магии, поскольку столб возрастал, а ведь роза казалась такой маленькой. Пепел поблескивал переливами цвета, завораживал воздушными фигурами, отрываясь все выше от руки владычицы. Он улетел ввысь, все ведьмы удивленно рассматривали, как пепельный туман сгущается, обрастает массой. Гарим подняла руки и начала произносить сильные заклинания, они звучали эхом в пустых пролетах старой шахты.

Волк водил ушами, слушая эти речи. Он не понимал слов, которые она произносила, но его звериное, магическое чутье улавливало их смысл. Ведьма призывала рогатого бога помочь ей, ибо ее сил недостаточно, чтобы воздать ему должное. Она вручит ему сразу две жертвы, только чтобы доказать свою преданность. И кажется, Рогатый ей благоволил: туман становился все плотнее и увеличивался, заполняя своды этой пещеры. Фрай стал беспокоиться о судьбе Беллы и своей, он точно понял, что чернокожая ведьма упомянула именно о двух жертвах. Оборотень подбежал к своей госпоже поближе и прижался к ней, чтобы в случае чего их не рассоединили. Марион торжественно выкрикивала, что сегодня знаменательная ночь. О Всевышний, это была уже ночь, они совершенно сбились во времени, как только их доставили в подземные пещеры. Белла и сама ощутила опасность, она присела и обняла волка, чтобы быть к нему поближе:

— Мистер Фрай, я сделала большую ошибку, ввязавшись в эту авантюру. Ведьмы со мной просто играют, какая же я глупая, стоило ли бахвалиться своими навыками?

Волк потерся о щеку девушки, когда она шептала ему свое признание, выражая согласие и понимание, но они уже ничего не в силах изменить. Пепельный туман заполнял пространство, словно имел мощный очаг, Гарим же торжественно потянулась вверх, показывая свое умение. Теперь страшно представить ее в гневе, тогда эта ведьма будет крушить все на пути, и ни за какие стены не скрыться. Волк поежился, девушка покрепче в него вцепилась, ожидая чего угодно, даже немедленной смерти. Смерть наступила…

Ведьмы начали расходиться, образовывая скопления по несколько человек. Каждая опасалась оставаться в одиночестве, когда не видно никого вокруг. Две приятельницы Мерим и Гнесса тоже отошли, они выглядели в меру напуганными и поэтому выражали свое несогласие, пряча за злословием страх (даже маги порой готовы опасаться собратьев):

— Я не поддерживаю Марион Ярлсхоф. Она привела в наш ковен опасную чародейку, которая вершит судьбы, не спрашиваясь мнения большинства. И что это она за ритуал произнесла, до того мы так с магией не играли. А теперь ни черта не видно из-за дыма.

— Видно хочет все лавры себе прибрать, как только рогатое божество подаст знак. Наша главная предводительница всячески лелеет надежду воскресить страшное чудовище, а Гарим ей подыгрывает. Ох, после сегодняшней ночи предлагаю перебраться жить в сарае, там хоть и холодно, зато безопасней.

— Я тоже тебе хотела подобное предложить, убраться из пещер восвояси, пока эта ведьма здесь пробудет, как знать, надолго ли она заявилась в наши края. Уф, мне не по себе сейчас, а еще туман не только сгущается, он прямо круговоротом берет.

Пепельный дым закрутился, только он определенно имел одну цель, поскольку остальные кружки остались в безопасности. Ведьмы смотрели, как хаос обретал определенные очертания эллиптического шара, а внутри слышались женский визг. Перепуганная Белла отважилась открыть глаза и посмотреть своему страху. Мысленно девушка попрощалась с этим миром, но тут снова осталась невредима. Так кого же поглощал пепельный куль? Правильно, это были неугодные Гарим ведьмы, которые ее осуждали. Она с лицом самодовольного мщения стояла и смотрела, как шар смыкается.

— Я не понимаю, что произошло? — тихо прошептала мисс Лэнси, стоя на коленях и обнимая волка, тот разумно взглянул на девушку, он знал кто внутри.

— Спасите!!! — кричали женщины внутри. — Марион!!! — но старшая ведьма не шелохнулась, лишь только повернула голову к своей преемнице и спросила ее:

— Обязательно было приносить в жертву этих женщин? Я не думала, что души Мерим и Гнессы так нужны для нашего плана. Наше божество приемлет и другие души.

— Они как нельзя лучше подойдут для нашей задумки, верховная, — с этими словами Гарим обрела власть над шаром, она мысленно перенесла его на руку и начала сжимать пальцами. При этом настоящий куль тоже сжимался, изнутри слышались неистовые крики, которые превращались в хрип. Видно было, что пепел забивает легкие тех ведьм, что оказались внутри, пожирает их изнутри. Довольная «Синяя ведунья» в последний раз сильно сжала пальцы, буквально вонзила ногти в ладонь, не выпуская куль из хватки. Тот сжался еще, ломая кости, раздирая живую плоть, собирая кровь, которая осторожной струйкой стекала в чашу. Красной жидкости было много, она наполнила огромную чашу до краев, только тогда довольная ведьма осмотрелась на присутствующих женщин.

Остальные наблюдательницы опасливо попятились назад, боясь смотреть на соплеменницу, открыто. Многие осуждали то, что она позволила принести в жертву себе подобных. Особенно они осуждали Марион Ярлсхоф, которая теперь позволяла пришедшей ведьме руководить собранием, но все молчали, никто не осмелился открыто ее осудить, чтобы не навлечь новый гнев. Тогда Гарим торжественно разжала кулаки, пепельный плен разомкнулся, извлекая из своего нутра куски человеческого мяса с дроблеными костями. Многие скривились, наблюдая за перекошенными от боли лицами бывших ведьм, они погибли жестокой смертью, напомнив чашу до дна.

— Сестры мои, сегодня мы воздаем хвалу рогатому богу, покровительствующему нам. Пусть славится он в веках, как несокрушимый воин, плененный недостойным смертным.

Она возвела руки, и все ведьмы захлопали в ладоши, повинуясь ведовскому ритуалу воздания хвалы. Затем Гарим поклонилась присутствующей толпе женщин. Празднование было окончено. Ведьмы решили немедля покинуть эти стены, Марион приказала нескольким женщинам убрать трупы жертв, те кривились, уволакивая груды мяса. Белла и Фрай остались в пещере, девица не знала, куда ей торопиться, никто не сказал, принята она или отвергнута. Оставалось спроситься у предводительницы, но она молилась божеству и в такие мгновенья не одну колдунью нельзя тревожить. Но зато к ним подошла Гарим. Девушка встретилась открытым взглядом с чернокожей чародейкой, та по-прежнему с интересом рассматривала пушного зверя, что так же смотрел на нее.

— Как вам ритуал, произвел ли он впечатление на молодую ведьму и ее преданного друга? — она спросилась вполне серьезно. Белла не знала, что ответить, так и застыла с нерешительным лицом, зато Фрай непроизвольно кивнул. Гарим его поняла, она улыбнулась еще искренне и пошла вглубь залы, а пораженная мисс Лэнси посмотрела на своего приглашенного оборотня.

— Мистер Фрай, я опасаюсь, как бы эта ведьма вас не раскусила.

Тот обреченно посмотрел на нее, ему казалось, что она уже давно их раскусила, только как-то странно выводит на чистую воду. Только он решил закончить эту партию. Вскоре за молодой ведьмой пришли, предложили ей воды и пригласили в общую для всех комнату, Белла ошарашено пошла вслед за этими женщинами. Но видно было, что они исполняли чей-то приказ, не уж-то Гарим побеспокоилась, чтобы девицу приняли в ковен. Фрай пока не стал ничего гадать, он решил понаблюдать за присутствующим обществом, все они пахли кровью, но после произведенного ритуала, чернокожая колдунья вдруг изменила запах, она не пахла грозой, она источала запах тлеющего тела.

ГЛАВА 4. Последствия кровавого ритуала

Будто вечность прошла с того момента, как Белла отдыхала. Ей выделили тюк сена, покрытый простыней, но сейчас девушка была рада даже подобной постели, ибо ее тело неимоверно устало. Она чувствовала каждую жилку, когда пыталась умоститься, а потом пришло забвение и тихая песня, убаюкивающая еще с детства. Эту песенку когда-то пела ей мать, потом нянюшка, а потом она звучала в голове перед сном или во время затмения рассудка. Мисс Лэнси предалась дрему, успокоенная и умиротворенная, но она не знала, что эту песню ей напевали, чтобы приспать. Гарим была искусной исполнительницей, она умело манипулировала сознанием уставшего или обеспокоенного человека, молодую девицу надобно убаюкать, чтобы она не проснулась в самый неподходящий момент.

Вот только чернокожая ведьма не учла, что за ней наблюдали строже надзирателя на галере. Волк не спал, он примостился в укромный уголок и присматривал за своей напарницей, чутье зверя не обманывало, эта ведьма что-то задумала, недаром она так обхаживала Изабеллу. Гарим его не видела, поэтому не была скованна, она достала из мешочка нечто святящееся и посыпала им лицо девицы, та поморщилась, но потом мирно задремала. Это был сонный порошок. Ведьма довольно отошла от жертвы и улыбнулась.

Потом она вышла в примыкающую залу, где в клетках держали ручных животных. Только волка там не было. Фрай решил тихонько за ней понаблюдать, а потом по возможности разбудить мисс Лэнси. Сонный порошок — вещь сильная, но скоро проходящая, поэтому при сильных толчках и облизывании лица, он сможет ее разбудить.

Он на брюхе подполз к выходу, перегородкой которому служила старая черная ткань, будто занавес на сцене, перенесенный в закрытую шахту. Фрай сунул нос и начал в темноте различать силуэты. Вот незадачливая ведьма пытается без источника света отыскать нужную клетку. Хотя огромных животных здесь было мало, но они имелись. Кто-то привел настоящую рысь, кто свирепого вепря, а кто огромную псину. Гарим подходила к большим клеткам, выискивая нужное животное. Своего у нее не было, что очень удивило Фрая, видимо что-то с этой ведьмой не так, она притягивает к себе смерть, но та не забирает ее, значит, она приносит кого-то в жертвы, продлевая свой век. И если не считать двух болтливых и недовольных соплеменниц, которых она выжала, будто выжимают лимон, только вместо сока, рекой текла кровь. Это было омерзительно, наблюдать их перекошенные лица, страдальчески замученное тело, переломанные кости. Чернокожая ведьма подобралась близко к одному животному, которого приняла за волка, почему-то оборотень уверен был, что она ищет именно его. Только он сбежал накануне из клетки, тихонько пробравшись в жилое помещение, где собственно спали сами ведьмы, и где находилась статуя божества. Это нервировало волка и его спутницу, но другой спальни просто не существовало. Теперь же удобно было перемещаться, хотя проползать мимо высеченной статуи, человеку набожному, в шкуре зверя, становилось не по себе. Фрай хотел помолиться, про себя повторял молитвы Всевышнему, чтобы Он помог. А потом полз осторожно, стараясь не издавать даже малейшего шума, хотя храп некоторых представительниц волшбы, прикрывал его шуршание по каменному полу.

Гарим подошла к клетке и отворила ее, внутри кто-то спал, отчетливо слышно дыхание зверя, томящегося в клетке. Ведьма опускается на карачки и пытается подползти к намеченной жертве, чтобы приспать и его. Волк выглядывает из укромного укрытия, наблюдая за человеческой женщиной, сующейся в пасть «рыси». Гарим избрала не ту жертву, или она намеренно хочет связаться с хищником, оборотень решил понаблюдать за ней, скрываясь в густом мраке. Женщина подобралась к зверю и прикоснулась к нему.

В этот момент раздался такой рык, что проснулась добрая половина спящих ведьм, а вторая недовольно ворчала, поправляя свои простыни. Но затем последовало нечто такое, что всполошило даже самых стойких представительниц прекрасного пола. Женщины вскочили со своих постелей, наспех накидывая одеяние, даже старшая ведьма Марион, которой полагалась отдельная часть пещеры, где она обустроила свои личные апартаменты, выскочила в черной мантии, наброшенной на холщовую рубашку. Все выбежали в смежную пещеру, где перепуганные ручные животные издавали такой визг, что не слышно было первоисточника. Оказывается крысы, птицы и мелкие звери могут так визжать, что невольно закрываешь уши руками. Белла тоже проснулась, хотя ей трудно было прийти в себя, после сонного порошка, но ее пушной зверь помог ей, подталкивая девицу вперед. Все женщины вбежали, но никто не додумался зажечь факелы, пока Марион не создала магический огонь, который источали ладони, затем она переместила его в чашу:

— Что здесь произошло? — выкрикнула ведьма, а ее соплеменницы пытались успокоить ручных зверей, доставая их с клеток. С десяток черных котов шипели в руках у владелиц; ласки, хорьки и куницы пытались вырваться или спрятаться за шиворот некоторых женщин, вепрь неистово хрипел, роя копытцем сено, а псина пыталась лаять и скулить одновременно. Только рысь молчала, ее остывающая, окровавленная туша лежала в луже крови. Видно было, как зверю разнесли череп. Рядом сидела Гарим, держась за укушенное запястье, она не подымала головы, но даже так заметно было, как мерцают ритуальные камни, навечно прикрепленные к ее телу. Позже ведьма посмотрела на всех:

— Гарим, что произошло, почему ты сидишь в клетке, вместе с мертвой рысью? — поинтересовалась Марион, а одна из ведьм всхлипнула, это был ее ручной зверь, который впрочем, не бросался на других представительниц волшбы.

— Этот зверь на меня напал, я оборонялась, — спокойно произнесла колдунья, пытаясь выбраться из клетки, получалось у нее плохо, раненное запястье болело и не могло выполнять свои функции, Марион самолично помогла своей преемнице. А потом Гарим спокойно подошла к той ведьме, чье животное только что убила:

— Тебе вообще нельзя было тащить этого хищника в наш дом, кто знает, чтобы натворила эта рысь, вырвавшись на свободу. Радуйся, что я ее убила прежде.

Возмущенная ведьма хотела что-то ответить чернокожей колдунье, но ее соратницы порекомендовали не связываться с сильной чародейкой, дабы не накликать беду. Она умолкла, но не ее эмоции, они откровенно и злостно произносили проклятье. Белла еще не могла полностью прийти в себя, стояла поодаль от всей толпы, сонно потирая глаза. Фрай решил не высовываться и спрятался в своей клетке, будто был там все время. Гарим обратила внимание, где он находился, вероятно, вычисляя нужную клетку, но прошла мимо, чтобы не вызывать подозрений. Зато она приблизилась к мисс Лэнси, и взяла ее руку в свою, чтобы заглянуть девушке в глаза:

— Я вижу, вы под действием сонного порошка, но кто мог так бесчестно вас усыпить? Видно, в нашем обществе завелся враг, стремящийся извести всех колдуний, собранных в ковене! — она обратилась к толпе, а потом добавила. — Вот и я пострадала, это не очень приятно, когда острые зубы пытаются откусить твою руку.

Белла все еще молчала, пытаясь сложить сказанные слова ведьмы в определенный смысл, а потому моргала и восстанавливала здравое мышление. Но Гарим покинула девушку, она выставила себя жертвой в этой истории, хватаясь за подручных, которых приставила к ней Марион. Волк никогда бы не поверил, что она ослабла от истощения, скорее в ней плескалось столько злости и раздражения, что она хотела «отвести душу», но тогда бы на нее еще больше обозлились присутствующие колдуньи. Владелица мертвой рыси зашла в клетку и припала к своему другу, волк чувствовал ее печаль, это было искренне и чутье зверя не могло не уловить тот виток энергии, что ведьма вкладывала в рыдания. Она бережно обматывала тело убитого животного в передник, чтобы потом похоронить, а про себя проговаривала тихо, чтобы ее не услышали:

— Будь ты проклята, чернокожая рабыня, вертихвостка и чудовище. Я запечатлею на тебе каждое слово, твоя душа сгниет заживо, бесовская служанка.

Опасное проклятие, грозящее тому, на кого наговаривают, последствиями, но Гарим была сильна. Ее собственная магия оберегала женщину от всякой напасти. Но эта колдунья была преисполнена искренней ненависти, что очень опасно, ибо является чистой энергией и может разрушить любые своды защиты. Волк нервно теребил ушами, и пытался отворачиваться, чтобы не слышать дальнейших слов опустошенной ведьмы:

— Я насылаю на тебя всю соль, весь песок и всех гадов. Тело твое пусть покроется бородавками и язвами… — она продолжала бубнеть, но оборотень прикрыл уши, не слушая эти проклятия. Ему казалось, что каждое слово может и ему причинить вред.

К нему подошла Белла, девушка уже достаточно пришла в себя, и теперь в ней проснулось чувство страха. Она села у клетки своего друга, оборотень подполз к ней поближе, чтобы девушка могла коснуться его шерстки, это обозначало, что с Фраем все в порядке. Мисс Лэнси тяжело вздохнула, она немного передохнула, но этот отдых дался ей очень тяжело, теперь сознание восстанавливало все события прошедшего дня:

— Я не понимаю, что тут произошло, и что от меня хотела эта ведьма?

Если бы волк мог разговаривать, то сообщил напарнице менее приятные новости о том, что чернокожая колдунья искала его клетку и нечаянно наткнулась на рысь, а потом убила разгневанного хищника, которому не понравилось прикосновение постороннего. Но он мог лишь уткнуться мордой в ее ладонь, и печально мотнуть головой. Белла не могла прочесть его мысли, ее способности все еще дремали и никак себя не проявляли. Другие обеспокоенные ведьмы, успокаивающие своих домашних питомцев тихо шептались меж собой. Только две зверушки еще волновались, они сидели в клетках и никто к ним не подходил. Это были ручные зверьки погибших ранее ведьм — пес и белая крыса. Ни одна колдунья не решилась подойти к ним, зато они все приблизились к горюющей ведьме:

— Калима, ты должна отвлечься и выбрать себе другого зверька. Подумаешь, твой Луно погиб, есть пес Герцог и крыса, называй ее именем своего любимца.

— Мне не нужны другие звери, я ухаживала за Луно с тех пор, как его бросила мать еще детенышем, а теперь вы мне предлагаете просто забыть «моего малыша».

— И что ты собираешься делать, неужели пойдешь войной на Гарим, да она тебя в пепел сотрет, ты же видела ее способности? Она так легко убила двух ведьм, которые ей даже сопротивляться не смогли, а ведь они применяли какую-то магию, бесспорно.

Калима — так звали эту женщину, выглядела отчаявшейся. Ведьмы — существа одинокие и если уж они имеют ручного зверя, то привязываются к нему всей душой. Она метнула на всех свой разъяренный взгляд, всколоченные волосы походили на гриву, делая ее похожей на хищного зверя, что готов броситься на жертву внезапно. Остальные ведьмы опасливо отошли, чтобы не раздражать эту колдунью еще больше. Нет, в ней было нечто дьявольское, Фрай посчитал бы ее одержимой, если бы они повстречались внезапно.

— Она всех нас перебьет, если мы ей это позволим. Гнесса всегда высказывалась открыто и этой чертовке не понравилась. Она полезла к моему Луно и тот дал отпор, и теперь я буду хоронить моего любимца. Давайте же позволим ей выбить нас поодиночке.

Ее речь произвела эффект пули, ведьмы зашептались, а вот Калима осторожно подобрала труп своего животного и уволокла его. Остальные провожали ее взглядом, но видно было, что они встревожены не меньше колдуньи. Белла уже пришла в себя, она ощутила голод и жажду, бедная девушка схватилась за живот, поскольку тот начал урчать и неистово болеть. От пережитых волнений девушка давно не прикасалась к пище, но не было здесь и воды и оттого ей стало совсем худо. Волк начал скулить, привлекая внимание остальных, чтобы они помогли мисс Лэнси. Ведьмы обступили бедную девушку, рассматривая ее. Они не торопились куда-то бежать:

— А ведь «Синяя колдунья» очень интересуется этой девицей. Интересно, какие у нее способности, что заставили столь могущественную ведьму обратить свой взор?

— Помогите мне, мне тошнит, — прошептала Белла, когда ее немного отпустило.

Одна из женщин все же подала ей воды и краюху хлеба, мисс Лэнси жадно вцепилась в питье и еду, стараясь поскорее унять боль, остальные наблюдали.

— Я не вижу в ней ничего необычного. Она простая трусиха, вот и все. Но если мы будем подозревать каждого в причастности к предательству, то Она нас всех перебьет. Давайте держаться вместе и доверять друг другу.

Кто бы ни сказал эти разумные слова, он успокоил разом всю толпу. Уставшие многочисленными происшествиями, женщины начали разбредаться к своим постелям, чтобы наверстать упущение. Мисс Лэнси побрела вслед за ними, напоследок кинув тревожный взгляд на волка, но тот будто улыбнулся ей и подмигнул, чтобы девушка не беспокоилась. В этот раз все улеглись быстро и многие уже через мгновенье дремали. Гарим же ушла в дальнюю пещеру, чтобы залечить свою рану. Рваная рана некрасиво зияла на ее коже и после могли остаться рубцы. А чернокожая дама не хотела этого, поскольку это напоминало о ее прошлом. Волк хотел продолжить свой ночной дозор, но даже звери выматываются. Его глаза буквально слипались, Фрай подумал, что сегодня уже ничего не должно случиться и немного задремал, оставшись в клетке.

Возможно, это событие спасло его от дальнейшей участи, но эта ночь не могла пройти спокойно. Спустя некоторое время (поскольку нам неведомо сколько прошло часов, прежде чем все успокоились), когда даже самый опасливый зверь мирно сопел в клетке, под покровом тьмы к месту пробиралась одна колдунья. Гарим решила не совершать второй попытки проникновения в клетку, звери спали тревожно и могли всполошиться от малейшего шума. Да и рука побаливала. Наложенные мази и снадобья остановили кровь, а применение магии стерло следы укусов, но запястье еще болело в движении, поэтому чернокожая колдунья решила сегодня дать себе передышку. Она осмотрела клетку волка, ей казалось, что в прошлый раз она была пуста, неужели серый проныра ее так опытно провел. В том, что это не совсем обычный волк, ведьма уже не сомневалась, оставалось выяснить какого рода, это магическое животное. На оборотня он смахивал с трудом, но все же оставались сомнения, а для выяснения правды нужны ритуалы над животным. Но только не сегодня, с нее хватит приключений.

Итак, она спокойно шла к своему тюку, желая отдохнуть. Ей предоставили ложе куда лучше. Оно полностью состояло из пуха, да и над периной сооружен был балдахин, чтобы ведьма не видела остальной сброд, что собрался здесь. Она не считала этих женщин истинными колдуньями, они были слабее ее, и хотя Гарим многое переняла у Марион Ярлсхоф, но остальных не уважала. С такими мыслями чародейка ложилась в постель. Волк пытался еще бодрствовать, но ему надобно было несколько часов, чтобы вернуть силы, иначе звериная сущность отступит, и человек снова окажется прежним. Поэтому экзорцист сладко потянулся и задремал, и в какой-то момент не услышал, что мимо него пронеслось нечто необычное, способное напугать даже самого сильного.

