Алекс Вэй

Империя кровавого заката. Туман забвения. Книга 2

Глава 1

Очнувшись, Вилар с трудом открыл глаза. Ещё не стемнело. Значит, без сознания он пребывал недолго. Он лежал в смеси грязи и ещё не сошедшего снега, связанный и избитый. Во рту он ощущал вкус крови. Попытка пошевелиться и осмотреться отозвалась не только болью, но и окончательным пониманием, это конец. Густой туман, окутавший лес, только усиливал безнадежное ощущение. В ушах звенели, прорывающиеся сквозь рыдания, мольбы Амелии. Сестра, которая своими наивностью и милосердием невольно привела их сюда. Палачи уже привязали её, кладут хворост и собираются жечь костер. Она для них ведьма, а он, её брат, который просто пытался её спасти. Не получилось, их было шестеро мужчин и одна девица, а он даже без оружия. Он пытался. Пусть она дура, но все-таки она единственный его близкий человек. А ещё, он ведь поклялся защищать её. Поклялся человеку, который спас его и стал ему отцом. Но теперь ей конец. Как впрочем, и ему. Вряд ли они оставят его в живых. Впрочем, пусть лучше убьют, чем он будет смотреть как на его глазах сожгут Амелию.

— Я не ведьма! Мирозданием заклинаю, я же хотела помочь!! Прошу!! Мы уедем! Клянусь! Отпустите брата!!! Хотя бы Вила! Он не виноват!! — рыдая, кричала Амелия.

— Отпустим, когда он посмотрит, как ты горишь! — орал Сэм, тот, который ещё недавно хотел на ней жениться.

— Проклятая ведьма, сейчас ты ответишь за моего сына! — вне себя от гнева орал Арч, сына которого Амелия пыталась спасти. Не смогла, и теперь её сожгут.

— Полина, мы же были подругами! Прошу! Скажи им!!! Я не ведьма!!! — истошно рыдая, обращалась сестра к той, кому когда-то доверяла.

— У меня нет подруг ведьм! Изыди! — небрежно бросила дрянь, которая просто не поделила с его сестрой жениха, рассказала всей деревне, что у Амелии отец был магом, а потом солгала, будто видела, как она колдует.

— Сука, это же ты все устроила! Ты будешь гореть в Бездне!! Чтобы тебе пусто было, шлюха! — подняв голову прокричал Вилар. За это он получил ногой по ребрам.

— Прошу, не трогайте Вила, Он не виноват!! Прошу! — взмолилась Амелия. И тут она со своим милосердием. В какой-то момент его взяло на нее зло Но истошные крики сестры, тут же заставили его всем своим нутром ненавидеть тварей, затеявших это судилище. Вилара схватили за волосы, и подняли повернув голову так, чтобы он видел будущий костер.

— Сукин сын, смотри на свою ведьму! — процедил Гай. Этот гнида дождался своего момента, сам он боялся его, а теперь — герой.

— Горите в Бездне суки! — процедил Вилар, рыча от бессилия, и видя, как Полина достает огниво. Все, сейчас ему опять дадут по ребрам или в зубы, приготовился он, но его волосы вдруг отпустили, а сам он услышал незнакомый голос, звучащий явно с угрозой.

— Вы совсем охерели людей в моем лесу жечь! — Вилар увидел показавшегося из тумана высокого худого человека со вскинутым арбалетом.

— Она ведьма, и это не ваше дело! — возмутился Гай.

— Ведьма убила моего сына!!! — возопил Арч.

— Я не ведьма. Клянусь, — рыдала Амелия.

Тем временем человек подошел поближе, и теперь и Вилар и, видимо, остальные, заметили, что этот, похоже, молодой юноша, не только бледен, но у него ещё красные глаза. Как тот демон, о котором все говорили.

— А-а-а!! Демон!!! А-а!! — заверещала Полина и кинулась бежать. Дальше все происходило безумно быстро. Вилар не мог видеть всего происходящего. Похоже, все бросились врассыпную, позабыв про ведьму, которую только что хотели жечь. Звучали крики, что ведьма вызвала демона. Вилар всем этим россказням про демона никогда не доверял. Они с сестрой тут жили чуть больше четырех лет. Они приехали из города, и Вилар считал себя слишком образованным, чтобы в ересь верить. Тем более, он в жизни достаточно повидал. Но местные в лес далеко не ходили, а уж ночью, тем более туда не совались, демона боялись. А некоторые утверждали, что видели его. Ещё говорили, что в соседней деревне четыре года назад двое видели как демон человека ел. Вилар попросил тогда, покажите этих людей. Ему и говорят, один спился, другой спятил. Ну да, вот и верь им, пьянице привиделось, сумасшедший подтвердил, а другим только болтать. Но сейчас он уже начал сомневаться, это просто альбинос, коих он пару раз видел, или, правда, тот самый демон. Впрочем, долго размышлять ему не пришлось. Амелия, которая, в отличие от него, россказням доверяла, только все разбежались, вместо того, чтобы благодарить за спасение, принялась молиться.

— Я не демон, успокойтесь! — с явным возмущением оправдывался альбинос, разрубая мечом веревки. Амелия все ещё не могла прийти в себя, но молиться прекратила. Вилар отметил, их спаситель, похоже, не из простых стражников, такой дорогой костюм и меч те позволить себе не могут. Может и впрямь демон? Правда, он хромает заметно, а демоны неуязвимы, если судить по легендам, так что, видимо, перед ними человек.

— Господин, простите мою сестру, она напугана! Благодарим за спасение! — начал объясняться Вилар, пока альбинос перерезал связывающие его веревки.

— Господин… Хе-хе-хе… — вдруг рассмеялся он.

— Простите, возможно, к вам стоит обращаться как к благородному, Ваша Светлость, — предположил Вилар.

— Не надо мне ни «ваша светлость», ни «ваше высочество»! А только «ваше величество», — отшутился альбинос, и таки представился, — Эрик.

— Вилар. Но в деревне называют Вил. Это Амелия, — он уже успел кинуться к заплаканной сестре.

— Эрик, спасибо вам, если бы не вы… Мы очень благодарны… — принялась сквозь слезы откланиваться пришедшая в себя Амелия.

— За что жечь собирались? Неужели маг? Из какой деревни вы? — принялся сыпать вопросами Эрик.

— Я не маг, и даже не ведьма, — сестра вновь ударилась в слезы.

— Ну, это понятно, какая бы ведьма себя жечь позволила. Меня волнует, что за херня случилась, и в какой деревне эти мудаки живут? — деловым тоном сыпал вопросами альбинос.

— Туманная Долина. А произошла мерзость. Девки жениха не поделили. Вот, эта дрянь Амелию и ославила. Мол, та ведьма, и жениха приворожила. А потом вышло так, Амелия милосердная, с отшельницей травницей дружбу водила, и решила больному мальчику помочь, ну а тот и умер. Не по её вине, он же голову себе сам расшиб. Ну, а эта дрянь, вы видели, тут орала про демонов, хотя сама тот ещё демон, опять на Амелию, ведьма мол. Вот и собрал отец мальчишки судилище. Я спасти пытался. Да вот как видите, — Вилар все выложил, как ему показалось кратко. Сестра его то и дело всхлипывала. Эрик, слушая его, периодически бросал взгляды на Амелию.

— И как вы там с такими невежами живете, убить мало. Ну, ничего, растолкуем им, как людей жечь, — зловеще бросил Эрик, криво улыбнувшись.

— Что вы будете делать? — вдруг выпалила Амелия.

— Думаю, мы поступим так. Идете со мной в Небельхафт, будете моими гостями. У меня там много места. И я там не последний человек, так что вопросов не возникнет. Вам все равно домой нельзя. Порядок в Герцогстве для меня не пустой звук. Поэтому мы пишем список виновных в попытке свершения самосуда, и завтра же они будут в темнице, — предложил Эрик. Вилару эта идея понравилась, может, и правда они наткнулись на важного человека, который имеет отношение к страже. И эти твари ответят, и ему такие знакомства не повредят.

— Не надо ничего, не надо темницы, они не виноваты! Они неразумные! — вдруг кинулась его сестра к альбиносу. Тот явно впал в недоумение. Вилар в этот момент буквально озверел, как же его достало её милосердие. Эти ублюдки её почти сожгли, его отпинали, до сих пор кровью плюется, а эта блаженная ноет, они не виноваты. Вилар грубо схватил сестру за предплечье, и резко притянул к себе.

— Хватит, ты достала со своим милосердием! Дура, мы чуть не сдохли из-за тебя! Я говорил, не ходи к той бабке! Я говорил, не болтай, что отец твой маг! Чуть не сдохла, а теперь ты защищаешь их! Дура! — бешено орал он, тряся Амелию за плечи.

— Прекратите! — приказным тоном потребовал Эрик, и развел их в стороны, — Разберемся потом! Невеста, или кто она там тебе, в шоке! Не знает, что говорит! — Обратился он к Вилару.

— Она мне не невеста, а сестра, — пробурчал он.

— Ясно. Ну, так что, принимаете мое приглашение? Или вам есть куда идти? — Эрик улыбнулся.

— Мы с сестрой благодарим за приглашением, и будем очень рады за возможность хотя-бы переночевать, — тут же встрепенулся Вилар. Им же и впрямь идти некуда.

В итоге Эрик повел их, по пути задавая множество вопросов, и не давая Вилару даже спросить, кто он сам такой, и что в лесу делал. Не из простых людей, точно, да и воин, видимо, бывалый, уже рану успел заработать, оттого и хромота, и на щеке сбоку небольшие шрамы. Но при этом весьма молод, высокий, конечно, выше него даже, но на лице поросли нет. Впрочем, о точном возрасте судить он не решался, насколько он знал, альбиносы всегда странно выглядят. Сами бледные, волосы белоснежные, глаза красные, худые, щуплые, поросль редкая. Те, кого он раньше встречал, двое послушников, были ещё и низкие ростом, с весьма отталкивающей внешностью. Уродцы, одним словом. Эрик, в этом смысле, выглядел весьма прилично, даже симпатично, как для альбиноса. Но возраст его определить Вилар не мог.

О себе, а заодно и о сестре, Вилару пришлось выложить достаточно, любопытный Эрик оказался. Впрочем, по ходу беседы стало ясно, чем тот заинтересовался. Мизбария и затянувшаяся война. Эрик буквально допрашивал его, вплоть до подробностей. Неудивительно, если тот воин, ещё и из благородных, а, значит, образованный, ему будет интересно, как почти разрушили целый город, учинив там небывалую резню. Вилару было не особенно приятно рассказывать, Амелия и вовсе поникла. Но Эрик их спас, собрался приютить, потому не отвечать на его вопросы Вилар счел невежественным.

Столица Мизбарского Герцогства, Двинна располагалась вдоль побережья Моря Изобилия. Огромный портовый город, едва ли не половину которого занимали торговые лавки и рынки. А центральная часть была очень красивой. Дом его названного отца, мага целителя Демиориса, располагался неподалеку, жили они достаточно зажиточно. Вилару скоро должно было исполниться пятнадцать, Амелии — одиннадцать. Он уже год жил в их семье, и, можно сказать, был счастлив, он научился грамоте, пытался учить халифатский язык, готовился идти в местную гвардейскую школу, куда брали с шестнадцати. В общем, строил далеко идущие планы. Демиорис, как и его жена Лория, был убежденным последователем Ордена Света, и жил по заветам Книги Мироздания. Вилар, который ещё год назад был уверен, что Высшим Силам нет до него дела, даже начинал сомневаться в своей правоте. Возможно, Мироздание так вознаградило его за все мытарства, он даже переступал порог Храма. Но всем надеждам не суждено было сбыться.

Когда объявили, что началась война, поначалу в городе не было паники, прошлая война с хамонцами не добралась до столицы, а теперь и вовсе, даже ребенку было известно, в Хамоне запрещена магия. Все были уверены, Имперские войска быстро погонят врагов обратно к границам, если не за их пределы. Но в этот раз все было иначе. Вилар не знал, что происходило на передовой, слухи на рынках порой были совершенно противоположными по содержанию, да и проходящие воины, у которых то и дело спрашивали, что ждать, ничего толком не отвечали. Демиорис часто лечил достаточно влиятельных господ, и был в курсе некоторых новостей, но этого было мало. Да, хамонцы использовали доселе невиданную алхимию, жгущую людей сотнями. Какую-то травящую мерзость, усыпляющий дым. Факт в том, что через полгода с начала войны стало ясно, все не так радужно, как предполагали. Флот оказался на грани разгрома, хамонцы продвигались вперед, тревога нарастала. На стороне Империи была численность войск и магия. Но когда хамонские войска были уже близко, Мизбарский Герцог объявил, что признает право Хамона владеть этими землями, и присягнул Магистру. Насколько был осведомлен Демиорис, тот испугался, и таким образом надеялся сохранить свою власть. Все войска Герцога перешли на сторону хамонцев, многие дезертировали, но это уже не имело значение, все повлекло за собой сущий хаос. То, что стало происходить в столице, можно было назвать одним словом, Бездна.

Образованный Демиорис достаточно поведал про историю их земли, чтобы Вилар мог понимать немного больше, чем простой неграмотный горожанин. Мизбария была вечным камнем преткновения между Империей и Хамоном, немудрено, такие месторождения золота достаточная причина для кровопролития. Во всяком случае, так считали правители. Те, впрочем, объясняли все иначе, Мизбария исконно хамонская земля, утверждал и Хамонский Король, когда начинал предыдущую войну, и нынешний Магистр Приорий. Впрочем, подобное объяснение волновало не многих. Во всяком случае, так казалось поначалу. Мизбария уже как пять столетий входила в состав Империи, большая часть мизбарцев были последователями Ордена Света, и все давно уже разговаривали на имперском. Да, оставались ещё последователи Храма Богов Апартиды, когда свирепствовала Инквизиция, они испытывали гонения. Но теперь, все казалось, успокоилось, в столице даже построили несколько храмов, все жили мирно. Портовый город, развитая торговля, много иноземцев, тут даже во времена Инквизиции, не особенно обращали внимание на вероисповедание. Разве только при женитьбе, и то не всегда, а в торговле и вовсе, главное прибыль, а не то, кто кому молится.

Тогда, когда Герцог перешел на сторону Хамона, поначалу в столице началась паника. Многие люди, уже наслышанные от беженцев, что творят хамонцы с магами, с Храмами Мироздания, ясное дело, не обрадовались. А тут ещё стали разноситься слухи, будто хамонцы подходят к Двинне со стороны моря, а так как флот подчиняется Герцогу, это значило одно, хамонцы скоро будут здесь. Имперские войска, хоть и пополнились дезертирами, явно потеряли в численности. Предательство Герцога застало всех врасплох. Демиорис, чуя беду, стал уговаривать жену и детей, бежать, сам он собирался остаться, полагая, что его помощь как мага целителя может потребоваться. Лория не хотела, согласилась только ради юной Амелии. Вилар собирался остаться с отцом до конца и даже порывался записаться в имперское войско. Так бы он и сделал. Но все произошло слишком быстро. Начались народные волнения, люди были недовольны предателем Герцогом и двинулись к Дворцу, начались столкновения со стражей. Но это было только начало. В пылу гнева недовольные мятежники сожгли Храм Богов Апартиды, и началась бойня. Хамонцы ещё даже не вошли, а в городе вспыхнула война. Апартидцы, ясное дело, поддержали Герцога, и с нетерпением ожидая хамонцев, припоминали все гонения, все сожженные десятилетия назад храмы, бесчинства инквизиторов. Последователи Ордена Света в долгу не остались. Местный Жрец Храма Мироздания объявил хамонцев и заодно всех апартидцев последователями Проклятого. Весь город будто обезумел. Сосед пошел на соседа, люди жгли Храмы, громили лавки, и убивали.

Демиорис был достаточно известным человеком, многие знали, он ревностный последователь Ордена Света. В их дом пришли, как только начались волнения, то есть на следующий день, после сожжения Храма Богов Апартиды. Они уже приготовили поклажу, и Лория с Амелией готовились к отплытию. Не сложилось. Вилу с сестрой просто повезло, они в тот день ни о чем не подозревая, пошли на рынок. Там они застали бойню, Вилар, уже предчувствую беду, потащил сестру обратно. Им повезло, что рынок был далеко. Иначе их бы тоже убили, а так, к тому моменту обезумевшие апартидцы, разграбив их дом, ушли. Лория была мертва, Демиориса они застали умирающим. Отец умолял Вилара позаботиться о сестре, и он поклялся, что не оставит девочку. Умирая, Демиорис просил их ехать в Клеонию, в деревню Туманная Долина, к его тетке. Он сам был оттуда. И он просил, никому никогда не говорить, что отец Амелии — маг. Там дар проявлялся редко, а у людей свои верования и свои суеверия. Вилар и сам понимал это, Демиорис ему рассказывал, как сам вынужден был уехать из деревни в двенадцать, а пока там жил, должен был скрывать свой дар. Как это было невыносимо, иметь возможность помочь людям, но не делать этого из риска, что его сожгут.

Амелия тогда впала в истерику, горечь и боль от потери охватили и все естество Вилара. За что? Демиорис не сделал ничего плохого, он все отдавал людям, золото в дома для убогих, часто лечил бесплатно, тех, кто не может заплатить. Себе оставлял только то, что необходимо для достойной жизни семьи. И вот, финал. Как же ему хотелось пойти на передовую, и убивать. Апартидцев, хамонцев, предателей. Но, он понимал, Амелия без него пропадет, а он поклялся. Оставаться в доме было нельзя, в любой момент могли нагрянуть уже другие, жаждущие возмездия, апартидцы. Дом их разграбили так, что удалось найти только несколько золотых, и пару медяков, а так все обчистили, даже лошадь увели.

Вилар, пребывая на грани срыва, все-таки взял себя в руки, и потащил за собой деморализованную сестру. В городе продолжалось безумие. Он надеялся сесть на какой-то корабль. Думал, отдаст все золото, будет мало, попроситься работать. По пути их едва не погубила его внешность, он, по рождению, был наполовину антарийцем, наполовину халифатцем. Раньше здесь на это всем было плевать, а теперь он был похож на хамонца, и по пути его едва не прикончили свои же последователи Ордена Света, спасла рыдающая сестра, которая принялась молиться, и в итоге выяснилось, что они дети Демиориса. Вилару дали плащ с капюшоном, и посоветовали быть осторожнее. Морем отплыть не удалось, оказалось, из огромного города бежали не только они. Понятно дело корабли брали тех, кто заплатит больше, мест не хватало. Пришлось идти так. Уже на выезде из города им повезло, удалось сесть в повозку, их узнала женщина, сына которой спас Демиорис, та пожалела ещё и рыдающую Амелию, и уговорила мужа взять их.

Они выехали в Преквистское Герцогство, где сошли с повозки. С них не взяли ничего, даже дали еды в дорогу, но это мало помогло. Кроме как в Клеонии, идти было некуда, сам бы Вилар справился, но как быть с сестрой. Он мог пойти работать носильщиком, или торговать, на имеющиеся средства, поселились бы они в коморе, только Амелию нельзя было оставлять одну. Она даже не разговаривала, только плакала и молилась. Тем более не хотел Вилар торговать или таскать что-то, тогда он хотел одного — воевать. Воином он хотел быть и раньше, по другим причинам, а теперь и подавно. Вилар даже думал о Храме Мироздания, но девочка буквально впадала в истерику, когда он отходил от нее даже на несколько шагов. Вот он и подумал, лучше они доберутся до Клеонии, к той тетке Еление, а там, и сестра отойдет, обживется, а он все-таки отправиться воевать.

Путь до деревни занял почти месяц. Сам бы он добрался куда быстрее, но Амелия не могла ночевать в лесу, мало того, что ей было страшно, девочка заболела. Средства быстро закончились, попутчики не всегда их подвозили. А он даже подработать тем же носильщиком не мог, Амелию нельзя было оставлять одну, он попробовал, но застал её в жуткой истерике. Он думал, та сошла с ума. Обошлось. Вил часто злился на сестру за это, ему ведь тоже больно, но нужно жить, взять себя в руки, но в тоже время понимал, он не прав, она ведь маленькая, а ещё всегда была ранимой и очень чувствительной. И не прошла она всего того, что он сам прошел, пока не попал в их семью. В итоге Вилару пришлось вспомнить былое, и сделать то, что он делать зарекся, украсть кошелек на рынке. Благодаря его воровству, они и добрались.

Еления оказалась престарелой вдовой. Добрая, но уже дряхлая старушка жила одна, сыновья умерли, дочь вышла замуж, у той самой дети едва ли не голодали. Приняла она их хорошо, только Вилар уже понял, пока он Амелию замуж не отдаст, в этой деревне он и останется. Еления себя едва прокормить могла. А через полгода старуха слегла и вскоре умерла. Вот Вилар и работал в поле, выращивая дурман. Без особого удовольствия, только, чтобы им с сестрой, прокормиться. А так, особой хозяйственностью он не отличался, скот заводить не хотел, возни много. Вилар предпочитал все свободное время посвящать тренировкам. Подбил местных юношей, тем интересно стало, вот и тренировались они на палках, больше ведь не на чем было. И Вилар и Амелия на удивление быстро прижились, Елению в деревне любили, и к ним отнеслись с пониманием. Даже его странная для здешних мест внешность вскоре интересовать перестала, особенно после того, как он парочке языкатых юношей хорошенько навалял. Амелия вскоре отошла, начала улыбаться, у нее появились подруги. Правда, если Вилар стал презирать все культы, храмы, писания, Амелия все так же молилась и соблюдала обычаи. В деревне к её странности относились спокойно, Инквизиция здесь никогда не свирепствовала. Все руки до этой дыры не доходили, иронизировал Вилар, а сам и вовсе считал, что из-за всех этих культов люди превращаются в идиотов, готовых убивать всех без разбору. А главное, толку мало, если эти так называемые Высшие Силы могут допускать то, что произошло в Двинне. Даже если во всем повинен Проклятый, какой смысл молиться тем, кто не может предотвратить подобный ужас. Сестра его слушать не хотела. Вилар в итоге не настаивал, главное выдать её замуж, и наконец, заняться тем, что он хочет. А в итоге, та на костре оказалась, а он избитый и связанный.

Конечно, Вилар не особенно откровенничал с Эриком, но выложить про то, что произошло в столице, пришлось, тот оказался настырным. Да и про отца мага он сам проболтался, когда Амелию отчитывал.

— Охереть, что эти гребаные святоши с людьми делают, подумать только, вчера соседи, а сегодня враги, а все из-за херни, — искренне возмутился альбинос, кратко оценивая происходящее в Двинне. Вилар же обрадовался, что этот Эрик не просто не суеверен, но ещё и явно не поклонник всяких культов. Давно он с единомышленниками не общался.

— Да, а главное, не понятно, какой в этом смысл? Если божки такие милостивые, какого хрена тогда смотрят на все это? Отец жил по Книге Мироздания, молился, в Храм ходил. И где это Мироздание было, когда его убивали те, кого он, возможно, спас когда-то? — распалился Вилар.

— Вил, прошу тебя, не говори так, — подала голос доселе молчавшая Амелия. Его в очередной раз взяло зло. Но ссоры не последовало, вдалеке послышался хохот, Вилар насторожился, и Эрик это заметил.

— Это мои люди. Мы банду разбойников тут искали, — он, наконец, удовлетворил любопытство Вилара. Теперь хоть ясно, кто перед ним. Поди, Командир Городской стражи, а что молодо выглядит, так альбинос же.

Тут, из-за кустов, к ним на встречу вылетел какой-то мужчина, причем едва не наткнулся, будто не видел куда бежит. Амелия вскрикнула, не успел Вилар даже одуматься, как Эрик толи подножку тому подставил, непонятно, но мужчина с хрипом полетел на колени. Альбинос не медля порядочно приложил его коленом по спине, и вывернув руку, грубо заставил встать.

— Куда собрался, гнида?! Пошел!! Вперед! — рявкнул он, толкая хрипящего мужчину. Вил только смотрел в недоумении, к нему прижалась испуганная сестра.

— Не бойтесь! Это разбойник, от моих сбежать хотел, — обернувшись, с довольной улыбкой пояснил Эрик, — Ну я им задам сейчас! А ты шевелись, а то руку сломаю, — угрожал он, толкая перед собой предполагаемого разбойника.

— Вил, не надо нам к Эрику, у меня недоброе предчувствие! Прошу тебя, — шепотом взмолилась Амелия.

— Нет, я все решил, — резко ответил он, и буквально потащил сестру за собой, нагоняя альбиноса. Хватит уже потворствовать её капризам, предчувствия у неё недобрые. Как стервам доверять, так за милую душу, а в кои то веки умный человек попался, эта блаженная знать его не желает, — мысленно возмущался Вилар, ведя покорно следующую за ним сестру.

На поляне возле дороги перед Виларом открылась вполне типичная картина. На обочине стояла телега, в которой сидел связанный мужчина, торчали так же две пары ног, и одна рука. Раненые, или даже убитые, подумал он, понимая, что борьба с разбойниками, дело такое. К деревьям были привязаны лошади, неподалеку в кучке столпились шестеро мужчин в воинской форме, они курили, и что-то увлеченно обсуждали. Вилар с Амелией пока остались стоять в стороне.

— Идиоты, вы куда смотрите? Не можете уследить, убивайте! — возмущался Эрик, толкая пленника к повозке. Мужчины обернулись.

— Я давно предлагал всех мочить, так ты сама приказала парочку оставлять, чтобы в назидание вешать! — с иронией оправдывался высокий худощавый мужчина с длинными распущенными волосами и шрамом над бровью.

— Карл, но я не приказывала их отпускать! Связывайте! — приказала, как оказалось, женщина, подошедшим к телеге двум мужчинам с типичной клеонской внешностью.

Вилар в недоумении уставился на альбиноса. Он даже не подумал, что женщина, вот и поросли нет. Впрочем, а как тут поймешь? Одета — по-мужски, с оружием, ещё и дерется. Для мужика фигура слишком худая, но для девицы рост высокий, плечи широкие, а женских форм не видно, ещё и сутулится. Голос какой-то грубый, хрипловатый, ругается как портовый носильщик, и манеры туда же. Причем, судя по гонору, она там главная. Охренеть. Тем временем, перепалка продолжалась.

— Алан, это ты виноват, опять болтовней своей всех отвлек, — возмутился один из связывающих, невысокий мужчина со шрамом, слева рассекающим губы.

— Ты охерел, мудак! Сам первый болтовню мою и слушал! — огрызнулся высокий смуглый блондин с немного отросшими волосами.

— Дайте самокрутку! — попросила альбинос, и Карл ей сунул дурман.

— Больше никто не сбежал? — тут же жестко спросила она, после того, как закурила.

— Нет! Эрика, все тут! Вот, один сидит, и этот, остальных четырех замочили! — объяснялся здоровый высокий мужчина с рыжими волосами, заплетенными в косу. Похож на колдландца, только борода сбрита.

— Карл, твоя работа? — с ухмылкой спросила Эрика.

— Его! Темный мессия вечно у нас всю работу забирает! Сказано же, на разведку, потом сюда, и вместе идем! Нет, сам! Ему ещё и перепадает чаще всего… — в шутливой форме принялся возмущаться блондин Алан.

— На хера мне все вы, если я и сам справляюсь! — самодовольно ответил Карл, перебив его. Видать, этот самый крутой там, рассудил Вилар, оценивая происходящее.

— Жадный какой, все себе, все себе, — сыронизировала Эрика.

— Не возмущайся, ты не лучше! Ладно, те трое, но пятерых, как в прошлый раз! Всем могло хватить. Я не виноват, что шайки тут маленькие, по три калеки! Потому никто делиться и не хочет, один Алан только щедрый! Или трусливый, — съязвил Карл.

— Я не трус! — возмутился блондин, — просто не жадный, как вы!

— Вил, давай не пойдем, пока не поздно, прошу, мне страшно. Эта женщина… Какой-то темный мессия… Они же убийцы, — чуть не плача, зашептала Амелия, но Вилар все уже решил, они пойдут к этой Эрике. Что-то подсказывало ему, это сделать стоит. Если воины подчиняются женщине, значит, оно либо занимает высокое положение, либо очень опасная. А судя по их разговору, тут и тот и другой случай. Такими знакомствами нельзя брезговать, даже если это риск. Впрочем, какой тут риск, люди в форме, ловят разбойников, закон чтят, чего бояться?

Разбойника как раз связали, и Эрика вспомнила про них, точнее ей напомнил Алан.

— А вы что тут забыли? — спросил мужчина, обратив на них внимание.

— Проклятье, совсем вылетело. Это мои гости. Вил, Амелия, идите сюда! — Он потащил слабо упирающуюся сестру.

— Представлюсь, как есть. Не пугайтесь только, — начала Эрика.

— А они че не знают, кто ты такая? — удивился Карл.

— Сейчас узнают! Я Эрика Сиол. Та самая. Принцесса. Понимаю, в шоке, но так уж получилось! А по поводу разбойников, я так развлекаюсь. Другие принцессы вышивают, а мне нравится ловить разбойников, — заявила она, и начала представлять остальных, оказавшихся её гвардейцами.

Вилар теперь и вовсе впал в полнейшее недоумение. Мало того, что альбинос женщиной оказался, ещё и принцесса. Получается, единственная наследница. Он тут же припомнил, как на рынке в Небельхафте поговаривали, будто императорская дочь в замке Герцога живет. В деревне тоже говорили. Но его это не волновало, ведь, помимо прочего, ещё рассказывали, будто она демон, и потому отец её тут прячет. Опять вздор рассказывают, у них все демоны, пришел тогда к выводу Вилар. Сам он в городе редко бывал, только по делу, не нравился ему Небельхафт, мрачный какой-то. Теперь, оказалось, не болтали, даже насчет демона, в деревне же не понимают, что такое альбинос, детей таких топят, и даже подобную внешность выдуманному демону приписали. А так, Вилар ещё в Данве слышал про Императорскую семью, знал, что единственная наследница альбинос, правда больна сильно, говорили, помрет скоро. Вот там точно ерунду болтали, помирать принцесса, судя по всему, точно не собирается.

Когда им представили гвардейцев, Эрика скомандовала выдвигаться.

— Так, сядете с Гарри впереди в телеге, думаю, уместитесь! — распорядилась она.

— Я в повозке поеду, но сестру возьмите, она мертвецов боится, правда — тут же предупредил Вилар, понимая, сестра сейчас устроит истерику, и они вообще никуда не поедут. Амелия все равно разрыдалась. Эрика в недоумении подошла к ней.

— Что случилось? Ты моих гвардейцев боишься? Не волнуйся, ты все равно со мной поедешь! — принялась успокаивать она его сестру. Та вдруг испуганно отступила назад.

— Может, ты ехать не хочешь? — ожидаемо спросила принцесса.

— Ваше Высочество, Амелия будет рада принять ваше приглашение! — решительно произнёс Вилар, поклонился и буквально подтолкнул сестру навстречу принцессе.

— Да, Ваше Высочество, — дрожащим голосом тихо промолвила она.

— Для тебя я просто Эрика, договорились? — одернула её наследница.

— Конечно. Эрика, — утирая слезы, ответила Амелия.

— Скоро отправляемся, — скомандовала принцесса уже вскочив на коня, и подала руку Амелии, — Ну, прошу.

Сестра замялась, Вилар её в который раз молча подтолкнул. Не хватало ещё, чтобы Эрика посчитала их невежами. И вообще, что она себе думает, её наследница Империи лично спасла, в гости пригласила, а эта ненормальная ещё рыдает. Все-таки Амелия дура, как не досадно это признавать, в который раз мысленно сокрушался Вилар.

— Леди никогда не ездила верхом? — вклинился гвардеец Алан.

— Нет. Мне страшно, — призналась Амелия.

— Это не страшно, главное держись покрепче! Так что давай руку, ставь ногу сюда, и цепляйся вот тут! — настаивала Эрика.

— Может леди лучше поехать со мной? — осторожно встрял все тот же блондин.

— Ещё чего, Алан! Она моя гостья, а не шлюшка из твоих борделей, — грубо пресекла предложение принцесса.

— Но я всего лишь хотел сказать, что твоя манера езды может напугать её, — попытался оправдаться тот.

— Сам понял, что сказал? Тоже мне, наездник нашелся! Захотел посоревноваться со мной в верховой езде? — довольно самоуверенно спросила наследница.

— Нет, я признаю, ты лучшая в этом, — любезным тоном отговорился гвардеец.

— Вот именно, а это значит, не хрен выступать, — самодовольным тоном отрезала наследница.

— Но я не имел в виду, что ты плохой наездник. Я хотел сказать…

Эрика договорить ему не дала.

— Мне все равно, что ты хотел! Она поедет со мной.

Тут же принцесса обратилась к девушке:

— Залазь, это не страшно. Или мне тебя затаскивать сюда?

В этот раз Амелия подчинилась, и, подав ей дрожащую руку, а так же при помощи Вилара оказалась верхом сзади принцессы.

Когда они отправились, Вилар разговорился с Гарри, который управлял повозкой. Тот спросил, как они на Эрику наткнулись, и с чего она их позвала. Вилар рассказал, все как есть. Гарри только пожал плечами, ответив, что нравы тут ещё те. Сам он оказался родом из соседней деревни. А Вилар все-таки не удержался от любопытства, и решил хоть что-то выяснить, хотя бы то, почему это наследница, мало того, что разбойников ловит, ещё и сама по лесу гуляет. Почему Эрика такая странная, он, разумеется, спрашивать поостерегся.

— Хе-хе-хе. Она ж тебе сказала, развлекается она так. А что сама бродит, так я не поддерживаю, не дело наследнице так рисковать. Только кто ж ей запретит, если сама она ничего не боится! — возмутился гвардеец.

— Ну да, совсем себя не жалеет, даже раны не пугают, хромает вон небось после очередной охоты? — выказал предположение Вилар, чтобы поддержать разговор.

— Охота здесь не причем. Сколько помню, такая херня была, раньше — хуже. Но ей не мешает, хе-хе-хе. Разбойников побивать. И не только — разбойников. Видать потому и не боится, за себя постоять сможет, — тут же отметил Гарри.

— Я заметил, — согласился Вилар, вспоминая того пойманного разбойника, и разговоры про то, как та разобралась с пятью сразу.

— Ты все про того беглеца. Не видел ты ещё ничего. Ещё семнадцати нет, но лучше ей не попадаться. А кто ж её учил? Я в том числе! — с гордостью заявил Гарри, и тут же добавил, — И не только я, все мы, кого видел, а заодно талерманец. Знаешь, кто такие талерманцы?

— Да, слыхал! Только Талерман разгромили же! — все больше удивлялся Вилар.

Гарри поведал, что Эрике ещё служит талерманец, то есть профессиональный убийца из самого легендарного Ордена Проклятому, и он тоже её наставник. Потом он расхваливал службу, как хорошо платят. Так же он заметил, что принцесса вскоре планирует возвращение в Эрхабен. Вилару все происходящее определенно нравилось. Какая бы Эрика не была странной, это скорее интересовало, чем отталкивало. В конце концов, будь она типичной юной благородной леди, его бы в жизни не подпустили к ней. А это шанс, и глупо его упускать. Когда ещё простолюдин смог бы так близко подобраться к особе императорской крови. Это вообще немыслимо. Нужно все сделать, чтобы устроиться, а заодно куда-то пристроить сестру, будь эта дура не ладна. Вилар боялся, что Амелия может все испортить. Он уже и так сыт этой блаженной святошей. Хоть бы она в замке не натворила делов со своим Мирозданием. Вилар принял решение серьезно поговорить с ней, и попросить хотя бы первое время потерпеть, а там, он сам её в Храм отвезет. Теперь он уже готов был смириться с тем, что та станет послушницей. Только бы не мешала.

* * *

Несмотря на любовь к быстрым скачкам, в этот раз принцесса решила не лихачить, не сама все-таки, а эта девушка и так вся дрожит, как осиновый лист. Немудрено, после того, как её чуть не сожгли. Да кто, подруга сука с бывшим женихом, и папаша того, кому девушка пыталась помочь. А все из-за невежества. Подруга та дрянь, и свое получит, но остальные, тоже мудаки, чтоб их, оставалось только возмущаться Эрике. В этот день охота для неё оказалась не очень удачной. Как всегда, Карл наткнулся на разбойников и со всеми разобрался. Правда, повезло Амелии и её братцу. Не наткнись на самосуд она, тех бы уже прикончили эти тупые ублюдки. А что самое смешное, учитывая её дальнейшие планы, это была её последняя вылазка в качестве местного стража правопорядка. У нее теперь другие заботы будут. Только завтра с этими гнидами из Туманной долины разберется, будут они на площади вместе с разбойниками висеть, в назидание.

Спасенные оказались нормальными людьми. Поначалу Эрика думала, те обычные крестьяне, и только она их развяжет, тут же сбегут с воплями о демоне. Так обычно случалось, когда принцесса на вылазках натыкалась на жителей ближайших деревень. По окрестностям ходило поверье, будто в лесу живет демон с её внешностью, он ест людей, оставляя только головы. Никак не забудут события почти четырехлетней давности, иронизировала принцесса. Никаких людей она не ела, тогда она проходила испытание, и ловила в лесу сбежавшего преступника, голову которого должна была принести наставнику. Пока несла, встретила четырех человек. Молва разнеслась быстро. В итоге, люди до сих пор в лес по одному ходить боятся, а как её увидят, с воплями убегают. А эти не убежали, вот Эрика и решила помочь несчастным. Если парень ещё хорошо держался, девушку и вовсе стало жалко. Принцесса прекрасно понимала, каково быть жертвой невежества. Наслушалась в свое время, какая она ведьма. Конечно, её жертвой назвать можно с натяжкой, но она прекрасно понимала, есть множество людей, которые с удовольствием увидели бы её на костре. Другой вопрос, отправить её туда весьма непросто. Как-никак, принцесса, вдобавок постоять за себя может. Ну а к злой молве она уже привыкла. Амелия же просто юная девушка, и вполне может пасть жертвой всяких тупых мудаков. Вот и решила принцесса забрать её, а заодно и брата, чтоб той не страшно было, в замок. Куда-нибудь пристроит, с неё не убудет.

Тем более, по пути выяснилось, те не совсем невежи, из города, вот и не испугались её. Наверное, альбиносов уже видели. Беженцы из Мизбарии, причем из самой столицы Двинны. Вот уж что заинтересовало, так это события в столице Герцогства. Обстоятельства предательства Герцога, резня, начавшаяся после сожжения Храма. Весьма интересная информация для размышления. Клеония не отправляла воинов, Мизбария была далеко, и сюда беженцы обычно не доходили, так что про войну с Хамоном принцесса могла судить только из отчетов Верховного Мага, или же вовсе из отдаленных слухов. Такие подробности Тадеус ей не докладывал. Эрика рассудила, тот все знал и понимал, только не посчитал нужным доложить. А теперь Двинна разгромлена, так как за эти годы три раза переходила то имперцам, то хамонцам. Половину Мизбарии просто разнесли, города разрушены, деревни сожжены, люди разбежались, кто куда, а войска так и топчатся на одном месте. Топчатся по Мизбарии. Все, что рассказал Вил, пролило свет на некоторые моменты, и заставило задуматься. Однажды Мизбария станет её проблемой, которую она должна будет решить.

Эрика пустила коня быстрее, ей уже было невыносимо ощущать, как переживает эта несчастная Амелия, та в шоке, с нее спрос небольшой, но лучше её поскорее довезти. Принцесса оставила Велера и Лютого сопровождать повозку с разбойниками, а сама вместе с Карлом и Аланом погнали вперед. Вилару она сказала, что как только он доберется, его проводят к сестре.

На заднем дворе замка Алан помог спуститься Амелии, девушка вдруг с ужасом осмотрелась вокруг, и зарыдала. Эрика тут же спешилась.

— Что случилось? Алан, что ты сделал?! Ты приставал к ней? — возмутилась она, не понимая, с чего девушка так реагирует.

— Эрика, я не виноват, она, кажется, просто испугалась. Не все отличаются таким бесстрашием, как ты, — начал объяснять Алан, параллельно гладя Амелию по руке. Девушка не одергивала его.

— Он, правда, не виноват… Простите… меня, я просто испугалась. Мы быстро скакали, а я не привыкла, — утерев слезы, принялась оправдываться она.

— Почему ты не сказала, что тебе страшно? — попыталась как можно ласковее спросить Эрика, но в итоге это прозвучало как претензия.

— Мне было неловко, ведь я у вас в долгу, — опустив глаза, ответила та.

— Глупости какие-то! Я понятия не имела, что тебе страшно! Могли бы и медленнее ехать, если бы ты попросила. Но теперь все хорошо, все живы, скоро приедет Вилар. Алан, проводи Амелию в гостиную, и распорядись, чтобы ей принесли все, что она захочет. И без фокусов, — попросила она гвардейца, подмигивая.

Принцесса понятия не имела, что делать с рыдающими девицами, по правде говоря, она терпеть не могла слезы, просто сейчас относилась к этому с пониманием, ту ведь предали и чуть не убили. Но успокаивать, это уже слишком. Пусть Алан этим займется, Амелия его не боится, в отличие от того же Карла. На темного мессию девушка смотрит с явным ужасом. Тем более Карл ей самой нужен, как и талерманец. Заодно, она Беатрис пришлет, пусть примет гостью, и заодно от Виктора отвлечется.

— Что за парочку ты подцепила? Это на тебя не похоже, — ожидаемо спросил у нее Карл, только Алан увел Амелию.

— Спасла девицу от сожжения, а, заодно, её брата от смерти, — кратко пояснила наследница, поджигая самокрутку.

— Ясно, охота на ведьм, — ухмыльнулся Карл.

— Ты всегда меня понимаешь с двух слов.

— Я все быстро понимаю, ты же знаешь. Кстати, про ведьм, далеко не первый случай в окрестностях, в последние годы люди как с ума посходили, — напомнил ей Карл, и принцессе уже было ясно, к чему он ведет.

— Да, прогулялась я тогда на славу. Ты думаешь, деревенские слухи, будто я демон, могут помешать?

— Не знаю. Но людей уже жгут, — Карл криво улыбнулся, и тоже взял самокрутку.

— Пусть только попробуют сжечь меня, — отмахнулась Эрика.

— Тебя сожжешь! Херня в другом, ты же понимаешь, и так все наперекосяк, — Карл подмигнул.

— Ясно, к чему ты ведешь, но мы обсудим это в моих покоях, когда придет Виктор. Кстати, сходи за ним, — попросила она.

— Эрика, ну почему снова я? Стражника или служанку послать нельзя? — лениво возмутился Карл.

— Пожалей челядь, на кой им опять ругань выслушивать. Ты же знаешь, только ты или я могут отрывать его талерманское величество от постельных игр с Герцогиней без последствий. А я хочу переодеться, — поставила перед фактом принцесса.

— Как прикажешь, госпожа, — наигранно учтиво согласился гвардеец.

— Пошли в замок, и ещё, Беатрис заодно передай, у нас гостья, пусть спустится и озаботится, — добавила принцесса, и пошла вперед.

Когда она вошла в гостиную, заметила весьма красноречивую картину, Алан уже сидел рядом с Амелией и что-то рассказывал. Та уже успокоилась, и даже смеялась. Последнее, конечно, хорошо, только этот гаденыш вновь за свое взялся. Ей обычно было плевать, кого Алан совращает, не насилует же, а если девки дуры, не её проблемы. Но Амелии и так досталось, не хватало, чтобы этот герой любовник ей голову заморочил, а потом ускакал, как он обычно делает. Поэтому Эрика решила, что переоденется позже, и, отослав гвардейца, решила подождать Беатрис здесь, а потом уже подняться наверх.

Только гвардеец удалился, она присела напротив Амелии, которая вдруг переминалась в лице, и теперь вновь казалась испуганной. Заметив это, Эрика даже несколько растерялась от недоумения. Девушка что, её боится? Принцесса закурила дурман.

— Может, покурить хочешь? — она не нашла ничего лучшего, кроме как предложить самокрутку.

— Спасибо, но я ни разу не курила, — тихо ответила она.

— Попробуй, вдруг понравится, — с энтузиазмом предложила наследница.

— Наверное, не стоит, мой брат рассердиться. Он не одобряет такое, — поникшим голосом ответила Амелия.

— Да брось ты, если он будет возмущаться, я надеру ему задницу так, что он сам закурит, — с самоуверенной ухмылкой Эрика протянула девушке самокрутку.

— Но девушкам не принято это курить. Простите, я не хотела вас обидеть, — тут же начала оправдывать та.

— Не страшно. В моем замке нет ничего, что не принято девушкам. Не бойся, если кто-то посмеет упрекнуть тебя, будет иметь дело со мной! — пообещала принцесса.

Девушка взяла самокрутку.

— Вот так уже лучше. Бери её в рот и вдыхай, — наследница принялась учить её курить, полагая, что это может развлечь Амелию.

Девушка зажмурила глаза и затянулась, и тут же у неё начался кашель.

— Первый раз всегда неприятно, ты ещё раз попробуй, — предложила Эрика, только девушка перестала кашлять. Она вновь затянулась, и ещё сильнее закашлялась. Амелия испуганно уставилась на нее, и едва не плача принялась умолять.

— Пожалуйста, простите меня, я клянусь, что не могу!

— Ладно, не хочешь, не надо. Я же не заставляю, — оправдывалась принцесса, забирая самокрутку.

— Ты что, сердишься на меня? — спросила Эрика, не понимая такой реакции Амелии.

— Нет, что вы, как я могу сердиться на вас, вы же спасли мне жизнь, и пригласили в свой замок, хотя я не достойна такого гостеприимства, — кротко едва не шепотом ответила она.

— Что за бред! Как тебе сказал, что ты недостойна такого приглашения?! — искренне возмутилась принцесса.

— Ваше Высочество, кто вы, а кто я? — опустив глаза, ответила она.

— Это не имеет значения! И хватит уже называть меня: Ваше Высочество. Мне достаточно того, что почти все вокруг ко мне так обращаются. Для тебя я просто Эрика, и никаких «вы»! — так принцесса надеялась, та перестанет её бояться.

— Хорошо, но позвольте обращаться на «вы». Я не могу так сразу. Мне очень неловко, — умоляла Амелия.

— Ладно. Если ты так просишь, — согласилась Эрика, и в гостиной вновь повисло неловкое молчание. В итоге принцесса решила вновь его прервать.

— Да не бойся ты меня, я же не кусаюсь. Я на самом деле понимаю тебя, я знаю, что такое клевета, исходящая из уст всяких идиотов. Ты, наверное, уже успела заметить, как я выгляжу, и как я себя веду. Это многим дает повод говорить всякую ересь. Чуть ли не людей ем. А как эти выродки побежали, только увидев меня? — она в итоге горько рассмеялась.

— Но разве попадаются те, кто решился вам это сказать? — наконец, хоть что-то спросила у нее Амелия.

— Сейчас таких нет. А так… Всякое в жизни бывало. Давнее дело…, -отмахнулась принцесса, и, не желая откровенничать, решила сменить тему, — Кстати, твой брат очень храбр, когда бросился на твою защиту. Ты можешь им гордиться.

— Иногда мне кажется, он слишком жесток, — отметила Амелия.

— Это ты слишком милосердна, — не согласилась Эрика.

— Конечно, если бы не он, я бы не выжила, но…

Принцесса договорить ей не дала. Девушка от шока отошла, так что самое время объяснить ей кое-что.

— Вот именно. Твой брат прав! Ты разве не хочешь, чтобы все они ответили за свои поступки? Эти выродки предали, потом чуть не сожгли тебя, чуть не убили брата, а ты не хочешь, чтобы они ответили? — вопрошала Эрика, даже не заметив, как её голос стал жестче.

— Но я не хочу никому зла. Жестокость порождает жесткость. Вил рассказывал про Двинну, все, что произошло там… Месть не выход, — оправдываясь, принялась уверять Амелия.

— А что же тогда выход? Продолжать сносить унижения, издевательства, и умереть от руки очередной мрази? — разгорячилась Эрика.

— Я не знаю. Мироздание всех рассудит.

— Мирозданию плевать на тебя. Вот молилась ты, и что дальше, помогло тебе это? Когда какие-то тупые уроды тебя чуть не прикончили, где было твое Мироздание! Где? Ему срать на всех нас!

— Неправда, я молилась, и Мироздание послало Вас, — уверяла девушка.

Но Эрику буквально взбесили эти слова. Она тут же показала Амелии свою левую ладонь, на которой едва виднелся шрам от перечеркнутого символа Мироздания.

— Видишь это? Я отрекшаяся. Пятый год прошел, как я отреклась. Ты хочешь сказать, меня послало Мироздание? Едва ли. Я сама себе Мироздание и Проклятый, и мне плевать на все так называемые Высшие Силы. А жестокость нужна для того, чтобы выжить. Милосердие это прикрытие для слабаков и трусов. Тех, кто не нашел в себе силы принять бой с достоинством. Так что хватит молиться, нужно брать свою жизнь в свои руки. Я знаю, о чем говорю, — с энтузиазмом объясняла наследница, как она полагала, правду жизни.

— Да, вы правы, — выдавила из себя Амелия и вдруг разрыдалась.

Эрика растерялась, не понимая из-за чего вообще такая реакция. Принцесса в итоге рассудила, что девушка расстроилась, решив, что не сможет последовать её совету. Каково испытывать отчаяние от осознания собственного бессилия принцесса знала не понаслышке. Вот она и пришла к выводу, девушке нужно помочь.

— Хочешь, я сейчас же прикажу, и всех доставят сюда! Ты даже можешь пытать их лично! — решительно предложила ничего не понимающая наследница единственное, что пришло ей в голову. Утешать Эрика не умела, но при этом искренне хотела помочь.

Вот только Амелия расплакалась ещё сильнее, чем окончательно ввела наследницу в ступор. Вот как это все понимать? Принцессе почему-то было невыносимо смотреть на слёзы девушки. Первая мысль была — бежать подальше, позвать Беатрис, да кого угодно, пусть они сами ей сопли утирают. Теперь она согласна была даже пригласить Алана, пусть он успокаивает её, если у него это получается. Только бы ей не видеть этих слёз. Они напоминали ей о прошлом, когда она сама была в отчаянии. Но принцессе в тоже время хотелось помочь девушке самой, и, повинуясь мимолётному порыву, Эрика присела рядом с Амелией, и едва коснулась её плеча.

— Хватит плакать. Я обещаю, никто из них ничего тебе больше не сделает. Ты можешь оставаться тут, сколько захочешь! — как можно более мягко попыталась сказать Эрика.

— Но…, - попыталась неловко возразить Амелия, однако принцесса тут же её перебила.

— Никаких «но», можешь считать, что это приказ.

— Я буду служить вам с величайшим удовольствием и… полагающимся усердием, — покорно произнесла девушка, утирая слезы. Как поняла принцесса, та решила, что ей предложили место прислуги.

— Ты не будешь никому прислуживать. Ты займешь достойное место, вначале как мой друг, а потом я дам тебе титул и хорошее приданое.

Амелия удивлённо уставилась на Эрику.

— Но, за что такая честь?

— Я так хочу, разве этого недостаточно? — с улыбкой ответила наследница.

Наконец в гостиную спустилась Герцогиня. Она явилась на удивление быстро. Эрика решила, пусть пока Беатрис носится с девчонкой, про наряды, вышивание побеседуют. Тем более, та уже как несколько лет, можно сказать, в себя пришла, талерманец не дает ей времени на молитвы. Может, и девчонку образумит. С этой мыслью, Эрика спешно направилась наверх. Она действительно прониклась судьбой Амелии, которая мало того, что пострадала от невежества, так ей ещё голову заморочили с этим Мирозданием. Вот так странность, брат её, Вил, мыслит, на удивление разумно, а девушка жизнь свою губит. Ну, ничего, вот отойдет, поживет здесь, потом в Эрхабене, и поймет, что такое настоящая жизнь, не до Мироздания будет, рассудила принцесса, и, оставив мысли про Амелию, задумалась о действительно серьезном деле. Давно пора прижать казнокрадов, и вот время пришло, пусть все идет не совсем по плану.

Что делать с Советниками, которые наглым образом обманывают глупого Герцога солдафона, и обворовывают не только Клеонию, но и саму Императорскую казну, Эрика думала недолго. Ясное дело, их надо повесить, семьи лишить титулов, а награбленное — отобрать. Вот только как это сделать в наиболее короткий срок и с наименьшим ущербом для себя и для Клеонии? То, что браться за дело можно только в тот момент, когда она сама будет готова отправиться в Эрхабен, это было понятно изначально. Любые действия в подобном направлении привели бы к привлечению ненужного внимания к Герцогству, а, следовательно, и к ней. То, что не стоит давать повод Советникам полагать, будто она может представлять для них серьезную опасность, Эрика также поняла ещё тогда, когда ей стало известно про их нечистоплотность. Зачем нужно, чтобы они готовились, или хуже того, нанесли превентивный удар в тот момент, когда у нее будут связаны руки? И принцесса вплоть до сегодняшнего дня делала вид, что её интересуют только воинское искусство, охота, пиры и, чего греха таить, шлюхи. Тем более, это было не так уж сложно, все это действительно интересовало Эрику. И это не было тайной, во всяком случае, в пределах Клеонии. Правда, помимо прочего, принцесса интересовалась ходом войны в Мизбарии, делами в Герцогстве, а заодно делами Советников, собирая информацию про каждого из них. А вот про это знали только Виктор и Карл, которые и стали её основными помощниками в нелегком деле шпионажа. Им она могла доверять, а так никто даже предположить не мог, что она все прекрасно понимает, и так просто не оставит. Исходя из все тех же собранных данных, в том числе, на её же пирах, Советники сейчас свято уверены, что она сумасшедшая извращенка, помешанная на воинском искусстве, выпивке и шлюхах. Император отправил её в Небельхафт, чтобы не позорила его в столице, связываться с ней, смысла нет, только внимание привлекать. Но ума у нее, меньше чем даже у отца, или у того же Герцога Генри. А те ведь умом и впрямь не блистали. Если вначале, когда её не восприняли всерьез, это оскорбило, открывшиеся факты заставили задуматься, а может воспользоваться этим? Настоящий стратег, даже отступая, делает шаг вперед на пути к цели. Разумеется, казнокрады вовсе махнули рукой, решив, какой спрос с сумасшедшей, которая только и годится, разбойников по лесам гонять. Вот пусть этим и занимается, авось пристукнут. Подобное мнение Эрику полностью устраивало.

Принцесса изначально планировала начать активные действия этой осенью, как раз после сбора урожая и податей. Почему именно тогда? Вопрос был в средствах. Казна Герцогства при отсутствии Генри контролировалась Советниками. Такое право дал им Герцог. Не подкопаешься. Пиры она устраивать могла, как и решать, какое жалование платить челяди, доходы от податей с земель Генри, исходя из фальшивых писем Императора, были полностью в её распоряжении. Но на большее рассчитывать она не могла. Конечно, всегда можно было написать очередное фальшивое письмо, и вверить всю казну себе, но после этого нужно было действовать быстро. Вот именно этой осенью Эрика и планировала, что в Небельхафт придет «письмо Императора» с приказом о сборе войска для отправки на войну с Хамонским Магистратом. Советники возмутятся, но деваться некуда. Разумеется, начнут жадничать, мол, и так в казне золота мало, но тут следующим письмом Императора Эрика их от нее и отстраняет. А там, всех казнокрадов под стражу, следом захватывает их замки, наводит, в общем, порядок. Ясное дело, Герцогство нужно на кого-то потом оставить, и этим человеком должен был стать Виктор. Талерманец за последние годы изменился практически до неузнаваемости, и не только в том, что коротко постригся. Похоже, заниматься своим ремеслом он желанием не горел. Он оставался её наставником, занимался фальшивыми документами, а так же всем, что было необходимо для её спокойной жизни, но о своем ремесле, кроме как на тренировках не вспоминал. Все говорило о том, что Виктор желает покончить с темным прошлым. Наследница, в итоге смирилась, главное чтобы он её всему научил. А там пусть в Небельхафте остается, раз ему эта дура Беатрис так в душу запала. Эрика даст ему титул, пусть женится на Герцогине. Герцогство вполне приемлемое вознаграждение за науку, которую тот ей дал. Тем более кроме Виктора, кому оставлять все? Генри не жилец, учитывая, что Беатрис уже четыре года с талерманцем. Эрика не возражала, если её дядюшка умрет, мало того, тот идиот, так ещё и насильник, а этого достаточно для смертельного приговора. Старший сын Альберт отречен от титула и лишен права наследования самим Герцогом за то, что оставил Гвардейскую службу и подался в лекари. Можно было бы этот вопрос решить, но этот блудный сын уже несколько лет даже не появлялся, и видимо не появится. Неизвестно, жив ли он вообще. Даже матери не пишет, хотя та до сих пор ждет хотя бы письма. Ну а мелким баронам Эрика не доверяла, да и вообще, обойдутся, толку от союза с ними мало, зато хлопот не оберешься. В итоге, оставив Герцогство Виктору, Эрика намеревалась с ещё большим войском отправиться в Эрхабен.

Но это все планы. Уже в конце зимы стало ясно, придеться действовать иначе. Цели те же, но медлить до осени увы нельзя, ситуация как в Империи, так и в самом Герцогстве требует решительных действий. Ещё прошлой осенью стали приходить тревожные вести. И раньше хороших новостей было немного, теперь же все пошло совсем наперекосяк. Плохой урожай на западе и на юге, и при этом непомерные подати. Мор на юго-востоке. Метрополия уже обескровлена, народ недоволен, стали вспыхивать восстания и бунты. В Герцогствах та же ситуация. Уже в соседних с Клеонией Эрском и Ринском Герцогствах вспыхивали восстания. Их удалось подавить, вот только это может быть только началом. Началом конца. Воруют, судя по всему, все кому не лень, а дерут с народа. Тут ещё Гаралийский Герцог пользуясь слабостью Императора и тем, что не хватает средств даже на войну, в начале зимы отказался подчиняться. Это весьма тревожный сигнал, который грозит смутой, если Гаралию не приструнить, начнется цепная реакция. А на передовой до сих пор без сдвигов, ещё и с обеспечением имперского войска явные проблемы. Довольствие скудное, кормят плохо, воевать нечем, даже кормиться за счет мародерства негде, уже всю Мизбарию разогнали, и разграбили. И это при том, что Эрика знала не все, а лишь то, что удавалось выяснить сидя в этой дыре. Но главное даже не в этом, хотя тут уж как сказать, а то, что надвигающаяся смута в Империи, дошла до Клеонии.

Сложно сказать, что подтолкнуло Советников, ситуация в Империи, или надвигающаяся свадьба наследника Графа Алкения Юлия с Евой, но во владениях местных правителей уже в начале весны начались странные шевеления. О свадьбе объявили двумя месяцами ранее, но помолвку заключили ещё три года назад. Граф для этого вел переписку с Герцогом, и тот, пусть так и не явился, но прислал письмо с разрешением. Эрику тогда это не волновало. Хотя и Алкений и Юлий вызывали у нее стойкую антипатию, пусть женятся, как хотят, это не её дело, рассудила принцесса. А теперь уже не важно, учитывая, что три недели назад пришла недвусмысленная весть. Граф Викентий вдруг решил собрать войско для помощи Герцогу Эрскому в подавлении бунтов. А месяцем ранее стало известно, что Барон Дирмий вдруг ни с того ни с сего нанял наемный отряд в сотню человек, мол для обеспечения безопасности. Последней каплей стал вчерашний доклад Карла. Неделей ранее в Гадвенхафт, то бишь, в замок Викентия приезжали Граф Клиф и Барон Дирмий. Зачем, непонятно, но все это в очередной раз натолкнуло на мысль, медлить нельзя, неизвестно, что у Советников на уме. И все-бы ничего, казалось бы, можно хоть сегодня написать «письмо Императора», начать собирать Армию, вот только казна сейчас и впрямь полупустая, даже если всю обчистить. Советники ведь себе все гребли. Собирать дополнительные подати как раз во время посевной, чревато. А до осени ждать уже нельзя, может быть поздно.

Виктор и Карл ждали её возле покоев. Они молча вошли внутрь, заперли замок, присели и будто сговорившись, закурили.

— Эрика, ты не перестаешь удивлять. Кого ты там уже спасла? — прервал молчание Виктор.

— А что тут удивительного? — удивилась принцесса, не понимая иронии.

— Обычно, ты предпочитаешь убивать, а тут спасла, — пояснил талерманец.

— Ты не прав, убивая разбойников я, между прочим, спасаю множество жизней, — с ухмылкой ответила Эрика, и решила перейти к делу, — Я позвала вас не для того, чтобы обсуждать свои подвиги. Нужно обсудить, что делать с Советниками!

— Свершилось, а я уже думал, ты решила окончательно переквалифицироваться в стражника, — не удержался от иронии Виктор.

— Я уже сто раз говорила, что таким образом оттачиваю мастерство в реальных обстоятельствах. Впрочем, можешь радоваться, сегодня была последняя вылазка. Теперь не до разбойников! — раздраженно отговорилась принцесса.

— Да, ситуация херовая! Эта гребаная свадьба ни к месту, ещё и сама Империя на пороге смуты, — поддержал её Карл.

— А мне кажется, свадьба вполне к месту, — не согласился Виктор.

— Конечно, теперь для тебя семейные ценности, прежде всего! Только мы сейчас про серьезное дело говорим, — заметила принцесса.

— Причем тут семейные ценности! Я тоже о серьезном деле говорю! Первоначальный твой план уже не подходит. Сама подумай, сговор тех троих, налицо! Они готовятся к войне. Сейчас весна, казна полупустая, если даже мы все выгребем, не хватит! У одного выскочки Дирмия и то больше золота! Нам нужен союзник! Граф Алкений, хоть и не самый богатый из Советников, вполне приемлемый вариант, — выказал свои соображения талерманец.

— Твою мать, его повесить надо, этот гнида наравне с остальными имперское золото загребал! Виктор, похоже, Беатрис дурно влияет на тебя, — возмутилась Эрика.

— Причем тут Беатрис? Вот что ты предлагаешь? Сама воевать против всех пойдешь? Может у тебя есть на примете другие союзники? — сыпал вопросами преисполненный негодования талерманец.

— Есть! Я вчера отправила гонца к Тадеусу с приказом явиться в Небельхафт во главе отряда лучших боевых магов, — заявила Эрика, хотя сама задумалась. Тадеус не решит всех проблем, нужно все равно искать союзников.

— Этого недостаточно. Сама понимаешь, — ожидаемо возразил Виктор.

— Эрика, может Виктор и печется о семейном счастье, мне по хер, но в этот раз он прав, — согласился с ним Карл, — Нам нужны союзники. И у нас только два варианта, Алкений или бароны, не входящие в Совет. Я полагаю, разумнее обработать Графа Ергинского. Он уже у нас в кармане, не просто так он с Герцогом о свадьбе договаривался. Вот пусть внесет вклад в общую победу, заговор Советников в первую очередь против него. Заодно, награбленное компенсирует. А с баронами нужно будет вести переговоры. К тебе они теплых чувств не питают, вспомни те же доносы. И хер с этим, понятное дело, им можно пообещать золотые горы в виде земель и титулов Советников. Но это займет время и привлечет дополнительное внимание заговорщиков, те активизируются. А Граф у нас и так каждую неделю бывает. А грести он все равно больше не сможет, он ведь не знает о нашем плане отправить Генри в Бездну, — привел последний аргумент он и подмигнул талерманцу.

— Вот именно! Я тебе не идиот Генри, пусть только попробует воровать, — согласился тот.

— Проклятье, но Алкений предатель! Ещё и этот паршивый гнида Юлий возомнит себя будущим Герцогом, — возмутилась принцесса.

— Ты сама говорила, нельзя жертвовать целесообразностью в угоду чувствам. А сама не можешь? Из-за какой-то пьяной ссоры! Это ребячество! — возразил Виктор.

— Там была не просто пьяная ссора, этот урод меня унизил! Если бы не вы, я, клянусь, он бы уже сдох! — взорвалась от негодования Эрика.

— И неизвестно, что бы сейчас тут происходило. Он просто выпил, но потом же извинился. Пора забыть!

— Виктор, он сказал, что думает!

— Ты полагаешь, другие думают иначе? Не тешь себя надеждами! Ты собираешься править Империей, и тебе придется учиться договариваться с теми, кто будет нравиться ещё меньше! — напирал талерманец.

— Эрика, неважно, что и кто думает, самое главное цель, — согласился Карл.

Наследница задумалась. Действительно, как бы ей не было обидно, мало кто может оценить её иначе, нежели Юлий. А молчат они, потому что она принцесса, не более. Нельзя жертвовать целесообразностью в угоду чувствам. А если исходить из целесообразности, то придется иметь дело с Графом Ергинским, как бы ей не хотелось вздернуть его на виселице, и как бы ни хотелось свернуть шею его отродию.

— Его визит в замок запланирован через неделю. Думаю, мы договоримся, — выдавила из себя принцесса. Не нравилось ей это решение, но Виктор прав, нужно руководствоваться разумом, а не чувствами.

— Никуда он не денется, — довольно произнес Карл.

— А что делать со шпионами других Советников? Я думаю, пора их вышвырнуть, — предложила принцесса.

— Ты уверена, что служба в подорожном отряде это не то, что тебе нужно? — съязвил Виктор.

— Не поняла? К чему эта ирония? — возмутилась она.

— А может, наоборот, эта вылазка настолько утомила тебя, что ты не в состоянии трезво мыслить? — похоже, талерманец разошелся.

— По-моему, это ты у нас отупел малость, даже разговаривать нормально разучился, несешь херню! Что ещё делать с этими гребаными шпионами? Кормить дальше? Может им все наши планы расписать подробно, и на блюдечке принести? Пусть Советничкам передадут? — возмутилась Эрика, и тут до нее дошло, что имел в виду Виктор, — Твою мать! Похоже, я заигралась в дуру, — криво улыбаясь, выдавила из себя наследница.

— Радует, хотя бы заигралась, — Виктор вновь не удержался от иронии.

— Вместо того, чтобы издеваться, мог бы нормально высказать свое предложение, — упрекнула его Эрика, и обратилась к Карлу, — Что ты скажешь насчет того, чтобы использовать шпионов в замке с целью спутать планы врагов?

— Вообще-то это была моя идея! Я ещё четыре года назад обстоятельно объяснил, почему мы не должны иметь постоянных шпионов в замках Советников. Их могут выявить, и обратить против нас. Но ведь и мы можем сделать то же самое. Сейчас нет смысла выгонять предателей. Советники могут что-то заподозрить раньше времени. Мало того, организуют себе других шпионов, это дело такое. Люди ведь продажны. Мне что, потом вновь весь замок опаивать? А этих шпионов мы знаем в лицо, они уверены в собственной неуязвимости. Вот и воспользуемся этим, когда придет время, — пояснил он.

В дальнейшем они обсуждали детали плана. Решили, что «письмо Императора» должно прийти, когда явится Верховный Маг с отрядом. А пока следует ждать приезда Графа, и не афишировать их план даже в замке. Обсудили также и возможную численность войска, его вооружение. Но в итоге решили, что займутся этим вопросом тогда, когда будут точно знать, какими средствами они располагают. Пока же было решено дожидаться Графа, и следить за перемещениями заговорщиков.

Также Виктор выказал предложение о необходимости увеличения численности гвардии принцессы. Поначалу Эрика возмущалась, но в итоге, и Карл и Виктор доказали ей, что подобное решение проявление не трусости, а здравого смысла. Тем более, очень странно, что у наследницы гвардейцев меньше, чем у какого-то барона, взять того же Дирмия. Этот аргумент, собственно говоря, и стал решающим. Впрочем, обсудить даже количество гвардейцев они не успели. В дверь настойчиво постучали.

Оказалось, в замке пойман убийца. Все живы, но шестеро стражников пострадали. Но убийца пойман и теперь, запертый в подвале, ожидает допроса. Эрика отправила Карла допросить его, чтобы выяснить, кто его послал.

— И ты ещё сомневалась, что нужно увеличивать численность гвардии, — прокомментировал Виктор эту новость, когда они остались вдвоем. — Мне плевать на количество гвардейцев, — отмахнулась принцесса.

Глава 2

Когда Вилар добрался до замка, его встретил тот самый гвардеец Алан, именно ему Эрика поручила проводить его к сестре. Замок Герцога хоть и впечатлил доселе не бывавшего в подобных местах Вилара, но в тоже время показался мрачным. Впрочем, как и сам Небельхафт. После Дверны, даже пять лет в Клеонии, не смогли заставить Вилара полюбить этот край. Он ненавидел вечно затянутое тучами небо, дожди, грязь, болота, скудную природу. Ненавидел эти окутанные туманом мрачные каменные здания, образующие узкие улицы Небельхафта и унылые деревенские дома Туманой долины. Он ненавидел даже дурман, который так любили курить клеонские мужчины. Несмотря на то, что Вилар, полагал, что за свою жизнь он не побывал разве что в Бездне, он был уверен, хуже этих мест может быть только Бездна. До сегодняшнего дня он только и мечтал о моменте, когда он покинет эту дыру. И вот у него появилась возможность сделать это с наибольшей для себя выгодой. Он приглашен в замок Герцога, да ещё кем, самой наследницей, которая, судя по словам того же Гарри, вскоре собирается возвращаться в столицу. Вилар для себя решил, он сделает все, чтобы попасть в Императорский Дворец.

Алан сразу показался Вилару наиболее дружелюбным из всех гвардейцев. Только они вошли в замок, тот сразу же начал расхваливать его сестру. Вилар не спорил. Амелия действительно красива. Вот только, лучше бы она некрасивой была, чем такой оторванной от жизни наивной блаженной дурой. Впрочем, Алану этого он говорить не собирался, вдруг он, или кто-то из гвардейцев решат на ней жениться. Той ведь давно пора, и ему гора с плеч. Потому, Вилар и сам был не прочь похвалить Амелию.

— Да, сестра моя прелестная девушка, а главное, она прекрасна не только ликом, но и душой, — расхваливал он сестру.

— Я уже успел оценить. И не только я, даже Её Высочество не смогли остаться равнодушной, — голос Алан вдруг погрустнел.

— Амелия очень мила, и умеет располагать к себе людей, — продолжал хвалить её Вилар.

— Ты не так понял, — гвардеец вдруг перешел на шепот, — Хотя это и не тайна вовсе. Эрика предпочитает девиц. Я не лгу, у любого в замке спроси, да весь Небельхафт знает, что она едва ли не всех красивых шлюх города перетрахала, — шепотом поведал гвардеец.

— Её Высочество вправе иметь особые предпочтения, — отговорился Вилар. Он не удивился. Учитывая, как себя принцесса ведет, было бы странно, если бы она предпочитала мужчин.

— Я не спорю, но я тебе сказал это, потому что проникся судьбой Амелии. Принцесса на твою сестру глаз положила, — шепнул тот.

— Что за вздор? — в недоумении возмутился Вилар, так как просто не мог поверить, что подобное извращение коснулось его сестры.

— Я Её Высочеству пять лет служу, и знаю её. Как она смотрит на твою сестру…

— Я не заметил ничего подобного, Эрика просто пожалела её, — отговорился Вилар, хотя сам задумался, и принялся вспоминать, как вела себя принцесса по отношению к Амелии.

— Как знаешь. Только прошу, пусть это останется между нами, — шепнул Алан, они уже вышли в холл, и продолжать подобный разговор было уже неуместно. Как выяснилось, Герцогиня уже выделила Амелии отдельную комнату на втором этаже. Алан вновь вызвался проводить его. Беседовали они теперь уже про трактиры, гвардеец расхваливал одно заведение, и настойчиво приглашал вечером отправиться туда вместе с ним. Вилар отказывать не стал, тем более Алан сказал, что выпивка с него.

Когда они подошли к новоявленным покоям Амелии, его сестра беседовала с Герцогиней. Вилар решил, что не станет мешать, а подождет за дверью. Алан через какую-то минуту увязался со стражником Тони, с которым перед этим его даже познакомил. Оставшись в одиночестве, Вилар в который раз принялся прокручивать слова гвардейца, будто наследница польстилась на Амелию. Может, Алан солгал, решил посмеяться, полагая, что он деревенский идиот? Нужно ещё поспрашивать про так называемых шлюх. А если и правда, принцесса любит девиц, так не факт, что гвардеец не перепутал. Но если он прав? Возмущался он недолго, вскоре Вилар поймал себя на мысли, как было бы хорошо, если бы его сестра стала фавориткой наследницы. Ну и ладно, что это считается извращением, Эрика особа императорской крови, и может себе позволить такие вольности. Амелию, ну и его, заодно, ждут золотые горы, если Алан, действительно, прав. Эрика — единственная наследница, и судя по всему, в будущем она будет не просто женой Императора, скорее тот несчастный будет просто её мужем. Вот только слова Алана ещё ничего не значат, он лично пока не заметил особого расположения принцессы к его сестре. В итоге, он решил сделать так, как и планировал изначально. То есть, серьезно поговорить с Амелией, и попросить её хотя бы какое-то время вести себя с наследницей подобающим образом. То есть, не рыдать при Эрике, и не шарахаться от нее. А там уже, как сложится.

Амелия беседовала с Герцогиней ещё целый час, и все это время Вилар ждал. Когда же Беатрис все-таки покинула покои его сестры, и он вошел, то он буквально ахнул. Мало того, что комната была огромной, такой шикарной обстановки он ещё не видел. В доме Демиориса была более скромная обстановка. А тут… Одна кровать с розовыми балдахинами чего стоила. Сестру он и вовсе поначалу не узнал, её нарядили в новое платье, навешали украшений, и сделали прическу. Может, Алан был прав, тут же рассудил Вилар, предполагая, что такие милости просто так не оказывают.

— Ты прекрасно выглядишь, прямо благородная леди, — бросил Вилар, осматривая Амелию.

— Её Светлость настояли, хотя мне так неловко. Но Беатрис были так добры, что я не смогла отказаться, — опустив глаза, пролепетала она.

— Да брось, когда тебе что-то дают, нужно принимать! И комната у тебя, прямо как во дворце! А ты не хотела ехать, дурочка! — добродушно отчитывал он сестру, развалившись на мягком кресле. Амелия же стояла посреди комнаты, не зная, куда себя деть.

— Нехорошие у меня предчувствия, брат, — почти шепотом бросила она. Вилар резко встал, подошел к Амелии, и, взяв её за руку, потянул к кровати, на которую практически насильно усадил, присаживаясь рядом.

— С этого момента я больше не желаю слышать про предчувствия. Ты не разбираешься в людях, и уже доказала это. Значит так, тебя пригласила в свой замок наследница Империи, и ты должна вести себя прилично, — в отчитывающей манере обращался он к сестре.

— Вил… — дрожащим голосом произнесла Амелия, и разрыдалась.

— Да что случилось, ты чего рыдаешь? — возмутился Вилар.

— Я боюсь… — промямлила она, закрыв лицо руками.

— Кого ты боишься? — недоумевал он. Неужели сестра от того судилища ещё не отошла, успокоиться не может?

— Её… Её Высочество… Мне страшно, и совестно… Я благодарить должна… а я боюсь… — сквозь слезы говорила Амелия.

— Но почему? — недоумевал Вилар.

— Она жестока… — прошептала сестра.

— Дура! Правильно, что совестно! Тебе наследница милости оказывает, а ты к ней так! Она тебе жизнь спасла! На себя плевать, так она и меня, твоего брата, спасла! Она, особа императорской крови снизошла до приглашения оборванцев в свой замок, а ты… Неблагодарная, — процедил Вилар. Сестра вдруг схватила его за руки.

— Вилар, прошу, позволь мне уйти, умоляю! Не могу я! Не хочешь, чтобы я послушницей шла? Я клянусь, что не пойду! Алан сказал, что может меня прислугой к ростовщику устроить! Я не стану тебе обузой, отпусти меня, прошу! — взмолилась Амелия. Вилар же решил, что не станет более потворствовать ей. С него хватит. Сестра чтит Книгу Мирозданию? Пусть чтит.

— Послушай меня, сестренка, и решишь, что тебе дороже, твои эгоистичные помыслы или счастье ближнего. То, что мы сейчас здесь, немыслимая удача. Я скажу честно, это мой шанс на достойную жизнь. Тебе ведь плевать на все, ты просто хочешь сбежать в Храм! Я уверен, ты и от ростовщика туда убежишь! Вот только такое право ещё нужно заслужить! Книга Мироздания призывает думать, прежде всего, о счастье ближнего! Ты же думаешь только о себе! — сыпал обвинениями Вилар.

— Это неправда! — сквозь слезы воскликнула она.

— Амелия, разве я не заботился о тебе столько лет? Разве не жил в этой дыре из-за тебя? Разве я не отказался от воинской службы, о которой всю жизнь мечтал, чтобы ты не умерла с голоду? Разве не рисковал жизнью, когда вытаскивал нас из Двинны? Разве не рисковал жизнью, когда бросился сам против шестерых мужчин, только бы тебя не сожгли? Ты считаешь, я плохо о тебе заботился? Ответь мне? — вопрошал он.

— Заботился, и я очень благодарна тебя! Я бы умерла без тебя! — отводя взгляд, уверяла сестра.

— Вот, видишь. Я сил не жалея пахал, жизнью рисковал, все мечты в Бездну послал! А ты даже не желаешь войти в мое положение! Я не прошу тебя рисковать жизнью! Но разве тебе так трудно ради брата просто принимать милости от наследницы? Многие мечтают об этом, а ты такая эгоистка, что даже ради человека, который жизнь свою за тебя отдать хотел, сделать этого не можешь! Разве тебе так сложно учтиво с ней общаться, а не донимать своим Мирозданием? Я же тебя никогда раньше ни о чем не просил! Вспомни, других деревенских девиц замуж насильно выдавали, а я ждал, пока у тебя по любви все будет. Ни одной девице в деревне родители девяти подряд женихам отказать не позволили. А я же о тебе думал! Но тебе плевать на всех, кроме себя! Когда тебе нужна была защита, я был нужен, а теперь тебе плевать! — Вилар встал и стремительно отошел к окну. Теперь он был уверен, Амелия не сможет ему отказать. Он достаточно хорошо знал сестру, и прекрасно понимал, что этот способ действует на нее безотказно. Раньше он никогда этим не пользовался, и очень злился, когда Амелия, только услышав обвинение в эгоизме, готова была сделать все что угодно. Вилар много раз проводил с ней беседы, пытался втолковать, что люди так веревки из нее вьют, но тщетно. И вот теперь он решил, пришел его черед. Если сестра наивная дурочка, и он не может ничего изменить, он воспользуется этим. Он имеет на это право, он же заботился о ней в ущерб себе. В какой-то момент Вилар вспомнил, как поклялся Демиорису заботиться об Амелии, и его обуял стыд. Но тут же он себя одернул. Проклятье, он не требует от нее жертвовать жизнью, ей же лучше будет, она сама потом поймет, и ещё спасибо скажет.

— Вилар, прости меня неразумную! Я неблагодарная, и нет мне прощения! Я все сделаю! Клянусь, я буду угождать Её Высочеству, всеми силами буду, если ты попросишь, — Амелия все ещё рыдая, кинулась ему на шею.

— Если тебе трудно, я не хочу жертв. Можешь ехать в Храм, я завтра же тебя отвезу. Я не хочу одолжений. Я ведь искренне заботился, а ты мне одолжения делаешь, — сухим тоном Вилар, сознательно дожимая её, хотя и понимал, что поступает жестоко. Амелия упала на колени.

— Умоляю, прости меня! Я дура глупая, сказала, не подумала. Я тебе жизнью обязана, и теперь все сделаю, только прошу, прости меня. Я тебе жизнь испортила, чуть до смерти не довела, прости меня, тварь я последняя! Не место мне в Храме, прав ты, родной! Только прости! — горько рыдала Амелия, и Вилу в какой-то момент стало жаль эту дурочку. Он аккуратно заставил её подняться, и обнял. Да, он жесток, но ведь он не на заклание несчастную посылает. Она ещё спасибо скажет, успокаивал себя Вилар, гладя плачущую сестру по голове.

Он ещё какое-то время побыл с Амелией, и оставив уже успокоившуюся сестру в теперь уже её покоях, отправился прочь. Куда ему идти, никто не сказал, покои ему никто не выделил, и в итоге Вилар направился на задний двор. Может, кого-то из гвардейцев встретит, не бродить же попусту по замку. Чего доброго, стражники за вора примут, одет он бедно, ещё и после избиения вся одежда подранная, грязная, со следами крови. На улице уже стемнело, Вилар побродил по заднему двору, пока не нашел столик со скамейками. Там он и присел. Было уже холодно, вскоре начался дождь. Вилар вспомнил, какие покои выделили его сестре, потом, её просьбы уйти, и его вновь обуяла злость. Все-таки не зря он так жестоко поступил, неблагодарная она. С ней носятся, и она недовольна, а он тут мерзнет, как последний бродяга. Небось, забыли про него. Впрочем, а кому он тут нужен, не наследнице же. Одно дело Амелия, а он так, сбоку припеку. Впрочем, как обычно. Разве только у Демиориса жилось хорошо, даже несмотря на его безумное доверие Ордену Света. А в деревне он просто жил ради сестры, а может просто ради клятвы Демиорису, теперь уже не важно. Там он всегда ощущал себя лишним человеком, как бы его не уважали, он понимал, это не его жизнь. В деревне, его никогда не покидало ощущение, что он живет зря. Да, он заботился о сестре, но видя её невыносимую глупость, ему казалось, он тратит годы впустую. И теперь, торчит тут как идиот. Окончательно продрогнув, Вилар, в итоге, решил отправиться в покои к Амелии.

Вошел он через тот же черный ход, через который его провел Алан. Но только он вышел в холл, как к нему тут же подскочили сзади.

— Куда, оборванец! — услышал он чей-то голос, и его в весьма грубой форме потащили назад. Инстинктивно, он резко вывернулся, и с разворота врезал в челюсть одному, и тут же увернулся от удара второго. Тот полез за мечом, но ничего не успел, изрядно разозлившийся Вилар ударил его головой по лбу, и опрокинул на первого, который от неожиданности выронил меч. Когда оба противника оказались на полу, причем ушибленный по голове — без сознания, он не преминул пнуть по ребрам уже голосящего о тревоге стражника с окровавленным ртом. Похоже, зуб он ему выбил. Теперь уже понимая, что он, похоже, натворил дел, он в какой-то момент остановился подумать, что делать дальше, как из коридора уже неслись ещё двое стражников. Они принялись судорожно нащупывать ножны. Вилар, рассудив, что стража в замке, одно название, столкнул двух ошалевших мужчин головами. Понимая, что дело совсем плохо, он бросился в коридор, тем временем, в холл со всех сторон уже неслись как минимум шесть человек. Навстречу ему уже бежали двое. Один даже не успел моргнуть, как поцеловал стенку. Другой, таки добрался до меча, но видимо решив, что один вид оружия должен запугать противника, медлил. Этого вполне хватило Вилару, чтобы выбить меч ногой. Впрочем, на этом его геройства все-таки закончились, сзади набежали толи трое, толи четверо, ему хорошенько, в который раз за этот день, всей кучей хорошенько настучали и скрутили.

Вилара потащили куда-то в коридор. Впрочем, в этот момент, он только проклинал свое невезение. Вот какого хрена он поперся в замок, не мог на заднем дворе подождать? И вообще, не стоило из покоев Амелии выходить. Кто он вообще такой, чтобы в драном, грязном виде разгуливать по замку? Вот, в кои-то веки повезло, и все испортил. Ещё эти мудаки не вовремя, и он так отреагировал. Ну да, привычка, только теперь уже что? Тьфу, неудачник он, что уже поделать. С драками у него всегда порядок был, научился он этому делу рано, телосложение тоже не подкачало. Только толку?

Теперь на каторгу отправят, и Амелия не спасет, он же погром в замке наследницы учинил, сокрушался Вилар, уже сидя в какой-то конуре без окон и дверей. Конечно, он сбежит, но какой шанс просрал. Нужно быть последним неудачником, чтобы так попасть. Неудачник, вот кто он. И был им всегда. Ну что с него взять, если он даже родился неудачно.

Родился Вилар в Габире, одном из самых крупных Портов Аварги. Хороший богатый город. Впрочем, на этом его везение закончилось. Родился он в борделе, куда его мать продали уже беременной. Госпожа собиралась продать его попрошайкам, но мать пригрозила, что в таком случае покончит с собой. Кирианна, его мать, была очень красивой, и заплатили за нее немало, потому ей разрешили оставить сына. Впрочем, в детстве Вилар не раз жалел, что его не продали. Порой он даже жалел, что родился. Шлюхин сын, наверное самое безобидное прозвище, которое ему давали. Не только сверстники. Впрочем, если благонравные дамочки хотя бы его не били, мальчишки этим не гнушались. Ни о какой дружбе речи быть не могло. Его просто ненавидели. Поначалу, он не понимал, за что. Впрочем, со временем он понял, мальчишек во многом подстрекали мамаши, злобно шипящие в сторону борделя. Вилар никогда в долгу не оставался, драться он научился рано. А так как он всегда отличался крепким телосложением и высоким для своего возраста ростом, доставалось обидчикам порядочно. Впрочем, как и Вилару. В одиночку его рисковали бить только старшие мальчишки, а сверстники нападали кучкой. Тогда изрядно озлобленный шлюхин сын быстро научился всевозможным грязным приемам, а тех, кто однажды пытался бить его кучкой, отлавливал поодиночке, избивая до крови. Уже в возрасте семи лет он не расставался с ножом, и знал, куда нужно ударить камнем в голову, чтобы от него отстали. Мамаши побитых мальчишек бегали в бордель с возмущениями, но их оттуда, не стесняясь выражаться, посылали. В итоге, он своего добился. Когда Вилар уже достиг десятилетнего возраста, с бешеным шлюхиным сыном, который ещё и выглядел на все тринадцать, мало кто решался связываться. Могли, разве что, выкрикивать из-за угла мерзости, и швырять из окна помои. В который раз, Вилар в долгу не оставался. Он выяснял, кто посмел сказать непотребство, или что-то сделать, подкарауливал, и в который раз бил. Вилар порой думал, что ему суждено так и сдохнуть в очередной драке. Возможно, так бы и случилось, стань он старше, но вмешался случай. Он не знал, действительно ли повинен в смерти Бенни, тринадцатилетнего и весьма языкатого мальчишки. Тот был старше, крупнее, Вилар ударил его камнем по голове, и порезал руку. Но тот был ещё жив. А на следующий день к борделю пришел отец Бенни вместе со стражниками.

Вилару удалось сбежать. Он отправился в соседний Порт Закир. Так он оказался на улице. Куда податься мальчишке в десять лет, даже если он выглядит старше? Носильщиком не брали, разве только на рынок, а там платили мало, даже нельзя было прокормиться. Оставалось два выхода, просить подаяние или воровать. Просить он счел унизительным. Поначалу его ловили, но Вилар всегда умудрялся вырваться. Вскоре он сошелся с такими же малолетними бродягами, как и он сам, у них появился покровитель из местной «гильдии воров». Конечно, приходилось отдавать половину «заработанного», но зато была постоянная крыша над головой, если так можно назвать комору в подвале. Их не трогали старшие воры. Покровитель учил, где, как и у кого лучше воровать. Например, местных лучше не трогать, вдруг лицо запомнит, или потом встретит. Это не касается пьяных. А вот тех, кто проездом, а таких в порту очень много, обворовывать милое дело. Он учил, как определять их. Постепенно, Вилар отточил свои навыки. Иногда кошельки попадались весьма увесистые. Так он и жил два года, собираясь воровать дальше. В перспективе он подумывал о своей шайке, интересовался порядками в «гильдии», не всю ведь жизнь мелким щипачем, как называли малолетних карманников, ходить. Наверное, так бы он и воровал, если бы не узнал то, что заставило изменить свою жизнь.

К матери он ездил редко, и, разумеется, тайно. Мать знала, где его найти, периодически отправляла послания. И однажды ему пришло послание, мать при смерти, и желает попрощаться. Тогда он узнал, кем является на самом деле, и почему мать стала шлюхой. Кирианна была дочерью антарийского наставника по искусствам. Тот служил Эмиру Ролигану в Халифате. И вот, когда того убили на поединке, очередной новоявленный Эмир Укриган, вступив в свои права, вместо того, чтобы спокойно дать антраийцам покинуть Эмират, польстился на юную Кирианну. Той не было и шестнадцати. Отца и мать её он просто убил. Эмир отправил её в гарем, поигрался с девушкой пару месяцев, и выменял у торговцев на лошадь. Так её продавали несколько раз, и в итоге она попала в бордель Габира, где вынуждена была трудиться до конца жизни. В Империи было запрещено рабство, но в некоторых домах удовольствий покупали девиц. На следующий день она умерла, а Вилар себе поклялся, что воровать больше не станет. Раньше ему все казалось закономерным, сын шлюхи, стал вором. Но зная правду, он счел воровство недостойным.

У него появилась иная цель. Во что бы то ни стало жить достойно, и подняться как можно выше. А ещё, отомстить. За все, и в первую очередь за свои мучения в Габире. И плевать, что Укриган уже не Эмир, а Халиф. Вилар знал о халифатских традициях, и теперь он хотел обучиться воинскому искусству, отправиться в Халифат, добиться там статуса Истинного воина, и вызвать какого-то Эмира на поединок, а потом добраться до Халифа. В конце концов, драться у него всегда хорошо получалось. Золота на гвардейскую школу или наставника у него, разумеется, не было. Воровать он не хотел принципиально. Он решил не мудрить, а когда придет время, то есть он достигнет подходящего возраста, пойти в войско или в наемный отряд. Ну а пока он решил, что отправится в плавание. Может, удастся мир посмотреть, или даже в Халифате побывать, рассудил он, и в двенадцать лет, солгав, что ему уже четырнадцать, он нанялся на торговый корабль помощником. Там приходилось выполнять самую грязную работу, а насмотрелся он разве что на однотипные порты. Но деваться было некуда. Вилар проплавал два года. А потом их корабль попал в шторм неподалеку от Ольмики. Сколько он плыл, он уже не помнил, но в итоге очнулся он в доме Демиориса. Там у него началась счастливая жизнь в нормальной семье. Увы, ненадолго. Теперь от той жизни осталась только Амелия. И то, если его отправят на каторгу, причем из-за его же глупости, он и её больше не увидит.

Сколько времени он просидел, Вилар понятия не имел, наконец, дверь открылась, и пространство осветил факел. К нему пожаловал Карл, тот самый Командир гвардии принцессы.

— Ну, рассказывай, какая, херня приключилась? — небрежно спросил он.

— Стражники меня приняли за вора, схватили. Я случайно врезал одному, а там понеслось, — объяснил Вилар. Врать тут глупо, да и что тут придумывать? Карл осмотрел его, и ухмыльнулся.

— Что я могу сказать. Одному ты посчитал ребра, сломал челюсть и выбил зуб, троих нашли без сознания с разбитыми головами. Ещё у одного сломан нос, у другого — палец. Итого, шесть пострадавших вооруженных стражников от одного невооруженного уличного драчуна, — перечислял Карл.

— Я не уличный драчун! — выпалил оскорбленный Вилар.

— Успокойся, я тебя ещё даже не оскорблял! — с какой-то странной ухмылкой бросил Карл.

— Куда меня отправят, на виселицу или на каторгу? — Вилар решил не тянуть, а узнать о своей судьбе сразу.

— Расслабься. Кое-кто недосмотрел, и тебя приняли за вора… Приношу извинения. Пошли, — Карл открыл дверь, и ничего не понимающий Вилар вышел за ним. Под дверьми с виноватым видом стоял Алан.

— Вилар, ты прости, я должен был озаботиться твоим размещением! Одежду дать! Всех предупредить. Демон попутал, совсем забыл! — принялся оправдываться гвардеец, косясь на Командира.

— Хватит уже раскланиваться, виноватый! Выполняй приказ, и все-таки озаботься гостем Её Высочества! Если бы не польза от этой херни, Эрика бы с тебя три шкуры спустила, — высокомерным тоном отчитывал того Карл.

Они пошли по коридору, потом вышли на лестницу, по которой направились вверх.

— Вилар, ну ты не сердишься на меня? — никак не унимался Алан.

— Да мне то что. Ты перед теми, кому я навалял, извиняйся, — отшутился он. Хотя и ему досталось, те пострадали существеннее. Когда они уже вышли к холлу, то застали там столпотворение из стражников. Так же слышался явно возмущенный голос Эрики. Карл, еще раз напомнив Алану, что он должен сделать, направился к толпе.

— Слушай, давай глянем! Интересно, что говорить будут! А потом пойдем, — начал упрашивать гвардеец. Вилар согласился, ему самому было любопытно. Зрелище, действительно, оказалось весьма занятным. Похоже, в холле собрали практически всю стражу. Те стояли с понурым видом. Сбоку Вилар узнал и пострадавших от его недавнего подвига. Те выглядели весьма помято. Напротив них, в окружении все тех же гвардейцев, за исключением разве что Алана, стояла недовольная принцесса.

— И вы называете себя стражниками? За что вы получаете золото? За то, что паркет протираете? Подумать только, не смогли справиться с одним невооруженным человеком! Вы, вообще, оружие хоть раз в руках держали? Да по моему вы даже в трактире ни разу не дрались! Вот ты, скажи мне, сколько тут служишь? — Эрика обратилась к стражнику с окровавленным ртом.

— Семь лет, — поникшим голосом ответил тот.

— И что же ты эти семь лет делал? — вопрошала она.

— Нес караул, — оправдывался стражник.

— Вот и толку от такого караула? Никакого! Интересно, вы все тут только стоять на карауле умеете? И что за идиот вас набирал! В общем, Карл, завтра не только гвардию набирать начнешь, но и замковой стражей озаботишься! — распорядилась Эрика.

— С удовольствием, — ответил тот, с презрением осмотрев столпившихся стражников.

— А вы, герои, сегодня же выметайтесь! — обратилась наследница к пострадавшим. Похоже, принцесса явно не обрадовалась, что ей служат такие бестолковые люди. Вил же, услышав, что Карлу поручили набор гвардии наследницы, тут же взял это во внимание. Стражником он идти не хотел, а вот гвардейцем…

Вилар с Аланом пошли, куда и собрались, на задний двор. Для начала нужно было помыться, он и перед потасовкой был не особенно чист, а теперь ещё и в чужой крови немного забрызгался. После того, как он облился водой, Алан дал ему чистую одежду. Вилар ожидал, ему сунут тряпье, как у конюха того же, например, но ему досталось довольно приличное воинское обмундирование. Не иначе, как хороший знак, рассудил он, вспоминая про завтрашний набор в гвардию. Алан также показал его покои, которые находились на первом этаже в крыле для гвардейцев и стражников. Комната показалась ему пристойной, не такие, конечно, покои, как у Амелии, но и не казарма.

Когда гвардеец закончил со своими обязанностями по его размещению, как гостя Её Высочества, он вдруг напомнил, что предложение сходить в трактир остается в силе. И так как он виноват в случившемся инциденте, чтобы загладить свою вину, Алан не только готов оплатить выпивку, но и посещение борделя. От последнего Вилар отказался, ему от одной такой мысли тошнило. Насмотрелся в свое время, в том числе как трахают его собственную мать. Уж лучше замужние гулящие крестьянки. А вот от предложения выпить Вилар не отказался. Не то, чтобы он был таким уж любителем, но пропустить кубок другой был не прочь. Да и обстановку здешнюю разведать не мешало бы. Тот же Алан, судя по всему, не прочь поболтать о том о сем.

Гвардеец оказался не только дружелюбным, но и осведомленным. Заодно, стало ясно, и почему он так им заинтересовался. Точнее, заинтересовался он не им, а его сестрой. Спрашивал, что та любит, выказывал опасения, будто на Амелию положила глаз наследница. Вилар отшутился, не говорить же гвардейцу, что он совсем не против, если это правдой окажется. Только не верил он в подобное, рассудив, что этот Алан придумал себе ерунду. Он видел, что принцесса на Амелию даже не смотрела, только его про Двинну допрашивала. И на лошадь к себе взяла, чтобы не смущалась та с гвардейцем ехать. Наследница, какая ни какая, но все-таки женщина. То, что его сестрица Алану приглянулась, Вилар не возражал, но помогать в его порывах желанием не горел. Да и как тут поможешь? Толку с этой блаженной разговаривать, он и так с трудом её заставил нормально реагировать на принцессу. И тут ещё неизвестно, что из этого получится. Вилар только предупредил, Амелия переборчивая, может и послать, как уже с девятью женихами сделала. На этом он решил разговор про сестру закончить.

Они как раз пришли в трактир, присели, Алан попросил принести несколько бутылок санталы, и принялся курить. За что Вилар не любил трактиры, так это за вечную накуренность, прямо глаза выедает. Так и здесь, дымили почти все, и от этого в зале, будто пелена тумана стояла. Тут же выяснилось, что гвардеец знаком едва ли не со всем трактиром, причем, судя по всему, со всеми у него хорошие отношения. Периодически кто-то подходил к столику, Алан тут же знакомил его с каждым из них, перекидывался парой фраз, и отказывался присоединиться к их столику. Наконец, их оставили в покое, и Вилар решил узнать про завтрашний набор в гвардию. Оказалось, Алан сам первый раз об этом слышит. Раньше даже разговоров таких не было.

— А решать, кого взять, этот Карл будет? — осведомился Вилар.

— Кто ж ещё? Этот мудак и будет! — выпалил Алан и в очередной раз отпил из кубка.

— Чего это он мудак? Придирается? — полюбопытствовал он.

— Не то чтобы придирается. Ты не беспокойся, в гвардию тебя возьмут, хотя бы за то, что уложил шестерых стражников! А что Карл? Этот мудак высоко нос задирает, смотрит на всех как на дерьмо. Считает себя самым умным и самым крутым. А причин для этого — нет. Одно самомнение. Темный мессия, мать его! — похоже, Алан Командира не жаловал.

Вилар решил спросить, с чего это такое прозвище у него странное, а заодно подробнее разузнать, что ждать. Со слов Алана, казалось, Командир какой-то ненормальный. Бывший наемный убийца, причем по призванию, любит убивать, пока вылазки за разбойниками не практиковались, обязанности палача исполнял. Ещё извращенец, не просто пользует шлюх, ему по нраву, чтобы его девка плетью высекла, и придушила до полусмерти. А темным мессией он сам себя считает, иногда даже так себя называет. С чего он это взял, непонятно. Как предположил Алан, Карл сам себе придумал, а безумный служитель Проклятого, который сидит в местной темнице, подтвердил. Гвардеец сам случайно увидел, как темный мессия с талерманцем к нему ходили. И даже Виктор возмущался, что Карл херней страдает. Вот только что взять с сумасшедших, тут же рассуждал гвардеец. По большей части Вилара подобные выводы не испугали, хотя картина вырисовывалась мрачная. Но он ещё недостаточно захмелел, чтобы потерять способность размышлять, и тут же закралась мысль, может все не так плохо. Гарри вон службу расхваливал, да и Алан не жалуется.

— Если он совсем больной на голову, чего это он Командир? Ещё и приближенный принцессы, сам говоришь, — недоумевал Вилар.

— Так он не совсем ненормальный, ну, как тот, что в темнице! Держит себя в руках, только высокомерный! А Командир он, потому что приближенный. А приближенный, потому что задницу лижет! Только ты ему в лицо не вздумай это сказать, звереет. Правда в глаза колет! — распалился Алан. Вилар все понял, темного мессию потерпеть можно, хотя высокомерие он не приветствовал, а за Карлом такой грешок он сам заметил.

— Тогда херня все! Мне на чужие странности насрать, — отмахнулся он, и осушил кубок. Если на чистоту, он ведь и безумнее чем Командир, людей встречал. Когда воровал, и когда плавал, с кем только не приходилось дело иметь, и ничего, не умер.

— Вот и правильно! Её Высочество сами не без странностей, — заметил гвардеец.

— Это точно. Я же вначале даже бабу в ней не признал. Только на поляне понял, и охерел. А когда она сказала, что ещё и принцесса, и вовсе слов не оказалось, — признался Вилар.

— Хе-хе-хе, понимаю. Это мы уже привыкли, что баба она, одно название. Но поначалу, пять лет назад, тоже охеревали. Только нас назначили, Эрика собрала всех и заявила, будете моими наставниками по воинским искусствам. Мало того, я воюющих баб с роду не видал, так и с этим ладно, если б та больна не была. Чем непонятно, я не лекарь, говорили, ей все переломали когда-то, хотя хрен его знает. Главное, выглядело все так, что не о воинских искусствах ей думать надо, а он том, как бы на кладбище не оказаться. Думали, она с головой не дружит. Вот это я охерел тогда, первые месяцы боялся, та загнется ненароком, а нас повесят, — разоткровенничался гвардеец.

— Видать вылечили, учитывая, что в золоте Её Высочество не нуждается, а на просторах Империи магов целителей хватает, — заметил Вилар, вспоминая Дамиориса, тот разве только мертвых не оживлял, такой дар у него был.

— Магия ж на нее совсем не действует, — ошарашил его Алан.

— Разве так бывает? Не слыхал! А как так получилось? — заинтересовался Вилар. Интересная способность, ведь тогда ни один боевой маг не страшен.

— А хер его знает! Сам удивился, когда узнал. Попробуй, пойми этих, как его, альбиносов, не зря же говорят, это отродия Бездны. Не действует и все. Мало того, рядом с ней ни один маг ничего сделать не может! Уже как год выяснили. Случайно. Благодаря мне, между прочим. Я проверить захотел, на пиру заявил, мол, не верю. Осмелел спьяну. А Эрика тоже выпила, и решила продемонстрировать. Барону одному служил боевой маг. Сжечь человека мог. Ну, принцесса и потребовала, жги давай. Люди вокруг собрались, ждут представление. А маг никак, и на лице испуг. Наследница, думала, тот боится, приказала. Ни хрена. Маг в испуге, куда дар делся, не понимает.

— Так, может, то не маг был, а самозванец! — возразил Вилар.

— Ты послушай! Поначалу так и решили. Барон, тот вознегодовал, стыдно, что его маг ненастоящий. Эрика возмутилась, почему ей самозванца привели. Позвали второго боевого мага, тому же барону служил. И опять — ни хера. Люди смеются, барон негодует, испуганные маги будто язык проглотили. Подумали все, те самозванцы, а потом выяснилось, в присутствии Её Высочества магией пользоваться невозможно. Во как! — закончил свой рассказ Алан и потянулся к кубку.

— Хотел бы я так! — в восторге бросил Вилар.

— Да ну его. После конфуза, все только и толкуют, будто Её Высочество Проклятому служит, а сама демон. Кстати, не вздумай даже намекать на это! Её это злит! Она Проклятому не служит! — предупредил гвардеец.

— А про что ещё ей говорить не надо? — решил на всякий случай уточнить Вилар.

— Про лекарей не говори! Никогда! Она их прямо до смерти ненавидит, и как огня страшится. Помню, пару лет назад, укусила её какая-то ядовитая мерзость, уже не помню какая. Противоядие она выпила, но потом предпочла неделю мучиться в полубреду. Только при одном слове «лекарь» у нее припадок бешенства начинался. Грозилась всех вместе с лекарями поубивать! Прямо глаза чернели от злости! Так что ты даже не заикайся, а то тебе лекарь понадобится! — оживленно рассказывал Алан.

— Что-то я не понимаю, магия не действует, лекарей она не выносит, но на больную, она не похожа, а ты сам сказал… — недоумевал он, уже начиная сомневаться в словах гвардейца. Может, он ерунду ему сейчас рассказывает, решил, перед ним тупой деревенщина?

— А ты думаешь, я понимаю? Как-то само вылечилось! А может она и больна не была, а так, вздор! — Алан перешел на шепот, — Судя по всему, нелюдь она. Поэтому у нее все не по-людски. Но это ничего, так то она неплохая.

— Ты же сам говорил, что она Проклятому не служит, — недоумевал Вилар. Рассуждение, будто альбиносы это нелюди, воспринималось им как проявление невежества. Демиорис ему пояснял, что альбиносы такие же люди, а странный внешний вид, вкупе с непереносимостью солнца и другими особенностями, врожденная болезнь. Все болезни, это следствие происков Проклятого, полагал его названный отец. И относиться к альбиносу нужно так же, как и к другому больному, а не называть демоном. Конечно, называть принцессу больной, язык у него не поворачивался, но и демоном считать, тоже казалось глупостью.

— Она точно нелюдь, но Повелителю Бездны не служит, зуб даю! Слыхал бы ты, как она чехвостит Проклятого почем зря. Как и Мироздание! Кстати, ты спрашивал, о чем ей говорить не надо? Вот. Про Мироздание тоже не упоминай! Она отрекшаяся, даже на ладони знак есть. И она терпеть не может Орден Света, — распалился гвардеец.

— Это я уже понял, принцесса здраво мыслит! — не удержался от комментария Вилар, хотя спорить с гвардейцем не стал, нелюдь так нелюдь, все равно ничего не докажешь.

— Ну не знаю как, на счет, здраво. У нее же никакого уважения к Высшим Силам нет. На хер Мироздание шлет, чуть что. Коня своего Проклятым назвала! Это при мне было. Та ещё история, кстати. Подарили ей жеребцов. Наследница вбила себе в голову, что должна объездить коня сама. Выбрала самого бешеного, Гарри отговаривал, она же ни разу коней не объезжала. Он уговаривал, другого коня попробуй для начала, этот же прям как Проклятый. Зря он это сказал, та только распалилась, ещё и перед этим сказала, если не сдохнет, назовет жеребца Проклятым. Мол, звучит красиво, Проклятого объездить! Вот, так что не служит она ему! А темный мессия, тот служит! К тому упырю, безумному служителю, в темницу два раза ходил! Кстати, второй раз вместе с наследницей! Видать хотел в свою веру Её Высочество обратить, да не вышло! — увлеченно рассказывал гвардеец.

— А что хоть за сумасшедший? — теперь уже заинтересовался Вилар.

— Ох, жуткий, — Алан вдруг перешел на заговорщицкий шепот, и даже оглянулся по сторонам, — Ты только не говори никому, что я тебе скажу. К нему никого, кроме наследницы, Виктора и Карла, пускать не велено. А я таки прошел к нему. Вместе с начальником темницы. Мы выпили, и ночью пошли, тому ведь тоже любопытно стало. Ох, мы и натерпелись страху тогда. Сначала, думали, ерунда. Тот поначалу нормальный был, сказал, что он предвестник Проклятого. Зовут Наил. А потом, таким загробным голосом предложил продать душу. Мы отказались, а он давай нас оскорблять, прямо в неистовство впал. Потом начал угрожать, если мы ему голову не отрежем, он Проклятому передаст, и тот нас в Бездну заберет. И вновь давай оскорблять, причем смеялся так страшно. Я как утром протрезвел, ещё страшнее стало. И больше я не ходил туда, ну его, демона, — закончил он, и собрался отпить из кубка. Тот оказался пустым, и гвардеец принялся наливать себе ещё.

— Понятно, — разочарованно отмахнулся Вилар. Снова очередная чушь про демонов. Деревенские достали этим, и гвардеец туда же. Везде одно и то же. В Портах жил народ суеверный, и воры, и моряки. Хорошо хоть наследница, при всех странностях, подобным не страдает. Уж лучше пусть лекарей боится, чем надуманной ереси.

В дальнейшем болтливость Алана превзошла все ожидания. Повезло все-таки, что ни говори, плевать даже, что из-за гвардейца такой конфуз со стражниками случился. Может, опьянение сказывалось, но гвардеец принялся выкладывать едва ли не про каждого обитателя замка. Чем живет, с кем дружит, кого ненавидит, вплоть до того, кто с кем спит. Вилара интересовало только окружение наследницы, выслушивать про жизнь стряпчего, конюха или какого-нибудь стражника может и занятно, но пользы от этого мало. Он собирался ни много ни мало, попасть в Императорский Дворец в составе гвардии Эрики, а там, по ситуации. Поэтому, он ненавязчиво подвел гвардейца, чтобы тот назвал имена приближенных к принцессе, и рассказал про них, все, что знает. Таковых оказалось всего двое, талерманец Виктор, и тот самый темный мессия Карл. С ними та часто что-то наедине обсуждает, возможно, даже советуется, остальных же, даже Герцогиню или Советников, наследница в грош не ставит. Про Карла гвардеец и так уже рассказал многое, но, видимо, про него он готов был говорить часами. Все, что касалось Командира, вызывало у Алана ужасное негодование. Немудрено, если тот его уже пять лет терпит. А терпеть есть что, по его словам, Командир последний лизоблюд, самодур, законченный хам, и даже когда молчит, всем своим видом выражает презрение к окружающим. Плохо дело, потерпеть можно, вот только не более. Вилар, конечно, попробует подступиться, найти общий язык, но если тот, действительно, такой мудак, будет туго. А вот талерманец, наставник наследницы, другое дело. По словам Алана, Виктор, едва ли не самый нормальный человек в замке, никого не трогает зазря, справедливый, прямо душка, и не скажешь, что талерманец, если бы клейма не было. Ещё он несколько лет спит с Герцогиней, но это дело личное. Ясно одно, он человек влиятельный, настолько, что позволяет себе не соглашаться с наследницей, и не церемониться с Карлом. С последним они терпеть друг друга не могут, хотя и скрывают это. Правда, последнее не обрадовало. Вполне вероятно, талерманец может в Эрхабен и не отправится, так что все равно придется иметь дело с темным мессией, учитывая, что принимать решение о наборе в гвардию будет именно он.

Впрочем, вскоре Вилар все свои измышления оставил, выпитое давало о себе знать. Распалившийся Алан принялся рассказывать про остальных гвардейцев, а заодно всевозможные истории, которые с ними приключались. Вилар уже с трудом воспринимал информацию, и даже собирался уходить. Но Алан ему все подливал, и при этом упрашивал остаться. Потом и вовсе стало весело, они присоединились к какой-то компании, оказалось, городских стражников, выпили ещё, играли в кости, зацепились с какими-то местными пьяницами. Их они вышвырнули из трактира, и хорошенько им наваляли. Давно он так не пил. Как он добрался в свои покои, помнил он смутно. Очнулся он от жажды и головной боли. Было уже около полудня. Вилар, пытаясь прийти в себя, и проклиная Алана, санталу, трактир, внезапно вспомнил про намечающийся набор в гвардию.

«Твоя мать, вот я идиот! Опять все просрал!» — с этой мыслью Вилар выскочил из комнаты, и, буквально, полетел на задний двор.

* * *

Прошел всего час после рассвета, но на заднем дворе у левого крыла замка уже собралась большая часть состава замковой стражи. Остальные несли караул, их очередь должна была прийти, когда их сменят уже прошедшие проверку. Недовольные стражники, кто вполголоса, кто на всю округу, обсуждали последние события. Повсюду слышались возмущения несправедливостью требований наследницы. Командир городской стражи Ранег также присутствовал. Карл ожидал увидеть старого знакомого. Было ясно, тот вознегодует. Действительно, с какой стати принцесса распоряжается делами, за которые отвечает лично он, если по закону, она не имеет права отдавать приказы Командиру городской стражи.

— Разберемся, — в который раз бросил Ранег в ответ на вопрос обеспокоенных стражников.

— Обязательно, — с подчеркнуто учтивой улыбкой согласился Карл. Стражники резко замолчали. Ранег обернулся.

— Что здесь происходит, я требую объяснений! Я не только Командир городской, но и замковой стражи! — гневно возмутился он.

— А ещё ты не справляешься со своими обязанностями, — заметил Карл.

— Как я справляюсь, решать не тебе, щенок. И даже не принцессе. При всем почтении к Её Высочеству, она не имеет права отдавать мне прямые приказы! — в полной уверенности в своей правоте утверждал Ранег. В рядах стражников послышались одобрительные возгласы.

— Может, ты ещё скажешь, Герцог Генри Клеонский такого права не имеет, — Карл не собирался устраивать длительную перепалку, и без лишних слов сунул свиток.

— Что это?

— А ты прочти и поймешь, — издевательски приговаривал Карл. Ранег, наверное, раза три перечитывал, прежде чем убедился в том, что видел.

— Этого не может быть, — наконец, выдавил из себя он. На лице у него застыло полнейшее недоумение.

— Может, ещё как может. Ты отстранет. Временно исполнять обязанности Командира городской стражи будет тот, кого назначит Эрика. Пока это я. Поговорим с глазу на глаз, или пусть все твои родственнички, знакомые, те, кто приносил вам…

— Пошли, — перебил его Ранег, и стремительно направился к входу в замок.

— Ты думаешь, дело только во вчерашнем инциденте? — начал Карл, только они зашли за дверь. — Это была закономерная случайность. Эрика уже давно недовольна твоей деятельностью.

— Ты сучонок, темный мессия херов, — стиснув зубы, процедил Ранег. Карл только улыбнулся, и продолжил свою обвинительную речь.

— Сучонок у нас ты! В замке кто ни попадя служит, ты же не только родственников, ты за пару овец устраивал непригодных людей паркет протирать! Думаешь, я не знал? А в городе что? Бардак! Стражники даже мечи держать в руках не умеют! Зато какие поборы на рынках! К тому же, я посчитал, в городской страже числится сотня мертвых душ. Интересно, куда девается золото, предназначенное на оплату их жалования? С подорожными отрядами, за которые ты тоже отвечаешь, и вовсе худо, там служит в четыре раза меньше людей, чем числится. Увы, принцесса милостива, и на многое закрывала глаза. На её месте, я бы тебя повесил. Но Эрика тебя пощадила, и чтобы ты не умер с голоду, ты пойдешь служить на городские ворота. Можешь отказаться. Но на золото, которые ты украл, не надейся, сейчас в твоем доме ведется обыск, и все заберут, — когда Карл закончил, Ранег, кажется, уже не знал, как сдержать свое бешенство.

— Сукин ты сын! Забыл, благодаря кому ты стал тем, кем являешься? Так бы торчал на воротах! Да если бы не я, ты бы на каторгу пошел!

— Не дави на мою совесть. Во-первых, у меня её нет. А во-вторых, я не хуже тебя знаю, отрекомендовать в гвардию принцессы было больше некого. Ты же сам тогда это сказал. И на каторгу я не пошел, потому что ты хотел замять ненужный тебе скандал.

— Чтоб ты сдох, лизоблюд паршивый! Да все знают, что ты лижешь задницу принцессе, — прорычал Ранег. За это Карл от души врезал ему под дых. Тот согнулся.

— Ещё раз услышу подобное, клянусь, убью. Не забывай, я убийца. И тогда даже Эрика не спасет. А пока благодари Её Высочество, и её милость, — подчеркнуто учтиво произнес Карл, и вышел на улицу.

«Эрика не имеет права отдавать прямые приказы, но зато умеет подделывать почерк, подписи и печати» — мысленно сыронизировал он, осматривая уставившихся на него стражников.

Вчерашний инцидент с Виларом не только заставил задуматься о безопасности в замке и подтолкнул к более решительным действиям, но и открыл некоторые интересные факты. То, что Ранег не чист на руку, известно было давно. Сделать с ним ничего не могли, так как у принцессы по понятным причинам были связаны руки. Но кое в чем Командир умудрился переиграть их. Никому и в голову не входило, что Ранег работает на Графа Викентия. Имена шпионов остальных Советников были давно известны. Управляющий Сид наушничает для Графа Алкения Ергинского. Графу Клифу докладывает замковый стражник Тим. Под Дирмием ходят пару стражников и сам казначей. А вот шпиона Викентия обнаружить никак не удавалось. Карл не мог поверить, что тот никого не купил. Уже весь замок опоил, но тщетно. В итоге, оказалось, почти не появляющийся в замке Ранег через своих родственничков информацию собирал, и весьма хитроумным образом передавал. По впечатлению, абсолютно тупой вороватый чурбан меньше всего подходил на роль шпиона.

Причем, выяснилось все случайно. Эрика, сытая по горло бездарным командованием Ранега, решила озаботиться стражниками. Для этого нужно было убрать нынешнего Командира. Решили поступить как обычно, написать поддельное письмо, а потом повесить вороватого Командира. Эрика не считала нужным его опаивать, и так все ясно, доказательства явные. Но Карл рассудил, нужно заодно избавиться от его людей в замке. Мало ли, вдруг последует месть какого-то родственничка. Чтобы все быстрее выяснить, он решил опоить Ранега зельем правды. А в итоге раскрылась правда. Вешать Командира теперь было не с руки. Вот и решили, под шумок отправить его служить на ворота. Как бы унизительно это не было, никуда Ранег не денется, есть обязательства перед Графом. К тому же Викентий ему не даст уйти, свой человек на карауле ворот, на случай нападения, лишним не будет. В замке всю стражу сменят, кроме одного человека, за которым, как и другими шпионами, он будет ненавязчиво наблюдать. И который, в случае необходимости, донесет Ранегу нужную информацию.

Карл уже четвертый час проводил набор в замковую стражу. Вначале он проверял тех, кто служит в замке. Для виду, скорее, их все равно выгонять придется. Оказалось, тех можно с чистой совестью выставить и без учета возникших обстоятельств. Добрая половина служащих в замке стражников, только и умели, что караул нести, да пить в трактире, а мечом, как палкой размахивали. Остальным и вовсе на службе не место. Хотя, чего греха таить, работа не пыльная, жалование по местным меркам хорошее. Генри стараниями Эрики и служащего ей Верховного Мага на свой фамильный замок давно рукой махнул. Герцогиня в этих вопросах не разбирается. Принцессе до этого момента было на все плевать. А в итоге, в замке служит ещё больший сброд, чем даже в городской страже, хотя обычно все в точности наоборот. А что самое отвратительное, заменить их все равно некому. С городскими стражниками ситуация была не особенно лучше. Оценивая подготовку многочисленных претендентов, Карл мысленно клял Ранега, поминая все известные ему ругательства.

В Клеонии уже как пару столетий не было войн, никаких гвардейских школ нет, кто хотел воевать, давно смылись на юг, там и оседали. И правильно делали, хорошему воину в такой дыре делать нечего. В городскую стражу брали крепких ребят из окрестных деревень, и, сунув им в руки меч, отправляли на службу. Максимум, покажут элементарные приемы, и то в последнее время над этим не заморачивались. Вполне разумно, если воевать с кем-либо не предвидится, а гонять воров и трактирных пьяниц, если ты крепкий мужик, и пару раз врезать можешь, много умений не надо. Можно было бы пошерстить подорожные отряды, но тех и так немного, кому тогда с разбойниками разбираться? Попадались, конечно, перспективные воины, если их научить, конечно. Таких Карл и решил брать в замок. Даже подучить их кое-чему был не против. Но в гвардию их брать, себе дороже. Грядет неспокойное время, и неумелые гвардейцы будут весьма некстати. Как и замковые стражники, но тут все равно выбирать не приходится. А вот с гвардией Карл решил повременить, точнее, набрать на службу профессиональных воинов, желательно наемников. О своих выводах он собирался доложить принцессе, не сомневаясь, та его идею поддержит. Сейчас не к спеху, три недели погоды не сделают, но зато в её гвардии будут достойные воины, а не сброд.

Пока же Карл продолжал оценивать очередных претендентов, вначале задавая одни и те же надоевшие вопросы, а потом, требуя провести тренировочный поединок. Оценивать каждого лично он пытался только вначале. Но Карлу это быстро наскучило, проходившие поединки даже тренировочными назвать было нельзя. Командир рассудил, так он точно никого не выберет. Как отбирать из тех, кто ещё вначале или оказался на земле, или с приставленным мечом к горлу, или вовсе без оружия. А ведь он этим олухам едва ли не подыгрывал. Пусть лучше между собой поединки проводят, рассудил он. Вот, снова двое городских стражников. Из деревни неподалеку. Служат на стене. Один — два года, другой — три. Плохо, там делать нечего, если те, кто с рынка, хоть иногда с кем то разбираются, эти, поди, целый день прохлаждаются. Хотя, может кто-то из них самородок, или на досуге упражнялся? Увы. Как и предполагалось, мечи эти претенденты только на поясе носили, видимо, даже не доставали. А если и доставали, так только девкам показывать. Как же это все надоело, в который раз мысленно сокрушался Карл, приглашая следующих двух стражников. Тут его отвлек чей-то голос сзади.

— Командир, здесь отбор в гвардию? — голос его показался знакомым. Карл обернулся. Он так и знал, этот деревенщина с явно халифатской примесью, Вилар обязательно припрется. Ещё, куда! Не в стражу, а сразу в гвардию захотел.

— В гвардию набора нет, только в замковую стражу. Устроит? — сразу объявил Карл.

— Устроит, — Вилар был явно разочарован. Понять можно, он же в гвардию наследницы попасть губу раскатал.

— Кулаками махать ты умеешь, сейчас глянем, как с оружием обращаешься, — сразу предложил Командир, и тут же попросил одного из стражников передать меч Вилару. Когда он проходил мимо, его вид и запах санталы говорили, тот явно с похмелья. Да уж, не успел освоиться, уже в трактир, пьяница хренов. Ещё и на лице дополнительный синяк, небось, драку устроил. И плевать, что на отбор собирался. Странно, что не проспал. Видать Алан собутыльника нашел, подумалось Карлу, когда он вспомнил, кому он поручил размещение гостя.

— Начинайте! — лениво скомандовал Командир, с интересом ожидая, как себя покажет этот выскочка. Поединок, в отличие от предыдущих, закончился очень быстро. Вилар с такой силой отбил меч, что противника занесло в сторону. Удар в колено не заставил себя долго ждать, и противник Вилара скривившись от боли, рухнул вперед. Похоже, не только одним претендентом меньше, но и стражником, мысленно сыронизировал Карл, понимая, что Вилар похоже сломал противнику ногу. Впрочем, обольщаться деревенщиной Карл пока не спешил. Мало ли, может, совсем бездарный противник попался?

— Неплохо, — бросил он, и распорядился, чтобы поверженного стражника оттащили куда-то в сторону. Следующий поединок он решил провести лично.

— Где учился? — осведомился Карл.

— Два года гвардейской школы в Данве. Не закончил по причине начала войны. Но я упражнялся по мере возможностей, — с невозмутимой улыбкой ответил тот.

Поединок продлился не больше минуты прежде, чем Вилар оказался с приставленным к горлу мечом. У Карла и до этого возможности были, но хотелось посмотреть, на что тот способен. С мечом Вилар обращался весьма топорно, хотя и лучше большей части претендентов. Никаких уловок, размахивает со всей дури, коей немало. Сила есть, ума не надо, а где сил не хватит, грязные приемы все решат. Вилар пытался применять, правда, без толку. Но это с ним, учитывая, что Карл и сам любитель подобных штучек. А в других случаях весьма нужные умения. Если научить кое-чему, толк с этого человека будет. Но с гвардейской школой он солгал. Вилар явно не бездарность, чтобы за два года ничему толком не научиться. И в гвардии ему действительно пока делать нечего, опыта никакого, если не считать уличные драки, в тех он явно поднаторел. Для охраны замка сойдет, рассудил Командир, и отправил Вилара восвояси дожидаться решения, которое планировал объявить после ужина.

Как и планировалось, с отбором закончил он к обеду. Разумеется, он сразу же отправился к Эрике. Нужно доложить на счет отбора, да и обсудить идею о наборе гвардейцев на стороне, тоже не мешало бы.

Прямо возле покоев принцессы Карл столкнулся с Эммой. Служанка выскочила с перепуганным выражением лица. Сразу стало ясно, где искать принцессу. Несчастная Эмма до сих пор не может привыкнуть к некоторым странностям наследницы. Впрочем, как и все остальные. Действительно, окно было открыто, а Эрики ни в спальне, ни в туалетной не было. Карл заскочил на подоконник, и высунулся наружу. Если даже выемка в окне её не устраивает, значит Её Высочеству, действительно, скучно. Выступающие вдоль окон квадратные каменные плиты находились там для красоты, но наследница нашла им другое, более практическое применение. Убедившись, что те не отвалялся, Эрика пришла к выводу, что проводить время, сидя на одной из них, очень весело и увлекательно. Учитывая, что размер плит чередовался, особенно увлекательно было добираться до той, где была эта самая возможность присесть. Смотреть на эти подвиги было ещё тем испытанием, Виктор возмущался, остальные, боясь гнева Эрики, молча изумлялись. Карл относился к подобным выходкам принцессы с пониманием. Более того, он сам принимал в них участие.

Это служило для распространения слухов, будто Командир гвардии, ради того, чтобы выслужиться перед нелюдью, готов принимать участие во всех её развлечениях. Учитывая, что Карл сам презирал лесть, и в жизни ни перед кем не выслуживался, сказать, что это злило, не сказать ничего. Конечно, никто, весьма предусмотрительно, не решался обвинять его в люзоблюдстве напрямую. Но Карл прекрасно знал, почему люди порой замолкают, как только он появляется. Как знал, что у самой Эрики репутация и вовсе кошмарная. Странная внешность, странное поведение, странные развлечения принцессы давали повод утверждать, будто она ни кто иной, как демон. А после того, как стало ясно, рядом с наследницей даже магию применять нельзя, всеобщая уверенность в том, что Эрика — нелюдь, только возросла. Наследница — демон, а он, её прихвостень, именующий себя темным мессией. С подобным прозвищем Карл уже смирился, после давнего конфуза, спровоцированного болтуном Аланом, он не захотел оправдываться, и попытался обернуть все в шутку. Но шутки никто не понял. Как не могли взять в толк, что он не выслуживается перед принцессой, а просто понимает и отдает ей должное. А её развлечения и вовсе разделяет совершенно искренне. Карл увлекся играми со смертью, задолго до того, как попал в Небельхафт. И так уж случилось, что Эрика дала ему возможность ощутить истинную свободу.

Обычно, идя на самый безумный риск, он каждый раз понимал, Проклятый не даст ему умереть. Но все равно, жажда этих странных ощущений не давала ему покоя. Что там говорить, если наибольшее удовольствие от плотских утех он получал, когда шлюха связывала его, хлестала плетьми, а ещё, душила до полусмерти. Карл, стыдясь собственного извращения, каждый раз жаждал испытать это удовольствие снова. Но мысль, что его жизнь не принадлежит ему, не покидала его ни на секунду. А год назад все изменилось. Когда стало известно, что вблизи наследницы невозможно применять магию, Карл вспомнил, как Эрика не смогла совершать сделку с Проклятым. Вывод напрашивался один, рядом с Её Высочеством влияние Высших Сил невозможно. А значит, когда он рядом с ней, Проклятый не властен над его жизнью. И каждый раз, стоя над Бездной, совершая иные опасные действия, и ощущая дыхание смерти, он сам делает этот выбор. Выбирает жизнь, и неважно, что когда-то он выбрал смерть, и только стараниями Проклятого не попал в Бездну. Карл понимал, это безумие, пора забыть, это было давно, вот только у хорошей памяти свои недостатки. Возможно, оттого он продолжал свои игры со смертью, чтобы каждый раз доказывать себе, что не боится жизни. А смерти он никогда не боялся.

Про его мысли знала только принцесса. Как ни странно, Эрика поняла его, хотя её страсть к риску была продиктована противоположной причиной.

— Невозможно не бояться жизни, если тебя преследует страх перед смертью, — произнес Карл фразу, которую сам не раз слышал от принцессы, и, подойдя краю, глянул вниз. Из-за тумана, казалось, будто внизу — пропасть. Эрика обернулась, и довольно улыбнулась.

— Но нет смысла не бояться смерти, когда испытываешь страх перед жизнью, — парировала она, теперь повторив его слова.

— Но ведь это не имеет к нам никакого отношения, — бросил Карл, и, цепляясь за щели в стене, начал пробираться по узким выступающим камням. Добравшись до более-менее обширного выступа, уже рядом с наследницей, он присел на него. Одно неосторожное движение и можно рухнуть прямиком в Бездну.

— Мы безумные идиоты, — с блаженной улыбкой произнесла Эрика, и рассмеялась.

— Не спорю. Но зато мы знаем, как развеять скуку. Впрочем, новости, которые я тебе сейчас преподнесу, не оставят тебе возможности скучать, — заявил Карл.

— Что-то снова не так?

— Я думаю, это стоит обсудить в комнате, — он подмигнул принцессе. То, о чем он собирался рассказать, обсуждать здесь, когда из соседних окон кто-то может услышать, очень нежелательно. Пусть, даже этажом ниже никто не живет, рисковать глупо. У стен есть уши, кому как не ему об этом знать. Командир весьма поднаторел в нелегком деле шпионажа.

— Ты гребаный зануда, — выругалась Эрика.

— Идиоты, снова страдаете херней? Когда-нибудь вы свалитесь! Или камень отвалится. Скорей бы он отвалился, достали уже! Так и хотите поскорее сдохнуть! Весь замок уже шепчется, будто принцесса и Командир её гвардии больные на голову… — теперь уже возмущался талерманец. Все-таки он вовремя, подумалось Карлу.

— Ещё шепчутся, будто я нелюдь, и людей жру. И что дальше? Невмоготу смотреть, не мешай развлекаться, — огрызнулась Эрика.

— Так и будешь весь день развлекаться? — раздраженно уточнил Виктор.

— Нет. Нужно дела обсудить! Вовремя ты, на самом деле. Жди в комнате! — поставила перед фактом принцесса. Первым полез Карл. Увидев его уже в окне, Виктор в который раз выругался.

— Мог бы уже привыкнуть, за столько лет, — Возмутился Карл, спрыгнув на пол.

— Привык, но до сих пор не понял. Если хотите доказать, что ни хера не боитесь, все уже в курсе, — небрежно ответил он, а сам не отрывал взгляд от окна. Наконец, там показалась принцесса.

— Никто никому ничего не доказывает, а ты ни хера не понимаешь, — отговорилась она.

— Пойми вас, сумасшедших, — отмахнулся Виктор, и, достав самокрутку, и присел в кресло. Эрика присела рядом с Карлом на диван.

— Ну, рассказывай, какие новости должны развеять мою скуку? — с энтузиазмом потребовала она. Карл в совершенно будничной манере принялся отчитываться относительно проходившего отбора. В конце он аргументировал, почему не стоит набирать гвардейцев из числа городских стражников.

— Они что, совсем никудышные? — недовольно спросила принцесса.

— Тебе гвардейцы нужны или ряженые? Эти толком ни хрена не умеют! Не веришь, пойди сама проверь, — в шутку бросил Карл.

— Ещё чего не хватало! — огрызнулась принцесса.

— Да ладно тебе, давай вообще крестьян наберем! Эрика, если что, сама врагов прикончит, опыта много, одни разбойники чего стоят, — сыронизировал Виктор.

— Да ну их тогда всех на хер. Лучше вообще без гвардейцев, чем с таким сбродом, как в замке, — отмахнулась наследница.

— Это точно. С этой замковой стражей ещё разбираться, будь она не ладна. Они же ни хрена не умеют. Всех ведь поменять придется. Ранег, гребаный мудак, чтоб его, — выругался Карл.

— Вот и мне интересно, что за странные вещи творятся, а я ни хера не знаю? — возмутился талерманец. Он, действительно был не в курсе решения об отстранении Командира, а уж тем более не знал, что Ранег работает на Викентия.

Карл с Эрикой, поочередно, но при этом, не перебивая друг друга, стали рассказывать о результатах допроса под зельем, и прочих подробностях.

— Твою мать, вечно вы наворотите! Ладно, ты Эрика, в роль вошла, но ты Карл…

— Ты охерел! — возмутилась принцесса.

— Что я? — удивился Карл.

— На хера сейчас Ранега дергать, тем более, если он шпион? Повременить невмоготу было? Мы не готовы к войне, а теперь Викентий может зашевелиться!

— Все продумано, мы его к воротам сунули. Язык ему один в замке оставили. Сам подумай, Викентий не догадается, что мы вычислили шпиона. Какой идиот, тогда бы его караулить ворота поставил бы! К тому же отстранение обоснованно! — раздраженно пояснила принцесса.

— Вот именно! Какой идиот направит на ворота крысу? Да ещё и своего человека в замке крысе оставит? Вдруг Викентий все равно встрепенется и пришлет убийц, например?! Ранега лучше совсем вышвырнуть теперь, или пусть на рынок идет! И его человека гнать в шею надо, раз уже так накосячили! — настаивал Виктор.

— Ничего мы не накосячили! Викентий к войне не готов, и пока он не станет рыпаться. А за человеком Ранега я буду следить! И вообще, нельзя все время трястись из-за каждой возможной неудачи! — возразил Карл.

— Правильно, что теперь, может нам в покоях запереться, и трястись от ужаса? Мне и вовсе надо от страха убиться, столько людей мечтают о моей смерти. Нормальный план, и все под контролем, — поддержала его Эрика.

— Ах, ну да, я же забыл, вы у нас бесстрашные герои. Может вас убить и сложно, притом что даже на смерть вам плевать, но о других подумайте! С чего все началось, забыли? Свадьба на носу, для советников это значит, Алкений продвигается к власти над Клеонией. И все эти телодвижения с Ранегом могут заставить Викентия принять меры. И убить он решит не тебя, Эрика, и уж точно, не какого-то там темного мессию! Достаточно убить Еву, или Беатрис, это проще, а свадьба расстроится! — привел свой аргумент Виктор.

— За семейство переживаешь? Все ясно. Мещанин херов, ради баб готов похерить общее дело, — процедила Эрика.

— Виктор, ну выдели для охраны Герцогини и дочери надежных людей, опои, проверь, мне ли тебя учить, — предложил Карл, понимая, что сейчас может случиться очередная перепалка между наследницей и талерманцем. Тот и впрямь изменился, и Эрика не очень довольна, только вот смысла от их споров все равно никакого.

— Но кого вместо Ранега ставить? Ты что ли будешь сам все делать? Стражу замковую заново организовывать, командовать городской стражей, со шпионами возиться. Да тебе разораться придется, чтоб все разгрести, и это если не считать наш дальнейший план! Думаешь, ты у нас такой гений? — продолжал негодовать талерманец. К его чести, реагировать на возмущения принцессы он не стал, да и Эрика не настаивала.

— Ранег все равно не дал бы спокойно убрать своих знакомых из замковой стражи. А когда половина стражников могут быть потенциальными крысами, так не намного безопаснее! Любой мог бы замочить Беатрис или Еву! Только в одном ты прав, Клеонию проще сжечь, чем разгрести все это дерьмо, — сокрушалась Эрика.

— Тогда уже лучше всю Империю на хрен сжечь, — сыронизировал Виктор.

— Это точно. Папашка все пересрал, а мне выгребать!

— Ты сама замахнулась! — напомнил уже Карл, и решил выказать свои соображения, — Я предлагаю вместо Ранега поставить Виктора! Пусть наш будущий Герцог с городской стражей разберется, а там найдет толкового человека. Ну а я замком пока займусь, а заодно шпионами. Да, Виктор, ты же скучаешь, вот и тебе дело нашлось, — издевательски приговаривал он.

— Ты охерел? — вознегодовал талерманец. Карл не сомневался, тот не обрадуется.

— Хорошая идея, кстати! — с энтузиазмом согласилась Эрика, — Виктор, это ты в последнее время охерел. Прямо Герцог! Меня всему научил, писульки поддельные я и сама не хуже могу сварганить, а он только с Герцогиней прохлаждается. Все, с сегодняшнего дня ты исполняющий обязанности Командира городской стражи, а через пару недель вступишь в свои права окончательно.

— Командира Городской Стражи может назначать только Совет, которому Генри передал Императорскую печать. Ну, или сам Герцог! — возразил талерманец, и нагло улыбнулся.

— Ой, как запел, умник! Все ты прекрасно понимаешь! Кто у нас документы умеет подделывать? Ты умеешь! Вот сам и напишешь приказ Герцога о своем назначении! — настаивал Карл.

— Вот, сам и напишешь! Хватит уже бездельем маяться, нужно делать вклад в общее дело! Это приказ, — вторила ему Эрика.

— Это выяснится, Генри могут доложить, — ухватился за последнюю надежду Виктор.

— Если ты заметил, мне уже плевать, кто кому и что доложит. Отступать некуда! Так что напишешь, что я скажу, — жестким тоном поставила перед фактом принцесса.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — наигранно учтиво ответил талерманец.

— Вот и отлично! Так что с гвардейцами делать будем? — вернулся к первоначальному вопросу Карл.

— Я же сказала, не до гвардейцев! Не годятся эти, хрен с ними! Тебе ещё с замковой стражей возиться. Дождемся новостей от Тадеуса, пусть хотя-бы вернется гонец. Решим с Алкением, со всей этой херней, а там посмотрим, — раздраженно отмахнулась Эрика, и обратилась к Виктору, — Как там Её светлость? Обычно, в это время вы совершаете прогулки? Неужели тебя так ситуация с Ранегом обеспокоила, что ты решил почтить меня вниманием?

— Именно, что обеспокоила! А Её Светлость ещё после завтрака повела Амелию показывать местный дом для убогих. Нашей юной жертве невежества повезло, Беатрис от нее в восторге, и взяла её под свою личную опеку. Я от акта благотворительности воздержался, да и последние новости удивили. Кстати, пока не забыл. Я тут с Виларом побеседовал. Толковый он, как для деревенщины, скажу я вам, — отметил Виктор.

— Очень толковый! В первый же вечер нажрался в трактире, с похмелья приперся на отбор, и солгал в три короба, чтобы его в гвардию взяли. Два года гвардейской школы, а сам толком даже меч держать не умеет, — возмутился Карл.

— Ладно тебе, сам будто не лгал никогда, честный ты наш. Ну, захотел юноша в гвардии служить, чего осуждать! Будто ты не хотел! И в трактир ты сам частенько захаживаешь! А Вилар вон как стражников положил, и вообще, потолковал я с ним, не глупый он, в отличие от сестры. Та блаженная какая-то, а вот братец далеко пойдет! — предположил талерманец.

— Какая идиллия, Герцогиня вяла под опеку девчонку, а ты её братца. Прямо семейный подряд помощи жертвам злых крестьян. И ладно Беатрис, тебе это на хер надо? Ну не верю я, что этот выскочка тебя очаровал, — недоумевал Карл.

— Я не по этой части, и вообще, никого под опеку не брал, — огрызнулся Виктор.

— Заткнитесь оба! — вмешалась Эрика, — Это вообще-то мои гости! И я собралась им помочь! Я что людям помочь не могу? Или вы думаете, я только убивать умею?

— Нет, что ты! Ещё ты умеешь пить, курить, и трахать шлюх! — напомнил талерманец.

— Ты забыл азартные игры, сквернословие, и подделку документов! А если серьезно, Карл, ты что совсем Вилара послал? — принялась уточнять наследница.

— Успокойся, не послал я его. Пусть в страже послужит. Или мне его в гвардию взять? — с претензией уточнил Карл.

— Хватит с него стражи, — отмахнулась Эрика.

— Опоить бы его надо, — заметил Карл.

— Кого хочешь — опаивай, главное не меня, — согласилась принцесса.

В дальнейшем разговор пошел об организации городской стражи. Недовольный талерманец высказал свои идеи, получив одобрение, выругался, и отправился в штаб. Как он сам пояснил, собрать Командиров, и старших отрядов, а заодно войти в курс дела. Когда они остались с Эрикой наедине, выругалась теперь уже принцесса.

— Понимаю, сам давно заметил, что Виктор сам не свой стал, — Карл тяжело вздохнул. Талерманца будто подменили, вроде глупее не стал, у них все тоже подобие дружбы, но мыслит он, как будто другим человеком стал.

— Да ну его. Достал, — устало отмахнулась Эрика. Карл не настаивал, толку обсуждать, если и так все ясно. Виктор увлекся семейной идиллией, и ничего тут не поделаешь.

Глава 3

Время приближалось к полуночи, но в покоях принца все ещё царила суета. Придворный портной вместе с тремя помощниками уже третий час носились как угорелые, показывая принцу всевозможные детали гардероба. Альдо примерял комплект за комплектом, крутился перед зеркалом и отчитывал портных, придираясь к каждой детали. Командир гвардии Его Высочества Лоран сидел в кресле, и уже не знал, куда себя деть. Если не знать наверняка, казалось, Альдо готовится к пиру, но он всего лишь подбирал свой гардероб для завтрашнего военного совета. Лоран уже успел прочесть предназначенный для принца отчет о состоянии дел на передовой, и теперь откровенно скучал.

— Рамон, как ты мог мне вообще такое принести? — картинно возмутился Альдо, небрежно смахивая свои аккуратно завитые локоны.

— Все сшито по последней моде, как вы и требовали! Рубаха шелковая, жабо как вы и любите, ровно три сантима, я измерял, вот сейчас ещё померяю! — Портной принялся мерить, тут же продемонстрировал, и продолжил, — Брюки прямо на вас сшиты, смотрятся превосходно. А с сапогами как они смотрятся. Поглядите же! Сапоги самые дорогие, отделанные серебром и алмазами, даже Халиф такие только на пир надевает. А сюртук, Ваше Высочество, на сюртук гляньте! Как вы требовали! Приталенный, заканчивается на три сантима выше бедра! Ворот обшит алмазами! Ваша любимая цепь с имперским символом будет смотреться как никогда отменно! И цвет, и орнамент — ваши любимые. Ткани самые дорогие, заказывали из Аркадии, такие ткани могут позволить себе только правители! — распинался Рамон, хотя по его лицу было понятно, сейчас он, похоже, проклинает принца, Империю, и тот день, когда он выбрал для себя стезю портного. Обычно принц мучил его, помощников и заодно Лорана от силы час, но в этот раз выбор гардероба изрядно затянулся.

— Разве ты не видишь, что рукава слишком длинные! Браслетов не будет видно! — ответил на все это недовольный принц.

— Ваше Высочество, но это такой фасон, — пояснил Рамон.

— Я прикажу тебя вышвырнуть! Ты хочешь, чтобы я, принц, явился на военный совет как оборванец! — истерично завопил Альдо.

Лоран только тяжело вздохнул, Миранда долго втолковывала сыну, что он, будущий Император должен уметь проявлять жесткость, вот он и проявляет. Не там где нужно, правда. И не так. Но зато проявляет.

— Ваше Высочество, но это последний комплект! Вы уже померяли все пятнадцать, которые вы сами требовали сшить, причем вы сами указывали именно на подобные фасоны! — в отчаянии сокрушался портной.

— Лоран, ну скажи, что это ужасно! — обратился принц уже к нему.

— Ваше Высочество, вы ошибаетесь. Этот костюм как раз самый лучший, и он сидит на вас идеально! — принялся уверять Лоран, хотя до этого он уже расхваливал все, что надевалось принцем. По сути, ему было вообще все равно, нормальные костюмы, что не нравится принцу, понять он не мог.

— Лоран, ты говорил так про все! — Альдо капризно надул губы.

— Ваше Высочество, просто тогда я ещё не видел вас в этом одеянии. И я просто поражен! А если вам не нравится длина рукав, то господин Рамон лично укоротит их к завтрашнему утру! — принялся уверять Лоран, только бы скорее все это закончилось. Тем более принцу сейчас не о сюртуках нужно думать, а о том, что он будет говорить на завтрашнем военном совете.

— Да, Ваше Высочество! Мы сейчас все померяем, и я лично укорочу рукава на столько, на сколько вы велите! Все будет в лучшем виде! — оживился портной.

— Вот, видите, Ваше Высочество! Повторяю, такого превосходного одеяния я ещё не видел! — добавил Лоран, изобразив невиданное воодушевление.

— Хорошо. Но чтобы это было в последний раз! — поставил перед фактом принц.

Лоран вздохнул с облегчением. Свершилось. Хотя понять, что себе думает Альдо, он не мог. Ведь ещё предстоит разобрать кучу бумаг, которые в спешном порядке предоставила Императрица. Она была недовольна тем, что Альдо, будущий Император, между прочим, уже как два года принимал участие в военных советах, но ни разу ничего толком не предложил. Альдо молча сидел, а потом просто поддерживал чье-то мнение. Обычно это были Маршалы, потом его мать. Уже как три года Миранда принимала участие в военных советах. А месяц назад, она была произведена в Императрицы, и с тех пор, по приказу Императора, именно она получила право принимать все решения, когда Фердинанд не мог выполнять свои обязанности. Причем, даже не советуясь с ним. Хотя по закону Фердинанд не принадлежал к правящей династии Сиол, и являлся Императором регентом, его жена могла носить только титул не выше того, который принадлежал её отцу, Миранда умудрилась воспользоваться ситуацией, и перетянуть все в свою пользу. Большой Совет поддержал это решение. Интриги, запугивания, подкупы, сделали свое дело, Миранда добилась своей цели. Вот только сделать из Альдо человека, способного править Империей, никакие интриги помочь не могли.

Пусть пока ещё решение о том, что именно Альдо наследник, приходилось держать в тайне, все было уже решено. Императрица сознательно готовила Альдо к этому, внушая сыну его избранность, и настоятельно привлекая его во все дела по управления Империей. С первым справилась она весьма успешно. Чем старше принц становился, тем высокомернее он себя вел, и тем чаще придирался к придворным служащим. То сюртук не такой, то музыканты поют плохо, то на стол не так накрыли. А вот с делами оказалось сложнее. Принцу были совершенно не интересны военные советы, встречи с главами Гильдий и Герцогами. Приемы иноземных гостей ему нравились только потому, что в честь них всегда проводился пир. А вот на переговорах он откровенно скучал, пусть и скрывал это. Альдо всегда делал вид, что принимает во всем участие, сидел с умным видом, и предусмотрительно поддерживал самых авторитетных участников, но на этом все и заканчивалось. Даже благотворительные мероприятия были для него в тягость. Не интересно ему, и все тут. Лоран не сильно переживал, ему это было даже на руку. А вот Миранда не особенно радовалась.

Когда, наконец, портные покинули покои принца, и они остались наедине, Альдо устало опустился в кресло и тяжело вздохнул.

— Это невыносимо! Когда я стану Императором, мне будут служить самые лучшие портные! О Мироздание, ты не представляешь, как я устал! — сокрушался он.

— А как я устал, — возмутился Лоран.

— Любимый, ты разве не хочешь, чтобы я хорошо выглядел, — Альдо обиженно надул губы, и поправил локоны.

— Для меня ты всегда прекрасен, мой принц, — с этими словами Лоран подошел к креслу. Принц встал, и потянул его за руку в сторону кровати. Но Командир повел его в сторону стола.

— Альдо, я и сам желаю этого, но завтра военный совет, а отчет маршалов уже с обеда лежит. Её Величество рассердится, если ты не примешь в завтрашнем совете активное участие. Да и сам подумай, будут решаться серьезные вопросы, Империя в опасности, и ты, как будущий Император, не можешь стоять в стороне, — уверял Лоран, подвигая к принцу толстую пачку бумаг.

— Зачем я должен во все это лезть, если мне будут служить люди, которые должны за это отвечать! Если они будут плохо служить, я буду их казнить! — возмутился Альдо.

— Но как ты поймешь, что человек плохо служит, если ты не будешь разбираться в делах? — не согласился Лоран.

— Разве ты мне не поможешь? — возразил принц.

— Помогу, но… — Принц не дал ему договорить.

— Но ты же меня никогда не бросишь, ты говорил! — испуганно выпалил он.

— Конечно, не брошу, я всегда буду с тобой! Я не это имел в виду! Но если со мной что-то случится?

— Не говори так, с тобой ничего не случится! Пообещай, что все будет хорошо! — взмолился Альдо.

— Успокойся, все будет хорошо. Я просто сказал глупость. А теперь, правда, нужно просмотреть отчет, ты же должен завтра что-то сказать, — настаивал Лоран. Так бы он может и не стал донимать принца, но Миранда лично попросила его повлиять на Его Высочество.

— Лоран, ты ведь уже прочитал эту кучу бумаг, расскажи кратко, про что там написано! — потребовал принц, и скорчил жалобное лицо.

— Кратко не получится. Завтра серьезный совет, поднимутся важные вопросы. Здесь только по поводу военных расходов куча тонкостей. Отдельно про стоимость вооружения, обмундирования, провиант, довольствие воинам и обозным. Все данные за последний год. Так же тут представлены отчеты по каждой битве и осаде за последние полгода. Количество погибших с обеих сторон, отчет по примерным жертвам среди мирного населения. Данные об отправке каждым Герцогством воинов, количество выделенного ими золота за время войны. Есть данные по дезертирам, заодно прилагаются выводы и предложения маршалов на этот счет. Десять листов посвящены тактике и стратегии вражеской армии, её вооружению и обмундированию. Ещё много какие вопросы подняты. Отдельно прилагается доклад по поводу Халифата. Самый важный вопрос. Из-з него и собран срочный военный совет. Халиф, под предлогом того, что Империя проигрывает войну, и по их расчетом не сможет вернуть долг вовремя, требует отдать Вольные Порты Аварги. Именно под них был взят огромный займ три года назад. По договору у Империи есть ещё два года на его выплату, но Халифатцы, судя по нашим данным, готовят наступление. Тебе лучше самому прочесть, разобраться.

Принц теперь скорчил такое выражение лица, как будто он ощущал невыносимую боль.

— Ты ведь в этом разбираешься? — умоляющим взглядом он посмотрел на Лорана.

— Немного, если ты что-то не поймешь, я постараюсь объяснить. Слушай, давай я тебе сам это прочту, заодно освежу в памяти кое-что, и потом вместе решим, что ты там будешь говорить? — предложил Лоран, понимая, что приказ Императрицы лучше выполнить. Та в последнее время в дурном настроении, а впасть в её немилость весьма чревато.

— Хорошо, — недовольно согласился принц.

Лоран взял стопку бумаг, и принялся пересматривать скрепленные листы с отчетами. С чего-бы начать. Он понимал, принц все равно все не дослушает, ему стоит прочесть хотя бы основное. Пусть хоть о чем-то выскажется. Все что касается вопросов военной тактики и стратегии, принцу читать бессмысленно, в этом он не разберется. Лоран достаточно знал его, и был в курсе, как его ругали наставники по данной науке. Так что про осаду крепостей и битвы говорить бесполезно, все равно запутается и ничего умного не скажет. Про Халифат тоже без толку разговаривать. Про обеспечение армии тот и вовсе ничего не поймет, золото принц считать не привык. В итоге Лоран решил, будет проще надоумить принцу собственные измышления. Тем более, сам он в военном совете участия не принимает, а судьба Империи ему не безразлична. Раньше принц вообще не желал влезать, а теперь, когда его мать заставила, неплохой повод внести свою лепту.

— Ладно, только ради нашей любви. Не могу смотреть, как ты мучаешься. Давай, я тебе просто скажу, что нужно предложить?

— Так бы сразу! — обрадовался принц.

— Ситуация такая, нужно сократить количество воинов, судя по ситуации, такое количество мы просто не прокормим. Халифатцы долг требуют, но, судя по всему, золото им не нужно, даже если оно у нас вдруг появится. Я не знаю, сколько ума нужно было иметь, чтобы заключать с ними договор. Столько лишнего золота у нас, кстати, все равно не появится, потому что мы рассчитывали на контрибуцию от Хамонцев, а война может затянуться… — принялся рассуждать Лоран, как тут Альдо его перебил.

— Любимый, можешь просто продиктовать мне, я запишу, и потом выступлю с предложением? — попросил он. Лоран спорить не стал, судя по всему это лучший выход.

В итоге предложение Лорана состояло в том, чтобы в Мизабарии сократить количество воинов в два раза, заодно, тем самым спутать план врага, который может несколько расслабиться. Оставшуюся часть войска нужно обеспечить достойно, и самое главное, повысить его боеспособность. С осадами пора закончить, а при помощи магии бить врага на поражение. Лоран понимал, пока Фердинанд в болезни, стоит воспользоваться этим, и предложить жесткие решения. Освободившиеся отряды следует направить в Аваргию, а там хорошенько потрясти небедных хозяев Портов. Те не особенно обрадуются, но если на берегу высадятся Халифатцы, это обрадует их ещё меньше, вот и оплатят всю войну против них. Он был уверен, что Маршалы тоже выдвинут подобные предложения. Другого выхода нет, Герцоги совсем обнаглели, и вряд ли станут ещё выделять людей, а так у Империи есть шанс. В итоге, Лоран продиктовал Альдо все по порядку.

— Лоран, когда я стану Императором, ты у меня будешь Верховным Маршалом! — восторженно заявил принц.

— Польщен твоим доверием, — Лоран хитро улыбнулся, и потянул свою руку к волосам Альдо. Тот уже одним взглядом давал понять, что ему сейчас нужно. И это было явно не чтение отчета. Уже через какую-то минуту они были на кровати, и Лоран стягивал с него брюки. Ухватив принца за его идеально уложенные локоны, и глядя на его изнеженные ягодицы, он, сгорая от нетерпения, вошел в него. Довольный стон Альдо как обычно, ещё сильнее распалил его.

Удовлетворив зов плоти, Альдо быстро заснул. Лоран, в который раз, осторожно проверил, заперта ли дверь, и отправился в свою комнату.

Едва ли Лоран страшился раскрытия их недвусмысленных отношений с Альдо, хотя принцу он свою осторожность пояснял именно так. Вот только никто из караульных гвардейцев даже не посмел бы войти к принцу без его предварительного приглашения или крика о помощи. Даже то, что Лоран не вышел из его покоев, ничего не значило. На самом деле в правящих кругах часто практиковалось, когда комната личного телохранителя находилась не просто по соседству с покоями господина. Телохранитель имел возможность войти в комнату, в которой находится вверенный ему господин. Спать с Альдо Лоран не решался по другой причине. Кошмары, пугающие своей реалистичностью, из-за которых он периодически просыпался в холодном поту, могли обеспокоить принца и вызвать лишние вопросы, на которые едва ли он хотел отвечать. Как не хотел он объяснять, почему он кладет под подушку меч, никогда не спит в темноте, и всегда проверяет, заперта ли дверь, а главное, закрыто ли окно.

Лоран подлил масла во все четыре факела, и лег на кровать. Ему казалось, он сможет заснуть, только опустит голову на подушку. Но сон никак не шел. Возможно, дело в этом военном совете, ситуация в Империи действительно не могла не беспокоить. Хотя бы потому, что пока идет война, Императрица не отдаст приказ убить Эрику. Он много думал об этом, и в итоге понял, какую игру ведет Миранда. Понять Королеву можно, сейчас смерть принцессы была бы весьма не к месту, и так Империя на грани развала, не хватало ещё известия о том, что династия Сиол прервалась. Но легче ему от этого не становилось, скорее наоборот. Он понимал, пока жива принцесса, покоя ему не будет.

Лоран лежал и смотрел в потолок, а сам прислушивался к каждому шороху. В какой-то момент он ощутил, как по его лицу прошелся холодок. Он подскочил, и оглянулся в сторону окна. Вдруг оно резко распахнулось, ворвавшийся ветер затушил все факелы. Лоран схватил из-под подушки меч, вскочил и, не отрывая взгляда от окна, попятился к двери. В окне показался сначала один силуэт, потом второй, но все попытке открыть хоть какую-то дверь, к принцу или в коридор, были бесполезными. Похоже, все его сны оказались вещими. Не успел он обернуться, как темный силуэт был возле него. Убийцы, да, это убийцы. Вот за ним и пришли. Его ударило в дрожь, а страх будто лишил сил. Лоран дрожащими руками выставил меч впереди себя, но один убийца взмахнул плетью, и оружие полетело на другой конец комнаты. Уже через какое-то мгновение Лоран почувствовал, как плеть обвивается вокруг его шеи, будто змея. Он схватился за нее руками, пытаясь оттянуть, хотел что-то закричать, но будто бы онемел. Второй убийца направился к нему с кинжалом, но вместо того, чтобы просто заколоть, стал водить лезвием по его лицу. Вдруг дверь со стороны покоев принца открылась и в комнату вошла она. Эрика, одетая во все белое, в одной руке она держала факел, а в другой окровавленный кинжал. Лоран попытался что-то сказать, но убийца потянул за плеть, и горло сдавило так, что стало совсем нечем дышать.

— Убейте его, — сухо произнесла принцесса, плеть сомкнулась на его шее ещё сильнее, а перед глазами потемнело.

Лоран в который раз очнулся в холодном поту схватившись руками за горло. — Сон, это только сон, — тяжело дыша, успокаивал себя он, в ужасе глядя на запертое окно. Он вскочил, бросился к нему, проверил, крепко ли заперты засовы, потом кинулся к двери, проверил её, осторожно заглянул в покои Альдо, и, убедившись, что все нормально, поплелся к своей кровати.

«Проклятье, это невыносимо. Когда это закончится! Ненавижу!» — мысленно сокрушался Лоран. Каждую ночь одно и то же, каждый день он ждет. Он мечтал хотя бы день прожить без паранойи, хотя бы одну ночь поспать нормально. Но мысли, что за ним придут, не притуплялись, а наоборот, появлялись все чаще, буквально преследуя его. Хотя казалось, должно быть с точностью до наоборот. Взять хотя бы то, что добраться до него теперь едва ли не так же сложно, как и до самого наследника Империи. Лорану было стыдно себе в этом признаваться, но именно страх заставил его подать Миранде мысль, что принцу необходима своя личная гвардия. Лоран возглавил её, и за последние два года можно было посчитать по пальцам случаи, когда он прогуливался в одиночестве. Он боялся оставлять Альдо, потому что боялся не только за себя, но и за принца. Причем было непонятно, какой из этих страхов сильнее. Лоран сознательно старался все время быть рядом с ним, а, следовательно, и гвардейцами. Он только с горечью осознавал, он, человек, которому доверена жизнь наследника, по сути, сам прячется за его спину. Стыдно, а главное, от преследующей паранойи все равно не спасает. Он думал, обезопасив себя и принца, он постепенно перестанет бояться, забудет. Тщетно.

Лоран сидел на кровати, и осознавал, даже сейчас, понимая, что это сон, он не может оторвать взгляд от этого проклятого окна, и продолжает прислушиваться к каждому шороху за стеной. Все ли в порядке с Альдо? Помимо страха, Лоран испытывал стыд. Он ведь превратился в задерганного труса. «Проклятье, почему? Что же такое происходит? Почему я не могу ничего сделать?» — мысленно сокрушался Лоран, ухватив себя за волосы. Ведь когда-то он ничего не боялся, полагая, что детства в Нижней Округе достаточно, чтобы не бояться даже смерти. Раньше он шел к своей цели, игнорируя любую мораль. Он ничего не боялся. И он не ведал страха, когда совращал малолетнего принца. Даже когда бросали Эрику в колодец, и она выжила, он испытывал скорее азарт, чем страх. Доигрался. Вот только что же случилось? В Нижней Округе его могли убить даже за медяк. А то, что он делал во Дворце, и вовсе было веской причиной для казни. Так почему он сейчас шарахается даже от собственной тени? Почему, девчонка, засевшая где-то в провинции, за несколько лет не предпринявшая ни одной попытки убить его, превратила его жизнь в Бездну? Проклятье, он сейчас рядом с принцем, которого охраняют одни из самых надежных гвардейцев. Он сам не самый худший воин, в конце концов. Тогда почему? Он задавал себе вопросы, ответы на которые прекрасно знал. Принцессу, которую он едва не убил, охраняли тоже надежные гвардейцы, которые, тем не менее, предали её. Он знал, каким бы воином он не был, Эрика может прислать ещё лучшего, того же талерманца, а лучше двух. А ещё он знал, что такое смерть, и что такое боль.

Глядя на окно, Лоран с горечью осознавал, у него начинается паника, проклятая паника, которая с каждым разом длится все дольше и дольше, заставляя чувствовать себя жалким трусом, и каждый раз ненавидеть себя за это. Ему казалось, он сходит с ума.

— Так продолжаться не может, — вслух произнес он, и, соскочив с кровати, бросился спешно одеваться. Он ведь всегда знал ответ, нужно просто встретиться со своим страхом. Одевшись, Лоран осторожно вошел в комнату к принцу.

«Идиот, раньше я учил этому принца, говорил ему, что нужно идти навстречу своему страху, а сам несколько лет прятался» — мысленно упрекнул он себя, глядя на спящего Альдо.

Лоран оставил распоряжения караулу, состоящему из четырех гвардейцев, и спешно направился к черному ходу. Паника не отпускала, но иного выхода не было. Он должен был сделать это давно, должен был заставить себя не прятаться. Лоран солгал бы себе, сказав, что не пытался. Несколько лет назад он специально прогуливался по улицам Эрхабена, заходил в трактиры, но не испытав никакого облегчения, он решил, проще избежать ситуаций, когда его могут убить. Видимо, зря. Он не решил проблему, а только окончательно превратился в труса, который не может спокойно спать по ночам. Поначалу он не мог спать из-за чувства вины. Это чувство он в себе сознательно уничтожил, вот только спать спокойнее не стал. Страх наказания в итоге перешел в навязчивую идею. И он должен от него избавиться, любой ценой, потому что так жить нельзя. Лоран решил не тянуть, и прямо сейчас отправиться в Нижнюю Округу. Туда, где в это время суток вероятнее всего встретить свою смерть. То место, где он едва не погиб. Может, именно в этом причина его страха?

Выйдя за стену, окружающую Дворец, Лоран осмотрелся. Никого вокруг. Неудивительно, в такое время все, кроме караульных спят. Он пошел более быстрым шагом, хотя теперь ему казалось, что каждая тень таит в себе опасность. «Проклятье, да кому я тут нужен! Даже если убийца меня ищет, вряд ли бы он ждал меня тут» — упрекнул себя Лоран. Ему показалось, он успокоился. И действительно, он шел совершенно спокойно, и даже если оглядывался, то явно не беспочвенно. Так как он шел пешком, идти пришлось не один час. Когда в нос ударил отвратительный запах клоаки, Лоран, кроме отвращения, ничего не почувствовал. Он, душа в себе рвотные рефлексы, направился дальше, и поймал себя на мысли, ему плевать. Навстречу шли какие-то пьяные оборванцы, но, посмотрев на него, они шли дальше. Ну да, он одет в форму императорского гвардейца и вооружен, вот и постереглись связываться. Впрочем, даже если бы рискнули, подобная перспектива Лорана почему-то не пугала. Гулял по округе он недолго, никакой паники он не испытывал, только вспоминал неприятные моменты из детства, и тот ужасный день. Но тогда он был пьян, теперь же бояться нечего. Отогнав ещё двоих оборванцев одним только видом меча, Лоран решил, что пора возвращаться. Скоро рассвет, а он должен успеть до полудня, чтобы ещё раз поговорить с принцем по поводу его выступления. А если он отправится сейчас, то даже пешком успеет раньше.

Дошел он так же спокойно, такого спокойствия он не ощущал давно. Лоран не мог нарадоваться, упрекая себя лишь в том, почему он не сделал этого раньше. Всего-то прогуляться, вспомнить былое, испытать тот же кураж, и жить, как нормальный человек. Жить и получать удовольствие от риска. Вот только войдя во двор замка, он поймал себя на знакомых мыслях. За ним придут, она не забудет, навязчивая мысль вертелась в голове. Теперь, после временного спокойствия, ему это казалось особенно невыносимым. Вот только так жить нельзя. Нельзя, и нужно что-то делать. Мысль, что Эрика обязательно пришлет убийцу, настолько прочно засела у него в голове, что, видимо, во Дворце ему покоя не будет. Это значит, у него теперь только два выхода. Или исчезнуть из Эрхабена, покинув и Альдо, и все, ради чего он жил, или убить принцессу. Бросать все он счел трусостью, мало того, что он похерит всю свою жизнь, так ещё и оставит принца, которого сам однажды втянул в свои игры. Остается одно, убить наследницу.

Он думал об этом и раньше. Но поначалу он не имел таких возможностей, и ждал, когда же сама Миранда отдаст такой приказ. Через пару лет ему стали доверять, и он уже мог нанять хоть целый отряд, и послать его в Небельхафт. Но сам Лоран уже понимал, что смерть Эрики невыгодна, так как может подтолкнуть Герцогов к мятежу против Императорской власти, а Империя даже с Хамоном разобраться не может. Теперь смерть Эрики тоже весьма некстати, особенно в виду притязаний Халифата. Но Лоран не мог больше терпеть. Пусть он навредит Империи, Верховным Маршалом которой он так хочет стать, но если он что-то не предпримет, он сойдет с ума. Вскоре он не сможет скрывать свой страх, и его вышвырнут из Гвардии. Вот, чем ближе он подходит к покоям Альдо, тем сильнее колотит. Вдруг принц мертв, или чего доброго, его там ждут убийцы? А это значит, у него нет выхода, он должен убить наследницу. Эрика тогда ведь была права, когда сквозь смех требовала: «Убивай, или катись в Бездну!» Он не успел убить, и теперь его жизнь — сплошная Бездна. Каждую ночь пытка. Если он не разорвет замкнутый круг, и не уничтожит источник своего страха, он либо сойдет с ума, либо за ним все-таки придут. Умирать не хочется, впасть в безумие — тоже. Поэтому он убьет, выхода — нет.

* * *

Принц осведомился у гвардейцев, не пришел ли Лоран, и, услышав отрицательный ответ, в дурном расположении духа скрылся в своих покоях. День не задался самого утра. Разбудили его рано, Императрица пожелала, чтобы он в обязательном порядке присутствовал на утренней трапезе. Видите ли, нужно почтить своим вниманием тех, кто в полдень будет принимать участие в военном совете. В итоге, он не выспался, и целый час вынужден был выслушивать скучные разговоры про Халифат и войну с Мизбарией. Мало им военного совета, ещё и на трапезе обсуждают, сокрушался Альдо все это время. Ему вообще не нравилось, когда его будили к завтраку, он предпочитал вставать, когда пожелает, и трапезничать тогда, когда он пожелает. И с кем пожелает. Ладно, на ужин он ещё сходит, нужно же почтить всех своим вниманием, но вставать рано утром, это уже слишком. Вот только приходится, когда Императрица велит. И вот теперь, даже спать лечь нельзя, потому что через три часа военный совет. А что, самое ужасное, Лоран куда-то делся. Причем ушел среди ночи. Пожалуй, последний факт беспокоил принца сильнее всего.

Вот куда он пошел среди ночи? Вдруг к какому-то юноше? Благо девицы его не интересуют. Альдо давно заметил, Лоран изменился, стал каким-то скрытным, мрачным. Особенно в последний год. Вроде бы все как раньше, только любимого будто подменили. Раньше принц не подозревал его в изменах, тот никуда не отлучался, ночевал всегда у себя. Но перемены не могли не беспокоить, Альдо боялся представить, что с ним будет, если Лоран полюбит другого человека. Может он не бросит его, останется с ним, потому что он наследник, будущий Император, но любить не будет. И вот теперь, тот ушел куда-то среди ночи. Альдо не мог найти себе места. А тут ещё этот дурацкий военный совет. Есть ведь маршалы, они что, без него не разберутся, как надо воевать? Матушка после трапезы в который раз напомнила, он должен проявить активное участие. Вот как мог Лоран уйти в такой момент, когда так нужен? Скорей бы стать Императором, тогда никто не станет ему указывать, когда он должен просыпаться, трапезничать, и какие доклады и отчеты читать.

Принц присел за стол, перечитал доклад, который продиктовал ему Лоран. Но это не смогло его отвлечь от переживаний. По какой причине он ушел среди ночи? У него нет родственников, нет друзей, вот зачем ему уходить? Похоже, у него появился другой. Вот только, вдруг он ошибается, и у любимого было важное дело? Нужно все проверить. Вот он и проверит. Альдо решил, что наймет человека, который будет следить за Лораном. Потому что не сможет он жить спокойно, подозревая любимого в изменах.

Все, так он и сделает, рассудил принц, и решил пригласить прислугу, чтобы переодеться к совету. Нужно ещё подкрутить локоны, подобрать украшения. Не дело, если наследник явится на военный совет в непотребном виде.

Прислуга испортила ему настроение окончательно, все будто сговорились, даже прическу нормально сделать не могли. С горем пополам принц подготовился к совету. Лорана все ещё не было, а до полудня оставалось ещё целых два часа. Альдо, надеясь, что он отвлечет себя от дурных мыслей, решил просмотреть этот пресловутый отчет. Скучно, но все же лучше, чем переживать о возможной измене. Принц принялся перебирать бумаги. Все казалось таким непонятным, одни оглавления навевали скорбь. Например, Доклад Маршала Ротана. «Использование Алхимии Хамонским Легионом». Принц начал его читать, и вскоре отложил, ерунда какая-то, алхимия в Империи запрещена, зачем про нее вообще писать. Альдо взял другую скрепленную пачку листов. Доклад того же маршала, называется «Тактические и стратегические успехи войска Имперского в войне с Хамонским Магистратом. Зима — весна 2356 год». Это он даже читать не стал, хватит с него жутких уроков, которые он вынужден был брать по настоянию матушки. Пусть маршалы об этом думают. Альдо принялся пересматривать все листы подряд. Заинтересовался он отчетом о дезертирах. Принц мог только сокрушаться, вот что за люди, почему столько предателей? Потом он наткнулся на прошение Генерала Дмитруса, как там написано, отвечающего за содержание войска. Отчет о тратах за последний год прилагается. Принц принялся его читать.

«Ваше Императорское Величество, прошу учесть отчет и принять во внимание мое прошение. С прискорбием вынужден сообщить, что средств на содержание войска не хватает катастрофически. Увы, это сказывается на всей военной компании, более того, это грозит её полнейшим провалом… — Альдо заинтересовался и принялся читать дальше. То, что там было написано, вызывало небывалое негодование. Оказывается, воины вынуждены снимать с мертвых, и своих, и врагов не только оружие, но и одежду. Возмущенный Альдо отложил прошение, и решил посмотреть отчеты, касаемо этого вопроса. Взгляд его сразу зацепился на списке обмундирования пехотинца. Оказывается, смена сапог предусмотрена раз в два года. Смена штанов, рубахи и ватника только раз в год. Смена плаща и вовсе не предусматривалась. «Какой кошмар, может они ещё и панталоны раз в год меняют» — возмутился Альдо, и, решив проверить свои предположения, ужаснулся, в списке вообще не было такой важной детали гардероба. Причем панталоны не предусматривались не только для пехотинцев, но и для других войск. Получается, люди должны воевать в рваных панталонах, или хуже того, совсем без них. И это помимо того, что тем одеть нечего. Это же какой стыд, хамонцы поди смеются, что воюют с голодранцами. Вот потому и не может Империя победить, потому что нет боевого духа. Откуда он появится, если люди вынуждены идти в бой совсем в непотребном виде, а потом ещё снимать одежду у мертвецов? Принц решил дочитать прошение, было интересно, что ещё творится, но тут явился Лоран. Разумеется, Альдо мигом отвлекся.

— Лоран, где ты был? — вне себя от возмущения выпалил принц.

— Нужно было отойти по делу, — отговорился он. Причем голос его был особенно мрачен и холоден. Это насторожило ещё сильнее.

— Среди ночи? Какие могут быть дела? — с претензией спросил Альдо.

— Мой принц, ты что ревнуешь, — Лоран натянуто улыбнулся.

— Нет, я просто хочу знать, где шляется командир моей гвардии в тот момент, когда должен быть рядом? — возмутился он, надеясь тем самым скрыть свои подозрения. Лоран вдруг помрачнел, он прошелся по комнате, и присел в кресло. В этот момент принцу стало страшно, он боялся услышать признание в измене.

— Я не хотел тебе говорить, зачем тебе беспокоиться зря из-за накатившего на меня приступа сентиментальности. Я был на кладбище, ходил на могилу брата. Мне приснился жуткий сон. Уже давно снится, — мрачно ответил он, пряча взгляд.

Мелькнула мысль, тот врет. Но Альдо тут же стало совестно. А если он правду говорит, и ходил к брату, на кладбище? Вот любимый и мрачный такой пришел. Конечно, проследить за ним все равно не мешало бы, чтобы убедиться, но сейчас не стоит упрекать его, рассудил принц, и обнял Лорана.

— Прости, я не знал.

— Пустое, — отмахнулся тот и улыбнулся.

С Лораном принц побыл недолго, подходило время начала военного совета. Обсуждать с ним военные вопросы Альдо не стал, доклад уже есть, более того, ему самому есть что сказать.

Это, наверное, был первый военный совет, на который принц шел с энтузиазмом. Когда он вошел в зал, там уже почти все собрались. Во главе восседала Императрица, его место было рядом с ней. Отец уже неделю болен, и, похоже, не явится. Что же, матушка и без него справится. По другую сторону, рядом с ней сидел Верховный Маг Тадеус. Этот человек не особенно нравился принцу. По придворным слухам поговаривали, что маг мужеложец, так как его ни разу не видели с женщиной. Альдо же только мог удивляться. С этим Тадеусом ни девица ни юноша спать не захотят, выглядит жутко. И дело даже не во внешности. Хотя вид тот имеет тоже весьма неприглядный, доходяга какой-то, одевается в немодные тряпки не по размеру, отросшие волосы как сосульки висят. А три года назад он почему-то резко поседел, хотя ему даже тридцати лет не было. Но будь он просто уродом, пол беды, но Тадеус ещё выглядел зловеще, никогда не улыбался, неприятный какой-то, жуткий прямо. Вот и сейчас, он сидел мрачнее тучи, изредка бросая свои убийственные взгляды на других заседающих.

Ровно в полдень все собрались. Императрица, как полагается, взяла слово, и толкнула длинную посвященную угрозе со стороны Халифата, и положению дел в Мизбарии. Альдо слушал в пол уха, все это ему уже рассказал Лоран. Принц продолжал рассматривать присутствующих. Тадеус, как всегда, сидел с безразличным видом. Сидящий по соседству Верховный Жрец Тереней заинтересованно слушал, причем он, как обычно сложил руки так, как это принято делать при молитве. Сидящий следом, казначей не переставал перебирать листы, и делать на них заметки. Представитель от Вольных Портов Аваргии, Герцоги Преквистский и Олдский слушали, и почему-то явно нервничали. Маршал Олаф пытался слушать, но его отвлекал Верховный Маршал Генри Клеонский. Тот периодически срывался на смех, и дергал сидящего по соседству Олафа. Судя по всему, Генри был уже явно пьян. Более того, он пришел с бутылкой, из которой периодически пил прямо из горла. Принц терпеть не мог этого человека. Причем это было взаимно. «Обвешанный золотом пустоголовый попугай» — так пьяный Генри назвал принца на пиру, причем пир был в честь его дня рождения. Конечно, с Верховным Маршалом потом серьезно поговорили, и больше тот не оскорблял его, но Альдо видел, с какой злобой этот пьяница на него смотрит. Учитывая, как отвратно выглядит Генри, принц не сомневался, тот просто завидует его красоте, вот и ненавидит. Маршал имел вид подзаборного пьяницы. Ладно морщины, возраст берет свое, у отца, хоть тот и младше, их ещё больше, но пьяницей тот не выглядит. Но опухшее лицо, непонятный цвет кожи, мешки под глазами, вечная небритость и нечесаные отросшие волосы с проседью, никого не украсят. Ростом Генри был высок, как и все в роду Клеонских, вот только стать его не особенно радовала. Может быть, когда-то у Герцога была нормальная фигура, теперь же он обрюзг и располнел. Альдо не удивлялся, когда говорили, будто Генри ночует в борделе. Кроме шлюхи, на такой ужас вряд ли кто-то польстится. А вот почему этот человек до сих пор Верховный Маршал, принц не понимал. Войну он выиграть не может, зато позволяет себе приходить на советы пьяным. А сегодня он и вовсе обнаглел, раньше он хоть бутылку с собой не приносил. Император, видимо, не хотел выгонять брата, рассуждал Альдо, надеясь, что мать, которую этот Генри тоже явно ненавидит, все-таки его вышвырнет. Он сам её попросит, потому что позволять подобное нельзя.

Когда Императрица закончила, она дала слово Маршалу Олафу. Тот принялся читать подробный доклад про положение дел на передовой. Когда Маршал закончил, она вновь взяла слово.

— Итак, господа, вы все услышали доклад. Впрочем, все вы люди осведомленные, к тому же вчера, вы получили отчет с исчерпывающей информацией о положении дел в Империи. Ситуация более чем серьезная, и нужно предпринимать меры. У меня есть свои соображения, но для начала я хотела бы услышать мнение каждого, — поставила перед фактом она.

Первым взял слово Тереней.

— Ваше Величество, нам нельзя падать духом, Книга Мироздания ясно говорит нам, что уныние — грех, ибо это сомнение во всесилии Мироздания. Нам нужно помолиться перед принятием…

Как всегда, Жрец заставит всех молиться, а потом начнет проповедовать, мысленно возмутился Альдо, и едва не зевнул. Впрочем, начавшуюся проповедь прервал Генри.

— А ничего Книга Мироздания не говорит насчет того, как нам победить? У нас война, а вы со своими молитвами! Толку от них! Хватит уже время на херню тратить! — Верховный Маршал стукнул кулаком по столу.

— Верховный Маршал прав, нужно о победе думать! — вклинился Альдо, в кои-то веки, будучи солидарным с ненавистным дядей.

— Герцог пьян, от него пойлом несет, — поморщился Тадеус, и тут же добавил, — но сейчас он правильно говорит. Может, хватит молиться? Поговорим лучше о том, сколько за последние годы ушло золота на содержание Храмов!

— Да как вы смеете роптать на Мироздание! Именно поэтому мы проигрываем, потому что вы не доверяете Всевышней Силе! Ваши молитвы были не искренни, а одной моей молитвы недостаточно! — возмутился Тереней, держась за амулет.

— Какие молитвы, если нам нечем кормить армию? — возмутился теперь уже Олаф. Тут Альдо решил, что пришло его время выступить со своим предложением.

— Да, молитва это хорошо, но давайте задумаемся о насущном! То, что творится сейчас в имперском войске, это безобразие! Как мы могли допустить, чтобы Имперская Армия состояла из оборванцев?! — искренне вознегодовал принц, — Я читал отчет, и я искренне возмущен! Наши воины снимают одежду с мертвых врагов! Как нам не стыдно такое допускать! — он уже распалился, и едва не кричал, — Подумать только, смена сапог предусмотрена всего раз в два года. А панталоны вообще не предусмотрены! Война уже пять лет идет, а воинам не выдали ни одной пары панталон. Но на передовой им негде озаботиться их пошивом даже за собственные средства! Это варварство, вынуждать людей снимать одежду, а уж тем более панталоны, с мертвых врагов! Вот вы все про стратегию и тактику рассуждаете, а людям одеть нечего, они воюют в драных панталонах! А может и вовсе без них! Какой может быть боевой дух? Оттого и дезертиров много, потому что не заботимся мы о тех, кто проливает кровь за Империю! Мы не обеспечивает их элементарным! — когда принц закончил свою яркую речь, все молча на него уставились, даже на лице Тадеуса, и то отобразилось удивление. Принц поначалу решил, что видимо, он сказал что-то важное, вот все и удивились.

— Только что мы послушали принца. Я разделяю его мнение по поводу того, что мы должны озаботиться лучшим обеспечением войска. Разумеется, без перегибов, — заметила Императрица.

— Учитывая, что одни панталоны стоят столько же, сколько два комплекта воинского облачения без учета оружия, я надеюсь, это была шутка! — осторожно вклинился казначей. Принц хотел было возразить, но тут уже слово взял Олаф. Тот почему-то улыбался.

— Действительно, принц вовремя обратил внимание на состояние дел в армии. Я читал прошение, и полностью его поддерживаю. По поводу отсутствия в списке панталон, я полагаю, Его Высочество просто плохо проинформировали. Дело в том, что рядовые в армии не носят панталоны, как не носят их большинство простолюдинов Империи, — не сдерживая улыбки, пояснил тот.

Альдо только в изумлении уставился на Маршала. Он понятия не имел, что кто-то может не носить панталоны. Ясно, что крестьяне не носят дорогих тканей, и у них нет драгоценных камней или золотых украшений, но панталоны казались принцу такой же обязательной частью гардероба, как, например, штаны. Тем временем Генри, пошатываясь, встал, и демонстративно отпил из бутылки. Все теперь уставились на Верховного Маршала.

— У меня предложение! — потрясая бутылкой, обратился ко всем он, — Продать сюртук нашего принца! Нам этого хватит, чтобы вооружить всю армию! А если продать его сапоги, армию можно одеть! А украшений хватит даже на панталоны! Для каждого! А если потрясти Теренея с его Храмами, мы даже халифатцев разгоним! — Генри расхохотался, следом неловко рассмеялись Герцоги и даже Олаф. Альдо утратил дар речи от такой наглости. Тереней, на лице которого читалось явное возмущение, резко встал.

— Побойтесь Мироздания! Вашими устами глаголет Проклятый! В такое тяжелое время мы должны как никогда чтить заветы Книги Мироздания!

— Да ты уже затрахал всех своим Мирозданием! Как принц затрахал своими бабскими нарядами! Гляньте только, не принц, а шлюха из борделя. Д-да его надо к мужеложцам в Честь Империи, он вам быстро на три войны заработает!!! А-ха-ха-ха!

— Да как вы смеете! — вознегодовал Альдо.

— Прекратите, я приказываю! — Императрица резко встала, — Ведите себя подобающим образом, вы не в трактире! — сурово отчитывала она Генри.

— А ты вообще заткнись, шлюха! Тебе тоже в борделе место! Императрица, которая перед всеми ноги раздвигает! Думаешь, нарядилась как добродетельная, повесила на шею кулон, и святой стала?! — Верховный Маршал вновь приложился к бутылке.

Со стороны Герцогов послышались приглушенные смешки, Миранда уставилась на Герцога полным ненависти взглядом.

— Послушай меня, Верховный Маршал, я настоятельно советую извиниться перед Её Величеством, а заодно перед всеми нами! — вмешался теперь уже Тадеус, пренебрежительно глянув на Генри. Маг продолжал сидеть на своем месте.

— Пошел ты! — с этими словами Генри плеснул из бутылки прямо в Тадеуса. Тот не шелохнулся, брызги его даже не коснулись, а полетели обратно, то есть прямо в лицо Верховному Маршалу. Все затихли, и буквально, застыли. Альдо также не отрывая взгляда, наблюдал за Генри и Тадеусом.

— Я предлагаю тебе покинуть совет, если ты не в состоянии принимать в нем участие, — сухо бросил Верховный Маг.

— Крыса паршивая, — с этими словами Генри попытался замахнуться на мага, но вместо этого резко схватился за горло, и с грохотом рухнул но пол. Тадеус при этом даже не вздрогнул.

— Жить будет, — прокомментировал Верховный маг.

— Стража, унесите бывшего Верховного Маршала в его покои, — распорядилась Императрица, и присела. Все почему-то замолчали, только Герцоги о чем-то шептались. Когда Генри унесли, Миранда, наконец, прервала молчание.

— Господа, я полагаю, нам нужен новый Верховный Маршал. Мне нужно подумать, в связи с этим совет переносится на послеобеденное время. Вас всех предупредят, — объявила она.

В холле принца ждал Лоран, и вместе с ним он и направился в свои покои. С одной стороны, новость о том, что Генри больше не Верховный Маршал, обрадовала. Наконец-то, получил по заслугам. У принца даже поменялось отношение к Тадеусу. Как тот держался. Он единственный, кто вступился за честь Императрицы. Остальные языки проглотили, даже он сам, и то растерялся от подобной наглости Генри. Если Тадеус мужеложец, теперь понятно, чем он может привлечь юношу. Могущество и при этом ледяное спокойствие, которое он принимал за безразличие. Впрочем, Альдо тут же отогнал от себя подобные мысли, у него есть Лоран, нечего ему на мужчин засматриваться. Тем более, других проблем хватает. Например, конфуз, в котором он выставил себя дураком. Конечно, он хотел как лучше, а в итоге, оказался посмешищем.

Когда они уже вошли в его покои, Альдо принялся рассказывать Лорану все, что произошло на совете. Когда речь пошла о панталонах, тот не смог сдержать смех.

— Откуда мне знать, я же не заглядывал под штаны крестьянам! Почему ты мне не сказал! — обиженно воскликнул принц.

— Ещё чего не хватало, чтобы ты крестьянам штаны снимал, — наигранно возмутился Лоран.

— А ты тоже когда-то их не носил? — спросил Альдо, вспомнив о происхождении любимого.

— Ну, сам понимаешь. Но в гвардейской школе с этим строго, так что пришлось привыкать! А простые люди вообще непривычны их надевать, — пояснил он, и вновь расхохотался. Принц рассмеялся следом. Потом Альдо поведал про конфликт с Генри.

— Наконец то! Ну, все, теперь, когда Миранда может сама принимать решения, а Генри убрали, все должно измениться в лучшую сторону, — заявил Лоран. Принц его оптимизм разделял.

Продолжение военного совета было объявлено сразу же после обеда. Генри на нем уже не было, а Верховным Маршалом был назначен Олаф. Принц первым зачитал свой доклад с предложениями, которые продиктовал ему Лоран. В конце прозвучали аплодисменты, а его идеи вызвали у большинства одобрение. Только представитель от Портов поначалу возмущался, что армию придется содержать им самим, но когда ему напомнили про возможное возвращение халифатстких традиций, тот умолк. А вот предложение Олафа обратиться к алхимии, встретили не очень тепло. «Алхимия есть деяние Проклятого, и освоить её может только служитель Повелителя Бездны» — и Тереней и Тадеус были на редкость солидарны. Альдо не спорил, нечего про эту алхимию вообще рассуждать, если она запрещена, полагал он. А в остальном, царила полнейшая идиллия. Тереней заявил, что Орден Света возьмет на себя все расходы и хлопоты по борьбе с последствиями мора на юго-востоке, и плохих урожаев на западе. Это значит, что в имперской казне освобождается золото на содержание войска.

Когда с внешними врагами закончили, взялись за проблемы внутри Империи. Альдо периодически отвлекался, но в целом за сутью разговора следил. Позориться, как с панталонами, больше не хотелось. В итоге обсудили предложение Гаралийскому Герцогу, который отказался признавать власть Императора. Все поддержали идею Императрицы. Постановили, предложить сократить тому подати в два раза, если тот пойдет на попятную, а в случае неподчинения — пригрозить объявить предателем, служителем Проклятого, и разделить все его земли между соседними Герцогствами и некоторыми Графами, которые ему подчиняются. Разумеется, не только силами имперской армии, но и силами этих самых Герцогов и Графов. Потом обсуждали народные бунты и их последствия. Герцог Олдский выступил с докладом, зачитал жалобы от четырех графов и трех баронов. Оказалось, в герцогстве с начала весны свирепствуют народные бунты, и в разных концах объявились трое независимых друг от друга народных атаманов, Клементий Справедливый, Зоркий глаз и Воин Света. Последний прикрывается Книгой Мироздания, и объявил себя народным мессией. Так же Императрицей были зачитаны прошения Герцогов Эрского и Ринского. Там народный атаман Данго баламутит народ в деревнях, и, собрав под свое начало немалую армию недовольных, уже разорил несколько городов. Ходят слухи, те надвигаются на замок Герцога Ринского. Тереней предложил объявить народных атаманов служителями Проклятого, это предложение было всеми поддержано. Также, по мнению Альдо, совершенно справедливо решили объявить солидное вознаграждение за их головы.

Принц выходил из зала советов в хорошем настронии. Все-таки хорошо, что у него есть Лоран. Тот ведь не только красив и отважен, но и весьма умен. Разве не идеальная кандидатура для Верховного Маршала. Когда он станет Императором, он обязательно его назначит. Единственное, что вдруг омрачило его мысли о будущем, это необходимость женитьбы. Именно об этом вспоминал он, когда думал о престоле. Альдо понимал, у Императора должна быть жена, а главное, у него должен быть наследник. Даже если мужеложство перестанет быть преступным, без наследника обойтись нельзя. Но только одна мысль, что ему придется спать с женщиной, портила ему настроение. Мать ещё два года назад решила озаботиться его подготовкой к будущей супружеской жизни. Обычно подобным вопросом занимался отец, но в его случае Императрица велела Лорану найти подходящую девицу, и организовать ему урок. В итоге Альдо заплатил девице в два раза больше, и даже не прикоснулся к ней. Они с девицей неделю в назначенное время просто сидели в комнате. Матери Лоран доложил, что все прошло благополучно. Тогда он смог избежать участи делить ложе с женщиной, но как быть дальше? Война закончится, его объявят официальным наследником, а он даже слышать о каких-то принцессах не может. Вот только изменить ничего не получится.

* * *

Очнулся Генри в своих покоях с жуткой головной болью. Это же сколько он должен выпить, чтобы так хреново стало? Как он тут очутился, он тоже не помнил. Они с Олафом решили пропустить перед военным советом кубок другой, они всегда так делали. Напиться от этого невозможно, уж тем более ему. Но почему он тогда здесь? Как же военный совет? Генри посмотрел в окно, уже смеркалось, он вскочил, посмотрел на часы. Время приближалось к ужину. Проклятье, это он, получается, проспал военный совет, да ещё и не помнит, как и где напился? Верховный Маршал, чего греха таить, был не прочь напиться, но на военные советы он приходил. И приходил он, как полагал, в нормальном состоянии, а что он делает вне службы, это уже его проблемы. Генри, едва привел себя в порядок, выскочил за дверь, и наткнулся на Олиса, тот уже полгода служил у него писарем и счетоводом, а, заодно, переводчиком. Тот его ждал.

— Ваша Светлость, Её Величество Императрица желает вас видеть. Она распорядилась сообщить вам, как только вы очнетесь, — как обычно монотонным голосом отчитался тот. Генри хотел было спросить у Олиса, что случилось, но в итоге, не стал. Не пристало Верховному Маршалу срамиться перед младшим по званию, и признавать, что утратил память из-за того, что перепил.

— По какому вопросу? — решил начать издалека Генри.

— Её Величество не сообщили мне, — отговорился Олис, но по тому, как он замялся, было ясно, тот что-то знает.

— А по слухам что? Я хочу знать, — рявкнул Генри, уже подозревая, что ему грозит выговор от этой стервы. Видимо за то, что он не пришел на важный военный совет.

— То, что я сейчас скажу не слухи. Вас отстранили. Верховным Маршалом назначен Олаф, — отчитался писарь. Генри не мог поверить своим ушам. Сразу мелькнула мысль, этот упырь Олаф его специально напоил, или подсыпал херни. Вне себя от бешенства он схватил Олиса за ворот.

— Как, отвечай! Какого хера! Только потому, что я не был на совете! — зарычал он. Трое служащих ему гвардейцев только покосились.

— Вы были на совете, — возразил писарь. Тот оставался все таким же безмятежным, и это злило Генри ещё сильнее.

— Не лги! — рявкнул он, не отпуская Олиса, и тряся его, а сам понимал, что он может просто не помнить ничего. Такие случаи в его жизни бывали, но тогда он действительно много выпил.

— Я не лгу, Ваша Светлость, — спокойно ответил писарь. Генри, понимая, что у него нет выхода, кроме как узнать у этого человека, что случилось, отпустил его, и отвел в сторону, подальше от гвардейцев.

— Расскажи, что произошло? — стиснув зубы, спросил он, пытаясь успокоиться.

— Я на совете не присутствовал, и не могу поручиться, будет ли сказанное мною правдой.

— Говори, что знаешь, — требовал Генри.

— На военный совет вы пришли, изрядно выпивши, оскорбили принца, Императрицу, и полезли в драку с Верховным Магом. Это все, что я знаю, потому что об этом говорят на каждом углу, — отчитался Олис. Генри задумался, он прокручивал эти слова несколько раз, но вспомнить ничего не мог. Он только вспоминал, как выпил всего один кубок вместе с Олафом. Проклятье, этого не может быть, ну не мог он после одного кубка захмелеть настолько, чтобы не помнить выпитое потом. А выпить он должен был изрядно. Ладно, этого молокососа недомужика оскорбить, или шлюху, называемую Императрицей, но наброситься на Верховного Мага может разве что совсем безумный. Все в курсе, что к этому мудаку лучше не подходить.

— Предатель, я убью его! — рявкнул Генри, и пошел вперед. Ни к какой Императрице он идти не собирался. Оправдываться перед этой шлюхой? Нет уж, он не намерен. Как не собирался он идти к болезному братцу, от которого и раньше толку не было, а теперь и подавно. Все решает его женушка. Единственное, что он сейчас хотел, это убить предателя Олафа. Его протеже, между прочим. Он ведь его сам в Маршалы назначил, и вот… А ведь этот упырь пил с ним, братался. Они вместе в бордель ходили. Сука, крыса поганая. Как он не заметил, как мог проморгать? Генри вспомнил один момент, как полгода назад Олаф узнал, что он взял из военной казны золото, чтобы оплатить свой проигрыш в карты. Как тот негодовал, угрожал, что если ещё раз такое заметит, вынужден будет сообщить Императору. Тогда в итоге все замяли, они выпили, поговорили. Олаф, вроде его позицию понял, у него не было выхода, а взятое золото погоды не сделает. С этим никчемным Императором, его женой шлюхой, вороватым святошей Теренеем они все равно войну просрут, толку себе лгать. И вот, теперь он остался ни с чем, проморгал крысеныша.

Генри шел, а сам уже сжимал рукоять меча. Олис и гвардейцы, шли за ним. Поначалу он хотел послать этого писаря подальше, чтоб не путался. От гвардейцев хоть какой-то толк будет, а у этого даже оружия нет, и не факт, умеет ли он с ним обращаться так же, как с пером или счетами. Но перед тем как отослать его, он решил уточнить, где сейчас Олаф. Он ведь даже не знает, где искать его.

— Ваша Светлость, Верховный Маршал…

— Не называй его так! — рявкнул Генри.

— Простите. Олаф, по моим данным, совещается с Верховным Магом. Потом у него назначено совещание с Казначеем. Простите за дерзость, не подумайте, что я вам напутствую, решать вам. Но сейчас не самый подходящий момент его убивать, — монотонно заметил писарь. Генри, который все ещё не мог отойти от бешенства, остановился, и хотел уже врезать Олису, но тот вдруг продолжил.

— Даже если вы вызовете его на поединок, он может отказаться, вы сами понимаете, он бесчестен. Если вы убьете его просто так в стенах Императорского Дворца, вы подпишете себе смертельный приговор. Я разделяю ваше мнение, месть дело благородное, но сейчас не время горячиться. Вы потеряли должность, но разве вы хотите потерять жизнь?

— А когда время? — несколько успокоившись, вопрошал Генри, понимая, Олис ведь прав, — Ты, какого хера, мне все это говоришь? — недоумевал он, теперь уже не доверяя даже собственной тени, не то, что какому-то писарю.

— Я вам служу. Если вас объявят предателем, я могу попасть под раздачу. Если вас убьют, мне будет некому служить, а меня все устраивает. Я простолюдин, и не смею даже мечтать о большем счастье, — как ни в чем не бывало, пояснил Олис. Генри ответ его устроил, человека заботит его собственная шкура. Хотя бы честно, а не как этот сука, улыбался в лицо, а на деле…

— Пошли в трактир, — выдавил из себя Генри, понимая, что сейчас он просто не может и не хочет ни о чем думать. Да, он просто хочет выпить, как обычно. Он и раньше был не прочь напиться, а в последнее время пил все чаще. Потому что иначе было совсем невыносимо. Все коту под хвост. Из-за этого никчемного слюнтяя Фердинанда, который не способен править, но при этом, вместо того, чтобы прислушаться к нему, к родному брату, он слушает всяких мразей. Болеет того, Император лишил его сына, позволив глупому мальчишке покинуть Императорскую гвардию. Фердинанд, по глупости, сам того не ведая, практически подставил его с этой войной. Проклятая война, в которой при нынешних условиях невозможно победить, но поражение в которой — будет его ответственностью. Его обязали вести в бой голодранцев, хотя достаточно потрясти Орден Света, и золота хватит на три войны. Император все просрал, разбаловал Герцогов, и вот теперь Империя разваливается. А его сначала подставили, а потом просто вышвырнули, наплевав на все его заслуги.

Генри решил отправиться в самое дорогое питейное заведение Эрхабена. Трактир Честь Империи. Здесь обычно развлекались самые богатые и влиятельные господа не только солицы, но и всей Империи. Не важно, шла война, был голод или где-то ещё случалась какая-то напасть, в Чести Империи всегда был праздник. На третьем этаже этого заведения, убранство которого, казалось, не уступало даже императорскому дворцу, находился самый дорогой Дом Удовольствий Эрхабена, где несмотря на официальный запрет, практиковались даже мужеложство. Это бесило Генри, но в остальном его все устраивало. Ничто, даже требования Ордена Света, не могли помешать процветанию трактира. Среди влиятельных людей всегда находились ярые заступники, отстаивающие неприкосновенность самого элитного заведения столицы. Герцог Клеонский был из их числа. Генри был завсегдатаем Чести Империи. Если он пребывал в Эрхабен, то практически целыми днями он пропадал именно там. Герцог традиционно напивался, играл в азартные игры, в которых нередко проигрывал, провоцировал потасовки, особенно с мужеложцами, устраивал себе оргии с несколькими жрицами любви. Он мог не выходить из трактира неделю, проматывая там весьма внушительное количество золота.

Генри потребовал предоставить ему самый лучший стол, что незамедлительно было сделано. Гвардейцы остались стоять у стен. Писарь был приглашен к столу. Генри не привык пить со служащими ему людьми, но и самому пить не хотелось, уж лучше с этим писарем. Все равно ведь больше не с кем. Не с предателями же ему пить? А Олис, как и любой простолюдин, служить хотя бы умеет. Повезло ему однажды, вот и старается. Генри толком не запоминал, но тот, кажется, был сыном обедневшего учителя иноземных языков, оттого и грамотен. Воевать пошел по глупости, из-за юношеских порывов. Правда, воевал совсем недолго. Генерал один его переводчиком приметил. Штабной переводчик с хамонского куда-то делся, толи погиб, толи сбежал, а допрашивать пленных нужно. Вот и стали искать, кто хоть что-то понимает. Нашли, и взяли штабным переводчиком. А когда Генри в который раз вынужден был искать писаря, вспомнил, как тот самый Генерал расхваливал Олиса, мол два языка знает, хамонский и халифатский, и даже счета вести умеет. Герцог потом не пожалел, этот писарь служил отменно, причем уже как полгода продержался, обычно от него сбегали через пару месяцев. А этот не ропщет, а главное, умеет не только грамотно писать на антарском, но и счета вести, что немаловажно, ещё и языки иноземные знает.

Сидели они молча. Генри пил кубок за кубком, а вот Олис не особенно налегал на горячительное.

— Чего не пьешь? — прервал молчание уже изрядно захмелевший Герцог.

— Не испытываю удовольствия от выпивки, — ответил тот.

— А от чего испытываешь?

— От чтения книг, от интересной беседы, — заявил Олис.

— А бабами ты хоть интересуешься, книгочей? — небрежно спросил Генри.

— Да, как и любой нормальный мужчина, — все так же сухо и учтиво ответил писарь.

— Хорошо. Это хорошо! Мне в рядах моих служащих мужеложцы не нужны! Я бы их всех в войско отправил, пусть их хамонцы в зад трахают! Тьфу! — Генри сплюнул и расхохотался, — особенно принца, этого попугая разряженного, на него только глянь, мужеложец! Я тут, на третьем этаже видел, прямо один в один! Ты же тут впервые, а я постоянно бываю! Не поймешь, бабы или мужики! Эх, бордель тут хороший, не было бы ещё этих… Тьфу! Трактир Честь Империи! Вот! Вот где честь Империи, просрали всю честь! — он стукнул кулаком по столу, — Просрали! А так, шлюхи тут хорошие! Только Императрицы не хватает! Ты же не знаешь! — Генри выпил очередной кубок залпом, и продолжил, — Вот ты не знаешь ни хера. Империя гниет изнутри! Ха-ха-ха! У власти слюнтяи, мужеложцы и шлюхи, а трактир, где извращенцы трахают друг друга в зад, называется Честь Империи! Трахал я такую честь!

— Зачем вы тогда сюда ходите? — вдруг спросил Олис. Генри рассмеялся, и лишь когда успокоился, ответил.

— А куда ходить, если везде гниль! Гниль поганая, вот и остается только пить, чтобы не чувствовать этот запах! — Генри вновь налил себе кубок, и выпил его. Олис молча сидел, и продолжал цедить ещё первый кубок.

— Ты разве не видишь, что творится? Ты же не идиот, вон, языки иноземные знаешь, считать умеешь! Вот скажи мне, что ты видишь? — вопрошал Генри, а перед глазами у него уже все плыло.

— Я вижу бардак, разврат и гниль. Надвигается смута. А ещё я вижу человека, который может все изменить. Это вы, — говорил писарь, который уже двоился, но Генри его все равно слушал, — Император недостоин, чтобы вы ему служили, Императрица шлюха, принц мужеложец. Вы Герцог, и можете вернуться в Клеонию, объявить Королевство. В соседних Ринском и Эрском Герцогствах бунт, вы можете подавить их, а потом пойти дальше.

— Пойти дальше, да! Я должен был стать Императором, а не этот слюнтяй! — заплетающимся языком произнес Генри. Ему, одурманенному санталой, казалось, будто это его мысли.

— Время пришло. Возвращайтесь в Клеонию, и скажите свое слово, уничтожьте гниль, — продолжал Олис. Генри уже не мог понять, это вещает писарь или его внутренний голос. Он часто не раз думал об этом, но не решался, идиот, он должен был раньше решиться, время пришло. Время пришло, говорил себе он, а перед глазами уже все окончательно мутилось.

Очнулся Генри в шикарно обставленной комнате на огромной кровати с красными шелковыми простынями. Он протер глаза, и только через несколько минут вспомнил знакомый интерьер. Он в борделе Честь Империи. Генри, ругаясь на чем свет стоит, позвал прислугу. В комнату мигом влетела девица, она покорно выслушала его требования, и побежала выполнять. Ему принесли воды, вина, таз с водой, чтобы умыться. Когда Генри был уже готов, он, все ещё потирая голову, вышел из комнаты. Там несли караул его гвардейцы.

— Книс, передай Командиру Леору мое распоряжение. Завтра с утра мы выдвигаемся в Небельхафт. Пусть вся гвардия в полном составе немедленно следует к моему особняку, — распорядился Генри. Когда тот ушел, он поинтересовался, куда делся Олис. Оказалось, тот по настоянию самого Герцога, также отправился развлекаться с распутной девицей. Генри распорядился позвать его, а сам вернулся в комнату, где в который раз задумался о своем будущем. Теперь ему все виделось более оптимистично, нежели вчера. Он решил, с него хватит бесполезной службы. Его вышвырнули, хотя он, как идиот, служил и терпел весь этот беспредел. Что же, они ещё пожалеют. Он отправится в Клеонию, и, наконец, сделает то, что должен был сделать давно. Он заявит о себе. Смута в Империи ему на руку, вся эта шайка состоящая из глупцов, шлюх и вороватых люзоблюдов, ещё будет пожинать плоды своей бездарности. Да, они все пожалеют, и в первую очередь братец.

Генри никогда не понимал своего младшего брата, порой тот вызывал в нем просто животную ненависть. Тот был младше на пять лет, и с детства отличался немыслимыми малодушием, трусостью и жалостливостью. После его рождения, мать сбежала, бросив мужа, и собственных детей. Генри был мал, помнил только, что мать не особенно общались с отцом, тот называл её шлюхой, а сама она постоянно молилась, и его учила этому. Генри вспоминая слова отца, потом не раз думал, может, Фердинанд ублюдок? И это отец сам выгнал мать, а ребенка просто пожалел? Впрочем, свидетелей того, что мать его была гулящей, он не нашел, отец сменил всю челядь. Но как бы там ни было, Генри так и не простил ей побега. Так же он предпочитал думать, что Фердинанд пошел в мамашу. Нравилось ему молиться. Или например, в восемь лет тот рыдал, потому что увидел, как забивают корову. Генри поначалу думал, тот просто малолетний, но с каждым годом он только убеждался, братец идиот. Фердинанд ничем не интересовался, только читал книжки да прогуливался в одиночестве. В играх с мальчишками он участия не принимал. Генри подговаривал его поколачивать, сам пытался, может, тот разозлится и хоть что-то сделает. Но брат вел себя как идиот, не отвечал, трусливо снося удары. Так же Фердинанд молчал, когда его сек отец, сек за малодушие, за что, что отказывался учиться воинским искусствам. За то, что заявил, как хочет быть послушником. В итоге, он махнул рукой на младшего брата, как это сделал отец. Еще когда Фердинанду было тринадцать, рассудив, что если ни разговоры, ни порка, не дают результата, отец решил, пусть делает что хочет. В конце концов, наследник то не он, а Генри. Когда Фердинанд стал старше, он ожидаемо не поумнел. Воинские искусства, охота, девицы, его не интересовали, зато желание уйти в послушники стало проявляться все чаще и чаще. Правда, это слюнтяй даже это сделать не решался.

Генри было девятнадцать, когда он женился на Беатрис, у него вскоре родился наследник Альберт, а через два года умер отец, и он возглавил Герцогство. Фердинанд продолжал вести все тот же образ жизни, ему как раз исполнилось восемнадцать, когда в Небельхафт приехала делегация из Ордена Света. Торжественно объявили, что исходя из пророчества, его младший брат, избранный Мирозданием. И он должен жениться на единственной наследнице имперского престола, Адриане Сиол. Получается, однажды он станет Императором. Генри не мог поверить в подобную чушь, его никчемный братец — будущий Император. Ни кто-то другой, ведь в Империи хватало высокородных юношей, а именно Фердинанд. Последний человек, хоть как-то годящийся для этой роли. Это была даже не зависть, это казалось несправедливым. Пусть не он избранный, тем более, он женат, но Фердинанд ведь не достоин, полагал Генри. Особенно злила реакция самого брата, тот не обрадовался, а едва сознание не потерял, и неделю не выходил из комнаты. Генри тогда хотелось пойти и удавить этого слюнтяя. Впрочем, он вскоре успокоился, рассудив, что если его брат будет Императором, это тоже неплохо, и сам пошел успокаивать его. Как он потом сожалел об этом. Лучше бы Фердинанд тогда удавился. Или он бы помог ему.

Вскоре брат покинул Клеонию. Пока был жив Александр, тот не имел никакого влияния, с его то характером это было неудивительно. Генри надеяться было не на что, он мог только ждать. Но это ожидание будто убивало. Месяц тянулся как год. Оставаться в Небельхафте было невыносимо. Его начала бесить жена, которая своей приветливостью с гостями, в том числе с мужчинами, постоянно давала поводы для ревности. Не мог Генри забыть, как в первую брачную ночь узнал, что его шестнадцатилетняя невеста, оказывается, невинностью не отличается. Ему досталась шлюха, такая первая мысль посетила Генри. Мать его была шлюхой, и вот жена. Беатрис как и мать, была не прочь помолится, и это бесило особенно. Но тогда Генри не выгнал её, он был уверен, все женщины шлюхи, и нет разницы, какую шлюху он будет держать в узде. А Беатрис понравилась ему. Но тут это пророчество, которое потом долго не давало ему покоя. Вдруг оно не говорило про имя, а просто имело в виду род Клеонских? Если бы он выгнал тогда эту шлюху, он мог бы стать Императором. Просрать свой шанс из-за бабы, это последнее, с чем он мог смириться. Особенно, если баба шлюха, а в этом он был уверен. Беатрис вела себя именно как распутная девка. Чего стоят её любезные беседы с мужчинами. В итоге, Генри пил, совращал служанок, и понимал, он не может жить так дальше. После свадьбы брата с наследницей, он сразу же решил отправиться воевать, благо война с Хамонским Королевством такую возможность ему предоставила. Генри командовал клеонскими воинами, умудрился проявить себя, и закончил войну уже в звании Маршала. В Небельхафт с тех пор он ездил только периодически и максимум на месяц. Вся его жизнь оказалась связана с воинской службой, и ожиданием, когда же Фердинанд станет Императором, и он получит больше возможностей. Лучше бы он этого не ждал, уже потом сожалел Генри. Уж лучше бы Императором оставался Александр, а он мог проявить себя на воинской службе.

Но Александр был подло отравлен, а Фердинанд объявлен Императором. Он сразу предложил Генри стать его Советником. Вот только Герцог вскоре убедился, напрасно он ждал, что сможет оказывать на брата влияние. Вроде тот слюнтяй, нерешительный мягкий идиот, вот только Генри никак не удавалось найти к нему подход. Генри, сторонник жесткого правления, поражался тому, как Император откровенно распускает подданных. Вот только сделать он ничего не мог. Вокруг уже столпились другие советчики, готовые перегрызть друг другу глотку за возможность пастись рядом с новоявленным Императором. Генри имел доступ к Фердинанду, вот только тот его почти никогда не слушал. Зато слушал других. Верховный Жрец Кириус первым заморочил голову его брату. Тот чуть не заставил его вернуть Инквизицию. Помешала женушка Миранда, та ещё шлюха, правда, тогда он ещё не знал какая та хитроумная стерва. Это было невыносимо, видеть, как Император в очередной раз идет на поводу у ненавистных ему святош. Генри даже попытался сговориться с Мирандой, но та иметь с ним дел не захотела. Как не пожелала с ним спать, хотя шлюхой была ещё той, он был в курсе, как та опускалась до связей с гвардейцами. Уже потом он понял, эта хитрая дрянь просто поняла, что её муженек в грош его не ставит, и не увидела смысла с ним связываться.

В качестве советника, Герцог пробыл почти три мучительных года. Именно в тот момент он увлекся выпивкой, и стал завсегдатаем трактира Честь Империи. Последней каплей для него стал скандал, связанный с его сыном. Император, проигнорировал его просьбу, и позволил Альберту бросить службу в Императорской гвардии. А для чего? В Академию Мудрости тот захотел. Этот слюнтяй, несмотря на то, что весьма отличился в школе и получил назначение в саму Императорскую гвардию, проявил трусость, и захотел стать лекаришкой. Генри убедился, что брат его не уважает, и оставил Дворец, отправившись в Небельхафт. Там он пробыл полгода, практически каждый день выпивая, а потом решил вернуться на воинскую службу. На ту же границу, где служил до того, как стал советником.

Когда же началась война с Хамонским Магистратом, Генри в качестве Маршала отправился на передовую. А вскоре Коннел был убит, и он был назначен Верховным Маршалом. Вот только война эта стала для него не победоносной, а полностью провальной. Он все чаще пил, теперь уже не от безделья, а от накатывающего отчаяния. Что ещё делать, если на него повесили войну, в которой сами же не дают победить. А спрос будет с него. Не все решает Верховный Маршал. Особенно, когда он вынужден вести в бой голодранцев, в то время как Храмы жируют. Когда вокруг никчемного Императора вьются натуральные шакалы, которым только и надо, что набить карман или усилить влияние, ждать иного трудно. Раньше Верховные Маги, сначала Румиус, потом Алвиус, не особенно стремились пастись вокруг Фердинанда, но потом появился Тадеус. Мерзкий тип, все победоносные битвы вечно приписывал магам, но при этом не делал всего того, что сделать может. Или сознательно, или от недостатка ума, понять трудно, но то, что человек он мутный, Генри был уверен. А главное, гнида ещё тот, ни капли святого, он в приказном порядке не позволил ему поехать в Небельхафт, когда пришла весть о смерти его дочери. Святоша Тереней, тоже тот ещё мудак. После того, как в Храме Мироздания погибла его старшая дочь Лолита, Жрец предложил построить в Клеонии Храм. Генри тогда едва не удавил Фердинанда, требуя запретить это делать. Брат его все-таки послушал. Но Верховный Жрец продолжил окучивать Императора, а заодно, теперь уже его жену. Хотя в случае последней, кто ещё кого окучивал. Стерва Миранда вызывала у Генри особенную неприязнь. О том, что та раздвигала ноги едва ли не перед всеми прилично выглядящими мужчинами во Дворце и не только, говорили на каждом углу. Но никто её за непотребством так ни разу и не застал, а Фердинанд считал едва ли не святой. В итоге, эта интриганка добилась своего, и теперь правит Империей. Правда, ума у нее от этого вряд ли прибавилось. И вот уже вокруг этой шлюхи вьётся ещё больше шакалов. Те же Тереней с Тадеусом, казначей, некоторые Герцоги. Теперь ещё и этот сукин сын Олаф. А он, Генри Клеонский, будет объявлен крайним, будто это он, паршивый пьяница, просрал всю войну. Всех собак на него повесят. Вот только зря они списали его со счетов, он ещё заявит о себе, и возможно, оттяпает не только Клеонское, Эрское и Ринское Герцогства. Империя со своей армией голодранцев на грани краха, вот, уже Халифат предъявил свои права. Империя все равно падет, так почему бы не поучаствовать в этом, и не отхватить себе добрую её часть, а заодно, тем самым, отомстить этим проклятым интриганам?

Глава 4

— Небельхафт такой красивый, может ещё прогуляемся, — как всегда с улыбкой произнесла Амелия, и ещё сильнее прижалась к Алану. Похоже, плащ, который он ей дал, не помог той согреться. Немудрено, если её платье, хоть и было соблазнительным, годилось только для замка.

— Ты же замерзла, а вечером будет ещё холоднее, — мягко упрекнул её он. Гуляли они уже несколько часов, обошли все улицы, и только сейчас возвращались к замку. Да, и то, потому что Карл приказал явиться к нему перед ужином.

— Просто с тобой так хорошо! А ещё… Ты же понимаешь… — Амелия вдруг замедлила шаг. Они остановились, и Алан её обнял.

— Её Высочество? Она что-то требовала от тебя? — глядя ей в глаза, вопрошал он.

— Нет. Пока нет. Но… я все равно боюсь. Каждый раз вздрагиваю, когда она смотрит, жду, что именно сегодня… Алан, я не хочу в замок, — прошептала Амелия. Он уже успел сто раз пожалеть о том, что предупредил девушку о возможных поползновениях со стороны наследницы. Кто знал, что она окажется такой мнительной? А ведь он хотел как лучше.

— Я же говорил тебе, могу устроить тебя в другом месте! Соглашайся, пока не поздно. Пока Эрике не до тебя! Вон, всю замковую стражу меняли. На днях Граф Алкений приедет, по поводу помолвки Евы, — принялся настаивать Алан, взяв её за руки.

— Ты же знаешь, я не могу ослушаться брата. Вилар сказал, что не отпустит меня одну. Только, если я выйду замуж, — оправдывалась Амелия. Алан, услышав про женитьбу, предусмотрительно решил свернуть с темы. Ему нравилась Амелия, но ведь они знакомы только неделю.

— Ты уверена, что Эрика положила на тебя глаз? — решил уточнить он.

— Не знаю. Я ничего не понимаю. Она… Мы с ней всего два раза нормально разговаривали. Она так жестока, от нее веет опасностью! И ты сам сказал, что она может меня принудить… Я стараюсь избегать её, провожу время с Её Светлостью. Но Эрика, странно смотрит. Я просто её боюсь, — жаловалась Амелия. Алан дотронулся до её щеки.

— Ты молодец, что избегаешь её. Вот, вчера она проводила время со шлюхой, насколько я знаю. Может все обойдется, — с этими словами он поцеловал девушку.

В итоге, они, как и собирались, пошли в замок. Он довел её до покоев, а сам отправился искать Карла. Хотя мысли его были совсем не про Командира. Он, действительно, поначалу, как обычно, решил приударить за симпатичной девушкой, чтобы затащить её в постель в первый, ну или, в крайнем случае, на второй день. Но в итоге они гуляли уже почти неделю, и дальше поцелуя дело не зашло. Причем дело не в отказе Амелии, он сам не мог предложить ей подобное. Алан только удивлялся самому себе, моралью в этом плане он был не обременен, а тут язык поворачивался. Они гуляли, или просто сидели и беседовали, он даже с ней к Алтарю Мироздания несколько раз ходил, уже молитву выучил. Странно все это. Алан пару раз поймал себя на мысли попросить её руку. Правда, он тут же эти мысли отогнал. Это ведь серьезный шаг, и нельзя так сгоряча. Но сегодняшний разговор, в который раз, заставил задуматься. Может, стоит решить все проблемы, и не мучить не себя, ни девушку, которая и так живет в страхе. Алан понимал, что не сможет пойти против принцессы, и если та заявил о себе, останется только побег. Так не лучше уйти сейчас? Вот только решиться на это нелегко. Вдруг он просто в очередной раз увлекся, и потом пожалеет, а вернуться уже не сможет? А тут ещё гвардейцы вечно подначивали. Хотя, кроме как с ними, ему даже посоветоваться было не с кем.

На заднем дворе Карла не было. Но зато там сидели Велер и Гарри, они, как обычно, курили, и что-то неспешно обсуждали.

— Тоже Карл позвал? — сразу осведомился он, присаживаясь.

— Нет, так сидим, — лениво отмахнулся Велер.

— А ты, я гляжу, не сидишь зазря. Сдалась тебе эта девчонка, ты разве не видишь, как Герцогиня, да и Её Высочество с ней носятся? И брат у нее, что надо. Попортишь, с тебя три шкуры спустят, — упрекал Гарри.

— Приказа не общаться с Амелией не исходило, между прочим, — огрызнулся Алан. Вот, опять, с этими чурбанами, даже поговорить нельзя. Лютый, тот хоть выслушает, а эти… Тьфу.

— Все равно не понимаю, шлюх и служанок тебе мало, так рисковать? — возразил теперь уже Велер.

— Пока Эрика доберется до неё, мы успеем друг другу надоесть. Я уже говорил, вкус у Её Высочества отменный! — с наигранной небрежностью отговорился Алан.

— Так Эрика на нее позарилась? Во, дела, — удивился Гарри.

— Тем более, не лез бы. Вышвырнут из гвардии, потом запоешь, — добродушно посоветовал Велер.

— Может, влюбился? — неожиданно серьезно спросил Гарри.

— Сам ты влюбился! Знаешь, сколько женщин у меня было, я ни в одну не влюблялся! — принялся оправдываться Алан.

— Да он точно в эту девку втрескался, ему даже шлюхи не интересны. Она хоть ноги перед тобой раздвинула? — с иронией спросил Велер.

— Закрой свой рот, гнида, она не какая-нибудь девка! — рявкнул Алан. Тот рассмеялся.

— Точно втрескался. Идиот. Вон, даже в бордель неделю не захаживаешь, — Гарри засмеялся следом.

— Идиоты вы, — процедил Алан.

— Да нам вообще плевать! Это ты локти кусать будешь, когда Её Высочество укажет тебе место, — отмахнулся Велер.

Неизвестно, как бы продолжился этот разговор, но тут пришел Карл, и все замолчали. Как оказалось, Командир хотел, чтобы Алан узнал, какие разговоры ведутся среди стражников. Дело нехитрое, отчего бы не поговорить. Он же там почти всех знает, и беседует со всеми, а тут ещё и заплатят. Когда Карл оставил его, он уже думал идти выполнять задание, как вдруг увидел Эрику.

— Алан, ты мне нужен, — поставила перед фактом она. Её тон не сулил ничего хорошего.

— К твоим услугам, — учтиво откланялся Алан.

— Пошли, побеседуем, наедине — предложила принцесса, и они отошли за конюшню, где наследница первая к нему обратилась.

— Алан, не буду ходить вокруг да около. Спрошу сразу, и советую не лгать. Ты спал с Амелией?

— Нет, не спал. Мы просто гуляли, — оправдывался гвардеец, уже понимая, о чем пойдет речь.

— Хорошо. Значит так, бабник доморощенный. Мне плевать на твои похождения. Вот только Амелия девушка наивная и неопытная, поэтому я полагаю, тебе стоит подыскать кого-то другого для своих развлечений. Это приказ, — заявила она.

Гвардеец только молча уставился на нее, а сам с горечью осознавал свою правоту.

— Ты уяснил? — спросила Эрика и тут же добавила, — Ты же не хочешь запороть всю свою карьеру из-за девицы?

— Я все понял, и выполню приказ — стиснув зубы, ответил Алан.

— Значит, свободен. И советую поскорее поговорить с Амелией.

— Я все сделаю, — отводя взгляд, ответил Алан, и поспешил поскорее удалиться.

— И без шуточек, — вдогонку добавила принцесса.

Соглашаясь с Эрикой, гвардеец на самом деле кипел от злости. Унизительно, когда ему отдают такие приказы. Ещё и такой, который выполнять почему-то не хотелось. Больше всего ему хотелось накинуться на принцессу и убить её на месте. Однако здравый смысл шептал ему, — это плохая идея. За это его вздернут, и то в лучшем случае. Велика вероятность, наследница и сама убьет его. В конце концов, он тоже виноват, знал, на что шел, когда посмел положить глаз на избранницу принцессы. И вот теперь он стоит перед выбором, оставить Амелию, и продолжать прежнюю жизнь, или сбежать вместе с ней, но навсегда забыть про Императорскую гвардию. Выбор не из легких. Алан одновременно переживал за Амелию, Эрика ведь не оставит несчастную, и в тоже время сомневался, а готов ли он принять такое ответственное решение, как женитьба. Готов ли он бросить все, не пожалеет ли, и вообще, не сделает ли он только хуже?

Понимая, что именно сегодня он должен принять решение, от которого зависит не только его дальнейшая жизнь, но и судьба Амелии, гвардеец ощущал потребность в хоть каком-то совете. Вот только даже обратиться не к кому. В итоге, Алан решил сегодня напиться, и забыться, уже утром все решить. А пока, он просто пойдет в трактир. В конце концов, он туда и так собирался. Правда, теперь он уже не мог думать ни о каких поручениях.

В кои-то веки Алан пил в полном одиночестве. К нему периодически кто-то пытался подойти, но он всех просто посылал. Он уже успел выпить целую бутыль и принялся за вторую, как вдруг услышал голос Виктора.

— Ну и ну, в кои то веки пьешь сам? — насмешливым тоном спросил тот.

— Ни хочу никого видеть, — огрызнулся Алан, и приложился к бутылке.

— Тогда и я пойду, не буду мешать, — Виктор намеревался уже идти прочь, как Алан ухватил его за руку, и умоляющим тоном попросил:

— Выпей со мной, по одной, пожалуйста! Я угощаю.

Талерманец присел, Алан подозвал трактирщика, и попросил принести ещё бутылку санталы. Они молча наполнили кубки, и тут Алан, уставившись прямо в глаза Виктору, и обхватив кубок, спросил.

— Зачем Эрике нужна Амелия?! Зачем она ей?! Может, хоть ты ответишь!

— А она ей нужна? — удивился тот.

— Только не говори, что ты ничего не знаешь! — не верил в такой вариант гвардеец.

— Эрика не посвящает меня в свои личные дела, — отмахнулся талерманец. Гвардеец выпил залпом весь кубок.

— Я же люблю её, а она любит меня. Почему всё так несправедливо! — запричитал Алан, одновременно наливая себе кубок.

— А причём тут Эрика? Ну да, Её высочество оказывает Амелии милости, но это не обязательно что-то значит, — недоумевал Виктор.

— Она приказала мне бросить её! Приказала! Неужели ей наплевать, что Амелия её не любит, а боится? — продолжал ныть он. Опьянение окончательно развязало ему язык.

— Мда, сочувствую, — прокомментировал талерманец.

— Проклятье! Это же несправедливо. Но ты все равно не поймешь меня! Ты же верный пёс Её Высочества! — Алан опрокинул пустой кубок на пол, и отпил прямо из бутылки.

— Ошибаешься, — теперь уже Виктор выпил залпом кубок, после чего продолжил, — Я не предатель, но могу дать совет. Если вы с Амелией действительно любите друг друга, просто уходите.

— Бежать?

— Да, бежать. Я ничего не скажу Эрике, этот разговор останется между нами. А теперь я вынужден откланяться, меня ждут, — Виктор встал и, не дожидаясь ответа Алана, поспешил к столику на другом конце зала.

Оставшись в одиночестве, гвардеец выпил ещё один кубок и закурил. В какой-то момент ему захотелось сейчас же отправиться к Амелии, забрать её и немедленно отправится в путь. Но в то же время он понимал, нужно действовать осторожно, а так как он сейчас пьян, лучше дождаться завтрашнего дня. Алан решил допить остатки санталы, а потом пойти спать. Возможно, так бы и случилось, однако только он собрался уходить, в трактир завалились остальные гвардейцы.

Предварительно заказав несколько бутылок санталы, они бесцеремонно подсели к Алану, и тут же принялись допытывать его, почему он вдруг пьет в одиночестве. Гвардеец все и выдал как на духу.

— Да не расстраивайся ты так! У тебя, знаешь, ещё, сколько баб будет! Ты же у нас нарасхват! — похлопал по плечу Лютый. Остальные одобрительно закивали.

— Друзья, пообещайте! Что никому! Никому! Точно никому не расскажите о том, что я сейчас вам скажу, — потребовал Алан.

— Конечно, это же ты у нас болтун! А мы могила, — ответил за всех Гарри.

— Я принял решение. Мы сбежим с Амелией, — заявил он.

— Да ты с ума сошел. Куда вы пойдете? Ты откажешься от Эрхабена? — недоумевал Гарри.

— Дружок, ты точно перепил! Такой шанс на бабу променять! — вторил Лютый.

— Я люблю её, вам не понять! — возмутился Алан.

— Всё мы понимаем. Только любовь это не только цветы таскать. Куда вы попретесь? — повторил свой вопрос Гарри.

— Мы уедем из Клеонии. Неважно куда!

До этого молчавший, Велер поморщился, и взял слово:

— Ну, уедете вы из Антарии. Что дальше? Ты наймешься стражником в каком-то городишке, она родит тебе детей. Вы будете жить как простые горожане, и считать каждый медяк. А через пару лет вы возненавидите друг друга.

— Этого не будет! Если у кого-то с женой так, это не значит, что так у всех!

— Все женщины одинаковы! Я знаю, о чем говорю. Ты, идиот, лучше дослушай меня. Ну, женишься ты, порадуетесь месяц, второй, а потом что? Начнешь тратить золото на шлюх и санталу, и будешь думать о том, что мог бы служить в Эрхабене, где тебя ожидали богатство и слава. А вместо этого ты каждый вечер должен смотреть на недовольное лицо жены, которой надоело ходить в старом платье. Слышать плач детей, которым вечно что-то нужно. Амелия тоже возненавидит тебя, потому что, когда-то поддавшись чувству, она упустила возможность жить безбедной жизнью, будучи фавориткой самой Эрики Сиол и теперь вынуждена довольствоваться…

— Заткнись! — вдруг перебил его Алан и ухватился за голову.

Гарри вдруг положил руку на его плечо.

— Велер дело говорит. Ты же знаешь, как с ней носятся и Эрика и Беатрис. Подумай тогда о ней! На себя насрать, так ей жизнь не порть. На что ты её обрекаешь? Жить в нищете, сутками стирая, убирая и стряпая? — добивал Гарри и так деморализованного Алана.

— Нет, нет! Я не хочу этого! — закричал и вдруг зарыдал Алан, после чего отхлебнул прямо из бутылки.

— Ты чего так расклеился? Будь мужиком! Выпей, а потом давай с нами в бордель! Сразу забудешь про свою птичку! — попытался приободрить его Гарри.

— Все правильно он предлагает. Нечего сопли размазывать! — стукнул кулаком по столу Лютый.

— Вот и славненько, допьем, и к девкам! — согласился Велер.

Пока гвардейцы пили, обсуждая долгожданную жизнь в Эрхабене, таким образом, надеясь отвлечь друга, Алан уже утер слезы, и, продолжая молча сидеть, думал. Ещё недавно он был готов сорваться и бежать, но теперь он снова разрывался на части. Мысли, высказанные гвардейцами, на самом деле посещали и Алана. Он не мог отрицать очевидное. И ему, и Амелии, чтобы остаться вместе, придется отказаться от многих благ. Да, он согласен на это. Вот только какое он имеет право портить жизнь ей. Что Амелию ждёт с ним? Возможно, это будет не совсем нищета, но он понимал, что никогда не сможет ей дать то, что её ждет в Эрхабене, рядом с Эрикой. И он принял решение.

— Ну, друг, ты с нами! — бодро спросил Лютый у гвардейца.

— Я с вами. Только прихватим больше санталы, — согласился Алан.

Как и следовало ожидать, Алан пришел только под утро. На завтрак он не явился. Меньше всего гвардейцу хотелось попадаться на глаза Амелии, он просто не представлял, что ей скажет. А главное, как он скажет ей. Впрочем, гвардейцу в какой-то мере повезло. Девушка сама нашла его на заднем дворе. Объяснять ему тоже ничего не пришлось. За гвардейца все сказал разящий запах перегара и его внешний вид. На лице Алана отобразились не только следы попойки, но и бурной ночи, потому как на его щеке и шее красноречиво красовались два засоса.

— Прости, но нам не стоит продолжать. Я подонок, и не достоин тебя, — дрожащим голосом выдавил из себя Алан, глядя в наполняющиеся слезами глаза Амелии. Похоже, та поняла все без слов.

Глядя вслед удаляющейся Амелии, он вдруг понял, что совершил непоправимую ошибку. Вспоминая их прогулки, а главное, вспоминая, с каким ужасом она говорила про Эрику, Алан осознавал, он струсил. Чтобы его оставили в покое, он спешно отчитался Карлу, ему какой-то ерунды, о который он беседовал несколькими днями ранее, и, набрав несколько бутылок санталы, отправился на чердак. Там он вскоре напился до беспамятства. Сколько он спал, не понятно, когда он проснулся, на улице было уже темно. На душе было настолько паршиво, что даже головная боль казалась ему приятной. Алан не смог заставить себя выйти на люди, и принялся допивать оставшуюся санталу.

— Пьешь, значит. Скот, как ты посмел так поступить с моей сестрой! — с этими словами внезапно появившийся Вилар схватил его за ворот, приподнял, и ударил по лицу. Несмотря на то, что Алан ещё не успел вновь напиться, он даже не думал сопротивляться. Он скорее испытывал облегчение. Боль физическая затмевала боль душевную.

— Тебе шлюх мало? — вопрошал Вилар, тряся его. Алан молчал, попросту не зная, что ответить.

— Молчишь, сукин сын! Молись Мирозданию, пока не поздно. Хотя смысл тебе молится, ты все равно отправишься в Бездну!

Вилар снова ударил его по лицу, и повалил на пол, после чего несколько раз пнул по ребрам. Алан вытер разбитый нос, размазываю по лицу кровь.

— Ты настолько жалок, что даже не пытаешься драться как мужчина! Поднимайся, я не привык бить лежачих! — злобно процедил Вилар. Гвардеец, сплюнув кровь, присел, опершись об стену, и вновь потянулся к бутылке.

— Я подонок и трус. Убей меня, я заслужил, — безразличным тоном ответил он и только собрался приложиться к бутылке, как Вилар вырвал её, а другой рукой снова приподнял его за ворот, и прижал к стене.

— Жалкий скот, а не мужчина. Знаешь, мне даже убивать тебя противно, живи и мучайся, ничтожество, — с этими словами он плюнул ему в лицо, после чего отпустил, и сунул ему в руку бутылку.

— Держись от неё подальше, — бросил напоследок Вилар и удалился.

Оставшись в одиночестве, Алан вытер лицо, и со злостью разбил бутылку об стену. Да, он ничтожество. Будь он мужчиной, он ни за что бы не оставил её, они бы сбежали, и он бы сделал всё, чтобы она была счастлива. Но он сделал выбор, и теперь назад дороги нет, Амелия не простит его. Да и разве достоин он её, ведь он поступил как жалкий трус. В какой-то момент Алану захотелось умереть. Гвардеец кинулся к окну, и посмотрел вниз. Возможно, так будет лучше, просто уйти. Однако страх смерти быстро взял свое. Алан опустился на пол, и, обхватив колени руками, уставился в одну точку.

* * *

Нет более отвратительного времяпровождения, нежели совместные трапезы с семейством Ергинских, — в который раз мысленно возмущалась откровенно скучающая Эрика. Гвардейцев за столом не было. Присутствие Виктора ничуть не спасало, с ним и наедине в последнее время разговаривать не о чем. Алкений и Беатрис обменивались любезностями, и обсуждали детали предстоящей свадьбы. Юлий отпускал комплименты вечно смущающейся Еве. Амелия уже третий день сидела мрачнее тучи, одним своим видом навевая скорбь.

— Почему вы не пьете, разве вино из нашего погреба вам не по нраву? — любезно спрашивал Юлий у невесты, подвигая к ней кубок. Алкений привез три бочки вина в качестве гостинца.

— Благодарю, но я не привычна к питию горячительных напитков, — учтиво отговорилась Ева.

— Девочка моя, вино очень вкусное, — заметила Беатрис.

— Ты попробуй! Хорошее вино, — бросила Эрика. В этом она не лукавила, хорошая выпивка, это единственное, что нравилось наследнице на этом ужине. Жаль, скуку это не отменяло, напиваться было не к месту. Да и толку пить в такой унылой компании, только спать захочется, если от одной обстановки в сон клонит. Но с другой стороны, кроме как выпивать, делать все равно было нечего.

— Давайте же все выпьем за то прекрасное чувство, которое нас здесь собрало! — встал Алкений и поднял кубок, — Выпьем за любовь! За истинную любовь, которая никогда не иссякнет, и будет вести по жизни эти юные сердца! — с этими словами Граф осушил кубок.

«Какая мерзость, гребаное лицемерие. Уж лучше поднял бы тост за власть, из-за которой состоится этот брак» — мысленно возмутилась Эрика, но кубок осушила. Ей было плевать, за что все пьют. Как наплевать на все беседы, ведущиеся за столом.

Ту её внимание привлекла Амелия, которая, едва сдерживая слезы, умоляюще попросила позволения уйти, и только Герцогиня ей любезно пояснила, что её никто не заставляет сидеть за столом, буквально сорвалась с места. Впрочем, её уход, хоть и был замечен, на общую атмосферу никак не повлиял. Как была скука, так и осталась. А вот поведение Амелии немного обеспокоило. Эрика даже подумать не могла, что девчонка станет так переживать из-за этого юбочника Алана. Впрочем, мук совести она не испытывала, скорее сожалела, что раньше не озаботилась этим вопросом. Наследница прекрасно знала, кто такой Алан, и на что он способен. Если бы она не вмешалась, могло быть хуже, гвардеец лишил бы несчастную невинности, поигрался и бросил, как он обычно делал. Даже после недели прогулок Амелия так мучается, страшно было представить, что бы тогда с ней было. Эрика почти не общалась с Амелией, не до девчонки было, тем более той озаботилась Беатрис, но обезопасить её от похотливого гвардейца она сочла своим долгом. Это ведь она её пригласила, а значит, в какой-то мере несет ответственность.

Тем временем, следом за отцом, решил толкнуть речь и Юлий. Он предложил выпить за Еву, и принялся всячески расхваливать свою невесту. Беатрис не переставала умиляться. Ева, вместо привычного смущения, как-то странно улыбалась. Похоже, та с непривычки захмелела, той и одного кубка хватило.

— Ах, я так польщена, — развязно прокомментировала Ева, как только Юлий закончил, и принялась жадно пить из кубка.

«Похоже, кузина прониклась вином» — мысленно сыронизировала Эрика, и, так же допив свой кубок, решила покинуть трапезную. Отметилась, и достаточно с нее. Обычно, принцесса подобные мероприятия игнорировала, но сегодня был весьма ответственный момент. Завтра она запланировала провести с Графом Алкением обстоятельные переговоры по поводу дальнейшей борьбы за власть в Клеонии. Граф ещё был не в курсе, но в успехе мероприятия наследница не сомневалась. Пока же, принцесса решила хотя бы первое время поприсутствовать на совместном ужине. Но оставаться на этом унылом заседании до конца, это слишком. Скучно, да и не только дело в этом. Чего доброго, окончательно напьется, понесет её, и все полетит в Бездну.

Как бы не убеждала себя Эрика, что Юлий ей безразличен, это не мешало при одном только его виде испытывать ненависть. С того случая, когда он оскорбил её, прошел год, но это мало что изменило. Пусть он тогда и напился, но не зря же говорят, что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Шел обычный пир, все, разумеется, изрядно выпили. В кругу заинтересованных гостей зашел разговор про воинские искусства, и про оружие, в частности. Понятное дело, среди заинтересовавшихся беседой, оказалась принцесса. Началось все, когда в ответ на аргумент принцессы о преимуществах полуторных мечей перед двуручником, осмелевший пьяный графский отпрыск принялся во всеуслышание сомневаться в её воинских способностях. Оказывается, она так утверждает, потому что нормальный двуручный меч даже поднять не сможет. Разумеется, это вызвало смех. Не менее захмелевшая принцесса предложила немедленно провести поединок, после которого он должен извинится. Что тогда началось. Юлия заявил, что не станет позорить себя поединком с хромой девчонкой. Эрика обвинила его в трусости, заметив, что у нее за наставники. Графский отпрыск с ответом не задержался. Она может хоть сто талерманцев наставников себе нанять, но толку с бабы альбиноса никогда не будет. Дело шло к драке, взбесилась Эрика не на шутку, но ей помешал Виктор. Последний умудрился хитростью лишить её сознания как раз в тот момент, когда она уже приняла решение убить Юлия. Виктор потом ей долго объяснял, если бы она убила наследника Графа, это могло повлечь за собой ненужные проблемы. Глупо из-за пьяных перепалок доводить ситуацию до войны, да ещё и в не совсем неподходящий момент. Карл с талерманцем согласился, правда добавил, если она хочет, он может устроить смерть Юлия. Эрика вынуждена была признать правоту наставников, но злобу затаила. Юлий, уже, будучи трезвым, принес неловкие извинения, но было видно, делал он это неискренне и через силу. Возможно, отец его заставил. Вроде как все замяли, только осадок остался. Отдавать приказ Карлу убить Юлия принцесса не стала, решив разобраться с ним, когда придет время. Но теперь ситуация такова, что придется мириться с тем, что этот человек, возможно станет будущим Герцогом. Если конечно, он доживет, и не совершит ошибку, когда ей уже будет плевать, к чему может привести его смерть. Разумеется, лишний раз общаться, а уж, тем более, пить с женихом Евы, Эрика желанием не горела. Пусть сами там любезничают.

Поначалу Эрика думала отправиться в свои покои, но она никак не могла выкинуть из головы Амелию. Да и некоторое опьянение начало давать о себе знать, спать совсем не хотелось. А той, наверное, плохо, девушка страдает, и в этом частично её вина, рассуждала наследница. В итоге, принцесса направилась в комнату девушки. Ей не пришлось даже стучаться. Дверь была не заперта, она спокойно зашла в комнату, и застав Амелию неподвижно сидящей на кровати, подсела к ней.

— Я знаю, что произошло. Алан обычный гуляка, он с половиной Небельхафта переспал, не считая шлюх, — принялась она успокаивать девушку.

— Простите меня, я не хотела расстраивать вас своим унылым видом, — учтиво ответила Амелия.

— Почему ты всегда просишь прощения. Я ведь не сержусь на тебя! — удивилась наследница.

— Мне показалось, я повела себя неправильно, когда покинула трапезу, — Амелия опустила глаза.

— Это твое право, идти, куда ты хочешь. Расскажи лучше, что бы ты больше всего хотела сейчас?

— В каком смысле?

— В любом. Хочешь ещё нарядов, золота, украшений? Может породистую лошадь? Лучшего учителя танцев? — Эрика хотела помочь Амелии отвлечься, но даже не представляла, как это сделать, кроме как предложить исполнить любое желание.

— Мне ничего не нужно. Я благодарна вам и Её Светлости за все. Вы и так много для меня делаете, — почему-то смущаясь, отговорилась девушка.

— Кажется, я придумала. Может, ты хочешь научиться защищать себя? Я могу сама научить тебя, — тут же предложила принцесса то, что пришло ей в голову.

— Я благодарна за это предложение, но я боюсь, что это не для меня, — испуганно ответила та.

— Но почему? Если ты полагаешь, что девушки не способны защитить себя, то я могу тебя уверить, все это глупости. Я полагаю, мой пример говорит о многом.

— Я лишь могу восхищаться вами, но не смею даже мечтать о подобном. Не каждому человеку дан такой редкий талант, — ответила девушка, при этом отводя взгляд.

— Не думаю, что у меня редкий талант. Понимаешь, тут, главное желание! Зато всякие твари не смогут тебя сжечь. Да и мудозвонам, вроде Алана, рожу начистить можно, — с энтузиазмом настаивала Эрика.

Вот только реакция Амелии оказалась более чем неожиданной. Та вдруг закрыла лицо руками, и разрыдалась. Наследница, вдруг осознав, что, похоже, напомнила той про источник её страданий, на какой-то миг растерялась. Осознавая свою вину, принцесса присела поближе, и аккуратно положив одну руку на плечо девушки, а второй обняв её, обратилась к ней.

— Хочешь, я накажу его? — предложила Эрика возможный вариант решения проблемы, но вдруг Амелия вздрогнула, резко отскочила в сторону, спрыгнула с кровати и забилась в углу.

— Не трогайте меня!! Я не хочу!!! — в истерике заорала она.

— Успокойся, что случилось? Чего ты не хочешь? — пребывая в полнейшем недоумении, спрашивала Эрика, осторожно приближаясь к Амелии. Тут девушка вытащила шпильку, и приставила себе к горлу.

— Не приближайтесь, я лучше убью себя, чем дам к себе прикоснуться! Я не извращенка! Спаси Мироздание! — сквозь слезы орала она.

— Ты что, спятила? Хватит истерить, — теперь уже перешла на приказной тон принцесса.

— Демон!!! Исчадие Бездны!!! Я лучше умру, чем позволю вам совратить меня!! Священное Мироздание, спаси мою душу!! Спаси от демона!!! — истошно возопила Амелия, и прижавшись к стене, медленно пробиралась к двери.

Эрика опешила от таких слов. Она просто не ожидала услышать их от Амелии. От кого угодно, но только не от неё. Принцесса просто застыла в ступоре, и наблюдала, как насмерть перепуганная рыдающая девушка, приставив себе шпильку к горлу, сначала пятится к двери, потом дрожащими руками открывает её, и выскакивает, будто ошпаренная. Принцесса простояла ещё около минуты, пытаясь понять, что произошло. Проклятье, у нее и мыслей не было склонять девушку к постели. Мало того, что она не в её вкусе, так Эрика зареклась никого кроме шлюх, не донимать. И ладно это, но откуда такая ненависть? Она же ни разу не обидела её, даже готова была исполнить любую просьбу. Вот так помогай людям. А что взамен? Демон! Видимо, она так выглядит, что иначе её воспринимать нельзя. От этой мысли Эрика пришла в ярость, кинулась к первой попавшейся вазе, и со злостью швырнула её на пол.

— Демон. А что ты ещё хотела? — с горечью в голосе самой себе задала вопрос принцесса, закурила дурман, и пошла прочь из комнаты. Настроение было испорчено окончательно. Хотелось напиться, но вспомнив, что завтра у нее ответственный день, Эрика решила закончить с выпивкой. Не хватало ещё из-за неблагодарных баб все запороть. Но, уже в своей комнате, Эрика все равно не смогла успокоиться. До чего же мерзко все это. Она ещё не успела протрезветь, в голову продолжали лезть все те же дурные мысли. Вновь закурив, Эрика пролежала на кровати ещё какое-то время, и только собралась пойти приказать служанке принести ей санталы, чтобы, наконец, забыться, как в дверь постучали.

— Кого ещё принесло, — возмущаясь, Эрика открыла дверь и застыла в немом удивлении.

— Эрика, я хочу поговорить! — заявила явно нетрезвая Ева.

— Проходи. Зачем пожаловала? — искренне удивилась принцесса. Кузина, немного шатаясь, зашла в комнату.

— Можешь закрыть дверь? — попросила она.

Наследница молча повернула ключ в замке и с вопросительным видом уставилась на Еву.

— Эрика, я не могу больше молчать! Прогони, прикажи казнить, но только выслушай! Я просто… давно хотела этого. А эта свадьба… И я решалась. Ты…

— Скажи нормально, что тебе надо? — потребовала Эрика, не понимая, что та вообще имеет в виду.

— Я хочу стать твоей, — вдруг выпалила кузина и с вызовом уставилась ей в глаза.

— Что? — не поняла принцесса.

— Ты же любишь девушек. Все это знают! Я уже несколько лет мечтаю об этом! Я боялась, скрывала, но больше не в силах молчать! Теперь, когда меня выдают замуж, а я ненавижу его, потому что думаю только о тебе, я решилась прийти! Если я хоть немного тебе нравлюсь, я твоя, — распалилась Ева.

Эрика не знала, как ей реагировать. Одно дело шлюха, но зачем кузине это нужно. Неужели так выпивка дурно повлияла? Та действительно выглядела захмелевшей. Но с другой стороны, что у трезвого на уме… Какая нужда заставила девушку идти на такую жертву, как ночь с ней?

— Зачем тебе это? — прямо спросила Эрика.

— Я люблю тебя, — заявила кузина.

— Я спрашиваю, что ты хочешь от меня?

— Просто ты необыкновенная, и я…

— Не лги. Лучше нормально попроси, что тебе нужно! — настаивала наследница.

— Мне ничего не нужно. Прошу, хотя бы одну ночь, хотя бы раз, но если я не нравлюсь тебе, тогда прости, я уйду, — отводя взгляд, ответила Ева.

С одной стороны Эрика понимала, она должна прогнать девушку, пока не поздно. Ева, её кузина, а её брак с Юлием залог союза с Графом. Но, проклятье, эта дрянь наряжена так, что хотелось её немедленно раздеть. Светлое платье хоть и не открывало декольте, но подчеркивало её аппетитные формы. И эти длинные светлые вьющиеся волосы, пухлые губки, и блестящие пьяные огромные глаза, а заодно вызывающие поведение вызывало весьма недвусмысленное желание. Эрика и сама была пьяна, а тут еще эти неприятности с Амелией, а главное, давняя злость на Юлия, сделали свое дело. Самолюбие и похоть возобладали над расчетом. «Хватит с меня оскорблений! Считают все демоном, вот и пусть получают демона. Плевать, что нужно девице! Ночь со мной? Вот ничего кроме ночи и не получит», — с такими мыслями Эрика подошла к Еве, взяла её за подбородок и грубо поцеловала. Девушка ответила взаимностью и заключила принцессу в своих объятиях.

Схватив кузину за предплечье, принцесса подвела её к кровати, и начала сдирать с девушки одежду, и одновременно раздеваться сама. В этот момент наследнице было совершенно безразлично, что перед ней её кузина. Плевать на возможный союз с Графом. И так разберется. Зато говнюк Юлий удавится, ведь ничтожная девица альбинос увела его невесту прямо из под носа. Ева пришла сама, она красива, она вызывает желание, и остальное её заботить не должно. Это ведь не изнасилование, а значит, девчонка сама виновата. Хватит напрасных страданий. Демон, так демон. Так даже лучше. Она больше не станет ограничивать собственную похоть, ведь большинство людей в этом мире продажные шлюхи, и речь идет не только о жрицах любви. И пусть внутри они будут чувствовать отвращение, теперь это не её проблемы. Ведь в постели с ней они будут из шкуры лезть, делая вид, что получают неземное удовольствие. Так пусть унижаются перед ней, пресмыкаются, дрожат от страха, надеясь заслужить её милость.

— Если тебе нужна нежность, ты не к той обратилась, — суровым тоном предупредила Эрика и толкнула Еву на кровать.

— Я буду наслаждаться болью, если её причинишь мне ты, — с явным удовольствием ответила девушка.

— Вот и хорошо, — с язвительной улыбкой бросила Эрика, снимая брюки, после чего буквально накинулась на кузину. Принцесса, и раньше никогда нежностью не отличалась, предпочитая причинять боль. Шлюхи отчаянно делали вид, как им это нравится, а Эрика делала вид, будто верит им.

Ева издала довольный стон, и впилась ногтями в спину принцессы. Принцесса с нарочитой грубостью, граничащей с ненавистью, схватила девушка за волосы, и жадно впилась в её шею.

— Больно? — издевательски спросила она, отстранившись. Ей было любопытно, на что готова пойти девчонка в стремлении угодить. Вместо ответа Ева схватила Эрику за волосы, притянула к себе и поцеловала в губы. Принцесса в свою очередь потянула свою руку к её промежности. Ева кричала так, что было непонятно, ей настолько больно, или, действительно, хорошо. Но Эрике было по большему счету плевать, даже если девчонка притворяется, какая разница. Знала, на что шла. Разговоры, будто принцесса отличается жесткостью в постели, уже давно не были ни для кого секретом.

Эрика с Евой, лежали полностью обнаженные. В покоях царила полутьма, пространство освещали только пару факелов. Принцесса довольно курила дурман, стряхивая пепел прямо на пол, и периодически косилась на новоявленную любовницу. С лица Евы не сходила блаженная улыбка.

— Не боишься, если узнают? Мне наплевать, что они скажут, а вот твоя мать не одобрит. Ты получила эту ночь, и если ты сейчас попросишь, об этом никто и никогда не узнает, — прервала молчание Эрика. Принцесса решила дать девушке последнюю возможность подумать.

— Мне плевать. Только скажи, и я стану твоей рабыней, — развязно ответила та. Что же, выбор сделан. Принцесса могла только удивляться, обычно кузина была весьма скромной, а тут иную шлюху переплюнула.

— Ты хочешь в Эрхабен? — Эрика предположила, что именно это и стало причиной поступка кузины.

— Я хочу быть твоей, плевать где, пусть даже в самой Бездне, — Ева обняла её.

— В Бездну я не собираюсь, по крайней мере, в ближайшее время, — сыронизировала принцесса.

— Я буду делать все, что ты хочешь, только позволь мне последовать за тобой куда угодно, — принялась упрашивать Ева.

— Бросишь всех? Мамаша расстроится, — с издевкой заметила Эрика.

— Разве тебе не плевать на мою мать. Ты ведь можешь приказать ей отпустить меня! — Ева умоляющим взглядом смотрела на нее.

— Могу. Скажи, а чем тебе не угодил Юлий?

— Пусть он катиться в Бездну! Это мой отец решил! Мать решила! А я его ненавижу! — почти перешла на крик она.

— Но почему? — решила на всякий случай спросить принцесса. Все-таки любопытно, почему она так не хочет замуж за Юлия, что даже прыгнула в постель к ней. Чем же так не угодил кузине красивый и благородный сын Графа.

— Я тебя всегда любила, а не его! — томным голосом ответила Ева.

— Никогда не говори мне этого, — возмутилась принцесса.

— Но почему? Это же…

— Терпеть этого не могу. Любишь, делай это молча! — отмахнулась принцесса, полагая подобные признания лживыми. Ну не может кузина в нее влюбиться, чушь это. Одно дело предаваться похоти, но выслушивать ложь, это уже слишком.

— Прости, — девушка отвела взгляд, и обиженно надула губки.

— Чем тебе Юлий не угодил? — повторила свой вопрос принцесса.

— Он никогда не сравниться с тобой! Разве ты сама не понимаешь! — выпалила Ева.

Эрика только криво улыбнулась, такой глупой лести она ещё не слышала. Одного её внешнего вида достаточно, чтобы усомниться в словах кузины. Особенно после того, как та увидела её полностью обнаженной. Юлий — высокий статный красавчик, она же — выродок. Причем не просто альбинос, а хромой тощий выродок, ещё и с паршивой осанкой. Конечно, как раньше, лопатка у нее уже не торчала, но левое плечо все равно было немного выше, и осанка — отнюдь не королевская. Прибавить к этому фигуру неопределенного пола, то есть почти никаких женских форм, а изматывающие тренировки в течение нескольких лет при её достаточно тощем телосложении не оставили даже намека на изящество. Не забывала Эрика и про множество шрамов, пусть и прикрытых многочисленными татуировками. Принцесса иллюзиями себя не тешила, та ещё красота вырисовывается. По этому поводу она уже давно не страдала, привыкла к своей внешности. Но глупую лесть выслушивать не хотелось. А слова Евы показались именно неприкрытой лестью. Конечно, она умнее этого придурка, вот только кузина об этом не знает. Что там говорить, если об этом не знает никто, кроме её наставников. В бою этого хвастливого сосунка она тоже пристукнет в два счета, вот только единицы понимают это. Многие до сих пор не верят, а те, кто в курсе, и вовсе как нелюдь её воспринимают.

— И чем же он хуже? — решила полюбопытствовать принцесса, ожидая услышать очередную порцию лести.

— Всем! Я ненавижу его! Он только и умеет, что болтать! Я не хочу за него замуж, — капризно заявила кузина, — Жалкое ничтожество. И вообще меня достали его телячьи нежности. Им можно помыкать как угодно, но стоит ему выпить, сразу герой! А так он трус! Разве это мужчина?

— Я тоже ведь не мужчина, — заметила Эрика.

— Это неважно! Я просто хочу быть с тобой! Позволь мне стать твоей рабыней, и получать наслаждение от боли! — со страстью просила кузина.

— Ты сама этого захотела, — бросила Эрика, про себя отмечая, чего бы не хотела добиться Ева, актриса она хорошая. Кузина потянулась к ней с объятиями, но шум, а следом настойчивый стук в дверь заставили принцессу резко вскочить.

— Ваше Высочество, из ваших покоев слышали крики? Все в порядке? — обеспокоенно спрашивала Беатрис.

— Эрика, ответь просто, — требовал теперь уже Виктор.

— Если там Ева, нужно выбить дверь! — требовал явно нетрезвый Юлий.

— Мы сейчас разберемся, не горячись, — не соглашался Алкений.

— Вы не имеете права вламываться в покои принцессы, — возражал теперь же Карл.

Эрика обернулась к Еве, но та не выглядела перепуганной, скорее наоборот, девушка нагло улыбалась.

— И что мне с ними делать? — спросила принцесса, хотя для себя уже все решила.

— Пошли их всех, они нам мешают! — с вызовом ответила кузина, и прикрылась покрывалом.

— Все в порядке! И со мной и с Евой! — ответила незваным гостям Эрика, и принялась спешно одеваться. Едва ли они так просто уйдут. При этом она предвкушала грядущее представление. Принцесса понимала, через какую-то минуту она в угоду своему самолюбию похерит весь план по борьбе с Советниками. Она откроет дверь и на нее падет гнев не одного человека, и неизвестно, поддержит её хоть кто-нибудь. Но Эрика давно уже знала себя, чем серьезнее риск, тем сильнее желание пойти на него.

— Отец, ясно же сказали, Еву там мучают, нужно что-то делать! — продолжать требовать Юлий.

— Такого не может быть, это ошибка! — не верила Беатрис.

— Ваше Высочество, я прошу вас открыть! — жестко, хотя и учтиво, требовал Алкений.

— Отец! Прикажи гвардейцам выбить двери! — уже впал в истерику Юлий, отчаянно молотя кулаками.

Одевшись, и вооружившись, Эрика решила сразу расставить все точки над «и», и выяснить, так ли готова Ева идти до конца, как утверждала ранее.

— Ты не боишься?

— С тобой — нет. Ты же не дашь меня в обиду? — все с той же наглой улыбкой задала риторический вопрос кузина.

— Открывай! Или мы выбьем двери! — голосил Юлий.

— Дверь будешь выбивать у себя дома! — с этими словами принцесса отворила дверь и отступила на шаг.

— Что ты сделала с моей невестой? — Юлий бесцеремонно переступил порог комнаты. Судя по всему, он тоже был не совсем трезв. За ним стояли Алкений, Герцогиня, и растерянный Виктор.

— Она больше не твоя невеста, — как ни в чем ни бывало заявила Эрика.

— Что за чушь ты несешь!! — возмутился обескураженный жених.

— Вопросы тут задаю я! Какого хера вы приперлись в мои покои? — посмотрев Юлию прямо в глаза, дерзко спросила принцесса.

— Ваше Высочество, просим прощения, просто мы обыскались Еву, и вот… — принялся объясняться Граф, но его сын вдруг перебил его.

— Мне передали, что ты насильно склонила к непотребству мою невесту! Ты ещё ответишь, а сейчас Ева пойдет с нами!

— Я никуда не пойду! — завопила девушка.

— Милая, теперь ты можешь не бояться. Мы защитим тебя, — ласково заговорил Граф.

— О Мироздание, да что же это такое! Ева, что с тобой сделали? Доченька, прошу тебя, пошли, тебе ничего больше ничего не угрожает! — чуть не плача, просила Беатрис.

— Если ты сейчас не отпустишь её, я прикажу взять её силой! — начал угрожать Юлий.

— Я не пойду с тобой! Уходи! — кричала Ева.

Эрика презрительно посмотрела на Юлия и собравшуюся свиту.

— Ты слышал, она не хочет! С этого момента Ева моя женщина, потому что она изъявила подобное желание. А вам, всем, я советую убраться, — высокомерно заявила принцесса.

— Не верьте! Она демон, она опоила несчастную! Да, ты налила ей демонскогозелья, и совратила! Да кто на тебя добровольно польстится, кроме шлюхи? Отродие Бездны! — возопил Юлий, буквально трясясь от злости.

— Ничего мне не наливали! Я разрываю помолвку и теперь принадлежу Её Высочеству. И я предпочту скорее смерть, чем быть с тобой! — как будто бы подыгрывала Эрике Ева.

— Доченька, я прошу, Виктор ну сделай ты хоть что-нибудь! — ударилась в слезы Беатрис. Растерянный Виктор смотрел то на Эрику, то на Еву, то на Герцогиню.

— Тварь, она её опоила! Отец, нужно забрать Еву! — не унимался Юлий.

— Эрика, может Еве лучше пойти в свои покои, и мы спокойно разберемся, — наконец, подал голос талерманец.

— Я так и знала, что ты первым меня предашь! Никуда она не пойдет! Хочешь, сам забери, предатель! — в бешенстве закричала Эрика, готовая скрестить мечи уже с Виктором.

— Не забывайся, кому ты служишь, — одернул талерманца Карл.

— Юлий, я полагаю, стоит разобраться во всем завтра! — Алкений попытался вывести сына, но тот резко одернул его руки.

— Я никуда не пойду! Отец, доколе ты будешь перед ней стелиться! Эта уродливая дрянь её опоила, совратила, обесчестила! Да разве не ясно, что никто добровольно к ней в койку не прыгнет! Она обманом заманила наивную девушку! Еву нужно спасти! — вне себя от ярости орал Юлий. Одновременно слышалась перепалка Виктора с Карлом, рыдания Беатрис, и даже голос Лютого, которого доселе не было ни видно ни слышно.

Для Эрики же слова Юлия стали последней каплей. Она практически молниеносно вытащила меч, и приставила к горлу Юлия. Тот замолчал, следом затихли остальные. Даже Беатрис прекратила всхлипывать. Не удивительно, одно движение, и она могла вспороть ему горло.

— Эрика, не делай глупостей, — осторожно обратился к ней Виктор, но Эрика его даже не слушала.

— Ты доигрался, сучонок. Пришло время ответить за свои слова. И за сегодня, и не только. Помнишь, ты сказал, я подобный меч даже не подниму. Как видишь, я могу им тебя даже заколоть, — процедила наследница.

— Конечно, легко закалывать безоружных людей, — пытаясь скрыть страх, выдавил из себя Юлий.

— Если бы я этого хотела, твои бы кишки уже валялись на этом полу! Но в отличие от тебя, я имею понятия о чести, и не стану бросаться словами! Ты оскорбил меня уже второй раз, и ты ответишь! Завтра в двенадцать на заднем дворе! Не придешь, значит, ты трус! И только попробуй отказаться, сославшись на то, что я девица. Я приказываю тебе как особа императорской крови. Выбирай оружие! — жестко потребовала Эрика, не отводя меч от его шеи. Сзади послышался шепот. Беатрис всхлипывала.

— Юлий, не стоит соглашаться! Поверь, поединок с женщиной чести тебе не сделает, — принялся уверять Алкений.

— Отродие Бездны не женщина! Без оружия, — наконец, ответил Юлий.

«Сучонок, видать, полагает, это его спасет. Зря» — про себя сделала вывод наследница.

— Превосходно, без оружия даже лучше. А теперь убирайтесь отсюда все, вы нам помешали! — с этими словами принцесса опустила меч. Юлий, буквально, вздохнул от облегчения.

— А как же моя дочь! — заголосила Беатрис.

— Юной леди лучше последовать в свою комнату! — поддержал её Виктор.

— Пошли все вон. Юная леди не желает покидать мои покои! И я не советую её принуждать! — угрожающе заявила принцесса.

— Не слышали, что вам приказала Её Высочество, — поддержал Эрику Карл.

Алкений молча схватил сына за предплечье и потащил в коридор. Беатрис разрыдалась, её обнимал пытающийся сохранить невозмутимый вид, Виктор. В итоге, несмотря на рыдания Герцогини, процессия вскоре вынуждена была покинуть комнату принцессы. Закрыв дверь, Эрика направилась к кровати.

— Я знала, ты не отдашь меня им! — Ева обняла присевшую на край принцессу, как раз в этот момент закуривающую дурман. Наследница, протрезвевшая после всего случившегося, в какой-то момент осознала, что она только что натворила. Её пробрал истерический смех. Только что ради сиюминутного удовольствия она лишилась возможного союзника в грядущей войне, но зато приобрела врага. А все из-за самолюбия, которое умудрился задеть никчемный сынишка графа, и девицы, которая для неё не более чем игрушка. Глупо, как же глупо. Но с другой стороны, не для того она бросила вызов самому Мирозданию, чтобы какой-то ушлепок мог её унижать. В Бездну тот дурацкий план, обойдется без Алкения, он все равно такую честь не заслужил. Поэтому завтра она заставит Юлия принести извинения, и, наконец, вдоволь потешит свое самолюбие. В конце концов, она имеет на это право. А потом она придумает другой план. Ну а сейчас плевать на все. С этой мыслью Эрика обернулась, и обратила свой взор на Еву.

— А ты, оказывается, ещё та сучка, — довольно произнесла Эрика, и взяла кузину за волосы.

— Накажи меня за это, — нагло улыбаясь, ответила Ева, и кинула на нее весьма недвусмысленный взгляд.

Несмотря на то, что полночи они с Евой не только предавались услаждению собственной похоти, но ещё и умудрились изрядно напиться, проснулась Эрика рано. Голова, как обычно после бурной попойки, болела, и вообще, чувствовала себя она отвратительно. Принцесса, памятуя про поединок, тут же вскочила, и убедившись, что до полудня ещё целых четыре часа, спокойно вздохнула. Все-таки проспать назначенный поединок не хотелось, как и явиться на него в таком ужасном виде. А так, есть время прийти в себя. Еву она пока решила не будить, но сама, обнаружив, что нет ни воды, ни вина, да и дурман закончился, оделась, и собралась было звать Эмму. Но рассудив, что не мешало бы для начала облить себя холодной водой, она решила спуститься на задний двор. К тому же, стало любопытно посмотреть на окружающую обстановку. Всем ведь уже успели поведать, что она чуть ли не изнасиловала собственную кузину.

В замке было все тихо, во дворе тем более. Челядь возилась по хозяйству, стражники несли караул. Гвардейцев или того же Виктора видно не было. Немудрено, все, небось, отсыпаются, вчера должно быть, ещё долго заснуть не могли. Выйдя из купальни, Эрика решила идти обратно, как вдруг услышала громкую ругань, и тут же направилась в сторону конюшни.

— Сука, это ты виноват, гнида! — напирал один.

— Пошел ты! Я не трогаю Амелию! — огрызался второй, похоже, это был Алан.

— Из-за тебя сестра сбежала! Мудак! — не унимался первый, судя по всему, Вилар.

— Как сбежала? Её нужно найти, — забеспокоился гвардеец.

— Будто я сам не знаю, — рявкнул Вилар.

К этому моменту Эрика была уже рядом с ними. Вилар как раз схватил Алана за горло, и прижал к стене. Вот дела, они из-за этой дуры неблагодарной ещё и дерутся, мысленно возмутилась принцесса.

— Что за херня? Драки между собой на службе запрещены! — принялась отчитывать их она. Вилар отпустил Алана, и тут же обратился к ней.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Просто моя сестра пропала, её нигде нет, а с Аланом они раньше общались, и я полагал, что он знает, где она, — стал объясняться он.

— Нормально искали? У всех спросили? Может, она погулять пошла? — дежурными вопросами отмахнулась Эрика.

— Я везде искал. Её нигде нет. Простите, что я занимаю ваше время такой ерундой, но я уже спрашивал у стражников. Двое видели, как она выбежала вчера вечером из замка. Вся заплаканная. Но никто не видел, как она возвращалась. Я у всех спросил. Ваше Высочество, прошу вас, можете выделить мне лошадь, её нужно найти. Она могла вернуться только в деревню, и там её могут сжечь, — просил Вилар.

— Я могу сам отправиться её искать, — вызвался Алан.

— Нагадил, теперь совестно? — бросил тому он.

Эрика вдруг выругалась вслух. Принцесса сопоставила факты, в первую очередь, припомнив то, что произошло вчера вечером. Проклятье, Амелия наслушалась разговоров про похотливого демона, и просто испугалась, когда увидела её не совсем трезвую. Учитывая потрясение из-за Алана, девица впала в истерику, и сбежала. Твою мать, а если и впрямь ту сожгут? Вчера она вообще не подумала о девушке. Ведь если с Амелией что-то случилось, это её вина. А если звери, те же рогопсы?

— Алан, выдели Вилару лошадь, а сам собери пятнадцать стражников из подорожного отряда на заднем дворе. Передай, что это мой приказ. И скачите в деревню, — распорядилась Эрика.

— Благодарю, Ваше Высочество! — принялся раскланиваться Вилар. Алан уже бросился в сторону казарм.

— Надеюсь, вы её найдете, — с этими словами Эрика направилась в замок с целью поговорить с Карлом по поводу вчерашних событий. Наворотила она — будь здоров, что теперь. Обдумывать новый план действий Эрика собиралась уже после поединка, но ей хотелось узнать, что же происходило, пока она развлекалась с кузиной.

Карла она разбудила. Тот был явно с похмелья, но не возмущался, а все-таки поплелся с ней на задний двор. Оказалось, заснул он едва ли не перед рассветом. Из-за того, что он является приближенным Эрики, суматоха из-за Евы коснулась его лично. Это для принцессы все закончилась, когда процессия покинула её покои. В дальнейшем отдуваться пришлось Карлу, о чем он и поведал по пути к колодцу.

— Тебе хорошо было, а я в бордель так и не попал, — возмущался он, идя по коридору, и одновременно пытаясь привести в порядок спутанные волосы.

— По тебе не скажешь, — не поверила Эрика, намекая на похмелье.

— Был другой повод выпить, и тебе он не понравится.

— Так, что там творилось?

— Рассказываю. Пока непонятно, откуда этот мудак Сид все знает, но поднял он шум по поводу воплей в твоей комнате. Сказал, что там Ева. Ну и завертелось. Сама видела, кто приперся вчера. Ты всех выгнала. А мне пришлось ввыслушивать. Сначала я сцепился с талерманцем. Тот под влияние этой дуры попал! Вроде унялся, все тоже успокоились. Граф сынка увел куда-то. Но тут эта Беатрис прицепилась ко мне. Я же твой главный прихвостень. Думал, молча выслушаю истерику… Она как начала вопить, будто это я её дочурку изнасиловал…

— Я её не насиловала, она сама пришла! А я была не против! — возразила Эрика.

— Да знаю я, что не насиловала, кому ты говоришь. Но у Беатрис другое мнение на этот счет! А какое её мнение на мой счет, я вчера узнал. Эта мамаша впала в истерику, и давай рассказывать, и про меня, и про тебя, заодно. Как минимум, раз десять прокляла, обещая все мыслимые муки в Бездне. Я молча улыбался, на смех пробирало, едва сдерживался. Такую ересь выслушивать, сама подумай, не оправдываться же? Талерманец, сукин сын, в сторонке стоял, смотрел. Беатрис моя улыбка не очень понравилась, она совсем взбеленилась, у меня башка разболелась. Я послал её на хер, развернулся и ушел, — раздраженно рассказывал Карл. К этому моменту они подошли к колодцу. Гвардеец принялся набирать ведро, чтобы умыться.

— Правильно, сразу бы послал. Значит, из-за морального потрясения от её истерики решил напиться? — недоумевала Эрика.

— Да хер с этой Беатрис. Меня потом нагнали его талерманская светлость. Я думал, тот потребует извиняться перед своей истеричкой, и уже готовился послать, — Карл прервался чтобы, наконец, умыться и вдоволь напиться воды.

— Твою мать, похоже, он совсем обезумел, — разочарованно прокомментировала принцесса.

— Я тоже сначала так думал, — согласился Карл, — Оказалось, тот решил обсудить твой неразумный с его точки зрения поступок. Я его сначала послал к тебе, а потом слово за слово, и сцепились. Я его назвал предателем, чуть до драки не дошло. Ну а закончилось все совместным распитием санталы.

— Как всегда, — резюмировала принцесса, и тоже решила выпить воды. У самой ещё то похмелье. Одновременно Эрика задумалась про талерманца. Ей казалось, она примирилась с его возможным предательством, но, увы. В итоге они с Карлом присели на скамейку, и закурили.

— Виктор у нас теперь тоже верит в ересь? Что я демон и вынудила Еву, — прервала молчание Эрика.

— Он не идиот, верить в подобное. А так, сама с ним разбирайся. Это тот случай, когда я теряюсь в догадках. Скажу так, не хотел бы я оказаться на его месте. Меж двух огней, когда избежать предательства невозможно. И он может выбрать не твою сторону, — предупредил Карл.

— Проклятые бабы, чтоб их. Все дела из-за них в Бездну летят, — выругалась Эрика, помимо Беатрис, вспоминая про Еву и Амелию.

— Поэтому я предпочитаю шлюх, — заметил гвардеец.

— Правильно. Лучше бы я вчера тоже с распутной девкой, — сокрушалась принцесса.

— Все вело к этому. Я предполагал, что с Алкением ничего не получится. Не вчера, так в другой момент, ты бы сорвалась, и все запорола. Будто я не видел, как ты на этого Юлия смотришь. Хорошо, хоть Ева напилась вовремя. Кстати, как она в постели, не зря хоть? — полюбопытствовал Карл.

— Неплохо, но самое интересное все равно будет в полдень, — с наслаждением произнесла Эрика.

— До полудня ещё дожить надо. Как представлю Герцогиню в истерике, удавиться хочется. Хоть бы её талерманец в покоях запер, что ли. Может, распорядишься? — предложил Карл.

— Так он меня и послушает, предатель. Я сама никого из них видеть не хочу. Герцогиня истеричка, ей ничего не докажешь, ещё и Виктор со своими моралями. Алкений этот… Достали, — сокрушалась принцесса. Тут ей пришла идея отправиться поискать Амелию. Конечно, великая честь для дуры, но нужно же чем-то себя занять до полудня. Карл её идею поддержал. Судя по всему, он готов был хоть в Бездну идти, только бы смыться подальше отсюда. Как он сам пояснил, если он тут останется, точно убьет кого-то.

Алан с Виларом уже собрали отряд. Когда Эрика с Карлом сообщили, что так же присоединятся, все были изрядно удивлены. В самом начале возник спор. Эрика настаивала, что искать девушку в деревне, в которой её хотели сжечь, глупо. Только последняя дура может попереться туда в подобном случае. Вилар же утверждал, нужно искать именно там.

— Эрика, настолько я успел заметить, эта девица дура безмозглая, не переоценивай её, — вклинился Карл.

— Можно без оскорблений! — возмутился Вилар.

— Я ещё не начинал никого оскорблять. Ты сам предлагал искать её в деревне. Если ты не согласен с тем, что твоя сестра дура, ты сам идиот, с чем я тебя поздравляю, — доходчиво пояснил свою позицию Карл.

— Все, хватит пререкаться. Поищем в деревне, а там видно будет, — бросила уже Эрика. Принцесса понимала, в таком случае просто не успеет к полудню. Но рассудив, что Юлий никуда не денется, решила, ничего страшного, если она немного опоздает. Подождет. И все подождут.

На самом деле ей жуть как не хотелось всей этой суматохи. Ладно, поединок. Юлия она не боялась. Будет банальная драка, которая быстро закончится. Устраивать представление она не собиралась, намереваясь при первом удобном случае оставить противника без сознания. Вот только если бы поединком все ограничилось. А так начнется кошмар, истерика Беатрис, Виктор на стороне Герцогини, вопли, нотации, все будут смотреть на нее как на исчадие Бездны. И так почти все вокруг её демоном считают. Да и чего греха таить, ситуация с Амелией тоже беспокоила, девчонка конечно дура, но с другой стороны, ей, поди наговорили мерзостей. Будто Её Высочество похотливый демон, кидающийся на всех без разбору. А тут ещё она пьяная к ней явилась. Нельзя сказать, что совесть мучила, но было как-то не по себе.

Когда их отряд добрался до деревни Туманная долина, улицы там пустовали, что было странным для такого времени суток. Тут сразу несколько человек заметили дым, идущий из-за крыш домов. Зная о традиции жечь ведьм, Эрика уже поняла, что это может быть. Ожидания не обманули её. Выскочив на площадь, первое, что она увидела, это начинающий пылать костер и привязанную к столбу Амелию.

— Снимайте её с костра, — громко отдала приказ принцесса, а сама только удивлялась, и чем эта дура думала, когда сюда шла.

Стражники во главе с Виларом и Аланом пустили лошадей к костру.

— Но она ведьма! Она убила моего сына, — запричитала какая-то женщина.

— Вот это он, демон, — завопил юноша, в котором Эрика узнала одного из присутствующих на той лесной поляне. Некоторые люди в ужасе обернулись.

В рядах крестьян началась паника, все с криками о демоне бежали в разные стороны. Тем временем Вилар с Аланом и ещё тремя стражниками разбрасывали горящий хворост. Принцесса спешилась и направилась к костру. Его быстро затушили, гвардеец разрубил веревку на столбе, а Вилар подхватил находящуюся без сознания девушку. Алан подхватил девушку на руки.

— Везите её в замок, а я пока тут разберусь, — распорядилась принцесса.

Когда Алан с Виларом скрылись из виду, Эрика осмотрелась вокруг. Крестьян как ветром сдуло. Теперь на площади кроме неё, Карла и пятнадцати стражников никого не было.

— Что делать будем? — спросил Карл.

— Есть факт самосуда. Ты ведь в курсе, какое в Империи наказание за подобное? — с ухмылкой бросила она.

— В курсе.

— Я им устрою самосуд, — с угрозой произнесла принцесса, и обратилась уже к стражникам с приказом собрать всех жителей деревни на площади.

Ждать пришлось не очень долго. Сопротивлялись немногие. В конце концов, все жители деревни были согнаны вокруг столба, на котором они хотели сжечь девицу. Все они смотрели на поднявшуюся к столбу Эрику с нескрываемым страхом. Первым желанием принцессы было сжечь всю деревню. Дело было даже не в глупой девчонке. Принцесса была уверена, на неё ведь тоже смотрят как на демона. Эти, движимые невежеством люди, и её бы сожгли, будь у них такая возможность. Вот только, если жечь все деревни только потому, что там живут глупцы, в Империи вскоре никого не останется. А вот наказать зачинщиков, и преподать всем урок все-таки необходимо.

— Для начала представлюсь. Имя мое Эрика Сиол, и на данный момент я вправе представлять закон на этих землях. Я по-хорошему требую сообщить, кто является виновником этой попытки самосуда! — обратилась она к затихшим крестьянам. Все молчали.

— Молчите? У меня нет времени устраивать пытки. Если не признаетесь, я сожгу вашу херову деревеньку, и вы все окажитесь на улице, жалкий сброд! И не лесные нимфы, ни Мироздание не спасут вас! Ибо в этот момент здесь одно Мироздание и один Проклятый, и это я.

Угроза возымела действие. Выяснить, кто был подстрекателем, и кто принимал решение, оказалось проще простого, перепуганные крестьяне быстро сдали бывших лидеров. Их оказалось десять человек. Среди них староста.

— По закону Антарийской Империи, самосуд наказывается смертной казнью! Старосту, и этих двоих, к столбу, и сжечь! Будет для всех уроком, как издеваться над невиновными людьми! Остальных сегодня же повесим в городе на рыночной площади, в назидание, — железным тоном озвучила приговор наследница.

Тут со всех сторон послышались рыдания. Женщины падали на колени и начали умолять проявить милость. Однако на лице Эрики не отобразилось не единой эмоции.

— Поздно молится! Выполняйте, — она отдала приказ стражникам и спустилась с возвышения, чтобы уступить место для казни. Приговоренных наспех привязали. Сгребли оставшийся хворост и дрова. Этого оказалось мало, потому тут же принесли ещё, собрав по ближайшим дворам. Когда Эрика скомандовала поджигать, некоторые присутствующие попытались разойтись по домам, не желая смотреть на казнь близких людей.

— Никого не выпускать! Пусть смотрят, им ведь нравиться смотреть как жгут людей! — отдала приказ стражникам принцесса.

Карл вызвался исполнить приговор. Эрика не возражала, если тому так нравится исполнять роль палача, отчего не порадовать человека. Он с улыбкой на устах принялся поджигать хворост в разных местах. Когда костер загорелся, Карл встал рядом с ней.

— Приказ выполнен, — довольно отчитался он.

Вся площадь наполнилась жуткими криками умирающих приговоренных, женскими и детскими рыданиями, граничащими с воем, и молитвами, разбавленными проклятиями. Эрика наблюдала за происходящим без единой эмоции. Карл, судя по всему, этим зрелищем наслаждался. Стражники не привыкшие наблюдать подобные виды казней, отводили глаза, стараясь не выказывать волнения, и периодически с опаской косились на принцессу.

— Хорошо горят. Если бы ещё крестьяне так не вопили. Может, распорядишься их заткнуть? — шепнул ей Карл.

— Шутишь? Пусть орут, что им ещё остается, — отмахнулась Эрика.

Когда казнь была закончена, было уже далеко за полдень. С чувством выполненного долга, принцесса приказала своим людям собираться, и отряд вместе с остальными приговоренными покинул деревню.

Глава 5

За окном никак не прекращалась несусветная брань, сопровождаемая собачьим лаем. Какие-то бабы ругались так, что иной заправский моряк покраснел бы. Этот шум не просто не давал спать, Виктору казалось, вся эта бессмысленная ахинея звучит в собственной голове. Вскоре к ругани, с требованием заткнуться, подключились недовольные уже мужские голоса. Талерманец нехотя встал, поплелся к окну, и, ругаясь вслух, принялся запирать ставни. Убедившись в бессмысленности своих действий, так как расшатанные ставни не спасали от шума, он взялся за раскалывающуюся от боли голову, и поплелся к лежанке. «Похмелье, обычное похмелье, а тут ещё и гребаные вопли. Нигде покоя нет, в замке истерики, и здесь с ума сошли. Проклятые бабы! Нужно было в лес ночевать идти, а не сюда» — мысленно сокрушался Виктор, обшаривая свои пожитки в поисках самокруток.

— Дерьмо продолжается, — обреченно произнес он, поджигая дурман. После того, как Беатрис устроила ему истерику, и потребовала насильно забрать Еву из покоев Эрики, талерманец вместо этого вместе с Карлом напился в трактире, и в полуживом состоянии отправился ночевать в гостиный дом. О криков подальше. Но и тут ему даже не дали проспаться. А ведь ещё нужно возвращаться в замок, а там ещё та чехарда. Увы, кроме вывода, что все сошли с ума, никаких мыслей в голову не приходило.

У Герцогини ожидаемая истерика, ведь её родная дочь не просто расстроила помолвку, но оказалась в постели с собственной кузиной. Двойное извращение, мало кто мог бы спокойно воспринять такое известие. Беатрис обезумила, и принялась нести откровенную чушь про демонов. Последний раз она так реагировала на деяния принцессы четыре года назад. Тогда он едва не прикончил её. Обычно Виктор предпочитал не вспоминать те события, и собственные порывы в тот момент, но сейчас сама ситуация подталкивала к этим воспоминаниям. Впрочем, теперь талерманец не мог осуждать её, она мать, и для неё подобное — шок, вот она и рассудила все по своему разумению. А ещё, она женщина, которая стала ему небезразличной, за которую он несет ответственность. Виктор до сих пор не мог понять, он и впрямь умудрился поддаться чувствам, или просто захотел обычной жизни. Жизни без войны, без убийств, без перепуганных прохожих, только увидевших его клеймо. В Небельхафте к нему за эти годы, казалось, привыкли. Герцогиня вроде как оставила увлечение Книгой Мироздания, не считает его демоном и не боится. Им вроде как было хорошо вместе. А ведь когда-то он даже мечтать не мог о спокойной жизни. Казалось, даже Эрика спокойно воспринимала его стремления остаться здесь. В конце концов, наследница получила от него, что хотела. Но теперь, когда Беатрис вновь считает принцессу врагом, и справедливо требует поддержки, у него нарисовалась проблема. Придется или послать Герцогиню, или поддержать её, признав, что Эрика демон, совратила невинную девочку. Нерадостная перспектива. Разумеется, Герцогиня решит обратиться в Храм Мироздания, наивно полагать, что она передует. Уж он знает её. Но тогда ведь уже святоши быстро растолкуют Беатрис, кем он является на самом деле. В любом случае Герцогиня его пошлет, при этом он ещё и станет предателем для Эрики. Вот так перспектива.

«Ну почему вокруг истерички на пару с идиотами, а расхлебывать мне? А главное, чем, Проклятый ее подери, думала Эрика?» — негодовал талерманец, нервно затягиваясь дурманом. Ясно, что принцесса не демон, и никак не могла сотворить приворот. У нее нет способностей к магии. Максимум, что могла сделать принцесса, это напоить, наговорить ерунды, в крайнем случае, применить силу. Впрочем, гадать тут было нечего, он все уже узнал. Не поленился, уточнил у караульных стражников. Те и рассказали, как изрядно пьяная Ева направилась к покоям Эрики. Вполне вероятно, девчонка и впрямь польстилась на принцессу. Глупо. Подобное поведение губительно для репутации юной леди. Впрочем, с той спрос небольшой, насчет её ума Виктор никогда не обольщался. А вот Эрика разочаровала. Дело ведь даже не в репутации. Наследница в этом смысле уже отличилась, зарекомендовав себя едва ли не как Проклятый во плоти. Но принцесса в одночасье запорола весь план, лишившись вероятного союзника, а заодно испортила невинной глупой девушке репутацию. И все из-за банального самолюбия. Это даже удовлетворением похоти назвать сложно. Эрика раньше на Еву даже не смотрела. Виктор видел совсем иные мотивы. Для него не было секретом то, что Юлий вызывал у принцессы неприкрытую ненависть.

Талерманец прекрасно помнил мерзкий случай, когда ему пришлось вмешаться в совершенно идиотский пьяный конфликт. На тот момент убийство Юлия, да ещё из-за какой-то ерунды, могло привести к серьезным проблемам. Тогда самоуверенный молокосос был также виноват, мог бы придержать язык за зубами. В первую очередь Эрика единственная законная наследница императорского престола. Хотя бы потому оскорблять ее недальновидно. А учитывая нрав и умения принцессы, связываться с ней практически самоубийство. Тогда он не дал ей убить этого идиота, рассудив, что протрезвев, все успокоятся. Вроде конфликт замяли, Юлий даже извинился. Конечно, нехотя, но все же. Но оказалось, ничего не замяли, вполне возможно, принцесса все это время спала и ведала, как удавить младшего Ергинского. Вот и нашла повод.

Виктор, глядя на весь балаган, не осуждал принцессу, он лишь в который раз с прискорбием сделал вывод, Эрика не готова ни к настоящей борьбе за власть, ни, тем более, к самой власти. Какой из нее правитель, если слова, сказанные во время пьяной ссоры годовалой давности, могут заставить её послать в Бездну здравый смысл? И на выпивку тут не свалишь, как известно, что у трезвого на уме, у пьяного на деле. Все, что нужно принцессе, это удовлетворить свое самолюбие, и отомстить едва ли не всей империи. Для того и нужна ей власть. Но даже для достижения этой самой власти у принцессы нет ни должного самообладания, ни элементарного здравомыслия. Талерманец понимал, почему так происходит, жажда мести порой сильнее рассудка. Сам это испытал, когда готов был прирезать человека только за мантию Ордена Света. Побывал он и демоном в глазах окружающих. Кому, как не ему понимать, как легко этим самым демоном стать на самом деле, если подавляющее большинство иначе не воспринимают. Но если принцесса продолжит в том же духе, о престоле ей лучше забыть.

Виктор не первый раз задумывался об этом. На самом деле нелепая ситуация с Юлием результат недальновидности наследницы. Талерманец лишь в очередной раз вынужден был наблюдать, как принцесса совершает ошибку за ошибкой и планомерно приближается к Бездне. Пусть она и не глупа, но умения придумывать хитроумные планы недостаточно, если ради сиюминутного удовольствия она готова все послать. Нежелание искать союзников вызывало недоумение. То, что наследница никому не доверяет, он считал правильным, однако нельзя отвергать всех вероятных союзников из-за личной неприязни. Особенно, когда стоит такая цель как императорский престол. Как она воевать собирается, если будет брезговать союзниками, не думая о последствиях? Пренебрежение собственной репутацией и вовсе воспринималось им как отрицание действительности. По сути, Эрика сама раздает козыри своим нынешним и будущим врагам.

Но главное, что выводило Виктора из себя, невозможность доказать все это наследнице. Сколько не пробовал объяснять — бесполезно. Не раз пытался он действовать и через Карла. Но темный мессия только уверял — всему свое время. Тот был убежден, либо принцесса сама все поймет, и тогда ее врагам можно будет только посочувствовать, либо окажется там, куда сейчас и направляется. То есть в Бездне. И этот мудак в итоге ведь оказался прав. В чем темному мессии не откажешь, так это в умении видеть людей насквозь. Талерманец, раздумывая, что длеать дальше, вспомнил вчерашний разговор с Карлом.

* * *

— Проклятье, как же задолбала вся эта херня! Ты же не идиот! Если так дальше пойдет, я не знаю, что ждать! — в который раз возмутился талерманец, только они присели за стол.

— Твоя Герцогиня буде недовольна. Как ты вообще ее терпишь? Ещё чуть-чуть, и она бы набросилась на меня, и перегрызла мне глотку, — Карл рассмеялся.

— Это не смешно, речь не про нее! Я сам разберусь! — отрезал талерманец.

— Ну-ну. Не отпирайся. Я, правда, тебе сочувствую. Твоя любовница дернулась умом, и не уймется, пока ты не станешь в ряды истинных воинов света и не сотрешь с лица Миории всех прислужников Проклятого, — продолжал издеваться темный мессия. Впрочем, его правоту это не отменяло.

— Хватит про нее. Я сказал, сам с ней разберусь! А вот самодурство уже перешло все рамки. Не корчи из себя дурачка, сам видишь, что творится? — вопрошал Виктор.

— Ну, вижу, и что дальше? — небрежно отмахнулся Карл.

— Вот именно, что дальше? Провал, — возмутился талерманец, и резко замолчал. Разносчица принесла выпивку. Когда девица удалилась, он принялся наполнять кубки. Карл, отпив из кубка, и первым прервал молчание.

— Ну и хер с этим тупым семейством. Такие придурки все бы похерили. Ещё неизвестно, пошли бы они на сговор. Сам ведь понимаешь.

— Дело не в семействе, и не сговоре. Есть такое понятие как самодурство. Думаешь, дальше все будет нормально? С похеренной репутацией, вкупе с желанием убить всех, кто не так глянул? — вопрошал Виктор.

— Поживем увидим. Ты пробовал ей объяснять? Пробовал. И как? Отвечу, никак. Ну и чего ты хочешь теперь? Сама все поймет. Я же объяснял тебе, у нее мало опыта, эмоции, и прочая херня. Всех вокруг она кончеными идиотами считает. Ты же лепту в это внес, и теперь возмущаешься, — с подчеркнутой снисходительностью обвинил его темный мессия. Виктор понимал, к чему тот ведет.

— Уже прошло до хера времени! Уже и она, небось забыла! Один ты помнишь, — вспылил он.

— Так я же все помню, ничего не поделаешь. Цена моей гениальности, — самодовольно подчеркнул темный мессия, и, отпив из кубка, продолжил, — сам понимаешь, я прав. И готов ещё раз объяснить…

— Не надо ничего мне объяснять. Да, мудаки ей говорили, что она не жилец, и прочую ересь… Я, идиот, не хотел быть ее наставником. Ну, ошибся, даже извинился, — искренне вознегодовал Виктор.

— Юлий тоже извинялся. Завтра она его прибьет. Она сама убедилась — вокруг идиоты, и понимает, кем была бы сейчас, если бы прислушалась. Как тут людям доверять после всего и не счесть их недоумками? Никак, остается надеяться на свою голову, — жестко поставил перед фактом Карл.

— Ясно, сама в Бездну отправится, а заодно кучу народу за собой прихватит. Что хорошо было вчера, ныне ведет к краху!

— Значит, так надо! Я не против, люблю убивать идиотов, — в своем духе заявил Карл.

— Не ожидал услышать от тебя другого, — огрызнулся талерманец.

— Да, меня все устраивает. А если тебе не нравится, катись. Пора убедиться, никого слушать она не будет, — с некоторым безразличием отмахнулся Карл, на этот раз осушил кубок до дна, и вдруг хитро улыбнулся, — И вообще, прекрати заливать мне херню, пожалей мои уши. Просто признай, ты ж из-за любовницы взъелся. Ты все отменно спланировал, будущий Герцог. А тут пшик. Понимаю, досадно. Твоя истеричка не уймется, не будешь ей потакать, она своими истериками доведет тебя до греха. А если пойдешь против Эрики, Герцогом тебе не бывать. Даже если ты замочешь Генри, женишься на Беатрис, все равно тебя не признают. Кто же тебе титул даст, головорезу, кроме ненормальной девицы с самодурскими замашками? Никто не даст, только награду за твою голову в Ордене Света дадут. Но когда тебе было выгодно ее самодурство, ты молчал, а теперь припекло. Только так не бывает. Придется тебе делать выбор…

— Заткнись! — рявкнул талерманец.

— Ладно, мне то что. Тебе выбор делать. Выпьем лучше ещё. Возможно, последний раз пьем как друзья, мало ли какую ты сторону выберешь, — Карл подмигнул, и стал наполнять опустевшие кубки.

Виктор сразу осушил кубок, и за их столиком воцарилось молчание. Талерманцу в который раз пришлось признать, Карл прав. Бороться с самодурством Эрики можно только путем уничтожения самой принцессы. Для него это было исключено. Истерия Беатрис и вовсе непреодолима, и лечится тем же способом, что также исключено. Какое бы решение он не принял, он в любом случае предатель. Если останется в стороне, станет предателем вдвойне. В какой-то момент Виктор позавидовал Карлу, этот отморозок не мучается перед выбором. Все у него просто. Талерманец, ничего не говоря, вылил остатки санталы в кубок, намереваясь на этом не заканчивать. Хотелось напиться до беспамятства.

* * *

Виктор, находясь в раздумьях, даже не заметил, как выкурил три самокрутки подряд. От похмелья это не спасало, наоборот, голова разболелась ещё сильнее. В комнате ни воды, ни тем более выпивки не оказалось. Времени было два часа до полудня, скоро это проклятый поединок. Он, решил прекратить себя мучить. В любом случае, нужно что-то придумать, а для начала вернуться в замок. Там поглядеть по ситуации, найти решение. Например, попытаться хоть кого-то образумить. Или применить более радикальные методы. В конце то концов, и Эрика, и Ева, и Беатрис, и Алкений с Юлием, все как один подались временному помешательству. И очень не хотелось менять свои планы только потому что истерички, пьяницы и совершенно недалекого ума люди перегрызлись между собой в самый неподходящий момент.

Во дворе замка его встретила непривычная тишина. Стражники молча несли караул. Челядь занималась хозяйственными нуждами. Обычный день, никаких признаков вчерашней истерии. Впрочем, Виктор прекрасно понимал, это просто иллюзия. Вряд ли при нем станут обсуждать последние события. А так, в любом случае, только об этом и судачат. И о нем лично не забыли, про их роман с Беатрис хоть и не говорили вслух, но тайной это уже давно не было. Он завернул к колодцу, где умылся и наконец утолили жажду. Помогло не особенно, разве только взбодрился. Увидев издалека гвардейцев, уже по устоявшейся традиции коротающих время за столиком на заднем дворе, он решил у них выяснить обстановку. В этот раз там заседали Велер, Гарри, и Лютый. Когда он уже был рядом, те вдруг резко замолчали.

— Где принцесса? — с ходу поинтересовался талерманец.

— Девицу ищет, — с ухмылкой заявил Лютый.

— Проклятье, Ева что, сбежала? — обеспокоенно уточнил Виктор. «Только этого ещё не хватало» — мысленно обеспокоился он.

— Про Еву не знаю, вроде спит она, — недоумевал колдландец.

— Тогда что за бабу она искать поперлась? Мне кто-то объяснит, что здесь творится? — в недоумении потребовал ответа Виктор.

— Подопечная Её Светлости Амелия сбежала. Её брат, Алан, Эрика с Карлом, да ещё и отряд подорожных стражников, все отправились искать, — пояснил Гарри.

— Может часом, а может парой часов ранее! Говорили, поединок переносится на вечер, — заметил Велер.

— Твою мать, — выругался талерманец, и ничего более не говоря, стремительно направился к черному ходу.

Принцесса теперь ему казалась абсолютно безумной. «Она что, совсем со своими бабами умом тронулась? Шлюх ей мало? У нее тут война на носу, Империя разваливается, а она о девках думает. Как можно быть такой дурой?» — мысленно возмущался Виктор, поднимаясь по лестнице. Впрочем, он тут же с горечью задумался, а он чем лучше, если сам сейчас из-за бабы не знает, куда приткнуться. Почему-то вспомнились слова народной песенки, популярной в среде колдландских воинов. «Не война мужчину губит, а женщины, кости и вино». В случае наследницы, видимо это правило распространяется не только на мужчин, иронизировал Виктор, а сам направлялся к покоям Беатрис.

К любовнице он шел как на казнь. Одна мысль, что его ждет истерика, вызывала желание развернуться и просто исчезнуть из города. Сколько себя помнил, Виктор ненавидел слезы, громкие вопли и крики. Из-за этого, ещё в Талермане он поначалу не любил пытать людей. Жалости он не испытывал, тогда он до безумия ненавидел инквизиторов, но крики вызывали ещё большее желание убить, и мешали насладиться муками врага. В Талермане подобное наслаждение считалось едва ли не самым первым удовольствием. Проблему он решал обычным затыканием рта жертвы. Когда уже потом он промышлял убийцей, там с расправой особенно не тянул. Сложнее было с женщинами. Их истерики казались особенно невыносимыми, а главное, ввергающими в полнейшее бессилие. И ладно речь о какой-то мелочи, когда проще уступить, только бы заткнулась. Ну, или причина истерики блажь, когда достаточно просто уйти, а на следующий день все будет забыто. Вчера Виктор так и сделала, просто ушел пить в трактир. Но учитывая ситуацию, все будет только хуже. При том, что наведаться необходимо. Талерманец понимал, нужно хотя бы узнать, что с ней происходит.

У покоев он застал четырех гвардейцев Графа Ергинского. Те доложили, что сейчас Беатрис, Граф, и Юлий заняты важной беседой, и распорядились никого не впускать.

— Меня эти распоряжения не касаются! — раздраженно заявил Виктор. Не хватало ему ещё под дверью торчать, пока эти упыри придумывают всякую ерунду. Ерунду, потому что ничего разумного от семейства Ергинских ждать не приходится.

— Но…, - попытался возразить один из гвардейцев, при этом косясь на его клеймо. Талерманец договорить ему не дал.

— В правильном направлении смотришь, — заметил он, и уже более грубо поставил перед фактом, — Я сейчас войду сюда, а вы не будете мне мешать.

Гвардейцы все-таки расступились. Разумеется, дверь была заперта.

— Беатрис, открывай. Надо поговорить! — стуча, потребовал он. Послышался скрежет ключа, и перед Виктором возник Граф Алкений. Вид у него был изрядно замученный, судя по всему, тот не спал всю ночь. Виктор без лишних разговоров толкнул дверь на себя, и едва не сбив Графа с ног, вошел.

— Прошу простить, что прервал увлекательную беседу. Надеюсь, вас было достаточно времени для болтовни. Теперь моя очередь, — небрежно заметил талерманец, направляясь к Герцогине, рядом с которой сидел Юлий.

— Явился? — с претензией спросила Беатрис. Вид у нее был ещё более измученный, чем у Алкения. Чего только стоило покрасневшее от слез лицо.

— Господа, может вы не поняли, я собираюсь поговорить с Её Светлостью наедине, — более жестко заявил талерманец, посмотрев сначала на Графа, а потом на Юлия.

— Сейчас перед нами предстала серьезная проблема, и мы должны решить её совместными усилиями, — принялся распинаться Алкений.

— Твою мать, у нас разговор не для лишних ушей, — взорвался Виктор, и уже более спокойно добавил, — Дверь там, если забыли. Могу показать персонально, и даже проводить!

Угроза возымела действие, и Ергинские все-таки удалились. Талерманец, тем временем, присел рядом с Беатрис. Она демонстративно отвернулась в сторону окна.

— Где ты был? — спросила она, как только они остались вдвоем. Виктор хотел сказать правду, но Беатрис его опередила.

— Запах выпивки… Ты пошел выпивать, оставив меня наедине со своим горем. Иди, пей дальше, Мироздание рассудит, — с этими словами она закрыла лицо руками. Виктор замялся. Проще было уйти, ясно же, истерика неизбежна. Но в итоге, он решил, что должен хотя бы попытаться. Талерманец приобнял Герцогиню.

— Да, я выпил немного. Возможно, ты просто драматизируешь. Девочки тоже выпили. Многовато. Ну, побаловались, с кем не бывает. Я уверен, и Еве и Эрике сейчас стыдно. Нужно спокойно поговорить, обсудить… — осторожно пытался донести свою мысль Виктор, как вдруг Беатрис резко вывернулась, влепила ему пощечину и вскочила как ошпаренная.

— Выпили…? С кем не бывает…? Обсудить…? — отрешенно произнесла она, вытаращив глаза, и вдруг истерично заорала, — Ты хоть понимаешь, что моя дочь стала жертвой демона!!! Может, ты ещё Эрику защищать будешь? Демона этого!!! Она совратила мою девочку, склонила к разврату, собирается убить её жениха!!! А ты…!!! Такое говоришь!!! Выпили они! Теперь поможет только Орден Света!!! Нужно немедленно отвезти ее в Храм Мироздания!! — кричала и одновременно рыдала она.

Виктор встал, и уже через мгновение был возле Герцогини. Понимая, что у той истерический припадок, он все же решил попытаться привести её в чувство. Отвесив ей легкую пощечину, он схватил её за руки, и вновь попытался донести до нее свою позицию.

— Успокойся и послушай меня. Пойми, я не считаю, что Эрика поступила правильно! Она не права, и поступила бесчестно! Но это не повод считать её демоном, — с расстановкой говорил он, — Ева сама пришла к ней. Я выяснил все. Стражники видели, и могут подтвердить! Это все из-за выпивки. Принцесса не демон, у нее нет способностей к приворотам! Более того, в её присутствии магия не действует, ты же сама знаешь! Пойми, Эрика даже не могла воспользоваться услугами какой-то ведьмы, — когда он закончил, Герцогиня вроде бы признаков истерики не подавала. Талерманец уже вздохнул спокойно, но ни тут то было.

— Я тебе не верю! Она продала душу Проклятому!!! И ты тоже!! Вы служите Проклятому!! Демоны!! — завопила Герцогиня так, что Виктор сразу отпустил её.

— Клянусь, что рассказывал тебе правду! Мне солгать, сказав то, что ты хочешь услышать?! — с явным раздражением попытался перекричать её талерманец, — Ну облей ты её священной водой! И меня тоже! И все поймешь!

Увы, ничего втолковать Беатрис так и не удалось. Скорее, наоборот, у той вскоре начался настоящий припадок.

— Пошел вон, демон!!!! — заорала она так громко, что едва не оглушила его, а потом в комнате резко воцарилась тишина. Герцогиня, будто сама не своя, медленно подошла к столу, взяла статуэтку с символом Мироздания, прижала её к груди, и принялась громко молиться.

— Священное Мироздание, спаси от искушения, сними с меня грех!! Я грешна, спаси мою дочь, не карай её за мои грехи!!!! Спаси от демона! Я поддалась искушению, покарай меня, но спаси мою дочь! Священное Мироздание, прояви милосердие!!!

Виктор молча смотрел на эту истерику, едва держа себя в руках, чтобы не развернуться и не уйти. Хотелось сквозь землю провалиться, только бы не наблюдать это безумие. Уйти, бежать подальше, так же и самому сойти с ума можно. Но в который раз Виктор усмирил все свои эмоции, и просто ждал, когда же она замолчит.

Наконец молитва была закончена. Беатрис поставила статуэтку обратно на стол, и бросилась в сторону двери. Талерманец схватил её за руку и притянул к себе.

— Пусти меня демон!!! Я должна спасти дочь!!! И не смей мне мешать! Ты уже помешал мне, но я больше не поддамся!!! — орала она, безуспешно пытаясь вырваться.

— Я тебе не враг, пойми! Я хочу помочь спасти Еву! Ты должна верить мне, — выдавил из себя Виктор, повернув Беатрис лицо так, чтобы он мог видеть её глаза.

— Пусти меня, прошу, — сквозь слезы принялась умолять она, прекратив сопротивляться. Талерманец обнял её.

— Все будет хорошо. Эрика поступила ужасно. Расскажи мне, что ты собираешься сделать, и я помогу тебе, — уверял Виктор, гладя плачущую Герцогиню по голове. Талерманец догадывался, что та задумала. Да и не зря они с Графом беседовали. Учитывая склонность Герцогини к религии, а так же всеобщий страх перед Эрикой, было ясно, к чему те пришли.

Талерманец все-таки смог убедить Беатрис в своей поддержке. После недолгих уговоров она все-таки раскололась и поделилась планами. Ничего нового Виктор не узнал, все, как и предполагал. Они с Графом и Юлием всерьез пришли к выводам, что Эрика — исчадие Бездны, насильно совратила Еву, наложив на нее темное заклятие. Приняли они и решение, как быть дальше. Они задумали, добровольно или насильно, забрать Еву, и отвезти в Храм Мироздания. Там они всерьез надеялись избавить несчастную девушку от влияния демона. Алкений убедил сына не идти на поединок. Аргумент был тот же, Эрика демон. Лучше написать жалобу в Орден Света, и с демоном разберутся те, кто призван избавлять Миорию от исчадий Бездны. Талерманец понимал, нельзя допускать, чтобы Еву отвезли в Орден Света. Ни Эрике, ни, тем более, ему Жрецы в Небельхафте не нужны. Разговаривать с Герцогиней бесполезно, та уверена в своей правоте. Просто запретить и силой не дать забрать Еву, тоже не вариант. Герцогиня все-таки мать, да и не хотелось ему с ней ссориться. Эрика поступила действительно бесчестно, даже если девочка сама пришла. Бесчестно хотя бы потому, что принцессе, на самом деле, плевать на кузину. Чего только стоит её непонятное отношение к Амелии. Запретила Алану с той встречаться, сама отправилась её искать. Для Эрики, судя по всему, это была просто пьяная шалость, а Еве подобный скандал может стоить репутации. В итоге у Виктора быстро созрел план, как можно все решить, и при этом самому не оказаться меж двух огней. План рискованный, но в любом случае, как он полагал, хуже не будет.

— Беатрис, вы все правильно придумали. Но я думаю, Еве сейчас лучше отправиться к жениху, — предложил талерманец.

— Но как же храм? Ее нужно избавить от демонского заклятия! — искренне возмутила Герцогиня, глянув на него с явным недоверием.

— Да, но так будет спокойнее всем. Дорога до Алерны слишком опасна, в Ринском Герцогстве свирепствуют разбойные отряды. Ты же знаешь, какие новости приходят! Я не могу вас отпустить в такой опасный путь! А Жреца стоит привезти уже к Алкению, он избавит девочку от темного заклятия. Я займусь этим! — уверил Виктор, и взял Беатрис за руку.

— Да, как же я не подумала о разбойниках! Ты прав, — согласилась она.

— Вот видишь, а ты переживала. И ещё, пока Ева находится под заклятием, ты должна быть с ней. Те стоит поехать с дочерью, чтобы девочке не было так страшно. Тем более, я поеду за Жрецом, а тебе, наверное будет страшно оставаться с Эрикой? — мягко уточнил он.

— Да, конечно, я не останусь тут одна. Этот демон, и ещё этот ужасный темный мессия Карл! Они прислужники Проклятого! Будь осторожен!

Пока се шло по плану. Виктор убедил Герцогиню не рассказывать Еве про Жрецов, мотивировав тем, что та может все не так понять. Заодно, он предложил лично поговорить с девчонкой, и рассказать про Амелию. Ну а что, пусть узнает правду. Возможно, после этого Ева сама захочет поехать с Юлием. Беатрис восприняла его предложения с энтузиазмом. Конечно, талерманцу было несколько гадко соглашаться с тем, что Эрика демон. Но, в тоже время, он был уверен, если все сработает, вскоре принцесса свою репутацию в глазах Беатрис и Ергинских восстановит. Ряженый Жрец быстренько растолкуют истину.

Ергинские также сразу же согласились с этим планом. Особенно обрадовался Юлий. Алкений распорядился немедленно запрягать повозку. Герцогиня приказала служанке собрать необходимые вещи, и вдруг озаботилась судьбой Амелии. Узнав, что та сбежала, Беатрис вновь разразилась возмущениями, будто это все вина похотливой прислужницы Проклятого, и решила помолиться за нее. Виктор мог только с горечью наблюдать за всем этим безумием, испытывая при этом нешуточное беспокойство. Вдруг это навсегда? Вдруг приглашенный ряженый жрец не поможет, и она так и будет молиться каждые полчаса и часами рассуждать о демонах? С другой стороны хотелось верить в лучшее, у нее ведь уже были припадки, и все прошло. Четыре года все нормально было. Главное, эту Амелию в Храм отправить, если ее найдут, конечно. Девица помешана до безумия на Книге Мироздания, даже брат уже не может этого выносить. Она может дурно влиять на Беатрис. Но все это потом, сейчас главное, чтобы ничего не сорвалось.

Когда Беатрис закончил молитья, они отправились в покои принцессы, где все ещё спала Ева. Было оговорено, Ергинские должны ждать в повозке и не высовываться. Теперь было главным, успеть прежде, чем вернется Эрика. В этом и состоял небольшой риск. Вдруг Амелию быстро найдут, или принцесса передумает и вернется?

Наследница ожидаемо выставила у двери караул. Двое стражников поначалу пытались их не пустить. Талерманец без всякого оружия в очередной раз втолковал им, что распоряжение принцессы не касается родной матери девушки. Дверь была не заперта, и они вошли без препятствий. Но уже в самом начале все пошло не так, как ожидалось. Ева смотрела на них как на врагов. Талерманец ожидал, девушка будет испытывать стыд, начнет оправдываться. Но ни тут то было. Какой там оправдываться. Ева не желала нормально разговаривать с матерью, и только требовала рассказать, где сейчас Эрика. Эту кроткую овечку будто подменили, ещё днем ранее, она шагу не могла ступить без позволения Герцогини, а теперь будто другой человек. Что с ней наследница делала, оставалось только догадываться. Виктор поймал себя на мысли, если бы он точно не знал, что Эрика не демон, он вполне мог предположить — на девочку оказали какое-то странное влияние. Ева решительно твердила, теперь она будет только с Эрикой, и ей плевать на всех. Талерманец уже начал сомневаться в своем плане, очень уж странная реакция у девчонки. Когда он все продумывал, он имел в виду ту кроткую Еву. Впрочем, отступать тоже было некуда, Беатрис то и дело смотрела на него, всем своим видом показывая, пора и ему вступать в игру. То есть рассказать, куда, а главное с какой целью, отправилась принцесса.

Виктор выложил все как на духу. Девушка не поверила, и отреагировала довольно бурно, не гнушаясь обвинение во лжи. Теперь стало ясно, добровольно Ева никуда не отправится. Придется выманивать Еву на задний двор, а потом, уже по ситуации, талерманец лишит её сознания. Виктор до последнего надеялся, делать этого не придется, но теперь было ясно, скорее всего, другого варианта не будет.

— Я не верю, вы лжете!! Вы хотите меня насильно отдать Юлию! Я все скажу Эрике, и она вас убьет! — в истерике кричала Ева.

— Доченька, не говори так, Мироздания ради! — взмолилась Беатрис.

— Пусть Мироздание идет на хрен! Я отрекусь, так же как Эрика! — с вызовом заявила девушка. Виктор, в который, раз пришел к выводу, плохо дело, видимо, принцесса плодотворно провела ночь. Но с другой стороны, у юных леди и не такие капризы бывают. Тем более, девчонка вполне могла пойти в мать. А та ведь склонна к истерикам. Виктор все-таки решил дожимать Еву.

— Хочешь убедиться, что мы не лжем? Пошли на задний двор, ты спросишь у гвардейцев принцессы, они тебе все расскажут. Это даже не тайна! Любой стражник знает, куда делась принцесса! Тебе скажут правду, ты же знаешь, гвардейцы не посмеет оболгать Эрику, — спокойно заметил Виктор. Глаза Евы вдруг заслезились.

— Этого не может быть! — воскликнула она, — Я должна все услышать сама! Уходите, мне надо одеться! — потребовала девчонка.

Беатрис предложила позвать служанку, чтобы та помогла ей, но Ева наотрез отказалась, и в истерике потребовала убраться из комнаты. Уже за дверью Беатрис обратилась к Виктору.

— Она сама не своя, — обеспокоенно шепнула она.

— Да, ещё бы, — согласился он.

Оделась Ева быстро, причем, даже не удосужившись толком причесаться. Заплаканная и растрепанная девушка бросилась на задний двор. Беатрис едва поспевала за ней, и Виктор, на всякий случай поспешил сам. На заднем дворе почему-то ждали Алкений с Юлием, а рядом с ними паслись двое их гвардейцев. «Проклятье, вот что они там делают, договорились, не нужно пока высовываться», — сокрушался Виктор, понимая, теперь поздно их прогонять. Главное, чтобы они ничего не испортили. Но ни тут то было.

— Ева! — окликнул Юлий бегущую девушку. Хорошо хоть та не обратила на него внимания.

Разумеется, она бросилась к пресловутому столику. Граф схватил Юлия и попытался ему что-то втолковать. Виктору оставалось надеяться, тот справится со своим сыном.

За столом гвардейцы сидели все в том же составе.

— Где Эрика? Я хочу знать! Отвечайте! — требовала Ева.

Велер с Гарри переглянулись, замялись, тут же вопросительно глянув на Виктора. Талерманец сразу понял, к чему те клонят. Эти двое все-таки не совсем идиоты, понимают, что их ответ может не понравиться. А вот Лютый, как не в чем ни бывало, принялся рассказывать правду.

— Так это ж все знают! Она с Командиром Карлом пропавшую девицу искать отправилась. Амелия сбежала куда-то, — заявил колдландец. Гарри взялся за голову.

— Идиот, — едва слышно прошептал Велер, глянув на Лютого.

Ева будто остолбенела, колдландец оглянулся на остальных гвардейцев, потом посмотрел на Виктора, и картинно развел руками.

— А че я такого сказал? — возмутился он.

— Правду ты сказал, — успокоил его талерманец, и хотел уже обратиться к Еве, и предложить ей прогулять до конюшни, под предлогом поиска Эрики. Но к этому моменту уже подоспела Беатрис. Она бросилась к дочери и обняла её.

— Девочка моя, успокойся, все будет хорошо! Не плачь из-за этого демона! Мы уедем отсюда, и все будет хорошо! — успокаивала она дочь Тут ещё, откуда не возьмись, явился Юлий. Кого сейчас тут не хватало, так это его.

— Любимая, мы уедем ко мне в замок! Я не сержусь на тебя, я знаю, она тебя совратила! Вынудила! — во всеуслышание заявил он. Перепуганный Алкений только стоял в стороне, и растерянно разводил руками.

Еву вдруг отпрянула от матери, и с ненавистью посмотрела на Юлия.

— Я никуда не поеду! Я ненавижу тебя! Я всех вас ненавижу! Всех! — в исступлении заорала она и бросилась прочь. Беатрис побежала за ней.

Виктор поплелся следом, осознавая, весь план полетел в Бездну. Не должна была девчонка при гвардейцах принцессы орать, как ненавидит Юлия. Даже если бы Еву увезли насильно, об этом никто не должен был знать. Не нужны ему такие подозрения. Он был уверен, если бы все шло, как он задумал, Ева не стала бы орать. Но этот придурок выперся в самый неподходящий момент. Договаривались же, все решили! А теперь все равно нужно заканчивать начатое. То есть лишить девушку сознания, незаметно вынести к повозке Алкения, и отправить их с Беатрис подальше.

Уже поднимаясь по лестнице, Виктор услышал истошный крик. Он побежал вверх, вопль при этом не умолкал. На втором этаже перед ним возникла недвусмысленная картина. Ева лежала возле трапезной, Беатрис рыдала над ней, а вокруг суетились трое стражников, и что-то говорили про лекаря. Талерманец подскочил к Еве, полагая, что это обычный обморок, но тут заметил валяющийся рядом окровавленный кинжал, а на животе у Евы виднеется кровь.

«Проклятье, вот так херня» — мысленно сокрушался талерманец, оттягивая Беатрис. Он с ходу распорядился позвать местного мага целителя. Тот уже год служил в замке. Пребывая на грани растерянности, Виктор теперь уже был уверен, все его планы провалились. Он никак не ожидал такой реакции, думал, Ева порыдает и успокоится. Но не убивать же себя, в самом деле. Хотел спасти положение, а в итоге ещё хуже сделал.

Вскоре выяснилось, рана не смертельная. Девушка потеряла сознание скорее от болевого шока. А так, проткнуть она себя толком не смогла. Кинжал оказался плохо заточенным. Повезло, нечего сказать. Судя по всему, Ева сняла его со стены в покоях Эрики, и припрятала. Один из многочисленных подарков принцессе, который служил украшением, и едва не стал орудием самоубийства. Маг пообещал, что уже через несколько часов девочка будет здорова. Хуже было с Герцогиней. У Беатрис случился припадок, она вновь орала про демона, и порывалась написать письмо в Орден Света. Виктору пришлось хитростью заставить её выпить зелье, которое помогло ей заснуть. Он сам попросил мага сделать его. Как бы там ни было, никаких писем в Орден Света талерманец допускать не собирался.

Когда все улеглось, и в замке воцарилось относительное спокойствие, Виктор хотел было идти на задний двор, и там ждать Эрику. Но только он вышел из покоев Беатрис, услышал шум, доносящийся из холла. Талерманец, решив, что вернулась принцесса поспешил туда. Оказалось, вернулись только Алан с Виларом. Они привезли Амелию. Как удалось выяснить, её чуть не сожгли на костре.

«Проклятье, час от часу не легче! Хорошо хоть маг целитель до сих пор тут, звать не придется. Только если все так дальше пойдет, мне целитель понадобится» — мысленно возмущался Виктор, переваривая информацию. Тут ещё новость, что Эрика с Карлом, и всем отрядом остались в деревне, спокойствия не добавляла. Зная про отношение принцессы к невежеству, оставалось только гадать, Эрика вырежет и сожжет всю деревню, или все-таки додумается наказать только зачинщиков? На благоразумие Карла в этом вопросе он не надеялся, ненормальный убийца с превеликим удовольствием лично возьмется всех перерезать, ему только волю дай. Но учитывая дальнейшие планы принцессы, ей сейчас только массовой резни не хватало.

Разузнав все детали, талерманец все-таки решил уйти на задний двор. Вернувшись в холл, Виктор был удивлен внезапным скоплением народа. Там скучковалась едва ли не вся челядь и часть не занятых караулом стражников. Гвардейцы наследницы тоже были здесь. Все присутствующие переговаривались, и нетрудно было догадаться, что они обсуждали. Талерманец, направляясь к лестнице, умудрился наткнуться на Графа с Юлием. Те сидели на диване, и что-то обеспокоенно обсуждали, однако завидев его, тут же отвлеклись.

— Хотелось бы знать, сколько ещё нам ждать Её Высочество? — с претензией спросил Юлий.

— Понятия не имею. Кстати, насколько я в курсе, поединок ты отменил. Что-то поменялось? — полюбопытствовал талерманец.

— Я уеду только с Евой! Лекарь сказал, уже вечером ей будет лучше, и она может отправиться в путь. Бежать я не намерен! — поставил перед фактом тот.

— Удачи. После всего дерьма, которое мы тут заварили, ты первый, кому влетит! — счел своим долгом предупредить Виктор, опять же, понимая, что этим скорее распалит Юлия.

— Вы угрожаете моему сыну? — возмутился Алкений, оглядываясь на гвардейцев.

— Успокойтесь! Вы оба мне на хер не нужны! — огрызнулся талерманец.

— Я не боюсь поединка! Она уже хотела меня убить год назад, а в итоге потеряла сознание! Эта дрянь испугалась, поняла, что ни хрена не сможет сделать, — бравировал Юлий.

— Это я устроил ей обморок. Теперь я этого делать не буду, — недовольно процедил Виктор. Он был весьма зол на Ергинских, особенно на Юлия.

— Хватит нас запугивать, без Евы мы никуда не отправимся! Если вы так переживаете за Её Высочество, Юлий не убьет её, а просто укажет место, которое должна занимать девица, — нервничая, пытался бравировать теперь уже Алкений.

— Она сама вызвала меня. Ей повезло, что она девица! Я даже постараюсь её не искалечить окончательно, — поддакивал его сын.

— Удачи, — с иронией произнес талерманец, и не дожидаюсь ответа, пошел прочь.

Толку разговаривать с недоумками он не видел. Сегодня Юлий только в очередной раз доказал свою недальновидность. Виктор был уверен, именно младший Ергинский не захотел ждать в повозке, и все испортил. Графа Алкения нельзя было назвать таким уж идиотом, но, увы, в трезвом состоянии он славился вопиющей бесхарактерностью в отношениях со своей семьей. В остальном же Алкений был весьма хитрым и даже наглым, особенно когда дело касалось золота и поборов с крестьян. В семье же раньше им помыкала жена, а четыре года назад, после её скоропостижной смерти от удара, за несчастного Графа стал решать его наследник Юлий. И это несмотря на его юный возраст. На тот момент юноше было всего четырнадцать. Виктор предполагал, скорее всего, сама идея брака с Евой могла принадлежать младшему Ергинскому. В честолюбии юноше не откажешь, жаль, с разумом ситуация обстояла хуже. Как и в случае наследницы, впереди у него шли эмоции, которые толкают на подвиги, застилая при этом рассудок.

Виктор решил отправиться на задний двор, и подождать Эрику там. Во дворе оказалось пусто, вся челядь все равно крутилась на втором этаже. Впрочем, только он вышел, начал срываться ливень. Рассудив, что смысла мокнуть на заднем дворе нет, талерманец отдал распоряжение караульным оповестить его о приезде Эрики, а сам поплелся в свои покои. Там не был давно, ночуя в последнее время с Беатрис. Теперь, придется ночевать там. Впрочем, возможно придется и вовсе уехать. Ближайшее будущее виделось в мрачном свете. Беатрис проснется, это будет ещё тем испытанием. Случится очередная истерика. Он ведь ей не дал написать в Орден Света. И не позволит это сделать, пока он здесь. Вернется Эрика, все узнает, без колебаний прикончит Юлия, а потом потребует объяснений. Виктор понимал, тут объяснять нечего. Едва ли Ева не поведает той, что именно он вместе с Беатрис первым доложил ей про Амелию. Да ещё и преподнес так, что девица едва себя не прикончила. Так что, видимо прав был Карл, ему суждено стать предателем. Вот он и стал им, причем для обеих сторон. Сам виноват. Таков итог его попыток усидеть на двух стульях, и вывернуть ситуацию в свою пользу. Виктор почти не надеялся, что ему удастся образумить наследницу, и пояснить ей, почему он поступил именно так. Но талерманец решил, раз ему все равно терять нечего, он должен попытаться.

В дверь постучали. Прошло всего пару часов, хотя это время показалось вечностью. Как ему сообщили, принцесса вернулась, и сразу же направилась на второй этаж. Также стало известно, были отправлены в темницу семь человек, приговоренных к казни. Троих казнили в деревне путем сожжения. Последнему факту Виктор не удивился, про себя отметив, принцесса все-таки не стала жечь целую деревню. Это значит, она ещё не окончательно тронулась рассудком. Может и сейчас удастся до нее достучаться. Талерманец решил не тянуть с разговором, и также отправился на второй этаж.

В холле собрался едва ли не весь замок. Судя по всему челядь сбежалась, только заслышав о приезде наследницы. Разумеется, пропустить зрелище никому не хотелось. Талерманец принялся выяснять, где Эрика, но никто толком ничего сказать не мог, говорили только, она пронеслась несколькими минутами ранее. Виктор уже сам пришел к выводу, скорее всего наследница отправилась поинтересоваться здоровьем пострадавших девиц. Талерманец свернул в коридор, и направился к Еве. Оказалось, Эрика была тут, но быстро ушла, девица все равно спала. Ясно, она у Амелии. Действительно, у двери он увидел не только Вилара с Аланом, но и Карла.

— Эрика там? — с ходу осведомился Виктор.

— Именно. Но тебе какая разница? Судя по всему, ты выбор свой сделал, — заметил Карл, намекая, что ему, а значит, Эрике, известно многое.

— Я не делал никакого выбора, — огрызнулся талерманец.

— Тем хуже, я тебе говорил, в таком случае ты останешься ни с чем, — совершенно спокойно пояснил Карл.

Алан с Виларом только странно покосились. Неизвестно, о чем бы пошла беседа, но из-за двери вдруг послышался истерический вопль. Первым, как ни странно, заскочил туда Алан, который, вроде как, преспокойно подчинился приказу Эрики и бросил девицу. Уже следом вошли Карл с Виларом, а за ними и Виктор.

— Кровь!!! Кровь!!! Смерть!! Из-за меня… Мироздание, умоляю…!! Забери меня, убей…!!! Это ты виновата… Я не просила. Я хочу умереть… Зачем…?!!! Я не хочу принадлежать Проклятому!!! Не хочу…!!! Не хочу…!!! Я погубила всех!! — отчаянно вопила Амелия, лежа на кровати. «Гребаное дерьмо, истеричные бабы хотят моей смерти. Может, это наказание за грехи» — морщась, про себя сокрушался талерманец.

— Твою мать, да лучше бы тебя сожгли на хер! Такая же дура тупая, как они! — пыталась перекричать её недовольная и насквозь промокшая Эрика. Амелия ничего не слышала и продолжала биться в истерике.

— Я теперь проклята!! Кровь… Кровь…. Я хочу чтобы меня сожгли…!!! Я не хочу принадлежать Проклятому..!!!!

— Проклятая идиотка! — процедила Эрика, и резко развернулась, чтобы уйти.

— А вы чего приперлись? За блаженную испугались? Мне эта дура на хер не нужна! Кстати, Алан, можешь трахать её хоть целую вечность! — с этими словами она, практически растолкав всех, вылетела из комнаты. Виктор бросился за ней. Не успел талерманец окликнуть её, как принцесса сама остановилась и развернулась.

— А тебе чего надо? — с претензией спросила она. Судя по тону и выражению лица, Эрика была явно не в духе.

— Нужно поговорить, — отводя взгляд, ответил он.

— О чем мне разговаривать с комнатным псом Герцогини? — Принцесса наигранно рассмеялась.

— И все же… — попытался возразить Виктор, но Эрика его перебила.

— Ладно, так уж и быть, мы поговорим. Есть о чем. Но сначала я оторву голову мудаку, который не только оскорбил меня, но и пытался насильно увезти мою девицу, — заявила принцесса.

— Об этом я и хотел поговорить!

— Ты уже наговорил свое. А мне не терпится посмотреть зрелище! — вклинился Карл.

— Ждешь, не дождешься возможного побоища! Мало тебе семерых казнить, палач гребаный! — огрызнулся на него Виктор.

— Карл, я все-таки поговорю с ним, пора бы кое-что прояснить! А ты найди этого мудака и проследи, чтобы он не свалил! — распорядилась принцесса, и когда Карл, не расставаясь со своей фирменной ухмылкой, пошел выполнять распоряжение, обратилась к нему.

— Нам в дальний чулан! Поговорим, — последнее слово она сказал так, будто собралась не разговаривать, а пытать.

Они направились в конец коридора, где находились нежилые комнаты. Путь освещал только факел, который предусмотрительно прихватил Виктор. Не предназначенная для лишних ушей беседа обещала быть серьезной. На двери висел ржавый замок, открыть который труда не составляло, стоит только немного покопаться. Принцесса, впрочем, предпочла решить проблему иначе. Громкий лязг меча и замок с грохотом полетел на пол.

— Ты бы ещё лбом выбивать полезла, — бросил Виктор, в который раз отметивший привычку Эрики лезть напролом. Если бы это касалось только мелочей.

— Только, если твоим, — процедила наследница, и толкнула дверь на себя. Они вошли в темную комнату, окна которой были наглухо заперты, и, наверное, не открывались лет сто. В воздух сразу поднялись клубни пыли, что он едва не чихнул. Насколько талерманец знал, комнаты в самом конце левого крыла замка жилыми были, наверное, столетие назад, если вообще, там кто-то вообще жил. Эти помещения долго использовались как чуланы для барахла, а в последнее время пустовали, являясь хранилищами пыли.

— Ну же, я внимательно слушаю! Только быстрее, мне не терпится разделаться с этим куском дерьма! — жестко заявила Эрика, только Виктор запер дверь на засов, и вставил факел в ржавое кольцо рядом дверью.

— Может, ты меня имеешь в виду? Тогда прикончи сразу, чего тянуть, — предложил Виктор, намекая на меч, который Эрика не стала прятать.

— Так что ты хотел? Я слушаю.

— Я хотел бы знать, каков дальнейший план? И что, мне, в Бездну тебя подери, делать? Я ничего не понимаю, объясни, — пытаясь казаться спокойным, спросил Виктор.

— Так ты позвал меня вопросы задавать. Может, это я тебе служу и должна отчитываться? Объясняться перед тобой? Оправдываться? — возмущалась Эрика, — Не дождешься! Вопросы тут должна задавать я! Например, почему ты, пока ещё служа мне, помогал Алкению, его отродию, и этой истеричке, насильно увезти мою девицу? Я такого распоряжения не давала!

— Распоряжения препятствовать решению Герцогини, между прочим, матери Евы, ты тоже не давала, — парировал талерманец, и тут же спросил, — Я не прошу тебя отчитываться и оправдываться, мне, действительно, любопытно узнать, зачем тебе сдалась девчонка, что ты даже готова просрать все планы? Тебе потрахаться не с кем было? Шлюх мало?

— По-твоему, я достойна только шлюх? — возмутилась наследница.

— Я такого не говорил! Но я не верю, что ты влюбилась в нее! — выпалил талерманец.

— Хоть одна здравая мысль из твоих уст! Какая на хер любовь? У нас с Евой взаимовыгодный союз. Она не хочет замуж за Юлия, а я не хочу союза с этим гребаным семейством. Это была плохая идея! Так что все отлично. Постель, приятное дополнение, которым юная леди готова платить за свое желание. Планы я не просрала, а изменила, и это мое право! Мои объяснения на этом закончены. Теперь ты объясняй, что за херню вы тут устроили? — потребовала Эрика.

— Херню? Да я весь день разгребал дерьмо, пытаясь спасти положение! Откуда я знал, что ты все планы поменяла? Ты же ни хера мне сказала, ни одного приказа! Побежала за ещё одной бабой. Гарем тут развела. Совсем халифатские игры голову задурили! — разошелся Виктор.

— Какой ещё гарем? Ты совсем идиот? Амелия мне на хер не нужна! Вы тут все спятили, кто уверен, будто я положила глаз на эту идиотку? Безумие какое-то! Так что не смей мне тут читать морали! Давай рассказывай, предатель, что тут творилось?! — в бешенстве продолжила требовать принцесса.

— Ладно, — согласился талерманец, — Повторяю, я просто пытался спасти положение, которое, как я считал, ты испортила из-за того, что напилась. Проклятье, я про остатки твоей репутации думал! Ещё я пытался спасти глупую девчонку, которой ты заморочила голову, и на которую тебе, насрать. Ты же ей всю жизнь сломать можешь! Граф и Беатрис приняли решение отправить дочь в Храм, тебя посчитали демоном. Я сам предложил отвезти Еву в замок Ергинских! Потом я планировал привезти ряженого жреца, он то и сказал бы, что ты не одержима! Думал, Ева отойдет, да вот не вышло. Ты заморочила ей голову так, что она воспылала к тебе! А эта дерьмо, ну самоубийство… Ева стала спрашивать про тебя, ну а что я должен был отвечать? Что должны были отвечать остальные? Весь замок знал, ты поскакала за Амелией! А слух, будто ты неравнодушна к девушке, давно не тайна. Ты хоть бы предупредила, не говорить ей ничего! Из-за твоих шалостей Ева чуть не убила себя! — наконец закончил Виктор свою оправдательно-обвинительную речь.

Эрика отреагировала весьма странно. Ни крика, ни возмущений. Только зловещая улыбка застыла на ее лице.

— Охереть ты вывернулся, мудак! Может с кем-то бы и получилось, да не со мной! Я тебя слишком хорошо знаю. Ты же любую правду подашь так, что будет все выглядеть пристойно. Спасти он всех так хотел! Святоша нашелся, талерманец, замочивший до хера народу, и теперь святоша! Самому не смешно? Ещё и я виновата. Ева не собиралась себя убивать, это было представление, я и сама так умею, забыл? — в этот момент, Эрика истерически рассмеялась, но быстро успокоившись, продолжила, — Сукин ты сын! У тебя совсем крыша поехала! Был нормальным человеком, а превратился в комнатного пса тупой бабы! И не стыдно, предатель?

— Не тебе меня стыдить! Если на то пошло, Беатрис моя женщина, между прочим! И что я должен делать? Или только ты у нас можешь выбирать девиц для игр, разрывать помолвки, убивать соперников, и оставаться непогрешимой? Думаешь, императорская кровь дает тебе право творить все, что вздумается? И при всем при этом, тебя я пока ещё не предавал, чтоб ты знала! Ты сама все испортила! — заявил талерманец.

Тут он увидел, как глаза Эрики почернели. Принцесса буквально налетела на него и, прижав к стенке, приставила к горлу меч, получив возможность в любой момент перерезать глотку. Талерманец сознательно не сопротивлялся. Чего сейчас не хватало, так это поединка. Убивать принцессу Виктору не хотелось, а просто обезвредить её сейчас не получится. Можно и самому в Бездну отправится. В измененном состоянии ярости — хайран, которое принцесса освоила весьма успешно, с ней лучше не связываться. Это будет драка на смерть, а поймать на ошибках принцессу в такой момент чрезвычайно трудно.

— Убивай, если считаешь нужным, — спокойно ответил Виктор, понимая, только так можно избежать прямого столкновения.

— Кто ты такой, чтобы учить меня жить? Не смей меня судить! Ты убийца! Развратник! Лжец! С какого хера ты возомнил себя святошей! Мерзкий предатель! — в ярости кричала она, при этом не решаясь перерезать ему горло.

— Так убей. Я не сопротивляюсь, ты вправе меня казнить, если считаешь меня предателем, — все так же спокойно заметил Виктор и улыбнулся. Принцесса, все ещё пребывая в измененном состоянии, смотрела ему прямо в глаза. Рука, в которой она держала меч, дрогнула. Не убьет, был уже уверен Виктор, хотя вначале готовился к любому финалу.

— Сукин сын, — процедила принцесса, и резко отпрянула от него. На этот раз спрятав оружие, она достала самокрутку и закурила. Какое-то время они оба молчали. Эрика нервно курила, уставившись на факел. Талерманец ждал её решения. Окончательного решения. Наконец, она обратила свой взор на него.

— Ты не дал Беатрис отвезти Еву в Храм, потому что всплывет правда. Твоя любовница узнает правду, — принцесса рассмеялась, — Нет никакого Виктора, ушедшего в Талерман ради мести за сестру послушницу. Зато есть убийца! Головорез, который обозлившись на Орден Света, перерезал кучу инквизиторов, сжег родной город, а потом переключился на талерманцев, разбойников, верша суд по своему усмотрению. Ты, настоящий, со своим паршивым прошлым, этой святоше на хер не нужен. Не веришь? Просто пойди, и расскажи ей правду, или просто хоть раз не согласись с ней! Какой же ты идиот. Ради иллюзии похерил не только свое будущее, но и все, ради чего жил, ради чего боролся. Ты для этого так долго воевал против Ордена Света, чтобы однажды бросить все ради дуры, для которой ты демон, и демоном останешься? Ты предал не только меня, но и самого себя, — обреченным тоном обратилась к нему принцесса, нервно затянулась дурманом и затушила самокрутку о стену.

Виктор молчал, потому что на этот раз возразить было нечего. Эрика продолжать не стала, и, сорвавшись с места, бросилась за дверь. Талерманец, прихватив факел, устремился следом. Что будет дальше, казалось совершенно ясным. Её Высочество теперь как никогда жаждет крови. Идиот Юлий — подходящая кандидатура для расправы. Мешать принцессе он не собирался, но уйти прочь — тоже не мог.

Талерманец неспешно вышел следом. Народу столпилось достаточно, но все жались у стен, и за колоннами. Наблюдать за побоищами, пожалуй, всегда останется любимым развлечением толпы. Правда, по большей части мало кто мог предположить, что их ждет весьма печальное и скучное зрелище. Судя по настрою, Эрика просто убьет Юлия. Быстро убьет. Он встал в стороне, наблюдая за происходящим. Принцесса, будучи в бешенстве, принялась осматривать взглядом огромный холл. Юлий с отцом сидели на дальнем диване у противоположной стены. Рядом с ними примостился Карл. Завидев Эрику, они зашевелились, и дружно поднялись.

Наследница, их не заметила, и обратилась к курящим возле ближайшей колонны Велеру с Гарри.

— Где этот паршивец? Струсил? — недовольно спросила она. Не успел никто из них ответить, как уже дал о себе знать вынырнувший из-за колонны Юлий. Виктор с прискорбием осознавал, тому не терпится начать. А по сути — умереть.

— А я думал, ты струсила! В прошлый раз ты свалилась в обморок! Что ты сделаешь в этот раз? — издевательски спросил он.

— Тебя убью, — грубо ответила принцесса.

В этот момент подоспели Карл и Алкений с гвардейцами. Челядь и любопытные стражники, тем временем, стали потихоньку подходить ближе.

— Эрика, твой противник в целости и сохранности, мне даже не пришлось его удерживать. Ему просто не терпится в Бездну, — съязвил темный мессия.

— Поскорее закончим этот фарс! Поединок будет на заднем дворе? — несколько нервничая, спросил Алкений.

— Закончим! Не хрен тянуть! Я прямо тут прикончу лживую мразь! Вот, даже публика собралась! Зачем куда-то идти? — принцесса уже отстегивала пояс с ножнами.

— Шлюха Проклятого, Ева не твоя! Ты совратила несчастную, опоила демонским зельем! И ты ответишь! Проверим, как ты умеешь драться! — решительно заявил Юлий. Челядь стражники, перешептываясь, подтянулись ближе, но близко не подходили, образовав некий круг.

— Так я драться не умею, — с иронией заметила Эрика, и уже с угрозой добавила, — Я умею только убивать!

Карл, забрав оружие у принцессы, принялся спешно оттягивать Алкения.

— Ты сдохнешь, ведьма! — в ярости заорал Юлий.

— Попробуй, убей, — с вызовом ответила принцесса. Глаза её, как успел отметить талерманец, оставались нормального цвета. Похоже, она взяла себя в руки. Все-таки входить в хайран, чтобы разделаться с таким никчемным противником — глупо. Впрочем, как полагал Виктор, само использование ярости ничего хорошего не приносит. А принцессе только вредит. Он был уверен, именно из-за этих халифатстких приемчиков, которые так поощрял Карл, у наследницы теперь серьезные проблемы и с уравновешенностью и с расчетом сил.

Когда Карл объявил начало поединка, Юлий не медля полетел на Эрику, собираясь ударить кулаком по лицу. Неудивительно, насколько был в курсе Виктор, наставником графского отпрыска был средней руки наемник, и это при том, что старательностью юноша не отличатся. Разумеется, принцесса увернулась, а противник тут же получил под дых. При его неловкой попытке замахнуться уже левой, Эрика перехватила руку, и, уходя в сторону, выкрутила её так, что уже без проблем другой рукой обхватила его шею. Виктор понимал, дальше дело техники, и действительно, принцесса церемониться не стала, и резко повернула голову Юлия. Талерманцу показалось, что он слышал хруст. Бездыханное тело с грохотом полетело на пол. Быстро и без лишних движений. В духе принцессы. Она отличалась вопиющей нетерпеливостью, и не жаловала долгие поединки, предпочитая делать все быстро. Если нельзя убить, старалась сразу лишить противника сознания.

— Поединок окончен, — сухо заметила Эрика, и демонстративно переступила через тело. Толпа зашушукалась, кто одобрительно, кто тревожно.

— Лекаря, быстрее! — в панике заголосил Алкений, бросившись к Юлию.

— Он мертв, — заметила принцесса, глядя, как Граф пытается привести в чувство сына. Убедившись в том, что Эрика права, Алкений оглянулся на нее.

— Убийца, — прошипел он.

— Я предупреждала, что хреново дерусь. Не научили. Только убивать умею, — с наигранной скромностью ответила принцесса, глядя на Графа сверху вниз.

Гвардейцы Алкения подскочили к нему, и теперь смотрели то на Графа, то на Эрику, в явном ужасе ожидая приказа.

— Давай, натрави на меня ещё и гвардейцев! Или может, ты сам жаждешь отомстить за сына, а точнее отправится вслед за ним? — не унималась принцесса, которая, кажется, вошла во вкус, и была не прочь продолжить, например, взяться за самого Алкения. Виктор понимал, даже если Эрика сейчас в приступе кровожадности, она поступит разумно. Раз уж она прикончила Юлия, его папаша теперь враг. Убить его просто так, да ещё и при таком скоплении народу, не очень хорошая идея, а если он сам полезет, какое ни какое — оправдание. Но все пошло иначе. Алкений вытаращив глаза, схватился за сердце и начал задыхаться. Лекарь, за которым уже кто-то успел сбегать, все-таки пригодился.

Эрика, окинув взглядом скучковавшуюся челядь, ничего не говоря, достала самокрутку, и, закурив, стремительно пошла прочь в сторону лестницы. За ней поспешил Карл. Талерманец, понимая, что ему здесь тоже делать нечего, направился к покоям Беатрис. Как и предполагалось, Герцогиня ещё спала. Лекарь ей сделал весьма крепкое зелье. Так что до утра у него время есть. Впрочем, от этого было не легче. Спать не хотелось, аппетита не было. А вот выпить после весьма напряженного дня талерманц не отказался бы. Увы, кроме как горячительное, ничто не могло отвлечь от мрачных мыслей. Конечно, пить каждый день — проблемы не решит, но с другой стороны подобная нервотрепка тоже отнюдь не рядовой случай. С такой мыслью талерманец покинул покои Беатрис. Идти в трактир он не захотел. Суматоха, шум, знакомые захотят присоединиться. Виктору хотелось побыть одному. Поэтому он распорядился, чтобы ему принесли выпивку в личные покои.

По его же просьбе, на рассвете Виктора разбудил стражник. Так как выпил он изрядно, жесточайшее похмелье воспринималось само собой разумеющимся. Только никакая головная боль и жажда не могли затмить докучающие мысли. Слова принцессы не давали покоя. Правда часто бывает неприятной. Но Герцогиня действительно ничего о нем не знает, а если бы узнала, не захотела иметь дел. Теперь, после всего, что произошло, и что может произойти, он в любом случае станет в её глазах демоном. Если запретит ей обращаться в Орден Света, он будет демоном. А если поможет в её начинании, сами Жрецы быстро объяснят ей, чем знаменит талерманец Виктор. Он прекрасно понимал, кем является для всего Ордена Света. Остается лгать, звать ряженых Жрецов… Но есть ли смысл в этом? Ради чего лгать и тешить себя глупыми иллюзиями? В итоге Виктор решил не мучить себя напрасными размышлениями. Пока же талерманец решил наведаться на задний двор, умыться, а по пути осведомиться б Алкении.

Узнавать про Графа Ергинского не пришлось. Талерманец столкнулся с ним его гвардейцами уже на заднем дворе. Алкений был бледен, казалось, он едва идет. Ещё двое гвардейцев несли на носилках прикрытое тело Юлия. Граф бросил на Виктора тяжелый взгляд, и ничего не сказав, с понурым видом пошел вслед за носилками. Логично, учитывая все случившееся. Что будет с ним дальше, решит Эрика. Сам Виктор старался не думать о будущем, потому как виделось все в весьма печальном свете. Он не стал задерживаться на заднем дворе, и спешно направился в замок. Когда он вошел в покои, Герцогиня уже проснулась. Все-таки он вовремя. Первое, о чем спросила обеспокоенная Беатрис, что с Евой. Талерманец заверил, все нормально, та жива и здорова. А вот дальнейший разговор не обещал быть простым. Виктор собирался покончить с ложью.

— Мы должны написать письмо в Орден Света! — суетясь, запричитала Беатрис.

— Не будет никаких писем, и не будет никаких Жрецов. Тебе придется смириться с тем, что твоя дочь неравнодушна к Её Высочеству, — пряча взгляд, но, тем не менее, жестко поставил перед фактом Виктор.

— Но… — Беатрис ясно растерялась, — Но ведь… Ты на её стороне?! — едва не плача, вопрошала она.

— Я на стороне правды. И не хочу больше тебе лгать, — выдавил из себя талерманец. Глаза Беатрис стали наполняться слезами. Виктор уже понимал, истерики не миновать. Впрочем, а что он ещё хотел?

— Ты не сможешь мне помешать! — Герцогиня бросилась к двери, но Виктор схватил её за руку, она принялась вырываться, — Пусти!! Демон, прислужник Проклятого, ты не помешаешь мне спасти дочь! Только если убьешь! А ты не посмеешь! Я пойду к Алкению!! — орала Герцогиня, отчаянно пытаясь освободиться.

— Забудь про Алкения! — с напором прервал её стенания Виктор, и когда Герцогиня на какой-то миг замолчала, более спокойно добавил, — на поединке Эрика убила Юлия, Графу стало плохо. Он уже уехал. Беатрис, не мучай Еву, это просто интрижка, пойми же! — с этими словами он отпустил её. Герцогиня будто остолбенела. Шок. Учитывая, что Беатрис пребывает несколько в иной реальности, в которой принцесса, а теперь, видимо, и он, демоны, это не удивляло. Но и не останавливало. Талерманец понимал, нужно сказать правду, и прямо сейчас проверить, готова ли Герцогиня принять его настоящего? И если не готова, уйти.

— Беатрис, я… люблю тебя, — выдавил из себя Виктор. Он терпеть не мог признания и разговоры о чувствах, но теперь, при всей неуместности подобных разговоров, он был совершенно искренен.

— Убирайся… я прошу… — все ещё не отойдя от шока, тихо произнесла Беатрис, душа подступающую истерику.

— Я уйду, но сначала я скажу правду. И ты меня выслушаешь, — Виктор шагнул к ней ближе, — Да, я люблю тебя. И в этом никогда не лгал. Но я не позволю тебе писать в Храм! Потому что Эрика не демон, это раз! А ещё… — он запнулся, но в этот же миг решил продолжить, — Ещё я ненавижу Орден Света! Не было никакой сестры послушницы, за которую я хотел отомстить. Я лгал. Похотливый Жрец довел мою возлюбленною до самоубийства, а меня выставили демоном! Хотели сжечь, от меня отреклась семья. Я пошел в Талерман! Там я перебил кучу Инквизиторов, жег Храмы, а потом уничтожил собственный городишко. Такой я мудак! Обо всем, что было дальше, ты знаешь, — закончив, он ощутил облегчение. Правда, насладится им, он толком не успел, Беатрис впала в истерику, последовали не только слезы, но и призывы к Мирозданию, крики отчаяния, и, разумеется, проклятия.

Виктор, не выдержав и минуты, вышел за дверь. А смысл оставаться? Только себя мучить. Да и её, тоже. Попросив караульного стражника прислать Беатрис лекаря, он спешно удалился подальше от криков. Виктор понимал, сам виноват. И на что он рассчитывал? Навешал святоше лапши на уши, сначала с целью просто совратить, потом Эрика настояла, а там, привык. Вот только он же видел склонности Беатрис к религии. Наивно было полагать, что события четырехлетней давности не повторятся. Тогда у Герцогини случилось обострение желания решить все проблемы, связанные с недовольством наследницей, при помощи Жрецов. Своеобразная Эрика всегда пугала Герцогиню, и вот очередное обострение. Последние четыре года Виктор пытался ей объяснить причины странного поведения принцессы, все оказалось бесполезным. Чем он думал, когда строил далеко идущие планы по поводу святоши? Он задавал себе этот вопрос, вспоминая бьющуюся в истерике Беатрис, в который раз называющую его исчадием Бездны. Принцесса права, он предал даже не её. Он предал самого себя.

Виктор принял то решение, которое в итоге посчитал наиболее верным. Попытка усидеть на двух стульях провалилась. Для наследницы он предатель. Достаточно вспомнить её вчерашнее бешенство. С Герцогиней все ясно. Так что него нет иного выхода, кроме как покинуть Небельхафт. Что делать потом, таких вопросов он себе не задавал. Главное, убить Генри, отдав последний долг Беатрис, а там, видно будет. Муженек Герцогини, если вернется, точно не оставит ее в живых. Оставить Беатрис на растерзание этому тирану будет как минимум бесчестно. Впрочем, не только мысли о теперь уже бывшей любовнице не давали покоя. Ещё следует попрощаться с Эрикой. Пусть он и не оправдал ожиданий, и в её глазах оказался предателем, не хотелось уходить, ничего не сказав на прощание.

Талерманец неспешно отправился к лестнице, ведущей к покоям наследницы, попутно обдумывая, что он скажет принцессе. Оправдываться или извиняться — бесполезно. Он знал, насколько легко потерять доверие Эрики. Куда проще, чем заслужить. Уже на четвертом этаже, оказавшись в полнейшем одиночестве, Виктор присел на ступеньки, достал самокрутку и закурил. «Вот так херня, сам себя в угол загнал, идиот» — мысленно сокрушался талерманец, понимая, что уйдет как предатель. И теперь уже безразлично, что стать им он толком даже не успел, ведь принцесса даже слушать его не захочет.

Докурив, талерманец решил больше не мучить себя, и решительно направился к Эрике. Толку обдумывать слова, если можно просто попрощаться. Никакого караула у двери выставлено не было. Вполне в духе принцессы, как всегда не серьезно относящейся к вопросам личной безопасности. Виктор на всякий случай толкнул дверь. Оказалось — не заперто. «Заходите, убивайте, кто хочет…» — мысленно возмутился талерманец, заглядывая внутрь. Теперь всё было предельно ясным. В покоях у принцессы, судя по количеству пустых бутылок возле стола, накануне было очень весело. Да и запах стоял соответствующий. Трактир, не иначе, мысленно сыронизировал он.

По обе стороны огромной кровати, даже не переодевшись, мирно спали Эрика и Карл. Учитывая количество выпитого пойла, неудивительно. «Сколько можно пить? Точно пьяницы. И я не лучше»- мысленно выругался Виктор, и, морщась от головной боли, зацепился взглядом за недопитую бутылку. Будить он никого не собирался, решив дать принцессе проспаться. Но соблазн сделать пару глотков и облегчить свои муки оказался слишком велик, и потому он, стараясь не шуметь, направился к столу. Но, не сделав и нескольких шагов, он услышал резкий скрип.

— Ты? И на хера приперся, твою же мать! — Выругался вскочивший как ошпаренный Карл.

— Что тебе надо?! Какого хера? — возмутилась подскочившая Эрика.

— Попрощаться пришел, — честно признался Виктор.

— И для этого нужно было будить так рано, — возмутился темный мессия, держась за голову.

— Эрика, нам нужно поговорить наедине, — поставил перед фактом талерманец.

— Ладно, раз пришел, — согласилась он, многозначительно глянув на Карла. Тот с явно недовольным видом направился к двери.

Когда они оказались вдвоем в комнате, Эрика присела в кресло и, глянув на Виктора исподлобья, первая прервала молчание.

— Святоша новоявленный, если пришел осуждать, учить жизни, проваливай лучше. У меня без тебя проблем хватает.

— Я пришел попрощаться. Ты была права, Беатрис…, - талерманец задумался, пытаясь подобрать слова, — Ну нет смысла оставаться тут…

— Святоша тебя послала, — с явным злорадством перебила его Эрика.

— Я сказал ей правду. Ты была права. Сегодня же я покину замок. Карл в курсе почти всех моих дел, в этом я не сомневаюсь, так что проблем возникнуть не должно, — спешно отчеканил талерманец. Как же он ненавидел долгие прощания, а ведь ещё нужно попытаться кое-что объяснить. Принцесса с полнейшим безразличием уставилась на него.

— Не должен был я вмешиваться, я слишком много на себя взял. Но я не хочу, чтобы ты помнила меня как предателя. С моей стороны не было предательства. Я делал все, чтобы инцидент не дошел до Ордена Света. Ещё, я мудак, думал, получится усидеть на двух стульях. Вчера, все, что произошло… Я, считал, смогу решить проблему, и все останутся довольны. Не смог. Но я не предатель, — в который раз подчеркнул Виктор.

— Ты все сказал? — прервала свое молчание Эрика.

— Да… Точнее не все… Впрочем, думаю…

Принцесса вновь перебила его.

— Что ты хочешь на самом деле? — резко спросила она.

— Попрощаться. Я же… как бы покидаю Небельхафт, — в недоумении пожал плечами талерманец.

— Я поняла. И что же ты планируешь делать потом? — не унималась принцесса.

— То, что умею, — честно ответил Виктор, понимая, что с его клеймом и опытом одна дорога, в наемники.

— И зачем тогда уходить, я мало плачу, или думаешь, я и себя и всех в Бездну заведу? Так ты говорил? — с иронией спросила Эрика.

— Нет, у то есть, я говорил. Но мне то все равно одна дорога, в Бездну, — обреченно признал талерманец.

— Раз так, смысл уходить? Все это эмоции, будь они прокляты. Похоже, ты пришел в себя. Да и я… тоже. У меня вчера был дерьмовый день, и я сорвалась. Ясно, что ты не предатель, хотел бы уже предал. А так, понял, что нелепо потворствовать глупой святоше. Но если ты сам хочешь свалить, я не держу, — предупредила его принцесса.

— Я был бы не против свалить. Но только в Эрхабен, — подмигнул Виктор.

— Куда мы совсем скоро и отправимся. Только у меня условия. Никакой самодеятельности без крайней необходимости. А ещё, забудь про морализаторство.

— Уже забыл, — согласился он.

— И если трахаешь баб, пусть это не мешает делу. Идет? — принцесса хитро улыбнулась.

— Уверяю, что не буду конкурировать с вами на этом поприще, Ваше Высочество, — не удержался от иронии Виктор, намекая на ситуацию с Евой.

— Сукин ты сын, — бросила Эрика, и, встав с кресла, направилась к столу, где начала высматривать что-то.

— Покурить охота, — догадался Виктор, и протянул ей самокрутку.

— Как всегда, — принцесса забрала дурман, и принялась его спешно поджигать.

Несмотря на явное похмелье, Эрика тут же предложила послать за Карлом. Судя по всему, ей не терпелось что-то обсудить. Как предположил Виктор, вчера они с Карлом не просто пили, но и уже успели придумать множество вариантов покорения как минимум Клеонии. Неудивительно, это они умеют. Придумать гениальный план, запороть его из-за ерунды, а потом придумать выход из ситуации, в виде ещё более гениального плана, который, скорее всего, тоже успешно похерят. И так до бесконечности. Правда, осуждать он уже не решался, сам, умник, накануне умудрился дел наворотить. С такой братией как они, самый лучший план — решать проблемы по мере поступления. Пока ждали Карла, Виктор не удержался и все-таки решил расспросить принцессу про инцидент с Амелией, а главное, что же произошло в деревне. Ничего интересного, как оказалось, не произошло. Если только не считать, что теперь имя девушки вызывало у Эрики бешенство. Неблагодарная невежественная дура, которую нужно поскорее вышвырнуть из замка, все, что могла сказать про девицу наследница. Впрочем, крестьян, приговоренных к казни за попытку самосуда, Эрика отпускать не собиралась. Казнь в виде повешения была уже назначена на завтра.

Карл пришел ещё более недовольный, чем уходил. Оказывается, он только прилег спать, как его вновь разбудили. Впрочем, когда Эрика сообщила ему причину подобного издевательства, заодно предложив немного вина для опохмелу, темный мессия быстро смирился с неизбежностью. Они присели за стол, и подвинув себе кубки, уставились друг на друга.

— Ну как я понял, у нас едва ли не военный совет? — сыронизировал Виктор.

— Скорее сбор пьяниц, — отшутилась Эрика, отпила из кубка и поморщилась, — мы тут с Карлом вчера обсудили, и решили — вся эта хрень с Ергинскими нам только на руку, — заявила она.

— Не понимаю, и в чем же? В желании отомстить тебе за сына? — уточнил Виктор, искренне не понимая, к чему ведет принцесса.

— Карл, объясни ему, ну то, что мы вчера обсуждали, — недовольно бросила она, и взялась за голову, при этом брезгливо глянув на кубок. Темный мессия скорчил жалобное лицо, судя по его отсутствующему виду, думал он явно не о судьбах мира.

— Мы выбрали не самый удачный момент для планирования великих свершений, — прокомментировал Виктор, который и сам с превеликим удовольствием отложил бы обсуждение хотя бы на пару часов.

— Это точно, — с пониманием заметил Карл, и уставился на Эрику.

— Видимо, я переоценила ваши возможности. Да и свои тоже, — с этими словами она, морщась, отпила из кубка, и добавила, — Если так пойдет дальше, мы сопьемся, — поставила перед фактом она.

— Точно, проблем только прибывает, — согласился талерманец, бросив на принцессу скептический взгляд.

— Чего на меня уставился, будто я тут главная пьяница?! Сам не лучше! — тут же вспылила она.

— А я и не отрицаю. Только толку тут рассуждать, прекращать надо, — раздраженно ответил Виктор.

— Да уж, зачастили мы. Завязать поры до времени можно! Но так, чтобы всем вместе! — предложил Карл.

Эта идея Виктору понравилась, если бы ещё оговорить условия так, чтобы срываться не было желания.

— Тогда стоит оговорить срок! И, не побоюсь этого сказать, наказание для того, кто первый нарушит слово, — предложил он.

— Какое ещё наказание? — возмутилась принцесса.

— Ну, какое выберем! По срокам я предлагаю не пить до того, как отправимся в Эрхабен. Дольше, это жестоко, — заметил Карл, и спешно отпил из кубка.

— Я не против, тем более, думаю, мы отправимся совсем скоро. А насчет наказания, я тут подумала, и предлагаю традиционный вариант. Женское платье на пиру! — наследница расплылась в улыбке.

— Охереть, не честно же. В таком случае ты отделаешься ерундой, — вознегодовал Виктор, которому однажды уже посчастливилось показаться в женском одеянии. Приятного мало. А Эрика, хоть и не жалует платья, все-таки девица.

— А ты что, собираешься пьянствовать? Боишься не вытерпишь? — предъявила претензию наследница.

— Не собираюсь, не надейся, — парировал Виктор.

— Ну, пусть будет платье. Ты что забыл, Её Высочество женские наряды не более тебя жалует, — темный мессия подмигнул.

— Все честно! Ты хоть представляешь меня в платье? Наверное, только в страшных снах! — настаивала принцесса.

— Ладно. Значит, уговор так уговор, — произнес талерманец и не удержался от смеха. Неплохая все-таки идея. Вроде и глупость, но мало кто захочет добровольно так себя опозорить. Во всяком случае, они с Карлом больше полугода держались, только бы не проспорить, и не стать посмешищем.

Разумеется, опохмелиться на последок они себе позволили. А вот обсуждение судеб мира пришлось отложить. Эрика в который раз возмутилась неблагодарностью Амелии, порываясь при этом вышвырнуть ее, и в итоге напомнила про весьма важную проблему. Что теперь делать с Герцогиней и её ненормальной протеже? Талерманцу было не особенно приятно даже вспоминать про Беатрис, но, увы, пускать на самотек было чревато. Скорее всего, Герцогиня отправится в Храм Мироздания. А этого допустить, пока не собрана армия, нельзя. Она там такого наговорит, можно только догадываться. При этом, Виктор хотел, чтобы Герцогиня с глаз долой отправилась в Храм. Эрике было плевать на Беатрис, но ей не терпелось вышвырнуть неблагодарную Амелию. Карл не жаловал Герцогиню, которая умудрилась разозлить даже его, совершенно безразличного к истерикам человека. В итоге всем пришлось признать, пока придется держать и Беатрис и Амелию в замке, причем, если понадобится, насильно. Карл, разумеется, поначалу предлагал убить святош. Эрика не возражала. Но Виктор, несмотря на произошедшее, даже представить себе не мог убийства Герцогини. Может он и убийца, но не конченый же мудак, чтобы после всего взять и согласиться на такое. Он уже хотел возмутиться, однако Карл, видимо, понял по одному его выражению лица, и тут же стал уверять, что пошутил. Эрика предложила тогда избавиться хотя бы от Амелии, но тут уже Карл убедил ее в нецелесообразности такого убийства. Пусть девушка отвлекает Герцогиню от истерик, та меньше надоедать будет.

Пока они решали судьбу Амелии, по иронии судьбы, именно в этот момент пожаловал Вилар, о котором, признаться, совсем забыли. Стражник пожелал лично поговорить с наследницей.

— Хех, этот ушлый гаденыш сейчас будет в ноги падать, только бы его из-за сестры идиотки не вышвырнули, — тут же прокомментировал Карл, когда Эрика вышла за дверь.

— Хер его знает, может он за ту дуру просить пришел, — возразил Виктор.

— Вот посмотришь. Он мать родную продал бы, если бы у него она была, только бы в люди выбиться, — настаивал темный мессия.

— Разве ты имеешь что-то против? — недоумевал талерманец.

— Наоборот, уважаю таких людей! Я всего лишь высказал свое точку зрения.

— Как всегда. Вот что за идиотская привычка развязывать бессмысленные споры?

— Пошел ты. Уже и сказать нельзя, — огрызнулся темный мессия, и тут же добавил, — Вот увидишь.

Виктор в этот раз промолчал, учитывая, что сейчас его мысли были отнюдь не про жизненные принципы Вилара. Как минимум месяц придется сталкиваться с Герцогиней, и как бы не хотелось не думать про это, не получалось.

Эрика недолго беседовала с Виларом, и уже через каких-то пять минут, вошла обратно.

— Чего он хотел? — сразу же встрепенулся Карл.

— Клялся, что не поддерживает сестру, потом извинялся за нее, потом ещё раз клялся, что он не причем, во всем виновата Книга Мироздания. Чушь всякую плел, много извинился. Поклялся мне служить верой и правдой, — сообщила наследница.

— Ну, я же говорил, — самодовольно заявил Карл, обратившись к Виктору.

— Чего ты там говорил? — уточнила Эрика, а сама достала самокрутку.

— Всякую херню! И что ты ответила Вилару? — полюбопытствовал талерманец.

— Поблагодарила за службу. Он то причем, если у него сестра идиотка? Предупредила, что пока его сестра не сможет покинуть замок. Он был разочарован, — принцесса подожгла дурман и затянулась, — Бедный Вилар, терпеть такую дуру, я бы уже прикончила давно, — выдыхая, расслабленно произнесла она, и в этот момент послышался настойчивый стук в дверь.

— Проклятье, кого ещё принесло. У меня что, день аудиенций! — возмутила она.

В этот раз к Эрике явилась уже пришедшая в себя Ева. Учитывая, что после попытки самоубийства, Эрика с Евой не виделась, принцессе можно было только посочувствовать. Насколько Виктор знал, наследница также не жаловала истерики. Похоже, наследница ещё не знает, что ее ждет, если он действительно прав, и юная леди воспылала к ней чувствами. Как бы там ни было, оставив Эрику на растерзание новоявленной любовницы, Виктор с Карлом в спешном порядке покинули покои.

Глава 6

— Благодарю за все, Ваше Высочество, — откланялся Вилар. Дверь захлопнулась, и он остался стоять в пустом темном коридоре. Все оказалось не настолько ужасно, как ему виделось ещё каких-то полчаса назад. В очередной раз подумалось, все-таки странная наследница. Не только своим поведением. Вроде бы жестокая, получает удовольствие от убийств, более того, говорят, она из-за одного слова в Бездну отправить может, но в иных случая раздает милости направо и налево. А в итоге, непонятно, чего же ждать от нее.

Но как бы там ни было, сейчас Вилар с чувством выполненного долга плелся вниз по лестнице. Спать хотелось до безумия. Немудрено, вторые сутки как на иголках, какой уж там сон. Служба в замковой страже для него заключалась в ночном карауле у задних ворот замка. И ладно бы служба, вот только весь вчерашний день пришлось носиться с Амелией. Сестра в очередной раз преподнесла тот ещё сюрприз. Сначала по надуманной причине сбежала. После спасения у нее случился истерический припадок, во время которого она оскорбила Её Высочество. Вилар думал, Эрика тот час их выставит на улицу. Благо у нее нашлось другое занятие, так называемый поединок. Вилар не видел это короткое, но весьма занятное зрелище, но был уже наслышан. Только ленивый не рассказывал, что принцесса озверела и чуть голову противнику не открутила. Впрочем, до недавних пор его волновало отнюдь не зверство наследницы относительно уже мертвого Юлия Ергинского.

Всю ночь накануне он думал, как теперь выкручиваться. Петер, стражник, с которым ему довелось нести караул, не умолкая, рассуждал про последние события, чем только раздражал. Недалекий стражник был уверен, из-за убитого графского сына обязательно начнется война. Вот только Вилару было не до войны. Во-первых, не факт, что она ещё начнется, во-вторых, если и начнется, то явно не завтра, а у него проблемы сейчас. Сестра все его перспективы похерила, когда наговорила Эрике гадостей. Часто случается, когда один из членов семьи оказывается неблагонадежным, со службы выгоняют всех. Вилар был уверен, во всем виновата только Амелия. Принцесса уже второй раз спасла эту дуру, а та её проклинать стала. Разве не идиотка? И хрен бы с ней, так ему теперь расхлебывать. Вилар понимал, что рассуждает как последний эгоист. Но с другой стороны, а как ещё рассуждать? Сестра с удовольствием отправится в Храм Мироздания, а он потеряет шанс. Когда ещё появится возможность попасть в Императорский Дворец? Никогда. Вот и пришлось Вилару решиться на разговор с наследницей. Чтобы убедить ее в своей верности, он был готов пойти даже на унижение. Вилар не считал себя виноватым в чем-либо, и оттого считал унизительным оправдываться. Но другого выхода он тоже не видел.

Теперь, после недолгого разговора с Эрикой, Вилар, наконец, вздохнул с облегчением. Все оказалось не настолько печально. Никто его из-за ненормальной сестры не выгонит, а значит можно надеяться на лучшее. Единственное, что вызвало недоумение, странный приказ принцессы. Амелия как минимум месяц не сможет покинуть замок. Во-первых Вилару не терпелось отправить сестру в Храм. Так и ей лучше, и ему спокойнее, а теперь придется терпеть ее как минимум месяц. Также было непонятно, зачем это нужно и почему именно месяц. Вилар принялся припоминать все слухи, которые ему пришлось услышать в последние дни. Действительно, его сестру приплели куда только можно. Оказывается, Амелия — любовница наследницы. Сбежала она из-за угроз Евы, та решила убить себя, когда узнала, что Эрика отправилась за Амелией. Другие утверждали, принцесса пыталась насильно склонить Амелию к разврату, и та сбежала. Подобную чушь пытался рассказывать и Алан, по мнению Вилара, истинный виновник сумасшествия Амелии. Ясно же, сестра тронулась умом из-за любовных переживаний, и никакого отношения к остальным событиям не имеет. Вот только покинуть замок она все равно не может. И зачем она Эрике? Как бы он не пытался размышлять, никаких мыслей все равно не возникало. Он думал даже заглянуть к Амелии, но в итоге решил все-таки для начала отдохнуть. В том числе и от сестры, которая вчера вымотала ему нервы.

Спустившись на первый этаж, он поплелся в свою комнату. Конечно, отдельные покои даже замковым стражникам не полагались. Те, кто не из Небельхафта, а таких было большинство, жили в казармах по несколько десятков человек в комнате. Но Вилару повезло. Изначально он был обычным гостем, его как гостя поселили, а потом о нем, можно сказать, забыли. Сам он не просил предоставить место в казарме, сделав вид, будто все так и надо. Конечно, сослуживцы недоумевали, чего это он живет отдельно, но никто напрямую не возмущался. Вилар догадывался, это одна из причин слуха, будто Амелия любовница Эрики. Но с другой стороны, не объяснять же каждому о случайности? И не отказываться же от дополнительных удобств? Покои конечно не ахти, окна его комнаты выходили прямо на задний двор, и днем, когда ему приходилось спать, было слышно, как рубят дрова, кто-то перекрикивается, а то и вовсе ругается. Но все равно лучше, чем казарма. Так что грех жаловаться, тем более, когда устанешь, никакой шум не помеха. Вот и сейчас, несмотря на изрядный галдеж за окном, Вилар даже не заметил, как уснул.

Проснулся он в кромешной тьме, и тут же вскочил, при этом, едва не споткнувшись о собственные сапоги. Неужели проспал? Спешно нащупав огниво, он зажег факел у двери, и принялся спешно одеваться. Сколько сейчас времени, он не знал. Увы, часы в его скромной комнате не предполагались. Обычно он просыпался, когда только смеркалось, и даже успевал на ужин. Но сейчас проспал. Натянув на себя форму, и обувшись, он прихватил плащ и уже буквально через пару минут был возле ворот. На фоне тусклого факела его встретил вытянувшийся по струнке Петер. Похоже, стражник испугался, что прибыл кто-то из командиров.

— Доброй ночи. Я сильно опоздал? — осведомился Вилар.

— Часа на три. Я уж думал, тебя выгнали, а замену не прислали. Повезло тебе, Командир не показывался, — лениво ответил Петер, расслабившись.

— Не выгнали, а что Командира не было, хорошо, — хотя бы на этом успокоился Вилар. Оглянувшись вокруг, он присел, опершись о стену.

— Сестру успокаивал? — Петер присел рядом.

— Спал. Должен же я спать иногда, а не только с ней носиться, — отмахнулся он.

— Так ты не знаешь, наверное, что тут делалось, — заметил Петер.

— И какая же тут херня ещё могла случиться? Война что ли началась? — сыронизировал Вилар.

— Нет, пока не началась. Но скоро точно будет, — Петер взялся за свою любимую тему, — Кухарка рассказала, сегодня на рынке прорицатель ходил. И войну предрек. Он сказал…

— Так что тут было? — перебил его Вилар, ему совсем не хотелось слушать опостылевшие рыночные сплетни.

— Скандал был большой. Сестра твоя с Герцогиней надумали ехать в Храм. А Её Высочество приказали — не выпускать обеих. Но Герцогиня настырная оказалась. Они ещё на ночь глядя собрались. На конюшне им ни лошадей, ни, тем более, повозку не дали. Они решили пешком идти. Не выпустили их. Сестра твоя молчала, а Её Светлость устроили крик. Стражники пришли, челядь сбежалась. Не знали, что делать. Приказали — не выпускать! Выпустили бы, так потом отвечать пришлось! Но и не уймешь ведь, Герцогиня все-таки. Пока талерманец не пришел, и насильно не утащил, она всю собравшуюся стражу осыпала проклятьями, — с энтузиазмом поведал Петер.

— Ну и дела. Хорошо, что я проспал, — Вилар искренне обрадовался.

— А тебе не говорили, с чего такой приказ, не выпускать даже Её Светлость? — осведомился стражник.

— Без понятия, мне не докладывают, — отмахнулся он, а сам, в который раз задумался. Ещё и Беатрис приказано не выпускать, это что-то новое.

— А мне кажется, я понял, почему. Они с ума сошли, как же их отпустить? Пешком на ночь глядя чуть не ушли. А на юге разбойники, вон, все говорят, опасно там, ну, а Храм ведь на юге! Талерманец неравнодушен к Герцогине, и попросил Её Высочество не выпускать её. И сестру твою пожалели. А ты как думаешь? — допытывался Петер.

Вилар, выслушав эту наивную версию, только пожал плечами. Романтик тот ещё, не знает жизни. Да и откуда ему понимать? Петер, семнадцати лет от роду, в замке всего неделю, а до этого в деревне жил. В стражу попал на отборе, на который его притащил Гарри. Никто не знал, но Вилару Петер по секрету поведал, что он племянник гвардейца. Причем, клялся при этом, что честно прошел, а дядя только научил мечом орудовать. На честность Вилару было плевать, а вот завязать приятельские отношения с племянником гвардейца наследницы он счел полезным.

— А хрен их знает. А что с ума сошли, похоже, — согласился Вилар, а тем временем пытался нащупать флягу, пока не убедился в ее отсутствии.

— Дай воды, впопыхах забыл, — попросил он. Петер сразу полез за флягой, но та оказалась пустая.

— Закончилась. Схожу, наберу, — поднимаясь, бросил он.

— Да я сам бы сходил, чего уж, — ради приличия предложил Вилар.

— Я уже три часа стою, хоть пройдусь, — настоял Петер, и вскоре растворился в темноте.

Вилара тем временем все никак не покидал навязчивый вопрос, что нужно Эрике от его сестры и Герцогини, и почему только на месяц? И вообще, что творится тут? Ему не очень нравились ситуации, когда происходящее не складывалось в определенную картину. Пусть он сейчас просто стражник, но учитывая его честолюбивые планы, желательно опнимать, что делается. Но в голове все будто смешалось. Непонятные слухи. Помолвка. Поединок. Храм Мироздания. Истерики с проклятиями… И тут его буквально осенило. Дело не столько в Амелии, сколько в Герцогине. А ещё в Ордене Света, куда, судя по всему, собралась последняя. Похоже, Её Светлость очень недовольна, и в Храме выложит весьма нелицеприятные факты про наследницу. Потому выпускать Герцогиню опасно. А сестра его, как обычно, просто не с той связалась. Если позволить Амелии покинуть замок, та может передать от Беатрис послание. Почему именно месяц, а потом все равно уже? Видимо через месяц Эрика надумала возвращаться в столицу. Не зря же поговаривали, что у принцессы есть подобные планы.

Теперь Вилару было все понятно. Придется его сестре побыть фактически в заложницах. А ему придется поспешить за этот месяц выслужиться или наладить дружбу с нужными людьми. Потому что служба в замковой страже его совершенно не устраивала. За последнюю неделю он для себя понял, нет ничего ужаснее такой службы. Хуже, чем пахать в поле, пусть и почетнее, да и жалование больше. Но скука смертная, и особенно скучно караулить ночью. Да ещё у ворот на заднем дворе. И это при том, что Небельхафт сейчас ещё не самое плохое место для службы. Судя по разговорам среди стражников, Эрика по сравнению с другими господами, несмотря на титул, требовательностью совсем не отличалась. Главное, чтобы караулили хорошо, и никого не впускали. Учитывая, что никто все равно в замок не лез, это было не сложно. Недавно, правда, возобновили обязательные тренировки. Но Вилару это было как раз в удовольствие. А так, принцессе на церемонии плевать, никто болтать не запрещает, кури дурман, сколько хочешь, иногда даже выпивали втихаря. Кормят, жалование сносное, больше, чем даже у тех, кто ремеслами промышляет. Для деревенщины такая жизнь — предел мечтаний, вот только Вилар стремился отнюдь не к этому. И теперь, получается, у него всего месяц, чтобы проявить себя. Если Эрика уедет, служить здесь смысла не будет.

От размышлений его отвлек вернувшийся Петер. Он таки принес воды. Жажда замучила так, что Вилар выпил половину фляги разом.

— Надо было тебе сразу ведро нести, — бросил он, передавая флягу.

— Вилар, так ты к Её Высочеству ходил? — заговорщицким тоном вдруг спросил Петер.

— Ходил.

— Ни хрена себе! И как? Она тебя приняла? — почти шепотом поинтересовался он.

— Как? Отлично все! Я сначала подождал немного, ну пока она в холле покажется. Не дотерпел, и пошел прямо в её покои…

— Прямо в покои? Ни хрена себе ты смельчак! И чего она? Не гневалась? — перебил его изумленный Петер.

— Ну да, поднялся в покои. Постучал, как полагается. Её Высочество выслушали меня, уверили, что меня не выгонят. Теперь все отлично! — самодовольно заявил он.

— Вот это да, я бы так не смог. И что, она даже не обругала? — не унимался стражник.

— Я же говорю, нормально все было! Не такая она и свирепая, как ты думаешь. Успокойся уже, не ест она людей, — уверил Вилар Петера. Тот служил, как и он сам, недавно, и, видимо наслушавшись всяких баек, страшился наследницы как огня.

— Зато убивает, глазом не моргнув. Ты ж не видал, как она Юлия то, а я все зверство видел, — пробурчал Петер.

— Не видел, но наслышан. Только где там зверство? Был поединок, заранее оговоренный и объявленный. Тем более, дело из-за девицы было. Ты бы за свою женщину разве не убил бы?

— Не в том дело, за что убила. Понимаешь… Я же видел, как оно было. Она ему шею свернула, будто каждый день такое делает! Зверски так. Да и не в поединке дело. Всякое толкуют, будто она убивать любит, — так же шепотом пояснил Петер.

— Дураки толкуют, или те, кто не знает ни хрена. Вот, стражники, кто давно служит, ничего плохого о ней не говорят, между прочим. Они лучше твоих крестьян её знают, — возразил Вилар. Действительно, принцесса пользовалась искренним уважением практически у всего воинского состава Небельхафта, прослыв человеком справедливым и понимающим. Даже за недавнюю смену едва ли не половины состава замковой стражи её особо не осуждали, признавали, до той поры по недосмотру много сброда на службе оказалось. А так она лишнего не требует, не придирается, ещё и с жалованием не скупится. Как выпьет, так и вовсе душка, а какие пиры устраивает, песни хорошие любит. А что ведет себя странно, так не им её осуждать. Людей она по делу только убивает, а что сама рвется иной раз разбойников ловить, так увлечение такое. Большинство Эрику как женщину не воспринимали. Но находились и те, кто спьяну пробалтывался, что не будь она принцессой, да ещё и увлекающейся девицами, они были бы не прочь узнать, какова она в постели.

— Понимаю я все. Генри тоже расхваливает её, едва ли не святой считает. А я как гляну, душа в пятки уходит, и ничего сделать не могу. Трус я, наверное, — обреченно произнес Петер.

— Ладно тебе, чего сразу трус. Ты ж только с деревни сюда попал, а там болтают вздор. Привыкнешь, сам поймешь, — приободрил Вилар приятеля, и решил сменить тему.

Утро выдалось по обыкновению мрачным. Небо затянуло тучами, и уже несколько часов моросил дождь. Вилар, укутавшись в бесполезный мокрый плащ, считал мгновения до смены караула. Кажется, ещё час, а может и два. Последние часы всегда длятся долго, особенно когда идет дождь, а он идет почти каждую ночь.

— Ещё не передумал казнь смотреть? — спросил он у скучающего Петера.

— Не передумал. А ты? — задал встречный вопрос он.

— Издеваешься? Будут вешать мудаков, которые Амелию дважды чуть не сожгли! Сам бы вздернул!

— Да, не завидую тебе. Я не ради казни иду. Не радостное зрелище, — Петер тяжело вздохнул.

— А зачем идешь? — недоумевал Вилар.

— Надеюсь повидать друзей, соседей… Традиция ведь, на казнь всех окрестных созывать. Подорожные вчера по деревням ездили. Поди, много народу будет, может, своих увижу, — объяснил явно погрустневший сослуживец.

— Ещё бы, сразу семерых казнят. Пусть больше людей приходят, посмотрят! Будут знать, как людей жечь! А в твоей деревне, кстати, самосуд творили?

Петер замялся, и Вилар это заметил.

— Можешь, как есть говорить. Ты же там все равно ни хера не решал, я все понимаю. Да и не скажу я ничего никому, я же про Гарри не выдал тебя, — подбодрил его он.

— Точно не скажешь? — шепотом спросил Петер.

— Слово даю, — уверил Вилар, все равно стоять было скучно, а так, хоть повод для беседы.

— Ходят слухи, года три назад девушку в лесу сожгли. Поговаривают, я сам не знаю, не видал, так, шептались только. Всем сказали, она ушла.

— Её тоже ведьмой считали? — уточнил Вилар.

— Ну да, поговаривали, мол, ведьма, — согласился Петер, и тут же начал оправдываться, — Но я не верил, дядька объяснил мне все. Ещё когда жива она была.

— А с чего решили, что ведьма?

— Ты только не говори никому, а то меня дядька убьет.

— Не скажу, слово же дал.

— Тамара, так ее звали, родила ребенка с красными глазами. Ну, как у Её Высочества. На деревенском совете решили утопить. Тамара смирилась, сама испугалась, будто демона понесла. У нас ведь в деревне двое мужиков лично видели демона. С головой отрезанной в руках. Один спятил потом и повесился, а другой выпивать стал! Так вот, дитя утопили, но люди стали шептаться, Тамара ведьма, несчастье принесет. Через месяц пожар в деревне случился, три дома погорело. Я не верил, что Тамара виновата, дядька говорил, что демоны не рождаются, а красные глаза просто редкость, — тут же оправдался он.

— А почему Гарри не помешал, он же гвардейцем тогда был? — недоумевал Вилар.

— Когда дитя топили, его не было. Он редко у нас бывал. А потом, дядька сам напутствовал, коли нашей семье жить спокойно охота, не надо влезать. Жизни нормальной человеку с красными глазами все равно не видать, так что не зря утопили. И Тамаре в деревне житья все равно уже не дадут, без толку нос совать. Вовремя уйдет — спасется, а защищать ее, только беду на себя навлекать. А потом Тамара исчезла, но слух ходит, сожгли ее. Так то, — закончил Петер.

— Да уж, — выдавил из себя Вилар, хотя сам мысленно выругался. Не в адрес Петера, а в адрес Гарри, который, скорее всего, даже не доложил Эрике про творящийся беспредел. Вот оттого и здравствует невежество, потому что молчат все, боясь за свою шкуру.

— Ты только Её Высочеству не говори, иначе дядька меня убьет, — испуганно попросил Петер, видимо заметив на его лице замешательство.

— Я же слово дал, сколько можно, — раздраженно огрызнулся Вилар.

— Ты пойми тоже. Дядька то не со зла утаил, я клянусь, сам просил его доложить на несправедливость. Он сказал, что Её Высочество ничего не изменит, а только сожжет всю деревню. У нее ведь тоже красные глаза, а дитя решили топить всей деревней. Понимаешь?

— Понимаю, не бери в голову, — уверил Вилар, и тут же решил сменить тему, — Чувствую, много народу на казнь придет.

— Да, и оттого у меня дурные мысли. Ты ж сам из местных, знаешь, что в народе говорят про Её Высочество. А ты же знаешь, что провидец вещал, — Петер в который раз напомнил о рассказе кухарки, который вспоминал уже несколько раз за ночь, и таки выложил все подробности Вилару. Оборванец ходил по рынку, и рассказывал, как движимый светом гнев народный обрушит тьму, и демона, власть держащего. Очередная чушь из уст шарлатана. Вилар знал, что это за провидцы. Когда он ещё воровал в Портах, его хозяину приносили доход так называемые ведуны и гадалки. Те же карманники, только люди сами монеты им давали.

После смены караула, они с Петером отправились в трапезную для стражи, где как раз кормили тех, кто шел с караула. Они пришли в числе первых, но совсем скоро в помещении было не протолкнуться. Разговор шел про надвигающуюся войну. Все были уверены, война не за горами. Причем не только с Графом Ергинским, некоторые вспоминали про варваров клыкастых с запада, говорили о полчищах бунтовщиков с юга. Увлекательную беседу прервал Командир. После приветствий, он обратился к затихшим стражникам.

— Незанятые караулом стражники через час у конюшни. Это касается всех. Десятникам просьба явиться сразу после трапезы, — объявил он.

Когда Командир вышел, все, разумеется, загалдели в возмущении. Но приказ есть приказ. Совсем скоро выяснилось, их отправляют на городскую площадь обеспечивать порядок. Туда же отправляются все свободные городские стражники, и почти все подорожные отряды. Уже на сборе, десятники рассказали что твориться, и почему всех собрали. Народу на казнь ещё за три часа до полудня прибыло столько, сколько обычно приезжает на ярмарки за весь день. И люди продолжают прибывать, причем, судя по их виду, настроения не особенно мирное. Несмотря на это, отменять публичную казнь принцесса наотрез отказалась. Не приняла она также предложение запереть городские ворота. Более того, она почему-то лично решила зачитать приговор. Единственное, на что она согласилась пойти, это согнать всю стражу, дабы народ не вздумал роптать.

На площадь они прибыли за два часа до полудня. Идти далеко не пришлось, площадь находилась прямо перед парадными воротами в сам замок. Здесь проходили ярмарки, выступали бродячие цирковые артисты, ну и, разумеется, устраивались публичные казни. Народу было не протолкнуться. Работники наспех доделывали виселицы. Отряду, в котором состоял Вилар, приказали стоять сбоку от виселиц. Десятник объяснил, их задача обеспечить безопасность конвоя приговоренных к виселицам в первой линии, если люди все-таки прорвутся. Поступило распоряжение — не церемонится, главное, чтобы они не прорвались. За несколько метров выстроились ещё два отряда. Что там дальше, непонятно, народу было не протолкнуться.

Атмосфера на площади несколько отличалась от традиционно царящей на таких сборищах. Вилару много раз приходилось бывать на публичных казнях ещё в Двинне. С приятелями из деревни ездил он и в Небельхафт, если вдруг случалась возможность воспользоваться чьей-то телегой. В Империи публичная казнь часто считалась чем-то вроде праздника. Любителей посмотреть на казнь разбойников, убийц и предателей всегда хватало. Едва ли кто-либо скорбел, скорее наоборот. Сейчас же царила именно скорбная атмосфера. Люди выглядели испуганными, ходили кучками и перешептывались. Судя по одежде, в основном на площади собрались крестьяне. Горожане, которых обычно всегда было больше, видимо решили остаться дома. Торговли тоже не было, что казалось весьма странным. Обычно публичная казнь сопровождалась неким подобием ярмарки. Торговать никто не запрещал, главное чтобы подать заплатил, потому и городские торговцы, и желающие что-либо продать крестьяне отнюдь не брезговали поводом.

Такое количество стражников во время казни Вилар не встречал даже в Двинне. Обычно, когда казнили тех же разбойников, следить за порядком отправляли не более трех десятков, а тут две, если не три сотни. Причем всем приказали облачиться в полное воинское облачение, включая щиты. Обычно те же городские стражники, идя на караул, просто надевали кольчугу и вооружались мечом и кинжалом. Сейчас же по сути всех вооружили как на случай войны. Странные дела все-таки происходят.

Вилара, впрочем, все устраивало. Особенно место караула. Посмотреть на идущих к виселице врагов, и даже кое-что сказать им, разве не об этом он мечтал, думая о предстоящей казни. Петер его энтузиазма не разделял, ему не очень нравилось стоять прямо у виселицы. Насколько знал Вилар, приятель не понимал смысла публичных казней, и не считал подобные зрелища увлекательными. К тому же он выглядел испуганным, то и дело говорил про возможность народного бунта, чем в итоге достал не только Вилара. Петеру предложили заткнуться, что тот и сделал, окончательно поникнув.

К полудню на площади стало совсем не протолкнуться. Дождь закончился, и пространство начал окутывать густой туман. Собравшиеся крестьяне старались переговариваться в полголоса, будто чего-то боялись. Учитывая такое количество стражи, да ещё в полном воинском облачении, это казалось вполне естественным. Вилар непринужденно болтал с сослуживцами, периодически высматривая, не везут ли узников. Наконец из переулка выехала повозка с клеткой, которую сопровождали около десятка всадников в характерном облачении надзирателей. В целом надзирателей можно было легко спутать с городскими стражниками, если бы не особый атрибут — плеть.

Когда приговоренных крестьян повели в виселице, Вилар буквально приковал свой взгляд к процессии. Вот они, самые яростные ненавистники глупой Амелии, теперь ответят за все. Закованные в цепи, они шли, опустив головы. Шестеро мужчин и одна девица. Та самая дрянь Полина, сейчас горько рыдает. И бывший женишок его сестры, и его друг, и отец мальчишки, которого хотела спасти Амелия, все теперь ответят. Первой вели Полину, он хотел было окликнуть её, однако его отвлек поднявшийся шум сзади. Памятуя приказ десятника, он резко обернулся. Линию из стражников пыталась прорвать орущая проклятия женщина. Вилар пригляделся, это оказалась Демира, мать Полины. Стражник оттолкнул ее щитом, после чего возмущенная толпа начала напирать. Все из Туманной Долины. При этом Демира упала, и ее чуть не затоптали свои же. Началась драка, так как стражники выполняли приказ — не пускать. В итоге людей растащили, надавав пинков, а самых агрессивных — увели. Когда Вилар обернулся, узников к этому моменту спешно загнали к виселицам. Площадь зашумела, послышались женские вопли. С противоположной стороны уже поднялись сначала Карл, потом Эрика. Карл сразу же приказал надзирателям подвести приговоренных к виселицам, и надеть на них петли. Шум начал затихать, но над площадью витал какой-то зловещий шепот и всхлипывания.

— Не нравится мне это. Не пройдет все спокойно, — шепнул ему обеспокоенный Петер.

Вилар ничего не ответил, продолжая смотреть в сторону виселиц. Карл с суровым выражением лица расхаживал и оценивающе смотрел, как смертников готовят к казни. Он явно чувствовал себя хозяином положения. Учитывая, что так называемый темный мессия весьма поднаторел в деле палача, это было неудивительно. А вот обычно самоуверенная Эрика на этот раз выглядела испуганной. Как будто её собираются вешать. Принцесса нервничала, не знала, куда деть руки, которые, если присмотреться, едва дрожали. Она определенно пыталась скрыть волнение, но получалось плохо. «Убивать она привыкла, чего ей стоит повесить, если недавно она троих сожгла? Неужели, возможный бунт напугал, и ее так пришибло?» — мысленно недоумевал Вилар, ожидая начала казни. Вокруг было спокойно, однако, судя по ругани и характерному шуму, где-то дальше случились потасовки, которые, впрочем, длились недолго. Также стали звучать мольбы о помиловании. Когда приговоренные узники уже стояли с надетыми петлями, протрубили и площадь затихла. Первым взял слово Карл.

— Приветствую горожан и гостей Небельхафта на этом празднике торжества справедливости! Как гласит Свод Законов Имперских, казнь публичная — есть благо, дарованное Императором, дабы чтился закон и порядок на земле вверенной ему Мирозданием! — традиционно поприветствовал он всех собравшихся, и традиционно бросил, — Слава Императору!

— Слава Императору» — отозвалась площадь. Затем восславили Империю, и темный мессия продолжил свою вступительную речь, в которой назвал свершившееся преступление настолько возмутительным, что на него обратила внимание принцесса. Именно поэтому она лично зачитает приговор. Это был не рядовой случай. Обычно приговор зачитывал Имперский Судья. Впрочем, Император и его представители, то есть Герцоги, а в военных походах, Маршалы, тоже имели право судить и назначать наказания. Причем их слово имело больший вес. Имперские Судьи прежде всего подчинялись Императору и его наместникам. Учитывая, что именно Эрика представляла здесь Императора, никаких вопросов её решение вызывать не должно было. Другое дело, те же Герцоги, не говоря уже об Императоре, не утруждали себя зачитыванием приговоров на площадях, оставляя эту рутинную работу Судьям. Именно поэтому подобное решение Эрики казалось странным. Тем более она, если смотреть со стороны, удовольствия от происходящего не испытывала. В этом смысле, было непонятно, зачем принцесса вообще сюда пришла.

Когда Карл закончил, он, разумеется, восславил принцессу, и передал ей слово. В толпе в который раз послышались неодобрительные возгласы, которые, впрочем, быстро стихли. Теперь Вилару стало понятно, зачем столько стражников по всей площади.

— Приветствую вас, мои подданные, — глухим и несколько дрожащим голосом произнесла она, и на какой-то момент замолчала. Со стороны площади вновь раздались мольбы о пощаде, а также бессвязные шушуканья. Принцесса все-таки продолжила.

— Правом, данным мне Императором, я… — принцесса в который раз запнулась, — я обвиняю этих людей в попытке самосуда. Приговариваю их к смертной казни. Предоставляю слово Имперскому палачу, — последние два предложения она произнесла быстро и довольно бессвязно, и закончив, направилась к лестнице. Только Карл хотел обратиться к толпе, как в этот момент несколько женщин неистово заорали, и одновременно из уст какого-то мужчины прозвучал призыв.

— Демон жаждет отнять жизни невинных! Не дайте погубить невинных!

— Храни нас лесные нимфы, — заорал уже другой мужчина, и по площади поднялся неистовый гул из проклятий, воплей, и ругани. Вблизи Вилар мог наблюдать, как стражники, грозя мечами, требуют соблюдать порядок. Нескольких особо рьяных приложили щитами, и увели в переулок. Что происходило там, дальше, Вилар мог только догадываться по характерному шуму.

— Стража, заткните их, — приказным тоном заорала остановившаяся уже возле лестницы Эрика, и вернулась обратно. Принцесса не отрывая взгляда наблюдала за происходящими потасовками на площади. Причем, судя по выражению её лица, она была не просто недовольна, наследница была в бешенстве. Неудивительно, если её кляли и даже призывали сжечь. Странно вообще, что она рискнула остаться и вновь обратиться к толпе, а не сбежала в сопровождении стражи.

Когда шум благодаря стараниям стражников все-таки начал утихать, Эрика обратилась к толпе вновь.

— Какие на хер демоны? Идиоты! Вы кого слушаете, невежи! Свод Законов Имперских касается каждого подданного Империи! — жестко, с нескрываемой агрессией говорила она, — Там ясно сказано: Самосуд — презрение священного закона, ибо Император есть закон! Император дает право вершить суд на вверенной ему земле! Подданный, посмевший свершить суд, не имея такого права, должен быть приговорен к казни, ибо посягнул на священные основы Империи! И эти люди буду казнены по закону! Смотрите, и принимайте в назидание! Так будет с каждым, кто по своему тупому разумению посмеет устраивать самосуд на землях Империи! — похоже, Эрика разошлась, и обычным приговором ограничиваться не стала, — И это справедливо! Или может вам закон не нравится? Жечь друга друга хотите, когда вздумается? Обращаюсь к каждому недовольному, не будет закона, завтра ваши соседи сожгут вашу дочь, жену, сестру! По своему разумению! Этого хотите? Но этому не бывать! Пока есть власть Императора на этой земле, будет и закон! Правом, данным мне Императором, приказываю Палачу казнить виновных! — с этими словами она повернулась к виселицам.

Вилар приготовился к любому развитию событий, в том числе и к беспорядкам. Но толпа молчала, слышался только протяжный плач. Вряд ли кто-то внял сути сказанного, но стражники сделали свое дело, намяв бока посмевшим роптать. Принцесса, тем временем, совершенно не стесняясь, закурила, и с явным злорадством уставилась на виселицы. Вилар также приковал свой взгляд на виселицы, стараясь рассмотреть выражения лиц вчерашних врагов. Карл, тем временем, приступил к исполнению приказа. Первой на очереди была Полина. Палач с улыбкой дернул за веревку и девушка повисла.

— Нет, нет, за что! — где-то вдалеке послышался истерический вой, но его тут же перебили крики одобрения. Распоряжение громко приветствовать казнь касалось всей присутствующей на площади стражи. Это также была своего рода традиция в Империи. Учитывая, что в этот раз стражников было очень много, со стороны казалось, будто ликует вся площадь. Да и многие из присутствующих крестьян волне могли одобрять из страха перед теми же стражниками. На всякий случай.

— Да здравствует закон! Слава Империи! — прокричал Вилар, причем, можно сказать, даже искренне.

Карл дергал веревку, и каждый раз толпа неистово ликовала.

— Смерть убийцам…! Слава Императору…! Слава принцессе…! Да здравствует закон…! Слава Империи…! Ура…! — вразнобой звучали различные возгласы, которые перекрикивали плач скорбящих крестьянок.

Никаких серьезных потасовок, во всяком случае, поблизости к виселицам, больше не произошло. Когда казнь закончилась, Эрика покинула эшафот. Карл последовал за ней. Толпа стремительно редела. Крестьяне живо потянулись в сторону городских ворот. Некоторые шли пешком. Другие ехали на запряженных клячами телегах по пятеро, а то и более, человек. Вилар, ожидая, когда им все-таки прикажут уходить, переговаривался со стражниками, обсуждая вероятность народного бунта, и пресловутой войны из-за графского сына. Петер стоял рядом поникший, Вилар это заметил.

— Чего заскучал, в сон клонит? — спросил он.

— Угу, устал, — согласился тот, не поднимая взгляда.

Вилар не стал допытываться дальше, тем более показался Карл, тот уже был верхом. Командир окликнул десятника, и отдал приказ отправляться в замок.

По пути к задним воротам они столкнулись с небольшим отрядом городских стражников. Те возвращались в свои казармы, находящиеся в городе по другую сторону замка. Один из них был ранен, что привлекло внимание. Завязалась беседа, во время которой всплыли неожиданные подробности. Вилар, стоя у виселицы, оказывается, даже не предполагал, что творилось в толпе. Оказалось, намечался народный бунт, у некоторых крестьян оказались припрятаны тесаки, топоры, и камни, которые они пытались применить, чтобы прорваться к виселице. Им это не удалось. Вероятно, мятежники просто не ожидали такого количества стражи. Из жертв, среди крестьян как минимум трое убитых. Это из тех, кого видели повстречавшиеся стражники. Многих бунтовщиков, в том числе раненых, увели в темницу. Таких, вроде бы, несколько десятков, если не больше. Среди стражников тоже есть раненые, сколько их, пока не известно. Насчет убитых, пока известен только один случай. Стражник, родом из Туманной Долины, перешел на сторону мятежников, за что был убит в потасовке. Ещё двое стражников доставлены в темницу как предатели. Вилар был в курсе, в Небельхафте служат трое мужчин из его деревни, но пока ни с кем он не сталкивался, все они служили в городской страже, и жили в другой казарме.

Вернувшись в замок, он распрощался с сослуживцами, а сам пошел в свои покои. С одной стороны, хотелось спать, но с другой — он не виделся с Амелией с того момента как у нее случился припадок. Конечно, она блаженная дура, чуть не подставила его, но ей, наверное, тоже плохо, по сути, она ведь заложница. Все-таки она его названная сестра, а он когда-то поклялся заботиться о ней. Вилар, хоть и нехотя, решил отправиться к Амелии. У Вилара были опасения в здравом рассудке сестры. Мысль о ее сумасшествии пугала, и вызывала чувство вины. Но уже когда она, не успев отворить дверь, бросилась ему на шею, Вилару стало понятно, припадок прошел.

— Почему меня с Её Светлостью не выпускают? Мы же не хотим ничего дурного, мы просто хотим уйти в послушницы. Что Эрике от нас нужно, — едва не плача, спросила Амелия, когда закончив обниматься, они присели на кровать.

— Ничего ей не нужно, потерпи, это ненадолго, — мягким голосом уверил Вилар.

— Мне страшно, правда. Ты не верил, что она демон, а теперь… Ты был на казни?

Вилар замялся, и Амелия ответила сама.

— Я знаю, был. Всех заставили пойти, кухарка Дахиша сказала. Вилар, ты мог бы выполнить одну просьбу…

— Какую? — резко спросил он, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— Я прошу тебя, помоги нам бежать. Мне уже лучше, я успокоилась. Но тут страшно. А Её Светлости ещё тяжелее, она уже не в силах тут жить. Плачет постоянно, молится. Ты же можешь помочь, я знаю, ты можешь нас выпустить, — Амелия теперь едва сдерживала слезы.

— Милая, я не могу, поверь! Меня казнят за предательство, ты этого хочешь?

— Но зачем тебе сюда возвращаться? Бежим вместе? Ты поможешь нам добраться до Храма. Её Светлость отблагодарит тебя. Тебе нужно золото? У ее Светлости есть золото, она не пожалеет, она сама говорила! — никак не унималась сестра.

— Это она тебе предложила такую сделку? — возмутился Вилар.

— Нет, я просто в отчаянии, я сама рассказала про тебя, сказала ей, что ты хочешь стать богатым! Ты поможешь?

— Ты ошиблась, я не стремлюсь к богатству. Но дело даже не в этом. Выслушай меня, и тогда поймешь все. Я не смогу вас вывести днем, только ночью я на карауле. Но есть ещё городские ворота, они заперты до утра. Всей страже отдали такой же приказ не выпускать Её Светлость и тебя. И там не два стражника, их там теперь десяток, — солгал Вилар, не в силах так просто отказать сестре, — Я не справлюсь со всеми. И даже если случится чудо, и мы проскочим, нас догонят.

— Святое Мироздание, что же с нами будет? А если она… сделает со мной как с Евой? — Амелия в этот раз не сдержала слез. Вилар обнял сестру.

— Не сделает, у нее ведь есть Ева. Если бы хотела, уже бы сделала! Но она выбрала Еву! Я тебе сейчас расскажу кое-что. Только это секрет, я случайно услышал. Её Высочество через месяц уезжает, и вы будете свободны. А пока Эрика не может вас отпустить, потому что Беатрис расскажет в Ордене Света какой она демон. И принцесса опасается, ты тоже разболтаешь.

— Я клянусь, что буду молчать! — сквозь слезы взмолилась Амелия.

— Но разве ты оставишь Её Светлость тут одну? Она сойдет с ума, — Вилар и в этот раз решил сыграть на милосердии Амелии.

— Да, ты прав, нельзя её тут оставлять, она так много сделала для меня. Ты не лжешь про месяц?

— Нет, я клянусь, что ненароком подслушал ее беседу с талерманцем, — в очередной раз солгал Вилар.

— Да поможет нам Мироздание, я не знаю, как мы это все переживем. Хорошо, ты понимаешь теперь меня! Я тебя прошу, будь осторожен. Она само зло, — сокрушалась Амелия, пока Вилар продолжал её обнимать. На самом деле ему сейчас хотелось поскорее уйти. Только он закрывал глаза, в сознании возникал умирающий Демиорис, который умолял позаботиться об Амелии. А теперь он, имея возможность прекратить её мучения, ради своих честолюбивых помыслов, обрекает её быть заложницей. Вилар старался гнать эти мысли, сознательно заставляя себя злиться на сестру. Это у него получалось, но когда он видел её страдания, заткнуть голос совести он уже не мог.

— Амелия, я пойду к себе, — выдавил из себя он, и отпрянул от сестры.

— Прошу, побудь со мной, мне так одиноко, А Герцогине нездоровится и она спит, — утирая слезы, попросила она.

— Я устал, пойми. Ночь, и ещё эта ужасная казнь, — отговорился он, отводя взгляд.

* * *

На ужине в этот раз, чуть ли не забыв про еду, горячо обсуждали прошедшую казнь и едва не начавшийся бунт. К этому моменту события не только не прояснились, но и обросли всевозможными слухами. Точное количество убитых и брошенных в темницу мятежников никто не знал. Но зато все что-то слышали. Спорили, из-за чего стали бунтовать. Те, кто из городских, а также из дальних деревень, не верили в мятеж из-за казни крестьян. Все чаще вспоминали восстания на юге. Дурной пример заразителен. Говорили и про войну, куда уж без нее. Как утверждал один десятник, стражу на воротах увеличили до шести человек, и вроде бы приказали досматривать всех входящих в город, а вооруженных — не пускать. Такие меры обычно принимались только во время угрозы войны. Причем, вилы и тесак предлагалось считать оружием.

Не все стражники проявляли энтузиазм в беседе. Часть выглядели обеспокоенными и отмалчивались. Петер был в их числе. Насколько знал про некоторых Вилар, они как раз из ближних деревень. В какой-то мере их можно понять, хотя с точки зрения службы сантименты не очень уместны. После ужина все пошли на объявленные сборы ночных караульных. Измотанный Карл объявил, что общими усилиями городской и замковой стражи предотвращен мятеж, поблагодарил за хорошую службу и пообещал небольшую прибавку к жалованию. Под конец он затронул животрепещущий вопрос предательства. На сторону мятежников перешли три человека, двое из деревни Туманная долина, и один из деревни Синие Мхи. Как раз та деревня, из которой Петер, про себя отметил Вилар, бросив взгляд на поникшего сослуживца. Один из предателей, как уже рассказали, убит, двое отправятся на каторгу. Ещё пятнадцать человек отстранены от службы за явное бездействие. Карл толкнул речь о службе, и под конец призвал трусов, а также всех сочувствующих крестьянам, покинуть ряды стражников. Петер едва не решился, но что-то его остановило.

— Ты хотел уйти со службы? — спросил Вилар, когда они уже стояли на карауле.

— Нет, хотя, да, наверное. Дурные у меня предчувствия, — обеспокоенно ответил тот.

— Не бери в голову, бунт разогнали, и хер с ним, — отговорился Вилар, на самом деле понимая, к чему ведет сослуживец.

— Всех разозлили, понимаешь. Ты же сам из деревни. Слыхал, что толкуют? О демонах и поборах? Недовольство зреет, — не унимался Петер.

— Крестьяне всегда недовольны, что я, не знаю. Четыре года прожил, и все одно и то же, все вам не так. То вам демоны, то ещё какая то херь жить мешает. Пожили бы в Мизбарии, где война, или в Преквистии, где крепостное право, так не роптали бы о демонах! А то мракобесие сплошное! — возмутился Вилар.

— Но ведь сегодня бунт почти случился. С юга приходят слухи о восстаниях, люди верят, что Её Высочество демон, — последнее Петер сказал шепотом.

— И что? Разогнали же сегодня. В темницу забрали многих, на каторгу отправят. Будет в назидание, в другой раз роптать попусту не станут! А если станут — ещё раз погоним! Или ты считаешь, бунт оправдан?

— Нет, что ты, я так не считаю! Но не обессудь. Да я как представлю, что против своих соседей, друзей с которыми вырос, я с мечом иду, страшно становится. А коли прикажут, и убивать придется. Сегодня убивали же. А я не убивал никогда в жизни. Если война, где враги, иное дело, а если сосед твой, или родыч? И предателем тоже совестно становиться, дядьку тогда подведу, — сокрушался Петер.

— Так чего ж ты на службу пришел, если боишься всего? — раздраженно спросил Вилар.

— Я же не ведал, что такое будет! Да и дядька настоял!

— Но если тебе служба не мила, ушел бы.

— Тоже не могу. Что я дядьке то скажу? Он всегда говорил, не дело в деревне сидеть. А так получится, я неблагодарный, а он зазря приезжал каждую неделю, и воинскому делу меня учил. Да и дядька обещал, скоро в столицу поедем! Как я так уйду? Что я скажу? Да и мать… Она же надежды на меня имеет! Ты пойми, я не службы боюсь, а кабы бунта не было, и меня бить своих не послали, — грустным голосом уверил Петер.

— Успокойся, не будет больше мятежа. Сегодня им хватило. А если и случится такое, так я сейчас тебе расскажу, как схитрить в суматохе, — принялся успокаивать его Вилар, уже придумывая, что бы тому посоветовать.

К утру Петер уходить со службы окончательно передумал. Мало того, он ещё и пообещал Вилару поговорить с Гарри, чтобы и его в столицу взяли. Последнее обнадеживало, не зря все-таки он с этим щенком носится. Так что с караула он шел в отличном настроении. На трапезе удалось узнать новые подробности про вчерашний бунт. Убитых, оказывается, девять крестьян. Городская темница переполнена. Что будет с мятежниками, пока никто не знает. Караульные из самого замка утверждают, что наследница в бешенстве. В городе ходят слухи о предстоящей массовой казни. Горожане бояться, что это спровоцирует восстание, подобное тем, что уже произошли на юге. Также из самой темницы дошли слухи, будто мятеж не случайный, и скоро будет война. Новости несколько подпортили настроение. Слухи слухами, однако, вероятная война может затянуться, а ему все-таки хотелось поскорее оказаться в столице.

* * *

— Не очень хорошая казнь выдалась. Эти упыри надумали мне мятеж устроить. Правда, безуспешно, но выслушать проклятий и прочей херни пришлось, — кратко поведала Эрика, отвечая на вопрос Евы о том, как прошла казнь. Наверняка та и так все знает и спрашивает только для поддержания разговора, на который её потянуло после весьма бурного времяпровождения.

— Какой кошмар! Они могли разорвать тебя. Тебе разве не было страшно? — изумленно спросила Ева, и отхлебнула вина. Принцесса в который раз посмотрела на полный кубок, сглотнула слюну, и тяжело вздохнула.

— Ну не разорвали же. Скорее было мерзко, а не страшно. Тупые скоты, нечего сказать! — отговорилась принцесса, и потянулась за самокруткой. Предаваться похоти с Евой занятие конечно приятное, но отвлекает ненадолго. Пить нельзя, но хоть курить можно, и то хорошо. С такой веселой жизнью иначе не расслабишься. Одна казнь чего стоит.

— Я бы так выйти не решилась, — заметила Ева.

— Мне, как будущему правителю, постыдно трястись перед своими подданными. Должно быть наоборот. Пусть они бояться, — объяснила принцесса, и, почувствовав, что ей стало несколько холодно, накинула на себя покрывало. Было уже за полночь, и из открытого окна веяло прохладой.

— Отец утверждал так же, — погрустневшим голосом произнесла Ева и отставила кубок на поднос.

— Значит, этот мудак был хоть в чем-то прав, — безразлично ответила принцесса.

— Ты же меня не оставишь тут? — вдруг обеспокоенно спросила любовница и взяла её за руку.

— Сколько можно задавать одни и те же вопросы. Мы договорились, ты отправишься со мной в Эрхабен, — возмутилась принцесса, которую порядком достали эти разговоры.

— Я тебя прошу, не оставляй меня в Небельхафте даже на время! — умоляюще просила кузина.

— Вообще-то война на пороге, мало ли, когда я отправлюсь в столицу. Между прочим, варвары на Камирию напали, на юге мятежи. Мне тебя взять в военный поход? Поедешь ты в столицу, я же обещала! — уверила Эрика. Действительно, она не собиралась таскать свою любовницу по всей Империи.

— Просто мне страшно. Я боюсь! — отводя взгляд, призналась Ева.

— Чего или кого ты боишься? — недоумевала принцесса.

— Отца. Если он вернется и узнает… Я боюсь даже представить, что со мной будет! — выпалила девушка.

— Успокойся, Генри насрать и на жену, и на тебя, ты уж не обессудь. Вон, уже лет пять этого мудака не видно, — отмахнулась принцесса. В последние годы Генри совсем не интересовался не только семьей, но и Клеонией. Тадеусу даже не приходилось прикладывать усилий, дабы он сюда не сунулся.

— У меня плохие предчувствия. Поверь, они меня обычно не обманывают. Отец может вернуться. Раньше я не так боялась. Когда матушка была с Виктором, он бы не позволил ему бесчинствовать. А теперь…, когда она сошла с ума… Если вы уедите, вдруг отец вернется и узнает все? Если это случится, я предпочту сразу умереть. Ты ведь не знаешь, насколько он страшный и опасный человек! Его боялась вся челядь и все стражники! — едва не плача, уверяла Ева. Принцесса поняла, та действительно боится и её понять можно. Виктор ведь не останется, и если Генри вернется, юной леди не позавидуешь.

— Никто тебя тут не оставит. С чего ты вообще взяла, что я не знаю ничего? Все я знаю, как Генри поколачивал Беатрис, измывался над слугами, стражников гонял, совращал служанок. Мудак, одним словом, — согласилась принцесса.

— Пойми, ты понаслышке знаешь, и то не все. А я испытала эти ужасы. Он в страхе держал весь замок. Мы с Лолитой дни считали, когда он уедет. А как страдал от него несчастный Альберт. Бедняга, он даже согласился пойти в гвардейскую школу, только бы отец отстал. А в итоге братишка исчез, от него уже много лет ни одной весточки. Его, наверное, уже нет в живых, так мне иногда кажется, это отец кго убил. Матушка же страдала больше всех, когда он приезжал, на ней живого места не было, отец бил её постоянно. Называл её шлюхой, подозревал в изменах, просто потому что ненавидел женщин. И нам с сестрой говорил, будто мы будущие шлюхи. Я боюсь его, он может убить меня, — умоляющим голосом уверяла Ева.

Для Эрики все эти факты были не новостью. Правда, утверждения о подозрениях в изменах позабавили. Мало кто знал, что Беатрис изменяла Генри не только с Виктором. Герцогиня всех троих детей умудрилась родить от разных мужчин. Может отношение мужа спровоцировало её, а может, наоборот, измены вынудили Генри колотить супругу, непонятно. Впрочем, этот вопрос не волновал Эрику, да и узнала она про эти факты случайно. Вскоре после её тринадцатилетия, принцессе захотелось опоить Герцогиню эликсиром правды. Чтобы удостовериться в её лояльности, так сказать. Виктор уперся, утверждал, нет надобности, и в итоге отказался это делать. Карлу было плевать, кого опаивать. Так они узнали не только про истинное отношение Герцогини к принцессе, но и всякие любопытные подробности. Не только Лолита рождена не от Генри, все её дети не имеют к мужу никакого отношения. Беатрис так ненавидела муженька, что принципиально не понесла от него ни одного ребенка. А вот каждого любовника она любила, во всяком случае, так она утверждала. Альберта она родила от целителя, у того, оказывается, был слабый целительский дар, который ему приходилось скрывать. Вот он и рвался в лекари. Лолиту она родила от недолгой интрижки с простым гвардейцем, мать которого была магом. Отцом Евы, которая, по сути, не являлась её кузиной, стал племянник Графа Викентия, в свое время часто бывавший на приемах в их замке. Принцесса тогда предложила использовать эти факты для шантажа Беатрис, Весьма любопытна была реакция Виктора на это. Он выслушал, уверил, что разберется сам, попросил не распространяться и больше об этом предпочитал не вспоминать. В итоге до сей поры Герцогиня не беспокоила, а сейчас, когда та спятила, шантажировать казалось бесполезным.

— Не сделает тебе ничего твой папаша. Сунется, будет иметь дело со мной. Если не повезет, лично. Ты довольна? — попыталась приободрить любовницу Эрика.

— А если тебя не будет рядом. Да, я понимаю, гвардейцы и все такое. Но… Мне страшно. Я расскажу кое-что. Выслушай только, — взмолилась Ева.

Принцесса не возражала. В итоге любовница ей поведала душещипательную историю о том, как её отец изнасиловал в чулане служанку, а десятилетняя Ева именно в тот момент пряталась там от Лолиты, с которой те играли в прятки. Генри в итоге заметил дочь, надавал оплеух и пригрозил убить, если та будет болтать, ну а служанка на следующий день исчезла. В конце Ева расплакалась.

— Вот так мудак. Нечего сказать, — зло процедила Эрика. Её отношение к насильникам было всегда однозначным. Мразей надо убивать без разговоров. Одно дело, просто совращение тех же служанок, но изнасилование это повод для вынесения смертного приговора.

— С тех пор я его до жути боюсь, — добавила Ева.

— Можешь не бояться. Теперь Генри моя проблема. Только учти, я не желаю видеть твою истерику, если ты вдруг узнаешь, что твой отец отправился в Бездну. Ты сама этого хотела, иначе бы не рассказала мне, — жестко поставила перед фактом принцесса.

— Если ты его убьешь, я не пророню даже слезинки, — решительно и с ожесточением в голосе произнесла девушка и утерла слезы.

* * *

В кабинете Герцога, ныне используемом Эрикой, накурено было так, хоть топор вешай. Принцесса дымила не переставая. Было уже за полдень, Карл и Виктор скоро должны были явиться с докладом. Чтобы занять время, она решила разобраться со счетными бумагами, касающимися казны, однако дело её не увлекло. Через полчаса после невыносимо скучного занятия у нее осталось только одно желание, сжечь все на хрен. Но это было бы не очень разумным решением. Впрочем, болтовня и рассуждения о всевозможных разумных решениях уже успела надоесть до безумия. Перебить бы этих паршивых Советников к гребаной матери, и решить все разом. Она бы лично с удовольствием взялась бы. Ну, или хотя бы прикончить ту мразь, которая вчера мятеж устроила. Наследница была уверена, не могли люди сами так быстро организоваться. Она то и дело вспоминала вчерашний день, ту проклятую казнь. Это можно сказать, её первое явление перед народом, причем явление во всех смыслах неудачное.

Когда Виктор стал предупреждать её о возможных последствиях казни, и возможном мятеже, Эрика даже слышать не хотела о переносе мероприятия. Не хватало ещё, чтобы тот, кто это устроил, решил, что она испугалась. «Выведи всех стражников и пусть перебьют тех, кто вздумает роптать» — распорядилась она. Более того, наследница решила пойти на небывалый для себя поступок, лично зачитать приговор. Первое и последнее её выступление перед публикой случилось несколько лет назад, на пиру в честь её тринадцатилетия. Тогда Эрика напилась, залезла на стол, наговорила всякой ерунды и грохнулась на пол. А так, принцесса ненавидела публичные выступления, и всячески избегала их. Конечно, она понимала, в будущем придется переступить через себя, но полагала, пока можно себя не насиловать. А вчера сам факт возможного мятежа взбесил настолько, что наследница решила пойти на принцип. «Ничтожен тот правитель, который страшится собственного народа. И если кто-то думает, что я испугаюсь, пусть идет на хрен» — с такой мыслью она поднималась на эту импровизированную сцену. Там, на эшафоте она успела пожалеть о своем решении, поддаться панике, и взять себя в руки. Смотреть на беснующуюся толпу, в которой подавляющая часть хотела её смерти, оказалось не особенно приятно. Как было не очень приятно осознавать, ей придется привыкать, едва ли невежественная чернь когда-нибудь воспылает к ней любовью.

Когда Эрика вернулась в замок, ей захотелось напиться, но проклятый спор и этого сделать не давал. Вот и оставалось развлекаться с Евой и тешить себя надеждой выяснить, кто организовал это, и повесить гада. Выяснением и должны были заняться Карл с Виктором. И вот теперь, когда прошли почти сутки, она ждала их отчета.

— Ну что? Какая мразь это устроила? — сразу осведомилась Эрика, когда вошли талерманец и темный мессия. Они оба выглядели замученными.

— Ну как сказать. Крестьянин, который подстрекал народ, убит в потасовке. Это обычный мятеж. Из-за недовольства казнью, и под влиянием слухов о тебе, — кратко высказался Виктор, и присел в кресло в углу. Карл присел на стул напротив принцессы, и закурил.

— Вы кого надо опоили? Допросили хорошо? — разочарованно вопрошала принцесса.

— А что мы все это время делали? Только время потратили! И зелье! Ну, нет ни одной зацепки! Крестьяне тебя очень любят, скажем, так, — сыронизировал Карл.

— Крестьяне стадо, вы же сами понимаете. Мало кто решится! Ладно, Туманная Долина, там взбесились люди. Но как же другие деревни, оттуда тоже были бунтовщики! — принцесса все ещё не могла поверить, что мятеж не был спланирован.

Однако ни одной зацепки в пользу версии о постороннем вмешательстве, действительно, не оказалось. Карл, который в свое время успел повоевать в Антанаре, где организованные народные восстания едва ли не традиция, тоже поначалу придерживался мнения Эрики. Но все оказалось проще. Взбесившиеся мужики из Туманной Долины подняли все близлежащие деревни. Истерия среди крестьян поднялась немалая. Из-за ведьмы красноглазый демон сжег трех честных людей, и ещё семерых собирается повесить. А тут ещё слухи о народном восстании на юге подлили масла в огонь. Все вместе и спровоцировало людей на мятеж.

— Вот мрази! Чернь проклятая! — выругалась Эрика. Это даже не голодный бунт или борьба против податей, эти тупые крестьяне решились на мятеж искренне считая её демоном. Вот что возмущало.

— Чего делать с ними будешь? Темница переполнена, она не рассчитана на пребывание более ста человек одновременно. Как бы мор не начался, — предупредил Виктор. Действительно, в небольшой темнице Небельхафта сразу столько узников не держали, предпочитая быстро отправлять преступников на каторгу или на виселицу.

— Повесить их на хер надо, скотов тупых, пусть к демонам своим отправляются, — возмутилась Эрика, и взялась за очередную самокрутку.

— Ты с ума сошла? Хочешь реальное восстание? — не согласился Карл.

— А оно точно случится, если ты повесишь больше ста человек! — вторил ему Виктор.

— Проклятье, по закону я имею право их повесить! Выступления против императорской власти караются казнью, между прочим! Что я должна по-вашему делать? Отпустить их, дать им денег, а потом пожелать удачи?

— Именно. Нужно их помиловать, — ошарашил всех Карл. Виктор покосился на него.

— Карл, ты не выспался или как? Насколько я знаю, милосердие тебе несвойственно. Лично я хотел предложить дать им пару лет каторги — прокомментировал Виктор. Эрика уставилась на Карла в ожидании объяснений.

— Ты абсолютно прав. Мне по хер на этих людей, и в другой ситуации я бы с удовольствием их вздернул. Но сейчас милосердие стало бы отличным ходом. На юге и впрямь волнения, нам ещё армию набирать, массовая казнь сейчас не уместна, — пояснил тот.

— Какая ещё армия? Гиблое дело это! Мое мнение не изменилось, надо валить в Эрхабен. И вчерашняя херня тому подтверждение, — талерманец вновь взялся за свое. Он полагал, что смысла оставаться в Небельхафте после потери единственного возможного союзника — нет. Казнокрадство и бардак процветают из-за никчемности имперской власти. А значит, нужно при помощи Тадеуса захватить власть в Эрхабене, и уже оттуда решать все проблемы. Эрика после вчерашнего тоже задумалась над этим предложением.

— Сейчас разговор не о дальнейших планах, а про наказание мятежников, — напомнила Эрика.

— Карл кое в чем прав, лучше отпустить их на хрен, в таком случае от здешнего народа опасность будет меньше, — Виктор неожиданно поддержал предложение о помиловании.

— Не развяжет ли им это руки окончательно? — принцесса считала, что если не наказать мятежников, те снова пойдут бунтовать.

— После вчерашнего уже нет. Мятеж не удался, это достаточный урок для черни. А милосердие пыл окончательно умерит. Нельзя окончательно загонять в угол даже крестьян, они могут разозлиться, — пояснил Карл.

Принцесса задумалась. Учитывая, что она все ещё надеется набрать войско, заставив советников подчиниться «приказу Императора», а на юге реально бунтуют, народ лучше не злить. И как бы ей не хотелось пустить кровь, массовая казнь сейчас сделает только хуже. А помилование возможно даже развенчает её репутацию демона.

— Да, пусть валят на хрен, им повезло, — согласилась Эрика.

— Я бы ещё посоветовал тебе лично объявить им всем о помиловании, будет весьма кстати. Тогда в их сознании ты будешь связана не только с казнями, но и с милосердием, — предложил Карл.

— Ну, это уже перебор, может мне ещё извиниться перед ними? Я все вчера на площади сказала, и больше распинаться не намерена, — предельно жестко отрезала принцесса и взяла лист бумаги. Нужно написать указ о помиловании. Когда указ был готов, она сунула его Виктору.

— Вот, зачитай им. И, кстати, насчет твоей идеи. Никакой войны против советников пока не будет, мы действительно рискуем погрязнуть здесь надолго. Будем надеяться, что отмена помолвки остудит пыл этих мудаков, — заявила она.

— Так мы отправляемся в Эрхабен? — оживился талерманец.

— Да, все будет быстрее. Но только после приказа Императора о наборе войска. Но для начала дождемся возвращения гонца от Тадеуса, — предупредила принцесса.

— Это от силы неделю ждать. Если гонец вообще до нашего мага добрался, — заметил Виктор.

— Чего это он не должен добраться, раньше никаких проблем не возникало! — возмутилась принцесса.

— Раньше мятежей таких не было. Беженцы рассказывают, на юге от Клеонии херня такая творится, словами не передать. Мало ли, — предупредил талерманец.

— Слухи всегда преувеличены. Думаю, все будет нормально, — на самом деле Эрика успокаивала скорее саму себя. О надвигающейся катастрофе на юге, увы, твердили не только слухи.

Талерманец отправился в темницу зачитывать указ о помиловании, Карлу повезло больше он, наконец, отправился спать. Эрика спрятала счетные листы обратно в ящик, и попыталась представить будущее. Увы, все виделось смутно. Одна мысль о возвращении манила и пугала одновременно. Эрика давно уже не боялась тех, от кого сбежала сюда. Их можно отправить в Бездну. То, чего боялась она когда-то, вызывало лишь снисходительную улыбку. А вот жуткий бардак, в который начала скатываться Империя, действительно пугал. Принцесса, покидая Эрхабен, даже не предполагала, к чему приведет правление её отца. Теперь все свалится на неё, и что самое мерзкое, она не знает, что с этим делать.

* * *

— Ну что? Опять никаких вестей? — первое, что спросила принцесса у вошедшего в кабинет Виктора.

Талерманец как раз возвращался с утреннего собрания десятников городской стражи. Эрика надеялась услышать хоть что-то хорошее. Гонец должен был вернуться неделю назад, но его все не было. Зато вчера стало известно, что Герцога Жориана Ринского повесили люди атамана Валуры Железного. А три дня назад из Цегенхафта пришла весть о смерти Алкения Ергинского. Ходят слухи, он был отравлен. Конечно, его смерть в какой-то степени выгодна, однако учитывая неясность произошедшего, это скорее настораживало.

— Вести есть. Только снова неутешительные. Гонец так и не явился. Но зато из Камирии прибыла внушительная толпа беженцев, — отчитался он.

— А там что случилось?

— Варвары. Клыкастые взбесились, чтоб их. И это уже не фантазия спятившего Герцога, — пояснил Виктор.

— Вот какого хера они выползли? Проклятье, снова слухи оказывается правдой. Но я не пойму, в чем проблема, Клыкастые примитивный народ, у них даже мечей нет, палками воюют, их разогнать — не хер делать! — возмутилась Эрика.

— Беженцы говорят, варвары неплохо вооружены, — не согласился Виктор.

— Гребаное дерьмо, — выругалась Эрика. Не хватало ей сейчас только неплохо вооруженных варваров. Учитывая, что терзаемая варварами Камирия граничит с Клеонией на западе, на юге бушуют мятежи, причем в Ринском Герцогстве полнейший бардак, ситуация печальная. А ведь ещё неизвестно, что по всей Империи творится. Нужен Тадеус, а гонца все нет, засада прямо.

— Нужно возвращаться в Эрхабен, — в очередной раз предложил талерманец. Как подметила Эрика, для него возвращение в Эрхабен в последнее время превратилось в навязчивую идею. О какой бы проблеме речь не шла, Виктор в первую очередь предлагал вернуться в столицу. Принцесса догадывалась, за этим кроется не столько беспокойство за судьбу Империи, сколько желание поскорее смыться из Небельхафта. Причиной тому была спятившая Беатрис. Она, конечно, старалась его избегать, и вообще с ним не разговаривала, но, видимо, Виктора что-то не устраивало. Талерманец старался меньше бывать в замке, вдруг озаботившись делами городской стражи. Он пропадал в штабе, и, возможно, оттого что не отдыхал, выглядел изрядно замученным и даже похудевшим. Эрика понимала все, однако полагала это личными проблемами Виктора, которые не должны мешать её планам.

— Мы вернемся в столицу, когда я посчитаю нужным! А сейчас пиши письмо от имени Императора. Что писать мы уже не раз обсуждали. Потом разошли Советникам и остальным баронам приглашения. Через пять дней я хочу видеть всех в замке.

— Ты все ещё надеешься набрать войско? — недоумевал Виктор.

— Делай, что говорю. На что я надеюсь, мои проблемы. И ещё, пусть Карл немедленно явится, — нервничая, распоряжалась Эрика.

Когда талерманец вышел за дверь, принцесса в бешенстве сбросила бумаги со стола. Вот что за дерьмо? Как все разгребать? Ещё, ко всему прочему, Герцогиня с утра нервы истрепала. Такую истерику устроила, что ей пришлось приказать запереть её в комнате. До этого Беатрис вела себя тихо, ходила с Амелией к Алтарю. Молилась. Но Ева, которая испортила принцессе настроение ещё вчера, спровоцировала мать.

Началось все с того, что любовница решила устроить ей сцену ревности, видите ли, внимания той мало, ещё вдобавок потребовала выгнать Амелию. Обвиняла в хождении по шлюхам. Эрика, у которой и так поводов для беспокойства хватало, объяснила девчонке, куда она должна идти, если её что-то не устраивает. Мало того, ей как-то не до шлюх сейчас, так принцесса вообще была в шоке, с какой стати Ева такое предъявляет, ещё и в любви признается. Они не договаривались о таких играх. Какая на хрен любовь? Хочет девчонка в Эрхабен? Пожалуйста. Желает мести папаше? Легко. Но на хрен эта нервотрепка с вычитанными из любовных книжек тупыми сценами ревности? В итоге Ева устроила спектакль с угрозой спрыгнуть с чердака. Пришлось приставить к девчонке Алана с Лютым и служанку, чтобы следили за ней. В то, что девица может убить себя, Эрика не верила, но всякие представления ей были не нужны. Ева притихла, но зато с утра нарисовалась Беатрис. Обвиняла, что довела её дочь, и вообще, место ей в Бездне. Учитывая, что и так проблем хватало, бабы только масла в огонь подливали.

Темный мессия явился только через час. Стражникам пришлось искать его по всем борделям Небельхафта. А потом ещё и будить.

— Ну, и зачем я так срочно понадобился? Кого нужно убить? — недовольно вопрошал он.

— Не издевайся, дело серьезное. Завтра ты отправишься в Эрхабен, — с ходу заявила принцесса.

— Ты дозрела и решила все-таки прикончить Генри? — оживился Карл.

Он был в курсе её планов по поводу Герцога. Именно по его совету Эрика опоила Еву, чтобы убедиться в правдивости ее слов. Когда же все подтвердилось, она окончательно приняла решение. Генри — не жилец. Но поручать Карлу эту работа Эрика не собиралась.

— Не раскатывай губу, я этого упыря лично замочу. Думаю, ты понимаешь, почему. У тебя иное задание. Сам видишь, творится дерьмо. От мага никаких вестей, а он мне позарез нужен. А в твоем случае я могу быть уверена, что тебя хотя бы не прикончат по пути. Да и магов ты можешь не бояться, — кратко пояснила свою позицию принцесса.

— Ясно, — несколько разочарованно произнес он, и уже более серьезно добавил, — Ну, я конечно рад попутешествовать, признаюсь, задолбался торчать в этой дыре. Только ты уверена, что это разумная идея? Вокруг бардак, с Советниками не пойми что, личной гвардии у тебя меньше чем у иного барона, половина замковой стражи новички, а ты отсылаешь Командира этой самой Замковой стражи на другой конец Империи? Ты все хорошо обдумала?

— Да, я все обдумала. Я посылаю тебя за Тадеусом, именно потому, что вокруг бардак. От огромной личной гвардии не всегда есть толк. Ты же знаешь, безопасность своей жизни я считаю в первую очередь личной проблемой. В замке пусть талерманец разбирается. Он будет только рад взвалить на себя дополнительные обязанности. Так что решение принято, — отрезала Эрика.

— Понял тебя, ты в своем репертуаре. Кстати, что ты там надумала, Виктор что-то про Советников говорил, сбор какой-то.

— Да, через пять дней. Я созываю советников и баронов. Предъявлю «письмо Императора». К тому времени как ты вернешься с Тадеусом, соберу войско. Там видно будет, что с ним делать. Но война неизбежна, увы, это факт. Герцога Ринского прикончили мятежники. Клыкастые нарисовались, гребаные твари, — с возмущением пояснила Эрика.

— Слышал. Сам охерел. Ты ведь знаешь историю, как я уже повоевал с ними. Прибыло войско, а никаких варваров нет, у старика Камирского крышу снесло. Более того, примитивнее народа я не знаю. Это наполовину животные. А тут говорят, у них оружие, и даже нечто вроде военной тактики. Не нравится мне все это, — обеспокоенно заметил Карл.

— Мне вообще в последнее время ни хера не нравится. Час от часу не легче. Ещё и бабы нервы треплят, чтоб их. Но проблемы нужно решать. Поведение Тадеуса настораживает, за последние пару лет он совсем от рук отбился. Решил, раз на меня в столице махнули рукой, можно расслабиться. Ему нужно доходчиво передать, что с ним будет, если он будет трахать мне мозги. Я уверена, этот гаденыш в курсе, с кем имеет дело, и если я захочу, не просто могу лишить его дара. Я откручу его тупую башку, и никакой дар четырех стихий высшей степени его не спасет, так и передай, — жестко распоряжалась Эрика.

— Разумеется, передам все, что прикажешь. Ты только бумагу с нужной печатью мне сделай, чтобы меня к нему впустили, и этот упырь признал меня. Ты же не хочешь, чтобы я по ходу выполнения задания, перебил кучу народу? Хотя, я бы не отказался развлечься. Может все-таки мне убить Генри? — шутливо спросил темный мессия.

— Я же сказала, не мечтай даже! А так все будет. Отправишься завтра на рассвете. К вечеру послание и печать будут готовы. И насчет трупов. Я, конечно, понимаю твои склонности. Здесь в последнее время ты откровенно скучал. Но держи себя в руках, и не переусердствуй хотя бы там, где лишнее внимание не желательно. А главное, Верховного Мага не пореши ненароком, — предупредила наследница.

— Не издевайся, когда я на твоей памяти беспредельничал? Убивать я буду исключительно по серьезному поводу. Ну тех, кто помешает мне выполнить задание, — наигранно оправдывался Карл.

— Вопрос не в беспределе. Я имею в виду, не стоит искать приключений на свою задницу. Твоя цель, поскорее притащить сюда Тадеуса, — пояснила она.

— Учитывая творящийся бардак, я полагаю, поводов будет предостаточно, чтобы удовлетворить даже твоего цепного пса, так опрометчиво отпущенного на вольные хлеба, — сыронизировал Карл и рассмеялся.

— Ладно, я думаю, ты не подведешь, иначе бы не посылала тебя, — отмахнулась Эрика, которая прекрасно понимала, каким бы кровожадным темный мессия не был, с этим заданием он справится лучше всего. А кого он там по пути убьет, ее заботить не должно. Главное, чтобы Тадеуса живым доставил.

Глава 7

Генри восседал в гостиной в своем любимом кресле, покуривал дурман и с глубочайшим удовлетворением наблюдал, как гвардейцы выносили из его особняка сундуки. Золото, драгоценные камни, трофейные редкие шкуры, все, что удалось нажить Герцогу за более чем десяток лет. Несмотря на склонность к праздному образу жизни и увлечение азартными играми Генри умудрился скопить более чем достаточно. Секрет был весьма прост, бывший Верховный Маршал предпочитал проматывать имперскую казну, а не собственные средства. Особенно он стал грешить этим, когда возглавил имперскую армию, вник в происходящее, и пришел к выводу — золото все равно растащат. Так чем он хуже тех же святош? В итоге, теперь у Генри имелись немалые средства, коих было достаточно, чтобы собрать целую армию. Чем он и решил заняться в ближайшее время.

Герцог удовлетворенно наблюдал за кипящей работой и размышлял над собственным будущим, которое теперь ему виделось как никогда оптимистично. Завтра на рассвете он отправится в Клеонию через Тилию, наберет там наемников, по прибытию в Небельхафт объявит себя Королем, а тех, кто посмеет роптать, приструнит. Так называемую наследницу, а по сути, полуживого выродка, он на всякий случай возьмет в заложницы. Ну и, разумеется, он незамедлительно возьмется за мятежные Эрское и Ринское Герцогства. Пребывая в собственных мыслях, он даже не заметил, как подошел Олис.

— Ваша Светлость, к вам гонец от Герцога Камирского. Утверждает, у него особо важное послание, — как всегда бесстрастно отчитался тот.

— Твою мать, это от того безумного идиота? Ну читай, чего он там хочет? — небрежно бросил Генри.

— Гонец просит личной аудиенции. Утверждает, что у него распоряжение дождаться вашего ответа, — заметил писарь. Генри сплюнул и разразился гневной отповедью.

— Да на хер его слать надо! Затрахал этот упырь престарелый! Со своими клыкастыми гребаными, да когда же он в Бездну провалится, хрыч старый. Чтоб его самого клыкастые сожрали! — выругался Герцог, и отшвырнул как раз докуренную самокрутку.

— Ваша Светлость, мне так и передать гонцу? — уточнил Олис.

— Ладно, пусть заходит. Послушаю очередной бред. Тем более, послание поди Верховному Маршалу адресовано, а меня все равно поперли, суки, — в конце Генри горько рассмеялся.

Писарь поклонился и отправился за гонцом. Герцог достал очередную самокрутку и закурил. Гвардейцы тем временем не переставали носиться, таская сундуки.

Любое упоминание о Герцоге Камирском с некоторых пор вызывало у Генри едва ли не припадки бешенства. А началось все с того, что спятивший старик ввел в заблуждение Императора и Военный Совет, заявив о якобы нападении варваров. Фердинанд назначил Генри, служившего до этого Маршалом на границе с Колдландией, командовать военным походом. Были выделены немалые средства, набраны наемники, все как полагается. И вот, Маршал, уже успевший соскучится по войне, прибыл на передовую. А там никаких варваров нет и в помине. Вскоре разведка донесла, клыкастые, оказавшиеся примитивными полуживотными, сидят себе в лесах, и бояться нос показать. Герцог Камирский клялся, что варвары просто испугались и разбежались, но вскоре выяснилось, вторжение клыкастых происходило разве что в голове у спятившего старика. Крыша у того поехала на почве гибели двоих сыновей, как тот полагал, от рук варваров. И ладно бы все это, так на пиру, устроенному по случаю так называемой победы, Генри едва не стал жертвой покушения. Кто подсыпал ему в пойло какую-то мерзость и столкнул в колодец он так и не выяснил. Зато по войску пошли мерзкие слухи, будто это он сам напился и упал. А Герцог Камирский с того момента не только не унялся, а продолжал третировать Императора и его лично с требованиями прислать войска и разобраться с клыкастыми. И вот очередной случай.

— Верховному Маршалу Герцогу Генри Клеонскому. Ваша Светлость, на сей раз к вам обращаюсь я, леди Розамунда Камирская. Я признаю душевную болезнь моего супруга, глубоко сожалею и в очередной раз извинюсь за те случаи, когда вы были введены в заблуждение. Но, увы, слова, сказанные в не совсем здравом рассудке, оказались пророческими. Армия варваров Клыкастых бесчисленна и не побоюсь сказать этого слова, абсолютно бесстрашна, своими набегами уже полгода изводит Камирское Герцогство. У нас не хватает людей. Воевать ушли едва ли не все, кто способен держать в руках оружие. Но варваров слишком много. Разведка докладывает неутешительные новости, варвары готовятся к захвату всей Камирии. Я прекрасно понимаю, после всех конфузов у вас нет никаких оснований мне доверять, однако я не прошу, я умоляю, пришлите своего человека, чтобы он своими глазами увидел этот кошмар, и вы смогли убедиться в правдивости моих слов. Я верю, что вы, как человек чести, как преданный Империи воин, не оставите нас, верных подданных, в этой беде. Я обращаюсь к вам не только как Герцогиня, но и как просто женщина, как мать. Уповаю на ваше снисхождение. Прошу, дайте письменный ответ как можно скорее, чтобы мы либо надеялись на помощь, либо не тешили себя напрасными ожиданиями. С глубочайшим уважением, Герцогиня Розамунда Камирская, — взволнованный гонец дочитал письмо, и протянул его Генри, чтобы тот посмотрел печать и убедился в подлинности послания.

Герцог взял послание, посмотрел на печать и выпроводил гонца. Когда тот вышел, он смял письмо, швырнул его и рассмеялся.

— Охереть! Толи безумие заразная мерзость, толи старик решил от имени супруги написать. Ещё и письменный ответ этим идиотам подавай. Тьфу, — возмутился он, и обратился к Олису.

— Пошли в кабинет. Нужен им ответ, будет им ответ. Ха-ха-ха, — Герцог вновь разразился хохотом.

Генри развалился в кресле, забросив ноги на стол. Олис сидел напротив него, держа наготове перо и лист.

— Итак, пиши! Глубокоуважаемая леди Розамунда. Ничем я вам помочь не могу, так как не пребываю в звании Верховного Маршала…, - на этом он вдруг запнулся. Все вроде верно, однако может не стоит писать, что его отстранили? Тотчас начнут злорадствовать. Не хрен всяким идиотам давать повод насмехаться над ним. И вообще, с чего это он должен любезничать с этими упырями? Он будущий Король, если не Император, мать вашу!

— Нет, все херня! — рявкнул Герцог. Олис порвал письмо, взял другой лист и застыл в ожидании.

— Значит так, пиши! Ваша Светлость, со всей ответственностью заявляю, вы со своим безумным супругом и дурацкими варварами уже затрахали весь Эрхабен и меня лично! Написал? — Олис кивнул, — Так, чего бы ещё написать? Хотя, чего время на них тратить! Так и напиши! Шли бы вы на хер! — Герцог рассмеялся, и тут же принялся рассуждать вслух, — Скоро я и до Камирии доберусь, что это за невидаль, Герцогством управляют сумасшедшие идиоты! Развел бардак мой тупой братишка, тьфу!

— Ваша Светлость, а вы не думали, что сейчас неплохой повод взять Камирию? — осторожно поинтересовался Олис.

— Конечно повод, там же идиоты сидят! Вон, какие письма шлют, клыкастые их значит одолели. Болваны! — искренне возмутился Генри, и вдруг задумался. Проклятье, а ведь действительно, он может под шумок подчинить себе Камирию. Причем без особого труда!

— Нет, это тоже херня! Пиши другое письмо! — оживился Генри, а сам уже обдумывал, как написать доходчиво про свое согласие выделить войска и едва ли не лично помочь расправиться с варварами. Действительно, таким образом можно без особых проблем совершить переворот.

Пока Генри, порой прибегая к советам Олиса, пытался сформулировать текст письма, в итоге у него окончательно созрел план. Писарь оказался весьма толковым, он прямо озвучивал его идеи.

— Ваша Светлость, получив ваше письмо, я сразу же озаботился вашим вопросом. Более того, оно подтолкнуло меня к принятию решительных действий. По моим данным ситуация в Камирии действительно критическая. Более того, я уже не раз обращался к Императору, Императрице и всему Военному Совету с требованием послать к вам войска. Увы, меня не услышали, все, как ни прискорбно, уверенны в вашем безумии. Вся дворцовая свита настолько увлеклась растаскиванием имперского золота, что им плевать на реальные проблемы Империи. Но я прекрасно понимаю, варвары представляют серьезную опасность, и как здравомыслящий человек, не могу остаться в стороне. Получив ваше письмо, я принял решение подать в отставку и отправится в свое Герцогство, дабы незамедлительно прийти к вам на помощь. По сему, Ваша Светлость, жду вас в Небельхафте первого числа третьего месяца лета, где к тому моменту будет собрано войско. С глубоким уважением Герцог Генри Клеонский, — Олис закончил читать вслух только что сочиненное письмо, и едва улыбнулся.

— Отлично! Здорово я все придумал! Камирия сама приплыла ко мне в руки. Будут им клыкастые. А вместо этого они присягнут новому Императору Клеонскому. Ха-ха-ха, — Довольный Герцог достал бутылку санталы и сделал несколько глотков. За такое грех не выпить.

Генри распорядился отдать письмо Гонцу, и остался в своем кабинете в одиночестве. Настроение было как никогда хорошим. Впереди целый вечер, возникла мысль напоследок отправиться в Честь Империи. Когда он ещё сюда попадет? Возможно уже никогда, потому что Эрхабен рано или поздно падет. Как падет Антарийская Империя. Все идет к этому. Империя обречена, и он внесет в ее гибель не последнюю лепту. А если падет Империя, совсем скоро падет её столица. Не враги, так обнищавшие подданные, которых уже сейчас под стенами тысячи, разнесут погрязший в разврате и бесчестии Эрхабен ко всем демонам.

Только Герцог хотел отдать распоряжение готовить экипаж, чтобы все-таки отправиться в Честь Империи, как в его кабинет постучали. Это был снова Олис, который сообщил, что к нему пожаловал посыльный от Императора. Поначалу Генри хотел потребовать вышвырнуть императорского посыльного, но в итоге решил узнать, зачем тот пожаловал. Вдруг извиниться решили? Но оказалось, никаких извинений не пришло, зато его хочет видеть лично Фердинанд. Все стало ясно, болезный братец не отказался от удовольствия почитать ему морали. Выпроводив посыльного, Генри приказал Олису остаться. Он решил никуда не идти, а просто написать письмо. Впрочем, только писарь приготовился к выполнению своих обязанностей, Герцога переклинило.

— Нет, ни хера я ему писать не буду, как какой-то трус. Я приду и выскажу ему все в лицо. Скажу, какой он бездарный мудила и тупица. Правильно ведь? Я спрашиваю, правильно? — с рыком вопрошал он, по сути, не ожидая услышать иного ответа, кроме как утвердительного.

— Я полностью с вами согласен, однако разве вам не хочется воспользоваться тупостью вашего брата в свою пользу, а заодно отомстить? — вдруг выдал писарь.

— Слушай, твоего мнения никто не спрашивал! Твое дело исполнять мои приказы! — Этот вопрос почему-то взбесил его. На самом деле он уже не раз думал об этом, вот только при всей глупости Императора, прямо сейчас отомстить ему он не может.

— Разумеется. Простите меня Ваша Светлость. Я всего лишь хотел напомнить вам то, что вы говорили накануне. Когда предатель Олаф подсунул вам пойло, вы забыли происходящее. А ваше предложение было очень интересным, — как всегда бесстрастно пояснил писарь. Генри заинтересовался, действительно, из его памяти оказался стерт практически весь день.

— Хорошо, говори, что я такое предлагал? — раздраженно уточнил он.

— Вы сами утверждали, что хотите выказать на военном совете предложение. Вы говорили, Клеония не отправляла воинов по причине бедственного положения, однако вы хотели сделать прошение выделить из имперской казны золото, дабы набрать людей и направить их на передовую, — сообщил Олис.

— Ты какого хера мне это говоришь, совсем идиот? Я это говорил, когда ещё был Верховным Маршалом! Сейчас я даже пальцем не пошевелю! — возмутился Герцог.

— А как вы смотрите на то, чтобы озвучить ваше предложение Императору, получить золото, и послать Империю на хрен? Простите, если я сказал глупость, возможно, вы не желаете идти на обман своего брата, — предположил Олис.

Генри хотел было возмутиться, но тут до него дошел смысл идеи писаря. Проклятье, а ведь сейчас неплохой момент не просто разжиться дополнительными средствами, но и крепко подставить всех мудаков, предавших его. Нужно всего лишь прийти на прием к Императору, сделать вид, будто он сожалеет о своем поступке и желает внести свою лепту в общую победу. Конечно, велика вероятность, ему придется извиниться перед Императрицей. Мерзко до тошноты идти на такое унижение. Но с другой стороны, он представил лица святоши Фердинанда, шлюхи Миранды, их отродия мужеложца, а главное предателя Олафа, когда он вместо помощи пришлет послание с объявлением независимого Королевства, и эта идея показалась ему не такой уж плохой. Поверит ли в его искренность брат? Поверит. Во-первых, Император — мягкосердечный тряпка, а во-вторых, он, Генри Клеонский, едва ли имеет репутацию человека, бросающегося извинениями. Он ещё ни разу перед братом не извинялся.

Фердинанд, несмотря на уже ставшее обыденным, плохое самочувствие, принял его в своем кабинете. Выглядел он как всегда неважно. В последние годы Император все больше становился похож на старика. Большую часть времени он проводил в постели, и все чаще говорил о смерти. Государственные дела он практически забросил, переложив все на Миранду, причем к явному удовольствию последней.

— Здравствуй. Прежде чем я услышу о причине, по которой ты за мной послал, я хотел бы принести свои извинения перед тобой лично, и прежде всего перед Её Величеством Императрицей. Я выпил слишком много, — выдавил из себя Генри, стараясь не выдать кипящее внутри бешенство, и все-таки присел напротив брата.

Император замялся. Похоже, тот был шокирован его словами, никак не ожидая услышать извинения. Что же, все идет по плану.

— Я… принимаю извинения и не сержусь. Я понимаю, насколько тяжело быть Верховным Маршалом, ещё и в такой сложной ситуации. И я уверен, Миранда не сердится, и все бы обошлось, если бы инцидент… — Император явно оправдывался, и никак не мог подобрать слова. Генри решил не тянуть, воспользоваться паузой и выказать свое предложение.

— Я понимаю, что больше не могу оставаться Верховным Маршалом. Более того, я полагаю себя недостойным этого звания. Но я не могу оставаться в стороне в такой сложный момент для Империи. Я шел на совет с предложением и если бы не выпил, обязательно озвучил бы его. Грядет война на два фронта и людей не хватает. Клеония ещё не выделяла воинов, при этом населения этого Герцогства достаточно, чтобы собрать как минимум десяток тысяч. Но так как Герцогство в бедственном положении — необходимы средства на обмундирование и содержание. Теперь, когда я отстранен, я бы мог заняться этим вопросом лично. Я прошу дать мне шанс, — последнюю фразу Генри произнес особенно через силу.

Император на какой-то момент ожил, хотя через мгновение его лицо приобрело прежнее уставшее выражение. Как и предполагал Герцог, брат ему поверил. Более того, ему поверила даже Императрица. Перед ней ему пришлось извиниться лично. Пожалуй, это был один из самых отвратительных дней в его жизни, даже, несмотря на то, что он все-таки своего добился. Но, несмотря на весь успех, из Императорского Дворца Генри выходил как никогда злой.

«Подавитесь извинениями, вы их слышали в первый и последний раз. Совсем скоро все поймут, кто такой Генри Клеонский. Когда мои войска будут штурмовать Эрхабен, извиняться будут они. Только вряд ли это их спасет» — мысленно говорил себе Герцог, который теперь помышлял не просто о Клеонском Королевстве. Пусть Империя Сиолов падет, он построит новую Империю. Собственную Империю.

Отъезд пришлось отсрочить на сутки, так как доставить золото раньше возможности не представлялось. Выехал Генри не на рассвете, а уже за полдень. Золото было предоставлено вовремя, но Герцог накануне напился в Чести Империи. Его пытались разбудить, но это оказалось весьма чревато. Отправился он в сопровождении всей своей гвардии численностью в сотню человек, так что придорожные разбойники едва ли могли стать угрозой. Тем более путь в Тильское Герцогство проходил через достаточно спокойные места. И хотя Генри изначально не планировал нигде задерживаться, на деле выходило иначе. Герцог наотрез отказывался ночевать в экипаже, стараясь не пропускать ни одного мало мальски приличного города, где останавливался в качестве гостя у графов и баронов. Разумеется, все это выливалось в попойки не на один день. В итоге, вопреки планам добраться до Тильского Герцогства за неделю, на дорогу ушло вдвое больше времени.

— Ваша Светлость, вы уверены, что нам стоит отвлекаться на посещение этого злачного места? Насколько я слышал, Золотая Лихорадка всего лишь неудачная копия Чести Империи. Я боюсь, вас постигнет разочарование, — осторожно заметил Олис, когда Герцог объявил о своем решении отправиться в Редград.

— А тебе какое дело? Выполняй приказ и не суй свой нос в мои решения, — отмахнулся Генри.

— Простите Ваша Светлость. На самом деле я беспокоюсь. Гвардейцы могут оказаться не такими морально стойкими как вы и наделать глупостей. Вдруг они напьются, поддадутся азарту, и проиграют свое оружие? — оправдывался Олис.

— Тебе кто дал право сомневаться в моих гвардейцах? У меня сброд не служит! Все высокородные выпускники Императорской гвардейской школы, между прочим. Не какие-то там наемники! Слушай меня писарь, я никакой такой херни не потерплю. Ещё раз посмеешь сунуть нос в мои дела, вышвырну на хер, — пригрозил Генри. По его мнению, этот Олис в последнее время слишком много себе позволял.

— Простите, Ваша Светлость. Я виноват, и обещаю впредь не допускать таких оплошностей, — стал распинаться тот.

— Вот и отлично, — отмахнулся Герцог, и обратил свой взор за в сторону окна. Они уже въехали в Райское баронство и как раз проезжали через деревню, главная улица которой состояла из игорных домов и всевозможных лавок, где любой удачливый игрок мог тут же потратить выигрыш. Стоит отметить, крестьяне здесь даже своим богатым одеянием одеянием не походили на типичных жителей деревни.

В Тильском Герцогстве неравнодушный к азартным играм Генри планировал не только набрать наемников, но и посетить Райское баронство. Именно там находился так называемый Город Удачи, то есть, уже успевший стать легендарным, Редград. В последние три года слава про этот город гремела особенно громко. Все баронство по сути держалось на азартных играх. Но если в деревнях стояли игорные дома для простых людей, Редград был доступен не каждому. А в главный игорный дом Редграда Золотая Лихорадка, который по последним слухам был шикарнее самой Чести Империи, вход был доступен только для очень богатых людей. Как ни странно, Генри ни разу не бывал здесь. Более того, несмотря на все чаще звучавшие заявления, будто даже средний игорный дом Редграда превзошел Честь Империи, он весьма скептически относился к таким утверждениям. Герцог был уверен, не может появившийся всего десять лет назад игорный дом быть лучше, нежели столичное заведение с вековыми традициями. Какой-то выскочка Никосий купил себе баронство, назвался Игроком, понастроил там игорных домов и борделей, и объявил себя Богом Удачи. Однако любопытство и чего греха таить, жажда азарта — взяли свое. Если уж он все равно будет проезжать мимо, грех не заглянуть и не оценить лично пресловутую Золотую Лихорадку. Да и любопытно посмотреть на творение так называемого Игрока, который успел уже прослыть служителем Проклятого.

Когда они подъезжали к Редграду — уже стемнело. Но ещё издалека Генри увидел какое-то сияние. Оказалось, так светились крепостные стены города. Выходит, не лгали, когда рассказывали, будто Игрок для освещения города использует алхимию. Правда, зачем освещать стены ночью, да ещё и снаружи? Ведь это дает дополнительные преимущества противнику, если тот надумает штурмовать крепость. Герцог не понимал, полагая это глупым. Тем более, ворота здесь не запирались круглые сутки, ведь сам город никогда не спал. Чтобы войти в Редград Герцогу пришлось за себя, писаря и десяток гвардейцев отдать целый сундук золота. Остальным гвардейцам он дал распоряжение разбить лагерь неподалеку. Не хватало ещё платить за всех. А для охраны имеющихся ценностей хватит и десятка.