Летящее было похоже на зажженную стрелу, только это была магия и огонь этот нельзя потушить обычной водою. Волк пропустил тот миг, когда стрела пронеслась мимо его клетки, озаряя пламенем темные переходы и ветхие балки, поддерживающие своды тоннелей, и влетела в соседнюю комнату. Несколько выпущенных стрел имели свои цели: одна из них пронзила черное сукно, которое являлось перегородкой меж двумя залами; вторая приземлилась у тюков с сеном, которые лежали нетронутыми, поскольку их владелицы уже были мертвы; а третья зацепилась за балдахин, под которым спала Гарим. И сразу вспыхнуло пламя, заполняя подземные переходы и галереи едким дымом.

Измученные женщины начали покашливать от дыма и пытаться проснуться, но они еще больше впадали в ступор, наглотавшись дыма. Волк наконец разомкнул веки, его отдых был окончен, как только он ощутил запах гари. Верный друг сразу бросился на выручку Белле, девушка мирно спала, не ощущая опасности, но Фрай не собирался отдавать ее судьбу в лапы безжалостной стихии. Оборотень стал рычать над ухом бедной девушки, отчего он разомкнула веки и отползла назад. Только сейчас мисс Лэнси заметила, что пламя быстро распространяется. Всему виной ветер, гуляющий тоннелем.

Белла сразу же закричала, пытаясь разбудить остальных. И хотя она испытывала презрение к этим женщинам, но в одиночку ей не выбраться из подземных переходов. Многие тут же проснулись и стали всполошено собираться, а также гасить пламя. Но у них ничего не получалось, сколько бы они не воевали с огнем, он распространялся дальше. Тогда кто-то предложил применить магию. Чернокожая ведьма тоже проснулась и в ужасе выскочила из горящей постели. Все вокруг пылало, кончики ее волос тлели, но она все потушила, оставшись в одной сорочке.

— Быстро гасите пламя магией! — приказала ведьма, а сама начала творить колдовство.

Те, кто успел прийти в себя, тут же начали гасить распространяющееся пламя разными способами, но у них не получалось его загасить, только немного замедлить стремительное распространение. Сама чародейка не стала дожидаться никого, она уже творила волшебство. Ритуальные камни над бровями засверкали, будто озаренные солнцем. Кожа покрылась пепельно-синим отливом, на кончиках пальцев искрились молнии, а глаза необычно светились сиреневым свечением. Она возвела руки вверх, призывая грозу и проливной дождь. Пламя закружилось вокруг нее, будто понимало, кто истинный противник в этой борьбе. Но чародейку не останавливали оранжевые языки, что подбирались к ее наряду, она выверено произносила слова, а над ней закручивался в спираль воздух, подымалась вверх роса и приморозь. Гарим создала над собой облако, которое казалось тяжелым, наполненным влагой. Огонь подступился близко, но тут же был придушен тяжелыми каплями, что полились чародейкам на голову. Дождь стал стеною, гася все очаги. Взмокшие и продрогшие ведьмы прислонялись друг к дружке, Белла тряслась и стучала зубами, но она радовалась проливному дождю. Уж лучше она простудится, чем сгорит заживо. Гарим так и стояла, подняв руки, она не обращала внимания на все невзгоды, для нее не существовало сиюминутного переполоха.

Дождь длился всего несколько минут, но он полностью загасил пламя. Потом «синяя колдунья» безвольно опустилась на каменный пол, по которому разлились лужи. Она полностью вымокла и выпачкалась, как и остальные присутствующие здесь. И только теперь кто-то из ведьм всполошился и начал звать Марион Ярлсхоф на помощь. Но старшая колдунья не отзывалась, тогда смелые женщины перебежали через лужи, и заглянули в ее уединенную комнатушку, но оттуда послышался лишь вскрик. Выбежавшая женщина с ужасом в глазах посмотрела на всех присутствующих и могильно произнесла, вкладывая в каждое слово эмоциональный подтекст:

— Она мертва, ее тело обожжено, кажется, она сгорела заживо.

Толпа охнула, многие сошлись в тесные кружки и начали шептаться. Теперь их страх не подавить одним лишь приказом. Гарим подвелась с лужи, отряхнулась, насколько могла, вышла вперед и произнесла:

— Сестры мои, отныне я уполномочена возглавить ковен. И первым моим делом будет найти виновного в пожаре и наказать, как того требуют древние правила — око за око, зуб за зуб, — она осмотрела толпу, кто-то тихонько проблеял слова протеста.

— А почему она сама себя провозгласила старшей?

— Да потому что я единственная достойная занять это место! — в сердцах произнесла ведьма, снова становясь неистовой волшебницей. Мятеж был придушен одним взглядом свирепых глаз, другие побоялись что-то ей возражать, вспоминая вчерашние жертвоприношения. Она отошли и поклонились новой предводительнице.

— Сейчас приказываю пересмотреть постели, скинуть сено до кучи и просушить его. Завтра мы займемся этими залами, а я буду искать предательницу. Тот, кто этот сделал, бывал среди нас и знает, где мы обитаем.

— Сегодня Калима куда-то сбежала, — опять пронеслось в толпе, вестник опасливо замолчал, а вот Гарим наоборот стала сосредоточенной.

— Ее единственной не было в спальне, — тихо молвила она про себя, но ее услышали.

Никто в этот момент не хотел оказаться у нее на пути, ведьма была разгневана, ее глаза пылали адскими бликами. Белла прижалась к стенке, наблюдая за преображением новой предводительницы ковена, ей наяву чудились рассказы Нинни о лютой чародейке.

ГЛАВА 5. Тайный заговор предводительницы

Следующее утро, а может уже день, ковен встретил в заботах. Последствия страшного переполоха и пожара едва устранили. Пришлось сверху сносить новое сено и заново переделывать постельное белье из старых материй. Белла трудилась наравне со всеми, и когда пришел час завтрака, довольная проделанной работой, поплелась вслед за остальными. С ней заговорили две младшие женщины, они оказались не так черствы и настроены против, поэтому благосклонней к ней отнеслись. Но теперь все стали ближе.

Беглянка так и не обнаружилась, и стоило ли ее искать здесь: Калима свершила великое зло против ковена, чуть не уничтожив его, поэтому и скрылась в лесу. Гарим была настроена ее поймать, привести в пещеры и предать суду ведьм, как того требовали «правила чести». Хотя их почитали почти преступницами, все же какую-то черту они знали. Прежде всего, предательство ковена — преступление, караемое смертью жестокой и безжалостной. Все прекрасно понимали настроение нынешней предводительницы, особенно, когда ей пришлось похоронить учительницу. Смерть Марион зацепила даже черствое сердце чернокожей рабыни, но никто не видел ее слез, лишь волк догадывался, поскольку учуял запах солоноватого бриза и руты. Оборотень с человеческим сознанием вдруг понял, что ведьма вовсе не намеревалась становиться старшей, просто на то вынудили обстоятельства. В других чародейках она не видела стержня, не усмотрела никаких качеств вожака, потому и выдвинула свою персону, фактически заняв место. Но всего этого требовали определенные обстоятельства. Марион Ярлсхоф была хорошей колдуньей — сильной и мудрой. Волк опасался ее знаний, способных нанести вред, а теперь он так же побаивался разумную преемницу, которая еще не добилась правды, но уже приступила к розыску.

За общим завтраком, проходившим на поверхности, в одном из заброшенных построек, приведенных в порядок, Гарим собрала всех ведьм вместе. Подали овсянку и поджаренные лепешки, а также настой трав, которые заменяли обычный чай, но Изабелла была рада даже такой пище, лишь бы набить желудок, измученный вчерашними происшествиями. За окном стояла сухая и морозная погода, снега не было, но землю прихватила изморозь, зима нещадно вступала в права, не спросив своих подопечных, есть ли у них надежное жилье или добротная одежда. Ноги Беллы окоченели, они еще не отошли от вчерашнего путешествия, а сегодня им предстояло опять целый день пробыть в неудобных ботинках. Но девушка пока не роптала на судьбу, но вчерашней уверенности, что она пробудет тут несколько дней, тоже поубавилось: расследование требовало продлить их время пребывания. Но тут возник вопрос, сколько дней оборотень будет находиться в шкуре зверя, не проснется ли Фрай одним прекрасным утром уже в человеческом подобии. Но девушка надеялась, что грядущие события не за горами.

— Вы знаете, что в нашем ковене объявился предатель, чуть не погубивший всю «семью» вчерашней ночью. Эта чародейка скрылась из этих мест, но я обещаюсь ее найти, чего бы мне ни стоили эти труды. Калима должна заплатить за смерть предводительницы Марион Ярлсхоф, собравшей нас вместе, обучившей многих чародейскому ремеслу.

Многие молчали, понимая всю правдивость слов чернокожей ведьмы, и хоть как они не относились к ней с опасением, нынче ей доверили стать старшей в ковене, соответственно навести порядки среди ведьм. И прежде всего, Гарим взялась обнаружить беглянку, хотя тут имелись личные мотивы — одна стрела вонзилась в балдахин, чтобы и эта ведьма сгорела в постели. До сих пор опаленные кончики выбивались из толстой косы, но колдунья пока не планировала их исцелять, она потратила слишком много сил на восстановление руки и на создание урагана. Теперь ей неделями придется ограничивать себя, копя силы, но об этом она никому не сообщала, чтобы не попытались во второй раз захватить власть, пока она будет слаба.

Белла выслушала речь предводительницы, а потом обратилась к одной из соплеменниц, которые пригласили ее сесть к ним поближе:

— Это та девица, у которой отняли ручное животное, решила всем отомстить, я вчера была немного не в себе и не уловила часть разговоров. Неужели она так поступила со своими «сестрами», бросая их на милость жестокой судьбы?

Многие ведьмы не хотели поддерживать подобный разговор, они прекрасно понимали, какими чувствами руководствовалась пресловутая Калима, когда хоронила дорогое ей животное, но они побаивались гнева Гарим, этой колдунье теперь отданы все бразды правления и может она посчитает некоторых особо говорливых лишними в ковене. Сама предводительница заняла почетное место, хотя ее пища не отличалась от еды других колдуний. Она так же вкушала овсянку, приправленную свиным жиром, заедала ее лепешками, запивая кружкой воды. И все это время она наблюдала за присутствующими, но никто не осмеливался открыто взглянуть ей в глаза. Ее взор остановился на новоприбывшей Белле, та уплетала овсянку, оставив лепешку целой, значит, она отнесет свою добычу волку — так подумала предводительница. В ее окружении пока никого не было, она не подпускала к себе уважаемых «советниц» Марион, таких же старых ведьм, которые принижали значение более молодой чародейки. Ей нужны были сверстницы или советчицы помоложе, кажется, одну «смазливую девицу» она уже себе присмотрела.

После завтрака все колдуньи поспешили убраться в пещеры, только пятеро отважных отправились на промысел — раздобыть еду. Остальные сестры занялись привидением подземного убежища в порядок, они сносили нужные вещи вниз, чтобы полностью обосноваться в брошенной шахте. И только одна девушка решилась навестить своего питомца и покормить его. Мисс Лэнси тихонько пробралась к клетке волка, чтобы отдать свою лепешку. Довольный зверь весело встречал друга, он сильно проголодался, ту пищу, которую подавали местным животным, нельзя было назвать пригодной для оборотня. И теперь кусок вкусной лепешки тот осторожно пережевывал. Но за Беллой следили, Гарим вошла вслед за ней и застукала новоприбывшую ведьму за очень нелицеприятным занятием.

— Как странно, я не думала, то волки едят ржаные лепехи, может его выпустить в лес поохотиться на дичь? — Изабелла побледнела, будто сделал сейчас что-то запретное.

— Нет, он… он не пойдет никуда. Лес для моего друга опасен…

— Опасен для волка? Я думала, нет хищника сильнее, выносливее и опаснее, чем повелитель леса. Но вы так уверенно утверждаете меня в обратном.

Мисс Лэнси не знала что ответить, она смотрела на чернокожую ведунью, что склонилась над ней и пыталась прочесть, будто раскрытую книгу. Но девушка не позволяла ворваться в собственные мысли, оборонялась, выставив внутреннюю защиту. Гарим усилила давление, отчего ее противница затряслась от нахлынувшего бессилия, но она продолжала удерживать сознательную преграду, представляла в голове огромную изгородь, как нечто нерушимое. Это давалось нелегко, будто толпа силачей ворвалась в ее голову, готовая снести все на пути, но она уверенно удерживала ограждение, опасаясь больше жизни лишиться своей индивидуальности и внутреннего мира.

Гарим и сама кривилась, применяя магию, но девица оказалась устойчивей. Только сильная колдунья не привыкла отступать, она готова была вывернуть противницу наизнанку, но вдруг услышала грозный рык и отвлеклась. Волк стоял дыбом, рыча на нее, чернокожая чародейка отступила, и Белла тяжко выдохнула, оставшись со своим защитником наедине. Ее слабое тело пронизывали судороги, мощное вторжение в мысли не прошло бесследно, Белла не могла подняться, голова болела, зудели ладони. Но девица могла себе с уверенностью повторить — я пришла сюда сражаться, и я дойду до конца.

Приготовление ведьм подходило к завершению. Больше ничего не напоминало об учинившемся переполохе, кроме одной беглянки, которую пока не пытались разыскать. Гарим могла создать из ржавых деталей брошенных механизмов подобие страшного монстра, и напустить на ближайшие поля, беглянка наверняка где-то притаилась, она бы не сунулась сразу в ближайший поселок, не желая навлечь ненужное внимание. Оставался только лес, где женщина спряталась. Но ведьма медлила, не торопилась бросаться на поиски, будто чего-то выжидая. А может, была отвлечена на другие заботы и поэтому забылась о ночном обещании, данном у могилы падшей учительницы. Нет, Гарим ничего не забыла, просто она выйдет на охоту в ближайшие сумерки, когда жертва немного успокоится. Этот план успела вырвать Белла из головы противницы, когда та переключила внимание на волка и теперь девушка прокручивала ее размышления, поражаясь циничности бывшей рабыни. Она незаметно для себя поделилась не самыми нелицеприятными воспоминаниями, которые обычно прятала.

— Ох, мистер Фрай, лучше бы я этого не видела, — пожаловалась мисс Лэнси своему другу, — эта женщина пережила страшные издевательства над собой, я видела толпу мужчин, которые над ней надругались, уф, я бы такого не перенесла, а она терпела и очень долго, — большего девица говорить не хотела, кривляясь от чужих воспоминаний.

На протяжении дня, Гарим не приближалась к Белле. Ей хватило утреннего испытания. К тому же, предводительнице ковена надобно было организовать ведьм, чтобы все четко исполняли обязанности, вместо погибших и беглянки. Теперь Мисс Лэнси пришлось помогать на кухне: резать подгнившие клубни картофеля и перебирать зерно. Этим занималась Мерим, а Гнесса была добытчицей, но неопытная девушка потерялась бы в лесу при первой вылазке. Да и к тому же, они воровали припасы из амбаров, а воспитанная девица этим не занималась, поэтому выбрала второй предложенный вариант.

Ее волк томился в клетке, как и остальные звери. Ему приходилось так же нелегко. Блохи закусывали его со всех сторон, потому что лезли к чистому зверю от более грязных сородичей. Непривыкший к постоянной чесотке, он постоянно нервничал, мечтая вырваться из заточения и перекинуться человеком, а потом выкупаться, освежиться и снова предстать перед публикой благовоспитанным пастором. Но сколько еще ему предстоит изображать из себя зверя, опять противные блоки достают. Он уже рычал на них, пытаясь перекусить противных кровососов зубами, и от этого злился.

— Такой разумный зверь и томится в клетке, — тихонько прошептал кто-то совсем рядом. Оборотень обернулся и наткнулся на черные глаза колдуньи, Гарим застала его врасплох и даже Белла была далеко, что надобно этой чародейке от волка?

— Ты ведь необычный, — прошептала чернокожая ведьма, — а я так люблю владеть необычными вещами и людьми. Твоя владелица слишком слаба, чтобы получить над тобой власть, но ты все равно ее держишься, что же вас связывает? — с этими словами она привязала на шею волка поводок, тот слишком поздно спохватился, и не смог предупредить ее действия, кажется, теперь она его обыграла. — Пойдем со мной, мистер Фрай, кажется так тебя называет эта бестолковая девица.

Он начал сопротивляться, но у ведьмы были способности сдвинуть даже самого упрямого зверя. Женщина казалась хрупкой, но обладала силой громилы, поскольку уверенно уводила прочь волка, который чуть не хрипел от затянутого на шее поводка.

— Все равно ты будешь моим, — приговаривала Гарим, пытаясь вывести непослушное животное в примыкающий тоннель, тайных ходов здесь было много, и колдунья изучила некоторые из них. Волк не хотел уходить вслед за опасным противником, недаром она так настойчиво пыталась его уволочь, но в первый раз попала впросак, а потом просто не имела времени. И вот, воспользовавшись отвлеченностью Беллы, осуществила свой коварный план. Гарим веселилась, когда они оказались в кромешной тьме, только теперь стали заметные ее светящиеся камни. Фрай раньше не замечал, но кажется, эта колдунья вся была покрыта непонятными письменами, начертанными чернилами на ее теле и все они засветились во тьме, что обозначало могущество чернокожей ведьмы.

— Ты заставляешь меня тратить силы, непослушный волк, — слова отдавались эхом, отчего Фраю становилось не по себе, но он не мог сопротивляться. Его бедные мягкие подушечки были стерты в кровь от постоянного сопротивления, а она казалась железной, не чувствующей усталости. Скулить казалось бесполезным, поскольку его жалобное завывание утонуло в женских голосах разговаривающих ведьм, а теперь он не мог вырвать из глотки ни единого звука, ведьма отняла даже способность дышать, одев тугой поводок. Она самодовольно побеждала упрямого оборотня, а если еще раскусит его…

Об этом серый зверь опасался задумываться, ему казалось, что он надежно скрыт под серой шкуркой, но ведь и ведьма очень искусна, она может разогнать чары и увидеть его истинный лик: «…не высовывайтесь из личины волка, мистер Фрай, эти женщины злопамятны…». Эти слова звучали, будто молитва, как же долго он не мог поведать о своих горестях Всевышнему. Дух зверя преграждал общение человека с Богом. Немыслимое упущение, волк начал отчаянней сопротивляться, а ведьма упорней утаскивала его во тьму, ее глаза уже горели бледным алым свечением, переливаясь сапфировыми бликами — слишком опасное сочетание в глазах могучей колдуньи.

Но и здесь его кто-то выручил, волк сразу почуял тревогу, что пронеслась в воздухе. Гарим была поглощена сопротивлением и потому не ощутила того, что что-то уже изменилось. Только потом и она прислушалась, немного ослабив поводок. Оборотень хрипел, вдыхая поглубже, ему казалось, что воздуха здесь слишком мало. Вторым предвестником беды стали крики ведьм, призывающие свою предводительницу. Гарим зарычала от злости, ее прервали на самом интересном, и она не может найти подходящего выступа, чтобы привязать непослушное животное. Поэтому ведьма наскоро обмотала веревку вокруг какой-то балки и удалилась, создав себе собственное свечение, глаза волка различили старые вагонетки и брошенные камни, а потом снова наступила кромешная тьма. Оборотень некоторое время приходил в себя и потихоньку рассуждал, что же снова произошло такого необычного, что ведьмы призвали предводительницу. Неужели беглянка напала и во второй раз? Но нет, где-то вверху тряслась земля, под копытами всадников, шахта располагалась не так глубоко, а эта ветка значительно подымалась вверх, видимо, здесь шахтеры начали разрабатывать залегающую руду, но бросили разработки и покинули обедневшее месторождение.

На поверхности что-то происходило, волк об этом догадывался, но он не мог ничего поделать, потому что его привязали здесь и бросили на произвол судьбы. Может быть, Белла бросится спасать своего зверя, но ведь и там мог учиниться переполох, кто знает, какие неприятели напали на ковен, может это стражи порядка, но вдруг браконьеры, которым наплевать на правила приличия. Фрай пытался скулить, но его никто не слышал, поскольку эхо доносило женские крики и возгласы Гарим защищать свое убежище любой ценой. Ее звучный голос с легким акцентом волк улавливал даже тут, а сам не мог привлечь к себе внимание, ему не хватало сил, чтобы позвать на помощь.

На мгновенье все прекратилось, наступила тягостная тишина, слух волка не улавливал ни единого шума или шороха. Такого не могло быть, разве что противник приготовился к атаке, а ведьмы удалились в дальние галереи. Зверь начал отчаянно вырываться, ему казалось, что вот-вот последует взрыв и его придавит осколками. Во тьме он не мог ничего различить, скулил, прося помощи у людей. Неужели ему придется сейчас перевоплощаться в человека, вот только встревоженное сознание отказывалось принимать подобную команду, нет, в данное мгновенье о перевоплощении не может идти и речи, слишком взволнован и обессилен для подобного. Но его чутье не ошибалось.

Ветхие балки, поддерживающие потолки затряслись, будто на них что-то воздействовало: чья-то магия подчиняла предметы, но это не радовало оборотня, он забеспокоился о том, что сейчас вся тяжесть земли обрушиться ему на голову. Веревка за что-то зацепилась, он почти хрипел, продолжая тянуть поводок. Эта ведьма приковала его в ловушке, оставив на истязание судьбе. Зверь почти выбился из сил, он хватал зубами толстый кнут, но не мог его перегрызть, а балки опасливо скрипели, будто их переворачивали. Фрай мысленно просил Всевышнего помочь, иного спасения не предвидя. И никто не узнает, что он погиб под завалами, брошенный опасной колдуньей, которая затащила его в ловушку. Белла, верно, ищет его: она проверила пустую клетку, и теперь мечется. Волк на это надеялся, ибо надежда погибает последней, она угасает вместе с жизнью. Но о таком исходе оборотень запретил себе размышлять, он выкарабкивался и из более трудных ловушек, справится и сейчас. Тогда в логове с демоном было куда опасней, но он выстоял, и ему помогла излечиться Аль-Тур-Дрея. Если бы он мог, то позвал бы всех своих призрачных телохранителей, но волк мог только завыть в отчаянии.

Вдруг в темноте послышались стремительные шаги, Фрай обрадовался, что кто-то его обнаружил. Он начал жалобно скулить и над его головой зажегся огонек. Но это был не друг, и не спаситель, Гарим стояла над ним, довольно наблюдая свою добычу привязанной. Ведьма вернулась за незадачливым оборотнем, и снова перехватила веревку.

— Я немного задержалась, — молвила она, — нас атакует отряд белых магов, кажется, стихийники и поэтому нам пора спасаться.