Оказавшись внутри Генри удивился ещё сильнее. На улицах было светло почти как днем. Здания весьма замысловатой постройки светились разными цветами. Разряженный на различный лад народ веселился. Многие были одеты как на маскараде, расхаживая с масками на лице, которые бесплатно давали тем, кто желал остаться инкогнито. Таких было достаточно, что неудивительно, в Редграде люди позволяли себе то, про что не каждый согласился бы обнародовать. На улицах на каждом шагу выступали артисты, жонглеры, акробаты, музыканты и певцы. Тем, кому не терпелось поиграть, предлагали простые азартные забавы, например, угадать в каком из трех стаканчиков находится шарик. От обилия всевозможных увеселительных и торговых заведений на любой вкус разбегались глаза. Почти у каждого заведения стояли зазывалы, в сочных красках расписывающие предстоящие удовольствия, которые ожидают гостя.

— Дамы и господа, Игорный дом Солнце Аркадии приглашает вас окунуться в мир удовольствий и удачи. Помимо костей и карточных игр вас ждет традиционная аркадийская игра — божественная рулетка. В отдельной комнате вы сможете послушать аркадийскую музыку и лицезреть аркадийские танцы. Не проходите мимо, загляните на этот островок счастья. Вход всего пять золотых, одетым по аркадийской моде — вход бесплатно. Всем гостям в подарок десять игральных фишек. Так же вас порадуют яства и напитки по уникальным аркадийским традициям. А прекрасные девушки прямо с островов Алмидеферии позволят вам расслабиться и ощутить себя богами! — Вещал разряженный мальчишка, стоящий у светящегося зелеными бликами спиралевидного здания.

— Платья и костюмы из Аркадии на любую стать! Недорого! Купившему два наряда — украшение из бионитового дерева в подарок! Спешите! Платья и костюмы…, - вещал торговец из лавки по соседству.

Гвардейцы глазели во все стороны раскрыв рты. Генри то и дело сдерживал порывы заглянуть в очередное заведение, напоминая себе, что он направляется именно в Золотую Лихорадку. Правда, увидев, как разряженный в яркие перья чернокожий мужчина приглашает всех «любителей сладких юношей и суровых мужчин в кмерский бордель для настоящих мужчин», Герцог испытал нешуточное негодование. И тут извращенцы, никуда от них не деться. Но когда он тут же услышал про игорный дом для мужеложцев, оформленный в халифатской традиции, удивляться он уже перестал, учитывая, что в Халифате подобное извращение наказывается казнью. В Редграде в плане развлечений можно было почти все, тут тебе и для мужеложца, и для женщины развлечение найдется, и для любителей экзотики.

В отличие от Генри и остальных гвардейцев, Олис шел с обычным бесстрастным выражением лица, и, судя по всему, оставался совершенно равнодушным.

— Тебе что, не нравится? — не удержался от любопытства Генри, удивленный такой обыденной реакцией как для сына простого учителя.

— Так точно. Меня не впечатляет здешняя вычурность, Ваша Светлость, — отговорился тот.

— Ну и хер с тобой. Чего ты там понимаешь, деревенщина. Хе-хе-хе! — бравировал Герцог.

Герцог приказал направляться вверх по главной улице, ведущей прямиком к Золотой Лихорадке. Чем ближе они подъезжали, тем богаче и выше становились здания. Светились они тоже ярче и более замысловато. Публика там крутилась более солидная, из экипажей лишний раз не выходившая. Зазывалы уже почти не встречались, видимо, солидные заведения в них не нуждались.

Золотая Лихорадка представляла собой внушительное, возвышающееся над окружающей архитектурой, здание в форме трех стоящих рядом пирамид. Оно светилось золотыми и красными огнями. Перед пирамидами простиралась огромная площадь, которая была заполнена множеством отнюдь не бедных экипажей. От площади к парадному входу вела широкая мраморная лестница. По обе стороны лестницы находились позолоченные статуи и возвышались светящиеся серебристыми бликами фонтаны.

Что характерно, при всем блеске и шике обстановки, стражи как таковой не наблюдалось. Но Генри уже успел осведомиться, это иллюзия. Действительно, стражи в привычном понимании, то есть вооруженных воинов, в Редграде не было. Порядок здесь обеспечивали многочисленные маги, которые обычно не выделялись из разношерстной толпы. Но стоило появиться нарушителю порядка, ему можно было только посочувствовать. Магам платили изрядно и брали как легальных, то есть из Гильдии, так и самоучек, в том числе и женщин. Герцог успел не раз задуматься, Райское баронство должно было стоять поперек горла и Ордену Света, и Гильдии магов. Однако и те и другие демонстративно закрывали глаза на происходящее. Не иначе как сами тут развлекаются. Либо, что более вероятно, получают часть прибыли.

Чтобы попасть в Золотую Лихорадку Генри пришлось выложить, ни много ни мало, по сто золотых за каждого. С собой он взял только Олиса, гвардейцы же остались караулить наполненный золотом и прочими ценностями экипаж. Первое, что удивило Герцога это требование оставить все оружие в специальном ящичке, запирающемся на замок, ключи от которого оставались у гостя. Оказалось, в любое заведение Редгарда было запрещено проносить оружие. Генри хотел было возмутиться, но обхаживающий его распорядитель смог убедить его согласиться с таким правилом. Помимо этого, им сразу же рассказали про другие правила, действующие в Редграде. В Золотой лихорадке, как и в любом игорном заведении города, еда, выпивка, дурман, эликсиры блаженства, и распутные девицы были бесплатны, все было уплачено ещё при входе. К безопасности относились тут с особой щепетильностью. Драки, и даже оговоренные поединки на территории города были запрещены. Хотите подраться, выходите за стены города, в Редграде сделать этого никто не даст, маги быстро примут меры, а заодно озаботятся, чтобы в город проштрафившегося впредь не пускали. Ещё один любопытный момент, во всем Райском баронстве было запрещено играть в долг. То есть гость мог поставить только то, что взял с собой. Золото, свой экипаж, украшения, одежду, вплоть до панталон, если на такую ставку, конечно, согласятся другие игроки. Человек даже мог предложить расплату собственным телом. Единственное, рабство в Редгарде, как и во всей Империи, не приветствовалось, так что выставлять своих рабов считалось дурным тоном. Да и мало кто из тех же халифатцев рисковал брать своих рабов в Империю. Слишком велик риск побега, причем помогать искать раба никто здесь не станет.

Внутренне убранство Золотой Лихорадки впечатлило даже видавшего виды Генри. Императорский Дворец в этом смысле явно проигрывал. Как за всего лишь десять лет Игрок смог превратить пустырь с бесплодными землями в богатейшее баронство, Герцог в толк взять не мог. Не иначе, продал душу Проклятому. Одна Золотая Лихорадка стоила столько, что на эти средства можно было целый год содержать все Имперское войско. Мраморные полы и колонны, золотые и серебряные, инкрустированные драгоценными камнями огромные подсвечники и люстры, дорогая мебель, статуи и фонтаны, все это составляло баснословные богатства. Гости Золотой Лихорадки были под стать, все разодетые, причем часто в довольно странные наряды. Леди часто были одеты более откровенно, нежели позволяли рамки приличия. Стоит отметить, больше половины гостей предпочитали носить маски. Генри скрываться не собирался, более того, он официально представился ещё на входе. Пусть знают, какой важный гость к ним пожаловал. И действительно, судя по тому, как его принялись обхаживать, он рассудил, что дело в его титуле и родстве с самим Императором. Так с ним не носились даже в самой Чести Империи. Вокруг него ненавязчиво крутились слуги, приносили все, что он захочет, рассказывали про все возможности развлечений в Золотой Лихорадке.

Выбор оказался действительно велик, в распоряжении гостя были не только всевозможные игорные комнаты, но и бордели на любой вкус, питейные залы, редкие эликсиры блаженства. Определенно, Генри здесь нравилось, атмосфера буквально завораживала, обилие развлечений на любой вкус давали ощущение небывалой свободы. На окнах вместо стекол находились зеркала, что поначалу вызвало недоумение, но вскоре Генри понял, именно невозможность понять, какое сейчас время суток давало ощущение, что блаженство будет длится вечно. После нескольких кубков отменной санталы он с чистой совестью признал, Честь Империи даже в сравнение не идет с Золотой Лихорадкой. Герцог уже решил, когда он станет Императором, он обязательно построит подобное заведение.

После посещения питейной залы под названием Креонский воин, где он выпил традиционный креонский напиток — сиал, Генри решил посетить парадный зал. Огромное, сравнимое с парадной залой императорского Дворца, помещение занимало как минимум пять этажей в высоту. Верхние ярусы были заняты всевозможными игорными столами, нижний ярус был предоставлен скорее для отдыха. Ближе к стенам располагались удобные диваны и кресла, между гостями постоянно суетились разносчики и разряженные распутные девицы и юноши. Помещение освещали множество серебристых огней. В первую очередь бросалась в глаза огромная многоярусная люстра. Но помимо нее по всему залу располагались множество замысловатых золотых светильников. Вся посуда и кубки здесь также были как минимум позолоченными. Посреди нижнего яруса располагался величественный фонтан, возле него находились музыканты, игравшие и распевавшие как традиционные в Империи пафосные песни и марши, так и иноземные баллады. Единственное, что поначалу смущало Генри, это спокойно расхаживающие мужеложцы, здесь это было в порядке вещей. Однако Герцог старался не обращать на них внимания, не хотелось портить себе настроение, очень уж в остальном было хорошо здесь.

На Олиса, который следовал за ним по пятам, Генри тоже практически не обращал внимания. Судя по выражению его лица, тот оставался безразличным к происходящему. Впрочем, Герцогу было плевать на чувства своего писаря. Пусть спасибо скажет, что за него заплатили, и он сюда попал. Прогулявшись по нижнему ярусу, Генри перекинулся парой фраз и выпил санталу с несколькими знакомыми Графами, и вскоре завязал разговор с легкомысленно одетой по аркадийской традиции леди в маске, назвавшейся Ариэнной. Пышногрудая девица узнала в нем Верховного Маршала и подошла к нему первая. Герцог счел её общество весьма привлекательным.

— Не сочтите за бестактность, ходят слухи вас отстранили от звания Верховного Маршала из-за конфликта с Его Высочеством? — осведомилась Ариэнна, как только они присели за столик неподалеку от фонтана.

— Вздор. Я сам ушел, — раздраженно рявкнул Генри, и тут же самодовольно добавил, — А конфликт был. Этот тупой выскочка, а заодно шлюховатая Императрица мне уже поперек горла стоят. Я решил заняться своими планами!

— Я могу только представить, какие планы у такого мужчины, как вы, — соблазнительно произнесла Ариэнна, изящным жестом отбросила белые локоны с плеча и прикусила губу.

— Вы ещё услышите обо мне, — самоуверенно заявил Герцог.

— Я в этом не сомневаюсь, Ваша Светлость, — прощебетала Ариэнна, и в этот момент к их столику подошел разносчик. Он поставил перед леди инкрустированный изумрудами золотой поднос, осведомился, чего ещё желают гости, и, получив от Генри распоряжение принести ещё санталы и дурман, поклонился, и спешно пошел прочь. На подносе Генри увидел небольшое блюдце с сияющим белым порошком.

— Сантала это так банально, — протянула Ариэнна, вызывающе глянув на Генри, — Мы же в Золотой лихорадке. Здесь можно все! Вот порошок Пионии, Божественное сияние, восхитителен. Вы пробовали? — кокетливо спросила она, и взяла своими изящными пальчиками тонкую золотую трубку.

— Не приходилось. И не хочу. А дурь одну я раз попробовал. Мерзость, — отговорился Генри и едва не сплюнул, вспомнив, как однажды отведал отвар, якобы вызывающий удовольствие, а потом в итоге блевал всю ночь.

— А что вы пробовали? — уточнила леди.

— Отвар Драмины кажется. Дерьмо ещё то.

Ариэнна рассмеялась.

— О, разумеется отвар Драмины это мерзость. Пойло для хамонской черни. А Божественное Сияние самый дорогой алхимический порошок для избранных. Я поражена, как вы, столь высокородный и влиятельный человек, до сих пор не осведомлены о чудодейственных качествах этого прекрасного порошка, — с удивлением бросила она, взяла в руки блюда, поднесла к лицу, носом через трубку вдохнула немного порошка, блаженно выдохнула и тут же добавила, — Вы многое потеряете, если откажитесь попробовать. Немного Пионии дает ощущение полной свободы, а главное, позволяет пить сколько угодно и оставаться бодрым. С таким обилием напитков как в Золотой Лихорадке это немаловажно!

— Вы меня простите, что вмешиваюсь, но насколько я знаю, это не меньшая мерзость, и… — вклинился сидящий за соседним столиком Олис, но договорить ему Генри не дал.

— Да что ты понимаешь, остолоп! Молчи, тебя никто не спрашивал. Совсем оборзел! — выругался Герцог и взял протянутую Ариэнной трубку. Вдохнув порошок, он поначалу едва не чихнул. Леди расхохоталась, и, взяв у него трубку, нежно провела по его руке.

— Это с непривычки! Совсем скоро тебя закружит божественная эйфория, — произнесла она и закатила глаза.

Действительно, обещанное блаженство не заставило себя долго ждать. Сначала он почувствовал небывалую бодрость, казалось, он готов свернуть горы, следом за этим нахлынули странные, непередаваемые словами ощущения. Всё, что беспокоило его доселе, казалось ерундой, все планы на будущее казались уже свершившимися. Генри мог с полной уверенностью заявить, он абсолютно счастлив.

Вскоре принесли санталу, они с Ариэнной выпили, Генри закурил, и обратил свой взор на игровые столы. Ему как никогда захотелось сыграть. Казалось, он может обыграть кого угодно, а удача сейчас только на его стороне. Леди так же была неравнодушна к игре в покер. Ариэнна страстно поцеловала его в губы, и, взяв за руку, потащила к столу.

Герцогу несказанно везло, он уже сыграл десять партий, и ни разу не проиграл. Он пил кубок за кубком, сластолюбивая Ариэнна сидела рядом с ним, нежно щебетала и периодически массировала плоть, намекая на продолжение. Но игра никак не отпускала, пока выпитая сантала не дала о себе знать, и ему не пришлось отлучиться по нужде. Ариэнна последовала с ним. В шикарно обставленной туалетной комнате находилась не только ваза для испражнений, которую меняли после каждого гостя, но и широкое ложе, укрытое красным шелком. Генри решил не терять времени зря, и совсем скоро Ариэнна неистово орала от удовольствия. Крепко ухватив стоящую на четвереньках леди за волосы, он с упоением удовлетворял собственную разгулявшуюся похоть.

Выйдя из туалетной, пребывающий в эйфории Генри поспешил к игорному столу. Похоть похотью, но в первую очередь им сейчас владел азарт. За тем, столиком, где он играл до этого, шла партия. Генри ждать не захотел, и, забрав выигрыш, а точнее приказав томившемуся от скуки Олису нести увесистый мешок, вместе с Ариэнной отправился искать себе другую компанию для игры. Генри как раз заприметил столик, за которым, судя по ставкам, шла серьезная игра, но при этом партия ещё не началась, как вдруг его кто-то окликнул.

— Его Светлость, Герцог Генри Клеонский, если я не ошибаюсь, — услышал он из-за спины и сразу же обернулся. Вопреки ожиданиям увидеть кого-то знакомого, его постигло разочарование. Перед ним стояло, по его мнению, натуральное недоразумение.

— Собственной персоной. А ты кто такой, и чего тебе от меня надо? — раздраженно спросил Генри, одновременно с отвращением осматривая собеседника.

— Позвольте представиться, Барон Рикиний Аренский. Ваша Светлость, я наслышан о вашей страсти к азартной игре. Я сам страстный любитель игры в покер, а вы, как я наслышан славитесь особым талантом и везением. Я соскучился по достойным противникам и хотел бы предложить вам сыграть со мной хотя бы одну партию, — учтиво объяснился тот.

Генри поморщился от брезгливости и расхохотался. Внешний вид Рикиния просто не мог оставить Герцога равнодушным в негативном смысле этого слова. Мужеложец, ни дать ни взять, даже разряженный принц Альдо по сравнению с этим клоуном казался эталоном мужественности. На первый взгляд было вообще непонятно, перед ним мужчина или распутная девка. Среднего роста и весьма хрупкого телосложения юноша со смазливым бледным лицом был наряжен в светло розовое шелковое одеяние, множество перстней, бус и браслетов. А длинные распущенные волосы, завитые в локоны, и подчеркнуто изящные манеры и вовсе сбивали с толку. Рикиний улыбался, словно распутная барышня, а когда говорил, накручивал длинный локон на палец, чем вызывал у подвыпившего Генри небывалое отвращение.

— Ваша Светлость, что же вас так рассмешило? — осведомился барон.

— Слушай меня, любитель покера, шел бы ты долбиться в зад в комнату для мужеложцев. И не смей оскорблять меня, Герцога, прославленного Верховного Маршала, своими предложениями играть с тобой. Тоже мне, достойный противник, мне даже находиться рядом с тобой противно, клоун, — резко бросил Генри, при этом ощущая желание разукрасить синяками смазливое личико этого мужеложца.

Лицо Рикиния на какой-то миг посерьезнело, однако он тут же расплылся в издевательской улыбке.

— А вы, я гляжу неравнодушны к сладким юношам! Возможно, вы боитесь поддаться искушению? Уверяю, здесь можно полностью освободиться от условностей! А если вас смущает огласка, карнавальные маски в вашем распоряжении, — с вызовом заявил тот.

Услышав это, Генри будто с цепи сорвался. Ярость ослепила его сознание. Как ещё недавно он ощущал блаженство, настолько ярко он чувствовал гнев. Этот попугай смеет ему такое заявлять, смеет подозревать его в недостойном мужчины извращении?

— Гнида, я тебе сейчас язык в задницу засуну, — взревел Герцог, и бросился на Рикиния с четким намерением исполнить угрозу. Но в какой-то момент он понял, что не может сдвинуться с места.

— Что за херня? Ты хоть понимаешь, с кем связался?! — прорычал он.

Барон, тем временем, продолжал улыбаться.

— Генри, какой вы суровый, — барон сладко причмокнул, — я не против, чтобы вы мне засунули в задницу не только язык. Но не при всех же!

Герцог от бешенства, вызванного словами Рикиния и собственными бессилием при этом, на какой-то момент лишился дара речи. Он мог только нечленораздельно рычать.

Барон тем временем подошел ближе, и потянул к его лицу руку с длинными лакированными ногтями.

— Ты, наверное, умеешь быть грубым. А я люблю грубых мужчин — сладко протянул тот.

— Чтоб ты сдох, гребаный извращенец, я тебе обещаю, ты закончишь на камнеломнях! — вытаращив глаза, прошипел Герцог.

Рикиний рассмеялся.

— Успокойся, пошутил я. Ты не в моем вкусе, бывший Верховный Маршал. Ты слишком тучный для меня! Мне по нраву мужчины с иной статью. Например, как Рахим, — барон повернулся к стоящему рядом высокому тренированному смуглому брюнету, и провел ногтями по его щеке.

— Не смей мне тыкать, мразь! Ты ответишь за такие шуточки, — грубо ответил Генри, немного придя в себя, и осмотрелся. Вокруг столпились любопытные, которые с улыбкой перешептывались.

— Прекрати свои фокусы, что это за херня? — со злобой вопрошал он, при этом, не прекращая попытки пошевелиться.

— Это не мои фокусы, а моего мага телохранителя. Если бы мой маг не вмешался, вмешалась бы охрана заведения, и возможно, вход в город стал бы для тебя заказан. Ты же в курсе, что в Редграде драки запрещены. И правильно, они портят настроение гостям. И мне тоже, — надув губы, обиженно заявил барон.

— Мне по хер на твое настроение. И мне насрать на гостей. Будь ты мужчиной, то не прятался бы за своих магов, а вызвал меня на честный поединок. Но ты жалкое трусливое недоразумение, ничтожный извращенец. Ну, так что ты на это скажешь? — зло процедил Герцог. Он рассудил, что попыткой вызвать барона на поединок, он в любом случае опозорит того перед публикой.

Рикиний улыбнулся.

— Ты вызываешь меня на поединок, я не ослышался? — с вызовом спросил он.

— Да, жалкий трус! Ты оскорбил меня, посчитав мужеложцем! И я вызываю тебя! — заявил Генри.

— Принимаю твой вызов, — решительно ответил тот, и тут же добавил, — Но ты же в курсе, что по законам Империи условия ставит принимающая вызов сторона? — со странным самодовольством спросил Рикиний.

— Конечно. Выбирай оружие, я все равно тебя размажу, хоть голыми руками, — бравировал Генри.

— А с чего ты взял, что я надумал с тобой драться? Я же совсем драться не умею. Более того, я теряю сознание при виде крови. Пристукнешь ты меня в два счета, я же не дурак это не понимать. Мой выбор — игра в покер. Напоминаю, среди игроков весьма популярны азартные поединки. Мы будем в равных условиях. Разве тебе, воину, не стыдно позорить себя поединком с никчемным противником? А в условиях Золотой Лихорадки, где драки запрещены — это самый лучший вариант. Жульничать тут не дают, так что все будет честно. Дальнейшие мои условия — играем до тех пор, пока кто-то из нас не останется даже без панталон, — с улыбкой на устах но при этом жестко заявил Рикиний. Окружившие их зеваки с интересом наблюдали за перепалкой, периодически переглядываясь и тихо переговариваясь.

— Игра так игра. Ты пожалеешь, что не выбрал обычную драку, — бравировал Герцог, хотя и сожалел, что у него пропала возможность размазать барона. Впрочем, он же все равно хотел поиграть, так почему бы не обобрать этого идиота до панталон. У него золота сейчас столько, что этому барону и не снилось. Он, действительно, умеет играть в покер. А такой разряженный клоун просто не может быть достойным противником.

Генри не знал, сколько времени шла игра, однако на него уже начала накатывать усталость. Появились признаки похмелья. Чтобы как-то прийти в себя он уже два раза вдыхал Божественное Сияние, но помогало это ненадолго, а в итоге становилось все хуже. Он уже потерял счет партиям, и стал отвлекаться, теряя способность к какому бы то ни было анализу. Сначала ему везло, он выиграл три сундука золота, ставка шла на украшения Рикиния, и тут все полетело наперекосяк. Карта не шла, он проигрывал партию за партией, случались единичные случаи, когда он выигрывал, но это не спасало. И вот он оказался в одних панталонах.

— Так что, играем на твои панталоны, или тебе есть, что ещё поставить? — издевательски спросил Рикиний, не переставая накручивать локон на палец.

Сидящий в одних панталонах Генри, обхватил голову руками. Пот лил с него градом, а сам он едва не рыдал от безысходности. Он не знал, что ему делать дальше. Играть в долг не позволяли правила Золотой Лихорадки, а он к этому моменту умудрился проиграть все имеющиеся ценности: золото, экипаж, гвардейских лошадей, все оружие и даже собственную одежду. На нем остались одни панталоны. Ситуацию усугубляло то, что поединок проходил в парадном зале у фонтана. То есть на виду у всех. Любой желающий гость Золотой Лихорадки мог наблюдать за ходом игры. Так захотел Рикиний. Зевак оказалось предостаточно.

— Ну, я жду ответа? — резко бросил барон.

— У меня ещё есть сто гвардейцев и один писарь, — нервничая, ответил Генри.

— Не пойдет, в Империи запрещено рабство. Они свободные люди, — парировал Рикиний.

— Зато вся их одежда была куплена за мое золото. Я ставлю их одежду! — бросил Генри, и в ярости сбросил со стола кубок.

Барон довольно рассмеялся.

— Хорошо. Но мое условие, ты ставишь всю их одежду, даже панталоны. Я в свою очередь ставлю все, что уже успел у тебя выиграть. Идет?

— Идет, — согласился Генри.

Крупье принялся раздавать карты. В который раз Герцога охватила убежденность, будто в этот раз ему повезет. Ему же везло до этого. И вообще, он может просчитывать на несколько ходов вперед. Ему необходимо только чуточку везения. Но карта не шла, и все тут. Ну не может какой-то мужеложец оставить его без штанов, не может такого случится, успокаивал он себя, не желая признавать, что с его картами выиграть практически невозможно.

— Прикажи привести твоих гвардейцев сюда и прикажи им раздеться. Я готов ради такого случая оплатить вход каждому, — счастливо улыбаясь, практически приказал Рикиний, когда итог партии стал ясен. Генри вновь проиграл.

Посмотреть на то, как сотня гвардейцев и один писарь будут раздеваться догола, собрались, наверное, все гости Золотой Лихорадки. Люди толпились и толкались, пытаясь протиснуться вперед. Гул в зале заглушал музыку, Генри казалось, все это звучит в его раскалывающейся голове. Посреди зала жались возмущенные абсолютно голые гвардейцы, среди которых затесался Олис. Со всех сторон слышался смех.

Весь мокрый, с трясущимися руками, Генри взял карты в руки. Последняя партия. Даже после такого унижения он все ещё надеялся отыграться, только теперь он готов был молиться кому угодно. Мирозданию, Проклятому, да хоть хозяину этого гребаного заведения — Игроку. Казалось, время тянется бесконечно, однако это скорее успокаивало, хотелось оттянуть возможный проигрыш. Герцог то и дело отпивал из бутылки, и при этом беспрестанно курил, но ничто не могло унять дрожь в руках.

— Флеш рояль, господа! — торжественно объявил Рикиний, продемонстрировал карты, и с радостной улыбкой кинулся на шею тому самому Хасану, которого приводил как пример идеального мужчины. Толпа взорвалась овациями, однако вскоре начала затихать. Все затаились в ожидании реакции Герцога, который должен был снять последнее, что у него осталось — панталоны.

Генри не мог поверить. Флеш — рояль? Как? Неужели? Неужели он проиграл? В присутствии всего цвета Империи, если не Миории, он проиграл! Все золото, предназначенное на реализацию своих планов, он проиграл паршивому трусливому извращенцу. Он оставил собственную гвардию без панталон, не говоря уже об оружии. Он превратился в посмешище. И все из-за этого проклятого шулера. Да, шулера, потому что не может быть иначе.

— Ваша Светлость, вы проиграли, а значит должны снять свои панталоны и передать их мне, — сквозь смех и гул услышал он голос Рикиния, и ярость окончательно возобладала над рассудком.

— Сука, поганец, ты жульничал, шулер сраный, я убью тебя, разорву на клочки! — орал он, уставившись на улыбающегося барона. При этом, как и в тот раз, Генри не мог даже пошевелится. Телохранитель Рикиния знал свое дело. Дальше все было как в тумане, его замутило, он начал задыхаться, перед глазами потемнело, и он провалился в забытье.

Очнулся Генри от ощущения холода. Кажется, на него вылили воду. Он продрал глаза и зажмурился от ставшего непривычным солнечного света. Голова разболелась ещё сильнее, а от мерзкого запаха его затошнило. Кое-как протерев глаза и осознав, что он, абсолютно голый, валяется на каменном полу, Герцог приподнялся, стал осматриваться, и остановил свой взгляд на Рикинии. Барон стоял совсем рядом, смотрел на него сверху вниз и натянуто улыбался. Рядом с ним стояла пышнотелая девица с иссиня черными волосами и закрытым лицом. Генри вновь охватило бешенство, он хотел выругаться, но ему удалось только издать хрип. Тем временем барон заговорил.

— Знаешь, почему ты здесь? Думаешь, потому что оскорбил меня? Наивный. Мне плевать на такие мелочи. Просто однажды ты заигрался и разрушил всю мою жизнь, Генри Клеонский! Разве тебе ни о чем не говорит фамилия Аренский? Барон Натиней Аренский, помнишь такого? — неожиданно сурово спросил Рикиний.

Генри попытался понять, что от него хочет барон. «Проклятье, какой на хер Аренский? Этот сучонок обманом оставил его без штанов, а теперь ещё издевается?» От накатившего негодования Генри попросту не находил слов. Рикиний какое-то время смотрел на него, как вдруг его смазливое лицо буквально исказилось от злости.

— Так ты даже не помнишь, мразь? Ни хера не помнишь? — заорал барон, и пнул его ногой прямо в челюсть так, что Герцог помимо прочего, больно ударился затылком об пол. В и так раскалывающейся голове все помутилось.

Герцог, никак не ожидавший от Рикиния подобного, на какой-то момент растерялся. Когда же он попытался встать, дабы ответить, тут же понял, что его сдерживает все та же магия. Какое-то время они молчали, пока барон не начал, наконец, объяснять причину своего поступка.

— Барон Натиней Аренский был моим отцом. Так уж случилось, он увлекался азартными играми. Иногда он пил. Тринадцать лет назад он играл с тобой. И он проиграл. Но дело даже не в этом! Ты, конченый мудак, дабы оплатить собственный карточный долг, напоил его, и подсунул расписку, в которой мой отец поставил все баронство. А чтобы все это не выяснилось, ты ещё подделал расписку на тысячу золотых, которые он, не имея своего баронства, никогда бы не отдал! Ты отправил его в долговую яму! — закончив свою обвинительную речь, Рикиний едва сдерживал слезы.

Генри в какой-то момент осенило, он начал смутно припоминать, кто такой Натиней Аренский. Правда, обвинения Рикиния звучали явно безосновательно. Никаких расписок Генри не подделывал. Герцог искренне увлекался азартными играми, из азарта иногда мог жульничать, но при этом имел иные источники дохода, позволяющие не опускаться до подобного мошенничества. Аренский, о существовании которого Герцог давно уже не вспоминал, был помешанным на азартных играх пропойцей, который ради возможности попасть в Честь Империи был готов мать родную продать. И расписку на баронство он написал собственноручно. Как и расписку на тысячу золотых, которую долго уговаривал принять как ставку в попытке отыграться и вернуть баронство. Не отыгрался, расписку на баронство Генри забрал, и через какую-то неделю проиграл одному купцу. А расписку на тысячу золотых сдал в Имперский Суд. Чтобы с должником разобрались по всем законам, то есть, кинули в долговую яму и отправили на каторгу, а он получил хотя бы частичную компенсацию. Обычно, так все поступали. С какой стати он должен прощать долги?

— Ты, молокосос тупой, твой папаша был конченым пьяницей, и сам все написал! — в негодовании возопил Герцог. Он не желал оправдываться перед этим мужеложцем, однако несправедливые обвинения задевали его ещё сильнее.

— Не смей мне лгать! Я верю своему отцу. Да он пил и играл! Но он клялся! Клялся мне, сестрам, моей матери, перед Мирозданием, со слезами на глазах клялся, что он никогда бы не написал такую расписку! Ты поганый мошенник, ты лишил меня всего. Ты лишил меня семьи, ты мне всю жизнь испортил! Я никогда не забуду, как нас вышвырнули из замка даже не дав забрать вещи. Как мать моя умоляла стоя на коленях позволить забрать хотя бы фамильные драгоценности! А твои люди нас все равно вышвырнули! А через несколько дней за отцом пришли стражники! Забрали на каторгу! Он не вернулся! Мать моя не выдержала нищеты, сошла с ума и умерла через два месяца. Марию, старшую из сестер, оставил жених. Ведь она оказалась не только без приданого, но и без титула. Несчастная с горя стала проституткой, а через полгода утопилась. Нинея, моя вторая сестра, трудилась прислугой и в итоге погибла, потому что на нее обвалился сарай. А малышка Ролия не прожила после того даже года, она умерла от простуды, потому что у меня просто не оказалось денег обратиться к лекарю. А через какой ужас я прошел, об этом я умолчу! Да из-за тебя я… Впрочем, какая разница! Я долго мечтал расквитаться с тобой! И теперь ты свое получил! — в истерике орал Рикиний, а сам при этом рыдал.

Генри слушал эти обвинения, и ему отчего-то становилось смешно и мерзко одновременно. Он теперь опозорен, у него нет даже панталон. А что самое забавное, все это дерьмо из-за пребывающего в Бездне придурка, который не нашел смелости признаться перед своим семейством, что он оставил их голодранцами.

— Ха-ха-ха, не было никаких моих людей, не было! Хе-хе-хе! Я эту расписку проиграл купцу. Он вас и вышвырнул! Срал я на твое баронство! Я Герцог, брат Императора, ты хоть понимаешь, что твое паршивое баронство для меня ни хера не стоило! Мститель ты херов! Твое гребаное семейство разорил твой родной папаша, который давно уже сдох и коротает время в Бездне! Обратись к темному оракулу, авось выяснишь, идиот! Хочешь — считай меня виноватым. Мне насрать, слизняк ты сраный! Ха-ха-ха! — в итоге Генри пробрал истерический смех.

— Заткнись! Прекрати смеяться! Закрой свой рот! — заорал барон.

Генри в итоге все-таки успокоился, потому что просто устал смеяться.

— Что дальше? Убьешь? — с безразличием спросил он.

Рикиний молчал.

— Вы намеревались использовать эликсир правды, господин. Приступать? — подала голос темноволосая женщина.

— Можете влить в меня хоть литр вашего сраного эликсира, ничего нового вы не услышите, — бросил Генри.

— Я не хочу! Мне плевать! Я все равно знаю правду! Я не хочу больше видеть эту мразь! — истерично возмутился Рикиний.

— Я тебя тоже видеть не хочу, извращенец! Хочешь знать правду? Слушай! Мне было насрать на твоего папашу, за долги я отправил его на каторгу, за что просить прощения не собираюсь. Мне было срать на все твое семейство и я в ту же неделю проиграл ваше вшивое баронство! И я ни о чем не сожалею. Потому что не хер было играть на него! Но расписки написал твой отец сам! Если ты все тринадцать лет мечтал расквитаться со мной, поздравляю. А теперь будь добр, избавь меня от своего общества. Или отпускай или прикончи на хер! — ультимативно потребовал Герцог. Ему было плевать, пусть убивают, после такого позора жить не меньшее испытание.

— Мали, вышвырни его! В канаву, где ему и место! — сквозь рыдания приказал Рикиний, и через мгновение Генри ощутил резкий рывок, после которого он обнаружил себя в сточной канаве под стенами города Редград.

От соприкосновения с нечистотами, а в особенности от их жуткого запаха Генри тут же вывернуло. В какой-то миг в голове пронеслось все, что происходило в Золотой Лихорадке и к чему это привело. Гнев, отчаяние, стыд от унижения и просто отвращение перемешались в раскалывающейся от боли голове и образовали собой гремучую смесь. Ему показалось, что его рассудок медленно уходит, а сам он вот вот впадет в безумие. Он рыдал и смеялся одновременно, а потом ему просто захотелось заорать. Заорать что есть мочи и умереть на месте, только бы все прекратилось.

Глава 8

Отправив Еву в свою комнату, Эрика вскоре пожалела об этом. Настроения у принцессы не было, но сидеть в одиночестве оказалось ещё более тоскливо. Принцесса закурила, прошлась взад вперед по комнате. Сон никак не шел. Безумно захотелось выпить. Не вовремя, уговор чего стоит, но иного способа отвлечься в голову не приходило. Что ни день — одна новость ужаснее другой, а ей даже поговорить не с кем.

«Что же, лучше я платье надену, чем с ума сойду» — рассудила Эрика и распорядилась, чтобы ей в комнату принесли бутылку санталы. Напиваться она не собиралась, решила — просто расслабится и ляжет спать.

Только пришла новость про нападение Клыкастых и смерть Герцога Ринского, на следующее утро она узнала про отказ Гаралийского Герцога подчиняться Императору. Прибывшие на ярмарку купцы поведали, Герцог объявил Королевство. Причем этот демарш произошел как минимум месяц назад. Мало того, это сама по себе реальная проблема, возник вопрос, почему Тадеус, будучи в курсе назревающего в Гаралии мятежа, умолчал об этом в своем последнем письме? В Эрхабене все спокойно, В Мизбарии, как всегда — именно так можно было передать всю суть послания. В очередной раз появились сомнения, а не предал ли её Верховный Маг? Она уже послала за ним Карла, но подобные открытия все равно оптимизма не добавляли.

Вдобавок Беатрис окончательно помешалась. После представления Евы с самоубийством, Герцогиня и впрямь обезумела. Когда принцесса приказала запереть её, Беатрис все равно беспрестанно кричала и рыдала. Ну не поить же её сонными отварами круглые сутки. Можно было запереть её подальше от основных постояльцев. Эрика так и хотела сделать. Но Еве стало жаль мать, и она упросила не запирать безумную, а просто приставить к ней стражников и позволить ходить хотя бы к Алтарю. Принцесса пошла навстречу любовнице, чтобы хоть та её не донимала, в итоге уже три дня Герцогиня была фактически на свободе. К наследнице Беатрис не лезла, но зато при любом случае едва не бросалась на Виктора. Тот избегал Герцогиню, но она будто специально его искала. Талерманцу ещё и замковой стражей заниматься приходилось, а значит, иной раз скрыться было невозможно. Эрике хотелось обсудить навалившиеся проблемы, не по приказу, а по-человечески. А кроме как с Виктором, не с кем ведь. Но талерманец был занят своими дурацкими переживаниями, чем безумно бесил. Более того, он ещё и срывал свое плохое настроение на ней, вечно рассказывая самые мрачные предположения. А самое отвратительное, слова Виктора вызывали стойкое ощущение, будто он обвиняет в своих проблемах её.

Ну а сегодня снова полученная от уже других купцов новость окончательно добила. Халифат объявил войну Империи. И не вчера объявил, надо сказать. Эрика негодовала, почему она все узнает едва ли не последняя. Теперь она была уверена в предательстве Тадеуса. И хрен бы с Верховным Магом, но война с Халифатом действительно серьезная проблема. Проклятье, с хамонцами никак разобраться не получается, варвары объявились, мятеж на мятеже, Империя разваливается, а тут ещё Халифат! Завтра в Замок прибудут Советники и бароны, Эрика не сомневалась, они уже в курсе новостей. Вполне вероятно, они просто махнут на приказ Императора. Ну и как тут спать спокойно?

Принцесса налила себе кубок, закурила очередную самокрутку, и, развалившись на кровати, принялась неспешно пить. Однако допив кубок, и как раз докурив, принцесса поняла, одной пить ей скучно. Звать Еву Эрике не хотелось, она же выговориться решит, только не хрен девчонке про всю эту канитель рассказывать. Лучше она с гвардейцами выпьет. С Гарри и Велером, например. Они хоть и недалекие, но бывалые, умного не посоветуют, но хотя бы поймут. Все гвардейцы по её же приказу сейчас все равно в замке. Сначала она хотела послать за ними, но в итоге решила сама спуститься на задний двор. Сидеть в комнате тоже опостылело.

Наследница захватила дурман, початую бутылку и, не обращая внимания на покосившихся на нее стражников, направилась вниз. Только она вышла на улицу, тут же услышала приближающиеся истеричные вопли. Ясно, у Беатрис очередной припадок. Эрика хотела уже свернуть в сторону заднего двора, как её взгляд зацепился за представшую перед ней картину. Виктор спешно шел по направлению к входу в замок, а за ним со словами проклятий шла Герцогиня. За ней следовали растерянные стражники.

— Будь ты Проклят, демон. Ты повинен во всем! Ты! Ты обратил на путь тьмы всех! Погубил принцессу, погубил мою дочь! — орала она.

Виктор остановился и повернулся к ней.

— Да, демон я! Я уже признался! Да, я виноват во всех грехах! Чего ты от меня ещё хочешь?! — раздраженно спрашивал он.

— Чтобы ты горел в Бездне! — заорала Беатрис.

Талерманец вдруг обратился к стражникам.

— Проваливайте отсюда! — рявкнул он.

Те переглянулись, и выполнили приказ Командира. Когда те ушли, Виктор достал меч, и сунул его Герцогине.

— Ну, а теперь отправь меня в Бездну, раз так хочешь! — потребовал он.

Беатрис растерялась, на какой-то момент замолчала, но оружие взяла. Принцесса глотнула прямо из бутылки, и неспешно направилась к месту потасовки. Не нравилось ей все это.

Герцогиня направила на талерманца меч и бешеным взглядом уставилась на него. Руки её дрожали.

— Ну же, убивай демона? Отправь меня в Бездну! — продолжал требовать Виктор.

— Ты… Ты хочешь погубить мою душу! Демон, ты хочешь сделать меня убийцей! — посыпала обвинениями Герцогиня.

— Что? Не можешь убить? Не верю! Убивай! — Заорал талерманец, и сделал шаг вперед, — Отправь меня в Бездну! Обещаю, я дождусь тебя там! Ты же не такая святая, как утверждаешь! Ты сможешь! Родить трех ублюдков смогла ведь!

— Замолчи! — заорала Герцогиня, вытаращив глаза.

— Не замолчу, пока не убьешь! Спать со мной смогла ведь! Наставлять рога мужу — смогла же! А демона убить не можешь? Расскажи мне про целителя, отца Альберта! Ну же! Он был хорош? Кто был лучше, может племянник Викентия? Сколько у тебя их было? — с вызовом вопрошал талерманец.

— Умоляю, замолчи, демон! — Беатрис затрясло. Она подняла меч выше.

— Убей меня и я замолчу! Но не иначе! — не унимался талерманец.

Эрика стояла совсем рядом, смотрела на все это безобразие и не могла взять в толк, какая муха укусила Виктора. Разумеется, она не собиралась позволять Герцогине убивать талерманца. Та вряд ли решится, но все равно, пусть только дернется. Впрочем, отбирать меч у Беатрис Эрике не пришлось. Виктор ещё какое-то время требовал убить его, при этом рассказывая всю правду, которую он знает про нее, но в итоге Герцогиня разрыдалась и опустила меч.

— Не можешь убить, оставь меня в покое. Не отстанешь, я прикажу запереть тебя, лишу возможности ходить в Храм! Поняла меня, похотливая сука! — зло процедил талерманец.

Заплаканная Беатрис бросила оружие и, спотыкаясь, побежала прочь. Мрачный Виктор остался стоять на месте. Находящаяся в тени деревьев принцесса ещё раз глотнула из бутылки, и хотела окликнуть его, но Виктор опередил её.

— Нехорошо подсматривать, Эрика, — бросил он, даже не оборачиваясь.

— Извини, мимо проходила, не хотела мешать. Зачем ты устроил этот цирк? — с претензией спросила она.

— Она меня достала своими бессмысленными преследованиями. Я предложил ей исполнить свое желание. Отправить меня в Бездну, — с безразличием пояснил талерманец и достал самокрутку.

— Ты что, готов был умереть?

— Мне было похер, — поставил перед фактом он.

Наследница подошла к нему ближе.

— Ты совсем идиот? Проблем по горло, а он умирать из-за тупой бабы собрался! Творится бардак, золота нет, Тадеус отбился от рук, вокруг мятежи, всякие мудаки уже затрахали! И это не считая хамонцев, варваров, Халифата в конце концов! Мы в дерьме, а тебе насрать! Герой любовник херов! Идиот! — искренне возмущалась Эрика, глядя Виктору в глаза.

— Да. Я конченый идиот. Выгони меня. Или убей, — безразлично предложил талерманец.

— Твою мать, как же ты достал со своими «убей», «выгони». На! Выпей лучше. Платье все равно мне надевать придется, — с этими словами Эрика протянула ему бутылку. Вот и выяснилось, с кем она будет сегодня пить.

Талерманец молча взял бутылку и залпом опустошил её. Там было больше половины. Принцесса только вздохнула. Она поняла одно, этому идиоту сейчас ещё более дерьмово чем ей. Пусть повод его переживаний, по её мнению, ерунда по сравнению с её проблемами, она хотя бы не готова добровольно позволить себя прикончить.

Они отправились в её покои, куда Эрика распорядилась принести ещё две бутылки и нехитрую закуску. Не успела служанка уйти, принцесса с талерманцем молча прикончили имеющуюся бутылку. Причем большую часть выпил Виктор. А вот Эрика поймала себя на мысли, что выпивка не приносит ей никакого удовлетворения. Будто впустую. Конечно, наследница прекрасно понимала, никакая сантала её проблем не решит, она всего лишь надеялась отвлечься. Только ничуть это не помогало, более того, сантала уже в горло не лезла. Принцесса рассудила, что это к лучшему, все-таки завтра важный день. А вот Виктор, напротив, весьма упорствовал в потреблении горячительного. Он явно хотел поскорее напиться.

Эрика отставила кубок, закурила, и уставилась на мрачного талерманца, попутно гадая, о чем тот сейчас думает. Что ему говорить, она не знала. Наследница уже не раз пыталась втолковать Виктору, что ему пора прекращать носиться с этой безумной святошей. Только, видимо, он сам уже обезумел. Тот, тем временем, то и дело бросал на неё неодобрительные взгляды. Принцесса догадывалась про его мысли. Да, он молчал, только она ведь не идиотка, чтобы не понять. Учитывая, что принцесса успела немного захмелеть, долгого молчания она не выдержала.

— Что, сидишь и думаешь, я, такая тварь, захотела трахнуть Еву, и этим самодурством всю жизнь тебе испортила? Я же только о себе думаю, на всех мне насрать? Так ведь? — с претензией спросила она.

Талерманец бросил на неё взгляд, и ничего не ответив, снова приложился к бутылке.

— Я и сама отвечу. Ты так и думаешь, я уверена! И я с тобой согласна. Да, мне насрать на твои отношения с Беатрис! Мне похер на все твои стремления. Ну, жить по-другому или хер его. Потому что это твоя жизнь! Вот и живи, как хочешь! Что ты там говорил? Надоело убийцей быть, хочется покоя? Семьи захотелось! Да, так ты говорил! Не получается? Значит, плохо хочешь! Болтать и хотеть — не одно и то же. Не я тебе мешаю, не Орден Света, ты сам себе мешаешь. Ты не знаешь, чего хочешь, и трахаешь мозги самому себе, гребаный мудак! А я думаю только о себе и в этом права. Я знаю, чего хочу! И не сомневайся, за это я готова умереть сама и убить каждого, кто будет мешать! Хотя, кому я это говорю? Ты ведь знаешь, мне похер даже на здравый смысл, — принцесса закончила свою речь, и, несмотря на то, что пить не хотелось, налила себе кубок.

Талерманец уткнувшись в стол, молча, выпил из бутылки. Эрика подняла кубок.

— Я хочу выпить за то, чтобы ты, идиот, прекратил все это дерьмо, и приступил к нормальному исполнению своих обязанностей, — принцесса немного отхлебнула, поняла, что больше не лезет и снова уставилась на Виктора. Тот, как ей показалось, остался совершенно безразличным к сказанному. Эрику это взбесило.

— Ты меня слышишь, мать твою?! — выругалась принцесса и плеснула ему в лицо санталу.

Талерманец поднял на нее взгляд, неловким жестом вытер лицо и полез за самокруткой. Судя по всему, он был уже изрядно пьян. Немудрено, выпил Виктор намного больше чем она. Закурив, он исподлобья посмотрел на нее.

— Ты права. Я виноват. И я люблю её. Но это мои проблемы. Даю слово, впредь я не стану никого беспокоить этим. Только у меня просьба. Нет, я умоляю, поставь на место командира замковой стражи Дея. Он в курсе, и вообще, толковый. Клянусь, я больше не дам повода для беспокойств, — неожиданно четко отчеканил талерманец.

— Хорошо. Только послезавтра. Беатрис завтра все равно сонным отваром напоим, чтобы не помешала, — согласилась принцесса, и в комнате повисло молчание.

Пить принцесса больше не захотела. Обсуждать с пьяным Виктором дела она тоже смысла не увидела. Какие там дела, если тот сейчас занят своими дурацкими страданиями. Впрочем, пусть пока страдает. Сегодня можно. Главное, чтобы он сдержал свое слово, и с завтрашнего утра она больше не слышала от него про Герцогиню. Рассудив, что делать все равно больше нечего, Эрика выпроводила талерманца, и решила лечь спать.

Ровно в полдень назначенного дня в парадном зале замка Небельхафта собрались все приглашенные знатные люди Клеонского Герцогства. Эрика вошла в последнюю очередь, чтобы зачитать «Приказ Императора», который они сочинили с Виктором. Принцесса вышла перед созванной знатью и все затихли. Звучал приказ жестко и недвусмысленно. Полный воинский сбор, то есть от каждого Графа и Барона требуется собрать и снарядить всех боеспособных людей. Военнообязанным по происхождению, либо вести людей лично, либо назначить за свой счет представителя. Созыву надлежат все боеспособные мужчины. Обсуждению приказ не подлежит, подчинение обязательно. Когда Эрика закончила, графы и бароны зашумели в негодовании. Ещё бы, они привыкли к привилегированному положению, а теперь такой сюрприз.

— Ваше Высочество, но разве Его Величество не в курсе, что дела в Герцогстве идут не лучшим образом, — высказался с места Викентий.

— В Клеонском Герцогстве дела идут лучше, чем в соседних Герцогствах, это, во-первых. Во-вторых, ваши стенания никого не волнуют, есть приказ, выполняйте. За его исполнение отвечаю лично я. А я ничего обсуждать не собираюсь. Кто-то сейчас желает заявить, что отказывается подчиняться Императору? — жестко спросила недовольная Эрика.

— Ваше Высочество, но мне бы хотелось знать, понимает ли Император суть происходящего здесь? — выпалил Граф Клиф.

Эрика поняла, к чему он клонит. Теперь самое время предъявить рискованный ультиматум.

— Я понимаю, что происходит здесь. Ещё я понимаю, вы все тут не идиоты, в курсе, что Империя переживает не лучшие времена. Последние новости тоже, я думаю до всех дошли. Каждый из вас надеется, как минимум, отсидеться. Пожалуйста, можете не подчиняться. Правы те, кто полагает, сейчас будет не до вас. Я не буду тут распинаться и рассказывать о данных вами клятвах. Сами знаете, в чем и кому вы клялись, принимая титул! А я знаю то, что каждому из вас дорога собственная задница, это главная истина. Надеетесь на кризис в Империи, желаю удачи. Но если надежды не оправдаются, следующим будет падение каждого предателя, запомните это. Верные люди тоже не останутся незамеченными. И учтите, до падения Империи ещё очень далеко, так что подумайте хорошо, прежде чем принимать решение. Я все сказала, желаю сделать правильный выбор. Ответ от каждого из вас требуется завтра утром. А сегодня вечером жду всех вас на небольшом пиру в честь созыва, — объявила Эрика, и спешно направилась к выходу.

Выслушивать стенания о так называемом голоде она не собиралась. Нечего тратить время на пустую болтовню. Все и так ясно сказано, она дала им право сделать выбор. Причем, не только предупредила о последствиях, но и намекнула на возможность получить больше земли. Эрика надеялась таким образом спровоцировать не входящих в Совет баронов выслужиться, и тем самым подтолкнуть Советников не противиться исполнению приказа. Принцесса не тешила себя иллюзиями. Если хотя бы половина выполнят приказ, и то хорошо. Ну а остальные пусть молятся. Она уже решила, как только порядок в Империи будет восстановлен, все предатели будут повешены, их семьи будут лишены титулов, и пойдут по миру, а их земли достанутся верным Империи людям.

В холле её встретил вполне себе бодрый Виктор. Талерманец, несмотря на предстоящие хлопоты, продолжил вчерашнюю попойку, пошел в бордель, где напился до безобразия. Утром его пришлось вытаскивать в полуживом состоянии, но сейчас все как рукой сняло. Похмелья, как ни бывало. Для этого, правда, Эрике пришлось позвать мага целителя, чтобы тот в срочном порядке привел того в чувства.

— Ну что, жив? — с иронией осведомилась Эрика.

— Твоими стараниями, — сухо бросил Виктор.

— Хоть бы спасибо сказал, — заметила принцесса.

— Не я первый начал, Ваше Высочество. Не я нарушил уговор, — талерманец подмигнул.

— Будет тебе платье, смотри не подавись только, — огрызнулась Эрика, которой на самом деле даже думать не хотелось про предстоящий пир. Вот только уговор для благородного антарийца — это святое.

— Главное, чтобы гости не подавились до смерти, — талерманец оскалился.

— Хватит об этом, — отрезала Эрика и сразу же перешла к делу, — Значит так, ты сам понимаешь, сегодня безопасности в замке следует уделить особое внимание, — вполголоса распоряжалась наследница.

— Все я понял. Мы уже обсуждали это. Пойло я тоже приготовил, правда, эти мудаки привели нехилые отряды гвардейцев, — отметил Виктор, говоря про их план опоить Викентия и Дирмия.

— Будем смотреть по ситуации. Главное, избежать провокаций. Напоминаю, вечером на караул все в полном составе. Никаких пьянок среди стражников, чтобы ни капли, — предупредила принцесса.

— Все будет в лучшем виде. А насчет платья, думаю, можно и повременить. Карла нет, да и пир через несколько часов начинается, а насколько я знаю, в твоем гардеробе женских нарядов не водится, — снисходительно заметил талерманец.

— Я нарушила уговор, значит, выполню условие, — жестко отрезала Эрика. Не то, чтобы она так хотела наряжаться в платье, которого действительно не было. Просто она решила, лучше сделает это сейчас, чем, допустим в Эрхабене или ещё где-то. Учитывая сложную ситуацию, возможно, это её последний пир в Небельхафте.

— Я понимаю, возможно, ты прониклась идеей вернуться к истокам, но где ты со своим ростом подходящее платье найдешь? Даже мне ясно, что тряпье Беатрис или Евы на тебя не налезет. В лавке тоже не отыщешь. Что-то сшить за это время нереально, — возражал Виктор.

— Да ты лучше меня в бабских нарядах разбираешься! Вот ты откуда знаешь, сколько времени платья шьют? — огрызнулась Эрика.

— Годы почти семейной жизни с благородной леди, — безразлично бросил талерманец. Слово он свое держал и про Беатрис ничего лишнего не говорил, будто рукой сняло.

— Я разберусь, — отмахнулась принцесса.

— Как? У прислуги одолжишь? Вон, кухарка Айна тоже высокая, правда, там каждая грудь величиной с две моих головы, а задница едва в дверь пролазит. Да и не дело принцессе в простецкое платье перед подданными рядиться. Уж лучше в бордель сходи, там наряды дороже, особенно в Звезде Любви, там есть высокие девицы, — сыронизировал талерманец и рассмеялся.

— Пошел ты! Иди, выполняй свои обязанности! — отмахнулась принцесса и мысленно ругаясь, направилась к себе в комнату.

«Сукин сын проклятый. Он ещё издевается. А ведь не смешно, где мне это проклятое платье брать? Вот на хрена я вчера выпила, все равно без толку, а теперь думай, как выкручиваться» — искренне сокрушалась принцесса, у которой действительно не было в наличии женской одежды. Совсем не было. Ну не собиралась она её надевать. Кто же знал? Виктор прав, сшить даже простое платье никто к вечеру не успеет. И вообще, ей сейчас только этих проклятых примерок не хватало. Хоть в бордель иди, в самом деле.

Пир уже начался, но Эрика пока не спешила спускаться в зал для приемов. Более того, принцесса даже не была готова. Подождут. А пока пусть напьются, и станут более откровенны. Будет проще понять, кто лжет. Так что спешить некуда, рассуждала она. Тем более, хотелось оттянуть момент своего явления. Ева без нее идти на пир отказалась. После трепки любовница вела себя как шелковая, и принцесса не возражала насчет совместного времяпровождения. Сейчас они после бурных постельных игр охлаждались в бассейне.

— Твои татуировки, наверное, что-то значат? — вдруг полюбопытствовала кузина. До этого она, как ни странно, об этом не спрашивала.

— С чего ты решила, что они обязательно должны что-то значить? — задала встречный вопрос Эрика.

— У Виктора на лице татуировка есть, и она значит, что он талерманец. Вот я и подумала. У тебя они что, просто для красоты? — не унималась кузина.

— Именно для красоты, если это можно так назвать. Я хотела прикрыть шрамы, надоело смотреть на них, — не стала лгать принцесса.

Действительно, у Эрики большая часть тела была покрыта татуировками. В свое время она потратила немало времени, чтобы придумать рисунок, а потом изрядно помучила Карла. Чтобы и рисунок приличный был и шрамы закрывал. Зато теперь ни одного шрама не заметно, кроме разве что трех едва заметных царапин на щеке, оставшихся от когтей рогопса. Разрисовывать лицо Эрика не захотела. А так на всю спину от шеи до ягодиц красовался меч, обвитый змеёй, и разрезающий пополам символы Мироздания и Проклятого. Левую сторону шеи, левое плечо и левую половину груди занимал традиционный халифатский рисунок, напоминающий ползучие листья в виде языков пламени. По обе стороны живота был вытатуирован бессмысленный, но красивый симметричный рисунок. На левом предплечье нашлось место для фамильного герба рода Сиол в художественном оформлении. От локтя до кисти на той же левой руке находилась надпись на древнеантарийском. Переводилась как «Самое страшное, что может случиться это смерть, но это наименьшее, чего стоит бояться» На левом бедре Эрика попросила Карла нарисовать рогопса, с вонзенным кинжалом. Вся нижняя часть левой ноги вплоть до стопы была занята орнаментом, традиционным для колдландских воинов, только сделанным аккуратнее, чем у варваров. Принцесса два года издевалась над Карлом, который потом признался, что едва не проклял тот день, когда Эрика узнала о его талантах.

— У тебя было так много шрамов? — изумилась Ева.

— Как сказать. Татуировки занимают больше места, чем сами шрамы. Но это просто рисунки, они ничего не значат, — пояснила принцесса, понимая, что сейчас начнутся вопросы. Некоторые татуировки имели смысл, но объяснять про каждую не хотелось.

— А что у тебя написано вот тут, и на каком языке? Оно же точно что-то значит, — не унималась Ева.

Пришлось ответить, и снова уверить, что остальные рисунки просто для красоты. Правда, с татуировкой на спине отвертеться не получилось, очень уж провокационный рисунок. Вот и пришлось объяснять, что таким образом она выражает свое отношение к Мирозданию и Проклятому.

— А откуда столько шрамов, — похоже, Ева решила её достать.

— Тебе подробности того происшествия нужны? Так извини, я сама не знаю. Не помню, как с той скалы грохнулась. Хотя мне самой было бы любопытно узнать, какая мразь мне помогла, — сыронизировала Эрика.

Странно, неужели кузине не доложили ещё несколько лет назад про этот факт. Казалось, уже все знают, по какой причине Эрика Сиол должна была сдохнуть, но что-то пошло не так.

— Ну да, матушка, до того как стала демоном тебя называть, утверждала, ты серьезно больна. Но на больную ты все равно не похожа, как и на демона, вот я и спросила, — с невинным видом пояснила любовница.

— От любых болезней обычно или избавляются или подыхают. На мертвеца я вроде не похожа. Хотя, если учесть бледность кожи, можно перепутать, — снова сыронизировала принцесса, тем самым надеясь избежать дальнейших расспросов про её многострадальное здоровье. С последним как раз проблем не было, а вот с надоевшими вопросами уже достали.

— Лично я просто без ума от того, как ты выглядишь, — Ева полезла с объятиями.

Эрика только ухмыльнулась. «Точно без ума, если девчонке нравятся подобные прелести» — мысленно отметила она, и, глянув на часы, встрепенулась. Пора и честь знать, нужно собираться на этот проклятый пир.

Ирония Виктора по поводу борделя Звезда Любви оказалась весьма кстати. Принцесса рассудила, попытка не пытка. Шлюхи там действительно дорогие, не зря в этот бордель Советники и бароны захаживают, а, значит, девицы там в лохмотья не одеваются. Вдруг, что-то приличное найдется. Ну, или неприличное. Плевать. В итоге наследница пришла в бордель, попросила привести её к самой высокой шлюхе из всех — Агнетте и потребовала у той предъявить весь свой гардероб.

Наряды у жрицы любви были действительно недешевые, правда, пристойными эти платья мог назвать разве что слепой. Принцесса отобрала более закрытые наряды и примерила. Ничего не подошло. Грудь у Агнетты была раза в три больше, бедра раза в два пышнее, а плечи наоборот уже. Ещё и руки худее. Ну не приходилось жрице любви годами учиться владению мечом, секирой, топором, и прочими орудиями убийства. В итоге все платья, хоть как-то прикрывающие плечи, или имеющие жесткий корсет не просто не налезли, они смотрелись отвратительно.

Эрика посмотрела на все это великолепие, хотела уже согласиться с Виктором и выполнить условия уговора позже, но тут она обратила внимание на открытое платье в аркадийском стиле. В Империи подобные откровенные наряды очень любили дорогие шлюхи, все-таки платье из Аркадии могла себе позволить не каждая распутная девка. Эрика примерила. Подошло. Выглядит платье дорого, в Аркадии так расхаживают знатные леди. Так почему бы не устроить день аркадийских традиций? Неприлично? Так она все приличия давно в Бездну послала. А теперь явится на пир, как шлюха. Так ведь даже лучше. Пусть лучше обсуждают её аморальность, нежели уродство. Если она наденет приличное нормальное платье, точно болтать начнут, как ей не идет. А так, в очередной раз вспомнят о её развратности. Вся клеонская знать все равно считает её похотливой извращенкой, что, впрочем, недалеко ушло от истины.

Принцесса глянула на себя в зеркало, и рассмеялась. Прелестно, нечего сказать. Красное платье из шелка едва закрывало грудь. Серебряная цепочка застёгивалась за шеей, на ней платье и держалось. Открыты были не только плечи и руки, но и спина, которая прикрывалась целыми тремя висящими серебряными цепочками. Длина платья была до пят, но разрез с левой стороны доходил до середины бедра. Обулась Эрика в обычные сандалии, так же взятые у шлюхи. Правда, распутная девица носила их вне работы, что уже радовало. С прической мудрить принцесса вовсе не стала, просто распустив отросшие до плеч волосы. По аркадийской традиции. Правда, эти самые традиции не предполагали криво подстриженных прядей, но принцесса решила этот момент опустить. Татуировки тоже ведь не предусмотрены.

— Ева, не правда ли, сногсшибательно? — едва сдерживая смех, спросила принцесса у ошалевшей любовницы.

— Да, но так ходят только распутные девицы, — возмущенно заметила она.

— А ты думаешь, у кого я эту тряпку взяла? — как ни в чем не бывало, заявила Эрика.

— И ты так пойдешь? — Ева, похоже, никак не могла поверить.

— Ты думаешь, мне заняться нечем, кроме как попусту тряпье примерять? Пошли, — скомандовала Эрика и решительно шагнула за дверь.

Стражники, караулящие её комнату, вытаращили глаза. Похоже, дара речи они на некоторое время лишились. Мда, как бы графы и бароны не подавились до смерти от испуга, Виктор ведь предупреждал.

Тем временем любовница не отрывала от неё глаз.

— Эрика, прости, но в платье не так ходят, — осторожно заметила она.

— Знаю, — отмахнулась принцесса.

— Видела бы ты себя со стороны. Это же кошмар! Во-первых, выпрямись, не размахивай руками, а главное, иди медленнее, маленькими шажками, ставя ноги одна перед другой, — не унималась кузина.

— Ева, ты решила мне преподать урок хороших манер? Расслабься, я знаю наизусть весь свод этикета для юной леди. Только есть один момент. Мне похер, — заявила наследница.

— Но зачем ты вообще платье надела? — недоумевала любовница, которая была не в курсе её уговора с Карлом и Виктором. Принцесса не собиралась её посвящать хотя бы потому, что не хотелось распространяться по поводу собственной несдержанности.

— Я решила вспомнить, что я женщина. Разве ты не без ума от меня даже в таком виде? — с иронией спросила Эрика и улыбнулась.

— Воинский костюм тебе идет больше. А вообще, я предпочитаю видеть тебя совсем без одежды, — парировала Ева.

«Вот стерва» — мысленно возмутилась наследница, но вслух ничего не сказала. Да и что тут скажешь, если с некоторых пор принцесса попросту не могла сомневаться в словах любовницы. После попытки самоубийства Евы, Эрика не удержалась и на всякий случай опоила её эликсиром правды. Хотела узнать, та сумасшедшая или притворялась. Оказалось, любовница, действительно, притворялась. Только заодно выяснилось, безумная кузина умудрилась воспылать к ней чувствами. Причем торкнуло юную леди едва ли не сразу после приезда наследницы.

Нельзя сказать, что Эрике не было лестно. Но в тоже время возникла проблема, что теперь делать с любовницей. И так проблем выше крыши, теперь ещё Ева сюрприз преподнесла. Было бы куда проще, если бы девушкой руководил обычный расчет. Там все понятно. А теперь что? Нервы трепать будет всякой ерундой, уже пыталась. Сама принцесса ничего подобного не испытывала. Более того, она подобные страсти считала для себя неприемлемыми. И дело даже не в том, что всю свою сознательную жизнь она была уверена, что в женщину с её внешностью влюбиться невозможно. Нельзя сказать, что Эрика от этой мысли вообще страдала. Было время, когда она боялась показаться омерзительной, но сейчас она себя таковой не считала. Именно любовные страсти её никогда не интересовали. Её цель — власть, а какая любовь может быть у правителя? Излишние чувства затуманивают рассудок похуже выпивки. Наглядный пример — талерманец. Разумный человек был, а в кого превратился? А её отец? Он и так идиот, а Миранда его остатков разума совсем лишила. Да полно примеров. И зачем это нужно? Удовлетворить похоть можно и так. Вот что теперь делать с человеком, вдруг воспылавшим к ней чувствами? В итоге принцесса решила вести себя — как обычно, разве что менее жестко.

В зал принцесса вошла, покуривая самокрутку. Зал был полупустой, графы и бароны приехали без своих семейств. Разумеется, все стали оборачиваться. Пару человек точно подавились, была уверена принцесса. Ничего, может и не привыкнут, но запомнят на всю жизнь, пыталась мысленно иронизировать Эрика, которая, на самом деле, не знала куда деться. Она давно себя не чувствовала настолько не в своей тарелке.

— Всем добрый вечер! Приятного пира, пьем, веселимся, не отвлекаемся от обсуждения дел! — поприветствовала принцесса гостей, когда музыканты по её знаку затихли.

— Вы прекрасно выглядите, Ваше Высочество, — воскликнул уже пьяный Барон Дирмий.

— Польщена. Вы тоже неплохо смотритесь, — сыронизировала Эрика, намекая на то, что вид барона ушел недалеко от её изысков. Дирмий отличался полным отсутствием вкуса, и одевался по принципу, лишь бы дорого смотрелось. Учитывая этот факт, принцесса могла предположить, что в своем комплименте барон был искренен.

Не желая привлекать к своей персоне лишнее внимание, принцесса дала знак музыкантам играть дальше, и присела на свое место. Служанка тут же начала суетится, предлагая различные яства и выпивку. Принцесса, несмотря на то, что сегодня так ничего и не съела, от еды пока решила отказаться. Вот переоденется, там и есть можно, а так кусок в горло не лезет. Ева, напротив, согласилась. Ещё и вина попросила. Отмахнувшись от служанки, Эрика заметила, как Виктор, сидящий рядом, уставился на нее, едва не открыв рот.

— Уговор выполнен, вот платье, — заявила она.

— Ты могла найти ещё более развратный наряд? — недоумевал талерманец.

— Нет. Этот был самый развратный из тех, что на меня налез, — парировала наследница.

— Мда, и хрен с этим. Но ты хоть бы шла в нем как женщина, а не наемник после бойни, — никак не унимался он.

— Как умею, так и хожу. Уговор был только на счет платья. А что это за платье будет, и как в нем ходить — мое дело. Ты лучше скажи, как все продвигается? — сразу перешла к делу принцесса.

Виктор, оторвавшись от поедания коронного клеонского блюда — рогопса на вертеле, принялся отчитываться. С его слов все шло идеальнее некуда, караулы расставлены, все стражники трезвые как стеклышко, возмущений не слышно. Напротив, бароны уже осуждают сбор людей, да и Советники подключились. Правда, сейчас практически все гости выглядели явно выпившими. Как и сам талерманец. Последнее принцессе не очень понравилось.

— Ты что, не мог хотя бы сегодня не пить? — возмутилась Эрика.

— Ты чего, спятила? Я ни капли не выпил! — вознегодовал он.

— Мне что, кажется? Или как? — не унималась принцесса.

— Кажется, — Виктор рассмеялся, и едва не опрокинул блюдо с едой. Ну и как это он не выпил? Принцесса хотела было возмутиться, но в итоге промолчала. Толку разговаривать с пьяным, завтра разберется. Воспользовавшись паузой в их беседе, принцессу отвлекла Ева.

— А почему ты ничего не ешь? Такое вкусное блюдо, — с пьяной улыбкой спросила она и буквально повисла на её шее.

«Только ведь пришли, когда она так напиться успела» — недоумевала Эрика.

— Не хочу, успею, — отрезала она, убирая её руки. В этот момент Виктор полетел лицом в тарелку.

Принцесса осмотрелась и заметила, что изрядно пьяных людей начало становиться все больше. Караульные стражники валялись у двери. Служанка заснула за свободным столом. Даже непьющий Граф Викентий умудрился упасть со стула. Причем, все происходило удивительно быстро. Принцесса насторожилась и с ужасом про себя отметила, дело не в чрезмерном употреблении выпивки. Уже через минуту, пока Эрика в замешательстве наблюдала за ситуацией, вдруг оказалось, что кроме нее в зале не оказалось ни одного находящегося в сознании человека. За дверью слышался какой-то топот и шум, напоминающий лязг оружия.

Мысли сменяли одна другую с удивительной скоростью. Эрика пришла к выводу, всех просто отравили, и она жива только потому, что ничего не ела. Сначала не было аппетита из-за похмелья, а потом как-то вовсе оказалось не до трапезы. У неё всегда от волнения аппетит пропадал. Ей просто повезло. Ведь убить хотели именно её, и, решив не церемониться, отравили всех подряд. Зачем такие сложности, если при желании её могли отравить лично? Возможно, дело было слишком срочным. Топот тем временем приближался. Принцесса, в ужасе окинула взглядом зал и кинулась к входу для прислуги, по пути забрав у отравленного стражника секиру. Выйдя на лестницу, она побежала вверх, чтобы с балкона посмотреть, кто же за ней пожаловал. Платье путалось и мешало, принцесса едва упала, поэтому она вынуждена была его обрезать, оставив длину по колено.

Сверху ей открылась недвусмысленная картина. Все были мертвы, кто-то лежал в собственных тарелках, кто-то свалился со стула. Некоторые валялись на полу. В какой-то момент ей стало по-настоящему жутко. Неужели все? Впрочем, предаваться сантиментам возможности у нее не было. По залу бегали более десятка вооруженных людей. Некоторые обшаривали спящих дам, снимая с них украшения, некоторые приподнимали головы спящих и рассматривали их лица. Эрика, пытаясь прийти в себя, прислушалась к их крикам и кое-что даже смогла разобрать.

— Хватит мародерствовать, ищите её!

— Жалко, что ли? Сам не берешь, и другим нельзя?

— Глянь, сколько добра пропадает.

— Принцессу ищите! Альбиноса! За нее платят больше, чем можно награбить!

Принцесса отпрянула и прижалась к стене. Так и есть, пришли за ней. И по иронии судьбы, она, возможно, единственная, кто остался в живых. Её пробрал истерический смех. Кто знал, что её некоторое безразличие к трапезам сохранит ей жизнь. Только вот остальные мертвы. Просто потому, что служили ей. Или оказались на этом злосчастном пиру. Впрочем, скорбеть по усопшим у нее не было ни времени ни желания. Что делать дальше? Наследница достаточно хорошо знала запутанный замок, чтобы спрятаться. Только вот прятаться не хотелось. Для чего она так старательно училась убивать? Чтобы прятаться по углам? Эрика всегда знала, за ней придут, и придут потом ещё не раз. Более того, наследница сейчас совершенно искренне хотела только одного — убивать.

Эрика выглянула из-за колонны. Сколько этих мудаков? Много. Но ведь они разойдутся, когда станут её искать. Твари экипированы как на войну. Кольчуги, металлические нашивки на одежде из грубой кожи, это усложняет дело. Но замок большой, его она знает лучше наемников, в темноте видит тоже лучше, а ещё у нее были весьма умелые наставники. Во всяком случае, сейчас она проверит, зря потратила эти годы, или нет. Если зря, так лучше, действительно, сдохнуть.

Принцесса осторожно выскочила в холл. В каком месте делать первую засаду, особых размышлений не возникало. Разумеется, сейчас наемники выползут из зала искать её. Заплатят ведь не за убитых слуг и стражников, и даже не за всю знать Клеонии, а за её голову. Если им удалось всех отравить, значит, были свои люди в замке. Велика вероятность, они знают, где находятся её покои. Следовательно, большая часть воинов должны отправиться на пятый этаж. Вот и пусть пока туда сходят, а она спустится ко второму, мысленно рассуждала принцесса.

Она затаилась на втором этаже в темном проеме у лестницы, и наблюдала за идущими вверх убийцами. Именно здесь поднялись пятеро. Когда наемники были уже наверху, принцесса сразу отправилась осматривать второй этаж. Долго бродить не пришлось. Заслышав приближающиеся шаги, она притаилась за углом. Судя по шагам, приближались двое. Они заглядывали во все комнаты подряд, ругались, утверждая, что наследница точно на пятом этаже и тут искать без толку. Когда наемники вышли из коридора в холл, осмотреться они не успели. Эрика всадила едва вынырнувшему мужчине секиру в затылок. Выдергивая лезвие, она толкнула убитого прямо на напарника. Оба отлетели к стене. Пока противник отталкивал от себя тело, принцесса успела приблизиться и все той же секирой вспороть ему горло, едва не отрезав голову.

Эрика, не стала терять времени зря и скрылась в комнате, из которой вела тайная лестница на третий этаж. Последний вскрик был достаточно громким, сюда могут явиться. Это ей и нужно, хорошее место для засады. Принцессу теперь уже охватил невиданный азарт. Совсем скоро послышались шаги. Двое или трое, непонятно, наемники бежали, ругались. Как и ожидалось, вскоре они были возле двери. Первый резко отворил дверь ногой. Вошли сразу двое, один нес факел. Он сразу вставил его в кольцо у двери и приготовил меч к бою. Другой держал наготове арбалет. Принцесса притаилась за открытой дверью в тени. Оба наемника держали оружие наготове, и медленно продвигались, пытаясь что-то рассмотреть. В коридоре оставался ещё один. Первой жертве Эрика всадила секиру в спину. Тот просто удобно повернулся. Второй ожидаемо бросился на нее, но в полумраке вонзил меч в уже мертвого товарища. Принцесса, не мешкая, отсекла противнику голову. Разумеется, к этому моменту третий уже рвался в бой.

— Сука, демон проклятый, — прошипел вооруженный мечом мужчина, набрасываясь на нее.

Эрика спорить с ним не собиралась, демон так демон. Выбив меч, она всадила ему секиру в лоб. Не успела принцесса перевести дух, как вновь услышала топот. Она взяла оброненный противником арбалет. Тот был заряжен. Выглянула. Как раз бежали двое. Принцесса выстрелила, но не попала. С чем у Эрики никогда не ладилось, так это со стрельбой, хоть с лука, хоть с арбалета. Принцесса, выругалась, выбросила арбалет и взялась за секиру. Впрочем, показавшиеся из-за угла ещё четверо, заставили её молниеносно запереть дверь и закрыть засов. Шесть наемников — многовато будет. Можно конечно войти в состояние хайран и раскрошить их, но с другой стороны, не хотелось испытывать последствия в виде слабости. Это крайний случай, а сейчас есть куда бежать. Принцесса кинулась к тайному ходу. В дверь уже ломились. Чтобы сбить с толку наемников она открыло окно. Разумеется, Эрика заперла ход за собой, надеясь, что наемники не сразу догадаются.

— Тварь, теперь ты не уйдешь! — слышалось за дверью, но принцесса уже пробиралась вниз. Ход шел к заднему двору. Секира в один из лазов не пролезла, и её пришлось оставить. Принцесса нервно прикусила губу, ощутив странный вкус. Она осознала, что вся в чужой крови. Так она ещё не вымазывалась наверное с того дня, как ей пришлось убивать рогопса. Теперь даже лицо кровью забрызгало. Эрика не удержалась и сплюнула.

Когда она уже спустилась вниз, в который раз выругалась. Надо было меч прихватить. Вот нравилась ей секира, а могла бы подумать, через тайный лаз с ней не пройдешь. Впрочем, она быстро успокоилась, если нужно — сделать оружием можно что угодно.

Осторожно пробираясь через конюшню, она наткнулась на труп конюха. Выглянув, она увидела, как черный ход сторожат двое наемников.

Эрика вышла с поднятыми руками. Скорее всего, эти двое тут караулили, и не в курсе про её подвиги. К тому же вид у нее окровавленный, одета легкомысленно. Точно в темноте решат, шлюха избитая.

— Я сдаюсь, только обещайте меня не бить, я все сделаю! — дрожащим голосом начала просить она.

— Опа, девка разгульная! — наемник, даже не поднимая меча, вальяжно подошел к принцессе.

— Иди сюда крошка, мы тебя не обидим, — приговаривал он.

— Сука, даже не мечтай, — с этими словами Эрика резко скрутила потянувшуюся к ней руку, ударила в пах, и свернула шею, успев ухватиться за рукоять меча наемника. К тому моменту второй уже был рядом. Он несся на принцессу с явной надеждой разрубить её. Однако Эрика уже была вооружена. Она два раза увернулась, и тут же его достала, но, увы, попала прямо по защитной нашивке. Наемник оказался достаточно умелый, но принцесса не очень любила долгие поединки. Уже порядком разозлившаяся Эрика, отбивая очередной удар, специально прицелилась в кисть противника. Тот не ожидал, выронил меч, и в итоге лишился головы.

Принцесса понимая, что её могли заметить сверху, бросилась к черному ходу. Там она наткнулась на отравленных стражников. Принцесса решила забрать секиру, с ней отбиваться все-таки удобнее. Осторожно пробираясь в сторону лестницы, она наткнулась на двоих, теперь уже окровавленных стражников, а вскоре убедилась, предчувствия её не обманули. Сверху слышался топот и ругань. Убийцы явно нервничали. Эрика спряталась за пустыми бочками, и наблюдала, как наемники один за другим проносятся мимо нее. Принцесса насчитала пять человек. Когда они уже предположительно оказались на заднем дворе, Эрика по лестнице для слуг направилась вглубь замка.

Дошла она до второго этажа, где услышала звук шагов. Возле зала она осторожно выглянула, там караулили ещё двое. Они переговаривались на счет задания, и явно не проявляли оптимизма. Звучало предположение, что наследница — демон, и её поймать не удастся. Один предложил ограбить спящих гостей и свалить. Принцесса выскочила неожиданно, сразу отрубив секирой голову не успевшему ничего понять наемнику. Второй приготовился к бою.

— Зря вы потревожили демона, — издевательски проговорила Эрика, и, не дав тому сообразить, что делать, бежать или сражаться, выбила секирой меч, и благополучно вонзила лезвие в грудь противника. Тут же Эрика услышала топот. Минимум пятеро. Проклятье, они что чувствуют, где она находится? Принцесса бросилась в коридор, но к ней на встречу как раз бежали двое. Эрика заскочила в первую попавшуюся комнату и заперла засов. Наученные опытом наемники явно решили подождать подмогу, и созывали сюда всех оставшихся в живых. Принцесса решила воспользоваться ситуацией и бросилась к окну. Карабкаться вверх по влажным стенам конечно не очень удобно, но с другой стороны, до третьего этажа недалеко, а зазоры между камнями позволяли ухватиться. Разумеется, секиру пришлось выбросить.

Оказавшись в комнате и на всякий случай захватив железный подсвечник, принцесса выглянула в коридор. Там её уже поджидали двое убийц. Скорее всего, большая часть отправились вниз. Во всяком случае, принцесса надеялась на это. Она, молниеносно размышляя, бросилась к ближайшему горящему факелу. Наемники побежали за ней.

— Катитесь к Проклятому, — выругалась принцесса, отражая удар обеих мечей подсвечником. Успела она врезать одному из них в пах. Подсвечник раскололся, пока она им отмахивалась, пятясь при этом по направлению к факелу. Швырнув остатками подсвечника в наиболее близко подошедшего наемника, она попала ему прямо в висок. Убила она его или нет — было непонятно, главное, на пол он полетел. Второй, тем временем подступал к ней. Увернувшись от рубящего удара, который в итоге пришелся в стену, Эрика схватила факел, и сунула его наемнику в лицо. Тот вскрикнул, выронил меч, и принцесса, оттолкнув противника от себя, тут же подобрала оружие. Второй начал шевелится.

— Как же вы меня достали, суки! — с этими словами принцесса с остервенением едва не порубила обоих, изрядно забрызгав себя и стену кровью.

Расправившись с этими противниками, Эрика отправилась к холлу, где её уже поджидала ещё трое убийц. Один наемник был вооружен арбалетом, и что-то ей подсказывало, обращается с ним он лучше, чем она. Принцесса бросилась к кабинету Герцога, и буквально залетев, заперла засов. Из кабинета шел тайный ход, но там что-то заело, и шкаф никак не поворачивался. Дверь выламывали. Принцесса глянула на две, висящие на стене, секиры. Рассудив, что секирой защищаться от нескольких противников все-таки удобнее, он полезла за оружием. Только принцесса взяла секиру, двери отворилась.

Увидев злосчастный арбалет, Эрика, не выпуская секиру, отскочила в сторону. Но болт все-таки попал ей в бедро. При этом принцесса оказалась по другую сторону стола. Боли она не ощущала, сама того не желая, наследница вошла в то самое состояние ярости. Благо, пока ещё контролируемое. Порядком взбешенные наемники, ругаясь, бросились вперед, но неожиданно Эрика поднялась и перевернула на них тяжеленный стол. Они отскочили, началась суматоха. Первый подскочивший мужчина был убит ударом секиры в лоб. Остальные двое попятились, Эрика перескочила через стол, и направилась на противников.

Мечи наемников ударились о секиру, она оказалась разрублена пополам. Принцесса швырнула часть секиры с острием в одного из противников, пробив тому грудь. Оставшийся убийца пытался наносить удары мечом, но безоружная Эрика все время отходила назад. Принцесса отступала недолго, оказавшись у шкафа, она взяла увесистую книгу Свод Законов Имперских, и неожиданно швырнула её противнику в лицо. Воспользовавшись буквально секундным замешательством, она ударила его сначала в пах, потом перехватила руку с мечом, и попросту лишила его сознания, нажав на известное ей место. Тот обмяк, и принцесса добила противника, сломав шею.

Только Эрика отбросила от себя мертвеца, как в комнату влетели ещё двое. Подобрать меч она не успела. Увернувшись, принцесса отскочила назад, поскользнулась, и полетела на пол. Убийцы тут же кинулись к ней, но Эрика успела схватить стул и отразить удары их мечей. Стул разлетелся, наемники ещё и получили по ногам. Принцесса вскочила, и попятилась к перевернутому столу. Чтобы её не закололи, пришлось взять ещё один стул, который также приказал долго жить. Правда, с его помощью она умудрилась обезоружить одного из наемников, и даже подбить ему глаз. Впрочем, больше рядом стульев не было. Зато было комнатное деревце в горшке, которое незамедлительно полетело в пока ещё вооруженного наемника, и даже сбило его с ног.

Лишившийся меча противник уже успел достать кинжал, но увернувшись от удара, Эрика перехватала руку с оружием, а другой рукой она успела схватиться за шею противника, и свернуть её. Тем временем следующий убийца как раз оправился от удара комнатным деревцем. Зря. Принцесса использовала излюбленный прием, и со всей возможной силы толкнула на противника только что убитого человека. Наемник упал, споткнувшись об разломанный стул, в кабинете ведь ещё тот погром стоял. Принцесса сразу наступила на его руку, в которой был меч, а другой ногой врезала в челюсть. Забрав оружие, она добила его.

Все происходило очень быстро, хотя Эрике все представлялось как-то замедленно. Вооружившись двумя мечами, она вышла из кабинета. Вокруг было пусто. Принцесса, понимая, что пора выходить из измененного состояния, иначе она может потерять сознание, сосредоточилась. Лучше она вновь потом войдет в хайран, чем её свалит через полчаса, причем свалит надолго. Теперь она чувствовала боль. Все правое бедро горело. Ещё и слабость появилась, последствия хайрана. Хорошо, что она может терпеть, ведь пока не время расслабляться. Непонятно, сколько ещё их. Только Эрика подумала об этом, как услышала шаги.

«Твари, когда же вы все сдохните!» — про себя возмутилась принцесса, приготовившись убивать до последнего. Главное успеть впасть в ярость, а там плевать. Убийцы не заставили себя долго ждать. Напали они вдвоем, что их не спасло. Первого она заколола сразу, второго только ранила, свалив на пол.

— Кто вас нанял? — требовала ответа Эрика, приставив к горлу меч. Вокруг было тихо, можно заняться и допросом.

— Не знаю, — ожидаемо ответил наемник. Принцесса ударила его ногой в челюсть, наклонилась и, взяв за палец, вновь обратилась к нему.

— Не скажешь, буду отрезать пальцы по кусочкам, — пригрозила она, однако ответа не дождалась, почувствовав, как сзади крадутся.

Резко развернувшись, она едва успела перекатиться, спасаясь от рубящего удара. Снова двое, чтоб их. Принцесса вскочила, наемники в этот раз действовали на удивление слаженно. Атаковали с разных сторон, будто бы издеваясь над принцессой, которая теперь вспоминала все, и чему её учили, и чему не учили. Доведя поединок до того, что все три меча оказались скрещенными, Эрика сделала рывок с разворотом. Так можно выбить оружие сразу у двоих противников. Но принцесса не рассчитала и свои силы. Мечи наёмников разлетелись в стороны, она также лишилась оружия.

Эрика попыталась ударить подскочившего убийцу, но тот увернулся, и сразу врезал ей в челюсть.

— Попалась, отродие Проклятого! — С такими словами, не дав принцессе опомниться, второй наемник врезал ей под дых, и повалил на колени. Потом последовали ещё удары по лицу, ногами по ребрам. Впрочем, принцесса никакой боли уже не чувствовала. Её охватила жгучая жажда крови. Эрика резко вывернулась, схватила наемника за горло, погрузила пальцы, потом сжала и дернула так, что у него что-то хрустнуло. Брызнула кровь. Он заорал. А дальше все будто перемешалось.

Очнулась она, когда била бездыханное окровавленное тело ногами. Принцесса остановилась, и едва не упала из-за накатившей боли и слабости. Вокруг все было в крови, сама принцесса тоже порядочно испачкалась. Мертвые наемники, которых было почему-то не четверо, а пятеро, были буквально истерзаны. У одного вырвано горло, другим тоже порядочно досталось. Откуда взялся ещё один, принцесса вспомнить не могла. Ход всей потасовки принцесса запомнила очень смутно.

Эрика мысленно выругалась. Судя по всему, её охватила неконтролируемая ярость, разновидность хайрана, весьма нежелательная для применения. Человек звереет, и превращается в кровожадного монстра. Если при этом он достаточно тренирован и осведомлен в воинских премудростях, в такие моменты от него лучше держаться подальше. И все бы ничего, но подобные штучки очень уж выматывают вплоть до потери сознания. Благо, до последнего не дошло. Эрика обычно контролировала себя, но сейчас её сильно разозлили. Принцесса подобрала валяющийся меч, и поплелась к лестнице, возле которой решила дожидаться дальнейшего развития событий. Сколько их ещё будет? Прислушавшись, она вдруг поняла, что вокруг необычайно тихо. Эрика какое-то время вслушивалась в тишину. Неужели все? Получается, все убийцы умерли или сбежали, а она так и не выяснила имя нанимателя? Проклятье, ну не может такого быть.

— Твари, где же вы, я жду вас! — заорала принцесса на весь замок, но кроме эха, никто не откликнулся. Ни топота, ни звука шагов, даже шороха, только тишина. Она побрела вниз, какое-то время бродила вокруг замка. Искала хоть одного уцелевшего наемника. Только вокруг ни души. Тишина, только мерзкая тишина. Ей было плевать на усталость, достаточно того, что убить сможет, сможет и пытки организовать, дабы узнать, кто повинен во всем этом. Только некого убивать и пытать. Окончание этой весьма нелегкой битвы отчего то не принесло никакого удовлетворения. Эрика понимала, дело не только в том, что она так и не узнала имя того, кто желал ей смерти. Придет время — узнает. А сейчас ей было просто страшно. Страшно сойти с ума.

Эрика пошла к колодцу, но умываться не было ни сил ни желания, она просто выпила воды и направилась в зал для приемов. Рана на бедре стала болеть особенно сильно. Принцесса взяла секиру у отравленного стражника, и, опираясь на нее, поплелась наверх. Теперь её уже ничто не отвлекало от нахлынувших сантиментов. Все мертвы. Все, кроме нее. Она отомстила и даже может собой гордиться. Да только ни хрена от этого не легче, если единственной причиной всех этих бессмысленных смертей была она сама. И если графы и бароны — мудаки коих не жалко, гвардейцы и стражники хотя бы должны были осознавать возможный риск, остальные просто не вовремя оказались рядом. От подобного осознания Эрике стало не по себе. Тишина убивала, навевая безумную тоску. А стоило принцессе только подумать о каждом в отдельности, чьей смерти она никак не хотела, становилось вовсе невыносимо. Лучше не думать об этом совсем.

Принцесса едва добралась до холла перед залом приемов, и уселась у стены прямо на пол. В один момент остаться одной, как же паршиво. Раньше она не думала об этом, а ведь на самом деле это самое ужасное. Да, смерть самое меньше чего стоит бояться, но это верно, когда говоришь только за свою жизнь. Эрика почувствовала, как встал ком в горле, а к глазам подступили слезы. Только какой смысл рыдать от безысходности? Мертвым все равно плевать, на то они и мертвые. А оплакивать собственное одиночество бесполезно. Сидеть и жалеть себя? Кому от этого будет легче? Уж точно не ей. Лучше взять санталы, самокруток, уйти туда, где её не сможет найти даже возможное подкрепление, и там напиться до забытья. А потом уже думать, как быть дальше.

Эрика, опираясь на секиру, поднялась и побрела в зал. Она понимала, что тем самым будет терзать собственную душу ещё сильнее, но с другой стороны, ей же все равно придется туда войти. Нужно смотреть правде в глаза. Уже в самом зале от мрачных мыслей Эрику отвлек странный звук, похожий на храп. Она резко повернулась. Барон Дирмий развалился на стуле и храпел на весь зал. Эрика подошла ближе, стала всех осматривать. Осознав, что на самом деле всех просто усыпили, принцесса опустилась на первый попавшийся свободный стул, и тут её пробрал истерический смех. Кое-как успокоившись, она встала, нашла самокрутку и огниво, закурила, потом потянулась за бутылкой санталы, и сделала несколько глотков. Ещё раз осмотрев мирно спящий зал, принцесса затянулась дурманом и в бешенстве смахнула со стола тарелки.

— Что за идиоты мне служат, твою же мать! Гребаные мудаки! Ненавижу! — громко выругалась она, но никто даже не шелохнулся.

В какой-то момент её осенило. Вот как она сразу не поняла, что никого не травили? Все ведь заснули одновременно, это же алхимический состав Тирса. Всем в еду подливают эликсир, но засыпают люди только после вдыхания определенного состава благовония. Эффект длится как минимум три часа, максимум — пять. Единственное последствие — головная боль и тошнота.

Попытки разбудить кого-либо ни к чему не привели, как Эрика не старалась — без толку. Радость быстро сменилась натуральным бешенством. Это получается ответственные за безопасность в замке гвардейцы и стражники проморгали массовое отравление. Мало того, что ей пришлось самой всех убивать, так хрен с этим, она чуть с ума не сошла. Ждать, пока кто-то проснется, Эрике было невмоготу. Хотелось высказать всем, что она про них думает, но в тоже время хотелось упасть и не шевелится. Немудрено, столько наемников завалить, при этом бегать по всему замку, словить болт, получить по лицу и ребрам, а потом вымотать себя хайраном. Особенно мешал торчащий в бедре болт, просто покоя не давал, принцесса периодически его цепляла. Хоть самой его вытаскивай. В итоге Эрика решила так и сделать. Некому больше. Ну и ладно, все нужные приспособления можно найти прямо в зале.

Перетянув ногу, Эрика вылила на рану санталу. Защипало. Это ерунда. Дальше ведь хуже будет. Действительно, когда принцесса выдернула болт, то едва не вскрикнула. Впрочем, дальнейшую боль терпеть было реально, и не такую терпела в свое время. Да что там, первое, что она помнила в своей жизни, была именно безумная боль. Эрика была уверена, только благодаря тому, что она не помнила, каково боль не испытывать, она не потеряла тогда рассудок. Ну а теперь она могла с уверенностью заявить, боли она не боится. Так что можно потерпеть, не умрет, успокаивала себя принцесса, прижигая себе рану раскаленным кинжалом. Повезло ей в одном, болт попал удачно, можно сказать — царапина.

Эрика сидела на диване, и с отрешенным видом наблюдала, как люди просыпались. Как они сначала хватались за головы и блевали, а потом впадали в натуральную панику. Её внешний вид также был одной из причин паники. Неудивительно, выглядит она будто мертвец из Бездны. Эрика видела себя в большом зеркале в холле. Платье потрепано, она вся измазана в крови, по большей части в чужой, даже волосы грязно бурые. Под глазом синяк, на щеке ссадина. Красота. Все суетились, к ней подходили стражники, служанки. Испуганные графы и бароны окружили себя гвардейцами, никто не мог понять, что случилось. Эрика едва ли не насильно заставляла себя оставаться в сознании, перед глазами все плыло. Вопли, ругань, беготня, все перемешалось. А ведь ей нужно ещё всех успокаивать.

— Меня хотели убить, вас усыпили. Головорезы мертвы, не тряситесь вы так! — небрежно бросила Эрика, отвечая на вопрос какого-то мужчины.

— Эрика, это я. Что тут, Проклятый тебя подери, стряслось? Я ничего не понимаю, тебя ранили? — этим мужчиной оказался очнувшийся Виктор. Принцесса резко подскочила, и уставилась талерманцу в глаза. От злости даже безумную усталость как рукой сняло.

— Царапина. Ты на кровь не смотри, это не моя. Я же сказала, меня пытались замочить. Им не повезло, у меня сегодня весь день не было аппетита. Я не ела отравленную жратву и не заснула. Разумеется, я перебила этих гребаных уродов к демоновой матери! Должен же кто-то делать работу гвардейцев и заодно всей замковой стражи! Идиот! Ты лучше скажи, как допустил такой бардак? — в конце принцесса уже кричала. Голос её охрип.

— Давай потом разберемся, сейчас тебе лекаря нужно! — морщась и держась за голову, предложил талерманец.

Тут к ней подскочила Ева, которая впрочем, тут же упала в обморок. Девушка боялась крови. Её тут же усадили на диван стражники. Эрика вернулась к разговору с Виктором.

— Не заговаривай мне зубы лекарями. Без них разобралась! Ты накосячил как только мог, мудак! Вместе со своими бездельниками бездарными! — ругалась она, пока её не прервали явившиеся гвардейцы в лице Гарри, Велера и Лютого. Те также выглядели изрядно замученными, к тому же ошалели от её окровавленного вида. Не успели они ничего сказать, принцесса обратилась уже к ним.

— С пробуждением! Тоже интересно узнать, что случилось? Только это вы все должны мне докладывать об этом! Идиоты! Бездари! Чтоб вас рогопес сгрыз! — распекала принцесса гвардейцев, как вдруг Лютый отскочил в сторону и принялся блевать.

— Похоже, каши с вами не сваришь, и как тут порядок наводить, — обреченно возмутилась Эрика, и обратилась к Виктору.

— Меня уже задолбал этот бардак! Пошли в мои покои. Не могу тут больше находиться, — выпалила Эрика.

Дав распоряжение гвардейцам позаботиться о Еве, а также попытаться успокоить челядь и гостей, она поплелась к выходу из зала. Вся эта суматоха сводила с ума.

— Что случилось, объясни нормально? — в очередной раз решился выяснить талерманец, когда они подошли к лестнице. Пока они туда добрались, его два раза стошнило.

— Ты совсем ни хера не понимаешь? — возмутилась Эрика.

— А что я могу понять, если ты только орешь и ругаешься.

— Зелье Тирса тебе о чем-то говорит? — раздраженно уточнила она.

— Разумеется, — устало ответил он и тут же поинтересовался, — сколько было убийц?

Принцесса задумалась, подсчетом она как-то не занималась.

— Пару десятков, наверное. Твари, целый отряд прислали, — не удержалась от возмущений принцесса.

— Сколько? — удивился Виктор.

— Ты глухой? Двадцать мудаков! Не веришь? Пройдись по замку и посчитай! Может больше на пару человек, может, меньше, хер его знает. Мне было не до подсчетов!

— Мда, — только выдавил из себя тот. Дальше они пошли молча.

— Тебе точно помощь не нужна? Тебя же шатает уже! — обеспокоился Виктор, когда они уже были в покоях принцессы.

— У меня царапина, все это херня, — отмахнулась принцесса, с облегчением практически упав в кресло. Талерманец присел напротив и уставился на нее в ожидании. Эрика попросила у него самокрутку, закурила, и только потом начала.

— Повторяю для непонятливых. Всех усыпили эликсиром Тирса. Кто ничего не ел — того прикончили. Кроме меня. Тебе должно быть стыдно, что я в собственном замке должна самостоятельно мочить всяких ублюдков. Впрочем, повод для гордости у тебя тоже есть, я их все же замочила. Признаю, как наставник ты крут, но Командир стражи из тебя херовее некуда! — жестко отчитала его принцесса.

Виктор взялся за голову, и, глядя на нее исподлобья, многозначительно вздохнул.

— Ты сама меня назначила. Я, конечно, ценю твое доверие, но…

Тут Эрика его перебила.

— Тебе срать на мое доверие. Только и думал, что про эту курицу безумную, все дела похерил, бардак развел! Всегда знала, можно рассчитывать только на себя. Вот, оказалась права! — сыпала обвинения она.

— Твою мать, ты дослушай меня! Какая к демонам Беатрис, причем тут она? Ты про нее больше чем я говоришь! Понимаешь, и так городская стража на мне, тут ещё эти беженцы, доклады, письмо Императора! Да чтобы хотя бы в курс дела войти — время нужно, а у меня его не было! Я тебе сразу говорил, не надо посылать Карла за Тадеусом. Может это и не оправдание, но все же. Командир замковой стражи в такое неспокойное время должен находиться на службе. Я предупреждал, но ты не слушала! Ты же у нас только права! Повесила на меня все, что только можно, а теперь я ещё и виноват! Нельзя требовать от людей невозможного, — раздраженно оправдывался талерманец. Эрику ответ не удовлетворил.

— Вывернулся и здесь, гребаный мудак. Ну да хер с этим. Убийцы все равно сдохли. Теперь твоя очередь работать! И меня не гребет, что тебе херово, ты хотя бы выспался! Значит, разгребай все это дерьмо! Во-первых, успокой гостей, если они ещё с перепуга не разъехались! Постарайся, чтобы они не свалили до утра! Иначе это будет полная задница! Все коту под хвост! Ещё разберись с замковой стражей и гвардейцами. Введи этих идиотов в курс дела, поясни, что произошло, и какие они мудаки. Распорядись, чтобы все тела к утру были на заднем дворе. Все до одного! Ко мне на караул всех гвардейцев! Знаю, толку не будет, но пусть поработают! Ещё не забудь по пути послать сюда служанок, пусть бассейн сделают. Так, дальше, займись выяснением обстоятельств, какие жертвы, кто эти наемники. Выясни, кто крыса, в конце концов! Чтобы утром доклад лежал у меня на столе! Так… Кажется все. А, нет, не все. Найди управляющего Сида, передай мое распоряжение, пусть напряжет челядь. К утру замок должен быть чистым, мне облеванные углы не нужны! А теперь все, иди, выполняй! — распорядилась Эрика.

Виктор уставился на нее с явным недоумением.

— Ты, кажется, не поняла ничего. Прикажешь мне разорваться на части? Если я буду успокаивать гостей, и при этом убеждать их никуда не сваливать, как тогда смогу уделить внимание страже, убитым наемникам и поиску крысы? При этом надо ещё с Сидом разговаривать. Что ты ещё хотела от меня, я уже забыл! У меня в голове все трещит, между прочим! — возмутился талерманец.

— Ну да, проспал, пока я тут воевала, и теперь голова болит. Ещё и возмущаешься! — вознегодовала Эрика.

— Хорошо. Я самый херовый командир, который только может быть. Я последний идиот и мудак, только про баб и думаю. Кто там я ещё? Пьяница конченый, вот ещё! Так вот, какого хера такой придурок вообще делает в покоях Её Высочества Эрики Сиол, человека великого ума, непревзойденной мудрости и крайней рассудительности? Выгони ты меня уже на хрен, чтобы я окончательно все тебе не пересрал! А лучше я сам уйду, чтобы дальше не портить твои гениальные планы! — взорвался от негодования талерманец, резко встал и застыл в ожидании.

В комнате повисло молчание. Принцесса задумалась и выводы к которым она приходила, отнюдь не свидетельствовали о её правоте.

— Прости, — глядя в сторону, произнесла принцесса, — Я была не права, когда неразумно распределила обязанности. И сейчас была не права. Я просто…, - она запнулась, но все же продолжила, — Я безумно испугалась.

— Ладно, забудем. Два десятка убийц на одну душу — та ещё бойня, — с пониманием произнес талерманец.

Эрика бросила на него взгляд и натянуто улыбнулась.

— Не тех двух десятков я испугалась. Ты же знаешь, я не боюсь умереть. Дело в другом. Я не сразу поняла, что это был эликсир Тирса. Думала — яд. А теперь представь пустой замок, все мертвы. Враги также убиты, но при этом вокруг ни одной живой души. Все, с кем ты разговаривал ещё утром — тоже мертвы. Это намного страшнее даже самой жуткой бойни. Не знаешь, куда себя деть, хочется просто убивать, но даже убивать некого. Конечно, обошлось, но… В общем, понесло меня, — призналась Эрика.

Ей не хотелось откровенничать на эту тему, но в тоже время она понимала, если не расскажет, ей будет хуже. А талерманец должен понять, потому проходил подобное. Только там смерть была реальной. Как и последующее временное безумие, охватившее Виктора. Тот в итоге спятил, поставив целью своей жизни истребление инквизиторов и талерманцев, пока те его сами не прикончат. Поведал Виктор про это вскользь и спьяну ещё вначале их знакомства, так больше ни разу не упомянув.

Талеранец её выслушал, вновь присел напротив.

— Ясно. Это мерзкое дело. Но… все ведь живы. Почти все, — выдавил из себя он.

— Да, почти все живы. Ты прав, все это ерунда. А сейчас полно дел. Пришли сюда гвардейцев, и управляющего Сида и пятидесятника Дея. Я его назначу Командиром замковой стражи. А ты пока займись гостями. Это очень важно. Я бы и сама пошла, да только своим видом испугаю всех. Помыться сначала надо. И переодеться. Когда с гостями все будет ясно, возьмись за крысу. И ещё одна небольшая просьба. Напои Еву сонным отваром, сейчас мне её только не хватало. Пусть поспит, — более мягко теперь уже просила Эрика.

— Все понял. С тобой точно все нормально? Может все-таки лекаря? — уточнил Виктор.

— Ты достал! Ещё хоть раз про лекаря заикнешься, тебе самому он понадобится! — взорвалась от негодования Эрика, и уже спокойно добавила, — Жить буду. Иди, гостей успокаивай. Я, как приведу себя в порядок, присоединюсь.

Отдыхала принцесса недолго. Вскоре к ней явились Сид и Дей. Последний был назначен Командиром замковой стражи, получив при этом письменное распоряжение. Следом принцесса отдала ему приказ отчитать стражников, заново расставить караул, свободных от караула — отправить собирать тела, потом распределить мертвецов на заднем дворе и ждать дальнейших указаний. Управляющий получил распоряжение успокоить челядь, организовать уборку замка, и заодно прислать к ней трех служанок, не падающих в обморок от вида крови. Из гвардейцев явились все, кроме Алана. С последним она решила разобраться утром, попутно подозревая того в предательстве. Гарри, Велер и Лютый были выставлены в качестве караульных её покоев.

Когда организационные вопросы были решены, а служанки принялись спешно таскать воду для бассейна, Эрика получила возможность немного отдохнуть. Вымоталась она изрядно. Понимая, что ей нужно хоть что-то съесть, она распорядилась принести ей фрукты, рассудив, что плоды отравить сложнее. Эрика едва заставила себя съесть несколько яблок, которые перед этим сама несколько раз помыла. После такого массового отравления и не такая паранойя начнется. Приняв ванну и ещё раз обработав санталой рану и ссадины на лице и ребрах, Эрика оделась в свою повседневную одежду и перед выходом в который раз посмотрелась в зеркало.

— Ни хрена мне лицо эти мрази разукрасили, — выругалась принцесса, рассматривая синяк под глазом, разбитую губу и ссадину на щеке. И это с одним только лицом. Мало того, ребра ноют, ещё и хромать придется. Завтра ещё хуже будет, и так ей расхаживать как минимум неделю. Впрочем, этим уродам в Бездне теперь гореть, — тут же успокоила себя она и, опираясь уже на свою секиру поплелась к двери.

Выйдя из своих покоев, она окликнула гвардейцев. Оказалось, нашелся Алан, который тут же подскочил к ней.

— Прошу прощения, что задержался. Я прибыл, как только до меня дошел приказ. Не сообщил, так как боялся побеспокоить тебя, — отчитывался тот.

— Ясно. Идем все со мной, — сухо распорядилась она. С Аланом она потом разберется, достаточно его опоить. Эликсир есть, даже варить не надо.

— Эрика, а это правда что ты завалила два десятка? — как всегда бесцеремонно спросил Лютый.

— Где-то так, — отмахнулась принцесса, которая сейчас думала отнюдь не про свои подвиги. Советники и бароны после этого случая могут повести себя как угодно. Тем более, заказчиком её головы мог быть кто-то из них. Пока она не знает имени, подозревать можно каждого теоретически заинтересованного в её смерти, кто имеет возможность нанять целый отряд. А таких немало.

— Ни хера себе, вот это да! — не удержался от очередной возможности польстить Алан.

— Сама в шоке, — сыронизировала принцесса. Очень уж её забавляла натянутая лесть гвардейца.

— Я уверен, будь их хоть три десятка, все были бы в Бездне, — продолжал Алан.

— Только если бы ты мне помог, — отшутилась принцесса, которая на какой-то момент отвлеклась от своих размышлений.

— Он бы помог! Спрятался бы где-то и молился, чтобы ты их скорее перебила, — съязвил Гарри, и все кроме Алана расхохотались. Даже Эрика и то улыбнулась.

— Я не трус! Какого хера! Лютый, а ты чего ржешь? Друг, и туда же! — упрекнул Алан колдландца, который смеялся громче всех.

— Не кипятись, твоему другу похер над чем ржать. Он даже шутки не понял, — вклинился Велер.

— Сам ты не понял! Че тут непонятного! — вознегодовал Лютый.

— А вы я смотрю в себя пришли, и голова ни у кого не болит? — с претензией спросила Эрика. Все закивали.

— И заняться вам нечем, раз собачитесь как бабы базарные. Будет вам дело. Стражники сейчас мертвых убийц на задний двор сносят, сходите туда, осмотрите их, обыщите хорошенько. Вы наемниками промышляли, знаете дело. Нужно выяснить про них как можно больше. Откуда? Кто? Доложите мне утром, — распорядилась Эрика.

С ними она рассталась в холле перед парадным залом, где вместе с многочисленными гвардейцами столпились графы и бароны. Никто замок не покинул, это уже радовало. Талерманец в этот момент о чем-то говорил с Командиром гвардии Барона Дирмия. Только принцесса вошла, разумеется, все обратили на нее внимания и вскоре затихли. Виктор закончил беседу с гвардейцем и направился к ней. Талерманец сразу предложил поговорить наедине, и они направились в многострадальный кабинет Герцога.

В кабинете до сих пор оставались следы погрома, хотя мертвецов уже вынесли, кровь вытерли, а сломанные предметы мебели и прочий мусор убрали. Они присели на кожаный диван. Виктор не стал дожидаться вопросов.

— Плохо дело. Они тут жуткую панику развели. Я убедил их никуда не ехать, и под предлогом соблюдения их же безопасности дождаться хотя бы рассвета. Бароны мнутся, хотя до инцидента готовы были выполнить все условия. Особенно не нравятся мне настроения Советников, больно мутные они стали, — отчитался талерманец.

— В чем именно проблема? Чего они хотят? Ты ведь здесь был, возможно, заметил что-то подозрительное. Ты вот о чем-то говорил с человеком Дирмия. Я понимаю, они могут не выказывать многое, но все же, — предположила Эрика.

— Заметил, тут только идиот не заметит. Вполне вероятно, нас всех держат за болванов. Насчет Дирмия, с ним как раз проблема. Этот мудак первым устроил визг о том, что Герцогство в опасности. Все это дело рук якобы мятежников с юга. Покушались они не только на твою жизнь, но и на всю Клеонскую знать. Никого не тронули лишь потому, что ты их отвлекла, оказывается, — заявил Виктор.

— Ни хрена себе отвлекла. Вот идиоты, да кому они на хрен нужны. Я сама видела, как всех осматривали в поисках меня. Если бы их собирались убить, я бы отвлечь их просто не успела бы! Судя по всему, приказ не предусматривал их смерти! — уверяла принцесса.

— Ты им это объясни. Если будет смысл. Вероятно, они и сами все понимают. А ещё замышляют какую то херню, о которой мне, разумеется, не докладывают. Если глядеть со стороны, Дирмий с Викентием в явном сговоре, с Клифом не ясно. Я, конечно, догадываюсь, дело в нежелании выполнять приказ. Но разговаривать с ними тебе, — поставил перед фактом талерманец.

Принцесса взялась за голову. Как же все сложно. В очередной раз вспыхнули подозрения, её хотел убить кто-то из Советников.

— Как думаешь, кто из них мог нанять этих мудаков? — тут же спросила Эрика.

— Кто угодно. Для начала нужно узнать, что это за мудаки, а там уже строить предположения, — возразил талерманец.

— Я уже послала гвардейцев осмотреть тела, — заметила принцесса.

— Да уж, они осмотрят. Нашла кому поручить! Они же обдерут их до нитки, мародеры херовы, умыкнув все возможные зацепки, — возмутился Виктор.

— И после этого ты мне заявляешь, что я на тебя слишком много сваливаю. Я не виновата, что вокруг ещё большие идиоты, чем ты, — съязвила Эрика.

— Ты не права. Не все идиоты. Но для гвардейцев это слишком серьезное и непосильное занятие, — настаивал он.

— Ладно, утром разберемся, я надеюсь, они не пропьют все до рассвета, — отшутилась принцесса, понимая, что Виктор прав.

— Я бы не был так в этом уверен, — заметил тот.

— Ладно. Значит, графов и баронов я беру на себя, а ты сходи на задний двор, разберись, и заодно за крысу возьмись, — предложила Эрика.

— Так уж и быть, — нехотя согласился талерманец.

Внеочередное собрание клеонской знати вновь прошло в уже убранном парадном зале. Увы, талерманец оказался прав, дело — дрянь. Советники единогласно озвучили мысль, будто случившееся происшествие — ни что иное как попытка истребить всю клеонскую знать. Как не убеждала их принцесса, что пришли лично за ней, рассказала все по порядку, как она видела, что искали именно её, все бесполезно. Советники только благодарили её за спасенные жизни, не забывая расхваливать её воинское мастерство. Лестно конечно, да только делу это никак не поможет.

— Я все понимаю, но какое это имеет отношение к приказу Императора! — возмущалась Эрика, едва уже не выходя из себя.

— Огромное! — выпалил Викентий, и уже более спокойно продолжил, — Поймите, Ваше Высочество, Клеония в опасности! Мы уверены, покушение — дело рук мятежников с юга, и сейчас нам всем нужно защищаться самим. Я лично готов сказать об этом Императору и я уверен, он поймет нашу ситуацию. Особенно после того, как узнает, что наследница едва не погибла. Более того, вы сами должны задуматься о своей безопасности. Посему наше окончательное предложение звучит так. Барон Дирмий уже изъявил желание отправиться в Эрхабен. Мы выделяем вам дополнительное сопровождение, и вы вместе следуете в столицу. Там вы будете в безопасности, — с расстановкой вещал Граф.

Принцесса едва не впала в ярость. Особенно её взбесили слова про её безопасность. «Сами наемников натравили, теперь разглагольствуют» — мысленно негодовала она, понимая, что должна держать себя в руках. Главное, по всем документам, пусть и поддельным, она до сих пор имеет права отдавать им приказы.

— Не надо мне тут про мою безопасность рассказывать! Я вполне могу её себе обеспечить! — все-таки не удержалась, чтобы не огрызнуться принцесса.

— Разумеется, мы восхищены вашими воинскими талантами, однако согласитесь, ваша гвардия и замковая стража не справились с поставленной задачей, — возразил Граф Клиф. И ведь не поспоришь, понимала Эрика.

— Признаю, но это уже мои проблемы. Я вас выслушала. Все ясно. Но учитывая, что на данный момент именно я представляю Императора и ответственна за исполнение его приказа, советую и вам меня послушать. Во-первых, никуда я не поеду, пока сама не сочту нужным. Либо пока не придет распоряжение Императора. Во-вторых, приказ остается в силе. Мятежи на юге — только дополнительный аргумент для его исполнения. Как распорядиться собранным войском — решаю я. Если Клеонии будут угрожать мятежники, я первая, кто примет решение озаботиться их разгоном и наказанием. С телами наемников уже работают мои люди, я не меньше вас хочу знать, кто является заказчиком. Так что господа, не стоит беспокоиться о своей безопасности, поверьте, для меня порядок в Клеонии важен даже в большей степени, чем вся Мизбария вместе взятая. Это моя вторая родина, это земля моего отца, и для меня потерять Клеонию — значит потерять свою честь, — поставила перед фактом принцесса, попутно удивляясь собственной красноречивости.

На какое-то время в зале повисло молчание, пока один из баронов не выказал мнение, что приказ Императора игнорировать преступно. К нему тут же подключились остальные мелкие бароны. Граф Клиф так же проникся. Дирмий и Викентий возмущаться вслух не стали, делая вид, что согласны с большинством. Как бы там ни было, ситуация оказалась не настолько печальной, какой показалось вначале. Впрочем, радоваться тоже рано. Не выяснен заказчик, в замке до сих пор может находиться предатель, вполне вероятен заговор, и все это не считая других проблем.

Глава 9

— Я надеюсь, ты не подведешь. Ты же понимаешь, это задание особой важности. Это знак доверия с моей стороны. А мое доверие не так легко заслужить, — заметила Миранда.

— Ваше Величество, я выполню все, как полагается. Не сомневайтесь, я ценю ваше доверие более чем собственную жизнь, — ответил обескураженный Лоран, глядя Императрице в глаза.

— И не надеялась услышать иного ответа. Не забывай, все должно остаться в тайне. Ни слова принцу. Даже гвардейцы не должны знать детали вплоть до прибытия в Аркан, — в очередной раз напомнила Миранда, и властным жестом поправила свои длинные прямые волосы. Уже несколько месяцев Императрица вопреки принятым в Империи устоям предпочитала ходить с распущенными волосами. По аркадийской моде. Впрочем, зная детали предстоящего задания, Лоран уже не сильно удивлялся такому странному изменению во внешности Миранды.

— Я все понял, Ваше Величество, — уверил Командир, все ещё пытаясь прийти в себя от нагрянувшей новости.

Он, Командир Гвардии его Высочества Альдо Клеонского, через неделю должен отправиться в порт Аркан, чтобы встретить и тайно сопроводить в Эрхабен Её Высочество принцессу Айрин Аркадийскую. Именно она в скором времени должна заключить брак с принцем.

Ещё какое-то время Императрица с важным видом рассказывала ему, какая великая ответственность на него возлагается, и, наконец, к его облегчению, позволила покинуть свой кабинет. Вообще-то это был кабинет Императора, однако в нем, как и во всей Империи, уже давно хозяйничала Миранда.

Императрица преподнесла ему ещё тот сюрприз. Лоран предполагал, однажды это случится, принц будет просто обязан заключить брак с подходящей партией. Разговоры о предполагаемой женитьбе Альдо среди придворных ходили давно. Тому исполнилось шестнадцать, самое время. Обсуждались кандидатуры, некоторые лелеяли надежду пристроить собственных дочерей. Командир не удивился самому факту предстоящей женитьбы, вопросы вызвал выбор той самой невесты. Айрин Аркадийская, вторая дочь Короля, девятнадцати лет от роду, маг огня высшей степени. Это все, что Лоран знал про девушку, и этого было достаточно, чтобы обеспокоиться. Подумать только, высший маг. Супругой принца станет ведьма. А ведь ещё принц не знает об этом решении. Миранда собирается объявить про свадьбу после приезда невесты. Можно только представить реакцию Альдо.

Как Императрица вообще умудрилась заключить договор с Королем Аркадии Даниелем, тот ещё вопрос. Дело даже не в магическом даре невесты, а в самой политике Аркадии. Королевство, находящееся на самом Западе занимало отдельный весьма обширный остров, а так же все прилегающие архипелаги. Это одно из самых богатых Королевств Миории проводило весьма хитроумную политику. Выгодное местоположение и сильнейший флот позволяли Аркадии уже несколько веков избегать нападений, и при этом вести мирную политику, торгуя со всеми заинтересованными. Королевству было, что предложить заморским купцам. При этом никаких военных договоров аркадийцы не заключали, во всяком случае, про таковые широко известно не было. Ещё один немаловажный момент, за последние два столетия аркадийские принцессы принципиально сочетались браками только внутри Королевства. Это было связано не только с политикой. Был ещё один момент, касающийся принципиально иных традиций. Аркадийцы всех иноземцев считали варварами. «Варвары» в долгу не оставались, не горя желанием женить своих наследников на ведьмах. Принцессы в Аркадии всегда обладали тем или иным магическим даром. В Империи же считали, магический дар у девицы — дар Проклятого.

Более того, отношение к женщине там принципиально отличалось от всей остальной Миории. Аркадийцы поклонялись Великой Матери, и утверждали — женщины дают жизнь, и, значит, в них есть божественное начало, и оттого ударить или оскорбить женщину, будь она даже шлюхой, по их — жрицей Нери, значит оскорбить Великую Мать. Едва ли аркадийская принцесса станет покорной женой, учитывая, что, будучи ведьмой, она может за себя постоять. Какой правитель пожелает наследнику такую супругу даже из политической выгоды?

Миранда сочла это приемлемым. Непонятно, в курсе ли Верховный Жрец. Аркадийцы и вовсе удивили, Король не просто отдает свою вторую дочь в «варварскую» страну, он дает согласие на заключение брака с не наследным принцем воюющей на два фронта Империи. Лоран терялся в догадках. Ладно, Императрица пошла на такой шаг ради политической выгоды и даже умудрилась обработать Орден Света. Но Король Даниель? Что же предложила ему Миранда? Какая выгода Аркадии от этого брака? Ведь такие браки по зову сердца не заключаются. Если Даниель в курсе истинных планов Императрицы, такое решение может значить одно, аркадийцы решили завязать с мирной политикой, положив глаз как минимум на Халифатские владения, ну а про максимум Лоран судить не решался.

Впрочем, послание, которое передали Командиру возле его покоев, быстро отвлекло его от размышлений о судьбах Миории. Для начала нужно решить свои проблемы. Лоран, только заперев дверь на ключ, сразу распечатал свиток.

«Договорено. Пять сотен бутылок санталы завтра после полудня. Ещё столько же закусим копченой бараньей головой. Надеюсь, пир будет приятнее, чем ужин в Мечте. Ваш купец».

Лоран с облегчением улыбнулся. Половина проблемы решено. Зашифрованное под торговую чушь послание подтверждало готовность самого Аль Карима выполнить его заказ. Чрезвычайно важный и рискованный заказ по убийству наследницы. После последнего ночного посещения Нижней Округи проблема не решилась, напротив, Лорану стало казаться, будто за ним следят. Командир стал всерьез опасаться за свой рассудок. И он решился. Миранда ему доверяет, золота у него предостаточно, и, главное, он готов платить за собственное спокойствие. Он должен исправить совершенную пять лет назад ошибку. Должен закончить то, что начал. Конечно, тысяча золотых это внушительная сумма, но Лоран не хотел рисковать, нанимая ненадежных людей, и потому решил не скупиться. Репутация «Истинного воина» халифатца Аль Карима и его отряда, в который входили только профессиональные убийцы, в том числе талерманцы, говорила сама за себя. Аль Карим, широко известный в узких кругах наемный убийца, не провалил ни одного заказа, на его счету есть даже несколько правителей. Хотя за его голову назначена награда едва ли не во всей Миории, легендарный халифатец умудрился ни разу не попасться. Выйти на Аль Карима было не так просто даже такому высокопоставленному человеку как Лоран. Но теперь, когда осталось только скрепить договор на личной встрече, он мог вздохнуть спокойно. Совсем скоро он сможет не опасаться каждого шороха.

Пока Лоран пребывал в некоторой эйфории от предстоящей сделки, паранойя на некоторое время отступила, однако, несмотря на это, поворот ключа в покои принца заставил вернуться тот самый страх. Оказалось, вернулся Альдо, который сразу после обеда отправился смотреть привезенные ткани. Учитывая, что сейчас время приближалось к ужину, принц явно увлекся процессом. По усталому выражению лица Альдо, Лоран сразу понял, тот не в духе.

— Мой принц, что-то стряслось? — полюбопытствовал Командир для поддержания разговора.

— Ужасно, все просто ужасно! Пятьдесят семь мотков тканей, и не одного подходящего! Ты только представь, эти проклятые портные хотят, чтобы принц расхаживал как бродяга! — картинно возмутился он, и плюхнулся на обложенное шелковыми подушками кресло.

— Какие негодяи, их нужно немедленно казнить, — шутливым тоном ответил Лоран, направляясь к принцу, и при этом мысленно возмущаясь. «Ну сколько можно думать о тряпье, ты же наследник, а не публичная девка».

— Вот именно, я им так же сказал. Жаль, матушка не позволит этого сделать! Она совсем портных разбаловала. Как стану Императором, тогда объясню, как нужно почитать Его Величество! — совершенно серьезно заявил принц.

— Когда ты станешь Императором, какие-то портные не посмеют относиться к тебе непочтительно, — успокоил он принца и присел рядом, приобняв его.

— Только это меня и спасает от окончательного уныния, — протянул Альдо, и вдруг встрепенулся, — Что от тебя хотела моя мать?

— Что может хотеть Императрица от Командира гвардии принца? — вопросом на вопрос ответил Лоран, а сам в который раз удивился. Зачем принц его вечно допрашивает даже про совершенно невинные беседы? Особенно в последнее время. Будто с ума сошел. Это безумно раздражало.

— Лоран, не нужно от меня ничего скрывать! Я прекрасно знаю свою мать. Её Величество не станет обсуждать с Командиром гвардии наследника всякие глупости, да ещё и наедине. Не так уж часто она тебя на разговоры вызывает! — капризно возмутился Альдо, обиженно уставившись на него.

— Мой принц, только прошу, не выдавай меня, — голос Лорана погрустнел, придется говорить правду. Когда Миранда объявит свое решение, Альдо сразу догадается, что он все знал. А принц очень не любит, когда ему лгут. У него своя паранойя.

— Лоран, когда я тебя подводил?! Скажи, прошу! — Альдо умоляюще посмотрел на него и взял его за руку. Действительно, принц ни разу не подставил его перед Императрицей, о чем бы ни шла речь.

— Тебе новость не понравится, мой принц. Но если ты так просишь, я расскажу, — обреченно произнес Командир и передал ему слова Миранды едва ли не в точности.

— Лоран, за что мне такое наказание?! Она же ведьма! Ещё и страшная, как все ведьмы, ты сам говорил! — хныкал принц, уткнувшись в подушку, — За что?! Прошу, любимый сделай хоть что-нибудь! Давай сбежим! Я не хочу жениться на ведьме!

— Она не какая-то ведьма, а принцесса. И говорят, она красивая. В Аркадии женщины маги не считаются ведьмами. Ты же понимаешь, ты будущий Император, и это твой долг, — приговаривал Лоран, гладя рыдающего Альдо по его идеально уложенным локонам, а сам уже не мог дождаться, когда все закончится. Если раньше Командир относился к истерикам принца спокойнее, в последнее время они стали раздражать с каждым разом сильнее.

— Я не хочу! Не хочу жениться! Ещё и на ведьме! И вообще, почему ты так спокоен? Тебе плевать, на какой кошмар меня обрекают! Ты даже не ревнуешь! — принц вскочил и вытаращил заплаканные глаза на Лорана, — Может ты рад?! Я тебе надоел, и ты хочешь избавиться от меня! И готов отдать меня ведьме! Да, ты меня больше не любишь! — сыпал обвинениями он.

— Послушай меня, мой принц! — Лоран крепко взял его за руки, — Ты не представляешь, как тяжело мне! Я уже представляю, как буду изнывать от ревности! Но такова судьба, и я не могу ей противиться! Для меня главное твое счастье! Я ведь знаю, как ты жаждешь стать Императором. Тебе нужна супруга, которая родит наследника. Империя в опасности и союз с Аркадией — единственное спасение. Но поверь, никакая ведьма не помешает нашим отношениям! — глядя Альдо в глаза, уверял он.

— Ты говоришь правду? — почти шепотом спросил принц.

— Когда я тебе лгал? — с этими словами Командир притянул принца к себе и поцеловал.

Лорану пришлось ещё долго успокаивать его. Альдо просто до жути боялся предстоящей женитьбы, и никак не мог смириться. Командир и сам переживал, в первую очередь не из-за факта женитьбы, а из-за магического дара Айрин. Аркадийка может оказаться той ещё штучкой, она точно будет совать нос в управление Империей. Миранда, видимо, готовит себе замену. Вот только противиться её решению глупо, тем более, учитывая положение Империи.

Из-за истерики принц даже отказался от ужина, сославшись на недомогание. Командир, как мог, уверял любовника в собственной верности, заодно поясняя, женитьба это не так страшно, как может показаться. Принц не обязан спать с женой каждую ночь. Достаточно того, чтобы она смогла зачать наследника. И вообще, какая бы эта Айрин ведьма не была, в Империи есть могущественная Гильдия Магов. Они, если что, приструнят выскочку. В итоге Альдо все-таки успокоился. Более того, он даже вернулся к своей излюбленной теме, решив обсудить, ни много ни мало, свой предстоящий свадебный наряд. Хотя принц больше не рыдал, обсуждать особенности пошива сюртуков Лорану тоже не нравилось, и вскоре Командир склонил принца к совместному удовлетворению похоти. Лорану все чаще казалось, кроме секса, заняться с принцем больше нечем.

Нижняя Округа, казалось, совсем не изменилась. Лоран уже и не помнил, когда был здесь при свете дня. Встреча с человеком Аль-Карима должна была состояться в полдень в трактире с поэтичным названием Мечта. Хозяин заведения явно подошел к названию с иронией. Мечта была самым дешевым и отвратительным трактиром даже по меркам Нижней Округи. Разливали там только вонючие бодягу и бормотуху, а поесть предлагали стряпню, приготовленную из собранных на помойке отходов. Заглядывали туда только совсем опустившиеся люди, которым было плевать, что жрать и пить. Лорану было мерзко от одной только мысли, что ему придется туда войти. Но с другой стороны, он понимал, Аль Карим не зря выбрал это место. Уважающий себя убийца, разбойник или вор ни за что не заглянет в подобную дыру, не говоря уже о Командире Гвардии принца. А лишние глаза и уши были не нужны ни Аль Кариму ни Лорану. Теперь ему пришлось вновь пробираться по грязным вонючим улицам, и при этом ещё и судорожно отгонять от себя паранойю. Ему было не до сантиментов по прошлому.

С того момента, как он спешился в Торговой Округе, и переодевшись в гостином доме в бродягу, вышел из черного хода, ему вновь начало казаться, что за ним следят. Хотя, одет он был как последний голодранец, а мешок, в котором он нес золото, был похож скорее на вместилище помоев. Благодаря этому на него особо не обращали внимания. Убеждая себя в подступающем безумии, Лоран практически добежал до нужного трактира, и переступил порог этого отвратительного заведения.

Несмотря на относительно ранее время, трактир отнюдь не пустовал. Разжившиеся медяком пьяницы сползались, иногда и в прямом смысле этого слова, с самого утра. В полдень в Мечте было уже не протолкнуться. Лоран окинул взглядом заведение, пытаясь высмотреть хоть кого-то, кто походил на представителя Аль Карима.

— Эй, у тебя там в мешке случаем не копченая баранья голова, жрать охота! — заплетающимся языком обратился к нему замызганный сгорбленный мужик.

— Тьфу, сам бы пожрал, да нечего пока. Выпьем, у меня медяк есть? — спросил Командир, догадавшись, это и есть тот самый человек. Они отошли к угловому столику, который предусмотрительно занял посыльный. Он представился Хрычом, и, взяв у Лорана медяк, вернулся с двумя бутылями бормотухи.

В трактире было шумно от непрекращающейся пьяной ругани, и на них никто не обращал внимания, так что они могли общаться в полголоса и ничего не опасаться.

— Я принес что надо, остальное за баранью голову. Я предупреждал, задание сложное и деликатное. А главное срочное, — бегло пояснил Лоран.

— Мы за легкие задания не беремся, было оговорено, за такую плату кого угодно, хоть Императора, — бросил собеседник.

— Почти. Наследница. Эрика Сиол. Как выглядит, думаю в курсе. Находится в Небельхафте. Из сложностей, её охраняют талерманцы, — Лоран почему то был уверен, что принцесса окружила себя толпой талерманцев, — Как доказательство, нужна голова. Дело срочное и не терпит отлагательств.

— Все ясно. По срокам, учитывая расстояние, минимум месяц, максимум — два, — отметил Хрыч.

— Идет. Мешок твой. Жду послания, — тихо бросил Лоран, и чтобы избежать подозрений своим быстрым уходом, резко встав, пьяным голосом заорал, — Сука, да пошел ты на хер пить с тобой, — он сбросил со стола бутылки, и спешно бросился к выходу.

Возвращаясь обратно, Лоран вновь заметил слежку. В очередной раз он стал убеждать себя, это паранойя, но вскоре понял, сейчас он не ошибается. Очень уж лица примелькавшиеся, и ведут себя странно для Нижней Округи. Он насчитал как минимум троих преследователей. Лоран быстро принял решение заманить их и убить. В конце концов, даже если эти шпионы не желают ему смерти, свидетели предстоящего дела ему не нужны.

Как ни странно, паники Командир не испытывал. Он удивлялся самому себе. К нему будто бы вернулся тот самый кураж, который он испытывал в прошлом, и который, казалось, уже не вернется. Ведь тогда паранойя ещё не была его постоянным спутником. И вот теперь, никакого страха, только азарт, как тогда, когда он готов был убить саму наследницу. Перед ним враг, и он должен остаться в живых, а значит должен заманить преследователей в ловушку и расправиться с ними. Плевать на свидетелей, он теперь сам на себя не похож, даже лицо измазано. Тем более такие потасовки на улицах Нижней Округи в порядке вещей.

Дождавшись, когда притворяющиеся голодранцами мужчины оказались впереди него, Лоран обнажил кинжал, и, подойдя сзади, без разговоров перерезал горло одному из них. Когда двое обернулись, Лоран только убедился, это действительно не простые бродяги. Очень уж лица холеные и пахнут прилично. Преследователи бросились бежать. Одного Лоран успел задеть, метнув кинжал и попав ему в спину, за другим пустился в погоню. Эти люди следили за ним, и теперь неважно, хотели они его убить, или нет. Неважно, кто их послал, самое главное, никто не должен знать про его встречу в Мечте. Он догнал шпиона через два квартала, загнав того в тупик.

— Прошу, у меня ничего нет, не убивай, — дрожащим голосом попросил мужчина, и Лоран едва не засомневался, а не перепутал ли он обычных голодранцев со слежкой. Но в итоге сам мужчина не выдержав, все-таки обнажил приличный кинжал, и тем самым выдал себя. С кинжалом Лоран обращался лучше, и после недолгой борьбы противник был заколот. После этого Командир отправился обратно, надеясь, что раненый не сбежал. Действительно, тот отполз всего на какой-то десяток метров.

— Кто вы? Кто вас послал? Зачем? Вы хотели меня убить? — Лоран пнул раненого в солнечное сплетение. Тот скорчился и захрипел, но ничего не ответил.

Шпион оказался крепким орешком. Прежде чем он заговорил, Командиру пришлось не только изрядно попинать его, вытащить из его спины нож, но и едва не выколоть ему глаз. Каждый раз он жестко задавал одни и те же вопросы, пока, наконец, завывающий от боли мужчина не сломался.

— Мы… наемники. Просто… наемники. Нас нанимают… иногда следить… послали… просто следить… следить за вами… Клянусь, вас не хотели… не хотели убивать…

— Кто? Кто послал? — Лоран ткнул острием кинжала в глаз.

— Не знаю! Клянусь! — заорал тот.

— Кто? — кричал Командир.

Из глаза шпиона потекла смешанная со слезами струя крови.

— Не… знаю… Матерью клянусь…!! Нам не говорит Командир… Никогда…!

— Кто ваш Командир? Отвечай, или я буду делать тебе больно, пока ты не подохнешь! Я буду пытать тебя до вечера! — ожесточенно угрожал Лоран. Тот молчал.

— Скажешь, дам тебе шанс, — более мягко произнес он.

— Тайри… Тайри… Да… клянусь… Тайри Фец, — с надрывом завывал мужчина.

Ответ Лорана устроил, и он без лишних сантиментов перерезал горло цепляющемуся за жизнь шпиону.

Когда все было кончено, он осмотрелся. Вокруг было пусто. Если кто и видел его, все попрятались. Но Лорану было плевать. Каждый день в нижней округе убивают за медяк или за бутылку. Он побрел прочь, намереваясь по пути ограбить какого-то бродягу, отобрав у того не окровавленные лохмотья. Нужно добраться до гостиного дома не привлекая внимания стражи. Больше его ничто не волновало. Странно, паранойя куда-то испарилась. Он будто пребывал в эйфории, и ощущал себя совершенно иным человеком, нежели каких-то пару часов назад. Теперь он не понимал, чего же он собственно боялся. Появились сомнения, не зря ли он отдал почти все накопленное золото за убийство никому не нужной девицы. Впрочем, назад дороги не было. С такими людьми как Аль Карим шутки плохи, если даже пойти на попятную, пятьсот золотых никто уже не вернет, и в дальнейшем дел иметь не станут. Так что пусть все идет своим чередом. В конце концов, Эрика все равно должна умереть.

* * *

— Я не верю, что ты просто помогал обрванцам! Чтобы скрыть это, ты убил троих?! — вопил весь красный от бешенства принц.

— Повторяю, прежде чем обвинять меня, задумайся! Я сам оборванец в прошлом, тебе не понять! Тогда я думал, меня хотят ограбить! Ты же знаешь, что такое Нижняя Округа, там за бутылку прирежут! — не менее громко отвечал раздраженный Лоран, который уже устал повторять одно и то же.

— Но зачем это скрывать? Что плохого в благотворительности? Ты бы мог сказать мне, и мы бы вместе помогли! Матушка была бы рада! Но ты солгал! — возмущался принц.

— Альдо, я же знаю, ты терпеть не можешь эту самую благотворительность! Тебя тошнит от одного запаха Нижней округи! И ещё… Я не хотел напоминать тебе, откуда я родом! Да, мне неприятно говорить об этом! Ты же родился принцем, а я… Проклятье, ничего ты не поймешь, — Лоран демонстративно отвернулся. Принц тоже замолчал.

Лоран прибегал ко всем возможным аргументам, хотя на самом деле его так и тянуло просто развернуться, хлопнуть дверью и бежать прочь. Подальше от этих истерик, которые Альдо то и дело устраивал, от интриг, в которые он оказался втянут. Надоело все, безумно надоело. Вот только слишком много пройдено, чтобы сходить с пути из-за капризов мальчишки. Да и куда ему идти?

И для Альдо и для него все выяснилось уже на следующий день. Командир поднял все свои связи, и вышел на Тайри Феца буквально в ту же ночь. После некоторых усилий Лорана, тот сознался, когда, кто и зачем нанял его следить за Командиром гвардии принца. Этим человеком оказался сам принц. Поначалу Лоран был в бешенстве. Получается, он едва с ума не сошел из-за паранойи, потому что этот ревнивец ему не доверял. Кто знает, может и до этого Альдо кого-то нанимал? Хотелось послать принца куда подальше. Он и так уже достал его, буквально проходу не дает, а тут ещё ревность. Впрочем, успокоившись, Командир задумался. Обидно, зло берет, вот только никуда ему не деться, он теперь связан с Альдо. Все, к чему он шел, ради чего жил, к чему стремился, его жизнь, в конце концов — всё находится в руках этого капризного юноши. Да, он служит ещё и Миранде, но если Альдо разозлится, и захочет избавиться от него, он легко все устроит. Императрица не станет возражать. Учитывая, что он в курсе того, о чем посторонним знать не дано, его финал будет весьма прискорбен. Так что, как бы ни было мерзко, нельзя ему ссориться с принцем, а значит, придется молчать. Радовало одно, теперь он хотя бы знает, что принц ему не доверяет, а значит, станет осторожнее.

Но, увы, смолчать не получилось, более того, ему пришлось оправдываться. Про его поход в Нижнюю Округу узнал сам принц. Оказалось, в живых остался один из шпионов. Лоран просто не заметил его. Проворонил, что тут сказать. Шпион успел все доложить Тайри, который в тот же вечер донес Альдо последние новости.

— Прости меня, я больше никогда не стану так делать! — бился в истерике Альдо, при этом, едва не падая на колени.

Чтобы добиться такой реакции, Лорану, после всех многочисленных оправданий, когда он просто не знал, что сказать, пришлось перейти в наступление, то есть предъявить претензии принцу. Собственно, почему тот вообще послал за ним слежку. Он что, не доверяет любимому? Между прочим, тем самым он оскорбил его. Как ни странно это подействовало. Лоран поймал себя на мысли, как он сразу не догадался так сделать. Неужели теряет сноровку? Для закрепления результата Лоран пригрозил покинуть столицу, и принц окончательно забыл про свои претензии.

— Хорошо, я верю тебе, только обещай, ты не станешь больше посылать за мной слежку. Я же доверяю тебе, и жду от тебя того же, — мягко произнес Лоран, обнимая рыдающего принца.

Кажется, истерика закончилась. Ясно, тот безумно влюблен в него. До сих пор. Вот только радости от этого Лоран уже не испытывал.

* * *

— Жарко, хоть кожу сдирай, — лениво произнес Лоран, обращаясь к Конраду, одному из немногих гвардейцев, с кем Командир поддерживал приятельские отношения.

— Ещё бы. А после вчерашнего, особенно. Столько выпить, немудрено, — согласился тот.

— Да уж, а ведь только рассвело. Как тут вообще люди живут, — негодовал Командир.

— Судя по процветанию питейных заведений и борделей, неплохо. Похер на жару, я бы ещё разок заглянул к Розмари. Горячая штучка, — причмокнул Конрад.

Лоран невольно вздохнул. Сейчас приятель вновь начнет ездить по больной мозоли. Так и произошло.

— Эх, зря ты такой святоша, небось, охота к девкам то, — сыронизировал тот.

— У меня есть любимая женщина. Но я уже много раз пояснял, имя её назвать не могу. Увы, она не свободна, — в который раз Лоран поведал сочиненную для таких вопросов легенду. Больно странным всем казалось, почему Командир, молодой здоровый мужчина, игнорирует женщин. Похотливого Конрада этот вопрос волновал особенно.

— Дурью ты маешься. Если твоя женщина замужем, так и ты вправе погуливать. Не понимаю я тебя, и все тут, — недоумевал приятель.

— У меня нет желания спать с другими женщинами, — отмахнулся Лоран.

— Судя по тому, как ты пялишься на шлюх, я бы так не сказал, — бросил Конрад и засмеялся.

Лоран ничего не ответил. Конрад говорил правду. Командир буквально раздевал глазами шлюх, особенно он заметил это за собой в последние несколько месяцев. Но, увы, бремя любовника принца не предусматривает свободу развлекаться, как и когда вздумается.

Дальше они шли молча. Следующие за ними не выспавшиеся гвардейцы тоже не были настроены на беседы. Как бы там ни было, Лоран все равно наслаждался ещё одним днем, проведенным без Альдо и опостылевшей паранойи. После инцидента со шпионами впервые за несколько лет навязчивый страх исчез. А находясь вдалеке от принца, Лоран как никогда ясно осознавал, Альдо как любовник у него уже в печенках сидит. Командир к нему привык, но ощущение свободы казалось куда более притягательным, нежели привычка. Вот только, как бы далеко от принца он не находился, пока он не может в полной мере ощутить эту самую свободу. Пока гвардейцы развлекались в борделе, Лоран мог только мечтать об этом. И он действительно мечтал, при первом случае заливая тоску выпивкой. Принцессу они пока не сопровождают, а пить ему никто не запрещал. Вот и вчера, пока его отряд в полном составе трахал шлюх в лучшем борделе Аркана, Командир сидел в одиночестве и пил, задаваясь одними и теми же вопросами. Сколько лет он не был с женщиной? Страшно подумать. А ведь он не законченный мужеложец. Впрочем, несмотря на его россказни про замужнюю любовницу, слухи в рядах гвардейцев и стражников давно уже окрестили его евнухом. И ведь не поспоришь, у него нет жены или невесты, никто ни разу не видел его ни с женщиной, ни даже с мужчиной. Других юношей, кроме Альдо, у него больше пяти лет не было.

Раньше ему казалось, главное — цель, а похоть он вполне сможет удовлетворить и с принцем. Он верил, что совмещает приятное с полезным. Долгое время так и было, к тому же Лоран был благодарен принцу за спасение. Он и сейчас испытывал благодарность, но это не отменяло подступающего желания разнообразить свою жизнь. Ирония судьбы, когда он добился цели, стал приближенным к Императорской семье, Лорану все чаще хотелось удавиться от тоски. Что это за жизнь, если он даже не может снять шлюху, потому что ревнивый Альдо скорее всего выяснит это? Толку от богатства, почета и перспектив, если при этом он фактически пребывает в золотой клетке?

Торговый корабль Звезда Аркадии прибыл, как и планировалось, ещё вчера вечером. Встретили их нетипично одетые воины. На них была безрукавка, кольчуга и короткая юбка. Вместо сапог они носили крепкие кожаные сандалии. Вооружены они были легкими полуторными мечами и небольшими арбалетами. У каждого были ножны на икрах, в которых находился кинжал.

— А это что за шуты? — не удержался Конрад.

— Тихо ты, — шикнул Командир, и шепотом добавил, — Так выглядит аркадийское воинское облачение. Хотя ты прав, смотрится странно.

Лоран перед поездкой основательно осведомился про аркадийские обычаи. Только вот одно дело слышать, а другое дело — увидеть. Непривычно, когда мужчина расхаживает с оголенными ногами, хотя для такой жары, может, и оправданно. Походили бы они так в Камирии или в Клеонии, быстро бы штаны оценили, про себя иронизировал он.

Оказалось, эти воины служат на корабле, а вся свита принцессы состояла всего из четырех женщин и троих мужчин. Все они выглядели весьма примечательно, сразу бросилось в глаза обилие ярких цветов, шелка и холеные припудренные лица. Женщины были разряжены весьма откровенно, в таком виде в Империи могли разгуливать разве что распутные девки. Однако подозревать женщин из свиты принцессы в легкомысленности было бы неправильным. Особенно после того, как те представились. Трое из них — служительницы Ордена Великой Матери, а значит, скорее всего — невинны.

Встречала их Её Благородие, Надин. Она владела антарийским языком в совершенстве и говорила почти без акцента. Невысокая ухоженная женщина средних лет представилась старшей хранительницей принцессы. По сути, тот же телохранитель, только не воин, а маг. Затем она представила остальных. Лиолин, молоденькая миниатюрная брюнетка с пышной грудью, самая красивая из всех девиц, оказалась ещё одной хранительницей. Это удивило, если Надин хотя бы по выражению лица имела суровый вид, Лиолин выглядела совсем безобидно. Вот только Лорану было известно, подобное впечатление обманчиво. Эти ведьмы обладают магическим даром высшей степени, владеть которым учатся в Ордене Великой Матери с раннего детства. Именно из юных воспитанниц с магическим даром выбирают Хранительниц для новорожденных девочек из королевской семьи. Принцам же назначают хранителей из числа самых достойных и способных воспитанников. Тем воспитанницам, которым посчастливилось получить предложение стать Хранительницами принцессы, приходиться делать нелегкий выбор. Согласиться, принести клятву и навсегда отказаться от семьи и детей, посвятив себя защите Её Высочества до самой смерти, или отказаться от такой чести, но при этом иметь возможность вести обычную жизнь. Многие ли отказываются, Лорану узнать не удалось.

Хранительницей также оказалась целительница Вержин, полная блондинка тридцати лет на вид, при этом явно не стесняющаяся своих пышных форм. А вот Бейнир, совсем юная девушка с ярко рыжими вьющимися волосами была просто личной помощницей, то есть служанкой. И судя по всему, только она не имела отношения к Ордену Великой Матери.

После того, как Надин представила женщин, пришла очередь мужчин. Статный мужчина Дариэль служил личным портным принцессы. Среднего возраста Прилель служил конюхом, а молодой здоровяк Арнель — писарем. Что характерно, аркадийцы были не только одеты в странное одеяние, напоминающее платье, они независимо от рода службы отличались особенной ухоженностью. В Империи высокородные господа также уделяли внимание своей внешности, но чтобы даже императорский конюх так наряжался? Лоран поймал себя на мысли, Аркадийцы своим странным видом напоминают мужеложцев. Нельзя сказать, что Лорану это не нравилось, скорее наоборот, тот же Дариэль показался ему вполне интересным. Просто он отдавал себе отчет, аркадийцы вполне могут не иметь никакого отношения к мужеложству, как девицы не имеют отношения к разврату.

Оказалось, принцесса ещё спала. Лорана с отрядом пригласили в парадную каюту, где их уже ждал накрытый стол. Гвардейцы заметно оживились. Правда, как заметил Командир, отнюдь не еда и нахождение в прохладной каюте их так приободрило. Девицы из свиты принцессы были одеты весьма откровенно, и вели себя слишком раскованно как для общения с мужчинами, которых знают первый час. Во всяком случае, если судить по устоям в Империи, леди выглядели и вели себя как шлюхи. Осведомленный Лоран предупреждал гвардейцев про особенности аркадийских обычаев, но те явно не углублялись в этот вопрос. Командир и сам ловил себя на мысли, как минимум две аркадийки весьма привлекательны. За себя он не переживал. А вот гвардейцы, дело другое, тем более аркадийки, кроме Надин и Лиолин, разговаривали на ломаном антарийском языке, и не всегда правильно понимали, что им говорят. Лоран несколько обеспокоился таким положением вещей, и в итоге решил в удобный момент ещё раз потолковать с каждым гвардейцем в отдельности. Так же он решил поговорить с принцессой, и посоветовать той и самой вести себя более приемлемо для Империи, и унять свою свиту.

— Позвольте представиться, я принцесса Айрин Аркадийская. Добро пожаловать на борт моего корабля, — шумную беседу прервал сладкий женский голос. Девушка говорила на чистом антарийском языке.

Лоран оглянулся и увидел, как к столу подошла изящная брюнетка с огромными зелеными глазами.

Дальше пошли скучные церемонии, плавно перетекшие в светскую беседу про погоду в пути. Лоран скучал, продолжая удивляться чуждым для него обычаям. Сразу стало ясно, Айрин никто представлять, как принято в Империи, не будет. Её Высочество прибыла заключить брак, и все дела, касающиеся этого процесса, решать следует с ней. Король заключил договор и просто передал все полномочия дочери. Одета принцесса была согласно аркадийским традициям, причем, ещё более откровенно, чем её спутницы. Чего только стоило платье, открывающее спину до самых ягодиц. Её прямые темные волосы были распущены, и доходили до пояса, глаза подведены темной тушью, а пухлые губы накрашены в алый цвет. На ушах красовались массивные длинные серьги из белого золота, инкрустированные множеством бриллиантов.

— Увидел бы такую куколку в столице — решил бы — точно шлюха, — шепнул ему Конрад.

— Заткнись, думай что говоришь, — шикнул Лоран, а сам не мог оторвать глаз от Айрин. Гвардейцы тоже приковали свои взгляды к принцессе. Командир был мысленно согласен с гвардейцем, выглядит принцесса более чем развратно, он отдавал себе отчет, что Её Высочество не просто красива, она безумно красива. В какой-то момент он даже позавидовал Альдо. Впрочем, зависть вскоре сменилась надеждой, принц увлечется Айрин, и безболезненно для его положения во Дворце оставит его в покое.

Когда трапеза была окончена, и принцесса предложила всем выдвигаться, Лоран решился позвать её на разговор.

— Ваше Высочество, прошу прощения, если мои слова покажутся вам наглостью. Однако, я полагаю, вы в курсе, что традиции и порядки в Империи отличаются от аркадийских, и наряды, подобные вашему и ваших спутниц безусловно прекрасны, но могут привлечь излишнее внимание. Как вы сами осведомлены, наше путешествие предполагает тайный характер. К тому же речь идет о вашей безопасности, — учтиво попытался пояснить Лоран свою позицию.

— Вы предлагаете мне переодеться, я правильно поняла? — с возмущением выпалила Айрин.

— Прошу прощения, если я вас чем-то оскорбил, но… — Лоран замялся, не зная, что ещё сказать. Требовать от аркадийки сменить поведение он уже не решался.

— Я принимаю ваши извинения. Но теперь послушайте меня. Вас и ваш отряд прислали заботиться о моей безопасности, а значит извольте выполнять свои обязанности, а не отлынивать от них, пытаясь указывать мне, как одеваться. Я и мои спутницы — верные служительницы Великой Матери, а вы требуете от нас отречься от призвания истинной женщины дарить красоту. Если вы осведомлены о наших традициях, то должны знать, скрывать красоту для женщины — грех. Но если вы полагаете себя настолько бездарными воинами, смею заверить, меня и моих спутниц охраняет Великая Мать, которая даровала нам силу, дабы мы могли верно служить ей, исполняя её волю! — учтиво, но жестко отрезала Айрин.

— Ещё раз прошу прощения, Ваше Высочество за мою плохую осведомленность, я ни в коей мере не хотел оскорбить вас, — выдавил из себя Лоран, хотя внутри у него все кипело от бешенства.

Проклятье, принцесса, оказывается та ещё сука. Похоже, Миранда святой покажется по сравнению с ней, пришел к выводу он.

Когда все приготовления были закончены, экипаж выгружен, последними спустились Айрин с остальными девушками. Как ни странно, все они переоделись и теперь выглядели совершенно приемлемо, хотя и не менее привлекательно. Мужчины, стоит сказать, тоже надели штаны и рубахи. Лоран с одной стороны вздохнул спокойно, но с другой — его несколько взбесило это. С какой стати тогда принцесса возмущалась?

Все недомолвки разрешила сама Айарин, которая сочла нужным подойти к нему и объясниться.

— Командир Лоран, я как планировала переодеться в более традиционный наряд, так и сделала. Я достаточно образована, чтобы понимать, как неразумно было бы провоцировать своим видом подданных Антарийской Империи. Возможно, мои слова показались вам слишком резкими, однако мне было оскорбительно слышать подобные советы, ибо они ставят под сомнение мое благоразумие. Меня предупреждали, в Антарии привыкли считать женщин более глупыми, чем это может быть. Но я ещё недостаточно освоилась в Аркадии, оттого вспылила, потому прошу не держать на меня зла, — доброжелательно пояснила принцесса и в конце улыбнулась.

— Что вы, я целиком и полностью осознаю свою вину. Уверяю, я и мои люди отдадим жизни, но не позволим к вам даже притронуться, — уверил Лоран и тоже улыбнулся.

Их экипаж выглядел не особенно примечательным. Так мог путешествовать любой барон. Всего две скромные крытые повозки и конное сопровождение. В повозках ехали принцесса и её спутницы. Гардероб принцессы и дары из Аркадии отправились отдельным караваном. Лоран, как и собирался, по пути ещё раз предупредил каждого гвардейца ни при каких обстоятельствах даже не заигрывать с аркадийками, какими бы доступными они не казались. Употребление выпивки также оказалось под запретом.

Остановились они только к вечеру в тайной резиденции Миранды, коей была небольшая усадьба с двухэтажным особняком. Разумеется, им был организован прием, люди Миранды накрыли стол, и старались всячески обхаживать их. Долго посиделки не продлились, все устали с дороги, выпивать гвардейцам он запретил, и потому в полночь все разошлись по комнатам.

Проснулся Лоран от жуткого вопля, перемешанного с рыданиями и громкой руганью. Было ещё темно, и вскочивший как ошпаренный Командир быстро зажег лампу, и, прихватив меч, прямо в нижнем белье бросился в коридор.

— Разойдитесь! — приказывал Лоран, расталкивая столпотворение из полуодетых слуг и гвардейцев. Он едва протиснулся в комнату, и перед ним предстала весьма нелицеприятная картина. Посреди в луже из крови валялся гвардеец Луис. Ругающегося Конрада держали двое гвардейцев. Растрепанная Лиолин вжалась в кровать, и громко рыдала, её обнимала заплаканная Бейлин. Вокруг с призывами к Великой Матери суетилась целительница Вержин. Надин сурово возмущалась варварству, и грозилась наказать насильника, пытавшегося осквернить служительницу Великой Матери, как только принцесса даст такое распоряжение.

— Всем молчать! — рявкнул Командир, что есть силы. Когда на какой-то миг все затихли, он продолжил, — Что демоны вас подери, тут стряслось? — жестко спросил он.

Слово взяла Надин.

— Ваши гвардейцы, варвары проклятые, попытались насильно склонить к непотребству Бейнир и Лиолин. Последняя, между прочим, служительница Великой Матери. Из-за вашего недосмотра Лиолин запятнала себя кровью! — возмутилась старшая хранительница.

Вновь начался гул, Лорану опять пришлось требовать соблюдать тишину.

— Бейнир, Лиолин, это правда? — уточнил Командир у девушек, когда все замолчали.

Служанка начала что-то путано говорить на смеси аркадийского и ломаного антарийского, и в итоге перешла на родной язык. Лоран так ничего и не понял. Тут же подключилась несколько успокоившаяся Лиолин. Та владела антарийским намного лучше.

— Я не хотела… Но он — она указала на Луиса — пытался вынудить меня…, я… я не хотела убивать… А он хотел изнасиловать Бейнир… — в итоге Лиолин вновь расплакалась.

Не успел Лоран что-то подумать, вклинился Конрад, который, судя по всему, был не особенно трезв.

— Они сами нас заманили, эти шлюхи лгут! Твари! Она же согласилась, сука! Мрази! Чтоб вы сдохли! — рычал тот, вырываясь.

— Может они друг друга не поняли, девицы языка то не знают, — предположил кто-то из толпы и все вновь загудели пуще прежнего. К этому моменту вокруг собрались, наверное, все присутствующие в особняке.

— Проклятье, я же предупреждал! — обреченно бросил Командир, и гул вновь поднялся, однако тут же утих.

— Что вы предупреждали? Кого? — за спиной прозвучал голос Айрин.

Лоран обернулся. Принцесса явно только проснулась, она была со спутанными волосами и в одном шелковом халате.

— Кто мне лично обещал, что вы и ваш отряд отдадите жизни, дабы защитить нас. А что же я вижу? Ваши люди представляют опасность! Что вы за Командир, если вы не можете справиться с отрядом всего в полтора десятка человек? — возмущалась она.

— Ваше Высочество, я приношу извинения, и клятвенно обещаю разобраться в ситуации немедленно, — выдавил из себя обескураженный Лоран. Он отдавал себе отчет в серьезности произошедшего. Для аркадийцев изнасилование женщины самое серьезное преступление. Серьезнее, чем даже убийство.

— Какие ещё разбирательства? По-моему все и так ясно. Не зря в Аркадии вас всех считают варварами! Потому что не будь вы варварами, тогда бы не вели разговоры с насильниками! Но вы устраиваете разбирательства, потому что у вас принято выгораживать все мерзости, творимые мужчинами, и при этом обвинять женщин! Варвары, непонимающие, кто на самом деле дает вам жизнь, вот вы кто! — гневно возмущалась Айрин.

Лоран понимал, он сейчас просто обязан принять решение. И, увы, разбирательства тут уже не помогут. Какие бы не были недомолвки, в глазах принцессы Конрад совершил небывалое преступление, а значит, даже если его не накажет он сам, это сделает сама Айрин. И он никак не сможет помешать высшему магу. Лоран не мог назвать Конрада другом, однако приятельские отношения с ним поддерживал. Оказалось зря, возможно именно подобное панибратство привело к тому, что тот проигнорировал его приказ не пить и не лезть к девицам. А значит, теперь он должен убить того, кого ещё вчера называл братом.

Командир, ничего не ответив принцессе, направился к гвардейцам, державшим Конрада. Он с руганью врезал насильнику в челюсть, и приказал тащить его на улицу. Все, кроме пострадавших девиц отправились вслед за ними. Уже на заднем дворе Командир не медля зачитал приговор, звучавший как обвинение в невыполнении приказа не пить и не иметь сношений с людьми принцессы Айрин, и следствии нарушения приказа — попытке изнасилования. В итоге, он лично отсек недавнему приятелю голову, после чего обратился к принцессе.

— Ваше Высочество, я выполнил свой долг Командира, казнил провинившегося. Позвольте мне выполнить задание, и сопроводить вас в Эрхабен, где вы можете написать на меня докладную Императрице, и я понесу наказание за свою оплошность, — отчеканил Командир.

— Вы полагаете, этим убийством вы показали себя меньшим варваром? — бросила принцесса.

— Это не убийство, а казнь! Я наказал человека, не выполнившего мой приказ не пить и не лезть к девушкам, оказавшегося вдобавок насильником. В Аркадии за подобное так же предусмотрена казнь! Я извинился, что ещё вам надо? — взорвался от негодования Командир, и тут же более спокойно добавил, — простите, я вышел из себя. Мне, безусловно, стыдно, что своей оплошностью я испортил ваше первое впечатление от Империи. Возможно, в ваших глазах мы варвары, однако я смею утверждать, подобные случаи являются для нас из ряда вон выходящими.

— Именно, вы варвары, потому что смертная казнь у вас предусмотрена за невыполнение приказа, а вот за попытку осквернить женщину всего лишь каторга! Я в курсе ваших законов! — негодовала принцесса.

— Вы правы, Ваше Высочество. Однако эти законы придуманы не мной, и, увы, я, как человек, всего лишь находящийся на службе Императору, не могу изменить их. Я казнил гвардейца исходя из Кодекса, иначе сам бы понес наказание. Вы, будущая супруга принца, будете находиться при дворе, и можете получить возможность озаботиться этой проблемой, которую я лично считаю очень важной, — как мог, изворачивался Командир.

— Я не уверена, что свадьба состоится. Завтра я сообщу свое решение. А сейчас, я полагаю, нам стоит разойтись по комнатам, — с этими словами принцесса стремительно удалилась.

Когда тела унесли в сарай, слуги, наконец, стали расходиться. Гвардейцы ещё какое-то время спорили, кто же виноват, пьяницы Конрад с Луисом или аркадийские стервы. В итоге Лоран всех разогнал, и сам поплелся в свою комнату. Вот только заснуть ему никак не удавалось. Насильники мертвы, гвардейцам все как с гуся вода, они посудачат и потом будут байки рассказывать. Сами они ни в чем не провинились, никого лично не насиловали, а вот он, Командир, а значит, за этот мерзкий случай отвечать ему. Если Айрин откажется от помолвки, ему несдобровать. И даже Альдо не спасет.

Закурив самокрутку, Лоран отправился прогуляться в сад. Все равно не заснет, а так хоть свежим воздухом подышит. Прогулка, впрочем, ничуть не успокоила его, Лоран то и дело корил себя за непредусмотрительность. Проклятье, за все время его службы ничего подобного не случалось, он считал, что умеет командовать людьми, и тут в самый неподходящий момент такая подстава. «И надо же было этому случиться именно сейчас?» — мысленно сокрушался он. Императорские гвардейцы обычно отличались дисциплинированностью на службе, насилие в их рядах не приветствовалось. Жалование им платили достаточное, чтобы любой желающий мог посещать бордель хоть каждый день. Да и более благопристойные девицы были не прочь закрутить тайный роман со статным императорским гвардейцем. Но теперь было не важно, что это могло быть просто недоразумением, вызванным различием в традициях и плохим знанием языка. Лоран понимал, из-за пьяных недомолвок может расстроиться помолвка. А ещё этот случай может поставить крест на всей его карьере, а значит, и жизни. Ведь он слишком много знает.

От тягостных размышлений его отвлек какой-то резкий треск. Лоран обернулся, и тут же приготовился к возможному бою. Однако следом послышался всхлип. Командир поспешил вглубь усадьбы. Там он обнаружил бьющуюся в рыданиях девушку. Подойдя ближе, он узнал в ней Лиолин. Тут же он рассмотрел на её шее петлю и отломанную ветку.

«Творю мать, этого ещё не хватало» — с этой мыслью он кинулся к девушке. Та не прекращая рыдать, отпрянула, однако магию не применила.

— Ваше Благородие, это я, Командир Лоран. Можете не бояться меня, — осторожно предупредил он.

— Прошу, убейте меня, — вдруг взмолилась девушка.

— Лиолин, вы с ума сошли? Может, я чего-то не понимаю, но насколько я знаю, вас не успели обесчестить. А убийство… Вы защищали свою честь. За это вас никто не накажет, — пытался успокоить он девушку, рассудив, что несчастную замучило чувство вины. Он знал, та стала хранительницей всего месяц назад, и возможно, была не готова к таким потрясениям.

— Нет, нет, — возразила она, и почти шепотом продолжила, — меня надо наказать, я убийца. Да, я все вам расскажу Командир, и вы меня казните. Потому что я виновата, я осквернила себя кровью, — почти бредила она.

Лоран решил её выслушать. Впрочем, уже во время её несколько путаного рассказа Лоран понял, в чем дело. Девчонка не бредила. Если бы её история звучала по порядку, началось все с того, как она в десять лет осталась сиротой, попала в приют. Когда у нее обнаружился дар магии воздуха, её тут же отправили в Орден Великой Матери. Дар у нее всего третьей степени, не самый слабый, но слишком долгое его использование приводит к обессиливанию. И контролировать такой дар сложнее. Путь в хранительницы ей был заказан. К тому же особым рвением в учебе Лиолин не отличалась, полагая, что смысла мучить себя — нет. Она скорее мечтала о семье и детях.

Лиолин как раз заканчивала обучение, и как раз тогда, два месяца назад, умерла младшая Хранительница принцессы Айрин. Лиолин уже потом поняла, эта смерть только выглядит случайной. Впрочем, когда девушку вызвала настоятельница и спросила, готова ли она стать Хранительницей принцессы, предложение своей неожиданностью буквально вскружило ей голову. Это же такая честь! Девушка, мечтавшая о любви, семье и детях, мигом позабыла про все. Условия, которые ей поставили потом, насторожили, но Лиолин не смогла отказаться от искушения. Она, вместе с другими Хранительницами, должна расстроить предстоящую свадьбу принцессы Айрин и Принца Альдо Клеонского. Конечно, придется пойти на обман, но ей сразу втолковали, что она подставит варваров, для которых изнасилование в порядке вещей. К тому же, цель благородная — предотвратить войну, в которую, как наплели юной девушке, окажется втянула Аркадия.

Из путаных рассуждений самой Лиолин, которую перед выполнением задания ознакомили с ситуацией, не вполне было ясно, что же происходит в Аркадии. Орден Великой Матери, как оказалось, не поддержал решение Короля заключить договор с Антарийской Империей. Что за договор, Лиолин не объясняли, поведав только, что он приведет к войне. Сама девушка этим вопросом не задавалась, и особо не разбиралась в подобных тонкостях. Политика и война даже в Аркадии считается мужским делом. Правда, объяснение этому было несколько иное, проливая кровь и участвуя в интригах, женщина оскверняет свою божественную природу, идет против призвания — дарить жизнь и красоту. Воспитанниц в Ордене не обучали разбираться в договорах между королевствами. Лоран предположил, скорее всего, кому-то просто была невыгодна эта сделка. Как бы там ни было, на воинственного Короля святошам оказать влияние не удалось. На Совет Благородных — тоже. Орден Великой Матери, а может и ещё кто-то, решили сорвать договор, для начала расстроив свадьбу. Похоже, ради такого случая убрали толи несговорчивую, толи просто старую и некрасивую хранительницу. Не зря же выбрали красавицу Лиолин. При том, что дар свой она контролировала не до конца, что и проявилось сегодня ночью, девушка действительно не собиралась убивать Луиса. Но едва ли та же Надин смогла бы склонить гвардейца к постели. Учитывая отношение аркадийцев к изнасилованиям, а так же право Айрин отказаться от брака, договор о союзе мог быть и сорван. Возмущенная принцесса в итоге подняла бы скандал на все Королевство с непредсказуемыми последствиями.

Но Лиолин, успев пообщаться с гвардейцами, осмотреться, начала сомневаться, в праве ли она так подставлять людей. В итоге всю основную работу сделала Бейлин, она сама предложила выпить особо падким на горячительное гвардейцам, пригласила их в комнату. Лиолин поддерживала её начинания, пытаясь наступить на горло собственной совести. Но в итоге, не особенно старательная в учебе неопытная девушка не рассчитала силу магии, и отшвырнула Луиса так, что он расшиб голову до смерти. Непреднамеренное убийство стало последней каплей. Лиолин этой ноши не выдержала.

— Я не хотела убивать… Я не думала… Но… Я обязана была слушаться Надин, я хотела быть Хранительницей! И вот теперь. Я виновата, изменила клятве и теперь не смогу с этим жить. Ещё я бездарность, не справилась с магией… Казните…,- как заведенная повторяла девушка, пока Лоран обдумывал её слова.

Несмотря на мерзость всей ситуации, ему отчего-то стало жаль эту девушку. В своих стремлениях она напоминала его самого несколько лет назад, да и сейчас тоже. Он прекрасно понимал мотивы Лиолин. Только вот он, несмотря на возникающие сомнения, дабы подняться наверх, смог пойти на все, а эта девушка попыталась, но не вынесла такого бремени. Но что самое главное, сейчас они могут помочь друг другу. Осталось только убедить в этом саму Лиолин.

Начал он издалека, для начала решив втереться в доверие и вызвать личное расположение. Под предлогом утешения, он поведал про Нижнюю Округу, и про то, как с самого низа поднялся наверх. Разумеется, про связь с принцем умолчал, а вот про некие секретные поручения Миранды обмолвился. Пусть девчонка сама фантазирует, на что ему пришлось пойти. Потом он ненароком вызвал в ней чувство вины уже перед ним, ведь этот случай может стоить ему жизни. Ну, а когда девушка едва не впала в истерику от накатившего чувства вины, он предложил ей свой вариант решения проблемы.

* * *

Две хранительницы и служанка Бейлин стояли на коленях перед принцессой. Рядом с Айрин находился Лоран. Лиолин, едва держа себя в руках, стояла рядом с остальными тремя женщинами, но при этом на колени не упала. Пока все шло по плану.

Хранительницам пришлось признаться в содеянном. По хитрому замыслу Лорана сначала к Айрин подошел подкупленный слуга с доносом, будто ночью он слышал разговор. Сначала заговорщицы все отрицали. Но принцесса потребовала от хранительниц поклясться перед Великой Матерью, и тут же припомнила, как те не только отговаривали её от согласия на замужество, но и рассказывали про ужасное отношение к женщинам в Империи. Причем, судя по всему, наговорили они ещё ту ерунду. Их послушать, какой-то Халифат прямо вырисовывается. Хранительницы раскололись, начав оправдываться, что выполняли поручение Ордена, и делали все во благо Аркадии, хотели не допустить войну. Принцесса на какое-то время замолчала, было видно, девушка в замешательстве.

— Да покарает Вас Великая Мать, предательницы! Я по вашей вине осквернила себя убийством! Из-за вас погибли люди! — возмутилась Лиолин на весь лес сразу же после того, как Надин закончила свою оправдательную речь.

— Лгунья! — после слов Лиолин, Старшая Хранительница настолько вознегодовала, что даже отвлеклась от оправданий перед принцессой, — Не строй из себя святую овечку. Ты же была с нами! Тебя никто не просил убивать гвардейца, бездарность, которая плохо владеет своим даром! Ты подвела Орден и Великую Мать, ибо она завещала нам не допускать войн! Не зря тебя только за красивое личико взяли! — возмутилась Надин.

— Так вы хотели, чтобы меня обесчестили? — Лиолин не смогла сдержать дрожь в руках. Девушка боялась. Но выглядело это, будто она просто злится.

— А ты чего думала, тебя за таланты взяли? Маг, не умеющий себя контролировать, и случайно убивающий людей — никчемный маг! — продолжала Надин.

Принцесса молчала, наблюдая за перепалкой. Лоран не отрывал взгляда от Лиолин, боясь, что та может сейчас не выдержать и проколоться. Конечно, за себя он уже мог не беспокоиться, но странно, почему то ему очень не хотелось, чтобы Лиолин была наказана вместе с остальными.

Несмотря на опасения, девушка все-таки смогла взять себя в руки.

— Ошибаешься! Я убила его сознательно, ибо как верная служительница Великой Матери обязана защищать свою честь! — тут Лиолин разрыдалась. Лоран понимал, все это от волнения, но со стороны казалось иначе.

— Поклянись Великой Матерью, что говоришь правду, — вдруг потребовала принцесса.

Это было самое трудное, подобная клятва среди аркадийцев считалась священной. Тут Лоран напрягся, сможет ли хранительница переступить через то, чему её учили с раннего детства. Ещё вчера она была готова.

— Клянусь! Клянусь Великой Матерью! Клянусь, что не лгу! — решительно выпалила девушка, посмотрев в глаза принцессе.

Айрин резко перевела взгляд на стоящих на коленях женщин и уставилась на них.

— Умоляю, Ваше Высочество, не убивайте! — взмолилась Бейлин. Надин и Вержин опустили глаза.

— Двое моих людей погибло из-за ваших игр! — вклинился Лоран с обвинением.

— Ваши люди нарушили приказ, так что молчите! — дрожащим голосом бросила принцесса и на поляне повисла зловещая тишина.

Айрин выглядела как никогда растерянной. Немудрено, если Бейлин служила всего год, Вержин служила ей уже десять лет, а Надин была с ней с рождения. По сути, вторая мать. По закону Лиолин должна приговорить их к казни. Но сейчас, когда вокруг нет лишних свидетелей, девушка вполне может проявить милосердие. Если захочет.

— Лоран и Лиолин, идите в особняк! Это приказ! — прервала молчание Айрин, обращаясь к Хранительнице и Командиру.

Никто спорить не стал. Лорану оставалось только гадать, какое решение примет принцесса. Казнит их или отпустит? Но не успели они сделать и нескольких шагов, как Айрин их окликнула.

— Все, что вы тут видели, должно остаться между нами. Для всех, Хранительницу и служанку я отпустила по их просьбе, так как они не пожелали продолжать путь. Это приказ, — жестко заявила принцесса.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — согласилась Лиолин.

— Вы не вправе мне приказывать, Ваше Высочество. Речь идет о репутации моих гвардейцев, а так же о попытке сорвать договор, напрямую касающийся Антарийской Империи, которой я служу, — не согласился Лоран.

Принцесса посмотрела на него так, будто собирается испепелить.

— О какой репутации идет речь, если ваши люди нарушили приказ? Не так ли? К тому же молчать в ваших интересах. Вы, Командир, казнили гвардейца, не разобравшись в ситуации, — парировала Айрин.

«Вот ведь стерва» — мысленно выругался Лоран, не зная, что на это сказать. Айрин продолжила.

— Попытка срыва договора — внутренне дело Аркадии. Какой вам смысл лезть в чужие интриги? Вы полагаете, я предложила всем прогуляться по лесу, потому что мне захотелось устроить допрос на природе? Молчать в ваших же интересах, Командир Лоран. Я в свою очередь так же готова пойти вам на встречу, и не упоминать в разговоре с Императрицей про инцидент с не выполнившими приказ гвардейцами.

— Я вас понял, Ваше Высочество и буду молчать, — выдавил из себя Лоран, хотя на самом деле мысленно возмущался наглости принцессы, которая вывернула всю ситуацию в свою пользу.

Когда они уже вышли из леса, Лиолин вруг взяла его под руку и прервала затянувшееся молчание.

— Спасибо вам за все, — тихо произнесла она.

— Это я у вас в неотплатном долгу. Вы рисковали ради меня, солгали, и теперь отправитесь к варварам, хотя могли бы уже через неделю быть в Аркадии, — скромничал Командир.

— Я не считаю вас варварами! Иные обычаи не значит, худшие. Я это уже поняла. А ложь… Она все равно не имеет значения, я уже нарушила клятву, когда пошла на этот заговор. Вы правильно говорили, я должна научиться жить с этим, просто идя к своей цели. Вы спасли мне жизнь, поддержав в трудную минуту, — Лиолин прижалась к нему крепче и замедлила шаг.

— Я не мог поступить иначе. Помочь находящейся в беде женщине долг любого антарийского мужчины, и уж тем более долг императорского гвардейца. Вас пугали дикими похотливыми животными. Надеюсь, ваши в опасения развеялись? — спросил Командир, бросив взгляд на Лиолин. Она вдруг улыбнулась.

— Развеялись, в чем ваша заслуга в том числе. Признаюсь, я так боялась, отправляясь сюда. Конечно, я могу за себя постоять, но… Я воспринимала это путешествие как временную ссылку. А теперь мне не терпится узнать про Антарию больше, — призналась Хранительница.

Они ещё какое-то время обменивались любезностями, пока Лоран не решился задать интересующий вопрос.

— Как вы думаете, что сделает Её Высочество?

— Я не так долго служу Айрин, и мы не были с ней настолько близки, как Надин и Вержин. Но из того, что я уже успела услышать и увидеть, могу с уверенностью сказать, Её Высочество сделает для блага Аркадии все возможное. Вот только я не вправе рассуждать, что есть благо для Королевства. Я женщина, к тому же служительница Великой Матери, политика и война не моя стихия. Ещё недавно я доверяла Ордену Великой Матери, а теперь…, разоткровенничалась было Лиолин, но осеклась, — Я не могу предположить, как поступит принцесса. Но я уверена, она поступит правильно. Айрин женщина, но, прежде всего, она принцесса. Увы, остаться неоскверненной участием в войне и политике для нее непозволительная роскошь, — ответила девушка. В её словах звучало искреннее сочувствие принцессе.

— На самом деле различия в традициях наших народов не так уж и велики. Обычаи в Империи так же не предполагают участие женщин в политике и войне, — заметил Командир.

— Нет, между нами есть разница. Война и власть для вас — честь. Отнимать жизнь и делить золото — честь, а для нас — это бремя. Аркадийская женщина вправе при должных талантах возложить это бремя на себя, но в большинстве случаев не стремится к этому. Антарийские женщины не считаются достойными чести отнимать жизни и распоряжаться золотом, но стремятся к этому, ибо не получают должного уважения, следуя своему призванию дарить жизнь, — распалилась Лиолин, и вдруг резко начала извиняться, — Простите меня, если оскорбила своими речами. Я только недавно с Храма и нас учили… Знайте, я ни в коем случае не упрекаю вас лично! — уверила девушка.

Лоран взял её за руку.

— Не берите в голову, вы нисколько не оскорбили меня! Более того, я даже не могу с вами поспорить. Для антарийца быть воином — честь, так нас воспитывают с детства. Именно потому наши предки смогли построить величайшую Империю в истории. Но мы действительно несправедливы к нашим женщинам, ведь именно вы даете жизнь воинам, — мягко произнес Лоран.

За разговором они даже не заметили, как были уже возле особняка.

— Лоран, мне сейчас так тоскливо, прошу, побудьте со мной, — попросила девушка.

— Больше всего на свете я хотел бы сейчас остаться с вами. Но не скомпрометирует ли это вас? Мы вдвоем в комнате, а вы Хранительница. О нас могут подумать превратно, — уточнил Командир.

Лиолин крепче сжала его руку.

— Мы никому ничего не скажем. А мне действительно тяжело оставаться в одиночестве. Если конечно мое общество вам приятно…

— Ваше общество для меня безмерно приятно, Лиолин, — совершенно искренне признался Лоран.

* * *

Повозка остановилась. В окне показалось знакомое крыльцо гостиного дома на окраине Торговой Округи. Первым вышел Рафаэль, который обошел повозку и подал руку Миранде. На дворе был уже полдень, в столице как раз проходила ярмарка, поэтому вокруг было необычайно людно. При этом на Императрицу и её трех спутников никто особого внимания не обращал. Для всех они выглядели обычными горожанами среднего достатка. Магия иллюзии, к которой в последнее время прибегала Миранда.

Когда она вошла в назначенную комнату, там её ждали четверо мужчин крепкого телосложения. В этот момент магия рассеялась. Перед находящимися там людьми она предпочла предстать в своем обличии. Мужчины встали и, как полагается, поклонились. Стоящий посередине брюнет со шрамом на щеке выглядел при этом явно испуганным. Миранда догадывалась о причине подобного настроения. Когда все церемонии закончились, Императрица села в кресло, и обратила свой взор на того самого испуганного мужчину. Императрица не планировала эту встречу, однако непредвиденные обстоятельства сподвигли её уделить весьма щекотливому и важному делу особое внимание.

— Как я поняла, ты и есть тот самый Ширан? Единственный выживший, — уточнила она.

Мужчина кивнул. Миранда продолжила.

— Мне доложили о провале порученного задания. Но меня заинтересовали некоторые моменты из твоего доклада, про которые я хотела бы услышать лично. Ты утверждаешь, наследница сама убила двадцать человек? Ты уверен в этом? Я конечно в курсе, что она продала душу Проклятому, неплохо умеет обращаться с оружием, а талерманец был её наставником. Но перебить в одиночку двадцать опытных воинов? Возможно, она была не одна? — мягким тоном спросила Императрица.

— Двадцать один человек! Поверьте, это правда! Мы столкнулись с настоящим демоном! — уверял испуганный Ширан.

— Гнеми, что ты на это скажешь? Мы с тобой договаривались, ты отправишь опытных людей! Мы не один день обсуждали детали, и что в итоге? — уже строго обратилась Императрица к стоящему в стороне высокому седовласому мужчине. Он уже десять лет тайно служил ей, выполняя самые щекотливые просьбы по устранению неугодных людей. Под его началом ходили несколько постоянных отрядов наемников.

— Я отправил, действительно, опытных людей! Я могу поручиться за каждого. На каждого написать доклад, где воевал, какие задания на счету. Просто поймите, Ваше Высочество, с демонами должны разбираться не простые наемники! — распинался Гнеми.

— Я ничего не хочу понимать! Не надо мне заговаривать зубы! На счет того, что травить её может оказаться бессмысленным, я сразу предупреждала. Но принцесса никакой не демон! Я, в отличие от невежественной толпы, знаю, что настоящие демоны — неуязвимы. А служитель Проклятого такой же человек, только получивший что-либо в обмен на свою душу. По моим данным — принцесса продала душу в обмен на исцеление, в другом случае она разве что себя убить могла бы. При этом, она неспособна к магии, и вполне уязвима, как и все люди. Меня хорошо информируют, а вы мне тут про демона рассказываете! Лучше признайте, что несерьезно отнеслись к моему поручению! — негодовала Миранда. Она была уверена, Гнеми решил, что задание будет легким и послал бездарных новичков, которые все запороли.

— Ваше Величество, умоляю, выслушайте. Мы все выполняли! Весь оговоренный план. Воспользовались неразберихой из-за пира. Нашли людей в замке, которые отравили всю еду. Все благовония зажгли вовремя, именно когда Эрика была в зале. С риском для жизни наши люди поменяли все факелы во дворах. Не заснули всего несколько человек, все они мертвы. Кроме нее, ибо она демон! Смертные бессильны перед исчадием Проклятого, — уверял Ширан, которого уже начало трясти.

— А почему ты жив? Ты сбежал? Струсил? — резко спросила Миранда, уставившись ему прямо в глаза.

— Я просто человек, и я не пошел бы на это задание, знай, что придется иметь дело с демоном. Я выжил, потому что мне повезло. Мы не нашли ее в зале и разделились искать. Мы с Ори обыскивали подвал, там её не было. Пошли к залу докладывать, по пути увидели убитых из нашего отряда, а там… Оно, да именно оно, потому что это нельзя назвать женщиной. Оно впало в неистовство. Тварь голыми руками едва не разорвала сразу троих. Мы сразу кинулись на помощь, но Ори даже не успел замахнуться мечом! Демон увернулся, и размозжил его голову об колонну. А потом… Потом я увидел черные бешеные глаза, и все понял. Да, я бежал! Не оглядываясь! Это даже не демон, это Проклятый во плоти…, - пока Ширан, запинаясь, это рассказывал, он весь вспотел. Руки его тряслись.

Миранда восприняла это как признак лжи. Все ясно, ей сейчас рассказывают ерунду, пытаясь вывернуться. Только зря они её обманывают.

— Хватит. Я все поняла, — прервала она стенания Ширана.

— Ваше Величество, я не имею оснований не доверять его словам. Вы же знаете, мы вас никогда не подводили, — заметил Гнеми.

— Да, не подводили. А в самом серьезном деле — подвели. Я больше не нуждаюсь в ваших услугах, — ледяным голосом произнесла Императрица и бросила взгляд на сопровождающего её молодого рыжего мужчину. Высший маг воздуха сейчас весьма кстати.

— Вилиус, избавься от них, — спокойным тоном бросила она.

Не успел никто ничего сказать, как все четверо начали задыхаться, и через несколько секунд их обмякшие тела полетели на пол.

— Рафаэль, как же я устала от всего этого. Ты не представляешь, как мне тяжело. Мне сейчас только ненормальной принцессы не хватало, если она вернется, все полетит к демонам, — устало произнесла Миранда, когда они уже ехали в повозке. Рафаэль обнял её.

— Не вернется, мы можем послать других людей. В крайнем случае, у нас есть Тадеус. Давно пора с ним разделаться, — успокаивал он её.

Его нежный голос, действительно, успокаивал.

— Да, конечно. Только я думала, все уже решено, осталось только натравить Тадеуса на Генри. И все, можно вводить в игру самозванку, но эта дрянь до сих пор жива, — продолжала сокрушаться Миранда, а сама прижималась к Рафаэлю.

— Все будет хорошо. Не стоит переживать из-за какой-то девчонки. Сама подумай, с Аркадией договор подписан. Через несколько дней прибудет принцесса Айрин. Через неделю Священный съезд Ордена Света. Порты готовы платить, только бы не допустить халифатцев. С тех пор, как решения принимаешь ты, дела с Хамоном идут все лучше, — продолжал успокаивать любовник, и Миранда, как обычно, растаяла.

— Чтобы я делала без тебя, любимый. Знаешь, тяжело нести бремя власти в одиночку, — с улыбкой заметила Миранда.

— Я всегда буду рядом, — С этими словами Рафаэль нежно взял её за лицо и прильнул к её губам. Как же она любила такие моменты. Порой ей казалось, она готова отдать хоть всю Империю, только бы он был рядом.

Вскоре, после того, как Рафаэль стал главным наставником её младшего сына Леона, между Мирандой и аркадийцем начался роман. Высокий красавчик с длинными вьющимися волосами сразу ей приглянулся. Но тогда она не думала, что все зайдет так далеко. Миранда была уверена, что не способна на какие-либо чувства, хотя бы потому, что не имеет на них права. Но Рафаэль оказался не только красавцем, храбрым воином и, что немаловажно, умелым любовником, он поразил её своим умением вести беседы, вовремя сказать приятное, причем так искренне. А ещё он был аркадийцем. Когда то в юности Императрица мечтала, чтоб её отдали замуж за аркадийского принца. Увы, не сложилось, но увлечение культурой Аркадии осталось. В итоге, они стали не просто любовниками, они стали сообщниками. Именно Рафаэль во многом помог ей реализовать такую трудную задачу как заключение выгодного договора с Аркадийским Королевством. Миранда даже приобщилась к Культу Великой Матери. Разумеется, тайно. Впрочем, Императрица все равно не удержалась, и сменила прическу на аркадийский манер.

Только Императрица прибыла во Дворец, она тут же потребовала срочно найти Тадеуса и передать, чтобы он явился в её кабинет. Нужно было решать вопрос с наследницей. А уж кому она могла доверять, так это Тадеусу. Хотя бы потому, что Верховный Маг отказать попросту не сможет. Ведь он одержим рабской любовью к ней. Аркадийская темная магия крови способна и не на такое.

— Ваше Величество, я выполню это задание. Но я повязан с ней кровью. Вы должны понимать, что этим лишите меня дара, а значит, я больше не смогу вам служить, — предупреждал Верховный Маг.

— А, может, я этого хочу? — издевательски бросила Миранда.

— Значит, такова ваша воля? — обреченно спросил побледневший Тадеус.

— Да. Такова плата за ложь. Ты думал, все сойдет тебе с рук? Ты должен быть благодарен за то, что я не приказываю тебе совершить самоубийство, — с претензией бросила она.

— Воля ваша. Будьте уверены, я буду рад выполнить любой ваш приказ. Даже этот, — отчеканил Верховный Маг.

— Повтори, что ты должен сделать? — жестко потребовала Императрица.

— Я должен отправиться на Священный съезд Ордена Света, где должен поддержать признание Преданий Великой Матери верным писанием, и согласие Ордена Света на брак принца с аркадийской принцессой. Потом я должен сразу же отправиться в Небельхафт, где убью Генри Клеонского и Эрику Сиол, — отчитался маг.

— Отлично. Выполняй и помни, я проявляю милость к предателю, — не преминула напомнить Миранда.

Когда Тадеус скрылся за дверью, Императрица рассмеялась. Как же это забавно, иметь настоящего раба. Но, увы, Тадеус теперь не нужен даже в таком качестве. Подобная игра слишком опасна, особенно если рабом является такой могущественный человек.

Вопрос, что делать с Верховным Магом, встал, когда он отказался поддержать её произведение в Императрицы. Спать с ним она давно перестала, просто не могла и все тут. Её интересовал только Рафаэль. Разумеется, Миранда поначалу предполагала, подобный поворот может закончиться плачевно. Но Тадеус уверил, ему плевать, покувыркались и ладно, они остаются союзниками. Но когда маг пошел против нее, это озадачило. Убивать его она пока не хотела, предпочтя иметь его в своих союзниках. Решение подсказал Рафаэль, бывший воин Ордена Великой Матери, он был осведомлен относительно возможностей темной магии крови. Сам он, разумеется, никакой магией не владел, но при этом он знал, к кому можно обратиться. В итоге уже несколько месяцев Тадеус находился фактически в любовном рабстве у Миранды. Одержимость и при этом полнейшее отсутствие воли делали из него добровольного раба.

Верховный Маг, правдами и неправдами делал все, что она хотела, и при этом не ждал ничего взамен. Любые её приказы он исполнял беспрекословно. Даже приказ никогда не признаваться ей в любви, и не мешать её отношениям с Рафаэлем. Императрица поначалу задумывалась, какие страдания испытывает Верховный Маг, ведь даже под воздействием этой магии у человека остаются его собственные желания, но это не мешало ей опаивать несчастного Тадеуса каждый месяц. Он заслужил, потому что все эти годы Тадеус лгал ей. Он давал ей ложную информацию. А вот под воздействием магии он не мог лгать той, кого любил больше жизни. Вот он и признался.

Миранда узнала много нового. В особенности про принцессу. Оказывается, малолетняя сучка повязала мага кровью, и тот все эти годы покрывал её даже перед отцом. К этому делу Тадеус привлек едва ли не всю Гильдию. Повязала девчонка его после того, как он упустил её в лесу во время побега, а он не хотел разглашения этого конфуза. Все эти годы Миранда была уверена, что принцесса едва ли не при смерти, и способна разве что отдавать приказы талерманцам. Едва ли. Оказалось, Эрика продала душу Проклятому, вполне способна убивать лично, и вообще, у юной леди далеко идущие планы. Когда Императрица узнала правду, она едва не приказала Тадеусу повеситься. Он её обманывал в течение нескольких лет, причем даже тогда, когда она делила с ним ложе. Он клялся ей в верности и при этом лгал. Тогда она сдержалась, решила пока использовать влияние Тадеуса, а потом все равно избавиться от него. Тем более, колдовское зелье нельзя использовать бесконечно. Человек, пусть и раб, остается в своем уме, и способен вести себя непредсказуемо. Но пока она не разберется с наследницей, пусть теперь маг обманывает принцессу так же, как обманывал её.

Но теперь Миранда решила заканчивать игры. Ей нужен новый Верховный Маг, который будет повязан кровью с ней, а не с Эрикой. Которого не нужно поить как минимум раз в месяц. А ещё, не нужно будет опасаться, что зелье не подействует, и пришедший в себя маг с легкостью оторвет ей голову в отместку за страдания. Так что Тадеус получит свое, причем лишит себя дара он сам. Жестокая месть за годы лжи.

* * *

Парадный зал был украшен в аркадийском стиле. Придворным было предписано иметь на своих нарядах хотя бы один элемент аркадийской моды. В Императорском Дворце проходил пир в честь приезда принцессы Айрин. Девушка прибыла только вчера, но Императрица уже на следующий день приказала организовать торжественный прием для важной гостьи.

Императрица сидела во главе стола, Фердинанд, как всегда не смог присутствовать, так как пребывал в болезни. Альдо сидел рядом с Айрин. Причем, что Миранде не нравилось, так это недовольное выражение лица сына. Она не могла понять, что ему не нравится? Айрин красавица, каких только поискать, умна, прекрасно воспитана, умеет поддержать беседу, просто идеальная невеста. А то, что она маг, так у всех свои недостатки. Принцесса изначально показала себя вполне благоразумной, и вряд ли станет использовать свой дар без повода.

— Айрин, как тебе Дворец? — осведомилась Императрица, обращаясь к принцессе.

— Все просто великолепно, Ваше Величество. Благодаря вашим стараниям, я чувствую себя как дома, — с милой улыбкой ответила девушка.

— Я очень старалась создать для тебя атмосферу, которая сгладит разлуку с родиной, — продолжала обмен любезностями она.

— Благодарю. Мне очень нравиться во Дворце, — учтиво ответила Айрин, изящным жестом отбросив распущенные волосы. Принцесса была одета по аркадийским обычаям. Императрица сама позволила ей в пределах Дворца не изменять своим привычкам, лишь предупредив, что вне его стен её облик может быть истолкован превратно.

— Я надеюсь, Эрхабен вам понравится не менее. Вы же не передумали на счет вашей завтрашней прогулки по городу вместе с Его Высочеством? — полюбопытствовала Миранда. За Айрин Императрица не переживала, а вот унылый вид принца настораживал.

— Разумеется, нет. Мне все здесь так интересно. С удовольствием отправлюсь на прогулку, конечно, если принц не изменит своего решения, — отметила принцесса.

Миранда обратила внимание на сына, тот не просто не принимал участие в беседах, он будто отсутствовал.

— Альдо, как ты думаешь, какие достопримечательности следует показать принцессе в первую очередь? — Императрица решила вовлечь его в беседу.

Но тот даже не услышал её. Зато напомнил о себе Леон, который также присутствовал на приеме.

— В столице ярмарка проходит. Альдо мог бы сводить Её Высочество Айрин туда. Я уверен, он мог бы рассказать про все виды тканей, ведь наш принц в них разбирается даже лучше придворного портного, — с показной учтивостью предложил младший принц и растянулся в издевательской улыбке.

Среди придворных послышались приглушенные смешки.

— Леон, спасибо за совет, если Айрин будет интересно, я уверена, Альдо обязательно туда её сводит. Так ведь, мой принц? — обратилась Императрица к незадачливому жениху.

Ей стоило приложить усилия, чтобы не отчитать Леона. Миранда прекрасно понимала, зачем Леон это сказал. После того, как она запретила младшему принцу ссориться со страшим под страхом наказания в виде отмены уроков фехтования, Леон стал подшучивать над Альдо более изощренно. Вроде и не сказал ничего плохого, но в очередной раз прилюдно выставил брата на посмешище.

Альдо в этот раз вернулся в реальность, и, бросив безразличный взгляд на Айрин, натянуто улыбнулся.

— Я полагаю, Сад Вечности в Изумрудной Округе следует показать в первую очередь. Таких искусных фонтанов нет во всей Империи, — ответил принц так, будто отчитывался. Тут к беседе подключилась Айрин.

— Ярмарка, безусловно, мне весьма интересна. Если принц, действительно, разбирается в тканях, это очень приятный сюрприз, нам будет что обсудить, — заметила Айрин, явно пытаясь разрядить обстановку, и тут же добавила, — Но фонтаны для меня особенно любопытны. Ведь фонтан для аркадийки это не только произведение искусства, но и алтарь служения Великой Матери, — заявила она.

Миранда была в курсе, что аркадийцы воздают хвалу Великой Матери возле потоков воды, в том числе у фонтанов, которые стоят в каждом храме. Текущая вода символизирует слезы богини.

— Вы уже, наверное, заметили, на территории Дворца находится множество фонтанов. Очень надеюсь, это скрасит вашу жизнь до того момента как будет построен Храм Великой Матери, — заметила Императрица.

— Вы так много для меня делаете, мне уже неловко от подобного гостеприимства. Позвольте полюбопытствовать, как здоровье Его Величества, — поинтересовалась принцесса.

— Ах, прошу простить Его Величество, но ему очень сильно нездоровилось, и он не смог прийти. Но вы будете представлены друг другу, как только ему станет лучше, — пояснила Императрица и едва сдержалась, чтобы не ухмыльнутся.

Именно её стараниями супруг уже год почти не вылезал из постели, думая, что скоро умрет. Особый яд, который не приводит к смерти, но при этом доставляет немало неудобств. Учитывая, что все придворные лекари уже давно служили, прежде всего, ей, это проделать было несложно. Императрица периодически устраивала болезни неугодным людям, причем, порой со смертельным исходом. Единственная, с кем такой фокус не удался, была ещё малолетняя принцесса. После возвращения наследницы из Ордена Света, Миранда два года пыталась поить её всякими мерзостями под видом лекарств. Хотя лекари и так утверждали, та вряд ли когда-нибудь встанет с постели, Императрица решила перестраховаться, обеспечив той медленную смерть. И надо же, никакого толку. Ещё и лекари ошиблись. В то, что потерявшая память девчонка с такими увечьями додумалась, а потом ещё и умудрилась все незаметно выливать, не выпив ни капли, Миранда поверить не могла. Оставался один вариант, Эрику просто невозможно отравить. Яды на нее не действуют, как не действует магия. Впрочем, с её отцом все прошло просто идеально. Фердинанд может прожить ещё хоть несколько десятков лет, но пока он пьет зелье, которое ему подсовывают, едва ли он способен жить полноценной жизнью и принимать участие в правлении. Жестоко, но иначе она бы не смогла взять всю власть в свои руки. Она сожалела, что не отстранила этого недоумка от правления раньше, полагая, что тогда бы Империя не была в таком положении.

В Саду Вечности несмотря на солнечную погоду и проходящую в городе ярмарку в этот день было пусто. Личное распоряжение Императрицы закрыть его для посторонних касалось всех, кроме императорского семейства и придворной свиты. Обычно в сад мог прийти кто угодно, но так как планировалась совместная прогулка принцессы Айрин и Альдо, Миранда решила перестраховаться. Тем более, принц не любит сталкиваться с простолюдинами. Впрочем, Альдо на прогулку так и не пошел, сославшись на недомогания. Миранда понимала, что это обычная симуляция. Но сделав вид, что она поверила, Императрица решила серьезно поговорить с принцем потом, отложила свои дела и отправилась на прогулку с принцессой сама.

Они уже дошли до фонтанов, которые образовывали круг, в середине которого красовался самый главный трехступенчатый фонтан со статуей символа Мироздания. Фонтаны вокруг были увенчаны статуями древних посланников Мироздания. Среди них был Сиол, от которого пошла правящая династия Империи, была там и Аркадия, то есть Великая Мать. В Хамоне их считали богами, в Империи чтили как посланников, а в Аркадии — Великой Матери поклонялись как первой богине. Миранда шла рядом с Айрин впереди, их сопровождали десяток гвардейцев, двое магов из Гильдии, Рафаэль и Хранительница принцессы — маг Лиолин. В этот раз Айрин изъявила желание одеться по имперским канонам, то есть в пышное платье с корсетом.

Аркадийцы, Лиолин и Рафаэль шли вместе и беседовали на родном языке. Миранда всю дорогу обсуждала с принцессой впечатления девушки от знакомства с принцем.

— Ваше Величество, не беспокойтесь, я полагаю, принц просто очень юн, и потому переживает. К тому же, я маг, и возможно, его это могло смутить, — предположила Айрин. Принцесса уже рассказала, что Альдо не особенно разговорчив с ней, хотя ведет себя очень учтиво.

— Да, принц отличается весьма сложным нравом, что порой приводит меня в отчаяние. Но это все от юности, вам нужно немного потерпеть. Принц очень скромен, он всегда смущался юных леди. Со стороны даже казалось, что они его не интересуют. Но это говорит лишь о том, что он станет преданным супругом, — уверяла Императрица.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, я, как и любая женщина, обладаю достаточным терпением, — парировала Айрин.

— Ибо невозможно давать жизнь, не умея терпеть боль, — процитировала Предания Великой Матери Миранда.

— Так написано в наших в Преданиях, — оживилась принцесса.

— Я знаю. Именно там я это и почерпнула. Я питаю слабость не только к аркадийским тканям и украшениям, но к вашим традициям, — призналась Императрица.

— Мне очень приятно это слышать, — Айрин искренне обрадовалась, — Мне было неловко вас просить, но если вы с пониманием относитесь к нашим традициям, могли бы мы ненадолго последовать к фонтану с Аркадией? Я была бы вам очень благодарна, если бы вы позволили мне и моей Хранительнице почтить Великую Мать. Этот фонтан мне напомнил родные Храмы, — попросила она.

— Разумеется, дитя мое. Более того, я с удовольствием почтила бы Великую Мать вместе с вами. Моя вера предполагает почтение не только к самому Мирозданию, но и к его древним посланникам, — отметила Императрица, которая на самом деле уже как три года причисляла себя к культу Великой Матери.

Миранда, Айрин, Лиолин и Рафаэль подошли к фонтану, намочили руки, а потом лицо водой и опустились перед фонтаном на колени. Молитва Великой Матери не предполагала произношения вслух.

Прогулка полностью удовлетворила Миранду. Айрин произвела на нее очень хорошее впечатление, показавшись идеальной партией для Альдо. Причем не только по причине выгодности договора с её отцом. Императрицу, безусловно, обрадовало, что девушка не только красива, но и умна, а именно таковой должна быть жена будущего Императора. Особенно если этот Император настолько легкомысленный как её сын. Миранда с горечью отмечала, как она не старалась, заставить Альдо взяться за ум не получилось. Все, что интересовало принца, это наряды и пиры. Если таковой будет его жена, можно только представить, к чему это приведет. Конечно, пока жива она, можно не переживать, но ведь нужно думать о будущем. Младший принц Леон подает надежды как будущий воин и стратег, однако уже сейчас ясно, он терпеть не может родного брата. Причем это взаимно. Едва ли в будущем что-то изменится. Её муж тоже, при всей своей мягкотелости, совершенно игнорировал даже здравые предложения своего брата, но зато быстро попался на крючок святошам. Императрица была уверена, если бы не она, Империя уже бы развалилась. Увы, из Альдо правителя тоже не получится, а значит, ему необходима умная женщина рядом.

Пока принцесса отказывалась даже говорить о политике и войне, изысканно меняя тему. Впрочем, Миранда была уверена, Айрин все прекрасно понимает не хуже нее. Возможно, просто пока она играет роль идеальной невесты. Действительно, и по аркадийским и по имперским традициям женщина не должна стремиться к власти. Но Айрин ещё предстоит оказатьcя в такой же ситуации, в какой однажды оказалась она сама. Традиции не стоят ничего, когда жизнь порой вынуждает играть совсем иную роль.

Глава 10

В Гильдию, несмотря на печать, Карла никто не пустил. Более того, его уверили, что Верховный Маг отсутствует. На вопрос, когда он вернется, ему прямо ответили, не его дело. Предложили только передать послание. В очередной раз стало ясно, Тадеус что-то мутит. Вот только едва ли он может так просто отделаться.

— Не хотят по-хорошему, придется по-плохому, — с ухмылкой приговаривал Карл, переодеваясь из скромного одеяния гонца в свою собственную одежду из кожи рогопса. Жара конечно, но зато не сгорит, что весьма кстати. Вдруг на мага огня наткнется, так ведь и голым остаться можно. Лицо он прикрыл на халифатский манер темным платком. Вооружившись, как полагается, он взял заранее приготовленные алхимические эликсиры, и отправился выполнять задание. Найти Тадеуса и передать ему привет от Эрики.

Прогуливаясь вдоль высоких стен, огораживающих немалые владения Гильдии, Карл дождался момента, пока рядом не будет прохожих, и просто перелез через ограждение. Для любого человека, подобный поступок — самоубийство. Но только не для темного мессии, которому магия не может принести вред. Этим он и собирался воспользоваться.

Оказавшись во дворе Карл тут же осмотрелся. Как он и предполагал, никакой толпы магов там он не встретил. Всего два стража, и то вдалеке. В самый раз, тем более, те сами к нему подойти решили. Вот и отведут, к кому следует. С какой стати? Ну, хотя бы с той, что связываться с демоном поостерегутся. Непонятно, пытались ли стражи что-то предпринять, он пока беседовать с ними не собирался. Только они подошли, Карл, не вынимая оружия, ударом под ребра заставил согнуться стоящего ближе к нему стража, после чего схватил за шею и усыпил. Второй страж, если и попытался применить магию, Карл этого также не заметил. Потому что сразу скрутил его.

— Я посланник Проклятого, если что. Мне нужен Тадеус, — зловещим полушепотом сообщил он магу.

— Демон, — прошептал перепуганный страж. Похоже, он охренел от собственного бессилия, если учесть, что магия даже на других магов действует, не то, что на простых людей.

— Именно, из самой Бездны, поэтому со мной шутки плохи. Веди меня к Верховному Магу!

— Его т-тут нет, — заикаясь, ответил тот.

— Где он?

— Я н-н-е знаю…

— Веди к тому, кто в курсе! Хочешь жить, отведешь, — последнее Карл произнес с издевательской улыбкой.

— Да… Отведу, — дрожащим голосом ответил страж, нервно кивая головой.

— Дернешься, убью. Позовешь на помощь, убью прежде, чем кто-то поможет. А потом их тоже убью. Так что советую тихо проводить меня куда нужно. Заведешь в ловушку, прощайся с жизнью, демона нельзя убить, а ты смертен, — предупредил он, чем окончательно запугал стража.

Перед тем, как идти, Карл предусмотрительно напоил находящегося без сознания второго стража ядовитым зельем, вызывающим безумие, и спрятал тело в кустах. Проще было убить, но лишние мертвецы в его планы не входили. В сопровождении перепуганного бледного стража, Карл совершенно спокойно прошелся по саду, по двору, потом вошел во Дворец. Пока они дошли до нужного кабинета, несчастный страж несколько раз едва не споткнулся от волнения. Когда уже возле кабинета караульные поинтересовались целью визита, перепуганный проводник по указанию Карла представил его доверенным лицом Военного Казначея Демиуса. Страж бросился в кабинет, и уже через несколько мгновений Карла пригласили к Архимагу Ромиусу.

Он вошел в кабинет вместе с сопровождавшим его стражем. Чтобы тот не поднял шум. Карл поприветствовал Архимага и не стал ждать, пока его начнут в очередной раз посылать куда подальше. Он ловким движением перескочил через стол и скрутил Ромиуса, зажав тому рот. В этот раз ему не повезло, жертва оказалась магом огня. Если кожа рогопса в огне не горит, с рубахой и панталонами, а также платком, пришлось распрощаться.

— Не пытайся убить демона, жалкий смертный, — с угрозой предупредил Карл, попутно применяя болевой прием.

Ромиус замычал, выпучив глаза. Темный мессия не собирался устраивать разговоры, он просто заставил Архимага выпить зелье правды. Когда оно подействовало, Карл нажатием на шею, лишил сознания стража, влил ему зелье, вызывающее безумие, и приступил к допросу.

Несмотря на то, что все шло как по маслу, кое-что разочаровало. Архимаг, действительно, не знал, где Тадеус. Верховный Маг в последние месяцы стал скрытным. Единственное, что удалось выяснить, маг через неделю будет в Халларе на Священном Соборе Ордена Света. Проходить сборище будет в Обители Стражей Света, в прошлом там находился штаб Священной Инквизиции. Новость не обрадовала. Придется ехать в Халлар, ещё называемый «городом святош». Едва ли Карл горел таким желанием, на что была не одна причина. Во-первых, надоело гоняться за этим Тадеусом по всей Империи, Эрхабен, Ольмика, теперь Халлар. Во-вторых, в «городе святош» простор для действий куда меньше, испытывать на себе действие священной водички не хотелось. Ну и в-третьих, с этим городом Карла связывали не очень приятные воспоминания.

После окончания допроса, Карл залил Архимагу зелье, приводящее в сознание, и решил приступить к заключительной части своего плана. При помощи Ромиуса он собирался незаметно выйти не только из Дворца, но и за территорию Гильдии.

— Что тебе нужно, демон? Мою душу? — пытаясь скрыть страх, спросил очнувшийся Архимаг.

— Не нужна мне твоя душонка! Что надо, я сделал, — бросил Карл, высокомерно осматривая валяющегося мага.

— Это дворец Гильдии, ты… Ты хоть понимаешь, что творишь? Если ты убьешь меня, живым не выйдешь! — Ромиус, при всем своем страхе, пытался угрожать.

— Демоны бессмертны. А священную водичку, мою единственную слабость, в Гильдии тоже не любят. Я в курсе, что часть ваших магов черпают силу из Бездны, — с искренним самодовольством парировал темный мессия, и, встав с кресла, наклонился к Ромиусу, чтобы заставить его встать.

— Слушай и запоминай. В твоих интересах вывести меня как можно более незаметно. Повелитель милостив, он очень просил меня не делать лишнего шума. Тебе лучше мне помочь, — с подчеркнутой доброжелательностью произнес Карл и едва поддел кинжалом под ребро.

Судя по горелому запаху, Ромиус вновь решил применить магию, и в итоге, сжег остатки рубахи и панталон. Карл не удержался от смеха.

— Успокойся, не поможет. Только кабинет свой сожжешь, — съязвил он.

— Ладно. Я все понял. Если я выведу тебя, ты… меня отпустишь? Я… Я ничег-г-го не скажу. Я даже душу Проклятому продам! Клянусь… — принялся подобострастно уверять Архимаг.

— Я уже сказал, твоя жалкая душонка Повелителя не нужна. Выведи меня. Если все пройдет тихо, останешься в живых, — в свою очередь уверил Карл. Он не лгал, живым маг останется, только едва ли дееспособным. Зелье безумия у него ещё осталось.

Как и предполагалось, Ромиус думал не долго. Умирать никто не хочет. Архимаг дрожащими руками сунул темному мессии мантию с капюшоном, и пообещал провести по тайному ходу. Карл не был склонен доверять ему, но как он полагал, а его руках всегда останется последний аргумент. А именно, обычный кинжал, который он вновь приставил к боку Ромиуса, только они собрались выдвигаться.

— Господин Архимаг, прибыл Маршал Корин с поручением Императрицы принять его немедленно! — послышался за дверью взволнованный голос караульного стража.

— Твою мать, скажи, что ты занят! Пусть подождут в приемной! — шикнул Карл, немного сильнее надавив на кинжал.

— Он… Он… не уйдет, — стуча зубами от страха, ответил Ромиус.

Вместо слов, Карл надавил кинжалом сильнее. Подействовало. Впрочем, едва ли спасло положение.

— Я занят! Я принимаю Казначея Демиуса с поручением от Императрицы! — почти завопил Архимаг.

— Вот и отлично, Императрица поручила принять нас двоих сразу, — теперь говорил, кажется, сам Маршал.

— Ты чего ляпнул, идиот. Какой Казначей? Меня же представили доверенным лицом Казначея, — прошипел Карл, понимая, что план его неожиданно накрылся.

— Я… я не знаю… Я н-не виноват! Спрячься, я приму их… и в-выведу тебя! — заныл перепуганный Ромиус.

— Придурок, ты в своем уме? Раньше принимать надо было! Что теперь ты скажешь, когда тебя спросят, где Демиус? Он, между прочим, скоро тоже явится! Твою же мать, ну почему мне попался такой тупица, — сокрушался Карл, а сам пытался соображать, что теперь делать. Увы, любой вариант предполагал намного больше шума, чем он планировал.

— Господин Архимаг, у вас все в порядке? — страж явно волновался. За дверью слышалась странная суета.

— Что? Как он может меня принимать, если я здесь?! И никаких доверенных лиц я тоже не посылал! Ромиус, что происходит, разве Тадеус не предупреждал, что поручения Императрицы не терпят отлагательств! — слышался возмущенный голос, кажется того самого Казначея. Кого тут не хватало, так это его. У Архимага забегали глаза.

— Проваливайте, или я вас сожгу всех! — заорал он в панике.

— Ты точно недоумок! — возмутился Карл и тут же подумал, — «Ничего так идея». Устраивать резню слишком банально, куда забавнее заставить Ромиуса сжечь их, раз тот все равно ничего более умного придумать не смог.

Дотошный Военный Казначей зацепился за так называемое доверенное лицо, которое он не посылал, и никак не унимался, требуя объяснений. Архимаг нервничал все сильнее, бедолага разрывался между страхом не выполнить приказ Верховного Мага, прогневить Императрицу, и ужасом перед самим демоном. Карлу все это уже начало надоедать. Видит Проклятый, он старался провернуть все тихо. Не получилось.

— Мы выйдем, и ты сожжешь их. Всех, — зловеще потребовал Карл.

— Ты… Я… Я не буду…, - попытался возроптать Архимаг.

Темный мессия переместил кинжал близко к позвоночнику Ромиуса и ткнул между сочленениями. Такую боль тот едва ли будет способен перенести.

— Нет, ты это сделаешь. Потому что я так хочу. Докажи свою верность Повелителю, или умрешь в муках, — с этими словами Карл надавил чуть сильнее.

Архимаг не выдержал и громко заорал. Разумеется, за дверью это услышали, и в кабинет мигом влетели стражи.

— Всем стоять! Или я сверну шею Архимагу, а потом всех вас раскромсаю! — закричал Карл, а сам, обхватив шею Ромиуса одной рукой, другой продолжая тыкать в него кинжалом, потащил его по направлению к двери.

Стражи застыли в недоумении. Невиданная картина, чтобы высшего мага держали в заложниках, а тот ничего не смог сделать. Уже за дверью Карл увидел, как высокий усатый мужчина в воинском обмундировании пятится назад, намереваясь уйти.

— Я сказал, всем стоять, — рявкнул он, и тот застыл как вкопанный.

— А теперь все на колени перед посланником единственного истинного Повелителя! — потребовал Карл для большего устрашения.

— Это настоящий демон! Я прошу, д-делайте, как он г-говорит, — вклинился Ромиус, который, видимо, надеялся избежать участи жечь этих людей.

Стражи, Маршал и Казначей стали опускаться на колени. Карл тем временем снова применил болевой прием в отношении Архимага, шепнув ему на ухо.

— Жги, или умрешь.

Ромиуса буквально затрясло. Темный мессия надавил ещё и на болевую точку на затылке. Маг застонал.

— Хочешь жить, выполняй мой приказ, — жестко повторил свое требование Карл, уже приготовившись к предстоящей резне. Вдруг не удастся дожать мага.

Но изнуренный жуткой болью Архимаг сдался. Испуганные стражи, Казначей и Маршал даже не успели ничего понять, как Ромиус, жалобно вопя и рыдая, обратил их тела в несколько пылающих факелов.

— Подожги свой кабинет и все вокруг! — следом приказал Карл, рассудив, что пожар хоть ненадолго отвлечет остальных стражей. Деморализованный Ромиус, разумеется, снова подчинился. Конечно, все быстро потушат, но, с другой стороны, почему бы не повеселиться? Надо же поднять себе подпорченное настроение. Карлу не очень нравилось, когда его тщательно продуманные планы проваливались из-за какой-то дурацкой неожиданности.

— А теперь выведи меня так, чтобы никто нас не видел, потому что я заставлю тебя сжечь каждого, кто нам встретится! — зловеще предупредил Карл, подпирая кинжалом спину пребывающего в панике Архимага.

Наверное, Ромиус больше не желал никого жечь, он взял себя в руки и повел его по какой-то узкой темной лестнице. Там особенно не расхаживали, но судя по шуму, во Дворце тот ещё переполох начался. Но как бы там ни было, спустились они никем не замеченные. Правда, возле черного хода их встретила целая толпа стражей.

«Веселье продолжается» — мысленно сыронизировал темный мессия, и шепнул Архимагу.

— Скажи им кто я, и прикажи пропустить нас.

— Это… это демон, пустите и не двигайтесь! Приказываю, стоять! Умоляю! — последнее Ромиус произнес практически с воем. Просто Карл решил на всякий случай сделать ему больно.

— Стоять, людишки! Ваша магия меня не берет, а заденете Архимага, что тогда? — ехидно заметил Карл, продвигаясь вперед.

Отойдя на безопасное расстояние от скопившихся в кучку стражей, темный мессия вновь потребовал от Ромиуса применить магию против своих же, разумеется, подкрепив свое требование очередным болевым приемом.

— У-у-у, — жалобно завыл Архимаг, при этом медля выполнять приказ.

— Жги, сильнее жги, мне скучно! — улыбаясь, потребовал темный мессия и ткнул пальцем чуть ниже затылка, — готов поспорить, такой боли ты ещё не ощущал! Давай же!

Стражи с криком вспыхнули.

— Можешь ведь, когда хочешь! Глянь, как хорошо горят? — Карл рассмеялся, и при этом осмотрелся. Нет ли ещё желающих? Кажется, он вошел во вкус. Давно так не веселился.

Никого не увидев, он решил все равно не мелочиться и приказал Архимагу устроить настоящий пожар прямо на выходе из Дворца, в нескольких комнатах, окна которых выходили в эту сторону, а заодно зажечь все деревья вокруг. Зачем? Отвлечь внимание, лишним не будет. Теперь Ромиусу осталось довести Карла до стены. Но сделать это совсем незаметно снова не получилось. Уже подходя к ограждению, он увидел направляющихся к ним двоих караульных стражей.

— Прикажи им подойти, — шепнул он Архимагу. Тот, в который раз, послушался. Стражи спешно направились к ним на встречу.

Не успели те что-либо сказать, Карл в очередной раз потребовал у Ромиуса сжечь их. В этот раз дважды просить не пришлось, судя по всему, Архимаг понял, что лучше с ним не спорить. Как только стражи вспыхнули, темный мессия свернул Архимагу шею, и толкнул тело прямо к ним в объятия. Следом он бросил в огонь одолженную у Ромиуса мантию.

— Бездна ждет тебя, трус, — бросил Карл напоследок, все ещё сокрушаясь, почему ему снова попался такой глупец.

Карл вообще-то не собирался убивать кучу народу, а заодно поджигать часть Дворца. Только в своем плане он не предусмотрел, что так не вовремя припрутся высокопоставленные гости с поручением от Императрицы, а Ромиус окажется настолько впечатлительным трусом, что в самый не подходящий момент начнет нести всякую чушь.

Но все-таки, с чувством выполненного долга, Карл в считанные мгновения оказался за стеной, и спешно растворился в первом темном переулке. Нужно было поскорее уйти подальше от Гильдии. Он умылся в первом попавшемся фонтане, так как из-за сгоревшего платка все лицо его было черным. Добравшись до гостиного дома неподалеку, в котором он остановился, Карл забрал золото и уже верхом направился в сторону набережной. Он собрался выдвигаться, как минимум завтра, а пока решил посетить баню. В первую очередь нужно хорошенько помыться. Все-таки сожженные панталоны и рубаха источали запах гари. Это могло привлечь ненужное внимание. Но главное, нужно хорошенько обдумать свои дальнейшие действия.

Баня неподалеку от порта стоила хоть и недешево, но зато находилась далеко от Дворца Гильдии, и там можно было помыться в отдельной комнате. Карлу не хотелось выставлять на всеобщее обозрение сгоревшие остатки гардероба. Да и опять же, он хотел побыть в одиночестве, чтобы хорошенько обдумать, как подступиться к Тадеусу, находясь фактически во вражеском логове. Это в Гильдии он смог напугать магов тем, что он демон. В Халларе за такой фокус его просто обольют священной водичкой. Конечно, хрен они его так просто возьмут, даже так он перережет изрядное количество святош. Только едва ли таким образом он доберется до Верховного Мага. Тот ведь не будет разгуливать по улицам.

Для начала, нужно ещё в этот самый Халлар войти. Карл был в курсе, что за две недели до проведения Священного Собора в город без специального приглашения или разрешения проход закрыт. На воротах и стенах выставляют усиленный караул, хрен проскочишь. Хотя, если подумать, проблему решить можно. А вот пробраться в Башню Света будет сложнее. В Штаб Стражей Света даже в обычный день человек с улицы порог переступить не сможет. Не пустят. Хотя Карл успел и там побывать, причем, в одиннадцать лет. Но подготовка к этому походу заняла у него месяц. Тогда он все просчитал, к тому же, в тот момент не проходил Священный Собора с участием Императрицы. То, что сейчас все изменилось, Инквизицию распустили уже как десять лет, значения не имело. В пределах города Халлар полномочия Стражей Света оставались на уровне времен Инквизиции.

«И как в таких условиях работать простому темному мессии? Проще в Бездну наведаться» — мысленно сокрушался Карл, отмывая себя от сажи. Впрочем, предаваться унынию он тоже не собирался, предпочитая перебирать все возможные варианты. Увы, все упиралось в документ, без которого войти в башню без шума будет проблематично. Точнее, войти то можно, например, потравив или одурманив стражей алхимическим составом, да только попробуй потом выйди из города. Отравленные стражи во время проведения Священного Собора с участием Императрицы — это гарантированный шум. А ему ещё Тадеуса искать, которого, наверняка, предупредят о демоне, приходившем за ним в Гильдию.

Нужен документ с приглашением на Собор. Проще всего нарядится Жрецом, быстренько войти, куда ему нужно, и выследить Тадеуса. Этих самых Жрецов на соборе будет как грязи, так что едва ли заметят чужака. Только если тряпки он достанет без проблем, с документом сложнее. Подделать его Карл никак не мог из-за неспособности к восприятию любых записей. Впрочем, тут же он рассудил, зато он может её отобрать. Например, убить Жреца вместе с его свитой, и забрать.

«Сила есть — ума не надо» — почему-то подумалось Карлу отнюдь не в положительном ключе. От досады он даже не заметил, как разорвал мочалку. — Да уж, — скептически произнес он, отбросив испорченную принадлежность для омовения, и потянулся за самокруткой.

Кажется, избежать неприятных мыслей не удалось. Впрочем, а на что он ещё надеялся, собираясь в Халлар? Не то, чтобы он не хотел никого убивать, напротив, он воспринимал эту необходимость как неплохой повод повеселиться. Особенно если учесть, для него убить, как самокрутку выкурить. Удовольствие, которое хочется испытывать снова и снова, как цинично бы это не звучало. Но в сочетании с мыслями о Халларе, напоминание о своем недостатке стало весьма неприятным. Причем даже не потому, что именно из-за этого факта отец счел его идиотом, и сдал в школу при Храме Мироздания в тот самый Халлар. На отца Карлу было давно уже плевать, он его уже лет десять не видел, и знать про этого мудака ничего не хотел. Так же не считал он себя идиотом. Хорош идиот с гениальными способностями к изучению любых наук, и вдобавок с идеальной памятью. Все бы ничего, если бы пятнадцать лет назад Карл не натворил по этой причине глупостей, за которые до сих пор было безумно стыдно.

Эта самая идеальная память распространялась не только на иноземные языки, рецепты сложнейших алхимических составов и детали в расположении лагеря врага, но и на собственные воспоминания.

Двадцать две неудачные попытки самоубийства, и ещё тридцать четыре попытки, нереализованные по причине внезапно возникающих обстоятельств. И все это за полгода, самые постыдные полгода в его жизни. Карл помнил каждый случай, все свои мысли тогда. Каждая попытка — очередное проявление слабости и трусости, которым он, как не пытался, так и не нашел оправданий. Он мог сколько угодно обвинять ненормального папашу, не нашедшего ничего лучшего, кроме как срывать свое горе от потери любимой на нем. Только бесполезно, Карл прекрасно понимал, лез в петлю, топился и прыгал с крыши он сам, а не барон Ульрих Ритский. А значит, он был трусом.

«Впрочем, едва ли я больший трус, чем большая часть населяющих Миорию тварей» — тут же подумал Карл и самодовольно улыбнулся.

Карл не собирался предаваться самобичеванию вечно, у него было свое лекарство от проклятия прошлого. Достаточно вспомнить ужас в глазах тех, кто умирал от его руки. Особенно забавляли просящие пощады. Их убивать было особенно приятно. А сколько вокруг трясущихся от каждого шороха, готовых предать любого, если речь пойдет о драгоценной шкуре? По убеждениям Карла, трусом являлся не только тот, кто однажды испугался жизни, но и тот, кто трепещет перед смертью. Практически все люди, а, значит, они достойны уважения ещё меньше, чем он сам. В конце концов, убивать себя он передумал, а смерти никогда не боялся. А толпы рабов собственного страха ничем не лучше, ибо не могут достойно жить те, кто не готов достойно умереть. А значит ему ничего не стоит лишить жизни любого из них.

Карл знал немногих, кто не входил в это самое недостойное большинство. Виктор, похотливый талерманец, которого он часто не понимал, но, тем не менее, считал другом. При всех его недостатках, трусом Виктор никогда не был, и это делало его достойным уважения. Практически равным. Впрочем, Карл отдавал себе отчет, убить талерманца он мог бы, но только в двух случаях. В качестве самозащиты, или, если бы такой приказ отдала Эрика. Оба варианта о считал маловероятными.

Принцесса была вторым таким человеком, хотя, если говорить откровенно, скорее первым. Он знал, её он никогда не убьет. По её приказу кого угодно, даже талерманца. И речь тут шла не о любви или привязанности, подобные чувства так и остались для него неведомыми. Плевать, что она принцесса, все это не было важным для темного мессии. Дело даже не в золоте, хотя это было приятным дополнением. Принцесса хорошо платила за верность, полагая это дополнительной гарантией. Но Карл часто мыслил иными категориями, непонятными для обычных людей. Он искренне полагал Её Высочество более достойной, чем он сам. Она не боится смерти, как и талерманец. Но главное, Эрика, после всех попыток похоронить её, убедить в несбыточности желаний, не полезла в петлю, а послала всех к демонам. Даже Мироздание. Именно поэтому он выполняет её приказы с осознанным удовольствием. По его мнению, принцесса имела право на власть не только по крови.

* * *

Около 16 лет назад.

Повозка остановилась. Карл, который в пути даже ни разу не выглянул в окно, не обратил на это никакого внимания.

— Все, приехали. Наконец, я избавлюсь от тебя, никчемный идиот, — рявкнул отец, грубо схватил за руки, и перерезал связывающую веревку. Барон, памятуя о его попытке повеситься, опасался не довезти его живым. Впрочем, одиннадцатилетний Карл все-таки не считал себя настолько глупым, чтобы не понимать очевидного. Папаше плевать на него, тот просто опасается за свою репутацию. Что скажут люди, если его малолетний отпрыск убьет себя?

— Выходи, недоумок, — бросил барон, освободив его.

Карл снова ничего не ответил. За все дни, проведенные в пути, он не проронил ни слова. А вот барон, казалось, испытывал удовольствие, придумывая для сына очередные оскорбления. Но Карлу было плевать. Он знал, что будет делать дальше.

В здание школы отец практически затащил его. Карл не сопротивлялся, тогда он ничего не имел против Ордена Света. Просто барон, видимо, настолько ненавидел его, что искал повод сорвать злость. Карлу казалось, если бы не боязнь за репутацию, тот бы собственноручно удавил его. Но к несчастью, Барон Ульрих Ритский весьма ревностно пекся относительно мнения окружающих на счет своей персоны. Так что убивать себя придется самому.

— Вот мы и пришли, — шикнул барон, когда они оказались у массивной двери.

Это был кабинет Управляющего Жреца школы для мальчиков при Храме Мироздания. Жрец Зетеней, обрюзгший мужчина с тройным подбородком и противным голосом, только они вошли, сразу улыбнулся. Барон поприветствовал его, и тут же перешел к делу.