Она перехватила поводок и потащила волка, тот сам побежал вслед за колдуньей, пытаясь скрыться побыстрее из этой галереи, балки трещали под напором, с потолка сыпалась земля. Вот-вот и все обрушится, поэтому Фрай спешил оказаться в безопасности. Теперь он скорее подгонял саму колдунью, нежели она его тянула, отчего Гарим расхохоталась, и выглядело это ужасающе в свете того, что она была опасным врагом, а не его другом. Они прошли этот лабиринт и снова оказались в обжитом помещении, где сейчас творился настоящий хаос, ведьмы готовились обороняться, выпуская на свободу своих питомцев. Звери внимали командам и скрывались в примыкающих лабиринтах, и только волк был растерян, он выглядывал Беллу, но девушки поблизости не оказалось, что очень взволновало его, он снова зарычал на ведьму.

Она взглянула на него с высоты своего роста и казалась в этот момент торжественной, заряженной силами и магией. И она источала неприятный запах смерти, словно успела кого-то убить, прежде чем вернуться за волком. Оборотень начал рычать больше от страха и переживания за свою подругу, которой не оказалось среди ведьм, неужели Гарим покушалась на жизнь девицы?

— Ты такой забавный зверь, — молвила сильная колдунья, — и потерял свою хозяйку. Такая жалость, не правда ли, — она продолжала уводить зверя из подземных галерей, не обращая внимания, что к ней обращались перепуганные женщины, она отвечала очень грубо, оставляя ковен беспомощным. Лишь четыре ведьмы следовали за ней, остальные были лишены этой защиты. Теперь все помещения подвержены были разрушению.

— Быстро перетащите важный груз, — скомандовала Гарим и две верные спутницы тут же удалились. Стены дрожали и трескались, поэтому «Синяя колдунья» спешила уйти.

Волк был озадачен творившимся бедламом, неужели кто-то атакует ковен? Он подозревал, что дяде как-то удалось выйти на его след, но он не может призвать родственника на помощь, вдвоем они бы справились с этой напастью. Тем временем, его захватчица начала произносить заклинание, одна из стен стала прозрачной и они смогли туда шмыгнуть, за этой преградой была кромешная тьма, но волк успел заметить, что две ведьмы уже вернулись, перенося непонятный мешок. Как только они вошли, Гарим закрыла проход, а все кто оставались по ту сторону перехода, оказались в ловушке.

Напоследок Фрай слышал отчаянный визг и плач, какими бы коварными и сильными не были колдуньи, они были всего лишь женщинами, в душах которых жил страх. И оказавшись в ловушке, они взывали к помощи, только их предводительница бросила на произвол судьбы и на тех магов, которые атаковали снаружи. Тем временем, вырвавшиеся на свободу колдуньи шли по сумрачному переходу, лишенному абсолютно всех оболочек. Фрай ощутил себя призраком, которого вновь закинули во вражеский замок.

Впереди показалось серое сияние, и Гарим уверенно поволокла волка туда, это был своеобразный выход из перехода. Теперь они вышли в лесу, среди соснового бора, полностью заснеженного. Здесь не было ни единой тропки, но ведьма уверенно шла вперед, а за ней следовали верные прислужницы, неся тяжелую ношу. Интересно, какие вещи они забрали из ковена? Верно, какие-то ритуальные предметы, но поклажа оказалась тяжелой и две ведьмы рады были передать ношу напарницам.

— Не отставайте, пока не доберемся до замка, всем держаться вместе, этот лес слишком опасен для нас, здесь живут его стражники, оберегающие древний источник.

ГЛАВА 6. Странный, заброшенный дом

«Помоги нам, спаси нас, ты единственный можешь освободить от чар этой ведьмы…» — слова проносились в голове, словно мелькали пролегающие тени, но волк старался прикрыть уши и не внимать говорившим, словно их и не существовало.

Бестелесные, фосфоритные существа с неземной грацией: тонкие, словно опустошенный стебель, мелькали над головой волка и просили о помощи, а он пытался их мысленно отогнать, хотел рычать, но не мог — силы покинули это тело. В душу вернулся прежний страх, примешиваемый еще с одним гадким чувством — бессилием и отчаянием, так славно переплетенными в незатейливое сочетание. Казалось бы, волк просто спит или он уже потерял свою ипостась, став прежним человеком. Но он шевельнул ушами, потер лапами продолговатый нос и успокоился, потому что волк все еще прежний.

«Ведьма завладеет и твоей душой, он коллекционирует наши чувства, как скряга трясется над каждым пенни, спаси нас», — они продолжали его умолять помочь им, хотя прежде предали, запугав Беллу, отчего девушка запаниковала и решила сбежать.

«Мы ничего не могли поделать, ведьма приказывала испытать вас, а мы ей только подчиняемся, как безвольные куклы», — кажется, в безразличных голосах пробивалась нотка отчаяния, какими бы ни были мертвыми, каждая душа испытывает муки.

Волк невесело вздохнул, столько испытаний он перенес за неделю, что ему казалось, что с того момента прошел целый год, как он перекинулся оборотнем. Но нет, кто-то произнес сегодня дату и он не сомневался, что на дворе по-прежнему зима того же года и что он только недавно сражался со Скарабеем и отписывался дяде не искать его. Как поспешил он тогда отказаться от помощи, самонадеянно переоценивая собственные способности. Волк не мог сдержать сильных ведьм, будь он даже самым сильным оборотнем в мире, он был один, а их много. И теперь, прикованный к цепи, понимал всю ничтожность собственного существа, но не мог вырваться из плена, оглушенный каким-то заклинанием, усмиряющим натуру, подавляющим сознание.

Постепенно шум в ушах развеивался, эфемерные призраки отступились и Фрай мог уже различать силуэты, которые мелькали размытыми пятнами перед ним. Слух восстанавливался, волк различал голоса и обрывки фраз, произносимые находившимися в помещении людьми. Это были прежние его спутники — пять спасшихся бегством ведьм, которые прошли переходом от подземных тоннелей шахты до некого особняка, располагающегося в дремучем лесу. Волк не успел хорошо осмотреться, прежде чем Гарим ударила в него чарами, и теперь постепенно приходил в себя. Кажется, эта чародейка притащила его в огромный, холодный холл, бросив на мраморном полу, покрытом толстым слоем пыли, будто здесь никто не убирался приличное время.

— … от них нет никаких известий, может наших сестер пленили или попросту перебили, чего еще можно ожидать от этих колдунов-стихийников? — говорила одна из соратниц предводительницы. Выглядела она печально, судя по внешнему виду и выражению лица, впрочем, старшая выслушала ее с каменным лицом, на котором не отображалось ни единой эмоции, как стальная скала она взирала на подопечных.

— Ничего страшного, многие из них недостойны были называться ведьмами и населять ковен. Марион многих пожалела и приютила, начисто наплевав на несоразмерные силы, хотя я больше полагаю, что она собирала численность прихлебательниц, чтобы казаться значимей. Но мне не нужны такие ведьмы, я хочу создать мощное сообщество. Даже моя предшественница Жаннетт не смогла ничего изменить, хотя на нее возлагались большие надежды, — волк услышал смутно-знакомое имя, в голове пронеслась мысль, что он уже был знаком с кем-то с подобным именем и если учесть, что о ней заговорила ведьма, значит и та женщина была ведьмой.

Сознание сразу стало восстанавливать прошедшие события в памяти. Вот он впервые посетил замок виконта и встретился с погибшим управляющим мистером Делайлом. А тот на следующий день представил ему мисс Жаннетт Дюбуа, свою якобы племянницу, которая на деле оказалась ведьмой, той самой, которую победила Фрейлин. Значит, они знакомы, и вероятно Гарим наслышана об экзорцисте, спалившем ведьму. Все потихоньку прояснялось, хотя после продолжительной болезни пастор считал, что часть воспоминаний утеряна, но нет, услужливая память вернула прежнюю жизнь.

— И что нам теперь делать? Впятером мы не сможем противостоять разным ватагам, будь-то хоть презренные конвоиры, проезжающие мимо этих мест периодично.

— Нас к тому времени будет больше, а еще мы будем сильнее. Не забывайте, в чьем мы сейчас замке, здесь вероятно припрятано много интересных вещей, которые помогут обрести силы. Маги славятся своей запасливостью, этот был не исключением. Или вы не согласны с моим решением бежать, я ведь могу вас отправить назад к «сестрам», разделить их участь, — она гневно сверкнула зеницами, отчего присутствующие опасливо отстранились, побаиваясь ее гнева. Гарим была отчаянна и опасна, поэтому уважаема.

— Нет, мы не сомневаемся в вашем решении, уважаемая Гарим Кландейзийская (вот как теперь ее называют), но мы опасаемся своей беспомощности, — одна из собеседниц стала лобзать перед могущественной предводительницей, чтобы войти в доверительные отношения. Только они никак не могли внять истине, что ведьма никого к себе не подпускает, ибо не доверяет этим женщинам. Волк не сомневался, что обрети она силы, избавится и от этих соратниц, они лишь временные ее служанки.

Пока что никто особо не обращал внимания на смирного зверя, возлежащего в углу. Они смотрели на него, как на неразумное животное, отчего-то так заинтересовавшее чернокожую ведьму, а Гарим слишком отвлеклась на противных спутниц, чтобы заметить, что зверь уже в сознании. Они ее откровенно раздражали, заметно было, как подергиваются уголки рта или она сжимает губы, разговаривая с этими недалекими женщинами. Никакая лесть не пришлась по вкусу ведьме, она этого не воспринимала.

Зато умная колдунья перевела взор на волка, когда ее собеседницам уже нечего было сказать, и сразу же расплылась в улыбке, отчего присутствующие ведьмы немного смутились или же обиделись. Почему-то судьба животного ей интересней судьбы десятков соплеменниц, брошенных на произвол белых магов. Гарим вальяжно подошла к пришедшему в себя оборотню, склонилась над ним и даже захотела погладить, но тот не дался, отодвинулся подальше, прижавшись к стене, ведьма покачала головой.

— Ах, жаль, я хотела стать твоим другом, но ты постоянно мне не даешься, как жаль.

Волк хмыкнул, можно подумать, ему хотелось становиться другом черной ведьмы, от которой веяло смертью и нотками угрозы. Глаза зверя сразу же впились в лица наблюдающих ведьм, те были ошеломлены и неодобрительно поглядывали на свою предводительницу. Вот он камень преткновения, только как им правильно воспользоваться, чтобы вызвать в оставшейся группе новое соперничество. Волк некоторое время раздумывал, выбирая самую недовольную и сильную из присутствующих ведьм.

Кроме Гарим здесь находилась Миян Валлийская, Рональда Бенсне, Гердана Мольн и Каира Кернз. И вот первая ведьма была второй по силе, среди женщин. И хотя внешне они больше напоминали батрачек, но Фрай знал, что в определенный момент эти женщины могут стать молодыми, обеспеченными и влиятельными особами. А их надобно еще больше поссорить, чтобы добиться полного разногласия в группе и так обрести свободу. А потом обязательно разузнать, что же произошло с Беллой Лэнси, и если чернокожая колдунья причинила страдания подруге экзорциста, то должна за это поплатиться. Волк поднялся на ноги, поводка на нем уже не было, поэтому он имел определенную свободу. Серый зверь шмыгнул рядышком возле озадаченной Гарим и оказался у ног Миян. Он начал тереться о юбки женщины и вилять хвостом, будто домашний пес. Она смотрела на него своими карими глазами и ничего не говорила. В кружке образовалось напряжение, связанное с предпочтением обычного животного.

— Брысь, уйди от меня, — недовольно зашипела валлийская ведьма, когда на нее угрожающе поглядывала Гарим, но волк не оступался. Он сел рядышком возле этой женщины, выражая свое расположение, изображая дрессированного пса.

— Очень интересное предпочтение, — тихо проговорила Гарим, но Миян готова была провалиться сквозь землю, чтобы не впасть предводительнице в немилость, слишком легко она расправлялась с недовольными ею, а теперь еще и бесновалась.

— Я тут не причем, я эту псину вижу во второй раз, с чего ей проявлять ко мне расположение, — ее оправдания выглядели жалко, волк вилял хвостом, будто ручной зверь, приветствующий свою госпожу. Если уж игра стоит плохих свеч, надобно доиграть до занавеса — так думал пастор, других соображений пока не приходило на ум, но и этот план был не плох. Он на животе подполз поближе к женщине, а та отскочила, будто ошпаренная, опасливо поглядывая на Гарим, воинственно сжавшую кулаки.

— Почему не меня? — сквозь зубы прошипела «Синяя колдунья», но волк посмотрел на нее равнодушно и снова повернул морду в сторону Миян, оказавшуюся в западне. — Выйдите все, кроме Миян! — приказала новая предводительница, ведьмы послушно и с большой охотой удалились. Не стоит обращать на себя лишнее внимание. Зато пресловутая троица осталась: две ведьмы и волк. Фрай сел у ног Миян, которая выглядела довольно жалкой особой нынче, невольно напустив на себя гнев сильной колдуньи.

— Вижу, ты породнилась с моим волком, — заявила Гарим безапелляционно. Фрай внутренне возмутился подобному собственничеству, хотя другие женщины поступали с ним так же — присваивали себе, правда не говорили об этом открыто.

— Я… он сам ко мне подполз, я его вообще не звала, да и я люблю кошек. Моя Куири осталась в пещерах, я не успела ее забрать, но я привязана к ней, и не к кому иному.

— А может тебе для большей силы нужно и второе животное, я же не могла уследить за волком, а ты легко могла подсыпать ему что-то. Он недаром к тебе подошел и виляет хвостом! Скажи мне правду, Миян! — Гарим тяжело дышала, еще немного и она начнет перевоплощаться в страшную ведьму, способную задавить врага одним движением.

— Я ничего не делала, клянусь костями Марион Ярлсхоф, и пусть на меня обрушится ее проклятие, если это неправда, — Миян отошла на пару шагов, готовая упасть на колени.

Тогда Гарим посмотрела на волка, но он делал вид, что безмятежен и не понимает, что здесь происходит. Главное, достойно выдержать эту игру и быть сосредоточенным, чтобы гадина не влезла в душу. Что-то она, возможно, успела прочесть, но только ни его коварный план. Чародейка обошла волка с двух сторон, внимательно разглядывая, но он вообще не поворачивал головы и был предельно предан Миян Валлийской. Тогда ведьма встала между Фраем и его «объектом преданности», оборотень начал рычать, зло оскалив зубы, проявляя гнев, в который пытался вложить все отвращение к ведьме. Гарим наблюдала за ним, потом посмотрела на бледное и перекошенное лицо Миян, вторая колдунья не хотела оказаться над пропастью, особенно, безжалостной пропастью.

Колдунья отошла в сторонку, и волк прекратил скалиться, стал снова безмятежным, как и прежде. Чернокожая чародейка подошла к столу, на котором лежало обычное голубиное перо, оставлено здесь еще прежним хозяином. Стол и вся мебель были покрыты пылью и паутиной, поэтому перо казалось невзрачным предметом, которого почти не замечали. Ведьма взяла его в руки, некоторое время теребила, очищая от накопившейся грязи, и тяжело дышала. Вторая колдунья подумывала поскорее убежать, но без четкого приказа патронессы, опасалась сделать самоличную вылазку.

— Бывали в моей жизни разные случаи, — спокойно заговорила Гарим, хотя ее ледяной тон наполнен был местью, и отчего-то слушательница затрепетала, — люди клялись мне в верности на костях родственников и умерших детей, а потом запросто предавали. Я научилась за долгие годы не верить ни единому слову, коли оно не подтверждено делами.

Она резко обернулась и посмотрела на Миян, которая застыла, будто могильная плита, такая же пепельно-мраморная без единой красной жилки. Гарим излучала энергию смерти, которая веяла в воздухе, волк буквально задыхался от тлетворных ноток, но продолжал играть роль. Хотя его любопытство толкало взглянуть на беснующуюся ведьму, но ведь тогда она поймет, что ее просто разыгрывали. Фрай тяжко выдохнул, мысленно отругал себя за излишние эмоции, продолжая удерживать каменное выражение волчьей мордочки, он даже на противных блох не обращал внимания, а они кусались.

— Что вы хотите, чтобы я сделала, чтобы вы поверили в правдивость моих слов? — Миян решила сама начать разговор, она была уверенна, что все происходящее лишь нелепость, которую легко исправить, стоит Гарим произнести пожелание.

— Кое-что ты можешь мне пообещать… — но прежде чем она договорила, противное перо пронзило шею перепуганной ведьмы, та даже не поняла, отчего ей стало так плохо, а когда она дотронулась кончиком пальцев до острого наконечника, поняла, что Гарим держала в руках небольшую стрелу, которую запустила, словно дротик. — Я хочу, чтобы ты умерла и не стояла никогда между мной и моим волком.

Затем послышался удар, это тело мертвой женщины рухнуло на пол, подымая клубень пыли, отчего волк чихнул и сразу же начал чесаться. Если быть правдивым с собой, ему не было жалко эту женщину. Каждая ведьма сумела навредить множеству порядочных и благовоспитанных людей, поэтому кара должна коснуться каждой. Тогда Гарим подошла к волку и склонилась у самого его носа, они некоторое время наблюдали друг за дружкой, ведьма шепотом молвила:

— Хочешь, я избавлю тебя от этих мук. Эти грязные животные, такие же, как их хозяйки, переносчики всяких болезней и насекомых. А ты был красивым и гордым средь облезших кошек, слепых воронов и противных грызунов. — она коснулась шерстки волка, заговорила на незнакомом наречии, хотя отдельные слова Фрай мог различить, они были на латыни. И это заклятие вмиг очистило шкуру волка от разного рода насекомых. Он осмотрелся и увидел мертвых блох и даже клещей, что беспощадно сосали его кровь. Сразу стало легче, многочисленные укусы зажили. Потом он посмотрел на Гарим и увидел на ее лице улыбку. Слишком навязчиво эта ведьма хочет с ним подружиться.

— Пошли со мной, я накормлю тебя, а потом дам прогуляться этим домом. Тебе будет интересно пройтись коридорами старинного замка. Здесь некогда жил один богатый человек, правда, он уже покинул бренный мир, но его изобретения и достижения остались пылиться здесь. Ты поможешь мне отыскать их, и мы вместе впишем в историю мира новую страницу, — она чинно поднялась и пригласила оборотня следовать за ним.

Ей нужен его острый нюх и зоркий глаз, но еще она что-то упоминала про усиление магии, только Фрай пропустил мимо ушей это высказывание. Жаль, но и Миян ничего уже не скажет. Ее труп так и лежал, лужа крови растекалась, словно это была не маленькая рана, а перебитая артерия. Видно, кончик пера был чем-то смочен или заговорен. Волк не хотел совать нос слишком далеко, ему не хватало опытного дяди, способного на многие вопросы дать внятный ответ. И Белла где-то запропастилась, хоть бы с ней все было хорошо и ее нашли белые маги в подземельях. Как бы с ними связаться, не вызывая подозрений? Пастор ломал голову, да и голодный желудок не способствовал улучшению настроения, поэтому он стремился побыстрее насытиться, а там что-то да придумает.

Три оставшихся ведьмы встретили свою предводительницу, она лениво приказала Рональде убраться в ее новом кабинете, а остальным накрывать на стол. Женщины беспрекословно ей повиновались, предчувствуя беду, которая случилась с их сестрой. А пока Гарим лично отправилась в подвалы, чтобы отыскать благородные напитки, хранившиеся в каждом имении и старинном замке. Без винного погребка не существовало ни единого дома в Англии. Волку она показала на вымощенный перинами уголок, и серый зверь решил переждать томительные часы голода здесь. Хотя у него возникло острое чувство, что дом ему знаком. Пусть он пыльный и заброшенный, но однажды пастору уже доводилось здесь бывать. Правда сил на продолжительное исследование пока не хватало, он тяжело перенес последствия заклинания и теперь просто валился с ног. Все же магия ведьм очень вредная для бедного оборотня, темные силы изнуряют душу, вытаскивают из нее самые потайные страхи. После пережитого, кажется, что ты только что перенес страшный ураган, опустошивший твой дом. Таким разбитым себя ощущал волк, греясь неподалеку разожженного камина. Гарим сама его зажгла, стоило ей поднести руку к углям. Эта ведьма еще не показала свой истинный облик, лишь понемногу раскрывала истинное могущество. Фрай ненадолго задремал, слушая треск пламени, протяжный вой ветра за окном и шуршание дамских юбок. Две ведьмы только что справились с приготовлением пищи и теперь накрывали на стол. А еще они успели переодеться в нарядные платья, которые вероятно отыскали наверху.

Одна из дамочек, которую звали Гердана (Фрай подозревал, что имена они придумывали себе сами, поскольку он еще не встречал дам, которых бы так называли) была говорливей своей соплеменницы. Каира больше походила на молчунью, да и вообще она выглядела немного не в себе, особенно пугали раскосые глаза, которые часто разъезжались в разные стороны, но при этом ведьма видела отлично, справно расставляя фарфоровый прибор и салфетки. Они обсуждали куропаток, которых начинили кислыми яблоками, которые прихватили из общей провизии при побеге. Дичь они сами отловили.

— Как ты думаешь, мы наконец сможем зажить нормально? Мне надоели эти прятки в злачных местах, вроде старых сараев или брошенной шахты. Этот дом куда удобней, но его нужно отдраить, может служанку нанять, чтоб исполняла всю черновую работу за нас?

— Но где мы возьмем деньги, Гердана? — Каира выглядела удивленной. — К тому же обычная батрачка все равно — лишние глаза и уши. К чему нам потом неприятности?

— Ты права, хотя я надеюсь, что здесь припрятано золото. Не верю я, что маг все свои сбережения хранил в банке, да на его веку таким заведениям доверять нельзя.

— Ну, если мы отыщем золото при уборке, то конечно его поделим поровну. А потом можем немного прикупить нужных вещей. Но пока иди проверь наш ужин и позаботься, чтобы эта псина не голодала, — Фрай возмущенно открыл глаза, услышав про себя столь обидные речи, пусть он и волк, но не псина и нечего его оскорблять.

— Ну да, она за этого волка готова вырвать нам глотки. И что в нем такого, предыдущая хозяйка у него на ведьму с трудом походила, а значит, этот зверь ей ничем не помогал, но наша новая патронесса все носится с ним, будто помешанная.

— Тише, Гердана, ты с огнем играешь. Она же слишком чуткая, еще услышит твои слова, а потом почитай страшной смертью погибнем. Я ее боюсь сильнее, чем Марион.

— Да, наша Марион была намного добрее. Она сестер не убивала и собрала приличный кружок ведьм. Почитай, сама возродила наш культ, а эта рабыня готова всех перебить, лишь бы единственной сильной колдуньей остаться.

— Не совсем! — донеслось из глубины столовой, в которой сейчас пребывали женщины, они дернулись, а Гердана чуть не пошатнулась и не упала наземь от страха, потому что, к ним приближалась Гарим, слышавшая если не весь разговор, то последнее высказывание. Оттого у ведьмы затряслись руки и она начала делать ошибку за ошибкой, Но чернокожая ведьма прошла мимо, не поворачивая головы, будто здесь не было никого, достойного ее внимания. Она откупорила бутылку и довольно глотнула вина из горлышка, остальные опасливо облизнулись, не решаясь просить у нее передать им бутылку. — Очень вкусное, выдержка отменная, — спокойно ответила ведьма и поставила вино на стол.

Она уселась на главное место, ожидая ужина, вскоре к ней присоединилась Рональда, хотя выглядела эта колдунья обеспокоенной. Видно ее очень впечатлил труп Миян, возлежащий в луже крови, но она ничего о том не сказала. А потом в столовую вошли женщины, принеся жаренных куропаток. Одну они поставили перед волком, чтобы тот смог насытиться. Фрай довольно потянул носом, даже в таком непрезентабельном виде они ему были нежнее любого деликатеса. Гарим поглядывала на свою новую игрушку, которая таковою себя почитать не хотела. Все же, он тут ненадолго, как только выяснит свое место расположения, сразу выдвинется в путь разыскивать дядюшку с прошением о помощи. Наконец все дамы принялись за сытный ужин, после столь утомительных дневных забот и перехода с тяжелым мешком в руках. Гердана не проговорила ни единого слова, и предпочла давиться мясом всухомятку, хотя Гарим больше не пила вина.

ГЛАВА 7. Нежданное открытие серого волка

Волк позволил себе провалиться в безмятежный и долгий сон, который длился до обеда следующего дня. Главное, что его никто не тревожил и не применял над ним магию, поэтому зверь отоспался и пополнил запас потраченных сил, которые иссякли — он был на грани перевоплощения. Когда же довольное животное сладко потянулось и приоткрыло один глаз, то заметило, что ведьмы носятся по дому, выскабливая его до блеска. Правда они пока что привели в порядок столовую, кухню и несколько спален, а также кабинет патронессы. Сама ведьма удалилась разбирать бумаги мага и не выходила оттуда с самого завтрака, и то она потребовала принести еду в библиотеку и больше ее не тревожить.

Потом волку подали новую порцию тушеного мяса, и когда он всласть наелся, его отпустили гулять по дому — личный приказ патронессы. Фрай решил не упускать подобный шанс и досконально исследовать этот пустующий дом, ему казалось, что он должен разгадать прежнего владельца, внутреннее чутье подсказывало, что его открытие будет полезным в дальнейшей борьбе с нечистью. Он довольно вырвался в холл и растерялся первое время, куда же отправиться? Стоит ли сразу подняться на второй этаж или прогуляться по первому. Сейчас дом выглядел куда приличней, когда добросовестные колдуньи выметали мусор и снимали со стен паутину. Они вытаскивали наружу полотняные мешки с мусором, это сразу же бросилось наблюдательному исследователю в глаза. Если дом и пустовал, то откуда взяться такому количеству мусора. Ведь двери и окна были плотно прикрыты. Но на этот вопрос волк решил искать ответы после прогулки домом. Он первым делом отправился наверх, где дамы привели в порядок лишь малую часть заброшенных комнат. Для Гарим они выделили господские покои, а сами обустроились в двух смежных.

Волк деловито прохаживался по второму этажу, рассматривая незатейливые картины прошлого. Здесь висели яркие представители рода, впрочем, ему неизвестного. Чернокожая ведьма не удосужилась назвать мага, к которому они прибыли, поэтому волк без особого интереса рассматривал мужчин в париках и общие картины военных походов. Его заинтересовал один рыцарь в латах, но из-за особенности зрения зверя, он не распознал того человека. Хотя он был красив, облаченный в железные латы и боевой шлем с забралом, а рядом стоял обмундированный конь, которого даже на седле оттеснен был родовой герб. Потемневшие от времени краски, частично стерлись, поэтому лицо выглядело тусклым и почти не улавливались общие черты.

Дальше волка потянуло в ту часть коридора, где не ступали три верткие колдуньи. Может там он найдет ответы на свои вопросы. Первым делом, там было темно, лампады зажгли только в обжитой части коридора, но зрение волка позволяло легко ориентироваться даже в темноте. Первые шаги зверь сделал робко, но потом в нем прибавилось уверенности, и он посеменил в сумрачную часть длинного коридора.

Из-за отсутствия света и плотного слоя пыли, все казалось здесь туманно-серым, лишенным любых других красок. Двери утратила прежний блеск, хотя видно было, что раньше за ними ухаживали. Теперь даже бронзовые ручки выглядели уныло. А еще примешивался острый запах плесени, в брошенных помещениях сырость разъедала шпалеры и гипсовую лепнину. Волк шел, ведомый звериным чутьем, ему казалось, что прежние хозяева или хозяин был одиноким, никакого намека на многочисленное семейство, видно маг долгие годы был один и поэтому никто не занял его имение.

Постепенно коридор вывел волка к лестнице, что вела на третий этаж. Там обычно спали слуги, и можно было узнать некоторое положение дел хозяина, раз уж все остальное держится в тайне. Ссохшиеся половицы скрипели под тяжестью зверя, весил он прилично, видно тяжесть человека перенеслась на тяжесть животного. Он подымался осторожно, чтобы колдуньи не бросились на его поимку, сообразив вдруг, что он решил сбежать. Первым его впечатлением было то, что он оказался в какой-то первобытной пещере, поскольку паутина почти покрыла все стены, да и множество костей, которые хаотично были разбросаны по всей площадке бессчетное множество. Вот почему ведьмы выносили столько мусора, они сметали человеческие кости и убирали их из комнат.

Фрай внутренне содрогнулся, что же случилось с этими людьми, почему они скончались так внезапно, и их не похоронили? Он лапами осторожно отодвигал костлявые запястья или лодыжки. А остальная часть покоилась в одежде, при чем одежда хорошо сохранилась. Оборотень решился заглянуть в одну из комнат, поскольку дверь была приоткрыта. Он уже насмотрелся разных ужасов, но увиденное им в комнате превосходило все предыдущие открытия — в комнате находился целый могильник, при чем, костей было так много и они хорошо сохранились в подобии скелетов, одетых в человеческие платья дам, господ, слуг. Волк отшатнулся в ужасе, он просто прислонился к стенке, омерзительно наблюдая за откормленным пауком «пеленающим» следующую жертву. Человеку стало бы дурно, но животному хватило несколько минут опомниться.

Если эти люди и жили раньше в этом особняке, то их скелеты сюда кто-то перетащил. Ведь разлагающейся плоти, червей или иных признаков смерти не оказалось. Просто аккуратно разодетые кости с сухожилиями, свешенные, сидящие, полулежащие, играющие в карты — все они находились в одном помещении. Вероятно, ведьмам еще долго придется выносить человеческие кости отсюда, как бы им дурно не стало.

После таких размышлений, волк вконец опомнился и занялся дальнейшими исследованиями. Третий этаж он оббежал очень быстро, кроме разодетых скелетов, ничего примечательного здесь не оказалось. Он мог поспорить, что эти мертвецы попросту служили магу прислугой, хорошая экономия средств. Он магией искупал отсутствие богатства. Ну, тогда гости у него были редким явлением, если они вообще появлялись. Даже представить невозможно, что добропорядочные люди переступали порог этого могильника, чтобы выпить чаю и посудачить о новостях.

Оставался выход на чердак. Волк некоторое время размышлял, удастся ли ему вытолкнуть тяжелую деревянную дверь, чтобы он смог подняться. Будь он человеком, проблема решилась бы быстрее, но стоит пока побыть зверем, так даже легче пуститься в бега, если понадобится учинить побег из этого замка. Заржавевшая щеколда была первым препятствием, которое казалось перекрывало доступ на крышу. Но волк был сообразительным животным, он начал отыскивать палицу и разнюхал швабру, которая вместе с остальным инвентарем находилась в кладовой. Там были два женских скелета, разодетые, как служанки, которые это добро сторожили. Вот только они уже рассыпались, и волку пришлось их откинуть, чтобы схватить палицу и вытащить ее.

Он взял швабру в зубы и начал отбивать щеколду. Первые минуты ему в глаза летела ржавчина, которая отлетала от железного засова. Волк нервно махал головой, но продолжал учинять расправу над незамысловатым замком. Постепенно его труды приносили плоды — засов потихоньку отворялся, хотя бедное животное уже не чувствовало челюсти и болели его нежные зеницы, но он продолжал исправно быть по щеколде. Когда засов капитулировал, оставалось головой толкнуть дверь вверх, чтобы она открылась. Это было вторым препятствием, поэтому зверь сделал передышку.

Он долго и тяжело дышал, ему хотелось спуститься вниз и напиться воды, но если он привлечет внимание свои видом, то назад его могут не отпустить, а это расстроило бы Фрая, желающего сегодня все же достичь своей цели и взобраться на чердак. Так он мог бы рассмотреть место расположения замка и прилегающие к нему поселки, а позже выбраться на свободу. Нет, он любыми способами должен достичь цели.

Последним усилием воли, напрягая все мышцы, он разогнался и стукнулся о дверь, заставляя ее открыться. Это далось волку нелегко, он не мог некоторое время прийти в порядок, поскольку перед глазами поплыло рябью марево. Удар головой оказался сильнее, чем Фрай предполагал, но все же он не чувствовал тошноты или других проявление сотрясения. Некоторое время шум заполнил уши, но постепенно он пришел в себя. Прошло около часу, прежде чем разумный зверь смог подняться на ноги и попытаться залезть на чердак. До этого он прислонился к пыльному полу и тяжко дышал, периодически открывая глаза, чтобы осмотреться. Пока что его не искали, и нужно было воспользоваться этим временем, может быть, другого шанса у него не появится.

Чердак оказался завален разной мебелью. Сюда часто стаскивали ненужные вещи, заполняя пространство. Перекрытие крыши находилось на близком расстоянии, для человека здесь было невозможно стоять в полный рост, только согнувшись, но волку можно было спокойно передвигаться. Дальше шла железная дверь, ведущая на крышу, но туда опасливый зверь соваться не решился, Фрай не очень жаловал высоту, а со скользкой черепицы легко упасть, он лучше выглянет в смотровое окошко, которое хорошо освещалось луной. На дворе уже стояла ночь, пока волк осуществлял свою прогулку.

Кажется, северный ветер прогнал назойливые тучи, и теперь снег трещал от мороза, который пронизывал низенький полуэтаж. Старые стулья пришли в негодность, тут даже располагались полки с книгами, которые чудом уцелели под действием неумолимой погоды. Одно из смотровых окошек было разбито, и снег и дождь проникали сюда, отчего потолки третьего этажа пришли в негодность. Волк осматривался вокруг, как будто ему показалось, что в дальнем углу чердака что-то шевельнулось. Возможно, здесь зимовали летучие мышки, которым вполне уютно жилось на чердачных этажах, они могли питаться залетающими насекомыми, а зимой пересиживать холода. Но стоило проверить догадку.

Оборотень подошел поближе, принюхиваясь. Он не улавливал ничего необычного, но все же кто-то здесь определенно был, и этот кто-то видел волка, оттого и спрятался. Старый сервант, лишившийся стеклянных полок, ютился почти у каменной стены и печной трубы. С виду он изжил свои лучшие годы и теперь его трухлявые дверцы безвольно открывались. А внутри кто-то облюбовал гнездо, затащив груду старого тряпья. Обычно так поступали птицы, которым негде было строить гнезда. Один из крылатых представителей решился обжить старый дом, правда теперь его доводилось делить с колдуньями и любопытным оборотнем, которому не сиделось спокойно у огня.

За волком наблюдали зоркие глаза, Фрай пытался заглянуть сквозь створки, вглубь серванта, но птица хорошо скрывалась в ночном сумраке. Фрай подозревал, что она лапой прикрыла дверцы, чтобы ее не беспокоили. Все же животные и птицы бывают очень смышлены, даже если они лишены магического начала. Но любопытство преследовало оборотня по пятам, хотелось увидеть, кто же спрятался на чердаке и не опасен ли этот представитель «небесного народа», хотя волку даже коршун был ни по чем.

Он сунул морду слишком глубоко и получил первый удар лапой, которая чуть не разодрала нос серому хищнику. Видно птица огромная, раз способна бить настолько больно. Волк отскочил от серванта, потирая лапой раненную часть морды. А на него из глубины сверкнули два зловещих уголька. Оборотень первые мгновенья хотел нагнать хищника, чтобы не мешал ему самому обосноваться на чердаке, но ведь эта птица может вцепиться Фраю в глаза, он же так и не выяснил, кто именно там находится.

Пришлось отступиться, но ради собственной гордости, чтобы не выглядеть неудачником, волк оскалил клыки и зарычал, демонстрируя чердачному жителю свои оборонительные способности, но тот в ответ зашипел и тоже угрожающе. Фрай хмыкнул, видно территорию им все же придется поделить, но раз сыч зарылся в глубине убежища, то не рискнет из него выбираться, поэтому волк спокойно мог выглянуть в смотровое окошко. Он вскочил на ближайшее кресло, потом прошелся по софе и вконец достался каких-то пыльных полочек, и мог выглянуть с чердака на окружающий мир.

Его встретил зимний лес, скованный морозом и выбеленный снегами, щедрым ковром располагающимися по всему видимому горизонту. Чернели верхушки ельников и сосен, а также раскидистые ветви дубов, остролистов, вязов. И так сладко дышалось чистым воздухом, волк устал от пыльного дома, по которому пришлось сегодня прогуляться. Небосвод осветила чистая луна, хотя она уже вошла в фазу ущербной и Фрай понимал, что скоро ему придется перевоплощаться, еще день-два он продержится в образе волка, но потом должен обратиться в человека. Лунное сияние произвело впечатление на Фрая, хотя проснулись некоторые инстинкты зверя: хотелось выть от накатившей радости, но он сдержался. Все же человеческая сущность была куда сильнее звериной. Неправильный из него получился оборотень, скорее перекидыш, который не умел разговаривать. Или этому умению надобно учиться? Волк открыл пасть и хотел произнести некоторые слова, но получилось как собачье скуление, поэтому волк досадливо умолк. Видел бы его дядя, ищет ли нерадивого родственника, в который раз сбежавшего на поиски приключений?

Но ему не дали насладиться печалью собственного несовершенства и блаженным восходом луны. За спиной опять зашипели, волк понял, что местный житель без боя свои территории отдавать не собирается, и сидеть в глубине серванта не намерен, пока пришедший оборотень нагло расхаживает чердаком. Хотя пастору не хотелось сцепиться с хищной птицей и быть покалеченным ее когтями, как-то он не горел желанием, да и навыков боя у него не имелось. В человеческом обществе куда проще договорить и достойно отступить, а тут так не получится и это беспокоило оборотня.

Он спокойно отошел от окна, опасаясь вывалиться оттуда, если бой затянется. Определенно, перед ним находился сыч или сова, и это был полуночный хищник, который смотрел на волка угрожающе. Два огромных глаза светились во тьме, а еще он шипел, пытаясь отпугнуть противника. Если бы Фрай мог говорить, то постарался бы отвлечь хищную птицу, но если волк зарычит, это может обозначать начало боя, а Фрай не хотел подставляться под острые когти. Он перескочил через пару стульев, чуть не грохнулся на брусчатый пол, оказавшись тогда в ловушке. Но ему удалось выкарабкаться и спрыгнуть достойно. Теперь он оказался в равных силах с противником, хотя хищная птица все еще держалась в сумраке чердачного этажа. Теперь Фрай тоже мог проявить свою устрашающую ипостась, он зарычал в ответ, пытаясь убедить сыча отступиться.

Они бы так мерились своими рыками, если бы не вмешался третий хищник. На этот раз в окне показалась еще одна птица, которая составляла еще больше опасности для волка. Как здесь оказался коршун, так и осталось загадкой? Только этот прилетевший гость тоже выказал волку свое неодобрение. Фрай смутился, теперь перевес сил был у противника, и они будут атаковать вместе. И как эти два хищника уживались друг с другом? Возможно, они просто не мешали друг дружке. Коршун не охотился по ночам, а сыч спокойно отсыпался днем. Но главное, что они объединили силы и представляли уже угрозу для оборотня. Коршун имел острый клюв, да и когти у него были длиннее и крепче, Фрай нервно сглотнул, отступаясь, а его противники обходили с двух сторон.

До спасительной двери нужно было сделать два прыжка, но тогда он откроет спину для коршуна, а сыч полетит атаковать спереди. Единственно правильный способ — держаться к ним обоим лицом и потихоньку отходить. Сыч сделал резкий рывок вперед, раскрыв свои внушительные крылья. Фраю показалось, что ночной хищник имеет серебристый окрас, чтобы спокойно охотиться средь белых снегов. Коршун был таким же темным, хотя сейчас его оперение стало дыбки, отчего он увеличился в размерах раза в два. Волк уже жалел, что сунулся сюда в одиночку, хотя колдунья бы не позволила серому зверю прогуливаться столь отдаленными помещениями, раз не могла здесь нормально находиться. А теперь приходиться спасаться от двух разъяренных птиц, которые явно собираются разобраться с незваным гостем, чтоб неповадно было сюда влезать.

Коршун издал боевой клич и бросился на волка, тот успел отскочить от нацеленных когтей, едва увернувшись от намеренных увечий. Птица тяжело приземлилась рядышком, неудачно впившись острыми когтями в мягкие деревянные доски. Волк отскочил на приличное расстояние, но нападать не решился, поскольку сова тоже оказалась вблизи от соратника. Значит, одна птица будет защищать другую, очень интересная тактика, может, эти птицы дрессированны специально, чтобы защищать данное жилище. Тогда надобно подумать, как отсюда сбежать и побыстрее. Волк добрался до спасительного укрытия, где мог в безопасности понаблюдать за двумя хищниками. Коршун все же вытащил стальные когти, хотя далось ему это непросто, сова покорно ожидала, пока ее напарник освободиться. Экзорцист ощутил некое наваждение, он готов был поставить сто против одного, что сова ему известна, но предательское зрение хищника мешало детально рассмотреть хищную птицу, к тому же, она явно была нахлобучена и выглядела воинственно настроенной. Коршун тоже стал в стойку, царапая пол когтистыми лапами.

Две птицы приготовились нападать, а вот волку надобно было от них сбежать, пусть даже с позором, лишь бы он остался невредим. Не хотелось сейчас лишиться глаз или быть исполосованным до потери сознания. Оборотень начал прикидывать, как бы безопасно удрать, если обычным способом уже не получится. Может, стоит применить немного военной хитрости: к примеру, дезориентировать противника разными предметами. Поразмыслив еще мгновенье, он зубами вцепился в ножку стула и поволок его на двух хищных птиц. Те не ожидали, когда на них несся стул, коршун сразу же вцепился в спинку, а сова решила зацепить его сбоку, только волк отступился и снова скрылся в укрытие, юркнув под дубовый стол. Здесь он притаился, пока противники разделывались с мишенью. Свою ошибку они поняли спустя мгновенье и перевернули стул, ожидая дальнейшего нападения. Сова заклокотала, явно разговаривая с товарищем, волк удивился подобному поведению птиц. Они явно необычные, раз так слаженно действуют. Коршун выслушал ее и подскочил на сервант, он приготовился атаковать сверху. Оборотень затаился еще пуще, пока сова отправилась делать обход: она заглядывалась в каждый уголок, светя своими угольками, но волк был надежно скрыт в темном уголку, поджав уши и спрятав светящиеся глаза. Хищная птица не смогла его различить, среди груды вещей и прошла мимо, ее напарник дожидался сигнала.

Только тогда оборотень рьяно выскочил из убежища, перевернув пару старых досок, сова испуганно отскочила назад, а второй хищник не успел прицелиться и промахнулся. Волк оказался на свободе, он уносил ноги с чердака, затеяв общую смуту. Его преследователи и сами наделали много шума, поэтому Фрай юркнул в открытое пространство и слетел с чердачной лестницы, не заботясь о мягких подушечках, которые еще толком не зажили. В последний раз он услышал угрожающий крик коршуна, но птица не сунулась бы на нижние этажи, поскольку там ей бы повстречались местные обитательницы. Фрай ликовал своему спасению, оставшись невредимым. Хотя он ничего не успел досконально разузнать, поскольку луна освещала лишь опушку леса, но свое спасение он причислял к удаче, которая случалась на его веку не так часто.

На третьем этаже волк учинил новый погром, зычно перепрыгивая через кости, чтобы хищные птицы не решились за ним последовать. Хотя это были отнюдь не их территории, с чего бы они решились догонять серого оборотня. Но Фрай на всякий случай решил не испытывать судьбу и передохнул лишь на лестнице, ведущей вниз. Потом он вальяжно прошелся мимо обжитых комнат, чтобы не разбудить ненароком обозленных ведьм и оказался у себя на первом этаже, где его ожидал догорающий камин и груда удобных перин. Но выглядел волк очень грязным и пыльным и сейчас был схож с диковинным чудовищем, которое до того обитало на чердаке, а теперь его с позором выгнали. Поэтому волк решился на отчаянный шаг. Он тихонько приоткрыл черный вход, ведущий их кладовых, и выскочил на улицу.

На снегу пушистый зверь начал чистить свою меховую шкурку, хотя поклялся бы, что за ним наблюдали те две птицы, но только они уже не атаковали. Видно сыч или сова, вышла на охоту. Вполне возможно, что ее сопровождал коршун, которому уж точно не спалось после встречи с волком. Но сейчас Фрай был в безопасности, он вычистился и вернулся в дом. Как-то не прельщал его дикий лес со всеми опасностями, что в нем творились в ночное время. Даже будучи хищником, он запросто мог стать ужином для своих соплеменников. Их вой был слышен издалека, ближе они не подходили, опасаясь встречи с человеком или куда страшнее — магическим существом. Оборотень некоторое время наблюдал из окна за мелькающими силуэтами, но потом отправился отдыхать. Утром он вернется еще раз исследовать чердак, хотят того местные птицы или нет, тем более, что при свете дня куда лучше определить ближайшие селения. Ночь укрыла Фрая.

ГЛАВА 8. Игра в прятки окончена

Ночь прошла относительно спокойно, волк не видел кошмарных снов, как его преследуют опасные птицы, хотя слышал сквозь пелену дремоты чей-то плач и мольбы, но списал все на свое воображение. День встретил серого оборотня суетливостью колдуний, когда они отправлялись на охоту, одевая старые плащи, служившие им надежной защитой от морозов. В руках женщины держали самодельные луки, вероятно, так они охотились. Хотя не без помощи магии, поскольку дичи они приносили многовато, даже самые ловкие охотники не смогли бы набить столько куропаток или фазанов из ружей, а что говорить про самодельное стрелковое оружие, которое в лучшем случае попадает одной из трех выпущенных стрел. Но ведьмы были уверенны в своей охоте.