Карл слушал отца, и все сильнее удивлялся, насколько же тот лицемерный лжец. Разумеется, он предполагал, что отец не станет прямо заявлять Жрецу, что просто желает избавиться от ненавистного и ни на что не пригодного сына, который позорит его род одним только фактом своего существования. Но и подобную чушь он услышать не ожидал. Барон восхвалял Орден Света, корчил из себя праведника, рассказал, как он мечтал отдать хоть одного сына в послушники. В реальности, он в Храм не ходил, и даже дома не молился. А тут распинался, будто святой, ещё и наплел, что все его сыновья хотели бы здесь оказаться, но так как младший сын неспособен вести мирскую жизнь, выбор пал именно на него. Карл все понял, отец просто не хотел, чтобы Жрец подумал, будто он хочет избавиться от родного сына. Неудивительно, он даже сделал солидное пожертвование школе, пообещав через год в два раза больше золота.

— Ваша Светлость, вы приняли правильное решение. Все это испытания, ниспосланные свыше, и отдав родного сына в руки Мироздания, вы сделали шаг к Свету, — распинался Жрец, весьма обрадованный щедрому пожертвованию.

— Разумеется, только я хочу предупредить вас, мой сын слаб как здоровьем, так и умом, а все мы знаем, таких несчастных Проклятый искушает с особым упорством. Я смею надеяться вы отвратите беднягу от тлетворного влияния демонов, — ну, разумеется, отец выставил его полнейшим недоумком. Как всегда.

— Ваша Светлость, не поймите меня превратно, но я хочу уточнить кое-что. В какой степени ваш сын слаб умом? Способен ли он обслуживать себя? Одеваться, есть, мыться? Поймите, если он совсем плох, возможно, ему больше подойдет дом для убогих?

— Ваше святейшество, уверяю, в бытовых вопросах он полностью самостоятелен. Я всего лишь имел в виду о его недостаточном разуме, не позволяющем жить среди нормальных людей, — с приторной вежливостью уверил отец, который, по мнению Карла с удовольствие сдал бы его даже в дом для убогих, да только перед людьми стыдно. А так, сын послушник отнюдь не позор, в благородных кругах это повод для гордости. В отличии от барона Ритского, многие благородные господа отличались религиозностью.

— Хорошо, очень хорошо. Ещё я должен уточнить, не агрессивен ли он? Поймите, я всякое повидал, — осторожно продолжал Зетеней.

— Нет, что вы. Он и мухи не обидит. Даже слова поперек не скажет. Мой сын очень скромен и робок. Он и не дрался то ни разу. Весь день сидел себе, рисовал, — продолжал уверять отец.

В этот раз он не особенно лукавил. Карл производил впечатление очень спокойного ребенка. Правда, дело было отнюдь не в хваленой скромности. Он просто не видел смысла лишний раз что-то говорить отцу, тот ведь все равно его не слушал. Порол, едва ли не когда вздумается, а когда бить было лень, сыпал оскорблениями. Старшие братья, которые все быстро поняли, частенько сваливали на него свои шалости. Драться с теми же братьями он тоже не видел смысла. Те старше, намного здоровее. А он даже на свой возраст не выглядит, ещё и хромой. Зачем без толку что-то доказывать, если и так все понятно? Мало того, поколотят ещё сильнее, так потом отец в очередной раз выпорет. Карл полагал, разумнее просто плевать на всех и делать то, что нравится. А когда он понял, что и это невозможно, ведь он настолько недоумок, что даже неспособен научиться читать и писать, решил умереть.

* * *

Заночевал Карл в комнате, которые сдавались при бане. Впрочем, спал он не долго, и на рассвете отправился на самый большой рынок Ольмики, если не всей Империи. Благо, тот находился неподалеку. Стоило Карлу выйти на улицу, торговцы с рук стали предлагать ему сушеную рыбу и свежие ягоды. Выйдя из переулка, он услышал, как стоящий на углу мужчина в широкополой заостренной кверху шляпе, орет во все горло.

— … опасный убийца! За голову злодея назначена награда в триста золотых. За помощь в поимке причитается пятьдесят золотых. Приметы душегуба. Мужчина двадцати-тридцати лет от роду. Высокий, рост аж пять локтей. Сложение худощавое, но крепкое. Волосы бледные русые, длиной на пол локтя выше пояса. Глаза зеленые, взгляд злобный. Одет в брюки черные кожаные, и плащ черный из кожи длиной по колено. Обут в сапоги воинские черные. Головорез вооружен мечом и кинжалом. Особый приметы: шрам над бровью левой, нос искривленный. Слегка прихрамывает на правую ногу, — распинался городской глашатай, держа в руках портрет, скорее напоминающий карикатуру. Рядом на стене здания также был прикреплен такой же наскоро рисованный портрет.

«Дешево же вы оценили темного мессию. В Антанаре давали пятьсот золотых. Ещё и уродом каким-то изобразили. Художнику руки оторвать надо» — мысленно сыронизировал Карл и пошел в сторону рынка.

Картина была ясна, стражникам в штаб пришла наводка из Гильдии, вот и объявили награду. Маги, разумеется, во всеуслышание не признают, что пришел какой-то демон и едва весь Дворец не разнес. А так, назначили награду за преступника. Карл предполагал подобное, и не особенно расстроился. Едва ли в нем сейчас можно узнать злодея из описания. Не по этой же карикатуре, на которой нарисовано страшилище с жутким шрамом и откровенно кривым носом? У него и шрам почти незаметен, и нос вполне пристойный. Ну да, высокий он, да только мало ли высоких людей расхаживает? Как и немного прихрамывающих. Был бы он одет, как описано, или хотя бы вооружен, так и тут незадача. Разумеется, Карл переоделся в простое легкое одеяние, более подходящее для небогатого горожанина. Именно так он предпочитал путешествовать по югу. Внимание не привлекает, а расхаживать в кожаных брюках и плаще в такую жару — натуральное издевательство над собой. В Гильдию он так нарядился по практическим соображениям, не более. Оружие сейчас он тоже брать не стал, в его одеянии оно выглядело бы неуместным. Да и зачем ему на рынке меч? В случае чего, и так разберется. Длинные волосы, являющиеся редкостью для юга, могли бы привлечь внимание, но Карл их завязал, спрятав под легкую шляпу. Здесь шляпы носили почти все мужчины. Меньшая же часть предпочитали тюрбаны на халифатский манер. Причем такая мода была продиктована практическими соображениями, солнце припекало тут с самого утра.

Несмотря на раннее утро, на припортовом рынке уже было не протолкнуться, что стало ясно ещё на подходе. Гул стоял неимоверный. Торговцы орали, расхваливая свой товар, покупатели торговались, повсюду слышалась ругань. Стражники лениво гоняли стихийных торговцев, намекая на мзду. Карл пробирался к центру, где находились лавки подороже, а пока приходилось выслушивать предложения купить всевозможную ерунду, от поношенных сапог до деревянных бус.

— Господин, желаете покурить «Азару»? — полушепотом спросил у него тощий подросток.

— Катись отсюда с этим дерьмом, — сурово отрезал Карл, и юноша практически испарился.

Неудивительно, если за этим делом торговца поймает стражник, повезет, мальчишка отдаст всю выручку вместе с товаром. Не повезет, отправится на каторгу. Курительная смесь «Азура» была одним из самых дешевых и распространенных алхимических составов для получения удовольствия. Причем, удовольствия весьма сомнительного. Шесть лет назад, будучи в Ольмике впервые, Карл успел отведать. До этого он сталкивался только с некоторыми эликсирами, да и то, не пробовал. А вот покурить решил не отказываться, о чем потом пожалел. Поначалу он смеялся из-за всякой ерунды, а потом ему всю ночь чудилась какая-то чушь. Таким идиотом Карл себя ещё не чувствовал. Так он и не понял, зачем люди готовы последний медяк отдать за эту мерзость. Разве что почувствовать себя ещё большими дураками, чем они есть.

Прогнав торговца дешевой дурью, Карл только в очередной раз убедился, ничего не меняется, купить на припортовом рынке можно все, даже то, что вроде бы нельзя. Город имперского значения Ольмика всегда считался не только столицей торговли, судостроения и просвещения, но и негласной столицей преступного мира Империи. Помимо прочего, здесь получила распространение запрещенная алхимия. Разумеется, Имперские власти с этим боролись особенно тщательно. Отправляли на пожизненную каторгу и даже виселицу алхимиков, проводили облавы, посылали лазутчиков. Но все бесполезно. Хотя бы потому, что власть имущие господа сами были не прочь воспользоваться её плодами, от зелий удовольствия и лекарств, до всевозможных ядов. Так что при всех противодействиях Ордена Света и Гильдии магов, алхимия вполне себе процветала. А после разгона Талермана и последующего роспуска Инквизиции и вовсе расцвела. Более того, сюда потянулись бывшие талерманцы, весьма сведущие в этом искусстве.

Именно в Ольмике Карл увлекся алхимией, хотя прибыл он с целью начать свой путь наемного убийцы. Ему надоело промышлять простым наемником, а Ольмика успела заслужить репутацию города, где можно купить все. Это касалось даже человеческой жизни. Почти как столица, только свободы больше, а власть — продажнее. В Ольмике получить заказ на чью-то голову мог любой желающий. Вопрос только в цене и важности заказа. Одно дело за пару золотых убить местного плотника, переспавшего с женой сапожника, и совсем другое — убрать важного человека. Карл быстро освоился на новом поприще, и, заодно, решил научиться делать яды сам. А вскоре убедился, вопреки убеждениям обывателей, алхимия это не только яды или дурь, при должном подходе и умениях это более опасное оружие. Особенно талерманская алхимия. Конечно, алхимики делиться секретами не спешили, особенно если это касалось серьезных знаний, а не способа варки той же «азары». Но Карл не собирался наниматься в ученики. Ему же достаточно раз услышать, что да как, и он все запомнит. Намного проще заставить алхимика все рассказать или отобрать записи. Хотя большинство старались запоминать секреты, все же многие рецепты были очень сложными, некоторые, особенно престарелые алхимики, записывали их, а потом хранили свитки в надежном месте. А Карл умел заставлять людей идти ему на встречу.

Несмотря на то, что карикатуры с объявлением о награде висели на каждом столбе, глашатаи орали на каждом углу, а по рынку то и дело сновали стражники, никто Карла не побеспокоил. Собственно говоря, подобные призывы к охотникам за головами и прочим бдительным людям для Ольмики являлись обыденным явлением. Вечно тут искали кого-то. И обычно, нге находили. Учитывая, что найти тут кого-то весьма сложно, власти скорее надеялись на ненадежных соратников или желающих поживиться знакомых. Стражники предпочитали наживаться за счет более надежных источников дохода, а не гоняться за головорезами, которые сегодня есть, а завтра сели на корабль и уплыли. Да что там, тут даже карманников почти не трогали, за своим кошельком глаз да глаз нужен. Карл, пока шел, уже отогнал от себя двоих.

— Последние новости, всего медяк! Новости! Господин, хотите узнать новости? — Карла отвлек мальчишка лет десяти в красной дырявой шляпе.

— Я дам тебе серебряник, но расскажи все сразу, а не вытягивай из меня по медяку, как вы это умеете, — предупредил Карл.

На самом деле он и так был в курсе новостей, уже достаточно по рынку прошелся, а что в Империи делается, так он недавно из столицы. Просто стало любопытно, что малец расскажет.

Про Империю мальчишка ничего нового не сказал. Принц Альдо жениться на принцессе Аркадийской, и теперь в городе построят Храм Великой Матери, в котором заставят всех молиться. Скоро состоится Священный Собор Ордена Света, потому что Жрецы против свадьбы, и следует ждать восстановления Инквизиции. В метрополии засуха, и грядет голод. В Мизбарии пока без изменений, но грядет победа. Потому что пьяницу Верховного Маршала выгнали, а тот, ни много ни мало, пользуясь родством с Императором, за золото передавал сведения хамонцам. Но теперь назначили честного и храброго воина Олафа. Халифат скоро выдвигается к Портам, и это происки Проклятого. В Олдском Герцогстве поймали и повесили атамана Валуру Железного, и он оказался демоном. В общем, рассказал вроде и правду, но слухи есть слухи. Молва уже все приукрасила. Про Ольмику мальчишка наговорил совершенно неинтересную информацию, разве что позабавила новость про Гильдию. Оказывается, Архимаг перебрал с зельем удовольствия, тронулся умом и устроил пожар во Дворце, во время которого сжег себя сам.

Карл сунул монету, и пошел дальше вглубь рынка. В очередной раз он только убедился, какая все-таки глушь Небельхафт. Даже малолетний разносчик сплетен с припортового рынка уже знает, а там, ни сном, ни духом. А Верховный Маг как минимум последние три месяца не выполняет свои обязательства. Вполне вероятно, это гад уже все тайны принцессы Императрице выложил. Если судить по логике развития событий, Тадеус явно поддерживает эту шлюху. Она теперь не только фактически, но и формально, Императрица, причем, вопреки всем законам и традициям. На Эрику явно решили махнуть рукой. Свадьба принца с аркадийкой тому доказательство. Едва ли Король отдал бы свою дочурку за не наследного принца, судя по всему там уже все договорено. Карл мог только представить реакцию принцессы, когда она узнает, что творится в Империи на самом деле. Впрочем, велика вероятность, неприятные новости преподнесёт не он. Может, молва дойдет. К тому же, Генри ведь действительно выгнали, и по слухам, он отправился в Клеонию.

Наконец, добравшись до пристойных лавок, Карл обзавелся одеянием, более подходящим для пребывающего в трауре зажиточного купца. Он сразу переоделся, и направился, куда собственно и собирался, в Храм Мироздания. Зачем мудрить, выслеживать Жрецов неподалеку от Халлара, если отсюда в любом случае на днях должна отправиться делегаци. Конечно, велика вероятность, Жрец уже выехал, но почему бы не попытать счастья? План был прост. Представиться богатым купцом, потерявшим жену и детей, и желающим пожертвовать Храму золота, дабы искупить свои грехи. Если он все обставит, как положено, его отведут к Первому Жрецу. Так всегда делают в случае вероятности крупных пожертвований. Ну, или не отведут, если Жрец отсутствует.

Карлу в некотором смысле повезло. Хотя Жреца он не застал, а перед ним распинались так, что он едва унес ноги оттуда, зато удалось узнать, Жрец Артемий выдвинулся на рассвете. Разумеется, ясно, куда тот собрался. В сторону Халлара из Ольмики только Песчаный тракт считался безопасным. По нему обычно старались путешествовать как торговые караваны, так и обычные путники. Все основные торговые тракты в Империи предусмотрительно охранялись. Разбойники в этих окрестностях старались особенно не пастись, разве только карманники и мелкие воришки у гостиных домов промышляли. Ну и сами подорожные отряды весьма наживались на тех же караванах. Однако многие торговцы предпочитали отдать лишний золотой подорожным стражникам, чем наткнуться на разбойную банду, и лишиться не только добра, но и жизни. Карл предположил, делегация Ордена Света предпочтет безопасный путь, тем более ни один подорожный отряд не посмеет обдирать служителей Мироздания. И оказался прав, в чем убедился уже к вечеру, нагнав двигающихся со скоростью черепахи святош. Теперь ему оставалось только следить за ними, ожидая удобного случая для активных действий. Ну и заодно обдумывать, как бы лучше их перебить, и при этом не привлечь лишнее внимание.

В первую очередь он оценил их боеспособность. Первый Жрец Артемий и двое адептов, явно не бойцы. Скорее всего, наложат в штаны и обратятся к молитвам. Возможно, среди них есть маг, но это для него не проблема. А вот шестеро Стражей Света, так называемых цепных псов Мироздания, недооценивать нельзя. Их с детства готовят «умереть за свет», а главное, они могут при случае использовать священную воду. Разумеется, открытая схватка нежелательна. Перебить он их перебьет, да только шум и свидетели гарантированы. Пока они не свернут с Песчаного тракта, желательно не дергаться, очень уж много людей здесь проезжает и проходит. В том числе подорожные стражники. Так что святош лучше прижать прямо в гостином доме не доезжая до окрестностей Халлара. В одном из таких святоши по всем расчетам должны будут остановиться, если конечно, не надумают ночевать на улице. Только едва ли главный Жрец Ольмики будет спать под открытым небом.

— Мироздание дарит свет! — с иронией едва слышно произнес Карл, и ещё раз посмотрев на горящий гостиный дом, орущего в отчаянии хозяина, и бегающих с ведрами крестьян, погнал коня вперед.

На третью ночь святоши остановились в подходящем придорожном гостином доме «Светлый лес», оказавшийся самым приличным в окрестностях. Все пошло как по маслу. Карл подсыпал в напитки святошам сонный отвар, а потом без лишнего шума перерезал горло сначала заснувшим караульным, а потом и всем остальным. Затащив мертвых стражей в комнату, Карл заперся, зажег лампу и неспешно обыскал каждого, а заодно все их пожитки. С собой он забрал одеяние адепта и целую кучу свитков, с которыми ещё предстояло как-то разобраться. Карл мог только поручиться, ни одного документа в комнате у святош не осталось.

* * *

Карл сидел за кустами на обочине дороги, и безуспешно пытался понять, какой из многочисленных свитков является нужным. На каждом печати разные, а что там написано, одному Проклятому известно.

— Твою мать, какого хера их так много? — вслух возмутился темный мессия, отшвырнув бумаги, но тут же начал их собирать. Ветер так и норовил их унести.

Сам он, при всем желании не разберется. Совсем никак. Нужно найти того, кто умеет читать. Причем, в этом случае подойдет только святоша или маг. В Ордене Света, как и в Гильдии Магов была принята переписка на древнеантарийском «мертвом» языке. Как полагал сам Карл, на самом деле никакого древнего языка не было, эти гады придумали отдельный и очень сложный язык, чтобы никто лишний раз их сраные секреты не узнал. Карл, кстати, этот самый мертвый язык знал не хуже антарийского. В который раз он выругался из-за своего проклятия. Вроде мелочь, но порой из-за мелочей возникают ненужные проблемы. Теперь надо искать грамотного святошу, а значит, идти в окрестную деревню. Там должен быть Жрец, если учесть, что здесь в округе ещё продолжаются времена Инквизиции.

Увы, в деревне под красноречивым названием «Путь Милосердия» Жреца не оказалось. Точнее он там был, но свалил в Халлар участвовать в подготовке к Собору. Оставалось только на подходе к городу отлавливать кого-то. Смешно, если бы не было так грустно. Карл переоделся в украденную одежду служителя Ордена Света, за исключением амулета, обозначающего ранг, предусмотрительно спрятал недопустимые для адепта длинные волосы под колпак, и отправился на охоту.

— Поклянись Мирозданием, что правильно все прочел, — зло прошипел Карл, ломая палец адепту.

— У-у-у… Клянусь, Мирозданием клянусь… Что вам нужно? Я… все сделал. У-у-у… Мироздания ради, помилуйте!!! Я же не сделал вам ничего… у-у-у плохого, — подвывая от боли, хныкал несчастный святоша.

— Тварь, ты мне настроение испортил, — зло процедил Карл, и свернул шею адепту, так и не ставшему жрецом. Он и так не собирался оставлять в живых этого адепта, весьма опрометчиво надумавшего выехать из Халлара именно в этот день. Но если учесть, что Карл остался недоволен их беседой, убил его он с особым наслаждением. Правда, проблем это не решило, потому что все свитки оказались обычными пустышками, не имеющими к делу никакого отношения. Вот на хрена ему отчет о казне Храма Ольмики? Или прошение произвести адепта Себастьяна в жрецы? Зря только время потратил.

— Ненавижу эти сраные документы, — прошипел Карл и порвал ненужные свитки. После чего поджег их.

«Видит Проклятый, я пытался все сделать без шума» — мысленно возмутился Карл, уже приготовив другой план. В конце концов, в Халлар так или иначе, он войдет. В штаб, конечно, не пустят, но не беда. Придется снова шорох навести. Причем такой, что произошедшее в Гильдии покажется детскими играми. Ведь если он сейчас не достанет Тадеуса, потом будет ещё сложнее. Маг, должно быть, уже в курсе про демона, выслеживать его времени нет. И так уже задержался, если учесть, что сейчас творится в Империи. А возвращаться, ничего так и не передав Тадеусу, очень не хотелось. Поэтому он достанет Верховного Мага любой ценой. Если придется, даже весь Халлар в Бездну отправит, но задание выполнит. И заодно, хоть ненадолго спутает планы императрице. Потому что задумал он ни много ни мало, сорвать Священный Собор.

В Халлар он пробрался весьма незамысловатым способом. Достаточно было немного подумать и сделать в очередной раз вывод, все-таки зря он все усложняет. Есть у него такая привычка все просчитывать, правда иногда все равно приходиться делать, как придется. Так и сейчас. Карл решил пока не устраивать никакой резни, а попытаться скорчить из себя все того же купца в трауре, прибывшего к своему сыну в Школу Мироздания сообщить о смерти матери. Благо, тряпье Карл предусмотрительно не выбрасывал. Ну а скорчить из себя убитого горем отца труда ему не составило. Стражи Света даже прониклись. Впрочем, самое сложное было впереди.

Для начала он решил найти гостиный дом, где бы мог остановиться. Это оказалось не так просто, все было занято или уже проплачено. В особенности, были забиты пристойные места. Пришлось поселиться в паршивой дыре на окраине, по соседству с клопами и прочими прелестями. Зато Карл, пока искал ночлег, успел осмотреться. Правда, ничего нового он так и не увидел. Будто и не прошло шестнадцати лет. Все те же улыбающиеся и вежливые жители, живущие по заветам Книги Мироздания. Множество одинаково одетых послушников и послушниц со скорбными лицами. Жрецы расхаживали с важным видом, будто они сами боги. Попрошайки на каждом углу, в основном калеки или маленькие дети, будто никуда не уходили. При этом, все кто проходил мимо, считал долгом подать им хотя бы монету. Никуда не делись кучки грязных оборванцев со всевозможными явно заразными болезнями, которым так же подавали, и которых никто не гонял. Никто не курил дурман, в харчевнях выпивку не сыскать, борделей нет.

Идиллия, от которой хотелось блевать. Во-первых, скучно, а во-вторых, Карл знал, что такое обратная сторона Халлара. Благочестивые жители пишут доносы на соседей, которые свершают грех. Более чистые попрошайки, на самом деле, жили или в Школах Мироздания, являясь просто сиротами, или являлись постояльцами домов для убогих. Все, что им подали, уходило в казну Ордена Света, а то и вовсе в карманы Жрецов. Грязных больных оборванцев не гоняли, потому что никто не хотел к ним прикасаться, а на самом деле их кляли почем зря. Только шепотом и среди своих знакомых. Выпивку продавали по углам и выпивали, чтобы никто не видел. А на счет борделей, и вовсе дело жуткое. Мало того, Жрецы совращали послушников, в подземельях Халлара процветали те самые бордели. Причем на Халифатский манер. Там тоже за разврат наказывают, но трахаться при этом хотят. В итоге девицами торгуют, как товаром.

Так и здесь. Какая девица захочет добровольно торговать своим телом в Халларе? Правильно, таких дур ещё поискать надо. А любителей покувыркаться тут не меньше чем в той же порочной столице. Даже больше, ведь благочестивые халларки, воспитанные на Книге Мироздания погуливать опасаются. Поэтому халларские бордели напоминали тюрьму, и девушек туда набирали отнюдь не добровольно, как в большинство заведений Империи. Конечно, везде встречались подобные бордели. В тех же портах попадались дельцы, желающие нажиться, и при этом не делиться с девками. Мол, пусть за еду работают. Но в обители святош рабские бордели процветали с особым размахом. Аесли учесть здешние нравы, можно только представить, что в этих застенках делается. Карл уже предположил, как охочие потешить свою плоть святоши относятся к падшим женщинам. Именно поэтому он намеревался найти себе союзников не где-нибудь, а в халларском борделе. Причем желательно в том, куда захаживают именно святоши. Оставалось только найти заведение. Но для начала следовало узнать подробности проведения Собора.

Именно для этой цели, как только стемнело, Карл направился в Школу при Храме Мироздания. Управляющий Жрец в любом случае должен присутствовать на Соборе, а значит знать распорядок. Но что самое главное, Школу так не охраняют, а где проживает Жрец, Карл в курсе. Как оказалось, ничего в школе не изменилось, даже личность Жреца. В спальне был ни кто иной, как изрядно постаревший Зетеней. Неожиданно, и можно сказать приятно, такой извращенец не только про Собор поведает, он и про все бордели должен знать.

* * *

Около 16 лет назад…

Зетеней не стал провожать барона, а сразу повел Карла вверх по лестнице.

— Ничего не бойся, дитя мое. Тебе у нас понравится, — ласково приговаривал он, будто перед ним пятилетний ребенок.

Учитывая весь тот бред, который наговорил отец, Карл не удивился, что Жрец счел его совсем недоумком. Он не собирался никого переубеждать, единственным его желанием было поскорее остаться одному и убить себя.

Жрец завел его в комнату, предложил присесть на кровать и примостился рядом. Карл рассудил, сейчас ему будут рассказывать о правилах в школе. Но Зетеней, вместо этого стал сюсюкаться с ним, как с маленьким ребенком. Начал предлагать конфеты, пирожные, пообещал купить принадлежности для рисования. Карл отвечал односложно, от всего отказываясь, но тот никак не унимался. А когда Жрец начал предлагать ему поиграть в игру, под красноречивым названием «найди шарики в штанах», Карл все понял.

Он был в курсе такого явления как мужеложство, не раз слышал, как взрослые поднимали эту тему. Правда, сейчас он этого не ожидал, тем более, от Жреца, который вроде бы живет по заветам. К тому же, он ведь ещё мал, ему же одиннадцать, а выглядит и вовсе младше. Теперь сомнений не было, как не было сомнений в том, что ни в какие игры он играть не станет. Карл резко вырвал руку и вскочил с кровати.

— Катись в Бездну, грязный извращенец. Притронешься, мразь, я твои шарики вместе с хером оторву, — зло процедил он, глянув на Зетенея исподлобья. То, что Карл никогда не ругался, ещё не значило, что он это делать не умел.

Жрец, уверенный, что перед ним безобидный недоумок, оторопел, поначалу не зная, что сказать. В комнате повисло молчание. Зетеней перевел дух и встал.

— Зря ты не захотел со мной дружить. И ещё, тебе никто не поверит, — злобно бросил он.

Карл ничего не ответил, все что надо, он сказал. Пусть Жрец сам решает судьбу своих, как он называет, шариков. Оторвать он их не оторвет, но как минимум скрутит. Плевать на последствия, но удовлетворять извращенца он не станет. Если этот мудак, конечно, решится свершить насилие. А если не решится, тогда тоже плевать, Карл не собирался устраивать шум, жаловаться. Зачем, если до завтра он себя убьет?

Жрец, как рассудил Карл, не был склонен к насилию, предпочитая совращать дурачков. Недовольный Зетеней немного погрозился, обещая ужасную жизнь, а потом потащил его вниз по лестнице. Когда он повел его в подвал, Карл вновь стал ожидать домогательств, но Жрец, как оказалось, привел его в подобие гардеробной. Он приказал ему снять всю одежду, и швырнул какие-то лохмотья. Обувь ему не дали вовсе. Когда Карл спешно переоделся, Зетеней повел его на улицу…

* * *

Карл зажал рот спящего Зетенея, одновременно всадив кинжал прямо возле его гениталий. Тот проснулся и попытался вскочить, истошно замычав.

— Тебе лучше поговорить со мной по-хорошему, иначе будет больно. Безумно больно, — счел нужным предупредить Карл. Жрец закивал.

— Заорешь, яйца отрежу, — снова предупредил Карл и убрал руку со рта Зетенея.

— Кто вы? Что… вам нужно? — тяжело дыша, спросил тот.

— Я тот, с кем лучше не шутить. Сейчас ты мне расскажешь про Собор, когда будет проходить, как. И не отнекивайся, что не знаешь. Церемониал уже расписан, и всех приглашенных известили, — поставил перед фактом Карл.

Вести беседы со Жрецом относительно его морального облика темный мессия не собирался. Впечатлительность не была его чертой характера даже в детстве. Тем более, в тот момент, когда он стремился к смерти. Так что попытка совращения едва ли оставила какой-то заметный след.

Жрец все выложил. Не сразу, конечно, пытался изворачиваться, но в итоге сломался. Мироздание не помогло, пришлось говорить. Когда про Собор было закончено, Карл принялся за бордели. С этим оказалось сложнее, пришлось применять болевые приемы жестче. Но, как и ожидал Карл, извращенец был в курсе, куда можно сходить, чтобы удовлетворить свою похоть. Оказалось, в том местечке не только рабыни, туда ещё и мальчишек малолетних привозят.

Когда с допросом было закончено, Карл влил в глотку уже вконец перепуганного Зетенея все то же зелье, вызывающее безумие. Хорошая штука, если нужно устранить свидетеля, а убивать нежелательно. Правда готовить его долго, но зато теперь Жрец ничего рассказать не сможет, кроме всякой ерунды. Это в лучшем случае, в худшем он может натворить чего угодно. Каждый ведь сходит с ума по-своему. Но подобные тонкости Карла не волновали. Он узнал, что ему требуется, и под покровом ночи осторожно выбрался из школы. Самое время идти развлекаться в бордель.

Гнездо разврата по всем правилам конспирации находилось там, где его быть по идее не должно. Во-первых, в соседнем квартале от самого Штаба Стражей Света. Во-вторых, неподалеку находился вход в темницу для служителей Проклятого. А сам бордель прикрывался книжной лавкой с так называемой священной литературой. Лавочник, когда ему называли пароль, открывал дверь, и провожал гостя в подвал, где и разместилось все это великолепие. Причем, подвал это мягко сказано, там были натуральные катакомбы. Предположительно, в прошлом подземелье принадлежало Инквизиции, а теперь надобности в таком количестве темниц не было. Ведьм и демонов стало меньше, все-таки Инквизицию разогнали, некому в деревнях и городах неугодных людей отлавливать и обвинять в служении Проклятому. Карл не удивился бы даже, узнай, что сами Стражи Света покрывают бордель.

Встретил его толстяк с подчеркнуто благочестивой внешностью. Прямо святоша, ни дать не взять. Назвался распорядителем, и очень удивился, когда узнал, что Карл пришел от Зетенея. Тот, оказывается, раньше никому это место не рекомендовал. Когда распорядитель спросил о предпочтениях, Карл выложил увесистый мешочек с золотом, рассыпал монеты на стол и с суровым видом заявил.

— Мне нравятся, как визжат порочные суки, — прорычал он, и тут же добавил, — покажи мне самых грешных и строптивых тварей.

— Господин, есть у нас и такие. Но предупреждаю, с ними надо осторожнее, да и видок у них потрепанный, — ехидно заметил распорядитель.

— Плевать, как она выглядит. А если тварь будет молиться Проклятому, я с ещё большим удовольствием накажу ведьму.

— К сожалению, у нас нет настоящих ведьм, — развел руками толстяк.

«Скоро появятся» — про себя отметил Карл и продолжил играть роль убежденного женоненавистника.

— Все шлюхи ведьмы. Я заплатил столько, что хватит на выкуп, стало быть, я могу делать с ней, что хочу. Если надо, дам столько же. Показывай мне самых мерзких — небрежно бросил Карл.

— Есть такие, есть. Есть даже почти ведьма, убытку с нее больше. Если польститесь, можете хоть убивать, — подобострастно заметил распорядитель и учтиво пригласил Карла последовать с ним в темный коридор.

— Амира, иди сюда! — рявкнул он открыв тяжелую дверь в комнату, больше напоминающую темницу.

— Господин, она же ещё не отошла, что же вы! — послышались возмущения из комнаты!

— Замолчи, а лучше приведи Амиру в порядок! — бросил распорядитель и пригласил Карла посмотреть.

Перед ним открылась не очень приятная картина. В комнате сидели пять девиц, наряженных как ни попадя, от одеяния послушницы до едва прикрывающего тело халата. На их теле виднелись синяки. Амира, изрядно потрепанная худощавая брюнетка с типичной южной внешностью, совсем жутко выглядела. Часть зубов выбиты, все лицо в синяках, на руках и вовсе кровоподтеки. Возможно, когда-то она была красивой, но теперь даже её возраст определить было невозможно. Карл уже думал выбрать другую, эта девка может и не справиться с задачей чисто физически. Вдруг помрет? Однако её полный ненависти и отчаянной злобы взгляд стал решающим аргументом в его выборе.

— Ведите её ко мне, — отрезал Карл.

— Как вы хотите, чтобы она оделась? — уточнил распорядитель.

— Устроит так, пусть даже не моется, — с усмешкой заявил он.

— Как пожелает господин, — обрадовался распорядитель.

«Знал бы он, чему радуется» — подумалось Карлу.

Комната, которую ему выделили, была вполне себе пристойно обставлена, хотя и весьма безвкусно. Такая себе пародия на дороговизну. Как и попросил Карл, ему принесли санталу и дурман. Девку к нему фактически затолкали. Причем изрядно потрепанная шлюха в итоге не удержалась и упала на пол. Его предупредили, девица чокнутая, кидается на гостей, её можно только пороть и насиловать, а в его случае, даже убить. Он ведь заплатил. Впрочем, убивать девушку Карл не собирался. Как и пороть и насиловать.

Девица, валяясь на полу, подняла свой полный ненависти взгляд. Её лицо искажала гримаса злобы. Амира выглядела полубезумной.

— Я темный мессия, демон, посланный Повелителем. Ты же молила Проклятого о возмездии, и он услышал., - заявил вдруг Карл, не вставая с кровати, и не отрывая взгляд от девушки.

Та все с той же ненавистью вытаращила глаза, и стала осторожно подниматься. Карл продолжил.

— Не бойся, я к тебе даже пальцем не прикоснусь. Я пришел спасти тебя, и даровать силу для мести. Ты же ненавидишь Халлар? Так ведь? И ты хочешь мести. Тебе даже жить не хочется, и давно бы ушла из жизни, если бы не надеялась на возмездие. И ты молила Проклятого каждую ночь ибо давно потеряла надежду на Мироздание! Разве не так? — вопрошал Карл.

Он был уверен, все так и есть. Её жажда мести видна в глазах. Взывала она и к Проклятому. Все молятся Проклятому, когда молитвы Мирозданию бессильны, но при этом кроме как молиться, больше ничего не остается. Амире на самом деле несказанно повезло. Обычно молитвы кому бы то ни было, ничего, кроме ложной надежды, не дают.

Девушка оскалилась, а из её глаз едва выступили слезы.

— Поиздеваться пришел? Ну, так добей. Ты же заплатил, — прохрипела она.

— Меня послал Проклятый, единственный истинный Повелитель сущего. Не веришь? Понимаю, не веришь. Я бы и сам не поверил. Скажи мне, ты хочешь смерти распорядителя? А смерти надзирателей? — спросил Карл.

Девушка молчала, но в её взгляде читался ответ. Хочет, ещё как хочет.

— Если я их убью прямо сейчас, тогда ты поверишь?

— Да. Поверю, — с вызовом прохрипела девушка.

Карлу ответ понравился, все-таки он не ошибся, выбрав именно её.

— Сколько тут надзирателей? — он не собирался бросать слов на ветер. Решил уточнить, скольких убивать.

— Распорядитель Арно и четверо надзирателей, — произнесла она, не двигаясь с места.

Карл ничего не говоря достал припрятанный в сапоге кинжал и отправился доказывать шлюхе свою причастность к Проклятому. Бордель пустовал, видимо из-за намечающегося Собора, так что ничто не предвещало беды. Надзиратели не ожидали, особенно первые двое, пьянствующие в отдельной комнате. Ещё двое играли в кости неподалеку от входа. С одним даже разговора не вышло, Карл просто перерезал ему глотку. Последний пытался защищаться, но его неловкие потуги размахивать мечом ничем хорошим не закончились. Выбежавший на шум распорядитель начал звать на помощь, но помочь ему было уже некому. Впрочем, Карл решил пока не убивать его. Отвесив толстяку весьма болезненных пинков, переломав тому ребра, он потащил его к Амире.

Девушка сидела на кровати, и явно что-то прятала. Ожидаемо, едва ли та сразу доверится первому встречному. Но теперь она точно поверит в истинность его слов.

— Амира, убьешь его сама? Или мне это сделать? Впрочем, давай лучше ты, оружие ты ведь приготовила, — Карл подмигнул ей, и толкнул стонущего распорядителя к её ногам. Если убьет, значит, он точно не ошибся. Карл надеялся, девица взбешена достаточно.

Девушка глянула на Карла, достала из-за спины шпильку, и с остервенением ткнула Арно в глаз. Тот дернулся и заорал как резаный.

— Возьми кинжал, ты так долго его убивать будешь, — Карл протянул девушке оружие.

Та замялась, но вдруг резко схватила кинжал и, взяв за волосы распорядителя, приставила лезвие к горлу. Тут её перемкнуло, она принялась стягивать штаны с толстяка. Арно стал её отталкивать. Карл уже понял, что она собирается сделать, и рассудил, что если он ей поможет, дело пойдет быстрее. В итоге, пока он держал, озверевшая Амира оскопила вопящего толстяка, и оставила без сознания истекать кровью.

— Ты довольна? — на всякий случай спросил Карл. Амира безумно улыбнулась и практически кинулась перед ним на колени.

— Простите Господин за сомнения! Простите, что утратила веру, полагая, что мои мольбы не имеют смысла. Пусть моя душа отныне и вовеки принадлежит Бездне, — произнесла она.

В её взгляде читалось безумие. Это ему и было нужно.

— Их смерти просто подарок Повелителя. Встань, ни мне, ни Повелителю твоя покорность ни к чему.

Амира поднялась, при этом, не отрывая взгляда от темного мессии.

— Расскажи мне, как ты здесь оказалась? — ласково спросил Карл, поддерживая её за руки.

Пусть девушка ещё раз вспомнит все страдания, и тогда она точно будет готова на все ради мести. Даже продать душу Проклятому.

Девушка рассказала весьма печальную историю. Дочь мелкого барона из Мизбарии в шестнадцать лет лишилась крова из-за начавшейся войны. Отец и братья отправились воевать и не вернулись. Им пришлось бежать из-за подступающих врагов. Вскоре умерла её мать, и девушка осталась одна с малолетним братом. Монеты быстро закончились, жить было негде, Амира устроилась служить разносчицей в придорожный трактир. Там её вынудили торговать своим телом. Последовательнице Ордена Света нужно было содержать брата, а устроиться из-за такого количества беженцев было не так просто. Брат умер через два года от болезни, Амира же практически смирилась со своей жизнью. Ещё полгода она торговала собой в трактире, попросту не зная, куда податься, пока к ним не пожаловал мужчина в мантии адепта Ордена Света. Он посулил девушке искупление греха, если она отправится в Халлар, где станет послушницей. Глупая девушка, все ещё молящаяся Мирозданию каждое утро, даже не раздумывая, отправилась с адептом. Но вместо искупления греха она потеряла свободу, оказавшись в рабстве. В бордель приходили жрецы, адепты и стражи, многие из которых относились к ней хуже самого опустившегося пьяницы. Ведь она шлюха, а значит воплощение греха, которое не совестно бить, и всячески унижать.

— Хочешь настоящей мести? Жаждешь отправить в Бездну всех лицемерных тварей в белых одеждах? — спросил Карл, уже зная, что ответил находящаяся на грани безумия девица.

— Да! Хочу, чтобы все они были в Бездне! Чтобы все сдохли! — неистово кричала Амира, рыдая.

— Ты готова продать душу Повелителю? — уточнил Карл.

— Да, я буду служить единственному истинному Повелителю сущего! — с решимостью ответила он.

Что же, он не ошибся. Амира готова на все. И совсем скоро продаст душу ради обретения темного дара. Какого из возможных? Пусть выберет сама. Карл решил оставить ей это право, ведь так или иначе она исполнит его волю.

Он принялся перечислять возможные варианты. Разумеется, он поведал Амире выгодные для него самого способности. А именно, подходящие для немедленной мести, здесь и сейчас. Толку ей предлагать умение насылать проклятия? Девушка должна суметь устроить потасовку у парадного входа в башню. Естественно, делать она это будет из мести, он просто направит её. Карл поведал девушке про иллюзию, власть над волей животных, постижение воинского искусства и некромантию. Увы, магический дар, идущий от Мироздания, то бишь магию стихий, как и целительство с предвидением, просить у Проклятого бесполезно, тот не всесилен. Но в остальном все зависит от человека, сможет ли он правильно сформулировать свое желание. Только власть над всем миром лучше не просить. Принято считать, что Проклятый и сам жаждет власти над всем сущим, и едва ли захочет себе конкурентов. Повелитель такого желания не исполнит, ещё и накажет за наглость. Но в остальном простор большой.

Большинство готовых пожертвовать своей душой людей жаждут лучшей жизни, и просят соответственно желаниям. Другой вопрос, нужно ещё суметь воспользоваться преимуществами. То есть иметь достаточно сильную волю или хотя бы рассудок. Дар от Проклятого имеет весьма мерзкое свойство. Человек вместе с ним обретает потребность его использовать. Сначала он испытывает удовольствие, а потом жизненную необходимость. В итоге, продавший душу Проклятому человек, становится рабом своего навязчивого желания. Если человек слаб и глуп, ничто его не спасет. Карл знал одного придурка, тот продал душу за удачу в игре. В итоге доигрался в кости до того, что его сочли шулером и прикончили на заднем дворе игорного дома. Он просто увлекся, три дня не отходил от стола и ни разу не проиграл. Вот и подумали, тот жульничает.

Многим нужна в первую очередь месть. Как той же Амире. Тут, конечно, проще, но опять же, под влиянием эмоций человек может выбрать такую способность, от которой после свершения возмездия толку не будет. Особенно если человек глуп. Дар возьмет над ним верх, и тот вскоре отправится в Бездну прямиком к Повелителю.

— Я выбираю некромантию, — мрачно произнесла девушка.

— Ты уверена? — Карл искренне удивился.

— Так я убью больше, — стиснув зубы, процедила Амира, глядя исподлобья на Карла.

— Воля твоя. Но в этом случае ритуал особый, ты должна принести в жертву человека и вкусить его крови. Единственный случай, когда это необходимо, обычно крови животного достаточно. И пить ничего не надо. Дело в том, что некромант ещё и Жрец Бездны, высший темный маг, — пояснил Карл.

— Лавочника того все равно убить надо, — вместо согласия, бросила она.

Не ожидал Карл такого решения. Даже идущие на сделку ради мести не решаются на такой шаг. С момента разгрома Талермана о некромантах в Империи ничего не было слышно. Когда разбирались с темным орденом, за них взялись в первую очередь. Вероятно, некоторые сбежали, а возвращаться смысла не увидели. В Ордене они считались высшими, а в Империи среди обычных людей места им не было. Возможно, по этой причине даже среди талерманцев таковых магов было немного, их счет шел на десяток. С даром некромантии не рождались, учитывая, что с темным даром, кроме иллюзии, вообще изначально никто не рождался, его можно было только получить от Проклятого в обмен на душу. А добровольно стать некромантом желали единицы. Можно сказать, безумцы, от которых потом старались избавляться в первую очередь. Некроманты считаются высшими среди темных магов, самыми могущественными из всех, являясь, помимо прочего, Жрецами Проклятого. Их убить сложнее, тело их наполовину мертво, и раны быстро затягиваются. Для умерщвления нужен особый ритуал и священная вода. Но любое использование такого дара гарантирует привлечение внимания как святош, так и Гильдии. Простых же людей некромант просто распугает. Не зря маленьких детей пугают некромантами и упырями. А главное, скрыть свою причастность к некромантам сложно из-за изменений во внешности, кожа бледнеет, волосы вскоре седеют, а глаза становятся абсолютно черными.

Впрочем, несмотря на удивление, Карл отговаривать девушку не собирался. Сама захотела. В любом случае, она просто расходный материал, призванный сначала подвигнуть других рабынь присоединится, а потом вместе с ними устроить потасовку. Их все равно схватят и сожгут. Но перед смертью они получит удовлетворение, убив некоторое количество ненавистных святош. А так, девушка права, став некромантом, она убьет больше. И будучи Жрицей, она сможет сама провести ритуал посвящения других девиц. Карлу это определенно нравилось. Жаль, он не увидит лица Жрецов, когда те будут обсуждать это событие. Такого в Халларе как минимум лет сто не было, если не больше.

На Халлар не нападали даже талерманцы. А теперь там появляются ведьмы. Настоящие ведьмы, а не перепуганные девицы со слабым даром целительства или одной из стихий. Более того, среди ведьм будет одна некромантка. И это все во время Священного Собора, причем прямо в зале. Карл только готовился к ритуалу, выкладывая предусмотрительно выкопанные на ближайшем кладбище кости, и уже мысленно потирал руки. Все-таки ему нравились неординарные ситуации, особенно когда их автором являлся он сам. Скажем так, это тешило его самолюбие. Любой ценой, значит, любой ценой. Так почему бы не повеселиться. А ведь от этого ещё и польза, пока наверху будут разбираться, им будет какое-то время не до Эрики.

Импровизированный алтарь был готов, посреди круга из свечей корчился связанный лавочник. Можно было начинать справлять ритуал.

— Ты запомнила, проси даровать тебе познание дара власти над смертью. Именно так, дабы ты не тратила время на обучение использовать дар, — ещё раз предупредил Карл Амиру, и на всякий случай вышел.

Насколько он был осведомлен, а он был хорошо осведомлен о темной стороне магии, присутствовать во время ритуала мог либо темный жрец, либо предвестник Проклятого. Он вроде как темный мессия, но мало ли, вдруг при его присутствии ничего не получится.

Когда дверь открылась, и наружу вышла изрядно побледневшая Амира, которая до этого была весьма смуглой от природы, Карл сразу понял, все получилось. А проседь в волосах и её почерневшие глаза лишь подтвердили это.

— Повелитель снизошел ко мне, даровав силу. Отныне и вовеки я служу ему, — загробным голосом произнесла она.

— Слава Повелителю, — самодовольно произнес Карл и тут же добавил, — Помимо тебя, тут множество рабынь и рабов, — он решил ей намекнуть на возможность привлечь союзников. Хотелось узнать, додумается ли та сама.

— Господин, они могут быть свободны? — неуверенно спросила Амира.

— Делай с ними, что хочешь. Можешь выпустить, — безразлично бросил Карл. В любом случае, он не видел смысла оставлять их под замком. Пусть проваливают или присоединяются. Можно сказать, им повезло.

— Благодарю, господин. Прежде, я хочу поговорить с ними, а пока с вашего позволения я наберу кровь с принесенного в жертву лавочника, она пригодится, — заявила Амира.

— Пожалуйста, хоть всю выцеди, — отшутился Карл, поражаясь рвению девицы. Разумеется, она уже в курсе, что убивать и делать из живых — упырей, некромант может не только своей кровью, но и любой другой, главное, добавить туда каплю своей. А жертвенная человеческая кровь обладает особой убийственной силой. С её помощью можно не только накладывать заклятия, но и на некоторое время можно многократно усилить проявление любого темного дара. Но Карл не ожидал такой рассудительность от полубезумной рабыни.

Девушка попросила Карла помочь подвесить мертвеца, и принялась набирать кровь, которая ещё осталась в его теле.

— Господин, я знаю, мои сестры по несчастью решат ко мне присоединиться! Могу ли я позволить им? — склонив голову, спросила вдруг девушка.

— Это твое право, ты теперь Жрица Бездны, — с довольной улыбкой ответил Карл. Похоже, из рабыни получилась настоящая фанатичка. Что же, он, действительно, не ошибся. До рассвета ещё около пяти часов, самое время продавать душу Проклятому.

До утра бордель никто не беспокоил. Может, кто и стучался в книжную лавку, им все равно не открыли. Скорее всего, похотливые гости решили, заведение закрыли из-за Собора. Что там наговорила Амира, но из тридцати восьми узниц два десятка пожелали последовать её примеру. Некромантией никто, правда, заниматься, не захотел, но и столько желающих объявить войну Ордену Света, приятная неожиданность. В итоге, четыре девушки захотели повелевать животными. Трое так ненавидели святош, что захотели лично зарезать хотя бы нескольких, выбрав воинские силу и умения. Остальные, как и ожидал Карл, обратились к иллюзии. Казалось бы, самый безобидный из видов темной магии, который на самом деле может быть очень опасным. Сильный и разумный маг иллюзии, а женщины обычно более сильные маги, чем мужчины, может устроить такую бойню, что мало не покажется, и при этом стоять в стороне и остаться незамеченным.

Для свершения ритуала нужны были животные. За ними решили пойти в сарай на заднем дворе. Увы, там находились только три курицы и одна лошадь. Последняя для жертвы не годилась, пока её убьешь, она весь алтарь разнесет. Поэтому решили, сначала душу продадут те, кто жаждет повелевать животными. Они потом пригонят зверей или птиц для остальных. Так и сделали, разжившись голубями, кошками и крысами. В итоге, после всех ритуалов комната была вся грязной от крови, а из-за жары мертвецы и животные начали источать весьма характерный запах. Даже видавшего виды Карла замутило, не то что девиц. Одной Амире было плевать даже на это, одержимая девушка то и дело подстрекала остальных рабынь к жажде мести, не давая им передумать.

* * *

Девушек, отказавшихся становиться ведьмами, а так же испуганных мальчишек, вывели утром две рабыни, воспользовавшись новообретенным даром иллюзии. Обе, как и ожидал Карл, возвращаться не стали. А вот остальные, как ни странно, остались, и что самое интересное, желания все сформулировали правильно. Амира добросовестно исполняла обязанности Жрицы и предводительницы. Карлу даже не приходилось кого-то уговаривать. Так, только направлял в вопросах разработки стратегии нападения. Причем, Амира и тут отметилась, весьма недурно. Сама додумалась до идеи выпустить подкрепление в виде узников темницы, рассредоточить повелевающих животными, распределила обязанности относительно применения той или иной иллюзии. Но главное, она умудрялась при этом вдохновлять всех ведьм. Даже придумала название их отряду возмездия, поклявшись, что «Персты Проклятого», затмят даже Талерман.

— Да прибудет с тобой тьма, сестра, — с этими словами Амира смочила палец жертвенной кровью и нарисовала на лице Праймы полоски. Затем, она дала испить глоток этой самой крови последней из всех собравшихся ведьм и, отойдя на несколько шагов, обратилась ко всем девушкам сразу.

— Сестры, настал великий день! Повелитель снизошел и внял нашим мольбам! И мы докажем ему, что достойны чести называться Перстами Проклятого. Воздадим каждому Жрецу! Воздадим каждому адепту! Воздадим каждому послушнику! Воздадим каждому стражу! Воздадим Ордену Света! Воздадим всем по заслугам, отправим их в Бездну! Во славу Проклятого! — неистово орала Амира, — Пусть ярость и ненависть отринут страх и поведут нас в бой! Никакой пощады этим тварям! Уничтожим Халлар! Да прибудет с нами Проклятый! — бесновалась она и казалась безумной в своей ненависти.

Сестры не только слушали Жрицу, но и буквально на глазах проникались её фанатизмом.

— Да прибудет с нами Проклятый! — неистово закричали они.

Амира продолжила.

— Сестры, преклоним же колени перед посланником Повелителя, дабы он благословил нас, — призвала она и сама встала на колени. Девицы безропотно последовали её примеру.

— Встаньте! — приказным тоном бросил Карл. Все девушки встали, и он продолжил.

— Я такой же слуга Повелителя, как и вы! Проклятый не для того дал вам силу, чтобы вы становились на колени даже перед ним. Служба Повелителю состоит не в раболепии! Ибо раболепие создано для овец Ордена Света, которых мы сейчас пойдем убивать! И мы убьем их всех! Лучшей благодарностью Повелителю станет повергнутый в Бездну Халлар! Да прибудет с нами Проклятый! — Карл знал, как можно вдохновить вчерашних рабынь. Разве не прекрасно служить милостивому повелителю, который не приемлет рабства? И плевать, что эти девушки уже рабыни собственного новообретенного дара. Главное, они считают себя свободными.

Карл, который поначалу хотел устроить небольшую бойню, в итоге, уже понял, что недооценил недооценил Амиру, которая, после продажи души, совсем озверела. Не думал он, что наберется столько желающих, да ещё и отведавших жертвенную кровь. Едва ли Халлар будет уничтожен полностью, хотя силами ведьм при должном подходе это возможно. Но одно дело планировать, другое дело — реальная битва. Но в любом случае, погибнет не один десяток, и даже не сотня. Причем, среди них окажутся высшие круги Ордена Света. Карл был теперь уверен, собор будет сорван.

Из своего убежища, коим стала та самая «Лавка Священной Книги», они вышли за час до полудня. Такое скопление Стражей Света Карл не видел даже в бытность пребывания в Халларе. Люди в белых одеждах с блестящими доспехами буквально заполонили пространство вокруг башни. Да и по всему городу бродили караульные. Карл ещё утром нарядился Стражем Света. Ради облачения пришлось убить подходящего по росту и комплекции стража. Но зато в нужный момент он не будет выделяться из толпы.

Императрица, Верховный Маг и делегация из Аркадии уже прибыли. Собор должен начаться ровно в полдень. Атака новоявленного темного отряда Персты Проклятого — тоже. Карл под прикрытием иллюзии вместе с двумя ведьмами Розой и Клавдией, стояли переулке неподалеку от парадного входа. Именно этим двум девушкам выпала честь идти с ним внутрь. Поначалу хотела идти Амира, но её фанатизм мог все испортить и спугнуть Тадеуса раньше времени. Темный мессия убедил её, что на улице она убьет больше, и, заодно, сможет руководить другими ведьмами. Карл предпочел взять с собой наиболее решительных магов иллюзии.

Башню защищали несколько линий из стражей. Совсем рядом с ними смеясь, игрались маленькие детишки. Именно такую иллюзию использовала Прайма для себя и для Амиры. Остальные ведьмы рассредоточились по окрестностям, заняв позиции исходя из плана. До начала оставались считанные минуты. И Карл и все ведьмы ожидали, когда протрубят, по традиции оповещая о начале Священного Собора. И вот послышались долгожданные звуки.

«Эрика, надеюсь, ты меня за это не убьешь» — с этой мыслью Карл вместе с ведьмами вышли из переулка, чтобы видеть парадный вход.

— Во Славу Проклятого! — сзади послышался крик Амиры. Карл обернулся. Прайма рассеяла её иллюзию. Теперь вместо ребенка стояла наполовину седая бледная как мертвец девушка в окровавленном одеянии послушницы и кувшином с кровью в руках.

А дальше все происходило будто в кошмарном сне. Не знай Карл, что это иллюзия, точно охренел бы. Впрочем, он, действительно, удивился. Раньше ему не доводилось наблюдать проявление темной магии, усиленной жертвенной кровью. Все стражи вокруг Штаба оказались в огне, послышались жуткие крики. Потом огонь вдруг резко исчез и стражи через одного обратились в черных чудовищ с клыками и рогами. Началась бойня, полилась священная вода. По сути, стражи убивали друг друга, думая, что перед ними демоны, и расходовали при этом священную водичку. Лошади вдруг взбесились и стали сбрасывать наездников, а потом топтать всех подряд. И все это безумно быстро. В какой-то момент иллюзия, как и договаривались по плану, исчезла. Карл с девушками, оставаясь невидимыми для других, принялись протискиваться сквозь перемешавшиеся ряды находящихся в панике стражей.

Они едва успели пролезть к двери, как снова началось. За дело взялась Амира, которая, подняла всех павших, превратив их в упырей. Это она могла делать и без крови. Проталкиваясь в суматохе в башню, Карл напоследок увидел как орущая проклятия, окруженная упырями, Амира брызгает кровью на живых стражей. Над башней уже начинали собираться вороны и стервятники. Иллюзия создавала огонь в переулках. Впрочем, Карл не собирался наблюдать за деяниями ведьм, у него были свои цели.

Они побежали вверх по лестнице. Дальше было самое сложное. Вход в зал охраняли более десятка караульных стражей, императосркие гвардейцы и маги из Гильдии. Никакая невидимость войти не поможет. А пробраться в зал нужно незаметно. Так что пришлось совсем чуть-чуть подождать, пока к залу не прибежали докладывать о нападении. Вскоре, снизу начали слышаться крики. Разумеется, вещали о демонах. Прибежала целая толпа стражей, их Командир потребовал доложить Верховному Жрецу. Пререкались недолго, следом приперлась ещё одна делегация докладчиков. Теперь всюду слышались суетливые возгласы об организации обороны Башни, вкупе с призывами к Мирозданию.

Дверь открыли, и Карл с ведьмами проникли едва ли не впереди взволнованных докладчиков.

Одна ведьма осталась ждать его отмашки внизу, а Клавдия последовала с ним до Императорской ложи, в которой находился Тадеус.

— Как вы смеете врываться! — возмутился вдруг Верховный Жрец, и захрипел. Из его глаз потекла кровь. У Карла не было времени размышлять, что это вообще было. Похоже, Роза не вытерпела и начала раньше. Да уж, с чокнутыми ведьмами только планы строить. Но это все неважно, сейчас начнется паника, и надо быстрее бежать к ложе Верховного Мага. Карл с Клавдией едва успели. Императрица со свитой как раз приняли решение уходить.

Верховного Мага он узнал по характерной мантии. В другом случае пришлось бы сложно. Выглядел тот несколько иначе, нежели по описанию Эрики. Более непрезентабельно, так сказать. Возрастом около тридцати, а уже седой, как старик. Ещё и худой, будто голодает.

Оставаясь при помощи ведьмы невидимым, Карл схватил Тадеуса за горло, ткнул кинжалом в спину, и наклонился к его уху.

— Я посланник Эрики, и советую поговорить со мной. Наедине. Сейчас ты скажешь Её Величеству и остальным, что снаружи ещё менее безопасно, оставишь тут всех магов, и мы выйдем. И без шуточек, — шепотом, но с угрозой произнес Карл. Тадеус, не выказывая ни единой эмоции кивнул.

— Ваше Величество, господа, нам пока лучше оставаться здесь, снаружи может быть опасно! — приказным тоном поставил перед фактом Тадеус.

Императрица и высокий мужчина с длинными темными волосами начали возмущаться. Миранда явно нервничала, что неудивительно, внизу среди более двух сотен Жрецов царила настоящая паника. Слышались возмущения, кто-то молился, кто-то требовал объяснения.

Тадеус сторговался до того, что выйдет буквально на пару минут и разведает обстановку, а пока все остаются в ложе под защитой магов из Гильдии. Местом уединения стала первая попавшаяся комната, на которую они наткнулись по пути с ложи. Клавдия, как и планировали, оставила его, лишив защиты иллюзии, только заперлась дверь. Теперь ведьма по плану должна была посеять панику в зале.

Карл, оставшись наедине с магом, отпускать его не спешил.

— Что тебе надо? Говори быстрее! — раздраженно потребовал Тадеус. В отличии от Архимага, тот казалось, ничуть не испугался и даже не удивился.

— Её Высочество просили передать, чтобы ты немедленно отправлялся в Небельхафт, иначе она проведет ритуал, лишающий тебя дара. А потом принцесса собственноручно свернет тебе шею, сраный предатель. Я передал все дословно, — кратко поведал Карл.

— Ясно. Все или что-то ещё? — как ни в чем, ни бывало, уточнил маг, а сам смотрел в окно, из которого были видны стаи черных птиц.

— Нет, не все. Я должен передать ответ.

— Я туда как раз собирался и отправлюсь в Небельхафт при ближайшей возможности. Так и передай. Потому что твоими стараниями я никак не могу туда отправиться немедленно, — с издевкой произнес маг, намекая на происходящее.

— Не нравится? — с ухмылкой спросил Карл.

— Мне плевать. Руки убери. И нечего тыкать в меня всякие железяки. Устроил тут цирк. Ты меня все рано не убьешь, тогда Эрика оторвет голову тебе, — самодовольно, и без тени страха огрызнулся Тадеус. Тем временем из-за двери послышались крики и топот, свидетельствующие о панике.

— Я бы с удовольствием отправил тебя в Бездну. Благодари принцессу за предоставленный тебе шанс. Но я не хочу, чтобы ты облил меня священной дрянью, ты же приготовил её уже, я уверен, — парировал Карл, так и не отпустив мага.

— Молодец, что догадался. Только одного ты не учел, — отчеканил Верховный Маг.

Неожиданно Карл ощутил брызги в лицо. Перед глазами потемнело. Его охватило то самое отвратительное ощущение, какое может быть лишь от воздействия священной воды. Через мгновение тело пронзила мучительная выворачивающая изнутри боль, земля ушла из под ног. Мага он отпустил, выронил и кинжал.

«Вот я идиот, он же высший маг четырех стихий, в том числе и воды. А ещё воздуха.» — успел только подумать Карл, вылетая в окно.

Глава 11

Вилар очнулся в кромешной тьме. Голова болела, во рту застыл вкус крови. Знакомое ощущение. Он попытался пошевелиться, ребра заныли, послышался лязг тяжелых цепей. Значит, он прикован железными кандалами к стене. Вилар не помнил, как его приволокли сюда. После караула, во время которого случилось нападение на замок, он спокойно отправился спать. Разумеется, он предполагал, будут выяснять, кто помог пробраться убийцам. Он понимал, ему могут уделить особое внимание, ведь он караулил ночные ворота. Но с другой стороны, Вилар не переживал, ведь он не имеет никакого отношения ко всем этим событиям.

Разбудили его в полдень, узнав, что было принято решение обыскать весь замок на предмет доказательств. Вилар совершенно спокойно смотрел, как трое стражников роются в его вещах. Надо, значит, надо. Но тут под его кроватью обнаружили небольшой сверток, который сразу показался Вилару странным. Стражники его развернули, там был синий порошок.

— Это не мое. Я первый раз вижу эту дрянь, — счел нужным предупредить он.

— Все так говорят. Пошли, — Вилара грубо взяли под руки, и повели к двери.

Понимая, что его могли подставить, и теперь остается только бежать, он вывернулся, врезал одному в челюсть, и в итоге потерял сознание, перед этим ощутив удар по голове. И вот теперь он, скорее всего, в темнице.

Как Вилар не силился, рассмотреть что-либо не было возможности. Зато он четко слышал, как с определенной периодичность барабанят капли. Как же это раздражало. Проклятые капли. А ещё запах тут стоял до невозможности затхлый. Все это ещё сильнее усугубляло подавленное состояние. Обидно, мерзко. Как можно быть таким конченым неудачником? Вилар, несмотря на то, что раньше вел не слишком законную жизнь, умудрялся ни разу не попасться, а тут его обвинили в том, чего он не совершал. Он ведь никого не предавал. Проклятье, ему даже никто не предлагал такой вариант.

Пытаясь не впасть в окончательное уныние, Вилар принялся вспоминать вчерашний день. Кроме стражника Тима, с которым они поддерживали приятельские отношения, к нему никто не заходил. Выпивший Тим приперся за пару часов до начала караула под странным предлогом поговорить о жизни. Мол, скоро война, мятежи, может надо сваливать, пока не поздно. Чушь, но учитывая степень опьянения приятеля, удивительным это не показалось. Неужели Тим его подставил? Больше ведь некому. Ещё с утра в том месте свертка не было, он ведь заглядывал под кровать в поисках початой бутыли вина. Хотел выпить перед сном. Сверток бы он точно заметил. На ночь он всегда запирал дверь. Вилар вообще всегда её запирал, когда уходил. Когда он возвращался, он ни разу не застал её открытой. Если бы дверь открыли отмычкой, едва ли стали бы заморачиваться её закрытием, учитывая, что челядь в том коридоре так и снует туда-сюда.

Значит Тим, сучонок поганый. Все сходится, именно этот гад нес караул неподалеку от кухни, более того, он состоял в связи с кухаркой Перьей. Он и устроил все это дерьмо, а потом решил подставить его. Впрочем, едва ли это могло успокоить Вилара, ведь этого упыря уже нет в живых. Все понятно, наемники предусмотрительно прикончили свидетеля, чтобы обрубить концы. Поделом этой мрази, конечно, злорадствовал Вилар, при этом понимая, что ему это не на руку.

Размышления о своей нелегкой судьбе прервал грохот открывающейся двери. В глаза ударил слепящий свет факела. Когда же Вилар рассмотрел лицо вошедшего человека, его пробрал натуральный ужас. Талерманское клеймо ещё никогда не казалось Вилару таким страшным. Виктор поджег ещё четыре факела на каждой стене и засунул свой в кольцо. Потом он молча развернул огромный сверток, и повесил его на крюк, вбитый в стену. Приспособления, находящиеся там, ясно говорили про их назначение. Его собираются пытать. Вилар был достаточно наслышан про талерманские пытки. Можно мучиться неделями, и при этом оставаться в сознании. Участь хуже смерти.

— Ну что, будешь говорить, или тебе помочь? — прервал молчание Виктор, посмотрев прямо в глаза Вилару.

— Я клянусь, что не виноват! Это все Тим! Он мне вчера сверток подбросил. Перед караулом пришел, пьяный! Он как раз с кухаркой спит! И караулит рядом! Он меня подставил, а я клянусь, что не виноват! — Вилар все ещё надеялся убедить талерманца в свое непричастности.

Виктор только зловеще улыбнулся. И эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— То, что Тим предатель, уже ясно. Наследил он много. Его подстилка Перья вовсе сбежала. Её ищут. И найдут. Но ты, значит, решил свалить все на мертвого сообщника, и чистеньким остаться? Не держи меня за идиота. У тебя даже мотив есть. Твоя блаженная сестренка, мечтающая стать послушницей. А Тима ты и сам прихлопнуть мог. Я допросил Петера, и он утверждал, что его разбудил именно ты. Может ты даже не спал? — зловещим тоном спросил талерманец.

— Я спал, меня так же тошнило, Петер должен был сказать! — оправдывался Вилар.

— Чего не сделаешь для того, чтобы вывернуться, — бросил талерманец, направляясь к инструментам для пыток.

— Но если бы я был виноват, стал бы я хранить все это дерьмо под кроватью! — выпалил в отчаяние Вилар.

— Пожадничал. Это дерьмо стоит очень дорого. Ты промышлял в портах и наверняка в курсе. К тому же, у тебя не только яд нашли, но и весьма увесистый кошель с золотом и серебром. Дешево, конечно, ты оценил жизнь Её Высочества. Но откуда столько золота у голодранца?

— Это мое! Я выиграл его в кости! Я клянусь! — не солгал Вилар, говоря про накопленные пять золотых монет и одиннадцать серебряников. Он это действительно выиграл.

— Продолжаешь отпираться? Не хочешь по-хорошему? Зря. Ты меня разочаровал. Я не люблю, когда меня разочаровывают, — безразлично рассуждал Виктор, рассматривая инструменты, — Я надеялся, мне не придется тратить свое драгоценное время на такое скучное занятие как пытки. Обычно я предпочитаю убивать сразу. Но мне придется. Её Высочеству нужно знать, кто тебе заплатил, — хладнокровно говорил он. И этот хладнокровный тон вселял в Вилара ужас.

— Я клянусь, что не виноват! — дрожащим голосом возопил он, понимая, что едва ли ему поверят.

— Клятвы, это пустые слова. Херня. Знаешь, я в Талермане давал клятву на верность, и ту не сдержал. Какой бы способ пыток к тебе применить? А давай ты выберешь сам. Я сегодня добрый, — с этими словами талерманец развернулся и отошел в сторону так, чтобы Вилар мог видеть все инструменты.

— Итак, начнем, — Виктор взял в руки увесистые щипцы, — этим обычно принято вырывать ногти. Самая примитивная пытка, кстати. Так не пытает только ленивый. Нравиться? — он улыбнулся. Положил инструмент обратно, и взял другие щипцы. Вилару они показались одинаковыми.

— А этим принято вырывать зубы. Тоже ерунда, скучно, — талерманец положил щипцы обратно и взялся за длинный блестящий узкий ножик, а потом за небольшой крючок с деревянной ручкой.

— Вот это уже интереснее, но только если уметь им пользоваться правильно. Если проткнуть нужное место в животе, человек не умрет, но его кишку можно сантим за сантимом вытягивать наружу. Открою секрет, кишки у человека очень длинные. Но как свидетельствует практика, прежде чем человек сознается, удается вытянуть не более ста сантимов, — Виктор улыбнулся, и вернул инструменты на место. Потом он взялся за совсем небольшой короткий ножик.

— Этим удобнее всего сдирать кожу. Вообще, при должной практике можно содрать её даже тупым топором. Но этой штукой интереснее. Можно избежать сильного кровотечения, и человек будет мучиться дольше. Посыпаешь ободранное место солью, и ждешь признания. Соль у меня тоже есть, — талерманец вновь повесил инструмент обратно и взял в руки обычную большую иглу.

— Вроде б это простая игла. Но если её в нужном месте воткнуть между ребрами, можно добиться признания малой кровью. Я места эти хорошо знаю, тебе повезло, признаешься быстро, — Виктор положил иглу обратно, и подошел к Вилару. Пребывающий в ужасе пленник теперь мог рассмотреть хладнокровное выражение лица талерманца особенно четко.

— Думаю, с тебя хватит вариантов. Я ведь могу до утра рассказывать про способы пыток. Но боюсь, ты тогда наложишь в штаны, а тут и так запах не очень. Выбирай, с чего мне начать. Вырывать ногти? Вырвать зубы? Выпустить кишки? Содрать кожу? Всадить иглу? — спрашивал он, глядя Вилару в глаза.

— Если не сделаешь выбор, я сам решу, — с этими словами талерманец неспешно направился к инструментам.

— Я все скажу! Да, все! — выпалил в отчаянии Вилар, после того, как в своем воображении представил обрисованные талерманцем пытки, — Я виноват, я предатель! Это все из-за Амелии, вы правы! Её не выпускали, и я решился! — орал он, будучи уверенным, все равно его повесят. Так пусть вешают, это быстрая, пусть и позорная смерть. Вилар слишком много слышал про талерманские пытки. Признаются все, даже в том, что не совершали. Виктор и так уверен в его вине, так зачем мучиться, лучше он скажет все сразу и от него отстанут.

Виктор остановился и вновь направился к нему. И Вилар, заикаясь, дрожащим голосом солгал, оговорив себя. Наемники вышли на него около недели назад, потому что откуда-то узнали про его сестру. Он согласился, так как те пообещали помощь при побеге, и взял в сообщники приятеля и его девицу. Тима с девицей он собирался подставить. Стражника он убил, когда все заснули, а девушка сбежала раньше. Сбежать, забрав сестру, он не смог из-за того что Эрика осталась в сознании, поэтому он спрятался, чтобы подождать пока все решится. Принцесса осталась жива, и он решил пока затаиться, рассудив, что раз на кухне светился только Тим, ему все сойдет с рук. Яд он не выбросил, надеясь продать после того, как покинет Небельхафт.

— А теперь рассказывай, что это были за наемники. Кто их послал? — задал ожидаемый вопрос Виктор.

— Я не знаю, кто их послал. Я говорил только с двумя. Они назвались Питом и Клаусом. А ещё я слышал, они говорили про Эрхабен! Но я случайно услышал, когда они гонялись за Эрикой по замку! — продолжал лгать Вилар, который, на самом деле готов был сказать что угодно. Если бы только знать имя предполагаемого врага принцессы.

На этом допрос не закончился, Вилару пришлось отвечать на многочисленные вопросы, касающиеся на первый взгляд совершенно ненужных мелочей. В каком трактире договаривались, когда ему передали яд, как его применяли? Что делал он все время, пока люди спали? Талерманец не кричал, не угрожал, но эта бесстрастность скорее пугала, тот будто издевался, докапываясь до мелочей. Вилар отвечал первое, что приходило в голову, и едва не запутался в собственном рассказе. Разумеется, талерманец это заметил.

— Ты же вначале утверждал, что к тебе подошли в трактире Синяя Свинья неделю назад. Почему сейчас ты говоришь, что заходил в трактир только раз, когда только попал сюда?

— Я не знаю! Я клянусь, больше не знаю ничего! Я все сказал! Я бы сказал! Меня же все равно казнят! Но я не знаю! — закричал Вилар. От накатившего ужаса вкупе с отчаянием у него началась истерика, которая, впрочем, быстро прервалась ударом в челюсть.

— Не ори ты так, — рявкнул талерманец, и тут же добавил, — Разберемся, а ты пока тут побудь, — съязвил Виктор и пошел сворачивать инструменты для пыток.

Пока талерманец неспешно собирался, потом тушил факелы, Вилар стараясь не дышать и скрыть дрожь, ждал одного, когда тот покинет его темницу. И вот, наконец, Виктор запер за собой дверь, в замке послышался скрежет ключа, а следом спешные тяжелые шаги. Оставшись вновь в кромешной тьме, Вилар окончательно впал в отчаяние. Потому что он неудачник, идиот и трус. Но даже с такой жалкой жизнью не хотелось расставаться. Только все равно это конец. Завтра его повесят за то, чего он не совершал.

Вилар не знал, какое сейчас время суток. Он уже успел успокоиться, и даже принять свою судьбу. Перед ним уже успела промелькнуть вся его жизнь, все его поступки, даже самые нелицеприятные. Напрашивался только один вывод: дерьмовая жизнь — дерьмовая смерть. Впрочем, несмотря на готовность умереть, скрежет в замке заставил его вновь ощутить тот гнетущий страх. Вдруг вернулся талерманец? Впрочем, в этот раз в руках вошедшего не было даже факела.

— Тсс, это я, Алан, — шепнул знакомый голос.

Следом гвардеец стал осторожно нащупывать оковы, дабы их отомкнуть.

— Я оставлю тебе кинжал, ключи от темниц, и не стану запирать дверь. Если никто сюда не войдет, сбежишь через час. У тебя один шанс, выпустить всех узников. Выход направо. Если тебя схватят, забудь про мое имя. Потому что я там единственный, кто на стороне твоей сестры. На нее тоже может пасть тень. Не подводи меня и Амелию, я и так сильно рисковал и продолжаю рисковать. Пришлось спровоцировать побоище в трактире. Надзиратели сейчас заняты новоприбывшими. Если сможешь уйти, не возвращайся. Никогда. Я позабочусь об Амелии. А ты сделаешь, только хуже, предатель, — едва слышно приговаривал он, а сам спешно открывал замки.

— Спасибо. Я не предатель, — шепотом ответил Вилар, который не мог поверить в происходящее. Меньше всего он ожидал, что ему поможет Алан.

— Мне все равно, кто ты. Благодари сестру, а не меня. И главное, ради Амелии не возвращайся, — шепнул гвардеец, осторожно открыл дверь, и вынырнул в темный коридор.

Вилар осторожно освободился от оков, нащупал лежащий на полу кинжал, и, взяв оружие, крепче сжал рукоятку. Этот шанс он не должен упустить. Перед глазами возникла сестра. Получается, ему помогла именно она. Едва ли Алан без её просьбы хоть пальцем пошевелил бы. Неизвестно, на что пошла Амелия ради этого. Вспомнив, как он был согласен едва ли не подложить сестру под принцессу, он сцепил зубы от злости. Что же он наделал? На что надеялся? Милость высокородных господ мимолетна, и порой смертельно опасна. Он предал сестру, которую поклялся защищать, ради милости наследницы, и вот финал, он едва не попал на виселицу.

Он притаился у двери, считая секунды. Периодически в коридоре слышались шаги, надзиратели переговаривались. Прошел ли час, он понятия не имел. Он не хотел подставлять Алана и Амелию, но страх, что вернется талерманец, и тогда едва ли он сможет сбежать, охватывал каждый раз, когда он слышал шаги. Поэтому Вилар, рассудив, что прошло достаточно времени, решил начать действовать. Он дождался тишины, и, сжимая кинжал, осторожно толкнул на себя дверь. В коридоре было пусто, он осмотрелся, пытаясь понять, куда идти, чтобы выпустить узников. В итоге он осторожно пошел направо, как ему и советовал гвардеец. Там он уперся в лестницу ведущую вверх. Сзади послышались шаги. Вилар бросился вверх. Там он вдруг наткнулся на двух спящих на карауле надзирателей. Один из них проснулся. Неудивительно, связка ключей у Вилара гремела на всю темницу.

— Какого Проклятого, — выругался тот, и сразу вскочил. Вилар успел сориентироваться, и всадил тому кинжал под ребра. Но ругань и шум от драки разбудили второго.

— Тревога. Побег, — заорал тот зычным голосом и кинулся на Вилара. С этим он тоже быстро справился, порезав тому горло. Вот только где-то вдалеке справа уже слышался топот спешащей подмоги. Вилар забрал секиру одного из надзирателей, и кинулся к темницам, дабы как можно быстрее выпустить узников. Звучащие со всех сторон голоса, которых разбудил шум от потасовки, мигом подсказали ему, какую дверь открывать.

— Все направо, — начал кричать Вилар, открывая дверь за дверью, не потому что выход был именно там, а потому что именно оттуда бежали стражники. Началось побоище. Выпустив несколько десятков человек, Вилар кинулся бежать обратно. Спускаясь по лестнице, ему встретились двое надзирателя. С ними разговор был короткий, не зря же он секиру прихватил. Он пробежал коридор и уперся в лестницу ведущую вниз. Вилар понимал, это тупик, но рассудив, что там он сможет выпустить ещё узников, все-таки побежал туда.

Ему открылся вид на темный узкий коридор, который освещался всего одним догорающим факелом. Там уже приготовился к бою вооруженный секирой надзиратель. В этот раз Вилар едва не лишился головы, секирой противник владел весьма пристойно. Ему ничего не оставалось кроме как обезоружить надзирателя, пусть и остаться без секиры самому. В итоге спасло Вилара банальное преимущество в силе, удалось удачно размозжить голову противника об стену.

— Это побег, здесь кто-то есть? — бросил он клич, уже решив, что тут вообще пусто, и нужно поскорее бежать обратно, пока там суматоха.

— Выпусти, и не пожалеешь! Только возьми ключи у надзирателя! — услышал он голос, и, повинуясь внезапному порыву, забрав связку ключей у мертвеца, открыл замок. В темнице цепями был прикован какой-то ссохшийся доходяга. Вилар мысленно выругался, какая помощь от этого убожества, только время потерял. Он уже собрался бежать обратно к лестнице.

— Стой. Освободи меня. Я знаю, как выйти отсюда, — уверенно заявил доходяга. Вилар будто нутром ощущал, тот знает что говорит. Не зря же этого человека держали в одиночной самой отдаленной камере, да ещё в цепях.

Пока наверху происходило побоище, Наил, именно так звали неожиданного спутника, повел его по кромешной тьме по узкому коридору. А потом по лестнице вниз. Вилар уже запутался, но вопросов не задавал, его спутник явно знал, что делает. Впрочем, легким этот побег Вилар все равно бы не назвал. Он едва не задохнулся, пока они в течение, как минимум, часа следовали по подземному сточному каналу. Откуда Наил знал, что в неиспользуемой нижней части темницы был когда-то прорыт лаз к сточному каналу, и теперь достаточно только немного поработать секирой, Вилар понятия не имел. Вначале для него было главным не блевануть собственным желудком, или хуже того, не захлебнуться в дерьме. Когда же ему, наконец, удалось вдохнуть свежего воздуха, уже было плевать на все. Главное, он выжил.

Ещё не рассвело, крепость Небельхафта виднелась неподалеку. Вилар, наслаждаясь свежим воздухом, пытался размышлять, что делать дальше. От размышлений его отвлек спутник.

— За что ты попал в темницу? — спросил вдруг тот.

Вилар не счел нужным лгать, да и чего греха таить, он не прочь был излить душу по поводу случившейся с ним несправедливости. Вот он и выдал все как на духу.

— Не ропщи раньше времени! Ибо сама судьба привела тебя на путь истинный. Тебе совсем неинтересно, кто я? Почему меня держали отдельно, и откуда я знаю лаз? — шепотом спросил Наил.

— Как-то не до вопросов было. И кто же ты? — Вилару и самому стало любопытно.

— Я предвестник Проклятого. Меня упрятали те, кто желает помешать пришествию Повелителя. Но они не помешают, никто не помешает. Так будет! И мы должны готовиться! Ибо разверзнется скала, и падут Боги в неравной схватке. И станет Бездна царством нашим, а верные Проклятому обретут вечную жизнь! — с пафосом поведал спутник.

— Так это про тебя рассказывали, — изумился Вилар, вспоминая рассказы Алана про ужасного демона в темнице, которого держит взаперти принцесса.

— Не ведаю, что рассказывают обо мне. Но ты освободил меня, и заслужил на грядущую вечную жизнь. Ты достоин служить Проклятому. Я есть уста Повелителя в мире живых и в награду предлагаю тебе сделку, — заявил вдруг Наил.

— Продать душу? — уточнил Вилар.

— Да. Стать служителем Повелителя, и именем его свершить возмездие! Ты же пал жертвой несправедливости! Так воздай врагам, послужив при этом единственному истинному Повелителю! — призывал Наил.

— Хорошо. Я согласен. Что надо делать? Кровью расписаться? — решительно заявил он. В конце концов, он все равно неудачник, так может хоть служа Проклятому, что-то изменится. Эрика, та, кто, по сути, обрек его на смерть, свершила ведь сделку. Он слышал, кем она была и видел, кем она стала. А ему терять и вовсе нечего.

— Я собиратель душ, и особый ритуал необязателен. Глядя мне в глаза, обратись к Повелителю с твоими условиями сделки, распишись на моей ладони кровью. А потом, самое, сложное. Когда я скажу тебе, отсеки мне голову, — спокойно поведал ему Наил.

— Как? Зачем? Я не понимаю! — недоумевал Вилар.

— Поверь, так надо. Иначе, чтобы свершить сделку, нужны свечи, зеркала… А я все равно могу переродиться в ином теле! Не бойся, такова участь предвестника! — уверял Наил уже начавшего сомневаться в его адекватности Вилара.

— Ладно, если так нужно, — все-таки согласился он.

— Можем начинать. Главное, желание не должно быть абстрактным, говори четко, иначе может исполниться совсем не то, что ты хотел, — заявил предвестник.

Вилар замялся.

— Прямо сейчас решить?

— Ты что, не уверен в решении? Боишься? — возмутился Наил.

— Нет… Я уверен… точнее, я должен подумать, что просить! — выпалил Вилар, а сам принялся судорожно соображать.

— Так ты не знаешь, что ты хочешь? Неужели я ошибся в тебе! — вознегодовал предвестник.

— Нет, я знаю! Знаю, что хочу! Я многого хочу! Хочу отомстить многим людям, даже очень могущественным! Ещё, я хочу быть уважаемым человеком, чтобы никто не делал меня козлом отпущения! Хочу много золота! Славы, признания хочу! Я слишком многого хочу, но попросить могу только одно! Нужно подумать! — в отчаянии объяснил Вилар.

— Все твои стремления слишком абстрактны. Попроси нечто конкретное, благодаря чему ты достигнешь всех своих желаний. Только думай недолго, Повелитель не приемлет сомнений! — поставил перед фактом предвестник.

Вилар задумался. Чего он так жаждал всю свою сознательную жизнь? Он так хотел убить Эмира Укригана. Ведь именно с него начались его злоключения. Он мечтал убить этого мудака по халифатской традиции, вызвав эту мразь на поединок. Значит, он попросит владение воинским искусством лучше всех ныне живущих в Миории. В таком случае он сможет отомстить не только Укригану, но и тем, кто даже не пожелал разобраться в ситуации, а просто объявил его предателем. Также он сможет получить славу, признание, и много золота, а значит, стать уважаемым человеком.

* * *

Когда Вилар добрался до ручья, уже рассвело. Он благополучно продал душу, обезглавил Наила. Но прежде чем куда-то следовать, нужно было хотя бы отмыться от нечистот. Хоть немного, потому что противно. А там он достанет другую одежду. Потому что после такого путешествия по канаве его тряпки едва ли пригодны для того, чтобы показываться приличным людям. Целый час он провел возле ручья, в котором помимо стирки, несколько раз искупался. Потом он решил проверить, насколько удачно он продал душу, воспользовавшись единственным имеющимся оружием — секирой. Для начала, он решил повертеть её замысловатым образом. Он видел, как это делал талерманец, но тогда даже не понял, как тот вообще вытворяет такое. Теперь же Вилар, только подумал об этом, сразу же осознал понимание этого трюка. На практике у него тоже получилось, хотя когда он попробовал это сделать неделю назад, он едва сам себе голову не отсек. Одновременно Вилар ощутил жгучее желание применить свои новообретенные умения. Он и раньше не был противником драк, но чтобы настолько руки чесались, такого ещё не было.

Рассудив, что дело в банальном любопытстве, он решил подумать над тем, куда ему следовать дальше. Отправиться на юг, а затем в Халифат? Только, несмотря на уверения Алана, не может он так просто уйти, не убедившись, что с Амелией будет все хорошо. Она ведь спасла его, и возможно, ради этого отдалась похотливому гвардейцу. А принцесса с талерманцем, которые упиваясь своей властью, готовы ломать жизни верным людям, даже не пытаясь разобраться? Разве они заслуживают на спокойную жизнь? Именно поэтому Вилар решил направиться на восток, в Цегенхафт. В крепость покойного Графа Ергинского. Вилар был уверен, ещё живы те, кто не собирается прощать принцессе её грехи. И он готов солгать, чтоб ускорить их действия. Например, донести, будто принцесса планирует забрать их земли. Если его объявили предателем, так почему бы не стать им на самом деле? Ещё и золото при этом получить.

Лошадь он намеревался раздобыть в ближайшей деревне. То есть банально украсть. С некоторых пор Вилара перестали волновать его давние клятвы вести честный образ жизни. Была даже мысль ограбить кого-то по пути. Но путники в сторону этого графства из Небельхафта следовали теперь нечасто. Для беженцев слишком далеко, заезжие торговцы, учитывая резкое уменьшение их количества, успевали все распродать прежде, чем добирались до Цегенхафта. В итоге Вилар уже под покровом ночи украл лошадь у старосты деревни, предварительно вырубив хозяина, и связав его немногочисленное семейство. Стащил он и комплект простой, но зато более чистой одежды, включая плащ с капюшоном.

До Цегенхафта на лошади он добирался сутки. Никаких подорожных отрядов ему не встретилось, все будто вымерли. А может просто готовились к войне, а это всего лишь затишье перед бурей. Вилар ловил себя на мысли, как ему невыносимо скучно. Никогда раньше он так не стремился к потасовкам. А теперь он едва сдержал себя, чтобы не отправиться в деревню, и не ограбить кого-то просто ради развлечения. Слишком это глупо даже для него. Когда уже на подступе к Цегенхафту он увидел весьма примечательную картину, он ничуть не удивился накатившей на него радости. Трое стражников куда-то тащили исступленно сопротивляющуюся девицу, но для Вилара в тот момент это стало всего лишь долгожданным поводом.

Поначалу стражники едва обратили внимание на одетого по-крестьянски мужчину. Они лишь оглянулись, и видимо, рассудив, что перед ними простой путник, вновь вернулись к своему занятию. Девица показалась им более важной.

— Спасите, насилуют! — вдруг отчетливо завопила девушка, которая тоже заметила путника.

Вилар отвязал секиру, и направился к стражникам, пытающимся затащить на лошадь разъяренную девушку. Те даже не успели понять, как началась потасовка. Вилар, всего парой ударов умудрялся убивать каждого неудавшегося насильника, при этом не переставая поражаться собственным способностям. Мало того, что он теперь делал с той же секирой, он будто угадывал всё, что собираются сделать противники. В итоге, с ними он закончил намного раньше, чем успел насладиться собственным превосходством.

— Спасибо, вы спасли меня! Они… Они меня обесчестить хотели, — рыдая, кинулась к нему девушка. Ею оказалась несколько пышнотелая невысокая девица с рыжими вьющимися волосами. Достаточно миловидное лицо её было покрыто веснушками. Обычная девушка, не красавица, но и не дурнушка. Одета она была как небогатая горожанка.

— Я не мог пройти мимо, — ответил Вилар, все ещё пребывая в эйфории, и при этом мысленно прокручивая прошедший бой.

— Примите мою благодарность, — утерев слезы, ещё раз поблагодарила девица.

— Тебя как зовут, откуда ты? — спросил Вилар скорее для приличия.

Впрочем, то, что удалось почерпнуть из их беседы, оказалось весьма полезным. Девица оказалась болтливой. Звали её Инессой, до этого она прислуживала Ергинским, в замке которых и выросла. Её отец служил там управляющим. Но после гибели Юлия объявился какой-то родственник Графа, Клемий. Он отравил Алкения, когда тот отказался выдать свою дочь за его сына. Потом он стал принуждать Инессу к близости, а когда её отец попытался помешать, убил старика. Инесса едва смогла сбежать, украв браслет и кошель с золотом, чтобы не помереть с голоду. Её поймали, и прежде чем бросить в темницу, хотели изнасиловать.

Из всего рассказа, Вилару стало ясно не только то, что идти девице некуда, но и то, что ловить в замке Алкения ему тоже нечего. Клемию смерть Юлия была на руку, едва ли тот станет мстить принцессе.

— Я Вилар, если что, — представился он, а сам взялся осматривать карманы мертвых стражников.

— А ты куда следуешь? — спросила Инесса.

— Собирался к Алкению, — солгал он и тут же добавил, — раз он мертв, поеду в Нарийское баронство. У меня там тоже дела, — уже честно ответил Вилар. Он ещё утром после того злосчастного караула слышал про то, что между Эрикой и бароном Дирмием Нарийским произошла нешуточная перепалка, после чего тот спешно уехал вместе со своей многочисленной гвардией. Почему бы не попытать счастья, и не отправиться к барону?

— Могу ли я последовать с тобой? Мне идти совсем некуда, правда. В Нарийском баронстве я смогу устроиться прислугой. Я не буду тебя задерживать! Мне правда, очень страшно одной. Вот, если бы не ты, они бы меня обесчестили, а сколько ещё таких! А ты сильный и смелый воин, с тобой не страшно! Пожалуйста, я заплачу, отдам этот браслет, — девушка сунула ему украшение.

— Оставь себе. Я все равно туда следую. Ты хоть умеешь ездить верхом? — на всякий случай уточнил Вилар, рассудив, что компания в виде весьма симпатичной девицы ему не помешает.

— Да, умею! Ещё я стрелять умею из лука. И арбалета! Я же в замке росла. Так меня конюх научил ездить верхом. А стражник Тед — стрелять! — с энтузиазмом поведала Инесса.

— Вот и отлично. А пока я переоденусь, — Вилар уже закончил с осмотром ценностей и принялся стягивать одежду с самого крупного из стражников.

— Ты снимешь одежду… Он же мертвый, — изумилась девушка.

— Вот именно, мертвый. Ему не пригодится, — отмахнулся Вилар, прекрасно понимая, девушка не поймет. Она выросла в приличной семье, при замке. Не скиталась нигде. Откуда ей знать, что иногда нет иного выхода, кроме как мародерствовать? Но пусть привыкает, теперь она такая же беглянка, как и он.

* * *

Тишина, пронизывающая мрачный замок сводила с ума. Эрика, держа в руках окровавленный меч, казалось, уже несколько часов бродила по пустым коридорам, пытаясь найти хоть одного живого человека. Все бесполезно, она уже не раз пыталась звать, переходя на крик. Но никто не отзывался. Молчало даже эхо. Тишина, только тишина. Принцесса, не в силах больше выносить эту пытку, со всех ног бросилась прочь из замка, на улицу. Во дворе её встретила та же тишина. Эрика кинулась к воротам, открыла их, выскочила наружу, но возникшая картина принесла отнюдь не облегчение. Замок стоял посреди бескрайней каменной пустыни. Принцесса побежала вперед, но впереди ничего не было кроме пустыни, к тому же буквально на глазах начал сгущаться туман. Эрика остановилась, когда поняла, туман настолько густой, что невозможно видеть даже на шаг вперед. Она оглянулась, но ничего кроме тумана уже не видела. Даже стоящего замка посреди пустыни.

— Нет! — истошным воплем вырвалось из её горла.

— Эрика, успокойся, это просто кошмар, — услышала она голос Евы, и, открыв глаза, увидела склонившуюся над ней любовницу.

— Все нормально, херня какая-то, — с этими словами принцесса буквально подскочила и принялась искать самокрутку. Чтобы прийти в себя, нужно было покурить.

Снова этот проклятый сон. Вновь она просыпается в холодном поту, да ещё и орет как резаная. А сейчас, вспоминая, она снова не может понять, что там страшного. Подумать только, какая-то паршивая ахинея не дает спать нормально. И все из-за той резни месяц назад. Мало того, рана оказалась не такой пустяковой, как показалось вначале. Принцесса два дня провалялась в полубреду, мучаясь от жуткого жара. Лицо только недавно обрело пристойный вид. Ещё пару недель пришлось хромать, опираясь на секиру, да и сейчас походка ещё та. Но это все ерунда, учитывая, что боль терпеть она умеет, а сейчас явно не время отлеживаться. Так после покушения снится эта мерзость. Почему? Самое странное, ни во сне ни на яву, принцесса не замечала за собой особого беспокойства. По настоянию Виктора она увеличила число гвардейцев до двадцати, при том, что все равно расхаживала чаще в одиночестве. Эти кошмары были лишены логики, отчего бесили ещё сильнее.

— Расскажи, что тебе приснилось? — ожидаемо полюбопытствовала Ева.

— Не помню, — отмахнулась Эрика. Рассказывать, из-за какой ерунды она орала как идиотка, стыдно, а придумывать какую-то жуть не хотелось. Из-за этого безумия Эрика не позволяла любовнице спать с ней. Но вчера они слишком много выпили и случайно заснули практически одновременно.

— У меня тоже бывают кошмары, — призналась Ева.

— Не бери в голову. Иди к себе, — отмахнулась Эрика, направляясь к бассейну.

— Могу ли я разделить с тобой радости утреннего омовения? — любовница явно не хотела уходить.

— Нет. Я недолго. У меня много дел, — резко ответила принцесса, надеясь на понимание.

— Я тебе надоела? — с претензией спросила Ева, встав прямо перед ней.

— Не начинай. И так проблем по горло. Война, советники, предатели… Если бы ты мне надоела, я бы выдала тебя замуж за сына Графа Викентия, и сейчас у меня было куда меньше проблем! Похоже, ты не понимаешь ни хрена! — вспылила Эрика.

— Все я понимаю. Только что я должна думать, если ты каждый вечер гонишь меня из своих покоев? Причем тут война и предатели? — с претензией спросила Ева.

— При том! Проводить ночь рядом со мной опасно! Эти твари уже присылали убийц и могут прислать ещё! — отговорилась принцесса, повторив дежурную ложь, которая вполне могла сойти за правду. Только вот причина была иной. Незачем Еве лицезреть её в таком ужасе и слушать крики.

— А почему ты защищаешь эту шлюху? Она сестра предателя! Это она дурно влияет на мою матушку, после её появления матушка стала терять рассудок! — не унималась любовница.

— Я не намерена объяснять тебе по сто раз одно и то же. И сцены ревности тоже не потерплю. Уходи! — приказала Эрика.

— Значит, я права, — глаза Евы налились слезами.

— Пошла вон, — зло процедила принцесса.

Ева, ничего не говоря, убежала. Принцесса вслух выругалась, и полезла в бассейн. Ко всем прочим проблемам ей только истерик любовницы не хватало. Тот случай с Амелией давно пора забыть. Ещё одна дура, нечего сказать. Когда Вилар был отправлен в темницу, Амелия явилась к ней в комнату, сбросила халат и предложила себя в пользование в обмен на жизнь братца. При этом сама рыдала и дрожала от ужаса. Принцесса никакого желания к Амелии не испытывала. Впрочем, если бы даже плоть девицы была ей интересна, будь Вилар виноват, едва ли это помогло. Слишком малая плата за помилование человека, который заплатил за спасенную жизнь предательством. Эрика собиралась выгнать девицу, только пока Амелия, заикаясь, предлагала себя, в комнату вошла Ева. Чтобы оттащить Еву от девицы, пришлось аккуратно лишить её сознания. Эрике мало того не нужны были эти сцены ревности, так ещё и причины толком не было. Вроде Ева все поняла, и вот снова та же песня. В очередной раз принцесса пришла к выводу, нужно с Евой что-то делать. Претензии и ревность уже стали затмевать удовольствие от постельных игр.

По поводу Вилара, и вовсе некрасиво получилось. Не повезло ему, нечего сказать. Зелье закончилось, Виктор со всеми этими проблемами замотался, закончился один весьма редкий ингредиент. За ним послали в Алерну, это дело как минимум недели. Пришлось допрашивать людей по старинке. Талерманец уже после первого разговора с Виларом утверждал, он точно не причем. Под страхом пыток он наговорил полнейшую ерунду, вот и все. Но Эрика тогда находилась в полубреду, и была просто неспособна понять аргументы Виктора. Вилар неблагодарный предатель, и его надо пытать, единственное, что Эрика тогда ответила. Как бы там ни было, в ту же ночь Вилар сбежал, устроив немалую заваруху в темнице. Выпустил почти всех узников. Трое стражников погибли, десяток ранены, по сути, едва ли не весь состав надзирателей так или иначе пострадал. Более десятка узников убили, почти три десятка ещё несколько дней отлавливали по всему городу. Причем, что самое печальное, предвестник Наил оказался среди пропавших. Через четыре дня удалось поймать сбежавшую кухарку Перью. Все и выяснилось. А когда удалось приготовить зелье — только подтвердилось. Все устроили Тим и Перья. Кухарку повесили, а Вилара и след простыл. Разумеется, искать его не стали. Смысл, если он невиновен.

Несмотря на пойманных предателей, выяснить заказчика покушения так и не удалось. Перья ничего не знала. Судя по характерным татуировкам, наемники из Эрхабена. Именно в столице можно выйти на братство с красноречивым названием «Немые палачи». Только нанять их мог кто угодно. Миранда, Генри, Лоран, а может и вовсе кто-то из советников или иные заинтересованные лица. Мало ли кто это? Если учесть, что в Империи творится, смерть единственной наследницы многим была бы на руку. И хрен бы с этими мелочами, и даже с тем, что Тадеус, судя по запоздавшим новостям из столицы, окончательно предал её, проблемы в самой Клеонии были сейчас куда ближе. С советниками оказалось не все так просто. Эрике пришлось признать, одним поддельным «Указом Императора» отделаться не удастся.

Принцесса, сидя в бассейне, выкурила ещё одну самокрутку, и собралась вылезать. Нужно подготовиться к встрече с Графом Викентием, с которым никак не получается договориться об условиях участия его людей в дальнейших военных действиях на её стороне. Эрика уже устала от торгов и переговоров с теми, кого хотелось поубивать на месте. Только чтобы править, нужно не только уметь убивать. И даже блеф порой бессилен. Всем уже ясно, в ближайшее время Император ничего сделать не сможет. Хорошо, когда тебе подчиняется стотысячное войско, а золото льется рекой. А когда казна почти пуста, армии толком нет, а единственные её аргументы, это титул и поддельные документы, ничего не остается, кроме как договариваться. Как не противно это делать, но выхода иного не было. Разве что сбежать в Эрхабен, из которого она когда-то сбежала сюда. Только сколько можно бегать? Эрика понимала, править Империей будет ещё сложнее. Если она не сможет справиться с Клеонией, смысл претендовать на большую власть?

С Графом Клифом и всеми баронами, кроме Дирмия, вопрос был решен. Клиф Тилосский принимает активное участие в разгоне мятежа в Ринском Герцогстве, тем более владения его соседствуют с мятежными землями. Это дополнительный аргумент. Но не самый главный. Впоследствии, владения барона присоединяются к ринским землям, а сам Клиф получает титул Герцога. Учитывая, что весь род Герцога Ринского, а также добрая часть знати, истреблены мятежниками, все вполне логично. Баронам были обещаны дополнительные привилегии в виде снижения податей, а особо отличившемся — она посулила графский титул. А вот с Дирмием Нарийским даже переговоров не вышло. После той резни, в отличие от остальных, Дирмий продолжил пререкаться. Все закончилось ссорой и демонстративным уходом барона. С того дня он фактически стал игнорировать все письма, даже не впуская в свой замок посланников. Зато у него была армия из наемников, причем с отрядами боевых магов. Для чего? Явно не для забавы.

С Графом Викентием Леонтийским оказалось сложнее. Непонятно, поддерживал ли тот общение с Дирмием, либо торговался только с ней, но этот старикашка порой выводил из себя. Принцесса пообещала Викентию Герцогский титул и право пожизненно единолично управлять Клеонией при отсутствии Генри. Разумеется, о том, что Генри явно не жилец, Эрика распространяться не могла при всем желании. Викентия это предложение не устроило, он потребовал возможность передавать власть по наследству, а в качестве гарантии выдать замуж Еву за своего сына. Мол, у Генри все равно нет прямых наследников мужского пола, а обезумевшая Беатрис едва ли способна его воспроизвести. Эрика отказалась, посчитав, что поступит слишком бесчестно и по отношению к любовнице, и по отношению к роду Клеонских, к которому имеет отношение она сама. Взамен, она предложила Графу брак с Изольдой Ергинской, которая теперь является единственной прямой наследницей покойного отца. В этом случае, земли Ергинских будут под управлением семьи Леонтийских. Они практически договорились, но в итоге, оказалось, Изольда куда-то исчезла.

Из того, что удалось выяснить, в Цегенхафте хозяйничает кузен Алкения Клемий. Тот, вполне вероятно и отправил родственничка в Бездну после отказа выдать Изольду за его малолетнего сына. Доказательств нет, принцессе было как-то не до поиска виноватых в смерти Графа Ергинского. Но по логике и хронологии событий все выглядело именно так. В итоге девчонка исчезла, и до сих пор не найдена. Клемий, на которого вначале пали подозрения, оказался не при чем, сам ищет. Есть подозрения, что похитил её Дирмий, потому как в последний раз похожую девушку видели в компании очень искусного наемника в единственном подорожном трактире на пути к владениям барона. Причем, этот самый наемник убил пять человек, не дав забрать девушку.

И вот что теперь предлагать Графу Викентию, чтобы он отказался от соблазна заключить союз с тем же Дирмием? Грешным делом возникла идея отдать Леонтийским Еву. Та все равно треплет ей нервы. Но тут же она эту мысль отбросила. Остаётся только пообещать Викентию земли барона Нарийского. Это ей уже не раз твердил Виктор, но принцесса месторождение драгоценных камней отдавать не хотела. Эрика собиралась на эти средства собрать наемников. Но сейчас она уже сомневалась. Викентий вместе с Дирмием вполне в состоянии взять все герцогство, а этого допускать никак нельзя.

Эрика уже оделась, и собралась идти в кабинет ждать Викентия, полагая что может в той обстановке думать будет проще, но тут в дверь постучали. Пожаловал Виктор собственной персоной.

— Какие новости? Нашли девчонку? — с этими словами Эрика присела напротив него.

— Нет. Как сквозь землю провалилась. У нас теперь проблемы серьезнее пропавшей девицы, — заметил талерманец со всей серьезностью.

— Что ещё случилось? Пришествие Проклятого?

— Мятежники в Ринском Герцогстве, как мы уже знаем, объединились под началом атамана Фомы Справедливого, — начал талерманец.

— Я уже в курсе. И мы наведем там порядок. Граф Клиф не упустит возможности получить Герцогский титул, — парировала Эрика.

— Ты снова меня не дослушала. Сброд мясника Фомы, похоже, разграбил все Ринское Герцогство, и требует продолжения банкета. Атаман нацелился на владения Графа Тилосского. Мои информаторы это подтверждают. Граф Клиф уже прибыл. Он полагает, нужно в ближайшее время выдвигаться и напасть первыми. И я с ним согласен. Ждем твоего решения, — поставил перед фактом талерманец.

— Проклятье. Неужели нельзя подождать, пока решится с Викентием? Войска уйдут на юг сегодня, а эти твари могут взять Небельхафт уже завтра! — возмутилась Эрика.

— Мы дождемся до того, что головорезы Фомы будут под стенами Небельхафта! Насколько я знаю, сегодня у тебя встреча с графом, — напомнил Виктор.

— Да, но я не знаю, чем она закончится!

— А я знаю! Если сделаешь, как я говорю! Я не силен в интригах, но тут ведь все просто! Предложи ты этому упырю гребаное месторождение. И у них точно союза с Дирмием не предвидится. Вот на хера тебе оно нужно, если в случае переворота нас всех отсюда погонят ссаными тряпками? И вообще, откуда такая мелочность, тебе вся Империя будет принадлежать, со всеми месторождениями! — негодовал талерманец.

— Я не мелочусь, ты же знаешь, что я планировала. Но сейчас ты прав, я предложу Викентию Нарийское баронство. Где сейчас Клиф? — осведомилась принцесса, решив поговорить с Графом по поводу предстоящих действий.

Граф Тилосский прибыл вместе со старшим сыном Велинием, который командовал их людьми. Они принесли карту расположения отрядов мятежников с целью согласовать стратегию и тактику нападения. Впрочем, беседа продлилась недолго. Принцесса не видела смысла тщательно обсуждать нападение на этот сброд. Тем более, по её впечатлению, Велиний вполне разумный человек в вопросах ведения войны. Дело свое знает. Единственное, были оговорены условия наведения порядка. В каких случаях отправлять на каторгу, в каких — казнить, а в каких — миловать. Так что уже через час Тилосские покинули замок с четким приказом подавить мятеж и восстановить законный порядок на всей территории Ринского Герцогства, после чего возвращаться с оставшимся незанятым в поддержании порядка войском к Небельхафту.

— Я удивлен, что ты не надумала потащиться с ними в военный поход. Неужели ещё не оправилась от той резни? — сразу сыронизировал талерманец, когда вошел к ней в кабинет.

— Тут дела важнее, чем разгонять неграмотный сброд, который до прибытия войска останется без доброй части атаманов, — принцесса хитро улыбнулась.

— Значит, убить этих атаманов должен буду я и позвала ты меня за этим? — осведомился талерманец, присев в кресло.

— Да, именно. Нужно убрать Фому Справедливого, и если получится, других атаманов. Но, главное, убить мясника, — Эрика затянулась дурманом и, выдыхая снова улыбнулась.

— Разумное решение, — ухмыльнулся Виктор.

— Без командиров даже организованная и обученная армия теряет боеспособность, что тогда говорить про сборище оборванцев и мелких головорезов, — выказала свои соображения принцесса.

— Точно. Значит, твой день рождения мне придется пропустить, — с ухмылкой бросил талерманец.

— Ты так опечален этим?

— Напротив, рад. Я представляю, как вы там напьётесь как свиньи, — сыронизировал он.

— Сам выпил бы не меньше. А вообще, не будет ничего. Три дня всего осталось, а ты разве не заметил, что ни к какому пиру даже подготовки нет?

— Будто ты не найдешь с кем выпить. Все-таки это твой последний день рождения в Клеонии. Я на это надеюсь.

— Я тоже, — согласилась принцесса.

— Вернусь, и в качестве подарка притащу тебе голову Фомы, — Виктор рассмеялся.

— Ты уж постарайся. Хотя, можно и без головы, главное убей его, — отметила Эрика и тоже рассмеялась.

* * *

В Ринское Герцогство Клиф и бароны со своими людьми отправились уже на рассвете следующего дня. Талерманец выехал за час раньше. Переговоры с Викентием, по мнению паринцессы, закончились более чем удачно. Как рассудила Эрика, он только и ждал это предложение. Граф отбыл, обязавшись собрать нужное количество войска в недельный срок после письменного указа. Теперь оставалось только ждать. Ждать возвращения Виктора, прибытия Карла с новостями от Тадеуса, и ответа от Камирских с разъяснениями по поводу нападения варваров Клыкастых. А ещё ждать донесений из Нарийского Герцогства относительно вероятных действий барона Дирмия, и когда найдут единственную наследницу Ергинских.

Эрика прогуливалась по двору, думая, чем себя занять. В последнее время она только и занималась переговорами, планами и прочей мерзостью, от которой уже тошнило. Ещё и кошмары каждую ночь, так и свихнуться можно. Но теперь, когда кроме как ждать, все равно делать было нечего, хотелось расслабиться, развлечься как-то. Хотя бы в день рождения. Ну и хрен с тем, что пира не будет, можно и так неплохо повеселиться. Даже лучше, не будет этих мудаков из местной знати. Собраться с гвардейцами. Выпить, шлюх позвать. Оргию можно устроить, давненько она так не развлекалась. С тех пор как связалась с кузиной.

Подумав про любовницу, Эрика в очередной раз пришла к выводу, так дальше продолжаться не может. Надоели истерики и прочая нервотрепка. Эрика прекрасно помнила, что не обещала юной леди ничего, кроме того, что может выполнить. Вечная любовь и верность в этот список не входили. Когда принцесса опоила Еву зельем и узнала, чем та руководствуется, то весьма опрометчиво решила вести себя с любовницей мягче. Не хотелось поступать жестоко. И вот к чему это привело. Необоснованные ожидания уже достали. Нет у нее подобных чувств, неужели не понятно. А ревность, к тому же необоснованная, вообще встала поперек горла. С какой стати она должна оправдываться, с кем она спала или не спала? И так проблем хватает, вечерами хочется расслабиться, а не выслушивать вздор. Пусть даже со шлюхой, но зато без претензий. Эрика решила, пусть она поступит жестоко, но зато честно. Ева начиталась глупых книжек, наверное, придумала себе что-то сама, поэтому нужно расставить все по своим местам.

Кузина находилась у себя. Впрочем, в этом Эрика не сомневалась изначально. Ещё с того момента, как она вчера выгнала Еву из своих покоев, та заперлась и никуда не выходила. Любовница открыла дверь, и, не сказав ни слова, впустила её и все так же молча поплелась кровати. Она выглядела подавленной. Не вполне удачный момент для такого разговора, и вообще, что тут говорить, непонятно. Принцесса первый раз столкнулась с такой проблемой. Захотелось отложить беседу, но с другой стороны, раз она пришла, надо что-то говорить, а сначала помириться, а потом так разочаровать, ещё более глупо. Поэтому, Эрика решила не тянуть и присела рядом с Евой.

— Вчера ты в очередной раз надумала ревновать меня? — задала риторический вопрос она.

— Прости меня! Я не должна была сомневаться… Я ошиблась. Просто…, - Ева кинулась к ней с объятиями, — Я люблю тебя. Прости, что это говорю, я помню твою просьбу… Но я не могу даже представить тебя с другой…

Эрика отстранилась от объятий и резко встала, не дав той договорить. И так все понятно, она была права, любовница находится в плену собственных иллюзий. Но пришло время их разрушить. Принцесса, сделав над собой некоторое усилие, посмотрела недоумевающей Еве в глаза.

— Я пришла не оправдываться. Тебе будет неприятно это слушать, но ты должна знать правду. Хотя, я никогда тебе не лгала, ты лгала сама себе. Я помню все свои обещания. Эрхабен, смерть твоего отца изверга, право жить, как ты хочешь. Услаждение похоти, в конце концов. Мне нравиться проводить ночи с тобой. Но я никогда не обещала любить тебя. И не обещала хранить верность, — как на духу, выложила она. Увидев, что Ева сейчас готова заплакать, Эрика решила попытаться объясниться.

— Ты ведь понимаешь, я не могу заставить себя любить тебя! Ты же не смогла заставить любить себя Юлия. Ты должна понимать, что не имеешь права требовать от меня больше, чем я обещала, — пыталась как можно мягче пояснить она.

— Тебе просто нравиться делить со мной ложе…, - отрешенно произнесла Ева. По её лицу текли слезы. Эрика на миг растерялась.

— Для тебя я одна из шлюх? Да? Только для постели? — закричала любовница и вскочила с кровати.

— Ты для меня не шлюха. Наше желание взаимно, а шлюхи делают свою работу за золото! — уверила Эрика, надеясь, что аргумент подействует и отвратит намечающуюся истерику.

— Тебе плевать на мои желания! Шлюхам ты платишь золото! А меня хотела купить Эрхабеном и прочими обещаниями! — истерика продолжалась.

— Если ты не пожелаешь больше делить со мной ложе, я пойму. Ещё… Я понимаю, связь со мной могла испортить твою репутацию. Обещаю, я решу эту проблему. Поедешь в Эрхабен, про нас там никто не будет знать. Там ты сможешь выбрать знатного жениха, — Эрика не нашла ничего лучшего кроме как предложить мирный вариант решения проблемы. В ответ ей прилетела пощечина.

— Ничего мне от тебя не надо. Уходи! Я не хочу тебя видеть! Никогда! Иди к своим шлюхам! — завопила Ева в истерике.

Эрика, понимая, что ничего уже сказать не может, спешно пошла в сторону двери. Уже идя по коридору, она слышала доносящиеся вдогонку истошные рыдания. Принцессе было не очень приятно, и даже несколько совестно, но с другой стороны, все равно однажды пришлось бы причинить боль этой глупой девчонке. В конце концов, она ничего не обещала, любить себя не заставляла, более того, она даже не пыталась кого-то обольщать. А Ева порыдает и успокоится. В конце концов, свои обязательства перед девушкой Эрика в любом случае собиралась выполнить.

* * *

«Какого хера?» — мысленно возмутилась Эрика, проснувшись от жуткого грохота. Учитывая вчерашние возлияния и вполне закономерное похмелье, казалось, стучат по её голове.

— Мать вашу, эта потаскуха превратила мой замок в бордель! — практически проревел незнакомый мужской голос.

Принцесса в недоумении с трудом разлепила глаза, и резко поднялась. Следом она увидела, как подскочили две девицы. Эрика смутно вспомнила, как после попойки по случаю её дня рождения, переросшей в оргию, она решила увести к себе двоих. Впрочем, сами источники шума и громкого возмущения занимали внимание принцессы куда сильнее, чем распутные девки.

Посреди комнаты стоял одетый в воинскую одежду грузный высокий мужчина. Рядом с ним находился чопорный спутник неопределённого возраста с какими-то бумагами в руках. Позади них стоял ухмыляющийся Граф Викентий в сопровождении четырех гвардейцев, двое из которых направляли на нее арбалеты.

— Что это за херня?! — выпалила Эрика, находясь в крайней степени возмущения и недоумения одновременно. При этом она силилась построить в своем сознании картину происходящего. Ясно одно, вошь Викентий предал её, раз его люди направили арбалеты в её сторону.

— Ваше Высочество, простите, я говорил… Но прибыл сам Герцог Клеонский, — послышались слова оправдания Петера, который вместе с Луисом несли караул.

— Заткнись! Да, Я тот самый Герцог, хозяин этого замка! — рявкнул, как оказалось, Генри, одновременно впившись взглядом в принцессу.

— Приятно познакомиться, — мрачно процедила Эрика, — А теперь, может, позволите мне одеться, и мы поговорим как взрослые люди? — предложила она единственное, что пришло ей в голову.

— Потаскухи, проваливайте отсюда, пока целы! — обратился Герцог к девушкам, и те, только прихватив с пола свои наряды, сразу кинулись к двери. Затем Генри вновь обратился к ней.

— Слушай меня, дрянь, я с тобой не собираюсь разговаривать. После того, как ты годами обманывала всех, подсовывая поддельные письма и указы Императора, обесчестила мою дочь, подложила мою жену под своего талерманского пса, превратила мой замок в бордель, выставив меня посмешищем, тебя даже убить мало, — едва сдерживая бешенство, говорил Генри. Выглядел и вел себя он более чем странно. Глаза казались остекленевшими. Впрочем, Эрика слишком плохо его знала, чтобы судить, тот принял какое-то зелье удовольствия или просто ненормальный.

— Все ясно. Что дальше? — стараясь не выдать волнения, сухо спросила принцесса.

Чопорный спутник Генри, шепнул ему что-то на ухо.

— Олис, не лезь, — грубо отмахнулся Герцог, и презрительно осмотрел принцессу, которая сейчас едва прикрывалась простыней.

— Сейчас ты оденешься. Тряпки я смотрю, есть. С тебя таких хватит, — Генри указал на валяющиеся на полу детали гардероба — Потом тебя препроводят в холл. Там ты распустишь всю свою гвардию, если тебе, конечно, не плевать на их жизни. Пришло время расплаты, — последнюю фразу Генри практически прорычал.

— Будешь смотреть, как я одеваюсь? — уточнила Эрика.

— Ещё чего! Не хватало, чтобы я проблевался, а потом мне снились кошмары. Но не надейся остаться в одиночестве. Олис, останешься тут. И ты, Викентий, оставишь своих людей, пусть приглядят, — резко бросил Герцог и развернулся уходить.

— Ваша Светлость, я думаю, стоит позвать ещё хотя бы человек пять, — осторожно заметил Викентий.

— Не надо, много чести! Прекращай верить в ерунду про два десятка убитых! Их перерезал талерманец, но не это ничтожество! — отрезал Герцог, выходя за дверь.

— Не спускайте с нее глаз. Не отворачивайтесь, особенно арбалетчики. И глядите, чтобы она оружие не прихватила, — напоследок шикнул Граф, когда Генри уже вышел, и отправился прочь из комнаты следом.

Эрика осмотрела собравшуюся в покоях компанию. Помощник Генри Олис выглядел невозмутимым, а вот у гвардейцев Викентия бегали глаза. Впрочем, переживают они зря. Если учесть наличие двух нацеленных на нее арбалетов, да ещё и с разных сторон, сейчас весьма неудобный момент устраивать потасовку. Но это сейчас. Учитывая, что Генри требует, чтобы она распустила свою гвардию, это значит, что убивать её, по крайней мере, в ближайший час, он не собирается.

Принцесса молча сбросила простыню, и принялась неспешно собирать с пола собственную одежду. Одевшись, принцесса взяла со стола самокрутку, подожгла её, и, сделав затяжку, обратилась к наблюдающим за ней гвардейцам.

— Я готова. Как видите, оружия у меня нет, — поставила перед фактом она.

По распоряжению Графа Викентия вели её в сопровождении десяти человек. Это натолкнуло на мысль, адекватно её тут никто не воспринимает. Советник явно переоценивает, возможно, демоном считает, а вот Генри, напротив, совсем в расчет не берет. Забавно, особенно если учесть, что этим можно воспользоваться. Опасно недооценивать возможного противника, что сейчас делает Генри. Принцесса решила ему немного подыграть, и намеренно шла медленнее и хромала сильнее.

В холле было не протолкнуться. Большую часть пространства занимали вооруженные до зубов люди Викентия. Более двадцати человек держали наготове арбалеты. В отдельном ряду в ожидании выстроились её гвардейцы, среди которых она не увидела только троих: Велера, Гарри и Лютого. Куда те запропастились, принцесса могла только гадать. Те могли сейчас торчать в борделе, но могли и отказаться подчиняться Генри, то есть сбежать или быть уже мертвыми. Что сейчас с Евой и Герцогиней, оставалось только в ужасе догадываться.

Также Эрика подметила, что кроме людей Викентия, в холле, а так же в самом замке она никаких больше воинов не видела. Это получается, Генри прибыл без гвардейцев, что весьма странно. Значит, либо Герцог попал в столице в опалу, либо его людей, всех до одного, перебили в пути. Ясно одно, он сговорился с Графом, и вот результат. Следом Эрика попыталась представить, что происходило утром в замке. Учитывая, что Генри официально до сих пор Герцог и более того, хозяин замка, стража без прямого приказа не стала бы чинить сопротивление. Своим гвардейцам Эрика никаких особых распоряжений по поводу Генри тоже не давала. Весьма непредусмотрительно, стоило предположить, если Тадеус её предал, Герцог может надумать вернуться и ему никто не помешает. Но теперь то что, когда всех застали врасплох, в том числе её.

Принцессу привели к развалившемуся в кресле Генри, рядом с ним восседал Викентий.

— Ваша Светлость, принцесса Эрика препровождена по вашему приказу, — отчитался Олис.

— Сука, у тебя ещё наглости хватает курить?! Заберите у нее дурман! — потребовал Генри, встал с кресла и тут же сам закурил.

Эрика, не дожидаясь, пока у нее станут забирать самокрутку, швырнула её на пол, демонстративно сплюнула, и уставилась на Генри.

— Смотреть простивно. Точно свинья безродная, а не принцесса. Хотя, чего ещё ждать от выродка, порожденного таким ничтожеством как Фердинанд. Обратись к своим гвардейцам, или арбалетчики продырявят каждого, кто не сложит оружие уже по моему приказу, — потребовал Герцог.

— Гвардейцы, благодарю за верную службу. С этого момента я освобождаю вас от выполнения своих обязанностей. Сложите оружие, — без единой эмоции объявила принцесса, прекрасно понимая, что в другом случае половина сами сдадутся, а остальные умрут героями. Ей же это все равно никак не поможет.

Гвардейцы сложили оружие, потом их вывели из холла. Эрике оставалось только гадать, что будет происходить дальше. Что же от нее хочет разозлившийся дядюшка? Унизить перед смертью? Или унизить, а потом раскрыть перед отцом? А может этот гад, действительно, попал в немилость перед той же Мирандой, и задумал взять здесь власть, послав Императору её голову? Или ему выкуп нужен? Впрочем, появление в зале Евы мигом отвлекло её. Девушка встала рядом с отцом и зло уставилась на неё заплаканными глазами. Этот взгляд Эрике не нравился.

— Получила свое, тварь! — вдруг завопила Ева на весь зал, — Ты заплатишь за все, мой отец покарает тебя! Сука, я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! Тебя казнят! Ненавижу… — на этом находящуюся явно в истерике дочь прервал отец, одернув за руку, а потом приобняв.

— Хватит. Эта извращенка ответит! — рявкнул он, и обратился уже к принцессе, — Ты ответишь за то, что вынуждала мою дочь творить непотребство, — практически прорычал Герцог.

— Да, я извращенка, но я никого не принуждала, твоя дочь сама ко мне приперлась! — выпалила оскорбленная Эрика, одновременно пытаясь прийти в себя от шока.

— Она лжет, отец! Она вынудила меня, запугала! Убила моего жениха! — возопила Ева, и снова обратила свой взор на Эрику, — Тварь, я бы лучше умерла, чем легла с тобой! Я едва не умерла не только от ужаса, боли, но и от омерзения! Да с тобой кроме шлюхи ни один зрячий ложе не разделит! Ненавижу!!! Ты… Ты…, Будь ты проклята!!! — под конец девушку охватила истерика. Её трясло.

Герцог дал распоряжение гвардейцам увести дочь из холла. Пока её уводили, Ева, не переставая рыдать, продолжала выкрикивать проклятия в адрес Эрики. Принцесса не ожидала такого, более того, она не понимала, за что такая ненависть. Слова Евы в каком-то смысле даже задевали. Впрочем, сокрушаться и гадать, чем руководствовалась обезумевшая бывшая любовница, было не время. Разберется потом. А сейчас нужно выжить.

— Что будет со мной дальше? Казнишь? — прямо спросила принцесса, когда Еву отвели прочь.

Генри оскалился в безумной улыбке.

— Не надейся! Ты будешь сидеть в самой грязной темнице заложницей, где тебя будут насиловать последние отбросы! Да, это тебе за мою дочь! И это будет продолжаться то тех пор, пока я, Король Генри Клеонский, не решу отдать Фердинанду то, что от тебя останется! Если ты не сдохнешь раньше! Одно я тебе обещаю, мразь, смерть талерманца, твоего прихвостня по кличке Темный мессия, а так же трех сбежавших головорезов, проливших кровь моих людей, ты увидишь своими глазами! Я повешу их на площади, а талерманца перед этим я оскоплю лично! А шлюха Беатрис медленно сдохнет на позорном столбе во дворе замка! — с этими словами Генри расхохотался.

«Король Генри Клеонский? Все ясно» — подумала Эрика, не особенно удивившись выказанным угрозам. Она и не ожидала от этого мудака чего-то хорошего. Но его заявление по поводу объявления Королевства ей понравилось. Значит, она имеет полное право его прикончить без ущерба для и так подмоченной репутации. Он ведь предатель Империи.

— Ты так меня боишься? — с вызовом спросила Эрика.

Генри буквально позеленел, довольное лицо вмиг приобрело злобное выражение. Кажется, она не ошиблась, этого сумасшедшего сейчас задеть проще простого.

— Это тебя я должен бояться, едва стоящее на ногах убожество? Не смеши! — прорычал он, подойдя к ней на расстояние шага.

— Я без оружия, без гвардии, а ты собрал тут больше четырех десятков людей, половина из которых нацелили на меня арбалеты. Это лестно, меня ещё никто так не боялся. Благодарю за честь, — как можно язвительнее заявила принцесса.

Следом последовала размашистая пощечина. Эрика не уклонялась, более того, намеренно полетела на пол. Пусть Генри убедится в своем мнении, перед ним безобидное ничтожество. А там, вдруг он захочет остаться с ней наедине, ну или хотя бы прихватит с собой не сорок человек разом.

— Это ты должна бояться, дрянь! Викентий, уведи своих людей. Пора заканчивать цирк! Много чести для выродка! Пусть лучше ищут талерманца и тех ублюдков! — рявкнул Герцог, или уже Король.

— Ваша Светлость, сколько людей оставить? — обеспокоенно осведомился Викентий.

— Двоих на караул у кабинета! Ещё двое пусть ждут, пока я прикажу отвести её в темницу! — отмахнулся Генри.

— Я бы настоятельно советовал быть с ней осторожнее! Она опасна и очень хитра! — уверил Граф.

Генри ухмыльнулся, и обратил свой взор на медленно поднимающуюся Эрику.

— Не надо мне рассказывать херню про опасность этой шлюхи! Хотя я понимаю, дело в твоем преклонном возрасте. На старости лет многие начинают вести себя странно. Ты понимаешь, о чем я, — съязвил Герцог.

— Но… — попытался возразить возмущенный Викентий.

— Заткнись и выполняй приказ Короля! — прорычал Генри.

Граф распорядился, чтобы гвардейцы покинули холл, дав поручение командиру выделить четверых человек. Холл начал спешно пустеть. Довольная Эрика ждала, когда же Генри прикажет отвести её в темницу. По пути она при первой возможности избавится от сопровождающих.

— А ты потаскуха, живо в мой кабинет! Напишешь письмо отцу! — бросил Герцог, толкнув её в спину. К этому моменту холл опустел. Кроме Генри, Графа и Олиса здесь находились только четверо гвардейцев.

«Так даже лучше» — подумала Эрика, мигом поменяв все свои планы. Она убьет предателя в ближайшее время. Прямо в кабинете. Пока же принцесса продолжала играть роль той, кого так хотел видеть в ней враг.

— Викентий, Олис, вы тоже в кабинет! — распоряжался Генри.

— А вы ждите здесь, — приказал он гвардейцам, один из которых как раз открывал дверь.

— Ваше Величество, я не могу позволить такое безумие! — вспылил Викентий. Эрика его прекрасно понимала, он как никто другой в курсе реальной опасности, которую таит в себе предстоящее мероприятие. Но главное, самоуверенный идиот Генри этого не понимает.

— Значит, жди за дверью, выживший из ума трус! — заорал Герцог.

— Позвольте напомнить, сейчас вам помогаю я. С вами мои гвардейцы. Я заслуживаю на уважение! — выпалил оскорбленный Граф.

— В качестве уважения ты получишь титул и новые земли, но для этого ты должен выполнять приказы Короля! Жди снаружи! — распорядился Генри, и взглянул на Эрику.

— Быстрее шевелись! — рявкнул он.

Когда принцесса была уже в дверях, сзади неё вдруг оказался Олис.

— Его Светлость просит поторопиться, — бросил он и едва подтолкнул вперед. Следом она ощутила едва ощутимый неприятный укол в запястье.

Особо не обратив на это внимание, Эрика принялась оценивать обстановку в кабинете, однако вдруг почувствовала какую-то странную слабость, а следом увидела сгущающуюся пелену перед глазами. Последнее, что она слышала, как дверь захлопнулась, а Генри приказал Олису достать лист, перо и чернильницу. Потом принцесса поняла, что падает, а следом потеряла сознание.

* * *

Очнулась Эрика уже в темнице. Характерный запах и сырость говорили сами за себя. Было темно, только из-под двери едва просачивался свет. Но благодаря способности видеть даже в темноте, Эрика смогла без проблем рассмотреть свое новые покои. Грязный каменный пол, в углу выгребная яма. Никакой лежанки не предусмотрено. Под дверью валяются объедки и небольшая фляга. Новоявленный Король позаботился, чтобы она не сдохла от голода и жажды.

Принцесса попробовала подняться, но её сразу замутило. Левое запястье странно чесалось. По всем признакам усыпляющий состав Рогнезии. Достаточно малого количества зелья, чтобы лишить сознания в считанные секунды. Время действия Рогнезии от пяти до восьми часов, стало быть, сейчас время приближается к вечеру. Эрика, хоть так и не смогла научиться готовить алхимические составы, разбиралась в названиях, признаках, и применении зелий. Так что не оставалось сомнений, тот едва ощутимый укол имел целью лишить её сознания. Этот мудак Олис оказался не так прост. К её несчастью, этот чопорный неприметный прихвостень оказался умнее, нежели его господин. Хотя, господин ли на самом деле? Олис вполне может быть кукловодом. Впрочем, пока это не важно, у нее другие проблемы. Нужно выбираться из этой дыры. Только вот как?

Эрика прекрасно знала, в темницах предусмотрительно использовались только внешние замки. Мало ли, вдруг попадется искусный взломщик. Так что, даже если она оторвет от своего костюма петлю, и даже сделает из нее отмычку, это не поможет. Сторговаться с надзирателями можно, однако слишком рискованно, в их состав уже должно быть входят люди Викентия. Остаётся только ждать, когда в темницу решат войти. Причем желательно, чтобы она в этот момент казалась не особенно боеспособной. Лучше спящей в том же месте, где её оставили. Все-таки, люди Викентия, в отличие от Генри, понимают, с кем имеют дело.

Присев, опершись о холодную стену, принцесса принялась ждать, прислушиваясь к каждому шороху. Ужасный запах в темнице прекрасно боролся с аппетитом, но пить хотелось до безумия. А ещё хотелось курить. И если самокруток в зоне видимости быть не могло, валяющаяся под дверью фляга то и дело приковывала взгляд. Однако, памятуя про применение Олисом Магнезии, Эрика не хотела даже притрагиваться к этой воде. Вдруг подсыпали что-то дурманящее? Кому, как не ей знать, что можно подсыпать. Может, совсем травить её не станут, но составы, делающие человек на время абсолютно неспособным к сопротивлению, ей были прекрасно известны. Эрику мучили не только жажда, но и дурные мысли. Принцесса злилась не только на Генри, Еву и Викентия, но и на саму себя. Это ведь её просчет, как она могла забыть про Герцога? А теперь все коту под хвост! Неизвестно, на чьей стороне окажется Клиф и бароны. Вполне может быть, все её старания окажутся бесполезными.

Наконец, Эрика услышала шаги, и потом скрежет отрывающегося окна. Она, как и собиралась, притворилась находящейся без сознания. Едва приоткрыв глаза, она увидела, как факел из окна освещает пространство. Потом свет снова исчез, окно закрылось.

— До сих пор валяется, — бросил один мужской голос.

— Проснется. Приказ помнишь? Нам скоро отчитываться, — ответил второй мужчина.

— Да уж, а он злой как собака, — с этими словами шаги удалились.

К чему был этот разговор, принцесса понятия не имела. Впрочем, уже через четверть часа принцесса вновь услышала шаги и вновь притворилась спящей.

В окно снова посветили, потом заскрежетал ключ, дверь отворилась. В нее вошли трое. Шедший сзади поставил факел в кольцо и занырнул обратно.

— Выполните приказ, как надо, и вас помилуют! — бросил уже знакомый мужской голос, запирая замок.

— Не нравится мне все это. А если это правда, что говорят, — тихо засомневался кто-то уже за дверью.

Эрика все поняла. Кажется, Генри решил сегодня же воплотить свою угрозу. Направил к ней в темницу насильников. Что же, свободу эти люди, скорее всего, уже не получат. Если только не пойдут ей на встречу. Принцесса приподнялась, присев на пол и уставилась на двоих мужчин в ободранной грязной одежде. В темнице они уже минимум неделю, если не больше. Один отличался длинными спутанными в сосульки волосами, а второй, немного полноватый мужчина выделялся лысиной. Впрочем, и тот и тот были теми ещё уродами.

— У меня к вам предложение. Вы не прикасаетесь ко мне, и остаетесь живы. Я поору, что надо, а потом вас выпустят. Идет? — едва слышно произнесла принцесса и окинула взглядом сначала длинноволосого, потом лысого. Те переглянулись.

— Вы же знаете, кто я такая. Нам лучше договориться, — добавила она для убедительности.

— Знаем. Всегда хотел трахнуть принцессу, — оскалился лысый, показав гнилые зубы, и уже принялся расшнуровывать свои грязные штаны.

Принцесса резко поднялась.

— Ни в этой жизни, — зло прошипела она, глядя на ещё живых и потирающих руки, но уже мертвых для нее насильников.

Умом она понимала, разумнее сделать все тихо, дабы ввести в заблуждение надзирателей. Но Эрика не так уж часто ощущала настолько сильную ненависть. Ни о каком самообладание речи уже не шло, она была готова разорвать их, представляя как их кишки липнут к стенам, а пол застилают лужи крови. Лысый, по воле случая подвернулся первым, Эрика, все ещё пытаясь взять себя в руки, просто свернула ему шею. А вот длинноволосому повезло меньше. Принцесса не сдержалась. Тот попытался её ударить, но в итоге попал кулаком в стену. Взамен Эрика сознательно схватила его за уже обнаженное причинное место, и, сделав подножку, опрокинула на пол, скрутив при этом орган. Взбешенная принцесса сначала била его ногами по самым болезненным местам на теле. Потом она схватила его за шею и волосы, и заставила приподняться. Хотя, если учесть полумертвое состояние противника, скорее приподняла его. В итоге она с размаху впечатала лицо неудавшегося насильника в решетку на окне двери. Потом ещё раз, и так больше десятка раз, превращая лицо в кровавое месиво.

Что происходит за дверью, находясь в припадке кровожадности, Эрика понятия не имела. Она ничего не слышала. Единственное, что заставило её вернуться в реальность, резко отворившееся окно, об решетку которого она в очередной раз била лицо уже находящегося без сознания узника. Находящийся по ту сторону надзиратель от неожиданности отскочил, следом, резко заперев окно. Принцесса остановилась и отпустила бездыханное тело. Руки её были в крови, лицо тоже забрызгало. Её саму пробрал нервный смех, и немного затрясло. За дверью слышалась суматоха и ругань. Никто не желал входить к ней, орали про демона. Требовали немедленно доложить Генри.

Успокоившись, принцесса осмотрелась, убедилась, что оба узника мертвы, и присела в дальний угол. Жажда дала о себе знать с новой силой, а желание покурить едва не сводило с ума. Но, увы, после случившегося ей тем более нельзя рисковать и пить сомнительную жидкость. Потому что в следующий раз она точно очнется закованной в кандалы. И тогда с ней могут сделать что угодно. Даже изнасиловать. От одной этой мысли подступала паника. Никакие пытки и даже смерть так не пугали. Это ещё одна причина, почему она должна выбраться отсюда быстрее. А для этого нужно быть каждый миг наготове. Нельзя засыпать даже на секунду, ведь эти упыри могут вновь применить Рогнезию или что-то более мерзкое. Нужно стоять у двери и ждать, пока её отопрут. А ещё нужно приготовить им теплый прием. Потому что придет не один, и даже не двое, и без арбалетов точно не обойдется. Конечно, велика вероятность погибнуть, но принцесса рассудида, лучше смерть, чем оказаться в кандалах, абсолютно беспомощной перед изнасилованием.

Для начала она решила оценить обстановку. Итак, оружия, кроме её личных умений, никакого нет. Но это тоже неплохо, могло быть хуже. Ещё у нее есть два пока не околевших трупа неудавшихся насильников. Раз уж записали её в демоны, придется соответствовать. Для отвлечения внимания Эрика решила использовать более упитанного лысого. Прикрываться им не очень удобно, тяжеловат будет. Лучше его раздеть, подвесить за решетку, а потом изуродовать так, что вывернет любого, даже видавшего виды. А тот, длинноволосый, с уже размозженным лицом вполне для прикрытия подойдет. Как только твари откроют дверь, на миг сразу отвлекутся на висящего мертвеца с выпущенными кишками. Это вселит в них мимолетный страх. А потом она резко выскочит из-за угла, прикрываясь вторым мертвецом. Велика вероятность, арбалеты те разрядят. Ну а потом, будь что будет. Учитывая, что она сама будет в крови, некоторые могут потерять самообладание.

Принцессе было мерзко проделывать манипуляции с мертвецами, но иного варианта она не видела. Нужно применять все имеющиеся средства. В итоге, лысый толстяк был благополучно раздет и куском рубахи привязан к решетке. При помощи крючка от петли костюма он оказался изуродован так, что сама Эрика ужасалась собственному творению. Если бы не голодный желудок, её бы точно вывернуло. Второго мертвеца, чтобы он вдруг не околел в неудобном для нее состоянии, принцесса привязала к кольцу для факела, которое как раз находилось у нужной стороны двери. Отвязать узел она могла в любой момент, лишь один раз дернув за веревку. Теперь ей оставалось только ждать, притаившись в углу возле двери.

Эрика мысленно готовилась к едва ли не главному бою в своей жизни. Потому что или она освободиться или живой её не возьмут. Но дверь никто не открывал. Соседство уже успевших околеть изувеченных мертвецов уже успело надоесть, а жажда стала и вовсе невыносимой. Да и покурить бы не помешало. А ещё выпить пару глотков. А потом убить Генри собственными руками. Но это все мечты. Чем дальше, тем чаще Эрике приходила мысль в голову, что к ней никто не зайдет ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. А потом она или набросится на обязательно отравленную воду, или потеряет сознание от жажды, а может, вовсе заснет. При всех своих умениях и подготовке, она остается человеком. А ещё эти мервецы уже завтра начнут разлагаться. Нерадостные перспективы. Чтобы окончательно не свихнуться ей оставалось прислушиваться, что происходит за дверью. Эрика сделала вывод, скорее всего её посадили в темницу на самом нижнем этаже подвала. Именно там сидел Наил. Там мало кто расхаживал и раньше, вот и сейчас было тихо. Только где-то через час после происшествия, приходила какая-то делегация. Но, кроме того, что было решено ждать приказа Генри, ничего она так и не узнала.

По расчетам принцессы, уже давно было за полночь. Но это не было для нее поводом расслабляться. Конечно, вероятнее всего за ней могут прийти уже утром, но мало ли что придет в голову Генри, или хуже того, его шибко умному прихвостню Олису. Поэтому, заслышав долгожданные шаги, она приготовилась к воплощению своего плана. По её впечатлению, пришли несколько человек. Четверо или пятеро. Меньше, чем она думала, и это хорошо. Говорили они шепотом. Эрика рассудила, те решили, что она должна заснуть, вот и ведут себя тихо. Что же, придется их разочаровать. Замок заскрежетал, принцесса быстро отвязала мертвеца, и приготовилась.

Глава 12

— Тут глянем, — шепнул Гарри, указывая на одну из оставшихся непроверенных дверей, и подсветил факелом. Велер, не прекращая курить самокрутку, начал осторожно подбирать ключ к замку.

— Тише, — бросил Алан, нервно оглядываясь.

— Все ж спят как мертвые. Скука смертная. И на кой я топор взял! — выпалил Лютый.

— Вот именно! Не ссы, — вклинился Велер, продолжая подбирать ключ.

— Спят, но могут проснуться. Мало ли, — не унимался Алан.

Велер, тем временем, подобрал ключ и со скрежетом повернул замок. Алан мог только удивляться, как с такой шумной компанией можно что-то сделать тихо. Ну да, все спят, но Лютый орет так, что мертвого разбудит. Мало того, эти придурки ещё и ржут из-за каждой ерунды.

Дверь распахнулась, и тут перед Аланом предстала жуткая картина.

— А-а-а! Твою мать! — Вскрикнул он и отскочил, увидев висящее изувеченное тело с выпущенными кишками и выколотыми глазами.

— Гребаный рогопес, — выругался Лютый.

— Комната для пыток, наверное, — спокойно отметил Гарри.

— Вовремя! — голос Эрики прозвучал с явным удивлением.

Алан бросил взгляд на дверь, потом услышал грохот, а следом из темницы вышла принцесса, вид которой так же едва не заставил его вскрикнуть. Эрика была вся в запекшейся крови.

— Ну, наконец, мы уже всю темницу обыскали, — обрадовался Лютый, не отрывая взгляда от принцессы.

— Вода есть? — спросила она.

У Алана не было, Велер и Гарри развели руками, Лютый сунул флягу.

— Только сантала, — виновато оправдывался он.

— Пойдет, — принцесса отпила несколько глотков, — Ещё покурить дайте, — потребовала она, и дрожащей рукой вырвала самокрутку с огнивом из рук Велера.

— Ты там как? И за что ты этого? — Лютый, как всегда, не удержался от вопросов.

— Хотел трахнуть принцессу, — зло процедила Эрика и затянулась дурманом, — Я в порядке. Куда дальше? План есть? — следом спросила она.

— Все крепко спят, я опоил их. Выйдем в город, там я покажу, куда дальше, — кратко пояснил Алан.

— У меня другое предложение, — с этишми словами принцесса повела их в противоположную от выхода сторону.

— Ты знаешь другой выход? — осторожно осведомился Алан.

— Я что на идиотку похожа, попусту шляться по этим коридорам? Про дыру, через которую Вилар свалил, уже весь город знает. Не без твоих стараний, между прочим, — заметила Эрика.

Алан, хотел было возмутиться, но вспомнив, что он и впрямь успел обсудить ту историю с половиной Небельхафта, решил промолчать.

— Но её же заделали, — неловко возразил он.

— А топор на кой? — вклинился Лютый.

— Вот именно. А как ее заделали, я догадываюсь. Половину извести точно стащили, — сыронизировала принцесса.

Алан после этих слов только вздохнул. Ему еще объяснять, где он зелье, благодаря которому все заснули, взял. А перед этим тащиться по сточному каналу, что тоже не очень приятно.

Когда они спешно добрались, Эрика уже докурила, и потребовала дать ей еще дурман. Просить Лютого применить свой боевой топор не пришлось. Тому и так не терпелось.

— Постарайся потише, — шепнул Алан и следом услышал сдавленный смех.

— Тихо мы будем долбать до зимы, — съязвил Велер.

Алан ничего ответить не успел. Лютый взялся за дело со всем усердием, на которое был способен. Во всяком случае, так показалось затаившему дыхание Алану.

«Хоть бы зелья достаточно было. С этими остолопами не то что темницу, весь город разбудить можно»- мысленно сокрушался он, нервно вглядываясь в темноту.

Впрочем, долго переживать ему не пришлось. Или Лютый орудовал так тщательно, или Эрика была права, утверждая, что работники все растащили, но не прошло и минуты, как проход был свободен. Принцесса даже докурить не успела.

— Сваливаем, — Алан, несмотря на явное нежелание купаться в сточных водах, первым кинулся лезть.

— Стоять. Времени болтать нет. Поэтому слушайте, — распоряжалась принцесса, не выпуская из зубов самокрутку, и при этом растегивая сюртук, — Гарри, туда полезешь ты. Заберешь мое тряпье, бросишь грязное у ручья, туда тебе все равно придеться сходить. Пусть ищут меня за стеной.

Гарри только кивал, не забывая забирать одну деталь гардероба за другой. Даже сапоги, и те она сняла.

— Панталоны, может, оставишь, — в недоумении бросил Велер, когда принцесса взялась и за них.

— Отвернись, если стесняешься. Вдруг не поверят, что наследница выбросила все, но оставила загаженные панталоны, — зло отмахнулась она.

Алан не знал, последовал ли её совету Велер, сам он на всякий случай отвернулся. Дабы потом сама принцесса не надумала возмущаться, будто он пялится на нее.

— Гарри, давай свой плащ, — продолжала распоряжаться Эрика, — Мое тряпье выбросишь и сразу следуй в Ринию. Найдешь Велиния Тилосского. Виктор, по моим расчетам, тоже должен быть уже в штабе. Доложишь им новость о перевороте. Все как есть. Передашь мой приказ прислать людей в количестве максимально возможном. Возвращайся или с ними, или сам, если что-то пойдет не так. Ты вроде ее идиот, разберешься.

— Ясно все, — обреченно бросил гвардеец.

— И смотри не сдохни по пути, — с иронией добавила Эрика.

Уже через несколько мгновений Гарри попрощался, пожелал всем удачи, и полез.

— Ну а теперь пора сваливать. Надеюсь, вы хорошо всех опоили, — бросила принцесса и они пошли в сторону лестницы, ведущей на верх.

— Мы будем ждать войска? — поинтересовался Алан.

— Посмотрим.

Все шло по плану, в темнице, действительно, все спали. На выходе тоже никого не было. И в ближайшие часа два быть не должно, это Алан знал точно. Все караульные без сознания, а новые едва ли припрутся в такое время. Но все равно, ему было как-то не по себе. Давненько он в таких заварухах не участвовал. Хотя, с другой стороны, он не сожалел, что решил присоединиться.

На Эрику за тот случай с Амелией он уже не злился, давно прийдя к выводу, сам виноват. Принцессе ведь и впрямь девушка не нужна была, та по своему разумению пыталась уберечь её. Сколько он девиц перепортил? И вообще, наследница, если так рассудить, человек не самый плохой. С той же челядью ведет себя куда лучше, чем иной мелкий барон. И служить ей куда приятнее, чем наемником рвы копать и в осадах мерзнуть. Тем более, в их отношения с Амелией принцесса не лезла. После того как девушка наговорила ерунды, наследнице вдруг стало плевать, что будет делать с ней гвардеец. Другое дело, сама Амелия еще долго не подпускала к себе, как он не изголялся. Но после того, как Алан помог ей освободить заключенного по ошибке братца, девушка поняла, что он к ней серьезно. Амелия даже поклялась пред ликом Мироздания, что теперь будет принадлежать ему. И как полагается, клятву сдержала, на следующую ночь после освобождения брата отдавшись гвардейцу.

Алана все устраивало, но возвращение Генри его далекоидущие планы здорово испоганило. Герцог, мало того, запер принцессу в темнице и разогнал всю их братию, он привязал голую избитую женушку прямо на заднем дворе. Алан, разумется, предложил Амелии уйти с ним, но та уперлась, решив остаться вместе с Беатрис. Рыдала, умоляла подождать немного, уверяя, что не нарушит клятвы. Алан мог настоять, но уж больно тронули его слезы девушки. Вот и пошел он у нее на поводу. В итоге умудрившийся пробраться в замок после выпровождения из самого города, Алан ушел не солоно хлебавши. Правда, пока не на совсем, а условившись ждать ее неделю, каждый день приходя в полдень в заброшенный домишко на окраине города.

Понимая, что ему нужно где-то спрятаться, Алан отправился к Мариэтте, именно она держала самый любимый бордель принцессы «Звезда Любви». Он был дружен с госпожой, не раз говорил с ней по душам, и знал, что бывшая шлюха терпеть не может Генри. Герцог в бытность жизни в Небельхафте успел себя зарекомендовать в кругу распутных девиц. Он был не просто очень груб, лишая шлюх трудоспособности не на один день, а иной раз уродуя, он еще и платить не считал нужным. Пользовался тем, что Герцог. Будущая госпожа однажды не вовремя попала в руки Генри. Ей повезло, что ее постоянным клиентом был маг-целитель служивший в замке. Иначе осталась бы изуродованной.

К Эрике же Мариэтта относилась намного лучше. Алана это не удивляло, та платила хорошо, в сам замок на пиры ее девиц звала. И сама была не прочь развлечься. С жрицами любви принцесса хоть и была груба, но до Генри не дотягивала. Так, поставит пару синяков в порыве страсти, и то ущерб оплатит. Даже извинялась. И как Герцог, до полусмерти никого не избивала, даже самокрутки об девиц не тушила. Алан решил, Мариэтта точно его приютит. Дом разврата оказался закрыт. Гвардеец, догадываясь о причине, направился домой к Мариэтте. Благо, он был одним из немногих, кто знал про его существование и даже местонахождение. Более того, именно там он припрятал то, без чего уходить не хотелось. Каково же было удивление Алана, когда в доме хозяйки борделя он застал троицу приятелей. На позорном сборе он их не видел, и предполагал, гвардейцы могли проспать в каком-то борделе. Это Алан с момента примерения с Амелией в бордель ходить зарекся, а гвардейцы свои привычки бросать не собирались. Оказалось, предположения были верны, пока Генри бесчинствовал в замке, те отдыхали в «Звезде любви». Слухи дошли до борделя раньше, чем похотливые гости проснулись. В итоге они, как настоящие герои, поперлись в замок проверить слухи. Там их ждали. Прикончив пятерых, а заодно убедившись в серьезности ситуации, гвардейцы сбежали, решив вернуться в бордель. В итоге Мариэтта закрыла свое заведение и тайно сопроводила беглецов в свой неказистый дом на окраине. Его она приобрела еще будучи простой шлюхой. Там она практически не жила, раньше сдавала внаем, а теперь вовсе забросила, лишь иногда наведываясь.

Когда Алан пришел, гвардейцы как раз строили план нападения на городскую темницу. Естественно, ередложили присоединиться. Он подумал про все, что случилось, про Генри, Амелию, несчастную Беатрис, про Эрхабен, да и чего греха таить, про Эрику, и согласился. Тем более, по иронии судьбы, именно в доме Мариэтты он припрятал нечто, что могло им пригодиться. Правда, теперь, ведя всю их братию по переулкам, Алан не переставал думать, как пояснять принцессе, откуда это нечто у него взялось. Та ведь спросит, почему все заснули. Придется говорить правду.

— Как же вы долго, я уж думала, все! Глаз не сомкнула! — только отперев дверь, принялась картинно возмущаться Мариэтта, ярко разукрашенная блондинка возрастом под сорок. Они все спешно заскочили в единственную бедно обставленную комнату.

— Ваше Высочество, — госпожа изумленно всплеснула руками, осматривая окровавленное лицо Эрики.

— Кровь не моя. Но помыться не мешало бы. А ещё, у тебя хоть вода есть, — принцессу явно мучила жажда.

— Разумеется. Ах, какой кошмар. Я боялась представить, что сделает с вами этот изверг. Этому животному место в Бездне, — сокрушалась Мариэтта, подавая принцессе графин со стаканом. Та, впрочем, стаканом не воспользовалась, приложившись прямо к графину.

— Туда я его и отправлю, — с нескрываемой одержимостью ответила Эрика, и вновь прильнула к графину.

Алан серьезность заявления оспаривать не стал бы. Выпущенные кишки неудачливого насильника до сих пор стояли перед глазами.

— Чего уставились, сутки без воды мучилась! — возмутилась она, заметив обращенное на нее внимание.

— Какой кошмар! Вас хоть не пытали, — всплеснула руками Мариэтта.

— Только пару насильничков прислали. Пришлось выпустить им внутренности. Где тут можно помыться? Смыть с себя все это дерьмо, — брезгливо поморщилась принцесса так, будто ее сейчас стошнит.

— Конечно, я устрою. Вам никому лучше не выходить. Я сама воду натаскаю и нагрею. Только ужин сейчас принесу. Вы должно быть голодны.

— Ужин, это хорошо. Но воду не надо греть. Это долго. Так помоюсь. Еще… ты права, сейчас выходить нам даже во двор нежелательно, — устало бросила Эрика, и тут же добавила, — И еще, мне одежда не помешала бы. Желательно, не платье.

Мариэтта пощожила на стол копченый окорок и черствый хлеб и ушла таскать воду, оставив их вчетвером.

— А теперь рассказывайте, что тут происходило, пока я там торчала. И что вы сделали? Все ведь очень крепко спали, — задала ожидаемый вопрос принцесса.

Пришлось Алану выложить, как он умудрился стащить часть зелья и все оставшиеся благовония, найденные в свертке Вилара. Когда стражники обыскали и заподозрили предателя, отвечающего за расследование Виктора сразу не нашли. Алан так же принимал участие в поисках, и так вышло, первому доложили ему. Любопытный гвардеец уже успел выяснить не только причину, по которой все заснули, но и способ применения алхимического состава. Успел он где-то услышать, что это зелье стоит очень дорого. Ну и, разумеется, он не стал упускать возможности разжиться лишней монетой. Вот и отсыпал немного порошка, прихватив поначалу не замеченные благовония. Причем, спрятал он это добро вне стен замка, опасался, что найдут и сочтут таким же предателем как брата Амелии.

Чтобы освободить Вилара, он использовать зелье поостерегся, решил, вдруг поймают, тогда точно казнят. А так, скажет, хотел другу помочь. Может, хоть каторгой отделается, думал тогда он. Это ведь потом выяснилось, Вилара просто подставили и он не виновен. Он согласился помочь, потому что Амелия пришла к нему и попросила. Разумеется, Эрике про Вилара он не рассказывал и очень надеялся, это никогда не всплывет.

— И от воровства польза есть, — как всегда бестактно прокомментировал Лютый его рассказ.

— Да уж. Ещё осталось зелье? — уточнила Эрика.

— Нет, я все использовал. Чтобы наверняка, — честно ответил Алан. Он ведь не алхимик рассчитывать количество, а рисковать не хотелось.

— Покажи примерно, сколько там было? — принялась уточнять принцесса.

Алан показал руками примерное количество порошка. Эрика натянуто улыбнулась.

— Как знала, ни жрать, ни пить ничего в этой темнице нельзя, — отметила она.

— Они хоть проснутся? — испуганно спросил гвардеец. Массовое убийство всех караульных надзирателей вкупе с обитателями темницы он не планировал. Генри надзирателей пока не разогнал, только усилил охрану своими людьми. Со многими Алан находился в приятельских отношениях, а отравленный ужин ели всем составом.

— Не знаю, посмотрим. Я в алхимии тоже не сильно разбираюсь, но кое чего понимаю. Ты порошка всыпал столько, что можно усыпить несколько сотен человек, — выдала Эрика.

— Это я всех убил? И тебя чуть не отравил, — ошалел Алан. Он, конечно, убивал уже, наемник все-таки, но не так ведь. Не приятелей, еще и подневольных.

— Ладно тебе. Эрика жива. Узники все равно казни ожидали. Повезло им, тихо умерли, а не на площади. А остальные… Ну нечего против Её Высочества переть. Ты думаешь, лучше бы надзиратели полягли от топора Лютого? Если бы не зелье, так мы бы их все равно замочили, — Велер решил успокоить его таким нехитрым образом. Впрочем, успокаивал он так же уместно, как Лютый — шутил.

— А по мне лучше, чтобы они от моего топора полягли, представь, как потом люди Генри убирались бы там, — колдландец снова рассмеялся с собственной шутки.

— Это уже неважно, спасибо на том, что вообще пришли, — подвела итог Эрика, и взяла очередную самокрутку.

Алан ничего на это не ответил. Следом остальные гвардейцы принялись перебивая друг друга, рассказывать про свои злоключения. Эрика долго косилась на еду, видимо надеясь поначалу помыться, но в итоге не вытерпела. Когда пришла Мариэтта и позвала принцессу в предбанник, та уже успела перекусить. Когда гвардейцы остались втроем, в едва освещаемой комнате повисло молчание. Алан, со скрипом раскачивался на дряхлом кресле качалке, и пытался сквозь пелену дыма рассмотреть выражения лиц Лютого и Велера.

— Че делать будем? — прервал тишину Лютый, развалившись на трещавшей от каждого его движения лежанке.

— Что прикажут, — лениво бросил сидящий за шатающимся столом Велер, и вновь затянулся дурманом. Гвардеец и раньше курил чаще других, а сейчас и вовсе не расставался с самокруткой.

— И все же, какие ставки? — осведомился Алан.

— Какие в жопу ставки, тут и свинье все понятно. Эрика при первой возможности решит выпустить кишки дядюшке, — Раздраженно пояснил Велер. Судя по его тону, оптимизма тот не испытывал. В отличии от Лютого.

— Отлично. Я хоть сейчас готов, — оживился тот.

— Тебе только топором помахать, — не удержался от колкости Алан.

— Никто сейчас никуда не пойдет, — возразил Велер, — Эрика не совсем без ума. Лютый, ты че, думаешь, герцог там один расхаживает? Про упырье графа забыл? Вот если бы Алан меня послушал, и оставил половину порошка…

— Так это я виноват? Я тебе че, алхимик? Откуда я знал? Вдруг бы не подействовало? Скажите спасибо, что я его стащил!

— Не кипятись! Хер с этим сучьим порошком. И не в такой заднице бывали! Вон, как мы с тобой на разведке случайно бревно шарахнули. Покатилось на десяток роевых. Бежали дальше, чем видели. Живы! Еще и по пути я пяток врагов зашиб, — похвастался варвар и рассмеялся.

— Это был твой первый и последний шпионский подвиг, — сыронизировал Алан, припомнив тот случай. Лютый тогда только в их отряд пришел, они с ним сдружились сразу. В разведку должен был идти с ним Шмат, но последнего не кстати одолел понос, и Алан, на свою голову, порекомендовал варвара. Зря, как потом оказалось.

— Ну ее, эту разведку гребаную, — колдландец махнул рукой.

— А в Антанаре до сих пор поди воюют, — с ностальгией протянул Велер.

— Хочешь снова туда? — не удержался от вопроса Алан.

— Пес с этим царством. Там еще лет сто воевать будут, но ловить в Антанаре нечего, все разграбили, — отмехнулся гвардеец.

— Вот вот, и вообще, к херам эту гребаную войну. Никогда большие заварухи не жаловал. Тоже мне радость, таскаться неделями с едва плетущимся обозом, еще и при полном снаряжении. Жратва никакая, шлюхи затасканные, ато и вовсе баб неделями не видешь. Потом сиди в осаде месяц, а иной раз дольше. А там, коли битва одна случится, считай свезло. Если, разумеется, дело победой окончится и удасться нагрести ценного. А если просрали, считай несколько месяцев коту под хвост, — Алан и сам не заметил, как распалился, — Сколько там этого жалования? Только и остается радоваться, что не сдох, потому как и отправиться в Бездну при таких заварухах шанс большой. Мне всегда были больше по нраву мелкие разборки.

— Ну опосля службы гвардейской и не так запоешь, — с иронией бросил Велер.

— Ну ты сравнил дерьмо с конфетой. На войне не то что хуже, по другому все, — со знанием дела отметил Лютый. Велер тяжело вздохнул.

— Херово, что в Империи назревает такая заваруха, что Антанар покажется детской возней, — выказал свое мнение он.

— Да ну? Уже завтра Эрика замочит Генри, в этом я не сомневаюсь. Следом и старикашка на виселицу потопает. А там в Эрхабен прямая дорога, — не согласился Лютый.

— А если и так? Хоть раз своей башкой дырявой подумай! Клыкастые наседают…

Колдландец перебил.

— С тупыми варварами и не сладим?

— Доселе не сладили, если сюда толпами бегут. И про Халифат уже каждая собака лает!

Лютый снова не дослушал.

— Мало ли, чего толкуют? Собаки лают, караван идет.

— Сраный варвар, дослушаешь ты меня или нет? — вознегодовал Велер, и уже более спокойно продолжил, — Я сплетни от правды отличить могу, уж поверь. Рано ты радуешься. Война с Хамоном затянулась, если что. А восстания на юге? У моря еще серьезнее заварухи, чем в соседней Ринии. Как бы Эрхабен, пока Эрика тут, не снесли нахер.

— Сплюнь, придурок. Тебя послушать, все херовее некуда и проще в петлю, — возмутился Алан.

— Ну раз тебе в петлю проще, ты и лезь, а я просто говорю правду, — нашелся с ответом Велер.

Разговор о будущем на этом не закончился. Лютый и Велер не унимались в своем споре. Алану будущее виделось в десятках вариаций одновременно, и оттого казалось настолько туманным, что он предпочел бы не говорить о нем вовсе. Случится может что угодно, хоть пришествие Проклятого. Да и судьба империи сейчас не особенно его заботила. Амелия и собственная шкура волновали Алана куда сильнее.

Увлеченный спором Лютого с Велером, гвардеец даже не заметил как вошли Эрика с Мариэттой.

— Любопытно было услышать ваше мнение о происходящем, — с иронией заметила принцесса. Все, разумеется, обернулись. Вещавший про грядущий бардак Велер замолчал, так и не договорив речь про слишком бунтарские нравы южан.

— Чего замолчали? Конечно, я все слышала. Тут вам не каменные стены замка, — добавила Эрика, направляясь к пустующей лежанке в дальнем практически не освещаемом углу. Одета она была в шелковый розовый халат с красными перьями. Мариэтта любезно поделилась тем, что нашлось в ее недвусмысленном гардеробе. Учитывая, что госпожа была весьма хрупкой комплекции, а ростом не доходила принцессе даже до плеч, халат едва налез, и по длине лишь прикрывал колени.

— Не о том вы спорите. Мы вообще-то в полной заднице, а вы заладили про клыкастых, хамонцев, халифат и южан. Сейчас лично у меня одна проблема, Генри Клеонский. И раз вы приперлись за мной в темницу, вас это тоже теперь касается, — усталым охрипшим голосом отчитала всех Эрика, практически растворившись в темноте.

— Вот-вот! Я так тоже думаю! — отметил Алан, не особенно слукавив.

— Тогда поговорим по делу. Вы мне тут много чего наболтали, и я уже поняла, вы в мое отсутствие не скучали. А теперь давайте по сути. Сколько людей привели эти упыри?

Лютый и Велер переглянулись и пожали плечами. Алан не удивился. Откуда им знать такие тонкости. Варвар на то и варвар, чтобы даже не додуматься выяснить, а Велера больше волнует происходящее на юге. А вот Алан, пока по городу мотался из-за Амелии, уже успел выяснить много чего интересного. Тогда он даже не предполагал, что информация пригодится, скорее просто интересно было. А в итоге, вот как все обернулось.

— Викентий прихватил только сотню, это точная информация. Зуб даю. Половина в замке. Ты и сама поди, посчитала. Остальные в темнице, часть у ворот вечером выставили. Еще командира городской стражи Дея выгнали, и заменили его на какого-то племянника Викентия! — не применул блеснуть знаниями Алан.

— Какой именно племянник, у этого мудака много родственников, — с интересом уточнила принцесса.

— Не упомнил, уж прости, — виновато оправдался он. Действительно, имя звучало, но уже успело вылететь из головы.

— У кого ты узнал все? — спросила Эрика.

— Дык весь город судачит, а я еще и спросил у знакомых. Я ж всех стражников знаю, и не только их. Думаешь, как я вернулся в город, когда всех погнали? Караул на воротах полностью сменить не успели, придурки. И вообще, городскую стражу кроме командира не трогали, а замковую стражу и всех надзирателей тоже не совсем прогнали, а заставили всех принести клятву Герцогу и отправили караулить улицы, — пояснил Алан.

— Не удивлена, что эти твари замок и стену сразу в оборот взяли. Значит, ты беседовал со стражниками, и знаешь про их настроения? Чего там обо мне толкуют? Только честно, я хочу знать правду.

— Кто чего толкует. Кого из замка поперли — недовольны, разумеется. Городские в тревоге. Слух ходит, жалование урежут в три раза. Но еще слух пошел, Герцог решил Королевство объявить, эта идея всем нравится. Мол, не придется войны Империи оплачивать, а значит подати уменьшат.

— Придурки, Клеония доселе ни монеты на войну не перечислила, хер чего им Генри уменьшит, — возмутилась Эрика.

— Ну это же только слух, — Алан, испугавшись, что он разозлил принцессу, решил как-то смягчить, — Да и стражники, сама понимаешь, тоже жить хотят. На тебя никто уж не надеялся, считай похоронили. А вот если они узнают…

Эрика перебила его.

— Никто пока ничего не узнает. Это рискованно. Я уверена, узнав про мой побег, уже сегодня днем людей окончательно заморочат сказками о счастливом будущем в Клеонском Королевстве.

Тут вмешалась доселе молчавшая притаившаяся в дверях Мариэтта.

— Генри изверг, жлобская свинья и моральный урод. Достаточно подождать какой-то месяц, и его станут презирать все, даже люди графа! Тогда они не только за вами пойдут, Ваше Высочество, но даже за Проклятым! — весьма эмоционально выпалила она.

— Никто ждать месяц не будет. Я надеюсь, Герцог пойдет на висилецу раньше. Достаточно только дождаться, когда он свое сраное Королевство объявит, — раздраженно отмахнулась Эрика.

— А на кой ждать, когда он объявит? Лучше сразу замочить, чтобы он ни хера не объявил, — недоумевал Лютый, оглядываясь на всех вокруг попеременно.

— Да, его нужно убить и поскорее, пока он всех нас не убил! — поддержала Мариэтта.

— Я так тоже думала, особенно когда в темнице мучилась от жажды. Еще и в компании выпотрошенных гадов. Но знаете ли, холодная водичка освежила рассудок. Я хочу прилюдно повесить посягнувшего на власть предателя Империи. Пусть все увидят, что объявлять свои королевские огрызки чревато смертью. А чтобы нас не перебили, нужно прятаться надежно. Кстати, Мариэтта, что у нас на счет надежности? Сюда с утра не нагрянут?

— Ваше Высочество, не нагрянут. Кому какое дело до постаревшей шлюхи? — обреченно, но при этом с кокетством бросила Мариэтта, — Тем более про эту халупу никто не знает, а бордель я временно прикрыла. От греха подальше.

— Ну ну. А тут на чердаке место есть? Я конечно следы запутать попыталась, но чем Проклятый не шутит? — не унималась Эрика.

— Есть, но там пыльно… Хлам… Я уверяю, про эту хибару вспомнят в последнюю очередь… Но если вы настаиваете, я могу прибраться для вас, — предложила она.

— После засраной темницы мне плевать на хлам. Двое караулят тут, а спать будем на чердаке, — поставила перед фактом принцесса.

В итоге, пришлось втроем лезть на чердак. Лютый вызвался караулить, еще внизу осталась привыкшая к ночной жизни Мариэтта. Эрике, даром что принцесса, было плевать на все, она явно не выспалась. Она только предупредила, чтобы утром ее не будили без повода, распорядилась раздобыть ей подходящую одежду, выяснить имя племянника Графа, и быстро заснула. Велер, тот и вовсе сразу захрапел. А вот Алану никак не спалось. Еще и недвусмысленные звуки снизу намекали, что варвар с шлюхой заняты отнюдь не караулом. Гвардеец мог только удивляться такой неразборчивости Лютого. Мариэтта, конечно, не совсем страшная, но явно не первой свежести, а варвар при этом даже трезвый.

И хрен бы с пылью и постельными играми внизу, если бы не лезущие в голову мысли. Про ту же Амелию, мало ли, чего Генри взбредет? Он тот еще извращенец. Про зелье, с которым он перегнул палку, тоже мыслишки вертелись. Вдруг он всех убил? Об этом даже думать не хотелось, но страх все равно покоя не давал. В итоге заснул гвардеец только под утро, да и то проспал недолго. Лютый вместе с Мариэттой вдоволь накувыркались, и пожелали сменить караул, разбудив его с Велером за четыре часа до полудня.

Сославшись на задание Эрики раздобыть одежду и узнать имя командира городской стражи, Алан оставил Велера караулить в одиночестве. Гвардеец, дабы не светить гвардейской формой, укутался в плащ, не забыв накинуть капюшон, и отправился на рынок. Там и одежду раздобудет, и обстановку разведает, а потом сходит и проверит, не пришла ли на встречу Амелия.

На улице моросил уже привычный дождь, а громкий голос глашатая заставил окончательно проснуться. Горожан созывали к полудню на площадь. Зачем, толком не сообщалось. Вещали про какую-то беду и скорбную весть. Алан мог только иронизировать, что именно пришествие герцога является самой скорбной вестью как минимум для него лично. Количество снующих караульных патрулей, в том числе и конныз, также весьма обеспокоило гвардейца. Но первое серьезное разочарование постигло его на рынке. Попытка приобрести хотя бы крестьянское одеяние с треском провалилась. Ни одна лавка не работала, даже с рук ничего не продавали, хотя обычно в такое время суток торговля была в самом разгаре. Похоже, появление Генри привело не только к закрытию доброй части борделей. Смешно, да только это лишние трудности. И вот почему в доме у Мариэтты из гардероба только распутные халаты с перьями? И даже каких-то штанов и ботинок не завалялось, оставалось только сокрушаться Алану. Впрочем, тряпки тряпками, но и обстановку выяснить надо. Зачем-то же людей на площадь сгоняют с самого утра.

В отличии от рынка, площадь уже сейчас не пустовала. Некоторые горожане, в основном старухи, решили прийти на сборы заранее. Как полагаеться, скучковавшиеся горожанки почтенного возраста что-то живо обсуждали. Причем, говорили в полголоса, практически шептались. Это значит — вести недобрые. Алан не стал упускать момент узнать, какие слухи ходят.

Эрика, ведьма, которая этой ночью сбежала из темницы, разорвав несколько человек, и одним желанием умертвив всех вокруг. То есть, несколько десятков надзирателей, в том числе тех, кто спал в казармах. Не пожалела она и узников. Именно об этом, не забывая помянуть Мироздание и нимф, шептались перепуганные старухи. Алан, слушая, как ему показалось, абсолютный бред, не удержался и решил уточнить. Вдруг он все не так понял? Увы, мнение старух оказалось неизменным. Об этой трагедии, по словам самой бойкой из всех дородной бабы, весь город уже знает. А стоящая рядом сердобольная старушка посоветовала Алану бежать от греха подальше. Мол, сама бы уехала, будь моложе, увещевала она.

Алан, пытаясь себя успокоить, помчался обратно на рынок. Он решил, нечего слушать болтливых старух, лучше уточнить из первых уст. Стражники точно должны знать, что и как произошло. Он вспомнил, что на рынке как раз должен нести караул один из его приятелей, Мик. Заодно, стражника можно попросить с одеждой подсобить. Все же тот на хлебное место на рынке благодаря его хлопотам попал, да и премудростями службы гвардеец изрядно поделился. А Мик не похож на неблагодарного.

Отыскать стражника труда не составило. Тот в одиночестве лениво расхаживал между пустыми рядами. Новоявленный напарник, из людей Викентия, куда-то делся, что весьма обнадежило. Осмотревшись, Алан пошел следом за Миком и вскоре нагнал его.

— Здорово, это я. Напарник скоро вернется? — шепотом спросил он.

Мик явно забеспокоился. Схватив Алана за предплечье, он потащил его за собой.

— У Сема другой приказ, но тебя он вряд ли обрадует. Ты какого хера еще в городе? Ты идиот? Творится такое… Если тебя узнают, теперь точно повесят, — негромко возмутился стражник.

Алан одернул руку приятеля.

— Я хочу узнать, что творится! Вот и пришел к тебе. Не мог я уехать, дела были! — с негодованием огрызнулся он, а сам начал беспокоиться пуще прежнего.

Мик нервно осмотрелся и повел его вдоль запертых лавок в сторону трактира. Обстановка зассаного и забрызганного помоями забора задушевным беседам не способствовала, но зато их никто там видел. А после услышанного от приятеля Алану ничего не помешало прислониться к тому самому забору. Старухи на площади почти не солгали. Вся темница мертва. Виновницей лично Герцогом назначена Эрика. Помимо этого пропали Герцогиня и ее дочь. Во всем обвиняют принцессу. Люди Герцога сейчас ищут «исчадие Бездны» и пропавших леди по всему городу, а заодно созывают горожан. Генри желает сделать какое-то заявление.

— Эй, ты чего? — в недоумении Мик толкнул пребывающего в оцепенении Алана.

— Там друзья были, — пробубнил он, вытаскивая самокрутку. Почти не солгал, если не учитывать тот факт, что это он сам виновен в массовой гибели людей.

Стражник не нашел ничего лучшего, кроме как предложить помянуть. Уверил, что хозяин трактира человек свой, точно не выдаст. Соблазн был велик, но в тоже время Алан понимал, это не лучшее решение. Легче не станет, есть риск, что он проболтается приятелю, и вообще, сейчас только пить не хватало. Помимо происшествия, в темнице исчезла Герцогиня. Вероятно, она сбежала. И, значит, Амелия вместе с ней. Вдруг они сейчас ждут его на развалинах? Конечно, ему только чекнутой Герцогини с ее дочерью не хватало, но тут уж как карта ляжет. В любом случае, нужно спешить туда, а не рыдать, заливая муки совести санталой.

Алан похлопал по плечу Мика.

— Спасибо брат, но лучше я пойду. Удачи. Может, свидимся, — выдавил из себя он, и спешно покинул двор трактира. Гвардеец не оглядываясь назад, лишь бегло осмотрелся и поспешил в сторону ближайшего переулка. Благо, трактир находился на окраине рынка прямо возле жилых домов.

Стараясь не думать о содеянном, Алан решил сосредоточиться на других мыслях. Едва ли это помогло. Мало того, с каждым шагом нарастало беспокойство за девушку, еще и закралась мысль, а если она узнает, что он натворил. А ведь она узнает, если он приведет ее в дом Мариэтты. Эрика, да и болтливые гвардейцы введут в курс дела. Тут еще вспомнилось, что он забыл раздобыть одежду принцессе. Впрочем, тут же он рассудил, к демонам проклятые тряпки, и вообще, пусть все горит синим пламенем. Алан решил, хватит с него этой гребаной гвардейской службы. Дослужился. Как бы там ни было, он постарается просто уйти. Вместе с Амелией. Теперь, главное добраться незамеченным.

Учитывая, что на улице стражников расхаживало больше чем самих горожан, обычная прогулка могла обернуться проблемами. Поначалу он старался идти по основным улицам, там больше народу. Несмотря на желаемую спешку, приходилось идти прогулочным шагом. Алан, подумал, если будет идти слишком быстро, или хуже того — бежать, на него точно обратят внимание. До ремесленного квартала удалось добраться без приключений. Но надеждам, будто узкие улочки самой непримечательной части города никого не заинтересуют, не суждено было сбыться. Там стражников оказалось еще больше. Поначалу караульные встречались едва ли не в каждом переулке, стражники досматривали жилища и мастерские. А главное, Алан прошел уже треть квартала и так и не встретил ни одного горожанина. Здесь и в спокойные дни в такое время суток особо не расхаживали. Местные заняты работой, разве кто направлялся в мастеркие сделать заказ. А сейчас какие могут быть заказы, когда в городе творится такое? Ясно, что любой здравомыслящий человек предпочтет пересидеть.

Алану везло. Двое пеших патрулей и один конный на него внимания не обратили. Еще двое караульных, оба служащих Викентию, были заняты препровождением только что выдернутого из собственной мастерской кузнеца. Чем вызвал подозрения ремесленник, оставалось только догадываться. В дальнейшем, продвигаясь вглубь квартала, гвардеец не встретил ни одного стражника. До цели оставалось пройти каких-то три небольших улицы, и тут удача отвернулась от Алана. Не ожидавший встретить караульных практически на окраине города, он буквально столкнулся лбами с двумя выходящими из-за угла стражниками. Еще и как на зло, судя по характерному облачению, оба подчинялись графу.

— Простите, — намеренно потупив взгляд, пробубнил Алан. Голову он наклонил, дабы под видом покорности не показать лица. Внешность у него для здешних мест примечательная, а эти люди могли быть в замке на том сборе, а значит, есть вероятность, что его узнают.

Увы, легко отделаться не удалось. Стражник, чьего лица он так и не успел рассмотреть, ухватил его за плащ.

— Кто такой? — резко спросил он.

— Я из торговых, Кромом кличут, — не поднимая головы, ответил Алан.

— Не нравится мне он, — прохрипел второй караульный, и рука, закованная в перчатку с пластинами резко дернула его за подбородок, заставив упереться взглядом в исполосованное шрамами лицо. Подозрительный прищуренный взгляд выдавал в нем опытного человека. Да и облачение у этого вояки отличалось. Явно не последний человек.

— Командир, а рожа то знакомая, — оживился его спутник.

Алан уже понял, что попал. Доселе ему везло встречать простых деревенских служак, которым не было дела до одиноко бредущего человека в типичном для Клеонии черном плаще. А этот командир явно не простофиля. А еще, его, кажется узнали. Сейчас досмотрят, найдут оружие, под плащом детали гвардейской формы заметят… Подчинившись панике, Алан не нашел ничего лучшего, кроме как спасаться бегством. Резко ударив державшего его за плащ рядового, гвардеец уклонился от практически молниеносного удара командира, и прекратив схватку, помчался со всех ног прочь. Он был уверен, облаченные в доспехи стражники его точно не догонят.

Правда, стоило ему завернуть за угол, он вдруг пришел к выводу, что это плохая идея. К Амелии он с хвостом таким не побежит, а покуда оторвется от упырей, где гарантия, что на других караульных не нарвется. А если те верхом будут? Так можно, в лучшем случае, до вечера бегать, а в это время снующие по всем углам люди Викентия наткнуться на Амелию, и возможно, Герцогиню с дочерью. Если уже не наткнулись, о чем думать и вовсе не хотелось. Гвардеец, понимая, что из-за своей осторожности, граничащей с трусостью, уже и так дел наворотил в той же темнице, остановился. Алан решил не повторять ошибок, и взял себя в руки. Все-таки избавиться от двоих проще, чем бегать от нескольких десятков. Заодно заберет форму и доспехи и сможет сойти за стражника.

Алан, держа наготове кинжал, затаился в зазоре между двумя неказистыми мастерскими. Меч гвардеец, разумеется, оставил у Мариэтты, ибо оружие привлекло бы к нему лишнее внимание. Преследователи долго ждать себя не заставили. Не успел Алан заскочить в укрытие, те уже влетели в переулок, извещая характерным звуков звенящих доспехов. Стоило ожидать, оружие они держали наготове. Правда, стремясь догнать беглеца, засады они не ожидали, даже не потрудившись осмотреться. Этим Алан и воспользовался. Оценивая опасность противников, Алан изначально рассудил, сначала нужно кончать командира. Второй, конечно, секирой вооружен, но этот зато опытнее. Решил, перережет ему горло, заберет меч, и добьет менее опытного рядового.

Алан набросился на противника сзади. Впрочем, командир, даром, что засаду прозевал, не растерялся, и успел врезать ему локтем по ребрами, а заодно припечатать затылком по носу. Конечно, захлебнуться собственной кровью жертве это уже не помешало. Гвардеец, пусть и на автомате, горло ему перерезать успел. Правда, сам при этом упустил кинжал и отлетел назад, согнувшись от боли.

«Поганые доспехи, мать их» — мысленно возмутился Алан. Локоть противника был закован в железо, а на голове красовелся шлем. Вот и перепало. Впрочем, несмотря на изрядную боль, он быстро пришел в себя. Остался еще один стражник, который уже несся на него с готовностью зарубить.

Гвардеец, понимая, что его наспех составленный план провалился, теперь он вовсе безоружный, а противник, мало того, в доспехах и с секирой, еще и взбешен, бросился бежать, нырнув в тот самый зазор, где он еще недавно устроил засаду.

«Какой же я идиот, герой сраный, лучше бы свалил и хер бы меня догнали» — сокрушался Алан. Правда, на этот раз про окончательное бегство он даже не думал. Раньше бежать надо было, а теперь выход один — добивать. Решил, заскочет во двор, а там подберет что потяжелее. Повезет, лопата попадется, все же лучше, чем с голыми руками.

Калитка заднего двора была заперта, однако Алан, движимый желанием отсрочить свою кончину, без труда выломал едва дышащие петли. Влетев во двор он был встречен визгом дородной тетки неопределенного возраста. Та на другой стороне двора развешивала постиранное белье, и была весьма напугана неожиданным визитом. Гвардейцу, впрочем, было не до извинений, потому как следом за ним влетел озверевший стражник. Алан, даже не успев толком осмотреться, бросился вперед. Женщина с визгом побежала в дом. Мысленно ругаясь, гвардеец пытался зацепиться взглядом хоть за что-то, подходящее для обороны, но его вновь постигло разочарование. Вокруг он видел только горшки, это, видимо, была мастерская гончара. Но бросаться горшками, когда у противника шлем, без толку. Стражник, тем временем, даром время не терял, и ругаясь, направлялся на него.

Алан, судорожно соображая, решил перемахнуть через забор в соседний двор, и чтобы в последний момент немного задержать приближающегося противника, бросил на него мокрую простыню. Результат этого жеста отчаяния оказался неожиданно удачным. Стражник особой угрозы от обычной простыни не ожидал и не сбавляя шага, инстинктивно хотел отмахнуться секирой. Оружие верхом зацепилось за веревку, и смахнуть мокрую тряпку не получилось. Ничего перед собой не видя, неудачливый стражник умудрился вступить прямо в оставленный перепуганной женщиной таз, и не удержав равновесия, рухнул на спину. Секира осталась у него в правой руке, благодаря этому злосчастную простыню он таки с лица убрал. Но это уже никак не помогло несчастному. Алан времени терять не собирался, и не дав противнику даже поднять голову, налетел на него. Наступив на руку, держащую секиру, он с остервенением, подогреваемым страхом, ударил ногой в незащищенную челюсть стражника. Хруст говорил как минимум о переломе. Тот дернулся, издал стон, изо рта брызнула кровь. Гвардеец, зачем-то бегло осмотревшись, ударил его снова, и противник лишился сознания.

Забрав секиру, Алан дрожашими руками сдернул с оружия ставшую спасительной для него простыню и замешкался. Стоит ли добивать неудачно подвернувшегося стражника? Раньше он, возможно, даже не задумался бы, а теперь перед глазами вновь предстали лица тех, кого он отравил по несчастливой случайности. Впрочем, он тут же отогнал голос внезапно проснувшейся совести. Если он оставит его в живых, тогда уже сегодня весь состав стражи будет искать человека с описанием его внешности. Тогда ему, возможно, придется убить не одного и даже не двоих. С этой мыслью он одним взмахом секиры отсек неудачливому стражнику голову.

Про то, что его видела хозяйка дома, во дворе которого он и устроил побоище, Алан вспомнил только после расправы.

— Херня, дерьмо, что же за дерьмо. Какого хера мне так не везет, — вслух возмутился он, несколько растерявшись. Вырезать еще и хозяев мастерской, это уже слишком.

Несмотря на все сомнения, Алан понимал, предаваться долгим размышлениям слишком опасно. Командир с перерезанным горлом валяется посреди дороги. В любой момент сюда могут нагрянуть. Так что ни о каком снятии доспехов и одежды со стражника не может быть и речи. Нужно сваливать. Вытащив кинжал у мертвеца, Алан, не забыв накинуть капюшон, перемахнул через забор, оказавшись уже в другом дворе. Никого там не встретив, он вновь бросился к забору. Изрядно ободрав плащ и умудрившись расцарапать щеку, вскоре Алан вернулся в переулок, в котором он и столкнулся со стражниками. Там было пусто и гвардеец, уже не думая ни о какой маскировке, обходными путями помчался к назначенному месту встречи.

В этот раз ему повезло, ему не встретилось ни одной живой души. «Может и обойдется, выберусь, где наша не пропадала» — оптимистично настраивал себя Алан, пробираясь сквозь густые заросли к почерневшему заброшенному дому.

Доходный дом, сгоревший более двадцати лет назад еще при Герцоге Филиппе Клеонском, в качестве места встречи выбрала сама Амелия, чем, стоит отметить, изрядно удивила. Конечно, Алан и сам понимал, более безопасное место, чтобы спрятаться, найти сложно, но учитывая ходившие слухи, такого предложения от суеверной девушки он услышать не ожидал. В прошлом ничем не примечательный доходный дом средней руки теперь считался проклятым местом, в которое опасались совать нос даже бродяги. Из-за этих слухов даже соседние дома давно пришли в запустение. Суеверный Алан раньше и сам обходил эти руины десятой дорогой, но три года назад по вине Карла пришлось убедиться, это действительно просто руины. Темный мессия как всегда не упустил возможности поиздеваться, еще и спор спровоцировал. Чтобы не раскошеливаться, а, наоборот, в кои-то веки опустошить кошель Карла, пришлось Алану с Лютым идти вместе с ним пьянствовать в проклятый дом. Ничего страшного, кроме того, что напившийся от страха Алан обблевал там все углы, так и не случилось. Зато удалось хоть раз обставить Карла в споре. Впрочем, этот проныра умудрился и тут обернуть все в свою пользу. Он еще долго напоминал приятелям, какое он получил удовольствие, наблюдая их необоснованный испуг при каждом шорохе. Но как бы там ни было, тогда Алан убедился в несоответствии слухов действительности. А присущее гвардейцу любопытство заставило его заинтересоваться этим сгоревшим доходным домом. Алан взялся за сбор слухов.

Рассказывали всякое. Огонь, по словам старожилов, поначалу не могли потушить, но при этом, он странным образом не перекидывался на соседние здания, будто облюбовав территорию доходного дома. На том пожаре сгорело заживо тридцать шесть человек, в том числе внезапно оказавшийся там целитель Ароний, служивший самому Герцогу. Никому спастись не удалось. Герцог Филипп Клеонский заинтересовался случаем, погибший целитель приходился ему кем-то вроде боевого товарища. Чего там навыясняли выписанные им маги, теперь одному Проклятому известно. Виновниками пожара были объявлены темные силы. А именно — туманные умертвия. Филипп, в отличии от подавляющего числа знати Империи, слыл приверженцем традиционных клеонских верований, вот и нашел объяснение. А потом масло в огонь подлили стражники, в течении месяца после пожара на руинах почти каждый день находили мертвецов. Разумеется, понеслась молва, отпугивающая от руин до сих пор. Кто соглашался с версией Герцога, иные грешили на Проклятого, часто звучали самые невероятные мнения. Одна шлюха шепотом поведала, будто это сам Филипп нанял колдуна, чтобы тот натравил туманных умертвий. Зачем? А все потому, что молодая жена его сына Генри, Беатрис, загуляла с целителем. С ним она предавалась похоти в том самом доходном доме. А слег Филипп через полгода, потому что колдуну недоплатил. Мол, от этого Генри ненавидел старшего сына Альберта, быквально издеваясь над ребенком. Впрочем, другие люди болтали и не такое, вменяя вину даже тогдашнему командиру городской стражи. Алан искать виновника сожжения несчастного дома не собирался, да и вообще, через какую-то неделю он и думать забыл про эту историю. Руины его не интересовали, хватает мест более веселых, а то, что туда ходить бояться, так не его проблемы. Тогда его внимание заняли другие разговоры.

Но когда Амелия предложила ему встретиться именно там, Алан искренне удивился, вспомнив, чего болтают люди. Она же демонов боится. Уж наверняка до нее дошли слухи, служанки в замке болтать гаразды. Разумеется, он уточнил, не страшно ли, на что девушка уверила, эти руины точно не прокляты. Такая уверенность из ее уст вызвала определенные вопросы. Только вот распространяться, откуда она это узнала, девушка не стала, сменив тему разговора. Еще и взгляд так отвела странно, что Алан лишь убедился, она что-то знает, о чем ему неизвестно. Казалось бы, какое ему дело до этих руин, но нет же, любопытство всегда было его отличительной чертой, заставляя выяснять порой совершенно бесполезные факты. Тогда Алану было не до выспрашиваний, но он решил, все равно спросит, когда момент представится.

Осторожно пробираясь по узкому коридору в стороны лестницы, Алан теперь молил не только о том, чтобы Амелия была уже на месте, но и о том, чтобы та была одна. Вот что ему делать с Беатрис и Евой? Конечно, их жаль, но быть героем спасителем благородных леди легко только на словах. Тем более, возвращаться на службу к Эрике он не собирается. А если бы и собирался, ему же принцесса голову оторвет, когда он приведет ту же Еву. Девица ведь предала ее. В любом случае, ему от этих девиц — дополнительные проблемы.

Пробравшись на второй этаж, Алан решился осторожно позвать Амелию. Из комнаты показался темный силуэт, который успел изрядно напугать и так задерганного гвардейца. Впрочем уже через несколько мгновений он убедился, пока бояться нечего.

— Ты пришел раньше, — едва прошептала она, подойдя совсем близко. В полумраке Алан не мог рассмотреть ее лица, но по едва дрожащему голосу смог понять, она плакала. Гвардеец, повинуясь порыву, обнял ее.

— Да, я знал, ты должна быть тут. Разве я мог оставить тебя. Представляю, как тебе было страшно. Но теперь все будет хорошо, мы сбежим, начнем новую жизнь, — шептал он, нежно гладя ее по голове.

Амелия ответила лишь слабыми объятиями, а следом он услышал сдавленные всхлипывания.

— Не плачь, все будет хорошо. Герцогиня и Ева с тобой? — осторожно уточнил он.

— Нет, — девушка никак не переставала всхлипывать.

Алан, не выказывая радости от этой новости, осторожно взял ее за подбородок.

— Разве ты не рада, что мы, наконец, вместе?

— Рада. Я просто… пришла попросить тебя отпустить меня. Алан… — Амелия замялась, — Я знаю, что поклялась, но меня будут искать, уже ищут. Тебе опасно быть со мной, если нас поймают, тебя убьют… Ты же слышал про темницу, а ты служил ей…

— Кто тебя ищет?

— Я не могу сказать, поверь, Мирозданием клянусь, не лгу. Если бы я хотела бросить тебя, нарушить клятву, я бы не пришла сюда. Пойми, ты и так рискуешь из-за меня. Я не хочу подвергать твою жизнь опасности.

— Что за бред?! Я умереть ради тебя готов и от своего не отступлюсь. Кто тебя преследует? — Алан, несмотря на то, что ничего пока не понимал, был настроен решительно.

— Я не могу, клянусь. Я обещала молчать, — взмолилааь девушка, не переставая хныкать.

— Если я не услышу правду, я никуда тебя не отпущу. Не только ты мне поклялась. Если ты помнишь, я тоже клялся перед Мирозданием не оставлять тебя. Ты требуешь от меня нарушить клятву? Я не могу тебя просто взять и отпустить в никуда, проклятье! К демонам клятвы, я люблю тебя вообще то, — поставил перед фактом Алан. В своих словах он был искренен, еще и любопытство дало о себе знать. Куда могла влипнуть Амелия, если ее так усиленно ищут? Не лжет ли она?

Аргументы поначалу заставили Амелию разрыдаться пуще прежнего. Алан, тем временем, не отступал, и зная серьезное отношение девушки к данным ею клятвам, таки заставил её выложить все, приоткрыв завесу тайны. Правда, прежде она взяла с него клятву никому не говорить ни слова. Гвардейца эти игры совершенно не смущали, если Амелии так спокойнее, можно и поклясться, а что там дальше — будет видно.

Оказалось, тот самый племянник графа Леонтийского, Гай, назначенный командовать городской стражей Небельхафта, этой ночью соизволил помочь Беатрис и Еве сбежать. Как пояснила Амелия, командир хорошо знал Беатрис и пожалел ее, ведь изверг Генри замучил ее до полусмерти, почти лишив рассудка. Ева не захотела оставлять мать. Помощь в побеге оказала Амелия. Разумеется, при условии, что она отправиться с ними. Памятуя о клятве Алану, ей пришлось практически бежать от людей Гая. Теперь она была уверена, ее ищут, так как Гаю нужно убедиться, что девушка не останется в городе. Ведь если ее схватят люди Генри, его участие в побеге выяснится.

— Ты совсем спятила, соваться туда после побега? Ты же не дура! А если Гай решит, что ты сдала его и прикончит тебя? — вознегодовал гвардеец, выслушав девушку.

— Значит, такова воля Мироздания. Но у тебя со мной меньше шансов выжить, — не унималась она.

— Мы поклялись друг другу в верности перед Мирозданием. Так что если нас поймают, умрем вместе. Никуда я тебя не отпущу, — уверенно заявил Алан, и крепко прижал к себе девушку.

Амелия ответила молчанием, зарыдав у него на плече. Гвардеец, тем временем, задумался, что им делать дальше. Умирать, тем более, вместе с Амелией, как-то не хотелось, а дело ведь и впрямь серьезное. Мало того, после инцидента со стражниками его могут искать, так из-за побега Герцогини еще и Амелию разыскивают. Причем, девица может интересовать не только людей Гая, наверняка и Генри в курсе, кем была она для его супруги. Ворота караулят люди Герцога, так что просить помощи у знакомых служивых без толку. Попробовать выехать, спрятавшись в какой-нибудь повозке — глупость. Пока ищут Эрику и пропавших девиц — обыскивать будут всех, и то если ворота совсем не прикроют. Остается только затаиться в Небельхафте. Но если начнут шерстить каждую щель, что тогда? Засада по всем фронтам. И ладно бы он был сам, но теперь он отвечает за Амелию.

Пораскинув мозгами, Алан пришел к тому, с чего и начинал. Придется возвращаться в дом Мариэтты к Эрике. Конечно, тогда Амелия узнает про его косяк с темницей. Но выхода нет. Гвардеец рассудил, ему стоит самому все рассказать. Тем более, выговориться ему тоже не помешает. В конце концов, он даже не слукавит, когда обставит все так, будто его мучает совесть.

Алан дождавшись, когда Амелия успокоиться, повел ее в комнату и натурально исповедался в содеянном, намеренно напирая на своих муках. Разумеется, несколько раз он упомянул про свой долг гвардейца Эрики. В итоге, в очередной раз вспомнив про своих умерших приятелей, он так увлекся, что чуть не разрыдался. Едва ли он играл в тот момент. Мало того, на душе было мерзко, еше и добавился страх, что Амелия не поймет и сочтет его чудовищем. Впрочем, опасения были напрасны. Напротив, девушка принялась его утешать, уверяя, что на все воля Мироздания. Еще и предложила помолиться вместе. Гвардеец, несмотря на искренние душевные муки, о молитвах думал в последнюю очередь. Ему было достаточно понимания и прощения Амелии. Но именно поэтому он и решил не спорить. Можно и помолиться, с него не убудет, а любимой приятно.

Закончив молиться, гвардеец тут же вернулся к более насущным размышлениям. Нужно скорее добраться до их убежища. А тут молитвы бесполезны. Безопаснее дождаться темноты, но вдруг Эрика этой самой темноты не дождется? Да и сюда могут нагрянуть, чем демоны не шутят. Так что ждать глупо. Одно хорошо, домишко Мариэтты не так уж далеко. Всего десять минут, если бегом. Не напороться бы на стражников, но тут придеться рискнуть ибо ждать еще рискованнее. В какой-то момент мелькнула мысль все-таки не связываться с Эрикой, но тут же он эту мысль отбросил.

Во-первых, вернуться — безопаснее. Принцесса точно что-то придумает. Она вполне может знать тайный ход из города. В крайнем случае, пойдет и прикончит Генри, а заодно перебьет всю новоявленную замковую стражу. Ей не привыкать, перебила же два десятка опытных наемников. Ну стражников, конечно, в два раза больше, зато они не такие опытные. Да и гвардейцы, в том числе он, тоже не лыком шиты, отсиживаться не будут. А если талерманец, еще и вместе с войском подоспеет, Генри можно только посочувствовать. Конечно, Алану не очень хотелось так геройствовать, но все же лучше, чем вдвоем прятаться по углам и в итоге остаться с голой задницей. А на службе Эрике есть ради чего рисковать.

Гвардеец рассудил, все-таки глупо бросать хорошую выгодную службу из-за одной ошибки. Все равно ничего уже не исправить, эти смерти остануться на его совести. Он же просто исполнял долг гвардейца, как умел. А уходить нет смысла. Как он жил, служа принцессе, он раньше даже не мечтал о таком. А ведь наследница, вероятно, добьется власти над Империей. Только дурак и трус может упустить возможность стать императорским гвардейцем. И вообще, надо думать не только о себе, но и об Амелии. Любая девица скажет, что лучше выйти замуж за императорского гвардейца, чем за простого наемника. Так что какие могут быть сомнения?

Впрочем, Амелия не обрадовалась намерению Алана отправиться к принцессе, и принялась умолять его пойти в другое место или отпустить ее. Виной тому был необоснованный страх перед наследницей, который уже стал раздражать гвардейца. Конечно, Эрика далеко не безобидная леди, но с другой стороны, она ничего Амелии дурного не делала и даже пальцем ее не тронула. Ясно ведь, если бы наследница захотела причинить девушке вред, хрен бы ей кто-то помешал. Казалось, Амелия тоже все понимала, но все равно боялась, практически до истерики. Пришлось Алану напомнить о своей гвардейской клятве. Это подействовало, девушка упираться перестала.

Они продвигались вдоль домов и заборов короткими перебежками, периодически прячась и прислушиваясь. Дождь закончился и густой туман, окутавший улицы, сбивал с толку, порой не давая увидеть, что происходит на расстоянии более десяти метров. Каждый шорох казался подозрительным. Несколько раз Алану мерещилась погоня. Гвардеец был уверен, встреть они стражников, тут же вызовут родозрения. У него плащ рваный и заляпанный кровью. А светлое дорогое платье Амелии после посещения проклятого места все испачкалось. То, что они добрались к дому Мариэтты без приключений, Алан посчитал неслыханной удачей.

Перед тем как постучаться в калитку, Алан несколько раз осмотрелся. Туман мешал рассмотреть окрестности, но если судить по тишине, показалось, вокруг — ни души. Дверь открыла Мериэтта, поначалу едва выглянув из щели в заборе.

— Это я. Со мной Амелия, моя невеста, — представил девушку Алан, видя, как хозяйка коситься на гостью.

— Доброго дня, Мироздание воздаст вам за гостеприимство, — кротко поприветствовала Амелия.

Мариэтта недовольно фыркнула, но ничего не сказала.

Так как ставни все еще оставались заколочены, в доме царил уже привычный полумрак. К тому же было очень душно, похоже, Мариэтта затопила печь. Лютый храпел на лежанке, отвернувшись к стенке. Громко беседующие Эрика с Велером курили сидя за столом, и похоже, ему ничуть не мешали. Принцесса все еще была одета в тот самый развратный халат с перьями. Только сейчас Алан вспомнил про приказ принести одежду.

— … он мризвал именно к нимфам, поди Генри надоумил Мироздание не поминать, дочурку то его в Храме сгорела, вот и…,- разглагольствующий Велер резко замолчал и обернулся на Алана. Следом обернулась Эрика.

— Позвольте выразить свое почтение, Ваше Высочество, — тут же подала голос Амелия и поклонилась.

— Моя скромная резиденция к вашим услугам, миледи, — сыронизировала принцесса, и рассмеялась. Следом не удержались от смеха Гарри, Велер и даже Мариэтта. Одному Алану было не до смеха, он соображал, как объяснять невыполнение приказа.

— Расслабься, прибереги церемонии для Императорского Дворца. А пока я прячусь в халупе, еще и с голой задницей, это звучит глупо, — бросила Эрика, когда смех стих и тут же обратила внимание на Алана.

— Принес хотя бы крестьянские портки с лаптями? — с той же иронией спросила она.

Гвардеец тут же посыпал оправданиями.

— Эрика, прости, не смог, я едва от погони оторвался, но зато я все узнал…

Но принцесса договорить не дала.

— Ясно, ни хера не принес. Значит свое трепье отдашь, сам в этом халате воевать пойдешь, — совершенно серьезно заявила она.

— Эрика, помилуй. Я сейчас же сбегаю и все, что надо, принесу. Одна нога тут, другая там! Прости, ну не смог, я должен был спасти Амелию… Но я все достану! — принялся распинаться Алан, готовый тут же броситься выполнять обещание.

Вместо ответа Эрика и Велер громко рассмеялись. Амелия испуганно прижалась к гвардейцу.

— Ладно, расслабься, — Велер встал и по бретски приобнял, — Шутка это, достал я уже все. Как глашатаи всех перебудили, меня на площадь отправили. Ну я и подсуетился. Сам приперся только только, принцесса даже переодеться не успела.

— Герой любовник, чтоб тебя рогопаы разорвали. Я уже начала думать, ты или сдох или свалил, наложив в штаны, а ты, оказывается, за девицей ходил. За что я тебе весьма благодарна, — Эрика хитро улыбнулась и тут же более серьезно добавила, — Хватит уже стоять, будто перед казнью. Присаживайтесь. Есть серьезный разговор. И ты, Амелия, присаживайся с нами, поговорим. Мариэтта, будь добра, нагрей воды, гости наверное захотят испить горячего отвара.

Они вдвоем присели на пустующую скамью. Амелия испуганно прижалась к не менее обескураженному Алану, который не мог понять, что имеет ввиду принцесса. Оставалось надеяться, та просто издевается как в случае с невыполненным приказом.

— Мне следует доложить обстановку? — осведомился гвардеец.

— Не будем тратить время. Велер уже всё доложил, — недовольным тоном отрезала Эрика. Тут раздался стук, следом за которым прозвучали громкие требования открыть дверь.

— Гребаное дерьмо — выругалась принцесса, — Мариэтта, уведи Амелию на чердак, вы тут только мешать будете — приказным тоном распорядилась она, и тут же практически столкнула Лютого с лежанки.

— Хватит дрыхнуть, пора браться за топор! — заявила Эрика. Лютый, только услышал о бойне, сразу пришел в себя. Велер уже выхватил меч, и высматривал обстановку в расщелине ставней.

— Максимум шестеро, — не дожидаясь вопросов, отчитался он. Следом Алан услышал как выбили калитку. Он выхватил единственное оружие, которое имелось при нем — кинжал, а сам с беспокойством глядел как по узкой трухлявой лестнице девицы спешно заползают на чердак. Через несколько мгновений раздался настойчивый стук в дверь, которую, видимо, решили просто выломать.

Эрика, по иронии судьбы так и не успела ни переодеться, ни толком вооружиться, забрала меч у Лютого, попутно приказав ему:

— Отопри засов и приложи их дверью! Лютому объяснять долго не пришлось. Он сдернул засов и ногой толкнул выбиваемую две, при этом уйдя в левую сторону. Справа уже приготовился к встрече гостей Велер. Послышался стон вперемешку с руганью. Алан, глянув на свой кинжал, вдруг подумал, что это не очень подходящее оружие для боя с воинами в доспехах. Он, так и не вспомнив, где оставил свое оружие, решил, пока не поздно, нужно успеть разжиться хотя бы кочергой. Гвардеец сломя голову бросился к печи. Споткнувшись об трухлявое кресло, Алан все же удержал равновесие, но в итоге запутался ногами в пепонятной тряпке. Сзади уже слышался лязг железа. Но последнее, что он запомнил, это как его лоб соприкасается с чем-то твердым.

Глава 13

Избавившись от настырного Карла Тадеус остановил свой взгляд на туче кружащих воронов за окном. Странно, потому лучше не задерживаться. Из суетливых докладов стражей, мимолетного взгляда в окно и недолгой беседы с Карлом было ясно, у него непредвиденные проблемы.

Верховный Маг планировал срыв Собора, смерть Верховного Жреца и небольшую потасовку. Как и было задумано, Тереней прилюдно загнулся в начале выступления. Но дальше все пошло не так. Во всяком случае, общение с ненормальным посланником Эрики в планы мага точно не входило. И эти демоновы вороны за окном точно не его распоряжение. Каковы масштабы и цели нападения, Тадеус пока мог только предполагать. Ему доложили, как цепной пес наследницы в одиночку навел шороху во дворце Гильдии, отправив почти два десятка магов в Бездну. Разумеется, Тадеус не собирался встречать Карла с распростертыми объятиями, и постарался принять все возможные меры, дабы сделать подобную встречу невозможной. Но в конечном итоге, вывод напрашивался один — «темный мессия», похоже, не просто прозвище.

Возвращаться на лоджию магу не пришлось. Шум и панические крики, как оказалось, исходили от свиты Ее Величества. Спросить о причине паники маг не успел, Миранда опередила его.

— Тадеус, что происходит? — не отпуская пытающегося казаться невозмутимым Рафаэля, спросила она, только они практически столкнулись.

— У нас серьезные проблемы! — поставил перед фактом Тадеус. Он полагал, сейчас не лучший момент для пространственных объяснений, особенно если учесть, что он и сам не до конца понимал, что творится. Ситуация вышла из под его контроля.

— Я знаю, что у нас проблемы! Там упыри! — Императрица даже не пыталась скрывать ужас.

— Какие еще упыри? — ошарашенно спросил маг, надеясь, что испуганная Миранда, которая упырей никогда не видела, что-то напутала.

— Господин, истинные упыри. Я еще в бытность войны с Талерманом имел несчастье столкнуться с ними. Уж поверьте, я опознаю! — с волнением уверил Архимаг Езимий.

— Гельмий, что ты скажешь? Упыри реальны? — обратился Тадеус к магу иллюзии.

— Господин, вынужден согласиться с Архимагом, — обреченно ответил тот.

— Там творится… Точно пришествие Проклятого! — где-то позади возмутился гвардеец.

Снова начался галдеж, Тадеус ясно видел, мало кто из тех же императорских гвардейцев готов к встрече с темными силами. Чего уж там, он и сам, Верховный Маг, пребывал в замешательстве.

— Тадеус, ты Верховный Маг, и ты должен знать, что происходит. И ты должен знать, что нам делать! — с претензией заявила Миранда.

— Уходим через тайный ход. Я и Гельмий — впереди, Езимий прикрывает всех сзади, — отчеканил маг, не выказывая ни единой эмоции.

На самом деле такой поворот событий как минимум его настораживал. У Тадеуса не было оснований не доверять выводам Езимия и Гельмия, тем более, те были в курсе его планов по срыву Собора.

— И все-таки, я хочу знать, что происходит! Откуда в Обители Мироздания упыри? — никак не унималась Императрица.

«Хотел бы я знать это» — мысленно возмутился маг.

— Ваше Величество, вы сами сказали, я, как Верховный маг должен знать, что делать. Так вот, довожу до вашего сведения, сейчас не время болтать. Нужно уходить отсюда! — жестко заявил Тадеус, а на последнем утверждении повысил голос. Вот уж чего не хватало, так это пререкаться.

— Нам лучше поторапливаться! — поддержал его Езимий.

Рафаэль что-то шепнул Императрице, и та, несколько успокоившись, дала отмашку следовать за Тадеусом. Верховному Магу ничего не оставалось, кроме как повести их процессию к выходу, готовясь при этом к самому худшему. Он понимал, упыри не могли появиться без участия Жреца Бездны, присутствие которого в самом Халларе уже казалось немыслимым.

Тайный ход вел прямиком в отдельную конюшню для высокопоставленных гостей, поэтому на лестнице им никто из посторонних лиц не встретился. Если не считать полчищ мышей и крыс, направляющихся к ним на встречу. Тадеус, не обращая внимание на ругань гвардейцев за спиной, не растерялся и быстро принял меры, сначала заморозив, а затем отшвырнув взбесившихся тварей. Одновременно он пришел к очередному не очень приятному открытию. Крыс кто-то направил, следовательно, стоит ожидать более серьезных проблем, например, бешенства лошадей. Придется ставить магическую защиту для всей их свиты, а если его наихудшие предположения оправдаются, лошадей и повозки им точно не видать.

Предположения мага оказались более чем верны. В конюшне, только они вошли, на них налетели сразу три вырвавшиеся лошади и целая стая ворон. Только поставленная магом воздушная защита не позволила лошадям затоптать их, а воронам — склевать глаза.

— Великая Мать, защити детей своих… — В ужасе едва слышно прошептала Миранда.

Гвардейцы уже не сдерживались в сквернословии. Тадеус и сам, несмотря на свою сдержанность, едва не выругался. Дикое ржание рвущихся лошадей и непрекращающийся поток из кричащих птиц даже для него являли собой жуткое зрелище. А если представить, что их ждет снаружи? Упыри, бешеные звери, коварная иллюзия, в конце концов.

Тадеус, понимая, что ждать разумных приказов от насмерть перепуганной Императрицы бесполезно, решил действовать по своему усмотрению. Она еще поблагодарит его за спасенную жизнь, а главное поймет, что ради нее он готов на все. Но из-за воцарившейся паники, поначалу его никто не слушал. Началась ожидаемая суматоха. Пока Тадеус с Езимием сдерживали воронов, Императрица в панике поочередно призывала к Мирозданию, Великой Матери и богам четырех стихий. Рафаэль, сам пребывающий в растерянности, пытался успокаивать ее, причем вел себя так, будто надобность скрывать их любовную связь напрочь отпала. Тадеус, глядя на эту сладкую парочку, раньше только стискивал зубы от изнуряющей ревности, а теперь мысленно ликовал. Знал бы этот аркадийский выскочка, что его ждет…

Воспользовавшись небольшой заминкой Тадеус предусмотрительно избавился от неудобной парадной мантии. Он предпочитал светскую одежду, а сейчас мантия была вовсе не уместна. Следом, после недолгих пререканий, маг все же убедил слушать именно его.

— Лошадей нам не достать, так что пойдем пешком. Это опасно, но иного выхода нет. Ваше Величество, велика вероятность, целью демонов являетесь именнно вы. Так что я настоятельно порекомендовал бы вам следовать рядом со мной, — ровным голосом он обратился к бледной Миранде.

— Разумеется! Вместе с господином Рафаэлем! — заметила она, продолжая прижиматься к любовнику.

— Как прикажете, — сухо бросил маг, едва ухмыльнулся и бросил свой взгляд на Гельмия.

— Ты должен следить за проявлениями иллюзии и предупреждать в случае опасности.

Маг кивнул и тут же переспросил.

— Какие еще распоряжения, возможно следует…

Тадеус договорить ему не дал.

— Ничего больше не надо делать, выполняй приказ, — зловещим тоном поставил перед фактом Верховный Маг.

Он прекрасно знал, что хотел предложить Гельмий. Он вполне мог прикрыть всю процессию, сделав их незаметными. Разумееться, для других магов иллюзии это не станет преградой, но от Жреца или заклинателей животных хотя бы поначалу уберегло бы. Но у Тадеуса были другие, весьма рискованные планы.

— Мы все погибнем! Рафаэль, мне страшно! Боги четырех стихий, защитите! Великая Мать, помоги! Я не хочу умирать… — уже не сдерживаясь закричала Миранда, только они оказались на городской улице.

Некоторые гвардейцы принялись шептать молитвы. Да что там, даже непосредственный участник войны с темным орденом Езимий, который уже сталкивался с упырями, не сдержался и в ужасе помянул Мироздание. Тадеус, ничего не объясняя, крепко ухватил Императрицу под локоть и ускорил шаг, практически перейдя на бег, не забывая при этом держать воздушную защиту, без которой они бы не протянули и минуты.

Происходящее за стенами Штаба являло собой наихудшие представления о Бездне. Верховный Маг не раз слышал подробные рассказы о войне с Талерманом от немногих выживших ветеранов. Но сталкиваться с таким масштабным нападением темных сил лично ему еще не доводилось. Улицы Халлара захлестнуло настоящее безумие. Вопли, крики, молитвы и жуткий вой смешались в ужасающей какафонии. Куда не глянь, всюду кровь. Испуганные люди в панике бежали, порой затаптывая друг друга. Десятки упырей натурально присасывались к плоти опрометчиво споткнувшихся жертв. Периодически попадались ужасающего вида чудовища. Лошади топтали людей, собаки вгрызались в глотки, сотни воронов и стервятников так и норовили выклевать глаза. Крысы, кошки, воробьи и те взбесились. Гельмий, которого уже никто кроме самого Тадеуса не слушал, утверждал, что чудовища на самом деле просто порождение иллюзии. Как и часть упырей, периодически вспыхивающее пламя и большая часть воронов, кружащих на городом. Тадеус видел, как маги из Тайной Службы Света уже не скрываясь, тщетно отбивались, в лучшем случае растрачивая силы впустую, в худшем — уничтожая друг друга.

Их свита как раз направлялась прямиком к улице, ведущей к городским воротам, когда Тадеус услышал истошный вскрик. Обернувшись, маг увидел, как доселе не отходящий от Императрицы аркадиец отскочил в сторону и дрожащей рукой направил на нее меч. Тадеус и сам четко видел, как Миранда обернулась упырем. Рафаэль, Езимий и и гвардейцы в ужасе уставились на Императрицу.

— Без паники, это…, - попытался было предупредить об использовании иллюзии Гельмий, но Тадеус попросту не дал ему это сделать, перекрыв несчастному воздух и тем самым вынудив того потерять сознание. И так все ясно, сраная иллюзия, потому что защита у них стояла такая, что ни одна капля крови не проскочит, а Жрец не может одним желанием обернуть живого человека упырем. Мертвого, да, а для живого нужна кровь.

— Рафаэль! Что происходит? — заорала Императрица, и стараниями мага также потеряла сознание, повиснув у него на руках.

«Сделаю. Я все сделаю. Все, чтобы ты навсегда стала моей» — Тадеус едва улыбался, когда по собственной воле окатил пламенем Рафаэля, гвардейцев и даже магов.

Убийство аркадийца, как и срыв Собора, и так были в его планах. А непредвиденные обстоятельства не повод оставлять соперника в живых. На всех остальных ему было плевать. От гвардейцев сейчас толку никакого, те лишь все усложняют, мало того, на них нужно распространять защиту, так еще и велика вероятность вмешательства иллюзии. Не хватало еще, чтобы его или Императрицу попытались прирезать свои же, перепутав с упырями. А маги, увы, оказались не в то время и не в том месте. Просто ненужные свидетели, которые все равно вскоре погибли бы. Так почему бы их сразу не убрать? За безопасность Тадеус не беспокоился, с его гениальным владением даром он и без помощников справится. А еще он окажется единственным человеком, которому Императрица будет обязана жизнью.

Взяв Миранду на руки, Тадеус окинул взглядом пространство в поисках повозки или хотя бы телеги. Нестись на телеге при помощи магии, одновременно держа защиту, мероприятие рискованное, но иначе им еще долго бродить по Халлару, а учитывая обстановку, это куда менее безопасно. Хотя бы потому, что неизвестны силы противника. А еще за каждым углом их может поджидать коварная иллюзия. Тадеус мог защититься от людей, зверья и упырей, но никакая стихия не сможет поставить барьер для магии обмана, здесь лишь надежда на опыт, самообладание и здравый смысл. Тадеус не сомневался в собственном опыте и здравомыслии, однако эти самые опыт и здравомыслие подсказывали ему, не стоит себя переоценивать. Однажды иллюзия уже сыграла с ним дурную шутку, водив за нос в течении нескольких лет.

Как на зло, поблизости не нашлось даже захудалой телеги. Впрочем, откуда ей взяться неподалеку от Штаба. Гости уже прибыли и оставили повозки с лошадьми во дворе, а простым горожанам проход был закрыт даже пешими. Верховный Маг направился в сторону центральной улицы. Вынырнувшая из-за угла толпа прикрывающихся от воронов святош налетели на защитную воздушную «стену». Бегущие впереди люди сразу упали, организовалась куча мала, чем воспользовались голодные упыри, собаки и птицы. Что происходило с людьми дальше, Тадеуса не интересовало, тем более из-за поворота прямо на них вылетела бешеная лошадь.

«Хорошо, что ты без сознания, любимая. Жаль, ненадолго» — подумал Тадеус, глядя как животное разрывается на куски, а ошметки мяса и кишки забрызгивают все окружающее пространство. Что-то подсказывало, дальше будет еще страшнее.

Главная улица Халлара, по иронии судьбы носившая название Дорога Света, была уже усыпана мертвыми телами. Именно она вела прямиком к воротам. Поэтому неудивительно, как сквозь нагромождение брошенных телег и повозок неслись люди. Насмерть испуганные мужчины, женщины, старики, дети бежали толкаясь, топча друг друга и одновременно пытались отгонять клюющихся птиц.

Перед Талеусом возникла стена огня, резко закрывшая все обозрение. Глянув на Миранду, он отметил, та до сих пор выглядит как упырь. Кажется, за них крепко взялся маг иллюзии. Возможно, не один. Но и настоящий огонь исключать не стоит. Тадеус рассудил, раз пошла такая заваруха, лучше действовать наверняка. Сосредоточившись на стихии воды, он направил вперед поток всей возможной силы, который в любом случае не только настоящий огонь потушит, но и заморозит всех и вся на расстоянии минимум двадцати метров впереди.

Огонь оказался иллюзией, убедившись в этом, Тадеус преспокойно пошел вперед, игнорируя пламя. Вопрос, как долго маг будет над ним издеватся. Так ведь можно и настоящее пламя не заметить. Воздушная защита сгореть не даст, но приятного будет мало. Впрочем и на этот счет у Тадеуса было решение, на всякий случай натурально протаранивать себе дорогу, не считаясь с жертвами. Судя по происходящему, люди тут все равно не жильцы, так что совесть можно смело посылать к демонам. Главное, чтобы Миранда не очнулась в самый не подходящий момент. Истерика может не вовремя отвлечь его.

Пройдя около десяти метров, Тадеус вдруг заметил, что пламя резко исчезло. Маг осмотрелся, и помимо уже закомой паники, увидел вокруг себя заледенелые тела. Едва не поскользнувшись, он глянул себе под ноги и увидел, как стоит на руке лежащего заледенелого мальчишки. «Все равно упыри сожрали бы или свои же святоши затоптали» — успокоил свою совесть Тадеус и принялся взглядом отыскивать подходящую телегу. Нужно побыстрее сваливать, пока докучливый маг иллюзии еще какую-нибудь мерзость не придумал.

Увидев вдалеке вроде бы подходящую открытую телегу, Тадеус не стал мешкать. Но добраться спокойно ему все-же не удалось. Очнулась Миранда. Императрица завопила как резаная и принялась исступленно сопротивляться.

— Демон, пусти! А-аа! Рафаэль! Мироздание…! А-a-а, — истошно верещала она, пытаясь выцарапать магу глаза.

«Проклятая иллюзия» — с этой мыслью он, пытаясь не отвлекаться от поддержки воздушной защиты, опустил Миранду на землю, тем не менее не отпуская ее руки. Но вопли, сопровождаемые попытками вырваться, все равно не давали толком сконцентрироваться, чтобы лишить ее сознания. Для этого нужно обратиться именно к воздуху. И желательно при защите использовать другую стихию, а лучше сконцентрироваться только на воздухе. Опытный Высший маг может при помощи одной стихии и нападать и защищаться, это даже проще, чем обращаться к разным стихиям одновременно. Только одно дело разнести все вокруг, а чтобы без последствий лишить человека сознания на некоторое время, нужно быть очень осторожным. Так можно и убить, разорвав человеку внутренности. В первый раз лишая сознания Миранду, Тадеус, знал, что Езимий также озаботился защитой, и сосредоточился именно на этом деликатном тонком процессе. А теперь он один. Причем, сам виноват, герой хренов. Не предполагал он, что все окажется настолько серьезным.

Увидев боковым зрением, как к ним со всех сторон слетаются вороны, обступила свора бешеных собак, а еще несутся две лошади, Тадеус понял, что вариант на несколько сенкунд оставить их без защиты не подойдет. Даже если он перед этим сожжет все вокруг. За них крепко взялся не только маг иллюзии, на них целенаправленно зверье натравливают. Не ровен час, и другие маги подтянутся. Одновременно истерика Императрицы подтачивала и так до предела напряженные нервы. Она не только извергала проклятия в адрес демона и молила все известные ей высшие силы, но и всеми силами пыталась сопротивляться. Путаясь в платье, она пыталась пинаться ногами, и в итоге не нашла ничего лучшего, кроме как впиться зубами в запястье Тадеуса.

— Простите, Ваше Величество, по другому никак, — прошептал Тадеус и одернув Императрицу за волосы от своего запястья, отпустил ее. Следом он весьма сильно ударил. Взяв потерявшую сознание Миранду на руки, маг воздушным потоком отбросил напирающее зверье и направился к телеге.

Прежде чем отправляться в путь, Тадеус, понимая, что Миранда может в любой момент очнуться, решил связать ее. Для этого он использовал кем-то оброненный холщовый плащ. Тот был давно не стиран, в чьей-то крови, но искать что-то приличнее времени не было. Не забыл он и про кляп, хватит с него воплей. Правда для этого он использовал ее же носовой платок, было бы слишком жестоко совать Императрице грязную тряпку в рот.

Полностью сосредоточив сознание на стихии воздуха, маг освободил путь впереди и двинул телегу. Осталось добраться до ворот. Тем временем царящее крововое безумие даже не думало прекращаться. Тадеус не мог отличать иллюзию, поэтому ему приходилось устранять со своего пути всех подряд, совершенно не принимая в расчет, перед ним бешеный зверь, чудовище, упырь или послушница. Впрочем, постепенно проявления магии перестали встречаться на пути. Паники среди людей это не касалось. Чем дальше они продвигались, тем больше людей бежало уже на встречу, сворачивая в первые попавшиеся переулки.

Ворота уже виднелись, и Тадеус гнал все быстрее, не оглядываясь и снося всех на своем пути. Сзади доносился невнятный вой и всхлипывания Миранды. Несколько раз телега едва не перевернулась, Ему с трудом удалось удержать равновесие. Все же, он не каждый день так развлекается. Да что там, это его первый такой опыт. Еще в период ученичества его сверстники, маги воздуха, так развлекались. Он же считал себя слишком серьезным, чтобы тратить свое время на такие ребячества. Оказалось, иногда и от ребячества бывает толк.

Возле запертых ворот он встретил столпотворение из Стражей и перепуганных людей. Толпа требовала отворить ворота, но Стражи сдерживали народ и с выпученными глазами орали, этого делать нельзя. Маг подумал, стоит спросить, что происходит, возможно, город в осаде. Тут он впервые оглянулся назад. Вдалеке горел Храм Мироздания. Пламя виднелось даже здесь. А птиц кружило столько, что они походили на черную тучу. Вспомнив про упырей, Тадеус сделал вывод, из города в любом случае нужно уходить, и теперь уже неважно, что за стеной. Халлар будет уничтожен.

Только их телега остановилась, на них сразу обратили внимания Стражи. Тадеус, глянув на связанную Императрицу, следом посмотрел на приближающихся Стражей, и обратил свой взор на запертые ворота. Пора их открывать. Отбросив приближающихся Стражей, маг, убедившись в отсутсвии проявлений магии поблизости, убрал защиту и направил максимально сильный поток воздуха на ворота. Те, вместе со скучковавшимися возле них людьми с грохотом вылетели наружу. Проход был открыт. Вскоре Тадеус понял, почему Стражи заперли Халлар. В город ринулись дикие звери, которые тут же налетали на кинувшихся в рассыпную людей.

— Твою мать, — не удержался, чтобы не выругаться Тадеус, но сцепив зубы все же взял себя в руки, поставил защиту и направил в сторону ворот телегу.

Он ощущал себя на грани. Высший маг может использовать силу стихий не прибегая к своим физическим ресурсам, но переутомление сознания дает свои последствия. От головной боли, до обмороков и даже временного безумия. Голова у Тадеуса уже и так раскалывалась. Но выбираться из Халлара все равно было необходимо.

Зверья набежало наверное со всех окрестных лесов. Приходилось жечь, разрывать их в клочья. Прежде чем они оторвались, магу казалось, прошла целая вечность. Но это было не так, позади еще виднелись стены Халлара, из-за которых валили клубни дыма и над которыми кружили стаи воронов и стервятников. Несмотря на отсутствие преследования, Тадеус продолжал гнать злополучную телегу еще в течении нескольких часов, желая поскорее убраться подальше от этого проклятого места и не желая задерживаться даже в окрестной деревне. Кто знает, возможно они пойдут дальше. Он игнорировал жажду, жуткую головную боль, и в тот момент даже не думал о виновниках всей этой кровавой бойни. Убраться подальше, а там видно будет.

Неизвестно, сколько бы еще они так проехали, если бы телега не приказала долго жить. Отлетевшие два из четырех колес ясно дали понять, дальше придется идти пешком. Тадеус, впервые за несколько часов прекратив обращаться к магии, ощутил небывалое облегчение. Но тут перед глазами сразу же потемнело, и он едва не потерял сознание. Все же прийдя в себя, он дрожащими руками достал флягу и отпил несколько глотков. Смочив холодной водой лицо, он попытался унять дрожь. Ничего не получилось, переутомленный рассудок твердил, нужно отдохнуть или он просто сойдет с ума.

При этом Тадеус понимал, для начала нужно развязать Императрицу и объяснить ей, что произошло. Меньше всего он хотел сейчас отвечать на вопросы, выслушивать истерики, ему было плевать даже на статус этой женщины. Да хоть само Мироздание перед ним. Единственной причиной, по которой он все равно кинулся развязывать измученную Миранду, оказалась уже ставшее ненавистным для него самого чувство. Любовь, из-за которой он успел наворотить такого, о чем раньше даже не смог бы подумать. Да что там, если он рядом с ней превратился в тряпку, о которую любимая не стеснялась вытирать ноги. Впрочем, его терпение в итоге закончилось. И сейчас он это знал наверняка. Этот Собор в любом случае все расставил бы по своим местам. Соперник мертв, он спас Миранду от неминуемой смерти и теперь она будет принадлежать только ему.

Императрица была в сознании. Она уже не пыталась кричать, а лишь уставилась вперед остекленевшим взглядом. Глаза ее были заплаканы, а на правой скуле уже просвечивался синяк. Сначала он развязал плащ, и только потом снял повязку с ее рта. Миранда, выплюнув скомканный платок, к удивлению Тадеуса не стала сыпать претензиями относительно связанного положения или произошедшего в Халларе. Впрочем, лучше бы она спросила про Халлар.

— Где Рафаэль? — даже не посмотрев на него, безжизненным голосом произнесла она.

— Мертв, — честно ответил маг.

— Почему? — все тем же отрешенным тоном спросила Миранда.

Тадеус замешкался, в какой то момент усомнившись в рассудке Императрицы.

— Ты что, не слышал вопрос? Почему? — вдруг сорвалась на крик она, уставившись на него исподлобья.

— На Халлар напали демоны. Он погиб смертью храбрых, защищая Ваше Императорское Величество, — отчеканил Тадеус, словив себя на предательском желании рассказать ей правду и раскаяться.

— Демоны? Халлар? — на ее глазах выступили слезы, и она вновь сорвалась на крик, — Я не дура и знаю, что там произошло. Чтоб ты знал, меня едва не забрал демон! Своими глазами я видела этот кошмар! Я спрашиваю, почему ты допустил смерть Рафаэля? Почему? Я приказывала! Почему? — орала Миранда уже не сдерживая слез.

Тадеус, ощущая уже знакомое чувство вины, когда он каждый день оправдывался перед Императрицей за его сговор с Эрикой, едва сдерживал себя, чтобы не броситься утешать ее. Он ловил себя на мысли, что понимает ее, как никто другой. Только вот не хотелось ему никого понимать. Надоело.

«Я спас ее, а что она? Даже, спасибо не сказала! Нет, я не буду утешать ее!» — практически насильно убеждал себя Тадеус.

— Ваше Величество, мне пришлось все усилия направить на вашу защиту. Лучше поинтересуйтесь, кто вас вытащил из лап демона? — несмотря на попытки говорить жестко, голос его все равно задрожал.

Это вдруг разозлило мага, породив безумное бешенство. Снова он оправдывается. Да что же творится? Даже с пугающими его тайными советниками он так не блеял. Что она делает с ним?

Впрочем, Миранда его все равно не услышала, окончательно впав в истерику. Тадеус молча смотрел на нее, невольно прокручивая в голове все воспоминания, связанные с Императрицей.

Впервые на своем неравнодушии к Миранде он поймал себя еще когда они делили ложе. Тогда маг предпочел не думать об этом, полагая такие чувства для себя излишними. Удовлетворил похоть и хватит. И вообще, зачем ему такая дура, еще и шлюха? А потом появился Рафаэль и Миранда отвергла его, предложив остаться просто союзниками. Тадеус согласился, рассудив, так даже лучше. Ничто не будет отвлекать от более важных проблем. Тем более, их у него тогда было предостаточно. Совет Гильдии совсем распоясался, Эрика остепеняться даже не думала. С проблемами он не только разобрался, но и получил своеобразную компенсацию за беспокойство. Тем не менее, он не мог забыть про ночи с Мирандой. Но Тадеус тогда и мысли не допускал — валяться у нее в ногах.

Он не был заинтересован в произведении Миранды в Императрицы. И уж тем более он не собирался ратовать за введение культа Великой Матери наравне с Мирозданием. Напротив, Тадеус имел вескую причину делать ставку на Эрику, а Орден Света он видел объединенным с Гильдией Магов, с несколько иной трактовкой заветов. Их союз с Мирандой был для него просто способом контролировать Королеву. Тогда еще Королеву. Свои фантазии залезть к ней в постель, он считал пустяком, не имеющим отношения к делу. Пока несколько месяцев назад, после очередного разговора с Мирандой, мага будто обухом по голове не ударило. С тех пор его будто подменили.

Тадеус постоянно стал думать про эту женщину, испытывал навязчивое желание признаться ей в любви или хотя бы сделать нечто приятное. Стыдясь подобных рвений, маг сдерживал свои порывы. Пока Миранда не вызвала его на ковер, предьявив информацию от посланных шпионов в Небельхафт. Тут он и расклеился, хотя раньше представить себе не мог, что будет так оправдываться. Тадеус выложил почти все, с трудом сдержавшись, чтобы не рассказать наиболее важные подробности. Например, про укокошенный им Тайный Совет, от которого он узнал много интересного. А вот от признаний маг не удержался. Стоит догадаться, он тогда поддержал Миранду в повышении статуса.

Вскоре его стал волновать только один вопрос, как добиться взаимности от Императрицы. При этом Тадеус ощущал в себе желание угождать ей, даже несмотря на ее наплевательское отношение к нему. Особенно в ее присутствии. Когда же он оставался наедине с собой, мучился от стыда за собственное безволие. Умом он все понимал, так вести себя недостойно, и вообще, он могущественный человек, находиться в шаге от еще большего могущества, но стоит ее увидеть и снова начинается одно и то же. Возникли подозрения, что-то здесь не чисто, маг попросту не узнавал самого себя. Но факт приворота при помощи темной магии не подтвердился. Маги жизни, которых еще принято называть целителями, могут не только ведь лечить, им дано видеть прилипшие к человеку привороты или проклятия, более того, они могут избавлять от любых воздействий магии идущей от Проклятого. В распоряжении Верховного Мага были самые сильные целители, но ни один из пяти самых сильных Архимагов жизни ничего не увидел. Тадеус не успокоился, приказал всем по очереди провести над ним ритуал, очищающий от воздействий темных сил. На всякий случай, вдруг не заметили. Но это ничего не изменило.

В конечном итоге Тадеус вынужден был признать, он умудрился влюбится. Похоже, безумно. Значит, если он не может без нее, то она должна быть с ним. По крайней мере это логично. Осталось только убедить в этом Императрицу. Это и стало главной проблемой. Миранда, узнав о прошлых делах, творимых за ее спиной, возненавидела его, и теперь натурально издевалась, будто чувствовала, что ей это сойдет с рук. Тадеус, как мог, пытался добиться ее расположения по-хорошему, стараясь при этом окончательно не сорвать свои планы. Но любому терпению приходит конец. Последней каплей стал приказ Императрицы убить Эрику. При этом Миранда считала, что таким образом лишит его дара. На самом деле никакого дара он не лишился бы, но убивать принцессу он пока не собирался. Но даже не в этом дело. Надо будет — убьет. Вот только Императрица настолько его ненавидит, что даже сознательно готова лишить всего. В очередной раз он захотел опоить ее зельем, чтобы услышать правду. Но тогда он полагал это кощунством, хотя просто боялся. У Тадеуса тогда грешным делом возникла мысль, наложить на себя руки. Разумеется, он эту мысль с трудом, но прогнал. А еще он окончательно разозлился.

Тогда маг принял решение, пора начинать действовать жестко. Тадеус быстро придумал способ переломить ситуацию. Сорвать ненужный ему Собор, убить Рафаэля, заодно спасти Миранду, и тем самым заслужить ее благодарность. И вот, несмотря на некоторые непредвиденные обстоятельства, с которыми еще предстоит разобраться, он все сделал. Даже более того, он реально спас Императрицу, по сути вытащив из Бездны. И какова благодарность? Смотрит, как на пустое место, не более. Это выходит, все зря?

«Нет, так дальше продолжаться не может. Она будет моей, хочет она этого или не хочет.» — словно одержимый, мыслено твердил Тадеус, глядя на бьющуюся в истерике Императрицу. Плевать, что рыдает она по убитому им же возлюбленному, плевать, что она презирает его, считая тряпкой, она будет принадлежать ему или умрет.

— Где мы? — утерев слезы, зло спросила Миранда.

— В лесу, — мрачно ответил маг.

— Мне нужно срочно в Эрхабен! — приказным тоном заявила она.

— Телега сломалась. Скоро закат. Мы заночуем тут, — поставил перед фактом Тадеус.

— Мне плевать, что у тебя сломалась! Я не собираюсь ночевать в лесу, да еще поблизости этого ужасного упырятника! Пошли пешком, найдем деревню! Заночуем там! Я прикажу выделить нам экипаж и мы отправимся в Эрхабен! — дрожащим голосом с трудом сдерживая рыдания она, тем не менее, пыталась говорить сурово. Получалось плохо, это больше походило на обычную истерику.

Тадеус, как ни странно, соглашаться даже не думал. Тем более усиливающаяся головная боль то и дело напоминала о себе. Накатившее бешенство становилось только сильнее.

«Она будет моей, хочет этого или не хочет…» — продолжал мысленно твердить он, будто полубезумный.

Маг грубо стащил ошарашенную Миранду с телеги.

— Идем в лес, — зло процедил он.

— Тогда я пойду в деревню одна! — заорала Императрица, попытавшись освободить руку.

— Нет. Халлар недалеко, вдруг, тебя сожрут упыри. А еще тут много разных людей. Вдруг тебя ограбят, а потом изнасилуют? — Тадеус издевательски оскалился.

— Я приказываю тебе оставить меня в покое! Иначе я прикажу тебя казнить, предатель! — вытаращив глаза, заорала Миранда, похоже не совсем понимая, что происходит.

Тадеус рассмеялся, причем его охватил странный нервный смех, который никак не желал прекращаться. Но, как ни странно, привыкшему контролировать все свои эмоции магу это безумно нравилось.

— Тадеус, хватит! Давай поговорим! — едва не срываясь на плач, предложила Императрица.

«Ну вот, кажется она начала понимать, что приказывать бесполезно. Что-же, поговорим.»

Тадеус прекратил смеяться, но при этом продолжал улыбаться.

— Поговорим. Сначала ты меня выслушаешь. Угрожать не советую, ничего ты мне не сделаешь! По крайней мере сейчас. Если я захочу, я убью тебя в любой момент, ты даже вздохнуть не успеешь! И потом ты мне тоже ничего не сделаешь! А знаешь почему? Гильдия считает меня богом, а тебя шлюхой! Маги пойдут за мной! И даже если представить, что ты меня отравишь, как отравила Императора Александра…

Услышав упоминание про ее давний грех, Миранда испуганно уставилась на Тадеуса. Маг это заметил.

— Да, я все про тебя знаю! С кем ты спала, что творила! Но можешь не переживать, я никому не скажу. Если будешь вести себя хорошо. Так вот, о чем я говорил. Не будет меня, не будет блистательной Императрицы Миранды Клеонской Алмир. А знаешь, почему? Потому что когда придет Эрика со своей темной армией, Халлар покажется тебе детскими играми! Принцесса лично оторвет голову сначала твоему никчемному наследнику, а потом — тебе! И никто, слышишь, никто, не пойдет проливать за тебя кровь! Новый Верховный маг, зная настроения в Гильдии, предаст тебя первым. Для святош ты почти отступница, взять ту же идею Собора приравнять Великую Мать к Мирозданию. Они найдут другого желающего выступить против исчадия тьмы. И таких, поверь, будет много, те же герцоги давно срут на корону! Так что твоя судьба зависит от моей воли! Что ты на это скажешь? — под конец, Тадеус не удержался и провел по щеке едва дрожащей Миранды.

Она едва отшатнулась, но ничего не ответила. Только уставилась отсутсвующим взглядом будто сквозь него.

— Ты же хотела поговорить? — издевательским тоном напомнил маг.

— Тадеус, ты угрожаешь мне? А как же все твои слова о чувствах? Ты лгал? — глухим голосом спросила Миранда, и картинно закрыла лицо дрожащими руками.

Рассудив, что сейчас самое время объяснить ей новые правила игры, Тадеус грубо одернул ее руки от заплаканного лица и притянул к себе.

— Нет, я не лгал. Именно поэтому ты до сих пор жива. Именно поэтому я выполнял твои прихоти. Просто теперь кое-что изменилось. Нравится тебе это или не нравится, теперь ты будешь слушать меня. Потому что у тебя нет другого выхода. И за это ты должна благодарить меня по гроб жизни. Ты и так уже обязана мне своей жизнью, Императрица, — маг даже не заметил как распалился, — И титулом тоже, если не забыла, ты мне обязана. Будь ты мне безразлична, я бы оставил тебя, гребаную шлюху на съедение упырям, и без зазрения совести перешел бы на сторону принцессы…

— Но ты не сделал этого, значит не все потеряно… — Испуганно произнесла Миранда.

— Конечно, у нас все впереди! Я положу к твоим ногам не только Империю, весь мир будет нашим! Нас ждет вечность, мы будем богами. Стоит тебе сказать да, и ты никогда не пожалеешь, — почти в бреду говорил Тадеус, искренне веря в свои обещания. Впрочем, у него была веская причина на это.

— Да! Я согласна. Конечно… Прости, я ошибалась, не верила в искренность… чувств. Но теперь я верю! Я верю тебе. А сегодня… я просто испугалась… Упыри… Рафаэль, ну…., - дрожащим голосом пыталась ласково говорить Миранда.

— Я не желаю больше слышать это имя. Никогда! — рявкнул маг.

— Да, да, конечно. Прости, я не должна вспоминать о прошлом. Я никогда о нем больше не скажу. И не вспомню. Ты меня спас, доказал свою верность и я буду любить только тебя, — нежно произнесла Императрица, при этом ее посиневшие губы все равно дрожали от страха.

Тадеус прекрасно понимал, она сейчас просто напугана, и пытается играть, как привыкла. Получалось хуже чем обычно, но это было неважно, маг бы все равно не поверил в ее игру, слишком хорошо знал Императрицу.

— Ну так давай начнем прямо сейчас, — глядя в глаза Миранде предложил Тадеус, обняв за талию. Магу, действительно, безумно хотелось взять ее здесь и сейчас.

— Я сама желаю этого более всего, поверь. Но… Тут Халлар неподалеку, мне страшно…. Упыри… Давай сначала доберемся до Эрхабена, — Миранда пыталась улыбаться, но увы самообладание после всех потрясений ей таки изменило.

По одному выражению лица было ясно, Миранда продолжает бояться. И магу это почему-то очень нравилось, хотя раньше он не замечал за собой наслаждения от страха женщин перед ним. Наоборот, было неприятно спать с дрожащей шлюхой. Но теперь его будто переклинило.

Тадеус вместо ответа сосредоточился на стихии земли и через несколько мгновений их уже окружили четыре стены. Миранда вскрикнула, отскочила назад, и уперлась спиной в дерево.

— Никто не увидит. Упыри не пролезут. К демонам Эрхабен, — с этими словами Тадеус подошел к прижавшейся к дереву Миранде, развернул ее к себе спиной и принялся расшнуровывать платье. Хотелось порвать, но им же еще ехать в столицу.

— Ты что, боишься? — спросил он, глядя как дрожат ее плечи.

— Нет. Холодно, просто. Но мы же скоро согреемся, — попыталась страстно ответить она, но получилось скорее обреченно.

Маг, устав дрожащими руками пытаться расшнуровать туго затянутый корсет, не удержался и грубо разорвал платье. Испуганный вскрик Императрицы только распалил его желание. Следом за упавшим на землю платьем, он содрал с нее корсет и ухватил за волосы. Возникло желание взять ее сзади, как делают с дешевыми шлюхами, и что особенно оскорбительно для любой благородной леди Империи. Но Тадеус решил, он обязательно сделает это с ней потом, а сейчас маг едва ли не сильнее чем войти в нее, хотел видеть ее лицо при этом.

Он резко и нарочито грубо развернул Миранду к себе лицом и стал развязывать шнуровку на своих штанах. Заплаканная Императрица страстно улабаясь, дрожащими руками принялась неловко помогать ему. Тадеус опустил обнаженную Императрицу на землю, провел рукой по ее груди, и не желая тратить время на прелюдии, вошел в нее. При этом он не отрывал взгляда от ее лица.

Миранда страстно обнимала его, впиваясь пальцами, стонала, будто испытывает неземное удовольствие, она делала все, что подобает делать шлюхе, дабы господин остался доволен. Потому что взгляд выдавал отчаяние, а не вожделение, и хотелось ей плакать, а не стонать от удовольствия. Стоило ожидать, Императрица едва ли захочет быть по настоящему изнасилованной. Но сути это не меняло, Тадеус прекрасно понимал, как бы Миранда не разыгрывала роль пылкой любовницы, отдалась она ему отнюдь не добровольно. Только это было уже не важно. Еще вчера он бы еще подумал. Но не сейчас…

Маг всегда отличался долгим терпением, рассудительностью и хорошим самообладанием. Но когда его терпению приходил конец, оставалось посочувствовать тем, кто его так долго испытывал. Например, так называемому Тайному Совету Гильдии, вместе со стоящей за ним шайкой.

Около 3 лет назад…

Солнце уже почти зашло за горизонт. Спешившись возле ворот родового замка, Тадеус утер со лба испарины пота и достал флягу. Лето выдалось жарким, а он гнал с самого утра. Открыв флягу, маг замешкался и снова обратил свой взор на солнце.

«Выхода все равно нет» — мысленно сказал он себе и помянув Мироздание, прильнул к фляге. Сделав несколько глотков, он тут же постучал в ворота.

Отворили ему не сразу, пришлось постучать еще несколько раз. Конечно, можно было вынести ворота, признаться, это сделать очень хотелось, но грохот мог напугать сестру. Наконец, ему открыл единственный конюх и по совместительству дровосек Фран. Маг, не став слушать извинения, сразу попросил найти Вейру. Самое время распорядится приготовить сонный отвар для сестры. Уже через час Меган должна спать.

Фран все сразу понял, на всякий случай уточнив, придется ли в этот раз ночевать в отдельном доме для слуг. Тадеус только кивнул. Все же у него хоть мало челяди, зато все понятливые. Уже запомнили, если он приезжает один и без настроения, значит ночью в замке будет происходить то, о чем им знать нежелательно. В других случаях он всегда приезжал в сопровождении своей свиты и в куда более лучшем расположении духа.

Чтобы не терять времени, Тадеус сразу отправился наверх, в комнату к сестре. Возможно, он увидит ее в последний раз. А если он не выживет, ей тоже недолго останется. Едва не свалившись с лестницы из-за трухлявой ступеньки, маг выругался. Впрочем, состояние замка ему было прекрасно известно. Давно пора делать ремонт, а чтобы держать все в чистоте и порядке, одного конюха и двух служанок мало. Так что возмущаться нет смысла. Он ведь все равно тут редко бывает.

Тадеус имел возможность нанять хоть три десятка прислуги, тем более скупостью он не отличался. Не делал этого он из-за сестры. Та панически боялась людей, и подпускала к себе только его и старуху Вейру, которая являлась ей нянькой еще до того злополучного случая. При виде любого другого человека, даже Франа и Ребекки, служивших в замке уже более десяти лет, у нее случались истерические припадки. Попытка перевезти Меган в целях ее же безопасности в тайный особняк на юге тоже ничем хорошим не закончилась. Припадки паники смягчало только его присутствие, даже Вейра не могла ее успокоить. Вот только не мог он, на тот момент уже Верховный Маг, заделаться нянькой.

Пришлось вернуть сестру в родовой замок. Не менее остро она реагировала на суматоху и шум, даже если те просто доносились из-за окна. Естественно, больше челяди — больше шума. Да что там, Меган будто ощущала скопление людей. Тадеус даже пробовал нанять немых работников, но письма о каждодневных истериках больной сестры убедили его отказаться даже от них. Он оставил минимум магически одаренных людей. Вейру и супружескую пару Франа и Ребекку. Маги смогут защитить замок и сестру в случае угрозы, а женщины маги в этом случае будут отличаться повышенной преданностью. В Империи мало кто может оценить их дар, ведь до сих пор женщин магов считают ведьмами.

Когда Тадеус вошел в комнату, он увидел на лице Меган знакомый испуг. Она всегда сначала пугалась, когда он входил. И только потом, убедившись, что это не чужой, улыбалась. Меган в сотый раз читала свой любимый сентементальный роман. Но увидев брата, она тут же отложила книгу. Он приезжал очень редко, в последние годы все реже. Дел много, врал он себе, хотя на самом деле просто избегал этих встреч. Тадеус понимал, возможно, его визиты единственная отдушина для Меган, но каждый такой визит оставлял только мучительные противоречивые мысли и тягостные ощущения. Вот что у нее за жизнь? Зачем он всеми силами не отпускает ее в Бездну? Ясно же, лечить без толку, лучшие целители Гильдии уже пытались. Только вот маги жизни не обладают даром исцелять рассудок. И на что тогда он надеется, если даже не может отомстить за нее, не может изменить варварские порядки? Впрочем, что он вообще за брат такой, если не желает видеть нуждающуюся в его внимании больную сестру?

Каждый раз во время пребывания в родовом замке он ощущал себя извергом, отвратительным братом и трусом. В особенности, когда целью визита в замок была встреча с опостылевшим Тайным Советом. Потому что эти гады своими указаниями все руки ему связали, и он вместо реализации своих планов только и делает, что изгаляется в попытках выкрутиться. И так в последние, как минимум, два года. Не удивительно, отчего ему даже ступать на порог замка лишний раз не хотелось. Одни расстройства, уж лучше считать себя мудаком, сидя в резиденции Гильдии. Впрочем, сегодня Тадеус рассуждал иначе, ведь он прибыл сюда, чтобы покончить с людьми, превратившими его жизнь в Бездну.

Маг обнял сестру, спросил о самочувствии, неловко рассказал, как дела у него идут хорошо, и понял, он не знает, что ей говорить дальше. В пути он думал об этом, подбирал слова, а в итоге — сказать нечего. Любой намек на правду только напугает ее. Он ведь в ближайшее время собрался сцепиться с кучкой опасных магов, рискуя распрощаться с жизнью. Может ей поведать, как эти уроды с вечно прикрытыми лицами достали его? Глупо это. Не хватало еще истерики, а ему и так страшно. Попрощавшись с недоумевающей его скорым уходом сестрой, маг пояснил Вейре план действий. Все как обычно, дать сонный отвар, и быстро проваливать в дом для слуг. Только сегодня вместе с Меган. Незачем ей находиться в замке.

Зал освещала одна тусклая лампа. Таково условие Тайного Совета. Теперь Тадеусу оставалось только ждать. Именно здесь, такое условие. Потому что закулисные правители используют магию иллюзии, он все равно не увидит их даже в собственном дворе. А вот они увидят его. Может, уже увидели, и сейчас наблюдают. Именно поэтому ему придеться расчитывать только на себя, засада здесь не поможет. Эти твари все увидят и просто не придут, а потом доберуться до него, чтобы наказать смертью за непослушание. Как добрались до его предшественников. Эта проклятая иллюзия даже не дает ему возможности понять, каким даром обладает каждый из этих четырех безымянных магов. От одной такой мысли становилось не по себе. Но и дальше так жить казалось невыносимым.

Совет начал что-то подозревать полгода назад. До них дошла информация о лжелекарях, свидетельствующих о бесплодии Эрики. Вынюхали они, что тех вскоре убили. Всплыли и другие вопросы. Его уже несколько раз опаивали зельем правды. Это хорошо, он сведущ в алхимии и предугадал такой вариант, перед каждой встречей выпивая заглушающий действие зелья яд. Тоже, между прочим, рискованное занятие, если вовремя не выпить противоядие, можно умереть. А еще во время так называемого допроса нужно не проколоться. И потом неделю башка болит так, что даже маг целитель помочь не в силах. Яд должен выйти. И если раньше они приходили к нему нечасто, и в итоге даже не опаивали, за последние полгода его приглашали каждый месяц. Опоили три раза. Самое досадное, про их долбаный совет он ничего нового не узнал, те лишнего не болтали, даже думая, что он под зельем.

За эти полгода Тадеус окончательно превратился в параноика. Он не мог нормально спать. Боялся, что его отравят собственные слуги, но особенно переживал он во время допросов. На предыдущей встрече ему казалось, он убедил их, Эрика родить наследника не сможет, и он лично ничего такого не замышляет. Вот только не успокоило его это.

Маг давно мечтал избавиться от Совета, собирал информацию, продумывал варианты. В тот злополучный день Тадеус, наконец, решился убить их. На следующей встрече. Потому что тянуть было уже невозможно. Он высший маг четырех стихий, в отличии от владеющих лишь одной стихией предшественников. Так что есть шанс справится. Заодно, кинжал припрячет, зря что ли орудовать им весь год у халифатца тайно учился. Затем ведь и учился, чтобы в случае чего неожиданно применить именно против Советников. Как минимум, это будет неожиданно с его стороны.

Они, как всегда, вошли неслышно и появились будто из воздуха. Лица прикрыты, понять их стихии, если они вообще ими владеют, мешала иллюзия. Двое, как всегда рассосредоточились по разным углам. Один встал напротив у стены. Как всегда, с ним говорит только Старший, он единственный подходил близко. Правда, рассмотреть его все равно ни разу не удалось. Тадеус смиренно поклонился, ожидая вопросов и надеясь, его на этот раз снова решат опоить. Так удар будет более неожиданным. Не зря же он снова травил себя.

Старший протянул ему уже открытую флягу и указав на кресло, приказал присесть и выпить. Тадеус последовал приказу, присел, поднес ко рту флягу и вдруг в нос ударил едва уловимый незнакомый запах. Возможно, ему просто показалось, нервы сдали, но тем не менее, пить это он не захотел. Не хватало еще быть отравленным в тот момент, когда он решился на главный бой своей жизни. Сделав вид, что он прильнул к фляге, Тадеус резко вынул кинжал из-за рукава и предусмотрительно выставив такую воздушную защиту, которую только возможно, едва полоснул Старшего по руке. Тот сразу упал. Маг и не собирался убивать его, просто применив усыпляющий яд. Нужно ведь кого-то допрашивать.

Следом Тадеус успел опрокинуть на стоящего у двери советника огромный шкаф. Заодно, выход другим перегородил. Живыми эти мрази не уйдут. Тут же он ощутил жар. Значит, один из противников маг огня. Причем, ясно какой. Тот, который стоит в углу. А еще недавно стоявший напротив него противник, оказался просто магом жизни, потому неудивительно, что он тут же бросился к двери. Известно, что маги жизни в бою бесполезны, если только не полезут в обычную драку. Но смысла драться с высшим магом все равно ведь нет. Тадеус, наконец почувствовав чужую стихию, так же сделал вывод, иллюзией владели либо Старший, либо придавленный шкафом.

Огонь не смог преодалеть защиту. Тадеус мудрить не стал, общеизвестно, против магов огня стихия воды самая действенная. Он решил нанести как можно более сильный точечный удар, и был весьма удивлен, когда увидел, как еще недавно живой человек превратился в ледышку, упал и разбился вдребезги. Получается, тот гад даже не был высшим магом, иначе так сразу с ним справиться не удалось бы.

Судьба беглеца, пытающегося отпереть дверь, подвинув неподъемный шкаф, была предрешена. На всякий случай не ослабляя защиты, Тадеус воздушным потоком прижал его к стене, предусмотрительно открыв лицо. Незнакомец, но это уже неважно. Старший еще пару часов не очнется, нужно чем-то себя занять. Например, допросить эту бездарность. Потом очередь второго подойдет.

Чтобы узнать интересующую информацию, Тадеус мог просто напоить его зельем, которое всегда было при нем, но советники за пять лет его так достали, что ему хотелось сначала насладиться процессом допроса. Эти гады, на поверку оказавшиеся никчемными магами, пять лет ему покоя не давали, чуть с ума не свели, лишили сна. Совершенно не склонному к жестокости Тадеусу вдруг захотелось медленно пытать пойманного мага, отрезая уши и пальцы по кусочкам, вырывая зубы, и выкалывая глаза. Жажда возмездия едва не застелила ему рассудок.

Спасла его тогда граничащая с паранойей предусмотрительность. С одной стороны легкая победа чуть не притупила бдительность. Но маг не мог понять, как его девять предшественников не смогли справиться с кучкой бездарей. Тем более, они были опытными боевыми высшими маги. Он собирал информацию про каждого, вплоть до мелочей. Надеялся хоть за что-то зацепиться. Увы, ни единой зацепки. Но…Одно дело, ему сейчас попались бы реально стоящие противники. Тадеус годами пребывал в уверенности, что к нему приходят реально опасные люди. Но в итоге, трое, как минимум, сброд какой-то, выставлять таких бездарей против высшего мага — самоубийство. Каждый из погибших магов легко смог бы перебить этих гадов.

И должно быть, перебил. Обычных пешек. Тадеуса вдруг осенило, они посылают, тех, кого не жалко. А в случае неповиновения, вскоре устраняют мага, заметая все следы и не давая возможности сообщить кому-либо всплывшую информацию. Все его предшественники умерли при странных обстоятельствах. Двое просто наложили на себя руки, со стороны выглядело именно так. Еще двое были отравлены, один зарезан, пока спал. Только четверо погибли явно от воздействия магии, они были сожжены вместе с жилищем. Так что велика вероятность, в замке этих тварей не четверо, их тут бродит еще неизвестно сколько. Один, а может десяток. Вполне вероятно, даже здесь в комнате могут находиться враги. Маг иллюзии тот же, прикрывающий напарника, возможно, не одного. Может просто эти мрази решили усыпить его бдительность, пожертвовав пешками, вот и не удосужились прикрыть их иллюзией. Они могут так же прятаться в замке, например, с целью прикончить его, если что-то пойдет не так. Как например, сейчас. Они даже могут находиться в сговоре с кем-то из обитателей замка. Все может быть, ясно одно, эти люди уже не заинтересованы в его жизни, а, значит, не время расслабляться.

Подозрения заставили Тадеуса не только не убирать максимальную защиту, но и выставить ее заодно для захваченного мага. Он все равно допросит хоть кого-то. Дабы сделать вид, что он даже не догадывается о возможном подвохе, Тадеус принялся заливать целителю зелье. Следом, он не мешкая, окатил всю комнату сначала максимальным огнем, а потом резко обратиться к стихии воды, заморозив все вокруг. Так и пожара не будет, а главное, защититься от такой резкой смены использованной стихии на казалось бы враждебную ей, очень сложно. Как и освоить такой способ нападения. Настолько резко переходить от одной стихии к другой, при этом не ослабляя защиты, Тадеус учился несколько лет. Наставник, когда он в юности заикнулся об этом, уверил, это нереально. Но упорство сделало свое дело. Оказалось не зря. Как не зря Тадеус предусмотрел вариант нахождения в комнате посторонних.

Маг, как минимум, надеялся увидеть местонахождение вероятных противников, если те вдруг окажутся настолько крутыми, что смогут уцелеть. Ведь никакой маг иллюзии не смог бы предугадать такой резкий переход между стихиями. В любом случае, противники бы открылись, выдав себя. Но к удовольствию Тадеуса, маги оказались не очень стойкими. Он с удовольствием наблюдал, как падают, а потом рассыпаются три ледышки, подозрительно напоминающие людей. Огонь они выдержали, но второй удар оказался роковым.

Убедившись, что в комнате только он и, уже находящийся под воздействием зелья, маг, Тадеус решил, можно приступать к допросу. Двери забаррикадированы, окон в этой комнате нет, таково было условие самих советников. Значит, пока у него есть время.

— Сколько вас пришло ко мне? — в первую очередь Тадеус решил озаботиться наиболее волнующим его вопросом.

— Не знаю, я не посвящен в это.

— Херово, — выругался маг.

— Сквернословие, есть грех, отравляющий душу в угоду Проклятому, — проблеял, как оказалось, фанатик.

— Ты, гребеная свинья, сосущая бараний хер, что ты в Бездну со своей дерьмовой душой провалился! — искренне выругался Тадеус, вспоминая, как этот святоша был одним из тех, кто его чуть с ума не свел, а перед этим его соратники отправили в Бездну как минимум девять человек.

— Сквернословие есть грех, отравляющий дущу в угоду Проклятому, — как заведенный повторил фанатик.

— Кому ты служишь? — с трудом сдерживаясь, чтобы не выколоть глаз целителю, спросил у него Тадеус, заподозрив в своих злоключениях Орден Света. Святоши давно на Гильдию зуб точат. Тадеус и сам предполагал, орден может быть причастен. Только этому не было ни единого доказательства, только догадки.

— Мирозданию, — ответил тот.

— Ордену Света? — уточнил маг, уже уверенный в утвердительном ответе.

— Нет.

— Тогда, кому?

— Мирозданию, — повторил свой ответ фанатик.

— Ладно… Как называется храм, в котором ты молишься?

— У нас нет храмов.

— Ну где вы молитесь?

— Везде, ибо душа должна быть всегда открыта Мирозданию.

Тадеус не выдержал и с размаху влепил фанатику оплеуху.

— Я не стану отвечать насилием на насилие. Причиняя боль ближнему, я потворствую Проклятому, жаждущему творить зло моими руками.

Тадеус, пребывая на пределе нервного напряжения, сжал кулаки, с трудом подавляя в себе желание удавить фанатика своими руками. Вот ведь тварь, значит, насилие он не приемлет, мудак лицемерный.

— А зачем вы меня убить хотели?

— Мы не хотели вас убивать. Это грех.

Тадеус только вздохнул. Все ясно, перед ним ведь только пешка, как и остальные, наверное. Кто бы послал убивать целителя? Убийцы были скрыты и уже мертвы. Как минимум те, кто был в этой комнате.

— И чего вы тогда от меня хотели?

— Чтобы вы исполнили свой долг перед Мирозданием.

— Какой долг?

— Хранить жизнь девы, избранной породить мессию, посланного Мирозданием дабы воцарилась справедливость в Миории.

— Ты из Обители второго пришествия, что-ли? — выпалил Тадеуа, потому как только от этих проповедников среди нищих он слышал столь бредовое утверждение.

— Да.

— Вы все оттуда?

— Да.

Вот уж кого Тадеус точно не подозревал. Не особо популярное учение стало распространяться после разгона Талермана. Последователи верили в приход мессии, который спасет праведников. В основном ударялись в него городские нищие, да и то, не многие. Ведь последователям нельзя было пить, курить и даже есть мясо. Как нельзя было сквернословить, драться и уж тем более, воровать. Идиотский культ, не подходящий ни для богатых, ни для бедных. Никто учение не запрещал, даже Ордену Света не было дела до кучки дураков, с которых и взять то нечего. Моляться себе в свом кругу, не ропщут даже, это ведь тоже им не полагается. И вот, нате, ему, Верховному Магу, несколько лет не давали спокойно жить какие-то недоумки. Ясно, что за ними кто-то стоит, и это явно не фанатики. Но сам факт.

— Эрика точно вам породит мессию, я не сомневаюсь, — с издевкой произнес маг, вспоминая про образ жизни принцессы. «Да она только демона породить способна» — мысленно сыронизировал он.

— Так гласит пророчество, — подал голос фанатик.

Тадеус все-таки взял себя в руки и решил выудить из святоши информацию по максимуму. Ясно, он тупой фанатик, почти не при делах, но кое-чего может рассказать. Например, места и время сборов их сброда, имена, пароли, если есть таковые. Он, во что бы то ни стало, доберется до верхушки, узнает правду, и плевать, сколько фанатиков и не только их, придеться перерезать к демонам. Он достанет мразей даже из-под земли, а потом будет пытать их лично. Ибо не хрен доводить.

Из допроса маг узнал не так уж мало. Все же фанатик был хоть и не совсем посвященным, но и не простым прибившимся дурачком. Ему все же доверяли миссию запугивания Верховного Мага. Правда, с аргументом, вдруг тому станет плохо, пока Старший его допрашивает. О чем Тадеус пожалел, так это о сожжении того самого Старшего, тогда он так перенервничал, что просто махнул на него рукой, решив, что допросить одного будет достаточно. Но теперь уже было поздно сожалеть. А Фегн, так звали целителя, смог поведать только о местах сбора, правда, не только для простого народа, но и для служителей, так он себя называл. Назвал он и несколько имен. Что же, хоть есть за что зацепиться.

После допроса, Тадеус не став ждать, пока Фегн очнется, быстро умертвил его. Выпил противоядие. Пора было выбираться из собственного замка. Несмотря на то, что во время допроса мага никто не потревожил, он предпочел не терять бдительность. Максимальная защита не помешает. Так же маг решил зайти к сестре. Он предполагал, после того, что он сделал, она в опасности. Если даже ее не убьют из мести, могут попытаться похитить, чтобы выманить его. Значит, нужно ее забрать.

По замку ему удалось пройти спокойно. Тишину нарушали только его шаги. Но чем дальше он шел, тем становилось беспокойнее на душе. Он боялся не нападения, мысли касались Меган. Казалось, будто что-то обязательно произойдет. Маг грешил на паранойю, которая в последнее время одолевала его по самым ничтожным поводам. С каждым шагом тревога только нарастала. Когда Тадеус попросту не увидел дом для прислуги на своем месте, он поначалу не мог поверить своим глазам. Даже забыл про защиту. Подбежав поближе, он смог рассмотреть только небольшие, торчащие из под земли обломки.

Первым делом маг при помощии стихии земли поднял все обломки наружу. Увы, он лишь убедился, никто уцелеть не мог. Стены и мебель были разворочены и смешаны с землей. Магию использовали каким-то невообразимым образом, ведь достаточно было, чтобы дом просто провалился, а сверху его придавило. Никто бы не выжил. Любой маг, даже недоучка, так бы и сделал. Зачем так суетится? В тот момент Тадеус уже догадывался, его сестра не похищена, ведь именно она, имея дар стихии земли, в истерике натворила это, и закопала себя заживо. Возможно, не только себя.

Все еще не желая верить, Тадеус начал осторожно раскапывать смешанные с землей обломки, надеясь не найти там сестры. Вдруг какой-то фанатик сдуру наворотил? А ее просто похители, а он найдет ее, обязательно найдет. Увы, под обломками, помимо обгоревших тел прислуги и двоих задохнувшихся незнакомых мужчин, он нашел и Меган. Все сразу стало ясно, они пришли к ней, видимо, чтобы похитить. Поняли, сами не справятся. Твари знали, он никогда не оставит сестру. Девушка почему-то не заснула, может, сонный отвар плохой был, и у нее, боящейся даже челяди, началась истерика. Несчастная умерла в муках.

Тадеус, чувствуя полнейшее опустошение, взял на руки бездыханное измазанное в земле тело сестры и понес его в замок. Сначала он хотел похоронить ее, как полагается, но вспомнив, как она умирала, вдыхая вместо воздуха землю, передумал. Он решил, что похоронет Меган в единственном месте, где ей было спокойно. В ее собственных покоях. Вместе с родовым замком, который станет ее склепом. Все будут как полагается, он просто похоронит замок. Все равно, здесь он жить больше никогда не сможет. Отправить пусть и не большой замок под землю, причем именно целиком, задача не легкая. Но возможная, если постараться. А он постарается, ради сестры.

Маг взял с собой только собственного коня. Остальное решил похоронить. Отойдя на безопасное расстояние, Тадеус присел и сосредоточил все свое сознание на стихие земли, стараясь ощутить все, что происходит внизу. Уже потом маг вспоминал, если бы фанатики вздумали вернуться, они могли легко с ним расправиться, ведь тогда кроме земли для него ничего не существовало. Даже горечь потери временно отступила. Ведь он не просто хотел обрушить замок под землю, на это много ума не надо, несколько больших разломов, потом небольшое землетрясение, и все готово. Делов максимум на полчаса. Тадеус хотел погрузить целый нетронутый замок. Поэтому приходилось действовать осторожно, метр за метром освобождая пространство.

Измозжденный морально Тадеус, едва не теряя сознание, рассматривал присыпанное будто свежевспаханной землей поле, на месте которого еще вчера стоял его родовой замок и горько улыбался. Маг не считал, сколько времени у него ушло, но когда все было готово, солнце уже поднялось над горизонтом. Едва ли ему стало легче. Как не стало бы легче от слез, которые лить все равно бесполезно.

— Спи спокойно сестра. Прости, что не уберег, — прошептал он, и, пошатываясь от усталости, поплелся отвязывать коня.

Желая смахнуть с лица выбившуюся прядь, он вдруг заметил, та заметно побелела. Похоже, в эту ночь он поседел. Впрочем, это волновало мага меньше всего.

«А теперь молитесь, мрази! Вы еще сами в Бездну захотите, жизнью клянусь!» — с этой единственной на тот момент мыслью Тадеус погнал в сторону Эрхабена.

Он твердо решил, что не просто достанет верхушку Обители, он вырежет этот культ на корню, сожжет все их сраные свитки до единого, уничтожит всех, до самого последнего фанатика.

* * *

Бледная Миранда сидела напротив Тадеуса, укутавшись в разорванное платье. Ее лицо и взгляд, не отрывающийся от костра, не выражали ничего, кроме полнейшего безразличия. В зеленых глазах отражалось пламя, а огненно рыжие растрепанные волосы сияли особенно ярко. Маг, осознавая, что буквально полчаса назад фактически изнасиловал женщину, которую любит больше жизни, не знал, как вести себя дальше. Да, теперь она принадлежит ему, и даже делает вид, что отвечает взаимностью. Но этого ли он так желал? Вот уже полчаса она молчит, а он, как не силился, даже не может понять, что у нее на уме.

Тадеус, отгоняя муки совести, успокаивал себя тем, что у него будет много возможностей добиться искренних взаимных чувств.

— То, что было там… В Халларе. Упыри, демоны… Это ее рук дело? — подала вдруг голос доселе молчавшая Миранда.

— Да. Похоже, я недооценил Ее Высочество. Проворонил целую темную армию, — честно ответил маг, не видя смысла лукавить, утаивая горькую правду.

Будет хуже, если Миранде решит, что он все знал, не сказал, и подверг ее опасности. Ужас творящийся в Халларе стал шоком даже для него, можно только представить, что она пережила.

— Мне страшно, — бросила Миранда, съежившись.

Тадеус подсел к Императрице и осторожно обнял ее.

— Ничего не бойся, любимая! — уверил маг.

— Даже Халлар не выстоял. А завтра этот Проклятый во плоти возьмет Эрхабен, — прошептала Миранда, вздрагивая.

— Я не позволю ей этого сделать! — с нажимом произнес маг.

— Ты не можешь идти против нее, ты лишишься дара…, - обреченно бросила она.

— Я знаю способ избежать этой участи, — почти не солгал Тадеус.

— Ты разве не понимаешь? Эрика настоящий демон… Я не верила, а теперь поняла, как ошибалась. Я ведь уже посылала людей… Вернулся один, он все рассказал, как она своими руками уничтожила два десятка. Я не верила, сочла ложью, а теперь поздно… У нее есть армия, и она не пощадит никого. Ни меня, ни моих сыновей. Теперь и тебя, тоже… Прости… Мироздание, помоги грешным детям своим… — Императрица вдруг закрыла лицо руками, еще сильнее съежившись.

— Это мы еще посмотрим, — мрачно бросил Тадеус, глядя на испуганную Миранду. Сейчас она ему казалась особенно беззащитной.

— Что мы можем? Поздно…

— Убить, мы можем ее убить, — решительно уверил Тадеус, в этот раз слукавив. Она нужна ему живой, пусть и взятой в плен.

— Как? Двадцать наемников не совладали с ней одной. А ведь у нее есть еще талерманцы, темные маги, которые впервые в истории разнесли сам Халлар. Ее даже травить бесполезно, я пробовала, ничто не берет демона! Она способна одним своим присутствием лишать магов дара…

— Не беспокойся, все будет хорошо, — попытался как можно убедительнее сказать Тадеус, хотя сам переживал не меньше. Их ждут непростые времена, и теперь ему придется немного поменять свои далекоидущие планы. Усидеть на двух стульях не удалось, но свой выбор он сегодня сделал.

— Это я во всем виновата. Теперь демон не пощадит никого… Бедный Альдо, бедный Леон, что же будет, — Императрица всхлипнула, и утерла выступившие слезы.

— Все будет хорошо. Я все сделаю, чтобы Эрика вместе со всей своей темной армией отправилась в Бездну, где ей и место! Поверь мне, я же смог вытащить тебя из Халлара! За мной вся Гильдия, а еще, с нами будет Орден Света. Они никогда не простят ей Халлар! — распалился Тадеус.

— Ты сам сказал, они не пойдут за мной, я же для них шлюха и отступница. Так и есть ведь! Ты прав… Тадеус, я прощу, если она убьет меня, не дай ей убить хотя бы принцев, — практически взмолилась она.

Магу в этот момент стало особенно совестно. В порыве гнева он наговорил пережившей настоящий кошмар Миранде жутких мерзостей. Идиот, он не подумал, что она просто была в шоке тогда, не ведала даже, что говорит. Что же он натворил? Поступил, как животное…

— Забудь, я не должен был это говорить! Я сделаю так, что за тобой пойдут все, кто нужно. И я убью каждого, кто посмеет назвать тебя шлюхой! — выпалил Тадеус.

— Прости меня… Я, глупая женщина, не видящая дальше своего носа, столько зла тебе причинила. Не верила твоим словам, думала, ты на ее стороне. А ты… Не оставил меня там… Хотя мог… Спасибо. Я не заслужила, — Императрица вдруг осторожно взяла его за руку. По ее щеке покатилась слеза.

Тадеус, глядя на нее, теперь даже не допускал мысли об игре. Нет, она не может так играть. Никто не может.

— Это ты меня прости, — опустив взгляд, прошептал Тадеус, который уже успел пожалеть о содеянном. Он сам во всем виноват. Сначала пытался наступить на горло своим чувствам, потом пытался вести двойную игру.

— Ты ведь не оставишь меня? — спросила Императрица, положив свою голову ему на плечо.

— Никогда, — уверил маг.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Надеюсь, когда нибудь я заслужу твое прощение, — горько бросила она. Тадеус ничего не ответил, просто крепче ее обнял. Конечно, не оставит. Выбор сделан.

Миранда вскоре уснула. А вот к магу, несмотря на жуткую усталость, сон никак не шел. Последний разговор с Императрицей не только привел в мукам совести, но и окончательно вернул Тадеуса в реальность. Он, сначала сосредоточившись на побеге, а потом вовсе полностью отдавшись страсти, совершенно не думал о серьезности случившегося в Халларе. А теперь он, наконец, осознал, насколько ужасные события произошли.

Он серьезно просчитался, недооценив опасность принцессы. Эрика, вместе с талерманцем и «темным мессией» умудрились не только организовать новый «талерман» но и сделать то, что доселе казалось невозможным. Да что там, даже талерманцы за всю свою историю так не наглели. Правда, между Инквизицией и Талерманом, не считая недолгих конфронтаций, вплоть до событий в Ольмике был негласный взаимовыгодный договор, позволяющий организациям оправдывать существование друг друга. Но даже в периоды конфликтов подобное нападение на цитадель Ордена Света казалось невероятным. Происходящий на его глазах беспредел был сравним только с резней в Ольмике. А что самое мерзкое, подобное развитие событий оказалось для него сюрпризом.

Толку, что в Небельхафте паслись его шпионы, если эти демоны умудрились не вызвать ни единого подозрения? По имеющейся у него информации, принцесса должна быть занята грызней в Клеонском Герцогстве, подавлением бунта в Ринии, и кормлением беженцев из одолеваемой варварами Камирии. Помимо прочего в Небельхафт направился Генри Клеонский. Тадеус был уверен, у него есть время прикрыть свою двойную игру, Эрике все равно будет не до него. А в итоге, она практически сразу догадалась обо всем и приняла такие меры, от которых вся Империя вздрогнет. Приказала уничтожить целый город. В качестве предупреждения. Сам факт подобного приказа ничуть не удивлял, Эрика и, особенно, талерманец, ненавидят святош, вот и решили начать с Халлара. Другое дело, как им удалось это сделать.

Еще и этот «темный мессия»… Тадеус, разумеется, был в курсе существоания гвардейца по имени Карл. Опаивать всех, кто вертится вокруг наследницы, он не приказывал, хлопотно, рискованно. Тем более, талерманец и без него разберется, представляет ли тот или иной человек опасность. Головорез со зловещим прозвищем его ничем не заинтересовал. Умелый воин, который ухватил удачу за хвост и теперь всеми силами выслуживается перед наследницей. Ничего интересного. А что «Темный Мессия», так многие наемники носят прозвища типа Демон, Упырь, Леший. Тадеус даже подумать не мог, что все так серьезно. Стал бы реальный Темный Мессия хвастать о своем призвании на каждом углу, еще и болтать, что его нельзя убить? Шут какой-то, а не мессия. Но когда маг узнал, что натворил Карл в Гильдии, пришлось задуматься. В Халларе же Тадеус только убедился, этот хитрец умело косил под хвастливого головореза, В то, что Карл убьется с высоты третьего этажа, Тадеус не верил. Кто такой «темный месаия» на самом деле, еще предстоит выяснить. Впрочем, он ведь умеет выяснять.

Около 3 лет назад…

«…И пройдут века, и минует род Истинного тридцатое колено. Лишь тогда отпрыск крови Истинного получит утраченое. Пусть изберет он себе спутников, отпрысков стихий, коих сочтет равными и достойными. Пусть прольет на Алтаре кровь и получат они силу, коей были недостойны их предки. Ибо Мироздание Милостиво и Всепрощающе и оттого снизойдет в трудный час. И тогда чаша весов качнется, дабы…. «— на древнем мертвом языке гласил оборванный затрепанный свиток.

Тадеус, стоя перед последним до смерти замученным заговорщиком, читал его уже в десятый раз, испытывая при этом небывалое воодушевление. Это был не просто клочок пергамента. Это была истина Посвященных. Свершая возмездие, по иронии судьбы он стал Посвященным.

Похоронив сестру, Тадеус поклялся стереть Обитель Второго Пришествия в порошок. Но сначала он хотел узнать правду. И маг начал войну, пусть и невидимую для глаз обычных обывателей. Сначала были посланы лично ему верные люди, следом подошла очередь магов Гильдии. Два месяца понадобилось Тадеусу, чтобы добраться до верхушки, руководящей Обителью Второго Пришествия. Окопались они в подземелье Ольмики, под сточными канавами. Там же, в весьма надежном хранилище, были найдены любопытные свитки. Предания Первого Пришествия.

Содержание напоминало смесь Книги Мироздания, Преданий Богов Апартиды, Преданий Великой Матери и таирской Книги Стихий. Вкраце была написана увлекательная история о том, как Мироздание, дабы люди прозрели, дало силу и бессмертие тридцати достойным. Но те оказались не очень достойными. Какое то время новоявленные боги вели себя прилично, даже не сношались ни между собой, ни с людьми. Первым обнаглел Орион, захватил Бездну, совратил единственую богиню Делию Аркадию, а потом и вовсе возжелал верховную власть. Дошло до того, что он попытался убить Сиола, очень уж тот ратовал за следование заветам.

Наглеца хитростью загнала в Бездну его перепугавшаяся любовница. В прошлом праведная непорочная послушница, она вдруг оценила плотские утехи, Орион ей надоел, она решила развлекаться с обычными мужчинами. Бог их поубивал, на что богиня очень обиделась, избавив Миорию от Проклятого. Но даже по человеческим меркам, не говоря уже о вечности спокойно в Миории жилось недолго. Следом, видимо узрев дурной пример, стали наглеть остальные боги. Дружно отошли от заветов, вместо того, чтобы решать все вместе, поделили между собой Миорию. Непорочная Делия за столетие умудрилась побывать в койках тринадцати богов и бесчисленного количества смертных. Родила она тридцать девять детишек, причем все двадцать девочек стали богинями, а семеро юношей — богами. Остальные юноши были рождены от смертных мужчин, богами не были, зато обладали немалым магическим даром. Остальные боги, кроме разве что Сиола, жившего только с одной земной женщиной, особым моральным обликом тоже не отличались. Так что посчитать их могущественных и не очень отпрысков не сиогли.

В итоге, если описывать кратко, все закончилось тем, что боги, божки, маги, сношаясь друг с лругом и размножаясь, стали грызться, плести интриги, делить власть. Чем дальше, тем больше, а в итоге пердрались между собой, чуть не укокошив заодно всех смертных. Сиол счел, что виной этому влияние Ориона, которого все тогда называли Проклятым. Тем долее тот без дела в Бездне не сидел, как мог, гадил, скупал души, присылал предвестников. Вот и решил Сиол расправиться с тем, с кого эта канитель и началась. В итоге он прикончил давнего недруга, и сам того не желая, получил его силу и власть. Войну это не остановило, всем было плевать И на Мироздание и на Проклятого. И наш истовый последователь заветов пошел к Порогу и воззвал к Мирозданию. Все боги лишились силы став просто магами, а высокоморальному Сиолу, дабы не нарушилось равновесие, пришлось топать в Бездну, чтобы нести бремя Проклятого. Иначе бы Бездна постепенно поглотила все. Мироздание ничем не помогло. Еще Орион наломал дров, подняв восстание демонов и в итоге мир тьмы и мертвых стал не полностью подвластен Мирозданию.

Верховный маг едва ли сразу поверил в эту историю. Хотя, в отличии от прочих преданий, этот трактат ему показался хотя бы более менее реалистичным. Заинтересовал его только последний оборванный в конце свиток. Зачем им отпрыск после тридцатого колена? Неужели это ключ к могуществу?

Тадеус лично опаивал десятки людей, бесполезно, те твердили чушь про всеобщее багоденствие и мессию. Но помимо прочих, среди авторитетных проповедников, попались трое высших магов, на которых пресловутое зелье правды не действовало, они просто засыпали. Целитель, маг воды и маг воздуха.

Они и заинтересовали Тадеуса, такая странная реакция на зелье как минимум настораживала. Маг пытал их с особой тщательностью, и при этом был предельно осторожен. Чтобы не умерли. Он приводил к ним целителя, а потом снова пытал. Иногда он пытал их не выходя из застенок темницы сутками.

«Зачем вам отпрыск Сиола?» — сотни раз задавал он вопрос, и его совершенно не удовлетворял ответ о рождении принцессой так называемого мессии.

Бред, потому что сотворенные этими людьми мерзости никак не могут быть оправданы желанием воцарения в Миории жизни по названным ими же заветам Мироздания. Даже мяса есть нельзя, чтобы животных убивать, а эти приказывают убивать людей. Их же первыми в Бездну отправят в таком случае. А ведь люди, сумевшие организовать подобную схему, запугать Верховного Мага и, видимо, Верховного Жреца, никак не могут быть идиотами подобно безмозглым фанатикам.

Чушь, потому что от Эрики уже хотели получить нечто, тогда, на Пороге Мироздания. И едва ли семилетняя девочка могла тогда зачать мессию. Ольмика, потом бойня на Пороге, следом война с Талерманом, разве просто так произошли? Сказки про битву сил тьмы и света можно рассказывать крестьянам, юным леди, морякам и трактирщикам, а он, прочитавший сотни книг, докопается до правды. Даже если придеться пытать этих мразей месяцами.

Тадеуса хватило на три недели. Когда никакие физические пытки не помогли, потому что магам было будто плевать на боль, маг решил превратить их существование в такой кошмар, что им даже жить не захочется. Он оставил каждого в отдельной темнице. И заставил кажого по отдельности смотреть, как жарят младенцев, а потом заставлял их есть, запихивая в рот кусок мяса. Им пришлось наблюдать, как предельно жестоко пытают детей, медленно выпуская им кишки, выкалывая глаза, отрезая пальцы и сдирая кожу.

Разумеется, Тадеус не был моральным уродом, чтобы сотворить такое в реальности. Просто иллюзия, жарили поросенка, пытали взрослых бандитов, каких не жалко. Но зато магу хватило пяти дней, чтобы расколоть всех.

Первым сдался целитель, который, выдержал три дня, а именно, съел «жареного младенца», содранную кожу с «десятилетней девочки», и посмотрел пытку каленым железом «трехлетнего мальчика». Когда Тадеус пришел к нему утром четвертого дня, он привел молящуюся «девочку пяти лет». На самом деле он притащил недавно пойманного насильника, которому отрезали язык и тот просто хрипел.

— Говори, или еще одно невинное дитя пострадает! Ты будешь виновником ее мучений! — угрожал маг, улыбаясь.

— Ты будешь гореть в Бездне! — ответил целитель.

— Дольше молчишь, больше детей погибнет! Один день жизни, один замученный ребенок. Смотри и помни, это ты убийца. Ты! — зловеще оскалился Тадеус.

С этими словами он принялся отрезать у «девочки» палец.

— А-а-а! Умоляю, скажите, не молчите! Мне больно! — истошно зорала иллюзия, горько зарыдав.

— Все, хватит! Хватит! Я не могу… Я скажу! Все скажу! Но ты ничего все равно не добьешся! — заорал целитель.

Тадеус увел «девочку», выставил магов иллюзии из темницы, и вернулся за правдой.

Для того, чтобы остальные рассказали правду, понадобилось еще пару дней. Тадеус так издевался над ними до того момента, пока слова всех троих не совпали. Маг не ошибся, именно эти люди оказались посвящены в главную тайну, они задавали цель Обители, да и не только ее. Догадки, возникшие после чтения Преданий и сопоставления уже известных магу фактов оказались более чем верны. Отпрыск Сиола после тридцатого колена может стать богом сам и сделать богом другого мага, в том числе его. Более того, после обстоятельной беседы все происходящие события в Империи, которые казались Тадеусу странными, теперь сложилось в законченную картину.

Первым Посвященным был сам Сиол, автором же свитков стал его первый наследник Эсмин Сиол. Это ничуть не удивило Тадеуса, в Преданиях Первого Пришествия один Сиол выставлен высокоморальным и правильным. Посвященными должны были становиться только наследники, но, когда перспектива второго пришествия была еще не такой близкой, не все отпрыски относились к тайне с должной ответственностью, порой посвящая приближенных. В итоге к моменту перехода к тридцатому колену, то бишь рождения принцессой Адрианой Сиол близнецов, Эрики и Романа, среди посвященных, помимо нее и Императора Александра были как минимум верхушки Ордена Света, Талермана и Гильдии Магов.

Принцесса Адриана, будучи истовой фанатичкой, организовала тайное общество Обитель Второго Пришествия. Начитавшись Преданий, она решила, что должна породить и воспитать единственного спасителя и проводника воли Мироздания. Зная о большом количестве посвященных, она сочла всех недостойными. Считала, что ее сын должен стать единственным, кто достоен получить могущество. В итоге, разродившись близнецами, Адриана вместе с соратниками из Обители подстроила свою смерть, подменила Романа другим ребенком и скрылась вместе с сыном. Пойманная Тадеусом троица оказалась среди тах самых соратников, с которыми Адриана сбежала. Еще оного он заморозил в комнате, а еще оного мозоронила истерика сестры.

Наивно полагать, что свита разделяла идеи полубезумной девушки. Поддакивали свмасшедшей, а сами преследовали вполне ожидаемые интересы. Но принцесса, которая на почве фанатизма хоть и повредилась рассудком, умудрилась сбежать с Романом, оставив свою свиту с носом. Искали ее год, но та, как сквозь землю провалилась. Отказываться от шанса обрести могущество не хотелось, и заговорщики для более тщательного поиска, создали культ Обитель Второго Пришествия. За основу они взяли воззрения Адрианы, вдруг эта ненормальная на живца клюнет. А не клюнет, так имея паству последователей, искать проще, заодно заработать можно для оплаты услуг тех за наемников для поисков. Попадались даже богатые люди, приносившие все золото, дабы избавиться от дремени зла и начать вести благой одраз жизни. Одновременно заговорщики обратили свой взор на Эрику.

Вот только добраться до нее оказалось не так просто. Желающих приобщиться к вечности, причем гораздо более сильных, и без Обители хватало. Лже-принц вскоре умер своей смертью. А дальнейшие события, о которых Тадеус уже и так знал, наконец, обрели хоть какой-то смысл. Выводы маг узе сделал сам. Император Александр смерть «сына» счел происками Талермана, решил сделать ставку на Орден Света и не стал забирать дочь из Храма. Талерманцы и Гильдия после смерти «Романа» тоже решили взяться за Эрику. Разумеется, Орден Света надежно ее спрятал. Поэтому в Империи начался бардак, погромы Храмов, деревень и даже городов, ответом стал небывалый доселе разгул Инквизиции. Гильдия, судя по всему, исхитрилась похитить Эрику из Храма и перевезти в Ольмику. Закончилось все бойней в Ольмике из-за очередной попытки похищения Эрики уже талерманцами. Тогда Верховный Маг, не будучи до конца посвященным, то есть не зная, что отпрыск Сиолов должен быть именно мужского пола, решил не тянуть и вместе с посвященной свитой потащил малолетнюю принцессу на порог Мироздания, чтобы попробовать совершить ритуал.

Ничего не получилось, зато не заставли себя долго ждать Инквизиторы, началась бойня. Малолетняя Эрика с перепугу сама упала со скалы. Вскоре подтянулись талерманцы, и перебили передравшихся между собой посвященных из Инквизиции и Гильдии. Принцесса попала в руки уже к ним, но, увы, мертвой. При попытке вернуть душу, в то, что осталось от Эрики вселился неизвестный отрекшийся. Это Тадеус узнал от Наила, которого все же удалось незаметно допросить. Тогда он заодно узнал, что клятвы перед Эрикой значения не имеют.

Император Александр объединил все возможные силы и начал войну с Талерманом, полуживую принцессу даже удалось отобрать. Орден Проклятого, как минимум разогнали, вырезав основную верхушку. Эрика, а по сути другой человек, вернулась в Имперсторский Дворец. Прошли чистки в Гильдии, Инквизиции. Император, похоже, хотел уничтожить всех посвященных. А потом Александра неожиданно отравила Миранда, которую тот окончательно достал своей ревностью. Это маг уже знал давно, опоив тогда еще Королеву. Но Император перед смертью успел подписать указ о роспуске Инквизиции. Миранда искренне полагает это своей заслугой. Но каковы были реальные мотивы его решения, одному Проклятому теперь известно.

После того, как посвященные всех мастей перебили друг друга, а принцесса чудом осталась жива, тут и пришел черед Обители, которая хоть и выглядела как толпа нищих, но на самом деле была довольно серьезной организацией. Адриану с Романом несмотря на активные поиски, так и не нашли. Оставалась Эрика. Конечно, добраться до принцессы напрямую, подсылая верных людей, но все-таки фанатиков, было невозможно. Действовать самим, так они уже были при дворе, и потом бежали с Адрианой. Тем более, во Дворце и вовсе отказались от услуг магов, разве что Верховный Маг со свитой туда вхожи. Именно поэтому Обитель решила хитростью подмять под себя ослабленные после всех чисток и дрязг Гильдию и Орден Света. Чтобы все держать под контролем.

С Гильдией это сделать оказалось не так просто. Пришлось убить девять Верховных Магов, прежде чем попался Тадеус, сговорчивый молодой но амбициозный книгочей из когорты ученых магов, которого выбрали, потому что больше никто не рвался. Возможно, еще сыграл свою роль редкий дар четырех стихий. Тадеус, вспоминая прошлое, прекрасно понимал, что ему просто повезло. Или неповезло, как сказать. Гильдию чаще всего возглавляли боевые маги возрастом намного старше, уже бывшие в ранге Архимага. Вечно мрачный неразговочивый Тадеус, предпочитающий обществу людей — книги, все же надеялся однажды стать Верховным Магом. Но двадцатичетырехлетний маг даже не надеялся быть тогда избранным, и весьма дерзко сам кандидатуру свою выставил, чтобы просто выделиться речью и побыстрее получить ранг Магистра. В итоге проголосовали за него с небольшим перевесом, и назад дороги не было. Так в Гильдии появился самый молодой Верховный Маг в истории.

Тадеус до сих пор не брался судить, готов он был к той роли. Но по иронии судьбы именно самый сговорчивый маг в конечном итоге не просто перебил заговорщиков, но и сам стал Посвященным.

Тадеус, последний раз окинув взглядом висящее на крюках изуродованное тело, спрятал свиток, и пошел прочь из темницы. Отдав надзирателю приказ сжечь все тела, маг поднялся по лестнице, и с огромным удовольствием покинул опостылевший подвал, выйдя в сад резиденции Гильдии. Солнце заставило прищуриться, он не выходил из подвала целых три дня. Более того, за последний месяц он, человек, которому раньше в принципе не приходилось кого-то пытать, только этим и занимался. Даже после признаний, маг подверг ненавистных заговорщиков пыткам, заставив умирать в муках. Месть за несколько лет нервотрепки и страха, за сестру, и за то, что долго молчали, не желая говорить правду.

«Что же, теперь осталось стереть в порошок Обитель второго пришествия. До последнего фанатика» — Тадеус теперь уже думал не только о мести. Данный культ лучше уничтожить, на всякий случай.

В этот же вечер маг встретился с Мирандой и поделился с ней беспокойством по поводу странного учения, честно поведав, что некоторые его адепты искренне полагают Эрику матерью будущего мессии. Та, разумеется, не поверила, а вот на Обитель посмотрела иначе, а именно, сразу же предложила запретить учение. Уже через неделю Верховный Жрец Тереней, напуганный распущенными людьми Тадеуса и Миранды слухами о возрастающей конкуренции учения, сам пришел с прошением принять меры. Вскоре адепты, служители и просто поклонники Обители Второго Пришествия были объявлены приспешниками Проклятого, и приговорены к казни.

Тадеус отдал приказ магам Гильдии, Миранда, получив подпись Императора, приказала стражникам, подорожным отрядам и воинским подразделениям, пообещав вознаграждение каждому, кто поймает фанатика, Тереней призвал всех последователей Ордена Света бороться с тьмой. По всей Империи отлавливали подозреваемых в причастности, а благодаря грамотному распусканию слухов, на адептов запрещенного учения обрушились настоящие гонения. Буквально за неделю, почти все последователи Обители Второго Пришествия Эрхабена, которые в основном проживали в Нижней Округе, исчезли в застенках имперских темниц, были найдены с отрубленными головами, или просто убиты соседями. Уже через полгода про Обитель Второго Пришествия в Антарийской Империи можно было забыть. Тадеус понимал, что в этой войне пострадали тысячи не имеющих отношения к Обители людей, ибо жажда наживы и всеобщая подозрительность часто приводят к лишним жертвам. Но с другой стороны, что значат тысячи, даже сотни тысяч, если на кону — вечная жизнь и божественная сила.

* * *

Рассматривая знакомое талерманское клеймо на исполосованном шрамами лице, Тадеус, в отличии от подавляющего числа людей, не ощущал никакого страха. Настроение талерманца Фагди по прозвищу Святой, также было далеко от беспокойства. Обычная деловая беседа заказчика с исполнителем. Верховный Маг вполне мог себе позволить принимать человека, за чью голову объявили награду во всех уголках Миории, в собственном кабинете столичной резиденции Гильдии. Фагди, главарь небольшого отряда, состоящего только из талерманцев, в свою очередь мог себе позволить курить в кабинете Верховного Мага и при этом диктовать собственные условия. Фагди, который уже успел разменять пятый десяток, в свое время был отнюдь не последним человеком в Талермане. А сейчас был первым среди профессиональных убийц.

Беседа, впрочем, продлилась недолго. Профессионал все понимает сразу, тем более Тадеус не собирался торговаться. Просто предложил в два раза больше названной суммы. Дело стоит того.

— Итак, правильно ли я вас понял. Заказ — похищение принцессы Эрики Сиол. Обстоятельства выполнения задания вас не волнуют. Значит, у нас максимально широкий простор для действий, — как полагается, уточнил Святой.

— Ты все правильно понял, Фагди. Жертвы меня не волнуют. Свидетели — тоже.

— Мы предпочитаем не оставлять свидетелей. Привычка из прошлого. Если конечно заказчик не настаивает на их присутствии. Любой каприз за ваше золото, — уверенно бросил талерманец, практически оскалившись.

— Я не настаиваю. Можете хоть всех там перебить. Доставьте мне живую наследницу, плачу я именно за нее. Повторюсь только, советую сразу избавиться от «темного мессии» и талерманца. Они могут помешать выполнить задание, доставив немало проблем. Тем более, прикончить Виктора, я думаю, вам будет особенно приятно. Я в курсе, что этот человек в свое время доставил вам немало неприятностей.

— Вы хорошо осведомлены. Виктор станет приятным дополнением к щедрой оплате нашей рработы — Фагди довольно улыбнулся.

— Значит, по рукам. Но перед тем как мы распрощаемся, предпочту напомнить о важных моментах. Мне нужна живая, невредимая, и, что очень важно, крепко связанная принцесса. Как вы это сделаете, меня не волнует. Помните, использовать магию нет смысла. Иначе, я бы к вам не обратился. И запомните, ни в коем случае не вступайте с ней в открытую схватку, надеясь просто скрутить. А когда вы ее схватите, не вздумайте расслабляться. Следите за ней в оба, не развязывайте, не ведитесь на провокации. Она хитрее и опаснее, чем кажется. Забудьте, что она женщина. Это убийца, вроде тебя или твоих головорезов, только круче каждого из вас по отдельности, а возможно, всех вместе взятых. В лучшем случае она вас убьет, в худшем, вы убьете ее. И тогда вам лучше не знать, что я потом сделаю с вами. Потому что мне она нужна живой! Все понятно? — Тадеус решил в который раз напомнить про опасность принцессы. Очень уж велика вероятность большинству убийц, даже очень профессиональных, недооценить девицу альбиноса.

— Более чем, — с ухмылкой согласился Фегни.

Когда талерманец Святой покинул задымленный им же кабинет, маг тут же проветрил помещение. Он терпеть не мог запах дурмана. Впрочем, задерживаться он все равно не собирался. На сегодня дела закончены, а, значит, его ждет постель Ее Величества. После перенесенных ужасов, несчастная Миранда боится оставаться ночью одна.

В Эрхабен они прибыли два дня назад. Добирались они неделю, причем определенную часть пути Верховному Магу с Императрицей пришлось преодолевать как натуральным бродягам. Из-за разорванного в порыве страсти платья, Миранде пришлось облачиться в тот самый драный грязный плащ, которым он ее связывал. Телега сломалась, лошадей у них и не было в помине, так что пришлось идти пешком. Несмотря на опасения мага, вокруг было спокойно. Даже слишком, не было слышно даже обычного для этого времени года пения птиц. Ни колдуны, ни ведьмы, ни упыри им не встретились. Впрочем, людей в округе тоже не было. Так они и брели, почти все время молча, по пустой дороге, пока, наконец, не дошли до небольшой деревни. К этому времени было уже заполдень.

Им повезло. В деревне, помимо перепуганных крестьян, окопался небольшой подорожный отряд из Халлара. О произошедшем они уже были немного осведомлены благодаря удачно сбежавшему магу, который, к слову, задерживаться в деревне тоже не стал. Миранда переоделась в крестьянское платье, и они в сопровождении Стражей направились в Ольмику. К моменту их прибытия, город, однажды пострадавший от служителей Тьмы, уже лихорадило. Раздав распоряжения в штабе Гильдии, а точнее послав отряд на разведку в Халлар, Тадеус настоял на скорейшем возвращении в столицу. Не зря, уже в пути стало ясно, молва распространяется едва ли не быстрее ветра.

Эрхабен к моменту их прибытия охватила паника. Ворота были заперты, посторонних не пускали, количество стражников на улицах перевалило все мыслимые пределы. Все Храмы Мироздания были до отказа заполнены перепуганными людьми, а вокруг Алтарей толпились теперь не только нищие. На рынках и в трактирах судачили теперь не о войне с Хамоном и Халифатом, не о народных бунтах на юге и севере, не о мятежах непокорных Герцогов, даже нависшая угроза голода перестала иметь значение. Люди стали всерьез опасаться пришествия Проклятого.

Во Дворце сразу по прибытию состоялась беседа с прибывшим со срочным донесением Маршалом. Он приподнес неприятные вести. Магистрат ловко воспользовавшись ротацией сил и последовавшей за этим неразберихой, совершил резкий прорыв, передвинув линию фронта. Притом, ничто не предвещало начало наступления противника. Разведка явно облажалась, доложив о затишье, вот и рискнули из-за угрозы со стороны Халифата сократить армию на треть. Теперь Мизбария оказалась практически полностью занята хамонцами. Вторая новость была еще прискорбнее, по докладам разведки, халифатские корабли уже сосредоточились на берегах Кровавого моря, и могут отправиться к берегам Аваргии в ближайший месяц. Увы, сейчас Имперскся Армия к этому не готова. Засада по всем фонтам.

Еще несколько месяцев назад магу было плевать на такие мелочи. Что значит Империя, когда его ждет вечность? Но теперь он рассуждал иначе. Что значит вечность, если та, кому ты так жаждешь ее подарить, несчастна? Миранде нужна Империя, и она ее получит. Но он был бы глупцом, если бы забыл о главном. О вечности. Поэтому, Верховный Маг, прежде чем браться за Империю, в первую очередь послал за Фегном. Вот уж чей отряд сможет выполнить это несомненно сложное задание. Доставить Эрику Сиол живой.

То, что маг собирался с ней сделать, едва ли было моральнее поступков Обители в отношении его самого. Тадеус понимал, если бы она сейчас узнала его планы, не поленилась бы бросить все и отправиться в столицу, чтобы свернуть ему шею. Но она не знает, к счастью. Тем более, у него нет иного выхода. Для Эрики он теперь враг, и не только он, но и Миранда. Принцесса для него опасна. Убить он ее не может, ибо цена жизни Эрики Сиол слишком высока. Остается… Поэтому Тадеус собирался похитить ее, спрятать, и оплодотворить. Не сам, человек найдется. Потом он заставит ее выносить ребенка, и если родится мальчик, подарит ей смерть. Как он заставит? Не важно, пусть даже ему придеться держать ее связанной. А это сделать скорее всего придется. Она же не обрадуется. Это весьма жестоко. Но чем принцесса лучше? В конце концов, когда она внаглую повязала его кровью, ей было плевать, что он об этом думает. И вообще, она выпила столько его крови, что он даже рад вот так отомстить, еще и с пользой для себя. Да и что значит одна человеческая жизнь, если впереди вечность? Ничего, если только это не жизнь той, кому он эту вечность желает подарить.

Глава 14

Уже как два часа стемнело. Но если обычно в такое время суток в любой деревне стояла тишина, окопавшийся неподалеку временный военный лагерь несколько изменил привычный быт крестьян. Те, от мала до велика споро носили дрова и воду. Воины по известным только им причинам или приказам сновали туда сюда будто муравьи. Суета не утихала, казалось, ни на минуту. Одним словом, ничего нового. Не ахти занятие, по деревне гулять, впрочем, в штабе, где Виктор торчал весь день, суета не меньше, одни доклады Клифу по каждому поводу чего стоили.

Деревне Крепкие Пни, удобно расположенной относительно Вадтара в какой-то степени не повезло больше, чем иным окрестным селениям. Сначала их сами мятежники обобрали. Теперь тут разбила свой лагерь Имперская армия Антарии. По законам Империи каждый подданный был обязан в случае необходимости оказывать посильную помощь армии. Причем, что значит посильная помощь обычно определяла наглость командующего войсками, в этой самой помощи нуждающихся.

Граф Клиф Тилосский, как уже успел отметить талерманец, вел себя относительно пристойно. Всего лишь занял дом старосты под штаб, временно выселив многодетное семейство к соседям, да припахал крестьян помочь дров да водички натаскать. Даже приказ издал, драк с мужиками не учинять, девок насильно не брать, а только по взаимному согласию пользовать. Драк действительно не было, ибо встретили войско едва ли не с распростертыми объятиями. Как благодетелей. А на счет девок, за этот день вроде инцедентов не было. Видать, сговорчивые попались, а может сами вояки еще не оголодали, ибо поход не дальний, да и выступили относительно недавно. Кормить войско несчастных крестьян обязывать не стали. Хотя бы потому, что смысла в этом не было. Вчерашние освободители от герцогского гнета деревню уже обчистили.

Впрочем, основной причиной такого приличного поведения Виктор видел не добродушие графа, а банальный трезвый расчет. Все же, Эрика обещала Ринское Герцогство именно ему. А Клиф не идиот, сразу же настраивать население против себя. Хотя, если учесть, как всех достал уже мертвый герцог Гаэл, а следом устроившие бардак мятежники, в Ринии теперь даже Проклятому бы присягнули. Только бы порядок навел. По сравнению с беспутным Гаэлом, Клиф казался едва ли не святым. У него в графстве от голода не мрут, а у половины крестьн хоть кляча, да имеется. К тому же граф пообещал заменить крестьянской повинность на подати и обычный наемный труд.

Кроме Клеонии, где отменил крестьянскую повинность еще отец Генри Клеонского, такой порядок существовал в Антарии, Камирии, и в западных герцогствах. Впервые новый порядок было введен в метрополии. Такой приказ издал еще Император Александр, который счел это прогрессивным начинанием. Герцоги, графы и бароны не восприняли требование с энтузиазмом. Начали искать лазейки, вспомнили о древних трактатах о вольностях. Просили дать время для подготовки, утверждая, сразу менять порядок никак нельзя. Не стали противиться западные герцогства, которые держались на торговле, рыболовле и добыче камней и руд. Крестьяне там играли весьма незначительную роль. В Камирии и Клеонии герцоги также не противились. Но остальные уперлись рогом. Александр, будучи весьма суровым правителем, может, дожал бы всех, но неожиданно грянула война с Хамонским Королевством. Императору стало не до крестьян и новых порядков. Когда разгромили Королевство, буквально следом начались проблемы с Талерманом, а потом Александр умер. Неизвестно, какого мнения придерживался Фердинанд, но этот тряпка едва ли был способен принудить Герцогов к чему-либо. А Миранде, судя по всему, было вообще плевать на такие мелочи. В итоге сейчас каждый герцог хозяйничал как хотел.

Виктор не особенно печалился тяжелым положением крестьян в Империи. До того, как он связался с Эрикой, он вообще о них не думал. Да и сейчас в этом вопросе не особенно разбирался. Правда, мнение на этот счет у него все равно имелось. Не понимал он, чего с этой дурацкой повинностью так носятся. Вот в Клеонии отменили и ничего, не умер никто и землевладельцы как жировали так и жируют. Правда, гады воспользовались этим фактом, чтобы заморочить голову Императору, будто из-за смены порядков герцогство теперь на грани голода, а значит, можно не воевать в Мизбарии и подати все себе брать. Но это уже другой вопрос, а на самом то деле, все хорошо. Так на хрена эта повинность нужна? Крестьяне все равно никуда не денутся, а кто хочет свалить, так все равно бегут. И вообще, говорят, тот же Клиф, например, так крестьяне работают лучше, а ропщут — меньше. И никого не надо заставлять идти на поля. Сами идут. И что тут плохого, спрашивается? Жалко медяк за работу людям заплатить, наверное.

В штабе, как ни странно, было пусто. Измотанный Клиф заседал в одиночестве, и уже по обычкновению при появлении талерманца изрядно напрягся.

«Да уж, лучше суматоха с самыми тупыми докладами, чем как на поминках сидеть» — подумалось Виктору. Очередной доклад, впрочем, не заставил себя долго ждать. В дверь постучали.

Одетый как обычный бродяга Фран поприветствовал и принялся за доклад. Ничего интересного для талерманца посланныйв Вадтар шпион не поведал. Естественно, окопавшиеся в городе мятежники уже в курсе грядущего нападения. Чего бы это им быть не в курсе, если горе освободители из северных баронств, едва заслышав о приближении преобладающих сил имперской армии, побросали разграбленные ими же селения и побежали на юг. Самые умные бежали с концами, а самые глупые предпочли засесть в Вадтаре. В самом городе сейчас бардак на грани паники. О смерти Фомы все в курсе. Помимо судорожной подготовке к обороне, вспыхивают конфликты между самими мятежниками. Валят друг на друга убийство атамана. В докладе фигурировало имя одного из местных разбойников, Засеки, который вроде как особенно недоволен. В общем, все идет по плану.

Когда Фран закончил доклад, Клиф даже не став задавать вопросы, покосился на Виктора, и после отмашки, отпустил. Талерманец и не собирался ничего спрашивать. Ему и так все понятно. Сам недавно вернулся из Вадтара, где не только прикончил мясника, но и успел оценить обстановку. Сброд, состоящий из бродяг и разбойников, разграбил и загадил весь город. Приличные люди или разбежались или прячутся по углам. Убить атамана особого труда не составило, потому как мятежники кроме как пьнствовать и грызться друг с другом, едва ли на что-то способны. Можно было даже не убивать этого мясника. Мятежников уже ничего бы не спасло. Но Эрика приказала, да и зря что ли он сюда тащился. Графа Клифа со всей армией он навестил тоже только по распоряжению Эрики. Впрочем, теперь он и сам был не против задержаться. Армейская суета, конечно, дерьмо, но очень уж возвращаться в Небельхат ему не хотелось.

Тем более, причина для задержки нашлась быстро. Чрезмерное волнение Клифа насторожило. Будто замышляет чего. Не верилось талерманцу, что граф так шарахается его клейма. Уже не первый год ведь знакомы, пора привыкнуть, да и логично, что не с руки служащему принцессе талерманцу ему мешать. Подозрительно как-то ведет себя граф. Надо бы присмотреть. И на всякий случай опоить зельем не помешает. При удобной возможности. Благо, он взял немного.

— Клиф, чего ты так нервничаешь? Фому убрали, делов то, сброд разогнать, — бросил Виктор, в очередной раз словив на себе мрачный взгляд Клифа. Надоело как-то молчать. Весь день он только и делал, что молчал.

— Да так, завтра на рассвете выступаем. И вообще, дел невпроворот, — отговорился тот и уткнулся в бумаги.

Зачем Клифу пятый раз перечитывать список жителей деревни, включая всех принявших участие в мятеже, вплоть до окопавшихся в Вадтаре? Он же все равно поименно не запомнит. Да и ни к чему запоминать. Точно не знает, куда деться.

— Вот и отлично. Хоть делом займемся. От вашей армейской волокиты мне уже блевать охота. Никогда не понимал прелестей походной жизни, — для поддержания разговора заметил Виктор, ничуть при этом не слукавив.

— Отвыкли от подобных лишений? — осторожно поинтересовался Клиф, даже оторвавшись от рассматривания списка.

— Дело не в лишениях. Я убийца, а не солдат. Терпеть не могу армию, — честно признался талерманец.

— Вы, что, не воевали? — искренне удивился Клиф, который в свое время успел повоевать еще с Хамонским Королевством. И даже отличился там.

— И чем я, по-твоему, занимался в Талермане? Считал розовых единорогов? — задал риторический вопрос Виктор.

— Ах, ну да. Я и забыл, — мрачно отмахнулся Клиф, снова обратившись к затертому до дыр списку. Нервозность графа уже начала раздражать.

— Мы воевали по-другому. Более умно. Без волокиты. А после Талермана я в привычном понимании не воевал. Только убивал. Не люблю войну. Мне кажется, я слишком высокоморален для такой грязной работы, — с ухмылкой заявил талерманец. Он решил, раз делать нечего, можно немного поиздеваться над графом.

— Высокоморальны? — Клиф уставился на него, едва скрывая свое возмущение. Еще бы, ужасный убийца такое заявляет ветерану, воевашему в свое время за Империю.

— Да. Вот сам подумай. Мне заказали убрать человека, я это сделал. Получил свое золото. Все. А что на войне? Те же убийства. Еще и мародерство, грабеж мирного населения, изнасилования. Мерзость, оправданная высокими идеалами, — как ни в чем ни бывало, спокойно пояснил он, следя за реакцией графа.

— Вообще-то по закону это запрещено в Имперской армии, — вознегодовал Клиф.

— И что толку? Как все свято чтут закон, ты сопливым юнцам рассказывай. Я не воевал в качестве солдата, но я бывал на войне, если что. И не просто мимо проходил. Когда надо кого-то убрать, война всего лишь дикорация. А иногда — выгодное условие. Заказывали мне и генералов, и не только, не суть. По честному если, толку от твоих законов никакого. Сам ведь это понимаешь. Если солдат не будет грабить, ему же останется только нищенствовать. Сколько там того жалования? Бедолаге что, за идею и тарелку тухлятины жизнью рисковать? И ладно, свою землю он от врагов защищает, а если клеонца отправили в ту же Мизбарию, которая ему на хрен не нужна? Или допустим, когда направили захватить тот же Таир? Только грабить и остается. И мне бы пришлось. Я же не идиот. Насиловать никто, конечно, не обязан, но я не горю желанием смотреть на подобный беспредел. Мерзость твоя война.

— Не все солдаты насильники и грабители. И командиры тоже. Я не грабил. И не насиловал никого, — не удержался от оправданий Клиф.

— А я и не говорю, что все. Кто я такой, чтобы говорить за моральный облик всех и вся. И на счет тебя, я свечку не держал. К тому же, я грабителей и мародеров вовсе не осуждаю. Ты может и не грабил. Все же сытым графским сыном был. Наследником. Вернулся с почестями в родной замок. А что простому солдату делать? Который за твои почести воевал? Хер сосать? Или просто радоваться, что хотя бы живой вернулся и даже не искалеченный? — Виктор вошел во вкус, решив добить оппонента.

— К чему этот разговор? — мрачно бросил недовольный Клиф.

— К тому, что твои высокие идеалы, это дерьмо. Насилие есть насилие, хоть за свет, хоть за тьму, хоть за Императора, хоть за три серебряника. Ты можешь сидеть и считать, что сам благороднее и честнее какого-то там убийцы. А на деле, ничем ты от него не отличаешься. У каждого своя работа.

После такого громкого заявления талерманца, граф не нашелся, что ответить. В комнате повисло напряженное молчание. Клиф уставился в окно.

— Молчишь. Зуб даю, ты понимаешь что я прав, но правда настолько мерзкая, что проще меня прикончить. Но ты разумный человек, а не горячий юнец, вот и молчишь. И правильно делаешь. А вообще, расслабся. Сказать тебе честно, почему терпеть не могу армию? — Виктор решил, поиздевался и хватит. Пора разрядить обстановку, — Не такой уж я высокоморальный. Ну не люблю я походную суету, мерзкую жратву и сотни идиотов вокруг. Ты же не станешь спорить, что как минимум половина твоего войска, от солдат до командиров, умом не блещут?

— Да уж, — согласился Клиф, не оборачиваясь.

— Вот вот. А что мораль? Херня это, — резюмировал талерманец и в комнате вновь повисло молчание.

Действительно, моральные терзания едва ли занимали Виктора. Война есть война. Его просто всегда бесили умники, полагающие войну занятием более благородным, нежели ремесло убийцы. При случае и определенном настроении Виктор не упускал возможности доказать неправильность данной позиции. А на самом деле, он просто терпеть не мог масштабные военные походы. Со всеми этими плетущимися обозами и постоянными бардаками при разбивании и сворачивании временных лагерей. С обязательной дисциплиной, приказами, распорядком, и, что самое ужасное, с толпой идиотов, как среди солдат, так и среди командиров.

Это в юности, он, зная о войне лишь понаслышке, собирался пойти по стопам отца, и, как полагается, мечтал о воинской славе и подвигах. После Талермана с войной он сталкивался уж не сосчитать сколько раз, но как солдат проявил себя лишь однажды. Виктор, покинув Талерман, решил покончить с прошлым, отправившись в Антанар. Там царил бардак, легко затеряться, его клеймо никого не смущало. Кроме как убивать, едва понимающий местный язык бывший талерманец все равно ничего не умел. Но убийцей или разбойником он тогда становиться не желал. Поэтому он спомнил о мечтах юности, нанялся в Царское войско.

Самой битвы Виктор так и не дождался. Зато чуть не перебил сослуживцев. Сам виноват, конечно. Нервный тогда был, от Талермана еще не отошел. Все его бесило, волокита, нудный поход, а в особенности раздражали окружающие идиоты. Поначалу талерманец держался, как мог. Тем более, в отряде быстро поняли, с мрачным неразговорчивым иноземцем связываться себе дороже. Хватило Виктора на месяц. Ладно дисциплина, он привык, в Талермане пожестче было. Но терпеть постоянную суматоху, идиотские приказы, тупых сослуживцев, еще более тупых командиров, тухлую еду, потасканных шлюх, вскоре надоело. Еще и дурман весь скурил, а там, хрен достанешь. И стоит он недешево, а жалования даже на приличную шлюху не хватает. Одна надежда, город захватят, можно не только куревом, но и золотишком разжиться. Вот только сколько им еще в осаде торчать? Месяц, пока те запасы не сожрут?

Две недели уже прошло, а те никак не сдавались. И хрен сдадутся, небось подкрепления ждут, сокрушался Виктор. Один талерманский отряд в три десятка уже давно бы не только в город вошел, но и всех, кого надо — вырезал. А тут, тысяча человек толкуться под стенами две недели. Ясное дело, у талерманцев свои способы, далекие от «благородной» осады, но все же… Виктора одолела тоска. Талерманец не поленился, припахал сослуживца в деревню сгонять за бормотухой, хотя в ту ночь командир пить строго настрого запретил. Разумеется, он напился. Потом подрался, кажется с тремя, послал командира не хер. Когда тот словам не внял, снова подрался, а точнее, отметелил бедолагу. Рассудив, что под трибунал ему не хочется, Виктор, послав уже всю армию, сбежал. Он понятия не имел, убил ли он кого, искали потом его, не искали. Может, вовсе решили, пусть ненормальный катится подальше. Главное, тогда Виктор для себя решил, армия это дерьмо, а значит, ну ее на хер.

С тех пор, до того, как судьба свела его с Эрикой, он предпочитал работу наемного убийцы, в крайнем случае, охотника за головами. Взял заказ, выполнил, получил золото — свободен. Никаких тебе идиотов над душой, сам себе хозяин. И платят хорошо, тем более — талерманцу. А что почета нет, и слава только дурная? Так почета он все равно не дождется. Нигде иноземца все равно маршалом не назначат, своих благородных желающих хватает. А в Антарии с его клеймом, стань он хоть святым, все равно головорезом считать будут. Так зачем мучиться? Уже потом, мимоходом сталкиваясь с воинскими буднями, Виктор только убеждался в своей правоте. Убедился он в этом и сегодня.

Неизвестно, сколько бы еще пришлось молча сидеть в весьма напряженной обстановке. Талерманец уже хотел уйти, прогуляться. Но в дом вошел караульный. Пояснил, что пришел пехотный десятник Пит с докладом о пойманном подозрительном знахаре. Виктор, услышав про знахаря, только мысленно выругался. Решил, снова пришли с ерундой. Еще вполдень один крестьянин приперся к крафу с доносом по поводу подозрительного знахаря, живущего в лесу. Обвинял в колдовстве и пособничестве мятежу, мол тот лечил одного мятежника, когда те пришли грабить деревню. Клиф, уже успевший выслушать и не такую ерунду, только отмахнулся. Виктор тоже особо не заинтересовался. Ясное дело, знахарю, еще и отшельнику, плевать кого лечить. Да и пригрозили, небось. А обвинение в колдовстве их вообще не касается. Если из-за каждого ерундового доноса крестьян разбираться, так воевать некогда будет. И вот, снова всплыл этот знахарь.

После позволения войти, в дом ввалились десятник и двое рядовых. Один солдат нес в руках сундук. Второй начал докладывать. Как полагается по уставу, с самого начала.

— По приказу командира мы с Шоном пошли к знахарю, значит, чтобы попросить зелье от… слабости живота. Когда мы пришли, я сразу заподозрил неладное. В доме было много странностей. Мы, памятуя о рассказах в деревне, решили проявить бдительность. Стали обыскивать дом. Знахарь возроптал, но не шибко. Помимо не подобающих знахарю сооружений и склянок невнятного назначения, мы нашли сундук с письмами, документами и ценностями. Два перстня, браслет и цепочка и медальон. Грамоте мы не обучены, решили отнести ккомандиру. А знахаря мы задержали. Чтоб не убег, — солдат закончил отчет.

Следом взял слово десятник.

— Ваша Светлость, сначала я, потом писарь осмотрели содержимое сундука. Помимо прочего, мы нашли документы Альберта Клеонского, сына Герцога Генри Клеонского. Знахарь, называвший себя Феодором, при допросе утверждал, что является именно этим человеком. Но я предполагаю, он самозванец, и находиться в сговоре а мятежниками. Все мы знаем, что Фома намеревался…

Заинтересовавшийся талерманец перебил десятника, не дав тому договорить.

— Все ясно. Приведите знахаря сюда!

Клиф только кивнул, подтвердив свое согласие.

— Если ты не возражаешь, я сам с ним побеседую, — бросил Виктор, когда докладчики ушли выполнять приказ.

— Не возражаю, — граф ожидаемо спорить не стал.

Талерманец принялся рассматривать содержимое сундука. Документы оказались либо подлинными либо очень хорошо подделаными. Виктор склонялся к первому варианту. Три письма были настоящими. Все их писала Беатрис, он сразу узнал почерк. Помимо двух обычных писем, в которых мать рассказывала сыну о жизни в замке, там было то самое письмо, которое несчастную герцогиню вынудил написать супруг. Он избивал ее, угрожал убить, она долго не соглашалась. Но когда Генри поставил условие, или она пишет письмо, в котором отречется от Альберта, или он убьет его, Беатрис сдалась.

Она долго не рассказывала Виктору об этом, как и о многом другом. Хотя он знал про эту историю, как и про многое другое, ведь однажды напоил ее зельем. Первый и последний раз. Тогда ему приказала Эрика. А он, как всегда, не удержался, и задал вопросы, которые не касались принцессы. О многом Беатрис так ему и не рассказала. Например, о своих неоднократных изменах мужу. Тот часто уезжал надолго. Как не говорила она о том, что не родила ни одного ребенка от ненавистного супруга. Все ее дети были от разных мужчин, которых она, по своему, но все же любила. Правда, любовники, похоже, не особенно отвечали взаимностью. Ни один даже не попытался избавить несчастную от бешеного муженька. Талерманец, хоть и однажды сорвался на оскорбления, вовсе не осуждал Беатрис. Одно дело, хоть муж был бы достойный, было бы кому хранить верность. А тут, какой-то ублюдок, которого давно пора убить. Тот ведь сам подтолкнул несчастную, обвинял в том, что из-за нее не стал Императором, потом стал обвинять в изменах поначалу даже не помышлявшую о грехе девушку. Почти всех молодых служанок изнасиловал. Заслужил, что еще сказать.

Про Альберта Герцогиня все же рассказала ему. Тогда, когда они вместе искали Еву. После того письма сына она больше не увидела. Беатрис потом много раз писала, рассказывая правду. Ответа не было. Посылала она людей, но Альберт не желал даже разговаривать с ними. В итоге, проучившись в Академии Мудрости два года, он был выставлен из храма науки за неуспеваемость. С тех пор про Альберта Клеонского ничего не было слышно. Виктор, искренне желая помочь Беатрис, пытался его искать. Даже упросил Эрику обратиться к Тадеусу. Увы, ни единой зацепки. Будто сквозь землю провалился.

Теперь он видел перед собой подлинные документы Альберта. Стало быть, либо знахарь и есть тот самый блудный сын, либо это самозванец, отобравший или купивший документы у владельца. И вновь он склонялся к первому варианту. Альберт, мало того, унаследовавший целительский дар от настоящего отца, как минимум два года учился на лекаря. По утверждениям самой Герцогини он отличался малообщительностью и склонностью к одиночеству. Так что Альберт вполне себе вписывается в образ нелюдимого знахаря отшельника. Оставалось только посмотреть на этого человека. И поговорить, разумеется.

Когда в дом завели мужчину со связанными руками, Виктор даже не смог определить его возраст. Тем более, в сумерках. Бородатый невысокий с длинными светлыми распущенными волосами, одет он был в неказистую крестьянскую одежду. Выглядел как типичный деревенский знахарь. Впрочем, Виктор был уверен, разговор все быстро прояснит, даже опаивать не нужно будет. Тем более, зелья у него на один допрос, а Клиф слишком уж подозрительный.

Талерманец не стал выгонять графа из собственного штаба. Он предпочел отвести знахаря в сарай. Предполагаемый Альберт, как ни странно, не сопротивлялся. Он выглядел совершенно безразличным к происходящему.

— Итак, Феодор. Ты утверждаешь, что действительно являешься Альбертом Клеонским, — сразу же задал вопрос Виктор, как только они удобно расположились. Факел освещал лицо усаженного на табурет знахаря.

— Утверждал. Это неправда. Я солгал, — сухо ответил мужчина.

— Зачем?

— Так я сначала запамятовал про тот сундук, думал, то про мои записи знахарские спрашивают. А как в лагере вояки ткнули мне документы, я испугался. Думал, в злодействе обвинят, будто я этого Альберта, ну… того. Решил, коли скажу, мое, так скорее отстанут, — пояснил знахарь.

— Тогда откуда у тебя эти документы?

— Альберт полгода назад пришел ко мне. Он был ранен, бежал от кого-то. Пробыв у меня ночь, он оставил сундук и не попрощавшись, ушел, — пояснил он.

— Зачем ты хранил все это? Ценности мог бы продать, — поинтересовался Виктор. Ему было интересно послушать, что еще придумает знахарь.

— Дык мне чужого не надо. А уенности кому я тут продам? Крестьянам? Да и на кой мне в лесу монеты? Да и боязно… Вдруг хозяин вернется и стребует? Документы, ценности, все же. А сундук места много не занимал, — кратко пояснил мужчина, на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Какой предусмотрительный, однако. Поведай мне лучше, как ты тут вообще оказался, такой боязливый? Местные говорят, ты не более года обитаешь здесь. Ты что, из этих мест?

— Дык я из Вадтара буду. Отец мой там лавку держал. Я лекарем быть хотел. Грамоте меня отец научил, а учиться в Академии золота не было. А когда мне шестнадцатый было, помер отец. Я один сын его был, продал лавку и пошел странствовать по Миории. Решил ученье постигать. Годы странствовал, то у одного знахаря учился, в деле помогая, то у другого. Когда сам дозрел, решил поселиться в отшельничестве. Близ города родного, — поведал так называемый Феодор.

Говорил спокойно, будто отчитывается. Не иначе, зубрил легенду. Виктор, выслушав знахаря, словил себя на мысли, что в другом случае мог бы и поверить. Перед ним простой странный знахарь. Таких сотни. Да только уже рассмотрев Феодора поближе, талерманец не мог отделаться от мысли, где-то он этого человека видел. Больно подозрительными голубые глаза показались, да и нос как на портрете. И светло песочные волнистые волосы, тоже. Даже бороду брить не недо, чтобы понять.

— Ну и на хера ты мне лжешь, Альберт Клеонский? Признаю, лгать ты умеешь, я чуть не поверил. Но я видел твой портрет. Так что не отпирайся. Бесполезно, — поставил перед фактом он.

Как ни странно, знахарь даже не повел бровью. Остался совершенно спокоен.

— Да, вы правы. Я Альберт Клеонский. А солгал, чтобы меня оставили в покое. В лагере не поверили мне. Записали сразу в злодеи, хотя я просто знахарь и мне плевать на все эти ваши войны и мятежи. Я придумал оправдание. Но если все выяснилось, может развяжете меня? И я пойду? У меня свои дела там, — Альберт, мало того, не растерялся, но и сразу перешел к делу. Причем по его тону как всегда было непонятно, обрадовался ли он или расстроился. Безразличие никуда не делось.

— Никуда ты не пойдешь, Альберт, — снова поставил перед фактом Виктор.

— Подозреваете меня в пособничестве мятежникам? Да, я лечил одного из них. Меня за это казнят? — все так же спокойно уточнил знахарь.

— Нет, к демонам вообще этот мятеж. Мне насрать, кого ты там лечил! — выпалил талерманец.

— Что тогда вам нужно от меня? Неужели в колдовстве заподозрили? К костру готовится? — спокойный безразличный тон уже начал раздражать талерманца. Давно он с таким отмороженным человеком не сталкивался.

— Даже не надейся. Я отвезу тебя в Небельхафт. К матери. Она тебя давно ищет, между прочим, — заявил Виктор.

Помятуя о состоянии Беатрис, он искренне надеялся, что если притащит ей сына, та хотя бы прийдет в себя. И даже снизойдет к примирению.

— Что? — на лице Альберта, наконец, мелькнула хоть какая-то реакция. Едва уловимая растерянность, которая, впрочем вскоре исчезла, уступив место привычной безразличной отрешенности.

— Мать твоя очень страдает. Сейчас она больна, ты ей нужен. Твоя сестра Лолита умерла… Если ты не в курсе. За Генри можешь не беспокоиться, его там нет. А это письмо ее написать заставили. Генри. Она тебе сама все расскажет. И вообще, ты идиот если поверил, — он решил как-то пояснить ситуацию. Пускаться в пространные пояснения Виктор пока не собирался, задушевных бесед ему сейчас не хватало. Еще будет время.

— Это она прислала вас? — уточнил Альберт.

— Да, — солгал Виктор.

— Я думал, у меня больше нет матери. А вот оно как, наняла талерманца, — спокойно резюмировал он.

— Больше никто не смог найти, — отмахнулся Виктор.

— Мне нужно собрать вещи в дорогу. Ученые книги забрать, рукописи, зелья, — сообщил Альберт.

— Я пошлю солдат.

— Солдаты могут что-то не взять или потерять. В моем доме и так все перернули верх дном. Там очень ценные рукописи. Годы моей работы, — не унимался Альберт.

— Ладно, зайдем с утра. По пути, — недовольно бросил Виктор, решив пойти на встречу знахарю. Все же это сын Беатрис, а он хочет помириться с герцогиней, а не окончательно разругаться. Так что придеться с Альбертом обращаться несколько деликатнее, чем он предпочел бы.

— Думаете, сбегу?

— А кто тебя знает? Переночуешь здесь. Уж прости, но под караулом. С утра отправимся, — настоял талерманец.

— Логично. Воды хоть попить можно, ато живым не довезете, — Альберт даже попытался сыронизировать. Но едва ли у него это получилось.

— Тебе принесут.

— И еще, руки развяжите. Как по-вашему мне нужду справлять? В штаны? — все с той же серьезностью уточнил знахарь.

— Развяжу. Когда караул выставят, — на этот раз с ухмылкой ответил талерманец. Тот факт, что Альберт сразу согласился, еще ни о чем не говорит.

Клифу Виктор сказал, что забирает подозрительного знахаря с собой для выяснения обстоятельств. Ничего более он объяснять не стал. Так же он попросил выставить у сарая надежный караул из трех человек. Сторожить Альберта лично он не собирался, нужно еще Клифа опоить. Еще побеседуют. Тем более, придется кое-что рассказать. Альберт поди не в курсе многих обстоятельств. Но это все потом, а пока пусть посидит в сарае.

Поспать Виктору так и не удалось. Из-за неожиданной находки планы пришлось поменять. Опоить графа он решил этой ночью. Чтобы развеять или подтвердить свои сомнения. Но Клиф заснул только к третьему часу после полуночи. Как оказалось, тревога была ложной. Зря время потратил. Да и зелье. Граф оказался верен и ничего не замышлял. Его действительно напрягало присутствие талерманца. Причем, обвинять графа в трусости Виктор бы не стал. Как оказалось, Клиф был в числе тех, кто принимал участие в разгоне темного ордена. Об этом граф предпочитал не говорить и даже не вспоминать. Провоевал он недолго. В одной битве бедолага потерял почти всю свою сотню, двоих друзей, и сам едва не отдал концы, умудрившись столкнуться с темной магией Талермана. До сих пор ему кошмары снились.

Подъем был назначен на пять часов после полуночи. Виктор едва успел прилечь, как протрубили. Что же, выспиться в Небельхафте, рассудил он. Задерживаться он не собирался, полагая свое присутствие здесь излишним. Торчать над душой Клифа, пока тот не может места себе найти, не зная куда деться от зловещего соглядатая? Смысла никакого. Клиф, и его сын, не идиоты, обезглавленый сброд сами разгонят. А неожиданная находка в лице Альберта стала весьма веской причиной для скорейшего возвращения в Небельхафт.

Не желая наблюдать суматоху, которая вскоре охватит штаб и всю округу, он приказал только продравшему глаза конюху приготовить лошадь, а сам отправился к сараю. Караульных он там не заметил, ворота оказались настежь открыты.

— Твою мать, гребаное дерьмо. Вот ведь сучонок! — выругался талерманец, войдя в сарай.

Перед его взором открылась весьма печальная картина. Связанная троица изрядно помятых караульных сидела посреди сарая и дружно мычала. Рты у них были заткнуты и крепко перевязаны.

— Идиоты! — с этими словами он со злостью пнул первого попавшегося караульного. Потому что так облажаться могли только полные недоумки. Подумать только, втроем не совладали с одним не особенно крупным лекаришкой.

Когда он развязал рот Хью, на чьем лице красовался синяк под глазом, тот сразу же начал путано рассказывать о хитрости пленника, коварно воспользовавшегося лопатой. Виктор не собирался выслушивать историю от начала до конца. Потребовал только сказать время, когда это случилось. Оказалось, с того момента прошел примерно час. Это все, что интересовало талерманца. Он даже не стал развязвать их. Пусть Клиф сам со своими бездарными людьми разбирается. А он незамедлительно отправится искать беглеца.

Клиф, едва ли догадывающийся о ночном допросе, похоже, еще толком не проснулся. Талерманец кратко поведал о бездарности его людей и попрощавшись, покинул штаб. Конюх, который уже запряг его лошадь, с волнением успел рассказать о пропаже коня графа. Караульному у конюшни тоже крепко досталось, по словам конюха, тот валялся с расшибленной головой и сломанными ребрами.

Виктору оставалось только мысленно выругаться. Вот ведь гаденыш, не просто коня угнал, еще и графского. Разбирается в лошадках. Одновременно талерманец разозлился на самого себя. Недооценил щенка. Оставил в сарае с множеством предметов, подходящихдля нападения. А ведь Альберт успел отучиться в императорской гвардейской школе. Насколько успешно, Виктор понятия не имел, не выяснял. Со слов той же Беатрис, держали мальчишку там лишь по настоянию Генри, потом Император не просто позволил племяннику пойти в Академию Мудрости, но и выделил средства. Да и сейчас, этот знахарь едва ли производил впечатление опасного человека. Но как бы там ни было, Альберт оказался отнюдь не безобидным отмороженным отшельником.

И все бы ладно, да только где теперь искать беглеца? Тот не дурак явно, только существует множество вариантов, куда он мог податься. От окрестного леса, до Вадтара и даже Клеонии. По идее, желательно пуститься в погоню немедленно. Но в какую сторону? Талерманец понимал, у него слишком мало информации об этом человеке. А та, что есть, явно устаревшая. При том, что Беатрис про него не так уж много рассказывала, ей было тяжело говорить про сына. Герцогиня вспоминала, тот в детстве был нелюдим, не вылезал из библиотеки, где читал книги. Еще он любил сарай, где пытался лечить животных. Постоянно вел какие-то записи, которые не показывал даже матери. Она утверждала, тот отличался застенчивостью, добротой и сердобольностью. Жалел животных, даже из лесу приносил, чтобы вылечить. И очень расстраивался, когда не получалось. Также она рассказывала, Альберт не ладил с отцом, жутко боялся его. Генри же был вечно недоволен тихим книгочеем.

Ну и как по такой информации пытаться просчитать действия человека? Никак. Виктор принялся вспоминать вчерашнюю беседу с Альбертом, попутно сожалея, что не поговорил с ним дольше. А лучше бы сам лично караулил. Да что теперь. Вспомнил он и отчет солдата. Тот говорил, что весь дом был забит свитками и книгами, а так же неизвестными странными приспособлениями. В конечном итоге Виктор пришел к выводу, ему необходимо обыскать дом Альберта. Пусть он потеряет время, но пускаться в погоню, тыкая пальцем в карту, тоже дело неблагодарное.

Талерманец оставил лошадь в конюшне и попросил проводить к знахарю первого попавшегося крестьянина. Им оказался молодой юноша около шестнадцати лет. Сем, так он представился, явно воспринял просьбу как приказ. Да и вообще, не сильно обрадовался такому вниманию со стороны талерманца, покосившись на клеймо. Даже если юнец раньше понятия не имел, кто это такие, вчера ему солдаты точно успели рассказать. Впрочем, Виктору было как-то плевать на душевное состояние Сема. Лишь бы хижину Альберта показал, а там пусть идет на все четыре стороны.

Так как Виктор по понятной причине спешил, им пришлось бежать. Сэм не роптал, исправно следуя приказам шевелиться быстрее. Альберт окопался не так уж и близко. Точно отшельник, забрался в самую глушь. Пришлось бежать, наверное, целый час, если не дольше. Когда на горизонте показалась весьма добротная хижина, талерманец решил отпустить крестьянина. Тот, несмотря на то, что весьма запыхался, обратно бросился со всех ног.

«Теперь до смерти запомнит. Будет что внукам рассказать» — мысленно сыронизировал Виктор, глядя вслед бегущему юноше.

Первое что бросилось в глаза Виктору, это свежая куча навоза на крыльце. В сам дом дверь была распахнута. Внутри царил беспорядок. Действительно, присутствовали уже разгромленные странные сооружения. Талерманцу они напомнили алхимические приспособления. Во всем этом бедламе он не заметил ни одной бумажки или свитка. За хижиной стоял большой сарай, туда он тоже решил заглянуть. Там он наткнулся на схожие странные приспособления, а так же две недавно убитых коровы, одну лошадь, одну лисицу и свинью. Вид у зверей был весьма потрепанный, будто над ними измывались перед смертью.

Картина была предельно ясна. Альберт оказался помешанным на своих ученых делах отшельником, который не брезговал опытами, как минимум, над животными. Он, рискуя попасться, вернулся за своими драгоценными рукописями. Виктор пару раз сталкивался с подобными людьми, в обоих случаях это были алхимики. Их увлеченность походила на одержимость сродни религиозному фанатизму. Действительно, такие фанатики в жизни свою ученую писанину не бросят. Как бы там ни было, в этом смысле талерманцу повезло. Выследить Альберта теперь будет не так уж сложно.

Если судить по свежести лошадиной кучи, отправился знахарь не раньше, чем двадцать минут назад. И далеко не ушел. Коня он, скорее всего, нагрузил по полной. Но по такому густому лесу верхом все равно не поскачешь. Талерманец спешно развернул карту Ринского Герцогства, осмотрел ее и обратно свернув, побежал в сторону деревни. Он уже предполагал, где будет искать беглеца.

В любом случае Альбрту придется выйти к северному тракту, а он проходит мимо деревни с западной стороны. Крепкие Пни находятся на западе от хижины. Туда напрямую он точно не пойдет. На юг идти глупо, особенно в свете готовящегося наступления на Вадтар. Город обходить придеться долго, еще и по лесам и полям. До ближайшей деревни в той стороне далеко, и опять же, чтобы выйти на тракт, придеться миновать Вадтар. Едва ли Альберт захочет угодить в мясорубку. На восток к Лемскому Герцогству пойти можно, да только придеться переходить реку вброд, а потом долго тащиться по непролазному лесу. Там и без лошади не пройдешь. Остается север. Там тоже лес весьма дремуч, но до деревни ближе, а от нее идет дорога к тракту. Ну а там выбор невелик. В сторону Вадтара он точно не побежит, ибо это гарантированная ловушка. Так что Альберт поскачет в сторону Клеонии и, возможно, свернет на развилке. Направится в Эрское Герцогство. Там тоже сейчас не очень спокойно, но все же потише, нежели в Ринии. А в Клеонию Аьберт едва ли сунется. Но это скорее всего будет неважно. Талерманец планировал перехватить резвого знахаря еще на выезде из деревни. Усмеет. По лесу с груженой лошадью он будет идти долго.

До деревни талерманец добрался не очень скоро, в спешке поначалу заблудившись в лесу. Солнце затянуло тучами, вот и не заметил, как сбился с пути. Благо, ориентироваться в лесу Виктор умел, и в итоге досточно быстро выбрался. Но время все же потерял. Когда он был в деревне, войско уже выдвинулось к Вадтару. Проклиная лес и Альберта, Виктор гнал, как только возможно. Северный тракт ожидаемо пустовал. В свете происходящих событий это было неудивительно. Сброд бежит на юг. А здешние крестьяне сейчас по домам сидят.

Оказавшись у поворота к деревне Зеленые Яблони, Виктор спешился и осмотрел саму дорогу. Со вчерашнего дня никто здесь верхом точно не проезжал, сделал вывод он. Только сейчас он вздохнул спокойно. Если Альберт выбрал этот путь, велик шанс его встретить. Ну а если тот изначально пошел в другую сторону, останется сделать вывод, что знахарь идиот, который или поперся неделю бродить по лесам или решил понаблюдать за наведением порядка в Ринии. Ну а следом придется еще раз признать, что он, талерманец, тоже идиот, и возвращаться в Небельхафт ни с чем.

До самой деревни было рукой подать. Еще у самого поворота красовалась дощечка с кривой надписью. Гостиный двор «Под яблоней», впрочем, виднелся и без таблички. Талерманец направил коня к постройке. Гостиный двор, как и трактир при нем, оказались закрыты. Окна заколочены, вся ясно. В свете происходящих событий, снова неудивительно. Путников и караванов из-за мятежа и разгула бандитизма стало намного меньше. Возможно, разбойники, да и сами мятежники уже отметились. Осмотревшись, возле пристройки, видимо, служившей хозяину домом, талерманец заметил стирающую девицу. Он подошел к самому забору и подозвал ее. Решил, на всякий случай узнать про путников.

Молодая девушка обернулась, испуганно уставившись на него.

— Скажи, сегодня путники тут проходили? Я друга ищу, разминулись в Вадтаре. Он еще с большой поклажей был, верхом.

Девица нервно замотала головой. В этот момент дверь из пристройки резко отворилась. Вышел дородный лысеющий мужик в летах. Похоже, хозяин. В руках он держал топор.

— Чего надо от моей дочери? Двор закрыт, иди своей дорогой! — выпалил он, направляясь к забору и вдруг резко остановился, задержав взгляд на лице Виктора. Клеймо рассмотрел, не иначе. Девица, тем времнем, шмыгнула в дом.

— Ни хера мне от нее не надо. И дыра твоя мне нахер не нужна, лучше в лесу заночую. Я спрашиваю, путники тут сегодня мимо не проходили? — раздраженно повторил свой вопрос талерманец.

— Ааа, вы простите, я то думал, то Хмырь причапал. Пьянь местная, дочери проходу не дает, — вместо ответа, принялся оправдываться теперь уже перепуганный мужик. Хотя еще мгновением ранее он выглядел куда более решительно.

— Твою мать. Ты ответишь мне или как? Путники тут проходили? — уже с угрозой спросил Виктор.

— Ааа, путники… Да, был один, недавно совсем. Лошадь хотел купить, да только всех лошадей моих забрали. Мятежники. Я его к Цейну отослал, только у него кляча осталась. Мятежники побрезговали, — отчитался мужик.

— Как путник выглядел?

— Бородатый был, в одежде драной. С поклажей больше него. Я еще подумал, откуда у такого бродяги на лошадь монеты, — заявил трактирщик.

Ответ Виктора обрадовал. Все же, он не просчитался. Талерманец уточнил место нахождения дома Цейна, и не попрощавшись, поспешил в деревню.

Выяснить, где сейчас находится Альберт, труда не составило. Тот и впрямь приходил к Цейну. Единственную клячу на всю деревню крестьянин продать отказался. Но узнав в нем единственного в округе знахаря, Феодора, отправил его к Ерону. У того дочь заболела. Альберт, судя по всему, отказываться не стал. Ну и отлично, возьмет его тепленьким. Даже гнаться не надо.

Стучаться в калитку Виктор не стал. Вдруг Альберт в окно увидит его и надумает бежать. Не хватало еще гоняться за ним. И так уже лес оббегал, будь он не ладен. Взломав ветхую калитку, талерманец приготовился сделать тоде самое с дверью. Но та была незаперта, поэтому он беспрепятственно вошел в дом. Там он застал вполне типичную картину из крестьянской жизни. На скамье сидели трое малолетних мальчишек. Одному и двух лет не было. В углу на табурете тощий мужик что-то строгал. Возле лежанки у окна суетился наш знахарь. Рядом с ним стояла худая женщина неопределенного возраста. Впрочем, благодаря появлению Виктора, вся эта идиллия была тут же нарушена.

— Знахарь, ты думал, сможешь обмануть талерманца? — с ухмылкой бросил Виктор, как только все на него обернулись.

В этот момент Альберт резко кинулся к стоящему посреди комнаты столу и схватился за тесак. Женщина вскрикнула, резко присела на лежанку, прижав к себе подскочившую перепуганную дочь. Девочке, по виду, и пятнадцати не было. Самый младший из мальчишек разрыдался.

— Вы чего творите! — возмутился глава семьи, резко встав, но на него уже никто не обратил внимания.

— Я никуда не пойду. И мне насрать, что ты талерманец. Убивай, но я не пойду! — трясясь от бешенства, поставил перед фактом Альберт, выставив перед собой тесак.

Доселе казавшийся отмороженным знахарь выглядел весьма агрессивно. Даже черезчур. Похоже, он, действительно, не хочет в Небельхафт. Впрочем, у него никто и не спрашивает.

— Пойдешь, как миленький, — приговаривал талерманец, подходя ближе. Женщина заверещала. Ерон, не выпуская из рук ножа, встал перед детьми.

— Да заткнитесь вы уже, мать вашу! Я заберу этого идиота, и уйду! — рявкнул Виктор.

— Я сдохну, но не пойду, — прошипел знахарь, зло уставикшись прямо в глаза телерманцу.

Виктор даже проникся некотором уважением к нему. Решительный какой, не трус, каких мало. Знает, небось про талерманцев, образованный, а сдаваться даже не думает. Вот только причина этой решительности ему определенно не нравилась. Да и не поможет она ему даже умереть. Он доставит гаденыша живым.

Ничего больше говорить талерманец не собирался. Ясно и так, переговоры с Альбертом сейчас невозможны. Вот и незачем тратить время, только дольше несчастное семейство пугать будет. Виктор позволил озверевшему знахарю замахнуться тесаком, и увернулся, перехватив руку. Следом он нанес противнику болезненный удар под ребра и по колену одновременно. Через мгновение скрученный и безоружный Альберт уже корчился на коленях, предпринимая безуспешные попытки высвободить руки.

— Ну вот и все. Я же сказал, ты поедешь в Небельхафт, — с ухмылкой заявил талерманец, ожидая выслушать тираду из всех возможных ругательств.

— Ясно, господин талерманец, — спокойно, как ни в чем ни бывало, согласился Альберт.

— Меня зовут Виктор, если что, — он вспомнил, что до сих пор не представился.

— Понятно. Только позвольте мне все же помочь нуждающейся больной, — попросил он.

Виктор хотел было выругаться и отказать. Он еще и просить смеет. И так хлопот доставил. Но талерманец вовремя остановил себя. Впрочем, тут уже подключился хозяин.

— Мы не нуждаемся, идите своей дорогой! — пытаясь скрыть страх, выпалил он.

— Нет, он поможет. Он же знахарь. Да и я не зверь, все понимаю. Дайте только веревку, ноги ему перевяжу. Вдруг сбежать надумает, — попросил Виктор.

Едва ли талерманца так волновала судьба умирающей юной крестьянки. Тем более, в умениях Альберта он очень сильно сомневался. Из Академии выгнали, засел в лесу, крестьяне о нем не очень хорошо высказывались. Не факт вообще, что он поможет девочке. Но, с другой стороны, так уж и быть, пусть попробует. Иначе срдобольная Беатрис его сочтет еще большим демоном, когда от сына узнает, что он даже не позволил вылечить несчастную крестьянку. Все мероприятие тогда коту под хвост. Так что, пусть лечит.

Когда Ерон принес веревку, талерманец, как и собирался, перевязал Альберту ноги, и только тогда позволил вернуться к делу. Сам он присел на освободившуюся скамью. Дети по требованию отца ушли на улицу. Сам Ерон, заметно нервничая, наблюдал за действиями Альберта.

— Мне нужно остаться одному с Хеллой! — вдруг заявил знахарь.

— Но почему? Я же ее мать! — возмутилась женщина. Ерон нахмурился, но покосившись на Виктора промолчал.

— Я не буду осматривать ее в вашем присутствии! Хотите, чтобы лечил, уйдите! — сухо поставил перед фактом Альберт. Виктор стал догадыватся, почему крестьяне называли его мерзким грубияном.

— Ладно, я выйду. И вы, делайте, чего он говорит. Выметайтесь, если хотите, чтобы ваша дочь не померла! — пригрозил талерманец. Ему хотелось, чтобы так называемый знахарь закончил поскорее.

Ерон с женой, хоть и нехотя, но ушли. Осматривал девочку знахарь недолго. Не прошло и десяти минут, как тот вышел во двор. Альберт заявил, что Хелла больна лесной лихорадкой, и чтобы вылечить ее, нужно минимум два дня. До вечера он должен заниматься ее лечением, наблюдать за ней всю ночь и закончит он лишь утром.

«Твою мать, вот дерьмо, не удивлюсь, тот специально тянет! Ищет повод сбежать» — мысленно выругался Виктор.

— Господин талерманец, вы позволите мне исполнить свой долг знахаря? — спросил Альберт.

— Конечно, я ж не изверг. Исполняй, я даже помогу тебе. Я в лекарском деле немного ведаю, так что вылечим. Это условие, — заявил Виктор, на деле умеющий разве что готовить яды и противоядия, да обрабатывать раны. Но так надолго оставлять Альберта без присмотра он не собирался, уже оставил однажды. Так что поприсутствует, а заодно поглядит, больна ли девица вообще. Он, конечно, не сильно понимает в делах знахарских, но и не идиот, различить блеф от правды может.

* * *

Чтобы ехать им двоим, еще и везти огромные узлы Альберта, пришлось запрячь телегу. Ерон отдал свою, даже не взяв монеты, мол в благодарность за спасение дочери. Впрочем, если учесть, что лошаь у него увели, едва ли тому эта телега пригодилась бы.

— Не знал, что девиц так от приплода избавляют. Мне шлюхи всякое рассказывали, но чтобы так, варварски. Ты что, не мог ей зелья сварить? — задал волнующий вопрос Виктор, как только они отъехали от деревни.

Альберт ничего не ответил, даже не обернулся. Он явно устал. Чтобы девица не скончалась от потери крови, ему пришлось пользоваться своим даром. Причем, возился он целых два дня. Сам почти не спал, и Виктору тоже не дал. Надо же караулить пленника. Правда, знахарь, хоть и поспал дольше, вымотался куда сильнее. Увы, его магические способности были весьма скромны, их использование явно истощало его, еще и пользоваться даром он толком не умел. Насколько понял Виктор, Альберт при помощи магии мог разве что ненадолго снять боль и ускорить заживление раны. А в остальном, тот и вовсе шарлатан самоучка.

Талерманец за эти два дня не раз думал, знал бы, чего этот шарлатан собрался делать, увез бы его сразу в Небельхафт. Альберт оказывается, решил помочь девице избавиться от нежеланного ребенка. Как выяснилось, пятнадцатилетняя Хелла нагуляла дитя от случайного путника еще четыре месяца назад. Думала, обойдется. Но когда поняла, в чем дело, испугалась, что строгий отец выгонет из дому или убьет и пыталась отравиться совьими ягодами. Девку вытошнило, осталась жива, а тут как раз добрый знахарь Альберт явился. Хелла упросила его помочь, сказала, что иначе повесится. Тот и взялся, причем, как полагал талерманец, взялся зря.

Увы, когда Виктор понял, что оказывеется никого лечить никто не будет, было уже поздно. Альберт уже начал свое дело. Талерманцу в итоге пришлось помогать знахарю извлекать нерожденного младенца прямо из чрева девицы. И нельзя сказать, что это ему так понравилось. Он, конечно, убийца, но такой херней заниматься ему еще не приходилось. Ничего против подобных действий со стороны девиц талерманец не имел, не ему судить. В конце концов, если девку отец убьет, она все равно никого не родит, а если с дому погонит, так тем более, куда ей брюхатой идти? Но какого хера этот шарлатан лез делать то, что не умеет? Залили кровью все вокруг, девка чуть не померла сначала от боли, потом от потери крови. Это хорошо, у Альберта магический дар был, так бы точно померла.

— Так и скажи, не умеешь зелье варить, вот и полез кочергой выковыривать, — скептически заметил талерманец и сплюнул.

— Умею я зелья варить, такие, что тебе и не снилось, — в этот раз Альберт молчать не стал. Видимо комментарий его задел.

— А мне и не должны эти сраные зелья сниться. Я не знахарь и уж тем более не девка. Но если ты зелья варить умеешь, какого хера не сварил? Может, тебе над людьми издеваться нравится? Видел я, что ты со зверьем в сарае сделал, — возмутился талерманец, припоминая, что в самом процессе Альберт даже бровью не повел.

— Я не палач, а лекарь. Со зверьем я ученые опыты делал, а не издевался. А с девкой по иному нельзя было. От зелья померла бы. Месяц уже четвертый, плод большой. Надо много зелья, оно вредное. А девка и так слаба после совьих ягод. Я знал, что делал, — пояснил Альберт.

— И кто же тебя научил такое делать? В Академии из которой тебя выгнали? А может, инквизитор какой-нибудь? — сыронизировал Виктор.

— Это мое научное открытие, если вы вообще понимаете, что это такое. А в Академии ничему не учат, там всем плевать на науку. Кому я вообще это говорю, будто вам наука интересна. Хотите, считайте меня шарлатаном, мне все равно. Я не обязан вообще с вами беседовать, — отчеканил Альберт и замолчал.

Дальше они отправились молча. Выехали к пустому тракту и отправились на север. Виктору через пару часов молчать надоело. Тем более, нужно как-то успеть поведать горе знахарю про обстановку в замке, чтобы тот не был шокирован. Но Альберт вести беседу категорически отказывался. Он, даже узнав, что талерманец служит последние пять лет в Небельзафте, ничего не спрашивал, предпочитая сидеть с безразличным видом. Виктор пытался задавать ему вопросы, но в ответ ожидаемая тишина. Так они молчали до самого вечера.

Виктор, уже когда солнце было близко к горизонту, решил, пора делать привал. Прямо в лесу, ибо тащить пленника в деревню как-то не хотелось. Связав пленника, талерманец быстро организовал костер, швырнул туда наскоро освежеванную утку и достал бутыль купленного у крестьян пойла. Напиваться он не собирался, решил просто немного расслабиться. Предложил Альберту, понадеявшись, выпивка его разговорит. Тот выпить не отказался, но разговаривать даже не думал. Зато, весьма невкусная, но зато крепкая настойка разговорила самого Виктора.

— Тебе молчать не надоело? О себе говорить не хочешь, так хоть бы поинтересовался, как там твоя мать. Что в замке делается. Неужели плевать? — спросил талерманец, затягиваясь очередной самокруткой.

Альберт вновь ничего не ответил, даже не обернулся.

— Ну ладно, допустим, плевать. Расскажи хоть про науку, раз так любишь ее. Какие опыты над зверьем ты делал? — продолжил задавать вопросы Виктор. Снова тишина.

— Придурок, у тебя что, язык отсох? Не хочешь со мной разговаривать, ну и хер. А я с тобой все равно поговорю. Тем более, мне есть что рассказать. Я признаюсь тебе, никто меня за тобой не посылал. Точнее, Беатрис давно тебя искала, и я помогал искать, но без толку. И вот, я случайно на тебя наткнулся. Ну и решил порадовать женщину, которая мне… небезразлична. Надеюсь, ты не удивлен.

— Нет. Матушка, насколько я знаю, не прочь раздвинуть ноги при каждом удобном случае, — прокомментировал Альберт, даже прервав молчание.

— Следи за языком, щенок, — с этими словами уже опьяневший Виктор влепил ему смачную затрещину.

— Че, думаете, вы первый и единственный? — ехидно бросил Альберт, и, наверное, впервые с момента их встречи, рассмеялся.

— Ничего я не думаю. Хотя нет, думаю. Я могу сказать, что я думаю про тебя. Ты неблагодарный эгоистичный щенок, которому насрать на родную мать. Ты знал, что из себя представляет твой папаша, и должен был догадаться, почему Беатрис написала то письмо. Она же тебе потом писала десятки раз, посылала людей, но ты же у нас гордый. А между прочим, Генри пригрозил ей тебя убить! — уже распалился талерманец.

— Шел бы ты со своими моралями. Чего она тебе там наплела? Да все я догадался. Достали они меня, достали! Ты можешь притащить меня в замок, герой любовник, но ты не сможешь принудить меня корчить любящего сына. Или может, приставишь мне к горлу кинжал, пока я с ней разговариваю? — с возмущением поинтересовался Альберт.

— Поверь, я могу заставить сделать то, что мне надо, любого, кто хочет жить. Без кинжала. Например, я напою тебя ядом, от которого ты через неделю сдохнешь, если я не дам тебе противоядие. И не лги мне тут, что готов скорее умереть, — заявил талерманец.

— Нет, я не хочу умирать. Но по поводу яда, ты не с тем связался. Когда я говорил о науке, я не лгал, это мой смысл жизни, и я потратил годы, чтобы изучить в том числе противоядия, — парировал Альберт.

— Пусть так, но неужели ты так ненавидешь родную мать? Почему? — недоумевал Виктор.

— Да потому что она шлюха! Можешь сколько угодно тут говорить мне, это не мое дело. Но это мое дело. Она нагуляла меня от какого-то целителя. Зачем то родила. Я должен был с детства скрывать дар, а ей тогда было насрать на меня. Стребовала клятву, чтобы я молчал про магию, и даже не объяснила ничего. Только я сам догадался. Чтоб ты знал, мне там жизни вообще не было, когда он приезжал, то был вечно недоволен, не было и дня, чтобы он не высек меня. Мать могла ведь сбежать, хоть куда-то, но не делала этого. Она предпочитала кувыркаться с очередным любовником. Я не был идиотом, все видел. И знаю, от кого она наплодила сетричек. Моя воля, ноги бы моей там не было, — мрачно закончил Альберт.

Виктор, выслушав объяснительную речь, поначалу не нашел, что ответить и задумался. Мелькнула мысль, отпустить знахаря на все четыре стороны. Насильно ничего тут не сделать. Ну отметелит он эгоистичного гаденыша до полусмерти, а толку. Как бы хуже не стало, если он притащит Альберта к Беатрис. Несчастная совсем умом тронется, если ее сын пошлет. Впрочем, тут же закралась мысль, попытаться договорится по хорошему. Например, попросить знахаря об услуге.

Прежде, чем предлагать сделку, талерманец для начала вкраце поведал о сложившейся ситуации. Упомянул он и Эрику и Еву. Смысл тут лгать. Под конец он предложил Альберту помочь ему, то есть приехать на пару дней, поговорить по душам с матерью и убираться, куда душе угодно. Разумеется, помочь не просто так.

— … Если поможешь, проси, что хочешь. Ну, разумеется, то что в моих силах. Генри не жилец, может, ты хочешь снова стать наследником? — предположил он.

Альберт молча помотал головой.

— Ну, может, убить кого надо? Еще я могу подделать тебе свидетельство об окончании Академии. Не отличишь от настоящего. Правда, в Империи с ним придется осторожно, но в иноземных странах устроишься.

Альберт продолжал молчать, уставившись в костер.

— Ну чего тебе надо? — Виктор уже не знал, что предложить, как вдруг вспомнил про сарай знахаря и его одержимость, — Кстати, ты вроде опытами учеными увлекаешься. Может помочь чем? У нас в темнице смертники есть, а скоро их больше будет. Времена неспокойные. Я могу тебе некоторых мудаков на опыты отдать, Эрика не будет против, я все обставлю…

Альберт вдруг оживился.

— Ты что, и впрямь так воспылал к ней? — поинтересовался он.

— Не важно. Лучше давай к делу, — одернул его Виктор.

— Делай мне свидетельство и давай несколько преступников на опыты. Хотя после твоего рассказа о творящемся в замке разврате, мне даже порог переступать противно. Но ради науки потерплю, и даже полюбезничаю с матерью, если ты так хочешь, — решительно заявил Альберт.

— Значит, по рукам, — довольно бросил Виктор, отхлебнул из бутыли и протянул ее Альберту.

* * *

«Гребаная жизнь, ну почему мне так везет воевать в непотребном виде?» — мысленно возмутилалась Эрика, приготовившись встретить незваных гостей. Здоровенный двуручник Лютого, в отличии от ее одеяния, вполне подходил для этой цели.

С дверью колдландец ожидаемо справился. Вынес с петлями, заодно хорошенько приложив как минимум двоих неудачливых взломщиков. Вместе с дверью они с грохотом опрокинулись на землю. Не дожидаясь, пока незваные гости прийдут в себя от нагрянувшего сюрприза, во двор выскочил Велер, пройдясь прямо по вышибленной двери и тем самым не дав осуществить попытку придавленного стражника встать. Затем ему удачно подвернулся поднимающийся второй подстрадавший, но о действиях гвардейца Эрика могла только догадываться. Лютый, с топором наперевес, пошел следом, закрыв все обозрение и не забыв при этом снова помешать подняться погребенному по дверью бедолаге.

Принцесса, еще раз мысленно выругавшись на свое мало подходящее для подобной ситуации одеяние, пошла следом. Наблюдать за происходящим со стороны она не собиралась. На этот раз, конечно, можно было бы. Если судить по настрою варвара, одного его достаточно, чтобы всех перебить. Да и Велер только в беседах с Гарри само спокойствие, а пусти его в бой, камня на камне не оставит. Только вот убивать всех стражников принцесса сочла крайне неразумным. Неплохо бы допросить хоть одного, а там видно будет. Так что придеться вмешаться.

Придавленный дверью стражник, чудом не лишившийся сознания даже после того, как по нему прошелся Лютый, снова зашевелился.

— Лежи, вдруг живым останешься, — бросила Эрика, наступая на дверь в том месте, где предположительно оказалась голова несчастного.

Принцесса бегло осмотрелась. Неподалеку от пресловутой двери со стоном плевался кровью стражник. Он был в облачении с гербом Графа. Лютый своим топором пробил доспехи одного представителя городской стражи и как раз загнал в угол второго. Рядом с Велером корчился на земле такой же городской стражник, а сам гвардеец наступал на безуспешно отбивающегося графского прихвостня. Тот, судя по выражению лица уже морально приготовился спасаться бегством.

Только Эрика успела подумать, что и драться уже не с кем, наоборот, надо бы своих людей одернуть, пока всех не перебили, как за нее зацепился взглядом почти поверженный Лютым противник. Происходившее дальше и вовсе походило на фарс. Испуганные противники Велера и Лютого резко прекратили сопротивление, бросили оружие и рухнули на колени.

— Ваше Высочество, пощадите! Не ведал я! Кабы знал, что ваш дом, голова с плеч, не посмел бы даже подойти! — неистово возопил стражник из местных, согнувшись не то в подобострастном поклоне, не то от страха перед занесенным топором Лютого.

— Ваше Высочество, Миро… простите, Проклятым клянусь, и я не ведал! — подключился служащий Викентию мужчина, и тут же получил от Велера пинок в челюсть.

— Ишь как запел, гнида графская. Проклятого помянул. Задница дорога, поди! Тьфу! — Велер смачно сплюнул.

Тут зашевелился валяющийся у двери еще один графский вояка.

— Васе высосество, нам прикажали…, - шепеляво проблеял своим окровавленным ртом он.

В этот момент Эрику отвлек женский визг, а следом грохот, раздавшийся со стороны дома. Не больше двоих, тут же сделала вывод она.

— Всех тащите в сарай! Сама разберусь, — жестко распорядилась Эрика, кинувшись в дом. Не хватало, чтобы кто-то сбежал и позвал подмогу.

Разбираться оказалось не с кем. На полу среди перевернутых стульев Алан сидел на поверженном противнике, и будучи вне себя от гнева, лупил того кулаками по морде.

— Давай, убей эту скотину! Вышиби из него дух! — сверху раздавался гневный голос Мариэтты.

Все это великолепие завершали доносившиеся с чердака рыдания Амелии.

— Прекратите! — приказала Эрика.

Алан прекратив бить противника, уставился на принцессу. У гвардейца был разбит лоб и нос. Стражник, судя по облачению человек Викентия, был уже как минимум без сознания.

— Этот гад хотел силой уташить Амелию, Ваше Высочество! На чердак влез, окаянный! — продолжала возмущаться Мариэтта, выглядывая с чердака. Амелия продолжала жалобно плакать.

— Орать тоже прекратите! — потребовала Эрика, поморщившись. Шлюха заткнулась, а вот Амелия продолжила рыдать.

— Алан, тащи этого в сарай. Разоружи только. Мариэтта, успокой Амелию, пожалуйста! — на последней просьбе принцесса едва не умоляла. Мало того, не хотелось выслушивать вопли, так еще и Амелия нужна была ей в адекватном состоянии. Поговорить.

Девица, будучи приближенной Герцогини, должна быть в курсе, кто помог бежать той с Евой. Эта информация может оказаться полезной, хотя бы потому, что сделал это не самый последний человек в стане врага. Едва ли это смог бы провернуть каральный или дровосек. Зачем кому-то захотелось так рискнуть, остается только догадываться, не исключен даже вариант особой душевной доброты. По сути, это не так важно. Главное, этот человек пошел против Генри, и если выяснить его имя, а заодно место, где прячутся наши леди, можно путем шантажа заставить его помочь. Если он смог вывести Герцогиню, ее дочь и служанку из замка, где на каждом шагу караул, значит, сможет впустить их милую компанию. Разумеется, не просто так. А с условием теплого местечка в случае удачного мероприятия по расправе над Герцогом и его ближайшими прихвостнями. Выбор у него будет невелик, пойти ей с встречу и остаться в выиграше или быть казненным Герцогом за предательство.

Но беседовать с Амелией она собиралась немного погодя, решив пока разобраться с пленниками. Допросить, например.

В сарай затащили всех, и живых и мертвых. Пока Велер караулил снаружи, Алан с Лютым осматривали на предмет оружия выживших, попутно их связывая. Таковых оказалось всего четверо. Причем двое были потрепаны настолько, что их можно было даже не связывать. Немудрено, одного дверью приложили, еще и прошлись всей гурьбой. А второго по очереди отпинали Велер с Лютым. Как минимум, выбили почти все зубы, и сломали челюсть. В более менее приличном состоянии оказались вовремя попросившие пощады местный стражник Тед и графский наемник Зак. А вот с противником Алана вышла заминка. Стражник, которого так неистово колотил гвардеец, оказался мертв, причем умер он от перелома шеи. Кто его так приложил, догадаться было нетрудно. Мариэтте, не терпелось поделиться возмущениями, поэтому она заткнулась ненадолго. Она успела посокрушаться, как гад залез на чердак и попытался утащить Амелию. Успела она и похвастаться, как не растерялась, расцарапала гаду лицо, зашибла ему причинное место, огрела ведром и столкнула вниз. Потом уже на него кинулся Алан. Принцесса мысленно предположила, гвардеец с перепугу принялся лупить уже мертвого. Правда, отчего у того нос разбит, вопрос открытый. Выснять подробности она не собиралась, других проблем хватает.

Пока гвардейцы занимались живыми, принцесса решила зря времени не терять и занялась мертвыми, то есть принялась стаскивать с них одежду. Нужно же ей переодеться, в самом деле. Рассудила, подберет себе чего, пока те не околели. Расхаживать в халате с перьями неуместно, а Велер притащил крестьянские портки с рубахой, еще и размером не подходящие, широкие, да короткие. Впрочем, не успев даже стащить доспехи, Эрика лишь в очередной раз выругалась. Похоже, в последний раз мылись и стирались эти господа в прошлой жизни. Принцесса, с трудом справившись с тошнотой, отскочила, сплюнула и полезла за самокруткой.

«Твою мать. Дерьмо. Когда престол будет мой, издам указ обязательно всем мыться каждую неделю. И стираться тоже!» — мысленно вознегодовала она, затягиваяаь спасительным дымом.

Такое вонючее потасканное тряпье она точно не наденет. Ну не сможет и все тут. Мерзко стало до потери сознания. Эрика не считала себя изнеженной леди, но ведь она и не свинья. С такой ужасной вонью она никогда настолько близко не сталкивалась. У всех благородных было в чести мыться как можно чаще. Надеть несвежую одежду считалось постыдным. Всех служащих во Дворце, да и в любом мало мальски приличном замке традиционно обязывали поддерживать себя в чистоте и порядке. То бишь, мыться хоть раз в неделю и не допускать неприятных ароматов от одежды. Это было условием выгодной службы. Недаром в гвардейских школах муштра включала в себя не только боевую подготовку и этикет, но и привычку мыться, бриться и поддерживать облачение в подобающем виде. Естественно, Эрика не привыкла даже лицезреть месяцами нестиранные портки. В замке Небельхафта никто не позволял себе носить несвежее тряпье. Конечно, когда она за разбойниками охотилась, от многих пахло не сильно приятно. Но прикасалась она к ним только с целью отвесить люлей или убить. А так, принцесса не особенно рвалась лишний раз прикасаться, например, тащить те же тела, предоставляя такую честь гвардейцам. И уж тем более ей в голову не пришло бы раздевать кого-то.

— Алан, снимай свои тряпки, — приказным тоном потребовала Эрика, когда гвардейцы справились со связыванием пленников.

— Как? А мне что, голым? — Алан ошарашенно уставился на неё. Лютый заржал.

— С этих снимешь, — Эрика показала пальцем на мертвецов. В самом деле, тот ведь из простолюдинов, на войне бывал, с него не убудет несвежую одежду разок нацепить.

— Но… Почему я? У Лютого возьми! — растерянно предложил гвардеец.

— Я бы с радостью отдал, только ж на меня не налезет ихнее! — развел руками колдландец и был полностью прав. С его статью, действительно, не налезет.

— А у Велера, — обиженно предложил гвардеец, скорчив жалобное выражение лица.

— Так, я сказала раздевайся! Я даже могу объяснить, почему! Ты не принес тряпье по моему приказу! Это раз! Привел сюда хвост! Это два! А еще, твое мне больше всего подходит, и это главная причина! Раздевайся по-хорошему! — Эрика уже начала злиться. Мало того, гвардеец накосячил, еще и пререкается.

— Да, слушаюсь, — пробубнил Алан и под хохот Лютого принялся раздеваться.

Гвардеец сейчас бесил принцессу как никогда ранее. И вроде все делает, старается, даже польза есть, девку вон привел, а как подумаешь, к чему могли привести, а в иных случаях уже привели его косяки, дурно становится. В целях обогащения он скрысятничал, стащив порошок. Ладно, потом он решил помочь ей этим порошком. А что в итоге? Всю темницу отравил, едва ее саму на тот свет не отправил и попутно обеспечил ей весьма нелицеприятную репутацию.

Ясно ведь, отчего стражники так одного ее вида перепугались. И до сих пор трясуться, поглядывая. Теперь от нее долго как минимум весь Небельхафт шарахаться будет. По слухам, а также утверждению выступавшего на площади Генри, она, Эрика Сиол, демон из Бездны, одним желанием умертвила всех вокруг. Прелесть просто, еще чуть чуть, и ей можно объявить себя Проклятым. Ее и раньше побаивались, да и слухи дурные про нее ходили, а теперь попробуй отмойся от этого дерьма. Спасибо Алану, который хотел как лучше. Воистину, благими намерениями вымощена дорога в Бездну. И ведь претензии предьявить Алану можно только за глупость. Хотя это скорее станет причиной его разжалования. Но это, не сейчас. Не время разбрасываться людьми.

Перед тем как переодеться, она выставила гвардейцев на улицу, раздав перед этим указания. Лютый пусть караулит вместе с Велером, Алан пусть успокоит Амелию. Все же они любовники, вдруг тот сумеет привести девушку в себя, не допустив серьезной истерики. Сама она планировала допросить пленников лично. Конечно, если по хорошему, лучше допрашивать всех по отдельности. Но это лишняя морока. К тому же, те испытывают ужас перед ней, пусть и необоснованный. А раз уж так вышло, нужно пользоваться этим.

Переоделась она не стесняясь пленников. Пусть на «демонские прелести» полюбуются, не умрут. Одежда Алана пришлась почти в пору, так, широковата немного, но в целом даже неплохо. Но главное, она была сравнительно чистой. Теперь можно было приступать к самому допросу.

— Итак, вы хотите жить? — сразу уточнила Эрика.

Те ожидаемо кивнули.

— Понимаю. Все хотят. И я хочу жить. Спокойно жить. А приходиться убивать. Предателей всяких. Знаете, как надоело? Вон как с темницей некрасиво получилось, — с укоризной упомянула Эрика, ничуть даже не солгав. Действительно ведь некрасиво вышло. Пленники, услышав про темницу, побледнели еще сильнее.

— Поклянитесь мне перед ликом всевидящего ока Повелителя Бездны, что скажите мне правду! — зловеще потребовала Эрика и улыбнулась.

«Хотят видеть демона, что же, мне не жалко. Не привыкать.»

— Клянусь Проклятым!.. И я клянусь! Проклятым! — хором выпалили стражник и наемник.

— Хорошо. Вопрос первый, какого хера пришли сюда? Вот ты утверждал, кабы знал, что мой дом, не пришел бы. Скажи, кого ты здесь искал? — Эрика пристально посмотрела на Теда, того самого городского стражника, уверявшего ее в своей верности.

— Клянусь, не вас. Вас за городом искали! — подобострастно ответил тот.

— Слушай, я спрашиваю, кого ты искал тут?

— Я не… не знаю! Клянусь… Проклятым! — дрожащим голосом уверил стражник.

— Ваше Высо… — осторожно вклинился уже наемник.

— Заткнись, я не с тобой разговариваю! — рявкнуша принцесса, — Ну так, что Тед. Рассказывай!. Давай по порядку. Что тебе приказали? Как ты вышел на этот дом? — принялась уточнять она.

— Мы с Яном… Уже мертвым… Мы просто караулили улицы. Как обычно… Был… был приказ обыскать дома. Найти Герцогиню. И ее дочь. Еще… Командир Гай говорил про девчонку, воспитанницу… Да, девчонку. Но мы свою улицу обошли и просто ходили ну… как обычно. А потом подошел Командир Зак, — Тед повернул голову в сторону сидящего рядом с ним пленника, — приказал идти с ним. Мы пошли. Он… это, как десятник имел право. И еще вчера объявил Командир городской стражи Гай объявил… Теперь люди с синими плащами могут отдавать приказы… Я не знаю зачем, но нам просто приказали… вломиться в дом. Кабы я знал, Ваше Высочество… Клянусь… Я бы никогда… ни за что…

— Все вы никогда и ни за что, — прокомментировала Эрика и обратилась к Заку с тем же вопросом.

В конечном итоге, допросив Зака, затем, удачно очнувшегося после общения с дверью Кира, потом снова Теда, ей удалось выяснить, искали стражники, действительно, не ее, а Герцогиню с девицами. Саму принцессу искали уже за городом, послав подорожные отряды. Похоже, сочли, будто она сбежала через сточную канаву. А с нападением вышло все банально. Как она и предполагала, Алана с Амелией заметили. Зак счел поведение бегущей парочки странным. Девица была одета прилично, но при этом вся перепачкана. Наемник вспомнил про юную воспитанницу Беатрис, счел описание схожим. Они с Ульхом проследили до дома. Затем Зак на всякий случай сбегал за подкреплением, и собрав первых попавшихся стражников, приказал вломиться в дом.

Уточнила она и про обстановку в городе. Ничего нового узнать не удалось, Велер все уже и так разведал. Дела ожидаемо плохи. Ворота заперты, ни войти ни выйти. Помимо местной стражи, Граф привел своих гвардейцев и наемников. Сам Викентий отбыл в свой замок. Стражей и тремя сотнями наемников командует ни кто иной, как Гай Леонтийский, племянник Графа. Человек весьма дотошный и суровый, если судить по тому, как он возглавлял городскую стражу. И это помимо того, что все, в том числе простые горожане, считают Эрику исчадием Проклятого.

— И что же мне с вами делать? — бросила Эрика.

В ответ ожидаемая тишина. Впрочем, этот вопрос был скорее риторическим. Принцесса уже знала, что сделает с этими на смерть перепуганными людьми.

— Просто так убивать я не люблю, может принести вас в жертву Проклятому? — со всей серъезностью поинтересовалась она. Тед и Зак в ужасе вытаращили на нее глаза.

— Ваше Выс-с-сочество… — проблеял Тед.

— Не хотите. Ладно. Так как искали вы не меня, и вообще, просто выполняли приказ, я могу дать вам шанс. Но за это я хочу получить абсолютную верность, — заявила Эрика.

Пленники заметно оживились и не переглядываясь, закивали.

— Так вы согласны выполнять любые мои приказы и умереть за меня, если потребуется?

Те снова дружно закивали.

— На слово я вам уже не поверю, придеться вам сначала посвятить себя служению Проклятому. А потом, вы, уже как адепты тьмы, поклянетесь мне, посланнице Повелителя, в вечной верности. Пройдете ритуал крови, то есть, оставите мне в залог ваши жизни и душу. Вы будете жить, но мои приказы станут законом для вас. А в случае неповиновения Бездна заберет вас, а все, кто с вами одной крови, будут прокляты, покуда их род не иссякнет. Согласны? — принцесса бросила взгляд сначала на Теда, потом на Зака.

— Согласен, — решительно и чуть ли не с радостью выпалил наемник графа. Тед, тем временем в ужасе замялся.

— Выбирай. Или я сейчас приношу вас в жертву Проклятому или служите мне. Для меня оба варианта хороши, так что я проявляю милость, предлагая тебе выбор, — обратилась она к мнущемуся стражнику.

— Я буду служить, — выпапил бледный Тед.

Принцесса улыбнулась и оставив пленников, пошла в дом за посудиной. Попутно она придумывала, как обставить так называемый ритуал, чтобы он выглядел как можно более зловеще. Конечно, белолаги и так в ужасе и верят в байку про страшного демона, убиваюшего одним желанием. Но с другой стороны, если уж играть, так играть хорошо. То, что она задумала, было весьма далеко от морального поступка, но раз она для всех демон, проще воспользоваться этим, нежели оправдаться. А эти люди могут приготиться, особенно в ближайшее время.

Велер с Лютым исправно несли караул, Алан сидел на чердаке с Амелией, видимо, исполняя приказ успокоить ее, а Мариэтта, вздыхая и сокрушаясь, пыталась навести в доме хоть какой-то порядок. Эрика, да и то, при помощи Мариэтты, из посуды нашла только щербатую глиняную кружку. Что же, и такая сойдет. Чай, не благородных посвящает.

Приказав гвардейцам не входить в сарай, если только не случится внезапное нападение, Эрика вернулась. Из груды трофейного оружия принцесса взяла два кинжала. Затем она освободила Зака с Тедом от веревок и сунула каждому в руки по кинжалу. Вариант, что кто-то из них бросится на нее, Эрика не исключала. Она шла на риск осознанно, во-первых, едва ли у них есть шанс, а во-вторых, «всемогущей посланнице Проклятого» не пристало бояться простых смертных вояк. Играть, так до конца.

— Сейчас вы посвятите себя служению Проклятому. Тед, ты первый. Перережь горло Киру! — загробным голосом приказала Эрика.

Она и так собиралась добить тех двоих потрепанных стражников. С их ранами без лекаря они все равно долго не протянут, да и не факт, что лекарь поможет. А на высшего целителя несчастным в любом случае рассчитывать нельзя. Раз все равно те умрут, лучше их пустить в расход с пользой. Сначала у нее была мысль, заставить им вырезать сердца, но, рассудив, что это долго, она решила ограничиться перезанным горлом.

Тед, сжимая в дрожащей руке кинжал, испуганно глянул сначала на окровавленного Кира, затем на Эрику. Потом снова на Кира.

— Ты передумал? — сурово уточнила принцесса.

— Нет, Ваше Высочество, — дрожащим голосом выпалил стражник, подошел к связанному Киру и стиснув зубы, резким движением рассек ему горло. Губы его дрожали. Из неправильно рассеченной глотки брызнула кровь. Принцесса сунула под струю чашу.

— Теперь на колени! — все так же сурово приказала она.

Тед подчинился. Следом она приказала ему повторять за ней. На мертвом языке она просто произнесла молитву Проклятому. Эрика сначала хотела предложить им помолиться Мирозданию, чтобы таким вот образом сыронизировать над незадачливыми невежами и заодно, над высшими силами. Но рассудила, мало ли, вдруг тот же Зак, уже как три года наемник, немного знает мертвый язык. Глупо подставиться на такой мелочи.

Когда с Тедом было закончено, принцесса, оставив его стоять на коленях, приказала Заку перезать горло Кайлу. Тот как на зло, пришел в сознание.

— Прошу… Нет…,- простонал стражник.

Но Зак, в отличии от напарника по ритуалу, оказался решительнее. Все же, он точно убивал уже, а Тед, просто местный деревенщина. Небось, кроме обычных драк, в иные передряги не встревал.

Зак, мастерски перерезал глотку и не дожидаясь приказа встал на колени рядом с Тедом. Молитву правда повторить сам не смог. Эрика, не забыв перед этим подставить чашу для крови, произнесла ее снова. Когда Зак все сделал, она приказала обоим надрезать руки. Собрав немного крови от каждого в ту самую чашу, принцесса сделала надрез на своей левой руке, и капнула несколько капель.

Встав перед преклонившимися мужчинами, она выставила вперед чашу.

— Готовы ли вы, новообращенные слуги Повелителя Бездны поклясться в вечной верности мне, его посланнице, дабы впредь служить душей и телом, до самой смерти? — зловеще вопрошала она.

— Да! — решительно выпалил Зак.

— Д-да! — промычал Тед.

Следом она стребовала с каждого клятву повиноваться ей, и возведя чашу с кровью вверх, принялась зловеще произносить воззвание к Проклятому. Сначала на антарийском языке, зачем, для пущей правдоподобности, на мертвом. В какой то момент, осознавая абсурдность данного действа, Эрика едва не сорвалась на смех. Сдержалась с трудом. Хотя, если подумать, смех перепуганные «слуги» вполне восприняли бы как должное.

— А теперь, слуги мои, скрепим договор жертвенной кровью. Пусть она свяжет ваши души и вашу кровь со мной, отныне вашей повелительницей, навеки! — торжественно объявила принцесса и протянула чашу Заку, — Испей!

Наемник, взял чашу и отпил даже не один, а несколько глотков. Принцесса даже испугалась, как бы все не выпил с таким рвением. Не отравится, конечно, но ведь надо и для Теда оставить.

— Отныне и до смерти ты служишь мне! — с этими словами принцесса взяла у Зака чашу.

Новообращенный слуга в ответ улыбнулся. «Вот так дела, он еще и радуется» — мысленно изумилась Эрика, передавая чашу Теду.

Стражник дрожащими руками взял щербатую посудину и с ужасом заглянул внутрь. Даже при свете факела было ясно видно, к его горлу подкатил ком.

— Испей! — принялась подгонять его принцесса.

— Тед, пей давай, это не страшно! — решил подбодрить его Зак.

Стражник, явно себя пересилив, с трудом сглотнул. Посудина выскользнула из дрожащих рук Теда. Тот виновато уставился на Эрику.

— Плевать. Главное, отныне и до смерти ты служишь мне! — заявила она, улыбаясь.

Первым приказом принцессы стало молчание про все, что происходило в сарае. Для всех ее гвардейцев они просто решил перейти на ее сторону. Почему, пусть объясняют как хотят. Так же они обязаны молчать про то, что она посланница. Следом она предупредила, чтобы обращались к ней просто по титулу, не упоминая Проклятого. Только потом она позволила им выйти из сарая, дабы присоединиться к Велеру и Лютому.

— Велер, Лютый, знакомьтесь, это Зак и Тед, они теперь с нами. Велер, пока меня нет, приказываешь им ты. Введи в курс дела, и присматривай, разумеется, — распорядилась Эрика.

Велер спорить не стал, хотя и явно не обрадовался такой перспективе. Как и Лютый. Но их мнения она спрашивать не собиралась. Оставив гвардейцев, Эрика пошла в дом. Пора поговорить с Амелией.

Подумав о девице, настроение у нее резко испортилось. Она решила, сначала покурит, очень уж дело ей предстоит сложное. Амелия уверена, что перед ней мерзкий демон и враг Беатрис. Герцогиню девица обожает, она действительно ей верна. Пытать Амелию Эрике не хотелось, та дура, но и она же не изверг. Тем более, девушку даже пытать не надо, она в любой момент может сорваться на истерику. К тоже же, не исключен вариант, что Амелия предпочтет умереть в муках, но не сдаться демону. Святоши, благодаря своей вере, вполне могут проявлять неожиданную силу духа и тому есть примеры.

Сейчас бы спасительное зелье правды пригодилось. Но у нее его нет, и приготовить она не сможет, даже если найдутся весьма редкие компоненты. Алхимия, увы не являлась одним из ее талантов. Эрика пыталась научиться варить хотя бы это зелье, но всегда получалась какая-то мерзость. Один раз она едва себя не сожгла, Карл с Виктором долго еще удивлялись, как так можно было постараться. Ну а в последний раз, около года назад, Эрика едва не отравила служанку, на которой решила опробовать собственноручно приготовленное варево. Та попытка была последней, принцесса решила больше не мучиться. Все же, алхимия это слишком тонкай наука, не для нее.

Так что, увы, зелья нет. Просить Алана поговорить с собственной любовницей, бесполезно, гвардеец, который ни один приказ выполнить нормально не может, точно все испортит. Эрика понимала, сейчас, как это не прискорбно, ей придеться искать к этой истеричной дуре подход. Кровь из носу ей нужно как можно быстрее узнать имя того, кто помог Беатрис бежать. Даже если это пешка, типа караульного, через него можно выйти на истинного организатора. Весь ее план сейчас зависит от разговора с этой девчонкой. И все бы ничего, да только принцесса прекрасно понимала, искать подходы к святошам она умеет еще хуже, чем готовить алхимические отвары.

Выкинув окурок, принцесса еще раз окинула взглядом молчащих гвардейцев и новоявленных служителей Бездны и пошла в дом. Мариэтта сидела перед старым щербатым зеркалом и, видимо от безделья, занималась привычным дело, прихорашивалась. Алан с Амелией все еще сидели на чердаке. Принцесса полезла по старой дряхлой лестнице к ним.

«Подумать только, идти на разговор с перепуганной святошей страшнее, чем выходить на бой с неизвестным количеством противников» — подумалось Эрике. Но с другой стороны, немудрено, особенно если от святоши столько зависит.

На чердаке в полумраке Алан обнимал заплаканную Амелию. Они о чем-то шептались. Только услышав скрип от прогнивших досок, оба обернулись. На лице девушки скользнул испуг.

— Алан, иди во двор к остальным. Нужно усилить караул, — распорядилась Эрика.

Гвардеец, глянув на Амелию, которая в этот момент умоляюще посмотрела на него, встал.

— Я должен идти, любимая, — объяснил он и пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о крышу, направился к лестнице.

— Иди, я поговорю с Амелией, — тоном, нетерпящим возражения, поствила перед фактом принцесса.

Ей с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не сорваться на грубость в отношении Алана. Когда гвардеец покинул чердак, принцесса присела рядом с девушкой. Та чувствовала себя явно неуютно. Эрика тоже ощутила некую растерянность. Но деваться все равно было некуда.

* * *

Разговор не клеился с самого начала. Принцесса старалась говорить мягче, осторожнее, хотя нервы уже сдавали. Ей было совершенно плевать, что говорить этой дуре. Про неземную любовь к Еве рассказать? Пожалуйста. Себя обвинить? Хорошо. Она даже скорчит из себя невинную жертвенную овцу, оправдывающую объект любви. Святоши ведь чтут жертвенность. С нее не убудет, тем более, стыдиться перед такой идиоткой как Амелия ей и в голову не приходило. Только не помогло. Девушка пыталась лгать. Да только лгать девчонка не умела, жесты, голос, странное волнение, все выдавали ложь. Но главное, Амелия прокололась в утверждении, будто Генри так просто отпустил ее. Тогда какого хрена всей городской страже и наемникам приказали искать не только Беатрис и Еву, но и так называемую воспитанницу Герцогини? Вместе они бежали, вместе.

— Но если ты не знаешь, куда и с кем они ушли, почему ты утверждала, что с Евой все хорошо? Вдруг ее и Герцогиню похитили с мерзкой целью? Ты хоть понимаешь, что делается вокруг? — принцесса пытелась сокрушаться, но скрывать раздражение становилось все сложнее. После всех событий нервы уже сдавали, а тут еще эта овца…

— Я не знаю… Ваше Высочество, просто я подумала, им помогли добрые люди, — проблеяла Амелия.

— Когда делят власть и золото, добрые люди подыхают в первых рядах, — зло процедила принцесса и в этот раз ничуть не слукавила. Ей уже надоело быть доброй. Она присела напротив девушки, так чтобы видеть ее лицо.

— Зачем ты мне лжешь? Думаешь, я дура? Говоришь, Генри отпустил тебя. Тогда какого хера вся городская стража ищет не только Беатрис и Еву, но и тебя? — теперь уже жестко спросила Эрика.

— Не знаю… — растерянно ответила девушка. Глаза ее забегали, а губы задрожали.

— Говори правду. Кто помог вам бежать?! — резко потребовала принцесса.

Амелия всхлипнула, и дрожа всем телом, сжалась в комок. Через мгновение она уже содрогалась от рыданий. Терпение у Эрики лопнуло. Она грубо схватила Амелию за подбородок, и заставила смотреть себе в глаза. Один только вид этой рыдающей святоши приводил в бешенство.

— Отвечай, я тебе приказываю! — зло процедила она.

— Не знаю… Не могу… Мирозданием клянусь… Я не виновата…, Я поклялась…,- нечленораздельно, прерываясь на рыдания, практически провыла девушка.

Но чем сильнее плакала Амелия, тем сложнее Эрике было держать себя в руках. Поклялась она, значит? Принцесса понимала, еще немного, и она просто придушит эту овцу.

— Амелия, последний раз спрашиваю, кто вам помог? Неужели тебе так сложно рассказать? Я обещаю, если ты скажешь, никто тебя не тронет. Ни я, ни они. Главное, скажи! Просто имя! И все закончится. Прийдет Алан, потом вы поженитесь! Я придарое вам выделю! Скажи имя! — принцесса решила в последний раз попробовать стребовать ответ.

Но девушка ничего не ответила. Она теперь только истошно рыдала. Эрика, уже не в силах сдерждиваться, схватила Амелию за волосы.

— Говори, кто вам помог бежать! — практически прорычала она, притянув ее к себе.

Но Амелия продолжала издавать только жалобные всхлипывания.

— Если не скажешь, я тебя принесу в жертву Проклятому, будешь вечность у Бездне гореть! — тихо, но зловеще прошипела принцесса, вцепившись в спутанную шевелюру девушки.

И снова без толку. Амелия, казалось, лишилась рассудка, рыдала, выла, кричала, несколько раз призывала Мироздание. Но правду рассказывать даже не думала. Принцесса, дабы не свернуть шею ненавистной Амелии, отпустила девицу и в бешенстве пнула сундук, а затем разломала стул. Только вопли девицы заставили вернуться почти потерянное самообладание.

«Твою мать, какого хера она орет? Сейчас же сюда половина Небельхафта сбежится, нужно лишить ее сознания» — подумала принцесса, но вместо того, чтобы сделать все безболезненно, не удержалась и со злостью влепила Амелии пощечину.

— Заткнись уже, дура! — в бешенстве прошипела Эрика. Девушка отлетела в сторону с грохотом стукнувшись головой о сундук.

Ничего больше делать не пришлось, вопли прекратились. Похоже, от злости приложила она ее знатно. Только сейчас Эрика услышала ругань и грохот внизу. Звучали голоса Лютого и Алана.

Принцесса бросилась вниз. Ее все еще трясло от бешенства. Первое, что она увидела, как Лютый держит вырывающегося Алана, а перепуганная Мариэтта прижалась к стене. Герой любовник, значит, не вынес воплей девицы. Рвался помочь, сукин сын.

— Лютый, пусти его. И проваливай во двор караулить. Мариэтта, ты тоже уйди! — приказала принцесса, стоя на лестнице.

— Пусти! — Алан, наконец, освободился от железной хватки Лютого. Мариэтта вылетела во двор, как ошпаренная. А вот колдландец замялся.

— Лютый, пошел вон! — уже повысила голос Эрика. На этот раз он послушался.

— Ну, я слушаю, — небрежно бросила все еще взбешенная принцесса, неспешно спускаясь вниз и при этом сверля взглядом Алана. Тот молча уставился на нее, не зная, что предпринять.

— Алан, что ты хотел? — не особенно сдерживая гнев спросила Эрика, уже подойдя к гвардейцу на расстоянии вытянутой руки, — Если ты хотел что-то сказать, я внимательно слушаю. Ну? Чего язык в жопу засунул, мне твоя овца и так нервы потрепала. Или может ты подраться хотел? Ну так давай, чего уставился? — предложила она, глядя Алану в глаза.

— Я не собирался, нет, ты… ты не так поняла. Как я мог…, - принялся оправдываться гвардеец, — И Лютый, он же не понял. Я просто хотел рассказать… Если тебе так важно это… Я не подслушивал, просто вы так… орали там. Амелия рассказала мне. Им помог Командир Гай Леонтийский. Ночью вывел их. А потом Амелия от них бежала ко мне. Где Герцогиня с дочерью сейчас, она не сказала, — с волнением поведал Алан, косясь в сторону входа на чердак.

— Ты не лжешь? Эта информация очень важна, — уже спокойно заметила принцесса.

— Я клянусь, она это сказала мне, — уверил гвардеец.

— Хорошо. Ты молодец, что сказал. Жаль, не доложил это раньше. Амелия так бы не нервничала, — пожурила она Алана, похлопав по плечу, хотя еще буквально минутой ранее собиралась отправить его в Бездну.

— Прости, я хотел доложить, но… на нас напали, а потом я забыл. Я не думал, что это важно, а вы не спросили. Виноват, — отчитался гвардеец.

— Ладно, хер с тобой, — довольно отмахнулась Эрика. Все же от Алана не только убытки но и польза имеется.

— А можно спросить? Про Амелию. Ты же больше не станешь, ну… пытать ее? — осторожно поинтересовался Алан.

— Ты с ума сошел? Кого пытать? Если бы я твою истеричку пытала, она бы все мне поведала! Я с ней просто поговорить хотела. Да, мне пришлось пощечину влепить, иначе бы на ее крик вся стража сбежалась! А пытать, и даже бить я ее не буду. Будет орать, рот заткну кляпом. Но как только мы покинем этот дом, я полагаю, ей лучше уйти. Зачем мне такая проблема, как эта ненормальная девица? — с претензией пояснила принцесса, решив немного напугать гвардейца.

Неожиданно Алан упал на колени.

— Эрика, прости ее! Просто, она поклялась Беатрис, что не скажет ничего. Ей важны клятвы. Но она не хотела дурного. Она же пропадет, — взмолился Алан.

Принцесса заставила гвардейца встать и пригласила на разговор в сарай.

— Алан, твоя любимая останется только при условии, что ты постараешься разговорить ее по поводу местонахождения Беатрис и Евы. Я думаю, она про нашу беседу не слышала, так что будем считать, ты ничего мне не говорил. Если до вечера дожмешь, я не стану ее прогонять. Ты согласен? — на всякий случай уточнила она.

— Согласен, — опустив глаза, ответил он.

— И без шуток, мне нужна прада, а не ерунда. К тому же, раз ты привел ее, следи, чтобы она вела себя прилично. А теперь иди к ней. И не пугайся, она немного без сознания, — с этими словами принцесса вытащила самокрутку, и закурив, направилась во двор. Алан вышел за ней следом.

Это был чистейший блеф. Вот уж кого она не выгонет, так это девчонку. Чем еще шантажировать Гая, как не передачей «воспитанницы Беатрис» Герцогу? Тот ведь не знает, что Амелия такой крепкий орешек. Но Алан, влюбленный в эту дуру и при этом не желающий покидать службу, пусть старается. Вдруг ему свезет узнать что-то важное.

Во дворе на нее сразу удивленно обернулись Велер с Лютым. Мариэтта буквально подскочила со скамьи. Зак и Тед тоже отвлеклись, но в тот же момент вернулись к наблюдению за улицей.

Мариэтта спросила позволения войти в дом, и получив его, скрылась за дверью. Затем Эрика попросила Велера доложить обстановку. Как оказалось, все было спокойно. Не удивительно, если все ближайшие стражники или мертвые в сарае лежат или теперь служат ей. Только это затишье перед бурей, прекрасно понимала она.

Исчезновение стражников и наемников всплывет как минимум после вечерних сборов командиров, если не раньше. Где они патрулировали, не тайна, так что облава с прочесыванием местности — обеспечена. Из дома Мариэтты нужно сваливать и поскорее. В надежное место, где можно спрятать девчонку. Нельзя же ее таскать за собой все время. Куда вот только прятаться такой приметной компании, принцесса понятия не имела. Будь она одна, еще ладно, а так, нужно хорошо подумать. По городу они может и пройдут, если еще принарядятся в трофейные доспехи и плащи. В темноте хрен разберешь лица. Но куда податься? Как-то не предусматривала она такой мерзкий вариант, что ей придеться скрываться в Небельхафте в статусе разыскиваемой. Даже этот ветхий дом, принадлежащий хозяйке борделя, просто удачное стечение обстоятельств.

Принцесса, куря одну самокрутку, сиделана ветхой скамье ко вдворе, обдумывая все возможные варианты. Вроде город не такой уж маленький, а ничего путного в голову не приходило. Вспомнился заброшенный так называемый проклятый дом. Но учитывая ее репутацию, туда точно заглянут. Засесть в каком-то подвале или где-то на чердаке? Так их обыскивают в первую очередь, и где гарантия, что люди их не заметят, и не побегут докладывать страже. Конечно можно ночью завалиться в любой дом, связать хозяев и засесть там, да только где гарантия, что туда вдруг не заваляться стражники? С обыском. Сегодня же шастали по всему городу. Если их накроют всем составом, хрен бы с этим, отобьются. Да только не сидеть же им так до пришествия Проклятого? У нее были далекоидущие планы, касающиеся Гая Леонтийского. И потому требовалось надежное местно, где можно оставить девицу с небольшим караулом.

Принцесса, вдруг обратила свой взор на вышедшую на улицу шлюху. В конце концов, раз ей самой в голову ничего не приходит, может, она хоть подскажет. Бывалая шлюха лучше чем принцесса знает укромные уголки Небельхафта.

— Мариэтта, пошли в сарай, поговорить надо! — предложила принцесса.

Та спорить не стала, хотя, судя по выражению ее лица, беседовать в компании мертвецов ей не очень хотелось. Эрика ее понимала, самой неприятно, но другого места, где можно поговорить наедине, увы, не было.

— Сюда скоро заявятся, как только стражников хватятся. Надо сматываться. Можеть подскажешь, куда? Желательно, чтобы там можно было спрятать и оставить Амелию? — напрямую спросила принцесса.

— Ваше Высочество, я только и думала об этом. Уж поверьте. Я много мест знаю. У меня три девки служат, домишки к них есть. У меня заработали! И к вам две хаживали. Не раз. Каэлина и Виола! Номните? Точно не сдадут! — уверила Мариэтта.

— Ну да, и к ним каждый час будут шастать сластолюбивые гости, — скептически бросила Эрика.

— Ой, а вы правы! Не подумала, дура, простите. Но у меня еще места есть, не беспокойтесь! Вот, еще к Куцому можно. Клиент мой старый. Под ним сейчас все карманники и попрошайки города ходят. А место сходняка их, подземная конура под канавами, единицам известно. А кто знает, к стражникам не побегут, воры не чтят их, — с энтузиазмом предложила шлюха.

— Твою мать, ты совсем умом тронулась? К ворам? Попрошайкам? В канаву? Да как я им девку там оставлю? — возмутилась принцесса.

— Вы не переживайте, они не станут насильничать, Куцый порядок держит, не допускает непотребства! Да и я пригляжу, коли что. А меня они уважают!

— А другие варианты есть? — спросила Эрика, которая не так пеклась об Амелии, как в первую очередь не очень хотела связываться с местным ворьем. Те власть в принципе не жалуют. А она кто, если так посудить? К страже, может, не побегут, но подлянку сделают. А у нее и так проблем хватает.

— Ну, еще к Борхесу, хозяину трактира Синяя Свинья можно пойти. Тот примет нас, точно! — невозмутимо предложила Мариэтта.

— Может, сразу на площадь выйдем? Злачные места обыскивают в первую очередь! — вознегодовала Эрика, уже пожалев, что вообще затеяла этот разговор.

— Дык я не договорила. О вас он говорил всегда хорошо. А еще, в доме у него подвал хороший, двойной! Он там Алтарь прячет, и Проклятому молится тайно! Девка одна моя видала. Год назад. Борхес поди уверен, Проклятый ему в деле помогает. А вас же демоном выставили, дык он за свою сочтет! — заговорщицки заметила Мариэтта.

— Ты уверена, что у этого пьяницы есть подвал с Алтарем? Как-то не видно, если судить по его успехам, что ему кто-то помогает. Податей задолжал, давно пора его в долговую яму, в трактире у него одна драка за другой. Как помер его отец, Жеген, он едва концы с концами сводит, — усомнилась Эрика.

— Я точно знаю. Уляна то знать не должна была. Борхес сонного отвару ей дал, и перед Алтарем оприходовал. А девка она опытная, не вчера родилась. Да и не даром я ей мастерство преподала. Унюхала то она, чего надо. А делать вид, что пьешь и даже пьянеешь, я ее тоже учила. Девка тогда страху натерпелась, в подвале том, кости, черепа лежали. Она думала, Борхес ее в жертву там и принесет. Уж помышляла, что делать станет, коли тот попытается… Я то учила ее. Но ничего, оприходовал ее трактирщик, вытащил в дом, и на том все. Ну а мне она, как полагается, поведала потом! — как на духу, выложила шлюха.

— И много ты таких служителей знаешь? — скептически поинтересовалась Эрика.

— Ну, немного, но есть они. Ваше Высочество, Борхес не один Проклятого тут почитает. Я знаю про других. Как не знать если в постелях моего борделя каждый второй мужик хоть раз, да побывал. Да только не ведаю, есть ли у кого еще такой укромный уголок.

— Значит, к Борхесу и пойдем, — обреченно согласилась Эрика.

Она решила, нужно озаботиться конспирацией в плане применения трофейных доспехов, дождаться темноты, и следовать к Синей Свинье.

* * *

— Ваше Высочество, я молился! Хорошо молился, каждый день. И сейчас молюсь! С усердием! А что Алтаря нет, так я каюсь, что убрал. Это я испугался, что обыщут! Хотите, сейчас же новый построю? — подобострастно распинался перепуганый трактирщик, показывая опутанный паутиной тайник, в который поди, давно не заглядывал.

— Не надо ничего пока строить! Паутину прибери. Девиц тут спрячем! — раздраженно распорядилась принцесса.

— Да, да, Ваше Высочество, — Борхес тут же принялся руками снимать паутину.

Эрика прекрасно все поняла. Никакому Проклятому этот пьяница давно не молится. Может, он и увлекался год назад, но судя по состоянию дел в трактире, молитвы не помогли и Борхес бросил это дело. Теперь он весь дом клеонскими оберегами обвешал. На рынке такие веники продают старухи, зазывают, мол купишь веник с синими цветочками, лесные нимфы будут дом оберегать, а если с желтыми цветочками, то дела пойдут лучше. Трактирщик, похоже, накупил обереги всех цветов. Правда, в делах ему они не помогли.

Конечно, когда к нему завалилась Эрика, трактирщик принялся оправдываться, мол обереги это для виду, а так он только Проклятому молится. Даже предложил Алтарь восстановить. Неудивительно, до него тоже дошли слухи про ужасного демона. Принцессе было плевать, кому молился Борхес. Конечно, лучше бы он и впрямь Проклятому поклонялся, ей было бы спокойнее, но раз они уже пришли живыми, и даже притащили Амелию, придется рискнуть оставить девиц тут. Как минимум до своего возвращения.

Эрике не хотелось тянуть со своим весьма рискованным планом. Она собралась побеседовать с Гаем Леонтийским именно этой ночью. Как она и предполагала, Алану не удалось добиться от Амелии какой бы то ни было полезной информации. Зачем Гай им помог? Где спрятал? Девица ничего не знает и все тут. Принцесса решила, ждать все равно без толку, проще самого Гая допросить чем эту святошу блаженную. Зак поведал, что Командир засел в штабе городской стражи, там же он и ночует. Главное, пробраться к нему без лишнего шума, а там разберется. Припугнуть сначала, потом шантаж, немного блефа и этот упырь расколется.

Чем его шантажировать, уже ясно. А вот чтобы выяснить мотивы столь рискованного ноступка, придется постараться. На хрена Гаю заделываться в благодетели? От доброты душевной? Так жалко стало Беатрис, подыхающую на позорном столбе? С чего бы это? Он же в Небельхафте даже не показывался как минимум последние пять лет, ни один пир не посетил. А что служил здесь когда-то, так это сколько лет прошло. Эрика была уверена, этот мудак что-то задумал. Ведет свою игру за спиной престарелого дядюшки. Может, Гай с тем же Дирмием сговорился? Тот богат, может позволить себе амбиции, да и зря что ли столько наемников набрал. В любом случае, она решила не оставлять этот вопрос без внимания. Не хотелось потом получить сюрприз.

Принцесса знала о Гае немного. Да и то, из отчета Виктора четырехлетней давности. Тогда он выяснял некоторые подробности о многочисленном семействе Леонтийских. Гая он тоже упоминал. Даже больше, чем других, менее интересных. После окончания Императорской Гвардейской школы во Дворец Гай не попал, но зато юношу взял в свою гвардию Герцог Генри Клеонский. Похоже, отец Гая, генерал Агний, который служил вместе с Генри, и даже был его другом, выхлопатал теплое местечко сыну. Вскоре Агний погиб на войне с Хамонским Королевством. Юноша прослужил в замке Небельхафта два года, а потом сам ушел воевать. Ничего удивительно в этом не было, отличиться на войне это единственный шанс не имеющему право на наследство юноше получить землю.

Но за два года Гай ничего себе не навоевал, так и остался командиром сотни пехоты, никаких земель ему не пожаловали. После войны он остался служить на границе с Хамоном, но и там не отличился. Возможно, поэтому он добровольцем отправился воевать с Талерманом. Но там Гай воевал тоже недолго. Известно только, он был тяжело ранен, ушел в отставку и вернулся в родной город, где вскоре возглавил городскую стражу. Там он проявил себя как весьма суровый, но толковый командир. Ни жены, ни детей у него нет, упомнинал Виктор и о слухах, будто Гай мужеложец. В общем, типичный неудачник, все еще не оставивший своих амбиций. Иначе, с чего бы это он так рвал задницу на ниве служения Герцогу? Сидел бы в Гадвенхафте и не высовывался, но нет же. Еще и надумал увезти Герцогиню с дочерью. Неспроста, была уверена Эрика.

Амелия и Мариэтта, как и предполагалось, остались у Борхеса. Так же с ними остались Тед и Лютый. Стражник был оставлен, так как выглядел запуганным, этим мог навлечь подозрения, да и вообще доверия не внушал. Лютого принцесса оставила присматривать за всеми, в том числе и за трактирщиком. Причем выбор пал на колдландца именно из-за его слишком приметного внешнего вида и невозможности натянуть на него трофейные доспехи.

К штабу они выдвинулись в третьем часу после полуночи. Эрика отправилась в компании Велера, Алана и Зака. Гвардейцы и наемник были одеты в облачение с символикой Леонтийских. Эрика хоть и натянула доспехи, которые на самом деле терпеть не могла, предпочла незаметно следовать немного поодаль. Она полагала, с ее приметной внешностью даже ночью она может вызвать подозрение. Но как бы там ни было, добрались они без приключений. Тем более, идти было всего ничего. Зак с гвардейцами спокойно прошлись по улице так никого и не встретив. Принцесса, правда, едва не споткнулась о спящее у стены тело, которое толи было мертвым, толи совсем пьяным.

На карауле у штаба были выставлены всего два человека. Первым, как и было спланировано, к ним подошел Зак. В какой-то момент принцесса ждала предательства, но наемник сработал как положено. Пока он отвлекал караульных, Алан с Велером без лишнего шума избавились от ненужных свидетелей, спешно затащив тела внутрь штаба. При дальнейшем обыске в небольшом здании, помимо спящего в собственном кабинете командира, окопались еще пятеро наемников. Разумеется, те спали, и как не прискорбно, проснуться им было уже не суждено. Чтобы всех перерзать, им понадобилось не больше пяти минут.

Зак и Велер были отправлены вместо караульных, Алан остался стоять за дверью кабинета в который принцесса предпочла войти одна. Гай до сих пор преспокойно спал на диване. Похоже, они, действительно, умудрились сделать все очень тихо. Принцесса зажгла еще один факел, предварительно отшвырнула лежащий у дивана пояс с ножнами, взяла со стола графин и вылила воду прямо на голову спящему. Тот подскочил, как ошпаренный, и вытаращив на нее глаза, принялся нащупывать оружие. Но ничего сделать он не успел, Эрика уже приставила к его подбородку меч.

— Не дергайся. Бесполезно. Как и орать без толку. В штабе сейчас только мои люди, — издевательски произнесла принцесса.

Следом она потребовала отдать ей все оружие, а затем раздеться до нижней рубахи и панталон. Не зря, Гай надеялся припрятать кинжал.

— И что же вам угодно, Ваше Высочество? — обреченно бросил Гай, оставшись даже без кинжала.

— Просто поговорить хочу. По душам. И даже если мне разговор не понравится, я тебя даже пальцем не трону. Потому что тебя убьет Генри, к которому вскоре мои люди приведут Амелию. Я уже послала их в замок, они ждут отмашки, — Эрика улыбнулась и вытащила из-за пазухи прядь волос Амелии и цепочку с амулетом Мироздания. Как доказательство, что девица у нее.

Гай помрачнел и тяжело вздохнул. Принцесса продолжила.

— Сам подумай, мне убивать тебя нет смысла. Когда Генри узнает правду, он сильно разозлится. Ты же не идиот, умирать поди неохота. Возможно, как только я и мои люди покинут штаб, ты попытаешься бежать. Может и наемничков прихватишь, на всякий случай. Мне это выгодно, ведь по сути, добрая половина стражников только и ждут моего приказа, — она осознанно блефовала, — Но с другой стороны, ты же не дурак, после всех своих стараний пускаться в бегство? Возможно, ты соберешь нанятых на золото дядюшки наемников, пойдешь и грохнешь герцога. Это тоже неплохо. Пусть мудак этот сдохнет. Зато начнется заваруха, мне это на руку. Тем более, скоро талерманец с армией пожалует, как раз наведем порядок. Попался ты с этой девчонкой, не углядел. А она все и рассказала. Так вот, — с укоризной приговаривала она.

— Что вы хотите? — выпалил Гай, вздрогнув.

— Для начала я хочу узнать, куда ты дел Герцогиню и особенно Еву. Она хоть в порядке? — с подчеркнутой угрозой спросила Эрика. Тот ведь в курсе, девица ее любовница, может начать оправдываться, вдруг выдаст свои планы.

— С ней все хорошо. Вы что, меня совсем за выродка держите? — оскорбленно выпалил Гай.

— А кто тебя знает, на что ты готов ради власти. Вон, что за спиной графа Викентия, дяди родного творишь, — зловеще сокрущала принцесса.

— Да мне плевать на этого скупердяя! — с возмущением уверил Гай и тут же начал оправдываться, — Но я бы точно не смог убить родную дочь. Ева жива и здорова. А Беатрис…Да, она сегодня утром повесилась. Но я ее не убивал, это Ева подтвердит! Я просто хотел увезти их подальше! Они были не против. Да, не от доброты душевной, а ради золота и власти собирался увезти, что уж тут. Едва ли вы осудите меня. Герцогиня обезумела, могла сказать Генри правду. Я устроил им побег! А Беатрис совсем спятила и повесилась, прямо при дочери, пока та спала. Не углядел, — Гай развел руками.

— Твою мать, — выругалась Эрика, услышав неожиданное объяснение от Гая. В кабинете повисло молчание.

Вот так сюрприз. То, что все детишки Беатрис не от мужа, Эрика была в курсе. Талерманец не так давно взболтнул это в разговоре с любовницей, который принцесса услышала. И Виктор, поди, знал, от кого герцогиня Еву нагуляла, но не сказал, гад. Впрочем, это уже было не важно. Учитывая, что безумная Беатрис повесилась, неравнодушному к ней талерманцу можно только посочувствовать.

— Вы пришли предложить мне перейти на вашу сторону? — первым нарушил тишину Гай.

— А не много ли чести? — задала встречный вопрос все еще не пришедшая в себя Эрика.

— Я больше не вижу причин, по которым вы могли прийти ко мне сейчас. Сообщить хотели, что меня ждет? Едва ли. Так вот, я согласен, — раздраженно заявил Гай.

— Прямо так сразу? Даже условиями не поинтересуешься? — удивилась Эрика, видя в столь быстром ответе какой-то подвох.

— А куда мне деваться теперь? Не хочу бежать, не в том возрасте. А прихлопнуть Генри, а потом воевать еще и с вами, более хлопотно и рискованно. За Герцогом пошли бы минимум половина графов и баронов, причем, не только в Клеонии. А за Викентием, увы, так сразу не пойдут. Начнется дележка. Мне выгоднее просто перейти на вашу сторону. Тем более, настолько я знаю, вы никогда скупостью не отличались. Отблагодарите, — как ни в чем не бывало предположил Гай.

— Ладно, я смотрю, ты не дурак. Чего ты хочешь? — прямо спросила принцесса.

— Графство дядюшки Викентия, — ожидаемо заявил тот.

— Хорошо, будет тебе графство. Правда, тебе придеться вместе со своими наемниками самому со своим семейством разбираться. А потом еще идти со мной прямо до Эрхабена, без короны я могу ведь только обещать. А официально подтвердить твое право на земли пока не смогу, — как на духу, выложила Эрика.

— Ну, какие приказы, Ваше Высочество? — осведомился командир.

Принцесса спросила, куда он дел Еву. Оказалось, девушка находится в потайной комнате штаба. Рассудив, той пока лучше оставаться на месте, Эрика отдала приказ Гаю направляться с ней сначала к трактиру Синяя Свинья, а затем, они уже в полном составе отправятся в замок.

Она прекрасно понимала, что рискует. Разумеется, Гай будет не против убить Генри, но что дальше? Слишком странно, тот с такой легкостью предал родного дядю, который судя по всему, доверяет ему. Но, с другой стороны, Викентий давно уже успел прославится скупостью даже в отношении родственников. Мог достать неудачливого племянничка. А Эрика сразу согласилась на предложенные условия. Генри максимум, пожаловал бы ему баронство, да и то, с его то жадностью, мог бы поскупиться. В любом случае, принцесса решила рискнуть. Сейчас, главное, пробраться в замок и взять под стражу Генри, а там действовать по ситуации. Городская стража роптать не станет, им по большей части плевать, кто ими командует. Как легко они предали ее, так же легко забудут о Генри. А Гая с наемниками надо с утра выпроводить в Гадвенхафт добывать себе графство. Под предлогом, пока не всплыло ее возвращение. Сдержит слово, отлично, не сдержит, будет видно. Там глядишь, талерманец подоспеет с войском. Ну а до утра нужно просто присматривать за Гаем, приставив к нему своих людей. И если тот решится роптать, убить его. Наемники, которых набирал и оплачивал именно Гай, после смерти нанимателя, по устоявшейся традиции развернутся и уйдут. Разумеется, если их не нанять заново. Так что, по сути, все не так уж плохо.

Глава 15

Чтобы добраться до трактира, было решено воспользоваться найденной в сарае крытой повозкой. Та была не в лучшем состоянии, но зато в ней можно спрятать Еву. Эрика, Гай и Алан расположились внутри, Зак и Велер сели вперед. В повозке, ожидаемо было не очень уютно. Капли дождя барабанили по ненадежной крыше, и периодически попадали на голову. Эрику, впрочем, неудобства занимали в последнюю очередь.

Гай еще в штабе поведал странную историю. Кашу эту заварила святоша Амелия. Безумная герцогиня ей по секрету поведала о своей жизни, в том числе, о своих грешках. Гай утверждал, что поначалу даже не говорил с бывшей любовницей, а позорный столб обходил десятой дорогой. И о том, что Ева его дочь, уверял, понятия не имел. Амелия, которую Генри отправил драять полы, выследила незадачливого папашу, бросилась на колени и давай рыдать, поминая былое. Умоляла помочь бежать Герцогине, дабы та отправилась в Храм Мироздания. Гай объяснил, что испугался, будто грешок всплывет, и решил помочь, то есть похитить девиц.

Помимо Беатрис и Амелии, он решил забрать и Еву, мотивировав тем, что герцогиня без дочери не поедет, и вообще, расстроется. Принцессу подобная показушная забота сразу насторожила, лжет ведь, гад. Точно или следы замести хотел или удумал чего недоброе. Но как бы там ни было, Беатрис дали сонного отвару, Еву — скрутили, потом при помощи Амелии и двоих наемников спрятали в телегу с отходами и вывезли. Уже возле штаба наемники обнаружили пропажу Амелии. Проморгали, оправдываясь тем, что просто не ожидали. Девиц герой освободитель спрятал в подвале штаба, пообещал их вывезти и отправить в Храм Мироздания как только найдет пропавшую святошу. А в итоге, пока Ева спала, Герцогиня повесилась.

«Что-то здесь не так, этот упырь Гай точно воду мутит» — эта мысль никак не желала покидать голову принцессы еще с того момента, как они выехали. Вот Гай больше десяти лет служил Викентию, как верный пес, и так легко пошел на сговор. Он утверждает, будто Беатрис повесилась, только Герцогиня была хоть и чокнутой, но ведь тронулась она на Книге Мироздания, в которой самоубийство считается страшным грехом. Если он ее убил, это логично, ведь безумная в Храме Мироздания все может разболтать. Но почему тогда он оставил Еву? Пожалел? А вдруг нет, и он хочет использовать ее? И если смерть Генри Гая устроит, но ее он слушать не станет, а прямо в замке отдаст приказ схватить всех? И, например, надумает жениться на Еве? Звучит бредово, но мало ли, чего тот удумал. Как понять, что у Гая на уме, если нет спасительного эликсира правды и даже посоветоваться не с кем?

— Велер, возвращаемся, — приказала Эрика. Повозка резко остановилась.

— Мы же почти доехали — недоумевал гвардеец.

— Надо вернуться, поворачивай, — повторила требование принцесса.

— Надо, так надо, — устало согласился уже промокший до нитки гвардеец и повозка тронулась.

— Ваше Высочество, что-то не так? — испуганно поинтересовался сидящий рядом Гай.

— Я решила, оставлять Еву в штабе — слишком опасно, — поставила перед фактом Эрика. В повозке вновь воцарилась тишина.

Ева, как и тогда, когда они покинули штаб, спала. Гай утверждал, никакого сонного зелья он девушке не давал. И, действительно, не солгал, разбудить ее труда не составило. Правда, сама Эрика не пошла. Забрать ее она послала Алана и Велера, а сама вместе с Заком и Гаем осталась в коридоре.

— Алан, Велер! Вас прислала Эрика? Она жива? — осипший и сорванный голос Евы звучал, как ни странно, радостно.

— Да, все хорошо, и вы теперь в безопасности, — успокаивал ее Алан.

Следом Эрика услышала рыдания. Она дала отмашку Заку и Гаю идти за ней во двор. В штабе пусто, Алан и Велер сами девицу выведут. И вообще, в этот раз она решила, поедет впереди, вместе с Заком. Неплохо бы освежится под дождиком, ато вон как в сон клонит. Уже какой день выспаться нормально не получается. Узнать ее в такое время суток вряд ли смогут, тем более в этих дурацких доспехах. А Гай все равно безоружен, и Велер и Алан не совсем идиоты, присмотрят. Ну не хотелось ей всю дорогу как минимум наблюдать истерику, как максимум, выяснять отношения, если вдруг Ева станет лезть с оправданиями. И так проблем хватает.

Когда кузину привели к повозке, она уже не рыдала. Алан открыл перед девушкой дверь повозки и помог ей подняться. Стоящую в тени принцессу Ева поначалу не заметила. Но дать о себе знать все же пришлось. Велер хотел было лезть вперед, но Эрика его одернула.

— Я поеду снаружи. Проводи в повозку Гая.

— Гай? Вы…Эрика, нам нужно поговорить! Я умоляю, это важно! — услышала все тот же осипший голос принцесса.

— Поговорим, тебе, наверное, есть что сказать. Но сейчас не время. Сиди молча и не высовывайся, — раздраженно бросила принцесса.

— Эрика, я прошу, выслушай! — не унималась девушка.

— Я сказала, потом!

Девица вновь вернулась к рыданиям. Вкупе с их и так не очень хорошим положением, это раздражало особенно. Хотя умом принцесса понимала, осуждать девицу, если при ней мать повесилась, бессмысленно. Дождь уже перерос в ливень, действительно, заставив хорошенько взбодриться не только Эрику. В повозку с дырявой крышей тоже, наверное, натекло. Правда, принцесса была скорее довольна. Благодаря шуму дождя она не слышала никаких рыданий. Во время ливня меньше шансов встретить караульных. Единственное, что бесило, зажечь самокрутку долго не получалось. И курить было неудобно, летящие в лицо капли так и норовили затушить дурман.

— Зак, ты откуда сам? — Эрика, устав сомневаться в надежности Гая как союзника, решила отвлечься беседой.

— Родом из Преквиста, — оживился наемник, явно обрадовавшись вниманию. Зак вообще, в отличии от Тима, подходит к службе с рвением.

— Южанин, значит. Я так и поняла, — принцесса по характерной внешности смуглого брюнета уже предполагала, откуда тот родом.

— И давно воюешь так?

— Уже пятый год пошел.

— А почему решил в наемники податься? — принцесса задала стандартный вопрос, которые обычно задают солдатам удачи.

— Землю барона пахать не захотел. Сбежал в Порты. В кармане ни гроша, воровать не умел. В стражу не взяли. Работать на кого-то, та же херня, что и в деревне. Вот и нанялся в охрану каравана.

— Так ты сбежал от повинности, значит. Не беспокойся, мне на повинность по хер, ее вообще запретить надо. Но разве в Преквистском Герцогстве ее не отменили? — удивилась Эрика.

— Может и отменили, но баронам и графам это, наверное, неизвестно. Чего мне врать вам, — принялся оправдываться Зак.

— Да пес их знает, может, и не отменили, в Империи бардак. И как тебе служилось Леонтийским?

— Хуже, чем обычно.

— Понимаю. Наниматься на любую дележку власти херовее всего. Риск все просрать, в том числе нанимателя и собственную жизнь, такой же, как на войне. Только лишней монетой не разживешься. Дома разграбить как при захвате чужого города никто не позволит, тем более, если твой отряд входит в Гильдию, где репутация превыше всего. Так что возможность мародерства ограничивается убитыми солдатами врага. Так-то. Караван охранять и то лучше, — решила блеснуть знаниями Эрика и заодно поинтересовалась, — а чего ты пошел, раз понимал, дело дрянь?

— Не захотел уходить из отряда, где уже десятником стал, еще и назначение сотником прочили. В последнее время отряды отряды поменьше нанимали, вот Командир Керн от безнадеги и подписался. Хотя эти скупые мудаки Леонтийские пожлобились даже на договор службе роду, так ведь дороже выходит. Гай и еще кучка сыновей Графа наняли по отряду на свое имя. Как купчишки или недовольные наследством отпрыски!

— Как интересно. Ты чего мне раньше это не сказал? — вознегодовала Эрика, одновременно обрадовавшись открывшемуся факту.

— Дык вы не спрашивали про это, а я думал, вы и так знаете. На такое рискованное жлобство не каждый день наткнешься, — удивленно оправдывался Зак.

А ведь и правда, подобную глупость Эрика даже не предполагала. При таких конфликтах принято нанимать отряд именно как на службу роду. И неважно, имеешь дело с Гильдией или с кучкой наскоро сколоченного сброда. Если прикончат нанимателя, традиционно такой договор уже силы не имеет, и похер, что заплатили. Нанимайте заново, кто хотите. Или враги наймут, если захотят и договорятся. Претензии Гильдии потом не предъявишь, там тоже жлобов не любят. То, что нанимателя не уберегли, чести отряду, конечно, не сделает, но это проблемы отряда и его Командира, а не скупых нанимателей.

Эрика хотела было еще расспросить Зака но ее отвлек стук и вопль сзади. Даже шум дождя не смог заглушить их. Принцесса приказала наемнику остановиться и вскоре соскочила на землю. Из повозки выскочил Велер.

— Что там за херня? — осведомилась Эрика.

— Ева убила Гая. Мы это… не ожидали, — растерянно пояснил гвардеец.

— Твою мать, как так? Ева? Вы, гребаные придурки, куда смотрели? Идиоты! — выругалась она.

— Прости, но кто ждал… Ева… Глядь, а кинжал в горле, — виновато промямлил Велер.

Принцесса, стараясь не слушать истошные рыдания скрученной Аланом Евы, осмотрела Гая. Мертв. Кузина воткнула ему кинжал прямо в артерию, что означало весьма скорую смерть. Сама научила, на свою голову. Если проявить хитрость, так даже изнеженная леди может убить. Эрика присела на скамью рядом с мертвецом и приказала Велеру садиться вперед и гнать как можно быстрее. Глупо торчать посреди города, в котором их разыскивают, да еще и в компании с мертвым Командиром городской стражи. А она по пути разберется, какого хрена истеричка Ева убила человека, который вроде как помог ей. Впрочем, а помог ли?

Такого ужасного допроса у принцессы еще не было. Кузина, не прекращая рыдать, с трудом отвечала на вопросы. Вместо того, чтобы отвечать по сути, Ева предпочитала клясться ей в вечной любви, просить прощение, и вдобавок причитать по поводу смерти матери. Уже десяток раз Эрика мысленно порывалась то влепить ей пощечину, а то и просто покинуть повозку. Уж лучше пойти пешком. Но принцесса все же решила держать себя в руках. Поэтому ей пришлось выслушать милую историю о том, как Ева перешла на сторону отца, чтобы иметь возможность помочь ей и Беатрис. Да что там, именно Ева убедила Генри не казнить ее сразу, а запереть в темнице. Попросила долгих мук для извращенки. «А из темницы, я знала, ты точно выберешься» — уверяла Ева. Принцессу на тот момент мало волновали правдивость ее слов, а так же подробности душевных метаний девицы. Не до этого как-то. Но в конечном итоге, из путаных объяснений путем умозаключений Эрика все же выяснила, что у той случилось с Гаем.

Гай думал, что девушка напилась отвара с сонным порошком, а значит, крепко спит. Еще в разговоре с Эрикой он упоминал про использование этого весьма популярного зелья от бессонницы. Может, порошок был плохой, а может еще чего, но девушка не вовремя проснулась. Как раз, когда Гай протопал мимо нее. Он преспокойно вышел из комнаты, Ева встала и увидела повешенную мать. Ну а дальше, наверное, была истерика, а потом девица надумала отомстить. Что и сделала в итоге. Кто виноват, что так глупо вышло? Эрика осознавала, она сама и виновата. Не захотела даже разобраться толком, лишь бы с кузиной не разговаривать. Ева клялась, что сразу хотела предупредить, Гай лжец и враг, так как убил ее мать. Но принцесса думала, придеться выслушивать не имеющее отношения к делу нытье. Как итог, пусть и не очень надежный, но все же союзник, мертв.

— Ну вот какого хера ты подождать не могла! — вслух возмутилась принцесса, достала очередную самокрутку и тут же выбросила. — Дайте кто-то покурить, из-за этого гребаного дождя все намокло!

Увы, самокрутки промокли не только у нее.

«Тварь. Лучше бы Генри так сразу прикончила. Но ведь нет же, проклятая мстительница», — уже про себя добавила она, и в очередной раз попыталась собраться с мыслями.

Что делать дальше? Ждать Виктора или Клифа? А если Гарри не найдет талерманца или Клиф тоже заодно с Генри? И вообще, она что, сама разобраться не может? На да, теперь все планы коту под хвост. И с девицей что делать? Гай все равно мертв. Убивать ее бессмысленно, хоть она и дура, но эмоции тут не уместны, живая наследница Клеонских полезнее, чем мертвая. Да и за что убивать ее? За глупость? Причем, свою собственную.

Вот почему почти все попытки договориться заканчиваются какой-то херней? Может, даже пытаться нечего? Не убей Ева Гая, все равно бы херня вышла? Герцогиню мудак повесил, а Еву, не имеющую понятия о его отцовстве, зачем-то оставил. Не убил и Герцогу не вернул. Пожалел? Да ну, любовницу бывшую не пожалел, а девку жаль стало? В конечном итоге Эрика пришла к выводу, все к лучшему. Ну и хорошо, что Гай сдох. К демонам дурацкие интриги.

К моменту, когда они, наконец, добрались до трактира, Ева успокоилась, прекратив рыдать. Встретил их Лютый. Велер с Аланом сразу повели девушку в дом. Удивленный варвар таращился на девицу, пытаясь понять, что произошло, пока он скучал. Принцесса, впрочем, объяснять ничего не спешила, в первую очередь поинтересовавшись обстановкой.

— Да все тихо, никто не приходил, девицы не вопят. Только Тим повесился, — поставил перед фактом гвардеец.

— Как повесился? Я такого приказа не отдавала! — не думая бросила принцесса, и только тогда поняла, что ляпнула, — Твою мать. С ума что ли все посходили! Всю темницу случайно уморили, Беатрис повесили, Гая закололи, этот сам в петлю полез. И это мы еще воевать не начали! — пребывая на грани срыва, возмутилась Эрика. На Тима было плевать, не захотел ей служить, предпочтя петлю, его проблемы. А мог бы во Дворце оказаться, но раз трус, сам виноват. Просто накипело.

— А что стряслось то? Как Беатрис повесили? Какого еще Гая убили? — посыпал вопросами Лютый, глядя на нее в недоумении.

— Да ничего уже, все херня. Алан тебе все расскажет, не сомневаюсь. Дай покурить.

Лютый протянул ей самокрутку.

— Ты чего-то говорила про воевать. Ну так скоро пойдем-то? Герцога же мочить надо, — простодушно спросил варвар.

Недалекий Лютый с самого начала не давал никому покоя с идеей, будто надо поскорее пойти в замок и прирезать Генри.

— На рассвете пойдем. Дождался и ты, — принцесса похлопала по плечу колдландца и пошла в дом.

Еще парой часов ранее предложение Лютого казалось как минимум нелепым. Ну пролезли бы они в замок и замочили бы Герцога. Но Генри убивать сразу нежелательно, казнить на площади — разумнее. А если даже его убили, так все наемники, из коих теперь состоит замковая стража, как полагала тогда Эрика, подчинялись Леонтийским. Будь все так, против них была бы как минимум сотня. Увы, хоть и говорят всякое, а убивать одним желанием принцесса не умела.

Но в свете открывшихся обстоятельств, да и всей сложившейся ситуации идея Лютого теперь уже не казалась откровенной глупостью. Наоборот, сейчас это единственный выход переломить ситуацию в свою сторону. А главное, никаких дурацких интриг. Наниматель отряда, Гай, мертв. Следовательно, «Смертельные вороны» не обязаны отрабатывать даже заплаченное им золото. Другое дело, у нее сейчас золота нет, но есть еще Генри. И если смерть нанимателя всплывет, разговаривать о дальнейшем сотрудничестве глава наемников будет с Герцогом. А вот если Генри убить или заключить под стражу, а затем наемникам продемонстрировать голову нанимателя, можно смело предлагать договор. Тем более, казна будет в ее распоряжении, и она знает, как заинтересовать таких людей. Чтобы воплотить этот план, единственное, что нужно сделать, это прихватив голову Гая, пробраться в замок, обезвредить Герцога и при этом не сдохнуть.

Эрика позвала Велера, распорядилась снять с Тима доспехи городского стражника и надеть их самому. Вместо одолженного у так же мертвого наемника облачения. Когда гвардеец отправился выполнять приказ, принцесса, мысленно ругаясь, принялась стягивать с себя изрядно надоевшие доспехи. Хорошо хоть теперь они не пригодятся. Мало того, с чужого плеча, так принцесса их в принципе терпеть не могла, в ужасе представляя, что в походах их носят сутками, а потом еще воюют. Разумеется, Эрика понимала, на войне такое облачение явно не для красоты, без него риск пасть от вражеской стрелы слишком велик, все же одежду из кожи рогопса мало кто может себе позволить. Но сама она, хоть и могла иной раз потерпеть, не привыкла и привыкать не собиралась. Особенно, когда поняла, что это такое на деле.

Наставники, а именно Виктор и Карл, использовать облачение ее не заставляли. Талерманец еще со времен Ордена по долгу службы железо не жаловал. Убийца должен уметь драться в доспехах только на случай необходимой маскировки, но в первую очередь он должен уметь защитить себя без оных, утверждал он. А Карл, даже когда воевал, зная про свою фактическую неуязвимость, выпендривался, принципиально игнорируя доспехи, чем не раз шокировал сослуживцев. Так бы и не познала Эрика ужасов походной жизни, если бы полгода назад Велер во время их совместной пьянки не похвастался новыми доспехами и не предложил воспользоваться услугами хорошего кузнеца ей. Принцесса только хотела отмахнуться, но Лютый по своему обыкновению прилюдно ляпнул глупость. И все бы ничего, все привыкли, что колдландец не думает, что говорит. Но заявлять, что Ее Высочеству без толку доспехи натягивать, ведь она в них не что воевать, даже ходить не сможет, не надо было. Особенно, когда она не совсем трезва.

Будь Эрика не пьяна, провела бы одну тренировку в облачении и на том все, но тогда принцесса взбесилась. Извинения оказались бесполезны. Сначала был скандал, слово за слово, и в итоге был затеян спор. По его условиям Эрика должна была неделю в походных условиях носить доспехи. Более того, чтобы все было реально, а войны неподалеку нет, они пойдут в качестве подорожного отряда ловить разбойников. Если она проспорит, удваивает Лютому жалование. А вот наказание Лютому в случае проигрыша придумал не менее пьяный Карл. Тот прогуляется голым по площади. Когда принцесса отрезвела идти на попятную стало стыдно. Итог был печален для всех. Варвар опозорился, бегая перед замком голышом, а Эрика за ту неделю возненавидела доспехи на всю оставшуюся жизнь. Правда, идея развлекаться в роли подорожного отряда принцессе понравилась и прижилась.

* * *

— Эрика, расслабься. Сейчас ты не похожа ни на мертвую, ни даже на человека при смерти, — предупредил Велер, только они отошли от повозки.

— Твою мать, — Эрика свесила руки и голову, постаравшись все-таки расслабиться, но в последний момент глянула на измученное лицо Алана, — Если уронишь, я тебя убью, — шепнула она.

— Не уроню. А если не доверяешь, я говорил, пусть Лютый несет, он точно не уронит, — обиженно пробурчал тот и напрягся еще сильнее.

Вместе с ним, помимо своей воли, напряглась и Эрика. Ну не привычно, чтобы ее таскали. Да и гвардейца тоже понять можно, мало того, при доспехах и всем вооружении, еще и тащи на руках не особенно хрупкое тело ростом с него же. Это не Амелию таскать.

— Лютый унас пленник. Он внешне приметный, его все запомнили, за стражника не сойдет. Велер уже пробовал, тогда ты сам настоял. А Зак должен будет искать Командира Керна, — раздраженно пояснила Эрика.

— Давайте я уже понесу, — неуверенно предложил Велер и они дружно остановились.

— Так и будут по очереди передавать из рук в руки, пока не уроните? Я конечно не умру, но если это случится не вовремя, не факт, что тогда получиться корчить из себя убитую. Алан, лучше забрось меня на плечо.

— Я же предлагал. Но ты же сама не хотела так, — недоумевал гвардеец.

— Давай как-нибудь, я не хочу, чтобы наш план сорвался, — настояла принцесса.

Когда Алан сделал, как и планировал изначально, подала голос доселе молчавшая Ева.

— Эрика, я боюсь. А если я не смогу?

— Замочить Гая смогла, а тут безутешную дочурку сыграть не сможешь? Постарайся уж, ты сама навязалась помочь, — шикнула Эрика, наконец полностью расслабившись. Тащить ее Алану стало явно легче.

К этому моменту почти рассвело. Алан в нехитрых доспехах стражника нес Эрику, в таком же облачении Велер нес мешок с головой Гая и вел связанного Лютого. Ева шла рядом с Заком. Все, кроме Евы, выглядели весьма потрепанными, будто после бойни. Не только голова, но и кровь убитого Гая пришлась кстати. Особенно окровавленной выглядела принцесса, все же, по легенде она, как минимум, при смерти.

Наконец, впереди показались ворота, ведущие на задний двор. Первым к караулящим стражникам подошли Зак с Евой. Наемник кратко сообщил о спасении Евы и захвате принцессы, и сославшись на приказ Командира Гая, попросил шум не поднимать. Ева подыграла, требуя впустить ее. Ворота открыли, следом Зак тоже самое поведал еще двоим караульным. К слову, все они были его сослуживцами, так что вопросов не возникло. Да и Ева так слезно просилась к отцу. Все вообще смотрелось логично, Ева нашлась, беглянку поймали, был приказ доставить всех Герцогу. А в свете произошедшего никто не стал рассматривать внешность простых городских стражников, которых всех в лицо и так не упомнишь, а за несколько дней, тем более.

Так они спокойно вошли в замок. Зак отправился за Командиром, дабы привести его к покоям Генри, а двое караульных взялись проводить их процессию к покоям Герцога. Разумеется, они стали задавать вопросы, причем, скорее из любопытства. Что произошло, как, сколько погибших? Велер отмахивался, будто Командир Гай приказал сначала все доложить лично Герцогу. На что наемники только недовольно вздохнули. Вероятно, Генри за эти дни всех уже достал, подумала Эрика.

Караульные, которые должны были охранять сон Генри, спали, растянувшись прямо на полу. Если бы не их сопение, можно было бы даже решить, что они мертвы. Сослуживцы принялись их расталкивать, пиная ногами, но те никак не просыпались. Эрика и Велер переглянулись. Воспользовавшись моментом, принцесса потянулась руками к шее увлекшегося караульного и вскоре тот сам присоединился к товарищам. Велер тоже самое проделал с другим. Как минимум пятнадцать минут они будут спать. Из всех гвардейцев этот нехитрый прием не сумели освоить только Лютый и Алан. Этим тугодумам проще было свернуть шею, чем такими тонкостями заморачиваться.

Наконец, Алан опустил Эрику на ноги. Перед глазами немного потемнело, но уже через мгновение прояснилось. Пока гвардейцы затаскивали наемников в пустующие покои напротив, принцесса пошла к Генри. Дверь оказалась незаперта, что уже показалось странным. В гостиной было пусто. Мысленно потирая руки, Эрика пошла в спальню. Лютый следовал за ней.

— К Генри не лезь, он мой, — предупредила она варвара. Убивать принцесса не собиралась, все же надо его казнить всем в назидание. Но пару раз врезать, почему бы и нет. Давно хотелось.

Принцесса изначально ожидала увидеть Генри в компании как минимум одной шлюхи. Но Герцог находился в спальне один. Правда обстановка в покоях недвусмысленно предполагала, вчера здесь должно быть, было весело. Во всяком случае, Генри. На полу валялись окурки, пустые бутыли из-под санталы, женская нижняя рубаха. На столе принцесса увидела золотистый мешочек, из которого немного рассыпался порошок. Видимо, какое-то зелье для удовольствия.

— Ну что, просыпайся, мудак! — потребовала Эрика, грубо толкнув его в плечо.

Генри не то, что не отозвался, он даже не пошевелился. Как лежал, уткнувшись лицом в подушку, так и продолжал лежать.

— Гребаный хер, подъем! — рявкнула Эрика, хорошенько влепив Герцогу подзатыльник.

Никакой реакции. Неужели, так напился или нанюхался? Принцесса присмотрелась, появились смутные подозрения, будто Генри уже мертв. Чтобы убедиться, Эрика перевернула его на спину. Тот не просто не дышал, на его лице и подушке засохла кровавая пена.

— Гляди ка, сам сдох, — удивился Лютый.

— Твою же мать, не могли меня дождаться, сами порешили, — выругалась она и сорвалась на истерический смех.

Тут к ложу опасливо подкралась Ева, которая до этого притаилась в гостиной. Следом подтянулись Велер с Аланом. Так они и смотрели на мертвого Герцога. Как рассудила Эрика, мудак не только ее достал, вот и отравили. Казнить теперь не кого, даже бить некого, не мертвеца же пинать.

— Ну, чего, будем ждать Командира, — Велер с ухмылкой вытащил из мешка голову Гая.

Ева, как раз стоящая рядом с гвардейцем, взвизгнула и тут же потеряла сознание, полетев прямо на принцессу.

— Твою мать, — выругалась она, придерживая девушку.

Сначала она хотела уложить ее на кровать, но решила, если та сейчас очнется рядом с мертвым отцом, будет истерика. Усадив девицу в кресло, она забрала у Велера голову, и тут же распорядилась, чтобы Лютый тащил тело Генри в гостиную.

* * *

— Вы? — ошарашенный командир отряда «Смертоносные вороны» Керн смотрел то на нее, то на валяющегося прямо перед дверью мертвого Герцога.

— Я. А вот Гай Леонтийский, твой наниматель, — принцесса достала из-за стола голову и продемонстрировала так, чтобы тот увидел лицо. Керн, пытаясь сохранить самообладание, потянулся к рукояти меча.

— Не нужно. Я позвала тебя не драться и даже не ругаться, — Принцесса небрежно отшвырнула голову в угол, затянулась дурманом и продолжила, — Я хотела предложить сотрудничество. Присаживайся. Поговорим, обсудим условия.

Керн не стал мяться, присел напротив. Принцесса предложила ему самокрутку, он взял. Следом она протянула ему текст договора по найму. Тот стал читать. Когда Эрика поняла, что он все прочел, лишь тогда она обратилась к нему.

— Прежде чем отвечать, выслушай. Наниматель твой сдох, Генри отправился за ним. Ты и твой отряд теперь без работы. Можешь к Леонтийским в Гадвенхафт вернуться, но на хер тебе эти жлобы? Еще можешь в Тилию направиться, в Гильдию, где ваша репутация после гибели нанимателя подпортится. Есть вариант, разграбить какое-то баронство, и пойти на вольные хлеба. Сейчас многие воюют. Но есть еще вариант, когда никуда идти не надо. Например наняться на службу мне, на тех же условиях, плюс пятьдесят процентов. Цена по условиям Гильдии, как за службу роду. Правда, служить будете мне лично. У меня свои причины, и это отнюдь не скупость, как ты уже понял.

— Заманчивое предложение. Но я должен подумать, посоветоваться с сотниками, — отметил Керн, прищурившись.

— Демона что ли убоялся? — сыронизировала Эрика, понимая, тот набивает себе цену.

— Такой ерундой меня не запугать, — уверенно заявил тот.

— Какой тогда смысл советоваться? Поверь, они согласятся, как только узнают следующие подробности. Я же вам подарочек сделаю, позабочусь о вашей репутации. О смерти Гая Леонтийского, твоего нанимателя, я умолчу. Никто, кроме моих людей, да и то не всех, пока не знает, что он сдох. Я тебе сделаю документ, свидетельствующий, что Гай сам преждевременно расторгнул договор. Я это умею, если что. Не по доброте душевной, просто будущей правительнице Империи должны служить наемники с хорошей репутацией. И если я убила вашего нанимателя, так я и разберусь с этим вопросом. К тому же, не забывайте, я единственная законная наследница, и у меня будет много работы, сначала надо порядок в Клеонии навести, потом браться за престол, а там за порядок в Империи, да и за ее пределами.

— Ну с таким подходом, думаю, сотники согласятся. Я уверен, согласятся, — с этими словами Керн подписал сначала один лист, потом второй.

Принцесса подписала следом, пообещала вечером поставить печать, и завтра же выплатить половину жалования за следующий месяц. Как только разберется с казной. Следом они выпили по кубку в знак будущего успешного сотрудничества.

— Какие приказы, Ваше Высочество? — довольно уточнил Керн.

— Не мешало бы оповестить о моем возвращении чсех твоих людей, а лучше, весь город. Тело Генри нужно вынести на площадь и приколотить так, чтобы всем видно было.

— Будет сделано. Что-то еще?

— Рядом выставь глашатая, пусть вещает о смерти изменника, моем возвращении и торжественном восстановлении законного порядка. И еще, разошли глашатаев по городу, пусть тоже самое покричат, заодно пригласят на площадь полюбоваться мертвым изменником Империи. Ясно?

— Да, вполне. Только хотелось бы уточнить текст, который должны вещать глашатаи. Или, возможно, есть человек, отвечающий за это? Я понятия не имею, что конкретно вы хотите сказать горожанам, — отметил Керн.

— Твою мать, точно, — Эрика полезла искать в ящик лист бумаги, одновременно обдумывая текст обращения. Раньше подобные мелочи ее не волновали, потом они стали заботой Виктора, но теперь придеться думать самой.

Разобравшись с Керном, Эрика следом позвала Велера. Ему она поручила озаботиться похоронами Беатрис. Убедившись, что ситуация в замке и в городе для нее теперь полностью безопасна, раздав все указания, принцесса наконец сочла возможным помыться, перекусить и лечь спать. Точнее, сон уже обернулся необходимостью, перед глазами все плыло, усталость брала свое. В конце концов, после столь успешного мероприятия отчего бы не отдохнуть. Приказав не беспокоить, если только на город или замок не нападут, Эрика заперла дверь и практически в один момент уснула.

Проспала она почти сутки, очнувшись только на рассвете следующего дня. Не обнаружив ни одной самокрутки, принцесса спешно оделась и собралась распорядиться по поводу дурмана. Но никакого караула она не обнаружила, правда, тут же вспомнила, что не распоряжалась об этом. Вчера ей было все равно. Служанки Эммы в соседней комнате тоже не было. Курить от этого не перехотелось, поэтому принцесса отправилась на поиски дурмана сама. Первые признаки жизни она обнаружила только спустившись на третий этаж. Там несли караул двое незнакомых ей мужчин, люди Керна. Те о чем-то болтали, однако завидев ее, вытянулись по струнке.

— Приветствуем, Ваше Высочество! — услышала она.

— И вам доброе утро. Самокрутки есть?

Караульные замялись.

— Никак нет, — помотал головой светловолосый молодой мужчина.

— Не курите? Незаметно что-то, — с претензией спросила Эрика, учуяв от наеников знакомый запах.

— Курим, но тут мы не курим. Точно, — уверил напарник блондина, заросший вояка с перевязанным глазом.

— Да мне похер где вы будете курить, лишь бы не пьянствовали на карауле. Хоть обкуритесь. Только я тоже хочу, и я надеюсь, одной самокруткой вам не жалко поделиться? — раздраженно пояснила принцесса.

— Были бы, все отдали бы, Ваше Высочество Герцог это дело в замке не жаловал, только если он сам, а отлучиться с караула никак. Но если надо, могу принести, караул вот только…, - пояснил растерянный блондин.

— Твою мать, сраный мудак Генри продолжает портить мне жизнь даже после смерти. Курение ему не нравилось…. Тьфу! Хер с вами, но если увидите кого из прислуги, передайте, чтобы озаботились принести в кабинет Герцога самокруток, — на всякий случай распорядилась Эрика, намереваясь спуститься на задний двор. Так у кого-нибудь точно дурман есть.

— Ваше Высочество, но в замке нет прислуги. Все вчера ушли, — выпалил одноглазый.

— Как нет? Почему? Твою мать, с какого хера? Где управляющий Сид? — вознегодовала принцесса, силясь понять, что вообще происходит.

— Управляющий тоже. Ушел. Никто не велел их задержать, так бы конечно… — пояснил все тот же блондин.

— Охереть. Сходи ты за самокрутками тогда, — раздосадованно распорядилась принцесса.

— Ваше Высочество, так что, можно покурить на карауле? — с надеждой спросил одноглазый.

— Я же сказала, мне похер. Только окурки не разбрасывайте. Убирать, похоже, некому, — с ухмылкой бросила она и понеслась к заднему двору. Теперь не только с целью раздобыть дурман, но и выяснить, что стряслось.

Там ей удалось застать только незнакомых ей караульных. Правда дурман она таки раздобыла. Наемник, пытаясь скрыть удивление, сунул ей две самокрутки, оправдываясь, что, наверное, Ее Высочество столь дешевое курево не жалует. Эрика пояснять каждому по поводу ее предпочтений, а именно, ей вообще похер, какой дурман курить, не собиралась. Привыкнут, ни куда не денутся, как и к ее странным манерам тоже привыкнут. С наслаждением закурив, она распорядилась позвать Командира Керна в герцогский кабинет и спешно покинула задний двор.

Керн явился буквально через несколько минут. Из его доклада стало ясно, дела в основном идут хреново. Да, Небельхафт под контролем, секретарь Генри, Олис, пойман и сейчас в темнице. Объявился Гарри, причем история с его препровождением в темницу уже успела стать притчей во языцах. Когда тот выбрался и добрался до реки, он помылся, испачканные в сточной канаве вещи — выбросил и с мечом наголо отправился в ближайшую деревню добывать одежду. Не дошел. Тогда его и схватили подорожные стражники. Для начала его отправили в темницу, там про него в суматохе забыли, ну а когда уже все решилось, то бишь вчера вечером, его выпустили. Сейчас Гарри вместе с Велером и Лютым, куда-то запропастился. Не исключено, гвардейцы отсыпаются после празднования победы. То, что Гарри таки не добрался до Виктора и Клифа, Эрика сочла положительным исходом. Раз все и так решилось, чего людей от не менее важных дел попусту отвлекать.

Но в остальном все шло хуже некуда. Почти вся челядь, включая управляющего, покинула замок. Правда, часть слуг сбежали еще от Генри, но это мало успокаивало. Из прислуги осталась только ключница старуха Магда и дровосек. Да и то, тем идти некуда, дровосек глухой, а старуха уже дряхлая. Ерунда, придуманная Генри, будто она одним желанием заморила несколько десятков человек, не прошла бесследно. Помимо этого, про нее теперь на каждом углу шепотом рассказывают настоящие ужасы. Люди напуганы, особенно в свете внезапно возникших слухов, будто Халлар был уничтожен демонами прямо во время проведения Священного Собора. Еще один сюрприз на ее голову. Принцесса была уверена, эти слухи тоже плод фантазии Генри, желающего испортить ей репутацию и заодно всех запугать. Халлар даже талерманцы не разнесли в свое время. Точно выдумка. Но люди верят и боятся.

Разбежалась не только челядь. Эрика еще вчера отменила приказ Генри никого не выпускать из города. По докладу Керна, вместо благодарности, горожане и еще недавно прибывшие беженцы из Камирии пакуют сундуки и массово выезжают. То, что беженцы свалят, может и к лучшему, но ведь вместе с ними может уехать полгорода. На улицах видны только повозки с поклажами, лавки и мастерские закрыты, бордели пустуют. Хоть город запирай, что бессмысленно. Половина городской стражи тоже ведь разбежались, не захотели демону служить.

Одним словом, доброе утро. Вот уж что было особенно неприятно, так это бегство челяди. Обидно даже как-то стало. Если горожане и стражники дел с ней близко не имели, вот и поверили в ерунду, эти то чем думали? Нормально ведь служили. Все же к прислуге она всегда относилась хорошо. Платила нормально, не била никого, и даже толком не ругалась на них. На большую часть слуг Эрика вообще не обращала никакого внимания, считая, что разбираться с челядью должен управляющий. А у нее есть более увлекательные занятия, нежели прислугу гонять. Вроде стряпают не дерьмо, санталу и трапезу приносят по первому требованию, в замке не свинарник, ну и отлично. И все равно ушли, хотя даже от ненормального Генри так массово не сбегали. Смешно, если бы не было так грустно.

«Ну и пошли они на хер, попадут к какому-то злобному барону, поймут все. А мне похер» — успокоила себя Эрика.

Чтобы решить проблему, принцесса для начала назначила управляющей замком Мариэтту. Тем более, та все равно была в замке. Ее вместе с Амелией привел Алан. Эрика велела ей озаботиться набором челяди, а пока отправила на кухню Амелию. Надо же кому-то стряпать на грядущие поминки Беатрис. Пусть не сидит как благородная, а делом занимается.

Кое-как разобравшись с этой проблемой, Эрика решила поинтересоваться казной. Тем более, нужно выполнить обязательство перед наемниками, выплатить причитающееся. Казначей, несмотря на опасения, не исчез. Но это мало успокаивало. Даже беглый осмотр запасов золота не улил ничего хорошего. Казначей только разводил руками, предостатвив расходные документы, среди которых была подписанная Генри бумага на весьма внушительную сумму. На все, что осталось, Небельхафт может существовать всего месяц. Без учета оплаты наемников.

В казне и так негусто было. В последнее время из-за нашествия варваров на Камирию и бунтов на юге торговля в городе совсем затихла. Везти товар по северному тракту — опасно, да и без толку, людям не до покупок. Продажа дурмана, на котором держалось герцогство, из-за все тех же конфликтов, затруднивших проход караванов, почти остановилась. А тут еще Генри постарался. Как отчитался допрашивавший Олиса Зак, Генри по пути в Небельхафт проиграл в Редграде не только выделенное Императором золото, но и панталоны собственных гвардейцев. Спас его и привел в нормальное состояние секретарь. В итоге Генри взял займ у компании при Гильдии наемников, где, кстати и встретил Гая. Займ вскоре пришлось вернуть в двойном размере, с Гильдией шутки плохи. На весьма внушительную сумму идиот Генри накупил зелий удовольствия, благодаря которым приходил в себя после унижения.

После общения с казначеем, Эрика все же распорядилась выплатить наемникам жалование. Обещала ведь. Затем, оценивая скудные остатки, она грешным делом подумала, наверное, это даже хорошо, что челядь и стража разбежались. Платить все равно скоро будет нечем. Принцесса позвала Мариэтту, и отменила распоряжение набирать челядь. Не до этого пока.

Как назло, не успела Эрика прийти в себя от тех новостей, как нарисовалась еще одна проблема. Гонец привез письмо от Герцогини Камирской, которой Генри пообещал помощь в борьбе с варварами Клыкастыми. Та прибывает через неделю. Эрика понимала, с варварами, которые своими набегами совсем извели малонаселенную Камирию, тоже разбираться надо. Но как и чем помогать, когда ни золота, ни людей, ни даже порядка нет? Во владениях Ергинского не пойми что творится, от Дирмия ни слуху ни духу, мало ли, что замышляет, Викентий с тысячей нанятых людей не уймется, Клиф и мелкие бароны, даже если на ее стороне, сейчас заняты Ринией. Даже Небельхафт сейчас взять проще простого. Едва ли она может помочь в борьбе с клыкастыми, кроме как отправиться воевать с ними лично.