Когда охотницы ушли, стало как-то тихо и оттого неуютно. Фрай раздумывал над тем, как бы еще навестить чердачных жителей, но его отвлекли. Гарим вошла в гостиную, вероятно закончив изучение библиотеки. Выглядела чернокожая колдунья немного устрашающе, хотя волк трепетал не от ее присутствия, а от того, что она разжигала догорающие угольки какими-то свитками. В доме мага опасно палить всякие письмена. Но ведьма уверенно бросала их в костер, словно это были рукописи какой-нибудь наивной барышни, а потом заговорила с оборотнем, будто с человеком:

— Понравилось жить в этом замке? Куда лучше тех сырых пещер, хотя убежище одинаково надежное и укрепленное. Только Марион всегда была трусихой, предпочитала бедность и безызвестность положению и богатству. К чему ведьмам деньги, если мы владеем магией? Только вот ведьмы тоже хотят есть и одеваться, но лучше мы будем ходить в обносках, нежели купаться в роскоши. Я этого стремления не разделяла, как и прежняя ее преемница — Жаннетт Дюбуа. Но моя предшественница имела один очевидный недостаток — она упивалась магией, обладая слабыми способностями. Она переоценила свои возможности, полезла на врага куда сильнее ее и поплатилась жизнью. Но я не такова, я намного разумнее этой светловолосой пустышки, — она говорила очень уверенно, будто что-то знала, волк встревожено слушал ведьму, может так статься, что ему придется сейчас же уносить отсюда ноги, как хорошо, что на дворе утро и нет надобности подвергать себя ночным приключениям. В остальном, поможет ипостась зверя.

Однако, Гарим спокойно продолжала, вскармливая огню очередную порцию рукописей. Они живо превращались в угольки, огонь жадно заглатывал сухие свитки:

— Мое нынешнее окружение сделано из такого же теста, как и учительница. Не то, чтобы я ей неблагодарна, но она погибла из-за своих глупых убеждений. Убитая какой-то беглянкой. Калима оказалась хитрее и проворнее всей нашей компании, она наслала на нас отряд белых колдунов, а сама скрылась, чтобы мы не смогли ее отыскать. Нет, не так, чтобы мы больше не представляли для нее угрозы. Только она ошиблась, относительно моих возможностей и знаний, надеясь, что я никогда не оставлю пещеры. Ха, это оказалось ее ошибкой. Я не только покинула пещеры, я отыскала очень забавное убежище, которое отыскала в старых записях Марион. Знаешь, кому принадлежал этот дом? — она заговорила очень серьезно, хотя в глаза плясали озорные чертики, и это очень не нравилось серому оборотню, он нервно теребил ушами, выдавая свое беспокойство. — Коли не знаешь, я приглашаю тебя на прогулку домом, потом ты все поймешь, мистер Фрай, — она сделала акцент на имени, как говорила это Белла, волк готов был броситься и впиться ей в глотку. Только Гарим была сильнее его, вряд ли бы оборотню удалось с ней справиться, пришлось нехотя следовать за ведьмой, которая отыскала красивый женский наряд темно-синего цвета и облачилась в драгоценности (волк не различал цветов, но как-то умудрялся отгадать цвета одежд и людей). Она была теперь не той диковинной дикаркой, а вполне себе степенной девицей с отличительной чертой — смуглой кожей и прикрепленными к лицу светящимися камнями, которые всегда улавливали свет. Гарим медленно прошлась по гостиной, а за ней шел волк.

Первый этаж ведьмы довели до приличного состояния. Рональда осталась на службе, Фрай это знал, поскольку две ее соплеменницы обсудили то, что третья колдунья отказывается ловить с ними дичь, экая белоручка. Но эта «белоручка» всего лишь исполняла следующее поручение предводительницы, чтобы выслужиться перед ней; хотела приобрести мощного союзника в борьбе за почет. Какими же наивными и жалкими выглядели теперь эти ведьмы в глазах Гарим, пытаясь ей угодить, пресмыкаясь перед нею.

Они вошли в коридор, который вел в противоположную сторону от хозяйских построек. Волк вчера не удосужился провести здесь исследование, а вот Гарим была куда дальновидней серого оборотня, она провела в этом коридоре достаточно времени. Они проходили около одинаковых дверей, как вдруг волк встал, будто вкопанный, изучая створки и мощные металлические петли. Это была тюрьма, настоящая тюрьма на первом этаже, и на его памяти всплыл один единственный особняк, имеющий подобное помещение — дом графа Шеффилдского, где когда-то Фраю удалось побывать аж два раза. И впервые он попал в виде призрака именно в тюрьму. С того времени прошел почти год и брошенный особняк несколько изменился, но эти двери заставили напомнить о себе.

Волк ошарашено взглянул на Гарим, а та была очень довольна произведенным впечатлением. Она спокойно разглядывала обеспокоенного волка, который принюхивался к железной двери, и кажется, в ней кто-то был. Фрай слышал чье-то дыхание или это его уже подводит собственная память, услужливо подсовывая усопшего отца Вейта в эти ужасные стены. Ведьма не спешила никуда уходить, терпеливо наблюдая за спутников:

— Ты прав, это тюрьма, в которой заживо сгнивали те, кто не покорился магу. Меня очень поразила подобная находка. Видно маг вел очень беспечный образ жизни, не опасаясь своего разоблачения, и не все ведьмы проживали в лачугах.

Она намекала на Жаннетт, сестры графа Шеффилдского, которая занимала видное место. Хотя он ее запомнил, как милую девицу с черствым и порочным сердцем, убивающую неугодных ей врагов. Она никого не ценила, за что и поплатилась. Догадывалась ли Гарим, кто разоблачил эту ведьму, с чьей вины ее сожгли? Пока он не тыкала пальцем, не проговаривала слова возмездия, может и не знала, что оборотнем является заклятый враг мага и колдуньи. Хотя от этой чернокожей чародейки всего можно ожидать, поскольку она скрытна и не проговаривает истинных намерений, пока не осуществит их. Но все же, Фраю казалось, что дверь заперта и что там кого-то держат.

Гарим повернулась и пошла дальше, волк решил не испытывать судьбы и двинулся вслед за ней. Хотя его догадки уже укоренялись, стоило вспомнить хоромы Персиваля, понятно теперь откуда столько костей — слуги мертвецы, которые дожили свой век со смертью их хозяина. Он действительно не гнушался раскапывать целые кладбища, чтобы приобрести себе послушных слуг. Выглядело не очень приятно, если учесть, скольких людей он замучил в этих стенах, как сделал этот с преподобным отцом Вейтом. Неужели Фраю Уэнсли снова придется вспоминать прошлое, которое он почитал забытым. Но нет, нахлынули старые воспоминания, жаль только, что духи не придут ему на помощь. Они все отпрянули в мир иной, освобожденные от загробного рабства.

Они перешли этот коридор, оказались на винтовой лестнице и так поднялись на второй этаж, который вывел их в галерею. Тут стояли инструменты, прекрасное помещение для торжеств и приемов, а еще висели картины владельца. Их было много, граф любил увековечивать свою особу, жаль, что помер так непочетно — растворившись. Сомнений не было, это был Персиваль — красивый, статный, черноволосый. Тут же была и его сестра, Жаннетт выглядела эффектной блондинкой и странно, что они так не похожи друг на друга, возможно от разных матерей или в их роду практиковались какие-то эксперименты. Но точно перед волком сидело, стояло, восседало семейство Виргейнов.

— «Милые хозяева», — ухмыльнулась Гарим, — я рада, что к моему повторному прибытию в эти края, они оба почили с миром. Очень не хотелось с ними повстречаться, поговаривали от зазнобы Жаннетт страдали многие ее соплеменницы. Рональда подтвердит. Не правда ли, моя верная подопечная? — она обратилась к вошедшей ведьме.

— Правда, почетная Гарим, Жаннетт обладала скверным и склочным характером, очень дерзко вела себя с соплеменницами и часто не прислушивалась к мудрости Марион, хотя предыдущая предводительница советовала ей не вмешиваться в мирские дела брата, как видите, это привело к печальным последствиям — они оба мертвы.

— О них даже хорошей памяти не осталось, такая печальная участь — умереть в безызвестности, хотя при жизни они наводили ужас не на одно семейство. Граф Шеффилдский состоял при министерстве, я наслышана об этом, но вел двойную игру — был и черным и белым магом одновременно. У меня подобное вызывает умиление, когда продажные душонки пытаются изображать из себя действительно стоящую натуру, но натыкаются на сопротивление и проигрывают. Ах, ваше министерство — отдельная тема, не однократно меня им запугивали, и делала это Марион, которая только после разрушения смогла внятно себя проявить. Я не раз посмеивалась с этого, тот континент, на котором я выросла и те колонии, где я провела много лет, меня научили смелости и отчаянию. Ваши земляки очень загнаны в угол, боятся собственной тени, а я всегда была не такая, и теперь мой черед пришел, — она рассмеялась своим мыслям, но ни волк, ни ее соплеменница подобной радости не разделяли. Рональда печально отметила, какого мнения о Марион эта колдунья. Она не говорила о ней почетно, а лишь порицала трусливость, но только так истребляемым чародейкам удавалось выживать — быть в бегах, тайно проводить обряды и не высовываться. Гарим же сдала ковен магам, оставив его без защиты, а теперь насмехалась над теми, кто не смог дать достойный отпор вооруженному и обученному отряду. Хотя сама Рональда почитала себя предательницей, трусливо примкнувшей к сильному соплеменнику лишь бы избежать незавидной участи.

Гарим недолго упивалась своим превосходством, она иронично взглянула на статную фигуру задиристой Жаннетт и отметила, что превосходит ее по разуму и способностям. Эта ведьма знала о брошенном особняке, видно Марион много чего рассказала преемнице, прежде чем пасть жертвой беглянки или она пала до того, волк уже сомневался, что предводительницу убила Калима, это могло оказаться прекрасным предлогом избавиться от надоевшей учительницы, уже неспособной чему-то научить обрадованную воспитанницу. Фрай взглянул на нее без тени робости, хотя она и оставалась сильной колдуньей, но в ней активно укреплялась гордыня — чувство столь сильное, что порою заглушает здравый голос рассудка. И поэтому она однажды так же бесславно падет следующей жертвой какого-нибудь смельчака. Пастор приготовился сражаться с колдуньей, как сражался с опасным демоном, аспигундом и Скарабеем.

— Рональда, ты должна кое-что сделать, о чем мы договаривались утром, — туманно молвила Гарим, но ведьма ее поняла и удалилась. Теперь они остались вдвоем, волк наблюдал внимательно за действиями своего неприятеля. Эта женщина вызывала только раздражение, хотя так навязывалась стать другом и нужно сегодня же с ней покончить.

— А знаешь, я рада, что прошла весь этот спектакль и была свидетельницей необычной привязанности. Так редко удается встретить настоящую дружбу и преданность, к сожалению, это единственное чего мне не хватало в жизни. Я привыкла видеть одно предательство и больше ничего, а вот привязанность, доверие — этого у меня никогда не было. На правах рабыни я не встретила участие, надо мной насмехались, безбожно мною пользовались, я им всем отомстила. Только вот мои угнетенные соплеменники никогда в жизни не пожалели бедного загнанного подростка, несчастную женщину и похоронившую своих младенцев мать, никогда.

Волк насторожился, она заговорила о сокровенном, которое должно расположить к себе, но если это звучит из уст хорошего человека. Но ведьма могла и солгать, хотя при упоминании о детях ее глаза на миг стали печальными, без иронии и скрытого презрения, видно это было правдой, но только не стоит доверять врагу при первом проявлении его чувств. Фрай смотрел на нее осуждающе, впрочем, недолго Гарим была откровенной, некое чувство промелькнуло слишком быстро, а значит, она уже не сожалеет о прошлом и готова причинять боль в будущем. Гарим взглянула на него прежним взглядом, и была такой же самодовольной и скрытной, как прежде, отчего всякие побеги доверия погибли в одночасье, не успев окрепнуть — эта женщина была всего лишь ведьмой.

— Ну в общем, я не получала никогда помощи от посторонних и это закалило мой характер, а теперь мне воздается за все — я стала хорошей и сильной колдуньей, поскольку моей силе есть чем питаться. Ненависти во мне хоть отбавляй, и ни капли жалости.

Она вальяжно повернулась и пошла в одну из смежных комнат. Здесь было неубрано, поэтому ее следы от туфелек легко прослеживались на пыльном полу. Благо, что платье имело старинный покрой, оно доходило до щиколоток даме. Она не одевала тугие корсеты, и вообще ее платья были просторными и напоминали больше стиль Ампир, который отошел лет тридцать назад. Волк поднялся и побрел за ней, будто сторожевой пес. Вообще, ему казалось, что Гарим специально затягивает время, ожидая чего-то. Недаром же она отослала Рональду, которая хоть и кривилась, но пошла исполнять приказание, а предводительница неспешно прохаживалась по пыльной зале, оставляя свои миниатюрные отпечатки. Колдунья незаметно наблюдала за волком, а Фрай за ней.

— Кто же ты такой, серый волк? Похож на обычного зверя, но делаешь поступки, которые противоречат звериной натуре. С тобой можно говорить, будто с человеком.

Фрай чувствовал себя на грани разоблачения. Он чихнул и отстранился от ведьмы, сторонясь ее, будто прокаженной. Ему не хотелось здесь находиться, в этой пыльной комнате, но ведь Гарим и дальше будет продолжать его испытывать, а испытывать она умеет искусно. Он тоже мог задать ей парочку неуместных вопросов — где она дела его напарницу и с какой целью ей требуется постоянное присутствие волка?

— Было очень интересно познакомиться с тобой и твоей неумехой-хозяйкой, она не отличалась беспечностью никогда. Самолично прийти в ковен со столь слабыми способностями, а потом мнить себя главной шпионкой. Поверь, я забавлялась ее игрой в колдуньи и лишь берегла из-за волка, которого эта девица привела вслед за собой.

Фрай нисколько не удивился осведомленности Гарим, он давно догадывался, что все же она знает, кем является мисс Лэнси. Удивительно, что они так долго продержались под ее крылышком, но вот в чем вопрос — куда она спрятала Изабеллу, ему не верилось, что просто убила, хотя и такое развитие событий вполне вероятно. Волк начал рычать на Гарим, пусть делает с ним, что хочет, ему просто надоели эти игры в хорошую и злую ведьму. В принципе, если он сейчас вцепится в ее глотку, то сможет нанести ранение и обезвредить на некоторое время, а там уж дядя обязательно ее найдет и поймает.

— Подожди рычать на меня, ты же не знаешь главного сюрприза, который я подготовила. Эта копуша Рональда слишком долго доставляет мой подарок, хотя должна еще была быть пять минут назад. Ох уж эти неповоротливые помощницы, от них проку мало, только и пригодны, что в прислуге ходить, а другими я пока не располагаю…

Затем они услышали шаги, Гарим из глубины ведущего коридора будто услышала знакомые шаги, она вытянула шею, прислушиваясь, а потом обратилась к своей наперснице. Волк уловил тяжелое дыхание Рональды и еще одно, но скорее всхлипы.

— Надеюсь, ты все хорошо подготовила? — выкрикнула Гарим, обращаясь к своей наперснице, но та слишком громко шла, чтобы услышать вопрос предводительницы. Чернокожая ведьма вздохнула, ей не нравились эти женщины, и воспринимала она их, как обузу, без которой не обойдешься. Но со временем, принимая к себе более сильных учениц, она могла очень быстро избавиться от надоевших копуш, что окружили ее.

Глаза волка уловили движение, шла однозначно не одна тучная женщина, возле нее неуверенно петляла девичья фигурка, скорее, вторую тащили в это злополучное место. Фрай принюхался, улавливая слабые, но знакомые нотки, к которым примешивался пот и кровь. Он уже не сомневался, кого увидит из прибывших. Рональда всегда отдавала рыбой, солью и ромом. Она выросла в портовом селенье и похоже ее отец был рыбаком и много пил. Но больше ничем интересным эта дамочка не выделялась, кроме того, что отлично убиралась, а значит, привычна к работе. Но он ждал появление второй спутницы Рональды — он знал, что увидит Беллу, а значит, девушка выжила в той облаве, которую устраивали колдуны на ведьм. Может статься, что дядя сам руководил поимкой ведьм и мог среди женщин увидеть знакомое лицо, но благо, что Белла не погибла под обвалами, не покалечена и сейчас он ее увидит. Гарим торжественно улыбнулась:

— Ах, вот и вы, дитя. Как вам спалось? — она задала этот с издевкой, девушка выглядела бледной, измученной, видно было, что ее содержали отвратительно: простенький наряд выглядел грязными лохмотьями, ее волосы слиплись, а лицо перепачкалось. Белла посмотрела на Гарим затравленным взглядом, без былого огонька озорства и вызова, видно ее сломали за то время, что она пребывала в плену. Волк интуитивно зарычал, он понимал, что чернокожая ведьма что-то задумала и недаром пленила его подругу. Колдунья посмотрела на него с долей иронии, совершенно не опасаясь грозного рыка, будто привыкла к тому, что он скалится на нее.

— Ну что, раз все в сборе… Рональда можешь быть свободна, если ты мне понадобишься, я тебя позову, — она утвердительно посмотрела на подопечную.

— Но госпожа, я не доверяю этому волку, давайте лучше я останусь с вами и быть может, помогу. Не отсылайте меня так рано, а вдруг она кинется… — ведьма перевела взгляд на ошеломленную Беллу, которая тряслась, словно осиновый лист.

— Рональда, если ты туповата, то повторяю в последний раз — уйди отсюда, ты мне будешь только мешать. А с волком и девицей я и сама в состоянии справится.

Но ведьма не подчинялась ей, конечно, ею двигали лучшие намерения — помочь предводительнице, втереться к ней в доверие. Так видно прислуживали Марион, но только Гарим по складу характера отличалась от своей наставницы, а Рональда пока не уловила грозящего ей наказания. Больше всего в подопечных темнокожая колдунья ненавидела тупость, пусть они и были крайне исполнительными, но больше мешались под ногами.

Волк успел увидеть яркое свечение, что прорывалось у Гарим из пальцев левой руки, Рональда то ли слишком поздно осознала свою главнейшую ошибку, то ли поняла, что пора уносить ноги, но она сорвалась с места и побежала к ближайшему выходу, вслед за ней полетел полупрозрачный шар, который Гарим без сожаления швырнула в ведьму. Сейчас ее глаза метали молнии, и она казалась чрезвычайно обозленной, но видно Рональда спаслась бегством, магия ее не коснулась, ударив в стену. Темный маг оставил за собой защиту на стены особняка, которая выветривалась со временем, поэтому стена не пострадала, но декоративная лепнина все же потемнела и пошла мелкими трещинами.

— Тупица, — напоследок произнесла Гарим, когда глуповатая подопечная гулко пересекала коридор, но потом она и вовсе забыла о ней, ибо та не стоила и сотой доли размышлений предводительницы, кроме досады, она не вызывала больше никаких чувств.

Волк и трясущаяся Белла, которую босой оставили в холодной зале, по-прежнему оставались на местах. Хотя мисс Лэнси тоже хотела убежать и сожалела, что прежде ей не удалось совершить удачный побег, когда еще они только приблизились к ковену. Она испытала физические муки, об этом свидетельствовали ее бледность и изнеможение. Фрай хорошо осмотрел свою напарницу, единственное лицо, которое он хотел видеть в данную минуту, а еще подойти поближе и оберегать его незадачливую спутницу. Волк пошевелил ушами и направился в сторону мисс Лэнси, но ведьма наперед его остановила:

— Мистер Фрай, может, вы не станете делать того, о чем потом пожалеете. Я бы не рекомендовала вам приближаться к этой девице, иначе я стану злиться на вас и на нее.

— Простите меня, мистер Уэнсли, — слабо пролепетала Белла, — но я все рассказала о вашей персоне. Они меня вынудили все рассказать, — а дальше она залилась горькими слезами, вытирая их грязной рукой, почерневшей от магии или грязи. Волк грозно глянул на довольное лицо Гарим, сколько же в ней желчи, что она испытывает сейчас радость.

— Ах да, я забыла упомянуть о том, что забрала с собой вашу подругу и хорошенько ее допросила. Скажу по правде, это было не сложно, в преддверии физических наказаний она легко сдалась и все мне поведала о вашей персоне. Я же говорила, что вы уникальный зверь, ой, вернее оборотень. Ну так, может быть теперь вернете себе личину приличного человека, мне бы так хотелось увидеть ваши красивые и мужественные черты лица. Волк прекрасен, но меня интересует человек, что спрятался в серой шкурке.

ГЛАВА 9. Смелость молодой девицы

Фраю ничего не оставалось, как перекинуться обратно человеком. Сказать по правде, ему надобно было время и эмоциональное расположение духа, но луна уже утратила свою мощь, поэтому человек легко распрощался с волчьей ипостасью, мерно выдохнул и поднялся на ноги. Первое время его легонько знобило, когда он привыкал к новому образу, да и две ноги шатко удерживали их владельца, они были не такими приспособленными, как четыре лапы, но все же, наличие рук и способность говорить теперь показались весомым преимуществом перед острым нюхом. Фрай определил, из чего состоит каждая из ведьм, а теперь должен действовать и довести дело до конца, ведь так ему предрек Айв — дух-предсказатель будущего. Возможно, и Бран Тар стал таким же предвестником грядущего, уйдя за своим учителем. И дядя может когда-то оказаться сильным духом, которому доверят вершить судьбы людей, либо же не вмешиваться в ход событий. Но ныне экзорцисту стало не до размышлений, пока его враги разгуливают на свободе. Он повернулся лицом к сильной колдунье, в глазах которой читалась восторженность, словно ей подарили единорога способного исполнять любые желания.

— Так-так, человек тоже выглядит незаурядным, хотя за этой непрезентабельной внешностью слабого мужчины, способного покорять женщин своим обаянием, недальновидный не увидит особой опасности. Только я никогда не славилась размышлением большинства и ныне вижу в вас опасного противника. Видно Жаннетт была глупой ведьмой, она играла с вами, не ощущая реальной опасности. Я же поступлю мудрее — сочту вас равным себе противником. Но за вашу спутницу не поручусь, слишком слаба для пристойной ведьмы. В ней есть какие-то зачатки, но их надобно развивать.

— Ну, если не видите в мисс Лэнси угрозы, тогда просто отпустите ее. Вам же нужен волк, то есть я! — он заговорил, его слова показались сейчас чуждыми Фраю. Он не говорил эти дни и будто отвык от человеческого дара, ниспосланного небесами.

— Она хоть и слаба, но все же сможет мне помешать. А я хоть и сильна, но не глупа, и мне не нужна прибывшая так не вовремя помощь белых колдунов, которую эта девица призовет к вам. Так что, я ее не буду отпускать, и не надейтесь. Меня прельщает ваше благородство — жертвовать собой во имя несуществующих идеалов мужчины. Если бы мне попался хоть один такой представитель человеческого рода, я бы не была такой, как теперь. Но возможно, оно и к лучшему, что благородные люди мне не попадались, и я смогла сформировать жесткий и не сгибаемый характер, который не приемлет слабости.