Сидя за столом, Эрика нервно курила дурман, пересматривала казначейские документы. В тоже время она осознавала бесполезность этой затеи. Хотя бы потому, что она даже толком не разбирается в этих проклятых бумагах. И самое мерзкое, виноваты в ее положении не только Генри, и неблагополучная ситуация в округе, но и она в том числе. Годами закрывала глаза на беспредел графов и баронов, которые умаляли подати. Лишь бы ее не трогали. Долгое время ей было плевать на казну, она не считала средства в принципе, привыкла натурально швыряться золотом направо и налево. Озолотила весь замок, а заодно половину шлюх города, а во время праздников устраивала не только пиры, но и поила весь Небельхафт. В итоге, казна пустая, а люди все равно разбежались.

Такими темпами через месяц ей будет нечем заплатить даже немногочисленным наемникам. Золото нужно найти в ближайшее время. Иначе с Клеонией можно распрощаться. Это же какой позор, заявиться с претензиями на престол без армии, перед этим просрав Клеонию. Нет, допустить такое нельзя. Старый казначей предлагал увеличить подати, но сейчас только этого не хватало. Люди и так не жируют, еще и разбегаются, кто куда. Да и на что подати увеличивать, если торговли нет, даже бордели пустуют. Также казначей предлагал взять займ. Но у кого? В ближайших краях взять то не у кого, везде бунты, войны, голод. А тащиться в ту же более менее благополучную Тилию займет слишком много времени. Даже если кто-то даст в обмен на будущие привелегии, все может затянутся минимум на пару месяцев. За это время что угодно случится. Попытаться договориться с кем-то из клеонской знати, с тем же Дирмием? Даже от одной мысли противно было. Идти с протянутой рукой к барону? Этого еще не хватало. У нее же все равно ничего не получится. Дирмий откажется от союза и уже будучи в курсе ее положения, только воспользуется этим.

— Гребаное дерьмо! Чтоб вы в Бездну все провалились! — Эрика докурив очередную самокрутку, в бешенстве швырнула окурок.

«Все это херня, поганые бумажки, которыми только задницу подтереть можно» — Следом на пол полетели казначейские документы. Принцесса взяла еще одну самокрутку и пошла прочь из кабинета.

Договариваться со всякими мудаками она впредь не станет. Достали. И вообще, надо делать то, что умеешь. Значит, пришла пора принимать жесткие меры. Захватить замок Ергинских и обчистить их казну. Совместить приятное с полезным, а именно, и золота раздобыть и порядок начать наводить. Давно пора. Там же все равно предатели засели. Непонятно откуда взявшийся родственник, мало того, вероятно сам и замочил Графа Алкения, вчера прислал согласие присягнуть Генри. С частью наемников Алкения, по ее данным, договор расторгнут. В городе, должно быть бардак. Что же, значит этот изменник будет первым, кто заплатит за свою ошибку. А немногочисленных наемничков можно без труда перекупить. Дело за малым, взять Цегенхафт. А там и за Дирмия браться можно.

* * *

Принцесса заперла дверь изнутри и осторожно зажгла масляную лампу. Правила предосторожности. Алхимия и открытый огонь не совместимы. О существовании этого помещения в подвале замка знали только трое. Карл, Виктор и, разумеется, она сама. Сначала Виктору понадобилось помещение для варки зелья правды. Затем сама принцесса изъявила желание научиться этому полезному искусству. А потом появился Карл. С алхимией у принцессы так и не сложилось. Ничего путного, кроме сонного отвара, который даже неграмотная служанка сделать может, Эрика варить не научилась. Но сейчас этого и не требовалось.

Если талерманец впоследствии не считал нужным лишний раз посещать мастерскую, Карл проводил там немало времени. Просто из любви к искусству. Сначала решил опробовать все рецепты, которые только знал, от безобидных зелий из арсенала фокусников, до талерманских ядов. В дальнейшем темный мессия не угомонился, пошли в ход опыты. Виктор такого рвения не понимал, только крутил пальцем у виска. Но Эрика позволила гвардейцу делать в подвале все, что заблагорассудиться. Только с условием, зелья, которые можно хранить, он выбрасывать не будет. Вдруг пригодятся. Разумеется, многое хранить нельзя, но даже из того, что можно, кое-что как раз и пригодится.

Принцесса прошлась по большой комнате и свернула в боковую дверь, ведущую в кладовку. Поставив лампу в безопасном месте, она принялась рассматривать каждую баночку, читая надписи. Она хоть и сама там все подписывала, разумеется, со слов Карла, запомнить и различить составы на глаз не смогла бы.

«Так, Фахтмо Элтзис, вызывает бешенство, кровожадность и безумный голод…» В конце было добавлено емкое «упырятник». Это уже сама Эрика подписала, ибо действие яда напоминало превращение людей в упырей. Отравленный человек кидался на все живое, убивал и жрал. Умирал он через двенадцать часов. Одной этой маленькой баночкой можно небольшой город в Бездну отправить.

Принцесса поставила зелье обратно, сейчас его применять нельзя. Она принялась просматривать дальше. На полках в основном стояли всевозможные яды и противоядия. Именно они имели самый долгий срок хранения. Но Эрика помнила, помимо смертельных ядов, в кладовке имелись и другие зелья. Не очень опасные на первый взгляд, но это ведь смотря в чьи руки попадут. Чтобы лишить отряд боеспособности не обязательно всех травить насмерть. Холодный огонь, например, можно использовать в цирке для развлечения толпы, а можно с его помощью нагнать панику и отвлечь врага. И все это без губительных последствий как от настоящего огня. Вариантов много, тут главное правильно ими воспользоваться.

Убедившись в наличии нужных зелий, принцесса отложила их отдельно и покинула мастерскую. Вернувшись в кабинет, она принялась за любимое занятие, а именно за подделку документов. Дописав, она вновь вызвала к себе Командира Керна. Когда он вошел, довольная Эрика коротала время за очередной самокруткой.

— А вы все курите… Позволите? — Наемник вытащил дурман.

— Прекрати о такой ерунде спрашивать, — отмахнулась принцесса.

— Ну уж простите, хрен угадаешь, какие у вас, благородных, капризы. Герцог, да и не только он, за курение в замке выгонял без разговоров, при том, что сам с дурманом не расставался.

— А вы прямо все не курили?

— Сомневаюсь, — Керн подмигнул.

— Вот и я о том же. Не нужно делать проблему на пустом месте. И людям своим объясни, пусть где хотят курят, а то в случае чего, мне даже дурман не у кого взять, — отшутилась принцесса.

— Обязательно передам. Надеюсь, мне не придеться обязать всех курить? — Керн поджег самокрутку и отвел взгляд. В очередной раз он попытался скрыть недоумение. Ну ничего, привыкнет, в очередной раз подумала принцесса.

— Я подумаю об этом. А теперь к делу. Я тебя не за тем позвала, чтобы дурман обсуждать. Скажи, ты ведь давненько наемником промышляешь? — тот многозначительно кивнул, Эрика продолжила, — Наверняка ты не только воевал, тебе ведь приходилось заниматься менее благородными вещами?

— Вы о чем? О мародерстве и грабежах? — недоумевал тот.

— Нет, ты не понял. Ты же наверняка захватывал с небольшой группой людей, например, замок, особняк или корабль, или что-то в таком роде? Караван, там. Ну, с целью вырезать хозяев или достать нужную вещь?

— Нет. Я же не бандит, и не убийца, — Керн возмущенно замотал головой.

— Да не отпирайся ты, я же не с целью морали почитать спрашиваю. Многие наемники иногда ввязываются в подобные делишки. Особенно когда начинают, ну и потом не прочь. Работа такая.

— Может всякие банды головорезов и ввязываются, но я и мои люди тут не причем. Не занимался я таким. Я сразу попал в отряд при Гильдии, там такое не приветствуют. И не обращаются туда с подобным. Я воевал, караваны и рудники охранял, всякое было. В том числе и мародерство, война дело такое. Но чтобы резню устраивать…

— На войне все средства хороши. А иногда подлая резня намного благороднее честной битвы.

— В смысле? Что вы хотите от меня? — недоумевал Керн. Даже про самокрутку забыл, дурман просто тлел в его руках.

— Ладно, не буду мудрить. Дело в том, что я собираюсь восстановить порядок, наказать предателей. Ты я, думаю, это понимаешь. Начать хочу с Цегенхафта, где засел один хитромудрый упырь. Естественно, мне надо от него избавиться. Осада крепости мне на хрен не нужна. Это долго и нудно. Я вообще предпочитаю другие методы. Особенно если разборка внутренняя. Зачем устраивать осады, бойню, пугать мирных горожан, которым вообще похер, кому подати платить? Зачем, если можно просто вырезать верхушку? Ты понял, к чему я веду?

— Понял, но если бы все было так просто. Вы, наверное, до сих пор не воевали даже во внутренних конфликтах? — предположил наемник.

— Ну да, ну да. Я не говорила, что будет просто. Я понимаю, иногда без осады невозможно ничего решить, например в случае войны на территории другого королевства или войны с захватчиком. Даже во внутреннем конфликте, если все стороны готовы к войне, проникнуть в крепость противника не так уж легко. Но сейчас противник — местный изменник, он пока не ожидает удара, и в город могут проникнуть пару десятков человек. Войти и решить проблему. Нет человека, нет проблемы, понимаешь? В конце концов, если все делать по военным правилам, в случае победы я же все равно казню изменника. Но зато я потеряю время, людей. Ведь в случае штурма будет много крови, а в случае осады, часть ни в чем не повинных жителей Цегенхафта сдохнут от голода. Разве это более благородно, чем просто захватить замок и разобраться с основными виновниками мятежа? — закончив свой монолог, принцесса удовлетворенно улыбнулась.

— Вы все правильно говорите, разумно, если бы не одно «но». Два десятка, вы в своем уме? Как с парой десятков человек брать замок в городе, где полно вояк противника? Стража, наемники… Это же безумие! — возразил Керн.

— А это уже моя забота, как все сделать. Талерманцы с таким количеством людей и не такое вытворяли. Бесчестно, хитро и наверняка.

— Но мы же не талерманцы, у нас нет магов! Надо хотя бы четыре десятка, — не унимался наемник.

— Это долго, сразу не войдем, а просачиваться группами, терять время! — не согласилась Эрика.

— Но вы хоть представляете себе ситуацию?

— Все я понимаю и представляю. Отсутствие магов не помешает проявить больше хитрости, и кое-какие достижения алхимии. Понимаешь, суть в том, чтобы взять замок, по тихому прикончить изменника, и в нужное время объявить об этом. Я все же представляю здесь законную власть, так что этого будет достаточно.

— Я все понял. Мое мнение вас не интересует. Что от меня требуется? Я должен возглавить это нападение, руководствуясь вашими ценными указаниями? Так ведь?

— Нет. Твоя забота отобрать пятнадцать наиболее смышленых людей. Не тех, кто разве что в строю воевать и в осадах прозябать способен. Мне нужны люди, умеющие думать и выкручиваться. Подойдут отличившиеся в шпионаже. Ну или с опытом наемных убийств, если знаешь о таких. И ничего возглавлять тебе не придется, я сама туда пойду. А ты можешь тут остаться, при желании, — возразила принцесса.

— Вы? Туда? — изумился Керн.

— А чего ты удивляешься? Я тоже хочу развлечься!

— Да ничего, я в последние пару дней только и делаю, что удивляюсь. Вы мой самый странный наниматель. Если позволите, я все же приму участие в этом безумии. Когда выступаем? — Керн теперь уже заинтересовался.

— Конечно, позволю. Пятеро — сегодня. Под видом гонцов. Остальные — завтра. Под видом торгового каравана. Подробности я поясню потом. Сначала займись людьми.

* * *

На погребальную церемонию Беатрис Эрике идти не хотелось. Особенно после долгого размусоливания первой пятерке наемников подробностей предстоящего им задания. Те оказались, не то, чтобы совсем тупыми, но ей пришлось объяснять каждому, попутно отвечая на множество вопросов. А вдруг то, а вдруг се? Будто у самих мозгов нет, додуматься, что делать. К концу разговора ей уже их поубивать хотелось. Но как бы там ни было, церемонию Эрика посетить все же решила. И так мало народу придет. Впрочем, о своем решении принцесса очень быстро пожалела.

Беатрис хотела, чтобы ее похоронили по заветам Книги Мироздания, то есть сначала сожгли. Принцесса не увидела ничего плохого в том, чтобы выполнить последнее желание покойницы. При отсутствии Жреца, погребальную речь и последующие молитвы должна была прочесть святоша Амелия. Но только девушка начала ритуал, как взбешенная Ева набросилась на нее. Вцепилась в волосы, стала рыдая вопить, что та сообщница убийцы, и не имеет права читать речь. Еву оттащила Эрика. В итоге читать речь стала престарелая ключница. Больше все равно было некому, помимо Эрики с Евой и Амелии, на погребении присутствовали глухой дровосек, старуха, гвардейцы, да несколько наемников. Последние помогали жечь. Ключница единственная из всех присутствующих отличалась религиозностью.

Но Ева не угомонилась, она потребовала, чтобы Амелию выгнали с похорон. Бросилась в ноги к принцессе и стала молить, чтобы сообщницу убийцы если не повесили, то хотя бы прогнали. Пришлось Эрике успокаивать кузину, а заодно приказать Алану увести рыдающую Амелию, и желательно озаботиться ее жильем вне замка. Только тогда удалось начать ритуал сожжения. Горел погребальный костер долго, моросящий дождь постоянно тушил его. Наемникам приходилось периодически подливать масло. По традиции все пришедшие на погребение должны были дождаться, пока сгорит все и потухнет пламя. Принцесса не скорбела, с нетерпением ожидая окончания ритуала. В конце концов, она не была близка с Беатрис, чтобы убиваться по ее кончине. Еще и Ева, после истерики, практически повисла у нее на шее. Принцесса не стала ее прогонять, решив потерпеть до конца церемонии.

Костер уже догорал. Эрика, от скуки рассматривала собравшихся людей, как вдруг заметила, гвардейцы стали коситься несколько правее от нее. Принцесса обернулась и на несколько секунд застыла в растерянности. Позади стоял мрачный Виктор. В руках у него была бутыль санталы. Рядом с ним она увидела незнакомого ей мужчину, черты которого в то же время кого-то напоминали. Это был невысокий гладковыбритый молодой человек с вьющимися светлыми волосами. Одет он был как простой крестьянин.

Принцесса отвернулась, обратив взор на догорающий костер. Поговорит с талерманцем потом, сейчас не время, пусть поскорбит. Главное, успеть, пока он совсем не напился. Ей, как ни странно, выпивать не хотелось. Надоело, да и поняла, что проблемы это не решает, будет только хуже, а значит, нет смысла. А тут еще перед глазами всплывал образ покойного дядюшки. Тот начинал как талантливый воин и стратег, но превратился в мерзкую свинью. Он пропил и проиграл даже панталоны, и в итоге утратил связь с реальностью. Обезумевшего озверевшего урода укокошила изнасилованная им служанка. Именно это удалось выяснить Велеру еще до того, как челядь разбежалась.

Когда костер догорел, обугленное тело понесли в склеп, а все немногочисленные скорбящие по традиции должны были отправиться на поминки. Стол накрыли в трапезной. Принцесса хотела сразу направиться к Виктору, но Ева, как на зло, умудрилась лишиться сознания. Нарочно ли она это сделала, не ясно, все равно принцессе ничего не оставалось кроме как взять девицу на руки. Мысленно ругаясь, она поспешила в замок, дабы с чистой совестью уложить Еву в постель. Вдруг и впрямь не уловка, горе у нее. Как всегда, непонятно. Впрочем, подобные уловки Ева раньше уже использовала, чем порой злила Эрику. Оно вроде не тяжело, но когда этим морочат голову, пытаясь выклянчить заботу, бревна и то приятнее таскать, чем капризную дуру.

— Эрика, что произошло, — Ева очнулась, когда они уже поднялись по лестнице и направлялись к ее комнате.

— Ты занялась своим любимым делом, свалилась в обморок, — мрачно пояснила Эрика и резко опустила девицу на пол.

— Думаю, ты дойдешь сама.

Ева обняла ее шею двумя руками и прижалась к ней.

— Так, ты на поминки собираешься? Или хочешь отдохнуть? — уточнила принцесса.

— Нет, я не хочу, там будет эта мразь!

— Хорошо, дело твое. Хотя Амелии там точно не будет.

— Я все равно не хочу. Не бросай меня, я прошу. Матушка умерла, я же теперь совсем одна. Я согласна быть твоей шлюхой. Даже одной из сотни! — выпалила вдруг Ева.

— Ева, ну сколько можно. Поговорим потом, — выдавила из себя принцесса.

— Я буду делать, все, что ты скажешь, клянусь. И слова тебе не скажу, только не бросай, — Ева буквально впилась пальцами ей в плечи.

Принцесса ничего не ответила. Она довела Еву до ее покоев и развернулась идти прочь.

— Эрика, побудь со мной, хоть немного, — жалобно протянула кузина.

— Ты же только что пообещала, что даже слова мне не скажешь. Вот, держи теперь свое слово, — принцесса оставила Еву и поспешила прочь.

— Как скажешь, — услышала она сзади.

Оставалось надеяться, девица не станет ей надоедать хотя бы сегодня, а завтра Эрика все равно собиралась уезжать. Вернется, подумает, что делать с ней, но сейчас не до этого.

Ни на какие поминки Эрика не пошла, принявшись сначала искать талерманца. Пока тот совсем не напился. По словам караульных, Виктор практически уволок таинственного гостя в замок. Путем расспросов, Эрика, наконец, почти выследила их на втором этаже. Осталось только проверить все комнаты в правом крыле. Впрочем, искала она недолго, громкие возмущения Виктора, доносившиеся из покоев Беатрис не услышал бы только глухой.

— Ты меня за этим притащил сюда, морали читать? Оставь меня в покое! — возмущался незнакомый голос.

— Тебе даже на сестру насрать, гаденыш! Мразь ты бесчувственная, уйти он надумал! Сын, называется. Кусок дерьма! Ты же не человек, а конченый упырь. Нахер я вообще с тобой возился, ублюдок! Так бы я успел, она бы осталась жива, — в ответ зло возмущался уже пьяный талерманец.

Эрика остановилась прямо у двери, силясь понять, о чьем сыне и какой вообще сестре идет речь. И вообще, с какой стати Виктор притащил сюда этого человека.

— Да я ублюдок и ты знаешь об этом. Да я упырь и распоследняя мразь. Но я не просил тебя возиться со мной. — практически рычал собеседник.

— Правильно отец отрекся от тебя. Уйти захотел, так я тебе помогу, — в бешенстве орал Виктор, следом послышалась ругань, грохот и звук разбивающегося стекла.

Принцессу в один миг осенило. «Альберт? Наследничек. Вот так сюрприз» Одновременно она практически влетела в покои дабы предотвратить расправу над кузеном.

В тот момент, когда она оказалась в комнате, талерманец уже успел разукрасить лицо Альберта до крови, скрутил его и собирался вышвырнуть в окно. Принцесса резко одернула озверевшего Виктора, не забыв ткнуть в болевую точку под ребром. От неожиданности, тот отпустил пленника.

— Прекрати немедленно, я приказываю! — с угрозой заорала она.

Тот быстро разогнулся, мрачно посмотрел на нее, потом на откашливающегося Альберта и криво улыбнулся.

— Ну он же хотел уйти, а я показывал наиболее короткую дорогу, — зло сыронизировал Виктор.

— Мда. Лучше поведай, как все прошло, как мой приказ?

— Приказ выполнен. Мясник, мертв. Чего тебе от меня еще надо? — подчеркнуто недовольно спросил он.

— Ты чего тут рычишь на меня? Я, по твоему, Беатрис грохнула? Успокойся, и прекрати ни в чем ни повинных трогать! Надо поскорбеть, иди скорби! — отчитала она Виктора.

— Может, я пойду? — вклинился Альберт.

— Никуда ты не пойдешь, пока не поговорим! — возразила Эрика.

Тем временем талерманец молча направился к двери.

— Ты куда, мы же не договорили.

— Да пошли вы все на хер, — огрызнулся Виктор и стремительно ушел прочь. Все было понятно, разговаривать с ним сейчас без толку.

Принцесса решила пока оставить Виктора в покое и взяться за Альберта. Она предложила кузену присесть, попыталась сунуть самокрутку. Тот не курил, да и выпить отказался. Ну и ладно, ее дело предложить.

— Мои соболезнования, — вспомнила о вежливости принцесса.

— Благодарю. Чем могу быть полезен, Ваше Высочество? — учтиво поинтересовался Альберт.

— Заканчивай с церемониями, вообще-то мы еще Эрхабене на ты перешли, — принцесса напомнила ему про беседы в Императорской библиотеке. Фердинанд тогда позволил пламяннику посещать это место в свободные от учебы дни.

— Хорошо. Если ты так хочешь, — кивнул кузен.

— Ты не сердись на Виктора, он просто выпил, и он… неравнодушен к твоей матери, — сочла нужным заметить Эрика.

— Я знаю, будь он равнодушен, не стал бы тащить меня сюда силой.

Принцессе теперь уже стало интересно, как так вышло, что Альберта приволокли сюда насильно. Она думала, он сам приехал. Тот кратко и по существу поведал, как спокойно жил в лесу знахарем отшельником, но по стечению обстоятельств попался талерманцу. Виктор хотел сделать Беатрис приятный сюрприз, приволок Альберта против его воли, а когда тот не захотел даже остаться на поминки, чуть не прикончил, намереваясь выбросить в окно.

— Похоже, он спятил. Твою мать, этого еще мне не хватало. Ну да ладно, я с ним разберусь. Но позволь уточнить, а почему ты так хотел уехать? Генри, с которым ты не ладил, мертв, вон, на площади приколочен. Хотя, прости, может тебе это неприятно. Только увы, твой отец стал изменником. Но не беспокойся, тебя это не коснется. Скажи, правда, где ты пропадал? Матушка искала тебя.

— И ты туда же? Не буду я откровенничать. У его талерманского высочества спроси. Как он протрезвеет, меня тут все равно уже не будет, — мрачно пробурчал Альберт.

Эрика поняла, вопрос отношения с матерью и отцом для него больная тема. Неудивительно, кому приятно, когда отрекаются и лишают наследства.

— Прости, я не буду с этим лезть. И не думай, я тебе морали, как Виктор, читать не стану, — на всякий случай предупредила она.

— Было бы странно услышать из твоих уст о морали, — выдал Альберт не то иронию, не то претензию.

— Точно, как говорил мой друг и наставник Карл, вертел он всю эту мораль на херу. У меня конечно хера нет, но к морали я отношусь примерно так же, — принцесса рассмеялась с собственной шутки. Разрядить обстановку не вышло. Лицо Альберта так и осталось каменным.

— Я заметил. По поводу морали, — пробурчал кузен.

— Ладно, давай не будем о плохом. Расскажи, как жил то, как там Академия Мудрости? — на самом деле Эрике было плевать, просто она рассудила, не стоит сразу ошарашивать Альберта ее предложением.

— Никак, там учат ерунде. Орден Света сует свой нос, и душит на корню любую ученую мысль. Я ушел со второго года, — отчитался Альберт.

— Печально. Так ты не совсем лекарь? Но чем же ты тогда занимался? Жил отшельником все это время? — теперь уже и принцессе стало любопытно.

Альберт заметно оживился и принялся рассказывать, как странствовал по Империи, был в Аркадии и Креонии, везде старался постигать лекарское мастерство даже у знахарей и шаманов, и периодически проводил ученые опыты. Рассказ получился весьма длинный. И если поначалу Эрике было интересно, то вылушивать о великолепном способе лечения от мигреней у аркадийских островян, оказалось не очень весело. Пришлось его перебить.

— Альберт, это все любопытно, но у нас еще будет время обсудить. А сейчас давай о деле. Я хотела по старой дружбе предложить тебе помощь. Хочешь стать полноправным Герцогом Клеонским?

— Нет, — отчеканил Альберт.

— Ты меня не понял, это не пустая болтовня, — принцесса дружески толкнула его в плечо, — Делаем так, задним числом я подделываю документ, в котором Генри снова признает тебя сыном и наследником. Поверь, я умею так подделать документ, что не отличишь. Талерманец научил. Пять лет я дурачила Эрхабен и всю Клеонию. Думаешь, святоша Фердинанд и Орден Света мне бы позволили так развлекаться?

— Но я не хочу быть герцогом. Не надо мне наследства, — снова поставил перед фактом Альберт.

— Ты чего, мятежей испугался? Так не переживай, я тут разберусь, помогу тебе освоиться и только потом уеду в Эрхабен! — уверила она.

— Я не хочу! — он повысил голос, его зрачки расширились.

Эрика от удивления поначалу даже не нашла что сказать. Она с ним тут возится, хотя лекаришек на дух не переносит. Она раньше его стремлений не поддерживала, а сейчас по-хорошему разговаривает. Талерманца отогнала, чем, возможно, жизнь спасла. Герцогство ему за просто так сулит, даже проблемы решить пообещала, а он… Не хочет?!

— Не поняла, как это не хочешь? Ты что, идиот? Нравится бродяжничать? Ни кола ни двора, в лесу живешь! Если нравится своим дурацким лекарским искусством баловаться, так Герцогу это не запрещено! — вознегодовала ошарашенная Эрика.

Альберт резко встал.

— Вот значит как! Да если бы не это дурацкое искусство, тебя бы уже не было, — оскорбленно процедил он и направился к двери.

Правда, уйти принцесса ему не дала. Ухватив за предплечье, Эрика резко развернула Альберта к себе. Когда он попытался вырваться и оттолкнуть ее, она без всяких премудростей врезала ему в челюсть и тем самым отправила обратно в кресло.

— Если бы я слушала придурков подобных тебе, точно сдохла бы. Поубивала бы вас всех, — в ярости процедила она. Вот ведь гад какой, она ему золотые горы сулит, а он издевается над ней.

Альберт схватился за челюсть, которая уже успела пострадать еще от Виктора, и затравленным взглядом уставился на Эрику. Принцесса даже стало неловко, уж не перестаралась ли? А с другой стороны, он бы ушел тогда.

— Хорошо, я согласен на все твои условия, — сухо отчеканил Альберт, продолжая глядеть исподлобья.

Впрочем, радоваться Эрика не спешила. Она быстро успокоилась, и сразу пришло понимание, это вынужденное согласие. Мало того, даже ударила она его без причины, будто помутилось. Стало как-то не по себе. Она в очередной раз просто запугала человека. И при первой же возможности он убежит. Как сбежала челядь, как простые горожане.

— Прости, я сорвалась. У меня неприязнь к лекарям. Ну… Понимаешь… Мне в свое время лекари только смерть обещали, или такую херовую жизнь, что хуже смерти. Когда и без того дерьмово было. Но это тоже не твои проблемы. Я не знаю, может, ты нормальный лекарь, но надеюсь, проверять не придется. Пойми, я не хочу запугивать тебя, не хочу, чтобы ты согласился, а потом сбежал, — как можно мягче попыталась объяснить Эрика.

— А чего ты хочешь? Скажи, зачем ты вообще лезешь в мою никчемную жизнь, навязывая убеждения о том, как жить правильно? Вот какое тебе до меня дело? Некому Герцогство сунуть? Или это такая наследственная болезнь, навязчивое стремление портить жизнь кровным родственникам? Так я даже не родственник тебе, я ублюдок, что могу доказать. Моя матушка нагуляла меня от целителя, мне даже небольшой дар передался. Можно проверить, ты убедишься, — заявил Альберт. Как ни странно, голос его вновь стал совершенно безразличным, будто и не бил его никто.

— Я уже знаю, что Генри не твой отец.

— Тогда зачем прицепилась ко мне? Из дружеских подуждений? Не знаю как ты, я никогда другом тебя не считал. Ты своими глупыми беседами о своем якобы магическом даре только отвлекала меня в библиотеке. Ясно же, никакого дара у тебя быть не могло. А сейчас, глядя на то, в кого ты превратилась, я бы предпочел вообще дел с тобой не иметь. Очень уж Генри напоминаешь. Вот ты и впрямь считаешь, что если избить и запугать человека, он передумает? Просто прошу, ответь, может, я и отца смогу понять, тот ни разу не объяснил ведь. Только бить умел.

— Генри сраный мудак, вот и все объяснение, почему он так делал. И я не считаю, что если избить кого-то, человек передумает. Я тебя вообще не избивала, подумаешь, разок ударила, чтобы не сбежал, пока не договорили! Кстати, никаким другом я тебя никогда не считала, не льсти себе! — раздраженно заявила Эрика.

— Хорошо, вот и договорились. Только чего ты ко мне с этим герцогством прицепилась? — в недоумении вопрошал Альберт.

— Честно? Мне до тебя, как до человека, вообще никакого дела нет. Я хотела решить свои проблемы. Желающих захапать Герцогство дохера. Сейчас тут жуткий бардак, а у меня репутация дерьмовее некуда. Настолько, что вся челядь сбежала, даже люди из города бегут от страха. Я сама виновата, накосячила будь здоров, да и Генри перед смертью постарался. Я по слухам и людей одним желанием убиваю, и девиц насилую, и пытками развлекаюсь, даже младенцев поедаю. Да да, и такое говорили. Половина состава стражи, и те разбежалось. Думаю, ты наслышан. Я рассудила, если пока уйду в тень, восстановить порядок, используя твое имя, будет проще. Я полагала, ты недоволен решением отца, и будешь только рад получить наследство. Нормальный человек обрадовался бы, спасибо сказал. Ошиблась. Откуда я знала, что ты идиот, — на этот раз Эрика не сочла нужным ни врать ни любезничать. Все равно ее очередная попытка договориться уже провалилась. Да и что взять с недоумка. Не силой же его тут держать.

— А нельзя было сразу сказать честно? — с претензией спросил Альберт.

— И что бы это изменило? Ты бы тогда согласился что ли? Мой тебе совет, проваливай. Не буду я тебя удерживать. Живи как хочешь, бродяжничай, хоть под забором сдохни. Я обещаю, талерманец тебе тоже мешать не будет. А я сама разберусь, — с этими словами принцесса резко встала.

Эрика, уже шагнула за дверь, когда Альберт ее окликнул.

— Подожди.

— Чего тебе? — Принцесса обернулась.

— Я могу остаться на ночь? Или мне уйти немедленно? — поинтересовался кузен.

— Делай, что хочешь, можешь даже погостить. С сестрой пообщаться. На поминки сходить. Ко мне только не лезь, у меня свои дела, — отмахнулась принцесса, решив больше не терять время на этого странного лекаришку. То хотел уехать немедленно, даже с Виктором сцепился, а теперь вдруг переночевать надумал. Какой-то помешанный придурок, ни дать ни взять.

Организацией так называемого торгового каравана занимался Керн. Но прежде чем осведомиться как идут дела с подготовкой, принцесса решила найти Виктора. Все-же нехорошо получилось, да и вообще, предстоящее мероприятие могло бы его отвлечь. Но проходя мимо трапезной, и услышав оттуда громкий смех Лютого, принцесса остановилась и решила заглянуть на так называемые поминки. Вдруг Виктор там. Но как она и предполагала, там она застала только Велера, Лютого, Гарри и Мариэтту. Причем те уже забыли о поводе собрания, предпочитая со смехом поминать похождения обнаженного Гарри.

— Ахаха, это же надо так! Я бы точно охерел, наткнись на человека с голой задницей, но зато с мечом! — никак не унимался варвар.

— Так он же еще драться собрался, герой с голой задницей, — возмутился Велер, и приложился к самокрутке.

— Не, ну а че! Их всего четверо было! Эх, если бы они спешились и сеть не набросили…

— Кабы да кабы! С возвращением, герой, — вклинилась подошедшая Эрика и тут же рассмеялась сама. Достаточно было представить обнаженного Гарри с мечом наперевес.

Талерманца никто из них не видел. Да и где они его увидят, если сразу в трапезную пошли, а Виктор присоединяться к ним не пожелал. Судя по всему, не зря, ибо скорбели гвардейцы явно недолго. Напоминать о цели застолья Эрика не стала. Лютый и так пустил скупую слезу на погребении, хватит с них. Принцесса выслушала увлекательную историю поимки Гарри, выпила с ними кубок за удачное завершение дела и настоятельно попросила не напиваться. Все же завтра утром они отправляются. Виктора найти в замке не удалось. Караульный на задних воротах отчитался, пьяный талерманец ушел в город. Эрика, понимала, если его искать, придеться ходить по всем трактирам и борделям Небельхафта, а когда найдет — едва ли тот будет в состоянии нормально беседовать. По сему, принцесса решила оставить Виктора в покое. Глупостей он вряд ли наделает, раньше ведь тоже бывало, когда он много пил. Учитывая, что никто к пьяному талерманцу все равно не лез, все заканчивалось разве что обблеванным полом в трактире. Так что пусть поскорбит как умеет. Ничем помочь она ему все равно не сможет. А в Цегенхафте сама разберется.

Глава 16

Альберт смог перевести дух, лишь когда звук удаляющихся шагов затих. Сказать, что беседа с Эрикой ему не понравилась, не сказать ничего. За время своих странствий он повидал всякое, но несмотря на предупреждения талерманца, столкнуться с подобной особой никак не ожидал. Вывод напрашивался неутешительный, кузина недалеко ушла от своего мерзкого наставничка. Какая там принцесса, если ее и женщиной то не назовешь. Самодовольное существо с манерами неотесанного головореза.

Все, что по мнению Виктора он должен был знать про кузину, укладывалось в несколько предложений. Талерманец был ее наставником, она ненавидит лекарей, святош, выпивает, курит, выражается как вздумается и вдобавок спит с Евой. В конце Виктор успокоил, душу Проклятому Эрика не продала. Что тут сказать, неоднозначное утешение с учетом предыдущих пунктов. Впрочем, тут же талерманец уверил, Ее Высочество не такая ужасная, просто дабы избежать проблем, он не должен читать ей морали и ни в коем случае не должен интересоваться ее здравием. Понимай как хочешь. А если учесть, что людей Альберт и при длительном общении понимал с трудом, слова талерманца только озадачили. Ладно святош она не выносит, но лекарей… Все же он сам лекарь. Чего они ей сделали такого? Виктор объяснять не счел нужным. Отмахнулся, захочет сама расскажет, а он не трепач и не сплетник. В конечном итоге Альберт решил, зловредный талерманец издевается над ним. А чего ожидать от головореза? Конечно, будет лгать и запугивать, тем более, в отместку за попытку сбежать.

Впервые он убедился, талерманец как минимум наполовину прав, когда увидел Эрику на похоронах. Узнал ее Альберт только по принадлежности к альбиносам. В тот момент она недвусмысленно обнималась с его сестрой. На первый взгляд Ее Высочество походила на высокого худощавого юношу, вдобавок изрядно потрепанного жизнью. Неблагородная осанка, волосы длиной по плечи криво обрезаны и не причесаны, на левой щеке небольшие шрамы в виде трех порезов, а на левой скуле красноречиво красовался синяк. Если бы принцесса не была одета в грубый воинский костюм и не была вооружена до зубов, он бы принял ее за бродягу. Но вкупе с облачением, она была похожа на головореза из припортовых трактиров. В лучшем случае.

Но Альберт не был бы собой, если бы не заинтересовался человеком в первую очередь как лекарь. По правде говоря, люди его в другом плане практически не интересовали, что нередко мешало ему в вынужденных отношениях с обществом. Он и в отшельники подался из-за отсутствия потребности в общении. Так можно было иметь дело с людьми исключительно в деле, то бишь, только лечить. Так же он при первых мыслях о любимом деле совершенно отрывался от реальности. Вот и на похоранах Альберт быстро отвлекся от скорби, тягостных воспоминаний и удивления, предпочитая начать размышлять о том, каким образом лечили принцессу. Как бы неподобаще статусу она не выглядела, все равно это было намного лучше, чем шесть лет назад. Альберт пришел к выводу, неплохо было бы спросить лично, ибо судя по всему, его знаний явно недостаточно, чтобы самому додуматься.

В реальность его вернул уже успевший изрядно напиться талерманец. Потащил его на разговор. Грубо, практически пинками. Начал читать морали, а не увидев никакой реакции, пустил в ход кулаки. Альберт в принципе ненавидел, когда ему читают морали. Еще сильнее он ненавидел, когда лезут драться. В итоге озверевший Виктор чуть не пришиб его, а помешавшая смертоубийству принцесса вскоре подтвердила все предупреждения талерманца. Ничем она не лучше, если не хуже.

Оставив мысли относительно шокировавшей его наследницы, Альберт задумался, что делать дальше. Пусть странная кузина решила оставить его в покое, сочтя идиотом, и даже милостиво позволила погостить, это не значит, что талерманец не вернется. Но с другой стороны, он хотел увидется с сестрой, а заодно поинтересоваться ее здоровьем. Все же ее обморок и бледный замученный вид вызывали беспокойство. Эрика едва ли обеспокоится, а он все же лекарь. Да и у Евы можно поинтересоваться относительно лекарских методов, коими лечили его кузину. Спрашивать напрямую все же чревато, а своей любовнице принцесса рассказать могла. Все же Альберт не был бы собой, если бы не думал о своих ученых лекарских изысканиях при каждом удобном и не очень случае. И с этой одержимостью он ничего поделать не мог. Поэтому он решил на свой страх и риск воспользоваться гостеприимством принцессы.

Альберт, намереваясь поскорее увидеться с Евой, встал, и тут же поморщился от мучительной боли. Перед глазами все расплылось. Доковыляв до двери, он, понимая, что рискует свалиться прямо на лестнице, только задвинул засов и поплелся к кровати. Вечно он уходя в свои мысли про себя забывает, бывало даже, увлекшись опытом, не ел по двое суток. Но тут дело похуже голода, талерманец точно ребра ему переломал, заодно недурно приложив головой об стол. Что тут сказать, Эрика, прямо сама гуманность. Всего лишь челюсть вывихнула.

Долго отлеживаться Альберт не собирался, намереваясь попытаться привести себя в порядок, немного воспользовавшись своим целительским даром. А именно, избавиться от последствий ушиба головы. На большее он и не рассчитывал. Это высшему целителю, способному черпать силу от Мироздания, легко себя исцелить. А он бы в другой ситуации предпочел отнюдь не магический способ. Да что там, раньше Альберт дар на себе толком не применял. Если не считать заживления царапины в целях опыта. А так, не было серьезного повода, ничем не болел, жил себе тихо отшельником.

Он и пользоваться даром оъ научился всего пару лет назад. Устроился помощником к старому целителю Алмею в надежде хотя бы понять суть использования магии. Мало родиться магом, если этому серьезно не учиться, в лучшем случае можно только фокусы показывать, в худшем, толку от дара никакого. Алмей тогда сразу почувствовал у него способности, и даже согласился его обучать. Поведал он, его магический дар по классификации Гильдии относился к третьей степени. Самый слабый дар, который Гильдия принимает в расчет. Это значит, он может пользоваться магией весьма ограниченно, да и то, в счет собственных ресурсов. Учиться ему тоже надо дольше, чем более сильным магам. При том, добьется он меньшего. В итоге Альберт пробыл в учениках три месяца, и научившись только элементарным вещам, покинул Алмея, решив снова сосредоточиться на обычном лекарском искусстве. Во-первых, чтобы толком научиться, нужны годы, а ему стало скучно, так как тянуло заниматься исследовательскими опытами. Во-вторых, ему надоело постоянно терять сознание и пребывать в вялом состоянии из-за очередного перерасхода сил.

Альберт попытался сосредоточиться, дабы направить энергию, однако получилось плохо. Все же самоцелительство в случае неумелого использования магии дело непростое. Тем более, с его способностями, еще и в такой поганой обстановке. Он то и дело отвлекался, лезли неуместные мысли. Перед глазами маячил старый портрет матери, который был написан еще до его рождения. Когда он был здесь в последний раз, на его месте висел совместный портрет Беатрис и Генри. Наверное, талерманец заставил снять. Разумеется, слова Виктора, будто ему наплевать на смерть матери, не имели ничего общего с реальностью. Да лучше бы ему и впрямь было плевать.

Уже злясь на самого себя, Альберт взял себя в руки и таки сосредоточился. Боль он перетерпит, но когда перед глазами все плывет, а в добавок тошнит, делом он точно не займется. Вскоре у Альберта получилось, резко перестала болеть голова, тошнота исчезла. Не желая терять ни минуты, он приподнялся и вдруг ощутил небывалую слабость, перед глазами все потемнело. «Идиот, зря пытался, должен был понимать…» — едва успел упрекнуть себя Альберт, перед тем как лишиться сознания.

* * *

13 лет назад….

Время уже давно перевалило заполночь, но Альберт увлекся чтением и совершенно потерял счет времени. Учитывая, что все в замке спали, а сам он отправился в библиотеку тайно, его никто не беспокоил. Да и кому прийдет в голову идти в библиотеку в такое время. Разве что отцу, дабы оприходовать очередную шлюху или изнасиловать служанку, но Герцог к радости Альберта, отбыл неделю назад. Так что можно читать спокойно. Но переворачивая очередную страницу, Альберт вдруг услышал шаги. Скорее по привычке он задул масляную лампу и юркнул в ближайшее укрытие, затаившись между стеной и шкафом. Когда Герцог заставал его за книгой, это оказывалось чревато побоями и оскорблениями. Приходилось скрываться. В этот пыльный угол, в который мог поместиться только ребенок, никто не заглядывал. Даже отец.

Скрипнула дверь, в библиотеку вошел один человек. Уже пребывая в укрытии Альберт осознал, мог бы не прятаться. Отец же уехал. Видимо, за тот месяц Генри совсем его запугал. Еще бы, он успел высечь его шесть раз, не говоря уже о бесчисленных подзатыльниках и оскорблениях. Но сейчас, даже если бы его застала матушка, максимум, она бы просто отправила его спать. Все же он глупый трус, особенно если учесть, вошел кто-то из караульных. Наверное, просто проверить библиотеку. Но так как он уже спрятался, Альберт решил себя не выдавать. Стыдно предстать идиотом, стражник точно догадается, он испугался. Впрочем, об этом своем решении Альберт вскоре пожалел.

Вошедший человек уходить не спешил. Он поставил факел в кольцо, и судя по заскрипевшему стулу, сначала присел за стол. Посидев так несколько минут, он принялся расхаживать по библиотеке и даже успел попасться на глаза Альберту. Он узнал гвардейца Уилла, который прибыл совсем недавно вместе с отцом и был оставлен служить в замке. Памятуя о привычках отца, Альберт в ужасе предположил, у гвардейца тут встреча с девицей. Не желая наблюдать предполагаемые развлечения, он уже решил, стоит себя выдать и уйти, но тут снова послышались шаги. По характерному стуку каблуков Альберт догадался, это женщина. Снова едва проскрипела дверь, она осторожно вошла. Решив уйти пока не поздно, Альберт приподнялся, но едва рассмотрев лицо кинувшейся в объятия Уилла женщины, тут же вернулся в укрытие. Это была его матушка. Следом он услышал скрежет ключа в замке.

Альберт сидел в углу между шкафом и стеной и боялся вздохнуть. Он невольно выслушал разговор Уилла и матушки. Сначала гвардеец расказывал про Эрхабен, жаловался, как ужасно было служить в гвардии Генри. Следом матушка принялась плакаться по поводу мужа, Уилл утешал и обещал защитить ее. А потом началось то, чего Альберт боялся сильнее всего.

— Уилл, я люблю тебя… — едва слышно в очередной раз прошептала Герцогиня и сдавленно застонала.

Он в ужасе слушал прерывистое дыхание, перемежающиеся довольными стонами матушки и мысленно клял себя за привычку постоянно прятаться. Лучше бы ему не узнать этого. Альберту было стыдно и одновременно мерзко. Почти так же мерзко, как слушать вопли мучимых отцом служанок. Те порой были слышны на весь замок, даже подслушивать не надо было. И пусть сейчас все было по согласию и, кажется, с удовольствием, Альберт счел происходящее в библиотеке отвратительным.

Возможно, оттого, что доселе он считал матушку едва ли не святой. Даже несмотря на ее признание относительного его настоящего отца. Год назад Герцогиня обеспокоилась интересом сына к лекарскому делу, и позвала на беседу. Тогда она поведала, что его отцом был маг целитель, а значит у него должен проявиться магический дар. Беатрис уверила, она сильно любила мага, а потом взяла с Альберта клятву скрывать все проявления дара. Иначе Герцог их убет. Альберт, до этого даже не догадывающийся о возможном даре в один момент узнал, он не только маг, но и ублюдок. Конечно, матушка уверяла, Герцог ничего не знает, и бьет его по причине своего дурного характера. Тогда Альберт, хоть и долго не мог прийти в себя, поверил, разве что стал бояться отца еще сильнее. А теперь происходящее просто не укладывалось в голове. Когда отец бил матушку, он всегда называл ее шлюхой… Выходит, так и есть?

Матушка уже оделась и прощебетав на прощание очередное признание в любви, ушла. Следом ушел Уилл. Альберт, все еще пребывая в шоке, дождался, пока шаги утихнут, забрал с собой недочитанную книгу и нервно оглядываясь по сторонам, решил пойти к себе. Впредь будет читать там. Спать ему все равно не хотелось. С такими дурными мыслями все равно не уснет. Отец изверг, мать шлюха, а он трусливый нерешительный ублюдок, который даже разговаривать не заикаясь не может. И ни матушке ни так называемому отцу он совершенно не нужен.

Герцог только бьет и оскорбляет. Наверное, чует, на его сын. Да это и так ясно. Отец всегда был им недоволен. Не устраивал его сын, не интересующийся оружием и драками. Еще и читать любит, а сам Генри добровольно ни одной книги не прочел, чем гордился. Альберт же, как только научился читать, практически не вылезал из библиотеки. Как не бил его отец, требуя вести себя как будущий мужчина, ничего изменить не мог. А теперь стало ясно, что и матушке на него плевать. Родила непонятно от кого. Зачем, непонятно. Магический дар, если он проявится, придется скрывать всю жизнь, еще и Герцог бесится, когда в нем себя не узнает. А если узнает правду, вовсе убьет. Матушка только и делает, что умоляет слушаться Герцога, а сама только про любовников думает. Если бы не интерес к науке, точно пошел бы и удавился.

Пока он бел по мрачному замку, в очередной раз мелькнула мысль — если умирать не вариант, можно сбежать. Поселиться в лесу, если повезет, прибьется к отшельнику или старухе отшельнице, но в очередной раз его удержало стремление к знаниям. Будучи совсем маленьким Альберт не раз хотел сбежать, но тогда он боялся, а теперь считал это глупостью. Бродяжничая, он ничему не научится, книги дорого стоят, и в Академию Мудрости тогда он не поступит. А так, дядя Фердинанд, будущий Император, обещал ему оплатить учебу в Академии по достижении возраста, позволяющего начать обучение. Ему нужно всего то перетерпеть редкие приезды отца, а в остальное время можно заниматься любимым делом. А что матушка шлюхой оказалась, так это не должно мешать его стремлениям. С такой мыслью Альберт взялся дочитывать книгу под названием «Кровь белого рогопса в излечении недугов людских»

* * *

Альберт очнулся в кромешной темноте, за окном лил дождь. Сколько времени, не ясно, но главное, талерманец его до сих пор не убил, да и голова больше не болела. Правда, это нельзя было сказать о ребрах и челюсти. Впрочем, беспокоили его теперь отнюдь не последствия общения с Виктором и даже не его планы по лекарским свершениям. «Что же я натворил…»- мысленно вознегодовал Альберт, оценивая последние события.

Эрика была права, быть Герцогом и лекарем, одно другому не мешает. Другое дело, как она это сказала… Но чего еще ожидать от нее? Его же предупреждали. А он, занимаясь опытами в лесу, многого не сделает, возможно, все его открытия умрут вместе с ним, безвестным отшельником. А так, он бы мог открыть свой лекарский дом. Появились бы средства для опытов. Риск погибнуть от недовольных святош или магов стал бы куда меньше. Альберт в очередной раз пожалел, что все хорошие идеи приходят к нему, когда он уже успел со всеми разругаться. По сути, Эрика ничего дурного не предлагала, и, разумеется, удивилась, когда он отказался. Обычно все люди рады наследству. А он, как неблагодарный ублюдок не просто отказался, еще и взбеленился на пустом месте спровоцировав ссору. И все бы ничего, не привыкать, никогда он с людьми общего языка не находил, если только говорили не про науку. Но как он мог упустить такую возможность…

Он вскочил, и мысленно выругался из-за резко нахлынувшей боли в ребрах. И вот зачем он пьяному талерманцу о своем уходе заявил? Ясно же, силы не равны, а тот к тому же бешеный кровожадный убийца. Послушал бы морали, согласился и смог бы тихо уйти. Но нет же, как всегда… Еще и с принцессой поцапался. В осознании совершенной ошибки Альберт схватился за голову. Второй раз Эрика точно не предложит… Придется пойти к ней на разговор самому. А мог бы просто согласится… И почему он о науке не подумал?

Альберт, понимая, что отсиживаться по меньшей мере бесполезно, вышел из покоев и поплелся в сторону холла. Несмотря на темное время суток, оказалось еще не так поздно. Караульный нехотя поведал, принцесса еще не отошла ко сну, однако в замке ее нет. Спросил Альберт и про Виктора. К его удовольствию, талерманца в замке тоже не оказалось. А вот Ева находится в своей комнате и скорее всего спит. Заодно Альберт убедился, в когда-то родном замке он пребывает в качестве гостя, и никто ему ни о местонахождении ни о приходе Эрики докладывать не станет. Ну да, спасибо на том, что его вообще не вышвырнули. Принцесса, видимо, слово сдержала, и предупредила своих людей. В очередной раз Альберт пожалел, что не согласился на предложение Эрики.

Караульный все же сделал ему одолжение, посоветовав ждать Ее Высочество не заднем дворе. Туда он и поплелся. Ева все равно спит, а ему еще надо обдумать, что говорить. Чтобы укрыться от моросящего дождя, Альберт присел за пустущий стол для челяди. Там предусмотрительно был установлен навес. Вокруг не было ни души, разве что вдалеке у задних ворот скучали двое караульных. Раньше эти столы, да и сам задний двор никогда не пустовали. Впрочем, сейчас факт отсутствия челяди скорее обрадовал, никто не станет отвлекать его от обдумывания предстоящей беседы. Ему придется разговаривать с человеком, которого в другой ситуации он бы десятой дорогой обошел. Но на какую только жертву не пойдешь ради науки.

Побыть в одиночестве Альберту оказалось не суждено. Вскоре со стороны заднего хода в замок послышалось громкое пьяное пение. Орали несколько человек. Следом в темноте появились три фигуры, двое среднего роста, один очень высокий и здоровый. Он нес факел. Альберту удалось разобрать лишь одну фразу из песни. «А на поле разбросаны кишки, Проклятый — тяни свои мешки!» Ничего хорошего это не предвещало. Такую песню обычно поют головорезы в трактирах. Вдруг талерманец среди них? Но деваться было уже некуда, те как раз направлялись к столу. Не убегать же, как трус.

Когда троица подошла, пение резко прекратилось. Альберт успел рассмотреть пожаловавших людей, узнав в них присутствующих на погребении воинов. Талерманца среди них, к его счастью, не оказалось.

— Опа, а ты кто такой? Нанялся в челядь? — выпалил рыжий здоровяк, подсвечивая факелом.

Альберт растерялся. Похоже, этим людям ничего про него не сказали. Как им отвечать? Сказать правду, вдруг не поверят, он же одет как оборванец. Еще по пьяни драться полезут. А если солгать, что из прислуги, вдруг с Эрикой удасться договориться, так потом же неловко будет.

— Ты чего, язык проглотил? — грубо осведомился мужчина со шрамом на губах.

— Велер, не кипятись, это Лютый напугал бедолагу своим видом, — добродушно вклинился третий небритый воин. Судя по морщинам и проседи он был старше других.

— Я лекарь. И целитель, — Альберт решил и правду не говорить и не солгать. Он же, правда, целитель, пусть и не ахти. Ну и лекарь. Хоть и Академию не закончил.

— А, вспомнил, где я тебя видел! На погребении. Это тебя Виктор притащил. Гляжу, рожа знакомая, а где видел, не помню. Ахахаха, — рыжий здоровяк расхохотался.

— Добро пожаловать! Нам целитель нужен. Прошлый на днях сбежал, скот трусливый. Не к кому даже с похмельем обратиться. Я Велер, — мужчина со шрамом на губах криво улыбнулся и протянул руку. Альберт пожал руку и назвал свое имя.

Затем в порядке очереди представились здоровяк Лютый и небритый Гарри.

— Мы гвардейцы Ее Высочества, если что! — с гордостью заявил Лютый, когда все рассаживались, и тут же предупредил, — С нами лучше дружить. Но это не сложно, всего-то подлечивать от похмелья!

— Ну и от срамных болезней, тоже! — добавил Велер. Лютый снова расхохотался.

— Да не пугайте вы человека, ишь какой бледный! Еще сбежит! У кого потом от срамных болезней лечиться будете? Альберт, ты не боись, у нас хорошо служить! — Гарри дружески похлопал его по плечу, отчего из-за сломанных ребер он едва не взвыл от боли.

— А вы не знаете, когда прийдет Ее Высочество? Мне поговорить бы с ней, — осторожно поинтересовался Альберт, одновременно удивляясь поведению гвардейцев принцессы.

— Пес ее знает, ушла куда-то, поминать с нами не захотела, — ответил Велер.

«Да уж, какае принцесса, такие и гвардейцы…» — еще сильнее обалдел Альберт, но виду постарался не подавать. Эти люди скорее неотесанных головорезов напомнили. Он учился в гвардейской школе. Отцу служили два десятка, потом в два раза больше. Не принято гвардейцам так пьянствовать прямо в замке.

Тем временем Лютый вытащил из-за пазухи бутыль.

— Надо бы продолжить поминки! — радостно воскликнул он.

— Эрика же сказала, завтра на рассвете куда-то выдвигаемся, — возразил Гарри.

— Да брось, у нас есть целитель, он нас в порядок приведет! Да? — уточнил Велер.

Альберт кивнул. Отчего не помочь, хоть делом займется. Он знает десятки зельев от похмелья. Даже магию применять не придется.

— Лекарь, ты на Лютого внимания не обращай, у колдландцев принято на поминках радоваться. Оплакивают только при погребении, потом не положено. Ну и мы за годы службы эту традицию оценили, — заметил Гарри.

— И правильно, это хорошая традиция! Вот гляди, если помер хороший человек, он попадет в Царство Дармилда», где будет благоденствовать, а плохой человек попадет в Пасть Черного Рогопса! И нужно радоваться, а не плакать. Плакать на поминках это посчитать умершего плохим! Чтобы Дармилд увидел, умер именно хороший человек, его должны с радостью помянуть и проводить в Царство. Вот! Давайте же помянем Герцогиню! — С этими словами колдландец прильнул к бутыли и сделав несколько глотков передал ее Велеру.

— И ты давай помяни с нами. Заодно выпьем за знакомство. Сантала отменная, — Лютый отхлебнул уже по второму кругу и протянул бутыль Альберту.

Он выпивать не очень любил, однако на этот раз решил не отказываться. Неудобно, нужно помянуть. Тем более, матушку. Да и для храбрости не помешает. Ему еще с Эрикой разговаривать. Сантала и впрямь была не самая плохая, правда усердствовать Альберт все же поостерегся, очень уж давно не пил ничего крепче вина.

Пьяные гвардейцы, в особенности рыжий колдландец оказались на редкость словоохотливыми. Альберт почти все время молчал, только иногда отвечал на вопросы, а чаще просто кивал. Сам он ничего не спрашивал, но этого и не требовалось. Те так обрадовались появлению целителя, что сами решили просветить его по поводу здешних реалий. Пожаловались на сбежавшую глупую челядь, из-за которой теперь жрать только в трактирах можно, потому что девицы, которых позвала некая шлюха Мариэтта, стряпают отвратно. О принцессе высказывались они сугубо положительно. Даже восхваляли. Наперебой уверяли, тупые люди говорят вздор, Ее Высочество никакой не демон, а наоборот, оплот справедливости в Империи. Не забыли они упомянуть, что помимо талерманца, в свое время тоже были ее наставниками. Оговорились заодно, что сами в прошлом наемники.

«Теперь понятно, где принцесса таких манер набралась. Пять лет в окружении головорезов…» — сделал отстраненный вывод Альберт. Однако, может выпивка повлияла, может хвалебные речи служивших ей людей, перспектива еще одной беседы с Эрикой пугала уже не так сильно. Тем более, Альберт задумался о предстоящем лечении охочих к выпивке гвардейцев.

Все же малоиспытанное зелье применять на них опасно, если они останутся недовольны, это чревато. Нужен проверенный способ, еще и подходящий именно для этих людей. Поэтому Альберт стал вспоминать все опыты, проводимые как на на пьяницах так и на редко выпивающих людях. Гвардейцев он счел ближе к пьяницам, и даже подумал, отчего бы им не дать зелье заодно и от пьянства. У него такое есть, в Аркадии научился делать. От выпивки человека неделю воротит, а потом надо подливать, пока не отвыкнет. Но с другой стороны, а если гвардейцы будут недовольны? Кажется, они любят пить. Одно дело, когда жена мужу пропойцу втихаря подливает, а другое дело взять и опоить таким открыто.

Размышлял о делах лекарских Альберт увы недолго. Вскоре он стал мечтать только о том, чтобы гвардейцы ушли поминать в другое место. Настолько его утомили их разговоры. Похвалив Эрику и себя, они вернулись к своим обычным беседам. И ладно бы просто обсуждали шлюх, потасовки в трактирах, и былые подвиги, они же его дергали постоянно. Только Альберт погружался в свои размышления о лучшем зелье от похмелья, как его одергивал беспардонный Лютый, полагающий, что очередной рассказ будет ему интерсен. Более того, гвардеец периодически с энтузиазмом совал ему бутылку, требуя отхлебнуть в знак уважения, еще и периодически навязывал самокрутки, хотя Альберт четко сказал, он не курит. Пару раз он даже порывался уйти. Лучше он потратит время, обдумывая очередной трактат, чем слушать такой вздор. Но гвардейцы его не пускали, настаивая, что Эрика все равно пройдет мимо, так что ему лучше посидеть тут.

Альберт решил не спорить, уже наспорился сегодня, поэтому делал вид, что пьет, терпеливо отказывался от дурмана и ожидал, когда, наконец, появится принцесса. В итоге, вместо того, чтобы провести время с пользой, ему пришлось выслушать не только впечатления о борделях и трактирах Небельхафта. Хвастливый недалекий болтун Лютый счел нужным поведать именно ему про все значимые события в городе за последние месяцы. Остальные гвардейцы рвению не препятствовали, с энтузиазмом поддерживая начинание. Причем, чем дальше, тем более путаными становились рассказы. Пить они ведь не прекращали, в ход пошла уже третья бутыль, и это не считая выпитого ранее.

— Недавно еще случай был, охереть какой. Эрика устроила пир! Позвала всех знатных мудаков с округи. Хер его знает, зачем, я уж и не помню! — заплетающимся языком начал очередную байку колдландец.

— Дундук, она их позвала, чтобы войско собрать для войны с хамонцами! — вклинился не менее пьяный Гарри.

— Какая разница, все равно теперь не до хамонцев. Ахахах! — Лютый чем больше напивался, тем громче ржал.

— Точно, про хамонцев уже забыли. Тут клыкастые наседают, — отметил Велер, который уже практически засыпал.

— По хер на клыкастых, нашел кого бояться. Они тупые! Так о чем это я говорил? — возмутился Лютый, и стукнул кулаком об стол.

— Эрика позвала всех знатных мудаков в замок! — напомнил Гарри и затянулся дурманом. Лютый отпил из бутылки и удивленно уставился на гвардейца.

— Когда позвала? — в недоумении выпалил он.

Велер и Гарри рассмеялись. Альберту было не до смеха, и так наслушался.

— А, я вспомнил! Она их как-то позвала. Ну, знатных мудаков. Но ничего не вышло. Пришли какие-то мудаки, кажись из Эрхабена! Они насыпали всем дерьма и все уснули. Даже мудаки. Которые знатные, а не из Эрхабена. Тьфу, запутался. Короче, мы все…

В этот момент Лютого перебила внезапно явившаяся Эрика.

— Я смотрю, вы решили помянуть не только Герцогиню, но и два десятка мудаков, которых мне пришлось вырезать лично. Потому что вся моя гвардия и стража вместо дела страдали херней. Как вы сейчас! Я же просила, не напиваться как свиньи! — возмутилась принцесса. Судя по ее виду, она успела изрядно вымокнуть под дождем.

— Эрика, дык целитель с утра нас в порядок приведет. Он уже пообещал, — оправдался Велер и потряс Альберта за плечо.

Альберт в ужасе уставился на принцессу. Подождал, называется, теперь еще виноватым останется.

— Целитель, значит… Пообещал… Ну-ну. Альберт, попробуй только не сдержи слово, шкуру спущу, — с угрозой предупредила Эрика и направилась в замок.

— Эрика, я… хотел бы… поговорить, — выпалил Альберт вдогонку.

— Пошли, поговорим, — бросила она, не оборачиваясь.

Подниматься пришлось на пятый этаж, именно там находились покои принцессы. Из-за боли в переломанных ребрах Альберт едва поспевал за ней. В итоге он споткнулся, и при падении приложил себя по тем же ребрам.

— Твою мать, что за херня? Тоже напился? Мало того, плетешься так еще и свалился! — возмутилась Эрика, даже соизволив остановиться.

— Я не напивался, это результат неприятной беседы с талерманцем, — пробурчал Альберт поднимаясь.

— Ну так вылечил бы себя, лекарь же, — издевательски бросила Эрика, глядя сверху вниз и уже более жестко добавила, — На жалость мне давить без толку. Хочешь поговорить, шевелись. Я тебя тащить не буду, и ждать тоже не собираюсь!

Альберт молча поднялся и поплелся вверх. И с таким человеком он собрался разговаривать. И на что надеется? Мало того, хамло, еще и чурбанье, каких мало. Будто ей дерьмово никогда не было. Ушел бы, послав все, да только чего не сделаешь ради науки.

— Я слушаю? — тут же спросила Эрика, только они вошли в ее покои.

В какой-то момент Альберт растерялся, еще по пути успев забыть всю свою хорошо продуманную речь. Неловко ему было просить. В тоже время неловко ставить условия. Но вариантов всего два, или ставить условия или просить.

— Чего замолчал? Ты же хотел поговорить. Передумал?

— Я могу зайти завтра, если тебе некогда, — неловко предложил Альберт.

— Некогда мне будет завтра с тобой носиться. Пришел — выкладывай. Или жди неделю, я уезжаю завтра, — поставила перед фактом принцесса.

— Я готов принять твое предложение, но у меня есть условия, — выпалил Альберт. Он решил, просить все же хуже, чем ставить условия. Тем более, в случае кузины, та вполне способна додуматься спустить человека с лестницы в обеих случаях. А в случае, если он выставит свои условия, не так обидно будет.

— И какие твои условия? Ты присаживайся, тебе же вроде херово, — принцесса уже избавилась от обуви, из который вылилась лужа воды и принялась стягивать с себя мокрый плащ.

Альберт осмотрелся, заметил на двух ближайших креслах валяющиеся детали гардероба.

— Спасибо, я постою. На счет условий, я готов помочь, но сам факт титула и наследства для меня не важен. Меня волнует ученое дело, — продолжил он.

— Не пойму, как я могу помочь в твоем ученом деле? Хочешь возглавить Академию Мудрости? — недоумевала Эрика. Присев за стол, она не отрывая от него взгляда, достала самокрутку.

— Когда ты получишь власть, я хочу быть твои советником по вопросам науки. Для меня важно бороться с всеобщим невежеством, навязываемым Орденом Света, — как на духу, выложил Альберт.

— Не жалуешь Орден Света? — оживилась Эрика.

— Не жалую. Особенно не жалкю его вмешательство в деятельность Академии.

— Это уже интерсно, сказал бы сразу, что святош не терпишь. Присядь, ато стоишь как потерянный. Хлам помешал, сбрось его к херам. Все равно бардак. Челяди нет, убираться некому, — с иронией пояснила принцесса.

Альберт осторожно сдвинул скомканный халат и с облегчением присел на край кресла. Эрика затянулась дурманом и продолжила.

— Знаешь, я ничего против науки не имею. В отличии от Ордена Света, который я ненавижу. Меня вот что волнует, чего ты сразу не попросил, а устроил представление? Цену набивал? — небрежно уточнила она.

— Накануне я испытал опыт не очень приятного общения с талерманцем. Прошу меня простить, но после погребения матушки, а следом попытки убийства, я не мог размышлять здраво. Я хотел, чтобы меня оставили в покое, — выдал Альберт заученную фразу, которую он придумал в качестве оправдания. По сути, это было чистой правдой.

— Понимаю, Виктор в гневе страшен. Сама виновата, нашла время предлагать. Что же, меня твои условия устраивают. Мне так даже лучше. Ты будешь заинтересован помогать мне в дальнейшем. Ведь пока я не получу власть, ты не станешь советником. Какие еще пожелания? — довольно уточнила Эрика.

— Я не хочу даже слышать о женитьбе. Никаких наследников тоже не будет. И вопросов на эту тему я тоже не хочу. И потом, когда я стану советником, я вряд ли смогу управлять Клеонией. Более того, честно заявляю, я не разбираюсь в этом, — добавил осмелевший Альберт уже с ходу.

— Мне на твою женитьбу похер будет, особенно когда я престол получу. С кем ты трахаться будешь, это твои личные дела. Хоть со скотиной. Ничем управлять, кроме своей любимой науки, ты потом все равно не будешь. Сам говоришь, не разбираешься в этом. Желающих, поверь, хватит. Твой папаша Герцог тоже все похерил, и ничего, — уверила Эрика.

— Хорошо, спасибо, — Альберт не мог поверить, как все оказалось просто. Он и не ожидал, что Эрика так спокойно согласится. На должность советника он вообще не надеялся, всего лишь не желая выступать в роли просителя. Думал, поторгуется, и согласится стать просто наследником. А зловещая кузина, еще недавно издевавшаяся над ним, в итоге обрадовалась.

— Не благодари. Учти, если пойдешь на попятную, пеняй на себя. Согласился, иди до конца. Иначе сочту изменником, а это чревато. Из под земли достану, — предупредила Эрика. Впрочем, угороза звучала не так жутко.

— Не стану я изменником, все же не хочеться оказаться прилюдно приколоченным к столбу, — уверил Альберт, уже мысленно представляя себя в роли советника по науке. Сколько можно сделать полезного, например, не допустить вмешательства в науку святош и магов.

— Надеюсь. Значит, завтра с утра будет тебе бумага о признании наследником. Глашатаи объявят о твоем вхождении в права. Я покину город, вернусь где-то через неделю инкогнито.

— Так сразу, — изумился Альберт.

— А ты как хотел? Чтобы мы неделю сопли жевали? Нет у меня на это времени.

— Понял. Но что мне делать? — Альберт растерялся. Не думал он, что все так быстро решится.

Эрика задумалась. Достала еще одну самокрутку, закурила.

— Не делай пока ничего. Просто сиди в замке. С сестрой время проведи. Ученым делом своим займись. Если горожане или еще кто, например, с переговорами, донимать начнут, смело сошлись на траур по матушке. А если серьезное что случится, ты же вроде не совсем дурак? Но думаю, за неделю ничего не случится. Вернусь, разберемся. Можешь идти. Утром тебя разбудят. Ты пообещал моим гвардейцам с утра привести их в порядок. Придеться держать слово, — устало распорядилась принцесса.

— Хорошо, я сделаю, что смогу. И можно последний вопрос, талерманец останется тут?

Эрика задумалась.

— Наверное, да. К чему вопрос я поняла. Я с ним поговорю завтра, поверь, не в моих интересах, чтобы он тебя прикончил, — уверила она.

— Я надеюсь, ибо у меня есть основания опасаться за свою жизнь.

— Только тебе придеться сначала привести его в порядок. Я уверена, он уже успел нажраться, как свинья. Когда он пьян, приказывать ему бесполезно, меня он, конечно, послушает, но потом все равно забудет, — недовольно заметила принцесса.

— Хорошо. Но если он опять напьется и решит меня убить? — не унимался Альберт. Взбешенный Виктора до сих пор был перед глазами, да и ребра болели.

— Твою же мать, а ты прав. Проклятый пьяница, чтоб его. Мне на хер не надо, чтобы он тебе башку открутил, — было заметно, принцесса в замешательстве.

— Я знаю зелье, от которого даже самый жуткий пьяница неделю пить не будет. Если еще подливать, не станет пить дольше, — неуверенно сообщил Альберт, памятую о скептическом отношении принцессы к его занятию.

— Ты уверен, что оно действует? — Эрика глунула на него с недоверием.

— Увитывая, что в Бездну я не хочу, не предлагал бы, будь не уверен. Человека будет тошнить от горячительного, но иных последствий нет, напротив, отвар добавляет бодрости.

— И то правда. Значит, сваришь его. Заодно гвардейцев напоишь, ато спасу уже нет от этого пьянства. Это когда все спокойно, можно расслабиться. Я сама не против выпить. А когда вокруг херня, пьнство только хуже делает, — зло негодовала Эрика, отводя взгляд.

Альберт догадывался, такой урок принцесса извлекла явно из своего опыта. Гвардейцы многое взболтнули.

Эрика пояснила, куда обращаться по поводу компонентов, пообещала, если чего не хватит, она утром лично озаботится и распрощалась с ним до рассвета. Альберт сразу же направился к своим пожиткам. Проверить, в порядке ли зелье от пьянства. Благо, оно могло хранится почти месяц. Учитывая, что именно это зелье пользовалось немалым успехом у замужних крестьянок, Альберт следил, чтобы оно всегда было в наличии. Вот и сейчас пригодится. Зелье от похмелья у него тоже имелось, ибо пользовалось не меньшим спросом.

***:

— Виктор, теперь Альберт законный Герцог, более того, он мой союзник, и в твою обязанность входит защищать его жизнь и помогать ему освоиться. Это мой приказ, между прочим, — давала наставления Эрика едва отошедшему от похмелья талерманцу.

— Я не идиот, хватит мне мозги трахать. Повторяешь одно и то же в пятый раз. Я даже за вчера извинился, чего мне теперь, ноги ему целовать? — негодовал Виктор, зло косясь на стоящего в стороне Альберта.

— Пойми, я просто не хочу, чтобы из-за пьянства все мои планы снова полетели к херам!

— Позволь напомнить, пока все планы летели к херам именно из-за твоего пьнства, — недовольно процедил Виктор.

— Заткнись, — рявкнула Эрика, — но тут же смягчила тон, — Да, сама не святая, дров наломала. Поэтому, знаю, о чем говорю. Пора заканчивать с глупостями.

— Рад за тебя. Я тоже все уяснил. Может, наконец, пойдем в замок? — предложил талерманец.

Принцесса спорить не стала. Альберт вовсе обрадовался, хотелось поскорее избавиться от общества Виктора. Он, конечно, уповал на действие зелья, но мрачный убийца доверия не внушал. Как бы не тронулся на почве смерти возлюбленной.

Когда они вышли из трактира, на улице стало уже достаточно людно. Злачное место, где изволил напиться талерманец, находилось прямо напротив рынка. Часом ранее вокруг было пусто, но теперь город окончательно проснулся. Пока они дошли до лошадей, Альберт заметил странную реакцию горожан. Только завидев принцессу, забывшую набросить капюшон, люди резко останавливались в оцепенении. Как минимум, они кланялись. Двое рухнули на колени. Одна старуха так и не посмела поднять головы. Но это не походило на трепет или благоговение. На их лицах людей читался неприкрытый ужас. Альберт отметил, так горожане не боялись даже Генри.

— Твою мать, когда же это прекратится, — недовольно пробубнила Эрика набрасывая капюшон. Видно, что ей нравилась подобная реакция на ее появление.

— Ваше Высочество, нам отогнать их подальше? — оживился наемник Зак.

— Не надо, мы сейчас все равно в замок, — отмахнулась Эрика, уже будучи верхом.

— Чем ты не довольна? Сама мечтала внушать ужас и страх. Забыла? Мечты сбываются, — мрачно сыронизировал талерманец.

Принцесса только зло посмотрела на Виктора, но ничего не ответила. Альберт не знал, о чем мечтала Эрика, но прекрасно понимал, что происходит. По сути, ему предложили стать Герцогом лишь благодаря сложившемся обстоятельствам. Утром, по пути к трактиру принцесса все же кратко ознакомила его с обстановкой. Поведала она и про случай в темнице, когда гвардейцы, вызволяя ее, случайно всех отравили, едва не отправив в Бездну ее саму. Генри не просто всем поведал про поддельные документы, но и вдобавок выставит ее убийцей. Теперь Альберт своими глазами видел последствия всех событий. Пусть он не интересовался властью, и не особенно разбирался в людях, тут и дураку ясно было, насколько ужасна репутация у наследницы.

Когда они прибыли в замок, талерманец отправился в фамильный склеп Клеонских. Эрика представила его как вступившего в наследство Герцога Клеонского, познакомила с Мариэттой, которая служила управляющей замка, и окончательно распрощалась с ним. Ее уже ждали. Принцесса отправилась в Камирии, а именно в Алерну. Впрочем, утверждать, что его так волновали планы принцессы, он бы все равно не стал. Альберт предпочитал строить планы относительно своей лекарской практики.

В первую очередь он решил озаботиться здравием Евы. Та как раз проснулась, дабы проводить Эрику. Она заодно представила их друг другу. Когда принцесса отбыла, пребывающая в подавленном настроении сестра сразу поплелась в свои покои. Никого вокруг она будто не замечала. На блудного брат ей тоже было плевать. Впрочем, здесь иллюзий не питал сам Альберт. Эрика ему кратко поведала, Герцогиню убили практически у нее на глазах, потом Ева собственноручно прирезала виновника смерти матери. «Ты присматривай, как бы не спятила», совершенно в будничной манере распорядилась тогда Эрика. Альберт согласился, хотя и сомневался, что сможет помочь. В последний раз он виделся с Евой десять лет назад, она была маленькой девочкой. Тогда он с ней практически не общался, предпочитая сидеть в билиотеке. Малолетняя сестра не представляла для него никакого интереса.

Ева не стала отнекиваться от общения как минимум из вежливости. Они присели в парадном холле. Альберт понятия не имел, о чем говорить с убитой горем сестрой, поэтому дабы избежать неловкого молчания, он просто выразил соболезнования и тут же поинтересовался, ничего ли у нее не болит. Почему Ева расплакалась, Альберт не понял. Он же ничего плохого не сказал. Как реагировать, он тоже не знал, по идее, он мог разве что зелье успокоительное сделать. Но с другой стороны, можно ли оставлять ее одну? К счастью, вовремя явилась Мариэтта, которая принялась успокаивать сестру. Альберт, сказав, что идет варить зелье, практически сбежал. Единственное, что он сейчас хотел, это остаться в одиночестве.

Альберт, как и обещал, сварил зелье для Евы, попросил служанку отнести его и, наконец, решил сосредоточиться на работе. Он перенес в свои покои рукописи и прихваченные зелья и только принялся разбираться, как в дверь постучали. Пришла Мариэтта, поинтересовалась его пожеланиями на счет обеда. Альберту было все равно, что подадут. Лишь бы не отвлекали. Но только Мариэтта ушла, не успел он вернуться к своему занятию, снова стук в дверь. Пришел стражник, передал прошения от горожан. Глашатаи только час назад объявили о его вступлении в титул, но горожане уже принесли три прошения на его имя. Альберт автоматически взял прошения и задумался.

С Эрикой этот момент они не обсуждали, попросту забыв. Однако сюрпризом это не стало. Альберт был в курсе подобных порядков. По закону горожане вправе подать прошение герцогу. Правда, обычно герцоги ничего не читали, ибо по большей части писали ерунду. В лучшем случае все прошения сразу отдавали Имперскому Судье. По сути, к нему обратиться куда разумнее. Есть надежда, что жалобу хотя бы прочтут и даже дадут ответ. Пусть и не скоро. В худшем случае, прошения герцогу просто выбрасывали, как например делал его отец. Только иногда подобными делами мог заниматься секретарь герцога.

Читать их и потом разбираться, это дело явно не для него. Это же пока три прошения, а к вечеру их сколько будет? Выбросить прошения тоже нельзя, Эрика ведь четко дала понять, ей нужна его хорошая репутация. Секретаря у него не было и желания озаботиться этим вопросом — тоже. Поэтому он решил передать прошения Имперскому Судье. Для этой цели он обратился к первому попавшемуся караульному. Но тут же он узнал, что оказывается, Имперского Судьи сейчас нет. Тот, кого назначил его отец — в темнице. А предыдущего судью Генри казнил.

В конечном итоге, Альберт попросил не беспокоить его с прошениями до вечера. Пусть копятся, а там он решит, что делать. А тчнее, назначит Имперского Судью. Только рукописи и зелья свои разложит. Увы, еще через полчаса постучал все тот же стражник. Оказалось, пришли горожане на поклон. Уповают на встречу или хотя бы надеются узнать, когда их смогут принять. Альберт уже начал нервничать, ну сколько можно его отвлекать.

— Не знаю! Через неделю, нет, через две. Достали. Скажи им всем, у меня траур. Матушка и отец умерли, горе у меня. И вообще, передай всей страже, чтобы меня сегодня не беспокоили! Вообще никогда не беспокоили, пока я сам не решу, что кому приказать, — с негодованием потребовал Альберт.

Он запер дверь и вновь вернулся к своему занятию. Когда он разложил рукописи по полкам, он принялся записывать запланированный трактат под названием «Избавление женщины от нежелательного плода механическим путем». Когда он все дописал, уже стемнело. Никто его все это время не беспокоил, что весьма радовало. Закончив написание, Альберт вспомнил, что ничего с утра не ел. Рассудив, что можно и подкрепиться, он решил распорядиться, чтобы ему принесли ужин.

Первое, что его удивило, это старательно метущий пол стражник. Однако, рассудив, что дело в нехватке челяди, он ничего уточнять не стал. Наверное, Эрика распорядилась стражу пока привлечь, вот и пусть метут. Он даже не стал отвлекать стражника своими распоряжениями. Решил, сам найдет служанку, тем более пройтись не мешало бы, весь день просидел.

В холле перед парадной трапезной он застал Мариэтту в компании одноглазого стражника. Управляющая держала в руках стопку бумаг и вслух читала.

— … От дома с девками нет житья благонравным горожанам. Дочь моя пяти лет от роду давеча сказала, что хочет быть жрицей любви. Уповаю на вашу милость…

Мариэтта вдруг прервалась и расхохоталась. Стражник расхохотался следом. Тут же она заметила Альберта.

— Ваша Светлость, тут вам прошения и жалобы от горажан принесли! Не возражаете, что мы читаем? — спросила она.

— Читайте, мне не жалко. Их что так много? — он уставился на кучу бумаг.

— Это еще не все! — заявила Мариэтта.

Альберт задумался. Он даже забыл о голоде, так жутко стало. Он скорее сдохнет, чем эти прошения прочтет. А ведь надо не только читать, но и меры принимать. И ведь и сослаться на траур нельзя. Эрике надо, чтобы у него репутация была лучше, чем у нее. Надо значит, срочно Имперского Судью назначить, потому как в случае игнорирования горожан его репутация станет отвратительной. Он решил, Эрика в суматохе запамятовала назначить, но потом, как вернеться, голову ему оторвет. Да и вообще, если будет назначен судья, всех можно посылать к нему, а его никто не станет беспокоить. Только кого назначать, он понятия не имел. Он тут не знает ни кого. А если назначит, кого не надо? Хуже сделает? Мелькнула мысль посоветоваться с Виктором. Тот, конечно, до сих пор вызывал страх, но все же Эрика распорядилась, чтобы он помогал ему.

— Где сейчас Виктор? — осведомился он.

— Я сама его обыскалась. Стражу посылали, без толку, будто пропал, Ваша Светлость, — развела руками управляющая.

Глянув на Мариэтту, которая с таким интересом читала прошения, он вдруг задумался. Эрика ей точно доверяет, раз назначила управляющей замком. На такую должность кого попалу ведь не назначают. Значит, эта леди точно грамотная. Считать и читать умеет, да и вон как интересуется делами горожан. Возраста она весьма почтенного, уже четвертый десяток пошел. Ну а то, что женщина, а их судьями обычно не назначают, так Эрика тоже не мужчина, так что против не будет. Наверное, даже обрадуется, что он Мариэтту судьей назначит. Управлять в замке все равно некем. Старуха ключница, да четыре девицы.

— Ваша Светлость, что с вами? Вам дурно? — голос Мариэтты отвлек его от размышлений.

— Вам эти прошения и жалобы нравится читать? — спросил он.

— Да, любопытные они. Такое горожане пишут, прямо диву даюсь! — управляющая снова едва не рассмеялась.

— Вот и хорошо, давайте я вас судьей назначу, — выпалил Альберт.

— Меня? Вы шутите? — Мариэтта хихикнула.

— Не шучу. Читать умеете, управляющей служите. Указ напишу, жалование назначу. В Свод Законов Имперских загляните, коли чего не ясно станет. Главное, Эрика вам доверяет, а у меня нет времени все это разгребать, — заявил он.

— Но Ваша Светлость, а как же обстоятельства… Я женщина, ну как бы… вы разве не понимаете…, - Мариэтта начала неловко мяться.

— Мне все равно, Эрика вам доверяет, вот и судите. Это приказ, — резко отговорился Альберт, которому было абсолютно все равно, что судьей станет женщина. И препираться ему не хотелось, уговаривая. Скорее бы его в покое оставили и он бы занялся тем, что его волнует. Именно об этом он договаривался с принцессой, а не о том чтобы прошения читать.

— Ну хорошо, если вы так хотите, Ваша Светлость, — пробубнила Мариэтта. Стражник, стоящий рядом вдруг расхохотался, хватаясь за живот.

— Ану заткнулся, или в темнице окажешься! Я теперь судья! — погрозила она пальцем.

— Ладно, ладно, молчу, — едва сдерживаясь выдавил из себя одноглазый.

Про то, что он хотел поесть, Альберт вспомнил, когда уже вернулся в свои покои. В итоге спать ему захотелось сильнее, чем есть, поэтому он решил отложить трапезу на завтра.

* * *

— С этого дня Цегенхафт объявляется вольным городом! Поздравляю! — принцесса поставила подпись на грамоте, следом поставила печать. Собравшиеся господа из числа уважаемых горожан неловко захлопали. Принцесса понимала, такого исхода те никак не ожидали.

— Графский замок ввиду отсутствия наследников я передаю под нужды города. Надеюсь, я не ошиблась в выборе, назначив управлять Цегенхафтом именно вас.

Совет длился еще час. Принцесса на всякий случай зачитала новоявленным управителям «Устав о вольных городах», спешно ответила на вопросы и, к своему удовольствую, покинула зал заседаний. Задерживаться в этом городе она не собиралась.

Цегенхафт оказался маленьким захудалым городишкой, не идущим в сранение даже с Небельхафтом. Дорог не было даже на площади, улицы грязные и очень тесные, на некоторых едва могли разойтись двое. Замок Графа походил на огромный мрачный сарай в несколько этажей. Город производил на только гнетущее впечатление, что его хотелось покинуть как можно скорее. Тем более, если учесть, ериехала она сюда зря.

Полюбовавшись на объявившего себя графом Клемия Ергинского, который теперь весьма красноречиво висел на столбе посреди площади, принцесса сплюнула и последовала к ждущим ее гвардейцам и наемникам.

— Отправляемся, и так задержались, — бросила она и погнала коня вперед.

Все оказалось проще, чем она ожидала. Никаких наемников при Цегенхафте не оказалось. Только местная стража и той немного. В город вошли без проблем. Замок взяли в первую же ночь. Охраняли его так сяк. Даже не все прихваченные алхимические зелья использовали. Часть людей усыпили, пятерых оглушили, а там и Клемий попался. Разочарование постигло, когда захваченный Клемий, только увидев ее, принялся каяться в содеянном. И хер бы с этим, когда смерть близка, все каются, да только причина, по которой он отравил дядюшку, была отнюдь не на руку принцессе.

Клемий, ранее служивший в Камирии управляющим в замке Герцога по приглашению дяди прибыл на поминки Юлия. Как оказалось, Алкений к этому моменту не только занемог здравием, но еще и спятил. Отпустил наемников на все четыре стороны, а почти всю казну он отправил в качестве пожертвовния Ордену Света. В построенный год назад Храм на юге Камирии. Алкений стал плести племяннику про демонов, поминая при этом Эрику, и начал упрашивать, чтобы он, Клемий, отвез его дочь Изольду в Храм Мироздания. Кузен, рассудив, что это его шанс, решил ускорить кончину спятившего дядюшки, пока он все Графство святошам не отписал. Также, чтобы укорениться в правах, он решил жениться на Изольде, единственной оставшейся наследнице Графства. В итоге, как уже было известно, девушка сбежала. Но что самое досадное, казна была практически пустой.

Клемия принцесса решила, разумеется, повесить. Ну а что еще с ним делать? Графство ему пожаловать? Так ей все равно выгоды никакой, войска у Клемия нет, казна пустая, только еще больше она себе репутацию изгадит. Разговоры поползут. Да и за что жаловать? За то, что Генри согласился присягнуть? Ну уж нет. Отпустить, отправив в изгнание? Тоже не дело. Он то, может, и правильно сделал, когда безумного дядюшку пришиб. Но насильно женить на себе девицу, которая вдобавок родственницей ему состоит? Да и вообще, должен же быть хоть какой-то порядок. А если все начнут друг друга травить, зная, что им все простят? Как минимум, если уж попался на дерьме, и не можешь ничего предложить в обмен на прощение, ступай на висилецу.

Казну Эрика на всякий случай сама проверила. Да что там, весь замок прочесали. Увы, брать оказалось нечего. Расправившись с графом самозванцем, принцесса, как и планировала, объявила город вольным. Наследницы Изольды нет уже более месяца и не факт что она жива, тем более, когда вокруг такое творится. Варвары, мятежи, бандитизм на дорогах… Но в итоге, мероприятие для нее оказалось совершенно бесполезным. Золота добыть не удалось.

«Да пошло оно все. Вернусь, осведомлюсь, что твориться, и пойду ограблю сраный Храм» — успокаивала себя Эрика, когда они выехали из города.

Возвращались они все будучи верхом. Необходимости тащиться с обозом, притворяясь торговцами, больше не было. Они и так ехали в Цегенхафт дольше, чем планировала принцесса. Дожди шли беспрестанно, предвещая скорое наступление осени. Следовательно, грязи было по колено, повозки периодически погрязали, приходилось толкать. Но теперь дорога должна была занять от силы два дня.

На ночь они решили остановиться в единственном придорожном гостином доме Черный конь. Кормили там скверно, а в отсыревших комнатах давно уже обосновались клопы и тараканы. Но другого места все равно по пути не предвиделось. Подобный вариант все равно был лучше, нежели ночевать под проливным дождем.

Заведение, как и в прошлый раз, пустовало. Торговые караваны и путники в последнее время не особенно жаловали здешние дороги. А беженцы, кто хотел, уже сбежали. Так что их отряд оказался единственным среди гостей хозяина Черного коня Утриха. Разумеется, перед сном решили перекусить. Эрика, хоть и есть здешнее мерзкое варево не собиралась, спать тоже не хотела, поэтому спустилась в трапезный зал вместе со всеми. Она присела за один стол с гвардейцами, затем к ним присоединились Керн и Зак.

— Твою мать, я не понимаю, какого хера меня от пойла тошнит! Я думал, тут дерьмо льют, но я в Цегенхафте тоже блевал. И вот снова! — негодовал вернувшийся с заднего двора Велер.

— Та же херня. Надо будет в Небельхафте к лекарю показаться, — с пониманием заметил Гарри.

Эрика только молча ухмылялась, поминая зелье Альберта. Не хрен было им нарушать запрет на горячительное. Это сейчас выпить можно, а когда туда ехали, принцесса предусмотрительно запретила выпивать.

— Как по мне, тут просто дерьмовая выпивка. Даже пить мерзко, — заявил Зак, сморщившись. Он предпочитал травяной отвар.

— Это вы допились. Все, никогда не полезет больше, — съязвил Керн, отхлебывая кубок.

Лютый, которого, к слову, ничего не взяло, расхохотался, и снова приложился к кубку.

— Да пошел ты! Странно, чего эта зараза только к нам с Гарри приклеилась? Может, Герцог Альберт чего намешал? — заговорщицким тоном предположил Велер.

— Лютого он тоже от похмелья лечил, и ничего, — вклинилась принцесса, дабы отвести подозрения от кузена.

— А может он только нас дерьмом напоил, а Лютого испугался? — подметил Гарри.

— Просто этого борова ничего не берет, — не унимался Велер.

— Да чего вы придумываете. Просто вы уже отпили свое. Теперь будете травяные отварчики хлебать, — бросил Керн и снова расхохотался.

— Точно точно, и молочко. Как девки. А мне больше пойла достанется. Вот я скорее сдохну, чем пить перестану! — с гордостью ударил себя в грудь Лютый и сделал смачный глоток из кубка.

— Ненавижу молоко, — страдальчески процедил Велер.

— Придеться полюбить. Еще курить бросьте, заодно! — не унимался Керн, который был уже навеселе.

— Настоящий клеонец умирает с самокруткой, — заявил Гарри и тут же закурил.

Тем временем Велер налил себе кубок.

— Ни хера я не отпил свое, — с вызовом заявил гвардеец и прильнул к кубку, прнявшись пить залпом.

Все сидящие за столом уставились на него в немом ожидании.

— Вот, види…,- с гордостью было сказал Велер, и резко запнулся вытаращив глаза. Уже в следующий миг он под дружный смех выблевал выпитое прямо себе под ноги. Разве что Гарри не смеялся.

— Хоть бы посочувствовали беде. Тоже мне, товарищи! — с укоризной бросил Гарри, с завистью глядя на пьющих наемников.

— Да ладно вам, приедем в Небельхафт, покажетесь лекарю. И будете пить, сколько влезет, — приободрила Эрика гвардейцев, впрочем, ничуть не сожалея о своей затее. Надо было их проучить.

Велер и Гарри долго не задержались. Не имея возможности выпивать, они быстро перекусили и предпочли уйти. Дабы не травить себе душу. Принцесса, воспользоваться их трезвостью, отправила гвардейцев на караул. Сменить их должен был также не выпивший ни капли Зак. Сама она пить не стала, настроения не было. Это для остальных дело закончилось удачно, порядок вроде навели, предателя повесили. Но у нее была другая цель, которой она не достигла. Так что нечего ей праздновать. А пить с горя она с некотрых пор зареклась.

Раздеваться в этом клоповнике Эрика не рискнула, предпочтя прилечь в чем есть. Сон никак не шел, отвратительный запах сырости то и дело вызывал тошноту. Еще и размышления о туманном будущем покоя не давали. Как теперь быть? Вокруг бардак, все летит к херам, а она скоро по миру пойдет. В конечном итоге ей удалось задремать, сказалась прошлая бессонная ночь.

— Тревога! Подъем! — сквозь сон услышала принцесса голос Велера и подскочила, силясь понять, это ей привидилось или действительно, следует браться за оружие.

— Тервога, мать вашу, — услышала она уже Зака. За дверью послышался топот.

— Твою мать, — выругалась она, выглянула в окно. Был близок рассвет, самое время для нападения. На крыльце пусто. Значит, уже ворвались.

Принцесса, сжимая меч в одной руке, а кинжал — в другой, притаилась у двери, пытаясь определить, сколько напавших. Но топот, стук дверей и ругань едва ли помогли понять хоть что-то.

«Наверное, снова за мной. Хотя, плевать, все равно сдохните «— в совершенно будничной манере подумала Эрика и не дожидаясь, пока дверь в ее сомнительные покои начнуть ломать, вышла в коридор.

Там было темно, но ей это было лишь на руку. Из соседней комнаты в этот момент выскочил человек. В руке он держал факел. Лицо его было прикрыто. Точно не из ее людей, сразу определила принцесса и метнула в него кинжалом. Увернуться мужчина не успел, кинжал попал прямо в шею. Мужчина свалился, выронив факел на деревянный пол. Принцесса, дабы избежать пожара, хотела было затушить, однако из двери напротив уже выскочил очередной противник. Тоже с прикрытым лицом.

Первый отбитый удар показал, ей придеться иметь дело отнюдь не с новичком. Вооруженный саблей противник не намного сильнее, но зато очень быстр. Он тут же обрушил на нее несколько ударов, от которых она едва успела отбиться. Манера боя проивника напоминала халифатсткую. Да и оружие халифатское. Закралось подозрение, без хайрана не обошлось. Или не обойдется, хотя Эрика не хотела входить в измененное состояние, искренне надеясь, делать этого не придеться.

Отскочив назад подальше от разгорающегося пожара, принцесса успела достать кинжал и тут же метнуть его в противника. Тот легко увернулся.

— Сука халифатская, — выругалась Эрика отбивая очередной молниеносный удар противника и уже порядком разозлившись, исхитрилась ударить его ногой в пах.

Но тому было хоть бы хны, он продолжал молотить саблей, будто ничего не произошло. Значит, хайран. Ну и ладно, все равно ему это не поможет, рассудила Эрика, и сознательно не меняя манеры боя, принялась отступать назад, тупо отбиваясь и при этом не придпринимая даже попытки нападать. Дальше был тупик, да и судя по звукам, ни души.

Эрика решила, пусть халифатский ублюдок уверится, на большее она не способна. Заодно уведет его в темноту, подальше от освещающего коридор огня. Тем временем тот весьма быстро разгоарался, заполняя узкий коридор дымом, так что долго тянуть с противником тоже было неразумно. Если он в состоянии хайран, ему плевать, а ей дым на пользу не пойдет.

Понимая, что еще пару шагов и она упрется в стену, Эрика вдруг резко сменила манеру боя на более рискованную. Вместо того, чтобы как обычно, отбить очередной удар, она вдруг увернулась. Оружие ничего не ожидающего противника по инерции впечаталось в стену, в этот момент принцесса перехватила его руку, и тут же всадила ему в живот меч. Противник захрипел, их его рта брызнула кровь, попав ей в лицо.

— Сдохни, — прошипела Эрика, и со злостью оттолкнула мужчину, оставив меч в руке. Огонь тем временем, разгорался, уже перейдя на дверь, дым продолжал заполнять коридор, в глазах защипало. Где-то слышался топот и ругань. Первой мыслью принцессы было вломиться в первую попавшуюся комнату и выпрыгнуть в окно. Второй этаж всего-то. Но с другой стороны, огонь еще не разгорелся, не мешало бы разбудить людей, если они еще живы.

Принцесса прикрыв лицо и возвещая о пожаре, побежала вперед к лестнице. Меч она тем не менее, не опускала. Наивно надеяться, что пришли всего двое или остальных уже перебили. Пробежав через завесу дыма, она услышала грохот. Дверь отворилась. Эрика уже приготовилась к очередному бою, как увидела окровавленного Гарри.

— Твою мать, кхе, кхе, я чуть не пришибла тебя, — бросила принцесса.

— Я талерманца, кажется, убил… Не знаю сколько их еще. Выпивка отравленная была, — Гарри закашлялся.

— Сваливаем, там разберемся. Ато угорим тут на хер без талерманцев, — приказала Эрика.

— Мне надо Лютого вытащить, он жив. А ты иди, — бросил гвардеец и наклонился, ухватив колдландца за ноги.

— Сам дотащишь? — осведомилась Эрика, и услышала какой-то грохот внизу.

— Дотащу, — крикнул Гарри, снова закашлявшись.

— Ладно, если не убьют, вернусь, помогу, — пообещала принцесса, предусмотрительно забрала боевой тонор из-за пояса колдландца и побежала к лестнице. Грохот и лязг снизу ничего хорошего не предвещали.

И действительно, перед ней предстала весьма красноречивая картина. Посреди разгромленного зала окровавленный Велер с трудом отбивался от длинноволосого рослого брюнета. Судя по чертам лица, да и манере боя, снова халифатец. У двери в луже крови валялся Зак. Больше никого в зале не было.

Стремительно спускающаяся принцесса, разумеется, не могла не привлечь внимания халифатца. Возможно, поэтому он так резко обезоружил Велера. Чтобы убить его, ему не хватило буквально доли секунды. Эрика швырнула топором прямо в голову халифатцу. Тот увернулся, но тем самым она успела не дать ему добить лежащего противника. Буквально в следующее мгновение она вынуждена была отбить практически молниеносный удар. Халифатец, судя по взгляду, пока в хайран не входил. Но, судя по опыту, если надумает, сделает это быстро.

Несколько раз отбив секущие удары, Эрика нарочито отступила. Затем она резко отскочила к прилавку, схватила кувшин, плеснула водой в наступающего противника и запустила в него кувшином. Правую руку с мечом она, казалось, весьма опрометчиво опустила вниз. На первый взгляд, рискованно и глупо. Как и ее поведение. Но на это и была ставка. Никакой логики, пусть противник будет в замешательстве. Главное, ей логика его действий понятна.

Уворачиваясь от ожидаемого секущего удара, Эрика взмахнула мечом снизу вверх, и вскользь пройдясь по оружию противника, отскочила в сторону. Халифатец зарычал. На пол закапала кровь. Принцесса, как и собиралась, рассекла ему нижнюю часть живота. Не очень глубоко, но зато задев гениталии. Не собираясь дожидаться, пока хслифатец прийдет в себя и окончательно войдет в хайран, принцесса перешла в активное наступление. Поигралась и хватит, пора заканчивать.

Эрика со всей возможной силой набросилась на халифатца. Тот ожидаемо заблокировал удар и оттолкнул ее, не забыв для верности пнуть ногой. Принцесса отлетела назад, едва не навернувшись из-за попавшегося под ноги стула. Впрочем, на ногах она удержалась. Зато едва успевший войти в хайран противник никак не ожидал, что Эрика одновременно с такой же силой всадит свою левую руку в его рассеченный живот. И отлетела она, разорвав тому внутренности. Еще и кишки прихватила.

Помимо запаха дыма, Эрика почувствовала запах мочи и кала. Появилось еще более сильное желание поскорее прикончить халифатца. Тем временем тот не просто рычал, глаза его налились кровью. Красный хайран, неконтролируемое бешенство. Разъяранный противник полетел на нее с четким намерением разрубить на куски, и уже едва отдавал отчет в своих действиях.

Не подготовленного к подобному человека он бы и зарубил, причем ни одного, и только потом испустил бы дух. Но Эрика знала, как обращаться с бешеными халифатцами. Она парировала его удар бешеной силы, вовремя отступив в сторону и едва проскользнув по его мечу. Следом, она всадила оружие в спину противника, и тут же пнула его под колени, дабы свалить.

Он взревел. Как принцесса предподагала, даже это не добило озверевшего от хайрана халифатца. Но подняться, дабы продолжить бой, Эрика ему не дала. Тот резко подался назад, дабы вскочить, но в этот момент принцесса, уже успевшая вытащить из его спины меч, одним взмахом отсекла ему голову.

— Не помог тебе хайран. И оракул тоже, — зло прошипела Эрика, сморщившись и тут же осмотрелась, нет ли еще желающих ее убить. Желающих не было. Зато дыма стало больше, пожар усиливался.

— Неплохо. Спасибо, что успела, — прокряхтел растянувшийся у стенки Велер.

— Не за что. Мог бы и ты помочь, — в шутку возмутилась Эрика, вытирая об скатерть испачканную в крови и не только левую руку.

— Когда? Я только глянуть успел, уже кишки полетели… А следом и голова… Ты точно не демон? — съязвил гвардеец и закашлялся.

В этот момент ее отвлек грохот и кашель сверху. Весьма потрепанный Гарри едва тянул бездыханного Лютого.

— Твою же мать, — выругалась Эрика, уже представляя, как придеться помогать тащить колдландца.

Предусмотрительно выглянув на крыльцо и не увидев там никого, кроме мертвого незнакомого мужчины, принцесса вернулась к гвардейцам.

— Грабаное дерьмо, ну как можно быть таким увальнем, — сокрушалась Эрика, вытаскивая за ноги колдландца через порог.

С лестницы стягивать было еще терпимо, но тут пришлось постараться. Гарри оказался ранен, но его все равно пришлось послать помогать изрядно потрепанному Велеру вытаскивать Зака. Тот оказался жив, хоть и потрепан обезглавленным ею халифатцем.

Управившись с Лютым, принцесса выругалась и снова вошла внутрь. Осведомиться, что с остальными. Оказалось, Гарри потерял сознание, а Веллер тем временем пытается привести его в чувство.

— Дерьмо, ну какого хера, — снова выругалась Эрика. Впрочем, после Лютого вытаскивать Зака и Гарри оказалось не так ужасно.

— А если там еще живые, — вдруг бросил едва державшийся на ногах Велер.

— Ты хочешь, чтобы я весь дом осматривала? Кто мог, уже выскочил. Гарри сказал, всех потравили! Или эти мудаки перерезали. Надо лошадей выводить, пока огонь на конюшню не перешел, — вспылила принцесса, уже изрядно вымотавшаяся спасением одного Лютого.

— Ну а вдруг… Лютый ведь жив… Я сам схожу, а ты лошадей… — гвардеец, хромая, направился к двери.

— Сам иди в конюшню, а я тебе не конюх, — огрызнулась принцесса, перевязала лицо платком и пошла внутрь.

Она рассудила, вероятность того, что раненый Велер там свалится и угорит, куда больше. А у нее пару синяков, а если дышать нечем станет, всегда в хайран войти можно.

Огонь уже охватил половину второго этажа. В очердной раз мелькнул мысль, толку искать кого-то нет. Двери взломаны, убийцы везде прошлись пока до нее добирались. Врочем, раз поднялась, глянет, чтобы убедиться. В крайней комнате обосновались Керн и еще двое наемников. Тела их были уже холодными, никто из них не дышал. Правда, Керн погиб не от яда, ему вспороли брюхо.

— Ну я же говорила, кхе, кхе, — пробурчала Эрика, и закашлялась.

Затем она направилась в другую комнату. Там она застала похожую картину. Все отравлены. Пройдя еще три комнаты, дальше идти не было смысла, там уже все горело. Решив выпрыгнуть в окно, принцесса вдруг услышала звучащий сверху вопль. Чердак, значит. Пробираться через огонь желания у нее не было, поэтому она, мысленно проклиная весь Халифат и вероятных нанимателей, полезла снаружи. Это оказалось проще простого, по стене крепости карабкаться и то сложнее.

Там она застала кашляющего трактирщика Утриха. Видимо, решил спрятаться на чердаке, а тут пожар. Чтобы выйти, надо бежать через второй этаж, там огонь, а по стене слазить или хуже того, прыгать, тучный боров боится. Но увы, придеться прыгать. На чердак уже проник огонь, было все задымлено. Дышать там, казалось, совсем нечем. Мало того, раскаленный пол вот-вот норовил обвалиться.

— Спрыгивать придеться, или здохнешь тут, — поставила перед фактом Эрика, вытягивая трактирщика за руку наружу. Но тот в самый последний момент уперся, ухватившись за откос.

— Кхе, я не могу. Я высоты боюсь, — завизжал тот как резаная свинья и снова закашлялся. Изнутри дым повалил еще сильнее, что-то громко треснуло.

— А мне насрать, потом спасибо скажешь, — процедила Эрика, ударила его под ребра и когда тот отпустил рукую столкнула вниз. Все равно сгорит, а она что, лезла сюда зря. Следом, слыша за спиной подозрительный грохот и треск, она спрыгнула сама.

Утрих, в отличии от принцессы, приземлился не очень удачно. Он схватился за ногу и начал выть, периодически прерываясь на кашель. Эрика после пребывания в дыму чувствовала себя не намного лучше. Мало того, одолел кашель и тошнило, еще и голова разболелась.

— За что мне это… наказание… У отца трактир горел, на моем веку в третий жгут… У-у., - подвывая, причитал трактирщик, держась за ногу.

Глянув вверх, принцесса увидела, как огонь охватил обвалившийся чердак. Тут ее отвлек возмущенный голос Лютого.

— Какого хера меня не разбудили? И вообще, где мой топор? Без меня всех перебили?

— Идиот, я то думал, ты тоже траванулся… как эти… Знал бы, пнул как следует! Чуть не сдох, пока тащил твою тушу! — устало негодовал в ответ Гарри. Тот уже очнулся, хотя выглядел не важно.

Принцесса подошла к кучке гвардейцев. Кроме Зака, все были в сознании. Гарри сидел, опершись о забор и пытался перевязать себе руку. Велер осматривал Зака. Лютый стоял и весь его вид возвещал о небывалом негодовании.

— Это конечно хорошо, что тебя отрава не взяла, но я же твоей башкой все ступеньки пересчитала. Как можно было не проснуться? — недоумевала принцесса.

— У него башка пустая, — бросил Велер, не отрываясь от попытки разобраться с раной Зака. Лютый погрозил ему кулаком.

— Какая отрава? Кого-то отравили? Вроде, бойня же была? Это из-за отравы вы блевали? — в недоумении посыпал вопросами он.

Эрика кратко поведала о случившемся, выказав предположение Гарри, что выпивка в трактире была отравленной.

— А, ну так все понятно. Я те помои не пил. На хер надо, если я из графского погреба отменной и крепкой санталы прихватил. Знал, тут говно разбавленное наливают! Ее мы с Керном и приговорили, — довольно заявил колдландец.

— Теперь ясно, отчего Керн погиб именно насильственной смертью, — озвучила мысли вслух принцесса, вспомнив вспоротое брюхо командира. Тут же она обратила внимание на скучающую у ворот клячу. Рядом стояла дряхлая телега.

— Что это? Где наши лошади?

— Потравили. Эта кляча только и осталась, кажись трактирская, — сообщил скорбную новость Велер.

— Ну халифатцы не пешком же пришли, надо бы в округе их лошадок поискать, — предложил Гарри.

— Лютый, сходи, поищи, заодно округу осмотри, — распорядилась Эрика.

— Да, да, пойду! Но я правда, не виноват, что так… Прям досада… — неловко оправдывался проспавший все самое интересное варвар.

— Чего уже теперь. Иди, — отмахнулась принцесса.

— Пойду. А покурить есть у кого? — осведомился он.

— Ты бы еще про опохмел спросил. Нет ни хера, — раздраженно ответил Гарри.

— Дерьмово, — бросила Эрика. Ей тоже покурить хотелось.

Лютый тяжело вздохнул и поплелся за ворота. Повисло молчание и принцессу снова привлек трактирщик, который попытался встать, но в итоге с воем рухнул на землю.

«Нечего было на чердаке прятаться» — подумала Эрика и тут ее осенило.

«Какого хера он на чердаке оказался? Его покои внизу. Эти твари пришибли его бы, если дом шерстили. Но даже если они сразу на второй этаж побежали, он же не дурак за ними идти. И вообще, если всех отравили… Твою же мать, это получается, я спасала упыря, потравившего моих людей. И лошадей…»

Эрика в негодовании сплюнула, направилась к Утриху и без разговоров ударила его ногой в челюсть. Мужчина взвыл и распластался на земле.

— Сука, а теперь ты мне расскажешь, как потравил всех. Поверь, рассказать в твоих интересах.

Допрашивать трактирщика оказалось не сложно. Тот даже не думал отпираться. Сначала он рыдал, как его заставили, как угрожали сжечь трактир, а его четвертовать, если не согласится. Вдобавок, увезли его жену и дочь, и у него не было выхода. Но после пары болезненных пинков он заговорил по сути.

Как оказалось, накануне их прибытия в Черный пес к нему ввалились двое халифатцев и шантажем заставили подсыпать яд в выпивку. Сбежать он не мог, те, действительно, захватили его жену с дочерью, а ему запретили покидать трактир. Принцесса может и не поверила бы, но вспомнила, в прошлый раз Утриху помогали две женщины. Вчера их не было. Подобные убийцы никогда бы не позволили просто так уйти девицам. Зато шантаж вполне в духе тех, кто намерен убить любой ценой. Кому, как не ей это понимать.

Кто эти люди, на кого работают, они Утриху не докладывали. Он запомнил только прозвища, а именно «Черный», «Пес» и «Боров». Стандартные придуманные прозвища на время задания. Помимо прочего, он выказал подозрения, что эти люди уже заходили в трактир, причем пришли они сразу после отъезда их каравана. Хоть ничего существенного выяснить не удалось, принцесса ничуть не пожалела, что ощаботилась спасением этого мудака. Как минимум ясно, за ними следили, знали, куда они следуют, знали, что вернутся. Следовательно, кто-то из своих сдал ее. Об этом она еще подумает, но сначала нужно разобраться с трактирщиком.

— Все ясно, — произнесла Эрика и пнула отравителя по ребрам.

— Умоляю, не убивайте… У меня семья… Жена…, - взмолился трактирщик.

— Нет у тебя ни хера. Ни жены, ни дочери, ни трактира. Убили они твоих девиц. А совсем скоро сдохнешь ты, — Эрика и со злостью ударила его теперь уже в челюсть.

Валяющийся Утрих заорал. Но крик только разздорил принцессу в ее решении забить мразь до смерти. Причем, забить медленно, чтобы помучился. Конечно, можно просто убить, но твою же мать, зря она что ли за ним на чердак лезла? Чтобы в один миг прикончить? Надышалась дымом, башка теперь раскалывается. И вообще, у нее и так было плохое настроение. Все летит к херам, а тут еще этот упырь потравил ее людей. И ее травануть собирался, осталась жива по счастливой случайности. Так что она имеет право насладиться процессом.

— Сука, это тебе за Керна, а это за Люка, — приговаривала она и снова била.

Эрика пинала трактирщика, куда придется. Тот сначала орал, пытался просить пощады, потом он только выл и хныкал, а там и вовсе умолк. Но принцесса не останавливалась, искренне полагая, чем дольше она его будет пинать, тем ей станет легче. Никто ее не одергивал, даже слова не говорили. Впрочем, она была уверена, едва ли пострадавшим гвардецам была не по душе эта картина. В конечном итоге Эрика поняла, легче не становится, а бить уже надоело. Да и не требовалось, посиневший окровавленный Утрих был мертв.

— Сдох, ну надо же, — процедила она, плюнула на мертвое тело и направилась к уставившимся на нее гвардейцам. Те даже отвлеклись от своих занятий.

— Что с Заком? Жив или все? — поинтересовалась она.

— Жив, но никак не очнется. На ребрах рана плевая. Больше ран и нет, вроде. Видать, башкой приложили, — предположил Велер.

— Мда. А вы то как?

— Бывало и хуже. До Небельхафта доберемся. Покурить бы еще, — с надеждой заметил Гарри.

— К вечеру будем в Небельхафте. Там и покурим, если в деревне или в пути не разживемся.

— С такой клячей мы будем в Небельхафте завтра вечером, — поправил ее Велер.

Только принцесса хотела выказать надежду по поводу лошадей халифатцев, как явился Лютый.

— Нет лошадей. И вообще никого, какие-то крестьяне издали поглядывали, но меня увидали и убегли. Еще две обезглавленные женщины лежат прямо у порога, — отчитался тот.

Все одновременно выругались. В конечном итоге было решено быстро обрабатытать раны и незамедлительно отправляться. На телеге, запряженной клячей.

С ранами дело оказалось туго. Гарри и Велер больше храбрились, на деле все оказалось хуже. Гарри буквально спросонья попался талерманец. Настоящий или просто так клеймо набил, уже не выяснишь, но драка там была жестокой. Велер вовремя подскочил к халифатцу, и тем самым спас Зака. Одного он завалил, даже не был ранен, а вот второй, непонятно откуда взявшийся халифатец здорово потрепал его. И хрен бы с этим, раны мерзкие, но не смертельные, но что было странно, они уже начинали гноиться. Это значило одно, оружие напавших было отравлено.

Обрабатывать раны оказалось нечем, если не считать воду из колодца. Лютому пришлось бежать в деревню хоть за какой-то бормотухой. Заодно, на всякий случай осведомиться по поводу лошадей. Как и предполагала принцесса, в деревне с лошадьми ситуация не лучше. Но с остальным варвар справился, даже более того, раздобыл дурман и притащил старуху знахарку. От последней толку оказалось немного, при одном виде Эрики её чуть не хватил удар. Когда принцесса представилась, рассудив, что это успокоит несчастную женщину, та еще сильнее распереживалась. В итоге Магда оказалась обычной повитухой и в лечении ран, тем более отравленных, знала еще меньше, чем она сама. Старуху отправили с миром. Раны обработали водой и бормотухой, перевязали и на том закончили. Тем более, если учесть возможное отравление, задерживаться было нельзя.

Увы, быстро продвигаться возможности тоже не было. Дорога ужасная, грязь по колено, снова дождь пошел. Это когда пожар был и трактир горел, ни капли не выпало, а тут будто прорвало. Телега едва вместила троих. Эрике и Лютому, как наименее пострадавшим, пришлось идти пешком. Но даже с таким раскладом кляча оказалась настолько посредственной, что едва волокла телегу. Пешком бы дошли быстрее, не будь у них раненых, состояние которых постепенно ухудшалось. У Гарри начались странные видения, которые ни о чем хорошем не говорили. Разве что теперь принцесса могла с уверенностью утверждать, их отравили халифатским ядом «Климери Априхи», звучащем на антарийском «Безумная смерть».

Яд наносится на оружие, в итоге даже безопасные раны гнояться, становятся глубже, и одновременно человек за несколько дней теряет адекватность, что весьма усложняет лечение. По сути, любое ранение становится смертельным. Если не применить противоядие. Да и то, яд то действовать перестанет, а раны лечить все равно придется. О том, чем все закончится, Эрика предпочитала не думать. Свои выводы она никому не выказала. Толку, быстрее все равно они не доберуться, а всеобщая нервозность никому на пользу не пойдет. Тем более, гарантировать наличие противоядия она не могла. Есть ли у нее в подвале нужные для приготовления компоненты, Эрика понятия не имела. В любом случае, без Карла или хотя бы Виктора она ничего не сделает.

— Твою мать, эта кляча ползет медленне, чем даже я прогуливаюсь, — в очередной раз вознегодовал Лютый.

— Когда кляча сдохнет, а это, судя по ней, случится очень скоро, на ее место придеться встать тебе, — горько сыронизировала Эрика.

— А чего это мне? Я что, конь? — вспылил колдландец.

— Ну а кому? Раненых везти надо. Предлагаешь им идти самим? Или бросить собираешься? Ну не мне же впрягаться? — продолжала иронизировать принцесса.

— Не, не придется, вон впереди целый загон лошадей идет, — прохрипел Велер.

— Да уж, — пробубнила Эрика, понимая, что видения теперь стали одолевать еще и Велера.

Никаких лошадей впереди не наблюдалось. Да что там, ни единой души. Даже путников никаких. Разбойники, и тех не видать. Только лес вокруг, дождь и дорога, больше напоминающая болото.

— А если не довезем? — с беспокойством бросил Лютый, дабы прервать повисшее молчание.

— Надеюсь, довезем, — отмахнулась Эрика и будто специально, именно в этот момент едва дышащая клячя повалилась на бок и заржала.

— Твою мать, — выругалась принцесса и не удержалась, чтобы не пнуть ни в чем не повинную лошадь.

— Толку ее бить, — прокряхтел Гарри.

Лютый молча подошел к павшей лошади, добил ее, распряг. Оттащил труп в сторону и тяжело вздохнув, взял оглобли себе на плечи. Это было бы смешно, если бы не было грусно. Принцесса, докурив самокрутку, выбросила окурок, мысленно выругалась и встала сзади телеги. Придеться помогать толкать.

— Где наша не пропадала, а бросать точарищей по оружию дело последнее, — бодро бросил варвар и затянул, — А на поле разбросаны кишки, Проклятый, тяни свои мешки…

К песне попытался подключится Велер, но в итоге закашлялся. Эрика молча вздохнула. Подпевать она не собиралась. Не с ее настроением.

В очередной раз ее посетила мысль, она ошиблась. Даже не сейчас, а в принципе. Вроде как принцесса, наследница, замахивается на престол, а торчит по колено в грязи, и толкает дряхлую телегу с собственными гвардейцами. Понятно, сейчас выхода нет, не бросать же всех, раз так вышло. Тем более, она сама их в это дерьмо втянула. Но проклятье, как она дожилась до такого, бездарно просрав все, что только можно? Разругалась почти со всей знатью герцогства, скоро пойдет по миру, превратилась во всеобщее пугало. Едва ли она мечтала об этом, когда отправлялась в Небельхафт. Но оказалось, Виктор был прав, можно быть непревзойденным воином, но совершенно бездарным военачальником. Или бездарным правителем. Суть одна.

Какой из нее правитель, если даже с Клеонией не сладила. Бардак, пустая казна, пол округи врагов нажила. Теперь вот телегу по грязи толкает. «Ты кроме как резню устраивать, ни на что не пригодна. Править собралась? Кем? Шайкой головорезов? Так и те у тебя сопьются» — в порыве гнева выпалил Виктор, когда случилась история с Юлием. «Ну-ну, а когда то ты говорил, я и на это не способна. Ошибся, сам признал. Шел бы ты со своими выводами,» — самодовольно парировала Эрика, не придав значения его словам. «Как минимум, в том случае ты понимала, что должна учиться, дабы достичь цели. Но я не припомню, чтобы ты сомневалась по поводу отсутствия у тебя должного ума и опыта, как для правителя» — Съязвил Виктор. Эрика послала его, сделав вывод, тот беспокоиться из-за идиотки Беатрис. Вскоре разговор был забыт. А что в итоге? Этот мудак прав оказался. Никчемный она правитель, если даже собственных гвардейцев прекратить пить заставить не может.

Теперь, задумавшись о событиях последних месяцев, Эрика с прискорбием осознавала, единственное что у нее нормально получается, так это убивать. Только благодаря этому умению она и не сдохла, несмотря на бездарные действия, как правителя. Даже собственную свиту, гвардию и стражу она по нормальному организовать не смогла. В итоге в очередной раз ей приходиться разбираться с убийцами лично. Хотя, чего еще ожидать? Пять лет она была зациклена только на тренировках, прерываясь на выпивку, курение и шлюх. Она не пыталась ни с кем налаживать отношения, искать союзников, толком даже не интересовалась делами в Империи, отдав все на откуп Тадеусу. Даже Клеонией толком не занималась. Эрика была уверена, все это ерунда, она и так знает, как добиться власти и как надо править, но ей мешают репутация больной, пол и беззащитность. Но никак не отсутствие ума. Оказалось, ни хера она не знает.

Нужно было постараться, чтобы переполошить горожан, помнящих изверга Генри. Зато у нее репутация неубиваемого демона, и ее пол теперь вообще никого не волнует. Люди приходят в ужас от одного упоминания ее имени. А ведь чего кривить душей, именно этого она и желала. Талерманец, как обычно, не применул напомнить ей. «Чем ты не довольна? Сама мечтала внушать ужас и страх. Забыла? Мечты сбываются». Снова он оказался прав, она получила, что хотела. Додуматься, чем грозит ее мечта, или хотя бы прислушаться к предупреждениям, не хватило ума.

Мелькнула мысль, а может ну его все на хер? Кем править? Тупыми безмозглыми идиотами, которые шарахаются от одного ее вида? Зазнавшимися аристократами, так и горовящими нагрести побольше? Да пусть они перебьют друг друга и передохнут от голода. Ей до них какое дело? Им же до нее дела нет. Ради мести стараться? И так отомстит. Вырежет к херам, кого давно планировала, а именно Лорана, Миранду, Альдо. И еще Тадеуса. За то, что предал. А что потом? А потом на вольные хлеба. Делать, что умеет. Убивать за золото, пить, курить, трахать шлюх. И так, покуда ее не прикончат. И не надо ни с кем договариваться, союзников искать, интриговать, трястись за репутацию. Репутация демона будет для убийцы в самый раз.

Как быть с теми, кто делает на нее ставки? Никак, им же лучше, оставь она всех в покое. Все равно, кроме как в Бездну, она их никуда не приведет. Наверняка, для одних она бездарь, которую сих пор не послали из страха. А другие и сами не понимают ни хрена. Тот же помешанный на науке Альберт, или гвардейцы, которые не факт, что живы останутся. Вон, даже недалекий Алан и тот предусмотрительно свалил. А Виктор давно все понял и торчал в Небельхафте только из-за Герцогини. Скорее всего, она его уже там не застанет. Карл? Давненько его нет, и едва ли его смогли прикончить. Он не дурак, когда понял, с Тадеусом херня, рассудил, ловить тут нечего и тоже, наверное, свалил. Как челядь и половина стражи разбежались.

— Путники какие-то, при лошадях, — от размышлений ее отвлек внезапно остановившийся Лютый.

Принцесса присмотрелась. Действительно, к ним приближались двое всадников. Неслыханная удача. Она не особенно задумывалась, кто эти люди, и захотят ли они помочь. В крайнем случае, убьет и заберет лошадей.

Глава 17

Около 10 лет назад…

Карла разбудил стук в дверь. Он нехотя продрал глаза. За окном едва рассвело.

— Старый хрыч, мать его…. Что ж тебе надо, гребаная скотина, — недовольно возмутился он, потягиваясь.

Управляющий пожаловал, больше некому, подумал Карл. Кир в гвардии герцога служит, барон и братец Пер свалили заключать сделку, которой, благодаря его стараниям, суждено стать неудачной. С тех пор, как дела у отца пошли из рук вон плохо, прислугу пришлось уволить, остался только управляющий старик Квигер и его супруга. Они согласились работать за крышу над головой и еду, хотя на самом деле им тайком заплатил Карл. Учитывая, что толстуха Валхия до чердака пока доберется, пожаловать мог только Квибер.

— Чего надо? Какого хера меня разбудил, гребаный урод? — недовольно возмутился Карл, открыв дверь и увидев перед собой Квибера, ссохшегося худого старика.

Юноша уже как пару лет мог себе позволить такие вольности, управляющий почти свой благодаря шантажу со стороны юного «недоумка». Попался говнюк на хищении господского харча.

— Господин, к вам пришли. Сказали, срочно позвать. Простите, с днем именин вас! Господин, я говорил, вы не велели вас беспокоить, но посыльный настоял. Сказал, не уйдет, пока не позову вас, — распинался Квигер так, как никогда раньше.

— Сейчас спущусь! Проваливай вниз и жди там! — распорядился Карл, надеясь переодеться.

— Господин, можно я подожду? Посыльный тот странный больно, в черном, с капюшоном, я опасаюсь, — заискивающе попросил управляющий.

— Твою мать, и ты, скотина безрогая, оставил странного человека одного? Совсем из ума выжил. Пошли! — Карл, решив, что можно и в халате выйти, вытащил из ящика кинжал и обогнав Квигера, поспешил вниз. Не терпелось посмотреть, что за гнида так напугала старика, а главное, ему, в день именин, поспать не дала.

Увы, в прихожей уже никого не было. Дверь была заперта на засов.

— Ты, мудак старый, разыграть меня надумал? — вспылил Карл, обернувшись на спускающегося управляющего.

— Господин, конечно нет. Он ушел, или где-то тут, в доме! — испуганно бросил Квигер и вдруг указал пальцем в сторону стола, — вот, это он оставил. Шкатулка… он ее в руках держал!

Карл взял в руки ржавую шкатулку, повертел. Рядом с ней лежал ключ. Он взял ключ, спешно открыл. Внутри лежал свернутый лист пергамента.

— Читай! — раздраженно бросил Карл, сунув к этому моменту уже спустившемуся Квиберу пергамент.

— Господин, а может дом осмотрим, вдруг он еще тут? — испуганно возразил старик.

— Я сказал, читай. Если он тут, пусть только покажется, я ему хер на шею намотаю, чтобы знал, как припираться ни свет ни заря! — огрызнулся Карл.

Старик вроде успокоился и присел в кресло. В отличии от барона и братьев, он уже был вкурсе, что с младшим Ритским связываться нежелательно. Лучше выполнить приказ.

Квибер достал очки, развернул пергамент и принялся за чтение.

— Дорогой мой сынок, когда ты прочтешь мое послание, меня уже не будет в живых. Я не знаю твоего имени, ибо когда писала сие письмо, ты был еще в моем чреве. Но я знаю, что умру, ибо дала обет Повелителю расстаться с жизнью. Совсем скоро ты узнаешь истину. Отец и матушка мои не были магами, но Мироздание прокляло меня с рождения даром предвидения. С младых лет я слышала окаянные голоса, они были постоянны, говорили об ужасном и едва не повергли мой неокрепший разум в безумие, — побледневший старик вдруг запнулся.

— Чего молчишь, продолжай! Или я тебе язык вырву. За ненадобностью! — пригрозил Карл.

Тот, пытаясь унять дрожь в руках, продолжил:

— Со мной говорили духи, демоны, умертвия. Матушка, узнав про сие, стала наставлять меня скрывать дар даже от отца, ибо иначе за мной придет Инквизиция. Духи мне потом твердили тоже самое. Именно они наставили меня начать поклоняться Проклятому, а вот мертвые требовали этого не делать. Я стала молиться Повелителю, начала ходить к темной ведьме. Молитвы мои были услышаны. Голоса стали реже, перестали спорить между собой и даже не будили меня. А когда мне исполнился четырнадцатый год, со мной заговорил сам Повелитель, — голос Квигера задрожал, но он продолжил, — Он сказал мне, что судьба моя родить Темного Мессию, который приведет Проклятого в Миорию и наступит царствие его. И когда я это сделаю, голоса покинут меня, не будут беспокоить, ибо я исполню свое предназначение. А пока разные голоса день и ночь твердили мне: «Тьма станет светом, свет станет тьмой, стихии столкнуться и развезнется скала дабы воцарилось Царствие Проклятого» Я умоляла отца скорее отдать меня замуж за кого угодно. Он не захотел. И тогда духи велели мне отравить отца, взять у ведьмы приворотное зелье и опоить любого неженатого мужчину, который прийдет на похороны. Так я стала женой отца твоего, барона Ульриха Ритского, и вскоре зачала тебя, Темного Мессию. Но случилась беда. Глас Проклятого наставлял меня не ходить в Храм Мироздания и отца твоего не пущать. Я блюла, и просила Ульриха, но муж ослушался меня. В ту же ночь голоса духов, нимф, мертвых стали предвещать смерть твою ибо прознало Мироздание о Мессии Темном. И я решила, что продам душу Проклятому, дабы не дал он тебе умереть, покуда не исполнишь ты свое предназначение. Я свершила это, и со мной вновь заговорил Повелитель. Он наказал мне после рождения твоего убить себя, чтобы отправиться к нему в Бездну, дабы служить ему. Потому я пишу это письмо, ибо знаю, что умру. И знаю, окромя меня никто не откроет тебе истину. Темный Мессия, исполни же свое предназначение, отправляйся в Талерман и Орден направит тебя. С любовью, Петра. Да прибудет с тобой Проклятый, — когда Квибер должащим голосом дочитал, руки его дрожали, а со лба лил пот.

Он в ужасе поднял глаза на Карла, дрожащими руками положил свиток на стол и застыл в немом ожидании.

— Принеси мне выпить! — приказал Карл.

Квибер вскочил и понесся в сторону погреба. Карл тем временем взял в руки свиток и задумался. Письмо походило на бред сумасшедшей. В одной лекарской книге, признанной крамольной, описывался случай неизлечимого безумия, проявляющегося в навязчимом звучании разных голосов. В религиозных же писаниях, в частности в Книге Мироздания и Преданиях Богов Апартиды утверждалось, что голоса в голове это признак одержимости демонами. И как понять, матушка была безумной или одержимой? Следом Карлу вспомнились все неудачные попытки умереть, а так же случаи необыкновенного везения в портовых драках. Стало быть, душу матушка таки продала и умереть он, действительно, никак не может. Но действительно ли он темный мессия?

Может матушка спятила и потому пошла на сделку? Странно как-то, если Проклятый его избрал, так зачем матушка душу продавала, а потом еще и убила себя? Неужели Проклятый не мог своего мессию защитить? Он что, не хочет воцарения царствия имени себя? Но с другой стороны, может Повелитель Бездны вдобавок хотел, чтобы девушка продала душу? Вот и наплел? А убить себя ее надоумили уже другие голоса, не от Проклятого? Не могла она быть безумной, это же заметили бы. Да и не мог у больной на голову девицы и такого тупого мудака, как Ульрих, родиться гений.

Темный Мессия, значит. Не так уж плохо. Так не лучше ли пойти в Талерман, чем всю жизнь изголяться, только бы не предстать неграмотным идиотом? Действительно, лучше. Тем более с его то способностями и фактически неуязвимостью. А отца и братьев он все равно потом прикончит, слишком долго мечтал об этом. Приняв решение, Карл решил собрать кое-какие пожитки и немедленно направиться в Олдское Герцогство. Именно там, в горах, находился легендарный Орден. Выпивку Карл так и не дождался. Квибер с женой будто сквозь землю провалились. Даже вещи не забрали.

* * *

Боль пульсировала в висках, тошнило. Перед глазами стояла темная пелена, а сам он не мог пошевелиться. Будто связали, причем в весьма неудобной позе. В ушах стояло противное карканье.

«Плен, значит…» — с прискорбием подумал Карл.

Однако вскоре прояснилось, и он обнаружил себя отнюдь не в плену, а на дереве. Балахон Стража Света, а так же длинные волосы запутались в ветвях, сам он был весь рацарапан. Карлу на этот раз стало смешно. Удачно его Тадеус выбросил. Впрочем, уже через мгновение он в этом засомневался. Выпутаться оказалось не так уж легко, дерево оказалось с редкими, но крепкими колючками. Гибкие ветви никак не ломались, он пытался порвать одежду, но только еще сильнее расцарапал себя. Мысленно ругаясь, Карл с трудом освободил руку и дотянулся до спрятанного в сапоге кинжала. С оружием стало проще, он разрезал и так превратившееся в драные лохмотья белое облачение, и снова мысленно ругаясь на мага, принялся срезать волосы.

«Теперь точно придеться к цирюльнику идти, Гарри с Велером обрадуются» — мысленно иронизировал он, срезая прядь за прядью.

Именно короткостриженные клеонцы больше всех переживали по поводу шевелюр сослуживцев, то бишь его и Лютого, искренне не понимая, зачем нужны такие неудобства. Карл, как и Лютый, отмахивался на традиции своей родины, на западе Империи все благородные с длинными волосами. На самом деле истинная причина была другой, о которой людям сказать стыдно. Особое возбуждение и удовольствие Карл испытывал, когда девица его не только порола, била, душила, унижала, но еще и жестко тягала за волосы.

«Эх, ну и хрен с этими патлами, не зубы, отрастут» — подумал Карл, срезая последнюю прядь.

Смеркалось, солнце почти зашло за горизонт. Как он и предполагал, находился он в саду Башни Света. Зрелище перед ним открылось не для впечатлительных. Вокруг, как ни странно, не было ни живой души. Ни караула, никого. Тишина и мертвые с косами стоят. То есть, лежат. Сад был усыпан мертвецами. Некотрые тела были истерзаны до неузнаваемости. Причем глаза у всех были широко раскрыты и имели черный цвет. Павшие обращеные упыри. Вороны и стервятники их не трогали. Нежить даже падальщики не жалуют. Только близ входа в здание изредка каркая кружили вороны, доклевывая истерзанного мертвеца, единственного в этом саду не упыря.

Павшая нежить предполагала, либо некроманта убили, либо сам Жрец Бездны упокоил их за ненадобностью. Карл склонялся скорее к первому варианту. Ведьм, наверное, уже разогнали, только в башню войти не решаются. Захотелось покурить, но Карл понимал, ни самокруток, ни дурмана в этой дыре не достанешь. К тому же неизвестно, что сейчас творится за стенами. В любом случае, вывод напрашивался один, нужно поскорее отсюда убираться. Все еще испытывая последствия от воздействия священного пойла, Карл пошатываясь, поплелся к входу в башню. Судя по гробовой тишине, внутри точно пусто. Он, прежде чем выбираться, надумал подняться повыше и посмотреть, что твориться в самом городе. Наверняка, все оцепили, а значит, нужно обдумать пути отступления.

Внутри было темно, пока он искал факел, успел несколько раз споткнуться об мертвецов. Пробираясь по лестнице вверх, Карл убедился, там в саду были еще цветочки. Темный мессия видел перед собой сотни мертвецов, некоторые представляли собой кровое месиво, многие успели обратиться в упырей. Чем выше он подымался, тем более зловещие картины представали перед ним. Кровь на полу и на стенах, отрубленные конечности и выпущеные кишки, в башне будто сам Проклятый пировал. Впрочем, Карл не собирался лгать самому себе, ему все это нравилось. Он осознавал, что сделал это и наслаждался результатом. Торжество смерти, что может быть прекраснее? Прямо как на картинах, которые он рисовал в юности, изливая годами копившуюся ненависть.

В конечном итоге проход выше оказался попросту завален павшими упырями. Похоже, святоши бежали вверх, где кара и настигла их. Некоторые выпрыгивали из окон. Рассудив, что он поднялся достаточно высоко, Карл свернул в холл и напривился к окнам, выходящим к площади. Солнце уже почти зашло, но Карл смог рассмотреть находящийся напротив обуглившийся Храм Мироздания. Он едва дымился. Вдалеке дымилось еще из десятков мест. А еще везде кружили вороны и стервятники. Вся площадь и виднеющиеся улицы оказались усыпаны телами. Никакого оцепления Карл не увидел. Из живых он заметил только кучку людей посреди площади. Темный мессия уже догадывался, кто они.

Пока он в немом изумлении любовался на творение рук своих, а точнее, творение своего ума, солнце скрылось за горизонтом. В один момент вокруг сборища на площади резко вспыхнули множество огней.

— Братья и сестры, почтим тьму и восславим Повелителя, даровавшего нам победу! — раздался знакомый неистовый вопль Амиры.

— Слава Повелителю Бездны и да прибудет с ним тьма! — раздался слаженный хор следом.

Жрица продолжала.

— Цитадель врага пала, мы победили! Мы затмили сам Талерман, ибо Проклятый, наша вера и жажда справедливого возмездия даровали нам силы. Ни один враг не миновал Бездны, и теперь наш Повелитель воздаст по заслугам каждому! Увы, не все выжили в этом бою, — Амира перечислела имена восьми женщин, — Все они отдали жизнь во славу Повелителя. Почтим же павших в сей битве! Пусть Проклятый примет каждого верного служителя своего и дарует им право служить ему в Бездне до самого пришествия! Да прибудет с ними Проклятый!

— Да прибудет с ними Проклятый! — отозвалось следом.

— Братья и сестры, мы не только потеряли наших соратников, волею Повелителя, мы встретили достойных людей, готовых присоединиться к нашей славной борьбе! Часть из них уже служат Повелителю, и я могу только поприветствовать вас как новобранцев ордена «Персты Проклятого». Но к нам желают присоединиться и те, кто готов пройти ритуал, отдать душу Проклятому, чтобы служить ему верой и правдой. Я, Жрица Бездны, заявляю, что готова предоставить вам такую возможность…

Карл, окончательно осознав происходящее, прекратил наблюдать за сборищем и направился к леснице, дабы присоединиться к своей новоявленной свите. Почему то в очередной раз вспомнилось письмо матери, в котором она заявляла, будто он Темный Мессия. Вот только по иронии судьбы, учитывая его дальнейшие планы, он теперь кто угодно, но отнюдь не слуга Проклятого. Скорее наоборот, Повелитель Бездны сослужил и еще сослужит хорошую службу ему и той, кого сам однажды отверг.

* * *

— Ты, гребаная свинья, совсем охерел? Кто тебе, псина пьяная, позволял здесь кулаками размахивать? — возмущался Карл, скрутив разбушевавшегося мага иллюзии Ольгерда.

— Я магию не использовал, господин, а он, всех достал! Толку от сопляка нет, только хером тут размахивает, уже к Ясмине лапы тянет! — процедил пьяный Ольгерд.

— А мое мнение ты узнал, чурбан невоспитанный! Еще раз его тронешь, я тебя прокляну евнухом! — тоном, преисполненным презрения, заявила Ясмина, в прошлом графиня. Целительница, почти не умеющая лечить, продавая душу, пожелала себе умение насылать всевозможные проклятия.

— Я ничего плохого не делал, господин! — вытирая разбитый нос, едва не плакал Рейн, еще один благородный, до попадения в отряд продавший душу Проклятому за умение петь. Вот уж в чем Ольгерд был прав, так это в бесполезности сосунка для отряда.

— Хватит! Предупреждаю, если хоть кто-то захочет подраться, трижды подумайте! — пригрозил Карл и отпустил Ольгерда, — В наказание иди руби дрова! Пока не нарубишь кучу в половину моего роста, спать не пойдешь! И еще, с этого дня пить запрещено! Совсем!

— Так точно, — процедил Ольгерд, сплюнул в сторону Рейна и Ясмины и пошел прочь.

Темный мессия достал самокрутку и отошел подальше от костра, вокруг которого трапезничал отряд. Есть не хотелось, да что там, кусок в горло не лез. Настолко его все достали. Три дня в пути, а он уже готов поубивать их. В очередной раз Карл пришел к выводу, не зря в Талермане была предельно жесткая дисциплина, а перед посвящением новобранцев натаскивали годами, обучая не только мастерству, но и приучая исполять приказы. А главное, не зря туда баб не брали. Нерадивый солдат или наемник это одно, а вот своевольный темный маг может таких дров наломать, что мало не покажется. А ведьмы это вообще отдельная проблема. Вот и сейчас собралась весьма разномастная компания. Большая часть еще вчера были никем. Запертые в застенках шлюхи, объявленные ведьмами крестьянки. Два ученика алхимиков, схваченные в Ольмике. Попались и двое аристократов, преданная мужем молодая графиня Ясмина и сбежавший с бродячим театром графский отпрыск Рейн. Большинство в одночасье из смертников превратились в обладателей нехилых способностей. Продавшие душу воры и шулеры, попавшиеся Ордену Света, тоже та еще братия.

Карл, намереваясь привести новоявленный отряд в Небельхафт на службу Эрике, даже не предполагал, с какими трудностями столкнется. Подумал, глупо людьми разбрасываться, тем более с Халларом он все же накосячил. Страшно даже представить, чем может обернуться полное уничтожение цитадели Ордена Света. Впрочем, об этом темный мессия предпочитал не думать. Дело было сделано, а вот новоявленный темный отряд, раз уж он есть, пригодится и даже смягчит гнев Ее Высочества. Вдохновленный идеей об альтернативе Гильдии, темный мессия наплел новоявленным «Перстам Проклятого» будто Эрика посланница Повелителя и их долг, привести ее к власти. Ему поверили, Амира помогла, в очередной раз толкнув фанатичную речь. А вот дальше везение закончилось.

Разжившись лошадьми, телегами, набив все золотом из казны Ордена, они выдвинулись по направлению к северу. Тут то и начались настоящие проблемы. Организацию отряда, в том числе распорядок, он поначалу распределил по привычной схеме, как в армии, гвардии, страже. Напирать на фанатизм Карл поостерегся. Одно дело, воспользоваться таким методом в качестве временной меры, но окружать себя замороченными идиотами он не хотел. Темный мессия провел разъяснительную беседу с Амирой, убедив ее в отсутствии необходимости каждодневных проповедей, вместо этого предложив стандартный порядок. К этому Карл добавил разве что талерманский принцип невозможности покинуть орден. А так, все как обычно, то бишь, приказы выполнять, устав чтить, стряпать, караулить, все по справедливости, то есть или в порядке очереди или в наказание. Темный Мессия полагал, у людей хватит ума понять необходимость таких мер.

Карл поначалу рассудил, лучше продвигаться не по тракту, а по проселочным дорогам и ночевать в лесу. Все же разгром Халлара это не шутки, вскоре вся Империя переполошится. Первый привал показал, не все так гладко, как хотелось. Маги стали возмущаться необходимости караула, мол, зачем это нужно, и вообще, если кто сунется, и так пожалеет. Пришлось объяснять буквально по пальцам, почему караул, в особенности ночной, необходим. На этим дело не закончилось. Стряпать мужчины не захотели, заявили, мол дело бабское. Девицам заявление не понравилось, начались вопли, чуть до драки не дошло. Особенно негодовала благородная леди Ясмина, на поверку оказавшаяся очень высокомерной и капризной особой. Карл даже предположил, отчего муженек сдал ее в Орден Света как ведьму. Она и впрямь настоящая ведьма, даром что целительница. А над кем Ясмина провела ритуал проклятия в первую очередь, догадаться было нетрудно. Благо, проклинать на расстоянии можно.

В итоге два дня, толи по причине отсутствия элементарных умений, толи на зло друг другу, маги стряпали полнейшую херню. Голодными и злыми оставались все. Вопрос пропитания Карл все же решил снять. Лучше они отправятся по тракту под видом торгового каравана, так и доберутся быстрее, и дорога лучше, и жрать будут в трактирах. Но первый же гостиный двор, в который они ввалились поужинать и переночевать, был оставлен сожженным. А началось все с того, что бывшей шлюхе Дафне показалось, двое сидящих в углу мужиков не так на нее посмотрели. Началась драка. Маги быстро забыли о приказах. В общем, «Персты» оставили пылающее здание, так толком и не перекусив. Надежды Карл, впрочем, не терял, надеялся донести до людей глас разума, а в случае чего, запугать. Только в трактиры, он решил, больше ни ногой. Будут закупать там жратву, посылая самого адекватного.

Но очередной привал показал, маги безнадежны и сами ищут повод для склок и применения своих способностей. Сколько Карл служил в наемных отрядах, кем он только не командовал, порой сбродом еще тем, нигде такого бардака у него не было. Ну подеруться мужики, спьяну или не поделят чего, но это же не массово. Отметелил одного, если совсем кто-то обнаглел — убил. И все, порядок. А тут, полные разброд и шатания. И бил, и наказывал палками. Без толку. Только целительницам, не особенно умелым к тому же, хлопоты. Ну не убивать же половину отряда сразу? Тем более, те и сами уже готовы друг друга перебить. Скандалы и драки вспыхивали из-за любой ерунды. Многих одолела похоть. Иных потянуло не просто сношаться, но и закрутить отношения. Вот почему Проклятый не лишил их желания влюбляться, ревновать, делить баб и мужиков? А что самое отвратное, девицы еще и скандалили, истерили, вплоть до рыданий. Благо, помня о двадцати палках, магию не применяли. Да и за скандалы потом прощение просили. Но на хера ему их извинения?

Вот что, например, с этим тупым Рейном делать? По своим способностям сбежавший графский сынок из Фенайского Герцогства самый бесполезный из всех. Умеет он только стихи сочинять и петь. Стихи недурные, поет хорошо, но ему какой толк? Один вред. Даже драться юный поэт не умеет, изнежен, труслив, чуть что, рыдать. Хуже девок. Душу он уже продал, за песенки, подумать только. Ума у Рейна явно немного, даже к святошам попал по глупости. Рассеянный поэт из бродячего театра столкнулся лбом со Стражем Света, тот плохо закрутил флягу со священной водой. Вот и привезли дурака в Халлар казнить. Не успели. Рейн, к несчастью Карла, попал к ним. Но самое мерзкое, убивать гаденыша, как бы Карлу не хотелось это сделать, пока нежелательно. Весь женский состав Перстов, кроме Амиры, воспылал к юноше. Девки носятся с этим нежным голубоглазым юношей с иссиня черными кудрями. Очаровал их он своим голоском и стишками. Будь в их отряде одни мужики, убийство недостойного слабака только сплотило бы отряд. А девицы расстроятся, могут уйти, возроптать или, хуже того, затаить злобу. Эх, не зря все-таки баб не берут в Гильдию, и в Талерман тоже их не брали. Но, увы, тут не Талерман. И не Гильдия. А ведь говнюка даже убить по тихому нельзя, от него девки не отходят.

Карл в итоге решил пока отсрочить проблему. Он подозвал поэта и Дафну, шлюху из Халлара, пожелавшую при сделке с Проклятым постичь воинское искусство. Из троих пленниц, пожелавших такой дар, выжила она одна. Пышногрудая красотка с ярко рыжими волосами едва ли напоминала бойца, но дар Проклятого сделал свое дело. От нее у него тоже были проблемы, у Дафны так и чесались руки воспользоваться даром.

— Дафна, я передаю тебе Рейна. Раз тебе скучно, будешь обучать его воинскому искусству. Это приказ! — заяаил Карл так, чтобы все слышали.

— Благодарю, господин! — девица прямо расплылась в радостной улыбке.

Рейн, наоборот, побледнел, испуганно вытаращив глаза.

— Будешь все свободное время заниматься его обучением. Рейн, ты должен слушать Дафну, нравится тебе это или не нравится. Иначе будешь иметь дело со мной и поверь, это намного хуже! Ослушаешься приказа, казню. Дафна, можешь начинать, нечего терять время, — с этими словами он оставил новоявленную парочку, и направился к костру.

— Значит так, довожу до вашего сведения, брат Рейн находится в ученичестве у Дафны ибо лишь так он сможет стать полезным. Поэтому я настоятельно советую не отвлекать нашего юного брата от занятий. То есть, это приказ, обязательный к исполнению! Все поняли? — Карл окинул взглядом магов.

— Да на хер он нужен нам, — прокомментировал шулер Ханси и следом все мужчины рассмеялись. Девицы только недовольно вздохнули.

Увы, другого выхода темный мессия сейчас не увидел. Главное, на сегодня проблема решена, а на днях с этим недоумком произойдет несчастный случай. Придумает что-то, главное, сейчас порядок навести. Цацкаться с каждым по отдельности Карл не собирался. Решил, не хотят, чтобы с ними как с разумными людьми обращались, будет вести с ними, как с овцами. Как он не хотел превращать их в толпу безмозглых фанатиков, все равно придется. Ну а что делать, если они идиоты? Он старался по-хорошему, пробовал по-плохому. Без толку. Что же, сами напросились.

* * *

Карл ехал впереди в одной телеге вместе с Амирой. Позади слышалось веселое пение.

— Жрицы любви послушника поймали,

И к дереву веревкой привязали.

Так юноша познал разврата ночь,

Наутро он ушел из храма прочь!

Эйсин, высший маг огня, а с недавних пор, иллюзии, оказалась не только единственной из всех, кто был научен владеть уже имеющимся светлым даром, но и любительницей повеселить окружающих. Дело в том, что до попадания в Халлар она уже пять лет служила в лучшем игорном доме Редграда Золотой Лихорадке. В ее обязанности вхозило не только слидеть за порядком, но и поддерживать атмосферу во вверенном зале. Теперь она веселила весь отряд.

В пути они были уже месяц и обстановка в отряде заметно улучшилась. Ставка па фанатизм оправдала себя. Ритуалы и общие молитвы стали регулярными. При помощи талантов Амиры удавалось поддерживать нужный накал. Вскоре в отряде будто сама собой установилась железная дисциплина. Исчезли вопросы и претензии. Даже недоумок Рейн так проникся, что начал не только каждый день выдавать по несколько баллад, восславляющих Проклятого, но и проявлять рвение в боевой подготовке. Вскоре Темному Мессии стало скучно, и он подумал, почему бы не добавить в их времяпровождение веселья? Фанатичное поклонение Проклятому не обязательно должно быть только мрачным. Можно ведь и песни спеть, и выпить и пошутить, это ведь тоже может быть угодно Повелителю. А чтобы не было любовных склок, Карл торжественно объявил, Проклятому особенно угодно, чтобы служители его наслаждались похотью во время оргий. И вообще, нельзя любить никого сильнее Повелителя, но в тоже время удовлетворение похоти похвально. Участие в оргиях пришлось по вкусу «перстам». Не принимали в них участия только сам Карл и Жрица. Последняя в принципе отличалась чрезмерной серьезностью. Она, в отличии от простых магов, одевалась только в черное, никогда не улыбалась и, кажется, готова была даже убить себя, будь на то воля Повелителя.

Карл, хоть обычно и был не прочь повеселиться, на этот раз не мог разделить настроения всеобщего веселья. До Небельхафта оставалось всего ничего, а из обрывков слухов, которые он узнал по пути, было ясно, в городе его ждут немало сюрпризов. Мало того, в Империи, не без его стараний, жуткий бардак, еще и в Клеонии и окрестностях непонятно что делается. В Ринии войска Клифа и клеонских баронов недавно разогнали мятеж и теперь наводят порядок. Камирию третируют славящиеся тупостью и трусостью варвары. Еще и про Небельхафт и Эрику всякую ерунду рассказывают. Карл пытался предположить, что же случилось, но очень уж разнились эти самые слухи, вплоть до абсурда. Генри вернулся, объявил королевство, говорили одни, Эрика демон, вырезала полгорода, в том числе Герцога, говорили другие. И вот кому верить?

Предчувствия не обманули его. Первый сюрприз ожидал Карла уже на воротах, к которым подъехал их весьма внушительный караван. Темный мессия не собирался прятаться, он числился фактически доверенным лицом Эрики, все это знали. Его должны были пропустить вместе с караваном, без всякого досмотра и податей. Так всегда было. Но на воротах теперь караулили совершенно незнакомые люди, которые понятия не имели, кто он такой. Документ Карл, разумеется, потерял.

— Я все понимаю, на вашем месте я бы действовал так же. Но тогда сообщите о моем приезде Её Высочеству! — в негодовании потребовал Карл.

— Ее Высочество отбыли. Вы можете отправить послание Герцогу Альберту Клеонскому, — раздраженно пояснил караульный.

— Командир городской стражи Виктор на месте? — Карл не терял надежды решить вопрос поскорее.

— У нас командует Керн, но его тоже нет. Тебе что не ясно, у нас приказ, никого не пропускать с караванами! Проваливайте отсюда, пока мы не решили, что вы вражеские лазутчики! — пригрозил караульный. За ним стояли еще пятеро насторожившихся мужчин.

— Хорошо, — согласился Карл, с трудом сохраняя самообладание и сплюнул.

— Господин, но почему вы не отдаете приказ прорваться в город силой? — вознегодовала Амира.

— Ты хочешь, чтобы я устроил бойню из-за недоразумения? Эрика, которой я служу, не очень обрадовалась бы гибели верных людей, просто исполнявших ее приказ, — раздраженно объяснил Карл, как он полагал прописную истину. Ломать ворота и разносить собственный город? И вообще, по сути, стражники выполняют свои обязанности. С какой стати они должны пускать его с караваном? У него же ни документов, ни хрена нет.

— Куда мы отправимся? — поинтересовалась жрица.

— Куда и собирались, к легендарным горам Проклятого, — Он решил вернуться к первоначальному плану.

На самом деле эти горы к Повелителю Бездны не имели никакого отношения, а назвали их так местные, причем так давно, что и причину не выяснишь. Но люди верили и ходить туда опасались. Поэтому Карл собирался организовать резиденцию Перстов Проклятого именно там, предварительно заехав в замок. Но раз такие дела, и принцессы в Небельхафте нет, они отправятся в горы прямо сейчас. А потом он вместе с одним из магов иллюзии сходит на разведку. Выяснять, что произошло в городе и куда делась Эрика.

В город Карл отправился только на следующее утро. Пока добрались, пока нашли укромную пещеру, спрятали все, расположились, уже приблизился закат, а это значит, ворота все равно закроют. Не перелезать же через стену. Так что выдвинулись на рассвете. Ему было все равно, кого из магов иллюзии брать, девица Хейя попалась на глаза первой. Тем более, светловолосая бледная девушка была похожа на типичную жительницу Клеонии. Остальные остались обустраиваться и ждать дальнейших приказов. В Небельхафт, как и планировалось, они проникли незаметно. Причем, вошли, будучи верхом. Только отойдя от ворот и свернув впереулок, Хейя убрала иллюзию невидимости.

— Какой мрачный город, господин! Сразу видно, тут правит сама Наместница Повелителя! — восхищенно выдала девушка.

— Точно, — отговорился Карл, не разделяя восторга Хейи.

И так унылый город, казалось, еще больше опустел. Постоянный дождь и грязь по колено напоминали о приближающейся осени. А закрытые лавки, заколоченные окна наводили на странные мысли. Карл намеревался сходить в штаб городской стражи, затем в замок. Но для начала решил посетить рынок, где можно узнать последние новости. Все равно мимо идти. Там конечно, судачат ерунду, но если уметь отделять зерна от плевел, можно разузнать обстановку. Например, кто сейчас стражей командует, кто судья или казначей.

Рынок также показался пустым. Большая часть лавок прикрыты, в основном только местные старухи торговали пожитками. С ними он и завел беседу. Поговорив с тремя словоохотливыми торговками, Карл сопоставил факты и уже смог составить для себя примерную картину случившегося. Генри вернулся, привел наемников, ославил принцессу. Бестрис повесилась. Эрика сбежала из темницы, прикончила Герцога, а перед этим всю темницу, и перекупила наемников. В итоге, на волне слухов из Халлара, кучу народу сбежало из города, в том числе большая часть стражников. А талерманец, из города не уехавший, с горя ударился в пьянство, и успел уже весьма дурно прославиться. Зарезал без причины десять человек, в том числе две старухи, и до сих пор держит в страхе весь город. Во всяком случае, так говорят.

Непонятно откуда взялся Альберт Клеонский, от которого вроде как отец отрекся. Годами не показывался, и вдруг приперся. Мало того, наследник недалеко от папаши ушел. В замке пытками занимается, еще и назначил Имперским Судьей Мариэтту, известную на весь город хозяйку борделя. Этого стало для горожан достаточно, чтобы сделать соответсвующие выводы про Альберта. Сын своего отца, даже превзошел, тот пытать любил, но хоть шлюх судьями не назначал. Карл и сам поначалу поверить не мог, каким надо быть недоумком, чтобы такая глупость могла прийти в голову. Он бы еще вора командовать стражей назначил.

Как бы там ни было, Карл решил сначала наведаться к старой знакомой, а уже потом, разузнав все из первых уст, взяться за талерманца. С Мариэттой он был неплохо знаком, так как захаживал в ее бордель, и даже при неимении другого варианта обращался со своими странными требованиями. Отправив Хейю в горы, дабы она привезла в Небельхафт всех целительниц, темный мессия отправился в судебный дом. Под неприметным зданием в узком переулке Карл застал двух караульных, которые традиционно топтались по щиколотки в грязи. В этом переулке грязь исчезала разве что зимой, да и то, потому, что замерзала.

— Судебный дом открывается не раньше двух после полудня, — бросил закутанный в плащ с капюшоном стражник. Вода с крыши стекала ему прямо под ноги.

— Карл, ты чтоли? — осведомился второй стражник, немного высунувшись из капюшона.

Как оказалось, караулить тут остались те же, кто былдо его отъезда. Карлу удалось немного прояснить ситуацию в городе, а заодно выяснить, где ему искать Мариэтту. Привыкшая спать минимум до полудня хозяйка борделя поменяла распорядок работы, так что ждать ее пришлось бы в лучшем случае два часа. Новоявленная судья, как оказалось, по совместительству еще и управляющая замком. Живет она теперь там же. Карлу оставалось только догадываться, за какие-такие заслуги Альберт так облагодетельствал престарелую жрицу любви.

Поначалу стражник отказывался звать госпожу управляющую, утверждая, та не велела ее будить. Карл уже думал применить силу, лишив ретивого наемника сознания, но тут вовремя пронеслась Камилла, шлюха из борделя Мариэтты. Она узнала его и тут же побежала за госпожой.

— Карл, дорогой друг, как же я рада тебя видеть! — едва проснувшаяся Мариэтта, увидев его, тут же ухватила за руку, — Тут такое творится! Кошмар…

— Пойдем присядем, и ты мне все расскажешь. Наедине, — отрезал Карл.

Они направились в покои Мариэтты. Она выглядела хуже, чем обычно, была какой-то замученной, вдобавок, ее немного трясло. Впрочем, это ей не помешало обратить внимания на его остриженные волосы, про которые он уже и забыл. Мариэтта принялась уверять, как ему идет и это нужно было сделать давно. Как предположил Карл, «судья» не знает что еще сказать, ведь сейчас ей предстоит долго оправдываться.

— Это кошмар, все будто с ума сошли, — возопила Мариэтта, как только Карл запер дверь, — Ну не могу я судьей быть, а его Светлость даже слушать не желают. И отказаться не могу, убьет же. Я боюсь его, изверга. Жуткий! Заперся, пятый день смертника пытает и даже не выходит. Вопли страшные и днями и ночами звучат! И так челядь сбежала, теперь и мои девушки тут служить опасаются, уйти хотят. Эрика неделю как уехала. Но я не знаю, что делать. Еще Виктор совсем спятил, резню учинил, город в ужасе. Все на мне, замок, еще и город, а что я? Да что я могу? Карл, сделай хоть что-нибудь, — взмолилась Мариэтта, и вдруг разрыдалась.

Ожидания Карла не оправдались, правда, суть происходящего теперь и вовсе стала непонятной. Пришлось ему подождать, пока Мариэтта хоть немного успокоиться, пообещать ей разобраться хоть с Проклятым, и приступить к дальнейшим расспросам. Шлюха оказалась осведомленной и поведала много интересного. Действительно, в сложившейся ситуации Мариэтта оказалась не виновата. Эрика, объявив Альберта Герцогом уехала в Алерну на переговоры с Герцогом Камирским. Мариэтту Эрика назначила управлять замком, а талерманцу велела помогать Альберту. В итоге, Виктор, вместо исполенения обязанностей, с горя начал выпивать и окончательно спятил. Оказалось, слова рыночной старухи не такая уж и выдумка. Талерманец, хоть и не десяток человек убил, все же отличился. Новоявленный Герцог оказался идиотом и самодуром. Назначил Мариэтту судьей, при этом ничего и никого слушать не захотел. Вдобавок, он кровожадный изверг. На следующий день он потребовал себе смертника, объяснил, что хочет с пристрастием умертвить его. Альберт запасся водой, едой и заперся, пятый день занимаясь пытками. В собственных покоях, даже пыточной побрезговал. Беспокоить его, разумеется, боятся.

— Ты ведь поможешь? — с надеждой в который раз спросила Мариэтта.

— Куда я денусь. Значит так, для начала нужно разобраться с талерманцем. Нужно его найти, — поставил перед фактом Карл.

* * *

— Темный мессия, ты? Где я? Водички бы, — прохрипел талерманец, вполне бодро подскочив после пробуждения.

Немудрено, сутки отсыпался, при этом все время с ним по очереди возились целительницы, которые изо всех сил пытались привести его в порядок.

— Ты в замке. Ничего не помнишь? — Карл протянул ему стакан. Талерманец сразу принялся жадно пить воду.

— Не помню. Ты мне скажи, как я сюда попал? Я же вроде в Черном коте ночевал. Ни хера не помню, — негодовал он, протирая глаза.

— Неудивительно, что память отшибло! Ты неделю обкуривался азарой, ублюдок. Натворил делов, даже я охерел…,- заявил Карл.

Талерманец, действительно, не пил, все оказалось гораздо хуже. Он предавался удовольствию прибегнув к помощи дешевых алхимических зелий. Всю неделю, хотя для впадания в безумие достаточно пары дней.

— Неделю? Как? Только вчера начал… Чего я натворил? — насторожился Виктор.

— Зарезал четырех ремесленников в трактире, на рынке резню учинил, в результате двух старух прилюдно обезглавил. Все прилюдно. Херня, конечно, в сравнении с моими подвигами, но твою же мать… старух!!!

— Не издевайся! — рявкнул Виктор.

— Я не издеваюсь. Сам не верил сначала. Думал, бред… Придурок, ты чем думал, когда курить азару брался? Это же дерьмо! Лучше бы выпил! — отчитывал его Темный мессия.

— Хотел забыться, а выпивка не лезла в горло, тошнило. Тьфу, неужели я такое натворил? Я же не идиот, со старухами воевать! Может, оговорили? Подставили? Маг иллюзии…, - неуверенно предполагал талерманец.

Карл помотал головой.

— Тряпье и оружие твои в крови измазал тоже маг иллюзии? — он сунул Виктору меч с засохшей кровью и заляпанные брюки с рубахой.

Талерманец повертел в руках одежду, задумался, бросил взгляд на меч и резко отшвырнул рубаху.

— Твою мать. Проклятое курево. Гребаная азара. Но я же раньше курил ее. Ничего же не было. Как так? Дерьмо, — сокрушался талерманец, потирая голову.

— Видать, подсунули тебе забористую хрень. Ладно, не переживай, — Карл похлопал талерманца по плечу, — Старухам все равно недолго осталось. Ну а мужикам… Не повезло… Зато клейма больше нет у тебя. Шрам есть, но в целом нехерово.

Талерманец удивленно вытаращил глаза, пощупал щеку и кинулся к зеркалу. Целительницам пришлось много возиться с жутко изрезанной щекой Виктора. Тот, обкурившись, решил убрать клеймо. Как ни странно, у него это получилось. Сразу вспомнился момент, если Эрика нейтрализует любую магию, вполне логично, что клеймо теперь стало обычной татуировкой. Вот только избежать шрамов не удалось. Тот срезал его не очень аккуратно, вдобавок несколько дней не обрабатывал рану. Целительницы тоже ведь не особенно искусные, толком не учились. Как итог, длинный шрам на всю щеку.

— Ты и раньше мог его убрать, даже с меньшими последствиями. Эрика давно уже невольно разрушила всю магию, — бросил темный мессия.

— Ну я идиот. Чтобы избавиться от одного дерьма, мне стоило прибегнуть к дерьму другому, вдобавок обгадившись, как последний мудак, — с улыбкой возмутился Виктор, не отрывая взгляда от зеркала. Судя по всему, шрам его не волновал.

— Ладно тебе. Я Халлар случайно в Бездну отправил. Вместе с горожанами. Не одна тысяча человек. Ты город переполошил, а я — всю Миорию. Но дело сделано, — заявил Карл и невинно улыбнулся.

— Опять издеваешься? — Виктор отошел от зеркала и уставился исподлобья.

— Нет. Я не издеваюсь, — бросил Темный Мессия, закурил, и начал рассказ о своих злоключениях и подвигах. Не обошел вниманием и последствия. Уже по слухам уничтожена вся Верхушка Ордена Света, выживших оказалось мало, но среди них объявившая себя Императрицей Миранда и Верховный маг. Талерманец молча слушал.

— … Вот я и подумал, раз такая херня получилась, а Тадеус на все махнул, к херам Гильдию. У нас будет своя Гильдия!

— С рулеткой и шлюхами, — Виктор впервые за время их разговора улыбнулся. Впрочем улыбка его скорее напоминала зловещий оскал.

— Как ты хорошо подметил, прямо мысли читаешь. Шлюхи есть, будет и рулетка. У меня на примете вероятный союзник. Игрок, хозяин Редграда. На Игрока точат зубы и Орден Света и Гильдия. Думаю, при должном подходе он с удовольствием поддержит Ее Высочество, — выказал свои предположения Карл.

— Но разве Редград не имеент отношения к Гильдии? — удивился талерманец.

— Не знаю, как раньше, но теперь уже не имеет, — уверил Темный Мессия и принялся выказывать свои предположения, которыми давно хотел поделиться.

Карла сразу заинтересовала белокурая бестия Эйсин, умеющая найти подход к каждому. Причем, дело было не в ее привлекательности, а именно в ее отношении к Редграду и обстоятельствах попадения в застенки Халлара. Эйсин, дочь беженцев из Хамона, промышлявших простыми торговцами в Порту Айдар, нашли люди Игрока. Пятнадцатилетняя девушка, уже знающая про свой даркак и ее мать, обречена была скрываться. Девушка на свой страх и риск согласилась последовать на службу в Рэдград и не прогадала. Там ее научили управлять стихией, да и потом служба была в удовольствие, она быстро продвигалась вверх. В Халлар девушка попала из-за предательства. Ее помощница подлила ничего не подозревающей Эйсин зелье, и она попала в руки шпионов из Ордена Света. Те изначально сочли ее приближенной к Игроку. Ей повезло, девушку привезли как раз в день Собора, и подвергнуть пыткам толком не успели.

Карл был наслышан про Редград еще до службы в Небельхафте. Тогда этот город уже был на слуху. Да и потом «город игроков», где почти все зиждется на магии, и все чаще всплывал в болтовне графов и баронов. Карл, да и не только он, справедливо считал Редград детищем Гильдии Магов. Но Эйсин поведала интересные факты, исходя из которых следует, на таинственного Игрока точит зубы не только Орден Света. Гильдия, до поры до времени мирившаяся с Игроком, а что более вероятно, довольствовавшаяся платой за лояльность в виде золота, в последний год зашевелилась, и теперь не отставала святош. На момент предательства Эйсин уже отвечала за целый Имперский зал и была осведомлена об имеющихся опасностях. Более того, она лично задержала двух лазутчиков. Те долго втирались в доверие, посещали игровой зал под видом иноземцев, и в итоге напоили зельем одного из ее помощников. С целью увести его для допроса. В итоге допрашивали уже шпионов. Те оказались из Гильдии.

Эйсин, несмотря на подозрения святош, не была приближенной Игрока и понятия не имела, в чам истинная причина таких разногласий. Более того, она, как и большинство служащих и гостей Рэдграда не видела в лицо хозяина и не знала ни одного человека, кто этим самым приближенным был. Важно иное, исходя из имеющихся данных ясно, Гильдия враг Игрока, но силой действость маги уже опасаются. Они по примеру Ордена Света посылают лазутчиков и шпионов, дабы выяснить личность Игрока. Если учесть, что количество и темных и светлых магов в Редграде по данным Эйсин превышает общеизвестные данные и уже вполне могло переплюнуть Гильдию, Темный Мессия не счел это удивительным. К тому же в Редграде вовсю процветает алхимия. Несложно предположить, Гильдия, доселе воспринимавшая Игрока обычным успешным дельцом, исправно отчисляющим золото, встрепенулась, испугавшись конкуренции. В последние годы молодые маги, как мужчины как и девушки, которых Игрок без проблем принимал, предпочитали идти в Рэдград, игнорируя Гильдию. Как вариант, сам Игрок почувствовал силу и отказался платить. Уже не суть важно, что там случилось, главное, Игрок при должном подходе может стать союзником.

— Очень любопытно, идея неплохая. Нам союзники нужны. Да и Эрике вариант понравится, а она у нас переборчивая. Только меня смущает одно, если этого Игрока не знают в лицо даже Гильдия и Орден, как мы до него доберемся, — недоумевал Виктор, тем не менее заинтересовавшись.

— Подумаем над этим. Вернется Эрика, ей расскажем, обмозгуем. Вообще, я рад, что ты, наконец, пришел в себя. Честно, я был уверен, ты не обрадуешся новости про Халлар. Станешь вычитывать морали, назовешь меня опасным сумасшедшим…

— А ты и есть опасный сумасшедший, только по святошам я скорбеть не собираюсь. Я их ненавижу и сожалею лишь об одном, я не был на твоем месте. Куда достойнее дело, нежели обкурившись, мочить старух, — решительно заявил талерманец.

Карл все понял без лишних объяснений. Судя по настрою, для Виктора история с Беатрис закончилась. Причем, закончилась хорошо, если конечно не считать позорного случая с горожанами.

— Что же, тогда все отлично. С Игроком еще решим, сначала нам нужно разобраться с Небельхафтом, а именно, с новоявленным Герцогом, — Карл принялся рассказывать Виктору о деяниях Альберта, который за неделю устроил в городе бардак. Поведал он и про пытки, которые тот учинил, чем запугал весь замок. Реакция Виктора оказалась весьма странной. Тот горько рассмеялся.

— Шлюху назначил… Испугались… Лекаришку помешанного все испугались, — сквозь смех приговаривал он.

Как объяснил Виктор по поводу Альберта, тот на самом деле никакой не изверг, а просто помешаный на лекарской науке ученый. Смертника он взял на опыты. Эрика, понимая, что с ее испорченной репутацией лучше уйти в тень, уговорила кузена принять титул. Пообещала в будущем назначить советником по науке. В итоге ненормальный фанатик сам того не понимая, похерил все планы.

Добраться до Альберта оказалось не так просто. Сначала Карл с Виктором использовали отмычку, однако Альберт заперся на засов. Выламывать дверь оказалась бессмысленной. Он подпер ее сундуками, и, наверное, шкафом. Карл тогда решил влезть в окно, но и там засада, Альберт все заколотил. Только тогда талерманец решил сам поговорить с ним. Увы, ничего у Виктора не получилось. Альберт не желал ничего слушать, утверждая, что откроет дверь только Эрике. Талерманец только развел руками, он бессилен, в очередной раз признав, он сам виноват, насильно притащил его в замок, потом в бешенстве едва не убил. Если бы не Эрика, убил бы. А тут еще слухи о безумии. В итоге беседа ничем не закончилась. Только пленник стал вопить сильнее.

— Я же все сказал, хватит! Прошу! Убей лучше! Ууу, — за дверью никак не прекращался истошный вопль.

Карл уже понял, Альберт, должно быть наслушался про подвиги талерманца, и пребывал в уверенности, тот пришел его убить. А после попытки выбить дверь, уверенность лишь укоренилась. Судя по всему, не пристрастие к опытам, а беспокойство за свою жизнь послужили причиной того, что Герцог не выходил уже пятый день.

После Виктора уговорить его попыталась Мариэтта. Без толку. Карл уже готов был согласиться, пусть этот придурок сидит там. С обстановкой они и сами разгребут. Махнул бы рукой, если бы взятый на опыты смертник. И дело даже не в воплях или в жалости. Смертником оказался служащий Генри Олис, ранее назначенный им судьей. Изначально его казнить не собирались, но тот попытался бежать, и при побеге убил стражника. Мариэтта, руководствуясь Сводом Законов Имперских, вполне справедливо присудила ему казнь. Альберт забрал его на опыты. И хрен бы с этим Олисом, если бы не его признания, которые он как заведенный повторял, будучи уверенным, что его пытают. Отправив Хейю теперь уже за Вэлианой, которая может контролировать сознание человека, он решил попробовать сам.

— Ваша Светлость, я уверяю, талерманец не опасен. Я доверенное лицо Эрики, она должна была рассказать обо мне. И я не позволю ему даже коснуться вас.

Альберт молчал, зато отозвался пленник.

— Да, я все… все скажу… Я хамонский шпион…! Я виноват, если вы прекратите, я скажу, кто шпион в Имперском штабе… Клянусь богами! Только хватит! Я должен поговорить с Эрикой…! — завывал пленник.

— Это бесполезно, будем ждать твоих ведьм, — устало процедил Виктор, стукнул кулаком в стену и сплюнул.

— Я не знаю никакого Карла. Откуда я вообще знаю, что вы не лжете и этот головорез не подослал вас? Вы могли сговориться, или талерманец вас запугал. Я сказал, открою только Ее Высочеству, — наконец, ответил Герцог, перекрикивая вой пленника.

— А если запасы закончаться? — не унимался Карл.

— У меня запасов еще на неделю. И потом я выдержу еще неделю. Оставьте меня в покое, — стоял на своем Альберт.

— Бесполезно. Ждем ведьму, сам говорил, она может ненадолго вселиться в его разум. А не сможет, подождем Эрику. Неделя уже прошла, — Виктор вздохнул, присел на пол, опершись об стену и вытащил самокрутку.

— Вэлиана сможет… Но та прибудет через несколько часов. А вдруг он пленника убьет, а тот реально знает полезную информацию? — тихо бросил Карл.

— Сучонок так забаррикадировался, только таран поможет. И то не поможет, места мало. Я предлагаю покараулить по очереди. Вдруг Олис все сам скажет, — предложил Виктор.

— А если он соврет? Выманили бы, я бы потом опоил… Сходи за Евой, вдруг она уговорит, а я покараулю, — предложил Карл.

— Сам иди за ней, — пробурчал тот.

— Ты ее знаешь лучше.

— Никуда я не пойду. Сам разбирайся. Про Халлар она хотя бы не знает, — пояснил Виктор свою позицию.

— Твоя правда, — согласился Карл и оставив талерманца караулить, отправился искать Еву.

Девушку он застал в компании уже знакомой ему шлюхи Эстель. Они весьма громко увлеченно беседовали, однако только услышали стук в дверь, сразу замолчали. Вообще, привлечение Мариэттой распутных девиц в качестве прислуги весьма позабавило Карла. Он поначалу был весьма удивлен, когда увидел метущего коридор стражника. Еще сильнее он удивился, когда увидел, как двое стражников моют пол. Сопровождающая Мариэтта заметила замешательство и тут же пояснила. Стражники делают это в свободное от караула время. Добровольно. Чтобы потом бесплатно удовлетворить свою похоть с красивой жрицей любви. Недаром же ее девицы славились особой искусностью. Шлюхи трудолюбием не отличались, однако решили проблему по своему. Карл возмущаться не стал, что еще взять с них, шлюхи есть шлюхи. А если им это дело запретить, не факт, что они сами лучше уберут. Этим девкам место в борделе, но сейчас и так дел полно, чтобы озаботиться набором еще и нормальной челяди.

Эстель по просьбе Карла удалилась, оставив их с Евой наедине. Он кратко обрисовал ситуацию, пояснив, что Альберт, помимо пленника, может заморить самого себя. Объяснил, что Виктор не опасен, никого убивать не станет, а заодно пообещал, что ни в коем случае не даст в обиду ее брата. Ева в итоге согласилась, правда, причина была несколько иной, нежели беспокойство за брата. Юная леди сочла его извергом под стать отцу, и была уже не в силах выслушивать вопли. Карлу пришлось ей пообещать, что пыток он больше не допустит, а пленника просто повесят.

Когда они с Евой пришли, в запертой комнате было тихо. Олис молчал. Пленник тоже. Если вообще, тот был жив и этот чекнутый лекарь не залечил его до смерти. Ева, как они и договарились с Карлом, принялась уверять, что все в порядке и талерманец успокоился. Она стала умолять выйти ради нее и ради памяти матушки. Альберт ничего не отвечал. Карла уже стали мучать смутные подозрения, а не улизнул ли тот в окно, однако Виктор сообщил, никаких звуков, говорящих о возможном разбаррикадировании, он не слышал. Темный мессия уже было решил, все бесполезно, остается ждать ведьму. Но тут подал голос смертник.

— Прошу, позовите Эрику. Я все скажу, хватит пытать!! Умоляю! Я все скажу, да я шпион, и Маршал шпион…ну давайте я вам скажу имена…, - истошно завопил Олис.

Ева, хоть и была в курсе занятий Альберта, резко побледнела. Вопль был настолько обреченный и отчаянный, что редкая леди смогла бы остаться равнодушной. Тем более, такая впечатлительная, как Ева. Одно дело издалека слышать, другое — совсем рядом. Девушка оцепенела, ее глаза вдруг налились слезами. Казалось, если она не сбежит, точно лишится сознания. Но вдруг она кинулась к двери.

— Альберт, прошу, он же убьет меня! Открой, умоляю, — рыдая в голос, заорала Ева, в исступлении стуча.

— Ты что творишь, он теперь точно не откроет, — рявкнул Карл в недоумении. Талерманец вдруг резко встал и шепнул ему.

— Может и откроет, девочка не такая уж и дура. А он не такой уж трус.

— Альберт, я не хочу умирать, пожалуйста, — продолжала рыдать девушка.

Вдруг Карл услышал грохот. Еще какое то время Альберт разбирал завалы. Следом загремел засов и дверь отворилась. Из нее решительно выскочил светловолосый уже как несколько дней небритый мужчина.

— Убивайте. Сестру только не трогайте, — с вызовом заявил он.

В этот момент рыдающая Ева со всех ног побежала прочь. Талерманец шагнул к Альберту.

— Никто тебя убивать не собирался, придурок ученый, — с этими словами он отпихнул его в сторону и вошел в комнату.

— И сестру твою тоже. А вот ты своими опытами расстроил ее. Довел до истерики. Не мог в пыточной обосноваться? — Карл с укоризной отчитал застывшего в недоумении Альберта и пошел следом за Виктором.

Картина, которая предстала перед Карлом, потрясла даже его. Все же Олис не зря принял Альберта за палача, а его опыты счел пытками. И орал он тоже не попусту. Темный Мессия в пытках новичком не был, разумеется, он не раз пытал, но чтобы так упорствовать… Смысла нет, если бы он так пытал, пленник умер бы давно. Но этому несчастному лекарь-изверг с даром целителя помереть не давал. Невольно вспомнилась странность Эрики, выражающаяся в неприязни к лекарям. Он и сам после увиденного поостерегся бы обращаться.

Смертник был привязан к столу. Посиневший живот его был рассечен с низу доверху и зашит нитками. Левая нога распухла и посинела, кажется, она была заново пришита. На шее у пленника красовался длинный зашитый надрез. Вдобавок, из задницы несчастного торчала деревянная трубка. Похоже, Альберт не только изверг, он извращенец какой-то. Как предположил Карл, лекарь решил провести опыт по заживлению боевых ранений. Ничего иного ему в голову не приходило. Зачем еще живот разрезать то?

— Вы же не б-будете пытать? — в ужасе проблеял Олис, глядя на них слезящимися глазами.

— Не будем. Если расскажешь правду, — бросил Виктор.

— Но если солжешь, придеться снова позвать Альберта, — добавил Карл.

Карл с Виктором поочередно задавали вопросы, сломленный шпион даже не пытался увиливать. Олис был уже на пределе. Кажется, единственное, чего он хотел, это быстрой смерти. Он запинаясь, поведал, что является шпионом. Родом он из Хамона, его готовили с юности. Он сообщил, Олаф, ныне Верховный Маршал, продался хамонцам. Назвал он еще несколько имен. Олаф был куплен Магистратом уже как два года. Сам Олис втерся в доверие к Генри, что было весьма нелегко. По приказу Магистра в нужный момент он подставил Генри, дабы дать дорогу Олафу. Так же по указке хамонцев, Олис подтолкнул Генри объявить Клеонское Королевство и выступить против Империи. Правда, разорительный проигрыш Герцога в Редграде шпион не планировал. Как и все произешедшее в дальнейшем. Впрочем, оговорить Эрику, выставив ее демоном, было тоже идеей Олиса. В конечном итоге Темный Мессия пришел к выводу, опаивать зельем этого человека нет смысла. Он и так все сказал. Виктор был с ним в этом согласен.

Они еще немного посовещались, что делать с пленником дальше, убить или все же повесить на площади, и в итоге решили показательных казней не устраивать. Город и так лихорадит, все запуганы, куда уж дальше пугать. К тому же у них и так дел полно, какие там казни. Нужно срочно наводить в городе, да и в замке, порядок.

Олиса умертвил сам Виктор. Затем он распорядился найти Альберта, дабы провести с ним беседу. Карл также решил поучавствовать. Герцог находился в своих покоях. Он что-то увлеченно писал. При этом выглядел весьма подавленным.

— Вы убили его? — тут же с претензией спросил он, прекратив писать. Надо же, страх перед Виктором куда-то испарился.

— А ты недоволен? Еще поизмываться хотел? — недовольно процедил талерманец.

— Ничего я не измывался. Я старался ради будущего лекарской науки. Эрика мне разрешила. Он же все равно бы умер. Но сколько людей можно спасти, сделав открытие. А вы испортили все. Это был такой важный опыт! Оставалось совсем немного. Но вы же только убивать гаразды, — обиженно сокрушался Альберт, едва не плача.

Талерманец зло посмотрел на Альберта. Видно, слов у него уже не было, только кулаки чесались. У Карла же было свое мнение на этот счет.

— Знаешь, я тебя понимаю. Сам уважаю науку. Мне лично по хер на смертников, но ты не мог заниматься этим в подвале? Там пыточная есть. Насколько я знаю, Эрика надеялась, что у тебя будет нормальная репутация. А ты все испортил. Слухи по городу пошли. А на счет Мариэтты, что это было? Зачем ты назначил имперским судьей хозяйку борделя?

— Она хозяйка борделя? — у Альберта забегали глаза.

Как оказалось, отмороженный лекарь понятия не имел, кто такая Мариэтта. Он хотел побыстрее спихнуть хлопоты. Альберту в голову не могло прийти, что управляющей замком может оказаться бывшая шлюха. Впрочем, тот хоть и ошибку свою признал, тем не менее, помогать разгребать дерьмо категорически отказался. Обиженный за срыв опыта горе ученый заявил: «Делайте, что хотите, но оставьте меня в покое». На просьбу Карла хотя бы назначить его секретарем, Герцог недвусмысленно ответил, «Назначайте себя сами, так же, как меня наследником сделали». Талерманцу снова пришлось самому писать документ. Правда, от остальных дел Виктор сразу отмахнулся, заметив, что после его позорных подвигов, ему лучше в городе не показываться. Мол, пусть думают, он сошел с ума от горя, и к Альберту отношения не имеет. Впрочем, Карл считал, дело даже не в репутации горе лекаря, просто Виктору было стыдно. Только в кабинет герцога, в котором они обосновались, стучали, он сразу прятался в соседнюю комнату.

В итоге всеми проблемами, в том числе подбором судьи пришлось заниматься Карлу. Была даже мысль перевезти Персты в замок, но тут же он сразу отмел ее. Не хватало еще в замке братии фанатиков, которая своими ритуалами и молитвами Повелителю Бездны только подтвердит дурные слухи о принцессе. Единственное, он отправил прибывшую Вэлиану с приказом перевезти большую часть золота в Небельхафт. Вот уж что оказалось кстати, так это средства. Не зря он потратил время, чтобы обчистить разгромленный город. Святоши нагребли ну совсем не по праведному.

Вопрос с назначением судьи он надеялся решить уже сегодня. Он разослал стражников к нескольким людям с предложениями, и, теперь ждал ответа. Виктор скучал рядом, куря одну самокрутку за другой. Но только постучали, талерманец юркнул в соседнюю комнату. Пришел стражник с очередным отказом. Уже второй из пяти более менее подходящих претендентов отказался от назначения имперским судьей.

— Виктор, твою мать, выходи! — позвал он талерманца, когда шаги за дверью затихли.

Тот нехотя вышел и устало опустился в кресло.

— Что, снова послали?

— Еще три человека есть, — напомнил Карл.

— Все равно ничего не получится. Ни один разумный человек в такой обстановке добровольно не согласится. Сначала Генри одного судью повесил, потом Олиса пытали. Вокруг неразбериха, ясное дело, на хер это кому-то надо, — пессимистично заметил талерманец.

— Я предложения разослал таким людям, которые в другом случае никогда бы на такую должность расчитывать не могли.

— А потому что других людей и нет. Но подыхать даже эти не хотят. Если не написать прямой приказ от имени Герцога, никто не захочет, — не унимался Виктор.

— Я же сказал, если не согласится никто, напишешь приказ. А чтобы не сбежал, приставлю к судье двоих соглядатаев. Это все ерунда, до завтра разберемся, — отмахнулся Карл, которого уже порядком достал пессимизм талерманца.

— Все равно бесполезно. На хер вообще эта возня? Все равно Небельхафт в дерьме, — процедил он.

— Затрахал уже нудеть. Помогать не желаешь, не порть насторение. С чего ты вообще взял, что все дерьмово? Казна лопается. Вернется Эрика, будем решать с войском. В разборки с некоторыми мудаками «Персты» привлечем, — с энтузиазмом рассказывал Темный Мессия.

— Да толку от Перстов, еще сильнее всех запугать хочешь? Валить отсюда надо… А там из Эрхабена все решать…

— Может хватит? Я все понимаю, ты хочешь скорее свалить. Да, ты опозорился по полной, тебя гложат воспоминания, ты мечтаешь скорее покинуть Клеонию…

— Замолчи, не хер лезть мне в душу. Срать на воспоминания, но после такого показываться на людях… Ладно демон и убийца, привык, но воюющий со старухами спятивший недоумок… Посмотрел бы я на тебя… И не вздумай рассказывать, как тебе похер на мнение черни, — раздраженно выпалил Виктор.

— Лично мне как раз похер, собаки лают — караван идет. И тебе надо бы упокоится. Сам понимаешь, чего бы там люди не думали, тебе они это не скажут, — возразил Карл.

— Что не скажут ни хера, так это не новость. Я давненько наблюдаю подобный пример. Половина Небельхафта давно знает, какой ты извращенец. При том, что я и словом не обмолвился. Но если учесть, что ты до сих пор уверен в этой тайне…

— Ты шутишь? Издеваешься? — встрепенулся Темный Мессия.

— Не шучу. Это уже не слухи даже… В замке, среди стражников, в борделях… Хочешь, сам проверь… Я готов ответить за свои слова. Вообще, давно надо было сказать, но я не любитель обсуждать чужую личную жизнь, так что когда болтовня дошла до меня, знали очень многие. Ну я и решил тебя не расстраивать. Теперь, думаю, зря, нельзя друга обманывать. Что так побледнел? Ведь собаки лают, а караван идет…

— Я убью эту шлюху, — прошипел он.

Чтобы избежать огласки, Карл старался постоянно обращаться лишь к одной девке, доплачивая за молчание. Если шлюха уходила из борделя, подбирал другую. Даже для отвода глаз, чтобы подозрения не себя не навлекать, он изредка ходил в бордель с теми же гвардейцами. Приходилось без всякого удовольствия по быстрому трахать какую-нибудь жрицу любви. И зачем? Все равно всплыло…

— Половину города перебей. А лучше весь. Опыт есть, а тут тебе не Халлар, куда проще справиться. Я тебе даже помогу, хочешь? Нет Небельхафта, нет проблем, — иронизировал талерманец.

— Пошел ты. Знают и знают, ну чего теперь… И Эрика знает? — уточнил Темный Мессия, хотя уже догадывался об ответе.

— В числе первых узнала. Но ты не переживай, ей все равно. Сама извращенка не хуже, о чем все знают. И ей, увы похер. Хотя в этом она могла бы поучиться у тебя. Наставничек, что же ты не научил юную леди должной стыдливости, — укоризненно приговаривал Виктор, не переставая иронизировать.

— Слушай, заткнись по-хорошему. Узнали и ладно, главное, молчат, — уверил Карл, хотя на самом деле не особенно обрадовелся этому факту. Такие предпочтения чести никому не сделают. Ему в том числе. Вроде нормальный вояка, не трус и не слизняк, и нате, ему нравится, чтобы его унижала шлюха.

— Ладно, молчу. Не мне тебя укорять. Эрике вообще повезло с окружением. Вот, еще и чекнутый лекарь изверг прибавился…

В дверь снова постучали и Виктор замолчав, снова спрятался. Пришел караульный. С докладом о прибытии Герцогини Розамунды Камирской и ее свиты. Карл памятуя о решении Эрики прибыть инкогнито, рассудил, это часть плана. Предпочтя не думать о внезапном открытии, он распорядился найти Мариэтту, чтобы та могла принять гостей, а когда стражник ушел, задумался, что делать с ненормальным Альбертом. Как-бы тот дров не наломал.

— Ну вот, скоро и Эрика пожалует, — подал голос талерманец.

— Так то оно так, но кому-то надо встретить гостей, и кроме меня это сделать, как я понял, больше некому. Здесь вообще всем на все насрать, — Карл страдальчески ухмыльнулся.

— Ну да, конечно. Что, даже не стыдно на людях показываться?

— Разве что-то изменилось? Сам говоришь, все давно знают. Мог бы раньше меня предупредить, ато я скрывался как идиот, — упрекнул его Темный Мессия, успокаивая себя тем, что теперь хоть скрываться не надо.

Для начала Карл решил лично спуститься к гостям, дабы предупредить, что Герцогу Альберту не здоровиться, а заодно прояснить обстановку. Прибывшая компания Карлу сразу не понравилась. Герцогиня Розамунда Камирская Пентариол оказалась не очень приятной чопорной леди. С ней прибыли не менее чопорный престарелый секретарь Ароний, а также ее отпрыски, невзрачная старая дева Герра и малолетний сын возрастом не более десяти лет, Валентин. Их сопровождели три десятка гвардейцев и четверо служанок. Вдобавок, привезли они столько пожитков, будто решили окончательно перебраться.

После скучной церемонии с представлением, Герцогиня вдруг озадачила Карла, она выразила соболезнования по поводу смерти Генри и Беатрис и решила осведомиться, что же произошло. Темный Мессия, рассудив, дело в обычной светской вежливости, кратко поведал, как есть. А точнее, то, что по утверждению Виктора планировала подавать Эрика как истину. Герцог предал Императора, вступил в сговор с Леонтийскими. А Беатрис просто покончила с собой. Герцога казнили, восстановив порядок. Титул перешел к его сыну Альберту. Однако удивление со стороны леди поставило его в тупик. Дальнейшая беседа только подтвердила закравшиеся подозрения. Герцогиня Камирская с Эрикой не встречалась, и понятия не имела, что тут творилось. И прибыла она по приглашению Генри.

Оставив Герцогиню на попечение Мариэтты и ее девиц, Карл, судорожно размышляя, направился к Альберту. Во-первых, его мучал вопрос, где сейчас Эрика и когда она соизволит явиться. И вообще, если она не добралась до Алерны, ничего ли не случилось. А во-вторых, теперь без Герцога не обойтись. Нет, можно, конечно, только Альберт все же взял на себя кое-какие обязательства, вот, значит, пусть отдувается. Не одному же ему разгребать. Уговаривать Герцога, несмотря на опасения, долго не пришлось. Достаточно было напомнить про его уговор с Эрикой. Хочешь стать советником по науке? Заслужи. Альберт спорить не стал.

Правда, сразу нарисовалась еще одна проблема. Герцог, мало того, неделю не брился, оказалось, ему совершенно нечего надеть. Смешно, но не идти же ему на разговор с Герцогиней в драных крестьянских лохмотьях? Не герцог, с бродяга. Карл лично бы не поверил, счел бы издевательством. Одежда Генри была ему совсем велика. Пришлось им рыться в гардеробе Эрики. Причем, рыться самим, ибо немногочисленные девицы, которых позвала Мариэтта, были заняты приемом Герцогини. Мало того, Альберт еще и возмущался, не желая надевать воинские тряпки. Но других нужного размера не оказалось. Вот и пришлось Герцогу по настоянию Карла облачаться в парадное воинское обмундирование. Брюки оказались длинные, но под сапогами не видно. Рукава пришлось подкатить.

— Сойдет. Теперь только побриться надо. Фамильный меч тоже возьмешь, — бросил Карл, осматривая Альберта. Даже неплохо получилось, хоть на герцога похож стал.

— Хорошо, сделаю все. Но если Эрика, как ты говоришь, к ним не доехала, о чем мне договариваться с ними? Зачем они вообще приехали? — растерянно вопрошал лекарь.

— Вот и узнаем зачем. Только сразу ни о чем с ней не договаривайся, ато снова дров наломаешь, — раздраженно предупредил Карл.

— Ты, как секретарь, можешь пойти со мной, — с надеждой заметил Альберт.

— Я и собираюсь пойти. Насколько я понял, эта сушеная рыба любит церемонии и сама притащит свиту.

Предположения оправдались, леди Розамунда пришла в сопровождении Арония. Расположились они в прокуренном кабинете Герцога. Осталась ли Герцогиня довольна приемом, сказать было невозможно. Казалось, мозги ей заменяют свод этикета и всех возможных церемоний. Другое дело, если учесть обстановку в Камирии, леди прибыла явно за помощь, так что жаловаться на прием ей не пристало. Тем более, если она собиралась на переговоры с Генри, который никогда не был образцом учтивости. Альберт представился, и на удивление быстро решил перейти к делу.

— Думаю, нет смысла ходить вокруг да около. Мой секретарь передал мне, вас пригласил мой отец. Для начала мне нужно знать, о чем вы договаривались с Генри, — поставил перед фактом Герцог.

Леди Розамунда разразилась долгим рассказам о сложившейся обстановке в Камирии. Поведала о зверствах клыкастых, которые в последний год стали одолевать герцогство. Карл ничего нового для себя не услышал. И так он был в курсе, что больше пяти лет назад Герцог Никерий Камирский тронулся рассудком и собрал войско воевать с варварами, которые даже не явились на битву. Темный Мессия сам в том войске был. Причина безумия Никерия тоже частично ясна, двоих его старших отпрысков тогда годом ранее убили, оставив одни головы. Также утверждали, варварами были ограблены несколько приграничных деревень.

Известно, что обставлено было все, будто юношей съели клыкастые, когда они отправились охотиться на болота. Вполне вероятно, это было правдой, те, действительно, охотились. Причем, на самих клыкастых. В Камирии одно время была популярно такое развлечение. Как и отлов дикарей для забавы. Дикарки с зелеными волосами и чуть большими клыками пользовались спросом в местных борделях. Товар даже пытались везти на юг, но это оказалось невыгодно, клыкастые в неволе и так быстро умирали, а жару вовсе не переносили. Действительно ли сыновей Герцога вполне справедливо съели варвары, или тех убили по другой причине, свалив на клыкстых, непонятно. Но Герцог спятил, еще тогда скомпрометировав себя. А теперь, когда варвары реально стали представлять угрозу, в Эрхабене, где своих проблем полно, слушать про клыкастых ничего не хотят. А между тем, превосходящие численностью варвары освоили колюще режущее оружие, уже взяли половину Герцогства и продвигаются дальше.

— …Вы, я полагаю, знаете о несчастных беженцах, и едва ли можете обвинить меня в безумии. Увы, Герцог Никерий Камирский так и не оправился, и потому все тяготы по управлению герцогством легли на мои хрупкие женские плечи, — наконец, Герцогиня закончила.

Карл уже едва не заснул, все это можно было сказать в три раза быстрее. Но леди полагала, что помимо обстановки, нужно выложить все мельчайшие подробности по порядку.

— Я все понял. Но все же, хотел бы знать, о чем вы договаривались с Генри Клеонским, — Алберт повторил свой вопрос, на который леди ответить так и не удосужилась.

Карл ожидал снова услышать нудную длинную тираду, однако Герцогиня вместо этого попросила Арония передать письмо.

— Я полагаю, вам следует прочесть это. Думаю, так вам станет ясна позиция вашего покойного отца более четко, нежели с моих слов. Я бы не хотела, чтобы мои слова были истолкованы превратно, намекая на возможность предательства с нашей стороны, либо же вызвали недоверие к нам, — заметила Герцогиня.

Ароний сунул письмо Карлу, дабы он, как полагется, исполнил обязанности секретаря. Темный Мессия передал письма Альберту.

— Карл, прочти его вслух, чтобы мы все слышали, — распорядился Герцог.

«Твою мать, и чего я не додумался предупредить… Секретарь херов..» — мысленно вознегодовал Темный Мессия.

— Я не умею, сам читай, — заявил он, как есть.

— Ах, ну да, — отговорился Альберт, ничуть не удивившись, и принялся читать сам письмо.

Герцогиня и Ароний удивленно посмотрели на странного секретаря и похоже, потерялись в догадках. Понять их было можно. Мало того, проявляет неслыханную фамильярность, обращаясь к герцогу на «ты» и без «ваша светлость», еще и неграмотный. На то и секретарь, чтобы в случае чего выступать в том числе в роли чтеца или писаря. Зачем вообще нужен неграмотный секретарь? Впрочем, задавать вопросы им все равно не позволила учтивость. Тем временем Альберт быстро прочел письмо и братился к леди.

— Понятно. Я верный подданный Императора, мне ваша присяга не нужна, — заявил Альберт.

— Я все понимаю, Ваша Светлость. Но вы должно быть также понимаете, это отнюдь не праздный визит. Я прибыла за помощью, и больше мне обратиться не к кому. Разумеется, моя присяга вам не нужна, однако мы готовы обсудить условия. Я не требую безвозмездной помощи, так как понимаю, какую опасность может таить столкновение с варварами. Я готова обсудить договор об отчислении золота после завершения войны. Мы можем оформить его как займ, — предложила леди Розамунда.

— Да, я полагаю, это неплохое решение. Но я хочу все обдумать, а вы, должно быть устали с дороги, так что давайте обсудим все завтра, а пока последуем на ужин, — Альберт явно отговорился и тут же покосился на Карла.

— Да, конечно, Ваша Светлость. Позвольте только высказать еще одно предложение, над которым вы бы могли начать размышять уже сегодня.

Альберт кивнул, леди продолжила.

— Ваша Светлость, я все же полагаю, не стоит отметать одно из предложений покойного Генри, пусть он и оказался предателем. Брак между Валентином и Евой мог бы стать залогом плодотворного сотрудничества между нами. Породниться с таким древним родом, из которого происходит Император, будет честью для нас. А вашу сестру ждет достойное будущее Герцогини.

«Да уж, знала бы наша леди, что творила Ева, ограничилась бы золотом»- мысленно сыронизировал Карл, тем не менее прекрасно понимая подоплеку предложения Герцогини. Все же породнившись, есть шанс меньше платить по счетам.

— Я подумаю над этим, — как обычно сухо отговорился Герцог.

— Также, насколько я знаю, вы пока не обзавелись супругой. Моя старшая дочь Герра как раз девица на выданье. Я не ни в коем случае не настаиваю, но вы могли бы подумать и над таким варинатом, либо вовсе задуматься над перспективой породниться с Камирскими вдвойне. Гера и Валентин прибыли со мной, на ужине вы могли бы познакомиться ближе…

— Обещаю подумать и все же настаиваю перенести беседу на завтра, — теперь уже резко перебил ее Альберт, заметно раздражаясь.

«Твою же мать, нашла что предложить, глядя на эту старую деву, я бы лучше сам доплатил, только бы не жениться на ней» — про себя вознегодовал Карл. Мрачная нескладная девица с мышиного цвета волосами, длинным носом и губами ниточкой едва ли могла заинтересовать как будущая жена. Герра, старая дева двадцати семи лет от роду, старшая дочь Розамунды, единственная из ее пяти дочерей до сих пор не вышла замуж. Даже родовитость и приданое не помогли. Поговаривали, та не только страшна, но и дурна нравом. В первом утверждении Темный Мессия уже убедился.

* * *

— Я ни на ком жениться не буду, — прошипел Герцог, после того, как покинули кабинет и направились в его покои.

— Так никто тебя не заставляет, на кой в жены такая бледная моль. Ты бы видел ее. А ты Герцог, за тебя отдадут и поприличнее девушку, — успокоил его Карл, похлопав по плечу.

— Ты не понял, для меня вопрос женитьбы закрыт, — заметно нервничая выпалил тот.

— Мужеложец что ли? — насмешливо бросил Карл.

Альберт вмиг взбеленился и набросился на него. Не увернись и не скрути он его, как минимум Темного Мессию ждал синяк под глазом. Карл сразу предположил, лекаря называют так не впервые, и это его достало.

— Придурок, да пошутил я, — объяснил он, все еще прижимая Альберта сзади шеи и держа за выкрученную руку.

— Я не мужеложец, — зло процедил тот.

— Уже понял, — с этими словами он отпустил его.

Альберт извинился, еще раз попросил не оскорблять его так и потирая руку пошел вперед. До ужина оставалось еще полчаса. Карла мало волновало нежелание Герцога жениться, а вот обсудить предложение Герцогини он счел необходимым.

Эрика куда-то запропастилась. После ужина он намеревался поговорить с наемниками, дабы попытаться прояснить ситуацию. Все же с ней отправился Командир этих Смертоносных Воронов, и еще десять воинов. Те могли взболтнуть что-то. Как минимум надо выяснить, действительно ли Эрика направлялась в Камирию или солгала. Но как бы там ни было, когда она вернется, неизвестно, а вопрос договора можно решить уже сейчас. Тем более, разобраться с варварами ему труда не составит даже без войска. «Персты Проклятого» уже успели заскучать без дела.

— Зачем обсуждать? Я все равно не собираюсь ничего с ними подписывать, пока не вернется Эрика. Она обещала вернуться на днях. Подождут, — отрезал Альберт в ответ на предложение Карла поговрить про дальнейшие планы.

— Она может вернуться не скоро. Я сомневаюсь, что ты понимаешь, какой должен быть договор, — возразил Темный Мессия.

— Ты прав, я ничего не понимаю. Но будто ты много знаешь про эти договора, если ты даже грамоте не обучен. Поэтому, ждем Эрику. Камирские не умрут, — устало отмахнулся Герцог.

— Ты полагаешь, я ни хера не понимаю и вообще идиот? — вспылил Темный Мессия.

— Я не говорил, что ты идиот. Но ты сам сказал, грамоте не обучен. Для вояки и наемника, кем ты и являешься, не такая уж невидаль. Вот и обсуждай с ними, как разгонять клыкастых. А договором пусть принцесса занимается! Я не хочу потом претензий, — поставил перед фактом Альберт.

— Твою мать… Я разбираюсь в договорах, и не только в них! Ладно… Ты вроде как лекарь, может поймешь. У меня есть недостаток. Неспособность понимать написанное. Ну как-то так… Но, между прочим, я образованный человек. Хотя, если не веришь, мне похер, я могу ничего с тобой не обсуждать. Ты все равно ни хера не понимаешь, понадобится, сам решу, и Эрика будет довольна, — раздраженно поставил перед фактом теперь уже Темный Мессия.

— Так бы сразу и сказал… Между прочим, это интересный случай, я уже сталкивался…, - несмотря на опасения Карла, Альберт все сразу понял.

Правда, при этом счел нужным выложить длинную тираду на излюбленную тему. Герцог поведал, как будучи в услужении у целителя столкнулся с любопытным случаем. Успешный учитель иноземных языков привез одиннадцатилетнего сына, который никак не мог отойти от побоев. Как потом выяснилось, отец уже полгода периодически сек плетьми и побивал отпрыска, полагая, что тот не желает постигать грамоту из-за лени. В итоге отец едва не забил сына до смерти и, встрепенувшись, повез лечить. Мальчишка слезно клялся уже целителю, что не лентяй, а просто ничего не понимает. В итоге целитель его вылечил за три дня, и при возвращении того отцу, вынес заключение, юноша слаб умом и грамоту освоить не в состоянии. Альберт заинтересовался случаем, беседовал с юношей и не мог согласится с таким выводом, ибо тот в беседе никак не выказывал глупость, будучи вполне разумным. Более того, он решил исследовать болезнь, ходил общаться с тем юношей, даже начал писать трактат.

— … Увы, я не смог исследовать случай, юноша тот сбежал из дому через месяц, а я впредь с подобным не сталкивался, все же в Империи большая часть подданных грамоте не обучаются. Хорошо, если бы я мог заняться твоим случаем, возможно, я бы нашел способ излечения, — с энтузиазмом вещал Альберт, совершенно забыв про Камирских и варваров.

— Не недо совать нос в мой случай, мне похер на это. Я тебе не подопытный. Смертников мучай. И вообще, вернемся к нашей теме. Камирия богатое герцогство, Герцогиня не в пример нам, клеонским идиотам, наладила прямую поставку дурмана в Артанар…,- закончить он не успел, в дверь постучали. Пришла Эстель с приглашением на ужин. Карл рассудил, с договором решит завтра, а пока не мешало бы как минимум перекусить. С утра ничего не ел со всеми этими проблемами.

Он полагал, его ждет весьма унылое заседание. Однако в трапезной Карла ожидал сюрприз в виде явившейся к ужину Евы. Ничего удивительного, если бы девушка не была наряжена и разукрашена как дорогая распутная девка. Алые губы, открытое платье с кружевами, грудь почти вся наружу, много золотых побрякушек, точно из борделя. Камирские к этому времени еще не спустились. Завидев его, Ева тут же осведомилась о прибытии Эрики. Пришлось разочаровать юную леди, которая, судя по всему, нарядилась таким странным образом, дабы усладить взор принцессы. Поникшая Ева собралась было уходить, но внезапно встрепенувшийся Альберт, сам того не желая, помешал этому.

— Вы почему вырядились как распутная девка? Противно смотреть. У нас почтенные гости, а вы позорите себя! Немедленно переоденьтесь, — тоном, не терпящим возражения, потребовал Герцог.

— С какой стати вы мне тут указываете? Я женщина Ее Высочества, вы мне никто, и я не буду переодеваться. И еще, замуж за Валентина я тоже не собираюсь, не надейтесь, — в негодовании заявила Ева, уже успевшая все узнать из быстро распространяющихся слухов.

— Тогда я требую покинуть трапезную и не позорить меня! — Альберт решил дальше строить из себя деспота. Получалось весьма неубедительно.

— Я никуда не пойду! Стыдно, сами уходите! И только попробуйте выгнать меня! Уверяю, хоть пальцем коснетесь, и Ее Высочество потом вам все руки переломает! Правда, Карл?

Прислуживающие девицы, стоящие сейчас у стены, захихикали.

— Альберт, оставь ее в покое, — с угрозой бросил Темный Мессия.

Ясно ведь, никто Еву замуж за Валентина не отдаст, но любопытно было поглядеть, что готова терпеть леди Розамунда ради спасения Герцогства. Да и не так скучно будет ужинать. Очень уж не любил Темный Мессия подчеркнутую чопорность. Теперь ужин обещал стать более интересным.

Альберт зло покосился на Еву, но предпочел промолчать. Тем более в трапезную пожаловали Камирские. Когда все расселись, начать решили все с тех же скучных церемоний представления друг другу, еще не все были знакомы. Когда подошла очередь Евы, Карл не выдержал и сорвался на смех, почтенная леди Розамунда была удивлена и возмущена одновременно, причем всеми силами она пыталась это скрыть. Получалось плохо.

Вскоре принесли горячее. Эстель принялась любезно предлагать жареного барана, сооблазнительным голосом нахваливая вкус. Еще не отошедшая от лицезрения улыбающейся Евы, леди Розамунда оказалась вновь ошарашена. Неудивительно, жрицы любви по меркам благородных приемов прислуживали отвратительно. Не то, чтобы они не старались или были не учтивы. Вроде и нарядились как полагается, все чинно благородно. Но как девушки не пытались, каждое их слово отдавало вульгарностью, завлекающая походка тоже никуда не делась. Будто мужиков в борделе обхаживают. Еще и стол изысканностью не отличался, так, нехитро сотряпали самое простое, мяса зажарили, сварили картошку. Мало того, немного подгорело, так еще и подали, не украсив.

Стоит ли говорить, беседа за столом поначалу не клеилась. Розамунда в шоке, Герре, казалось, вообще на все плевать, воспитанный Валентин, как полагается младшим, молчал. Альберт молча принялся есть, иногда нервно оглядываясь на Еву, которая ничего не ела, но зато налегала на вино. Карл не любил светскую чинную болтовню в принципе, и пока сосредоточился на утолении голода, попутно наблюдая за Розамундой. Если бы не воспитание и, в особенно, не положение просителя, Герцогиня может и возмутилась бы. Но леди вынуждена была пытаться сохранять невозмутимый вид. Наблюдать за этими молчаливыми потугами доставляло Карлу небывалое удовольствие. Так они просидели молча полчаса, пока Ева не успела захмелеть.

— Отчего молчим? Умер кто-то? Ах, да, простите, умерли же… Но сейчас мы же не на поминки собрались! — Она захихикала, отпила из кубка и продолжила, — Моей руки вроде просить приехали, а я ни сном ни духом…

— Держите себя в руках…, - шикнул покрасневший Альберт, но девушка не обратила на него внимания.

— И вам никто не сказал, что прибыли вы зря. Я же извращенка. Зачем вам невеста с такой дурной репутацией? Тем более, никто вам не отдаст меня, я принадлежу Ее Высочеству, — она снова вульгарно захихикала, и теперь выглядела как настоящая распутная девка, — Я любовница Эрики, зачем вам проблемы, вам клыкастых мало? — уже с угрозой добавила она.

Темный Мессия с удовольствием наблюдал за ситуацией. Девицы не смогли сдержать смеха. Герцог побледнел, но встревать не решился. Он только молча бросал неодобрительные взгляды на сестру, и опасливые — на Карла. Валентин почему-то рассмелся, но после строгого взгляда матушки, поник. Только Герра осталась безучастной. А вот Розамунда, едва не подавившись мясом, как ни странно, все же пришла в себя.

— Прошу простить мою неосведомленность. Генри Клеонского Проклятый толкнул на путь изменника, и он не погнушался лжи, введя всех нас в заблуждение. Но если вы являетесь фавориткой Ее Высочества, разумеется, наш скромный род Камирских не достоен даже помышлять соперничать с особой императорской крови, — учтиво заявила Розамунда, хотя, не исключено, первым ее желанием было встать из-за стола и немедленно уехать. Да только не время проявлять гордость, с клыкастыми Камирия уже не справляется.

— Я знала, вы все поймете. И еще, я хотела вас предостеречь. Не отдавайте вашу дочь Альберту. Ей и так в жизни не повезло, — Ева снова захихикала, потом продолжила, — Я имею ввиду, эту жуткую войну с клыкастыми. Мой дорогой братец — настоящий изверг, он пытает людей для забавы!

Альберт, уже успевший принять безразличный вид, многозначительно кивнул.

— Надеюсь, вам у нас нравится, дорогие гости. Правда, весело, — подчеркнуто доброжелательно спросил Темный Мессия, едва сдерживаясь, чтобы в очередной раз не сорваться на смех.

— Благодарю за теплый прием. Атмосфера в замке стала для меня и моих детей непривычна своей непосредственностью, но благодаря радушному приему, мы почти привыкли. Я предлагаю поднять кубок за понимание, — учтиво ответила Герцогиня, которая как истинная леди, еще и, судя по всему, умудренная опытом, умела держать хорошую мину при плохой игре.

После того, как выпили, Карл решил, пора переходить к делу.

— Вот и хорошо, а теперь, раз уж выпили за понимание, к демонам церемонии. Нам тут ася ясно, вам досаждают клыкастые, и с ними надо разобраться. Иначе бы не торчали тут, и не делали вид, как вам все нравится. Не надо таращиться, из меня такой же секретарь, как из вас — сапожники. Воинскими делами, пока Ее Высочество в отъезде, занимаюсь я. Так ведь, Альберт?

Герцог только кивнул. Никто спорить не стал. Карл продолжил.

— Заново докладывать обстанувку не надо, я все в кабинете услышал. Мое мнение, сейчас за варварами кто-то стоит. Он то и научил их воевать мечами, разработал тактику, а главное, нашел средства, чтобы вооружить. Сами утверждали, кузнечное ремесло у них до сих пор не развито! С этого и надо начинать.

— Разумеется, мы давно придерживаеися той же версии. Увы, едва ли нам это помогло победить! Их слишком много, — возразила Герцогиня.

Карл только хотел предложить вариант решения проблемы, как дала о себе знать доселе молчавшая Герра.

— Позвольте с-сказ-зать. Я… д-думаю, в-все сложнее. В-враг х-х-хитрее, уб-бийство Аг-гира и Х-халгоба сп-планировано…, - заикаясь, невнятно пробубнила она.

— Герра, может не стоит лезть в серьезный разговор со своими домыслами, — строго одернула ее Герцогиня. Та лишь затравленно посмотрела на мать.

— Отчего же, я бы с удовольствие услышал версию леди Герры, — заинтересовался Темный Мессия.

Девушка говорила долго, с трудом, чем сильнее спешила, тем больше заикалась. Герцогиня неодобрительно смотрела на дочь, два раза хотела ее прервать, но Карл одергивал ее. Пусть ему и хотелось ей сунуть бумагу и перо, чтобы не мучила ни себя, ни других, но ее соображения показались весьма любопытными. Захмелевшая Ева, едва ли что-то понимающая в обсуждаемом вопроса, не сдерживаясь хихикала, будто тренируя менеры шлюх. Герра все же договорила, хотя и разволновалась, ее бледное лицо покрылось красными пятнами, а руки начали дрожать.

Но что самое интересное, соображения ее оказались, действительно, не глупыми, Карл и сам допускал подобный вариант. За клыкастыми вполне может стоять хитрый расчетливый человек, в том числе из камирской знати. Причем, убийство двоих сыновей Герцога на охоте, разграбление деревень и затишье следом входили в далекоидущий план. Чтобы однажды Герцогу никто не поверил. Впрочем, обсудить этот вопрос, как и все прочее, в итоге все равно не успели.

Герра тяжело дыша дрожащей рукой схватилась за сердце. Лоб ее покрылся испаринами пота. Розамунда принялась испуганно причитать по поводу слабого здоровья дочери. Альберт, как лекарь, разумеется, проявил живое участие и даже помог отнести девушку в покои. Карл за ними не пошел, без него разберуться. «Ну и подарочек наша леди хотела подсунуть Альберту. Может умом она и не обижена, однако страшна, да еще и болезная. «— только мысленно возмутился он и молча направился на чердак. Там как раз окопался Виктор. Темный Мессия решил привлечь талерманца к расспросам наемников по поводу местонахождения Эрики.

Глава 18

— Вольный город, подумать только! Немыслимо! Вилар, она же все специально устроила! Ненавидела мою семью! Довела до смерти мою матушку. Убила Юлия. Натравила на отца этого подонка Клемия! Разве не так? — орала пресполненная негодования Изольда.

Вилару не удалось угомонить любовницу на улице, а теперь, когда они вошли в комнату гостиного дома, девушка тем более даже не думала успокаиваться.

— Да, все так, — в очередной раз нехотя согласился он, приобняв Изольду.

— Нужно что-то сделать! Вилар, ты же сделаешь что-то? Мы же отомстим? — с претензией вопрошала девушка.

— Разумеется. Отомстим. Но нужно подумать…

— Ты почему так спокоен? И вообще, так говоришь, будто тебе плевать? Конечно, это не тебя лишили всего! Но как же я? Ты меня не любишь, — взвопила Изольда.

— Ни хера мне не плевать, но истерикой делу не поможешь. Прекрати! — рявкнул Вилар.

— Не ори на меня. Если бы мы не носились с этим спятившим Нарийским, вернулись бы раньше, мы успели… Это ты виноват, будто не понимал, что Дирмий спятил! — продолжала орать любовница.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас несешь? Я тут причем? Еще неделю назад я понятия не имел, кто ты такая. Ты мне нагло врала, рассказывая, будто дочь управляющего, а я еще виноват. Вот почему ты мне раньше правду не сказала? — задал встречный вопрос Вилар.

— Прости, я дура, — хныкая, протянула девушка.

— Прощаю, но с одним условием. Я сейчас уйду прогуляться, а ты подождешь меня тут. Одна. И никуда не пойдешь. Это опасно. А мне нужно проветриться. Подумать, что делать, — поставил перед фактом Вилар.

Изольда спорить не стала, и он спокойно ушел. Разумеется, с мыслями, как же его достала эта избалованная девица. Сначала своей болтовней, потом истериками. И он еще собирался на ней жениться. Закралась мысль, может, и к лучшему, что Эрика все его планы перепортила. Впрочем, Вилар все же одернул себя. Тот факт, что Цегенхафт объявлен вольным городом, однозначно его не радовал. Ради титула и земли можно было и дуру потерпеть, тем более, та не уродина. Но все оказалось не так просто, как он предполагал.

Уже вечерело, вдобавок все заволокло туманом, так что дальше трех метров ничего видно не было. Вилар, радуясь отсутствию уже опостылевшего дождя, побрел по узкой улочке в сторону площади. Он намеревался посетить трактир Графский Уголок. Пропустить кубок, расслабиться, послушать, что люди судачат и озаботится средствами. Основной целью похода был отнюдь не отдых. В первую очередь Вилар собрался присмотреть кошель поувесистее и этой же ночью разжиться монетами. В кармане осталось три медяка, за следующую ночевку платить уже нечем. Вместе с Изольдой провернуть ограбление не представлялось возможным, та вечно болтает невпопад. Конечно, стоит отдать ей должное, при всей глупости, лгала девушка отменно. Хотя, может это он дурак, ни хрена не понял.

Когда Вилар спасал визжащую девушку из рук, как он счел, похотливых стражников, он даже не предполагал, чем это обернется в дальнейшем. Девица, представившаяся Инессой, одета была как небогатая горожанка, наплела, будто дочь управляющего графским замком. Вилар не видел оснований не верить. Да и оснований отказать ей в совместном следовании в Нарийское баронство — тоже. Тем более, рыжеволосая пышногрудая девушка пусть и не красавица, но все же весьма выглядела соблазнительно.

Девушка в пути поведала кучу историй из жизни в замке Ергинских, а когда узнала, что он служил Эрике, разразилась долгим возмущением относительно принцессы. Потом еще долго мучила его расспросами. Наплела ерунды, будто ненавидит Эрику за убийство графского отпрыска Юлия, который ей нравился. При всем при этом Вилар нисколько не сомневался, перед ним обычная болтливая дочь управляющего. А что капризная порой, с замашками благородной, так сказалась жизнь в замке, все же росла не в деревне. Даже когда ему пришлось из-за нее убить четырех посланных за ней людей, он поверил в объяснение, будто ее преследуют по причине чрезмерной осведомленности. Еще бы, девка знает про обстоятельства убийства графа. Ну а там невинная девушка отдалась, и видимо стало вовсе не до сомнений. С того дня, так называемая Инесса стала его любовницей. Вскоре он посвятил ее в свои планы с выгодой отомстить Эрике, связавшись с Дирмием. Она, как и предполагал Вилар, планы поддержала.

Так называемое Нарийское баронство, помимо замка, насчитывало всего две небольшие деревни. Вилар с любовницей поселились у одинокой старухи. На первый взгляд, происходящее в баронстве напоминало подготовку к войне. Дирмий нанял несколько десятков боевых магов и почти тысячу наемников. Замок являл собой неприступную крепость. Попытки добраться до барона проваливались одна за другой. Дирмий из замка не выходил, никого к себе не подпускал. Принимать отказывался даже гонцов. Челядь он не нанимал, в замковую стражу набора не было. Невольно с грустью Вилару вспомнился замок в Небельхафте, который в сравнении с обителью барона был проходным двором. Вилар, надеясь узнать планы Дирмия, отправился к лагерю наемников. Заявил, что хочет сам наняться. Убедившись в его выдающихся умениях, взяли. Но ничего интересного он там не узнал, все наемники как один утверждали, их наняли просто для защиты баронства.

Желание мстить, несмотря на уговоры «Инессы», у него начало быстро угасать. Остыл, понял, дело гиблое и бессмысленное. По сути его подставили, и мстить принцессе вроде как и не за что. Как бы он поступил, припрись в его замок два десятка головорезов, а потом у стражника нашли бы странный порошок? Тоже пытал бы. Конечно, стало печально, что все так получилось. Но Вилар решил забыть про свои планы и остаться в наемниках. А вот любовница никак не унималась. Собирала сплетни, подружилась со служанкой из замка. Именно она выяснила, что Дирмий просто спятил. Боится, у него отберут все золото и месторождение, вот и нанял людей для защиты. Вилара эта новость не особенно расстроила, он и так заморачиваться не собирался. А что «Инесса»? Он жениться не обещал, пока он служит здесь, они вместе. Что дальше? Ну а дальше пускай она, как и собиралась, устраивается прислугой.

Так бы он и остался служить в наемном отряде, если бы из-за чрезмерной активности «Инессы» командир гвардии барона Нарийского не узнал в ней беглянку Изольду Ергинскую. Девушка вывернулась, привела за собой погоню. В суматохе Вилару пришлось убить командира гвардии и еще троих гвардейцев. Бежали впопыхах, еще и потеряли все ценности, оставшись с горстью медяков. Впрочем, пока они спасались бегством, Вилару пришла мысль, почему бы не жениться на девице? Она ничего так, еще и влюбилась по уши, скорее всего, согласится. Он разберется с ее злобным кузеном, а больше наследников у графства нет. Получить титул, землю, богатство — неплохой вариант. Убедить девчонку вернуться, отомстить родственнику и забрать причитающееся ей, труда не составило. Просить ее руки ему и вовсе не пришлось, Изольда сама начала напрашиваться, вскоре спросив напрямую, собирается ли он жениться на ней. Вилар пообещал, что женится, но только когда Эрика покинет Клеонию, что произойдет очень скоро. Все были довольны, строили планы, вот только в Цегенхафте их ожидал сюрприз.

Они опоздали. Буквально парой дней ранее Эрика уже разобралась с Клемием, и объявила город вольным. Как теперь быть, Вилар понятия не имел. Изольда, хоть и не прихватила ни единого документа, может доказать свои права, заявив о себе. Но для этого ей придется обращаться к той же Эрике. Или к Герцогу Генри Кленскому, если принцесса к тому времени вернется в Эрхабен. Если даже те снизойдут, и юной леди все вернут, ему от этого пользы мало. Едва ли они позволят ей самой распорядиться землями. Эрика, может и позволила бы, чем Проклятый не шутит, только Изольда умрет скорее, чем обратится к принцессе. Девушка свято уверена, наследница хотела сжить со свету всю ее семью. Никакие аргументы, что Эрике плевать на всех, а с Юлием она просто не поделила Еву, Изольда слушать не хотела. А Генри или любой его наместник поступит согласно принятым порядкам. Церемониться с девушкой не будут, а просто выдадут замуж с выгодой для себя.

Так что оставался последний вариант, дождаться, когда уедет Эрика, воспользоваться царящей неразберихой, набрать небольшой отряд, и разогнав новоявленных управляющих, захватить замок. После этого Изольда заявит свои права, а следом они спешно заключают брак. А там уже что? Дело сделано. Но сейчас главной проблемой оказались средства. Карман пуст, три медяка осталось, тут не то, что нанять людей, за комнату и еду заплатить завтра нечем будет. Наниматься работниками Вилар смысла не видел, мало того, со всеми этими беженцами и бунтами сейчас работы днем с огнем не сыскать, так даже если свезет, много не заработаешь. Да и по понятным причинам нельзя им с Изольдой светиться. Вспоминать былое, а именно ремесло щипача, Вилар не решился, сноровка уже не та, и вымахал он слишком здоровым для карманника. Вот и решил ограбить кого-нибудь.

Когда-то он обещал себе жить честно и достойно, но после инцедента в замке, когда на него повесили всех собак, Вилар окончательно пересмотрел свои убеждения. Никому эта честность не нужна, еще и подставят, как последнего идиота. Отдувайся потом ни за что. Как приемный отец ни за что погиб, Амелию чуть не сожгли… Нет в жизни справедливости. Так что к херам честность. А ему терять нечего, он за последний месяц убил почти десяток человек, даже душу Проклятому продал. Теперь же он просто ограбит, даже убивать не будет, стукнет пару раз, заберет кошель и был таков.

Самый лучший трактир Цегенхафта ничуть не впечатлил Вилара. Одно название, Графский Уголок, а так дыра дырой. Трактир интерьером напомнил Синюю Свинью у рынка, где в основном собирались пьяницы. Но в Графском Уголке собралась довольно приличная публика, причем ни одного пустого столика он не заметил. Вилар бегло осмотрелся, наметил несколько самых приличных компаний и пошел к прилавку, где на последние монеты купил бутыль санталы. На его вопрос, можно ли присоединится, трое добротно одетых мужчин почтенного возраста ответили согласием. Вилар объявил, что угощает и поставил бутыль на стол.

— Сам то откуда? Я тебя раньше тут не видал. У нас городишко малый, все на виду, — бросил лысеющий толстяк с тремя подбородками.

— Дык не местный я. Гонец. Послали из Аларграда, который из Тилии. К Графу Ергинскому. Прибыл, а тут, сами понимаете, — Вилар картинно вздохнул.

Уже захмелевшие мужики расхохотались. Затем сами представились. Вилар убедился, он попал в весьма почтенную компанию. Есмитий, тот самый толстяк с тремя подбородками, оказался ростовщиком. Не менее тучный Захарий содержал доходный дом. Тощий старик Хавроний держал ювелирную мастерскую, заодно заправлял в местной гильдии ювелиров. Почтенные господа были не против побеседовать, в особенности похвастаться, как их назначили в управу вольного города Цегенхафт. Они это уже третий день празднуют.

Вилару пришлось сначала выслушать, как ужасен был граф и все его семейство. Алкений пьяница, сын его — недалеко ушел, дочь — шлюха, а объявивший себя графом Клемий — убийца. Потом они наперебой поведали, до чего Ергинские довели город. Всюду грязь, стража бесполезная, поборы огромные, а казна досталась им почти пустая. Ожидаемо повосхваляли Эрику, мол, хоть и баба и выглядит как демон, но зато избавила город от кровососов, повесила убийцу, и теперь они точно заживут. В том, что именно эти господа теперь хорошо заживут, Вилар не сомневался, а вот на счет остальных, говорить бы не стал. Бывал он проездом в одном так называемом вольном городе под названием Юсинград, и народ там жил ничем не лучше иных городов. Впрочем, спорить Вилар не собирался, не за тем пришел.

Его бутыль быстро опустошили, следом угостить всех вызвался ювелир. В дальнейшем стенания по поводу тяжелой жизни плавно перетекли в разговор про Камирию, варваров и бунт в Ринии. Когда господам болтать надоело, посыпались вопросы Вилару. Спрашивали, зачем к Графу послали, как он добрался, не пытались ли ограбить, что творится в Тилии, как торговля, что люди говорят. В общем, обычная болтовня. Вилар наплел всякую ерунду, а письмо он не читал, ибо не умеет, и ему о содержании послания не докладывают. Вроде как ничего не заподозрили. Заметив, что почтенные господа уже утомились и скоро начнут собираться, Вилар попрощался с ними первым и пошел прочь. А точнее, направился караулить свою жертву, притаившись в удобном темном переулке. Вилар набросил капюшон, перевязал лицо темным платком, натянул перчатки и принялся ждать.

Он собрался ограбить ростовщика. Есмитий ему больше всех не понравился. Жадный, причитал особенно горько, а перстней то на руке, как у всех, вместе взятых в трактире. Да и кошель у него был самый увесистый, что немаловажно. Вилар вообще никогда ростовщиков не любил. С детства ничего хорошего об этих людях не слышал. Только дерут в три шкуры. А сколько людей из-за них в долговые ямы побросали? Есмитий тоже хвалился, как четверых за последний год на каторгу сдал, а двоих оставил бездомными. Такого не то что ограбить, убить не жалко.

Ждать Есмития пришлось почти полчаса. Уже и приятели, пошатываясь, ушли, а этот гад все сидел. И вот, наконец, толстяк неспешно вывалился из трактира. Правда, пошел он отнюдь не в одиночестве. Его встречали двое мужчин весьма внушительного телосложения.

«Твою мать, вот выблядок хитрожопый, надо было ювелира стукнуть — подумал было Вилар, однако вспомнив про дар Проклятого тут же решил планы свои не менять. Зря он чтоли выслушивал весь вечер их болтовню?

Он осторожно пошел следом. В пути подобрал камень. Пригодится. Пройдя так несколько переулков, Вилар убедился, вокруг пусто, и ускорил шаг. Одновременно в нем проснулась знакомая жажда крови, которая после сделки с Проклятым стала проявляться перед каждой схваткой.

Охранники ростовщика оказались не особенно проворными. Один из них обернулся, когда Вилар уже был за спиной. Предпринять здоровяк ничего не успел, потому как получил камнем в висок. Ростовщик с криком «караул» побежал вперед, если конечно его неловкое ковыляние вообще можно было назвать бегом. Второй охранник выхватил кинжал, но Вилар не оставил ему шансов. Увернувшись от удара, он ухватил его руку, повел вперед и свободной рукой свернул ему шею. Забрав кинжал, он кинулся за не успевшим далеко убежать ростовщиком. Вилар без лишней мороки перезал горло Есмитию, и сразу же принялся обыскивать его карманы…

Когда он вернулся, Изольда еще не спала. Любовница ждала его, пребывая не в лучшем расположении духа.

— Ты где был? Ходил к шлюхам? — с порога возмутилась она.

— Совсем полоумная? На какой шиш я пойду к шлюхам? Я зарабатывал, чтобы ты не сдохла с голоду, — Вилар вытащил увесистый кошель и высыпал его содержимое на лежанку.

Увы, там были в основном медяки да пара серебряных. Жмот даже ни одного золотого не положил. Вилар хотел забрать перстни, но те с его жирных пальцев не снимались. Он только собрался отрезать пальцы, но не успел, пришлось сбежать из-за приближающегося шума. В итоге, грохнул троих за пару горстей медяков.

— Ты что украл их? — в негодовании возмутилась Изольда.

— Тише ты! — шикнул Вилар и добавил, — Где я должен брать монеты по-твоему? У тебя есть другое предложение?

— Прости, просто я боялась за тебя. А если бы ты попался?

— Убил бы их. Но я не попался, — уверил он девушку.

— Ты что, любишь убивать? — испуганно спросила Изольда, покосившись на кошель.

— Нет, с чего ты взяла? Тогда мне приходилось, я делал это защищая тебя, — оправдывался Вилар. Про сегодняшнее убийство он решил промолчать.

— Да, прости. Ты придумал, как нам быть?

Вилар выложил Изольде свой план. Отправиться в Небельхафт, там выждать, заодно, заработать, и наняв небольшой отряд, вернуть графство. Сначала любовница упиралась, напоминала, что его ищут люди Эрики, да и сама она не хочет с ней столкнуться. Но Вилар убедил ее, все не так страшно. Городские стражники его в лицо толком не знают, Небельхафт город куда больше Цененхафта, затеряться там проще. К тому же там они могут наверняка узнать, когда Эрика покинет Клеонию.

Отправиться они решили на рассвете. Точнее, памятуя о троих убитых, на этом настоял Вилар. Еще немного поговорив, они легли спать. Предаваться постельным удовольствия настроения не было. Впрочем, ни он ни Изольда, как не пытались, уснуть не могли. Девушка крутилась, не зная куда себя деть. Вилар, притворяяся спящим, на самом деле не мог выбросить из головы недавнее убийство. Он не знал, что и думать. Ведь не собирался никого убивать, но, получается, не смог себя удержать. Будто помутилось. Все предыдущие случаи были хоть немного оправданы, стражников он принял за насильников, остальные лезли к ним первыми. Когда четверо головорезов куда-то тащат твою девицу, тут не до сомнений и не до осторожности. Вилар был уверен, ему хоть и нравятся схватки, он себя контролирует. Но сегодняшний случай показал, все отнюдь не так просто. Вилар понимал, мог бы не убивать этих людей, у него была возможность оставить их без сознания. Но еще он понимал, как он хотел тогда убивать и как ему это нравилось. Но что, если в любой драке он будет убивать всех противников, сам того не желая? Разумеется, такая мысль пугала. В который раз Вилар сожалел о сделке, которая пока ничего не принесла, кроме подступающего безумия.

До Небельхафта они добирались двое суток, причем ночевать пришлось прямо в лесу под проливным дождем. Гостиный двор был сожжен, а люди из соседней деревни перепуганы настолько, что поостереглись даже выходить к ним за калитку. По прибытию их ожидал говый сюрприз, Небельхафт оказался заперт. Ни войти, ни выйти. Вилар решил подождать до лучших времен, а пока направился на север через болота в деревню Бугры, дабы окопаться там. В ближайшие деревни Вилар соваться не рискнул, многие стражники родом оттуда. А из отдаленных Бугров по его данным точно никто в страже не служил, там от силы десяток дворов.

За пять медяков им удалось поселиться у старого бобыля Пафнутия. Представились беженцами из Камирии. Им поверили, молва про клыкастых даже до Бугров дошла. Заодно, появилась возможность узнать множество странных слухов о принцессе, причем один страшнее другого. Об их правдивости Вилар судить не решался, но вывод напрашивался, в отличии от Цегенхафта, в здешней округе Эрику не жалуют. Удача ему улыбнулась на третий день, в деревню наведались почти десяток горожан. Чтобы пополнить припасы.

На вопрос, что в городе творится, те говорили охотно. А творится бардак. Периодически город запирают, власть из рук в руки переходит. С товарами теперь худо, многие лавочники закрылись и уехали, а крестьяне торговать не приезжают. Про Эрику ни слуху ни духу, утверждали, та ко всеобщей радости уехала пару недель назад. Теперь в городе заправляет Герцог Альберт, который, дабы захватить власть, повесил отца, но лучше все равно не стало. Тот самодур, изверг и развратник, разве только не демон. Крестьяне в город ехать опасаются, а кто решается, в основном из дальних мест, так сами потом сожалеют. Или на запертые ворота натыкаются, или на новых стражников, набранных из наемников, которые на рынке с поборами донимают по любому поводу. Многих товаров теперь не сыскать, а запасы не бездонные. Горожане, опасаясь натупления голода, только ворота открыли, на последнии медяки сами по деревням за припасами поехали. Даже отдаленные Бугры не миновали. Сочли, тут дешевле.

Однако Вилара эти новости скорее обрадовали. Эрика уехала, вот что самое главное. Как он предполагал, скорее всего отправилась в Эрхабен. Значит, можно начинать воплощать план. Правда, для начала нужно озаботиться средствами, на которые они наймут отряд. Разумеется, иного варианта, кроме как украсть или ограбить — нет. Вилар, обдумывая свои будущие действия, пришел к выводу, брать Изольду на промысел нельзя. Та умеет неплохо стрелять из лука, но едва ли готова к разбою. Тем более, Вилар не забывал про свои проблемы с самоконтролем. Изольда и так напугана, подозревает неладное. Когда они покидали Цеганхафт, она услышала от трактирщика про убийство ростовщика, начала расспрашивать. Еле отговорился, будто не он это, и вообще ограбил ремесленника. Да разве ж в кошеле у ростовщика будут одни медяки, уверял он. Этот аргумент подействовал. Но Вилар окончательно понял, каково отношение любовницы к лишней крови. Он и сам желанием убивать всех подряд не горел, но не хватало, чтобы испуганная Изольда сбежала из-за его приступов кровожадности. Вилар надеялся научиться это контролировать, но как не прискорбно, пока не мог быть уверенным в собственном самообладании.

Девушка восприняла предложение Вилара остаться в деревне без энтузиазма. Устроила истерику. Обвиняла, он хочет ее бросить, оставив тут. Потом стала уверять, готова даже убивать, только бы с ним поехать. Пришлось долго объяснять, попутно придумывая аргументы, почему ей лучше остаться. В конечном итоге они сторговались на том, что Вилар побудет с ней три дня, и только потом уедет.

* * *

— Я… я… не знаю, я… не хотел, не хотел. Проклятый, я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу, — как заведенный, бубнил Видар, глядя на разгромленную комнату. У перевернутого стола валялись пятеро только что убитых им человек.

Перепуганная Изольда застыла у двери, в ужасе вытаращив глаза. Вилар, понимая, что стенания по меньшей мере бессмысленны, все же взял себя в руки. Нужно сматываться, а там… видно будет. Он молча ухватил любовницу за руку. Она не сопротивлялась. Пошли в сарай, он запряг лошадь. Уже через каких-то десять минут они во весь опор мчались по ужасной дороге.

Косой дождь бил прямо в лицо. Изольда сдавленно всхлипывала. Перед глазами Вилара стояла все та же картина разгромленной комнаты. Глупо, а он безумец. Просто крестьяне… Обычная драка… Пафнутий пригласил мужиков выпить. Сидели, как обычно. Вилар даже толком не пил, опасался потерять контроль. Не помогло. Емел немного перебрал, начал нести чушь, оскорблять всех. Когда пьяный мужик назвал Изольду потаскухой, Вилар одернул его. Попросил придержать язык. А тот сразу набросился. Раньше Вилар бы врезал разок и на том все, но теперь это был будто не он, а какой-то демон. Сначала он убил Емела, приятели, разумеется, пытались оттаскивать… И он убил всех. Быстро, точными выверенными движениями, будто всю жизнь только убивал, и при этом будучи уверенным, что поступает верно. В себя он пришел, когда услышал визг Изольды…

Гнали недолго, вскоре стемнело. Пришлось снова ночевать в лесу, благо на этот раз дождь все же закончился. Изольда всю дорогу молчала, и когда они спешились, не проронила ни слова. Взгляд ее выдавал страх. Вилар не знал, как объяснить свой поступок. Тут не может быть оправданий, кроме безумия. Это даже не ограбление… Понимая, что сказать ему нечего, он решил рассказать правду. Как продал душу, как стал безумцем.

— …Я не знал, каково это… Дурак, и вот… Теперь я стал демоном, — Вилар закончил свой рассказ, и в который раз опустил глаза.

Взгляд Изольды продолжал выражать страх, но ему все равно стало легче. Заодно, он принял решение, которое назревало еще с момента злополучного убийства крестьян.

— Тебе лучше уйти. Да ты и сама хочешь, я же вижу. Держать не стану, не имею права, я и себе теперь не хозяин. Лошадь забирай, кошель — тоже… Я добуду. Еще…. Эрика уехала, тебе бояться нечего, обратись к Герцогу Альберту, вдруг поможет, — предложил Вилар.

Изольда кинулась ему на шею и горько разрыдалась. Успокоившись, она отстранилась и тут же резко прильнула к его губам. Вилар, как обычно был нежен, она, как обычно поначалу смущалась. А потом возбужденно стонала, когда он входил в нее и сжимал сочные груди. Вилар понимал, это их последняя ночь. Если Изольда не уйдет сама, он все равно оставит ее. Туда, куда он собрался, только девицу тянуть не хватало.

Прогонять никого не пришлось. Проснувшись, Вилар не застал ни любовницы, ни лошади, ни кошеля. Вот и отлично, до Вольных Портов Аваргии и так доберется. А там война с Халифатом. Как-то мудрый Демиорис высказывался о тех, кто стремится добровольно взять в руки оружие как о несчастных людях. Война, хорошее место для тех, кто жаждет убивать. Война прекрасное место для тех, кто не знает, зачем жить. Война отличное место для тех, кто хочет умереть. Но нормальный счастливый человек идет на войну только из необходимости, а никак не по зову души. Раньше Вилар не был согласен с подобными утверждением, полагая, что война может быть просто призванием, теперь же считал себя несчастным втройне.

* * *

Уже прошло несколько часов, как стемнело, ворота в Небельхафт были заперты. Принцесса решила войти инкогнито, раз уж ей хоть в чем-то за последнее время повезло. Всадники оказались удачно подвернувшимися подорожными стражниками, осматривающими окрестности. Подумать только, даже лошадь отбирать не пришлось, хотя на тот момент Эрике было уже плевать, что она опустится до уровня героев с большой дороги. Впрочем, на этом везение закончилось. Стражники, в ответ на ее расспросы, несли, как ей казалось, какой-то вздор. Жаловались на Герцога, мол самодур, в городе совсем бардак развел, только и знает, как людей целыми днями и ночами пытать. Шлюху судьей назначил, правда, когда Карл вернулся, вдруг одумался, потом назначил уже помощника ростовщика. Еще и талерманец обезумел, горожан начал просто так вырезать. Вдобавок, приперлась Герцогиня Камирская. Зачем, и ежу понятно, но только ее сейчас не хватало.

И так находившаяся в скверном настроении принцесса прекрасно понимала, лгать наемникам смысла никакого, все же не бабы базарные, попусту лясы точить. Вот только лучше бы они лгали, ибо в случае именно такого положения дел, все старания бесполезны, только проблем прибавилось. В очередной раз принцесса сделала вывод, своими бездарными действиями она давно все похерила. Тем не менее, Эрика все же решила не устраивать из своего возвращения шум. Теперь уже по другим причинам. Решила сделать сюрприз вконец распоясовшимся ублюдкам. Все равно ей ничего больше не остается, кроме как неприятные сюрпризы устраивать.

Когда принцесса прибыла в замок, как раз шел ужин. Эрика, не удосужившись переодеться, тут же лично отправилась в трапезную. Как минимум, для начала привлечь самодура Альберта озаботиться ранеными гвардейцами. Потом с ним разберется, ведь другого целителя и даже просто лекаря в замке нет. И не факт, что в городе целители остались, а звать местных шарлатонов, так лучше сразу погребальный костер приготовить.

Эрика бесцеремонно толкнув дверь, буквально ворвалась в трапезную. Она бегло осмотрела присутствующих, среди которых был только сам Альберт и чопорные мужчина и женщина средних лет и тут же направилась прямиком к кузену.

— Альберт, поднимай свою задницу. Будешь проявлять себя как лекарь! — рявкнула принцесса, силясь не врезать этому ублюбку раньше времени.

— Добрый вечер, Эрика. Что произошло? Ты ранена? — спокойно поинтересовался тот, не отрываясь от трапезы, чем еще сильнее взбесил.

Принцесса, не обращая внимание на удивленные взгляды гостей, грубо сдернула Альберта со стула, тем самым заставив его встать. Герцог едва не подавился.

— Со мной все хорошо, лекарь нужен моим людям. И ты немедленно пойдешь их лечить, иначе тебе лекарь уже не понадобится, — с угрозой сообщила Эрика и пихнула ошалевшего кузена в сторону двери, — стражники тебя проводят!

Ошалевший Альберт по инерции поненнеся к двери. До Эрики тут дошло, что она снова в бешенстве перегнула палку. Кузен идиот, но сейчас надо бы с ним помягче, хер его знает, как он теперь лечить будет. Вдруг обидится и вовсе свалит. Или залечит на смерть. Это ведь нетрудно, и Зак и Велер с Гарри уже несколько часов как без сознания. С этой мыслью принцесса догнала лекаря уже за порогом трапезной.

— Альберт, извини за грубость, я сорвалась. Много дерьма было, почти все погибли. И теперь нужна твоя помощь, — постаралась говорить как можно мягче принцесса, хотя памятуя жалобы стражников, она бы предпочла хорошенько навалять новоявленному самодуру, решившему пойти по пятам папаши.

— Тогда не стоит меня задерживать, — сухо заметил тот, как ни в чем ни бывало.

Принцесса распорядилась отвести Альберта к гвардейцам, достала очередную самокрутку, и вернулась в трапезную.

— Ну а теперь добрый вечер, и приятного ужина. Я принцесса Эрика Сиол, если еще не поняли, — с ходу представилась она, присев напротив леди. Та и ее спутник собрались было встать, но принцесса остановила их.

— Не нужно церемоний. Достаточно просто представиться, — поставила перед фактом Эрика и дотянувшись до бутыли отхлебнула прямо из горла. Оказалось, вино. Не то чтобы Эрике так хотелось выпить, скорее жажда одолела, а на столе, кроме этого ничего не было.

— Мои приветствия Ваше Высочество, я леди Розамунда Камирская Пентариол. Это мой секретарь, Ароний, — спокойно представилась Герцогиня, хотя скрыть свое недоумение так и не смогла. Впрочем, Эрике было плевать, что сейчас думают про нее.

— Значит, я угадала. Зачем прибыли, докладывать не надо. Я не дура, все понимаю. Варвары одолели, вы решили просить помощи тут.

Герцогиня кивнула. Эрика затянулась дурманом и продолжила.

— Отвечу сразу. Зря тратите время. Я бы рада помочь, да нечем. Мы сами в полном дерьме, золота нет, люди как от варваров разбегаются. Нечем помогать, нечем, — принцесса развела руками, — Вы же не думаете, что я одним своим появлением обращу варваров в бегство? Могу попробовать, но за результат не ручаюсь, вдруг вся Камирия разбежится? — издевательски процедила принцесса, злобно ухмыляясь.

Гости в недоумении молчали, уставившись на нее, как бараны на новые ворота.

— Ладно, шучу. Не смогу я разогнать вашу Камирию. И варваров — тоже. Такая вот херня, — обреченно поставила перед фактом принцесса.

В трапезной на какое-то время повисло молчание. Герцогиня было решилась что-то сказать, однако в этот момент всех отвлек бесцеремонно вошедший талерманец. Точнее, судя по отсутсвию клейма, бывший талерманец.

— Эрика, твою мать, ты где пропала, я уж думал в Бездну отправилась, — именно так, хоть и явно радостно, поприветствовал ее Виктор.

Пока Герцогиня с секретарем остались переваривать информацию в трапезной, Эрика последовала с Виктором в кабинет. Как минимум, хотелось услышать объяснения из его уст, почему тот вместо того, чтобы присматривать за ее кузеном, беспредельничал в городе. Талерманец тоже хотел услышать, где она была, почему в крови и почему гвардейцы ранены. Но принцесса настояла, чтобы Виктор отчитался первым. Поэтому весь следующий час тот, пряча взгляд, рассказывал сначала про свои подвиги, потом уже с возмущением, про подвиги Альберта. Карла он упомянул только в конце, бегло заметив, что именно он спас ситуацию, но об этом Темный Мессия пусть сам рассказывает.

— Твою мать, я еще понимаю, Альберт чекнутый лекарь, я и так это знала. Именно поэтому я просила тебя присматривать. Но ты! Как так? Ты, проевший мне все мозги трепом о благоразумии, впал в маразм! — в негодовании выпалила принцесса, испытывая настоящее разочарование. От кого она такой свиньи не ожидала, так это от Виктора. Тот позволял себе спорить с ней, порой самовольничал, но чтобы явно подставлять, не было такого. И вот, нате. Всех переплюнул.

— Я сожалею, что так вышло. Извини, твою мать! Да, извини. Самому мерзко. Можешь казнить или выставить на хер. Сама решай, — талерманец нервно взялся за самокрутку.

— Ладно, насрать в общем-то. Все это херня, к демонам репутацию, все равно казна пустая, а мы в заднице, — обреченно отмахнулась Эрика, рассудив, что теперь уже все равно бесполезно возмущаться. Сама же просрала все.

— Про казну отдельный разговор, но с этим не ко мне. Пусть Темный Мессия сам про свои подвиги рассказывает, — заявил Виктор и тут же вернулся к своему вопросу, — И все же, где тебя носило и что произошло?

Толку чехвостить Виктора дальше она не видела. И так видно, тот не знает куда от стыда деться. А вспять время все равно не повернуть. Принцесса кратко рассказала о своих злоключениях и отослала Виктора помогать Альберту с противоядием. Сама же она сейчас хотела поскорее помыться, вся в грязи, в крови. Леди Розамунда чуть язык не проглотила, увидев такое зрелище. Впрочем, на герцогиню плевать, самой противно.

Увы, купание снова пришлось отложить. Оказалось, Карлу давно доложили про ее приезд, и он ждал под кабинетом. Принцесса едва узнала его. С обрезанными едва спадающими на лицо волосами тот сам на себя был не похож. Однако, волновали принцессу отнюдь не волосы Темного Мессии, а так называемые таинственные подвиги, о которых тот якобы должен ей поведать. Принцесса пригласила Карла в кабинет. После всего услышанного сегодня, она ждала отчет об очередном провале. Темный Мессия хоть и порядок в замке навел, но наверняка собрался сообщить очередную дурную весть.

— Почему не вошел, а торчал под дверью? На тебя это не похоже, — поинтересовалась Эрика, когда они оказались наедине.

— Не захотел выслушивать оправдания Виктора. Он уже затрахал своим нытьем из-за этих поганых старух. Хотя, если честно, я ему сочувствую, так осрамиться, это уметь надо, — с усмешкой заявил тот, присев в кресло.

— Думаю, он и сам не рад. А еще он мне сказал, ты должен мне кое-что поведать. Что же, я слушаю.

Карл по порядку рассказал про свои подвиги, каждый из которых превзошел все мыслимые ожидания. Не зря он все же носит свое прозвище. Рядом с его деяниями даже померкли не особенно приятные факты о предательстве Тадеуса, положении дел в Империи и Верховном Маршале Олафе, оказавшимся хамонским шпионом. Значит, не все потеряно, как она полагала вначале.

— Значит, казна полна, ведьмы и колдуны готовы к бою, и даже святоши нам не помеха. Я никогда не устану повторять, ты демонов гений. Рано я послала Камирскую с ее клыкастыми. Бедняга, наверное, сейчас в ужасе, — довольно произнесла принцесса.

— Утром обрадуешь ее. Пусть эта рыба сушеная, тьфу на нее, немного помучается, — шутливо отмахнулся Темный Мессия.

— Мне она тоже не понравилась. С Перстами, я надеюсь, ты меня познакомишь? — осведомилась она.

— Разумеется. Они уже извелись ждать, так хотят увидеть наместницу Проклятого воочию. Забыл тебе сказать, я так тебя представил им. Надеюсь, ты не против? — с нарочито невинным выражением лица поинтересовался Карл у несколько опешившей принцессы.

— Ну охереть, теперь я уже наместница… И так демоном все считают, — возмутилась она.

— Ну извини, ничего другого в голову не пришло. Как мне, в их глазах Темному Мессии, обосновывать свою службу тебе? Да и что тут такого, они болтать не станут, если не приказешь, зато будут с рвением выполнять твои приказы. Какая тебе вообще разница, кем тебя считают?

— У меня репутация дерьмо, у Альберта теперь тоже, слухи про Халлар подливают масло в огонь. Челядь ушла, половина города разбежались. Не ровен час, люди роптать начнут! Как в Ринии. Мне с Клеонией тогда что делать? Перстов натравить? Снести, как Халлар? А потом снести всю Империю? Чем тогда править? — посыпала вопросами принцесса.

— Зачем как с Халларом? Хочешь править, все карты в руки, жду приказов. Можешь начинать прямо сейчас. Ты думаешь, все разбежались именно из-за твоей дурной репутации? Раньше ведь не бежали, хотя репутация у тебя была не лучше.

— Все логично, именно после отравленной темницы и последующих стараний Генри это дерьмо началось. Челядь смылась. Горожане… Что я должна думать? — недоумевала Эрика.

— Челядь это одно, горожане — другое, крестьяне — вовсе третье. А знать, вообще разговор отдельный. С челядью ты права. Да, эти идиоты испугались. Но с горожанами ты ошибаешься. Не побегут они массово из-за болтовни. Думаешь, они целыми днями только и думают, демон ли Эрика Сиол? Да, болтают разное, но поверь, у простого ремесленника есть проблемы куда важнее. Людям жрать нечего, торговля заглохла, дурман гниет, рынок пустой, толкуют о голоде, вокруг бардак, одни варвары чего стоят. Были бы сыты, в безопасности, срали бы и на демонов и на Проклятого, да и на тебя — тоже. А когда со всех сторон напасть, горожане разбегаются первыми, особенно те, кто знает, куда бежать, — обстоятельно пояснил Темный Мессия.

Принцесса задумалась. Эти, казалось бы элементарные выводы звучали как гром среди ясного неба. А ведь правда, нужно было хоть пару раз обратить внимание на жизнь собственных подданных. А ей все только войско набирать, да с местной знатью разбираться. А простых людей, пусть они трижды идиоты, доводить все же нельзя. Тот же бунт в Ринии случился из-за наступившего голода.

— Твою мать. Значит, править собралась, а дальше носа посмотреть не додумалась. Но почему ты раньше этого не говорил? Видел же, гребаный гений, я херней занимаюсь! — тут же вознегодовала она.

— Ты не спрашивала. Упоминал я об этом, но ты все равно мимо ушей пропустила. Вот, даже сейчас не вспомнила. Наш друг талерманец говорить очень любит, критикует, и что? Нервотрепка одна. А я лучше буду спокойно исполнять твои приказы, а когда обратишься, или хотя бы ты будешь готова воспринять аргументы, скажу, — парировал Карл.

Принцесса хотела было возразить, но по сути сказать было нечего. Все, что она делала, было ее решениями. А про необходимость озаботиться жизнью хотя бы жителей Небельхафта она слушать не хотела. Мол, и так проблем хватает. А в итоге народ стал самой главной проблемой.

— Вот дерьмо. Какая же я упертая идиотка. Сама ни хера не понимаю и слушать никого не хочу. Пока сама не вляпаюсь в дерьмо, заодно утопив в оном все вокруг… Так неправильно, столько глупостей можно было бы избежать, — отрешенно ответила Эрика.

— Глупостей избежать нельзя. Кто знает, не станет ли чей-то казалось бы умный совет глупостью? Иногда полезно послать к херам даже здравый смысл, ты ведь сама в этом убедилась. Именно поэтому, чтобы ты не говорила сейчас, ты продолжишь делать лишь то, что посчитаешь нужным. В отличии от Виктора, я это понимаю и принимаю. Более того, мне это даже нравится, — неожиданно заявил Темный Мессия.

— Нравится? Теперь уже я не понимаю. Нравится смотреть, как я творю херню? — удивилась принцесса.

— Не заставляй меня говорить то, что в итоге сама сочтешь лестью. Скажу так, как минимум, я могу не опасаться быть вышвырнутым за совет, оказавшийся плохим. Все равно ты сама все решаешь, и ответственность обычно не спихиваешь. Чем плохо? Ну так о чем мы говорили? Все еще не желаешь слыть Наместницей Проклятого? Мне убить их? Я могу это сделать. Ну так что? — непринужденно поинтересовался Карл.

— Зачем убивать? Мы же не станет объявлять это на всю Империю. А Персты пускай в замок переселятся, у нас места много, — поставила перед фактом заметно ободрившаяся Эрика.

В дальнейшем она таки удовлитворила ожидаемый интерес Карла, и кратко поведала о попытке убийства, а заодно о своих приключениях. Распорядившись запереть город и с утра уже при участии Перстов и талерманца начать поиск предателя, принцесса, наконец, отправилась смывать с себя кровь и грязь. Спокойно сделать это не удалось, она вдруг понадобилась сначала Альберту, потом Еве. Мариэтта тоже вниманием не обошла. И если кузина и управляющая всего лишь хотели осведомиться о ее делах, Альберт обратился с весьма наглой просьбой. Он хочет жениться на дочери Герцогини Камирской. Розамунда против брака и кузен просит поспособствовать. Принцесса, несмотря на оставшуюся злость, пообещала решить вопрос, все же тот пока гвардейцев не вылечил. Впрочем, убивать и даже бить Альберта она уже не хотела. Все же она сама виновата, думать надо было, кому герцогство оставляет.

Утром Карл с Виктором взялись за поиск предателя, она же побеседовала сначала с леди Розамундой, потом с командиром ее гвардии, даже с Геррой поговорила. Все относительно нашествия варваров. Она сочла, личная жизнь кузена пока не первоочередный вопрос. Камирских, особенно Герцогиню, захотелось придушить, но с клыкастыми все равно необходимо решать. Тем более союзники в дальнейшем ей нужны, а Герцогиня, хоть и едва скрывает негодование при общении с ней, теперь точно никуда не денется. Особенно, если сначала навязать ей невыгодные условия договора, а затем пообещать простить долг. Разумеется, на определенных условиях.

Ближе к полудню в замок прибыли «Персты Проклятого». Их поселили на четвертом этаже, позволив соорудить им на чердаке Алтарь. Принцесса так заинтересовалась, что поначалу решила побеседовать с каждым магом лично. Правда, ее хватило только на Амиру и Ясмину. Первая была Жрицей Бездны, чем и заинтересовала. А вот Ясмина, хоть и особо даром не выделялась, оказалась из благородных и почти год состояла при дворе в лице придворной леди Ее Величества. Всего полгода назад она вышла замуж и покинула дворец. Разумеется, Эрике стало любопытно осведомится о жизни своих врагов из первых уст. Впрочем, ничего интересного узнать не получилось. Все почти как раньше.

Миранда с супругом не спит, зато как обычно имеет любовника, об этом все знают, но никто доказать не может. Лорана Ясмина поначалу вовсе не вспомнила, только после десятка наводящих вопросов ведьма с трудом припомнила Командира гвардии принца Альдо, ничем не отличившегося кроме как отношением к Его Высочеству. А вот принц оставил у Ясмины весьма неприятное впечатление. Капризный не в меру, вечно придирался по мелочам, то ему стол не так накрыли, то сюртук сшили неправильно. Кроме гардероба и пиров ничем не интересуется, и вообще ведет себя настолько неподобающе даже для столь молодого юноши, что ходят слухи, будто Альдо мужеложец. Миранда слухи пресекает, но поведение отпрыска говорит само за себя. Одним словом, жизнь идет своим чередом, но кое-что не меняется.

Беседу с остальными перстами принцесса в итоге решила пока отложить. Дело идет к вечеру, а она еще вчера решила как можно скорее озаботиться положением дел в Клеонии. Уверения Карла, будто от болтовни про демонов люди не ропщут и не бегут, жрать им нечего, вот они злые и напуганные, с одной стороны успокоили. Корчить из себя святошу перед неграмотной чернью, то еще удовольствие. Но с другой стороны, видимо жизнь в Клеонии и впрямь не сахар, если такое происходит. Именно с целью это выяснить принцесса решила для начала прочесть отчет казначея и прошения герцогу от горожан.

Действительно, дела в том же Небельхафте шли паршиво. Правда, не совсем по ее вине, жили столько лет и ничего. Конечно, не все было ладно, люди не жировали, можно и лучше жить, но и не бедствовали же. Подати лично она не увеличивала, пошлины — тоже. Но теперь в Империи бардак, цены на дурман упали. Вдобавок, ездить в Клеонию стало опасно. Из-за бунта в Ринии теперь лихорадит прилегающие Эрское и Лемское герцогства. Разбойников тьма, так что даже если следовать не по северному тракту, все равно большой риск. Вот и приедут редкие купцы, заберут подешевке товар, и на том спасибо. Город обеднел. Ремеленники и лавочники терпят убытки, людям иной раз поесть купить не на что. Да и покупать скоро станет нечего. Крестьяне теперь в город ни ногой. А многие товары, обычно поставляемые из южных герцогств, уже как несколько месяцев почти не везут. В этом уже сама Эрика успела убедиться, еще перед ее отъездом в замковой кладовой закончился запас вина, сухофруктов и пряностей. И до сих пор не закупили, негде. Вот и горожане возмущаются. Уже неделю сахар только в одном месте продают, еще и втридорога. Соль тоже на исходе. Как обстоят дела в других городах, оставалось только догадываться.

Просмотрев вскользь прошения, принцесса в очередной раз задумалась. И что делать тут, спрашивается? Конечно, в перспективе надо порядок во всей Империи наводить, но сейчас как быть? Где она им сахар и соль возьмет? Тем более, покупать все это большинству теперь не на что. Ей что, монет им раздать? Так смысл? Кормить их все время не будешь, а люди привыкнуть могут. Не объяснишь ты простому ремесленнику, которому нечего жрать, что жизнь херовая, не потому, что ей или Альберту так хочется. Вокруг Клеонии засада на засаде, по всей Империи не лучше, и сделать все сразу никак нельзя. А люди валят сразу на герцога. Это иной раз справедливо, герцогам или графам часто похер на людей, пока на вилы не насадят, как в Ринии. Но порой не все зависит от воли герцога. Впрочем, сокрушаться тоже бесполезно. Эрика решила, что сможет, то и попытается сделать. Лучше поздно, чем никогда. Принцесса принялась записывать по порядку. Планы, чтобы не забыть. Впрочем, не успела Эрика начать, какее отвлек очередной стук в дверь. Пожаловал Альберт.

— Ты уже поговорила с Герцогиней по поводу Герры? Твое слово не оставит ей аргументов, — сходу заявил он, даже не удосужившись присесть.

— Твою мать, нет, не поговорила. Дел невпроворот. Успею, никуда она не денется. Кстати, раз уж поднял тему, хоть скажи, какая муха тебя укусила? На хер тебе она нужна? — полюбопытствовала принцесса.

Кузен ничего не ответил, и сухо поблагодарив за внимание, ушел прочь. Допрашивать его принцесса не захотела, если он такой идиот, что со своим титулом хочет женится на страшной старой деве, это не ее проблемы. Пусть хоть на шлюхе женится, ей без разницы. Несмотря на ее согласие с предложением Виктора выдать замуж пропавшую Изольду Ергинскую за отпрыска Викентия, традиция заключать договора и решать государственные проблемы при помощи браков ей никогда не нравилась. Больно ненадежный способ, что доказывают множество известных ей случаев. Взять хотя бы шлюху Миранду. Таирский Король, выдав ее замуж за Фердинанда не только проблемы королевства не решил, в итоге он вообще ни с чем остался. Император Александр без особых усилий загнал Таир в состав Империи. Зная Миранду, без ее стараний не обошлось. Вот и договаривайся так. Расчет, выгода и сила куда более надежные аргументы. Ими и надо руководствоваться, а не браки заключать. Так что личная жизнь кузена ее совершенно не интересовала. Главное, лекареммон оказался не самым плохим.

Рассудив, что планы по улучшению жизни народа Клеонии могут и до завтра подождать, а пока неплохо было бы поужинать, принцесса в очередной раз подумала, пора озаботится челядью. Стряпают шлюхи отвратительно, если вообще это пригоревшее мясо их рук дело, а не очередного польстившегося на бесплатное удовлетворение похоти стражника. Впрочем, с этим она решит не сегодня, а хоть раз в день поесть не мешало бы. Даже пригоревшее мясо. Однако мысли об ужине быстро испарились, когда в холле она увидела Еву. Та сидела на диване, читая книгу, но как только увидела ее, тут же встала. Одета кузина была все в том же распутно соблазнительном наряде, чем весьма отвлекала принцессу еще вчера. И это при том, что девчонка на уливление не навязывалась. Но кузина одним своим видом напрашивашась.

— Эрика, как продвигаются дела? Все ли хорошо? — с улыбкой спросила Ева изящным жестом поправив свою замысловатую прическу.

Долгой беседы не вышло. Эрика позвала девушку в свои покои. По утверждению Карла, Ева брала уроки у жриц любви. В частности у Эстель. По мнению принцессы, общение с распутными девками сказалось на Еве весьма благотворно. Ведет себя она теперь — как положено. Не навязывается. В случае отсутствия на нее времени, истерики не устраивает, да и одевается так, что хочеться раздеть. Все же шлюхи тоже могут делу научить. Еще какому делу. В этом принцесса убедилась еще раз, когда Ева проявила чудеса уже в постели.

* * *

— …таким образом они вышли на этого выблядка. Непростые люди, не один день работали, поняли, кого следует окучивать, — Закончил свой доклад Виктор. Выглядел он весьма замученно, что немудрено, не спал вторые сутки.

— Похитить значит. Что-то новенькое. Хотя, возможно, это такой ход. Придумали, пока в очереди из желающих меня замочить стояли. Ну ничего мрази, и вы дождались, — зловеще процедила Эрика, уже мысленно представляя как медленно и мучительно подыхает сначал предатель, потом купившие его выродки, а следом предполагаемые заказчики так называемого похищения.

— Я хорошенько его допросил, известно время и место встречи. Осталось только продумать план, чтобы выйти на остальных, а главное, никого не спугнуть. Город заперт, но если они почуют проблемы, искать придется долго! Сама знаешь, в последнее время у нас и так наплыв беженцев с запада и юга, — выказал свои предположения талерманец.

В этот момент в дверь постучали. В прокуренный кабинет пожаловал Карл.

— Звала? Что стряслось? — с ходу спросил тот.

— Все просто восхитительно. Еще одни желающие меня убить нарисовались, вдобавок Алан, сучий выдлядок, крысой оказался. Твою же мать, как они меня все затрахали! — зло выругалась Эрика.

— Так и знал, этот мудак руку приложил. Тото мне он странным показался, с тобой не поехал, хотя он был в курсе, в отличии от остальных, куда ты отправилась. Вот сучонок, что же ему не служилось… А что еще за убийцы? — заинтересовался Темный Мессия, присев на диван.

— Крысу, сдавшую меня халифатцам, не нашли. Этого выблядка купили другие мудаки, которым тоже не терпится меня прикончить! — возразила принцесса и достала очередную самокрутку.

— Не убить, а похитить. Желали бы убить, не стали бы все так усложнять, — поправил ее Виктор.

— Какая на хер разница, что они Алану наплели. Зачем меня похищать, кроме как с целью убить? Выкуп просить, так тут себе дороже обойдется, — недоумевала Эрика.

— Ты не права, причин может быть много, — возразил Карл, — И выкуп как цель наименее вероятен. Это могут быть хамонцы, с целью дожать Императора подписать перемирие на выгодных им условиях. Да и некоторые Герцоги отнюдь не против породниться с императорской семьей, назначив своего отпрыска Императором. Похитить можно хитро, например, для того, чтобы спасти.

— Я представляю, как бы разочаровался тот придурок, если бы ему все удалось, — сыронизировал Виктор.

— В петлю полез бы, если бы я его раньше в Бездну не отправила. Но это все не важно. К демонам варианты, надо брать этих ублюдков. А там я лично выбью признание, какой мрази я понадобилась. Карл, оставь пока поиски. Город заперт, крыса никуда не убежит и врядли что-то предпримет в ближайшее время. Поймать мудаков, которым продался наш друг Алан, важнее. Виктор, расскажи Карлу, все что знаешь про этих людей, — распорядилась Эрика.

Талерманец принялся рассказывать про допрос Алан с самого начала. Гвардейца заподозрили в сговоре с халифатцами, Виктор опоил его пьяного зельем. В итоге выяснилось, тот уже как пять дней куплен неизвестными людьми, целью которых является похищение принцессы. Мотивы предательства ясны, месть. Блаженная Амелия сбежала с семейством лавочника, по пути их ограбили, девицу изнасиловали и убили. Алан отправился вслед за Амелией, но наткнулся на мертвецов. Он вернулся в Небельхафт, где начал пьянствовать. Заодно чехвостил Эрику. На службу возвращаться не собирался. В трактире на него вышел, как полагал сам бывший гвардеец, какой-то маг. Сначала подбил на сотрудничество, потом умудрился запугать его, не оставив путей отступления. Неудавшиеся похитители, судя по всему, не знали о предыдущей попытке убийства, иначе действовали бы осторожнее. Но досадная случайность все испортила. Никакого плана пока еще не было, ждали возвращения принцессы. Сегодня в полночь Алан должен был идти в бордель Синяя Ночь с отчетом и ждать очередных указаний.

— Может, наведаемся вместе. Отпинаем эту мразь, в крайнем случае зельем напоем, — предложила принцесса, которой не терпелось разобраться с таинственными похитителями.

— Ты в своем репертуаре! — вознегодовал Виктор и продолжил, — Так мы рискуем их спугнуть. Ты думаешь, там идиоты? Исходя из утверждений Карла, я бы не назвал этих людей идиотами. Предположим, они профессионалы. Я бы на их месте к таким встречам отнесся с предельной осторожностью, для начала понаблюдал бы, как и с кем пришла крыса, только потом послал бы человека. Более того, перед этим все проверили бы. И за ходом переговоров велось бы наблюдение, так что место выбрано было бы соответсвующее. В таком случае, если одного раскрывают, остальные могут сбежать.

— Виктор прав, нужно действовать осторожнее, — согласился Карл.

— И что вы предлагаете? — недоумевала Эрика.

— Как утвеждает Виктор, Алан пока о наших подозрениях не знает. Вот и пусть идет на встречу. Я посылаю туда Ваэлину, прикрываемую магом иллюзии, она успеет проникнуть магу в голову прежде, чем тот вычислит родственную магию. Скорее всего, он тоже маг иллюзии. Так мы узнаем, что это за люди, где они окопались и в эту же ночь всех прикончим, — предложил Карл.

— Неплохой план, главное, чтобы тот маг раньше подвоха не заметил, — возразил талерманец.

— Не заметит. Для этого я схожу в бордель. На разведку, — Темный Мессия подмигнул.

— Да, нормальный план. Значит, начнете без меня. Но разборки я не пропущу. И Алана пытать буду лично, — настаивала принцесса.

— С Аланом, ясен хер. Но Эрика, я понимаю, ты в бешенстве, но если целесообразнее будет использовать магию, тебе там делать нечего, — вспылил Виктор.

— Я сама решу, что и где мне делать. Думаю, каким составом их брать, мы быстро определимся после доклада Ваэлины. Все же Карл, не зря ты Перстов в замок перевез, очень уж кстати все, — принцесса улыбнулась, глянув на Темного Мессию.

— Ты меня уже второй день расхваливаешь. Я начинаю смущаться, — сыронизировал Карл.

— Не умрешь от скромности, — съязвил Виктор.

— Да, не умрешь. Между прочим, я до сих пор в себя прийти не могу, как ты все круто провернул. Гений, нечего сказать, — принцесса, действительно, была в восторге от деяний Темного Мессии.

— Все к твоим услугам, но пока позволь мне покинуть ваше общество. До полуночи всего шесть часов осталось, надо успеть бордель посетить — отговорился Темный Мессия.

Карл явился буквально через час после полуночи. Эрика с Виктором, споря о том, важна ли правителю репутация святоши или главное, чтобы все были сыты, даже не заметили, как пролетело время. Все так и остались при своем мнении. Виктор так и не смог убедить ее в необходимости вести себя хоть немного приличнее и хотя бы не делать из замка бордель.

— Значит так, времени на подготовку у нас немного, — Карл сразу начал докладывать по делу, — Ситуация такая. Эти ублюдки окопались в заброшенном доме гончара, при помощи иллюзии прикинулись беженцами. Их всего пятеро, плюс четверо помощников из местной шпаны, но те ни при делах и ни хера не знают. Пятеро — все посвященные талерманцы. Не просто воины, как Виктор, а владеют темной магией. Двое из них владеют иллюзией. Один до сих пор на крючке у Ваэлины и это никто пока не заметил, и вряд ли заметят. Ни у кого из них такой способности, как у нее — точно нет. Один — маг огня, вдобавок имеет способность…

Эрика перебила Карла:

— Плевать, какие у них способности, мое присутствие сделает их такими же воинами, как тот же Виктор. Если не хуже, ведь они привыкли полагаться на магию, — заявила она.

— Тебе лишь бы повоевать, — бросил талерманец и тут же зловеще добавил, — хотя, на этот раз я бы тоже не отказался разобраться с этими ублюдками лично.

— Ну вы хоть дослушайте. Ваэлина уже выяснила, кто заказчик. Эти упыри все работают заодно, и все в курсе дела. Смысл воевать, если они и так в кармане? Ведьма вполне может свести с ума зацепленного ублюдка. Тот устроит бойню, Амира или Эйсин все быстро закончат, отправив отвлекшихся талерманцев в Бездну. Выбирайте, вам упыри или обугленные тела лучше? — с ухмылкой заявил Карл.

— Кто заказчик? — не удержалась от вопроса Эрика.

— Верховный Маг Тадеус нанял их, чтобы тебя похители, причем обязательно целой и невредимой. Больше ничего не известно. Ну так что?

— Карл, делай как предложил. Повоевать мы еще успеем, — заявила принцесса. Смысла геройствовать она не видела. Заказчик известен, предатель — тоже. Они еще ответят, а эти мудаки пусть катятся в Бездну.

— Эрика, ты что, испугалась? — разочарованно заметил талерманец, который, судя по всему, был не против поступить неразумно. Очень уж он посвященных талерманцев ненавидел.

— Я достаточно лично вырезала тварей, пришедших по мою душу, и, знаешь, мне это порядком надоело. Пусть хоть раз другие поработают, — резко ответила принцесса. Уж кто не вправе обвинять ее сейчас в трусости, так это вечно твердящий о здравом смысле Виктор.

— Разумное решение. Ну так что, упыри или угольки? — Карл ухмыльнулся.

— Поджарь их, — весело распорядилась Эрика.

Темный Мессия незамедлительно отправился выполнять приказ. Талерманец достал самокрутку, закурил и вдруг рассмеялся.

— Что смешного? — полюбопытствовала принцесса.

— Никогда не думал, что ты будешь учить меня здравому смыслу, — прохрипел он.

— Твоя школа, наставник, — ухмыльнулась Эрика и тоже достала самокрутку. Оставалось только ждать исхода, в котором принцесса не сомневалась.

Все прошло, как по маслу. Ваэлина сделала почти всю работу. На карауле оставался один человек, остальные, кроме замороченного мага, заснули. Тот успел зарезать двоих товарищей, проснулся третий, метнул кинжал в безумного, сразу убив. Ну а дальше все сделала Эйсин, сначала сожгла караульного, а следом последнего оставшегося в живых. Троих зарезанных, по настоянию Карла, она жечь не стала. Пусть Виктор полюбуется, вдруг знакомых узнает. Так или иначе, дело было сделано, а предатель незамедлительно взят под стражу.

Первой в комнату для пыток вошла принцесса. Она решила поговорить с предателем с глазу на глаз. Алан был прикован кандалами. На противоположной стене многозначительно висели инструменты. На жаровне уже кипело масло. Эрика закурила самокрутку и только потом обратилась к Алану.

— Почему ты это сделал? Я ни за что не поверю, что просто за тридцать золотых, — жестким тоном заявила принцесса, на самом деле прекрасно понимая его мотивы. Просто хотела услышать лично.

— Они… Они заставили меня… Прости… Он угрожал… Я трус, прости, — дрожащим голосом проблеял гвардеец.

— Лжешь, — издевательски проговорила Эрика.

Алан молчал опустив глаза. Было видно, что к его горлу подкатывает ком.

— Почему? — еще раз повторила свой вопрос принцесса.

Он поднял голову, уставился ей в глаза.

— Какая разница, все равно казнишь! — заорал он.

— Хочу услышать все от тебя! Не скажешь, я буду тебя пытать, потом тебя будет лечить Альберт, а ты ведь знаешь, как он умеет. Потом снова приду я. И так будет до тех пор, пока ты не созреешь. Почему?

— Почему? — вдруг в бешенстве заорал он, лицо его перекосило от злости, — Потому что я ненавижу тебя, мерзкая бесчувственная тварь! Это из-за тебя… Из-за тебя ее убили! Ты ее довела… Ты заставила меня ее бросить! Ты не имела права! — он орал все сильнее, — Ты не человек, а чудовище! В тебе же ничего человеческого! Ты ничего кроме ненависти не заслуживаешь! Тварь бездушная! Мразь! И ты поплатишься! Я сдохну, но тебя ненавидят тысячи! За тобой придут! И ты сдохнешь! Будешь гореть в Бездне. Будь ты проклята! Будь…

Докурив самокрутку, Эрика затушила ее об гениталии Алана. Тот взвыл наконец, прекратив сыпать проклятиями. Ничего для себя интересного принцесса не услышала, и молча направилась к двери. Впрочем, уже собираясь отпирать засов, она решила сказать напоследок свои измышления.

— Да я и так уже проклята. Сколько таких выблядков как ты, меня проклинали, не счесть. Вот только ты в своем дерьме виноват сам. Позарился на глупую святошу? Кто тебе мешал уйти с ней, раз так любил? Я запретила? Сбежал бы. А потом и вовсе запретов никаких не было, идите на все четыре стороны. Но нет, ты не ушел, а хотел усидеть на двух стульях. Но иногда так не получается. Вот и висишь ты в пыточной камере, гребаный мудак. А мог бы… Мог, но все просрал, даже свою жизнь, — принцесса рассмеялась.

— Чтоб ты сдохла, мразь! — заорал Алан и плюнул ее сторону, так и не попав.

— Только после тебя, — безразлично бросила Эрика.

Больше ей от него ничего не надо было. Пытать самой — лень, она лучше посмотрит, тем более, за дверью уже очередь из желающих собралась. Карл, Виктор, Лютый. Ева, и та напросилась. И это Алану еще повезло. Велер с Гарри, узнав про его предательство, весьма сожалели, что пока не в состоянии держаться на ногах. Альберт увлекся лечением гвардейцев и Герры, и тоже не рвался требовать его на опыты. «Персты Проклятого» приносить жертву в ближайшее время не планировали. Повезло. Впрочем, как сказать…

Эрика вышла за дверь и позвала талерманца, колдландца и Темного Мессию. Те вошли, многозначительно потирая руки.

— Ну ты и упырь! — с разочарованием в голосе бросил Лютый и показал увесистый кулак, который на самом деле мог бы стать милостью для Алана.

Когда Лютый узнал про предательство друга, он порывался расправиться с ним первым. Вот только быстрой смерти, по мнению Эрики, предатель не заслужил. А колдланцец его быстро прихлопнет, тот даже до пыток не доживет. Лютого пришлось практически оттаскивать Карлу и Виктору. С обещанием, ему тоже останется.

Первым должен был пытать Карл, потом Виктор, а Лютый в последнюю очередь. Ева просто напросилась посмотреть. Эрика была уверена, она свалится в обморок, только начнется пытка. Действительно, долго Ева, как не старалась, не продержалась. Когда Карл принялся вырезать на животе Алана полоски кожи, вырисовывая надпись «крыса», девушку стошнило. До потери сознания, впрочем, не дошло, Ева, извинившись, ушла сама. Этим она приятно удивила принцессу, которая ожидала очередной наигранный обморок.

Когда Карл закончил свои художества, у Эрики от воплей уже разболелась голова и она приказал заткнуть Алана. Не любящий вопли Темный Мессия с удовольствием засунул в рот предателя кляп. Затем он снял с огня железный черпак и вылил кипящее масло на изрезанное тело. Не имея возможности орать, Алан застонал. Комнату заполнил запах жареного мяса. Возможно, предатель потерял бы сознание, если бы не предусмотрительно влитое алхимическое зелье, не дающее это сделать.

— Не хер было предавать! А скоро моего кулака узнаешь! — процедил Лютый.

Карл на этом решил закончить, пришла очередь Виктора.

— Что же мне с тобой сделать, крыса? О, придумал, пообщайся ты перед смертью со своими родственниками. Попрощаешься, заодно, — приговаривал талерманец, смыкая на шее предателя огромный деревянный хомут в виде расширяющегося вверх конуса.

Защелкнув все замки, он проверил крепление и неспешно поплелся в затемненный угол. Взял шевелящийся со всех сторон мешок, кинжалом разрезал и высыпал несколько голодных крыс в сомкнувшую голову Алана посудину. Следом он достал самокрутку и закурил.

— Хорошая пытка. Не надо утруждаться, крысы сами все делают. А главное, не смертельно, — с иронией заметил он.

— Да что эти крысы, врезать ему надо! Так, чтобы в голове все перемешалось, — с досадой возразил колдландец.

Крысы мучили стонущего мычащего Алана около десяти минут. Потом Виктору, да и остальным, в особенности, Лютому, надоело стоять без дела. Талерманец снял с шеи предателя хомут, крысы посыпались на пол.

— Не беспокойтесь, я отравы тут насыпал, они сдохнут скоро, — предупредил он.

Впрочем, всем было не до снующих под ногами грызунов. Те хоть и голодные, но сапоги не прокусят. Разве что уставший ждать своего часа Лютый увлекся попытками раздавить хоть одного грызуна.

После общения с «родственниками» все лицо Алана оказалось жутко изгрызанным, раны кровоточили, крысы умудрились откусить ему одно веко и практически отгрызли уши.

— Ну что, Лютый, пришло твое время, — Эрика отвлекала колдландца от его тщетных попыток раздавить крысу.

— Ну держись мудак, сейчас ты узнаешь настоящие пытки, — разминая кулаки, приговаривал Лютый.

Карл и Виктором только ухмылялись. Эрика тоже понимала, по иронии судьбы варвар, скорее всего, закончит страдания Алана. И действительно, Лютый сначала ударил висящее тело под дых, потом вмазал в челюсть. Третьим ударом в глаз колдландец убил и так едва живого предателя. Пытка была закончена.

Отгоняя крыс, чтобы те не выбежали в коридор, они вышли из душной пыточной комнаты. Время было уже позднее, но принцесса спать не хотела. И хотя она не ожидала услышать ничего другого, последняя беседа с Аланом оставила не очень приятое впечатление. Конечно, пока все закончилось с весьма благоприятным исходом, даже более того. Дабы отогнать мрачные мысши, Эрика предложила всем отметить удачное завершение дня. Никто не возражал. Решили позвать Перстов, тем более, Эйсин и Ваэлина хорошо поработали. Разумеется, не забыли про Мариэтту с девицами. Тем более, те пока вместо челяди. Для приличия принцесса пригласила семейство Камирских, Альберта и Еву. Но кузина уже спала, Альберт и Камирские, приглашение ожидаемо проигнорировали, сославшись на позднее время.

Из погреба достали несколько ящиков санталы и соленья на закуску. В трапезной набилось больше тридцати человек и было решено последовать в зал приемов, где в итоге и расположились. Поначалу торжество несколько омрачилось недоразумением с певцом Рейном. Персты стали подбивать того выступить запевалой, наперебой уверяя в его несомненном таланте, но Рейн смог разве что сыграть на мандалине. Оказалось, юноша стал жутко заикаться. Эрика решила, это из-за страха перед ней, но в итоге быстро выяснилось, тот продал душу Проклятому именно за певческий дар. Персты уже были в курсе, что рядом с Наместницей магия не действует, но перепуганного Рейна пришлось успокаивать нескольким ведьмам. Без музыки и песен они не остались, запевалой выступила Эйсин, а Марихтта вполне сносно владела мандалиной.

— А я то думал, на хера этот недоумок душу за песенки продал, а теперь даже понимаю, — шепнул ей Карл.

— А я вот думаю, на хера ты вообще его взял. Видно, он трус. Песни петь? Так при мне он их тоже не споет, — возмутилась Эрика.

— Да вроде пел неплохо, решил, пусть развлекает всех. Я не предполагал, как все печально. Убрать его?

Эрика еще раз посмотрела на изнеженного бледного юношу с длинными черными кудрями. В принципе, хоть толку и нету от него, но и вреда — тоже нет. И вообще, он показался ей забавным. И Перстам, особенно ведьмам, он явно нравится.

— Пусть живет, не мешает же, — отмахнулась она.

Периодически звучали тосты в честь Наместницы Повелителя. Напились все достаточно быстро. Талерманец еще в самом начале крутился вокруг аристократки Ясмины, и быстро увел ее. Вовремя, ибо вскоре Амира во всеуслышание поинтересовалась у принцессы, не пришло ли время восславить Повелителя, предавшись услаждению плоти. Виктор оргии не жаловал, а вот Эрика уже принимала участие в оргиях. Они с гвардейцами приглашали десяток жриц любви. В первый раз было неловко, но в итоге ей понравилось. Так что успевшая захмелеть принцесса и на этот раз согласилась.

— Я и Персты сочтем честью исполнить любую вашу волю, наместница, — заявила Амира, недвусмысленно намекая, чтобы принцесса выбрала себе кого-то первая.

— Мы не из Перстов, но тоже к вашим услугам, — не применула напомнить шлюха Эстель. Немудрено, платили девицам явно не как служанкам.

Принцесса осмотрела замолчавших людей. Переуганным выглядел только горе певец Рейн. Несчастный побледнел, а когда принцесса остановила на нем свой взгляд, показалось, он сейчас потеряет сознание от ужаса. Зато остальные или притворялись хорошо или были не так уж против. Впрочем, несколько растерявшись от такого выбора, Эрика дала отмашку «восславлять повелителя» пока без нее. Поглядит, кто каков в деле, а там без зазрения совести решит, кого себе выбрать. Шлюхи на то и шлюхи, не им принцессе, которая тут их содержит, отказывать. А для Перстов она же «Наместница Проклятого», как бы это забавно не звучало. Сами уверили, что сочтут честью. Вот и окажет честь.

Пока же Эрика только наблюдала за быстро разгорающимся праздником разврата. Сидящий рядом Карл тоже к оргии пока не присоединился, и вообще выглядел совершенно равнодушно. Почему тот не рвется, принцессе было ясно. Не интересно ему это, он извращенец куда хлеще. Не ведает Темный Мессия, что про его постыдные пристрастия каждая собака знает. Только слово ему сказать боятся, жить все хотят. Принцесса сказать не боялась, но тоже пока не разочаровывала. Вдруг взбесится, пойдет и перебьет пару десятков болтунов. Шутки то всякие ходили. В этот раз Эрика также не собиралась разочаровывать Карла.

— Отчего не предаешься разврату? Сам же традицию основал? — насмешливо спросила она для поддержания беседы.

— Понимаешь, странно будет выглядеть, если простая ведьма станет пороть и бить Темного Мессию, — Карл расхохотался и отхлебнул из своего кубка.

— И правда, не по чину, — поддержала шутку принцесса, удивившись, как тот спокойно заявляет о своих пристрастиях. Неужели, так сильно напился?

— Вот если бы подобное с Темным Мессией сделала сама Наместница Проклятого, тогда все будет чинно, — развязно заявил Карл, чем ошарашил еще сильнее.

— Ты охерел вообще, что за тупые шутки, — с этими словами Эрика в шутку влепила Карлу оплеуху.

Впрочем, шутка не удалась, пьяная Эрика не рассчитала силы и в итоге Темный Мессия полетел со стула. Приподнявшись, он утер с уголка губ кровь, посмотрел на пальцы, потом пьяными глазами уставился на нее и невинно улыбнулся.

— Накажите меня за дерзость, Ваше Темнейшество, — совершенно серьезно заявил он.

— Ах ты похотливый скот, — процедила Эрика наклонившись и схватила Карла за волосы. Благо, он их обрезал не настолько коротко, чтобы нельзя было ухватиться.

Тот нагло улыбнулся и потянулся рукой к ее сюртуку. Намереваясь убрать его руку, принцесса в итоге полетела со стула, свалившись прямо на Темного Мессию. Карл резко перевернул ее, и в следующее мгновение оказался сверху нее, еще и прикоснулся к ее волосам, взявшись за них. В этот момент у Эрики будто помутилось от бешенства, очнулась она уже сверху Карла, к его горлу она приставила кинжал. Как это вышло, она не помнила.

— Предупреждаю, еще раз прикоснешься, убью, — прошипела она, причем, была совершенно серьезна. Она и так едва сдержала порыв. Сотвори такое кто-то другой, мертвец был бы обеспечен.

— Виноват, нижайше прошу прощения. Накажи меня, как пожелаешь, — с виноватым выражением заявил Темный Мессия.

«Или ты ни хера не понял или и впрямь сумасшедший. А похер, сам напросился, гребаный извращенец» — пронеслось в голову принцессы.

Эрика поднялась и принялась стягивать с себя ремень.

— На колени, паршивец, и не смей трогать меня, — рявкнула она.

Тот снова начал нагло улыбаться, но все же подчинился. Она обхватила его шею ремнем и глянула ему в лицо.

— Какого хера улыбаешься, мерзкий ублюдок?!

— Прости, госпожа, я виноват, и готов понести любое наказание, — он снова состроил виноватое выражение лица.

Устраивать долгие игры Эрика не собиралась. В голове будто помутилось. Наказать? Ну сам напросился. Будет ему наказание, надолго запомнит. Она молча отволокла Темного Мессия к ножке стола, привязала к ней его руки, и достав кинжал, принялась разрезать на нем одежду. Содрав превратившиеся в лохмотья тряпки, принцесса, помимо оставленных неглубоких порезов на груди и бедрах, увидела его затвердевшую плоть. Эрика отвесила Карлу пощечину, тот лишь довольно застонал. Дальше все было как в тумане, она толком не запомнила, как стащила с себя одежду. Хоть после того злополучного случая, когда ее изнасиловали, с мужчинами она не бывала, но на оргиях многое видела…

* * *

Эрика проснулась от дикой жажды. Нещадно хотелось пить. Она приподнялась и принялась осматривать пространство на предмет пригодной для питья жидкости. В какой то момент она зацепилась взглядом за укутавшегося в покрывало Карла и мысли об утолении жажды ушли на второй план. Тот преспокойно спал на полу. Молниеносно промелькнули обрывки воспоминаний о прошлой ночи. Пьянка… Персты… Оргия… Стоящий на коленях Темный Мессия… Сношение, больше напоминающее изнасилование… Как она в своих покоях оказалась, она уже вспомнить не смогла. Может и к лушему.

— Твою мать, — выругалась она.

Карл тут же очнулся. Вид его был весьма потрепан, и заставил Эрику устыдиться. Даже после самого жесткого случая, шлюхи отделывались куда меньшим ущербом. А она, похотливая тварь, наверное, вынудила несчастного. Ясно же, приказала, тот не смог отказать.

«Ладно шлюхи или ведьмы, а он вроде как друг. Как же стыдно то… Память у него не отшибет, он же, сколько не пьет, все помнит», — мысленно укоряла себя Эрика.

— Добрый день, — отводя взгляд, бросил Карл и вдруг рассмеялся.

— А почему ты спал на полу, что вообще произошло? — спросила Эрика, решив все валить на выпивку. Вот, даже память отшибло. У нее раньше такое бывало, да и сейчас, не все помнит.

— Ты сама вчера сказала, мое место там. А перед этим на оргии ты наглым образом грубо трахнула меня, предварительно избив. Да и во время тоже, не поскупилась. Потом ты пожелала продолжить в покоях, но в итоге передумала и спихнула на пол, — отчитался Темный Мессия. Как ни странно, тон был его довольный.

— Извини, — только и смогла из себя выдавить ошалевшая от собственного поступка Эрика.

— Ерунда. Целительницы быстро подлатают. Я… Мне понравилось… Не то, что с девками распутными, те ударить боятся толком. Детские игры. Тьфу. А вчера вышло изрядно, по-настоящему. Особенно когда у тебя глаза почернели, будто убить хочешь. Неописуемое блаженство, — довольно заявил тот, и тут же обеспокоенно добавил, — Жаль, не помнишь. Но я уверяю, что не вынуждал, ты это… сама захотела. Я бы не упорствовал… Можешь хоть сейчас опоить зельем.

Принцесса вздохнула с облегчением. Заодно в памяти всплыла картина, как Темный Мессия спровоцировал ее. Да так, что она его чуть не прирезала. А потом… она и сама была уже не против.

— Я не говорю, что совсем не помню. Как я тут оказалась запамятовала. А так, все помню, извращенец. И мне, кстати… тоже понравилось, — Эрика решила не скрывать правду.

Тем временем жажда дала о себе знать вновь. Еще и курить захотелось. Самокрутки нашлись, а вот воды в покоях не оказалось, даже бассейн и тот пуст. Никакой одежды тоже не наблюдалось. Уж не в голом виде она поперлась по замку? Впрочем, уточнять у Карла Эрика не стала, надеясь, все же додумалась что-то накинуть. Так и оказалось, при детальном осмотре в углу нашлась скатерть. Судя по всему это и было ее одеждой. Пришлось завернуться в покрывало и звать караульного. Пусть сзодит за служанкой и передаст, чтобы та озаботилась питьем и гардеробом. Стражник сразу доложил, Герцогиня Камирская уже собрала пожитки и ждет ее, дабы готова подписать договор на любых условиях.

— Наша птичка сейчас что угодно подпишет, только бы смыться поскорее, — довольно бросил Карл и прильнул к уже наполовину выкуренной самокрутке.

— Куда она денется со своими клыкастыми, — согласилась принцесса и присев на кровать рядом с Карлом, задумалась.

Почему Розамунда вдруг захотела свалить, догадаться было нетрудно, оргия ее доконала. Мысли в итоге вернулись к произошедшей ночи. С Карлом все ясно, он извращенец. И она не лучше. А вот то, что она едва сдержалась от убийства, ей не очень понравилось. Принцесса решила, раз начала этот разговор, каким бы он не был неприятным, лучше сегодня же его закончить, чтобы впредь не возвращаться к этому.

— И давно ты помышлял о близости? — для начала поинтересовалась она.

Карл усмехнулся. Несмотря на опасения, вопрос разрядил обстановку.

— После первой оргии. Как увидел, что ты со шлюшкой начала вытворять…, - он причмокнул, — Правда, сразу зарубил такие мысли на корню. Не по чину такое предлагать, выставишь еще. Тем более, ты по девицам… Да и вообще… Я не знал, что про мои похождения уже весь Небельхафт судачит. А тут вернулся из Халлара, Виктор открыл мне глаза. Стыдиться уже без толку. Вчера надрался, тут еще эта оргия… Рассудил на пьяную башку, ничего не теряю, максимум, получу по роже, а утром сошлю все на выпивку, извинюсь. Не пришлось, — довольно заметил Темный Мессия.

— Ну как сказать, я же тебя чуть не прикончила. Ты в следующий раз лучше не трогай меня. Я имею ввиду, двусмысленно или недвусмысленно. Мало ли, — отводя взгляд пояснила Эрика. Все же ей самой не очень понравилась такая бесконтрольная реакция.

— А что, я могу надеяться на следующий раз? Ловлю на слове, — вместо ответа заявил тот.

— Ты кажется, не понял. Я правда могу тебя случайно прикончить. Магия Проклятого рядом со мной не действует. Вдруг я не успею удержать себя, а ты не успеешь помешать, — не унималась Эрика.

— А я и не буду мешать. На все твоя воля, в этом и суть удовольствия. Я же извращенец, — заявил Карл, глядя ей в глаза.

— Ты не извращенец, ты вообще ненормальный! Только я не хочу тебя убивать!

— Значит, не убьешь, — заявил он, как ни в чем ни бывало.

— Но я себя в некоторых случаях не совсем контролирую. Как оказалось. Может, это пройдет, но пока…

— Ну хорошо, я обещаю, что не притронусь к тебе. Все же, умирать я пока не хочу. Но ты, при желании не стесняйся, — Темный Мессия подмигнул.

— Ты этого так хочешь? Но почему? — недоумевала Эрика.

— Я догадываюсь, что тебе в голову лезет. Можешь даже вопросов не задавать, отвечу и так. Надеюсь, я тебя обрадую. Хотя, если расстрою, лучше сразу. Я в тебя не влюбился. Моя способность влюбляться равносильна способности к грамоте. Но так уж вышло, ты первая, кто трахнул меня, как положено, — сухо отчитался Карл. Видно было, как ему это не нравилось.

— Хорошо хоть не влюбился. И на том спасибо, — ответила принцесса, хотя и так в этом не сомневалась. Что не дано Темному Мессии так это влюбляться.

В этот момент в дверь постучали. Заспанная Эстель принесла воду и комплекты одежды. Правда, принесла не то. В итоге махнув рукой на явно непригодную для прислуживания девицу, принцесса мысленно пообещала себе озаботится набором челяди и надела широченный костюм Генри. Решила, сходит помоется, а там сама в гардеробную заглянет. Карла, которому с одеждой повезло больше, принцесса попросила при помощи Ваэлины выяснить настроения Розамунды.

Когда принцесса привела себя в относительный порядок, Темный Мессия уже пришел с отчетом. Оказалось, даже магию применять не пришлось. То, что девятилетний сын Герцогини Валентин спрятался и посмотрел всю оргию, знали уже почти все. В замке у Камирских все чинно благородно, Герцогиня в Храм ходит. Утром Валентин рассказал матушке, что видел, и попросил устроить такую игру дома. Это и стало последней каплей. Если учесть ее положение, сейчас Розамунда подпишет все что угодно, только бы получить необходимую помощь и поскорее уехать.

В кабинете уже все собрались, ждали только ее. Леди Розамунда, ее секретарь Ароний, Альберт, рядом с ним стояла Герра. Принцесса пришла одна. Темного Мессию она отправила к целительницам из числа Перстов, пусть хоть в приличный вид его приведут. А Виктора она сама звать не захотела. Тот обязательно начнет шуточки свои отпускать, а ей сейчас не до этого. Пусть лучше с Ясминой возлегает.

— Добрый день. Леди Розамунда, мне доложили, вы уезжаете? Почему оставаться передумали? Сами жаловались, в Алерне опасно, варвары подступают? — Эрика нарочно сделала вид, будто ничего не понимает.

По одному виду леди было ясно, та не знает, куда себя деть от возмущения. Еще бы, нужда заставила ее любезничать с исчадием Бездны.

— Ваше Высочество, прошу нас простить, мы бы с удовольствием воспользовались вашим гостеприимством, но все же, я не могу оствлять своего супруга надолго. Он тяжело болен, — разумеется, Герцогиня нашла разумое объяснение.

Эрику ответ устроил, наивно полагать, что чопорная леди скажет правду в лицо, тем более в ее положении. Но принцессе захотелось еще немного поиздеваться. Тем более повод есть.

— Да, понимаю. Но тогда хотя бы обезопасьте детей. Сами говорите, клыкастые под Алерной. Герра и так остается, она выходит замуж за Альберта. Валентин тоже мог бы остаться, сестра присмотрит за ним, — подчеркнуто учтиво предложила принцесса, силясь не сорваться на смех.

— Нет! Мой сын поедет со мной! — забыв про учтивость, практически взвизгнула леди, взявшись рукой за медальон с символом Мироздания, но тут же взяла себя в руки, и уже более спокойно, продолжила, — Я как мать не могу его оставить. И по поводу Герры, я, разумеется, не против, но согласие на брак должен дать Герцог. Когда я предлагала породниться, я предполагала знакомство между нашими родами, потом помолвку. Это традиции. Поэтому Герра не может пока остаться, ведь это скомпрометирует ее как леди. Вдруг Герцог не согласится? Это маловероятно, но все же, — было ясно, Розамунда тянет время. Желанием породниться со столь одиозными людьми она не горит.

Герра испуганно посмотрела на Альберта. Эрика понимала ее, матушка и впрямь загнобила несчастную.

— Не нужно отговорок, я в курсе, все решаете вы. Я уже говорил, условие договора — мое женитьба с Геррой. Эрика, так ведь? — настойчиво уточнил Герцог.

— Так и есть. Это условие. Не будем тут разводить пустой треп. Вам нужна помощь? Нужна. Вот и соглашайтесь! — без церемоний жестко поставила условие принцесса, желая поскорее закончить свистопляску. Разумеется, до этого момента она с Герцогиней про Герру даже не обмолвилась. Но чего воду в ступе толочь раньше времени, принцесса и так понимала, Розамунда никуда не денется.

— Хорошо. Я даю благославление. Но Герре все равно необходимо ехать в Алерну. До свадьбы не принято невесте жить в доме жениха. Насколько я знаю, Храма Мироздания в Клеонии нет. Ваша Светлость, как только вы справитесь с делами, а мы, с вашей помощью, с варварами, вы сможете приехать в Алерну и заключить брак, — Герцогиня продолжала торговаться.

Слово взял снова Альберт.

— Я не последователь Ордена Света, Герра, насколько я знаю, тоже, — покрасневшая девушка кивнула, — По клеонским или камирским народным обычаям устраивать свадьбу мы тоже не станем, ибо мы не придерживаемся данных верований…

— Но вы не можете жить вне брака! — возмутилась Розамунда.

Эрика уже хотела прервать спор, попросту надавив на Герцогиню, как к ее удивлению слово взяла Герра.

— Матушка, по закону Империи для подданных, придерживающихся разных культов, существует возможность заключить брак по имперскому договору. Закон вышел специально для Портов и Мизбарии, по причине частых конфликтов между родителями разных верований, но теперь он распространяется на всю Империю. Простолюдины имеют право заключить брак у Имперского Судьи или представителя Управы, для этого необходимо оплатить три серебрянника и привести минимум двоих свидетелей. Благородных вправе объявить супругами высший по титулу, — монотонно, но, как ни странно, не заикаясь, поведала она.

Пока Розамунда отходила от шока, принцесса пошла к столу, достала бумагу с пером, и подозвала Герру.

— Пиши, как надо. Быстро все решим, а там, когда хотите, сможете отпраздновать. Леди Розамунда, вам важен факт брака, будет вам брак, — раздраженно заметила Эрика. Герра принялась писать.

— Ваше Высочество, что вы позволяете себе…! — вытаращив глаза, возмущенно воскликнула Герцогиня.

— А что не так? Это не я себе позволяю, а закон позволяет. Я выше по титулу. Свидетели есть. Даже больше двух. Вы сами сказали, не против брака. Все по закону, — довольно заявила принцесса.

Герра все быстро дописала. Эрика достала печать, хотела было поставить сразу, но тут же подумала, там, наверное, тоже церемонии есть. Надо хоть спросить у будущих супругов, согласны ли они. Эрика была на двух свадьбах, и в Храмах всегда спрашивали. Ситуация поначалу ее раздражавшая, стала казаться ей весьма забавной.

— Итак, Герцог Альберт Клеонский Нидемиол, согласны ли вы жениться на леди Герре Камирской Пентариол? — подчеркнуто торжественно спросила она.

Тот согласился, следом она тоже самое спросила у Герры. Девушка тоже отказываться не стала. Эрика поставила печать и сунула им лист.

— Ну все, вы теперь супруги. Поздравляю.

Те только улыбнулись, но целоваться или обниматься не стали. Впрочем их проблемы. Мрачная леди Розамунда молча взирала на творящееся безобразие.

— Все, поженились. А теперь к делу, — заявила принцесса и принялась перечислять условия договора.

Там не было ничего необычного, всего лишь в случае победы в войне с клыкстыми Камирское Герцогство берет обязательство перечислять определенное количество золота Клеонским в течении десяти лет. Сумма вполне для Камирии реальная, но если учесть, что придется платить так десять раз, условия еще те. Герцогиня спорить не стала. Договор написали прямо там, следом Альберт и Розамунда его подписали. Потом заверили печатями. Дело сделано.

Когда бледная Герцогиня выходила из кабинета, было видно, как дрожат ее руки. Более того, судя по всему, она прилагала немыслимые усилия, чтобы не сорваться. Эрика все же решила сказать пару слов на прощание.

— Понимаю, демоном меня считаете. Ну да, я развратная похотливая извращенка. Но вы так за дочь не переживайте, Альберт тоже не сильно моими развлечениями доволен. Ей вообще повезло, никто замуж не брал столько лет, старая дева, а тут сразу герцог. Увлечения у них похожие, науку любят, трактаты ученые пишут. Так что будет у них все чинно благородно, а я в Эрхабен скоро уеду. И шлюх с собой заберу, — довольно заявила принцесса и оставив так и не проронившую ни слова леди Розамунду, пошла прочь.

* * *

Когда Розамунда со свитой уехали, принцесса, наконец, решила сосредоточиться на проблемах Клеонии и Небельхафта. Тут еще к ее удовольствию вопрос набора челяди отпал. Мариэтта пожелала вернуться к прошлой жизни, то бишь управлять борделем и упросила ее освободить от обязанностей. На предложение отправиться с ней в Эрхабен и открыть бордель там, она ответила отказом. Новый управляющий нашелся довольно быстро, а точнее, леди Герра весьма заинтересовалась вопросом, изъявив желание самостоятельно вести учетную книгу и даже набрать челядь. Эрика не возражала, ей меньше возни. В конце концов, жить в этом замке именно Герре. Вообще, сама девица ее удивила. Принцесса понятия не имела, как и от чего ее лечил новоявленный супруг, но после отъезда Герцогини Герра стала вести себя адекватно. Не то, чтобы стала больше разговаривать или похорошела, но как минимум она не заикалась и не вела себя как забитая мышь.

Что делать с обстановкой в Клеонии, принцесса поначалу понятия не имела. В голову приходили только крайние меры. Например, можно повесить всех виновников. Но с другой стороны, она понимала, эта мера бессмысленна. Если перевешать всех наемников мздоимцев, Смертоносные Вороны свалят и город останется и так без немногочисленных стражников. Перевешает всех дерущих цену торговцев, не желающих везти товар купцов, и редких заезжих купчишек, дающих слишком мелую цену, товар от этого не появится и крестьянский дурман гнить не перестанет. Ясно было одно, надо уменьшить подати, хоть на время. Только на сколько их уменьшать то? Пересмотр отчетов казначея только вогнал ее в сон. Талерманец не раз утверждал, править, это не только казнить и миловать. Впрочем, Виктор на ее вопрос, что делать, ответить не смог или не захотел, уверив, что не разбирается в управлении герцогствами и умеет только убивать. Или критиковать других, как рассудила сама Эрика. Снова пришлось советоваться с Карлом, раз он гений такой, может, подскажет путное. Он и подсказал, заодно пояснив, что к чему.

С золотом вроде как проблем нет, поэтому было решено сократить подати горожанам и крестьянам в два раза. На ближайшие два года, а там видно будет. Купцам, и местным и приезжим, отменить пошлины на год. В Ринии потише стало, Клиф, почти герцог, порядок наводит, так что, глядишь, наладится торговля. Графов и баронов обязать сделать тоже самое, разумеется, с условием меньших отчислений в казну герцогства. Для этого всех нужно собрать в замке, пусть заодно Альберту присягнут. Кто приказу не подчинится, а такие будут, выборочно казнить. Крестьяне жалуются на поборы на рынках? Наемников оставить только в замке, остальных отправить в подорожные, разбойников гонять. В городе пусть служат только местные. Им удвоить жалование, но за поборы пригрозить десятком палок с последующим изгнанием. А для острастки устроить показательное наказание для парочки провинившихся. Заодно надо озаботиться набором стражников из местных, может, кто ушел, вернуться захотят. А чтобы шли охотнее, отменить подати дворам служащих.

Осознавая необходимость открыть ворота, Эрика рассудила, что пора прекращать искать иголку в стоге сена. Во-первых, удалось выяснить, что трое наемников, пока ее не было, покинули службу. Они могли быть предателями. Во-вторых, предатель мог быть среди отравленных и сгоревших людей. Собственно говоря, когда город открыли, о снижении податей сообщили, за стражу взялись, теперь ей оставалось только ждать большого совета клеонской знати, где Альберт торжественно войдет в права герцога, а заодно обнародует приказы, обязательные к исполнению. А там можно ехать в Редград. Идея Карла привлечь легендарного Игрока в качестве союзника пришлась ей по вкусу.

Пока же Эрика, пользуясь относительным спокойствием, предпочла немного расслабиться. Ей понравилось предаваться услаждению похоти с Евой. Несмотря на опасения, кузина не то, что претензий по поводу оргии не предъявила, она выказала сожаления, что не присутствовала на этом, по ее словам, божественном действе. Шлюхи за годы сотрудничесива, успели неплохо узнать желания прибегающей к их услугам принцессы, и преподали хороший урок юной леди. Что на самом деле думала девушка, Эрика понятия не имела, да и знать особо не хотела. Как минимум, играла та хорошо, в постели проявляла себя должным образом, и даже выглядела довольной. А вот игры с Карлом, несмотря на явные желания оного, она решила пока не устраивать. Да и вообще, с мужчинами, судя по всему, ей лучше не возлегать, если конечно, у нее нет цели убить неудачливого любовника. Она ведь и сама пока не знает, что ее может спровоцировать. А Темный Мессия, судя по его желаниям, вообще ненормальный. Этому извращенцу не просто трепка нужна, ему подавай смертельную опасность, следовательно, он вполне может сознательно ее спровоцировать. Вроде бы, чем не парочка, да и пороть его сущее удовольствие, но очень уж она не хотела отправить его в Бездну, вот и сомневалась.

Когда в дверь постучали, и принцесса и Ева уже успели одеться, они как раз собирались на ужин. Оказалось, пожаловал Карл. Предложил поговорить наедине. Ева безропотно покинула покои.

— Прости что отвлек, но дело любопытное. Я тут убийцу поймал, ты прямо нарасхват, — с усмешкой бросил Темный Мессия, только дверь закрылась.

— Твою мать, пора уже очередь организовывать. Скоро убийцы передерутся за право меня прикончить. Кто на этот раз? — принцесса даже толком не возмущалась. Убийцы перестали удивлять, скорее наоборот, странно, что уже неделю ни один не пожаловал..

— Изольда Ергинская. Девица еще вчера нанялась служанкой. Представилась беженкой из Камирии. Я ее случайно увидел. Ты же знаешь, я всех помню. Заманил в комнату, зельем напоил, на всякий случай, чтобы убедиться. И нате. Мстить она пришла. Еще и кинжал под платьем припрятала. Правда, я сомневаюсь, что у этой девчонки хватило бы духу. Но тем не менее, — укоризненно заметил он.

— И где же ее носило? — заинтересовалась Эрика, о мотивах мести она и так уже догадывалась. Глупая девица назначила ее виновницей своей испорченной жизни.

— Не поверишь, с нашим доблестным Виларом по городам и весям таскалась. Сам охерел, до чего тесна Клеония, — сыронизировал Темный Мессия.

Действительно, ситуация сложилась весьма любопытная. Карл допросил девчонку по полной программе. Сначал хотел узнать, за что та мстить пришла, та и сказала о Виларе в том числе. Карл принялся раскапывать дальше, в итоге разузнал едва ли не каждую подробность их приключений и планов. Все у них в итоге провалилось, Вилар, будучи на пороге безумия, оставил влюбленную в него Изольду. Продажа души Проклятому за выдающиеся воинские умения обернулась для него непосильной ношей.

— Придурок этот Вилар, у него и так были способности. Он мог и без Проклятого воевать научится, — заметила Эрика.

— Наил сумасшедший, но все же предвестник, это его призвание, души покупать.

— А если кто-то из Перстов сойдет с ума? — заволновалась принцесса.

— Не сойдут, пока верят в свою цель и в волю Проклятого. Редкий человек может сам совладать с даром Проклятого. Слабому духом необходима вера или цель. Те же Персты без веры представляли собой неконтролируемый сброд. Пришлось им веру и цель предоставить. А у Вилара, видимо, ни достаточно сильного духа, ни веры, ни важной цели не оказалось, — пояснил Темный Мессия, присев прямо напротив нее.

— У тебя тоже дар Проклятого, и ты вроде не спятил. Ты же справился сам.

— Ну это как сказать. У меня дар всего один, сдохнуть не получается. От него я давно успел сойти с ума, еще в юности. А в остальном обошлось без Проклятого, иначе сама посуди, рядом с тобой я бы не проявлял никаких способностей. Но я бы не утверждал, что не сумасшедший. Хотя бы потому, что безумно хочу спровоцировать тебя сейчас. Но увы, я обещал, — с сожалением признался Темный Мессия.

— Но я то ничего не обещала. И вполне могу связать тебя, гребаный мудак. Чтобы ты не смог меня спровоцировать, и впредь не помышлял, — с угрозой в голосе уверила Эрика, рассудив что ужин, Изольда и прочая ерунда могут и подождать. Тем более, она не пьяна, а если перейти сразу к делу, связать извращенца и припрятать оружие, она никого точно не убьет. Да и учиться себя контролировать нужно как-то.

Глава 19

— Добро пожаловать! Наши лучшие жрицы любви к вашим услугам. Выбирайте, все перед вами, — заискивающе распиналась толстая разукрашенная баба. Перед Лораном выстроились около десятка полуоголенных потасканных девиц. Те приняли позы, которые сами сочли сооблазнительными. При этом, как минимум две шлюхи едва держались на ногах от опьянения.

— Добрый день, я к Фаремелле, — заявил гвардеец.

Распорядительница вмиг посерьезнела и расторопно отогнав девиц, повела его наверх. Едва ли Лоран пошел бы в дешевый бордель на окраине ремесленной округи добровольно. Однако именно тут назначил ему встречу Аль-Карим. В послании было сказано, задание выполнено, в чем он может убедится лично в борделе Горячие Курочки. Лоран предусмотрительно посетил Гильдию оружейников, проблуждал по городу два часа, успел переодеться, и теперь он выглядел, как трубочист, идущий прямо с работы. Огромная грязная котомка, в которой он спрятал золото, не выглядела удивительной, трубочисты всегда носят с собой инструменты. Заодно, он мог быть уверен, его никто не узнает.

В коморе на чердаке, которая освещалась одной тусклой масляной лампой, его ждал все тот же человек, с которым он встречался еще в Нижней Округе.

— Дело сделано, — без всяких приветствий заявил он, и достал из мешка голову.

В нос ударил резкий тошнотворный запах. То, что эта почти разложившаяся голова принадлежит принцессе, можно было определить только по длинным белоснежным волосам.

— Хочешь, рассмотри, чтобы убедиться, — бросил мужчина, протягивая голову.

— Убери это дерьмо в мешок, — рявкнул Лоран и снял с плеча котомку. Рассматривать эту мерзость он не собирался, хер там поймешь, тем более, он пять лет ее не видел. Не доверять Аль Кариму оснований не было, тот уже давно промышляет и свято блюдет репутацию.

— Сам понимаешь, Небельхафт далеко, — бросил мужчина, пряча голову одратно в мешок.

Лоран вытащил из котомки увеаистый мешок, поставил перед ним и присел на табурет.

— Я принес золото. Можешь пересчитать. И я хотел бы услышать, как все прошло. Что творится в Небельхафте? Герцог вернулся? — посыпал вопросами Лоран.

Посыльный пересчитывать не стал, сказал, доверяет. Затем он поведал весьма любопытную информацию, которая по определенным причинам не могла его не радовать. Причина задержки состояла не только в почти не пробиваемой охране принцессы, но и в возвращении Генри Клеонского, намеревавшегося объявить Королевство. Но как итог, Генри мертв, супруга его — тоже, ну а голова принцессы — здесь. Из Клеонских, по утверждению человека Аль-Карима, осталась жива только Ева и внезапно вернувшийся блудный сын Альберт, который, прикончив папашу, объявивил себя Герцогом.

— Значит, мертв. Хорошо… Передай Аль-Кариму, что у меня есть еще работа. Снова Небельхафт. На этот раз Альберт и Ева. Плачу столько же. Согласие или отказ пришлешь тем же способом, — закончил Лоран, встал и вышел прочь. От ужасного запаха подальше. Даже в Нижней Округе так не воняло, а он и от той вони отвык.

До нужного трактира, где он мог бы помыться и переодеться было полчаса хотьбы. Лоран неспешно побрел по улице, мельком рассматривая немногочисленных прохожих. Те с озабоченным видом шли по своим делам, не обращая внимания на чумазого работягу. Едва ли кто-то мог узнать в ссутулившемся мужчине с перемазанным сажей лицом — императорского гвардейца. Вот и две шедшие навстречу небогато одетые женщины даже не взглянули на него.

— Надо пшеном запасаться, а не спасителя ожидать. Дерут на базаре страшно, демоны. Прости Мироздание, грешную, но кабы голод не нагрянул, — бросила одна из них, худощавая замученная женщина в потрепанном платке. В руках она едва тащила две увесистых котомки.

— Запасаемся, чего уж там, — вторила ей не менее худая и замученная баба, — Только дельные речи дед Апексий поучает. И в обители правду говорят. Порок от излишества. И зло оттуда. Спасение в скромности и смирении… — дальше Лоран уже не услышал.

Впрочем, о чем те болтали, и так было понятно. Тем более, повернув, он уже издалека увидел сборище из нескольких десятков человек. После того, как разнеслась новость о разгроме Халлара, в Эрхабене стало с новой силой распространяться весьма странное учение Обитель Второго Пришествия. Несколько лет назад чудаки, трактующие Книгу Мироздания буквально и призывающие отречься от всех страстей, встречались только в Нижней Округе. Проповедники призывали не поддаваться похоти и пьянству, не убивать и не есть живых существ, не копить золота и не сопротивляться злу насилием. Опасности они не представляли, но потом их вдруг резко разогнали. Как счел Лоран, Орден Света постарался, почуяв конкуренцию. Года три ничего о них не слышали и вот снова всплыли. Да как всплыли, буквально за месяц о них заговорила вся столица. Проповедники ходили по дворам, вещали на рынке и просто на улицах. Теперь их последователи происходили не только из Нижней Округи, но и из Ремесленной и даже Торговой. Простые горожане, напуганные падением Халлара, узрели в речах полубезумных фанатиков надежду.

Сам Лоран, как и гвардейцы и, тем более, придворные, только посмеивался. Если не есть мяса и не пить, темные колдуны и ведьмы не изведутся. Особенно если не сопротивляться злу насилием. И уж тем более, халифатцы тогда точно не отстанут. Впрочем, никто по поводу распространения этого культа не возмущался. В этом плане четко выразился Верховный Казначей Деер. «Пускай молятся. Побольше бы таких дураков. Мясо не едят, нам больше достанется. И роптать, если что, не пойдут. Они же против насилия». Лоран был полностью с этим согласен. В городе и впрямь стало неспокойно, так что пусть лучше молятся, чем бунтуют.

С момента падения Халлара прошло полтора месяца, но столицу продолжало лихорадить. Причин для этого хватало. Хамонцы воспользовались ситуацией, по последним данным не просто полностью заняли Мизбарию, но и вошли на территорию Олдского герцогства. Месяц назад стало доподлинно известно о наступлении войск Халифата. Второй фронт не предвещал ничего хорошего. Город, и так наводненный беженцами со всех концов Империи, фактически заперт. Под стенами окопались тысячи голодных людей, которые все продолжают пребывать. Столичные дома для убогих переполнены. Участились ограбления и кражи. Горожане скупают товары первой необходимости, молятся больше, чем обычно и множат мыслимые и немыслимые слухи. Многие всерьез ждут пришествия Проклятого. Все чаще звучит мнение, будто во всем повинен будущий брак принца с аркадийской ведьмой, из-за этого Мироздание отвернулось от Империи.

Во дворце ситуация ничуть не лучше. И так болезного Императора хватил удар, несмотря на усилия целителей, теперь он может умереть в любой момент. От простых горожан это пока скрывают. Дворец наводнили герцоги и графы, южные бароны шлют прошения о помощи. На юге и так не справляются с голодом, а тут еще Халифат. Западные герцоги, на чьих землях тишь и благодать, под началом Герцога Валенсия Мириамского, ссылаясь на шаткое здоровье Императора, напирают на скорейшем возвращении Эрики. Лоран уже догадывался, те приготовили ей жениха. Миранда сама не своя, выглядит неважно, постарела лет на десять. Она почти не выходит из покоев, появляясь только на военных советах, смысл которых сводиться к одному: с Мизбарий пора прощаться, Халифат куда опаснее. Впрочем, едва ли теперь все решает Императрица.

Тадеус будто с цепи сорвался, всюду сует нос, ведет себя как император. На волне разгрома Халлара и смерти практически всех высокостоящих жрецов Ордена Света, спасший Императрицу Верховный Маг стал одновременно, по сути, Верховным Жрецом. Неделю назад в Эрхабене прошел Собор из остатков Ордена Света, где было принято объединить Гильдию и Орден. Возглавил новоявленный Орден Мироздания, разумеется, Тадеус. Что примечательно, Собор признал способность женщин к магии стихий и жизни. В Орден теперь будут принимать девиц. Это решение также не удивляло, все же аркадийка Айрин — маг. Расстроить свадьбу и лишиться поддержки Аркадии в сложившейся ситуации будет весьма опрометчиво. Вот впопыхах и решили изменить закон. При этом, чтобы успокоить напуганный народ было заодно принято решение о восстановлении Инквизиции, целью которой объявлена охота за темными магами.

Впрочем, несмотря ни на что, настроение у Лорана сейчас было более чем хорошим. Как бы там ни было, у него все складывалось наилучшим образом. Императрица, как только вернулась из Халлара, на следующий день назначила его Командиром Императорской Гвардии, и в личном разговоре распорядилась, наконец, «закончить начатое», а заодно озаботиться смертью всех Клеонских. Если все удастся, он получит титул графа и земельный надел в метрополии. Вдобавок она тайным образом предоставила в его распоряжение весьма внушительное количество золота. Правда, предупредила, принцесса очень опасна и ей служат силы тьмы. Лоран, памятуя про Халлар, счел подобные утверждения последствиями пережитого ужаса. Возможно, Миранда сочла повинной в произошедшем Эрику. Сам Лоран, памятуя о случае с Хранительницами принцессы Айрин, которые хотели помешать свадьбе, полагал, это дело рук аркадийцев. Того же мнения была Лиолин, с некоторых пор ставшая его любовницей. Если учесть, что он и сам уже озаботился как минимум смертью Эрики, Лоран решил подождать весточки от Аль Карима.

Ждать пришлось ровно месяц, который, впрочем пролетел очень быстро. Входить в курс дела командования Императорской Гвардией в такое неспокойное время, оказалось еще тем испытанием. Раньше в его обязанности входило заботиться о безопасности принца, а в подчинении было не больше трех десятков гвардейцев. Всех знал по имени. Теперь же ему подчинялась вся Императорская гвардия, что ни много ни мало, две тысячи триста сорок три человека. Доклады, отчеты, еще и участившиеся доносы… Поначалу он спал по три часа в сутки. Сейчас стало полегче, но свободного времени все равно в обрез. А тут еще поручение Императрицы. Лоран опасался, ничего у Аль-Карима не вышло. Ясное дело, одна дорога в Небельхафт занимает немало, даже верхом на лучших лошадях, а убийство охраняемой принцессы задание не из простых, но все же те порядочно задерживались. Лоран уже подумывал выходить на других исполнителей, как вдруг это послание.

Все хорошо. Принцесса мертва. Мало того, Клеонские в лице Герцога и его супруги, тоже мертвы. А Ева и Альберт, это ведь сущая мелочь. И платить за их головы намного меньше, чем за все семейство. У него останется много золота. Как тут не радоваться? Подождет еще пару недель и отчитается перед Императрицей о выполнении приказа. Такой себе подарок к свадьбе наследника, которая должна состояться ровно через пятнадцать дней. Из-за сложившейся ситуации решили не просто не откладывать свадьбу Альдо и Айрин, а наоборот, ускорить все.

Из парадной трактира «У Валха», в который он вошел с заднего хода под видом трубочиста, Лоран вышел в форме императорского гвардейца. В конюшне его ждал уже оседланный жеребец. Нужно было спешить во Дворец, к вечерней смене караула, до которой оставалось всего три часа. Ему еще разобирать все доносы и доклады о происшествиях, оставшиеся с утра. После смены караула еще бумаг принесут, а его ждет очередная долгожданная встреча с Лиолин. Наконец, впервые в жизни у него появилась женщина, которую он выбрал не исходя из выгоды. Неважно даже, что их отношения приходится скрывать. Лорану не привыкать. Тем более, благодаря его повышению и предстоящей свадьбе принца, от ревнивого любовника он почти отвязался. Их встречи, действительно, теперь могут показаться подозрительными. К счастью, это понимал и сам принц. Уже как две недели они не были наедине. В дальнейшем Лоран надеялся, Альдо увлечется супругой, и окончательно оставит его в покое. Принц быстро нашел с красивой аркадийкой общий язык и проводит с ней почти все свободное время.

Вернувшись во дворец, Лоран намеревался сразу же направиться в кабинет, но планы пришлось изменить. Доложили, его желает видеть Тадеус. Верховный Жрец, и без этого мрачный и нервный, в этот раз был особенно резок. Спрашивал, куда он запропастился. Мол, в такое неспокойное время он не должен шляться. У Лорана была отговорка, он посещал оружейную гильдию с целью обсуждения грядущего сотрудничества. Но Тадеус се равно отчитал его за плохое исполнение обязанностей Командира, утверждая, что решать вопросы с вооружением должен его помощник по вопросам снабжения. И плевать, что и раньше серьезные вопросы обсуждал командир лично. Озверевший Верховный Жрец держал его три часа, задавая бесамысленные вопросы и предьявляя не менее бессмысленные претензии. Почему это по докладам вокруг дворца так много нищих поймали? Раньше так не было. Так раньше и нищих меньше было, знает же, а все равно издевается. Если бы не вечерняя смена караула, казалось, он бы его до утра мучил. Все настроение коту под хвост.

После смены караула, когда он выслушал отчеты от всех командиров, Лоран уже валился от усталости. Одно радовало, сегодня никаких происшествий не произошло, в пределах дворца все тихо. И гвардейских докладов сравнительно немного. Доносов, правда, только прибавилось. И еще с утра осталось. Лоран исправно просматривал все доклады и доносы, в том числе анонимные, не откладывая их. Это его обязанности, в конце концов. Его первый помощник Вейн уверял, гвардейские доклады вообще никто никогда не читает, прошлый командир сразу их складывал в архив. Все равно про значимые происшествия уведомляют командиры, отчитываясь, а читать, как на дворцовой площади задержали и отправили в темницу пьяного дурака, пустая трата времени. Но Лоран не спешил доверять Вейну, тот ведь может метить на его место. Да и зависть исключать нельзя. Все же такое резкое повышение стало для многих сюрпризом. Лучше он не будет изменять себе и продолжит четко выполнять свои обязанности строго по Уставу Императорской Гвардейской Службу. И не зря, если даже с его рвением Тадеус нашел к чему придраться. Вот и сейчас он, тем более, решил просмотреть все принесенные бумаги.

Доклады от гвардейцев как обычно, он просмотрел быстро. Все они касались окрестностей дворца. Ничего примечательного, то пьяный бродяга оказал сопротивление, когда его с дворцовой площади попросили, то сумасшедший под стенами дворца во всеуслышание поносил императорскую семью. Дугое дело — доносы. Их Лоран просматривал с особой тщательностью. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Конечно, чаще всего писали чушь, особенно в анонимках, а таковых было большая часть. Как оно бывает, челядь собачится, а потом пишут друг на друга мерзости, и разумеется, подсовывают гвардейцам. Устав предполагал, все доносы нужно передавать своему командиру. Те, в свою очередь, уже решали, какие доносы нести дальше, а какие — не стоят внимания. Но, так как Лоран стал Командиром в весьма неспокойное время, он, опасаясь подставы, распорядился, чтобы все доносы отдавали ему. Он читал каждый донос и уже решал, что делать дальше.

Конюх Акелий ворует овес и сбывает его на рынок? Передать донос Управляющему дворцовой конюшней, пусть разбирается. Придворная леди Анна Арлион с личной беседе назвала Императрицу шлюхой? Выбросить, ибо глупые бабские склоки. Помощник Верховного Казначея Павлиний при всем чесном народе обвиняет Императрицу в продаже Империи аркадийцам… Так, а вот это уже интересно. Лоран принялся читать анонимный донос более тщательно.

«… Например, вчера, в известном увеселительном заведении Честь Империи, напившись вусмерть, Павлиний утверждал, будто Ее Величество женщина небольшого ума и оттого, подписала договор с Королевством Аркадия. Привожу его слова как можно точнее: Этот поганый договор в Бездну Империю заведет. Золотом подсобили, нам есть за что воевать, вояк накормить, одеть и вооружить. Двадцать лет, чтобы отдать, выделили, и даже без процентов. Хорошо? Нет, гадство это. Теперь аркадийские купцы могут товар без пошлин везти и без податей продавать. Они и так уже все западные порты товарами своими завалили, а что теперь будет? Скоро аркадийцы еще больше товаров навезут, люди станут у них покупать. Даже для военной кампании в Аваргии половину обмундирования у аркадийцев купили. Потому что дешевле. А что с простого люда взять? Сначала наши купцы, с которых и пошлины и подати в казну идут, разорятся. Потом — ремесленники. Вслед в городах голодные бунты пойдут. Подати брать не с кого будет, казна опустеет. Аркадийцы скупят нас по кускам, а мы еще им должны останемся. Они будут нас доить, как мы при славном Александре доили Антанар. Продала нас Императрица, и веру истинную нашу растоптала. Святой Халлар ведь аркадийцы погубили. Не зря Великая Мать теперь вровень с Мирозданием, а и ее блядские предания святыми признали. Даже бабы нынче не ведьмы. Мой вам совет, учите аркадийский. Я стар уже учить, а вы еще попомните! Будете к этой ведьме на поклон ходить!» И это только некоторые утверждения. Когда Павлиний выпил еще, с его уст в адрес Императора, Императрицы, принца Альдо и принцессы Айрин звучали такие ужасные ругательства, что у меня рука не поднимается их писать. Его речи, слышал весь питейный зал, в том числе многие знатные господа. С уважением, верный подданый Антарийской Империи».

Лоран вздохнул и отложил донос. О том, что у старика Павлиния с Деером разрогласия, говорили давно, вопрос о его отставке был делом решенным. Известно было его неприятие договора с Аркадией. Да и не зря же он дальний родственник Мириамских, которые особенно недовольны этим договором. Зачем кому-то понадобилось это писать? Впрочем, какая разница, нужно что-то с доносом делать. С одной стороны, Павлиний все равно уйдет, а если его болтовня дойдет до Императрицы, старик не жилец, каторга станет ему могилой. А человек выпил просто, да и дело он сказал, как ни крути. Но, с другой стороны, этот донос мог читать еще кто-то из гвардейцев, утаить — подставить себя. «Все равно это дойдет до Тадеуса, лучше не подставляться» — решил командир, в очередной раз задумавшись над словами Павлиния. «Будете к этой ведьме на поклон ходить…» Что же, не зря он сошелся с Лиоли. Не зря.

* * *

Когда Лорану с утра передали, что ровно в полдень его ждут в кабинете Императора, с того момента его мучили догадки. Позавчера он отправил Ее Величеству послание с оговоренным шифром, что значило, задание выполнено. Может, его ждет обещанная награда? С другой стороны, через три дня свадьба принца, и его может ждать беседа относительно грядущего мероприятия. Тем более, Тадеус окончательно озверел, никому, в том числе ему, покоя не дает, а значит о титуле и земле, возможно, пока придется забыть. Все же ныне он верховодит всем. Лоран хотел верить в лучшее, но слишком уж много подозрительных событий произошло в последнее время. Тадеус постоянно срывался на нем, отчитывая за высосанные из пальца огрехи подчиненных. Лоран почти не спал, и буквально замучил гвардейцев проверками и придирками. Он едва выкроил момент для встречи с человеком Аль-Карима, дабы передать задаток за грядущую работу.

Закралась мысль, Тадеус знает про его преступление, и так как, видимо, делал ставку на Эрику, очень недоволен. От одной такой мысли муторно становилось. Особенно с учетом того, что Миранда превратилась едва ли не в затворницу. Но с другой стороны, он пока жив, а значит, дело в другом? Может, подозревают о его связи с принцем? В итоге, выждать запланированные две недели Лоран не смог, сдали нервы и его хватило только на десять дней. Последней каплей стало недовольство Миранды его службой. Ясное дело, или это намек или Тадеус под него копает. Он рассудил, что с момента приказа Императрицы прошло достаточно, чтобы убийцы успели вернуться и позавчера отправил послание. Решил, пусть Императрица убедится в его верности.

Он явился ровно вполдень. Ждать не пришлось, его сразу приняли. Замученная Миранда сидела за столом, рядом с ней стоял Тадеус. Как всегда, не обремененный ни одним признаком Верховного Жреца. Присутствие мага сразу насторожило, но деваться все равно было некуда.

— Лоран, присядь, — распорядилась Императрица после его приветствий. Он подчинился.

— Мне пришло твое послание. Я довольна, этим ты сделал многое в первую очередь для Империи. Как я и обещала, а я всегда исполняю свои обещания, жалую тебе титул графа. И землю в метрополии. Граф Кермиол увы, казнен как предатель, род его лишен титула. Так что его земли теперь твои, Лоран Октамиол. Октамиол с древнего языка значит «верность». Перед тобой все документы, даже карта с Кермиольским, а ныне, Октамиольским графством. Церемония посвящения будет через три недели, примешь присягу вместе со всеми в порядке установленного церемониала. При первой возможности, разумеется, ты сможешь посетить свои владения, — Императрица в конце устало улыбнулась.

Ошарашенный Лоран встал и поклонился.

— Благодарю вас за столь великую щедрость, Ваше Величество.

— Но это еще не все, за хорошие подарки мы ждем от тебя благодарной службы, — подал голос Тадеус.

— Я готов выполнить любой приказ и умереть, если придется, — уверил Лоран.

— Умирать пока не нужно, но ты, насколько я помню, был посвящен во многие тайны. Видел письмо наследницы, да и сейчас, исполнил очень деликатный приказ. Ты один из немногих посвященных, и цена такого доверия высока, служишь хорошо — получаешь все, хоть немного обманешь доверие — сам понимаешь. И сейчас ты будешь посвящен в очередную тайну, — мрачно поставил перед фактом маг.

— Я клянусь, что скорее умру, недели скажу хоть одно лишнее слово, — отчеканил Лоран.

— От тебя не просто требуется молчать, но и помогать нам, — заметила Императрица.

Действительно, тайна, в которую его посвятили, оказалась не то, чтобы ужасной, но заставила его серьезно задуматься. Он висел на волоске от смерти, потому что если бы они посвятить его не решились, выход оставался один — убить его. Как ему сообщили, в происходящее будут посвящены только присутствующие и принц Альдо. Императрица и Тадеус, мало того надумали предьявить всей Империи подставную Эрику, так еще и собираются выдать ее замуж за сына Герцога Мириамского. Зачем? Ему докладывать не сочли нужным, но Лоран и сам догадался. Он все же Командир Императорской Гвардии, и, что делается в Империи, а особенно при дворе, в курсе.

Лоран прекрасно знал, что Герцог Мириамский, позабыв о давних обидах, спелся с Герцогами Фенайским и Шайским, потом они дружно подмяли под себя мятежную Гаралию, и выступили единым фронтом, отрезав от Империи Гелению и Таир. То есть, если говорить прямо, поставили условие, или Эрику выдают замуж за кого они скажут или прощай весь запад. Еще и Фердинанд, будучи при смерти, требует встречи с дочерью Так что понять Императрицу можно. Если учесть, что смерть Императора почти свершившийся факт, а запад сейчас находится в куда лучшем положении, чем вся остальная Империя, ситуация сложилась опасная.

Никто помешать Мириамскому и его союзникам забрать запад не сможет. А дальше и гадать не надо, Метрополия загнется от наплыва голодных беженцев, что уже началось, война с Халифатом будет обречена на поражение. Даже договор с Аркадией, который так не нравится западу, не поможет. Если запад отделится, в Аваргии будет идти война, а олдские берега хамонцы захапают, у Империи выхода к морю не окажется. Тогда аркадийцам Империя станет вообще не нужна, про так необходимое золото можно забыть. Вот и пришлось Императрице с Тадеусом самозванку подсовывать.

Впрочем, несмотря на все, Лоран остался доволен. Главное, никто под него не копает. Оказалось, Тадеус с Мирандой заодно. А придирки, это, видать, своеобразная проверка, все же срок исполнения приказа поджимал. Но в итоге, вместо того, чтобы убить, ему доверили серьезную тайну. Теперь он не просто Командир Императорской Гвардии, он знатный господин на службе Империи. Граф Лоран Октамиол. Его Светлость, Лоран Октамиол.

* * *

Зал для приемов был уже полон. Время начала заседания по поводу принятия титула и последующей церемонии присяги Альберта было назначено на полдень. Уже шел второй час, так что можно было смело утверждать, прибыли все, кто собирался. То есть, все приглашенные господа, кроме барона Дирмия. Впрочем, прибывший еще вчера утром, глава Управы Вольного города Цегенхафт Мэтиней успешно заменил неотесанного барона. Рожденный крестьянином торговец Мэтт на радостях даже решил переиначить свое имя, как ему показалось, на более городской манер. Весь вчерашний день Мэтиней донимал всех вокруг откровенно льстивыми высказываниями и весьма рьяно стремился пообщаться с Ее Высочеством и Его Светлостью. Остальные приглашенные в этом плане смилостивились и подтянулись только утром.

Все прибыли, как и предписывалось, лично. Только Граф Клиф Тилосский прислал своего второго по старшинству сына Анатолия. Но если учесть, что сам Граф ныне исполняет обязаности Герцога Ринского, а делами графства занимается именно Анатолий, это было вполне логично. Граф Викентий Леонтийский также пожаловал. Хотя, для этого пришлось постараться чуть больше, чем просто послать гонца с приглашением. Маг иллюзии из Перстов, передавший послание с угрозами, вдобавок порядочно запугал старика. Но как бы там ни было, все присутствующие явились вовремя, чего нельзя было сказать про инициаторов собрания. Принцесса и Герцог не просто задерживались, они нагло опаздывали.

Виктор, которому Эрика поручила отвечать за безопасность во время приема многочисленных гостей, уже раздал все мыслимые указания наемникам, и даже неколько раз убедился в их четком исполнении. Теперь он маялся от скуки и, что самое неприятное, от никак не отпускающего похмелья. Ночь в борделе «Звезда любви» как обычно сопровождалась обильными возлияниями горячительного. Однако последствия пьянства никак не отменяли возложенные на него обязанности, как впрочем эти самые обязанности ничуть не мешали выпивать. Как не мешали нравоучительные упреки Эрики и язвительные издевки Карла. Виктор напивался почти каждый вечер, а по утрам заливал в себя лекарские зелья и доставал целительниц из Перстов. Сегодня спешные попытки горе целительниц, как и очередное зелье от Альберта помогли не особенно хорошо. Талерманец уже с грустью предположил, дело в частоте, с которой он прибегал к этим самым зельям.

В зале не то чтобы стоял шум, однако даже тихие озабоченные беседы некоторых баронов безумно раздражали. А непрекращающийся треп Мэтинея о проблемах торговли, обращенный к бледному обеспокоенному Викентию, вызывал далеко не положительные мысли не только у графа. Конечно, купец высказывался разумно, разумеется, не упускал возможности похвалить принцессу, но талерманцу сейчас было совершенно плевать на содержание любых бесед. К своему стыду он хотел одного, чтобы все поскорее закончилось, и он мог в тишине приговорить бутылку санталы.

Выглянув в холл, Виктор в очередной раз окинул взглядом столпившихся гвардейцев, которых привели приглашеные господа и которым в зале присутствовать не позволили. Те, осторожно косясь на три десятка наемников, выступающих в роли замковых стражников, также о чем-то между собой перешептывались. Никаких признаков скорого явления Ее Высочества и Его Светлости не наблюдалось. Талерманец осведомился относительно обстановки, и закурив очередную самокрутку, вернулся в зал. Все присутсвующие, в очередной раз покосившись на него, снова заговорили чуть тише. В итоге, Виктор, надеясь, что знатные и не очень господа совсем заткнутся, не нашел ничего лучшего, кроме как присесть за стол, заняв место Герцога. В зале воцарилась долгожданная тишина.

«И почему я раньше так не сделал. Все равно в роли пугала выступаю» — с некоторым сожалением подумал талерманец, наслаждаясь спасительной тишиной.

Места за столом заседаний для него, в отличии от Карла, предусмотрено не было, причем, по его же опрометчивому желанию. Талерманец изначально наотрез отказался принимать участие в церемонии и последующем совете, но отсидеться в тени, как он надеялся, все равно не получилось. «Если полагаешь, что своей репутацией бешеного сумасшедшего будешь смущать уважаемых гостей на заседании, тогда займись безопасностью, там подобная репутация в самый раз» — поставила перед фактом Эрика. Вот и пришлось ему смутить приглашенную публику, дав дополнительный повод для перешептываний. Разумеется, всем было интересно, куда делось его клеймо, но спросить никто не решается, ведь помимо прочего, все быстро оказались в курсе его так называемого безумия.

«Да пусть что хотят, думают, демоновы ублюдки» — в очередной раз мысленно успокоил себя Виктор, нагло рассматривая замолчавших господ. Те тоже давно заждались, однако вслух неудовольствия не выказывали, что также было неудивительно. Дело не только в нем, якобы обезумевшем. Виктору достаточно было услышать, как бароны переговаривались по поводу злободневных проблем, периодически перешептываясь относительно таинственной личности Герцога.

«Изверг. В сотни раз страшнее Генри… Целыми днями развлекается пытками… Генри отрекся от него за чрезмерную жестокость… Альберт заставил признать себя. Казнил родного отца…» — совершенно серьезно утверждали знатные господа.

Напрашивалась ирония, «Выгнали из Бездны за жестокость». Но что самое забавное, в случае Альберта подобная репутация куда предпочтительнее истины. В этом Виктор был солидарен с Эрикой и даже с Карлом. Вот уж кому подчиняться не будут, так это помешанному лекарю, не видящему дальше своих ученых опытов. Куда выгоднее извергом и самодуром прослыть. Вот принцесса и решила не опровергать слухи о жестокости кузена, а напротив, подлить масла в огонь. Альберт, конечно, остался недоволен, но у него, как обычно, никто ничего не спрашивал.

Тишиной наслаждался Виктор недолго. Вскоре в реальность его вернул голос караульного, торжественно объявившего о прибытии Ее Высочества принцессы Эрики Сиол Клеонской и Его Светлости Герцога Альберта Клеонского Нидемиол с супругой Геррой. Затушив самокрутку об стол, Виктор швырнул окурок на пол, нехотя встал и направился на причитающееся ему место у стены.

Первыми вошли Альберт с Геррой, следом — Эрика с Карлом. Завершил процессию Лютый, который сразу направился к стене напротив. Что было любопытно, все, разумеется, кроме леди Герры, были облачены в парадное воинское обмундирование. Лютому как гвардейцу в таких случаях это положено. От Карла и Эрики ожидать иного бессмысленно. Но Герцог, который терпеть не мог любые воинские регалии, еще вчера наотрез отказываясь даже меч брать, удивил. Похоже, принцесса заставила кузена «быть похожим на отца».

Как только эта зловещего вида процессия вошла в зал, все резко встали. Эрика, Темный Мессия и Альберт с супругой спешно направились на свои места.

— Приветствую вас. Прошу садиться, — подчеркнуто сухо бросил Альберт и присел, демонстративно осмотрев присутствующих.

— Почему одно место пустует? Карл, почему ты не доложил мне, что прибыли не все? — с угрозой во всеуслышание спросила Эрика.

Темный Мессия тут же встал.

— Ваше Высочество, прошу меня простить, но я надеялся, барон Дирмий Нарийский просто опаздывает и не хотел вас преждевременно злить. Я думал, он еще прибудет. Еще раз прошу прощения, — подчеркнуто учтиво произнес он.

Принцесса резко встала и грубо ухватила Темного Мессию за ворот.

— Я не отдавала тебе приказа надеяться, хотеть и думать! Был четкий приказ доложить, кто прибыл! — с угрозой процедила она. Казалось, принцесса готова его разорвать на месте.

— Простите, больше такого не повторится, — виновато произнес Карл.

Виктор в недоумении смотрел на происходящее, силясь понять, зачем Эрика и Карл вдруг надумали устроить подобие своих извращенных постельных игр прямо на совете.

— Ладно, еще поговорим после совета. Теперь слушай мой приказ. Немедленно распорядись, чтобы в Нарийское баронство отправился отряд. Замок и тех, кто не сдастся на мою милость, уничтожить. Сравнять всех с землей, как в Халларе! А голова этого мудака должна быть у меня на столе, — сурово распорядилась принцесса.

— Будет исполнено, — зло улыбаясь откланялся Темный Мессия и развернулся уходить, но тут вмешался Альберт.

— Ваше Высочество, прошу вас повременить с приказом. Для начала стоит выяснить истинную причину неявки барона. А голову отрубить мы всегда успеем, — заявил он. Карл остановился в ожидании.

— У меня нет времени выяснять, почему эта гнида посмела ослушаться приказ, обязательный к исполнению! Единственное оправдание неявки это смерть! Если он сдох, значит, ему повезло. Мне надоело цацкаться с предателями. Прежде чем покинуть Клеонию, я хотела бы убедиться в восстановленном порядке. Отрубим голову Дирмию и тогда никому не повадно будет игнорировать законные приказы! Твои в том числе! — напирала принцесса.

— Ваше Высочество, прошу вас, позвольте взять эту проблему под свою ответственность. Если Дирмий окажется предателем, я с удовольствием лично отрублю ему голову, — все тем же безразличным тоном уверил Герцог. Но с учетом ситуации, звучал он весьма зловеще.

— Хорошо, я окажу тебе одолжение. Будем считать, это мой подарок в честь такого торжественного дня. Карл, приказ пока отменяется, — небрежно бросила принцесса и Темный Мессия вернулся на свое место.

Виктор, наблюдая за этим представлением мысленно выругался. Ясно, что это игра. Но подобное развитие событий стало для него сюрпризом. Талерманец сознательно не лез в планы принцессы, рассудив, в этом все равно нет смысла. Надоело столько лет говорить со стенкой, а после его косяков Эрика тем более слушать его не захочет. Поэтому, он решил, теперь будет просто выполнять приказы. Правда, это не мешало ему быть в курсе предстоящих планов. Так вот, всю неделю они планировали сделать совсем наоборот. Решили, Альберт выступает в роли «злобного герцога», а Эрика одергивает его, взывая к благоразумию. Виктору эта затея виделась совершенно бесполезной. Очередные идиотские игры, которые так любит принцесса. Но там хотя бы имелось объяснение, Эрика решила улучшить свою репутацию на фоне совсем бешеного Герцога. Глупость, разумеется, но это уже не его проблемы. Теперь стало вовсе непонятно, с чего это вдруг принцесса надумала окончательно демонизировать себя?

Тем временем церемония началась. Эрика обратилась к присутствующим с краткой речью по поводу принятия титула Альбертом Клеонским. Герцог произнес слова присяги и обратился к затаившим дыхание господам. Те в порядке титулов и старшинства, как полагается, присягнули ему в верности. Последним присягнул Глава Управы Цегенхафта Мэтиней. Следом Герцог, минуя приветственные речи, перешел к делу и зачитал приказы о временном снижении податей и отмене пошлин. Сообщил, он осуждает попустительство Генри и оказывает милость всем, позволив забыть былое и впредь жить честно и по совести.

— …Необходимость таких мер я полагаю, понимает каждый. В Ринии герцога насадили на вилы именно из-за голода. Я ждать бунта не буду, а предпочту действовать на опережение. Лучше уничтожить десяток человек, чем потом вешать сотни бешеных крестян и горожан, — отчеканил Герцог, не выдав при этом ни единой эмоции.

После краткой речи Альберта слово взяла Эрика.

— Итак, приказ Герцога Клеонского вы услышали. Мое мнение, Альберт слишком милостив, и кое-кому из присутствующих повезло. Я не собираюсь распинаться в просветительских речах, объясняя, почему вы должны выполнить эти приказы. Скажу так, мне на хер не нужны бунты, ни народные ни какие-то еще. Невыполнение приказа тоже бунт. Если кто-то хочет повторить судьбу Генри Клеонского, Гая Леонтийского, Клемия Ергинского, мясника Фомы и прочих ринских мятежников, можете не выполнять приказы, утаивать подати и грести золото дальше. Но уверяю, в Бездну забрать его все равно не получится, а чтобы выжить, придется снова привыкать к законам Империи. Я полагаю, про Халлар вы все слышали? Так осмотритесь внимательно вокруг. Смелее, господа. Что вы видите? — с угрозой вопрошала она.

Виктор тоже стал осматриваться и только сейчас заметил, что по залу, на столах и в нишах, совершенно открыто расставлены инкрустированные рубинами золотые ритуальные статуэтки. Шесть из них достигали половину человеческого роста. Карл привез их из Халлара в качестве трофеев. Причем, некоторые из них не просто обычные статуи, пусть большие и золотые, это якобы древние священные реликвии из самого Вечного Храма Мироздания. Как выглядят они, знает любой последователь Ордена Света, и существуют они в единственных экземплярах. По их примеру хоть и создают все атрибуты культа, использовать драгоценные камни при этом запрещается, якобы, чтобы не гневить Мироздание, копируя его творение.

Судя по выражению лиц, все, кроме Мэтинея, прекрасно поняли, что хотела сказать этим принцесса. Особенно побледнел Викентий, который не просто видел эти священные реликвии на картинках Книги Мироздания или читал их описание, он сам не раз бывал в Вечном Храме. Вдобавок, у того рыльце в пушку, и колдун его еще при вручении послания до смерти напугал. Настолько напугал, что несчастный, как и было приказано, распустил всех наемников. Тем временем выдержав паузу, принцесса продолжила.

— Для особенно тупых я могу объяснить более доходчиво, — при этом она смотрела прямо на Викентия, — Халларские святоши взяли на себя слишком много, они сочли себя вправе совать нос куда не следует, тем самым нарушая закон. Запомните, Мироздание дало право творить закон на этой земле только Императору и тем, кого он изберет проводниками своей воли. Жрецы нарушили закон и теперь отправлены в Бездну. Надеюсь, мне не придется еще раз отдавать такой приказ. Если кто-то желает возразить, я и Его Светлость, слушаем, — Эрика закончила свою речь и в ожидании потянулась за самокруткой.

Она уже закурила, но высказаться никто так и не пожелал. Все, испуганно косясь на золотые реликвии, будто воды в рот набрали. Теперь даже Мэтиней понял, что к чему.

— Возможно, кто-то желает высказаться в поддержку приказа? — принцесса прошлась взглядом по залу.

Что тут началось. Господа поначалу высказывались учтиво, но в итоге едва не передрались в попытках восхвалить мудрый и своевременный приказ, напербой доказывая его правильность. Уверяли, как они сами хотели принять такие меры, только боялись предложить. И только сведущий в торговых делах Мэтиней, который и сам уже высказывался с похожими рассуждениями, был искренен. Но хвалить указ старался даже бледный Викентий. Эрика только довольно улыбалась, не менее довольным выглядел Карл. Альберт и Герра молчали с безразличным видом практически до самого конца заседания. Виктор в итоге отстранился от происходящего, не имея желания слушать всю эту болтовню. Скорее бы все закончилось.

Граф Викентий и бароны, несмотря на предложение остаться до завтрашнего утра, незамедлительно отбыли после окончания церемонии. Не помешала даже отвратительная погода и опасность бури. Все, как один, пояснили, что хотят поскорее выполнить приказ. Остались только Анатолий Тилосский и Мэтиней. Оба изъявили желание побеседовать с Герцогом и Эрикой. По какому поводу, Виктор не знал, и задумываться по этому поводу желанием не горел. Когда последний барон со свитой покинул ворота Небельхафта, он думал только об одном, как заперется в покоях, откроет бутыль санталы и, наконец, расслабится. А потом заснет в забытье. Или сходит в бордель. Как карта ляжет. С такими мыслями, Виктор, прихватив из погреба две бутылки, поплелся в свои покои. Впрочем, надеждам сбыться было не суждено. Его ждала неизвестно как проникшая туда Ясмина.

«Твою мать» — мысленно выругался талерманец, понимая, день окончательно испорчен.

— Что ты тут делаешь? Я же все сказал. Сколько раз я говорил, что ничего больше не будет, — раздраженно выпалил Виктор и поставил бутылки на стол.

Ясмина встала и подошла к нему.

— Но почему? Я не понимаю, было ведь все прекрасно! Почему ты так поступаешь со мной? — вопрошала она.

— Я уже все сказал. Оставь меня в покое. Что я должен сделать, чтобы ты отвязалась? Уйди, пока по-хорошему прошу, — Виктор открыл бутылку.

— Это все из-за нее? Ты не можешь ее забыть? Да? Но я помогу тебе ее забыть. Я открыла тебе душу, и ты откройся. Нас будет ждать вечность в Царствие Проклятого! — продолжала Ясмина.

— Ни хера я тебе не обещал. И душу не просил открывать. Покувыркались несколько ночей, и мне надоело. Надоело! Поэтому, будь добра, уйди, — мрачно бросил талерманец и прильнул к бутылке.

Церемониться с ведьмой сил больше не осталось. Сколько не говорил, без толку, вот уже неделю она ему покоя не дает. Значит, придется по-плохому. Объяснять Ясмине, кого и что он хочет забыть, и почему с ней у него это сделать никогда не получится, он не собирался.

— Подлец! — сквозь слезы ответила Ясмина, влепила пощечину и разрыдалась.

Следом на него обрушились всевозможные проклятия и угрозы жуткой расплаты за обман и растоптанную любовь. Причем, на этот раз вопли были особенно ужасными. Немудрено, до этого момента он вел себя куда деликатнее. Но на следующий день Ясмина снова приходила как ни в чем ни бывало. Оставалось только надеяться, после сегодняшнего разговора она прекратит его преследовать.

— Не хочешь уходить, сам уйду, — зло процедил он и прихватив недопитую бутыль, вылетел из комнаты. В очередной раз он пожалел, что вообще польстился на ведьму. Захотел на свою голову отвлечься от окружающего дерьма, а что в итоге?

«Гребаные благородные леди, да ну их к демонам. Ничему жизнь не учит, ничему» — мысленно сокрушался он, спускаясь вниз.

Изящная темноволосая девушка с голубыми глазами и аристократичной бледностью приглянулась ему сразу. Хотел отвлечься, тем более тогда сантала в голову ударила. А тут еще эта леди в постели не разочаровала. Виктор поначалу даже мирился, что своим фанатизмом Ясмина слишком часто напоминала Беатрис в последние месяцы жизни. Все же молится она не Мирозданию. Но чем дальше в лес, тем больше дров. Оргии Перстов юная леди посещать перестала, а не прошло и недели, как Ясмина стала недвусмысленно намекать на их совместное будущее. Причем, это самое будущее она неизменно связывала не только с браком, детьми, домом, но и со служением Повелителю Бездны и наступлением Царствия Проклятого. Да что там, она стала уговаривать его присоединиться к Перстам. Ни о каких детях и браке Виктор даже не помышлял, фанатики его бесили, а Персты вообще до боли напоминали Талерман, поэтому он решил прекратить любое общение с Ясминой. Тут то и началась настоящая нервотрепка.

Поначалу ему было жаль девушку, понятны были причины ее истовой веры в Проклятого. С несчастной и впрямь жизнь жестоко обошлась. Отец Ясмины, Маршал Имперской армии, погиб тремя годами ранее, брат отправился в Бездну через полгода. Семнадцатилетней девушке досталось немалое наследство. Антарийский Граф Винсент Корнемиол женился на юной придворной леди с немалым приданым по ее согласию. Императрица, на чьем попечении до своего замужества была юная леди, брак одобрила. В итоге, обходительный и заботливый женишок, получив ее приданое, превратился в жестокого деспота. Он запер Ясмину в замке, ни выходов в свет, ни нарядов, ни украшений. В ответ на претензии, оскорблял и даже бил. Наивная Ясмина после очередного избиения сбежала, и даже добралась до Эрхабена. Хотела просить защиты у Миранды, разумеется, надеялась расторгнуть брак. До Императрицы она так и не дошла. В столице ее и настигли люди Графа. Знавший про ее некотрые способности к целительству Винсент лично сдал девушку в Халлар. Там бы и сгинула она, если бы вовремя не появился Карл и не устроил погром. Печальная история Ясмины была одной из причин такого долгого терпения Виктора. Неделю раз за разом он объяснял, но любому терпению приходит конец.

Когда Виктор вышел на задний двор, он уже успел опустошить бутыль. Вот только ни в какой бордель он так и не попал. Караульный передал ему срочный приказ Эрики явиться к ней в кабинет. Первой мыслью было наплевать на приказ, но не успел он толком сообразить, как уже другой стражник передал ему тоже самое. Стало быть, приказ серьезный, если на уши подняли всю замковую стражу. В таких случаях его и в борделе найти могут. Настроение окончательно испортилось, не хотелось вообще ни о чем думать, не говоря уже о делах. Впрочем, он тут же рассудил, что уже успел порядочно выпить, Эрика это увидит и все равно отложит беседу. А он так или иначе окажется предоставлен сам себе. А утром снова зелья выпьет и целительниц потревожит. Пусть сантала проблем не решает, но как минимум она позволяет о них забыть. Тем более его проблемы может решить лишь отъезд из этого проклятого города, а если учесть, что уходить в никуда он также не видел смысла, оставалось только пить.

Когда он вошел, принцесса окинула его взглядом и демонстративно поморщилась.

— Успел нажраться, значит. А я то надеялась, — разочарованно бросила она.

— Ну пропустил пару кубков, что тут такого? Мое сознание ясно, а разум абсолютно трезв. И вообще, приказа не пить не было, — парировал он и присел напротив.

— Теперь будет. Ты заканчиваешь пить, потому что послезавтра утром мы уезжаем, — поставила перед фактом она.

— И куда же? В Эрхабен? Как же клыкастые? — недоумевал Виктор, хотя новость в какой-то степени его обнадежила.

— Ты совсем допился? Я не раз об этом говорила. Клыкастыми займется Карл и Персты. А мы отправимся в Редград, — принцесса довольно улыбнулась.

Виктор поинтересовался подробностями грядущей поездки, но чем дальше рассказывала принцесса, тем более безумной казалась эта идея. Карл получает полную свободу в разборках с клыкастыми и в дальнейших переговорах с Камирскими. В Небельхафте остается Альберт и его не менее странная супруга. А он вместе с Лютым отправляются с ней в Редград. Тайно. Искать Игрока. Мало того, Карл дел нагородит, истребив половину Камирии, а недоумок Альберт все старания принцессы за пару дрей похерит, но что можно делать в Редграде в качестве простых гостей? В рулетку играть? Несколько опьяневший Виктор в итоге благополучно забыл данное себе же обещание, не обсуждать с Эрикой ее планы, а просто исполнять приказы.

— Не понимаю, зачем ехать тайно? Что за глупость? Да как мы его тогда найдем, если даже маги со святошами не нашли? И вообще, тащиться как простые путники, когда в Империи такой бардак, неразумно, — возмутился он.

— Я не ослышалась? Ты снова взялся за свое? Ты что, так издеваешься? Лезешь со своим мнением только когда не спрашивают. Значит, когда я обращалась к тебе относительно набора городской стражи, ты отмахивался, мол только приказы исполняешь, и вообще, ничего не знаешь. А тут, значит, недоволен. Или может, просто ты слишком много выпил и стоит отложить разговор до тех пор, пока ты проспишься? — вспылила принцесса.

— Да, ты права, я выпил. Правда, выпил слишком мало, чтобы спокойно воспринимать совершенно непонятные для меня приказы. Знаешь, я уже ничего не понимаю, что происходит. Вот объясни ты мне, идиоту, что ты вообще творишь? Что сегодня было? Почему ты вдруг решила признаться в разгроме Халлара?

— Кажется, сантала окончательно затуманила тебе голову, если ты даже элементарных вещей не понимаешь. Все просто, я хочу, чтобы их страх стал сильнее ненависти, — принцесса зловеще улыбнулась.

— Очередное озарение Темного Мессии?

— Сама додумалась. Отец мой распустил всех, упыри привыкли к самоуправству. Многие будут ненавидеть и меня и Альберта только за то, что мы решели прекратить вольницу и заставить исполнять законы. Клиф поначалу смирится, он заинтересован стать Герцогом, Мэтиней тоже в эйфории от своей должности, но остальные будут роптать. Я же покусилась на их карман. И это будет настоящая ненависть, которая способна объединить недовольных. Так вот, если ненависть неизбежна, мое положение сможет спасти только страх, и он должен быть в разы сильнее ненависти. Разрушенный Халлар — отличная причина. И Альберт в выиграше. В сравнении со мной этот изверг покажется святым, а следовательно, в нем будут видеть хоть какую-то защиту от моего произвола. Разве не гениально?

— Браво, Ваше Темнейшество. Мне даже возразить нечего. Но раз уж мы тут беседуем почти по душам, поведай неразумному, как ты собраешься искать Игрока? Как ты, будучи инкогнито, выйдешь на него? Ты всерьез надеешься на этого Рикиния? Все эти догадки шиты белыми нитками! — никак не унимался талерманец.

— Официальный визит исключен. Игрок не захочет светиться. Ты думаешь ему не предлагали союзы? Не только мудак Олис, но и Эйсин поведала много интересного. А Рикиний, действительно, вполне может оказаться приближенным Игрока! — упиралась Эрика.

— Бред. Ну смог Рикиний сбросить со стены Генри, но это ничего не значит! Кто такая Эйсин, если ее даже на эту гребеную стену не пускали? Даже про инцедент со сточной канавой мы узнали от Олиса. Она ничего не знает. Этот мужеложец там завсегдатай, заплатил кому надо, может, зад подставил, вот и провернул свою страшную месть. А мы попремся туда попусту, и вернемся с хером, — продолжал настаивать Виктор.

— Раз такой умный, что ты предлагаешь? — с претензией спросила принцесса.

— Заехать в Редград уже на пути в Эрхабен. Я бы с Карлом отправился, в ты в Клеонии разбиралась бы, а не оставляла все вот так. Нашла кому оставить! Альберту, — не удержался от возмущений он.

— Ты хоть понимаешь, что несешь? Зачем время терять? И так поджимает. Если бы ты интересовался не только выпивкой, понимал бы все. Тадеус уже объявил себя Верховным Жрецом, свадьба Альдо через неделю, а эти аркадийцы уже хозяйничают. Слыхал, чего толкуют? Нет, не слыхал, хотя Карл рассказывал, но тебе не интересно. Не интересно, что Халифат войну уже начал, а у нас Верховный Маршал шпион. Чем тебе план не нравится? Ты ни разу не беседовал с Эйсин. И про особенности организации защиты Редграда ничего не знаешь. И оставляю я все не только Альберту, его супруга, между прочим, не дура, и куда приземленнее, но тебе это тоже не интересно. Тебе ничего не надо. А значит, не хер умничать. Выполняй приказ или катись. И тогда пьянствуй, сколько вздумается, можешь даже под забором сдохнуть, — распалилась Эрика.

— Да выполню я твой приказ, не беспокойся. Хоть Редград посмотрю, в рулетку поиграю, — уверил он, мысленно признав правоту принцессы. В одном ведь она права, ни Редградом, ни чем бы то ни было, кроме выпивки и борделей он в последнее время не интересовался.

— Только учти, пьянствовать ни в пути, ни в Золотой Лихорадке будет нельзя. И азару курить — тоже, — строго предупредила она.

— За кого ты меня держишь? Переживу. Сама, главное, не сорвись. Знаешь, говорят в Редграде сама атмосфера располагает, — заметил он.

— Посмотрим, на атмосферу. А теперь иди, проспись. Завтра будем готовиться к отбытию. Нужно продумать, в качестве кого отправимся, сколько золота брать, да и документики склепать, — предупредила Эрика.

«Редград, значит Редград. Какая разница, какой приказ исполнять. Но лучше спиться в императорском дворце, чем под забором» — с этой мыслью талерманец покинул кабинет и сразу же направился в сторону погреба. Отправляться все равно послезавтра, а с утра выпьет зелья и будет как огурчик.

Когда он уже спустился, по виднеющемуся еще в коридоре свету от факела стало понятно, в погребе уже кто-то есть. Впрочем, Виктору было плевать на этот факт, то, что он никого не послал принести ему санталу, еще не значит, что он скрывается. Он ожидал увидеть в погребе служанку, но каково же было его удивление, когда он увидел там Изольду Ергинскую. Девушка резко обернулась, и выронив бутыль на пол, испуганно уставилась на него.

— Санталой балуешься? — с иронией спросил он.

— Простите… Я… Меня попросили. Принести, — запинаясь, оправдывалась она.

— Ладно тебе, кому ты рассказываешь. У тебя на лбу написано, все достало, жизнь дерьмо, деваться некуда, а подыхать не хочется. Вот и решила выпить, — предположил Виктор.

— Вы правы, достало, но мне выпивка не помогает. Меня попросили, — обиженно пробурчала Изольда, все еще опасливо глядя на него.

— Ясмина, значит. Да? — вновь предположил Виктор.

Изольда кивнула.

— Понятно, — отмахнулся он и принялся запихивать взятую бутыль в карман. Задерживаться в погребе он не собирался.

— Почему вы так поступаете с ней? Как вам не стыдно? — выпалила вдогонку осмелевшая девчонка.

— Мудак потому что, — огрызнулся талерманец и пошел прочь. Оправдываться перед этой глупой девицей он не собирался.

Цель нахождения Изольды в замке вызывала у Виктора не меньшее недоумение, нежели идея с Редградом. Очередное безумное предложение Темного Мессии, он решил, что из этой особы получится шпионка, которую можно использовать в Эрхабене. Эрика согласилась и даже простила юной леди ее дурные помыслы. Впрочем, простила ли, еще вопрос, если учесть, что в случае необходимости Изольде придется раздвигать ноги перед тем, на кого ей укажут. Девчонка, которая приперлась мстить Эрике, обвиняя принцессу во всех грехах, после беседы с Карлом, как ни странно, вдруг поняла свою неправоту и согласилась на все условия. О чем с ней поговорил Темный Мессия, оставалось загадкой, как и мотивы ее согласия. Но Карл ведь и мертвого уговорит встать, а тут всего лишь испуганная глупая девчонка. Теперь Изольда в числе иных премудростей постигала придворный этикет, в чем ей помогала бывшая придворная леди Ясмина. И судя по всему, эти благородные леди неплохо нашли общий язык.

В бордель Виктор так и не пошел, на этот раз он решил ограничиться гостиным домом. Там он заперся в комнате и наконец исполнил мучившее его весь день желание, — напился до беспамятства.

* * *

— Вообще-то по Своду Законов, Имперские гонцы не должны облагаться податью, это во-первых. А во-вторых, на Имперском тракте в принципе подати собирать нельзя, да караванов, — возразила принцесса, после того, как даже узрев их грамоты, подорожные стражники потребовали оплатить по три медяка с каждого.

— Ничего не знаю. Есть приказ барона, это его земля. Мы служим ему. Господа имперские гонцы, если у вас есть вопросы, мы можем вас проводить к барону Савронию Валгузскому, — доброжелательно предложил стражник. Причем, Виктор прекрасно понимал, если бы не их документ, с ними бы вообще никто не любезничал.

— Времени нет беседовать. Виктор, заплати, — недовольно распорядилась Эрика, которая сейчас точно не планировала дискутировать с бароном относительно исполнения законов.

Талерманец молча отдал монеты, им сунули три бумаги с печатями и отпустили восвояси.

— Ну и дерьмо же творится в этой сраной Ирии, мать вашу! Паршивый баронишка какой-то, и тот подати на Имперском тракте собирает, — зло возмутилась Эрика, только они отошли от стоянки подорожных стражников на пару сотню метров.

— Да, мудаки очередные. Только нахера мы платили, их же всего четверо. Да я бы и сам справился, — вклинился простодушный Лютый, который в прошлый раз едва не подрался с подорожными, требующими монеты за проезд.

— Эрика, этот барон Свод Законов Имперских и не открывал. Все так делают, никто не мешает, вот и дерут, как хотят. Бардак, — отмахнулся талерманец. Он не видел смысла так возмущаться, ныне каждый творит, что взбредет.

— Лютый, мне насрать на эти сраные медяки, как ты не поймешь! Хватит с тебя тех разбойников! Бардак бесит, бардак! Совсем страх потеряли! Так, значит, барон Савроний Валгузский, я запомню, — никак не унималась принцесса.

— А фамилии тех двух графов не забыла еще? Ты записывай лучше, это ведь только начало, — сыронизировал Виктор.

— Помню я всех. И почему это начало? Ты думаешь, впредь все будут так нагло нарушать законы? Но в Клеонии и Ринии, которые вообще окраина, так не было, только один мудак охерел, — возразила Эрика.

— Да не хер вообщи им платить, раз они еще и не имеют права требовать. Мы чего, крайние? Люлей отвесить и все дела! — снова вклинился Лютый со своими соображениями, на которые уже никто не обратил внимания.

— Будут нарушать, еще как, потому что нет никаких законов, срать всем. Выражаясь твоими словами, страх потеряли. Теперь у нас как в Антанаре, каждый только за свои карман и шкуру дрожат. А в Клеонии после твоего разгона не рискуют, будем считать, ты навела там порядок. В Ринии же сейчас не до сборов. Мятеж недавно разогнали, бандитов и разбойников полно, в чем мы сами убедились, — пояснил Виктор.

— Ну ничего, я их всех запишу, а прийдет время, повешу, — вспылила принцесса.

— Вот это дело, чтоб не наглели! — согласился Лютый.

— Хочешь повесить всех графов и баронов, а также герцогов Ирии и Тилии, через чьи вотчины проходит Северный тракт? Много виселиц нужно, это не Клеония и даже не Риния, места тут населеннее, барон на бароне, а между ними граф. Особенно в Тилии. А еще учти, не факт, что эти упыри по указке господ монеты собирают. Знаешь, как оно бывает, решил один граф подати собирать, молва разнеслась, ну а там желающие поживиться всегда найдутся. Глядишь, и уже во всем герцогстве беспредел. И это не предположение, антанарские стражники и не такое рассказывали, — насмешливо поведал Виктор.

— Дерьмо, гребаное дерьмо. Не империя, а клоака, — коротко заключила Эрика и вытащив самокрутку, закурила.

«И все же хорошо, что мы поперлись как Имперские гонцы. Пусть Игрока не достанем, так зато Ее Высочество с небес на землю спустилась. Пусть своими глазами узреет, что вокруг творится.» — довольно подумал Виктор.

— Чего так довольно ухмыляешься? Нравится бардак? — подозрительно поинтересовалась Эрика.

— Да нет, думаю о том, как ты будешь порядок в Империи наводить, — почти не солгал он.

— Не переживай. Наведу. Мало не покажется, — зловеще бросила она.

— Чего там наводить, перевешать половину упырей, а остальные в штаны наложат, — поделился своим авторитетным мнением варвар, и в кои-то веки его соображения не показались Виктору такими уж глупыми. Не половину, конечно, но все же. Увы, бардак такой, что без виселиц не обойдется.

Через Ирийское герцогство они ехали целую неделю. Разбойники, к их же счастью, не встретились, да и в гостиных домах они умудились обойтись без приключений. Какие там приключения, если они только ночевали. Что порадовало, в отличии от полуразгромленной Ринии проблем с гостиными домами не было. И дорога, хоть и хреноватая, но все же получше клеонской, по которой в дождь толком груженая повозка не проедет. Миновала их и встреча с новобранцами Имперской Армии, те прошли неделю назад. А вот поборов со стороны подорожных отрядов, как и предполагал Виктор, избежать не удалось. Причем аппетиты требующих разнились, кому-то трех медяков хватало, а кому десяток подавай. Средств у них хватало, рисковать, привлекая лишнее внимание принцесса не захотела, поэтому распорядилась исправно платить. Отличились и бароны, и графы, и даже герцог. Вышедшие самовольно подорожные стражники тоже попадались. Ну а как еще понимать, если в пределах одного баронства или графства их не просто дважды останавливали, но и уверяли, что предыдущая печать на подорожном документе, поддельная, а значит, нужно платить снова. Причем, печати и впрямь разнились.

Чем дальше к югу они продвигались, тем становились лучше дороги, они встречали больше гостиных домов, случаев поборов и едущих навстречу караванов. Менялась и погода, становилось теплее, если не сказать — жарче. По северному тракту через Тилию они ехали только три дня, на четвертый с утра — свернули на восток. И если поначалу лес чередовался с полями, после поворота начались сплошные степи. День выдался солнечным, причем с самого утра. Жаре радовался только выросший на юге Виктор, Лютый знатно обгорел, Эрика лицо прикрыла, но зато после нескольких часов езды через степь ее стошнило. Жара от паляшего солнца весьма пагубно сказалась на самочувствии принцессы, которая пять лет безвылазно провела на северных землях. И это, зная Эрику, как минимум предвещало порядочную нервотрепку. Мало того, она становится раздраженной, еще и как вести себя, непонятно.

— Тебе все еще есть чем блевать? — скептически поинтересовался Виктор, когда принцесса уже в третий раз изволила остановиться.

— Не твое собачье дело. Я вообще сказала, не хер останавливаться! Че так интересно смотреть? Уже и отравиться нельзя! — огрызнулась принцесса, поднимаясь на ноги. Мало того, ее немного шатало. Сплюнув, она прикрыла лицо и поплелась к лошади.

— До сих пор веришь, что отравилась. Я же объяснил, в чем дело. Пару дней отлежишься и привыкнешь, — осторожно заметил он.

— Слушай, лекарь доморощенный, еще раз довожу до твоего сведения, то, что я альбинос, к жаре отношения не имеет, главное, кожу прикрыть. Так что закрой рот и не лезь ко мне. Совсем, — повышенным тоном потребовала она, и ужеоказавшись верхом добавила, — Затрахал своим беспокойством. Небось хочешь меня отлеживаться отправить, а сам о бутылке думаешь.

— Хорошо, я не прав, нужно ехать дальше, — вынужден был согласится Виктор.

Надеясь, что все обойдется, решил все же поберечь свои нервы и последовать совету принцессы. Тоже самое он порекомендовал Лютому. В итоге ехали молча, а когда приходило время поить и кормить лошадей, только кивали, глядя на едва стоящую на ногах принцессу, обещающую отравившему ее трактирщику все мыслимые кары. Впрочем, когда Эрика соизволила объявить об остановке на ночевку в очередном попавшемся гостином дворе, солнце еще не село.

«Видать, совсем дело худо»- тут же сделал прискорбный вывод Виктор, особенно не надеясь на вдруг прояснившийся разум Ее Высочества.

Гостиный двор оказался жутким дешевым клоповником, но принцессе, обычно брезгующей подобными местами, было плевать. Эрика, едва добравшись до комнаты, в итоге потребовала оставить ее в покое и не трогать до утра. Виктор, да и Лютый, особенно не расстроились, принцесса не умрет, зато их нервы целее будут. Оставив Эрику, они спустились вниз, решив посидеть в трактире. Пусть место и паршивое, и отравиться тут вполне реально, но с другой стороны, деваться некуда. Все же проголодались, да и рано еще спать.

— Может пропустим кубок другой, а? Для затравки! Сам говоришь, в такой дыре гниль подают, — с надеждой предложил Лютый.

Виктор сглотнул слюну, и обреченно вздохнул. Как и приказала Эрика они не пили горячительного с самого отъезда из Небельхафта. То есть, уже больше двух недель.

— Приказ помнишь? Она и так злая, представь, если мы еще выпьем, — нехотя возразил он.

— Да она дня три минимум будет валяться. Точно тебе говорю. Я помню, как впервые в степи попал! До той поры я и жары не знал…, - варвар принялся рассказывать уже набившую всем оскомину историю про свой отъезд из Колдландии. В Небельхафте все уже слышали об этом десятки раз.

— … Вот вроде и херня жара, а ведь тогда пришибло. Неделю привыкал. Так, а к чему я это говорил… А, я к тому, что пару тройку дней Ее Высочеству не до Редграда и не до нас с тобой будет. Она еле до комнаты дошла. Так что можно по кубку тяпнуть! — уверенно заявил Лютый.

— Она и завтра может в себя прийти, что ты, принцессу не знаешь? Хочешь, выпей чуток, а я не буду, — все же отказался Виктор.

Хотя, он был отнюдь не против, только не хотелось потом выслушивать, какой он пьяница, что ему лишь бы выпить и вообще, он сдохнет под забором. Потому что если он и впрямь не способен отказаться от кубка, стоит только отвернуться, эти слова будут еще и правдой. А Лютому похер, да и какой спрос с варвара?

— Нет, я тоже тогда не буду, самому скучно, — разочарованно вздохнул колдландец, проводая взглядом разносчицу, несущую бутыль.

Зал в трактире пустовал. Кроме них, сидели еще четверо гостей. В противоположном углу бедно одетые дородный бородатый мужчина и тощий паренек молча дощипывали курицу, запивая отваром. А прямо посередине зала двое растрепанных пьяных мужчин неопределнного возраста оживленно спорили. Громко, но так как едва вязали лыком, о чем именно, непонятно. Одним словом тоска. Лютый, полагая, что этим спасет положение, рассказывал очередную историю из жизни. На этот раз про то, как уже в Антанаре они с собратьями по оружию пошли в трактир и встретили там врагов, с которыми собирались воевать. Виктор это уже слышал, но не перебивал. Все равно тоска, так что пусть болтает. А вскоре принесли еду и рассказ прервался возмущениям варвара на счет качества блюда. Подали и впрямь гадость, мяса почти нет. А чем закончилась история, Виктор и так знал — разгромом трактира и безоговорочной победой колдландца с товарищами.

Варвар отправился на улицу, видимо, справить нужду. Талерманец без особого энтузиазма доедал так называемое мясо с картошкой и уже думал дождаться Лютого и отправиться наверх, как услышал топот копыт, а следом шум. Вскоре в трактир завалились около десятка мужчин. Судя по облачению, по большей части сотники имперской армии, среди которых затесались двое пятидесятников. Или военнообязанные или наемники, воюющие за Империю. Наемников в Тилии вообще часто можно встретить.

«А это уже меняет дело» — довольно подумал он, передумав уходить. Все же любопытно, куда они идут воевать, да и вообще, неплохо узнать, как дела на передовой, из первых уст. Завести беседу, дело нехитрое. Тем более, когда клейма нет.

Но пока Виктор предпочитал наблюдать за обстановкой. Как только вояки вошли, дородный мужчина с пареньком бросили трапезу и ретировались наверх. Двух бессвязно орущих пьяниц, занявших стол посередине, несмотря на их такой же бессвязный протест, бравые воины вышвырнули за дверь и не спрашивая ни чьего разрешения, принялись сдвигать столы в один большой. На Виктора пока внимания не обратили, все же сидел он в углу, и даже не мешал.

— Санталы нам, три ящика! — заорал на весь зал высокий рыжий мужчина с бородой и собраными в хвост волосами.

— Нет санталы, есть только бормотуха! — громко ответил из-за прилавка трактирщик.

Мужчины принялись наперебой ругаться. Суть возмущений не удивляла, они попали в жуткую дыру, шлюх тут нет, санталы — тоже, но увы, поблизости лагеря больше забегаловок не сыскать, поэтому придеться им пить бормотуху. В итоге обритый налысо приземисоый вояка не менее громко чем товарищ потребовал принести бормотухи и «что-нибудь пожрать».

— Не что-нибудь, а мяса и побольше! — заорал кто-то из воинов, и следом все рассмеялись.

Трактирщик расторопно вынес несоколько бутылок, а разносчица, хихикая из-за недвусмысленных щипков курчавого смуглого брюнета, не менее расторопно расставляла кубки. В этот момент рядом с их столом оказался Лютый.

— Неужто и впрямь Валун! — радостно и весьма громко воскликнул он.

— Чего? — откликнулся тот самый рыжий бородатый здоровяк, осматриваясь.

Лютый обращаясь к Валуну радостно заорал на своем языке. Как предполагал Виктор, это было что-то вроде «Какими судьбами брат, ты жив, и прочий стандартный приветственный набор». Валун вскочил, судя по тону, радостно ответил, и полез с объятиями.

«Значит, все-же наемнички, вон, даже земляк варвара затесался» — сделал вывод талерманец.

— Наливайте, за это надо выпить. Это Лютый, земляк, брат, друг! Воевали вместе, жизнь мне спас! Живой! — Торжественно пояснял Валун товарищам.

Ну а дальше все пошло по накатанной, выпили, радостно пошумели. Снова выпили. Валун с Лютым принялись говорить на своем языке, периодически громко смеясь, как умеют, наверное, только колдландцы. Их отвлекали, требуя перевести, почему они смеются. В итоге они, видимо, решив пообщаться о своем и по-своему, вышли из трактира. О Викторе Лютый в пылу радости, благополучно забыл. В общем-то талерманцу было все равно, он не особенно расстроился, если бы не одна проблема. Как-бы в пылу радости тот лишнего не разболтал.

«Хотя, кто ему поверит» — все же успокоил себя талерманец, решив не упускать возможности побеседовать с вояками. Разузнает что да как, а еще будет оправдание перед принцессой, почему он выпил. Все же странно будет, если добывая информацию, он станет цедить отвар как девица, пока все мужики пьют. Однако только Виктор обернулся к прилавку, дабы подозвать разносчицу, чтобы распорядиться принести бормотухи, он увидел следующую к нему Эрику.

«Твою мать, и чего тебе не отдыхалось» — мысленно возмутился он. Теперь про теплую беседу с соседним столиком можно забыть, как и про кубок другой, чего греха таить.

— Полегчало? Решила перекусить? — спросил Виктор скорее для приличия.

— Ни хера. Выпить надо, при отравлении самое-то. А чтобы в комнату принесли, в этой дыре хер дождешься, — принцесса натянуто улыбнулась и принялась поджигать самокрутку.

«Твою мать, ну не идиотка» — подумал он, прекрасно понимая, что горячительное в ее случае сделает только хуже, но, разумеется, вслух ничего не сказал. Все равно не поверит, что это не отравление.

— Да, наверное, не помешает, — согласился он, надеясь, ему хоть предложат роль собутыльника.

— Мне, а не тебе. Пьянствовать нельзя, а я буду пить в лечебных целях. Но ты не беспокойся, я в комнату уйду, душу травить не буду, — съязвила она.

— А я и не собирался. Тут и пойла приличного нет. Я не пьяница, бормотуху на опилках лакать, — огрызнулся Виктор. А что еще оставалось? Еще в Небельхафте, после того, как он проигнорировав приказ, напился в гостином доме, где его нашли только к вечеру, Эрика пришла к уверенности, будто он конченый пьяница. Разумеется, подтверждать ее убежденность он не хотел.

— Ну да, разумеется. А Лютый где? — поинтересовалась она.

— Вышел свежим воздухом подышать, — отмахнулся Виктор, не став выдавать варвара. Все равно после такого «лечения» вскоре принцессе будет не до Лютого.

Принцесса подозвала разносчицу, и сунув монет, попросила принести выпивку. Тем временем, разговоры за соседним столиком не умолкали. А еще, стало ясно, на них, а точнее, на Эрику, обратили внимание.

— Гляньте, бледный выродок, — среди шума болтовни услышал Виктор.

— Да ну его, попрошайка наверное…, - отмахнулся один.

— Ну и чего ты хотел от такой дыры, — безразлично протянул другойю.

— Вряд ли, приличный, при оружии…,- возразил кто-то еще.

— Тебе привиделось, какое оружие, я бледных уродов только на паперти видел, — возмутился тот самый воин, первым обраивший на принцессу внимание. Как уже рассмотрел Виктор, курчавый смуглый брюнет, который еще щипал разносчицу.

— Не обращай внимания, ты же понимаешь. Если даже мы их перебьем, это шумиха, нам придеться быстро сваливать. Ты видела их облачение? Тут неподалеку лагерь имперских войск разбит, минимум тысяча человек, — шепнул Виктор, боясь, как бы принцесса не взбесилась. Тем более, она сейчас не в духе.

До этого момента нигде таких проблем не возникало, даже с подорожными стражниками. Разумеется, те косились странно, но куда больше их интересовали монеты. А так, они весь день в пути были, в трактирах не заседали, предпочитая ужинать в комнате, чтобы не светиться лишний раз. И тут такая подстава.

— Я что, на дуру похожа? Я уже в курсе, про этот сраный лагерь, там переполошились все наверху. Мне на этих ублюдков насрать, и на их тупые разговоры — тоже. Шумиха мне тоже не нужна. Но если какой-то говнюк полезет, что предлагаешь делать? — зло прошипела она и кажется накаркала.

Краем уха Виктор слышал спор. Следовало ожидать, что двое основных спорщиков решат подойти познакомиться поближе.

— Эрика, я все улажу. Мы же, типа Имперские гонцы, укажаемые люди, — уверил Виктор, глядя как к их столу приближаются двое мужчин. Лысый крепкий сотник и невысокий пятидесятник, тот самый смуглый брюнет.

— Господа, вам что-то угодно, — учтиво поинтересовался Виктор.

— Узнать хотим, кто вы такие и чего тут делаете, — развязно пояснил брюнет.

— Мы Имперские гонцы. Вот, грамота, — он развернул и показал свиток, и задал встречный вопрос, — А вы, кто?

Если учесть, что Имперские Гонцы, доставляющие важные послания из дворца, это далеко не простые посыльные, можно было надеяться на мирный исход. И вообще, за убийство Имперского гонца можно легко отправится на виселицу. А если гонец должен был доставить особо важное послание, вероятность того, что злоумышленника найдут, многократно возрастает.

— Прошу простить, господа. Я Шонни, сотник Имеерского войска. Наш лагерь неподалеку, в Аваргию следуем, — доброжелательно представился лысый.

— Я в курсе, — с улыбкой ответил Виктор, уже решив, что инцедент исчерпан. Но ни тут то было.

— Да лгут они, Шон! — возмутился брюнет, — Я не слышал, чтобы бледных уродов брали в Имперские гонцы! А на бумажке че угодно накалякано может быть, любая херня! Ты читать все равно не умеешь, олух! Эй, мужики, кто по-имперски читает! Подсобите разобраться! — заорал он во весь голос.

«Твою мать, ну все, приехали» — мысленно выругался Виктор. Одно хорошо, всем этим сотникам по большей части вообще похер на них, те продолжают пить за своим столом. Главное, чтобы принцесса не вспылила. Мрачная Эрика тем временем молча докуривала самокрутку.

К их столу подошел так называемый грамотей. Остроносый мужчина с выбитыми зубами сморщившись наклонился над свитком.

— Написано, что гонцы. И печать императорская, — уверил мужчина, все еще с интересом рассматривая свиток.

— На хер читать. Я зуб даю, никто бледного в Имперские гонцы не возьмет. Туда кого-попало не берут, только знатных и крепких! Да я сам хотел, и то не взяли. Потому что знатностью не вышел, — авторитетно заявил все тот же смуглый смутьян.

В этот момент принцесса затушила самокрутку об стол и резко встала, заставив на миг всех затихнуть.

— Может, хватит лясы точить? На деле разберемся, кто Имперский гонец, кто наемник, а кто просто болтливый кусок дерьма! — со злостью заявила принцесса, сверху вниз уставившись на смуглого наемника, оказавшегося ниже ее больше чем на голову.

«Ну вот ты и доболтался», — довольно подумал талерманец.

Уже оценив обстановку, он рассудил, дело не так уж печально. Все же перед ними не конченые головорезы, а сотники в имперских мундирах, которые не станут рисковать, пытаясь убить пусть и вероятных, но все же Имперских гонцов. Да и выпили они пока не много, чтобы из-за болтливого придурка подставлять свои головы. А придурок этот вдобавок по всем признакам не самый авторитетный там, вот и лез из шкуры выпендриться.

— Это урод меня дерьмом обозвал! Вы слышали! — стиснув кулаки, возопил оскорбленный вояка.

— Никос, ну так наваляй ему, — лениво отмахнулся долговязый бородач, не поворачиваясь.

— Только не убивай его, все же за Империю воевать идет, — бросил Виктор принцессе.

Никос, искренне уверенный, что не встретит никакого сопротивления, левой рукой он попытался ухватить Эрику за ворот. Наверное, боялся, как бы после первого удара не пришлось доставать альбиноса из под стола. В итоге он ни замахнуться, ни даже схватить ничего не успел. Принцесса руку перехватила, и с хрустом скрутив ее, ударила Никоса под ребра. Тот захрипел, попытался оттолкнуть ее свободной правой рукой, но получив в челюсть, благополучно был отпущен прямо в руки остолбеневшего Шонни.

Никос, держась за ребра, сплюнул кровью и парой зубов.

— Теперь все понятно? — зло процедила принцесса. Взгляд ее выдавал бешенство.

— Выблядок, да я с тебя шкуру спущу, — брызгая кровью, Никас потянул трясущуюся руку к рукояти мече.

Вояки за столом снова рассмеялись. Прозвучало предложение прекратить страдать херней. Принцесса, заметив телодвижения Никоса, с довольной улыбкой выхватила свое оружие. Точно обрадовалась поводу добить Никоса. Впрочем, меч наемнику никто применить и даже достать не позволил. Его без проблем скрутил Шонни.

— Придурок, остынь! А лучше извинись перед Имперским гонцом.

— Дело говорит Шон! Ты же сдохнешь, а нам потом на ковре у маршала объяснять, что мы тут делали и какого хера с тобой случилось, — добавил короткостриженный блондин.

— Да кто еще сдохнет! Да чтоб я перед выродком извинялся. Шон, пусти, — зло требовал Никос, но вырваться не получалось.

В этот момент из-за стола встал крупный бородатый мужчина.

— Твою мать, да ты затрахал уже. Сейчас я тебе приказываю, как сотник пятидесятнику, приноси извинения или я тебя сам тут прикончу. За невыполнение приказа! — рявкнул он.

— Кайл дело говорит, не будь дундуком, — согласился Шонни.

— Ладно. Я был не прав, Проклятый попутал. Приношу извинения, — недовольно пробурчал Никос, прекратив вырываться. Шонни отпустил униженного приятеля, подтолкнув идти к столу.

— Извинения приняты, — не менее недовольно ответила принцесса окинув презрительным взглядом удаляющегося наемника, присела обратно на свое место и достала самокрутку. Теперь можно было смело утверждать, инцедент исчерпан.

Увидев, что все затихло, разносчица принесла уже приготовленные бутыль и два кубка. За соседним столом Никоса обругали всеми бранными словами, кто-то прочел нотацию, о том, что надо врагов бить, а не задираться к уважаемым господам. И это хорошо, отходчивый мужик попался, иной бы за такие слова кишки выпустил. Эрика, видимо передумав идти в комнату, молча налила себе бормотухи и с отвращением отхлебнула пару глотков. Не прошло и минуты к их столу направились Кайл и Шонни. Они представились. Виктор представился своим именем, а вот принцесса, как и оговаривалось еще перед поездкой, назвалась Эрви. Кайл, пояснив, что их сослуживец просто пьяный осел, предложил присоединиться к ним, дабы отметить примирение. Разумеется, они угощают.

Виктор, понимая, в чем дело, а дело именно в интересе к ним, как к Имперским гонцам, надеялся, принцесса откажется. Он уже предполагал, о чем их будут спрашивать, а если учесть, что осведомлены они еще хуже самих наемников, придется нести чепуху. Но Эрика все равно согласилась.

— Ну сейчас хоть выпить можно? — шепотом поинтересовался Виктор, когда они вышли из-за стола.

— Нужно, — шикнула она.

Виктор ничего не ответил. И вроде хотел выпить, да только стоило ему представить, как он изворачивается, отвечая на вопрос, как дела в Эрхабене и что творится во Дворце, даже пить перехотелось. А еще не покидала мысль о Лютом, который по пьяной лавочке вполне способен разболтать своему старому приятелю все их секреты.

Как он и предполагал, их появление за столом вызвало весьма оживленный интерес. Разве что Никос молча сидел, вливая в свой разбитый рот бормотуху. Сначала, все, как полагается, представились. Оказалось, вояки все же не совсем из наемников, хотя и те среди них затесались. Но в целом их можно назвать ставленниками от богатых баронов, спокойно выделивших не менее половины сотни солдат. Для густонаселенной Тилии в случае массового призыва это вполне нормальное количество людей. А что среди командиров ни одного знатного не нашлось, а сотники читать не умеют, так теперь это обычное дело.

Знатные господа, конечно, не только посылать людей должны, оплачивая их содержание, но и сами первые военнообязанные. Однако закон позволяет в случае отсутствия в роду боеспособных мужчин послать командующего. Еще лет двадцать назад людей посылали только когда, действительно, воевать было некому, ибо любому знатному мужчине зазорно было предстать трусом. Да и для младших сыновей война давала шанс подняться. Да что там, воевать за Империю считалось почетным. Болезные и те не отнекивались. Ныне же на Империю всем плевать, и почета в бесславной возне, как в Мизабрии, никто не видит. Скорее, дураком сочтут, если барон родного сына на убой отправит. Младшие отпрыски и безземельные родственники погибли или ретировались от греха подальше, вот господа и стали дружно кто наемника опытного оплачивать, а кто пожаднее, из своих же подневольных людей командиров ставить. Тем более, война давно идет, на каждую деревню не один ветеран найдется.

— Чего в Эрхабене делается хоть? Чего во дворце судачат? Сдали Мизбарию? — ожидаемо поинтересовался Кайл. Все затихли.

«Ну вот, началось» — с прискорбием подумал Виктор и решил промолчать. Пусть Эрика отдувается. Захотела поговорить, пусть выкручивается. Глядишь, и самочувствие улучшится, не до отравления будет.

— Что в Эрхабене? Что во Дворце? Да как всегда! Высоко сидят, высоко глядят, да ни хера не видят! Мы как в последний раз выезжали, а было сие месяц назад, все только про Халлар и судачили, на Халифат валили, на Хамон. В штаны понакладывали. Даже про аркадийцев забыли. А как по мне, все они уже сдали, мудаки поганые. Только и гаразды, в три горла жрать, а что в Империи все законы давно похерили, на войско положили, так даже слушать не хотят. Одно хорошо, пьянь Генри убрали, да и то, потому что он видите ли Ее Величество оскорбил. Не потому, что войну просирал, нет, он шлюху эту на военном совете оскорбил! Вот что в Эрхабене! — толкнула эмоциональную речь Эрика, весьма разумно выкрутившись. И не солгала, и сказала то, чего хотят услышать. А про настроения среди воинов и гадать не надо.

И, действительно, воякам речь понравилась, особенно про Генри и про шлюху. Начались расспросы, что там на военном совете все же случилось.

— Мы, гонцы, сами не видали, гвардейцы поведали. Шила в мешке не утаишь, там все во дворце шептались, как Генри пьяный пришел, Императрицу шлюхой назвал, принца — мужеложцем, а потом на Верховного Мага с кулаками кинулся. Вот и поперли его! — с энтузиазмом поведала Эрика.

Все, кроме Никоса, одобрительно рассмеялись.

— Генри хоть и пьяница был, и маршал херовый, а ведь дело сказал. Негоже, чтобы баба правила, нечего ей на военном совете делать! — стукнул кулаком по столу Кайл.

— А что принц зад подставляет, каждый знает, даже песенка про это есть! Вот, послушайте! — долговязый сотник Лех принялся петь незатейливый куплет, повествующий о том, как принц вышел в народ, его приняли за шлюху и трахнули.

— Мудаки они все! Не понимаю, как Тадеус их терпет. Один нормальный человек там. Выступал три года назад перед командирами. Я еще в солдатах ходил, но меня сотник из земляков провел. Маг тогда дело говорил! — вклинился Шонни. Некоторые вояки одобрительно закивали, похоже, Тадеус пользовался некоторым авторитетом в армии.

— Да не терпит он. Как Халлар разхерачили, он все в свои руки взять решил. Я краем уха слыхал, он теперь не только Маг, но и Верховный Жрец. Только не к добру это и он мудак еще тот! — возразил Кайл.

— Какой еще жрец? Че ты несешь? Поди болтовня бабская! — возмутился Ник.

— Не болтовня, жрец он, — подтвердил Виктор.

— А чего это он мудак? — вдруг вознегодовал Шонни.

— Да потому что ты дундук неграмотный, из-за него нам воевать нормально не дают. Думаете, чего у нас до сих пор этих, как их там, огненных самострелов нету, а у хамонцев есть? — вопрошал Кайл.

— Сам ты дундук, это же темная магия, — настаивал Ник.

— А ни хера. Послушайте. Даа года назад, когда я еще десятником воевал, осада была. Два года назад было. Отбили мы крепость тогда. В плен взяли одного хамонца, который еще возле самострелов тех командовал. Допрашивали, пытали. Переводчик был. Пленник даже рисунок самострела нарисовал. Доложили сотнику. Тот наградить пообещал, а сам к Маршалу пошел. Хер его знает чего там было, да только не увидел я награды. Через пару недель Маршала заменили, командира — тоже. А к нам из Гильдии приходили, и со мной тоже беседовали. Все про тот допрос спрашивали. Я уж все понял, надо дурака корчить. Скорчил. Вот только не дурак я, и этот мудак Тадеус не зазря нормальное оружие невзлюбил. За шкуру свою боится, за влияние, а на солдат и на Империю срать ему! — закончил свою гневную речь Кайл.

Большая часть солдат одобрительно зашумели.

— А правда, мужики, коли ему эти самострелы не нравятся, какого хера маги хамонца не поперли? Отступили с хером, а теперь непонятно, что в Аваргии будет. Не зря ныне воевать никто не хочет, знатные по замкам прячутся, идут или подневольные, или кого золотом аркадийским приманили, — согласился Шонни.

Дальше пошла оживленная болтовня о Мизбарии, Хамоне, Халларе. Даже вопросы задавать не надо. Только слушай, запоминай и делай выводы. Чем принцесса, кстати и занималась. Виктор при всем своем негодовании отдавал ей должное, неплохо она выкрутилась, еще и спровоцировав нужную тему. Да и вояки порадовали, вроде неграмотные, а суть понимают.

«Все же не перевелись разумные люди даже среди простого народа» — думал Виктор, при этом иногда поглядывая на мрачного Никоса.

— Никос, а ты чего молчишь? Общество наше не нравится. Так ты на Эрви не сердись, сам полез вот и огреб, — с укоризной заметил Виктор обращаясь к наемнику.

— Да у него челюсть болит, вот и молчит, — издевательски бросил сотник Вейн и все расхохотались.

— Все в порядке, я не сержусь, — Никос натянуто улыбнулся.

Оживленную беседу о челюсти Никоса прервала громко звучащая песня на колдландском языке. Вернулись Лютый и Валун.

«Хоть-бы не разболтал» — мысленно взмолился Виктор.

Растрепал ли что-то варвар, в итоге он так и не понял. Валун постоянно пялился на Эрику, но при этом язык за зубами держал. Учитывая, что внешность принцессы вполне могла привлечь лишнее внимание пьяного варвара, оставалось только догадываться о его осведомленности.

Так они все вместе просидели до полуночи. Уже опьяневшие воины, прекратив петь песни о мертвых врагах, решили, пора возвращаться в лагерь. Утром рано их трехтысячному войску следовать дальше. Распрощавшись, они взяли подмышки опъяневшего Никоса, и покинули трактир.

— Эх, как же хорошо то друга встретить. Как мы с ним за конунга воевали… — пьяный Лютый заплетающимся языком затянул очередной рассказ о былом.

— Все, завтра расскажешь, а сейчас спать, — приказным тоном бросила также успевшая порядочно набраться Эрика.

Никто спорить не стал и они дружно поплелись наверх. Эрика в свою отдельную комнату, они с Лютым в соседнюю. Уже в комнате, когда они потушили лампу и улеглись каждый на свою лежанку, варвар снова начал вещать про былые времена, однако Виктор почти сразу перебил его.

— Ты лучше скажи мне по секрету, не поведал ли ты Валуну, кто мы такие? Про принцессу? — все же не удержался от вопроса он.

— Так он же скала! Валун точно никому… ничего. Никогда, — заплетающимся языком уверил варвар.

«Так и знал. Ну и хер с тобой. Все равно твоему Валуну никто не поверит» — подумал талерманец, проваливаясь в долгожданный сон. Тем более, он хотел заснуть раньше, чем Лютый захрапит.

Утро выдалось не очень добрым. Проспали до полудня, голова болела, животы, тоже, вдобавок теперь блевала не только Эрика, но и вся их компания. Причем, сейчас это было точно отравлением, потому как если бы только блевали. Когда они, держась за головы и ругаясь, спустились, застали нелециприятную картину. Некоторые столы и стулья в зале валялись перевернутыми, прилавок разгромлен, пол залит бормотухой. Дверь выбита. Все это великолепие довершал сдавленный вой, сопровождаемый всхлипываниями.

Они, прекратив ругаться, прошлись дальше. В углу возле прилавка в луже из смеси крови и бормотухи лежало истерзанное тело трактирщика. Над ним, рыдая, склонились две женщины, молодая разносчица и доселе незнакомая женщина постарше. У стены молча сидел бледный мальчишка около десяти лет. Эрика принялась выяснять, что случилось. Девицы так и не смогли ничего внятно объяснить, сквозь рыдания причитали про солдат, горе и Мироздание. В итоге все рассказал мальчишка. На рассвете пришли воины, стали бить отца, обвиняя, что он отравил их всех, из-за него их друг умер. Они отобрали их монеты, разгромили зал, забили трактирщика до смерти, и ушли. Под конец мальчишка стал оправдываться, что его отец не виноват, это все торговец Райхо, который вчера с утра плохую бормотуху им продал.

— Соболезную, — сухо бросила Эрика, положила на стол десять золотых и растерянно добавила, — Хватит. Не разориться чтобы. И, мой вам совет, осторожнее с качеством пойла. Всякие люди есть…

Мальчишка ничего не сказал. Разносчица, как оказалось, дочь трактирщика, рыдая поблагодарила, а его супруга только запричитала по поводу того, что ее горю все равно ничто не поможет.

— Нам пора, — пробубнила принцесса и смешно выскочила за дверь.

Лютый же начать выяснять, кто там все-таки умер. Не добившись никакого ответа, он принялся спрашивать как воины выглядели, мол хочет наказать злодеев. Мальчишка начал описывать их приметы. Услышав о рыжем бородатом здоровяке, Лютый успокоился, уверил, что все будут наказаны и распрощался. Виктор, уже догадываясь, кто умер и почему, еще раз окинул взглядом осиротевшее семейство, пошел следом.

— Не стыдно? Думаешь, откупилась? — тихо спросил Виктор у мрачной Эрики, когда они уже верхом выезжали из двора. Ясно же, принцесса, не простив оскорбления, отравила Никоса. Не зря она в дорогу прихватила яд в том числе.

— Шел бы ты, — огрызнулась Эрика, помолчала, и потом добавила, — Я не думала, что так получится.

— А на хрена? Ты же его и так вчера ниже некуда опустила. Могла бы тогда еще пару раз пнуть, для успокоения души, — укоризненно заметил талерманец.

— Может, не надо тут умничать? Пнуть говоришь? Да я вообще боялась, что на месте его там пристукну. Тогда бы хер замяли потасовку. Остальные, кстати, нормальные мужики, все равно за сослуживца впряглись бы.

— Ну хоть это ты поняла, — отмахнулся Виктор.

— А знаешь, я все равно рада, что Никос сдох. Мало того, оскорбил меня, он еще и мразь. Никчемный трусливый ублюдок, который кидается на тех, кто, по его тупому мнению, не сможет ответить, — зло возмутилась принцесса.

— И этим он нанес Ее Высочеству смертельное оскорбление, не озаботившись о ее самолюбии должным образом, — сыронизировал он.

— А самолюбие тут причем? Уж поверь, пары прилюдно выбитых зубов этой мрази мне хватило. Дело в справедливости! Нормальный человек не станет рисоваться, без повода цепляясь, по его мнению, к ничтожеству. А трусливая мразь будет. Так что без этой гниды мир станет лучше. Кто знает, кого он счел бы недостойным завтра? В другой раз он испортит кому-то жизнь, подставит сослуживцев, как вчера это чуть не сделал. Все справедливо. А трактирщика жаль, и семью его, тоже. Но я же его не убивала, это случайность, многое решает случайность. Завтра могли прийти бандиты, выпили бы плохую бормотуху и зарезали его, — посыпала аргументами принцесса.

— Браво, и ведь не поспоришь. Я тоже раньше думал, что мир спасет только массовая резня за справедливость. Как ты знаешь, вырезал я многих, но что-то справедливости больше не стало, — продолжал иронизировать талерманец над весьма знакомым исскуством самооправдания.

— Ну, видимо, не тех вырезал. Рыба гниет с головы. И кстати, если уж пошла речь о справедливости, посмотри на бардак, царящий вокруг. Вот что начинает происходить, если править Империей, думая о каждой случайной жертве, как это делал мой отец. Так что лучше даже не начинать привыкать, — жестко парировала Эрика, похоже еще сильнее убедившись в собственной правоте.

Глава 20

Альдо вел улыбающуюся Айрин под руку и натянуто улыбался. Облаченные в свои лучшие наряды и украшения леди улыбались, не менее достойно одетые господа одобрительно кивали. Вышкаленные гвардейцы застыли словно статуи. И вел он безусловно прекрасную супругу, которая своим ликом и статью затмевала сотни прибыших леди. А ее откровенный для Империи аркадийский наряд и длинные распущенные волосы выделяли ее особенно ярко. Но если обычно принц пребывал в восторге от подобных церемоний, по иронии судьбы, сейчас, когда действо происходило в его честь, сильнее всего он хотел, чтобы все поскорее закончилось. Ничего не радовало, ни гости, ни грядущие дары и поздравления. Все равно среди приглашенных не было того, чей взгляд и улыбка были для него дороже всех украшений, нарядов и пиров вместе взятых.

И вот, наконец, впереди показались спасительные двери в зал. Впрочем, переступая порог в числе первых гостей, слыша торжественную музыку и глядя на шикарное убранство столов, принц только в очередной раз испытал разочарование. Увы, все не так, как он хотел. Церемония освящения брака проходила прямо в Императорском Дворце. В целях безопасности в Храме Мироздания проводить не решились. Брак освящал Верховный Жрец Тадеус, что не нравилось принцу изначально. Не испытывал он к этому человеку даже толики симпатии. Но его мнение никто не учитывал. По традициям должен освящать Верховный Жрец и точка. Зато этот самый Верховный Жрец даже одеться как положено жрецу не удосужился. Вместо традиционной белой мантии, Тадеус надел обычные брюки, рубаху и сюртук. Причем, даже не делые, а болотно-серого оттенка. Никакого уважания. Традиционный Императорский Турнир Воинов в целях все той же безопасности устраивать также не стали, поэтому сразу после церемонии новоявленные супруги вместе с многочисленными гостями отправились в парадный зал на торжественный пир.

Они с Айрин заняли свои места. Следом в сопровождении Тадеуса, принца Леона, и придворных леди явилась Императрица. Император из-за болезни на пир не явился, он смог присутстовать только на освящении союза. Потом подошла очередь остальных гостей, которых насчитывалось всего чуть меньше пяти сотен человек. Немного, что также служило поводом для расстройства.

Из-за спешки и не особенно хорошей ситуации в Империи как в плане безопасности, так и возможностей казны, пригласили только семьи иноземных правителей, придворных чиновников и герцогов. Принц был не согласен с этим. Он настаивал, чтобы как обычно, позвали всех знатных людей Империи, даже баронов. Матушка стала уверять, это слишком дорого, и опасно ввиду мятежей на окраинах. Мало ли, что на уме у тех же баронов с запада? Альдо же только недоумевал, она ведь сама раньше поучала его, если не уделять внимание знати, Империя может развалиться, следовательно на пиры необходимо звать всех. Принц искренне вознегодовал, неужели они теперь такие голодранцы, что даже нормальный пир позволить себе не могут. Но Императрица осталась неумолима. Впрочем, вскоре принц понял, во всем виноват Верховный Жрец. Он до сих пор помнил слова Тадеуса, сказанные ему наедине. «Слушай меня, самодовольный щенок, скажи спасибо матушке, что вообще пир будет. Мы сейчас в такой заднице, что по-хорошему, надо освятить ваш брак прямо сегодня и даже за ужином не отмечать. Так что закрой рот, и не расстраивай матушку, а иначе никакого пира вообще не будет!» — процедил тогда он, просверлив его злобным взглядом. Альдо понял, маг его ненавидит. Но в итоге ему пришлось смириться не только с ужасным пиром, но и с тем, что этот человек освятит его брак.

Когда все расселись, принца ждал очередной неприятный сюрприз. За их столом, кроме Короля Аркадии, Его Величества Даниэля, и его супруги Королевы Катрин, не оказалось ни одного иноземного правителя или хотя бы членов правящих династий. Это значит, они личные приглашения проигнорировали. В итоге, на их места усадили Верховного Казначея Деера с супругой и двумя дочерьми, Канцлера Ротмиса с супругой Мориссой, а также семейства герцогов Мириамского, Шайского и Фенайского. Самое почетное место напротив Императорской семьи досталось Мириамским. И так неудачное торжество для принца было окончательно испорчено. Мало того, его брак с Айрин освещал Тадеус, так ему теперь весь день придется лицезреть ненавистные лица. Наглого Герцога Валенсия Мириамского, дородного толстяка, вечно заводящего разговоры о торговле, войне и наследнице. Его молчаливую супругу Анхелу, на вид уже старуху, которая одним своим кислым выражением лица способна испортить любой пир. Старшего сына Валенсия — самодовольного Петрония, который ужасно гордится, что он не только маг, но еще и закончил Академию Мудрости. А еще, он спит и видит себя Императором.

«Значит, на мое мнение им наплевать. Я же просил усадить за наш стол Лорана. Не положено. Мой любимый сейчас обеспечивает безопасность в том числе этих гадов.» — мысленно сокрушался Альдо, ожидая, когда уже начнуться поздравления. Надеялся, отвлечется.

Вначале должны были поздравлять иноземные делегации, но и тут принца ожидало разочарование. Делегацию прислали только креонцы, остальные отделались просто послами. Будто речь идет о каком-то Дне Урожая. Еще бы гонцов прислали, горько иронизировал принц. Даже Царь Антанара, которого обычно и не звали больше никуда, кроме в Эрхабен, не просто приехать не пожелал, даже делегацию не прислал. Раньше подобные приглашения иноземные правители считали честью, а теперь просто прислали послов. Следом за послами подошла очередь знатных господ. И тут разочарование, какие там иноземные короли, если даже не все герцоги прибыли. С Гаралийским все ясно, он мятежник, Клеонский мертв, Ринского повесили крестьяне. Но помимо них не явились герцоги Таирский, Тильский, Камирский, Лемский, Эрский, а их точно никто пока не повесил. А зря.

Когда поздравления и подношения даров закончились, принцу стало совсем тоскливо. Несмотря на усилия музыкантов, певцов и шута Баламута, пир отличался особой скукой. Иногда произносили тосты, но в основном все беседовали за своими столами, даже игнорируя танцы. Альдо переговаричался ничего не значащими фразами с Айрин, изо всех сил стараясь не думать о Лоране, о будущем, и при этом выглядеть довольным. Но как быть довольным, если даже отвлечься не на что? Герцог Мириамский заводит разговоры о войне, голоде и бунтах, напоминая, как плохи дела в Империи. А главное, всем, кроме него и старухи Анхелы, это нравится. Впрочем, Анхеле ничего никогда не нравится. А так, даже леди, пусть молчат, но кивают, явно интересуясь. Малолетний Леон и то участие принимает. Вот и сейчас, конечно же с подачи Валенсия весь их стол принялся обсуждать новости из Хамона, где недавно прошли первые переговоры о мире. А точнее, переговоры о полной сдаче Мизбарии с условием отказа от дальнейшего продвижения хамонских войск.

«Нашли что на свадьбе обсуждать. Условия капитуляции! Контрибуцию… Мало им военных советов, решили пир изгадить. С меня довольно» — в отчаянии подумал уже успевший немного захмелеть принц и со стуком поставил кубок на стол, разлив вино. Все затихли, удивленно уставившись на него.

— Господа, может хватит говорить о дурном? Война, голод, это все важно, и я понимаю, это волнует всех нас, меня в том числе. Порой, я не могу спать ночами, думая, что же будет с Империей и нами. Но давайте вспомним повод, ради чего мы здесь собрались. Сегодня волею Мироздания и Великой Матери заключен мой союз с Айрин Аркадийской, прекраснейшей из принцесс Миории. И я хочу, чтобы моя супруга хотя бы в этот день улыбалась, ведь я понимаю, в будущем нас ждут великие испытания. Прошу вас, давайте хотя бы сегодня говорить о мире, а война пусть подождет, — с этими словами Альдо поднял кубок.

Гости закивали, улыбнулись и также подняли кубки. Принц никогда не сомневался в своем умении красиво говорить, вот и сейчас его умение не подвело. Надолго ли?

Следом Король Аркадии решил сказать очередной тост. Музыка затихла, следом замолчали все гости, он встал.

— Я предлагаю поднять кубки за союз. Союз молодых сердец, союз Королевства Аркадии и Антарийской Империи. Пусть же мир сопутствует принцессе Айрин и принцу Альдо, всем нам и нашим народам! — с характерным акцентом произнес он, осушил кубок и только потом присел.

Гости подняли кубки, выпили. Следом заиграла музыка и все снова зашумели. То есть вернулись к обсуждению войны, голода и прочей мерзости. За императорским столом пока никто о войне не упомянул, стараниями принца разговор плавно перетек в обсуждение вкуса яств и последней моды. Доселе молчавшие Альдо, Айрин теперь живо обсуждали с придворными леди модные аркадийские украшения. Вскоре к ним присоединилась супруга и дочь Герцога Фенайского. Впрочем, счастье длилось недолго. Снова дал о себе знать заскучавший Валенсий.

— Ваше Величество, позвольте поинтересоваться, отчего принцесса Эрика не присутствуют на торжестве? Насколько я знаю, вы сами утверждали, что принцесса в числе приглашенных. Уж не случилось ли что? — учтиво поинтересовался Герцог Мириамский, чем отвлек всех от обсуждения узоров из драгоценных камней.

Матушка, несмотря на то, что обращались к ней, даже не повела бровью. Кажется она думала о чем-то своем. Вместо нее взялся ответить Тадеус.

— Ваша Светлость, я могу вас уверить, принцесса в безопасности. Разве вы не в курсе случившегося двумя днями ранее бунта под стенами Эрхабена? Голодранцы попытались ворваться в город. Я не мог рисковать жизнью и здоровьем наследницы. Как вы себе представляете скорое возвращение Ее Высочества, когда такое творится? — сухо возразил маг.

— Не сочтите наглостью, но не только я, все беспокоятся за благополучие принцессы именно по причине происходящих вокруг ужасов, — парировал Валенсий.

«За престол Мириамские беспокоются, проклятые лицемеры»- зло подумал Альдо.

Дальше разговор пошел сначала про Эрику, а следом, снова о голоде, бунтах и войне. Причем в этот раз особенно умничал Петроний. Альдо так и хотелось плеснуть этому наглецу вином в лицо, но увы, даже этого сделать он не может. Себе этим он чести не сделает, не хватало еще предстать перед знатной публикой пьяным дебоширом.

— Айрин, вы же любите танцевать? — задал риторический вопрос принц, решив, что теперь ему ничего не остается.

— Конечно, Ваше Высочество, вы же знаете, — принцесса улыбнулась.

— Тогда я приглашаю вас на танец, — он встал и протянул руку супруге.

— Благодарю, с превеликим удовольстием, — Она взяла его за руку и встала.

На самом деле принц не имел никакого желания танцевать. Вот только слушать все эти разговоры надоело. И так тошно, вся его жизнь катится в Бездну, а тут еще они… Даже не интересующийся войной и казной принц понимал, положение в Империи незавидное. Если даже во дворце поселилась тревожная тоска. Матушка после возвращения из Халлара стала не похожей на себя. Похудела, осунулась, да что там, она перестала носить траур только по случаю его свадьбы, а так облачалась только в черные одежды. В итоге всю власть взял изверг Тадеус. И помешать ему некому. Бледный постаревший отец едва жив. Новости из Халлара скрыть не удалось, они то и добили его. Он уже не ходил, а руки его тряслись так, что он едва держал стакан. Принц старался не думать о заключениях целителей, не предвещающих ничего хорошего, но глядя на Императора, он в ужасе понимал, что однажды может больше не увидеть его живым. Вдобавок, отец просит немедленного возвращения Эрики, что также беспокоило. Альдо стыдился таких мыслей, все же он должен уважать волю умирающего отца, но в тоже время он помнил собственные грехи перед сестрой. А тут еще Герцог Валенсий Мириамский и его наследник Петроний постоянно недвусмысленно интересуются наследницей. Руки потирают…

Но что особенно тяготило принца, он даже не имеет возможности поделиться переживаниями с Лораном. Матушка назначила его командовать гвардией, и теперь они уже месяц увидется не могут. Ему было радостно за любимого, но при этом безумно тоскливо. Оставалось только с горечью вспоминать, как хорошо было раньше. Когда Лоран почти всегда был рядом. Когда матушка не заглядывала в рот Тадеусу, а отец пусть болел, но не умирал. Когда все верили, что Хамон будет разбит. Когда не было голодных бунтов под стенами столицы, а во Дворце все улыбались. А что сейчас? А главное, что будет дальше?

Вслед за Альдо и Айрин по их примеру вышли танцевать еще десятки пар. Принцесса казалась такой счастливой. Принц же, хоть и пытался улыбаться, только пожалел, что вообще решил потанцевать. Хотел отвлечься, но в итоге, стало еще хуже. Касаясь супруги, он невольно в ужасе думал о первой брачной ночи. Он испытывал симпатию к Айрин, несмотря на магический дар, оказавшейся милой и доброй девушкой. Они прекрасно нашли общий язык. Альдо понимал, он должен благодарить Мироздание за такую прекрасную супругу. Однако при этом он не переставал думать о Лоране. Пусть любимый уверял, что не станет ревновать и готов смириться, но Альдо все равно боялся. А еще он не представлял себя с женщиной, пусть даже с такой красивой как Айрин.

Когда Альдо с супругой вернулись к столу, все продолжали обсуждать опостылевший голодный бунт. К этому времени церемониал уже позволял ему с супругой покинуть пир, но принц оказался меж двух огней. Тут ему невыносимо скучно, а вести Айрин в спальню — страшно. Принц терпел умствования Петрория, болтовню про войну и бунты еще несколько часов, пока ему прямо не намекнули, пора приступать к главному событию дня. Пришлось вести супругу в приготовленные покои.

Заперев дверь, он в ужасе оцепенел. В реальность его вернул голос принцессы.

— Ваше Высочество, я готова исполнить свой долг, — кротко, но тем не менее соблазнительно произнесла она.

Альдо обернулся. Айрин сидела на широкой покрытой шелками кровати, лишь слегка отодвину балдахин и едва заметно улыбалась…

Как он и боялся, ничего у них не получилось. Айрин была прекрасна и ликом и телом, вела себя безупречно, и старалась как могла, но Альдо так ничего и не ощутил. Не хотел он её и все тут. В конечном итоге, устав от безуспешных попыток супруги разбудить в нем хоть толику похоти, Альдо резко отпрянул. Да, стыдно, только это ничего не меняет.

— Простите, вы не виноваты, это все я… Мне стыдно, простите, что не сказал… Я думал, смогу…, - едва не рыдая, заявил принц, отвернув лицо от супруги.

— Ваше Высочество, ничего страшного. Должно быть, вы переволновались. Я все понимаю, вам трудно. Император болен, трагедия в Халларе, война, недавний бунт, это все ужасно несправедливо… Вы могли переусердствовать с горячительным. Я не смею на вас сердится, — уверила принцесса, осторожно приобняв его.

Принц хотел было согласится, однако понимая, что это проблемы не решит, решил идти до конца. То есть, солгать.

— Я должен признаться… Этого даже матушка не знает. Понимаете, я и сам думал, все не так ужасно. Мне… мне стыдно, но вы тоже не заслужили… на ложь. Я не хочу, чтобы вы обвиняли себя. Я… Я бессилен как мужчина. В юности я… перенес болезнь. Это скрыли, матушка постаралась, ведь это позор. Меня долго лечили. Потом матушка… приводила девушек. Но ничего не выходило. И мне стало стыдно, поэтому я сказал матушке, все хорошо. А вам не признался, верил, с такой прекрасной принцессой получится. Простите меня, вы не заслуживаете на такое. Но прошу, не говорите никому, а главное матушке, я не вынесу позора. Я уже сейчас хочу умереть от стыда…,- принц окончательно сорвался на рыдания.

Ему, действительно, было стыдно. Стыдно лгать, стыдно, что разочаровал Айрин, стыдно корчить из себя неспособного евнуха. Вот только правду сказать, что он конченый мужеложец, еще позорнее. Пусть Айрин поняла бы, в Аркадии другие порядки, но если она случайно проболтается… Увы, в Империи куда менее позорно прослыть евнухом.

— Не бойтесь, я ничего никому не скажу. Я очень вам сочувствую, и не стану делать вам больно, — уверила принцесса, обняв его за плечи. От этого Альдо разрыдался еще сильнее.

— Вы можете завести фаворита… Главное, чтобы тайно от придворных. Но я не посмею упрекнуть, вы же не виноваты…, - заявил принц, взяв себя в руки.

— Не думайте о дурном, прошу вас. Я не стану заводить фаворита, ибо я перед ликом Мироздания и Великой Матери поклялась разделять не только радости, но и горести супруга. Я буду молиться о вашем исцелении, — уверила Айрин.

— Спасибо, — прошептал Альдо, понимая, это решит проблему лишь на время. Однажды он станет Императором, все будут ждать наследника… Впрочем, если вообще он им станет.

Принц с трудом выждал час, дабы среди гостей и придворных не пошли ненужные разговоры и, наконец, отправился в свои покои. Заснуть, правда, несмотря на усталость, никак не получалось. Ему казалось, вся его жизнь превратилась в сплошной кошмар. Чтобы отвлечься от периодически накатывающего чуства стыда и унижения, Альдо старался думать про Лорана. Он остался верен любимому, и телом и помыслами, даже не возжелав принцессу, успокаивал себя принц и на душе становилось светлее. Пусть они уже не могут видеться часто, но даже редкие встречи станут отрадой. Он не был с Лораном почти месяц, безумно сокучился, ему нужна была поддержка, хотелось немедленно увидеть его. Но Альдо понимал, он не может позвать Командира Императорской Гвардии среди ночи, это привлечет ненужное внимание. Он может пожелать обсудить с Командиром вопросы безопасности прямо завтра, но увы, пока в замке толпа гостей, и у него самого и у любимого едва ли будет много времени. Только когда герцоги, послы и, главное, делегация Короля Аркадии, покинут дворец, они смогут остаться наедине. Главное дождаться и не сойти с ума.

Отбытия многочисленных гостей принц вынужден был ждать почти две недели. На следующий день после свадьбы в городе начались волнения. Ночью фанатики, называющие себя «воинами света» подожгли Храм Мироздания, и попытались разгромить и поджечь Посольство Королевства Аркадии. А утром голодная толпа принялась грабить аркадийские лавки. Бунты подавили, но с того момента еще неделю Эрхабен лихорадило. Разумеется, это не способствовало быстрому отбытию гостей. Но только аркадийская делегация и все герцоги, кроме семейства Мириамских, отбыли, прибыла делегация Хамонского Магистрата. Мир снова так и не заключили. Почему, Альдо даже знать не хотел, так его достало все.

Волновало его другое, сначала из-за волнений в городе, потом из-за постоянных советов, у Лорана не было даже свободной минуты. Да и принц обязан был присутствовать на всех этих скучных заседаниях. И он мучился в томительном ожидании, изливая свою горечь в поэзии. За посление месяцы у него накопилась целая кипа бумаг со стихами, которые он обязательно прочтет любимому. С Айрин он старался не сталкиваться, ограничиваясь церемониями. Супруга, видимо понимая неловкость ситуации, не навязывалась, за что он ей был премного благодарен.

Наконец, в городе и даже во дворце воцарилось относительное спокойствие. Вчера их покинула хамонская делегация. Если бы еще Мириамские куда-то исчезли, было бы совсем прелестно. Но как бы там ни было, Альдо проснулся в прекрасном настроении. Сегодня он собрался пригласить Лорана. После обеда, у него в это время меньше всего дел. Но так как проснулся он на удивление рано, а после завтрака оказался предоставлен сам себе, принц решил не терять времени зря, а написать еще одно стихотворение. Но только он взялся за перо, в дверь постучали. Матушка лично пришла к нему в покои.

Принц поначалу испугался, будет разговор относительно Айрин. Начнутся вопросы. Почему он не возлегает с ней, как это положено супругу? Он же после так называемой брачной ночи ни разу ее не посетил. И к себе не позвал. Альдо думал, стоит для отвода глаз сходить к супруге, но стыд перед Айрин все пересиливал. Впрочем, вскоре оказалось, пришла матушка совсем по другому поводу. Императрица принялась рассказывать ему про ситуацию в Империи, что Герцог Мириамский сговорился с Фенайским и Шайским, Гаралия уже под ними, не исключено, тот мятеж часть плана Мириамского. Геления и Таир тоже отдаляются. Запад особенно недоволен условиями договора с Аркадией. Но самое ужасное, если Мириамский воплотит свои угрозы, весь запад вместе с портами уйдет. Золота им не хватит, юг Империи голодает, с халифатом они воевать не смогут. Хамонцы последних портов их лишат, они уже угрожают пойти на Ольмику. И пойдут, если поймут их слабость. Договор с Аркадией потеряет смысл, золота не будет и тогда их ничего не спасет. Если учесть, что рассказывающая это матушка была одета в черное и выглядела замученной, Альдо впал в настоящий ужас.

— Проклятые предатели, не зря Мириамские мне сразу не понравились. И что, ничего нельзя сделать? Может, послать убийцу к Валенсию? И Петронию? — с надеждой вопрошал Альдо. Принц не был сторонником кровопролития, но иной мысли в голову просто не приходило.

— Нет, всех не убьешь. Дело не только в Мириамских. Запад недоволен. Теперь у нас один шанс. Это риск, но по-другому нельзя, — матушка замялась.

Альдо и сам уже обо всем догадался.

— Выдать Эрику замуж за Петрония? — в ужасе спросил он.

— Да. Но и тут есть проблема. Эрика погибла от рук Генри Клеонского. Это скрывали, в том числе чтобы не тревожить Императора, — вдруг выдала матушка, и принц почему то испытал облегчение, хотя тут же устыдился. Она же его сестра.

— Но что же тогда делать, если она мертва? — недоумевал принц, не совсем понимая, о чем теперь говорить.

— Выход есть. Мы используем самозванку, — мрачно заявила матушка.

Императрица пояснила, что девушку уже нашли, она похожа на Эрику, которую все равно давно никто не видел. А клеонскую знать пока не будут приглашать ко двору. Да и в принципе, лжеЭрика выходить из дворца не будет, да и в самом дворце на широкой публике ее появление не планируется. Главное, показать ее Мириамским, что планируется сделать на предстоящем обеде. Оправданиями затворничества станут слабое здоровье наследницы и соображения безопасности. О том, что принцесса не настоящая, будут в курсе только принц, Императрица, Тадеус и Лоран. Матушка утверждала, они потянут время со свадьбой, если нужно, даже позволят заключить брак, за это время оправятся от Халлара, разберутся с Халифатом и наведут порядок. А потом они устроят самозванке смерть. Разумеется, метушка уверила, никакого наследника она не произведет. Не успеет.

— Но если у нас ничего не получится? Если это они нас убьют? Петроний и…самозванка? — в ужасе вопрошал Альдо.

— Не убьют. Все под контролем, особенно самозванка, — уверила матушка.

Альдо, все еще находясь в шоке, согласился. Оставшись в одиночестве он принялся переваривать услышанное. Но чтобы ни утверждала матушка, ничего хорошего в голову не приходило. «Все под контролем…» Под контролем? Было бы под контролем, не пал бы Халлар, не проиграли бы войну, не посмел бы Мириамский ставить им условия. «Особенно самозванка.» Самозванка? Никчемную послушницу, которая просила подаяние, вдруг представили принцессой. Да она все сделает, чтобы остаться у власти. Но даже если она дура блаженная, как уверяет матушка, и ничего не сможет, то Валенсий и Петроний не дураки. Но в тоже время, а есть ли иной выход? Альдо пытался размышлять, но увы, в голову ничего не приходило, он не силен в войне и политике. Одна теперь надежда, на Лорана.

Перед обедом с ним провел беседу Тадеус. В очередной раз принц сделал вывод, матушка теперь ничего не решает. Возможно, все дело рук мага, который ненавидит его. И самозванку он небось притащил. Альдо осенило, Тадеус не желает, чтобы он, как и договорено, стал Императором. Маг заодно с Мириамскими. От этих мыслей стало страшно. Но на обед, впрочем, он все же решил явиться, ведь там, помимо Тадеуса и Мириамских, будет она.

Хотя обед проходил в тесном кругу, происходящее действо подозрительно напоминало помолвку. Помимо императорского семейства в полном составе и вездесущего Тадеуса, за столом восседали Мириамские. Впрочем, сейчас принца интересовала в первую очередь ЛжеЭрика. Девица оказалась затравленной мышью, которая весь день читает Книгу Мироздания, и без помощи придворных леди не в состоянии выйти из покоев. Осанка у девицы, будто у попрошайки. Как рассказала матушка, она бывшая послушница.

С одной стороны, Альдо видел перед собой существо, которое можно только пожалеть. Но достаточно было принцу посмотреть на довольные лица Валенсия и Петрония, ему захотелось удавить не только их, но и эту мышь. Мириамские любезничали с бывшей послушницей, будто перед ними и впрямь прекрасная принцесса.

«Так бы задушил тебя, тварь» — мысленно вознегодовал Альдо, глядя на самозванку.

— Ваше Высочество, если вас это не обременит, поведайте про Клеонию. К сожалению, я никогда не был в столь далеких краях, — поинтересовался вдруг Альдо у «принцессы». Ему стало любопытно, что она расскажет про места, где ни разу не была. Конечно, если даже она ляпнет не то, все свалят на болезнь и провалы в памяти, но все же, пусть не думает, будто все так просто.

— Ваше Высочество, с удовольствием. Это суровые края дождей и туманов, где почти не светит солнце. И в тоже время эти места прекрасны, как прекрасно все, что создано Мирозданием. Главное, увидеть эту красоту творения и впустить в душу свет. В Клеонии живут прекрасные люди, которые несмотря на суровую жизнь, добры и благородны. Я очень люблю Клеонию, которая стала моим домом в последние годы, и я могу долго говорить о ней, но я боюсь наскучить почтенным гостям, — кротким тоном поведала «Эрика», смутившись.

Валенсий и Петроний принялись умиляться, уверяя, что им безумно интересна Клеония. Матушка тоже похвалила принцессу, даже Айрин в стороне не осталась. Император и вовсе засиял, что в последнее время случалось с ним редко. Только Альдо, давясь от бессильной злобы, молча сожалел, что вообще обратился к ней. Убедился только, эта гадюка не дура.

Принц едва дождался конца ужина, так ничего и не съев. Глядя как с этой послушницей любезничает даже Айрин, а Мириамские светятся от самодовольства, Альдо в ужасе понимал, если он ничего не предпримет сейчас, то уже никогда не станет Императором. Ему придется жить, оглядываясь на Тадеуса. Жить в страхе по указке людей, которые ненавидят его. Проклятье, он даже не может увидиться со своим любимым. Что это за жизнь? Оказавшись в своих покоях, принц распорядился, чтобы Командир Императорской Гвардии после обеда зашел к нему обсудить ситуацию с безопасностью.

Ожидая Лорана, Альдо принялся обдумывать свое будущее. Тадеус заморочил голову шокированной после Халлара матушке, больной отец теперь не поможет. Но оставлять все как есть, нельзя. Принц осознавал, то, о чем он помышляет является ни чем иным, как переворотом. Страшно, вот только выхода у него нет. Когда то он не желал становиться Императором. Теперь же он понимал, что желает сесть на престол, как никогда ранее. Потому что, лишь став Императором, он сможет жить нормально. Никакой Тадеус не будет ему указывать, кого звать на пир. Ему не придется оправдываться, почему Командир Императорской Гвардии заходит слишком часто. Он сможет любить свободно.

Лоран… Уж любимый не оставит его, как не оставлял раньше. Разве он откажется от возможности править вместе с ним? А, главное, тогда им никто не сможет помешать любить друг друга. Теперь Лорану подчиняется вся Императорская Гвардия.

Айрин… Вспоминая слова матушки, будто подбирающимся к престолу Мириамским не нравится договор с Аркадией, Альдо рассудил, принцесса его тоже поддержит. А когда узнает, что наследница не настоящая, тем более. Раскрыть обман проще простого, все ведь знают, на Эрику никогда не действовала магия. Первой убедится Айрин, она же маг. Принцессе есть на кого положится. И это не только аркадийские купцы. Не зря несколько месяцев назад в Эрхабене появилось постоянное Посольство Королевства Аркадии.

А потом можно доказать всем, что Эрика подставная. Главное, хорошо обдумать все. Принцу приходила идея за идеей. Многое можно сделать. Кто сказал, что он не умеет плести интриги. Еще как умеет, например, как он смог ради придворной леди Эмилии Семильен, с которой был дружен, рассорить помолвленных Аллена Ирского и Вагнию Наурскую. Ему двух пиров хватило. Хотя все были уверены, их рассорить невозможно. Теперь дочь обедневшего графа Эмилия замужем за сыном герцога и с гордостью носит фамилию Ирская. А сколько еще пар сошлись и расстались благодаря его тонким интригам. Просто раньше он не пользовался своими умениями ради достижения власти, просто развлекался. Зато теперь он в курсе всех сплетен, всех подводных камней отношений между знатными леди и господами. Те же, герцоги Фенайский и Шайский еще недавно пребывали в конфликте. Гад Мириамский думает, он их помирил. Но ведь ущелье они все равно пока не поделили. А Герцогиня Жасмин Фенайская до сих не может простить, что двадцать лет назад ее брат погиб на поединке от меча Валенсия Мириамского. Так что Тадеус и Валенсий слишком рано обрадовались…

Размышления принца о грядущем захвате Империи прервал стук в дверь. Лоран… Вмиг все мысли перемешались, нахлынувшие чувства затуманили рассудок.

— О Мироздание, как же я соскучился. Любимый, я… я едва не сошел с ума. Я даже не делил с принцессой ложе. Не смог, потому что я люблю только тебя, — шептал Альдо, повиснув на шее Лорана, только они остались наедине.

— Не нужно оправданий, я же сказал, что приму твой долг, мой принц — уверил Лоран, несколько отстранив его.

— Ты не веришь мне? Но я клянусь, что не лгу. Я не смог. И солгал ей, что бессилен, — едва не плача, настаивал принц.

— Я верю тебе, и мне жаль, что так вышло. Жаль, что тебе пришлось оговорить себя, — Лоран обнял его.

— А мне не жаль. Я рад, что остался верен тебе и телом и помыслами. Как же я соскучился, — с этими словами Альдо потянулся к его губам, но Лоран отстранился.

— Сейчас не подходящий момент…

— Для всех мы просто обсуждаем безопасность во Дворце. Двери заперты… — Альдо потянул его в сторону спальни. Он решил, сначала удовлетворит похоть, а потом — поговорит про самозванку и грядущий переворот.

— Ты ведь не знаешь, но…. Правда, не время. Кажется, за мной следят. Тадеус как с цепи сорвался, и его псы, — принялся отнекиваться Лоран уже в спальне.

— Давай не будем о дурном…. Не накручивай… Потом, все потом… Сюда он не зайдет. Что тут такого? Принц желает побеседовать с Командиром Императорской Гвардии… Я так хочу тебя, — Дыхание Альдо невольно стало учащаться от нахлынувшего желания.

Пусть за дверью караулили гвардейцы, но запертые замок и засов давали иллюзию полнейшей безопасности. Лоран, видимо, тоже понял, что им ничего не угрожает и все-таки сдался. Не прошло и минуты, как их одежда полетела на пол. Лоран, как всегда грубо ухватил его за волосы, принц едва сдержал стон. Альдо, так долго ждавший этого момента, хотел, чтобы этот миг продолжался вечно.

Он не сразу понял, почему Лоран вдруг остановился. Грохот, шаги… Принц обернулся на дверь, она тут же открылась. В дверях стояла мрачная матушка. Сзади нее ухмылялся Тадеус. Повисла гробовая тишина. Шокированный Альдо в ужасе оцепенел, даже не думая о том, что сейчас полностью обнажен.

— Я же говорил, что-то нечисто. И вот, полюбуйтесь, — мрачно бросил Тадеус.

Лицо матушки покраснело, на лице застыла растерянность. Альдо, вдруг в ужасе осознал, что это не просто конец. Своей настойчивостью он подставил в первую очередь Лорана.

— Я хотел попробовать с мужчиной. Я заставил его, — выпалил принц. Все же он принц, его не убьют, и в темницу не кинут. Да, будут нравоучения, пристыдят, но это можно пережить. А вот смерть любимого — нельзя.

— Альдо, как ты мог, — с укоризной произнесла матушка, не двигаясь с места. Тадеус отодвинул растерянную Императрицу за плечи и вошел в спальню.

— Разберемся, кто кого заставил. Ну что, мужеложец, одевайся, — сурово приказал он, обращаясь к Лорану.

— Я же сказал, он не виноват, нечего разбираться, — заорал принц, будучи на грани истерики.

— Тебе тоже не мешало бы одеться. Матери бы постыдился, стоишь тут без штанов, — сухо ответил маг, не отрывая взгляда от Лорана.

Принц, понимая, что Тадеус прав, тут же кинулся искать свои панталоны. Лоран успел уже натянуть панталоны. Тем временем раскрасневшаяся Императрица медленно направилась к ним.

— А ведь она права была… Как же так… Я доверяла тебе, а ты…, - отрешенным голосом приговаривала она и уже подойдя совсем близко, сорвалась на крик, — Подлец! Извращенец! Предатель! Ненавижу! Ты будешь гореть в Бездне! Мужеложец! Подонок! Скот! Ненавижу! Ненавижу!

Альдо, натянув с трудом найденные панталоны, обернулся и увидел, как матушка исступленно хлестала растрепанного полуодетого Лорана по лицу.

— Оставьте его, он не причем! — заорал он и повинуясь порыву, хотел было броситься, чтобы оттащить ее, но не смог сдвинуться с места.

— Разберемся, — жестко поставил меред фактом Тадеус, сверля его взглядом и едва ухмыляясь.

Принц понял, что не просто не может пошевелиться, он не может вымолвить ни слова. Проклятый маг постарался.

«Неужели это конец… Что же я натворил…» — мысленно сокрушался Альдо, глядя на беснующуюся матушку, растерянного Лорана и мрачного Тадеуса. Принц даже не думал сдерживать подступившие слезы.

* * *

— Теперь ты понял, кого покрывал? — строго спросил Тадеус, обращаясь к сидящему рядом принцу.

Миранда с надеждой уставилась на Альдо. Только что прикованный цепями к стене Лоран в который раз поведал о своих деяниях, начиная со дня поступления в Императорскую Гвардию. Сначала рассказал сам. Потом маг напоил его зельем, которое не дает врать. Чтобы неразумный принц лично убедился, как его жестоко обманули.

— Я не верю. Вы пытали его и заставили, — не поднимая взгляда, пробурчал Альдо.

— Ты видишь хоть один след от пыток? Он сказал сам, а потом выпил зелье и тоже самое рассказал, — уверил Тадеус.

— Зелье? Вот именно, вы напоили его отравой, заморочили своей проклятой магией! Но я не верю, и никогда не поверю! И я требую отпустить его, — заорал принц так, что голос его отозвался эхом на всю камеру.

— Альдо, он же совратил тебя! — в отчаянии воскликнула Императрица.

— Ваше Величество, это не так, прошу, проявите милость! Я разве многого прошу? Просто отпустите его. Я клянусь, что никогда не стану искать встреч. Я ни посмотрю ни на одного мужчину! Мирозданием клянусь! — взмолился принц.

Ошарашенная Миранда не могла поверить своим ушам. Ее сын обезумел, он не желает понимать очевидного. Если даже это не образумило его… Вот как она может так просто взять и отпустить человека, совратившего ее сына в десятилетнем возраста, сбившего с пути истинного? Она доверяла Лорану, а он выставил ее дурой. И теперь она должна отпустить предателя, водившего ее за нос несколько лет, да еще и занимавшегося самоуправством. Да, он убил принцессу, вот только сделал это раньше, а не по ее приказу. Этот ублюдок даже легкой смерти не заслуживает. А принц просит его отпустить?

— Нет, — процедила она, нервно замотав головой.

— Но я умоляю вас. Я не буду жить, если он умрет, — Альдо бросился на колени и обхватил ее ноги, — Пощадите, ради всего святого! Я все сделаю, все что скажите, только отпустите его, — в истерике рыдал он.

— Я сказала, нет. Завтра же он будет казнен! — повторила она, пытаясь также не сорваться на рыдания. Руки ее начали дрожать. После Халлара и последующих ужасов, самообладание, кажется, навсегда покинуло ее.

— Изверги, бездушные изверги! Как же я вас ненавижу всех. Ненавижу! Твари, будьте вы прокляты! — в истерике заорал принц и резко встал.

Тадеус встал следом и влепил Альдо пощечину.

— Как ты смеешь оскорблять и проклинать родную мать, неблагодарный извращенец, — прошипел он.

— Нет у меня матери! Нет! Да, я не желаю вас знать, Ваше Величество! Я пойду к отцу, он милостив, он поймет! — продолжал орать Альдо.

— Никуда ты не пойдешь. Император болен и ему нельзя волноваться. До смерти отца довести хочешь? Я тебе это сделать не позволю! Тебя не пустят, — рявкнул маг.

— Ненавижу тебя, ублюдок бездушный. Будь ты проклят! Вы все будьте прокляты! Изверги, если вы его не отпустите, я всем скажу, что Эрика самозванка! — сыпал угрозами принц.

— Попробуй, и тебя сочтут безумцем, из зависти оговорившем сестру, — процедил Тадеус.

Миранда все еще не могла никак осознать, сын по сути проклял ее.

— Будьте вы все Прокляты! Можете казнить меня с любимым, я все равно жить не буду! — рыдая, орал он.

Миранда, понимая, что Лоран не просто оказался предателем, из-за его деяний родной сын отрекается от нее, с ненавистью уставилась на узника.

— Я клянусь, ты сдохнешь, извращенец. Сегодня же! Сейчас же скормлю крысам! Я спасла тебя от смерти, и я скормлю тебя крысам! А я буду смотреть! — не в силах держать себя в руках, заорала Императрица, не сдерживая слез. Ей было все равно, что пребывающий под воздействием зелья Лоран ее не слышит.

Альдо продолжал сыпать проклятиями, грозясь убить себя, пока его не увели люди Тадеуса. Следом маг предложил отвести окончательно сорвавшуюся на истерику Миранду в ее покои. Но Императрица желала сейчас одного, скормить крысам ублюдка, лишившего ее сына. Потому что другого шанса может уже не быть. Неизвестно, сколько ей самой жить осталось.

— Нет. Прикажи казнить его. Позови палачей! Палачей сюда! Пусть бросят его крысам! Я знаю, что в пыточной есть крысы! Пожалуйста! — рыдая, требовала она.

— Хорошо, любимая. Как скажешь, — согласился маг и обнял ее.

Миранда плохо помнила, что было дальше. Тадеус о чем-то распоряжался, она же все это время не отрываясь смотрела на Лорана, ожидая, когда же он очнется. Он должен быть в сознании. Она должна проклясть его и посмотреть, как его живьем съедят крысы.

— Все готово. Ты не передумала? — уточнил маг.

— Нет. Только он должен очнуться!

— Он очнется, — уверил Тадеус и дал отмашку палачам отстегнуть узника от стены и тащить в подготовленный «крысятник». Такой способ пыток был давно известен, в Имперской тюрьме не одному человеку так развязали язык. А вот казнили таким способом редко, предпочитая способы, более подходящие для публичных казней.

Миранда присела в кресло, находящееся на специальном балконе для наблюдений. Когда Лорана завели, он уже был в сознании. Палачи бросили его в яму шириной не больше двух метров и примерно такой-же глубиной. Там скармливали животным, топили и применяли иные более замысловатые пытки. Вскоре маг присоединился к Императрице. Тем временем Лоран молча уставился вверх сквозь решетку.

— Ты хотела ему что-то сказать? — осведомился Тадеус.

Миранда посмотрела на безразличное лицо узника. Ничего уже говорить не хотелось. Много чести.

— Начинайте казнь! — потребовала она.

Тадеус попосил палачей покинуть комнату, следом, как полагается, зачитал приговор и в конце спросил, что тот может сказать в свое оправдание.

— Встретимся в Бездне, — мрачно бросил он.

Следом в яму ринулись голодные крысы. Но в этот момент не отрывающий от них взгляда Лоран вдруг улыбнулся и поднес к устам небольшой пузырек. Буквально через несколько секунд он упал. Скорее всего, мертвым. Миранда уже все поняла, пока готовили казнь, кто-то озаботился, чтобы узнику дали яд. Едва ли это мог сделать взятый под стражу Альдо. Сделать это могла только Лиолин, любовница Лорана. Императрица вдруг истерически рассмеялась, а потом в очередной раз сорвалась на рыдания. Почему-то ей показалась эта ситуация безумно обидной. Даже казнить не дали.

— Я хочу, чтобы эта шлюха Лиолин сдохла! — обращаясь к Тадеусу, процедила Миранда.

— Ты уверена? Айрин может расстроится, — предупредил он.

— Мне плевать, сделай так, чтобы она сдохла! Она должна сдохнуть! — заорала она и вновь сорвалась на рыдания.

После неудавшейся казни Тадеус отвел ее в покои, и никак не желал ее покидать. Но само присутствие мага уже лишало душевного равновесия. Вот только какую бы ненависть, недоверие и страх не внушал этот человек, кроме как винить саму себя, она уже ничего не может сделать. Потому что теперь она осталась совсем одна. Даже сын ее проклял. Впрочем, сейчас, единственное, чего она хотела, это остаться в одиночестве. И тогда, возможно, прийдет он и даст совет, как жить дальше.

Но Тадеус долго не уходил, продолжая мучить своими попытками утешить, а заодно уверениями в любви и верности. От этих слов Императрице становилось еще страшнее. Она помнила, что сотворил Тадеус на обратном пути из Халлара. После всего кошмара, после смерти возлюбленного, он унизил ее, по сути изнасиловав. С тех пор маг вышел из под контроля и по сути обратил ее в рабство. Но самое страшное даже не это, хотя казалось, куда уж страшнее. Но Миранда не забывала, эта ненормальная любовь мага просто результат воздействия приворотного зелья, которое увы, она даже не имеет возможности подливать. Тадеус после возвращения контролирует каждый ее шаг, единственное, что она успела, это отдать приказ извращенцу Лорану. Все это время ей оставалось тешить себя надеждами, что зелье уже возымело необратимое влияние на сознание Тадеуса. А там, когда прийдет время, когда все успокоится, являющаяся в ночных снах Эрика, отдавшая приказ устроить кошмар в Халларе, умрет, она отомстит. Она его убьет, как однажды убила Александра. Но теперь даже эти надежды казались тщетными.

Эрика мертва, но ведь и ее жизнь вполне вероятно, вскоре оборвется. Она видела по одному выражению лица мага, как он недоволен смертью наследницы, пусть и пытается это скрыть. Миранда помнила, как долгие годы маг был заодно с принцессой. А еще, это проклятое зелье правды, о существовании которого она узнала олько сегодня. Странно, что Тадеус до сих пор не напоил ее им. А может, уже напоил, и теперь просто издевается и знает все ее мысли наперед? Не зря же вокруг постоянно его люди. Но если даже он до сих пор не сделал этого, то вполне может сделать это в любой момент. Достаточно дать повод для сомнений. И тогда… Все. Одна надежда, на Рафаэля. Вдруг он знает, что делать?

— Все наладится, вот увидишь. Лоран предатель, но у тебя есть я, а я никогда тебя не предам. Все будет хорошо, Империя будет твоей, — заявил маг.

— Я верю, любимый. И я кажется, засыпаю. Можно, я посплю, мне очень нужно отдохнуть, — попросила она, уже не в силах находиться рядом с ним.

Тадеус все же оставил ее, вот только никакого облегчения Миранда не испытала. На душе стало еще отвратительнее. Он никак не приходил.

«Рафаэль, я одна, где же ты? А если прийдут они? Прошу, не бросай меня»- мысленно взмолилась она сквозь слезы, нервно осматривая комнату.

Пусто, никого нет, и от этого стало совсем жутко. Неужели он больше не прийдет? Кто же тогда защитит ее от ужасных ночных кошмаров? А главное, от приходящих призраков. Миранда снова нервно осмотрелась, но в комнате было пусто. Пока пусто… А за окном уже темно, ночью еще страшнее. Почему? Он ведь всегда приходил, когда она была одна. В отчаянии Императрица бросилась к зеркалу, надеясь, что хотя бы так страх исчезнет.

Миранда плохо помнила всю первую неделю после возвращения из Халлара. Суматоха граничащая с безумием. Паника в городе и во Дворце. Она предавалась скорби по Рафаэлю, оправдываясь пережитым ужасом и страхом перед подступающей тьмой. Впрочем, она почти не лгала. Первая же ночь обернулась невыносимыми ужасами. Халлар… Упыри, кровь, чудовища, они тянули к ней лапы, скалили зубы… А она не могла сдвинуться с места. Она проснулась в слезах и начался настоящий кошмар. Пришли они. Сначала это был отец, он стыдил ее, называл предательницей, звал к себе в Бездну. Потом появилась покойная мать. На крик сбежались гвардейцы и призраки спрятались. Следом пришел Тадеус, который застав ее в слезах, остался с ней, благодаря чему она вообще не смогла заснуть.

Миранда сочла, это происками Эрики и на следующее утро приказала Лорану закончить начатое. Но в тот же день, как только она осталась одна в покоях, к ней снова пришел призрак. За окном тогда даже не стемнело. На этот раз Александр. Он смеялся над ней, утверждая, что она замахнулась на слишком многое, но судьба ее быть рабыней. И она сама во всем виновата. Тогда Императрица снова будучи в истерике, позвала гвардейцев и потребовала провести ритуал очищения Священной водой. Приходили Жрецы, освятили покои, провели молитву. Но это не помогло, ночью все повторилось. На крик снова сбежались, снова пришел Тадеус, в который раз она не заснула. Ей стало казаться, рассудок вскоре окончательно покинет ее. Призраки, кошмары, ненавистный маг… Когда призрак отца пришел уже утром, Миранда, опасаясь, что ее сочтут безумной, кричать не решилась, а просто упала на колени и принялась молиться Великой Матери. И ее услышали. К ней пришел Рафаэль. Он прогнал отца, и потом не единожды прогонял других призраков. А в снах он всегда был с ней и чудовища были уже не так страшны. А еще он всегда знал, что нужно делать.

Она была уверена, сошла бы с ума, если бы Рафаэль не приходил. А он приходил всегда, как только она оставалась одна. Он попросил никому не говорить про него и не беседовать с ним в слух. Чтобы никто не узнал и не счел ее безумной. Он и так ее слышит, а она слышала его. Пусть Рафаэль тоже был призраком, но уже не страшным. Он защищал ее от плохих призраков, давал советы, поддерживал. Рафаэль подтвердил ее подозрения, виновница его смерти, как и разрушения Халлара, Эрика. Именно он уверил безумно уставшую от всего Императрицу, не сдаваться, а бороться дальше. Потерпеть ужасного Тадеуса, сначала отомстить Эрике, а потом убить мага. Он уверил, что ее давняя идея с самозванкой сейчас как никогда кстати, и неважно, что ее будет дергать за нитки Тадеус. Ведь они справятся, пока вместе.

Халифат… Поражение Хамонцам… Фердинанд настаивал на возвращении Эрики, а потом его хватил удар. Теперь он при смерти. Раньше она мечтала о его смерти, но теперь обстоятельства вынуждали ее желать мужу прожить еще хотя немного. Уже через месяц стало ясно, Империя на грани краха. Гильдия, как признает сам всемогущий Тадеус, не справится. В Халларе полегла четвертая часть магов. Оставшиеся — почти в полном составе вынуждены отправится в Аваргию. С потерей Мизбарии уже смирились. Голодные беженцы наводнили Эрхабен, юродивые и фанатики кричат на площадях о пришествии Проклятого. Иные, памятуя о цели злосчастного Собора, смеют утверждать, будто аркадийка Айрин — ведьма, и это она навлекла гнев Мироздания. Но отменить свадьбу Миранда в равно не могла, без золота аркадийцев они пойдут по миру. Тадеус уверял, что после Собора, когда он возглавил Орден, он потряс святош и теперь у них хватит золота, но Императрица все равно не могла доверять магу. Хотя, выхода у нее все равно не было.

Явление Эрики требовал не только Император. Вдобавок всплыла давняя хитрость, когда она пообещала в жены Эрику нескольким герцогам. Падение Халлара сорвало все маски, и заставило кого-то молиться, а кого-то действовать. В итоге западные герцоги под началом Мириамского создали коалицию и предложили, хотя, больше подходит, потребовали, исполнения обязательств. Вот только если уйдет запад, она потеряет все. Условие нужно выполнять, пусть и обманом.

«А потом мы убьем их всех», — уверял Рафаэль.

Вот и теперь Миранда ждала, что же ей скажет он. Есть ли смысл бороться? А главное, за что? Она все потеряла, у нее не просто нет верных людей, от нее даже сын отвернулся. Империя? У нее нет власти, все забрал Тадеус. Но если не будет Тадеуса, увы, не будет Империи. Фердинанду осталось недолго, он умрет, Петроний Мириамский взойдет на престол и все полетит к демонам. Есть ли смысл терпеть все это, притворяться перед магом? Ради мести? А может лучше сегодня же ночью задушить гада, пока он будет спать и отправиться следом? Рафаэль должен дать ответ. Но как на зло, он никак не приходил.

Миранда, пытаясь унять подступающую панику, уставилась на собственное отражение. В зеркале на нее смотрела измученная похудевшая женщина. И если седину можно закрасить алхимическим зельем, проступающие синяки под красными от слез глазами и морщины никуда не спрячешь. Буквально за несколько месяцев она постарела на десяток лет.

«Рафаэль, может я тебе больше не нравлюсь?» — мысленно произнесла она, опасаясь услышать положительный ответ.

В этот момент она вдруг увидела в зеркале вместо своего отражения, Александра. Покойный Император смеялся.

— Сгинь! Уйди! — закричала она.

— Что, нет твоего защитничка, никому ты не нужна? Да, никому. Вот и отпрыск, ради которого ты так старалась, предпочел тебе развратного извращенца из трущеб. Ха-ха-ха! А скоро Тадеус узнает правду и мы с тобой встретимся в Бездне. — издевался Александр.

— Замолчи! Будь ты проклят! — с этими словами Императрица встала, схватила серебрянный кувшин со священной водой и запустила его в зеркало.

— Умри! — закричала она, глядя на разбитое зеркало, но в ответ прозвучал все тот же ужасный смех.