— Вы несчастны, и это не проявление характера, скорее его защитная реакция на проявление человеческих черт, которые вам не под силу понять. Но если мы будем сражаться, то я хотел бы знать, что мисс Лэнси ни коем образом не пострадает, даже если я проиграю — вот мое требование. Если же нет, и вы вознамеритесь пойти путем обмана, то нарекайте только на себя — я буду беспощаден и не посмотрю на то, что вы женщина.

Гарим мгновенье спокойно слушала Фрая, но потом на ее лице появилась ухмылка, а затем она и вовсе расхохоталась, услышав требовательные речи экзорциста.

— Вы меня щадите только из-за того, что я женщина? Ой, ради ваших глупых убеждений, не переоценивайте свои возможности. Я прежде сильная ведьма, которой под силу справится с любым мужчиной, даже пусть он маг или хороший вояка.

— Мисс Лэнси, отойдите куда-то в сторонку, я не хочу причинять вам новых страданий и быть невольной им причиной. И если что, бегите без оглядки — это не просьба, это приказ старшего, — она кивнула, разглядывая невозмутимый профиль Фрая, который даже не повернулся к ней, когда произносил эти речи. Она понимала, что его борьба с сильной ведьмой может оказаться неравной, и он предлагает ей единственный возможный вариант спасаться. Только в ней проснулось человеческое чувство благодарности и той необдуманной юношеской отваги, которая толкает людей на непредсказуемые поступки. Белла расплакалась от того, что должна будет покинуть Фрая наедине с этим чудовищем. Она воспринимала Гарим монстром, не способным на чувства.

— Мистер Фрай, я не хочу покидать вас в беде, я буду сражаться с вами, потому что была первопричиной всех бед. Без моего самодурства и самоуправства вы бы не попали в это ужасное место и не стояли теперь один на один с чудовищем.

— Я — чудовище?! Вот как ты меня воспринимаешь, но еще большее чудовище вы принимаете благоговейно — ваши меркантильные убеждения, что вы сотворили этот мир и готовы распоряжаться судьбами иных рас, которые несхожи с вами. Вы легко превращаете свободнорожденное существо в раба и делаете с ним все, что хотите. Это твои предки, глупая девчонка, превратили меня в рабыню, и только я обратно сделала из себя свободного человека. Так что не поминай про чудовищ, коли не видела их в лицо!

Белла испуганно отошла назад, она больше не хотела попадаться Гарим под горячую руку, та пытала ее магией. Ее бедные пальцы едва не потеряли чувствительность, когда безжалостная колдунья пыталась вытрясти всю правду относительно волка. И тогда бедная молодая мисс сдалась и рассказала, кто они и зачем пожаловали в ковен. Впрочем, Гарим нисколько не смутилась и не приказала тут же лишить бедняжку Беллу жизни, но ее интересовал волк и тот человек, что волею судьбы стал оборотнем. Когда мисс Лэнси трясущимся голосом поведала, кем на самом деле является ее друг, она ненавидела себя, но уже ничего не могла утаить. Да, она рассказала, что Фрай — экзорцист и он состоит в родстве с белым колдуном, и что теперь он оборотень, только неправильный.

Ведьма была удовлетворена полученными сведениями, она даже приказала накормить пленницу и ушла, а бедную девушку закрыли на ночь в специальной комнате, которая служила темницей, где граф Шеффилдский пленял врагов и доводил их до смерти. Белла плакала, именно это и услышал Фрай, только сил кричать и звать на помощь, у нее не было, она не знала, был ли здесь хоть кто-то, способный ей помочь. Если бы она была уверенна, что волк тут же, то позвала бы его, но мисс Лэнси допустила ошибку и теперь расплачивалась за нее. Она взглянула на бледное, но сдержанное лицо ее друга и ощутила всю мерзость своего поступка. Как можно было предавать мистера Фрая?

— Мисс Лэнси, прошу вас, уйдите отсюда, спасайтесь! — была последняя его просьба, прежде чем она увидела белесоватый шар, который запустила в нее ведьма. Но девушка дернулась, упала наземь и осталась жива. Гарим недовольно скривилась, словно ей не удалось раздавить противного таракана, коим выглядела в ее черных глазах наместница колдуна. Но больше она не интересовалась девушкой, поскольку в борьбу вступил экзорцист. А Белла сумела отползти в сторонку и даже попытаться надежно укрыться от всякого злого умысла со стороны древней ведьмы. Гарим была сильна, и ее опасались.

Мисс Лэнси, как всегда, придумала гениальный план и решила тут же воплотить его в жизнь — она решила помогать экзорцисту и держаться в сторонке. И если мистер Уэнсли пожелает тоже присоединиться к ней, то она найдет нишу, где поместятся двое. Только ее гениальные планы не всегда срабатывали правильно, вернее, они шли на свой лад, и девушка не могла уже ничего повернуть вспять, даже от ведьм не удрала. А ведь они умеют перемещаться на метлах, и этого Белла не учла в последний момент или забыла.

Случилось все так, как она не предполагала, но девушка выскочила в соседнюю комнату, где как раз пряталась Рональда. Обе женщины встретились лицо к лицу, и старшая ведьма тут же решила исправить ошибку предводительницы и уничтожить пленницу, которая пыталась бежать. Она помнила ее страдания, когда Гарим пытала и теперь хотела продлить их — подлить масла в огонь, чтобы наглая девчонка стушевалась.

— Говорила я нашей предводительнице испепелить твои пальцы до костей, она еще тебя пожалела, просто кожу подпалила и все. Но теперь ты у меня получишь сполна, ты грязная и вонючая батрачка, пришедшая в наш ковен. Таких как ты, мы раньше пускали на колдовские ритуалы, а теперь должны терпеть, — она зловеще сощурилась и протянула к Белле правую руку, чтобы показать ей свое мастерство. Мисс Лэнси отпрянула.

Но в какое-то мгновенье она разозлилась на себя, поскольку ее берут на смех, обзывают кем угодно и просто втаптывают в грязь. Гарим она опасалась, но стоит ли каждую ведьму бояться до дрожи в коленях. В мисс Лэнси проснулся естественный инстинкт самосохранения и отваги. А еще в ней проснулась родовая гордость Лэнси, фамильных носителей из одноименного городка, откуда вышло много достойных представителей, которые прославились. Ее исторический городок славился отменными пекарями, ткачами, а еще там работали девушки-составители парфюмов. Но ее родитель тоже был достойным человеком, благородным джентльменом и просто хорошим отцом, если бы не умер так рано, и матушка тоже. Поэтому Беллу задели за гордость, что очень ей не понравилось и если она собирается струсить, то лучше уж примет смерть, а не рабство.

— Знаешь, противная ведьма, таких как ты много в Лондонских трущобах — жалких попрошаек: грязных, вонючих, не умеющих и двух слов связать. А я воспитанная леди, прежде всего, и пусть мое платье сейчас испачкано, но я могу достойно ответить каждой из вас и воздать по заслугам. Ты недооцениваешь мой дар, я отличный чтец мыслей и твои планы уже разгадала. А еще я училась левитировать всякие предметы, и пусть я не такая сильная, как мой брат, но уже кое-чему научилась, — она злобно улыбнулась.

Ведьма зашипела, хотела проучить наглую девчонку. Может она и была выходцем из бедного семейства, но теперь все позади. А эта самозванка обозвала ее попрошайкой, да как она смеет так обзываться, коли и силушек у нее нет. И что это такое за слово она сказала — левитация. Будто Рональда знает такие ученные слова. Это профессорам в пыльных библиотеках надобно такие словечки знать, а она простые знает. В общем, ведьме не понравилось, что к ней так обращаются, да еще какая-то проходимка, у которой и молоко на губах не обсохло. Она начала читать какое-то заклинание, но не успела. Белла сосредоточилась, вспомнила все наставления брата, у того получалось лучше и он был сильнее, но отступаться уже некуда, ее попросту убьют и она не поможет мистеру Фраю.

Изабелла сконцентрировалась, наметила определенный предмет, и у нее было всего ничего — одно мгновенье, чтобы мысленно очертить фигуру, накинуть на нее магический капкан и поднять. И не просто поднять, но и бросить во врага, который уже дочитывал заклинание, держа руку вытянутой. Из пальцев Рональды сочилось кровавое марево. Это было не обычное проклятье, это было заклинание на удар. Но мисс Лэнси опередила.

Обычное чернильное перо, припадающее пылью в уголке, незаметно поднялось и полетело в Рональду стальным кончиком вперед. Это были добротные перья, таких больше не производят в Англии, поскольку тончайшая работа мастеров стоила недешево. Теперь обычные перья точат и пишут, но то было самым настоящим произведением искусства. И вот эта письмена принадлежность, огибая руку колдуньи, с размаху влетела в ее глаз. Ведьма заревела, убрала руку и прижалась нею к окровавленному глазу. Перо не успело впиться глубже, и поэтому жертва не упала замертво, но она была покалечена.

— Противная девчонка, я из тебя всю душу вытрясу. Ты посмела меня ранить, она взревела от боли, глаз кровоточил. Наверное, он уже не восстановится и Рональда так и останется одноглазой. Мисс Лэнси выглядела пораженной и торжествующей, первая победа, пусть и маленькая, была за ней. Теперь оставалось отделаться от колдуньи.

Та кричала, не обращая внимание на окружающий мир. Потеря глаза будто лишила ее целостности происходящего, над ней глумилась какая-то простачка, так не должно было случиться, от чего кровь бросилась Рональде в голову и она попыталась добить врага, но теперь колдунье приходилось много оборачиваться, чтобы заметить худощавую девицу, которая легко скрылась в глубине комнаты и выжидала удобного случая. Ведьма бесновалась, пытаясь отыскать свою обидчицу. Она хотела зареветь, как делали это обычные дамы, но пока не увидит остывающий труп противницы, не отступится.

— Где ты, гадкая мошенница? Я сейчас тебя обнаружу, и тогда молись своему Богу, ибо ты сегодня отправишься к нему, давать отчет о содеянном.

— Лучше ты молись, или что вы там делаете. Поскольку твое рогатое и убогое божество не поможет тебе избежать кары. Ты мнишь себя знатной ведьмой, а ваша предводительница об вас вытирает ноги и пользуется, словно прислугой. Ха-ха, ко мне было больше уважения, пусть я и стала невольной пленницей, чем к вам. Носитесь с ней, словно служанки, ноги ей вылизываете языком, а она вас просто презирает.

— Не говори так про нее, она еще воздаст нам заслуженное. Мы на равных и теперь создадим свой ковен, наберем сильных колдуний и уничтожим ваши жалкие войска, сражающиеся во имя света. Вот я только тебя достану, и тогда пеняй на себя.

— Это ты пеняй! — воскликнула Белла и подбежала к Рональде сбоку, та не успела вовремя увернуться, а прыткая заключенная хорошо приложилась к ее виску чем-то тяжелым. Колдунья упала на колени, тяжело дыша, она не могла отвести левую руку от глаза, поскольку тот еще кровоточил и болел, и этим пользовалась ее противница. Удивительно, сколько энергии проснулось в этом тощем тельце, которое недавно едва двигалось, путаясь ногами по полу. А теперь скачет, словно кузнечик и еще дает отпор.

Никогда прежде Белла не была так уверенна в своих силах, как сейчас. Она больше не изображала слабую барышню, теперь она была опорой Фраю, ему тоже там приходится нелегко, и если сейчас справится с Рональдой, то девица пойдет помогать ему с Гарим. Больше она эту чернокожую невольницу не опасалась, и если та могла смертельно ранить Беллу, значит, беспечная авантюристка на то заслужила, подставив своего друга под удар. Мистер Уэнсли не оступался и всегда ее защищал, а теперь вот дал шанс спастись ценою жизни. Нет уж, она не сможет простить себя никогда, если он погибнет сегодня.

— Держи! — закричала девица и с размаху ударила ведьму еще раз, теперь та упала на карачки, она выглядела обескураженной и пораженной, не ожидая нового подвоха. И первым делом, не смогла обороняться. Рональда ползком решила спастись, только мисс Лэнси не хотела давать жертве такого шанса, они все заслужили на смерть, причиняя другим зло. Ведьмы воровали младенцев из колыбелей и пускали их на кровавые ритуалы, словно скот. Они убивали детей, вымещая свою злость на невинных ангелочках. Рональда самолично убила больше пятидесяти грудничков, и еще с десяток заморила голодом. Эта женщина не заслуживала остаться в живых, пришел и ее час расплаты, стать кровавым источников, как некоторые ее сестры. Снова удар.

— Ну что, нравится быть жертвой, не имеющей возможности обороняться? Так ты детей избивала, бедных малюток, когда их матери сходили с ума? Вот сейчас сама постигнешь весь ужас, унижение и боль ваших ритуалов. Держи еще, нравится?

— Хватит, прекрати. Пощади меня, умоляю, — хрипела колдунья, понимая, что ее просто изобьют до смерти, она уже ничего не видела. В уцелевшем глазу стояли мурашки от многочисленных ударов по голове, от потери крови Рональда ослабла, а эта девица ее преследовала и припоминала все те грешки, которые водились за ведьмой.

— Пощадить тебя, как бы не так. А многих ты пощадила? Ты даже не осталась разделить незавидную участь своих сестер, а вы еще ковеном назывались — сестринской семьей. Да грош тебе медный ценна, противная нищенка. Я не собираюсь оставлять в живых какую-то грязную оборванку, трясущуюся над такой же рабыней и приносящей младенцев в жертвы. Вы мне все осточертели за это время, а еще пытались убить.

Он нанесла еще один удар, Рональда повалилась на бок и тяжело захрипела, в этот раз Белла нанесла удар по спине, столько злости было в этом изнеможенном тельце, которое только вчера находилось на грани жизни и смерти. Но сейчас мисс Лэнси была предельно сосредоточена и не испытывала даже малейшего угрызения, что забивает живое существо до смерти. Этих колдуний нельзя назвать людьми, они забыли, кем являются. Дойдет еще черед и до Гарим, в другой комнате слышатся удары предметов, пора заканчивать с ее жертвой и поспешить на помощь мистеру Фраю, иначе он не выстоит в одиночку. Но планы Беллы всегда шли своим чередом, и девушка не могла ими руководствоваться. Не успела она нанести окончательный удар по Рональде, как ее орудие перехватили. Не вовремя вернулись с охоты Гердана и Каира, которые поспешили подняться, услышав крики. Гердана подбежала к Белле первой и схватила ее за плечо, чтобы остановить. Она встретилась с яростным взглядом девчонки, а потом увидела Рональду, которая хрипела в предсмертных судорогах. Что же здесь произошло, почему Гарим не вмешалась? Но в соседней комнате тоже происходила борьба, значит, их предводительница занята и не может оказать подопечной помощь.

— Каира, нас не было слишком долго, или мы много чего пропустили? — удивилась болтливая ведьма, а потом услышала злобный рык мисс Лэнси, которая трепыхалась в железной хватке, не в силах вырваться. Действительно, она потеряла много сил в борьбе с умирающей противницей, а эти двое могут нарушить все ее планы. Они так некстати появились, что Белла чуть не заревела от обиды. Теперь она точно не поможет Фраю.

А что же случилось с самим экзорцистом, когда девица сбежала из комнаты? Первым делом, он решил оборонять ее: пастор бросился на Гарим и схватил ее запястья, чтобы помешать удачно прицелиться. Удар пришелся не по цели, магический шар ударил в стену. Теперь чернокожая колдунья стояла и тяжело дышала, а еще с устрашающей ненавистью смотрела на того, кто ей помешал. Хотя потом ее чувства сменились, она ощутила какое-то притяжение, этот слабый на вид человек очень опасен на деле и это вызывало ее восторг. А еще он благороден, таких уже осталось на земле мало. Но пока Гарим видела во Фрае опасного противника, которого надобно либо сломить, либо уничтожить. Но убивать ли его сразу, поскольку ей нравилось оказаться во власти подобного мужчины. Впервые за многие годы, она испытывала непередаваемый восторг.

— Почему вы так упорно защищаете несуществующие идеалы, вы ведь могли стать могущественным человеком, если бы меньше поддерживали слабых и недостойных?

— Потому что я верю в эти идеалы, и вера моя крепка. А вы только пользуетесь людьми и оттого никогда не знали ни жалости, ни участливости. Вы были злой с самого начала и хотя я не поддерживаю тех мерзавцев, которые пленили вас и превратили в рабыню, которые пытали вас и истязали, но вы всегда были злой женщиной. Поэтому вы стали такой ведьмой, у которой нет зачатков доброго, а значит и жалеть вас не за что.

— Вы считаете, что вы меня победите, я вот уверена, что вы проиграете и ваша слабая подруга тоже. Кстати, все забываю спроситься, она вам не невеста часом, я бы хотела услышать отрицательный ответ, поскольку тогда расстроюсь, что столь непримечательные девицы способны покорить такое благородное сердце. Да или нет?

— Она мой друг, а люблю я другую, любовь которой не заслужил, поскольку сумел ее предать. Только я раскаялся и понял, что моя ошибка непомерна, но и любовь нерушима.

— Интересно было бы познакомится с вашей избранницей, а еще больше стереть ее из вашей памяти, чтобы освободить сердце, тогда у меня стало бы меньше причин вас убивать, — она взглянула на экзорциста, как женщина, имеющая к нему интерес.

Но Фрай отрицательно качнул головой, была в его жизни уже одна женщина, которая подобное хотела сотворить, только ее участь печальна, а значит и ведьма проиграет. Гарим все поняла по глазам убежденного человека, и ее взор наполнился злостью. Его сердце не свободно и он никогда ее не полюбит, поэтому она не станет его жалеть. Колдунья легко высвободилась из крепкой хватки пастора, очень легко.

— Мне жаль, что вы оказались таким убежденным глупцом, но коли не станете моим, то нечего вам жить на белом свете, — она сформировала огромный шар, который сразу поделился на множество, и выпустила в экзорциста, только Фрай не был жертвой. Он легко (к большому удивлению колдуньи) отбил первый прилетевший вестник смерти мечом, который обнаружил нечаянно в углу залы, а потом расправился с остальными.

Ведьма стояла ошарашенная, буквально открыв рот, она думала, что этот человек слаб, но он был силен и полностью справился с ее смертельным заклинанием.

— Как же так получилось? Кто вы такой?

— Я экзорцист, а еще борец с нечистью, я вы яркая представительница этого рода.

— Ну раз вы меня сравниваете с нечистью, — она видела в дверях фигуры Герданы и Каиры, которые приближались к ней, — тогда я вас тоже удивлю.

Пастор не успел ничего произнести, поскольку увесистая палица ударила его. В висках зашумело, его мир перевернулся, и молодой человек рухнул наземь. Экзорцист не мог прийти в себя и смотрел на всех отрешенно. Гарим что-то говорила, но его уши застилал шум, а ведьма постоянно кривилась и смотрела на него ненавистно и печально.

— Выведите их на улицу, пора покончить с ними! — заявила Гарим подопечным.

ГЛАВА 10. Исполнение предназначения экзорциста

Они шли, скрываемые сумерками — путники совершенно не приготовленные к снежной зиме. Впереди женщина куталась в шаль, хотя ее черные волосы развевал ураган, но она не дрожала от мороза, поскольку не ощущала холода. Эта ведьма была привычна ко всяким лишениям, особенно к физическим. Только душа ее очерствела, душа была холодна, словно скала, которая выдерживает многие испытания, но никогда не откликается на призыв о помощи. Гарим была сама зимою, хотя и родилась в жарком краю, где никогда люди не видят снега и прячутся не в каменных строениях, а в тростниковых лачугах, которыми называют дом. Но это было далекое прошлое, прожитая жизнь одной чернокожей девушки, что голышом бегала охотиться. А потом была пленена и на огромном корабле пересекла океан, и видят звезды, сколько же выпало ей испытаний, чтобы сейчас так легко ступать по заснеженному ковру и не дрожать от холода.

Только звезды скрылись за тучами, они мало смотрели на мир, лишь когда им хотелось это делать, а вот молодая девушка много раз молилась, чтобы они взглянули на нее, и чтобы помогли. Но холодные и отрешенные, они мерцали вдалеке. Такой же была и ее нынешняя душа — непроницаемой и далекой от мольбы и переживаний. Ведьма осознала все величие этих небесных светил — они не помогают бесполезным букашкам, которые называются людьми, а лишь влияют на всю историю в целом. Колдунья обернулась и посмотрела на узников, которых две ее подопечные вели следом. Девушка была перепугана и плакала, а экзорцист еще полностью не опомнился от удара тяжелым предметом, выглядел Фрай бледным, его пронизывал мороз, такой же была и Белла.

— Ну что, мистер Фрай, теперь вы все равно мне подчиняетесь, только я предлагала вам это делать в дружеской форме, но вы не захотели, решили перехитрить умную и опытную ведьму. Как жаль, что даже такие достойные личности оказываются дураками.

Пастор не говорил, его бедная голова болела после удара, да и не было желания заговаривать с ведьмой, чье присутствие лишь отягощало экзорциста. Природа изнуряла озябшее тело еще больше, а сильные руки колдуний не давали ему вырваться на свободу. Фрай послушно шагал «на плаху», ведьма решила не убивать своих пленников прямо в доме, но замучить их на морозе или же применить другую форму пыток, чтобы расквитаться с обидчиками. Он видел глаза Гарим лишь мгновенье, когда она вплотную подошла к нему и решила заглянуть в самую душу своими темными зрачками. Только Фрай не робел перед этой женщиной, его сердце и душа гордо заявили, что пусть тело умрет, но покорить свободный дух она не сможет. Ведьма сжала губы, она все еще старалась уговорить экзорциста, примкнуть к ней, потому что видела сильный дух внутри, способный свершать великие дела. Но он не велся, поэтому Гарим отвернулась, они пришли на то место, где она собиралась расправиться с двумя противниками одночасье.

Это была крытая беседка, выложенная из камня и облицованная мрамором. Видно маг предпочитал здесь отдыхать в летнее время, поскольку камень давал прохладу днем, а вечером согревал. Сейчас же здесь не было стола и стульев, лишь заброшенная анфилада, состоящая из округлых колон, стоящих полукругом, с нависающей крышей, чтобы создавать тень и укрываться от солнца. Тут снегопад не донимал пришедших так сильно, вот поэтому ведьма избрала уединенное местечко, чтобы вершить свой суд.

Гарим приказала Гердане привязать экзорциста к одной из колон, а девчонку пока удерживать на месте, ею занялась Каира, которая будто специально побольнее выкручивала руки. Гердана прихватила веревку, и теперь тщательно наматывала ее на запястье, Фрай слабо сопротивлялся, но он уже сдался судьбе — все же смерти надоело ходить по пятам, она придет и наконец отнимет причитающееся. Или же пророческие слова Артхуна оказались лживыми? Теперь уже некогда рассуждать о том, был ли прав кентавр, когда говорил про исчезнувший народ или сам Айв, благодаривший человека за помощь, когда-то всему приходит конец и даже пастору, которому еще не исполнилось двадцати шести. Свои годы он прожил честно и немного увлекательно, но теперь его жизненная тропа подошла к тропе Смерти. Повелительница усопших почтит героя лаврами, но увлечет за собой, оставив лишь бренное тело и легенды об экзорцисте.

— Отпустите его! — кричала Изабелла Лэнси. — Отпустите моего друга, лучше убейте меня, вы не смеете его вот так предавать расправе! — она разъяренно заявила это Гарим.

Доведенная до отчаяния девушка готова была пожертвовать жизнью во имя дружбы, но не могла снести погибель друга прежде своей, хотя ей тоже оставалось жить только краткое мгновенье, но Гарим напоследок хотела хорошенько растоптать противницу, показать ей свою мощь и власть, как делали до того хозяева чернокожей рабыни. Белла расплакалась снова, ее слезы тут же замерзали, но она не могла успокоиться, зато ведьма выглядела сосредоточенной. Она стала напротив Фрая, всего в нескольких шагах, чтобы видеть его боль и страдания — колдунья не даст ему умереть быстро, прежде помучает, доведет до отчаяния, может статься, что тогда его непокорность будет сломлена, и она получит верного слугу (об это Гарим раздумывала некоторое время, придумывая пастору заклинание, она улыбнулась своим размышлениям, это не лишено смысла — человек не сможет долго терпеть боль и сдастся). Пастор склонил голову, не имея сил долго смотреть на свою мучительницу, пусть побыстрее уже расправится с ним, только не пытает ожиданием. Чернокожая колдунья отошла назад на два шага, подняла руку и зашептала слова заклинания, Фрай прикрыл глаза, ожидая предстоящую боль, прежде чем его душа унесется в мир иной. А на последок услышал боевой клич совы и…

И он открыл глаза, ожидая чего угодно, только не барахтающейся в снегу ведьмы, которая недоумевала, как умудрилась упасть в заснеженный сугроб. И еще меньше он ожидал увидеть вторую женщину, столь несхожую с теми, кто окружал его прежде. Она тоже поднялась, вероятно вернувшись в облик человека. Ее глаза мерцали от негодования, волосы развевались, словно пламя, что так отчетливо прорезалось сквозь снежную бурю. Гердана и Каира замерли, ожидая приказаний госпожи, сама госпожа тоже торжественно попыталась подняться на ноги, не желая пред гостьей выглядеть непрезентабельно. Она угрюмо оглядела нахалку, что попыталась нарушить ее планы. Кто эта дамочка и откуда она взялась, ведьма еще не знала. Но точно была уверенна, что не прошенная гостья сбила ее с ног и помешала мучить пленника. Сам пленник наблюдал за происходящим, не веря своим очам. Он даже зажмурился и открыл их заново, но виденье не исчезло.

— Ты кто такая, и как посмела мешать могущественной ведьме? — зло заговорила Гарим, вкладывая в каждое слово угрозу, чтобы показать не прошеной гостье, кто она.

— И раньше я видела ведьм более могучих за тебя, так что, не переоценивай свои силы. А кто я, тебе лучше не знать, одно скажу — никто и никогда не посмеет обидеть моих родных, будь это даже ваше рогатое божество, — Фрейлин одним движением откинула волосы, чтобы не мешали ей, а глаза зажглись пламенем гнева, который опасней любых ненастий. Фрай улыбнулся, его возлюбленная вернулась и теперь дала бой ведьме, только сил окликнуть не было, но все же он облегченно вздохнул.

— Хочешь сказать, что какой-то перекидыш сможет мне помешать? Да-да, ты думала, я не опознаю в верткой сове обычного прислужника магов. Кто тебя послал и кто твой хозяин, отвечай негодница! — Гарим умела произвести впечатление и теперь она надменно рассматривала низшее существо — перекидыши годились быть в услужении магов и колдунов, а эта нахалка посмела ей помешать, или кто-то ее направил?

— Я никому не служу уже много лет. А тот, кто дерзнул меня пленить, был же мною и погублен. Или ты не знаешь, кто бывший владелец этого имения? Верно наслышана о графе Шеффилдском и его сестрице Жаннетт, тоже из вашего племени.

— Ах, это моя предшественница, но если ты ее победила, то грош цена такой ведьме.

— Ну, можно сказать ее погубило собственное самомнение. Впрочем, вы все на одно лицо, ты такая же гнусная самозванка, мнящая себя превыше остальных.

— Ну, раз ты меня так недооцениваешь, то я попробую разоблачить твои представления о могуществе или низменности ведьм, — Гарим обуяла злость, ее камни замерцали, словно в них заключались все эмоции колдуньи, кожа стала синей. Из обычной темнокожей девушки Гарим превратилась в синюшную страшную женщину, которую этим словом нельзя было обозначить. Ее руки заключали в себе силу и эта магическая волна готова снести все на своем пути. Впрочем, Фрейлин уже приготовилась сбежать из-под удара, когда злая противница возвела руки ввысь, пытаясь создать магическое заклинание. Глаза зеленоглазой красавицы засветились маревом, она тоже кое-как умела создавать защиту от магии. Две женщины стояли, не шелохнувшись и ожидая, кто первой ринется в бой. Бедная мисс Лэнси дрожала, даже две спутницы Гарим опасливо замерли.

— Фрейлин, берегись, — тихо прошептал пастор, наблюдая за магическим боем. Это тихое предупреждение возымело свое действие — Гарим отвлеклась на него и не метко бросила сильное заклинание, тогда как сова быстро отскочила и снова перекинулась человеком. Впервые рыжеволосая дива взглянула на своего возлюбленного, но если бы ему хватило сил дольше смотреть в ее глаза, мороз пробирал до костей, Фрай замерзал.

И тогда он ненадолго закрыл глаза, рядом свистел ветер, неся за собой противную крупу. Дыхание стало сбивчивым, и только чье-то прикосновение заставило ненадолго очнуться. Она снова взглянула в его красивые голубые глаза, измучено блуждающие по красивому лицу возлюбленной. Фрейлин казалась взволнованной, когда перерезала веревки, удерживающие пастора. Она быстро схватила его за руку и скрылась за ближайшим камнем. Фрай покорно следовал за любимой, которая отвернулась на миг, а потом снова встретилась с ним печальным взглядом, даже его разум прояснился:

— Как ты, в порядке? — поинтересовалась она у пастора, который пытался согреть окоченевшие пальцы. Она на миг перестал трястись и снова поднял глаза.

— Почему ты убежала тогда? Я хотел с тобой поговорить.

— Я не хотела вам мешать, но мое сердце не могло принять перемен, поэтому я ушла, чтобы однажды просто стать твоим другом, Фрай Уэнсли…

— Ты неправильно все поняла, но было уже поздно объясняться. Сейчас мне нужно как-то справится с ведьмой, иначе она убьет нас всех, а тогда я быть может, расскажу тебе все, но почему она отпустила меня?

— Не переживай, сейчас эта колдунья отбивается от опасного коршуна, быть может, поможем ему, иначе эта чернокожая женщина может ударить магией.

Когда они оба выглянули из-за камня, то наблюдали картину, когда обозленная чародейка пыталась прицелиться в кружащего над ней хищника. Гарим казалось выдохлась, поскольку ее силы тратились на то, чтобы сбить его, но это лишь добавляло маневренности выносливой птице. Она проносилась так близко возле ведьмы, что задевала ее волосы крыльями. На виске Гарим потекла струйка крови, но колдунья не замечала ранения, махая руками. Фрейлин тут же обратно стала совой и понеслась на противницу, а Фрай решил расправиться со свитой Гарим, которая еще удерживала в плену мисс Лэнси. Предусмотрительные женщины спрятались, чтобы одно из заклинаний невзначай не попало в них, но с собой утащили Беллу, как гарантию безопасности. Экзорцист заметил их фигуры около рощицы, там же тряслась в сугробе его спутница, наблюдая за боем издалека. Теперь Белла не плакала, она с надеждой взирала на боевую сову, которая помогала товарищу справиться с ведьмой. Две ведьмы тоже смотрели на состязание и даже пытались комментировать каждое движение своей хозяйки:

— Кажется мне, не такая она и сильная, раз с двумя птицами сладу не даст. Ох, мы потеряли всех сестер и примкнули не к той предводительнице. А если ее убьют, то и нас с ней вместе похоронят. Ты смотри, как эти птицы прицельно ее атакуют, мне становится страшно, когда подумаю, как они выклюют нам глаза, или будут резать кожу когтями.

— Знаешь, Гердана, впервые я с тобой согласна. Мы ведь можем сейчас схватить метлы и удрать, пока они все отвлечены на чернокожую невольницу. Она не щадила наших сестер, ты бы видела, как она жестоко убила Миян и переступила через мертвую Рональду, даже не пытаясь ей помочь. Девчонку привяжем к дереву и уносим ноги, — Каира была согласна с товаркой, поскольку не видела дальнейшего смысла помогать Гарим, которая никогда не ценила имеющихся при ней помощниц.

— Я знаю, куда мы с тобой отправимся, если эта фурия невзначай выиграет и останется в живых, то нас точно не найдет. Надоели мне ее приказания, она нас за служанок держит, от которых потом легко избавится и все. А себе новую свиту наберет.

Ведьмы понятливо переглянулись. Гердана привязала Беллу к мощному стволу и на этом они умывали руки. Девица была слаба, чтобы долго сопротивляться, хотя пыталась позвать на помощь. Две женщины оглянулись в последний раз на свою предводительницу, и вышли из укрытия, вот только тут они встретились с экзорцистом, который потирал ушибленные запястья, но поджидал своих обидчиц с самым суровым видом.

— Этот еще откуда взялся? — Гердана была не в самом добром расположении духа, она поглядывала на свою компаньонку, которая недоумевала не меньше ее. — Ладно, справимся с этим противным человеком, и давай сбежим поскорее.

— Дамы, не спешите, вы все равно никуда не успеете, — экзорцист подобрал оброненный нож, который оставила ему Фрейлин, и теперь был вооружен хоть каким-то оружием против заклятий и магии. Впрочем, он выглядел спокойным и уверенным.

— И кто же нас остановит, скажите на милость, или ты думаешь, что тебе под силу совладать с двумя ведьмами? Мы ведь знаем много хороших заклинаний, способных тебя уничтожить. — Гердана демонстративно уперла руки в боки, бросая вызов экзорцисту.

— Может мне не под силу совладать с ведьмами, но на некоторое время я все же смогу остановить преступниц, которые решили подло сбежать и дальше творить свое зло. А так, с вами могут легко разобраться вон те птицы, поверьте, их когти куда опасней, чем кажутся на первый взгляд, — Фрай оттягивал время, он еще не придумал, как обезвредить двух колдуний, поэтому водил их за нос, чтобы они испугались и осеклись.

Гердана и Каира мельком взглянули на кружащих птиц и даже поморщились. Они представили, как им придется от тех отбиваться. Только птицы сейчас заняты Гарим, и если обезвредить экзорциста, они успеют убежать на приличное расстояние. Поэтому две дамы в одночасье взглянули на Фрая, а тот уже юркнул в безопасное место и пытался освободить Беллу. Девушка тряслась, ее тельце промерзло насквозь. Пастор снял свой сюртук и одел девушку. Та благодарно укуталась и посмотрела на Фрая.

— Мистер Уэнсли, вы самый настоящий герой. Жаль, что вы уже влюблены в другую, каждая девушка мечтает найти такого добросердечного и обходительного кавалера. Только я в вас не влюблена, не переживайте, вы просто мой друг, который единственный понял мой сумасбродный характер. Благодарю вас, вы меня спасли, — она улыбнулась.

— Мисс Лэнси, бегите в дом и согрейтесь, а я постараюсь выследить наших обидчиц. Они уже уносят ноги, пока я решил вас вызволить, а теперь бегите.

Она побежала в имение, а Фрай начал раздумывать, не помочь ли двум отважным птицам, которые тоже были в опасности, находясь поблизости от озлобленной ведьмы или пуститься в поиски двух дам, которые уже бежали по сугробам. Впрочем, те дамочки не такие опасные, так что он избрал Гарим, но успокоил Беллу, чтобы она снова не решилась ему помогать. Первым делом он достал нож, который лежал на ближайшем камне, а потом отыскал еще булыжник, только поменьше. С таким оружием он чувствовал себя немного неуверенно, но не с голыми же руками на ведьму идти. Тут послышался треск — одна из колон не выдержала заклинания и разломилась напополам, крыша предательски наклонилась. Гарим зарычала, прикрывая лицо от противных птиц, те кружили возле нее, и действовали слаженно. Хотя коршун уже успел полоснуть руку колдуньи, и теперь та истекала кровью. Алая жидкость капала на белый снег и создавала иллюзию красного цветка на снегу. Ведьма злилась, пытаясь держать в поле зрения противников.

— Проклятые перекидыши, дайте мне только до вас добраться, я вас мигом уничтожу! — кричала она, но в ответ слышала лишь издевательский боевой клич совы. Гарим не знала, как ей выбраться из плена хищных птиц, она не сможет бежать, ведь они продолжат атаки в спину, тогда она может упасть и проиграть. Оставалось только стоять и обороняться, выслеживая их взглядом. Ее сила, которой она все это время так гордилась на помогала сейчас. Она израсходовала много магических заклинаний, выдохлась, но осталась с носом, поскольку была одна. И где запропастились ее подопечные, когда они нужны? Их и след простыл, теперь ведьма одна, да еще и экзорцист на свободе.

На пальцах начало образовываться синеватое марево, ведьма мысленно составляла заклинание смерти, сверля взглядом сову, которая на время приземлилась на землю, подавая своему товарищу знак. Гарим стояла к ней в пол оборота, поэтому Фрейлин решила чуточку передохнуть. И тут рука ведьмы быстро разворачивается, готовая выбросить новый виток силы, но в нее влетает булыжник и чернокожая колдунья закричала от боли, прижимая перебитую конечность, та не слушалась ее, неужели женщина теперь беззащитна. Сова спокойно оглянулась, а в беседку ворвался Фрай, держа в руке нож, коршун снова атаковал Гарим, и теперь женщина беспомощно бросилась в бега, только сильная птица настигла ее и толкнула наземь. Ведьма начала отползать, а потом перекинулась на спину, целою рукой отбиваясь от острых когтей и клюва. Фрейлин перекинулась, больше не видя угрозы, Фрай медленно подходил к поверженной противнице, смотря на нее сверху вниз, коршун отступился, когда его отозвала сова.

— Ну что, теперь вы видите, как полезно иметь друзей. А кто взялся вам помогать, когда вы попали в беду? Вы всегда были злой и одинокой, и поэтому никому не нужны.

— Вам легко рассуждать, имея армию соратников за спиной, а я всего добивалась самостоятельно, — на Гарим было жалко глядеть, коршун исполосовал ее лицо и руку.

— Потому что я борюсь против зла, против таких безжалостных карателей, коими являетесь вы, прощайте мисс, больше мы с вами не увидимся, — он повернулся к ней спиной, даже не предполагая подвоха, вот только ведьма напоследок решила отнять у человека жизнь, пусть даже расплачиваясь своей собственной. Она растопырила пальцы, произнося заклинание, и махнула рукой, а дальше в Фрая полетела синеватая дымка.

Первое, что ощутил пастор — толчок в бок, отчего он упал в снег. Кто-то больно его оттолкнул, затем раздался крик коршуна и визг девицы — хищник впился ей в глаза и не оступился, пока не вырвал их. Ведьма погибала в истошных криках, истекая кровью, но ужасная участь ждала впереди — ее облили керосином и подпалили. Все это случилось очень быстро, пока пастор потирал ушибленный затылок, он пребольно приложился головой при падении. Теперь все опасности были позади, но стоило ему поднять глаза, как тут кто-то залепил отменную пощечину. Разозленная Фрейлин стояла над ним:

— И как всегда, мы решили поиграть в честного рыцаря. Ты что не знаешь, как опасно поворачиваться к ведьме спиной, она тебя чуть не убила и это второй раз за сегодня.

— Я хотел поступить с ней человечно, показать, что в мире не существует лишь одно зло и есть другие грани реальности. Но как видно я ошибся, — Фрай выглядел виновато.

— Запомни одну истину, которую я усвоила очень давно — реальность создают сами люди и маги, и коли она хотела видеть вокруг себя одно зло, то и получила желаемое. А теперь нам пора прощаться, я не думала, что мы с тобой встретимся столь скоро, — она обняла себя руками, будто ей стало очень холодно, Фрай некоторое время наблюдал за ней, а потом обнял и поцеловал. Девушка взглянула на него испуганно, прежде чем раствориться в этом поцелуе, она смиренно покорилась его объятиям и не отстранилась.

— Нет, мы больше не будем с тобой расставаться, — молвил Фрай, потершись о ее висок, — я усвоил урок и больше не намерен делать повторных ошибок. Мы отправимся домой вместе, потому что, моей невесте негоже разгуливать старыми имениями в одиночестве, — их взгляды встретились, Фрейлин смотрела на него, а на глазах у нее стояли слезы, а потом дева сама вцепилась в жениха и уткнулась носом в его плечо.

К ним, тем временем, приблизился статный человек в темном одеянии, он некоторое время молчаливо наблюдал за пастором и Фрейлин, а потом отважился спросить:

— Надеюсь, он тебя не обижает? Иначе ему не поздоровится…

— Нет, Конрад, мой любимый меня не обижает. Кстати, хочу вас познакомить — мой друг Конрад Галивей. Он тоже был слугой-перекидышем при графе Шеффилде, и так же освободился от его влияния, но его способности остались, А это мой жених, с которым я уже не виделась целую вечность, — она доверительно положила голову на плечо Фраю.

ГЛАВА 11. Заключительная

Впрочем, через несколько минут безмятежного счастья, дева испуганно оглянулась, будто вспомнила о чем-то важном. Конрад тоже осмотрелся, но потом продолжил сверлить Фрая суровым взглядом, хотя пастор не понимал, чем вызвал подобное недовольство. Но если вспомнить при каких обстоятельствах Фрейлин покинула столичный особняк, и что поступок ее жениха был нечестен, предавший любящее сердце, то становится понятно, почему ее знакомый так относился к экзорцисту. Мистер Галивей недовольно скрестил руки на груди, печально разглядывая прелестную головку Фрейлин и сурово ее жениха, будто он виновник всех бед. Фрай прижимал дамы к себе, но Конрад не выдержал вконец и вырвал Фрейлин из объятий, дева недоумевая на него посмотрела.

— Ты не должна так легко прощать предательства. Этот негодяй не заслуживает тебя, он ведь даже не стремился тебя разыскать, ваша встреча произошла случайно, и снова ты бросилась ему на помощь, забывая о своей безопасности. А если бы ведьма попала в тебя магией, ведь мы же очень уязвимы в таком состоянии и можем запросто погибнуть, в отличие от оборотней. Кстати, один из этих страшных тварей бродит окрестностями, и может напасть, не забывай об этом, — она тяжело вздохнула, когда он ее отпустил.

Преподобный пресвитер Уэнсли открыл рот, чтобы уверить Конрада и Фрейлин в том, что серый волк был неопасен и что это он. Но его невеста с тревогой оглянулась, и даже слегка побледнела от ужаса, схватила Фрая за руку и увела прочь с беседки. Тем более, что здесь было холодно и требовалось срочно отогреться. Все порядком замерзли:

— Мы должны срочно спрятаться, этот волк появился прошлой ночью, с приходом ведьм, и разгуливал домом. Мы его вчера отогнали, но скорее возвратимся в дом, иначе в лесу ему легче нас атаковать. Помнится мне, тут была еще одна девица и она убежала.

— Да, мы забыли про девицу, которая сбежала от ведьм. Надобно посмотреть, кто она, может еще одна из них и тогда и ее надобно уничтожить.

— Нет, это не ведьма, это мисс Лэнси. Она прибыла вместе со мной, чтобы помешать ведьмам и уничтожить их. Не удивляйся, Фрейлин, мы не просто так оказались среди них.

В дом они добежали очень быстро, пробыв на морозе треть часа. За это время Фрай околел, и ему требовался разожженный камин, чтобы согреться. Внутри они встретили трясущуюся Беллу, которая отогревалась у гаснущего камелька на кухне. Конрад принялся ярче разжигать пламя, а Фрейлин некоторое время не могла поверить, что изнеможенная девица, с варварски обрезанными волосами — бывшая соперница Кэтрин Батлер. Потом она принесла девушке плед и дала воды, чтобы умыться. Мисс Лэнси горячо благодарила своих спасителей, которые помогли ей и мистеру Фраю освободиться от плена. Пока что Фрейлин не донимала Фрая вопросами о том, почему они вдвоем сунулись в ковен и оказались в таком печальном положении, но вскоре пастор отогрелся, лично поблагодарил Конрада Галивея в своем спасении и решился поведать о сером оборотне, и что опасности в округе нет.

— Дело в том, что на самом деле вчера вы сражались со мной. Ведь это я забрался на чердак в шкуре волка, но только из соображений любопытства. Я же не знал, что в доме есть еще обитатели, которым не понравится навязанное соседство.

— Но ты был оборотнем, я улавливаю различие между обычным зверем и представителем проклятого народа. И они обращаются в полнолуние, теряя способность мыслить? — недоверчиво изрек мистер Галивей, переглянувшись прежде с Фрейлин. Они немного подозревали, что после пережитого Фрай не в себе и может нести чушь. Дева даже притронулась к его лбу, желая удостовериться, что пастор не бредит. Но экзорцист не маялся горячкой и выглядел здраво, он печально наклонил голову, потому что, ему не верили. В этот раз на защиту своего друга стала Белла Лэнси, немного оправившись после пережитого, она подсела поближе к троице, взяла Фрейлин за руку, взглянув ей открыто в глаза, чтобы рыжеволосая дама могла прочесть ее мысли. Некоторое время женщины разглядывали одна другую, а потом Белла так же спокойно заговорила с Конрадом:

— Он действительно оборотень, только неправильный. И если вы утверждаете, что видели волка, значит, вы столкнулись с мистером Фраем в его новой ипостаси. Я не могу толком объяснить, почему страшное проклятие так подействовало на него, не лишив разума, но если бы не волк, меня бы заживо похоронили в ковене. И не вините его ни в чем, это я глупая решила разыграть геройство, чуть не поплатившись жизнью.

Фрейлин молчаливо выслушала рассказ Беллы, поверив в ее размышления и те воспоминания, что девушка прокручивала в своей голове. А потом дева перевела взгляд на Фрая, который махнул головой в подтверждение сказанного. Она поднялась и прошлась по комнатке, где топился единственный камин, и было хоть как-то тепло, остальные комнаты напоминали могильник, если учесть, что на втором этаже остывало тело Рональды, залитое лужицей крови. Но никто не вспомнил о ней, и некому было даже похоронить ведьму, которая стала противной старухой — ее истинный вид. Миссис Олдбрук некоторое время взвешивала все сведенья, которые ей предоставили, чтобы понять, что же произошло в ее отсутствие, поскольку она улетела в разгар событий:

— И как это случилось, Фрай? Как ты стал волком? — она посмотрела на собеседника.