А потом из пустой рамы вышел Александр, а следом вышли отец, мать, Эрика, Лоран, Ароний, Этьен, Валериан. О боги, даже Ароний и Этьен… Любовники, от которых она приказала избавиться. Раньше они не приходили.

— Что вам всем нужно от меня? Уходите! Рафаэль, где же ты? Великая Мать, защити меня! — заорала она в ужасе и закрыла лицо руками.

Не помогло, голоса продолжали звучать в ушах жуткой какафонией. Тогда она заткнула уши, но все оказалось тщетно, голоса только засмеялись. В отчаянии она закричала, только бы их не слышать. Через несколько мгновений она ощутила, как все затихает, уходя куда-то вдаль, но и земля тоже уходит из под ног…

Она очнулась от нежного прикосновения к щеке. Она лежала на чем-то мягком, дул теплый ветер. Открыв глаза, она увидела Рафаэля. Ее окружал аркадийский интерьер, сама она была одета в аркадийское платье.

— Где я? Я что, умерла? — Тут же спросила Миранда.

— Нет, ты в Аркадии. У меня дома, в безопасности, — уверил Рафаэль.

— Но ты же умер. Почему я ощущаю твои прикосновения. Раньше так не было, — все еще не верила она.

— Я не умер, нет. Я был ранен, но меня спасла Великая Мать.

— А почему ты раньше не забрал меня? Там было так ужасно. Я так устала.

— Я не мог, любимая. Я вынужден был солгать тебе, не мог вернуться, я ведь служу Великой Матери. Она позволила просто помогать тебе. Но ты исполнила свое предназначение, Эрика мертва. Великая Мать услышала твои молитвы, и позволила мне забрать тебя. И теперь мы всегда будем вместе, — продолжал уверять Рафаэль.

— Это не сон, скажи, это ведь не сон? — все еще не могла поверить Миранда.

— Нет, теперь ты можешь ничего не бояться, — с этими словами он поцеловал ее…

* * *

— Вы целители или кто? Что вы делали все эти три дня? — в который раз рвал и метал Тадеус, глядя на лежащую Миранду, уставившуюся остекленевшим взглядом в потолок.

— Ваше Святейшество, мы клянемся, сделали все, что могли. Тело ее здорово. Дар применяли в полную силу, ритуал изгнания демонов проводили, молились, священной водой поили, — оправдывался Магистр Вегмий, разводя руками.

— Простите, Ваше Святейшество, но мне кажется, она обезумела, — осторожно предположил Магистр Кметий.

— Надеюсь, ты ошибаешься. Ладно, я все понимаю. Продолжайте. Главное, помните, все должно оставаться в тайне, — предупредил Тадеус.

— Разумеется, Ваше Святейшество, — уверили Магистры.

Тадеус еще раз посмотрел на Миранду и тяжело вздохнув, пошел прочь. Он не видел смысла не доверять словам лучших целителей Империи. Да и он сам понимал, не могут маги жизни лечить от безумия. Достаточно вспомнить хотя бы про его покойную сестру. Ее так и не смогли вылечить от душевной болезни.

После того, как маг оставил Императрицу в покоях, ему доложили, что Лиолин так и не нашли. Девица будто испарилась. Тадеус распорядился объявить ведьму в Имперский розыск, как изменницу. Назначил за ее поимку награду. Пусть ищут. Но не успел Тадеус опомниться, как ему снова пришлось возвращаться к Ее Величеству. Гвардейцы услышали крик Миранды, и разумеется, вошли. Императрица лежала на полу без сознания, зеркало было разбито. Поначалу подумали на покушение, подняли всех на уши. Впрочем, Тадеус прекрасно знал, никакое это не покушение, ведь помимо гвардейцев, под ее дверью всегда караулили его маги иллюзии. Разумеется, позвали целителей, более, того, Миранда вскоре очнулась. Но увы, уже три дня она не разговаривала, не выказывала никаких эмоций, и была способна только производить простейшие действия вроде принятия пищи, утоления жажды и справления нужды.

Болезнь Миранды скрыть не удалось, но именно про безумие пока никто не узнал. При дворе объявили о болезни следствии попытки покушения. Если учесть состояние здоровья Императора и бардак на улицах столицы, происшествие не способствовало воцарению спокойствия. Но что будет дальше, Тадеус боялся даже предположить. Разумеется, он сделает все, чтобы вылечить ее. Но вдруг она, как и его сестра, никогда не оправится? И в этом будет, в том числе, его вина. Ведь это он выдал принца и его любовника, тем самым, получается, добив и так много пережившую Миранду. Вот только кто знал, чем все закончится. Кто знал, что принц окажется таким недоумком и не поверив даже признанию Лорана, проклянет мать?

О том, что Альдо и Лоран любовники, а гвардеец попросту совратил принца, Тадеус узнал больше пяти лет назад. Однако выдавать их он не счел нужным. Дурак, тогда он многого не понимал, и просто не увидел в этом никакой пользы. Мутить воду при дворе ему было невыгодно, причем, каждый раз на это находилась очередная веская причина. Мало того, Лорана он не воспринимал серьезно, считая дураком, которому просто везло. Просчитался. После возвращения из Халлара он установил за Императрицей слежку, и когда та приказала гвардейцу расправиться с Эрикой, распорядился следить уже за Лораном, дабы помешать ему выполнить задание. Естественно, не побрезговал он и зельем. Каков же был шок у Тадеуса, когда выяснилось, что этот прохвост давно уже успел самовольно послать убийц. А вскоре убийцы вернулись с головой Эрики… Все его планы обрести вечность, исполнив пророчество, все коту под хвост. Тадеус тогда едва не убил Лорана.

Теперь он понимал, лучше бы так и сделал. Просто убил бы выскочку и все. Альдо порыдал, пострадал, и женился бы на принцессе. Но нет, он захотел извлечь для себя пользу. Решил, раз так вышло, пусть Лоран добьет и остальных Клеонских, оплатив убийц. Но главное, он захотел еще раз показать Миранде, он единственный, кому она может доверять. Ему казалось, она до сих пор не может ему довериться. Чтобы узнать причину, он думал напоить ее зельем, но так и не решился, словно боялся услышать нечто ужасное. Вот и решил, лучше в очередной раз доказать свою любовь и верность. Императрица, действительно, доверяла Лорану, считая своим человеком, до последнего защищала его. Настояла дать ему титул, да что там, посвятила в тайну, вместо того, чтобы избавиться от него. Вот Тадеус и решил показать, что даже гвардеец, которого она считала самым верным, на самом деле — предатель. Маг приказал своим людям не спускать глаз с Альдо и Командира Гвардии, и как только они останутся наедине — сообщить. Дождался. А что в итоге? Та, ради кого он старался, его же стараниями лишилась рассудка.

Он надеялся, если Альдо попросит у матери прощения, это поможет ей. Но этот мужеложец недалеко по части безумия ушел. После казни Лорана принц попытался повеситься. Правда, в итоге испугался и передумал, но адекватнее от этого вести себя не стал. Заперся в покоях, третий день не желает никого видеть, в том числе супругу. Только рыдает постоянно. На все просьбы Тадеуса извиниться перед матушкой, принц сыплет проклятиями. То, что маг замял скандал из-за Лорана, не выдав их шалости, за это Альдо даже спасибо не сказал. А ведь он мог и не скрывать, аркадийцы относятся к мужеложству спокойно, договору бы это не помешало. Но он выставил Лорана хамонским шпионом, пытавшимся убить принца. Да и вел себя он с Альдо весьма корректно, памятуя про то, что перед ним отпрыск Миранды, который знает про лжеЭрику. Но толку, если неблагодарному говнюку на все плевать.

Оставив Императрицу, Тадеус направился в свой кабинет. Он и так уже опоздал на назначенную им же встречу с новоявленнымм Командиром Императорской Гвардии Киром Ритским. Валенсий Мириамский весьма настойчиво настаивал именно на этой кандидатуре. И плевать, что этот самый Кир, хоть и происходил из благородных и даже носил титул барона, в Императорской Гвардейской Школе не обучался. В свое время он всего год поучился в гвардейской школе, которую организовали сами Мириамские, и в итоге дослужился до Командира гвардии Герцога. И вот теперь этот человек будет возглавлять Императорскую гвардию, в которой уже как минимум два столетия служили только выпускники Императорской школы. Только, увы, возразить Мириамскому оказалось нечего.

«Я стерпел, когда по вине предыдущего командира гвардии, оказавшегося, между прочим, хамонским крысенышем, казнили моего человека. Из-за глупого доноса! Я и мои союзники миримся с лижущим аркадийские задницы Деером. Но учитывая факт помолвки, и не только, мы не готовы отстраниться от вопросов безопасности» — поставил перед фактом Валенсий. На последующие возражения Герцог в очередной раз пригрозил поднять вопрос договора с аркадийцами. Тадеус рассудил, уж лучше пока уступить, все равно человек со стороны не будет пользоваться авторитетом в Императорской Гвардии.

Несмотря на необходимость, беседовать с этим выскочкой Тадеус не хотел. Как не горел желанием выслушивать отчет казначея Деера, командира городской стражи Тильмия, а потом принимать почетного главу Гильдии купцов Преквистакого Герцогства. Весь его день был расписан буквально по минутам. Но единственное, что ему сейчас безумно хотелось, так это спать. За три дня он проспал каких-то три часа. Впрочем, после погрома в Халларе он забыл, что такое отдых. И увы, сейчас тем более не время отдыхать. Ведь по сути, он не просто Верховный Жрец и Верховный Маг в одном лице, фактически он исполняет обязанности Императора. А в такое смутное время, когда все рушится на глазах, увы, никак нельзя свалить все дела на Канцелярию, пусть даже он ее контролирует. Канцлером после событий в Халларе был назначен маг из Гильдии, магистр Ротмис.

У кабинета его ждал не только Кир Ритский, но и запыхавшийся юноша в форме императорского гонца. Срочное послание от Верховного Маршала Олафа. Тадеус взял послание, пригласил Жака войти в кабинет. Но прежде, чем начать разговор, он решил распечатать письмо.

«Замечены огненные самострелы… Имперский флот окончательно разбит… Халифатские войска высадились на берег…Захвачен порт Закир…»

Тадеус смял послание в руке и поднял взгляд на Командира гвардии.

— Возвращайся к своим обязанностям, я пришлю за тобой, когда сочту нужным, — отчеканил маг.

Кир откланялся и покинул кабинет, оставив ошарашенного Тадеуса одного. Халифатцы уже захватили Порт Закир. А пока шло послание, могли пойти дальше… Маг понимал, однажды это должно было случится. Империя никогда не обладала приличным флотом, а после войны с Хамоном и подавно. Надежда была именно на сухопутные войска… Но так скоро? Когда еще не все войска стянуты к югу… А еще эти проклятые демонские огненные самострелы… Не иначе, хамонцы подсобили.

Маг уже ничего не понимал… В голове все перемешалось… А еще эта проклятая усталость, слипаются глаза… Тадеус понимал сейчас одно, то, что случилось, серьезная катастрофа. В такой ситуации Император выезжает в штаб. А если он не в состоянии, все контролирует его доверенное лицо. Этим самым доверенным лицом вполне может быть Верховный Маршал, вот только Тадеус не доверял не так давно назначенному Олафу, которого во всей этой суматохе даже зельем опоить не успел. По идее он должен сам отправиться на передовую, чтобы лично присутствовать в штабе и контролировать ситуацию. Но это значит, придется оставить множество проблем в Эрхабене, Мириамских с самозванкой, не внушающего доверия Альдо. А еще, Миранду. В таком состоянии…

«Проклятый мужеложец, как бы я хотел тебя прикончить» — мысленно вознегодовал Тадеус, подумав про Альдо и еще сильнее смял лист с посланием.

Все равно от этого неблагодарного сопляка больше вреда. Одни наряды и пиры в голове, правитель из него будет никчемный. Младший принц Леон куда разумнее, ему еще десяти нет, а интересуется не только фехтованием, но и всем, что происходит в Империи. Недавно вот заявил, что хочет стать инквизитором. Но увы, как бы он не желал избавится от старшего принца, Тадеус понимал, этим может добить Миранду окончательно. Мало того, аркадийцы, чье золото должно прибыть через месяц уже в третий раз, могут в очередной раз обеспокоится.

«Проклятье, как же все достало» — мысленно сокрушался маг, взявшись за голову.

Он и так уже оказался меж двух огней. Еле угомонил недовольных договором с Аркадией западных герцогов, подсунув им лжеЭрику. Еще и пришлось Императрице подписать указ, позволяющий мириамским, фенайским и шайским купцам и даже ремесленникам не платить подати в имперскую казну. Грабеж, вот только деваться было некуда. Запад, чьему представителю обещана Эрика, не уйдет, но Мириамский заявил прямо, он просто станет саботировать договор с Аркадией. Из-за этого указа пришлось проводить несколько унизительных бесед с аркадийским послом Его Благородием Кадмиэлем де Стенк. Аркадийцев изначально устраивало, что принцесса выйдет замуж за ненаследного принца, главное, четкое выполнение условий договора. Пришлось Тадеусу разъяснять, что договор в силе, а условие Валенсия необходимо принять именно с целью его выполнения. Если Мириамские с союзниками самовольно закроют аркадийцам единственные мирные порты Империи, о каком договоре может идти речь? В итоге сошлись на том, что Империя не только запрещает торговать на ее территории подданным Антанара и Милета, но и запрещает везти оттуда товары в принципе.

Одним словом, приплыли. Он, Верховный Жрец, находясь на своей земле, отчитывается и оправдывается перед иноземным послом. Тот указывает, какие пошлины и подати им собирать. Вдобавок, допрос Лорана выявил один любопытный факт, свадьбе принцессы с Альдо пытались помешать… Этого еще не хватало, ведь аркадийцев даже зельем напоить невозможно, на этих гадов в большинстве своем оно действует как яд. А самое неприятное, послать аркадийцев сейчас никак нельзя, ведь тогда благополучие всей Империи окажется в руках Мириамского и его союзников, и путей отступления уже не будет. Пришлось снова идти на уступки, осознавая, что виновник этой ситуации ни кто иной, как он сам.

Тадеус понимал, он попросту перехитрил самого себя. В свое время он доигрался с затягиванием войны с Хамоном, а главное, он переоценил возможности Гильдии, будучи уверенным, что в любой момент его маги смогут навести нужный ему порядок. А что в итоге? Пока маг строил планы обрести вечность, Темный Мессия умудрился немыслимым образом разгромить Халлар. Пока он плел бессмысленные интриги, таинственный хозяин Редграда, Игрок, тихой сапой умудрился создать по сути альтернативную гильдию, собрав под свое начало тысячи магов, в том числе девиц. В посление годы количество учеников новобранцев в Гильдии сократилось больше чем в два раза. К Игроку идти выгоднее. Когда Тадеус это понял, стало поздно, а когда стал выяснять, кто же такой Игрок, тот просто перестал платить откупную. Да что там, даже хамонцы со своей отравляющей алхимией и постоянно совершенствующимися огненными самострелами оказались опаснее, чем он думал поначалу. Халифат он тоже не учел. Аркадийцы фактически его купили. А ведь когда-то он надеялся подчинить себе Империю. Но теперь, когда разваленная его же усилиями Империя оказалась в его руках, ему ничего не остается, кроме как выкручиваться, надеясь в будущем отыграться. Впрочем, а разве не этим он занимался все последние годы?

Маг дал распоряжение Канцлеру отменить все намеченные встречи, и пригласил Магистра Николия. Пока он решил отправить в штаб своего доверенного человека. Боевой Маг огня, он успел повоевать, опытен и верен Гильдии, а значит — ему можно доверять. Пусть выступит пока от его имени. Разобравшись с Николием, Тадеус отправился в покои к Миранде. Выставив целителей, он лег рядом и в тщетной надежде, что она очнется, заговорил с ней. Увы, та не реагировала. В конечном итоге Тадеус не заметил как заснул. Разбудил его настойчивый стук в дверь. Было уже около четырех часов после полуночи. Получается он так проспал почти весь день, и почти всю ночь.

Прибыл имперский гонец. Причем, весьма замученный. Явно спешил. Снова с передовой. Снова срочное послание. Маг взял свиток, выпроводил гонца и караульных магов и присел в кресло. Тадеус словил себя на мысли, что ему страшно читать послание. Его одолевали дурные предчувствия. Но тянуть он не стал, что бы там ни было, он должен знать.

— Безумие какое-то… — растерянно прошептал он и сжег свиток с довольно длинным посланием.

Вести оказались не просто дурными, а кошмарными. После отступления из порта Закир маршалу Кармелу пришел донос, будто Верховный Маршал Олаф продался хамонцам. Прилагались неоспоримые факты. Разумеется, с одной стороны, поднимать шум в такой момент — чревато, но с другой стороны, после поражения, когда враг наступает, предатель на посту Верховного Маршала — серьезная опасность. Кармел собрал тайный совет из части маршалов. Мнение у всех совпало, нужно разбираться. Решили собраться на военный совет и выяснить, пока не поздно. Совет обернулся побоищем. У Олафа и еще двоих маршалов явно рыльце в пушку оказалось. Как бы там ни было, в результате Верховный Маршал Олаф и Маршал Ельмий сбежали, а маршалы Натий, Алтимий, Алик и Хальмий — убиты. Кармел серьезно ранен. И это не говоря о десятках жертв среди командиров и солдат, пострадавших при побеге предателей и их людей. Одно радует, большую часть солдат вмешать не успели.

Но все равно, час от часу не легче. Война в самом разгаре, флот разгромлен, враг наступает, а тут такой бардак. Империя осталась без Верховного Маршала и части командования, страшно представить, что там сейчас творится. Тадеус понимал, теперь у него нет другого выхода, кроме как отправится на передовую в штаб, и уже на месте разбераться. Представителем вроде Магистра Николия он не отделается, необходимо назначать Верховного Маршала.

Осознавая необходимость скорого отъезда, он обратил взор на спящую Миранду. В отчаянии он снова подумал про недоумка Альдо. Почему то ему казалось, если принц поговорит с матушкой, та очнется. Тадеус задумался, как еще можно заставить принца пойти ему навстречу. Пригрозить убить? А если ему будет плевать? В какой-то момент он вспомнил про Айрин, с которой принц весьма сблизился. Не факт что они делили ложе, но едва ли этому дураку будет плевать, если принцесса вдруг пострадает. Конечно, в любом случае сейчас он пальцем Айрин не тронул бы, но принц пустоголовый баран, ему даже в голову не прийдет подумать об этом. Маг решил не тянуть и тут же отправился к покоям Альдо. Плевать, что еще ночь и тот спит. Проснется.

— Вы чудовище и будете прокляты, — мрачно процедил Альдо, выслушав угрозу Тадеуса спустить кожу с Айрин. Угроза смерти, как маг и предполагал на принца не подействовала. А вот супругу он пожалел.

— Мне воспринимать это как отказ пойти мне на встречу? — уточнил он.

— Я поговорю с матушкой, будет по вашему, — дрожащим голосом согласился принц, опустив взгляд.

— Вот и славненько. Я пришлю за тобой, когда она проснется и скажу, что ты должен говорить, — довольно бросил Тадеус, оставив Альдо одного.

На часах уже было шесть часов после полуночи. Свой отъезд в Аваргию маг запланировал на полдень. А сейчас он решил не терять время и напоследок навестить свою воспитанницу. Девушка по привычке просыпалась рано и должно быть уже помолилась. Из-за болезни Миранды и, вдобавок, множества дел, в последний раз он лично общался с самозванкой три дня назад, во время ее представления Мириамским. Разумеется, ему докладывали, как у нее дела, чем она занимается. Все шло хорошо, девушка, как полагается, в основном сидела в покоях, молилась вышивала или читала Книгу Мироздания. Выходила только посетить Императора. Тот доволен, из-за ухудшевшегося не без стараний мага зрения, подмены Фердинанд не заметил.

Найти более менее подходящую девушку альбиноса, которая была как минимум такого же роста, как реальная Эрика в двенадцать и хоть немного походила на нее лицом, оказалось не так просто. Альбиносы рождались не так часто, многих топили после рождения, а большая часть выживших оказывались в Храмах. Там Тадеус и решил искать новую принцессу. Двадцатилетняя послушница Армина попалась после месяца тщательных поисков, и подходила идеально. Не очень высокая, но и не ниже принцессы, когда ее видели во дворце в последний раз. Черты лица не выделялись, у нее был похожий нос. Главное, девушка оказалась грамотной, в Храме она трудилась убирая библиотеку.

Сирота, которую подбросили к порогу Храма, там и выросла, и разумеется, истово верила в Путь Света. Заморочить ей голову, уверив, что ее уготована роль спасительницы Империи, труда не составило. Если девушка и сомневалась, так лишь из страха, что не справится с такой сложной ролью. Однако Тадеус быстро развеял сомнения. На самом деле, все, что от нее требовалось, это выучить легенду. Манеры послушницы вполне устраивали Тадеуса. Что еще взять от больной истово верующей девушки, которая провела пять лет в глуши? Самой главной сложностью оказалось воспроизвести хромоту и шрамы, которые были присущи реальной принцессе. На всякий случай.

Разумеется, Армина согласилась принести свое тело в жертву на благо спасения Империи, тем более, будь она хоть сто раз святой, перспектива стать супругой Императора способна вскружить голову даже послушнице. Шрамы получились почти как настоящие, а вот с хромотой лекари перестарались. Хотели как лучше, чтобы не ломать несчастной ногу, в итоге наворотили дел. На вид получилось, действительно, похоже, но без посторонней помощи девушка не ходила, ибо не ощущала ногу. Горе целители перестарались, а вылечить оказалось поздно. Но другой претендентки не было, поэтому Тадеус казнил виновников и рассудил, что и так сойдет. Можно отмахнуться на ухудшевшееся здоровье. Тем более, по легенде, в последние месяцы юная леди многое пережила. Смута в Клеонии, которую устроил объявивший Королевство Генри. Он убил супругу, а его дочь Ева сбежала и пропала. Эрику новоявленный король держал в заложницах. Спасла ее Гильдия Магов, которая навела порядок в Герцогстве, казнив Генри. Именно такой легенды придерживалась лжепринцесса.

Когда Тадеус вошел, бледная хрупкая девушка с аккуратно уложенными длинными белоснежными волосами и характерными для альбиноса красными глазами сидела в кресле и вслух читала Книгу Мироздания. Рядом скучали две приставленные к ней придворные леди. После просьбы мага, девицы с явным удовольствием удалились.

— Эрика, как тебе Дворец? Ты не передумала? — осведомился он, присаживаясь рядом.

— Дворец прекрасен. Как я могу передумать, Ваше Святейшество. Я не имею права подвести Орден, — ответила она, отложив книгу.

— Боишься? Только честно.

— Да, боюсь. Боюсь подвести вас и Империю. А еще боюсь, что узнают правду. Но я верю, что Мироздание не оставит меня на этот трудном, но праведном пути, — уверила девушка.

— Император доволен тобой, давно я не видел его таким счастливым. Кстати, как тебе Петроний? — полюбопытствовал маг.

— Он очень хороший, — девушка покраснела и отвела взгляд, — мне стыдно, что я так думаю, ведь он заслуживает на более красивую девушку, но я рада, что он станет моим супругом. Хотя я понимаю, он идет на такой шаг, как взятие меня в жены, только ради воцарения мира. Но мир, это светлая цель, угодная Мирозданию.

— Поверь, внешняя красота, не самое важное. Главное — свет души. Я думаю, Петроний обязательно рассмотрит свет твоей души, как и ты узрела его доброту. Ты спасешь Империю от смуты, а взамен тебя будет ждать долгая счастливая жизнь. Станешь верной супругой Императору, родишь наследника, — уверил Тадеус.

— Ваше Святейшество, я очень хочу верить в это, — кротко ответила она.

— Вот и хорошо. Я сегодня уезжаю. Возможно надолго. Но ты не бойся. Главное, будь осторожна. Помни легенду. Не доверяй Альдо и аркадийцам. Можешь верить Императору, и, разумеется, Валенсию и Петронию. — ласково увещевал маг.

— Не беспокойтесь, Мироздание не оставит меня. А я буду молится за вас и за Империю, — кротко ответила лжепринцесса.

* * *

— …прошу, простите меня. Если вы умрете, я себе никогда не прощу. Глупый мальчишка, я не понимал, что творю. Да, я любил его, и не желал слышать глас рассудка. Не верил и в глупом неведении забыл о самом главном. Разбил ваше чуткое материнское сердце. Я… я каюсь… какой же я был дурак, когда на верил! Что же я наделал, почему за мой грех наказывают вас? Почему? Мироздание, ты же милостиво, — принц прильнул к груди Миранды и окончательно сорвался на рыдания. Он тщетно говорил с матушкой уже полчаса. Сначала спокойно, потом не сог сдержать слезы, в итоге отчаялся.

Тадеус все это время был рядом. Лжет ли принц? Едва ли так можно играть даже из страха. Видимо, совесть у недоумка проснулась. Все же он всегда любил матушку, был с ней близок. Впрочем, озарение глупого Альдо едва ли что-то изменило, Миранда не реагировала. Впору самому зарыдать, да и то, не поможет. Пробовал.

Дрожащий Альдо встал, утер слезы и обернулся к Тадеусу.

— Ваше Святейшество, скажите, сколько нужно молиться чтобы смыть с себя такой тяжкий грех? — поднял затравленный взгляд принц, чем весьма обескуражил мага.

— Тебе лучше поговорить об этом с Жрецом, я в первую очередь маг. Но даже я знаю, Мироздание милостиво и всепрощающе к тем, кто искренне стремится идти путем Света, — пояснил Тадеус, не знаю, что еще говорить этому болвану.

— Прошу, позвольте мне посетить Храм. Я должен что-то сделать. Мироздание наказывает матушку за мои грехи, но она же не повинна… Не повинна, что я поддался искушению Проклятого, — едва сдерживая слезы попросил Альдо.

— Разумеется. Ты вправе посетить Храм, но, возможно, безопаснее сходить к Алтарю в пределах Дворца, — предложил маг, учитывая обстановку в городе.

— Прошу вас, не ради меня, я не достоин милости, но ради Ее Величества. Мне нужно именно в Храм. Я желаю обратится к Мирозданию, молитвой ли, беседой с Жрецом. И если Мирозданию будет угодно, чтобы я не вернулся из Храма, стало быть, я заслужил того. Умоляю, — Альдо упал на колени.

— Я не запрещал вообще-то, а просто предложил, — в недоумении пробурчал маг.

Принц поблагодарил его. Маг посоветовал ему взять все тридцать гвардейцев и пообещал выделить двух магов. Не хватало еще, чтобы Альдо убили злые голодранцы, разъяренные ненавистиники аркадийцев, или прочие фанатики, которых теперь развелось как грязи. В городе творится хрен знает что, городская стража едва справляется с этим бардаком. Даже его идея с распространением в столице Обители Второго Пришествия хоть и прижилась, но не спасла положение. Прошло мало времени, да и не все голодранцы готовы «отречься от страстей». Еще и так называемые «Воины Света» проблемы доставляют.

Они объявились на юго-востоке Империи, который всегда отличатся особой религиозностью, после Собора в Эрхабене. Несколько Храмов, недовольных нововведениями, то есть объединением Гильдии и Ордена, а также признанием Великой Матери и права женщин быть магами, отказались подчиняться. Вскоре стало ясно, практически все жрецы и стражи света Преквистского и Олдского Герцогства возроптали. Увитывая ситуацию в Империи, Тадеус решил пока оставить их покое, взявшись только за Храмы метрополии. Чтобы успокоить аркадийцев. Но «Воины Света» в итоге появились в Антарии, в том числе в столице, где стали преследовать аркадийцев и разрушать Храмы Мироздания «отступников». Пока в столице их было немного, все же город заперт, а городская стража и новоявленная Инквизиция сдерживают фанатиков. Но спокойствия от этого ненамного больше. Что будет дальше, непонятно. Тем более, пока Тадеус, несмотря на допросы пойманных фанатиков, четко не мог сказать, кто стоит за «воинами света», если стоит вообще. Предположения были, только увы, в последнее время даже выяснить некогда.

Понурый Альдо в итоге поплелся распоряжаться, чтобы ему приготовили повозку. Тадеус, провожая его взглядом, грешным делом подумал, как бы принц по примеру матушки не спятил и в послушники не ушел. Надо бы распорядится, чтобы за ним присматривали особенно тщательно. А ему все равно необходимо немедленно выезжать в Аваргию. Ради Миранды в том числе…

* * *

Когда Карл вернулся в замок, уже стемнело. Управляющий Мел, как полагается встретил его и любезно уточнил, что угодно господину. Мысленно порадовавшись наведенному порядку, он распорядился, чтобы в его покои принесли ужин и осведомился по поводу Альберта и Герры. Герцог, как и ожидалось, был занят опытами с так опрометчиво заболевшей свиньей. Впрочем, Альберт не интересовал Карла, а вот с его супругой он был не прочь побеседовать. К его радости, Герра еще не отправилась спать, а коротала время в библиотеке.

Принцесса отбыла сегодня ранним утром, Карл и маги иллюзии весь день были заняты созданием видимости отбытя принцессы в Эрхабен. Сам же он, а также выбранные маги, собирался отправится в Камирию завтра. К отъезду все было готово, в том числе предполагаемые алхимические зелья и компоненты для них. Всю информацию, какую только возможно, он у весьма осведомленной Ее Светлости за три недели уже выяснил. Даже основы языка подучил, благо, ему много времени не надо, а Герра даже по этому вопросу написала несколько немалых трактатов. В отличии от Альберта, который, казалось, вообще вести беседу не умеет, а способен либо непрерывно вещать, либо молчать, с Герцогиней было интересно обсудить ее предположения. Но сейчас он собирался побеседовать с гей не про клыкастых и даже не про исторические особенности развития народов Империи, изучением которых небезуспешно занималась она. Карл решил поговорить с ней о далеких от науки вещах, дабы перед отъездом подтвердить собственные догадки и уверится в правильности своих измышлений. Давно пора вообще-то.

Леди Герра, как и уверял управляющий, находилась в библиотеке. Она что-то увлеченно писала, но только он вошел, весьма охотно отвлеклась. Карл отдавал себе отчет, герцогиня была весьма расположена к нему, как к человеку, всерьез интересующемуся ее учеными изысканиями.

Они поприветствовали друг друга, после чего Герцогиня осведомилась о цели его визита.

— Уж точно не книжки читать. С вами поговорить хочу, — заявил Темный Мессия, и пододвинув стул, присел напротив Герцогини.

— Вы хотите перед отъездом что-то уточнить о клыкастых?

— Нет, я уже все понял давно. Я хочу просто поговорить. Что мы все трактаты обсуждаем. Разве нет иных тем? Завтра я отбываю разбираться с варварами. Я вправе надеяться, что вы присмотрите за Клеонией? — решил начать издалека он.

— Разумеется, я буду поддерживать Герцога, как и полагается верной супруге, — ожидаемо ответила она.

— Герцогу на Клеонию плевать вообще-то. Вы то не меньше моего знаете. Вы, умная и очень хитрая женщина, разве не поняли до сих пор, что передо мной притворяться бесполезно. Скажу сразу, меня сложившееся положение вещей устраивает. Ее Высочество — тоже. Просто смысл морочить друг другу голову? — без лишних предисловий спросил он.

— Не сомневалась в вашей проницательности. И что же вы понимаете под сложившимся положением? — уточнила Герра, ничуть не смутившись.

— Леди Герра, если учесть ваше семейство, особенно матушку, вы неплохо все устроили. Вы ничуть не больны, это раз. Так ведь?

— Вы еще и лекарь? — изумилась она.

— Нет, просто быстро улавливаю логику действий людей. Вы искренне любите науку, неудачное замужество вам помешало бы. Матушка ваша та еще грымза, ее ничем иным, кроме угрозы смерти не проймешь. А болезнь была идеальным оправданием. Вы могли сидеть постоянно в библиотеке и писать трактаты. Таскаться по камирским деревням к знахаркам, а на деле записывать сказания и прочую болтовню. Под предлогом лечения, вы смогли несколько лет прожить в метрополии и даже на юге, где общались в деревнях со старухами, и скупали на базарах старые книги. Не уделяя внимания внешнему виду, симулируя болезни и заикание, вы умело отпугивали нежеланных женихов. А если с учетом приданого, даже это не помогало, в очередной раз устраивали истерику матушке, симулируя угрозу удара. Вы и с Альбертом так собирались сделать, но быстро поняли, он более чем отличная партия для вас, — выложил все свои предположения он, решив не тянуть.

Герра хитро улыбнулась.

— Вас не обманешь, однако. Ладно, скажу как есть. Каждый выкручивается, как может. Отец любил меня, и не препятствовал стремлению к знаниям. Более того, он не считал зазорным советоваться со мной. Но когда мои братья погибли, мне тогда было уже двадцать, все изменилось. Вы сами знаете, мой отец обезумел от горя, осрамился с войском на всю Империю. Матушка взяла бразды правления в свои руки, а у нее было свое мнение на мою дальнейшую судьбу. Всех моих сестер выдали замуж, она взялась за меня. Едва ли кто-то из претендентов позволил мне подобные вольности, которые я позволяла себе, в том числе благодаря мнимой болезни. Честно говоря, я вообще не собиралась выходить замуж, у меня были другие планы. Но так вышло, что Альберт полностью меня устроил, — без единой эмоции пояснила она.

— Еще бы, не устроил. И вы такие страсти наплели, что категорически не желающий жениться Герцог за вас чуть глотки всем не перегрыз. По сути, женили его на себе, — предположил Темный Мессия.

— А это уже не имеет значения. Все ведь довольны. Альберт неплохой человек, не глуп в своем деле, но Герцог из него, мягко говоря, так себе. Моего дражайшего супруга кроме его опытов ничего не интересует…

Карл перебил ее.

— И вы в том числе. Вы даже не скрываете, что не возлегаете. Уж простите за нескромный вопрос, вам не досадно?

— Ничуть. Возможно я слишком дурна собой для Его Светлости, а возможно, он просто бессилен как мужчина или вовсе мужеложец. Меня это не волнует, — отмахнулась Герра.

— В принципе, меня тоже. Главное, нам с Ее Высочеством можно быть спокойными за Клеонию. Никто Имперским судьей шлюху не назначит, — отшутился Карл.

— Разумеется. Как видите, я была искрення с вами. А теперь, Темный Мессия, позвольте мне задать вопрос. Что вы собираетесь делать в Камирии без войска? Я в курсе, кто такие Персты, кто такой вы, и зачем вы этим людям голову морочите. Но как вы, впятером, пусть даже владея магией, разгоните всех клыкастых? — поинтересовалась она.

— Честно? Я и сам пока не знаю. Вариантов слишком много, чтобы перечислять каждый. Если вы беспокоитесь за успех, уверяю, все будет в лучшем виде. Ваша Светлость, не хочу вас пугать, но если я сам того не желая расхерачил Халлар, представьте, что я могу устроить умышленно? — с иронией заявил Карл.

— Именно, что я не могу представить, потому и спросила. Мне любопытно, что в этом такого?

— Да ничего такого. Я обещаю вам все рассказать потом. Раз уж мой рассказ о Халларе вас не напугал, — хитро подметил он.

— Не вижу смысла испытывать страх перед вашими рассказами, — уверила Герцогиня.

— Это и стало первой причиной, по которой я заподозрил вашу хитрость. Страх я всегда чувствую, как не скрывайте, но вы то ничуть не боялись. Столь впечатлительная леди, коей вы предстали поначалу, едва ли не выказала бы страха в беседе со столь зловещей персоной, как ваш покорный слуга, — счел нужным заметить Карл.

— Я просто предпочитаю руководствоваться рассудком. Вы, конечно, можете залить кровью целый город, но это еще не значит, что вы решите меня убить. Не вижу причин, и более того, не вижу смысла вам их предоставлять, — объяснилась Герра.

— Пожалуй, Клеонии повезло хотя бы с Герцогиней, Ваша Светлость. И нам с Ее Высочеством тоже повезло, ибо присматривать за горе ученым то еще удовольствие.

— Можете не беспокоится, все будет в лучшем виде, — уверила Герра.

Благодаря Герре Камирской, весьма преуспевшей в изучении быта, языка и логики действий Клыкастых, он отправился в этот поход весьма осведомленным. Герра предполагала, клыкастыми командует цивилизованный образованный человек, вдобавок получающий от кого-то помощь. Варвары, до недавних пор воевавшие камнями и палками, просто не смогли бы выковать столько мечей и прочего обмундирования. Вдобавок, леди предполагала, что смерть ее старших братьев — часть хитрого плана, целью которого было выставить их семью сошедшими с ума паникерами. А затем, заговорщики, действительно, свели с ума Герцога, и натравили на них клыкастых. Последнее утверждение Карл счел неоднозначным, но все же, Ее Светлость неплохо ознакомила его с особенностями традиций клыкастых.

Знания основ языка позволили Карлу при помощи Аннабель найти их лагерь, где располагался штаб, проникнуть туда и выяснить личность человека, отдающего приказы. Когда стало известно, что варварами командует так называемый Танхи-Айло, являющийся для них кем-то вроде воплощенного божества, план созрел в считанные минуты. «Божок», по логике, скорее всего просто маг. Конечно, маги у клыкастых не рождались в принципе, но с этим ему еще предстояло разобраться. А для начала он решил усыпить весь лагерь сильнодействующим алхимическим составом, перед ужином отравив их воду. Ночью они похитили так называемое «божество», а затем Карл отдал приказ Эйсин сжачь весь лагерь. Что и было успешно сделано.

— Какая прелесть, не правда ли? — довольно заявил Карл, глядя как вдалеке пылает лагерь клыкастых.

— Они горят во славу Повелителя! — с воодушевлением произнесла Амира.

— Да прибудет с нами Проклятый, — уже хором произнесли Жрица Бездны, высший маг огня Эйсин, маг иллюзии, а в прошлом шлюха, Аннабель и алхимик Ниарис.

Именно их Карл счел нужным взять в поход, и судя по всему, не прогадал. Эти фанатики неплохо сработали. Особенно под его чутким руководством. Теперь дело было за малым, опоить зельем правды предводителя Клыкастых — Танхи-Айло.

Для начала они окопались в покинутой опустевшей деревне. Аннабель осталась на улице нести караул. Амиру, Ниариса и Эйсин, Темный Мессия отправил спать, а сам, привязав Танхи-Айло, ждал, когда действие усыпляющего зелья закончится, и тот очнется, чтобы принять уже другое зелье. Пока же Карл курил, чтобы не заснуть, и с интересом рассматривал пленника. На первый взгляд «бог» клыкастых не особенно отличался от соплеменников. Те же болотно-зеленые волосы и глаза, бледное лицо. Вот только рост его был несколько выше. Обычно клыкастые отличались низким ростом при достаточно крепком телосложении. Но если смотреть внимательно, отличался Танхи не только ростом, но и слишком, как для клыкастого, ухоженной внешностью. Не холеный, конечно, но все же слишком приличный. Клыкастые никогда не стриглись, не рассчесывали волосы, не считали зазорным ходить обмазанными в грязи. Напротив, они полагали правильным с ног до головы вымазываться болотной жижей. Даже мечи они, и то, не чистили. А у Танхи-Айло все не как у варваров. Одет, конечно, почти как остальные, в грубо сшитый из шкур костюм. Но зато волосы причесаны, заплетены в косу. И грязью он специально не обмазывался. Меч начищен, прям блестит. Карл готов был поспорить, этот гад точно знает антарийский.

Действительно, Танхи-Айло, он же Болотник, он же Танхиэль, знал имперский язык. Более того, он даже знал аркадийский. По меркам Гильдии не особенно сильный маг воздуха родился в борделе Алерны, в котором отнюдь не добровольно держали пойманных женщин из клыкастых. Скорее всего одним из гостей борделя был маг, чье имя едва ли уже станет известным. Ребенка убивать не стали, назвали Болотником и когда тому исполнилось восемь, пустили в ход исходя из нужд заведения, ибо извращенцев хватало. Так бы и сгинул он, как и его матушка, в застенках. Но когда юнцу было десять, в бордель зашел аркадиец. Может, с девицей варварской позабавиться хотел, а может и по другой, более хитроумной причине. Главное, он оказался магом, почуял в мальчишке дар и выкупил его.

Так Болотник оказался в Аркадии, где получил имя Танхиэль. Там его обучили, магии, владению оружием, наукам, и разумеется, ненависти к Империи. Впрочем, последнему обучать особенно не пришлось. В Империи, сначала его мать, а потом его, ребенка, пользовали в борделе. Есть за что ненавидеть. Ну а когда пришло время, Танхиэль с огромным удовольствием помог хитрым аркадийцам. Вот только к смертям сыновей герцога и к его последующему безумию, он не имел никакого отношения. Тогда «бог» был еще в Аркадии, а прибыл он пять лет назад, как раз, когда Хамонский Магистрат напал на Мизбарию.

Как бы там ни было, под именем болотного бога Танхи-Айло, маг предстал перед тупыми соплеменниками. Дар у него был слабый, но и его хватило, чтобы впечатлить варваров, у которых маги попросту не рождались. В последующие годы новоявленный вождь объединил постоянно враждующие между собой племена, наладил добычу золота, которое, в числе прочих причин, привлекло хитрых аркадийцев. Золото он выменивал на аркадийское оружие, которое везли через колдландию уже тамошние варвары. Танхиэль организовал войско и заодно убедил клыкастых, что пора прекратить бояться антарийцев, и вообще, он явился, дабы повести их мстить врагу. Свои действия, он разумеется, согласовывал с аркадийцами. Причем один из лазутчиков окопался в самом герцогском замке. Некий Акмиэль уже семь лет служил Камирскому Герцогству управляющим по торговле.

«Ох аркадийцы, хитрые твари, как ловко все обставили» — не без уважения сделал вывод Карл, и принялся размышлять, как быть дальше.

Цель у него была ясна, нужно сделать так, чтобы клыкстые оставили Камирию в покое. Но теперь появилась еще одна проблема, аркадийцы. Да и с Танхиэлем нужно решать. Убивать его смысла нет. Клыкастые все равно уже вошли во вкус, Империю не боятся, и вдобавок, у них есть весомый повод ненавидить ее. Так что, желательно убедить вождя оставить в покое Камирию. Запугать его он сможет, но вот надолго ли, уже вопрос. А тут еще аркадийцы в числе заинтересованных, мало того, доят этих недоумков, в три дорога продавая оружие, еще и явно сознательно создают проблемы Империи. В любом случае, выход один, нетбходим мирный договор между Танхи и Камирскими. И, разумеется, нужно выводить аркадийцев на чистую воду, и гнать их поганой метлой для начала из Камирии. А иначе покоя не видать. Значит, Танхиэля нужно везти в Алерну. Но там его могут захотеть казнить, а это делать тоже нельзя. Таким образом, все злодеяния желательно валить на аркадийцев, дабы камирцы не так упирались иметь дело с Танхи-Айло. Заодно, сорвут на иноземцах злость, и быстрее погонят их. Осталось только убедить в этом сначала Танхиэля, а потом Герцогиню.

Когда стараниями Карла стоящий на коленях Танхи-Айло очнулся, он тут же осмотрелся и застыл в немом молчании. На его лице читался неприкрытый ужас. Окутанное туманом пепелище лагеря и так выглядело зловеще. Однако тясячи поднятых обугленных упырей, ждущих приказа рвать живую плоть, делали окружающую картину воистину ужасающей. Карл предположил, Танхи-Айло мог вполне счесть, что попал в Бездну и решил поспешить развеять подобные предположения.

— Ты еще жив, Танхиэль. А вот все они, твои люди, мертвы. Весь лагерь, в котором ты засыпал вчера, мертв. И если я прикажу, они сожрут тебя. Но я не стану отдавать такой приказ. Я всего лишь хотел тебя предупредить, что будет с каждым твоим соплеменникам, если ты сегодня же не отдашь приказ всем своим людям — возвращаться к болотам, — с ухмылкой заявил Карл, глядя в глаза клыкастому.

Тот, продолжая молчать, в ужасе смотрел на него, явно пытаясь осознать происходящее. Карл продолжил.

— Боишься? Не стоит. Если честно, я все про тебя знаю, и даже понимаю, за что ты ненавидишь Империю. Я бы тоже ненавидел. И отомстить бы захотел. Даже в интересах аркадийцев, которые спасли тебя из рабства, научили всему. Я все понимаю, но к твоему сожалению, мое понимание не имеет значения.

— Кто вы? — глухим голосом, стараясь скрыть дрожь, спросил Танхи.

— Темный Мессия. Можешь считать меня демоном. Я служу Империи, а точнее, человеку, который этой Империей правит. Я должен решить проблему, и так или иначе, я ее решу. Но как я ее решу, зависит от тебя. Думаю, нам стоит это обсудить. Встань, — жестко бросил он, не отводя взгляда.

Танхиэль, в ужасе осматриваясь, подчинился и несмело поднялся. Обугленные упыри зловеще шипели, но с места не двигались. Амира вместе с остальными магами стояла в стороне ожидая его приказа. Карл, дабы еще сильнее впечатлить Танхи-Айло, предложил ему прогуляться по сгоревшему лагерю. Тот, разумеется, упираться не стал. Никаких попыток использовать магию он даже не предпринимал. Все же столь жуткая картина вполне способна не просто деморализовать, но и свести с ума. А особо впечатлительный человек может даже скопытится от страха. По расчетам Карла, Танхи-Айло впечатлительным не являлся, так что для него такая мера воздействия была в самый раз.

— Видишь, что случилось с твоими людьми. Одна ночь, и почти тысяча человек не просто мертвы, они теперь под моей властью. Один мой приказ и мертвые пойдут по болотам жрать твоих живых соплеменников. Ты за этих людей был в ответе, они считали тебя богом, не так ли? И что же? А ведь еще живые тоже надеются на тебя. Ты не можешь их подвести, — подчеркнуто доброжелательно рассуждал Темный Мессия, неспешно проходя мимо кучки шипящих упырей, от которых пахло жареной плотью.

— Что вы хотите от меня? — дрожащим голосом спросил Танхи.

— Не поверишь, но я хочу мира. И я его устрою, не сомневайся. Но ты сам решаешь судьбу своего народа. Или ты сотрудничаешь со мной и с Империей, или я уничтожу весь твой народ. Так же, как уничтожил целый лагерь за одну ночь. Поверь, я очень не хочу этого делать, но если ты не оставишь мне выбора, мне придется, — нарочито мягко увещевал Темный Мессия. Разумеется, блефовал, всех клыкастых уничтожить он если и смог бы, но явно не за один день и даже месяц. И уж точно в его планы столь долгая возня в болотах не входила.

— Я должен отдать приказ об отступлении? — стараясь не выказать страх, спросил Танхиэль, а сам в ужасе оглядывался.

— Ты должен подписать с Империей мир. Со своей стороны я могу пообещать, что впредь не будет охоты на клыкастых и в бордели забирать девушек не будут. В договоре, который мы еще обсудим, мы обозначим все важные моменты вроде границы и условий торговли. Не то, чтобы я так ратовал за справедливость, но твои интересы будут учтены. Просто для меня важно решить проблему всерьез и надолго, — уверил Темный Мессия.

— Хорошо, будет по-вашему, — согласился вождь, с явным трудом стараясь не выказать охвативший его ужас.

— Но это еще не все. Вдобавок, тебе придется не только выдать своих давних друзей аркадийцев, но и немного оговорить их. Например, мы свалим на аркадийцев смерть отпрысков Герцога, а также безумие несчастного, — предупредил Карл.

Танхиэль вдруг остановился. Казалось, и так бледный, он побледнел еще сильнее. Глаза его забегали. Было видно, что если на мирный договор он еще готов, но предать аркадийцев для него безумно сложно. Что неудивительно, он их выкормыш. Только куда он денется? Богом, пусть и для клыкастых, быть приятно. Да и народом своим ради Аркадии тот не пожертвует. Главное, дожать его, а уж когда он предаст своих дружков, у него не останется выхода, кроме как не ссорится хотя бы с Империей.

— Понимаю, они твои друзья. Но и ты меня пойми. Зачем мне здесь аркадийцы? Они гадят Империи. А я, значит, должен дерьмо разгребать? Думаешь, мне нравится в ваших болотах копаться? Поверь, не нравится. Тебе аркадийцы тоже не нужны. А знаешь почему? Ты думаешь, они тебе помогли от доброты душевной? Поверь, им плевать на тебя. Ты же не дурак, понимаешь, им золото нужно. Они же тебе в три дорога ржавое оружие продают. Да и не зря они вашими руками Империю окучивают. Для них ты пешка, не более. Если ты станешь им неугоден, например не захочешь воевать с нами, они тебя уберут. А потом поставят другого вождя. Ты не веришь мне? Думаешь, они погладят тебя по головке, когда узнают, что ты не желаешь воевать с нами? — вопрошал он, глядя на растерянного Танхи-Айло.

— Нет, не думаю, — мрачно ответил тот.

— Я не ошибся в тебе, все же ты не дурак. Значит, ты поймешь меня. Если аркадийцы будут пастись тут дальше, мне снова придется решать проблемы. Но знаешь, как неохота тащиться в такую даль из столицы? Поэтому я привык решать проблемы наверняка. Мне лично будет намного выгоднее вышвырнуть аркадийцев из Камирии, и оставить вождем тебя, человека, который знает не понаслышке, как не надо докучать Империи. В свою очередь камирцы напуганы достаточно, чтобы впредь не охотится на вас, как на животных. Уверяю, условия мирного договора тебе понравятся. Но если ты не согласишься выдать лазутчиков, толку мне от перемирия? Чтобы вы дальше наших врагов золотишком снабжали? Или снова по их указке резали нас? Не ты, так другой вождь. Теперь понимаешь, почему мне будет проще избавиться от твоего народа. Пойми же одну истину, Аркадия далеко, а мы — рядом. И лучше тебе дружить с нами. Особенно со мной, — поставил перед фактом Карл, довольно улыбаясь.

Танхи-Айло в который раз обвел взглядом окутанное туманом пепелище, которое заполонили тысячи шипящих обугленных упырей. Глаза его слезились, а во взгляде читалась обреченность.

— Выбирай сам. Ты хочешь остаться пешкой и в итоге убить свой и так многострадальный народ? Или ты поступишь как мудрый вождь, и спасешь всех? — Дожимал его Карл, на самом деле не оставив тому выбора. Конечно спасет, куда он денется.

* * *

В кабинете замка Камирских стояла весьма напряженная атмосфера. Герцогиня восседала за столом, и нервно постукивала налакированным ногтем по столу. Граф Симонс Гильский, а по совместительству маршал, с подчеркнуто недовольным видом развалился в кресле напротив нее. Темный Мессия стоял сбоку от обоих, и наплевав на все церемонии, иногда прерывал свои рассуждения покуриванием самокрутки. Он уже поведал про обстановку и теперь выказывал свои соображения относительно дальнейших планов.

— … Именно такое решение наиболее разумно, — наконец, закончил он.

По лицам Герцогини и маршала была уже ясно, разговор будет непростым. Первым решил высказаться Граф.

— Какие могут быть договора с ними? Я отдаю должное вам, как переговорщику. Вы, без войска, немыслимым образом заставили клыкастых свалить с нашей земли…

Карл перебил маршала Симонса.

— Я сжег их лагерь, — уточнил он.

— Да, разумеется, вы должно быть изощренно хитры, если умудрились это сделать без армии. Но сейчас вы предлагаете полнейшую глупость. По-вашему, мы должны не только подписывать договор с животными, которые по указке иноземцев вырезали наш народ, но еще и принести извинения им. Вы в своем уме? Да и зачем это? Аркадийцы будут изгнаны, а без их помощи клыкастые — ничто. Там единственный разумный человек, Танхи. Казним его, и организуем наступление на болота. Там много золота, которое станет нашим, — заявил маршал.

— Во-первых, клыкастые не животные, они просто отличаются от нас. Во-вторых, у них есть оружие, они кое-как, но воевать уже научились. Ну казните вы Танхи, которого они считают богом, и что дальше? Только разозлите их. Даже без Танхи у них есть повод вас ненавидеть, вспомните бордели и охоту? Вы же сами не без греха, чем аркадийцы и воспользовались, натравив их А еще, клыкастых много, и на болотах они хозяева. С каким войском вы сейчас туда полезете? С остатками вашей армии? Да они перережут вас и утопят в болоте. А гребаные аркадийцы помогут им, не сомневаюсь, — ехидно бросил Карл.

— Карл, позволите напомнить, мы с Герцогом подписали договор о помощи, исходя из которого, у вашей стороны есть обязательства. Что-то я не вижу ни войска, ни золота. По-вашему, мы будем должны вам столько золото за один сожженный лагерь и беседу с их вождем? — вознегодовала Розамунда.

— Ваша Светлость, вы что, забыли текст договора? Там сказано, вы должны нам золото за помощь в освобождении Камирского Герцогства от клыкастых. А как мы должны помогать, там не сказано. Ни слова про войско. Можете перечитать, я прекрасно все помню. Так вот, клыкастых в Камирии нет? Нет. В договоре шла речь о наступлении на территорию варваров? Нет, не шла. Вы себе напридумывали всякого, но договор есть договор. Вы его сами подписали. Вам нужен был мир? Получайте мир. Мало того, я выявил иноземных вредителей. А теперь значит, вы недовольны? — подчеркнуто раздраженно вопрошал Карл.

— Дело не в этом, разумеется мы довольны, — неловко возразила Розамунда.

— А в чем дело? В чем? Вы вообще должны благодарить, что я так все вывернул. Ну оплатил бы Герцог наемников, воевали бы мы еще минимум полгода, если не дольше. Тысячи погибло бы, если не десятки, мы окончательно разнесли бы Камирию. Вы этого хотели? — с претензией спросил Карл, посмотрев сначала на Розамунду, а потом на Симонса.

Те задумались. Повисло молчание. Карл выждал паузу, и продолжил.

— Нечего ответить, так ведь? Я все решил в вашу пользу, и теперь, значит, вам повоевать охота? Золото варваров заинтересовало. Я понимаю вас, золото это хорошо. Только воевать сейчас с варварами не время. Халифат. Хамон. Сраные аркадийцы, в конце концов. Это куда более серьезные проблемы. Смею напомнить, вы не отдельное королевство, а провинция Империи, у которой и так проблем хватает. И говорил с Танхи-Айло я с позиции интересов Империи, так что если вы дерзнете заниматься самоуправством, как бы сами потом не пожалели. Никто так называемое Камирское Королевство от варваров и аркадийцев защищать не станет, — с угрозой предупредил Темный Мессия, прищурив глаза.

— Разумеется, мы все давали присягу Императору, мы даже не помышляли о таком святотатстве, — уверила Герцогиня, приложив левую руку к кулону с символом Мироздания.

— Речь не идет о самоуправстве. Я предлагал брать болота исходя из интересов Империи. Договариваться, а особенно извиняться перед клыкастыми, по меньшей мере, унизительно даже не для нас, а для Империи, — вторил ей маршал.

— Унизительно? А когда всех вас вырежут на болотах, это не унизительно будет? Не хрен было охотится на них как на животных и угонять в бордели их баб, и не пришлось бы извиняться. Тем более, это будут просто слова в знак укрепления договора. Договариваться не унизительно, если это выгодно. Не будьте идиотами. Вы можете получить золото клыкастых без кровопролития, особенно сейчас, когда я заставил их вождя предать хозяев. Аркадийцы давно так промышляют, и даже нас окучивать пытаются. Иногда полезно учиться у врага. Танхи до жути боится меня, и моего возвращения. Стало быть, он в кармане. А еще Танхи искренне желает сделать свой народ цивилизованнее. Берите пример с аркадийским мудаков. Продавайте варварам в три дорога всякую херню, и гребите золото лопатами. На одной бормотухе, не говоря о сантале, можно обогатится. По моим данным, пойло им весьма полюбилось. Они же ни хера не умеют, даже пойло не знают, как делать. А что договор? Мы всего лишь не суемся к ним, а они к нам. Разве это унизительно?

Герцогиня и маршал переглянулись.

— Пожалуй, в ваших словах есть зерно истины. Однако, разве нельзя обойтись без принесения извинений, — неуверенно заметила Розамунда.

— Можно, однако отчего бы не усладить слух Танхи? Разве нам не за что извиниться? Признавать собственные ошибки это не слабость, для этого нужна еще какая смелость. Тем более, сыновей ваших убили не клыкастые, а именно аркадийцы, Герцога свели с ума тоже эти ублюдки. А клыкастые всего лишь мстили за своих людей. Леди Розамунда, я понимаю, вы не желаете воспринимать клыкастых и их вождя, как силу с которой можно подписывать договора. Но я вынужден настоять, ибо выступаю сейчас от имени Ее Высочества, стало быть отстаиваю в первую очередь интересы Империи. Мир с варварами выбьет оружие у аркадийцев, вот что самое главное. А эти упыри куда опаснее варваров, — продолжал настаивать Карл.

— Хорошо, допустим мы пойдем на это. Но вы уверены, что эти варвары способны держать слово? — возразила Розамунда.

— Именно, дело даже не в том, кем мы их считаем. Мы то хотим мира, но я сомневаюсь в их способности договариваться! — вклинился маршал.

— Варвары действительно не способны. А вот Танхи — другое дело. Это образованный разумный человек. Поэтому его не только нельзя казнить, но и стоит озаботится тем, чтобы этот упырь держался подольше. То есть следить, чтобы ни одна аркадийская тварь не шастала к болотам. Увы, аркадийцы хитры. Еще к нему могут подобраться и через Колдландию, но тут уж мы бессильны. Но сам Танхи не дурак, он озаботится своей безопасностью. Главное, пока он жив, уверяю, он не пойдет на попятную, — поставил перед фактом Темный Мессия.

— И чем же вы его так напугали? Сожженным лагерем? — поинтересовался маршал.

— Напугал. Думаете, он отступил без причины? Поверьте, меньше знаете, крепче спите, — отмахнулся он, подмигнув Розамунде.

— А напугать так аркадийцев не желаете? — предложила Герцогиня.

— Всему свое время, Ваша Светлость. Я конечно польщен, однако, увы, не всесилен, — развел руками Темный Мессия.

— Что же, я готова подписать договор с Танхи и даже принести извинения, — решительно согласилась Розамунда.

— Отлично, а теперь, Ваша Светлость, прежде чем начнутся переговоры, я бы хотел поговорить с вами наедине, — предложил Карл.

Герцогиня, несколько помявшись, и явно опасаясь, все же попросила маршала покинуть кабинет.

— Я хочу обсудить ваш долг. Я понимаю, договор не очень справедлив. По сути, Его Светлость ничуть не поиздержался. Вы же согласны со мной? — с ухмылкой спросил Карл, когда они остались наедине.

— К чему вы клоните? Только что вы сами утверждали, что договор выполнен, — недоумевала Герцогиня.

— Выполнен, но Ее Высочество готова похлопотать по поводу прощения вам долга. Все же Камирия и так обессилена войной. Не правда ли? — задал риторический вопрос он.

— Мы это все прекрасно знаем. Какова же цена прощения долга? — сразу перешла к делу Герцогиня.

— Самая малость. В Эрхабене сейчас творится хрен знает что, взять хотя бы тех же обнаглевших аркадийцев. Разумеется, принцесса в любом случае займет престол. Но с большей поддержкой порядок в Империи наступит быстрее. А порядок это всегда хорошо, знаете ли, будет порядок, быстрее аркадийцев выгонем, халифатцев на место поставим. Беженцев не будет, бунтов. Дурман будут больше курить. Я полагаю, вам будет весьма выгодно поддержать Ее Высочество в ее притязаниях на престол. Ведь ко всем преимуществам, вам еще и долг простят, — предложил Темный Мессия.

— Благодарю за столь великую щедрость, тем более, я и вся Камирия даже не помышляли поддерживать никого иного, кроме единственной законной наследницы Антарийской Империи. Тем более, после того, как благодаря ее хлопотам, мы снова можем радоваться миру. Да разве могу я поддержать людей, продавших Империю аркадийцам. Извергам, которые убили моих детей и погубили моего дражайшего супруга, — со всей возможной серьезностью заметила Розамунда.

— Значит, мы разгребаем дела в Камирии, затем вместе отправляемся в Небельхафт, откуда уже последуем в Эрхабен, — довольно заявил Темный Мессия.

— С удовольствием, — растянулась в приторной улыбке леди Розамунда.

Переговоры между Танхи-Айло и Ее Светлостью прошли на удивление успешно. Герцогиня, как полагается, принесла извинения. Все еще не отошедший от лицезрения обугленных упырей, и вынужденный отдать приказ об отступлении, Танхи-Айло их принял. Они обсудили условия и подписали мирный договор. Взятых под стражу семерых аркадийцев, в том числе приближенного к Герцогине Акмиэля, Карл допрашивал лично. Пытать почти не пришлось, вначале достаточно было показать орудия пыток. Акмиэль, как и остальные, участие в помощи Клыкастым признали, а вот безумие герцога и убийства его сыновей поначалу все отрицали. Уверяли, что безумие, напротив, им помешало, ведь их целью, помимо прочего, было привлечь внимание Эрхабена. А герцог спятил и скомпрометировал себя. Карл конечно поверил, но применив пытки, все же заставил Акмиэля взять на себя вину в организации убийства юношей и применении темной магии крови в отношении Герцога. В любом случае всех повесят, но зато Герцогине спокойнее будет.

Проговоренных было решено казнить на площади на следующий день. По городу были разосланы глашатаи сообщить о публичной казни и ее причине. Также был отдан недвусмысленный приказ, выдворить из Камирии всех подданных Аркади и впредь не пускать. Алерна ликовала. Вся площадь была забита людьми, неистово требующих скорейшей расправы над приговоренными. У многих горожан война с клыкастыми унесла жизни родных и близких. Если учесть, что главными виновниками войны были назначены аркадийцы, подобная реакция толпы, которая еще вчера испытывала к улыбчивым иноземцам симпатию, ничуть не удивляла. И можно было быть уверенным, единственные аркадийцы среди всех стояли на эшафоте. Остальные немногочисленные подданные Аркадии, в лучшем случае бежали, в худшем, были растерзаны разъяренными горожанами. После объявления казни и приказа выдворить всех аркадийцев за пределы Герцогства, в ту же ночь по всей Алерне прокатились погромы. Разумеется, городской страже был дан негласный указ, не препятствовать проявлению народного гнева. Конечно, можно было допустить, что некотрые прячутся по подвалам или их укрыли сочувствующие, но им Карл все равно не завидовал.

Темный Мессия сам настоял на таком шаге. Более того, он предложил этот погром спровоцировать. Он прекрасно понимал, не все аркадийцы были в курсе деятельности их Королевства, многие просто торговали. Но с другой стороны, война есть война. Разбираться, кто хороший, кто плохой — нет времени. Главное, подданные Аркадии должны получить предупреждение, что будет с их купцами, которых раньше всегда хорошо принимали, если они не урезонят своего охреневшего Короля, сующего нос куда не следует. Проблема в Камирии на время отсрочена, а там, видно будет. Одно ясно, аркадийцы еще не одну проблему Империи создадут.

Глава 21

Несмотря на разгар осени, в степи жара даже не думала сдавать свои права. Учитывая, что вотчина Рикиния находилась почти у границы с Преквистским Герцогством на востоке, и ненамного дальше от Олдского — на юге, им пришлось пересечь почти всю обширную Тилию. Эрика планировала заглянуть сначала к барону, а уже затем действовать по обстоятельствам. Впрочем, эта долгая поездка, поначалу казавшаяся принцессе скучной, потом весьма обременительной, теперь виделась в совершенно ином свете. К жаре она уже привыкла. А ирония Виктора, будто иной раз полезно спустится с небес на землю, уже не казалась обычным издевательством. Творящийся бардак и беззаконие увиденные своими глазами и порой прочувствованные на собственной шкуре теперь виделись иначе, нежели из докладов или жалобных прошений. Отправляясь в статусе принцессы, путишествуя с десятком гвардейцев, едва ли можно получить полное представление о происходящем.

Вотчина Аренского была не особенно обширной, насчитывая всего три, правда, большие, деревни. С одной стороны, если учесть, что в густонаселенной Тилии каждый третий из многочисленных баронов могли похвастаться городом, ничего примечательного. Но с другой стороны, баронство выгодно выделялось среди иных даже зажиточных небольших баронств южной Тилии. И дома ухоженнее, и крестьяне довольные. Да и чего им жаловаться, сытые, господин добр, три шкуры не дерет, силком не держит. В отличии от тех же соседей, он выполняет Указ Александра «О вольностях людей земледельческих». Столь великая щедрость барона вполне понятна, по сведениям Эйсин, завсегдатай Золотой Лихорадки не с земли живет. Держит в Редграде игорный дом для мужеложцев «Сладкие юнцы». Успешно промышляет торговлей. Не исключено даже, поставляет товар Игроку.

Как была осведомлена принцесса, отец Рикиния проиграл тогда еще нищее баронство Генри Клеонскому. Но через три года разбогатевший Аренский вернулся и выкупил его. Ныне его замок выглядел куда богаче иных баронских жилищ. Такой себе небольшой дворец. Эрика ожидала увидеть много стражи, но кованые позолотой ворота открыл только молодой юноша в парчовой мантии. Маг, не иначе. В итоге оказалось, они опоздали ровно на два дня. То, что Аренский отбыл в Редград, секретом не являлось.

Желая немного размять ноги, они неспешно пошли по мощеной камнями дороге.

— Не пили бы ту бормотуху, застали бы, — возмутился Виктор, намекая на их двухдневную задержку из-за отравления.

— Ты бы видел, каким взглядом каждую бутыль провожал. Застали бы… В Редграде даже лучше, сразу выйду на Игрока, — уверила принцесса.

— Ну ну. Обязательно выйдешь, — с иронией отмахнулся тот.

— Да ладно вам, все равно ведь туда собирались. И найдем всех, и поиграем, — подбодрил всех Лютый.

Эрика лишь молча кивнула. Варвару все хорошо, ну и ладно, что с него взять. А вот Виктор своим мрачным настроением всю дорогу настроение портил. Кроме как осуждать и нотации читать, ничего ему не надо. Хотя нет, надо. Выпить ему еще надо. Принцесса надеялась, он хоть в дороге отвлечется. Полагала, на него Небельхафт так дурно влияет. Но нет же. Все ему не так. Зато как увидит выпивку, прямо глаза горят. Уже мелькнула мысль, прекратить запрещать ему выпивать. Смысл, если он этого так хочет? Но сначала она хотела добраться до Редграда. А там, пусть хоть обопьется.

Принцесса, устав предаваться размышлениям о судьбах Миории, в очередной раз принялась представлять тот прекрасный день, когда она вернется во дворец. Понятное дело, там проблем выше крыши. Но все равно, хотелось все устроить как-то поэффектнее. Например, можно ублюдка Лорана не в темницу, а потом на висилицу, а сразу вызвать на поединок. Правда, толку с этой дворцовой крысы мало, и убить такого — расплюнуть. Все же, этого недостаточно. Впрочем, Альдо трогать, только себя срамить. Ясмина поведала многое про этого ублюдка. Трусливый неженка сразу закатит истерику, только меч узреет. Все же, надо бы назначить в честь своего возвращения Императорский турнир воинов, и поучавствовать в нем «инкогнито». Как Виктор однажды. Вот это потеха будет. Как все охереют. А потом толкнуть речь перед восторженным Эрхабеном, в которой признаться в любви и верности Империи, призвав подданных пустить кровь врагам. И, разумеется, пообещать повести их в праведный бой…

— Эрика, и чего ты так улыбаешься? — полюбопытствал Виктор, прервав сладкие мечтания.

— Думаю о том, как я вернусь, — честно заявила она.

— Ясно. Все про турнир думаешь, да? Об этом, небось, грезишь, — скептически бросил он. Разумеется, Виктор давно был в курсе этого желания.

— С чего ты взял? — отмахнулась Эрика.

— Ну а о чем ты еще можешь думать, когда речь идет о возвращении? Еще и с такой зловещей, но довольной улыбочкой. Вбила себе в голову невесть что, — и разумеется, талерманец относился к этой идее скептически. Но Эрика привыкла, он ко всему так относится. Будто забыл, как сам принимал участие и как ему понравилось.

— Чего, думаешь меня там прикончат? Мечтай, — самодовольно огрызнулась она.

— Нет, я так не думаю, успокойся. Поубиваешь ты там всех, даже я верю. Только кому это надо? Я сомневаюсь, что когда ты вернешься, этот самый турнир будет вообще уместен. Судя по тому, что рассказывали, Эрхабен на грани голода. Одни беженцы чего стоят. Лучше бы думала, чем будешь этих людей кормить. Не говоря уже о том, что Империя в полной заднице. Ты править собираешься или выпендриваться? — продолжал нудеть талерманец, чем окончательно взбесил.

— Думаю я об Империи, сам знаешь. Постоянно думаю. Но я хочу думать и хорошем. Пойми, дело не только в самолюбии, хотя и в нем тоже. Да, я хочу утереть им нос. И я честно заслужила на это, не находишь? Они сначала похоронить меня хотели. В Храме запереть. Думали, сдохну. Только ни хера. Вот пускай все посмотрят. Я хочу, чтобы все знали, с кем имеют дело. И тогда ни один баран и не одна овца не посмеют блеять, будто Эрика Сиол не достойна, не способна править и командовать войсками, а значит, ей срочно необходимо найти супруга. Твою же мать, если я начну свой путь с триумфа, это однозначно пойдет на пользу моему дальнейшему правлению. Как ты не понимаешь! Я тебе рассказывала, что введу правило, пить священную водичку перед турниром. Пусть заодно весь Эрхабен убедится, я не продавала душу и никакой не демон, — пояснила принцесса, не особенно надеясь на понимание.

— Ну ну, — отмахнулся талерманец, явно не желая продолжать разговор.

В Редград они прибыли к вечеру. Принцесса еще на входе озаботилась маской, которые тут были весьма в ходу. Что сразу бросилось в глаза, несмотря на закат, в городе было светло. Вокруг все горело замысловатыми огнями. Эйсин еще в замке объясняла это алхическими изысканиями. Народу вокруг было не особенно много. Но от этого атмосфера не становилась менее праздничной. Зазывалы, пляшущие и поющие артисты, яркие огни всевозможных цветов, все это напоминало пир во время мора. Особенно если вспомнить, что творится в это время в Империи. Но сюда люди прибывали не скорбеть, а веселиться.

Виктор ничуть не выказал изумления, казалось, ему плевать. А вот Лютый рассматривал все с открытым ртом, и не переставал вслух изумленно ругаться, так и порываясь войти хоть в какое-то игорное заведение. Эрика уже догадывалась, до Золотой Лихорадки варвар не дойдет. Да и не надо.

— Господа, вас приветствует Халифатский дом удовольствий для мужчин «Сладкий Эмир». Вас ждут истинные воины, готовые вести бой за любовь ночи напролет…, - с характерным акцентом вещал смуглый мускулистый юноша с длинными черными волосами. Зазывала, одетый в красные шелковые широкое брюки и такой же шелковый тюрбан, недвусмысленно красовался голым торсом.

— Тьфу, поубивал бы выблядков, — Лютый погрозил кулаком в сторону зазывалы и, видимо, памятуя о приказе не дебоширить, с рыком смачно сплюнул.

— Узнали бы халифатцы, как тут над их традициями измываются, объявили бы Игоку священную войну. Если бы раньше от злобы не сдохли, — небрежно сыронизировал Виктор.

— А по мне так неплохое заведение. Что халифатцы — ублюдки, что долбящиеся в зады — сраные ушлепки. Одно дерьмо, — резюмировала Эрика, не питающая теплых чувств ни к тем, ни к другим.

Ночлег они нашли буквально через полчаса Особо не перебирали, тем более, клоповников тут не бывает в принципе. А так, им все равно разок поспать, а потом это станет местом встречи, если они разминутся. Эрика и Виктор, как и планировали, решили выспаться. А вот Лютый уже присмотрел место, куда, как он счел, просто обязан немедленно пойти. Ему приглянулся игорный дом Храбрый Конунг. Как обещал зазывала, там господствуют колдландские традиции, а плоть ублажают девицы из самой Колдландии. Эрика не возражала, отсыпала золота и уверила, пусть развлекается там, сколько хочет. В Золотую Лихорадку брать Лютого смысла она не видела. К Рикинию его и вовсе подпускать нельзя, если учесть, как варвар относится к мужеложцам. Принцесса, как и Виктор, также не испытывала к данным господам теплых чувств, но ради дела можно разок побеседовать, а Лютый вполне способен наломать дров. Так что лучше пусть развлекается в Храбром Конунге. Принцесса только предупредила, ни в коем случае даже не пытаться громить «Сладкий Эмир» или иное заведение подобного толка.

Проснулись они рано. Эрика предварительно попросила служанку разбудить их за пять часов до полудня. Принцесса сочла необходимым до вечера привести свой внешний вид в порядок, достойный внимания Барона Рикиния Аренского. Ибо, чтобы опоить его в стенах Золотой Лихорадки, где на каждом углу глаза и уши, нужно установить с ним, как минимум, беседу. Игра — отличный и единственный повод. Вот только, как поведала все та же Эйсин, Рикиний отличается высокомерием и заносчивостью. С голодранцами он, не то что играть, разговаривать не станет. Играет он только с богатыми леди и господами. А еще он терпеть не может воинов. Так что их вполне пристойные для того же Имперского гонца воинские дорожные костюмы могут стать реальной помехой для реализации плана. В таком случае к Рикинию можно будет подступиться, только применив силу, что в стенах этого заведения ну очень не приветствуется и сразу привлечет внимание. Уж лучше снизойти и одеться, как того требуют обстоятельства.

— Проклятье, ради какого-то бесполезного баронишки мужеложца ты весь день предлагаешь прихорашиваться? Ты его совратить надумала? — вознегодовал Виктор, не желая даже подниматься с лежанки.

— Совращать это по твоей части, если что. Я надумала с ним сыграть. Как-то же надо завести болтовню и опоить. Вояк он на дух не переносит, а еще этот мудак у нас только с богатыми играет. По другому никак, мы его даже торговыми делами не заинтересуем. Этот упырь в стенах Золотой Лихорадки принципиально не говорит о делах, максимум, назначит встречу, когда сам сочтет нужным, — пояснила Эрика.

— Ну вот и пусть назначит. Или подождем, пока он наиграется и на обратном пути выследим, — лениво отмахнулся талерманец.

— Я не собираюсь терять время, болтаясь в Золотой Лихорадке. А ты, видимо, уже руки потираешь, как за это время все пойло там выпьешь и всех блядей перетрахаешь. Вот и хочешь время потянуть, — не удержалась от колкости принцесса.

Виктор буквально вскочил с лежанки.

— Может хватит? Достала! Да я за это время выпил всего раз. Той поганой бормотухи. Да и то, ты сама сказала, нужно, — вспылил он, теперь уже окончательно проснувшись.

— Ладно, прости. Я не права. Но все же я считаю нужным сходить в лавку, — в очередной раз настояла принцесса.

— Считаешь нужным, иди, — Виктор присел, и потянулся к столу за самокруткой, Хоть в платье наряжайся, хоть голой иди, — он поджег дурман и затянулся, — Я не собираюсь из-за херни таскаться но лавкам. Лучше посплю. Пойду в чем есть. Представишь своим телохранителем. Как никак, богатая госпожа, или господин, или хер знает кто, — раздраженно огрызнулся он и в очередной раз приложился к самокрутке.

— В принципе, ты прав. Так даже лучше, — несмотря на тон Виктора, принцессе понравилась идея с телохранителем. Все же оплатить вход в Золотую Лихорадку своему телохранителю имеют возможность только богатые господа.

Принцесса распорядилась, чтобы конюх оседлал коня, сама наспех умылась, прихватила золота, самокруток и отправилась выполнять задуманное. Проклятое тряпье подгонять еще придется. Как бы ее подобное занятие не бесило, но приличные господа уж точно не ходят в одежке с чужого плеча, будь она трижды дорогая. У всех личный штат портных. Как принято выглядеть в благородном обществе выросшая в императорском дворце Эрика все же понимала. Оставалось только найти приличную лавку.

Таковая нашлась быстро, достатоточно было осведомиться у караульных магов. А вот времени пришлось потратить почти весь день. Терпеть подгонку и примерки, а потом еще украшения подбирать. Вдобавок она не забыла посетить баню, а следом, цирюльню, ибо неровно постриженные волосы были ни к месту, и это было заметно, даже если собрать их в хвост. Оставалось надеяться, мучилась она не зря, и выскочка Аренский оценит браслет и перстни из платины и бриллиантов, сапоги из кожи халифатского юргана, идеально подогнанные рубаху из аркадийского шелка, и длинный сюртук из креонской парчи. Из чего брюки, она не запомнила. Да и креонским, возможно, был шелк, а не парча. Не важно, главное, куда уж приличнее?

— Заждался? — бросила Эрика, войдя в затуманенную комнату и застав там курящего Виктора.

Тот обернулся, посмотрел в недоумении, несколько раз окинул взглядом и только потом ответил.

— Мда, заждался, Ваше Высочество. И сколько ты отдала за это все? — скептическим тоном спросил он.

Услышав ответ, он закатил глаза.

— Ты специально искала подороже?

— Нет, но у меня не было времени искать подешевле, — отмахнулась она.

— Это же годовая казна Небельхафта, и ради чего? — Продолжал возмущаться он.

— Не жадничай. Карл награбил в разы больше. Когда речь идет о таком союзнике как Игрок, грех мелочиться, — издевательстки парировала Эрика.

— Да хер с золотом, если бы ты уже на встречу с Игроком шла. Но это маразм какой-то. Хотя, если ты покрасоваться надумала, тогда да, смысл есть. Только так и скажи, — продолжал негодовать талерманец.

— Думай, что хочешь. И вообще, поднимай свою задницу. Мы идем в Золотую Лихорадку, — поставила перед фактом она.

Заплатив весьма внушительный взнос за вход, и любезно отказавшись от проводника, Эрика и мрачный Виктор последовали к центральному игорному залу под громким названием Имперский. Поражающий своим шиком холл с зеркальными стенами казался странно пустым. Мельком глянув на свое отражение, принцесса в который раз не узнала саму себя. В таком виде и на Императорский пир не зазорно прийти. Виктор в этом плане смотрелся как типичный телохранитель богатого господина. Даже на лице написано, не подходи — убью.

В Имперском зале было уже более менее людно. Принцесса решила не тянуть, и проигнорировав предложение разносчика принести господам любое горячительное или алхимическое зелье, сразу решила начать выяснять местонахождение барона Аренского. Болтать ни о чем смысла она пока не видела. Конечно, любопытно узнать настроения здешней публики, да и вообще, тут можно многое выведать, но сейчас ей нужен был Аренский. Однако, при всем при этом, Эрика не смогла не обратить внимание на досужие беседы собравшейся публики.

— …они уже разбили наш флот и заняли несколько Портов…, - негодовал пьяный бородатый мужчина.

— Мой дражайший супруг воююет с ними. Так страшно, это не люди, это звери, — сокрушалась обвешанная золотом леди уже за другим столиком.

Принцесса даже отвлеклась от основной цели, решив все же выяснить, правдивы ли все эти утверждения. Совсем скоро она уже была в курсе, что около недели назад Имперский флот был разгромлен, сожжен и потоплен, а халифатцы уже захватили несколько западных портов. Сделали это они благодаря каким-то демонским огненным самострелам, которые, по мнению престарелого барона Шериол, тем продали хамонцы. Последние, разумеется, получили их от самого Проклятого. А что самое ужасное, в самый неподходящий момент выяснилось, что Верховный Маршал — предатель. Стало быть, в войске скорее всего бардак, при том, что основные войска с северо-востока и запада еще только подтягиваются на передовую. Подобные новости стали весьма неприятным сюрпризом.

— Поздравляю, Империя в полной заднице, — прокомментировал Виктор, когда они с огромным трудом оставили словоохотливого барона.

— Без тебя знаю. Поэтому не стоит тянуть с поиском Аренского, — мрачно бросила Эрика.

— Как скажете, — ехидно бросил Виктор, давая понять, как относится к этой идее.

Как ни странно, барон Рикиний, действительно оказался довольно известной персоной. Впрочем, судя по выражению лиц большей части гостей, у которых принцесса имела неосторожность осведомиться о бароне, любят его тут не особенно. Все же, пусть в Редграде принципиально не делают различий ни в положении, ни в подданстве, ни в постельных предпочтениях, гости Золотой Лихорадки от этого более тепло к мужеложцам относиться не стали. В итоге после часа мытарств Эрике все же удалось выяснить, Рикиний Аренский нынче проводит время в Аркадийском зале.

Здесь было намного более людно, чем в том же Имперском зале. Большая часть присутствующих мужчин и женщин были одеты по аркадийской моде. Особенно странными казались наряженные в платья мужчины. Более того, повсюду звучала аркадийская речь. Эрика, только переступив порог, стала высматривать Рикиния, опираясь на описание Эйсин. Однако рассмотреть среди холеных аркадийцев именно Аренского оказалось не так просто. И все же, пока она решила ничего ни у кого не спрашивать, а для начала — осмотреться. Тем более атмосфера в зале ей понравилась.

Принцесса хоть и никогда не бывала в Аркадии и с аркадийцами доселе толком не общалась, но из рассказов талерманца и Карла достаточно знала о нравах и обычаях этого народа. Несмотря на их склонность к лицемерию и стремление к выгоде, многие аркадийские нравы и традиции нравились принцессе куда больше антарийских. Там не было инквизиции, никого не жгли, спокойно относились к любым верованиям, уважали ученых, в том числе алхимиков, а женщин, и даже альбиносов, считали нормальными людьми. А что к выгоде стремятся, так кто к ней не стремится? Единственное, что ей претило, это спокойное отношением к мужеложству, но в остальном аркадийцы ей казались верхом разумности. Так называемый договор с Империй о торговле, разумеется, вызывал опасения, потому что был явно невыгоден, но, в тоже время Эрика некоторые нововведения под влиянием аркадийцев считала полезными. Например, запрет жечь женщин магов.

Они подошли к свободному столику и присели. Подошел разносчик, стал любезно предлагать отведать всяческие аркадийские блюда и напитки. Принцесса попросила разносчика принести розовый отвар и одновременно невольно прислушалась к достаточно громкому разговору за соседним столиком. Мужчины и женщины в соответствующей одежде оживленно беседовали на аркадийском языке, периодически прерываясь на смех. Эрика, несмотря на искреннюю симпатию к аркадийским традициям, этот язык толком не знала, как впрочем не знала никаких иных языков, кроме антарского и древнеантарского. Да и то, последний она выучила, думая, что имеет магический дар. Еще в Эрхабене у нее были наставники по аркадийскому, халифатскому и хамонскому языкам. Правда, всего год, а в Небельхафте у нее хаатало более увлекательных занятий, кроме как языки учить. В итоге принцесса разобрала только несколько слов, среди которых ясно звучало, Тадеус.

— Виктор, что они болтают про Тадеуса? И не говори, что не слышал, они орут так, что весь зал слышал, — шепнула принцесса, зная, талерманец неплохо знает аркадийский.

Он довольно ухмыльнулся.

— Слышал, еще как слышал. Небось стыдно теперь, особе столь благородной крови, не знать ни одного иноземного языка, — не упустил возможности поддеть Виктор.

— Пусть они наш язык учат, раз приперлись сюда, — огрызнулась Эрика.

— Ну да, как ты там еще говорила, язык оружия понятен каждому…

— …и является лучшим наставником антарийского языка для иноземцев. Именно. А теперь давай рассказывай, что они трепали про Тадеуса?

— Кратко. Подданные Империи глупые невежественные варвары. Знать у нас продажная, за золото готова молиться хоть Великой Матери, хоть Проклятому, а если заплатить больше — даже зад подставят. Смеялись, как наш доблестный Тадеус ходит на ковер в аркадийское посольство чаще чем в сортир, и за звонкую монету делает все, что укажет Его Благородие. Так что учи аркадийский, — в конце талерманец криво улыбнулся.

Принцесса выслушав талерманца, снова обратила свой взор на компанию аркадийцев. Те все так же непринужденно болтали, периодически мило смеясь. А ведь говорят они правду. И люди невежественны, и знать — продажна. И ничего тут не поделать. Другое дело, они даже не стесняются говорить об этом вслух. А ведь среди купцов и благородных многие понимают аркадийский. Но это лишь подтверждает, дело дрянь.

— Господин, вам что-то угодно? — учтиво обратился к ней аркадиейц в алом платье, именуемой у них странным словом тога. Навскидку ему было не больше двадцати лет. Он выглядел как типичный подданный Аркадии: гладко выбритое лицо, собранные в хвост темные волосы, и не сходящая с уст улыбка. Виктор, успевший там прожить пару лет, рассказывал, у аркадийцев есть такой обычай, постоянно улыбаться. Для них улыбка это просто вежливость, не более.

— Нет, я обознался, — грубо ответила принцесса.

Аркадийцы обернулись, что-то сказали друг другу и вернулись к своей беседе.

— Пошли искать барона, — скомандовала принцесса.

Долго искать не пришлось, Аренский оказался завсегдатаем аркадийского зала. Но увы, в данный момент он проводил время в «Аркадиаэль Маранаэль», то есть в отдельном зале для мужеложцев. Туда мужчины определенных пристрастий приходили поиграть, выпить, перекусить, пообщаться с себе в подобными, если нужно — уединиться, а если не нашлось с кем — там имелся бордель.

— Я туда не пойду, — прошипел Виктор, посмотрев на нее исполобья.

— Меня тоже они бесят, но твою мать, я же не заставляю тебя трахать их или давать в зад, — вспылила Эрика, стараясь не кричать.

— Еще чего не хватало. Но моей ноги там не будет. Во-первых я проблююсь, во-вторых — поубиваю их, в-третьих — я не желаю, чтобы эти жопники сочли меня за своего, — поставил перед фактом талерманец.

— Думаешь, я не проблююсь, не поубиваю и так хочу, чтобы меня приняли за свою, своего, или хер его знает?

— А тебе то что? Ты как раз там своя, — издевательски шепнул Виктор.

— Ты охерел? С какого блядства? Я зад никому не подставляю, и никого в зад не трахаю, ибо, как минимум, нечем. А если и было бы чем, так лучше удавиться. Тьфу, — злобно процедила она.

— Ладно, ладно, я пошутил, не кипятись. Но туда я не пойду. Можешь выгнать меня за это, но разговор окончен, — тоном, не приемлющим возражений заявил он.

— Ладно, жди тут. Я постараюсь быстро, а ты пока послушай, что еще аркадийцы болтают. Можешь даже выпить, — отмахнулась Эрика, понимая, что уговаривать Виктора нет смысла. Да и понять его было нетрудно. Эрика и сама бы туда не пошла, если бы не желание поскорее добраться до Рикиния, а потом — до Игрока. А талерманец в ее начинание не верит, вот и не готов так себя мучить.

«Постараюсь никого из этих жополазов не убить и даже не покалечить» — обреченно подумала она, и оставив талерманца, направилась к злополучной двери в «Аркадиаэль Маранаэль».

То, что она не увидит в этом месте ничего хорошего, она не сомневалась. Однако происходящее в зале не просто удивило, а шокировало Эрику. А когда ее взгляд наткнулся на целующуюся парочку, ее едва не стошнило, до того стало мерзко. Половина публики, которую она там застала, мало походила на мужчин в принципе. Нет, были там и мужчины, выглядящие вполне нормально, были и такие, на кого бы она в жизни не подумала, встреть в другом месте. Но некоторых господ назвать мужчинами язык не поворачивался. Манеры как у девиц, украшения женские, разряжены как попугаи. Попадались даже наряженные в женские платья, с разисованными словно у шлюх лицами. Только едва проступающая щетина выдавала их истинный пол.

«Твою мать, куда же я попала. Что за выблядки… «— мысленно выругалась она и тут же, вспомнив слова Виктора, осеклась. А она чем лучше? Одевается и ведет себя как…

«Неужели я как посмешище выгляжу? «— закралась в голову мысль.

«Да нет, бред какой-то» — тут же успокоилась Эрика.

Она то не шут, в отличии от этих, и посмешищем ее счесть чревато. Зубов лишиться можно, а то и на меч напороться. А эти, мало того, говномесы сраные, так еще и убогие. С этой позитивной мыслью принцесса пошла искать Рикиния. Нечего время терять. Быстрее найдет, быстрее свалит из этой обители недоумков.

— Господин, позвольте представится. Я Евдиклий. Можно просто Дикий. Вы, я вижу, тут впервые? — поинтересовался наряженный в зеленую аркадийскую тогу мужчина с зализанными назад волосами.

— Да, впервые. Я ищу барона Рикиния Аренского, — сухо бросила Эрика, стараясь не выдать раздражение. Кажется, на богатого господина уже обратили свои взгляды охочие до ласк и золота мужеложцы.

— Ах, милашку Рика? Он популярен. Порой сверх меры. Но смею вас разочаровать, он, увы, здесь не один, — манерно заявил Евдиклий чем взбесил еще сильнее, чем даже когда назвал себя «диким».

— Мне похер. Где он? — резко спросила Эрика.

— О, какие страсти! Так вы претендуете на милашку Рика? — Дикий хлопнул в ладоши.

— Ты отведешь меня к нему или как? — уже начала выходить из себя принцесса, что ей самой не нравилось. Что же ее они так бесят, сил прямо нет. А ведь нужно делать вид, что все хорошо.

— Да, конечно. Пойдемте. Мне нравятся решительные суровые господа, тут мало таких, — Дикий подмигнул.

Принцесса, ловя на себе заинтересованные взгляды двух разряженных как девицы идиотов молча последовала за ним.

«Выродки тупые, уже и я им суровый господин. Провалитесь в Бездну»- мысленно возмущалась она.

Евдиклий показал на столик, за которым из стеклянных замысловатых стаканов попивали какое-то зеленое пойло двое мужчин. Оба были без масок. Барона Рикиния принцесса узнала сразу по длинным локонам, розовому шелку и множеству жемчужных побрякушек. Мерзость, одним словом. Впрочем, Эйсин предупреждала, и у нее было время морально подготовится. Его спутник в сравнении с бароном показался обычным несколько грузным мужчиной. Одет дорого, борода аккуратно выбрита. Так и не скажешь сразу, что мужеложец.

«Гребаная херня. Воркуют, мрази. Подойти — сыграть предложить? Так барон или его спутник могут отказаться» — растерялась Эрика. Ее тут же отвлек прилипала Дикий.

— Вот видите, он не свободен. Зачем вам скандал, вы можете и так прекрасно провести время, — принялся успокаивать ее он.

«Твою мать, ладно. Дело требует» — обреченно сказала себе она, глубоко вдохнула и выдохнула и обратила взор на Евдиклия.

— Вообще-то мне он на хер не нужен. Не люблю смазливых блондинов. Я всего лишь хотел с ним сыграть. Есть старый счет, — заговорщицки пояснила принцесса. Дикий прямо засиял.

— О, это ведь не проблема, — Евдиклий взял ее под руку, Эрику передернуло от отвращения, но она сдержалась, не став отталкивать его, — Их двое, нас двое, можем предложить игру. Это будет комильфо.

— Отличная идея, — довольно согласилась Эрика, собираясь предложить тоже самое. Но не пришлось.

— Только одна проблема, у меня уже нет золота, — Дикий скорчил жалобное выражение лица.

Эрике сразу стало все понятно, местный работничек, типа шлюшки завсегдатая, разводит богатых гостей. Эйсин предупреждала на счет таких. Впрочем, сейчас ей это на руку.

— Не беда, у меня есть. Пошли.

После приветствий и приглашения сыграть, Рикиний, окинув взглядом одеяние «господина Эрви» тут же согласился, а вот его спутник, Айдар, поначалу упирался. Но барон убедил любовника. Правда, пока принцесса смотрела, как он это делал, ее чуть не стошнило. Аренский жеманничал будто юная леди на выданье. Но, главная цель была достигнута, Рикиний на крючке. Осталось избавиться от спутников и незаметно опоить его. Когда они пошли к столам, Эрика заметила, что за ними на достаточно близком расстоянии шли двое малопримечательных мужчин. Охрана Аренского, Эйсин рассказывала, он без магов никуда.

Эрике было плевать, во что играть. Дикому, тоже. Купец Айдар, из богатых, но не благородных, настаивал на костях. И в паре играть удобнее. Но Аренский капризно настаивал на покере. В итоге сошлись на более простой карточной игре под красноречивым названием «шут».

Игра сразу пошла напряженная. То, что Айдар не умеет играть в карты, вот и настаивал на костях, было ясно сразу. Но вот по поводу способностой Рикиния, сумевшего оставить Генри всю его гвардию без панталон, причем в более сложном покере, принцесса была лучшего мнения. И признаться, даже боялась проиграть все золото раньше, чем успеет зацепить барона хотя бы болтовней. Жульничать тут нельзя, рискованно, заметят, выставят из города. Но ни тут то было. Сама Эрика не считала себя специалистом по карточным играм, баловалась от скуки с Карлом и Виктором. Но барон, судя по его игре, будто карты впервые взял. Выигрывали Рикиний с Айдаром всего три раза и то, принцесса, дабы затянуть игру, просто поддалась.

Вдобавок, Эрика припомнила из данной Эйсин характеристики барона его любовь к разнообразным алхимическим зельям удовольствия. Аренский терпеть не мог дурман, почти не выпивал горячительного, но это ему и не требовалось. Рикиний и Айдар, еще перед игрой попросили принести им «Божественное сияние», которое представляло собой белый порошок, предназначенный для вдыхания через трубку в нос. Аренский принялся совать эту дурь ей и Дикому, расхваливая чудодейственный эффект. Последний не отказался, Эрика же предпочла, чтобы ей принесли дурман. Уже через час Рикиний поросил разносчика принести Тайирэ. Как он пояснил, это тоже самое, что «Божественное сияние» только его надо курить, и ощущения ярче и дольше. Он стал совать ей и это дерьмо, а она, разумеется, отказалась. В другой раз может и отведает, да только сейчас пришла она сюда не развлекаться.

Сначала парочка проиграла все золото Рикиния, потом взялись за весьма увесистый кошель Айдара. И если барон стал похож на одержимого игрой фанатика, его спутнику происходящее не нравилось все сильнее.

— Рикиний, может хватит? Ты говорил, что умеешь играть? Но ты разоришь меня! — рявкнул вдруг Айдар, резко встав со стола.

— Не ори на меня! Тебе жалко для меня золота? Вот и проваливай, жмот! — тоном оскорбленной невинности возопил барон.

— Для тебя не жалко, но это глупо, играть в то, во что не умеешь! Скоро панталоны проиграешь! — отчитал его любовник.

— Не хочешь играть, уходи, — капризно заявил Аренский.

— И на что ты будешь играть? На цацки свои? А потом задницу подставишь? — прорычал Айдар, зыркнув в сторону Эрики.

— Мне господину Эрви не жаль даже панталоны проиграть. Захочу и задницу ему подставлю. Пошел вон, — истерично вопил Рикний. Причем, так громко, что все присутсвующие обратили взор на их столик.

«Твою мать, проклятые мужеложцы» — мысленно сокрушалась Эрика, схватившись за голову.

Тем временем взбешенный Айдар с рыком влепил барону смачную оплеуху, и ухватив за волосы стащил со стула. «Ну да, не зря Эйсин рассказывала, Аренский без ума от властных мужчин» — подумала Эрика и тут же увидев растерянных магов, и из свиты Рикиния, и от заведения, мысленно выругалась. Барон, зная про защиту, выпендривался, но магия теперь не действует.

— Ты пойдешь со мной, — зло рычал Айдар, таща за собой безрезультатно вырывающегося испуганного барона.

Тут к Рикинию подскочили пришедшие в себя маги из его охраны, и принялись оттаскивать обидчика от господина. Первого героя Айдар отолкнул локтем, а потом отпустив Аренского, он одним ударом в челюсть отправил второго мага на пол.

«Всех бы вас поубивала, но тебе повезло, Аренский» — с этой мыслью принцесса решила вмешаться.

Айдар собрался было снова схватить ошарашенного барона, однако удар по шее быстро охладил его пыл, хотя и не свалил. Как никак, здоровый боров. Он скорее интуитивно замахнулся в ответ, но попал кулаком в воздух, а следом уже согнулся от боли. Эрика решила не мудрить, а пнула его коленом по бедру, и ткнула в болевую точку под ребрами.

— А теперь проваливай отсюда, выблядок. Увижу рядом, убью, — тихо, почти шепотом сказала ему на ухо она и оттолкнула хрипящего противника. Тот согнулся и закашлялся, забрызгав кровью поднявшегося на ноги охранника Рикиния.

Айдар, видимо, понял, что ничего кроме побоев и позора ему не светит, и спешно похромал прочь. Растрепанный Аренский лежал на стуле в бессознательном состоянии. Один из горе-охранников размахивал перед его лицом веером. Второй — растерянно стоял, потирая челюсть. Дикий заинтересованно наблюдал в стороне. Стоит ли говорить, что практически весь игорный зал обратил на них внимание. Десяток человек столпились вокруг. Драки в Золотой Лихорадке случались нечасто. А если случались, их пресекали маги. А тут прямо произвол какой-то.

— Чего он так? Вроде не зашибли, — вознегодовала Эрика, решив с чего-то начать разговор. Она понимала одно, с Рикинием нужно решать быстрее. Эта драка, а в особенности ерунда с магией, уже привлекли внимание охраны. Надо срочно его опаивать. А там, видно будет.

— Барон жутко боится крови, это все знают, — пояснил Дикий.

— Так, принесите ему воды! Дикий, бегом, — распорядилась принцесса, прекрасно осознавая, какое впечатление может произвести эта картина на окружающих. Но теперь было главным увести Аренского в отдельную комнату, ибо это шанс опоить его.

Когда Евдиклий принес стакан, барон уже начал приходить в себя. Эрика выхватила стакан и зло посмотрела на столпившихся зевак.

— Чего уставились! Плохо человеку. Валите, играйте! А вы, охрана, лекаря лучше бы позвали! Идиоты! — громко возмутилась она, и как только один из магов побежал, второй стал растерянно осматриваться, а толпа зашевелилась, принцесса суетливо наклонилась над бароном и незаметным движением влила из вшитого в рукав флакона зелье.

— Благодарю, — растерянно произнес Рикиний, только увидев ее.

— Не за что. Тебе водички попить надо. Это поможет, — принцесса сунула кубок к губам Аренского, и практически заставила его допить до конца.

— Вот, а теперь нужно пойти отдохнуть. Туда, где меньше людей. Эй, телохранитель хренов, где господин может прилечь? Проводи нас! — распоряжалась Эрика, одновременно помогая барону встать.

Тут к Рикинию подскочил его охранник, но сказать ничего не успел, барон заорал на него.

— Пошел вон. Я тебя выгоняю. И Маркесу передай, его тоже я выгоняю! — кричал он, однако не спротивлялся, и шел, куда его практически поволокла принцесса. Показать комнату отдыха вызвался служащий заведения.

То, что Аренский выгнал магов, показалось хорошим знаком. Правда, до места назначения барон так и не добрался, снова потеряв сознание. Пришлось нести его, что привлекло к ним еще больше внимания.

«Поганый кусок дерьма. Даже вырубился раньше, чем все нормальные люди, жополаз проклятый. Хорошо хоть не тяжелый, даром что мужик. Хотя какой ты мужик,» — мысленно ругалась Эрика, осматриваясь. Аренский и впрямь оказался таким тощим, что даже вполне изящная Ева потяжелее будет.

Распорядитель, видимо приняв их за любовников, оставил их в комнате. Принцесса усадив барона в кресло, заперла дверь на ключ, потом на засов и присев напротив, сняла опостылившую маску и закурила. Глядя на ничтожного шута Рикиния, ей теперь казалось, все старания бесполезны.

Все же прав был Виктор, лучше бы она официально обратилась к Игроку, чем иметь дела с таким придурком. Проклятье, да от девиц и то проблем меньше. Этот придурок просто не может быть приближенным хозяина такого великолепия как Редград. Задницу, небось, кому надо подставил, вот и смог на стену пробраться. А так, ну не может такое ничтожество знать хоть что-то важное. Торговлей промышляет? Да не факт, что он сам, а не его любовничек. А держать в Редграде бордель для мужеложцев, много ума не надо, сам небось подрабатывает. Тьфу…

Наконец Рикиний пришел в себя, а точнее, зелье подействовало. Принцесса, хоть и не верила в положительный исход, решила закончить начатое.

— Ты знаешь, кто такой Игрок?

— Да, — услышала она в ответ.

— И кто же такой Игрок?

— Я.

Эрика на миг оцепенела. Но потом рассудила, тот, наверное, не так понял вопрос. Он же и впрямь игрок, он играть любит, завсегдатай Золотой Лихорадки.

— Кто хозяин Редграда? — раздраженно уточнила она.

— Я, — снова ответил тот.

— Твою мать, — процедила ошарашенная Эрика, теперь уже ничего не понимая. Будто картина мира рухнула. Он? Этот шут? Игрок? Твою мать!

* * *

«Ну и как с этим существом договариваться, когда один его вид бесит, а за манеры хочется придушить? И это при том, что говнюк в разы умнее меня. А ведь придется…» — сокрушалась Эрика, покуривая дурман и глядя на бессознательного Игрока.

Допрос дал ответ на многие вопросы, но в итоге этих самых вопросов появилось еще больше. Многое спросить она не успела. Возможно, из-за взаимодействия с порошком Игрок пробыл в нужном состоянии в два раза меньше обычного. Как итог, додумывай как умеешь, да только Игрок наворотил будь здоров, так просто не разберешься. В какой-то момент она пожалела, что рядом нет Карла, он бы точно все распутал. Лучше бы она повела Персты громить клыкастых, а Темный Мессия — договариваться. Но теперь сожалеть было поздно. Пока Рикиний не пришел в себя, нужно было разбираться. Искать точки соприкосновения. Разумеется, последний аргумент это шантаж. Это она умеет, запугать. Но так и спугнуть можно, или того хуже, в собственном же стане врага нажить, если тот согласится под давлением. Все же Рикиний далеко не дурак.

Что она знает о нем? Продал душу Проклятому за дар иллюзии. Хотя поговаривали, что за удачу в игре. Но это не суть. Потом он промышлял торговлей аркадийскими зельями уловольствия, спас троих девиц ведьм от Ордена Света, организовав тем побег. Идею Редграда он начал реализовывать с постройки придорожного игорного дома на пустыре, через который шел Степной Тракт, следовавший из Эрхабена до столицы Тилии — Ваэльи. Нововведения Рикиния по организации заведения пришлись по вкусу публике. Как, впрочем, и аркадийские зелья. Хитрый Аренский пользуясь бардаком в Империи, не упускал возможности взять под крыло ведьм, темных магов, приманивал золотом обычных магов. Немыслимым образом он спелся с аркадийцами и Герцогом Каледонием Тильским, и с их помощью построил Редград.

В какой-то момент Аренского перестал устраивать Каледоний. Не сошлись в вопросах дележки прибыли. Поэтому, три года назад, Герцог вместе с двумя старшими сыновьями и десятком человек из челяди якобы заразились красной горячкой и отправились в Бездну. Герцогом стал младший сын Каледония — шестнадцатилетний Феодор, который был ни сном ни духом о делах отца, ибо заканчивал Императорскую гвардейскую школу, и даже не надеялся на такое наследство. И разумеется, юноша быстро попал под скромное обаяние Игрока, чьего настоящего облика так до сих пор и не узрел. Как итог, вся богатая и многонаселанная Тилия по сути под Игроком.

Способ сокрытия личности и организация безопасности в Редграде, заслуживали отдельного разбирательства. Эрика тщетно задавала вопросы, но Игрок там такого накрутил, что сам Проклятый не разберетася. Единственное, что узнала принцесса, в лицо Аренского как Игрока в самом Редграде знает всего десять человек, а в Золотой Лихорадке только двое, управляющий и командир стражи заведения. Стало быть, похитить Игрока ну никак не получится. При дальнейшем допросе принцесса надеялась выяснить отношение Аренского к принципиальным вопросам, но успела только спросить про Мизбарию, Халифат, немного про Аркадию. На самом интересном тот вновь потерял сознание.

Что ему предлагать и каким образом? Она собиралась предложить ему место казначея, особые условия для его деятельности и совместную борьбу с общим врагом — Тадеусом и Халифатом. Но все это бессмысленно. Должностью Верховного казначея его не приманешь. Это ей самой больше нужно, все же умный он человек, умеет золото и зарабатывать и считать. Но сам Игрок Империю с ее традициями презирает, его здесь волнуют только его личные интересы. Тадеуса Аренский не боится, он ему просто пока не мешает. Игрок уверен, если маг помешает, он сам разберется.

С Халифатом, конечно, проще. Аваргия ему важна, а точнее, важны порты, где у него было все схвачено. Логично, через них он покупает товар, в том числе аркадийский, а если Халифат захватывает Порты, не поможет даже Ольмика, море ведь будет под халифатцами. Но основной вопрос тут даже не в торговле, а в личной неприязни. Халифатцы враги Рикиния, и уже, как шутил Виктор, объявили Игроку нешуточную священную войну. Принцесса, вспоминая бордель «Сладкий Эмир» догадывалась, за что. Халифатцы не выносят неуважения к их верованиям едва ли не сильнее, чем имперская Инквизиция в свое время. Так что теперь не казалось удивительным, почему герцог Тильский вдруг проявил бдительность. Но без иных предложений, это все равно не аргумент, халифатцев в Империи никто не ждет с распростертыми объятиями. А еще аркадийцы, его нынешние основные союзники, тоже Халифат не жалуют.

Именно открывшийся факт сотрудничества Игрока с аркадийцами стал главной проблемой для принцессы. Барон не только связан с ними в делах. При допросе она успела выяснить, что у Игрока присутствует личная симпатия к ним и их обычаям. Что не удивительно, кто еще уважит мужеложца. А потом Аренский потерял сознание, даже детали и условия его сделки с аркадийцами выяснить не успела. Одно понятно, этот ублюдок не против продать им Империю, на что принцесса, при всей симпатии к аркадийским нравам, идти не собиралась. Одно дело, восхищаться традициями, совсем другое — подставить собственную задницу, позволив иноземцам хозяйничать в своей Империи.

По сути, ей необходимо не просто убедить Игрока сотрудничать с ней, но и заставить его пойти против аркадийцев. Которые учавствовали в строительстве Редграда, между прочим. Как? Конечно, предать этот человек способен, избавился же он от Каледония. Но там был иной случай, Герцог реально ему мешал. Что ей такого ему предложить? У нее недостаточно информации, особенно касательно его игорных и торговых интересов. А самой предположить, легко сказать, а не сделать. Если бы она в этих самых делах толком разбиралась. Разумеется, она имела понятие об особенностях торговли, податях и пошлинах, но в общих чертах. А Игрок собаку на этом съел. Она же, судя по всему, только в драках да выпивке преуспела. Она может убить его. В крайнем случае, перепить. Последнее, кстати, поможет разве что потянуть время. А вот если потом убедить не удасться, придеться убить. Как союзника врагов Империи.

В итоге принцесса только запуталась в мыслях еще сильнее, а барон, как на зло, очнулся. Принцесса в растерянности уставилась на него.

— Эрви? Эрви… ты?

Принцесса, судорожно соображая, молча кивнула.

— Можешь принести мне «Сияния», — попросил он, говоря через силу.

— Может не стоит? Давай лучше выпьем вина, — предложила принцесса, решив все же потянуть время. Похмелье после этого порошка не особенно способствует ясности ума, а так она его быстро перепьет. Даже по честному если.

— Нет, мне нужен порошок. Мы выпьем потом, — стиснув зубы и тяжело дыша процедил Аренский. Он схватился за грудь и весь крючился. Лицо его прямо перекосило от мучений.

— По-моему, тебе к целителю надо, — возразила принцесса, теперь уже подозревая неладное. Вдруг «сияние» и ее зелье оказались не совместимы?

— Я знаю. Но сияние поможет, а потом… Плевать, нам нужно поговорить, но сначала «сияние», — он сморщился и вновь натянуто улыбнулся.

Выглядел и так бледный, тощий и не пышущий здравием Аренский неважно. Мелькнула мысль, как бы не окочурился. Может, у всех подсевших на порошок такие мучения, но а любом случае, для нее это неплохой повод отправить Игрока полечиться, а самой немного подумать.

— Мы пойдем к целителю, — приказным тоном поставила перед фактом Эрика.

— Я сказал, потом, — с этими словами он резко встал и бросился по направлению к двери, но не сделав и двух шагов, полетел на пол. Он потерял сознание.

«Как же я ненавижу тебя, Игрок» — с этой мыслью она отперла замок и засов, и схватив Аренского, отправилась спасать вероятного союзника. Как эта картина смотрелась со стороны, ее уже не волновало. Не окочурился бы только… Одно хорошо, у нее будет время подумать.

— О Мироздание, за что мне это! — принялся сокрушаться целитель, пока Эрика укладывала барона на лежанку.

— Тебе платят, чтоб ты лечил, вот и лечи, — огрызнулась она.

— Да я и лечу, только смысл, когда вот такие, как этот Аренский… все равно все старания на смарку… Эх…, - сокрушался молодой маг.

— Сколько времени вам понадобиться чтобы привести его в порядок?

— Не знаю, я же еще не успел выяснить, насколько все печально, — устало ответил целитель.

— Сколько примерно. Я как понял, он не впервые тут? Сколько минимум? Один час? Два? Пять? — требовала ответа принцесса.

— Вы что? Три дня. В лучшем случае!

— Три дня? — изумилась она. Неужели все так серьезно? Все же в Золотой Лихорадке служат только высшие целители…

— А что вы хотели, господин? Ему эти зелья вообще нельзя. Но об этом потом, раз так беспокоетесь. А сейчас, будьте добры, не мешайте, — отмахнулся целитель.

— Ну да, понимаю. Но если он умрет, я тебе не завидую, — искренне предупредила Эрика, уходя.

— И так всегда… Ох уж эти любовнички, — пробубнил целитель, когда принцесса уже выходила за дверь. Остаться в лекарской комнате она при всем желании не могла, тогда маг точно ничего сделать не сможет.

Мысли будто перемешались. Вроде, есть время подумать, что ему предлагать. Но, с другой стороны, как бы она его не отравила и он не сдох. А тут еще вся «Лихорадка» от завсегдатаев, до служащих, будет считать их любовниками. Впрочем, плевать… Пытаясь собраться с мыслями, принцесса спешно направилась в аркадийский зал. Искать Виктора. Больше поговорить все равно не с кем.

Выйдя в зеркальный холл принцесса невольно взглянула в зеркало, остановилась и выругалась вслух. Перепугавшись, что Рикиний отбросит копыта, надеть маску она забыла. Мелькнула мысль, раздобыть другую, но еще раз глянув на себя в зеркало, махнула на эту идею рукой. Все равно мало кто узнает в ней Эрику Сиол. Если и попадутся те, кто видел ее больше пяти лет назад, едва ли додумаются. Особенно если учесть забавный факт, что для начала нужно догадаться про ее истинный пол.

Учитывая, что задержалась она порядочно, застать Виктора, слушающим аркадийскую болтовню, она даже не надеялась. Но все же она решила спросить у разносчиц и прочих служащих зала о брюнете в черном одеянии с длинным шрамом на щеке. В зале было все также людно. Причем самих аркадийцев только прибавилось. А вот его талерманское величество из ушел недалеко. Нетрудно было даже догадаться, куда. Он отправился в комнату уединения, и, разумеется не один. Мешать Виктору предаваться похоти принцесса не стала, решив остаться в аркадийском зале. В конце-концов, нужно не мучить себя мыслями про Игрока, а заняться чем-то полезным. В любом случае теперь придется болтаться в «Лихорадке» еще три дня. Вот и займется нужным и приятным делом. Выяснит обстановку, например. Отчего бы не побеседовать для начала с аркадийцами.

Врага нужно знать в лицо. Конечно, едва ли она узнает что-то секретное. Вот только к своему стыду она даже относительно общеизвестных фактов ни сном ни духом. Для человека, собравшегося в ближайшее время договариваться с отнюдь неглупым вероятным союзником, это преступно. Как так получилось? В Эрхабене в важные вопросы ее не посвящали, а потом она торчала в глуши, довольствуясь слухами и весьма ограниченной информацией от предателя Тадеуса. В Небельхафте она самозабвенно училась вырезать себе подобных, а в перерывах пьянствовала и возлегала с шлюхами. Вот и результат.

Принцесса была не против напоить кого-то из аркадийцев зельем, у нее еще осталось, но и тут незадача. Именно аркадийцы очень плохо реагировали на него. Правду не говорили, а просто травились, причем половина — со смертельным исходом. Так что вариант отпадал. В какой-то момент она пожалела, что не знает аркадийский, так бы могла попытаться войти в доверие. Но тут же мысли эти отбросила. Пошли они все, скоро она взойдет на престол, и тогда уже аркадийцы пусть ходят на ковер в их посольство. Подумав, как бы все обставить, Эрика решила позиционировать себя не очень умным отпрыском богатого антарийского купца, который умеет только тратить золото. Можно даже этого «сияния» понюхать, все равно хотела попробовать. Пусть не воспримут всерьез, но зато чего-то, да ляпнут. Поумничать захотят, например.

Эрика, вспомнив про обсуждающую Тадеуса компанию, принялась высматривать того самого аркадийца в алой тоге. Все же, если эти люди в курсе, как Тадеус ходит в Посольство, стало быть хоть немного осведомлены. А этот юноша был единственным, кого из них она запомнила. А еще он точно говорил на имперском. Принцессе повезло, тот самый аркадиец сейчас коротал время за игрой в аркадийскую рулетку. Теперь, главное, завести разговор. Принцесса присоединилась к столику с рулеткой, встав рядом с предполагаемым источником информации. Там толклось еще десяток иноземцев.

— Простите, что отвлекаю, но не могли бы вы мне объяснить смысл этой игры? Мне объяснял служащий, но я ничего не понял, — обратилась она к аркадийцу, заодно начав играть роль неотесанного богатого юноши.

Аркадиец улыбнулся.

— Разумеется. Но позвольте сначала поинтересоваться здоровьем барона Аренского, — с едва заметным акцентом полюбопытствовал он, даже отвлекшись от игры.

Также к ней повернулся стоящий с ним рядом не менее холеный аркадиец примерно того же возраста и весьма схожей внешности. Такой же бледный зеленоглазый брюнет. Только ростом ниже и платье его было белым с позолотой по краям.

— Все нормально. Целители знают свое дело, — заявила Эрика.

— Ох уж этот Аренский, такой безумец, — прокомментировал юноша в белой тоге.

— Как не прискорбно. Я, кстати, Эрви, — принцесса решила не терять времени зря.

— Тинатиэль де Стенк, — любезно представился аркадиец в белой тоге.

— Младиэль де Флабус, — назвался второй юноша.

«А это уже интересно» — обрадовалась она. Приставка «де» недвусмысленно говорила о благородном происхождении. Все же не зря за тем столом были в курсе телодвижений Тадеуса.

— Рад знакомству, — бросила принцесса, сознательно не став обращаться к ним «ваше бларгородие». Пусть полагают, что их собеседник понятия не имеет об аркадийских обычаях.

Тинатиэль о чем-то тихо спросил у Младиэля на аркадийском, тот бросил взгляд на Эрику, улыбнулся и кивнул.

— Вы очень хотите играть в рулетку? — осведомился Тинатиэль.

— Сам не знаю. Я же не играл в нее никогда. И вообще, первый раз в Золотой Лихорадке, — заявила принцесса. Ясно, те хотят развлечься, поговорив с местным выродком. Ну вот и отлично.

— А мы уже час тут играем. Наскучило. Хотим немного перекусить, выпить вина. Присоединяйтесь к нам, если хотите. Мы вам расскажим про рулетку, — предложил Тинатиэль.

— Кстати, вы уже успели отведать «Божественное сияние»? — любезно уточнил Младиэль.

— Не успел, и с удовольствием приму ваше приглашение, — согласилась Эрика.

Аркадийцы отвели ее в отдельную уютную комнату, посреди которой стоял стеклянный стол с позолоченными ножками. Вокруг стола располагались мягкие кресла. Эрика любезно позволила иноземцам выбрать блюда, какие те считают самыми вкусными, вино она пить не стала, а вот от «Божественного сияния» не отказалась. Рассудок он совсем не затуманивает, и разок отведать можно. И даже нужно. Как минимум, за компанию. Ну и, заодно поймет, чем он так Игроку нравится.

«Сияние» принесли практически сразу.

— Я ни разу не пробовал, интересно, что это за хрень такая, — простодушно пояснила она, приноравливаясь к трубке.

— Странно, что барон Аренский не успел познакомить вас с его излюбленным зельем, — с улыбкой бросил Тинатиэль.

— Так мы с ним только сегодня познакомились. Играли в шута. Он так хвалил его, я захотел отведать. А потом этот ублюдок Айдар устроил дебош, — пояснила Эрика.

— А вы неплохо отделали его. Тут нечасто драки, обычно магическая охрана заведения предупреждает потасовки. Но вы успели вмешаться раньше. Мало того, так быстро справились, что даже охрана моргнуть не успела, — вклинился Младиэль.

— Ерунда. Знаете, нет ничего лучше хорошей драки, но за ее отсутствием сойдет любая, — небрежно отмахнулась принцесса, поддерживая образ неотесанного юнца, и, наконец, решилась вдохнуть «сияние».

Собеседники, разумеется, не прекращая улыбаться, застыли в ожидании. Эрика закашлялась. Они практически одновременно занюхнули следом.

— Ну как? — спросил Младиэль, как только она перстала кашлять.

— Мерзость, кхе-кхе, какая-то, — заявила Эрика, ничуть не слукавив.

— Это поначалу. Мне вот что любопытно, вы же не из благородных? — полюбопытствовал вдруг Тинатиэль.

— Нет, я из рода купцов. Мой отец дурманом торгует. И еще чем-то, хрен его знает. А вы что, благородные? — напрямую спросила Эрика.

Аркадийцы переглянулись, в этот момент принесли вино.

— Да, но будем считать это неважным. Не берите в голову. Мой отец кстати тоже торговлей занимается. Слыхали про контору «Флабанет»? — спросил Младиэль.

Эрика помотала головой. Она же и впрямь не слышала. Аркадиец продолжил.

— Мой отец ею владеет. По вашему, владелец конторы, это очень богатый купец, которому подчиняются много других купцов, — снисходительным тоном пояснил он, пригубил вина, и вновь обратился к принцессе, — Странно, что вы не знаете, чем ваш отец торгует. Я с юности в курсе дел, и для меня совершенно не секрет, что «Флабанет» продает ювелирные украшения, ткани и еще ювелирные сервизы. Более того, я уже как пять лет помогаю отцу вести дела. А через год, когда мне исполнится двадцать, я стану партнером, — похвастался он.

«Итак, отпрыск купца, кажется, мне повезло» — мысленно обрадовалась Эрика, рассчитывая на любопытную беседу.

— Наверное, Эрви просто не интересна тороговля, — предположил Тинатиэль, — Но чем же вы тогда занимаетесь? — спросил он, и при этом, как всегда улыбнулся.

У Эрики в который раз сказалось впечатление, что аркадийцы просто не могут не улыбаться. Наверное, они улыбаются даже когда убивают. Этого у Виктора она как раз и не спросила.

— Чего это не интересно? Интересно! Только мой отец меня в дела не посвящает. Даже имя свое называть строго настрого запретил. Он стыдится меня на люди показывать. Сами видите, как я выгляжу, — горько заявила принцесса, почему-то вдруг рассудив, что это неплохой ход, выставить себя жертвой местных обычаев. Тем более, она даже почти не солжет.

— Какой кошмар, я полагал столь дремучие предрассудки всего лишь слухи, — наигранно возмутился Младиэль.

— Увы, это не слухи. Кстати, а вы, Тинатиэль, тоже занимаетесь торговлей? — решила уточнить принцесса.

— Нет. Я, между прочим высший маг, но ныне, я как и вы, просто веду праздный образ жизни, — отговорился он, явно не желая распространяться дальше.

Эрика вдруг ощутила, что ее мысли приобретают небывалую ясность. Кажется, она знает, что нужно сказать аркадийцам. Нет, не кажется, она уверена. Для начала нужно пооткровенничать. То есть сделать вид, что откровенничает.

— А вы думаете, мне нравится подобная жизнь? Был бы магом, и тут херня. А все, как вы говорите, из-за предрассудков. Даже в войско не взяли. И воевал бы я нормально, только на мне же печать Проклятого! Тьфу! Отец к делу не допускает, потому что уверен, из-за моей внешности все дела кувырком пойдут. Печать Проклятого! Вот и откупается золотом, только чтобы не лез и глаза не мозолил. Но я не жалуюсь, он мог бы меня утопить как щенка при рождении, или вообще, в послушники сдать. А он, пусть и по просьбе матушки, даже грамоте научил. И золото дает, — похвасталась Эрика, получая от собственной лжи безумное удовольствие.

В какой-то момент ей стало понятно, зачем нюхают «сияние». Такой душевный подъем был ей знаком, но случался не так часто. Для этого был нужен весомый повод. А тут и причины не надо.

— Утопить? Какое варварство, вы уж простите! Все же, с тех пор, как я живу в Империи, я не перестаю удивляться этим ужасным нравам. У нас в Аркадии такое не мыслимо, — вознегодовал Тинатиэль, но улыбаться не прекратил.

Это принцессе и нужно было. Хотят поговорить про варваров? Пожалуйста.

— Да, у нас все варвары, можете не извиняться. Уж я то хорошо это понимаю. Вот отец дает золото, только приставил соглядатая. Чтобы я случайно не опозорился. Но я то хитрее. Мой охранник пьяницей оказался, мы с ним сдружились. Я ему выпивать позволяю, он молчит перед отцом. Ну а постоять за себя и сам я могу. Жизнь научила, с такой то рожей часто приходилось кулаками размахивать! Думают, раз альбинос, так сразу доходяга и насмехаться можно. Вот и отхватывают, гады! — продолжала самозабвенно привирать принцесса, заодно поддерживая нужное впечатление.

После божественного сияния люди не только чувствуют себя едва ли не властелинами всея Миории, но и не прочь сообщить это всем окружающим. Аркадийцы, должно быть, знают, как действует порошок, который они сами только что понюхали. Вот она и похвастается, просто немного солгав. Как ей нужно. Лгать она тоже умеет.

— Это мы уже поняли. Айдар был крепким господином, и не из робкого десятка, — на удивление с уважением в голосе подтвердил Тинатиэль.

— Простите, кажется я разоткровенничался. Наверное, это «сияние», развязывает язык, помимо прочего. Вам, должно быть, не интересно? — нарочито полюбопытствовала Эрика.

— Что вы. Нам очень любопытно узнать о здешних нравах больше. Я в Империи всего третий месяц, мне правда любопытно, — уверил Тинатиэль, расплывшись в улыбке.

Также улыбающийся Младиэль уверенно кивнул. Эрика, несмотря на абсолютное не понимание смысла их улыбок, продолжила. В конце концов, они всегда улыбаются.

— Знаете, сказать вам честно? Я об этом никому не говорил. Но вы же не знаете имя моего отца. Мне конечно приятно, что отец дает мне золото, а я все обставил так, и делаю, что хочу. Но я уверен, что стал бы купцом не хуже, а лучше! Да, он ничему не научил меня, но я знаю, что не идиот. И я знаю, что мог бы разорить этого ублюдка, что безусловно сделаю. Затем я и нашел Аренского, хотел попроситься в партнеры, тайно от отца. У меня же есть его золото. А про барона я слышал, он широких взглядов. Мы с ним похожи, Империя сделала нас чужими, но ему все равно проще, он не проклят для всех! Вот недавно один ублюдок сказал, с моим лицом мне место на паперти. Я разбил его поганое лицо, и готов это сделать с каждым, кто уверит, что окажусь на паперти. Все еще узнают обо мне, — уверенно заявила она. Там более, лгала она не так уж много. Узнают ведь.

— Уверен, так и будет, хотя и сочувствую вам! — уверил Тинатиэль, — Мы аркадийцы давно уже пережили всю эту варварскую зашоренность. Более того, мы всегда отличались рассудительностью. Мы не сжигали женщин магов, ибо брезговать даром, данным Великой Матерью, не только грешно, но и глупо. В вашей Империи до этого додумались только сейчас, да и то, не без нашей помощи, — Тинатиэль захихикал, — Понимаете, все дело в страхе перед иным. Вы знаете, почему Империя проигрывает тому же Хамону? — вдоволь нахвалившись, вдруг спросил Тинатиэль.

— Они просто лучше умеют воевать? — кратко предположила Эрика для поддержания разговора.

— В том числе. Но дело даже не в этом. Открою вам секрет, мой отец с недавних пор Великий Посол Королевства Аркадии, а ранее был советником Короля. Так что я знаю, о чем говорю. Хамонцы готовы двигаться вперед. Алхимия, механика… У вас в Империи этого бояться. У вас, куда не ткнись, все боятся. Даже герцоги пошлины у своих же купцов дерут, если они с другого герцогства. Казалось, одна Империя, а вот боитесь за свои карманы, а в итоге, теряете. Даже повинность крестьянскую и ту вроде отменили, а толку, если не все подчиняются. В Аркадии про эту повинность уже сто лет как забыли. Милет, Хамон… Даже в Антанаре отменили. Колдландцы и халифатцы не в счет, те совсем варвары. Их проще истребить, чем научить жить по-людски, — Тинатиэля явно понесло, — Вас хоть научить можно, если постараться. Как хамонцев, например. Они не побоялись! Но только в Аркадии царит гармония, мы любим науку, ценим магию, помним традиции, и не видим смысла бояться. Мы предпочитаем прежде думать, а какова же выгода! — распалился, как оказалось, отпрыск посла, разумеется, находясь под воздействием «сияния».

— Здесь тоже думают о выгоде, только вот посмотреть дальше своего носа ума не хватает. Они готовы из страха топить своих детей и сжигать женщин. Варвары, — резко заявила Эрика.

— Да, вы проницательны. Весьма. Жаль, что вы родились не в Аркадии. Вы стали бы у нас весьма популярны. У нас любят альбиносов. По легенде, один из многочисленных сыновей Великой Матери был альбиносом. Но, ведь мы все произошли от Великой Матери. Признаюсь, меня редко трогает участь варваров, и поначалу я надеялся просто неплохо провести время в дискуссии с недалеким местным глупцом. Но вы оказались не похожи на остальных. Вы понимаете суть, осознаете, насколько жутко и гадко живет эта варварская Империя, — снова толкнул речь Тинатиэль.

— А как не понимать, если сам на себе ощутил? Только, увы, я родился тут, и бежать не собираюсь, — выказала сомнения принцесса, не зная, что еще отвечать на такую неприкрытую лесть.

— Тинатиэль, не пугай нашего друга. Антария не безнадежна, — вклинился Младиэль, и обратился к ней, — Эрви, я могу уверить, и у вас есть надежда! Более того, вы лично можете помочь все изменить. Да, ваши правители ради сиюминутной выгоды продали все нам. Увы, сначала многим будет трудно. Я не завидую даже Аренскому. Но если посмотреть на это под другим углом? Пусть поначалу многие потеряют все, тысячи пойдут по миру. Но потом вы все возблагодарите тот час, когда ваши правители подписали сей договор. Сколько бы вы еще без нас копались в своем дерьме? Гляньте на хамоцев, которые победили даже без магии? Да если бы не мы, они бы там до сих пор дерьмо месили со своим тупым королем. А теперь живут как люди, — распалившийся аркадиец закончил речь.

В этот момент подошли разносчики и выставили заказанные блюда. Впрочем, еда теперь никого не интересовала. Тинатиэль попросил принести еще «Божественного сияния».

— Простите, но я не понял, а почему пострадает Аренский? — уточнила Эрика, хотя вопрос Хамона ее тоже заинтересовал. Причем тут аркадийцы к объявлению Магистрата? Хотя, с другой стороны, все логично…

Тинатиэль растянулся в снисходительной ухмылке.

— О, вы так наивны, Эрви. Хотя неудивительно, если отец не озаботился вашим должным образованием. Сей факт для разумного человека никакой не секрет! — самодовольно заявил он и принялся рассказывать, как торгующий аркадийскими товарами Аренский из-за договора окажется в менее выгодном положении. В менее выгодном положении окажутся даже торговцы имперскими товарами, а совсем скоро вся торговля Империи окажется в руках аркадийских контор, некоторые из которых, например Флабанет, давно превзошли все Гильдии Купцов Империи вместе взятые.

Речь, преисполненную гордости за себя и свой народ, прервал разносчик, принесший порошок. Эрика, несмотря на соблазн, нюхать его снова отказалась. Она и так уже чуть не взболтнула лишнее, едва сдержавшись. А вот Тинатиэль и Младиэль дружно приложились к «сиянию» и с удовольствием вернулись к восхвалению Аркадии, ее традиций, и далекоидущих планов. Они уверяли, Аркадия, при помощи, сначала торговли, а потом прибирания к рукам всевозможных гильдий, принесет в эти дикие земли справедливость и благоденствие. В том, что в Антарии все ужасно, вокруг дерьмо, бардак, и вообще, живут все тут неправильно, были уверены и отпрыск посла и владельца торговой конторы. Да что там, как бы не было противно это осознавать, в этом была уверена и сама принцесса.

Если поначалу она, упиваясь собственной хитростью и дальновидностью, радовалась, как перехитрила этих ублюдков, выставив себя дурой, и спровоцировав тех едва ли не на ладони выложить все планы Аркадии, постепенно действие «Божественного сияния» начало сходить на «нет». Как и предупреждала Эйсин, настроение становилось все хуже. Сначала к Эрике пришло понимание, ничего такого аркадийцы не рассказали. Это прописные истины и так понятны любому образованному человеку. Ясное дело, к чему такие договора приводят. Как и логично, почему как купцу, Аренскому это невыгодно, но как хозяину Редграда — ущерба не принесет. А если она, даже зная в общих чертах суть договора и обстановки, сама не догадалась, так потому что она и впрямь ни хрена не понимает. А еще собралась переговоры с Игроком вести. Буквально с каждой минутой действительность стала казаться все мрачнее.

«Спокойно, это все порошок. Ясно же, почему его постоянно нюхают. Но я этого делать не буду. И даже выпивать не стану» — говорила себе принцесса, нервно куря очередную самокрутку и осознавая, настолько отвратительно морально ей давно не было. Даже выпить захотелось, но она же зареклась пить, когда ей плохо. А тут еще, из-за какого-то порошка. Впрочем, а только ли из-за порошка? Тем временем, понюхавшие еще порошка аркадийцы не перставали самозабвенно хвалиться.

— Что-то вы приуныли, Эрви. Может все-таки еще «сияния»? — Младиэль, заметив ее помрачневшее лицо, даже любезно прервал свои рассуждения по поводу успехов торговых контор Аркадии в Хамоне.

— Нет, я не хочу. Я просто задумался. Вы так красиво все рассказываете, обещаете благо. Но в это так сложно поверить. Вдруг этот договор кто-то разорвет? — спросила принцесса. Как бы там ни было, а из нанюхавшегося и ощущающего себя центром Миории отпрыска посла можно вытянуть важную информацию.

Тинатиэль вдруг рассмеялся.

— Милый друг, вы думаете, они это подписали от хорошей жизни? Император давно ничего не решает. Ныне правят Императрица и Ее Верховный Жрец, а они не разорвут договор. Им нужно наше золото. Да, Мириамские, которые собрались поставить следующего Императора, женив своего отпрыска на принцессе, могут попытаться. Но рискнут ли они пойти против мага? А еще продолжать войну с Хамоном и Халифатом одновременно? Хватит ли у них средств откупиться от Хамона, который с нами в очень хороших отношениях? Рискнут ли потерять Ольмику? Тем более, Милет и Антанар уже запретили торговлю антарийских купцов на своих землях. А знаете почему? Не знаете. Потому что по нашей просьбе Империя сделала это первой. Так то. Но если даже они идиоты, и рискнут, мы всегда найдем пару тройку герцогов, кого можно купить, — самодовольно заявил он.

— Именно, Эрви, именно. Золото, лучшее оружие. Так что никто ничего не разорвет, — с такой же улыбкой вторил ему Младиэль.

— Хамон разве ваш союзник? Вся Лихорадка судачила, что это хамонцы продали Халифату огненные самострелы? А ведь Халифат ваш враг, — теперь уже искренне недоумевала принцесса.

— Кто их об этом попросил? У нас бы халифатцы никогда ничего не купили, а вот у хамонцев — запросто, — Тинатиэль подмигнул.

В этот момент Младиэль одернул приятеля, резко сказав что-то на аркадийском. Но Тинатиэль только небрежно отмахнулся. Эрика поняла, тот начал болтать лишнее, и это очень хорошо. Даже настроение улучшилось.

— Честно, я ни хера не понял. Я то думал, хамонцы в сговоре с халифатцами. Но халифатцы ведь ваши враги. Это даже я знаю. Сколько ваших кораблей они потопили? А если Империя их не сможет выгнать из Портов? Как же тороговать будете? — возразила Эрика.

— С нашей помощью сможет, и за это время окончательно окажется в наших руках, ибо влезет в долги. А оружие халифатцам пригодится для других целей. К сожалению, этих варваров приручить нельзя даже золотом, именно поэтому я, как и все разумные аркадийцы, считаю, их проще истребить. Они не пускают к себе иноземных купцов, а если их не пускать в свои порты, они безбожно пиратствуют. Поэтому мы по мере возможностей помогаем этим недоумкам истреблять самих себя, стравливая между собой. Это несложно, с такими то дураками. Забавно, но частенько их пираты грабят даже своих. А эмиры у них вовсе недоумки, они готовы из-за косого взгляда идти войной на соседа. Магов у них нет, а с самострелами, которые, между прочим, называются «Артиллеарель» они перебьют друг друга быстрее. Империя, с нашей помощью их выгонит, уменьшив численность, а потом, не без наших стараний, они будут сжигать и топить корабли друг друга, — хвастался отпрыск посла, едва не лопаясь от самодовольства.

— Но вы не боитесь, что халифатцы эти ваши, как их там, артеллерь, на вас и применят? — спросила Эрика.

— Как вы наивны, Эрви. Им не до нас, им с Империей разбираться еще. И потом будет не до нас, друг друга жечь будут. Но даже на крайний случай, вы думаете, у нас нет лучшего оружия, которое мы никому продавать не собираемся?

— И все равно не понимаю. Наверное, я наивный идиот. Хамонцы ведь могут вас не послушать, решат добивать Империю, им, наверное, выгодно, чтобы Порты достались Халифату. Тогда они заберут Ольмику, — предположила Эрика, действительно не понимая сути действий аркадийцев.

— А вы не глупы, но все равно многого не знаете и не понимаете. Будучи отпрыском не последнего человека, а ныне Великого Посла, я знаю и понимаю куда больше вас. Золото очень опасное оружие, которое при умелом использовании объединяет и разделяет глупцов, делая из них марионеток. Вы, Эрви, умеете только тратить золото, вам не понять, почему хамонцы никогда не решатся нас послать, — самодовольно заявил распалившийся Тинатиэль.

— Вы думаете, что уже купили Магистрат? — выдала первую попавшуюся мысль Эрика.

Младиэль снова начал возмущаться на аркадийском языке, но отпрыск посла только посмеялся.

— Ну вы поражаете своей наивностью. Халифату Порты никогда не достанутся, уверяю. У нас все просчитано. А Хамон это отдельный разговор. Понимаете, Аркадия всегда может передумать и помочь Империи, и тогда Мизабрия уплывет. А там много золота. Многие товары, которые так полюбила их знать, умеем делать только мы. Еще мы можем вдруг захотеть помочь акирам. Вот я уверен, вы даже не знаете, кто это такие. Откуда же вам знать. Они живут на востоке Хамона, неграмотны и терпят притеснения. Отчего бы милостиво не помочь страждущим? Аркадия всегда помогает страждущим, и Магистр тоже об этом знает. Ему же мы помогли, — похвастался Тинатиэль.

Младиэль снова что-то возразил на аркадийском.

— Вы полагаете, ваш друг болтает мне лишнее? — спросила у него Эрика напрямую.

— Нет, что вы, Эрви. Я просто обеспокоился, что вам могут быть не понятны столь пространные речи о судьбах Миории, — с улыбкой ответил тот.

— По поводу лишнего, это все ерунда. Можете пойти доложить хоть самому Императору. Или Верховному Жрецу. Поверьте, правители уже давно все знают и понимают. Мы просто вовремя приходим с помощью, от которой сложно отказаться, — резюмировал Тинатиэль.

Принцесса, рассудив, что говорить больше не о чем, из вежливости выслушала хвалебные речи в отношении мудрости аркадийцев, распрощалась с ними и пошла прочь из комнаты.

«Сложно отказаться, говорите? Ну-ну» — мысленно процедила она, проносясь мимо кучкующихся вокруг столов аркадийцев.

Чего греха таить, ей, как и Виктору, нравилась Аркадия. Пусть она там и не была, но талерманец много интересного рассказывал. Там всегда было куда меньше невежества. Но как бы там ни было, со своей Империей она разберется без аркадийцев.

Виктора она искать не стала. Понимая, что последствия принятия дурацкого порошка нужно просто пережить, она решила отправиться в комнату отдыха поспать. Иначе она кого-нибудь убьет. Мрачное настроение в ее случае к этому привести способно. Аренский все равно у целителя, а у нее есть время подумать. И прийти в себя. Последствия от приема порошка мучили еще несколько часов. При этом заснуть оставшаяся наедине с дурными мыслями принцесса никак не могла. Но все имеет свойство заканчиваться, и в конечном итоге Эрика смогла забыться в спасительном сне.

Очнувшись, она принялась вспоминать все предыдущие события. Напрашивался вывод, если бы не понимание, что в этом вина дурацкого порошка, за столь уничижительные мысли накануне ей вполне могло стать стыдно. Окончательно прийдя в себя, она принялась осматриваться, дабы узнать сколько времени она спала. Но в комнате часов не оказалось. В Лихорадке с часами вообще проблема. Помывшись в весьма необычной туалетной, где вода поступала прямо в бассейн и даже не надо было таскать ведра, принцесса решила, пора осведомиться здоровьем Аренского и, наконец, найти Виктора. Но сначала Игрок. С талерманцем, кроме очередного похмелья ничего не случится, а барон, по словам лекаря, вполне способен окочурится. Хотелось убедится, опасения напрасны.

Когда она пришла в лекарский зал и спросила про барона, через некоторое время к ней вышел незнакомый упитанный мужчина лет тридцати на вид. Белая мантия, вышитая по краям позолотой свидетельствовала о том, что перед ней маг жизни. Он представился магистром Натаусом. Аренский оказался жив. Правда, целитель, явно приняв ее за любовника барона, разразился долгой речью относительно вредности зельев удовольствия, в особенности «сияния» для здоровья Рикиния.

— Не понимаю, если эти зелья и порошки такое дерьмо, какого хера их тут всем пихают, уверяя в безвредности и даже в целебных свойствах? Берите, кто хотите, сколько хотите… — насторожилась принцесса.

— Понимаете, дело в мере. Эти порошки и зелья, разумеется, при обильном приеме, могут быть вредны, но для большинства людей не смертельны. Напротив, они полезны! Вы думаете, один Аренский ими так увлекается? Но поверьте, здоровые люди, даже усердствуя, попадают сюда ну очень редко, да и то, если смешают разные зелья по глупости. И то, воздействие магии жизни устраняет все последствия. Так что не преувеличивайте, дело не в порошке, дело в Аренском. Господину с его здравием нельзя так упорствовать, он рискует загнуться, если вовремя не попадется целитель! А лучше ему вовсе их не принимать! — распалился Натаус.

В этот момент принцесса подметила схожесть взгляда мага с взглядами тех же аркадийцев, после того, как они понюхали «сияние». Расширенные зрачки, а еща подчеркнутая самоуверенность.

«Мда, да ты же сам такой…» — мысленно вознегодовала Эрика.

— Странно. Вы же у нас высший целитель. Почему тогда не вылечите его? Пусть он тогда нюхает, что хочет. Почему так нельзя? — с претензией спросила Эрика.

— Да что вы все одно и тоже твердите! Да, я высший целитель, и я не могу его вылечить! Не может даже самый сильный маг жизни дать то, чего не дало или забрало у человека само Мироздание! Если барон Аренский родился таким, что я могу сделать? Я могу лишь избавить его от последствий приема зелья. Но в другой раз опасность от зелья для него не станет меньше! — заявил целитель.

— И чем же он болен? — с претензией спросила Эрика.

— Лимфо-кровная немощь.

— Че это за херня? Думаете, я понимаю? — озадачилась принцесса.

Натаус посокрушался, что никто ничего не понимает, и толкнул витиеватую речь. Причем вопрос он понял по-своему, сочтя нужным поведать ей про соотношение каких то гуморов, среди которых были кровь, лимфа и два вида желчи. Все они представляют четыре стихии Мироздания, какой гумор — какую стихию, Эрика не запоминала. Принцесса вообще пожалела, что задала этот вопрос. Наговорил с три короба, причем явно испытывая удовольствие от своего рассказа, а все равно, что конкретно не так с многострадальным Аренским, толком не объяснил. Ну не считать же мудреный рассказ о том, что какой-то там энергии недостаточно по воле Мироздания, объяснением. Единственное, что Эрика поняла, так по мнению целителя, барон из-за этого слабее здоровых людей, подвержен обморокам, головным и сердечным болям, а что самое главное, принимая алхимические зелья, рискует умереть.

— Ну спасибо, просветили. Ладно, допустим он болезный. Так почему вы сами не объясните ему? Он же не дурак, — предположила Эрика.

— Господин Эрви, я пытался. И не только я. Он не слушает! — высокомерно заявил маг.

— Ну ну, сами то нюхаете, по вам видно, вот и не слушает, — с укоризной бросила Эрика.

— Да, и потому я могу уверить в пользе «сияния». Вы зря так иронизируете, я же ради блага вам это поведал. Эрви, я полагал, вы должны меня понять, как никто другой. Ну родился господин таким, нельзя ему так развлекаться, что я могу сделать, — магистр развел руками.

— Ладно. Занимайтесь Аренским, а я пойду, — резко отмахнулась Эрика. Пусть нюхают, что хотят, в этой Лихорадке проще найти того, кто это дерьмо не нюхает.

— А вы разве не зайдете к нему? — удивился Натаус.

— Не вижу необходимости его беспокоить.

— Зря вы так. Я вижу, вы беспокоитесь. Вам лучше зайти к нему. Понимаете, в болезни он особенно плохо переносит одиночество. К нему вообще мало кто заглядывает. Только слуги да охрана. А когда год назад его любовник исчез, он пытался повесится. Барон весьма, как бы это обьяснить, тонкая натура. Я счел нужным вас предупредить, вы же, как я понял, голову мне оторвете, если с ним что-то случится, — распинался целитель.

Эрика, хоть и заходить к раздражающему ее мужеложцу Аренскому не хотела, все же решила проведать. В конце концов, нужно искать подход к будущему союзнику.

Рикиний выглядел ужасно, будто тень самого себя. Под глазами синяки, волосы спутались, взгляд потух, одним словом, жалкое зрелище. Правда, увидев ее обрадовался, чем весьма смутил. Эрика в ужасе предположила, как бы тот не удумал неверно истолковать ее беспокойство. Но разочаровать его она тоже не имела возможности. Тогда пришлось бы открыть свое настоящее имя, а это она собиралась сделать в беседе один на один. А целитель отказывался оставлять их, утверждая, что в прошлом были случаи, когда слуги или охранники приносили Аренскому зелья и алхимические гранулы, которые тот слезно просил. Вот и сейчас, когда целитель отошел к столу, он умудрился шепнуть ей, попросив принести опиумную гранулу Ацхи. Пояснил, это хоть и не «сияние», но с ним он прийдет в себя быстрее.

Покинув барона, Эрика в который раз мысленно выругалась. Не зря Эйсин так много рассказывала именно про этот порошок. Не исключено, многие готовы платить кучу золота за вход в «Лихорадку» в том числе ради «сияния», а потом, нанюхавшись, спускают все имущество. Не зря его продажа в Империи запрещена. Рассудив, что с этим аркадийским порошком она еще разберется, принцесса отправилась искать талерманца, дабы поделится новостями. Но Виктора принцесса так найти и не смогла. Точнее, возможно и смогла бы, если бы пересмотрела все бордели и комнаты отдыха Золотой Лихорадки. Но это она делать не стала, мало ли, вдруг он вообще свалил. С него станется. Вместо этого, принцесса решила предаться азартным играм, а заодно послушать, что говорят люди.

Игра не задалась, за два дня Эрика проиграла почти все золото, что у нее было. Ничего нового про ситуацию в Империи она не услышала, все и так было ясно. Халифат, Аркадия, Хамон и т. д. Богатым гостям, как знатным, так и не очень, по большей части на Империю плевать, каждый думает о себе. «У нас в Тилии спокойно, а Империя пусть горит синим пламенем» — емко выразился один пьяный барон. Похожие речи звучали из уст иных знатных господ. Что и следовало ожидать. Единственое, что принцессу насторожило, эта уверенность не одного человека, будто брак Эрики Сиол и Петрония, сына Герцога Мириамского, решенное дело. Говорили, будто принцесса вернулась во дворец и уже состоялась помолвка. Никто правда Эрику лично не видел, но и мириамский барон, и таинственная леди в маске, уверяли, дело уже идет к свадьбе. Невольно вспоминались утверждения Тинатиэля.

«Без меня меня женили, мать вашу» — оставалось только мысленно ругаться принцессе, и в тоже время задуматься, с какой стати кому-то пускать такой слух. Но с другой стороны, возможно во Дворце уже все решили, проблема в том, что она пока не в курсе? Увы, об этом оставалось пока догадываться. Все равно проблемы придется решать по мере их поступления. А сейчас ей точно не до Петрония и прочих Мириамских. Надо сначала с этим странным Игроком разобраться. Что и как ему предлагать, она уже обдумала, осталось дождаться, пока его выпустят из лекарского зала.

К Игроку принцессе пришлось приходить еще три дня подряд. Опиумную гранулу она ему не принесла, мало ли, вдруг целитель прав. Хотя, вспоминая свои последствия от порошка, Эрика искренне сочувствовала Аренскому. Если он это нюхает давно, можно только представить, каково ему сейчас. Эйсин рассказывала, что чем дольше принимаешь порошок, тем хуже без него потом. И тут неважно, кто ты и сколько у тебя золота, порошок действует на всех одинаково. Сначала ты бог, а потом ничто, подножная пыль. В этом и суть привычки, не желая мучить себя, ты вдыхаешь его вновь. Эйсин, служа в Лихорадке, и сама принимала его, искренне считая полезным, но когда она попалась Ордену Света, и порошка не стало, поняла, как сложно без «сияния». Она утверждала, что едва не удавилась, Стражи Света помешали. Ее собирались допрашивать. Прийти в себя Эйсин помогла лишь истовая служба Проклятому. Конечно, Эрике было трудно принять, как такой умный человек, и зависим от какой-то мерзости. Но с другой стороны, Аренского вообще понять трудно, его любовь к мужчинам, порошку и Аркадии — весьма смущали, а договариваться все равно ведь нужно.

Так как часов как и окон нигде в Золотой Лихорадке не было, по расчетам Эрики шел уже четвертый день, как Рикиний избавлялся от последствий баловства с зельем. Наведываться к нему с каждым разом становилось все более неловко. Тот пытался заводить странные разговоры, спрашивал про мечты, и прочую муть, рассказывал чушь про закаты Ольмики. А вот про дела говорить, напротив, не желал. В этот раз ее едва ли не у порога зала встретил Натаус. Он заявил, что господин Аренский здоров, но не уходит, так как ждет ее, то есть Эрви. Вдобавок, целитель вычитал ей целое предписание, уверяя, что ради его блага, нужно не позволять барону притрагиваться к «сиянию», другим зельям, и даже выпивке. Заодно он предупредил, после болезни, тоскуя по зелью, Рикиний будет в ужасном упадке духа, потому его лучше не оставлять одного. Одним словом, Натаус так и остался пребывать в уверенности будто перед ним любовники.

«Гребаная херня, я ему нянька что-ли. Тьфу» — мысленно возмутилась Эрика, ожидая барона, но тут же подумала, а если он сдохнет, не видать ей золота и магов. Он там все так закрутил, что прибрать к рукам Редград будет очень сложно. Карл может разберется, но лучше, чтобы Аренский успел еще послужить на благо Империи в чине казначея. А стало быть, он нужен живой. Правда, как ей присматривать за ним, это вопрос. Может, условием выгодного сотрудничества выставить отказ от зельев? Только откажется ли?

Наконец, барон явился. Шел он в компании служанки, хотя не исключено, что и она была магом. Как ни странно, одет он был хоть и богато и несколько вычурно, однако все же по имперской моде, то есть в брюки и сюртук, а не в аркадийскую тогу. И подрякушки снял. Волосы тоже в хвост собрал. Одним словом, стал похож на мужчину. Правда, не очень привлекательного и презентабельного. Он был среднего как для мужчины роста, но при этом настолько тощий, что все равно казался ужасным заморышем. Даже рядом с изящной служанкой Рикиний выглядел слишком худым.

Барон отослал служанку и уже сам направился к ней.

— Я знал, ты придешь, — бросил он безжизненным голосом.

— Нам поговорить надо. Важный разговор, — деловым тоном поставила перед фактом Эрика.

— Обязательно, мы поговорим. Только пошли вдохнем «Божественное сияние» — с вымученным энтузиазмом сказал он и слабо взял ее за руку, когда они были уже в холле.

— Нет. Целитель ясно же сказал, тебе нельзя. Тебе не надоело сюда попадать? Тебе тут так нравится? — постаралась спокойнее говорить она.

— А мне насрать, что они говорят! Спасать мою поганую жизнь их работа, я им за это плачу! — заорал он отпустив ее руку, направился в сторону стоящего вдалеке прилавка. Лицо его покраснело.

«И все же мне пока не надо, чтобы ты сдох»- обреченно подумала принцесса и ухватила его за предплечье.

— Нет, ты ничего вдыхать не будешь. Как минимум, пока мы не поговорим, — поставила перед фактом она.

Тот попытался вырваться, но ничего у него не вышло.

— Пусти, или я позову охрану! — возопил он, безуспешно вырываясь.

— При мне магия бессильна, я с этой сраной охраной сделаю то же, что и с Айдаром, — пригрозила она и тут же осеклась. Слишком грубо с будущим союзником, надо бы помягче, — Пойми, я же о тебе забочусь! — выпалила она.

Тот остановился и глянул ей в лицо.

— Правда?

— Да, именно поэтому я хочу с тобой поговорить. Пошли в комнату отдыха, — выдавила из себя она, уже чуя неладное. Больно странный он какой-то.

— Пошли, поговорим. Но без «сияния» все будет не так. Но если ты просишь… Я потом расскажу тебе, почему я люблю «сияние». Ты поймешь. И прошу, отпусти, ты очень больно схватил, — растерянно попросил он подавленным голосом.

— Прости, привычка, — не менее растерянно ответила Эрика. Не нравилось ей все это, но и назад дороги нет. Раз уж затеяла, нужно заканчивать свистоплятку.

Они отправились в комнату отдыха при центральном Имперском зале. Принцесса, как полагается, заперла дверь. Барон сидел в кресле и пристально смотрел на нее. Что же, время пришло. Чтобы унять волнение, она закурила самокрутку.

— Ну что, Игрок, пора срывать маски, — произнесла она.

Глаза Аренского округлились. Эрика затянулась дурманом и продолжила. Сначала она представилась, заодно, показала титулярный пергамент с золотой печатью, чтобы не сомневался. И поведала ему некоторые факты, которые про него ей известно. Чтобы поверил, это не догадки и он раскрыт.

— …Ну вот, думаю отпираться бессмысленно. Я вышла на тебя случайно, допрашивала прихвостня Генри, он и поведал про твои подвиги. Сопоставила факты, к тому же у меня есть шпионы. Но я прибыла не шантажировать, не запугивать, у меня к тебе выгодное предложение о сотрудничестве, — наконец закончила она и с нетерпением снова затянулась дурманом.

Аренский все это время продолжал на нее смотреть отсутствующим взглядом. Ни гнева, ни страха, ни радости. Только взгляд еще более скорбный. Жалкое зрелище, хоть и впрямь давай ему «сияние».

— Ну, что ты на это скажешь, Игрок? — попуталась его одернуть она.

— Вот дурак я, Проклятый меня подери. А я думал… Да плевать… И снова золото, всем нужно от меня только золото, — блаженно прошептал он и закрыл лицо руками.

Принцесса снова затянулась дурманом и в недоумении уставилась на открывшуюся перед ней картину. У Аренского началась истерика.

«Все пропало. Он теперь точно пошлет ее со всеми договорами. Проклятый жопник.» — мысленно выругалась она и принялась соображать, что делать. Говорить о деле, когда человек рыдает из-за херни и вообще в неадеквате, бессмысленно.

— Слушай, ну не могла я тебе сразу сказать, кто я. Ты потерял сознание, потом этот лекарский зал. И вообще, ты же сам понимаешь, что тебе так морально херово из-за порошка. Я пробовала, знаю, каково это бывает. Но ты же не дурак, понимаешь, все пройдет! — уверила она.

— Мне… Хотя плевать, — сквозь слезы ответил барон.

— Слушай, ты же вроде умный человек, Редград построил, золота немеряно, такие схемы наворотил, я так и не разобралась. И ведешь себя, как идиот. Не позорься! — принялась отчитывать его принцесса скорее от бессилия. Ну а что еще делать? Дальше только бить.

Он поднял голову и уставился на нее заплаканными глазами.

— Ты любила когда-нибудь?

— Нет, — сухо ответила принцесса, пытаясь скрыть раздражение.

— Значит не поймешь…

— Да чего тут понимать. Прекрати рыдать, веди себя как мужчина! — приказала Эрика, хотя ей хотелось его ударить.

Аренский поднял на нее взгляд.

— Да не мужчина я. И даже не женщина, — выпалил он, — Я просто мешок с золотом. Оставь меня в покое со своим сраным договором. Уходи, раз противно смотреть. Или убей. Можешь меня убить, забрать мое золото, плевать! Я в своей жизни получил все. Мне уже все равно. Могу умереть. То, чего я хочу, все равно не познаю. Никому не нужен больной выродок, подсевший на зелья, всем нужно лишь его золото. Им всем нужно было золото. Они готовы были удовлетворять мое тело, — он сквозь слезы рассмеялся, — И плевали в душу. И ты туда же. Я думал, ты искренне переживал… переживала. Но оказалось, ты боялась, что сдохнет мешок с золотом, на которое ты собралась воевать, — он снова разрыдался.

Принцессе теперь как никогда захотелось ударить его, так противно стало. Что за червяк? Не любят его… Тьфу. Впрочем, тут она вспомнила про спасительный порошок. Значит, чтобы привести его в себя, придется дать «Сияние». Сдохнет? Да он и так сдохнет без порошка. Если он не согласится перейти на ее сторону, она убьет его. Эрика кинулась к двери, подозвала караулящую разносчицу и попросила принести зелье.

Она молча сунула Рикинию блюдо с трубкой и присела в кресло напротив.

— Теперь уже не беспокоишься? — обреченно бросил он, и недолго думая занюхнул.

На каких-то пять минут воцарилось молчание. Следом раздался истерический смех. Аренский заливался смехом неверное минуту, чем изрядно напугал принцессу. Уж не сошел ли он с ума? Но когда он успокоился, сразу стало все ясно… Взгляд его стал иным, и даже дело не в том, что зрачки расширились. Ни тени растерянности, хитрый прищур, будто другой человек. Вот тебе и «Божественное сияние».

— Ну что Игрок, теперь поговорим? — предложила Эрика.

— Ты оказалась умнее, чем я думал. Хитрая. Обычно я хороший актер, тем более, когда абсолютно трезв. Я подозревал, Эрви что-то темнит. Но мне так и не удалось тебя убедить, что столь мерзкое ничтожество не может быть Игроком. Что же, я слушаю, — самодовольно предложил он, приняв позу истинного хозяина положения.

«Ну ну, понял, что осрамился, и теперь выкрутится решил… Ну и ладно, подыграю».

— Твои попытки были смешны, делец из тебя лучше чем актер. Лицемерием меня не проймешь, особенно, когда на воружении факты. Но ты зря хотел избавиться от меня. Я же пришла предложить тебе выгодную сделку, — заявила принцесса, и принялась перечислять блага, которые сулит Аренскому сотрудничество с ней. Тот, не стирая с лица хитрую ухмылку, заинтересованно слушал.

— Значит, если говорить кратко, я вложусь средствами, стану казначеем, а взамен ты предлагаешь послать аркадийцев. Но при этом я получаю особые условия на любую торговлю, в том числе и аркадийскими товарами, а также свободу действий в открытии игорных домов по всей Империи? — довольно произнес он.

— Да. Тебе же это выгодно. Или я ошибаюсь?

— Выгодно, вот только аркадийцы тоже самое мне предложили. А еще есть один момент. Ты уверена, что Империя справится с Халифатом без помощи Аркадии? Ты сама знаешь, халифатцы объявили мне и Редграду священную войну, — возразил Рикиний, несколько разочаровав Эрику. Она полагала, что предложит ему более выгодные условия торговли. Но с другой стороны, он может блефовать.

— Справимся, уверяю. А если нет, пусть аркадийцы разгребают. Халифатцы — реальные враги Аркадии. В любом случае аркадийцы сделают все, чтобы Аваргия халифатцам не досталась. Потому как, в таком случае им будет весьма затруднительно торговать не только с нами, но и с Хамоном и прочими дальними землями. Ведь проход по морю будет за Халифатом. А с ними дела решать куда сложнее. Так что можешь не опасаться, — уверенно заявила принцесса.

— Но мне аркадийцы не мешают. Напротив, я страстный поклонник их образа жизни. Такие как я, скажем так, для них нормальные люди. Может, аркадийцы хоть что-то изменят в этой дерьмовой Империи. Тадеус тоже мне не страшен, он все равно на крючке у аркадийцев. А что Империя? Почему я должен стараться ради нее? Что дала она мне? Презрение? Ты же не просто золота просишь, я же еще и Казначеем должен стать. Вот зачем это мне надо? — с претензией спросил он, пристально глядя в глаза.

«Ну а теперь придется заняться тем, что я умею. Угрожать» — обреченно решила она, понимая, что иначе ничего не добъется.

— Знаешь зачем? А потому что не будет тут никаких аркадийцев. Честно? Мне тоже они нравятся. Они милые. А еще такие как я для них тоже нормальные люди. Но для меня это не повод лечь под них. Так что, если придется, я без колебаний отдам приказ их вырезать на хер. Как любого, кто мне помешает. Я все равно возьму свое. Как я уже говорила, я не просто законная наследница, меня поддерживают Герцоги Клеонский, Ринский, Камирский, еще у меня есть особый отряд, на счету которого сам Халлар. Да, это наша работа, если что. Западу Империи тоже не нужен этот дурацкий договор, и они встанут на мою сторону. Думаю, ты в курсе предложения Мириамских о браке с Петронием? — теперь уже блефовала она, решив подтвердить слух.

— В курсе, и Халлар… Впечатляет, если не лжешь, конечно, — уверил Игрок.

— Не лгу. У меня имеется отряд, скажем так, они думают, что служат Проклятому. На самом деле это мой личный Талерман. Халлар мне мешал, я вообще ненавижу святош. Знаешь почему? Потому что они насаждают невежество. А я не собираюсь становится жертвой невежества, а предпочту искоренить эту заразу. Должно быть, в этом нам тоже по пути. И мы вполне можем обойтись без аркадийцев, — уверила принцесса.

— Так ты и без меня обойтись можешь, — бросил он.

— Могу. И обойдусь, если ты откажешься. Но ты и впрямь мог бы стать хорошим казначеем, а с твоим золотом и поддержкой Герцога Тильского, я добьюсь своего быстрее и с меньшими проблемами. Но и без тебя справлюсь, уверяю. А вот, что ты потом будешь делать? Когда я вышвырну аркадийцев? Когда я знаю твое лицо? Попытаешься убить? Попробуй. Это сложно, многие пытались. Они в Бездне, а я перед тобой. Будешь платить откупную? Ну и смысл тогда отказываться, если взамен ты потом ничего не получишь. Так что соглашайся. Тем более, разве должность казначея не потешит твое самолюбие? Самолюбие именно барона Рикиния Аренского, а не таинственного Игрока, чья личность до сих пор остается тайной? — сыпала аргументами принцесса.

— У меня есть условия, — самодовольным тоном заявил он.

— Слушаю.

— Первое, личность Игрока никто не должен узнать!

— Ну, разумеется. Я же не хочу, чтобы тебя попытались переманить или прикончить. Но увы, твою личность мне придется раскрыть двум особо приближенным людям. И это тоже условие, — предупредила Эрика.

— Хорошо, я готов пойти на это. Условие второе. Во дворце никто не должен обязывать меня скрывать свои пристрастия к мужчинам, — он растянулся в улыбке.

— Да с кем хочешь, с тем и трахайся. Мне насрать. Я сама не святая, — отмахнулась принцесса. Наклонности Рикиния хоть и раздражали, но что теперь поделаешь. Придется смириться.

— Отлично. Условие третье. Я хочу, чтобы из Книги Мироздания убрали все слова, предлагающие считать мужеложство грехом. А еще ты должна будешь написать указ, запрещающий преследование человека за подобные предпочтения! — весьма настойчиво заявил барон.

«А больше ты ничего не хочешь, сраный говномес! — чуть не выпалила Эрика, не зная, что ответить на такую наглую просьбу.

— Если тебе претит это совсем несложное условие, в таком случае я лучше поддержу аркадийцев. Я не собираюсь стараться ради блага Империи, в которой даже на уважение из-за своих пристрастий не заслуживаю, — резким тоном поставил перед фактом Игрок.

— Ладно, будь по-твоему, — согласилась принцесса, рассудив, что с нее не убудет.

— У меня еще условия, — заявил Аренский.

— Скажу сразу, брака между мужеложцами даже не проси, — выпалила она, рассудив, что раз пошла об этом речь, Игрок собрался требовать дальше.

— И не собираюсь. Как тебе в голову самой это пришло? Даже в Аркадии не додумались, — с иронией отмахнулся барон и снова посерьезнел, — Условие касается «Божественного сияния» и прочих зелий. Ты не должна даже пытаться запрещать мне. Даже намеков не надо, как и нотаций о вреде. Я сам разберусь со своим здоровьем, это никого не касается. Я привык получать от жизни все, и мешать себе не позволю.

— Да не буду я лезть, обещаю, — уверила принцесса. Она и так не собиралась запрещать, памятуя про жалкое состояние Аренского еще совсем недавно. Правда, у нее тоже было свое условие, — Только не надо это делать открыто. Я не хочу, чтобы весь дворец это нюхал, — предупредила она.

— Ну и ладно, больше гостей в Редграде будет, — довольно заявил он, изящным жестом смахнул с лица прядь и уставился ей в глаза, — И последнее условие. Я хочу знать, кто ты? Меня все меня устраивает. Я согласен обращаться к тебе, Ваше Высочество, а потом и Ваше Величество. Но я не хочу, чтобы меня держали за дурака. Титуляр можно подделать. Или забрать у реальной наследницы, убив ее. Ты же не Эрика Сиол, — в полной уверенности выдал Рикиний.

— Твою, мать, а кто я еще?! — в негодовании вспылила Эрика.

— Вот я и хочу знать. Могу лишь сказать, что иллюзию ты наложить не могла, или не мог, — хитро предположил Аренский.

— Так ты еще сомневаешься, что я женщина? Мне раздеться? — с возмущением предложила она.

— Не стоит, верю, что женщина. Но, тем не менее, я хочу знать, с кем имею дело. Если ты демон, что вполне вероятно, учитывая Халлар, я не против. Моя душа принадлежит Проклятому, мне терять нечего. Но дурака делать из меня не надо. Я знаю достаточно о наследнице, и даже пару раз видел ее во дворце на приемах. Пусть более пяти лет назад, но все же. Лицо — похоже, пусть и отдаленно. А в остальном…

— И что со мной не так? — перебила барона принцесса, борясь с желанием придушить его.

— Все не так. Больно круты вы, госпожа. Даже как для девицы, не говоря уже о реальной принцессе. Я бы мог предположить, вы просто продали душу, но общеизвестно, на Ее Высочество никакая магия не действовала, в том числе темная. Я достаточно осведомлен в некоторых моментах биографии наследницы. Мне, скажем так служит темный маг крови, которого однажды привлекали лечить ее. Так что логично, что продажа души едва ли привела бы к чему-то, — напирал на своем Рикиний.

Принцесса растерялась. Врать ему, что демон, раз тому плевать? Мерзко как-то получается.

— Ты прав, душу я не могу продать при всем желании. Пробовала. Пришлось без Проклятого обходиться. Но, твою же мать… Документу не веришь. В демоны записал, пусть и не ты первый. Но я врать не собираюсь, — вспылила она, задумалась и принялась расстегивать сюртук, — Ну я не знаю, что ты там видел или слышал, но, думаю, все в курсе, как меня однажды здорово изувечили. Да и маг тот сраный, поди рассказывал. Я конечно, извиняюсь, что сейчас не похожа на развалину, но шрамы остались. Видно их плохо, у меня там татуировки. Но если ты не слепой, рассмотреть сможешь. Твою же мать, дожилась. Тьфу, — негодовала принцесса, расстегивая уже шелковую рубашку и косясь на ухмыляющегося Аренского. Сам факт, что ее сочли демоном казался жутко оскорбительным.

Она повернулась к Игроку спиной, там шрамы заметнее.

— Ну? Доволен? Сам говоришь, иллюзию наложить я не могла? — с этими словами принцесса принялась быстро одеваться обратно.

Все это время Аренский нагло смотрел, но не проронил ни слова. Принцесса уже оделась, присела в кресло напротив, нервно закурила.

— Ну? — процедила она.

— Красивые татуировки, — заявил он.

— И?

— Странное для девицы тело, но в этом что-то есть, — хитро улыбаясь добавил Рикиний.

Эрика резко встала.

— Ты веришь, что я именно та, за кого себя выдаю? — с угрозой потребовала ответа она.

— Верю, но я хочу знать, как так вышло. Мне интересно. Вот такое условие, — заявил Аренский.

— Все, довольно условий, Игрок. Это уже слишком. Я и так тут распинаюсь перед тобой. Думаешь, раз ты мне нужен, я буду развлекать тебя? Я предлагаю тебе сделку, мы ее обсудили. Теперь я хочу услышать четкий ответ, — заявила Эрика, уже решив, если тот начнет выпендриваться или откажется, пусть пеняет на себя. Свернет ему шею, ибо не хер такую чушь заявлять.

— Ладно, ладно, уже и пошутить нельзя. Я согласен, — теперь уже серьезно ответил он.

Послесловие

— Чего это барон блюет как проклятый? Наслушался отборной брани из твоих уст? — с иронией поинтересовался Виктор, заглянув к ней в повозку.

— Порошка обнюхался, — отмахнулась Эрика, решив пока не распространяться по поводу проделанной работы.

— Волнуешься? Не сдохнет эта хитрая сволочь. Зуб даю. Надо бы еще разок, да поскорее, — шепнул талерманец, снова затянув свою излюбленную песню.

— Я его уже опоила, — шепнула принцесса, не сдержавшись.

— Когда? — во весь голос спросил он, вытаращив глаза от удивления.

— Не ори. Только что. Можешь расслабиться. Никто никого травить не собирался. И засады не будет, — тихо уверила его Эрика.

— Нагло, что я могу сказать.

— Как умею.

— А если догадается. Как объяснять будешь? Ты его хоть не силой напоила? — недоумевал талерманец.

— Потом узнаешь. Иди, я сама разберусь, — с этими словами она вытолкнула его на улицу и тут же увидела бледного Аренского.

— Обсуждаете, как удачно напоили меня этим блядским дерьмом? — зло прошипел он и сплюнул. Куда только делись его изысканные манеры.

Эрика промолчала, решив подождать, пока он заберется в повозку, и, желательно, примет «сияние». Как подсказывал ей опыт, с Игроком лучше иметь дело, когда тот нанюхался. Тем более, из допроса, помимо прочего, она узнала, что Аренский увлекается этой дрянью почти десять лет. Оттого неудивительно его состояние без должной порции порошка.

— Ты мне объяснишь? — с претензией процедил Рикиний, а сам уже вытащил коробочку с зельем.

— А то ты сам не понимаешь? Чего тебе объяснять? К огромному сожалению, я не могу читать чужие мысли. Откуда я знаю, что у тебя на уме? До недавнего времени ты был в сговоре с аркадийцами. Вдруг ты приготовил ловушку? Я просто тебя проверила. И я довольна, — как ни в чем ни бывало, объяснила она.

Игрок ничего не ответив, принялся за «сияние». Принцесса, ничуть не переживая за содеянное, молча наблюдала за уже привычным действом.

«Теперь я знаю, ты никуда не денешься» — довольно подумала она.

Сомнения в благонадежности союзника преследовали принцессу едва ли не от самого Редграда. Еще и недоверчивый Виктор масло в огонь подливал. Особенно упорствовал он в дороге. На второй день Эрике надоело сомневаться. Постоянно думать о вероятном отравлении или засаде, еще и в компании немалой свиты барона, так ведь и с ума сойти можно. Вот она и подсунула барону зелье прямо в повозке. Ради такого случая обычно предпочитающая ездить верхом Эрика даже поддалась на уговоры Аренского ехать с ним в компании. Она рассудила, если тот ничего не замышляет, значит, и ей скрывать нечего. А если выяснится, что барон воду мутит, свернет ему шею, и все дела. Его свиту, состоящую по большей части из магов, ей можно не опасаться. Сбегут, их удача.

В итоге, она выяснила, все подозрения лишены оснований. Правда, открылся другой не менее занятный факт. Причина верности Аренакого весьма неоднозначна. Господин Игрок, сам некогда продавший душу Проклятому, пребывает в уверенности, будто перед ним не принцесса, а самый настоящий демон. И демон не простой, а «высший». Эрика знала, что в сознании служителя Проклятого, а также последователей прочих культов, значит понятие «высший демон». Это дух, созданный Проклятым из тысячи нераскаявшихся душ. Рожденный в Бездне, волею Повелителя он рождается в мире живых, дабы стать Наместником, чье призвание свершить Пришествие. Вроде «темного мессии», о котором, кстати ни в одном писании не упоминается. Чушь, как полагала принцесса. Но люди верят. Служители Проклятого ждут Пришествия, а святоши, как полагается, боятся.

Как Аренский дошел до таких мыслей, оставалось только догадываться. Допрос толком не прояснил ход его мыслей. Как сама принцесса предположила, мнящий себя гением Игрок просто не смог поверить, что попался обычному человеку, пусть и столь высокого титула. Ордену Света не попался, Гильдии не попался, а тут — нате. А Халлар и слишком невероятные перемены в ней за последние пять лет стали дополнительными аргументами. Вот и решил Игрок, будто сам Проклятый надумал востребовать должок. Аренский ведь считает себя верным служителем Проклятого, которому обязан всем. Значит, эта сделка его долг перед Повелителем.

Поначалу Эрика вознегодовала. Еще бы, ее по сути сочли самозванкой. Но пока принцесса ждала, когда Рикиний очнется, она успокоилась и пришла к выводу, все не так уж плохо. Наоборот, все складывается наилучшим для нее образом. Игрок ясно ответил, не будь она демоном, он бы не стал ее поддерживать. Тут грех возмущаться. Пусть ее кем хочет считает, главное, делает, что ей нужно. Тем более, Эрика уже успела прослыть Наместницей у Перстов, и если полубезумный Игрок будет такого же мнения, с нее не убудет. Поэтому она решила не только не пытаться переубедить его, а, напротив, при случае, подтвердить подозрения.

Вдохнув порошок через золотую трубку, Аренский закатил глаза. Приказав ехать дальше, он обратил свой взор на принцессу. Зрачки в его глазах вновь расширились.

— Я предполагал, однажды ты это сделаешь. Я уважаю алхимию и в курсе, кто у нас практикует использование этого дерьма. Думаешь, мои алхимики это варить не умеют? После того, как я узнал, кто такой Виктор, нетрудно было догадаться, как ты выяснила некотрые факты моей биографии. Знаешь, я был даже не против этой проверки, я же ничего не замышляю. Но такой наглости я не ожидал. Ты бы еще напрямую заставила это выпить, — разразился гневной речью он.

— Если бы пришлось, заставила. Я знала, ты все равно догадаешься. Смысл мудрить?

— Какая прелесть. Правда, нет смысла. А есть ли смысл надеяться, что ты не станешь травить меня этой гадостью в дальнейшем? А то знаешь ли, вдруг отравишь. Что тогда? Как же твои великие планы? — он хитро улыбнулся и подмигнул.

— Не буду я тебя травить. Это ведь наши великие планы. Скажи мне лучше, как ты понял? Мою истинную сущность. Обычно непосвященные вменяют мне продажу души, но ты увидел истину, — принцесса постаралась загадочно улыбнуться.

«Жаждешь служить Проклятому, пожалуйста.»

— Ну я же сразу сказал, что не идиот. А когда ты раздеться вздумала, я только убедился. Мало того, ни одна приличная женщина, тем более принцесса, до такого не додумается, так увиденное еще больше вопросов вызывало.

— Я уже поняла, что это было плохой идеей. Но я сомневаюсь, что дело в таком вопиющем несоблюдении приличий. Как ты все понял?

— Что же ты при допросе не уточнила?

— Времени не хватило, — солгала Эрика.

— Понимаешь, я достаточно знаю про принцессу. И Повелителю служу не первый день. Подумал, сопоставил факты, и все понял, — самодовольно бросил Игрок.

— Ты сейчас мне лжешь, — одернула его она. Эрика при допросе упоминала эти варианты, но барон не соглашался.

— Ладно. Факты и твое поведение ничего, кроме подозрений, будто ты самозванка, не подсказали мне. Но я почувствовал, ты не простая самозванка. Это сложно объяснить, — Рикиний замялся.

— А ты попробуй, — настояла Эрика.

— Когда ты рядом, Дар Проклятого не владеет моей волей. Я ощущаю себя свободным от наваждения. Долгие годы я испытывал удовольствие от жизни, только используя дар. И вдруг наваждение покинуло меня. Потом, когда ты представилась, пояснила, что ты хочешь, я все понял. Сделка с тобой — воля Повелителя, — несколько смущенно пояснил барон.

— Знамение, — загадочно произнесла Эрика.

— Что? — переспросил Рикиний.

— Ничего. Все идет как и должно. А теперь учти, не стоит распространяться об этом. Еще не время. Никто не знает, кроме тебя, Темного Мессии и Перстов. Виктор тоже не знает всей истины. Для него у меня своя правда. Как и для многих вокруг. Поэтому ты будешь молчать обо мне, как буду молчать я о тебе. Это в наших общих интересах, — Эрика зловеще улыбнулась и подожгла самокрутку.

— Ты права, в этом мы похожи. Не сомневайся, я буду молчать, — уверил Аренский и закашлялся.

Не нравился ему дым от дурмана, однако сейчас он даже не возмутился. В повозке повисло молчание.

«Солгать несложно, теперь, главное, чтобы правда не всплыла.»

Эрика понимала, если Игрок поймет, что все его мысли относительно демона — бред, у него станет куда меньше причин оставаться на ее стороне. Если вообще останутся. Но главное, нельзя забывать, Игрок тоже напоить зельем не дурак. Талерманца как источник информации она только что исключила. Дала понять, он ничего не знает и знать не должен. Остается надеяться, Аренский опаивать и допрашивать ее не рискнет. Ибо тогда, пиши провало. Пусть она, действительно, некий самовольно вселившийся дух, но ведь она к Проклятому отношения не имеет. Стало быть, нельзя оставлять места сомнениям.

— Расскажи, как там в Бездне? — неожиданно серьезно спросил барон, прервав затянувшееся молчание.

Эрика на миг растерялась. Хотела отговориться, будто это тайна, однако тут же решила, разумнее удовлетворить любопытство барона. Чтобы у него даже мыслей использовать зелье не возникло.

— Для тебя не тайна. Ты и так уже слишком много знаешь. Скучно там, в Бездне. Тоска, вечная тоска. Особенно для тех, кто успел неплохо пожить, — заявила Эрика, предположив, что если в Бездне действительно все так, как представлено в писаниях, она бы точно заскучала. Достаточно представить, что ее заперли в темницу и она должна целыми днями пытать или наблюдать пытки. Без права выйти наружу.

— Тоска? — удивился Игрок.

— А чего ты ждал? Веками наблюдать за чужими муками, не имея никаких иных развлечений. Думаешь, весело? Для рожденного в Бездне и не знавшего иной жизни, вполне привычно. А вот для ставшего демоном, увы. Неважно, человек при жизни был жалостлив или же приходил в восторг, пытая людей. В конечном итоге для каждого это становится скучной обязанностью. Единственное, что остается демону, это ненависть. Сначала он пуще прежнего ненавидит Мироздание. Оно требует слишком много, например, мучить тех, кто ничего серьезного не сделал. Но все равно, каждый начинает ненавидеть тех, кого обязан наказывать. Потому что они рано или поздно покинут Бездну, а демон останется в ней вечность. И он это понимает. Думаешь, зря Проклятый так жаждет покинуть это мерзкое место, куда его засунуло блядское Мироздание? — Эрика мрачно улыбнулась, заглянув прямо в глаза барону.

Бледный Аренский вздрогнул. Эрика продолжила свою речь.

— Кое в чем Книга Мироздания не лжет. Продать душу, действительно, обречь себя на вечные муки. Такова воля не Проклятого, а Мироздания. Открою еще одну тайну, немногие демоны выдерживают больше столетия. Безумие настигает их. Ты хотел узнать правду, и ты ее узнал. Доволен? — Эрика растянулась в улыбке.

Наплести подобную ахинею труда для нее не составило. Эрика просто выказала собственные измышления. Невольно вспомнились беседы с Карлом и Виктором. За бутылочкой санталы они бесчисленное количество раз обсуждали противоречия в священных писаниях, сущность Бездны и мотивы скупающего души Проклятого. Обычно все заканчивалось одинаково, жаркий спор Карла и Виктора прекращался ее приказом. Сложно было представить, чтобы эта бесполезная болтовня однажды ей пригодится. Но в жизни много сюрпризов.

— Пожалуй, не зря утверждают, меньше знаешь — крепче спишь, — мрачно бросил барон, который, судя по выражению лица, поверил ей.

— Сам хотел узнать. Думал, в Бездне тебя ждет жизнь, полная удовольствий, в перерывах между которыми ты будешь наблюдать за муками идиотов? — принцесса докурила самокрутку и выбросила ее в окно.

— Я не думал об этом, — Рикиний отвел взгляд в сторону.

— И правильно. Это все неважно, пока у нас есть шанс избежать этих мук. Если наступит Царствие Проклятого, самые верные служители Повелителя, в том числе и демоны, получат бессмертие и власть, — уверила Эрика.

— И Бездна поглотит все сущее? — предположил Игрок, выказав утверждение из апартидских и аркадийских преданий. Книга Мироздания пугала куда более жутким вариантом.

— Ты еще скажи, Проклятый убьет всех людей. Как там ваши святоши утверждают, демоны уничтожат все живое. Чушь! Ты не должен сомневаться в избранном пути. Повелитель просто так никого не убьет. Сам подумай, какой ему смысл всех убивать? Кем тогда править? И ничего Бездна не поглотит. Смысл тогда Повелителю выбираться наружу? Ты полагаешь, он идиот? Когда наступит его царствие, не будет Бездны, как не будет бесполезных мук после смерти. Повелитель и демоны сыты по горло всем эти дерьмом. Наступит новый порядок. Справедливый порядок. Особенно для тех, кто был верен, — уверенно продолжала увещевать Эрика.

— Логично. И что же нужно делать, дабы приблизить этот час? Как твой приход к власти поможет Пришествию? Не лучше ли все устроить побыстрее? — заинтересовался и как Эрике показалось, засомневался, барон.

— Как все у тебя просто. Нельзя свершить ритуал когда вздумается. Было бы все легко, Повелитель не торчал бы в Бездне. Ты думаешь, я первая Наместница? Нет, я не первая. До меня были другие. Им помешали. Меня тоже пытались убить. И еще не раз попытаются. А когда придет время, тысячи если не десятки тысяч приспешников Мироздания захотят помешать. Грядет жестокая битва. Когда наступит время, нам понадобиться много сил. Тех, кто добровольно встал под знамена Проклятого, недостаточно. Талерман внедь пал. Именно для того, чтобы победить, нужна власть. Власть, которая позволит уничтожить всех, кто посмеет встать у нас на пути, — принцесса продолжала самозабвенно лгать, надеясь тем самым, не допустить ненужные сомнения.

— Теперь я все понял. Когда же наступит время? — шепотом спросил Аренский.

— У нас есть девять лет. А потом Повелитель даст мне знак, — зловеще шепнула Эрика и уже более громко добавила, — Главное, успеть подготовиться. И не сдохнуть раньше.

— Уж постараюсь. Мне в Бездну не хочется, — барон прикусил губу.

— Мне тоже здесь больше нравится, — Эрика подмигнула ему.

— А что с настоящей наследницей? Она не станет проблемой? — заговорщицким тоном поинтересовался Игрок.

— Не станет. Она перед тобой. А точнее, ее тело, — в этот раз принцесса почти не солгала.

— Возможно, я слишком любопытен, но все же, как это произошло? — осторожно уточнил Аренский.

— Для тебя уже не секрет, ты ведь посвященный. Все просто. Странно, что ты сам не догадался. Почти пять лет назад она вовремя захотела умереть. Повелитель послал меня занять ее место, — пояснила принцесса.

В повозке вновь воцарилось молчание. Рикиний ушел в свои мысли, что случалось с ним не часто. Обычно барон отличался изрядной болтливостью. Что на уме у Игрока, оставалось только догадываться. Эрика в свою очередь ничуть не сожалела о содеянном. Аренский сам все придумал, а ей ничего не оставалось, кроме как согласится. Другое дело, что дальше? Допустим, она продолжит морочить голову Игроку, подкрепив его убежденность знакомством с Перстами. Но сам факт, что Аренский счел ее самозванкой, вызывал куда больше вопросов.

В очередной раз она задумалась по поводу своего возвращения в Эрхабен. И увы, ничего хорошего в голову не лезло. Империя в ужасном положении. Разгребать все ей. Как? Непонятно. Проще все сжечь. Ничего непонятно и оттого страшно. И самое досадное, она четко для себя поняла, что ошибалась. Годами она тешила себя глупыми иллюзиями. Пять гребаных лет она жила будто в иной реальности. Чего только стоит уверенность, если она будет воевать не хуже мужчин, докажет, что достойна. Полнейшая ерунда. Как и всякие мысли по поводу турниров и поединков. Не лучшая идея потешить самолюбие. Теперь такие мысли ничего, кроме стыда за собственную наивность не вызывали. Разумеется, все ее умения отнюдь не бесполезны. В другом случае она давно бы в Бездну отправилась. Но едва ли даже самые выдающиеся воинские навыки помогут ей править. Особенно, в ее случае. Как до нее это раньше не дошло, еще в Клеонии?

Последнее, что ей стоит делать в столице, это демонстрировать свои умения. Навести порядок а Империи это не поможет, зато сколько вопросов появится. Ничего этим ублюдкам не докажешь. Игрок, вроде не глупый человек и тот не поверил. Вместо того, чтобы наслаждаться всеобщим восхищением, придеться доказывать, что она не демон, не самозванка и даже никому душу не продавала. Не будь у Империи столько врагов, можно было бы плюнуть на всех и взять власть, воспользовавшись правом сильного. Но убивать и запугивать всех и вся нынче время неподходящее. Любой внутренний конфликт приведет к тому, что Империю растащат иноземные враги. Следовательно, без интриг, договоров и прочей свистопляски не обойтись.

Принцесса достала самокрутку закурила. Аренский даже не обратил на это внимания. Он продолжал задумчиво смотреть в окно. Эрика в который раз вспомнила аргументы, которые привел Игрок, сочтя ее самозванкой. Ясно тут одно. Нравится ей это или не нравится, выбор у нее невелик. Если она хочет получить желаемую власть, придется примириться с реальностью. Как минимум, нужно постараться, чтобы ни у кого в Эрхабене таких мыслей как у Игрока и клеонцев не возникало. Хотя бы первое время. Что же, лгать у нее получается неплохо. Гардероб не проблема. Ради власти можно и платье надеть. Носила же когда-то. Этикет она знает. Ругаться можно только в присутствии своих. Леди не принято курить? На время бросит. Это же не порошок. На ее памяти несколько человек преспокойно забросили привычку. В конце-концов, не самая ужасная жертва.

«Путь к власти тернист и опасен» — мысленно сыронизировала Эрика выбрасывая окурок. Последний в ближайшие месяцы. Понимая, что первое время отсутствие дурмана делает человека раздражительным, она решила бросить уже сейчас. Во дворце ей понадобится самообладание.

До Ваэльи они добирались еще пять дней. За это время Эрика убедилась, ее ложь весьма впечатлила Игрока. Барон посерьезнел и стал провлять рвение граничащее с навязчивостью. Болтливость вернулась к нему вечером того же дня, однако вместо рассказов про очередного проигравшегося в Лихорадке неудачника, он без конца сыпал идеями, предполагая, что можно предпринять. В итоге это вылилось в их первую размолвку.

Эрика слишком много планировать не хотела, полагая, что многие моменты желательно обдумать уже в столице, когда обстановка наверняка будет известна. Нет смысла обсуждать, что делать с Хамоном, Халифатом, аркадийцами, обнаглевшим Мириамским и голодными толпами под стенами столицы, если пока они доберутся до Эрхабена, все может изменится. Игрок придерживался иного мнения, утверждая, что если к делу подходить с умом, все можно предусмотреть. В том числе альтернативный план, а точнее десяток планов. Эрике такой подход решительно не нравился. Она согласна была обсуждать только ближайшие действия. Да и то, недолго. Зачем воду ступе толочь, если они еще в Редграде всё обсудили и решили. А именно, привлечь на ее сторону ручного Герцога Феодора Тильского, зависимого от сотрудничества с Ироком Герцога Ханнара Лемского, и перекупить Гильдию Наемников.

Принцесса на своем опыте убедилась, лучший план — решать проблемы по мере поступления. Игрок же получал удовольствие от обсуждения десятков вариантов развития событий, чем, разумеется, только раздражал ее. При том, что благодаря отказу от курения, Эрику теперь раздражало даже то, что раньше казалось ерундой. Принцессу, да и самого Аренского от преждевременной гибели спасало лишь то, что большую часть времени они и следовали по отдельности.

Тряске в повозке Эрика предпочитала верховую езду. При этом Аренский, несмотря на ее скерное нестроение, все равно постоянно приглашал составить ему компанию. В ущерб собственной безопасности. Дело даже не в том, что Эрика уже раз сто мысленно его удавила из-за одних только манер. Даже аргумент, что маги в ее присутствии бесполезны, барон игнорировал. Эрике оставалось только догадываться о причине такого странного поведения. Возможно, тому было приятно не ощущать дара Проклятого, а может дело в доходящем до фанатизма рвении. Одно хорошо, верховую езду барон, действительно не жаловал. Иначе хрен бы отвязалась.

Еще издалека Ваэлья привлекла Эрику длинной очередью у ворот. В городе проходила традиционная осенняя ярмарка. Караваны, крестьяне, иные путники неизвестного происхождения выстроились в ожидании возможности попасть внутрь. Причем, учитывая близость заката, у большей части шансов проехать сегодня не было. Принцесса ждать под стенами не собиралась. Памятуя о документах Имперских гонцов, она не сильно беспокоилась. Однако, она задумалась об Аренском и его свите. Как бы Игрок не надумал использовать магию, а ее присутствие все не испортило.

— До города рукой подать, смысл привал устраивать, — возмутился вышедший из повозки Рикиний, когда их процессия по инициативе Эрики остановилась на обочине. Принцесса подошла к нему.

— Там очередь. Будем стоять или как? — уточнила она.

— Ты это серьезно? Я на дурака похож, в очередях вместе с чернью стоять? У меня, а значит, у всех нас, имеется срочное приглашение Герцога, — самодовольно похвастался Игрок.

— Состряпал? Или Феодор предоставил тебе приглашения на все случаи жизни? — с иронией поинтересовалась принцесса.

— Мне в таких случаях ничего стряпать не нужно. Я и так могу обмануть любую стражу. Пустого свитка хватит, — Рикиний манерно накрутил волосы на палец.

— Какая прелесть. Ты предлагаешь всей нашей свите сунуться с пустым свитком? Я правильно поняла?

— Да, я всегда так…

Принцесса перебила его.

— Сколько можно повторять, в моем присутствии нельзя пользоваться магией. Что ж ты не предусмотрел? — принялась возмущаться принцесса.

— К такому сложно привыкнуть. Это слишком странно. Из ряда вон выходящий случай, — разочарованно бросил Аренский.

— Привыкай к таким случаям. Тем более, у тебя всегда есть десяток запасных планов, — продолжала издеваться наследница, втайне надеясь, что никаких планов у того нет.

— Насколько я знаю, в Талермане учат подделывать и не такое. Твой Виктор разве не состряпал ничего? — Аренский снова вернулся к самодовольному тону.

— Правильно мыслишь, у нас есть документы Имперских гонцов. Под стеной никто ночевать не будет. Просто в город мы въедем по отдельности. Ты, главное, впредь, когда будешь строить свои хитрые планы, учитывай мою особенность, — предупредила принцесса и подмигнула ему.

Первыми отправились Эрика с Лютым и Виктором. Встретиться условились у доходного дома Тихая заводь, который, по словам Игрока, находился слева от рыночной площади. Эту дыру каждая собака знает, напутствавл он. Ворота они миновали без проблем, если конечно не считать возмущений стоящих в очереди купцов, и последующую тираду из всевозможных ругательств со стороны Эрики. Но документ свою роль сыграл, их, как Имперских Гонцов пусть неохотно, но все же пропустили.

В городе, несмотря на приближающийся закат, было не протолкнуться. Особенно досаждали попрошайки и мелкие торговцы. Их процессию настойчиво не донимали, все же вооруженные люди вызывали некоторые опасения. Но из-за столпотворения быстро продвигаться не получалось.

— Эрика, давай по переулкам, я уверяю, будет быстрее, — снова предложил Виктор и, как на зло, достал дурман.

Не курившая уже пятый день Эрика зацепилась взглядом за самокрутку. Запрещать курить талерманцу и варвару она не решилась. Если и они такими дергаными как она станут, лучше никому не будет. Но и смотреть на курящих со стороны с каждым днем становилось все сложнее. Особенно искушал запах.

«Нет, нельзя. Что ж я, столько прошла, а курить бросить не могу»- мысленно упрекнула себя Эрика.

— Ты слышишь меня? Хватит на мой дурман смотреть, все равно не дам. В обход или как? — уже громче одернул ее Виктор.

— Подавись своим дурманом. Нет, лучше напрямую. Ты здесь был всего раз, и то, больше пяти лет назад. Я не хочу бродить попусту, когда мы заблудимся. А эта улица точно к рынку ведет, — возразила она, не особенно доверяя памяти талерманца.

— Ну и хер с тобой. Я не против на людей посмотреть. И ты погляди. Полезно будет, — пробурчал тот в ответ.

Чем ближе к рынку, тем толпа становилась плотнее. Одним словом, ярмарка. Эрике оставалось только догадаваться, почему Аренский выбрал столь неподходящее место встречи, а заодно, мысленно возмущаться царящим бардаком. За все время ее долгого путишествия они миновали города, предпочитая останавливаться в придорожных ночлежках. Единственный город, который она успела посетить, это Редград. И разумеется, детище Игрока выглядело намного приличнее Ваэльи.

И вроде большой город, постройками напоминающий столицу. Даже дороги выстланы брусчаткой. В сравнении с Небельхафтом, вполне пристойное место. Все бы ничего, если бы не толпы народу неизвестного происхождения, занятых отнюдь не благородными делами. Ругань и проклятия перемешались с попытками продать всевозможный товар и мольбами помочь куском хлеба. Самые неадекватные попрошайки бросались на колени под копыта лошадей. Столько голодранцев и порошаек в одном месте принцесса не встречала даже в Небельхафте во время наплыва беженцев из Ринии и Камирии.

— Отвали, — рявкнула Эрика, отпихнув ухватившего за ногу наглого попрошайку. От грязного оборванца воняло дешевой бормотухой.

— Может, по медяку им дать. Не обеднеем, — предложил Лютый.

— Думай, что говоришь. Бросишь одному монету, они проходу не дадут! Разорвут нас, жалостливых. Ублюдки работать не хотят, дармоеды херовы, — одернула его принцесса. Кого она терпеть не могла, так это попрошаек.

В какой-то момент движение совсем застопорилось. Впереди образовалась куча мала. Оборванцы начали драться.

— Видишь господина в синем плаще? Он им горсть медяков бросил, — с усмешкой пояснил талерманец и закурил.

Принцесса, стараясь не смотреть на дурман, обратила свой взор на богато одетого всадника. Молодой темноволосый мужчина ухмылялся, поглядывая на драку. Его окружали четверо рослых всадников в доспехах. Впрочем, вскоре ей пришлось отвлечься. Эрика почувствовала странные телодвижения справа и резко обернулась. Невысокий мужчина в капюшоне пытался срезать мешок с ее поклажи. Принцесса тут же ухватила вора за руку.

— Мразь, — прошипела она, незамедлительно спешившись.

Руку вора она не отпустила, выкрутив наружу. Тот попытался вырваться, но ничего у него не получилось.

— Я тебе сейчас руки переломаю, гнида, — зло прорычала она и незамедлительно принялась воплощать свои намерения, для начала свалив неудачливого вора на землю.

Принцессу и так уже достала дурацкая обстановка в городе, больше похожем на помойку. А тут еще обворовать попытались. Это и стало последней каплей. Эрика для начала прошлась по его ребрам, хорошенько пнув. Следом она решила навсегда отучить его воровать.

— А-а-а, нет, — заверещал вор, что есть силы, заглушая воплем хруст сдавливаемых костей ладони.

— Скажи спасибо, что не отрубили, — рявкнула она и с наслаждением пнула его теперь уже в голову.

— Довольно, — услышала она голос Виктора.

Следом талерманец ухватив ее за предплечье оттащил назад. Эрика хотела было вывернуться, дабы продолжить справедливую расправу, но обратив внимание на окружающую обстановку, вняла его словам. Вокруг собралась толпа зевак. Вдобавок, Лютый только что врезал одному лысому заморышу. Тот валялся прямо под его ногами. Звучала противная какофония из громких возмущений и высказывания версий происходящего. Из толпы к ним уже протиснулись трое стражников.

О том, чтобы убивать покусившегося на ее добро вора, принцесса в тот момент не думала. Просто злость взяла. Однако вскоре выяснилось, последний удар оказался лишним. Вор был мертв. Из его затылка уже натекла лужа крови. Принцесса, не зная что еще предпринять, приготовилась к резне и последующему побегу. А там пусть Игрок разбирается, он же тут хозяин. Но Виктор весьма вовремя предъявил документы Имперских Гонцов. Качественно подделанные свитки стали весомым доказательством их честности. Точнее, связываться с ними поостереглись. Проще признать правоту Имперских гонцов, пострадавших от попытки ограбления, нежели расхлебывать последствия, если случится задержка срочного послания из дворца.

После недолгого разбирательства, выслушав угрозы Эрики доложить о творящемся беспределе самому Императору, стражники извинились и поспешили ретироваться. Мертвеца и едва живого сообщника, пострадавшего от кулака Лютого, они уволокли с собой. Зеваки постепенно начали расходиться. Эрика, мысленно проклиная собственную неосторожность, обратила свой взор на лошадь, как вдруг заметила, что половины поклажи нет.

Она выругалась наверное на всю улицу. Подумать только, пока с одним вором разбиралась, другие уже подоспели. Еще ни разу никому не удавалось ее обворовать. Половину Империи проехала, и вот, пожалуйста. Прямо под носом. Да что за день такой? Еще и Лютый с Виктором курят, сраные мудаки.

— Сама виновата. Зачем было устраивать бойню? — небрежно возмутился Виктор.

— Где ты бойню увидел? Я тварь по делом наказала! Я не буду терпеть беспредел, — вспылила она и сплюнула.

Признаваться, что убила она случайно в припадке гнева не хотелось. Тем более, убила она справедливо. И вообще, по закону попытка ограбления особы императорской крови наказывается казнью.

— А прилюдно забить человека до смерти, это не беспредел?

— Кто то же должен, если стражники тупые недоумки. У них под носом воруют. И вообще я вправе казнить!

— По закону, не вправе. Пусть даже не инкогнито. А казнить по праву сильного, это и есть тот самый беспредел, — напомнил Виктор.

Он был прав, ни в одном законе не сказано, что принцесса или даже принц вправе казнить или миловать только по праву титула. Император вправе. Герцог тоже, но лишь в своем герцогстве. Остальным, в том числе принцессе, такое право может дать лишь приказ Императора или местного герцога. В Клеонии Эрика подделывала некоторые приказы, а чаще просто плевала на закон. Как впрочем, и здесь. Вот только не она первая начала.

— Мне похер на закон. В Империи все на него срут, если не заметил. Ты тоже вертел этот гребаный закон на херу всю свою жизнь. Так какого лешего ты возмущаешься? — недоумевала принцесса.

— Так это ты возмущаешься. А я законом не прикрываюсь. И на беспредел не сетую, при этом доверяя всяким ушлым бароном, — довольно парировал он и затянулся дурманом.

— Закрой рот и катись на хер, — огрызнулась Эрика, не желая больше разговаривать с ним.

В последнее время так заканчивались почти все их беседы. Выказанная ею причина верности Аренского показалась Виктору неубедительной. Эрика, предполагая очередые колкости, не стала рассказывать про уверенность Игрока в ее отношении к Проклятому. Но в итоге, талерманец искренне счел ее наивной дурой, неправильно допросившей барона. Выгода и перспектива нагрести золота, по его мнению, недостаточные причины. Мало того, талерманец единственный, кто даже зная про ее раздражительность, не стеснялся в выражениях.

Доходный дом они нашли без проблем. Игрока ждать пришлось недолго. Буквально через пять минут показалась его повозка. Все же потасовка и дальнейшие разбирательства весьма задержали их. Оказалось, до нужного места еще был час езды. В лучшем случае. Дабы избавится от общества талерманца, и, заодно, никого случайно не убить в пути, Эрика решила ехать в повозке Рикиния.

— Что, пытались обворовать? — с насмешкой спросил барон, как только они оказались наедине.

— За нами следили? — вознегодовала она, вроде бы не припоминая, чтобы даже болтун Лютый ляпнул лишнее. Да и когда бы он успел, если от нее не отходил?

— Помилуй, больно надо. Просто вся окрестная стража на ушах. Лично слышал, как десятник бедолаг распекал, мол если пострадавший Имперский гонец напишет донос герцогу, всех на улицу вышвырнут. Я и предположил, кто мог шум наделать. Все же гонцы из дворца гости нечастые, а тут еще вы, — Аренский жеманно улыбнулся.

— Как ты правильно догадался.

— Еще он стращал, один гонец бешеный. До смерти воришку забил. Твой варвар так постарался? Или, может, талерманец? — с укором поинтересовался барон.

— Не наговаривай на моих людей. Это я немного разозлилась. Не люблю, когда у меня воруют, — со злостью огрызнулась принцесса.

— Немного? Мда, — Игрок опасливо покосился на нее.

— Чего так смотришь? Думаешь, я ненормальная? Да если бы твои стражники знали свое дело, мне бы не пришлось никого бить. Между прочим, пока я объясняла этим недостражникам, как надо служить, прямо у них под носом часть моей поклажи утащили другие воры. Что за бардак? Ты вроде тут хозяин, объясни.

Он прикусил губу и после небольшой паузы таки ответил.

— На ярмарках всегда много воров, за всеми не усмотришь. Но если пропало что-то ценное, я могу распорядится, и завтра же все вернут, — предложил он.

— Что значит вернут? Ты и воров у нас покрываешь? — принцесса удивилась. Вроде подробно допрашивала, но все равно, с каждым днем союзник преподносит сюрприз за сюрпризом.

— Ну не всех. Только некоторые банды. А вот все скупщики краденых ценностей работают на меня, — похвастался Рикиний.

— И небось орудующая на рынке банда, твоя? Ато я думаю, чего это стражники такие безразличные. Твоя работа? — вспылила Эрика.

— Как то так, — барон невинно улыбнулся.

— Думаю, в наших общих интересах прекращать поддерживать воровство. И попрошаек надо гнать. Их там слишком много! Все это не способствует процветанию Империи, — поставила перед фактом она.

Игрок в ответ лишь рассмеялся.

— Ты права, но это если рассуждать поверхностно. Понимаешь, нынче ситуация такая, что иначе нельзя, — самоуверенно возразил он.

— Ты чего несешь? Тебе золота мало, что ты даже ворье покрываешь? Игорные дома, бордели, торговля, герцог ручной, подати платишь чуть ли не как лавочник, а все мало? Какая на хер ситуация? Ты не охерел от жадности?! — с негодованием потребовала ответа Эрика, даже не заметив, как ухватила его за ворот.

— Давай, ты уберешь руки. Покуришь. И тогда я все объясню, — едва не шепотом предложил Аренский.

Принцесса отпустила ворот барона и только тогда заметила, что разорвала ему сюртук. В который раз вспомнив про случайно убитого вора, принцесса решила внять совету и все-таки покурить.

— У тебя есть? — спросила она.

— Откуда? Могу только порошком поделиться, — он развел руками.

Принцесса потребовала остановить повозку. Практически вылетев из нее, она принялась искать взглядом Виктора или Лютого. В свите Аренского никто дурман не курил. Первым на глаза попался талерманец. Каково же было ее негодование, когда тот ей давать самокрутку отказался. Мало того, еще и начал издеваться, намекая на ее несдержанность.

— Ты охерел? Это приказ! Выполняй, гребаный мудак! — зло кричала она.

— Но ты сама приказывала не давать его тебе! — с ухмылкой, совершенно спокойно парировал он.

— Я отменяю тот приказ. Я передумала. Ты ублюдок…

— Эрика, вот дурман, — услышала она голос Лютого позади и прервав приготовленную тираду из всех возможных ругательств, обернулась. Колдландец сунул ей целую горсть самокруток.

— Молодец. За хорошую службу я повышаю твое жалование в два раза! — объявила Эрика и обратила взор на ухмыляющегося Виктора, — А твое жалование урезаю в два раза. Чтобы знал свое место!

Талерманец только издевательски улыбнулся. Эрика сплюнула и последовала обратно в повозку. Уже там она дрожащими от бешенства руками подожгла самокрутку и, наконец, исполнила единственную мечту за последние пять дней. Повозка по приказу Аренского тронулась.

— А теперь можешь объяснять, — спокойно заявила принцесса, выдохнув дым.

— Ты точно в порядке? Может, я подожду, пока ты докуришь? — учтиво уточнил он.

— Объясняй. Обещаю, пальцем к тебе не прикоснусь, — отмахнулась она.

— Ладно. Тилия, самое большое и богатое герцогство, чем привлекает беженцев с голодного и разрушенного войнами юга. Что мне со всеми делать? Мне приказать всех тупо вырезать? Чтобы начался бунт? Или мне выдворить голодранцев из Тилии и впредь не пускать? Даже хер с приказом Императорицы принимать всех южан, ужасно то, что эти люди пополнят ряды Воинов Света. А эти фанатики прямая угроза моему благостоянию. Редград, бордели, игорные дома они считают угодными Проклятому. Я разорюсь, а Империя от такого расклада все равно не выиграет! — наконец, он закончил.

— Я не предлагала тебе всех вырезать или выгнать. Я всего лишь хочу, чтобы ты прекратил поощрять воровство и попрошайничество. В городе совсем порядка нет, — стояла на своем Эрика.

— А это единственно возможный порядок в данной ситуации.

— Будь добр, объясни.

— Голодранцев слишком много. Иные за еду батрачат, кому то больше повезло. Но кто-то и на юге порошайничал и воровал, кого-то нужда заставила. Страдают и местные, ибо монет за работу стали платить меньше. В такой обставновке попрошайничество, воровство и бандитизм — неизбежны, — уверил Аренский.

— И, значит, нужно зарабатывать на этом? — вклинилась принцесса, уже успев докурить дурман.

— Не только поэтому. Мне выгоден порядок в Тилии. Представь себе, мне тоже невыгодно, если все сдохнут от голода, перережут друг друга или начнется мор. Ты разве при допросе не узнала, почему я убрал Каледония, взяв Тилию под свой контроль? — осведомился Игрок.

— Не сошлись в принципиальных вопросах. Ты так ответил и меня ответ устроил. Золото не поделили, небось. Только какое имеет значение это сейчас? — уточнила Эрика, уже предполагая, не угрожает ли ей Игрок такими намеками.

— Имеет. Я его убрал, потому что этот идиот не захотел внять гласу рассудка. Он устроил бардак в герцогстве. Он искренне считал, что если всех городских воров и разбойников ловить и вырезать, а попрошаек и нищих выгонять из городов, будет порядок. А я ему говорил, с таким количеством сброда эти меры не помогут, только хуже сделает. Хитрее надо быть. Ты не представляешь, что тут творилось три года назад. Дома для убогих переполнены, под стенами толпились оборванцы. Еще немного и мор начался бы. В город после заката выйти было опасно. Стражники мзду во всю брали. Нищие паслись под стенами городов, мешали торговле, пополняли разбойные банды. Как итог, игорные дома и бордели, мои в том числе, стали пустовать. Из-за большого количества разбойных банд на дорогах торговля стала опаснее. Господа, как из Тилии, так из иных герцогств стали меньше посещать Редград, опасаясь разбойных банд. Меня это не устроило и я убрал Каледония.

— Поздравляю. А банды прикрываешь, по принципу, не можешь разогнать, хоть золото поимеешь?

— В том числе. Но не только. Я, между прочим, навел порядок. Достаточно было обеспечить поддержку паре тройке банд, чтобы они набрали силу. Теперь они, не без моей помощи, периодически вырезают друг друга. Например, когда делят территорию. А еще убивают тех, кто не хочет платить и подчиняться им. А таких, поверь, много. Эти меры сокращают общее поголовье бандитов даже без помощи стражи. В итоге, в городе воруют и грабят куда меньше и осторожнее, чем раньше. То что сейчас творится тут, это еще нормально, в столице намного хуже, — уверил Игрок.

— Допустим ты прав. А насчет попрошаек, что скажешь? — принцесса принялась поджигать еще одну самокрутку.

— Ты в столице не была, вот там кошмар. А тут их не так много. Мне пришлось впустить их в города, дабы под стенами не толпились, и в разбойники не шли. Но банды периодически по моей указке по тихому вырезают особо безнадежных недоумков. Чтобы мор не случился. Это, кстати, уменьшает количество просящих, а герцог и стража вроде не при делах. Зато перепуганные голодранцы теперь предпочитают не просить, а идти работать, хоть за кусок хлеба. Тем более, я постарался нужные слухи распространить. Разве плохо?

— Разумно, — согласилась принцесса, несколько иначе посмотрев на ситуацию.

— Именно. Герцогство процветает. Но главное, я еще и золото со всего этого имею, — последнюю фразу он произнес с особой гордостью.

Эрика задумалась. Скорее всего, последнее и было главной целью Игрока. Но при этом, ведь не поспоришь с ним. И придумал он неплохо. Возможно, дело в долгожданном курении, но теперь увиденное в городе не казалось ей таким ужасным. И чего она так взбеленилась? Будто раньше попрошаек не видела. А безразличие городских стражников дело вообще повсеместное. В Небельхафте не лучше. Те же гвардейцы, успевшие на рынке послужить, спьяну рассказывали, как брали у торговцев мзду. И воров старались ловить только после того, как тот наберет добычи, дабы большую часть присвоить себе.

Вывод напрашивался один, нельзя ей курение бросать. Она предполагала, что первое время будет раздраженной. Но не настолько же. Если Аренский без порошка превращается в слизняка, она без дурмана — в бешеную истеричку. Причем, в ее случае, в истеричку, опасную для окружающих. Да и для самой себя, тоже. Мало ли, в какой ситуации она потеряет самообладание?

— Ты упоминал, что частенько решал многие проблемы распространением разных слухов, — прервала молчание принцесса.

— Да. Благодаря этому способу люди в Редград приезжать начали. Слухи великая вещь, — самодовольно заявил Игрок.

— Пустить бы среди знати разговорчик, будто дурман некоторые травники используют в лечебных целях и это полезно, — предложила она, рассудив, что это станет неплохим решением проблемы ее курения.

Игрок задумался и вдруг странно улыбнулся. Эрика решила пояснить.

— Я подумала и решила, чем бросать и мучиться, лучше приучить курить окружающих. Все же, я хоть и демон, ничто людское не чуждо мне. Без дурмана я могу случайно убить кого-то.

— Я заметил. Но дело не в этом. Идея гениальна, — у Аренского загорелись глаза, — Это же сколько золота можно поиметь. Дурмана в одной Клеонии как грязи. А грязи там много. Нынче, окромя клеонцев, его курят матросы, наемники, да чернь портовая. Но если его станут курить среди знати, спрос и цена вырастет. Разговоры пустить, даже среди лекарей, это не проблема. А потом обставим чудесное исцеление принцессы как заслугу дурмана. Курить будут даже леди! Я постараюсь! — на этом Игрок не успокоился и разразился долгим планом очередного способа обогащения. Дурман для богатых, для середняков, и даже для черни, все предусмотрел. Наверняка, уже мысленно прибыль посчитал.

— Ты всегда о золоте думаешь? — поинтересовалась Эрика, когда тот, наконец, закончил.

— Почти. Но чем ты недовольна? — изумился барон, — Это же пойдет на пользу грядущему Пришествию. Выиграют выращивающие дурман северные герцогства. Они тебя поддерживают. Из-за войны с Халифатом торговля с аркадийцами усложнится. Это убыток, для меня в том числе, его необходимо компенсировать. Больше золота, больше шансов победить, — уверил Аренский. Что он умеет, так это обосновать пользу обогащения для общего дела. И, главное, не поспоришь.

— Вот и по рукам. Научим курить всю Империю, — сыронизировала она, оценив идею барона.

— И все же, что у тебя стащили? — Игрок вдруг вернулся к тому, с чего начали.

— Поклажу с измазанным в грязи дорожным костюмом. Пусть подавятся, мне он все равно в такую жару не пригодится. Тем более, в Клеонию я решила не возвращаться, — сообщила принцесса.

Она еще в Редграде решила, в этом нет смысла. Зачем терять время и попусту месить грязь? Лучше послать гонцов. А там пускай Карл сам разбирается с назначением наместника, собирает свиту и тащит всех в столицу. По всем расчетам она попадет в Эрхабен намного раньше. Обоснуется в столичной обители Игрока, тот пусть обстановку разведывает. Раз уж Аренский уверен в ее темной сущности и готов служить, почему бы не извлечь из этого максимум.

* * *

— Волнуешься? — бросил барон, прервав затянувшееся молчание.

— Скорее, предвкушаю, — отмахнулась она, солгав.

Игрок ничего не ответил. Может не поверил, а может, венулся к размышлениям по поводу очередного способа добычи золота. Эрике в этот момент было все равно. Лишь бы ее не донимал.

Принцесса испытывала весьма смутные чувства. Причем, беспокойство нарастало вместе с приближением к стенам Эрхабена. Мало того, личных поводов хватало, еща и картина открывалась нелециприятная. Оборванцев у обочин тракта становилось все больше. Традиционная осенняя ярмарка в этот раз проходила под стенами столицы. Это, учитывая предполагаемую обстановку, ничего хорошего не предвещало. Конечно, многие города практиковали подобный способ организации ярмарок, но это касалось маленьких и тесных поселений. В столице одной рыночной площади хватало, а осенняя ярмарка, открывающаяся Днем Урожая, считалась одним из важнейших событий года. Теперь же, по сути, Эрхабен заперт.

— Не зря ты утверждала, через главные ворота соваться не стоит, — заметил Игрок, когда они уже приближались к развилке, ведущей к задним воротам.

— Вот вот. А ты еще не хотел тот сраный караван покупать, — упрекнула его принцесса.

Опасаясь, что титула барона нынче для беспрепятственного проезда в столицу недостаточно, Эрика еще двумя днями ранее предложила обзавестись караваном. Дабы проехать в город через задние ворота в качестве купцов, поставляющих товар во дворец. А уж документ сотряпать, не проблема. Ждать Герцога Тильского, которого уж точно пропустят, Эрика не собиралась. Мало того, время терять, еще и придется в очередной раз иметь дело с тупым жирным идиотом, думающим только о пирах и званых ужинах.

— Вообще-то я не хотел платить за него столько. У меня волосы дыбом встали, когда ты ему цену назвала. В пять раз дороже истинной цены, — в который раз возмутился Аренский.

— Может, хватит жлобствовать? Этот караван вообще ничего для тебя не стоил. Зато этот упырь сразу все продал, вместе с лошадьми и повозками. И даже не спросил, зачем нам все это. А такую цену я назвала…

— Потому что не любишь торговаться, — продолжил ее словами барон, — Или не умеешь. А зря, это дело не только в торговле нужно. Я повторяю, дело не в моей жадности. Просто неразумно покупать настолько дороже. Он бы и так продал. Даже талерманец это понял, — настаивал на своем Игрок.

— Я умею торговаться. Только, где надо, а не из принципа, — возразила Эрика, — Ненавижу мелочиться. А Виктору лишь бы поспорить со мной. Только бесполезно это. И ты, будь добр, не пытайся. Если ты из-за медяка удавишься, я предпочитаю думать о важных целях.

— Из подобных мелочей и складываются шаги к важным целям, — самодовольно заявил тот.

— Заткнись уже. Достал. Будешь по такому принципу казной управлять, счетовод хренов. А я сама разберусь, где торговаться, а где, как ты иронизируешь, швыряться золотом, — уже раздраженно ответила она.

— Ладно ладно, молчу. Но я не жлоб, чтобы ты не думала, — напоследок уверил Игрок.

— Мне похер, кто ты, жлоб, делец, торгаш, — отмахнулась Эрика и достала дурман, в очередной раз радуясь, что не бросила эту привычку. С такой нервотрепкой только курить бросать.

Задние ворота они миновали без приключений. Поддельный свиток и последующий досмотр товара полностью удовлетворили караульных стражников. Даже в повозку Игрока не заглянули. Эрика, конечно, не опасалась быть узнанной, но лишний раз показываться на глаза тоже не хотелось.

Задние ворота выходили прямиком к Изумрудной округе, в которой и находилась тайная обитель Игрока. Что весьма показательно, жить в этой округе могли себе позволить только очень богатые люди. Принцесса, которая никогда не бывала тут, с интересом рассматривала особняки. Изумрудная округа напоминала ей дворцовые пейзажи. Эрика бывала за пределами дворца только на центральной улице Эрхабена, когда возвращалась после злополучного побега. Теперь, в свете происходящего и памятуя о предупреждениях Игрока, страшно было представить, что там творится. Про Нижнюю округу она вовсе предпочитала не думать. Здесь же царило спокойствие, будто нет никакой войны на два фронта и уж тем более — угрозы голода. Все чисто, красиво, повсюду деревья и цветы. Изредка проезжают богатые повозки и вышколенные всадники. Никаких тебе оборванцев, которых сюда не пускают.

Жилище Игрока ничуть не уступало соседним постойкам. Такой себе небольшой дворец. Внутри особняка сразу бросилась в глаза богатая обстановка в лучших аркадийских традициях. Барон и здесь себе не изменил. Встретили их трое девиц, чьих имен Эрика не запомнила. Было только понятно, эти девицы одни из немногих, знающие истинный облик Игрока. Как объяснил барон, это единственный его особняк, не считая родового замка, который официально принадлежит барону Аренакому. Обычно Игрок предпочитал мудрить. В той же Ваэлье особняк Игрока формально принадлежал почтенному целителю Акмию. Целитель, действительно в нем жил, но на самом деле он был одним из приближенных Игрока, причем об этом даже сам герцог, которого тот лечил, понятия не имел. Именно так поняла Эрика, хотя на счет правильности своих выводов ручаться не могла.

В хитросплетениях, связанными с приближенными Игрока, принцесса как не пыталась, разобраться не смогла. Рикиний, полагая, что врать Наместнице дороже, даже ответил на все ее вопросы. Судя по совпадениям с выказанным при допросе, не лгал. И все равно, поняла она немного. Одни знают то, чего не знают другие, третьи вовсе ничего не ведают, а дальше сам демон голову сломит. Как это все можно запомнить и не перепутать, у принцессы в голове не укладывалось. Одни имена чего стоят, и это не считая обстоятельств, которые вынуждают каждого хранить верность. Напрашивался вывод, чтобы вообще додуматься до такого, надо обнюхаться порошком. Устав чувствовать себя последней идиоткой, она решила не мучиться. Пусть потом разбирается Темный Мессия.

Рикиний оставил Эрику на попечении прислуги, а сам отправился разговаривать с управляющим Квинтом. Тот являлся одним из его столичных осведомителей. Разумеется, принцесса с нетерпением ждала окончания беседы. А чтобы не тратить время зря и заодно отвлечься от ожидания, она решила воспользоваться бассейном. Именно там ее застал настойчивый стук. Оказалось, пожаловал лично Игрок.

Выскочив из бассейна и накинув шелковый халат, она в нетерпении бросилась к двери.

— Ну что там? — спросила она, не успев даже впустить его.

— Тебе лучше присесть. И еще, пообещай, что не будешь сильно злиться? — осторожно предупредил Рикиний, проходя в комнату.

— Я не свалюсь в обморок, не беспокойся. Давай рассказывай? Бунт? Голод? Что, твою мать? — посыпала вопросами она.

Игрок все же уговорил ее присесть. Даже налил вино в кубки. Сам он сел напротив и начал свой рассказ. Принцесса слушала и не верила своим ушам. Оказывается, Эрика Сиол, а точнее, самозванка, преспокойно живет в замке уже как минимум два месяца. Она помолвлена с отпрыском герцога Мириамского — Петронием. В столице принцессу ославили как святую и, что самое ужасное, не постеснялись предъявить народу. На День Урожая.

Выслушав барона, не зная, куда деться от накатившей злости, Эрика достала самокрутку. Подожгла ее. Затянулась дымом, потом еще раз.

— Я убью ее. Сейчас же пойду и сверну шею этой суке! И мразей, которые ее притащили, поубиваю к херам. Тадеуса. Эту шлюху! Всех поубиваю! — в бешенстве прошипела принцесса и снова приложилась к дурману.

— Разумеется. Но сначала нужно доказать, что истинная принцесса именно ты, — предложил Аренский.

Эрика, дабы успокоиться, взяла кубок. Осушив его, она вдруг обратила свой взор на Игрока.

— Кому я должна доказывать? Тебе? Ты не веришь мне? — вознегодовала она. Пустой кубок в ее руке раскололся.

— Я верю. Но давай поговорим, когда ты успокоишься, — осторожно предложил барон и встал, явно собираясь уходить.

Принцесса, впрочем, разговор заканчивать не собиралась. Она ухватила Аренского за руку и притянула к себе.

— Никуда ты не уйдешь, пока не скажешь правду. Ты считаешь, во дворце настоящая принцесса? Ты мне не веришь? Отвечай! — кричала она.

— Верю я, верю. Только ты настоящая принцесса. Мы обязательно разберемся с этим. Не нужно пороть горячку, — мягким тоном увещевал Игрок, чем взбесил еще сильнее. Видно же, врет.

— Неправда, ты лжешь. Какого хера ты разговариваешь со мной так, будто я бешеная сумасшедшая? — с угрозой процедила Эрика, не отпуская барона.

— Потому что ты ведешь себя так. Хочешь нормально поговорить, убери для начала руки, — зло прошипел барон, уставившись ей в глаза.

Эрика, понимая, что перегнула палку, отпустила Аренского, присела в кресло и снова достала самокрутку. Он прав, нужно успокоится.

— Я вспылила. Прости. Просто… Я в шоке, — пояснила она.

Аренский, потирая руку, снова присел в кресло.

— В следующий раз я буду передавать тебе дурные вести в письменном виде. Ты же в бешенстве убьешь и не заметишь. И вообще, что за дурная привычка сразу руки распускать, — вознегодовал он.

— Не убью. Со своими привычками я разберусь сама. Я просто хочу знать правду. Ты думаешь, та мразь — истинная наследница, а я самозванка?

— Правду хочешь? Только обещай выслушать до конца, не пристукнуть меня раньше, — попросил барон.

— Клянусь перед Проклятым, — уверила Эрика, сочтя, что так будет убедительнее.

— Я уверен, что истинной наследницы вообще нет в живых. Не могла ты вселиться в ее тело. Та не реагировала на магию Бездны. А вот в иную девицу альбиноса — могла. Как и могла убить наследницу. Например, по пути в Небельхафт. И талерманец, твой главный сообщник, здесь сыграл не последнюю роль. Не зря он так нагло себя ведет, и ему все сходит с рук. Следовательно, та девица, тоже самозванка. Хотя, надо сказать, она выглядит куда убедительнее. Блаженная увечная мученица, все соответствует. А тебя, с твоими манерами и нечеловеческими умениями, которые ты даже скрыть не удосужилась, за наследницу мог принять разве что идиот. А я не идиот.

«Нет, ты именно что конченый идиот» — зло подумала Эрика.

— И что дальше? — безразлично спросила она.

— Ничего. Это не меняет наши договоренности. И ты и я служим Повелителю, это раз. Я уже столько планов настроил в связи с нашим сотрудничеством — это два. А еще, все это безумно увлекательно, — это три. Поэтому я сделаю всё от меня зависящее, чтобы все поверили в то, что ты наследница. Такая правда, — наконец, закончил он.

— Значит, ты, действительно, умнее, чем я думала, — выдавила из себя Эрика, с трудом держа себя в руках, чтобы вновь не сорваться.

— Конечно. А ты думала, я как твой варвар, поведусь на чушь? Он весьма забавный, кстати. С виду грозный, но не злой. А еще наивный. Считает, будто ты истинная наследница, увечья и болезни прошли сами собой, а твои умения всего лишь вопрос тренировок и хороших наставников, в том числе, его, — Игрок растянулся в улыбке. Знал бы он, что недалекий варвар прав.

— Лютый просто вояка, академий не кончал, — отмахнулась принцесса и добавила, — Можешь идти. Я не успела нормально помыться. Хотя, если желаешь насладиться демонскими прелестями, можешь остаться.

На самом деле ей хотелось как минимум его вышвырнуть. Желательно, из окна. Перед этим свернув шею. Хорошо хоть Рикиний, к ее удовольствию, задерживаться не стал.

«Какой же ты идиот. Как впрочем, и все остальные», — с этой мыслью Эрика заперла дверь и достала очередную самокрутку. От дурмана уже тошнило, дым в комнате напоминал клеонский туман, но Эрика все равно продолжала курить. Разумеется, толку не было. Злость никуда не уходила. Да и как тут быть спокойной? Она и так иллюзий по поводу своего возвращения не питала, но застать самозванку, это уже слишком. Да какую самозванку. Блаженная святоша, еще и развалина болезная, которая даже без посторонней помощи два шага не сделает. Ну просто мечта ее отца, тупых лекаришек и, заодно, всей знати Империи. Где они вообще откопали такое убожество? Видимо, на паперти. Получается, ничтожную попрошайку притащили во дворец и представили вместо нее. Еще и Аренский, гребаный умник, окончательно настроение испортил, смея утверждать, будто какая-то вошь подзаборная выглядит убедительнее.

«Может мне перед каждым идиотом извиниться, что не оправдала их блядских ожиданий?» — про себя горько сыронизировала она.

Взгляд зацепился за графин с аркадийским вином. Поговорить бы сейчас, пропустив кубок другой, стало бы легче. Только не с кем. Игрок считает ее непонятно кем. Лютый потом спьяну все растреплет. В том числе важные тайны вроде личности Игрока. А если тайны не выдавать, так и говорить станет не о чем. Виктор гребаный мудак, станет уверять, все еще хуже чем есть, и окончательно изгадит настроение. И вообще, пусть он не считает ее самозванкой и даже демоном не считает, ничем от прочих мудаков не отличается. Не знал бы наверняка про нее, тоже счел бы кем угодно. В крайнем случае в продаже души заподозрил бы. С кем бы она сейчас хотела поговорить, так это с Темным Мессией. А может, не только поговорить. Пусть он безжалостный отморозок и коченый извращенец, но уж точно не идиот. Но увы, его тут нет. Значит, выпьет в одиночестве.

Эрика взяла графин и отпила прямо из него. Тут же она поняла, это плохая идея. Вино не лезло в горло. Да и смысл? Проблемы это не решит, самозванка не испарится, идиоты не поумнеют.

— Пошло оно все, — прошептала принцесса и швырнула графин.

Осколки разлетелись по комнате. Белоснежная стена обзавелась растекающимся пятном, напоминающим запекшуюся кровь. Как же хотелось, чтобы это была кровь от расшибленной головы самозванки.

— Ну ничего, недолго тебе осталось, дрянь. И тем, кто посмел тебя притащить — тоже, — прошептала она, глядя на текущие по стене капли вина.

Content

Алекс Вэй
Империя кровавого заката. Туман забвения. Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Послесловие