— Это случилось по вине графини Бэкет, — выпалила Белла, которая была удивленная молчанием экзорциста. Но она тут же испуганно запнулась, когда увидела, как у Фрейлин опасливо засверкали зрачки. Не то, чтобы рыжеволосая дева злилась на измученную девицу, но само упоминание о хитрой сопернице, толкнувшей пастора в пучину министерских интриг, вывело ее из равновесия. А теперь оказывается, что соперница специально подстроила все, чтобы заманить возлюбленного Фрая в ловушку и превратила в смертельно опасное чудовище, подлежащее уничтожению — пора расставить все точки.

Фрай решил, что пора ему чистосердечно признаться. Хотя совестно было сознаваться в этом при посторонних, но Белла была слишком слаба, чтобы ее прогонять, а Конрад никуда не собирался уходить, мрачно разглядывая экзорциста. Пришлось рассказать обо всем, что случилось — о проведенном гипнотическом сеансе, который заставил пастора отречься от возлюбленной, о его поездке в закрытый клуб, по пути к которому на него напал настоящий оборотень и полоснул зубами и о превращении в волка, а также странствиях серого зверя в поисках дороги домой. Но, Фрай не потерял человеческое сознание и в этом ему помогли отчасти духи и дар. Но было поздно исправлять ошибки, поскольку он не мог говорить в другой ипостаси и не знал, как от нее избавиться. Он видел опечаленную Фрейлин в доме, когда Бонна притащила замученного зверя и привела его в порядок, но она бы никогда не опознала своего неверного жениха в обличии зверя. И можно было давным-давно все исправить, но Фрейлин покинула особняк виконта, прежде, чем экзорцист сумел перевоплотиться обратно.

— Я ее собственными руками задушу, дайте только к ней добраться, — молвила рассерженная девица, тяжело дыша от нахлынувших эмоций, только Фрай еще не окончил свой рассказ, он перевел дух и выпил глоток воды, чтобы не так мучительно чувствовать голод и жажду, а затем заговорил вновь:

— Этого ты сделать уже не сможешь, она и так мертва.

— Ой, кажется, Геродот что-то писал по поводу поимки опасных преступников, — вступила в разговор Белла, которая слушала рассказ пастора, — кажется, он упоминал, что в ходе расследования им удалось наткнуться на месторасположение вероломных беглецов, которые не предотвратили происки Скарабея. Кажется, говорилось там про какого-то канцлера и про шпионку-графиню, которые к тому же угрожали безопасности королевы Филадельфии. И когда их поймали, то великая монархиня подземного мира сама учинила суд и вынесла вердикт — сожжение. Он мне прислал целых три письма, но я мимолетно читала о приключениях братца, лелея надежду переплюнуть его славу. Как видно, Геродот оказался удачливей меня. Ну так что, я правильно вспомнила о тех событиях. А еще мне кажется, что мой брат влюбился в эту монархиню, он постоянно ее превозносил, чуть ли не оды пел о том, какая же она неотразимая, какая же она необыкновенная. Хотелось бы взглянуть на это Филадельфию, чем она примечательна.

— Вот как!? Что ж, я рада это услышать. Потому что, если ее не осудили к смертной казни, это сделала бы я, — она говорила увлеченно, сжимая до бела кулаки. Пастор промолчал, он утаил последнюю исповедь, когда простил леди Шерон все то зло, что она причинила ему, только он не простил ей обиду Фрейлин, нанесенную этой женщиной.

Но этот день не окончился на выяснении всех обстоятельств. Не успели они поговорить, как послышалось прибытие новых гостей в их скромное жилище. На аллее показался конный отряд, Фрейлин предложила слетать в разведку, но Конрад посоветовал всем сидеть и не высовываться, а сам осторожно поднялся на чердак, чтобы лучше рассмотреть гостей. Впрочем, это были не враги, а друзья. Сюда прибыли колдуны во главе которых стоял Эдвард Уэнсли. Позади последнего всадника плелись две ведьмы, связанные веревками. Отряд наткнулся на них, когда они вознамерились бежать.

— Впустите!!! — прокричал Эдвард, сильно тарабаня в дверь, пытаясь так вызвать страх, но вместо страшной колдуньи дверь ему открыла Фрейлин, внимательно осмотрев старого друга. Тот на мгновенье замер, потом поцеловал даме руку и невозмутимо прошествовал внутрь. Там он увидел греющегося у очага Фрая, и дрожащую мисс Лэнси.

— Вот вы где, парочка авантюристов. Мисс Лэнси, ваш брат и дядя поставлены в известность, что вы умудрились проникнуть в ковен. Скажу по правде, ваш брат гневается и вам предстоит нелегкий разговор. Ну а тебя, дорогой племянник, я отдеру за уши как нашкодившего мальчишку. Это кто же в здравом уме спустился в пещеры, чтобы присоединиться к ведьмам!? Я едва вытянул их тех женщин сведенья, что в последние дни в их ковене появилась подозрительная девица с волком на пару, и куда они могли скрыться после побега чернокожей Гарим. Кстати, где эта ведьмочка, я с ней сейчас «по душам» потолкую? — он недовольно скрестил руки на груди, в этот момент на пороге появился Конрад и Эдвард видно узнал старого знакомца, поскольку они сдержанно поздоровались и колдун осторожно поинтересовался, как давно коршун на острове.

Но тут в разговор вмешалась Фрейлин, сообщив, что сильная ведьма уже не опасна, они с Конрадом ее победили. А теперь вот отдыхают после утомительного боя, приводя Фрая и Беллу в порядок, пленникам досталось с торицей, их чуть не заморозили нарочно. Эдвард хмыкнул, приказав своим людям пока пленить беглянок, прошелся по комнатке:

— Если бы не бежавшая ведьма, предавшая ковен, я вообще бы не узнал об этой истории и не заподозрил моих родичей, которые вмешались в дела колдуний. Но Калима сообщила много интересных фактов, решив отомстить прибывшей сопернице. Вот тогда и начались мои поиски вас, — он обратился к Белле и Фраю, — но в миг нашего приезда начались подземные землетрясения, Геродот едва сдерживал их, он становится сильным магом, и я рискнул предложить ему должность главного министра в призрачном министерстве. Эту идею подсказал мне его светлость, что значительно облегчит мою участь, и я смогу вернуться обратно в Дарквудс и заняться своей политической карьерой, выборы на носу, а я забросил все свои дела. Королева Филадельфия поддержала выбор кандидата и готова снова наладить наши торговые связи, и все благодаря мистеру Лэнси.

Сестра ойкнула, услышав о повышении в должности своего брата, и даже гордилась его способностями. Хотя Белла тоже кое-чему научилась, и продолжить обучаться уже в стенах министерства. Она обязательно попроситься быть при Геродоте, правда, если ее прежде не упекут в монастырь. Но дело оставалось за малым — уговорить брата оставить ее на виду, чтобы она не натворила новых бед. Эти размышления пришлись по вкусу юной авантюристке, и девушка начала продумывать детали предстоящего разговора.

— Его светлость я уже отправил в Дарквудс, а сам решил отыскать вас и приехать уже с вами. Правда с нами связался мистер Ласко, просил отвезти его к источнику и исцелить, ссылаясь на давнишнее обещание моего племянника. Виконт согласился, хотя мне не по душе брат предательницы, но раз его поселят в Беррингтон-холле, вот пусть сэр Фортрайд с ним и разбирается, я умыл руки.

— А я тоже хочу поехать к источнику и исцелиться, — заявила Белла, — у меня пальцы обожжены, я же не могу в таком виде предстать перед братом. Возьмите и меня с собой, я всего лишь на недельку задержусь у вас, повидаю Кэтрин и Эндрю, хочется увидеть моих знакомых, а еще посмотреть на легендарный Дарквудс, о котором я слышу только из рассказов. Вы ведь согласны, мистер Фрай? — она обратилась к пастору, тот опасливо взглянул на Фрейлин и дядю: первая дама скептично хмыкнула, но промолчала, а Эдвард дипломатично отвернулся. Фрай понял, что они недовольны тем, что он собирается дать согласие, но он же не может отказать покалеченной девушке, поэтому согласие было дано.

— Вы не найдете ничего примечательного в Дарквудсе, это глухой провинциальный городок, где всего несколько улиц и старая церквушка. А дом виконта стоит в лесу. Но если вам так хочется посмотреть на мои родные края, то я вас приглашаю.

— Только не говори об этом в присутствии его светлости, виконт печется о славе городка с тех пор, как вернул себе родовое имение. И если ты упомянешь, что городок не популярен, то скоро сюда приедут все кому не лень, потому что сэр Фортрайд не усидит на месте, чтобы эдакое не сотворить для популяризации наших мест, — ответил мистер Уэнсли, выслушав прежде своего племянника.

— Хорошо, не скажу. Но и тебе, как будущему мэру, совестно будет так отзываться о месте своего проживания. А я лишь приходской священник, который имеет размеренную скучную жизнь, — Фрай подтрунивал над дядей, как в прежние времена.

— Ладно уж, но если мы действительно хотим побыстрее вернуться домой, советую не мешкать. Я сейчас же прикажу моим людям отправляться в столицу, а сам прихвачу тройку лошадей для вас всех, придется совершить конную прогулку, согласны на такое?

Все дружно кивнули, но тут стал вопрос, поедет ли с ними Конрад, и вообще этот человек не учувствовал в разговоре, отстраненно разглядывая стихший снегопад. Эдвард решил, что его способности очень пригодятся при формировании нового департамента магов, и сразу предложил отменную должность.

— Я посодействую, чтобы тебя взяли советником, молодому министру нужны опытные люди. У тебя появится приличная работа и заработок, обоснуешься в столице и будешь чувствовать себя нужным в обществе.

— Нет, спасибо. Я не хочу поступать на службу в министерство. Мой хозяин уже состоял при министерстве и творил зло, пожалуй я вообще уеду из Англии куда-нибудь подальше. В Ирландии я некоторое время присматривал за поселением оборотней, вот туда и отправлюсь, у меня еще остались некоторые старые связи.

— Но ты бы мог сделать здесь больше полезного, если бы остался при министерстве, — ответила Фрейлин, — и был бы гораздо ближе к нам. Я бы могла иногда тебя навещать, отсюда путь не близкий, но все же, мы с Фраем будем иногда выбираться в Лондон.

— Нет, Фрейлин, я этого не хочу, дальнее расстояние пойдет мне на пользу больше, нежели постоянные размышления в столице что бы, да как бы. По прибытию туда, обещаюсь отписаться, как обосновался, думаю, моя жизнь и приключения там намного интересней столичного прозябания на конторской должности, я привык к свободе.

— Жаль, Конрад, мы были хорошими друзьями в трудные времена, а сейчас должны расстаться, — она действительно сожалела, что ее старинный друг уезжает.

— Вот именно, мы всего лишь друзья и поэтому должны отпустить друг друга. Возможно, потом ты поймешь мои намерения, а сейчас я желаю счастья тебе и твоему жениху, но если он посмеет еще хоть раз тебя обидеть, сообщи мне об этом, и этот священник пожалеет о своих действиях до конца дней, — это выглядело очень убедительной угрозой, а потом Конрад повернулся и вышел из кухоньки, оставив всю троицу в недоумении. Впрочем, Эдвард ничуть не удивился, просто предпочел промолчать, а вот Фрейлин еще долго смотрела в след Галивею, памятуя его слова.

Конный патруль колдунов получил последний приказ от их предводителя, назавтра они довезут пойманных ведьм до столицы и могут возвращаться в свои родные края. А Эдвард снимает с себя все полномочия временного министра и уезжает в Дарквудс. Все бумаги по передаче должности молодому Лэнси уже лежали на столе у королевы, ожидая ее решения, хотя ее одобрение он получил на словах предварительно. А троица наших героев должна была добраться до пастората уже сегодня. Никому не хотелось еще одну ночку коротать в этом не гостеприимном особняке, особенно Эдварду и Фрейлин. Конрад улетел, как только вышел в соседнюю комнату и обернулся хищной птицей.

Как не хочется порой прощаться с привычными вещами, с которыми ты будто сроднился. В отрочестве мы немного сожалеем, что покидаем отчий дом, отправляясь в новые места. Но после нам кажется, что новый дом роднее прежнего. Так и полюбившаяся история имеет место однажды дойти до финала, когда герои уже пережили все значительные приключения, повзрослели, набрались мудрости и исправили былые ошибки. Поэтому эта повесть дошла до логического завершения и пора прощаться нашими героями, сообщив вкратце, как сложились их судьбы в дальнейшем.

По прибытию в Дарквудс, их радостно встречал весь городок. Горожане вышли на улицу, несмотря на позднее время, чтобы приветствовать их героя — великого экзорциста, победившего многих чародеев, задумавших изменить историю королевства. Виконт тут же прислал экипаж, чтобы его друзья не ночевали в неуютном пасторате, а провели ночь с удобствами. А там Фрая встретила взволнованная и счастливая сестра, обняв их с Фрейлин, поскольку миссис Джордж Батлер уже соскучилась по родным. Кэтрин бросилась миссис Олдбрук в объятия, она успела пересказать невестке о побеге Фрейлин и рада была ее встретить вновь. Девицы в положении особенно мнительны, а обе молодые жены постоянно вспоминали о рыжеволосой деве, желая ее возвращения. Фрая встречали радостно Джордж и Эндрю, молодые люди выглядели счастливыми семьянинами. Белла скромно поздоровалась с Эндрю, но зато тепло была принята Кэтрин, которая вознамерилась привести бедную пострадавшую в порядок. Тут же мисс Лэнси познакомилась с мистером Ласко. Тот выглядел немного уставшим и опечаленным, но эта парочка нашла о чем поговорить, когда бывший шпион показал своих питомцев, которых захватил с собой. Бедные кожухари пережили дальнее путешествие, сопровождая хозяина, и теперь мирно почивали в замковых вольерах, их разместили в огромном сарае. Впрочем, эти события растянулись на неделю, и не надобно думать, что все сразу свершилось.

Но в этом небольшом промежутке все же случилось главное событие, которое так давно ждали многие, но оно постоянно откладывалось из-за неотложных дел — Фрай сделал своей возлюбленной предложение. Они собрались на прогулку, погода тогда стояла чудная, солнце ярко переливалось на белоснежном снегу. И вот окутанные снежным ковром, молодые люди пытались пробраться до главных ворот через калитку, они все еще гостили в замке. Фрейлин была одета в тяжелое шерстяное платье и дева легко запуталась в юбках и чуть не свалилась в сугроб. Тогда же ее поддержал молодой человек, в глазах которого загорелся огонек. Они несколько мгновений рассматривали друг друга, ее шляпка безвольно слетела наземь, и волосы рассыпались по плечам. Это выглядело так торжественно, что Фрай не удержался и поцеловал даму в губы, та ответила ему, нежно обхватив затылок. Так они простояли, пока не показался экипаж его светлости. Тогда же молодой человек спросился даму, не почтит ли она его честью и не согласится ли выйти замуж. Фрейлин сделала кокетливый вид и томно сообщила, что должна подумать. Молодой человек тоже смутился, ведь Фрейлин могла ответить отказом, только он на мгновенье увидел ее лукаво-озорные глаза и понял, что она даст правильные ответ. В тот же вечер миссис Олдбрук согласилась сменить свою выдуманную фамилию навсегда. Об этом они сообщили собравшимся родным и друзьям.

После этого, на следующий день, счастливый жених взялся улаживать все предсвадебные дела. В особенности женская часть Беррингтон-холла занялась нарядами для невесты и привидением пастората в надлежащий дом. Сэру Фортрайду было поручено произвести небольшое переустройство, поскольку дом только недавно отстроили. Но он не удержался и немного переделал холл и гостиную. День свадьбы был назначен на первый день весны, тогда же обещался приехать брат с молодой женой и отец, а также дядюшки. Эдвард вплотную занялся политическими делами, и его почти не было в пасторате, ни в замке, он снимал отдельное жилье в Престоне. Поэтому виконт особенно скучал по старому другу, приходилось его сыновьям развлекать отца, который не унимался рассказывать, как же хорошо было бы, если бы мистер Уэнсли почаще вспоминал о дарквудских товарищах. Правда, они частенько переписывались, но разве сэр Фортрайд был создан для марания бумаги, поэтому у него были постоянные дела в соседнем городке, где он виделся с занятым другом, донимая его расспросами.

В тот весенний день погода стояла ужасная — ночью был мороз, а днем пролетал мелкий снежок, но это нисколько не испортило настроение невесте и планы жениху. В положенное время они встретились в церкви, дали друг другу обеты и вышли вместе под ручку. Для венчания был приглашен престонский священник, который тоже присутствовал на торжественном обеде и даже недельку гостил у сердобольного виконта. Молодожены должны были ненадолго отлучиться в путешествие, но только после званого приема, на котором гулял весь городок. Наконец, сэр Фортрайд исполнил свою давнюю мечту и пригласил всех друзей увидеть его родовое имени, а также сердобольных дарквудцев. Мистер Эдвард Уэнсли, как и обещал, приехал в назначенный день. Он оделся так вычурно, что превзошел даже щеголеватых лондонских денди. Поэтому столичные друзья виконта приняли его за иностранца, а он решил подыграть и коверкал родной язык, рассказывая каждой приезжей паре о том, что он был то в той, то в этой стране и теперь вернулся на родину. Сэр Фортрайд потешался, когда все новые и новые гости расспрашивали о таком удивительном госте, который объездил все известные и неизвестные страны и рассказал такие удивительные обычаи местных народов, что впору отправляться путешествовать.

Но неожиданно к нему приблизилась одна молодая девица, поначалу она долго слушала господина в сторонке, не принимая участия в разговорах. Одета девушка была скромно, хотя по меркам провинциального городка, она выглядела прилично. У нее были непослушные светлые волосы и румяные щеки, и это означало, что девица не является высокородной леди высших кругов, которые славятся утонченностью и бледностью. И говорила она слегка простовато, отчего решила помалкивать. Но так случилось, что белый колдун невольно заметил «опасливого воробушка», который все время был рядышком, оставаясь незамеченным. Важный господин оторвался от разговоров, ему стало интересно, почему девушка по пятам следует за ним, но молчит и остается в тени. Он подошел, и милое создание покрылось румянцем.

— Могу я поинтересоваться, мисс, почему вы постоянно следуете за мной?

Она испугалась, хотела уйти, но он не позволил, окликнув ее. Тогда девица неуверенно произнесла, что ее зовут Элен Бригс и она служит в доме виконта прислугой. И что однажды ей довелось принести ему письмо, но он видно забыл девицу. Но Элен, как узнала о свадьбе пастора, выпросила себе пару выходных, чтобы приехать на торжество. И тут невольно встретила снова друга хозяина и решила послушать, ведь он очень популярный собеседник. Но потом девица начала извиняться за то, что стала невольной слушательницей, но ей было интересно, о чем он говорит. Эдвард смотрел на нее и думал, что в этой девушке есть нечто такое знакомое, она напомнила ему Рейчел, которая вот уже несколько лет покоится в сырой земли, а эта милая вертушка робеет, подобно ей. Неожиданно для себя, важный колдун пригласил девицу, коли она еще окажется в их окрестностях, прогуляться по Дарквудсу. А девушка сказала, что ее родная деревенька всего в пятнадцати милях отсюда, и она была бы несказанно рада посмотреть достопримечательности, поскольку виконт тепло отзывается о родовом поместье и городке. Тогда Эдвард спросился, почему девушка бросила родные края и уехала в столицу, ведь это далеко, а она ответила, что копит деньги, чтобы пойти обучаться в местной больнице на медсестру, только ей нужны средства, поэтому она устроилась прислугой и платят там хорошо.

— Так может дать вам деньги взаймы, чтобы вы бросили неблагодарную профессию и пошли исполнять свою мечту, не думаю, что вам много понадобится…

Девушка снова залилась румянцем, она не хотела просить ни у кого денег, но джентльмен почему-то стал настаивать, что ей надобно развивать свой ум и дарования. Элен согласилась, рассматривая своего благодетеля, подобно божеству. Эдвард уловил этот взгляд, но промолчал. Возможно, у этих отношений есть будущее, и гордый колдун смирился со смертью возлюбленной Рейчел, которой давно нет на белом свете, но зато он гордиться своими племянниками, особенно одним непокорным пастором, который променял спокойную жизнь на ворох приключений. Но автор не будет заглядывать так далеко в будущее, поскольку капризная госпожа Судьба может подбросить каждому неведомую карту и кто знает, кому она подкинет пикового короля или трефовую даму.

— Знаешь, Фрай Уэнсли, ты все же несносный человек, неужели мне придется жить с вечным скитальцем, который вместо сонливых богослужений будет проводить опасные изгнания нечистого?

— Но разве не за такого человека вы захотели выйти замуж, миссис Уэнсли?

— О, меня покорил один смелый священник, не побоявшийся изгнать мертвеца из своего дома, но тогда я была обездоленной совой.

— А если этот смельчак остался в прошлом, и теперь перед вами скучный клирик, который будет читать проповеди каждое воскресенье, исповедовать сердобольных дамочек и выслушивать жалобы стариков на молодое поколение?

— Тогда я брошу нудного пресвитера и брошусь искать отчаянного экзорциста, который умеет находить одни лишь беды на свою голову, потому что ему нужна будет постоянная помощь.

— Ну тогда ваш священник-экзорцист никуда не подевался, просто он ждет новое приключение и конечно же, вы отправитесь с ним вместе…

Конец четвертой книги

Content

Эрика Легранж
ФРАЙ УЭНСЛИ — БОРЕЦ С НЕЧИСТЬЮ

ЧАСТЬ 1. ВРАГИ НЕ ДРЕМЛЮТ

ГЛАВА 1. Особенности колдовского ремесла

ГЛАВА 2. Разногласие и согласие родных

ГЛАВА 3. Новые приключения в маленькой деревушке

ГЛАВА 4. Спасение королевы подземного мира

ГЛАВА 5. Смелый план преподобного Уэнсли

ГЛАВА 6. Сокровенная встреча родных людей

ГЛАВА 7. Возмездие берет свое

ГЛАВА 8. Что таят в себе черные рощи

ГЛАВА 9. Последняя битва со Скарабеем

ГЛАВА 10. Миру нужен волк

ЧАСТЬ 2. МИССИЯ ВОЛКА

ГЛАВА 1. Начало путешествия в ковен

ГЛАВА 2. Пророческое предупреждение Нинни

ГЛАВА 3. Знакомство с «Синей колдуньей»

ГЛАВА 4. Последствия кровавого ритуала

ГЛАВА 5. Тайный заговор предводительницы

ГЛАВА 6. Странный, заброшенный дом

ГЛАВА 7. Нежданное открытие серого волка

ГЛАВА 8. Игра в прятки окончена

ГЛАВА 9. Смелость молодой девицы

ГЛАВА 10. Исполнение предназначения экзорциста

ГЛАВА 11. Заключительная