Дмитрий Бирман

Бананы

Она была девушкой по вызову.

В свои двадцать пять лет успела стать призёром Всероссийского танцевального конкурса, два раза выйти замуж и родить двух дочерей.

Мы познакомились пошло-банально, хотя и достаточно забавно.

Когда она распахнула входную дверь приватного номера сауны с криком: «Стоять! Бояться!» – мой школьный товарищ (а ныне вице-мэр) Миша Купонов поднял руки вверх, не сразу поняв, что прибыл эскорт-сервис и какое-то время он ещё может побыть на свободе.

Она чем-то меня зацепила тогда. То ли необузданностью, то ли рассказом о том, что на панель пошла, чтобы покупать лекарство младшей дочке. У девочки была редкая болезнь, и медикаменты нужно было привозить из Германии. Я, конечно, не поверил её рассказу. Чего только не наслушаешься от «спецконтингента», но каждая история будет вариацией на тему «если бы только была другая возможность, я никогда бы здесь не оказалась». При этом нынешние Сонечки Мармеладовы хорошо одеты, снимают квартиры в престижном районе города, а на «встречи» приезжают на собственных автомобилях. В общем, так случилось, что мои походы в сауну стали заканчиваться в её профессиональных объятьях.

В тот период моей жизни всё пошло как-то наперекосяк.

Проблемы в бизнесе, постоянное нервное напряжение, которое я снимал «Хеннесси», а главное – отсутствие ощущения «тыла». Моя жена жила своей полугламурной жизнью, и её не очень интересовали мои (она так считала) проблемы, хотя с удовольствием тратила наши (она так считала) деньги.

Как-то вечером, когда особенно не хотелось возвращаться домой, я снял номер в гостинице и вызвал свою подружку.

Безусловно, она была с крепкой сумасшедшинкой в неокрепших мозгах.

– Ты мне очень нравишься, – сказала она, чуть отстранив от меня своё тренированное тело, – ты хороший!

– Конечно, – ответил я, разглядывая потолок, – не пьяный, не вонючий, деньги отдаю по-честному, в общем, приличный человек.

– Нет, дело не в этом. – Она подняла вверх свою стройную ногу и сделала какое-то па. – Ты… как бы это объяснить… ты банан!

– В смысле? – Я повернул голову и утонул в её глазах с лёгкой (хотя черт их разберёт, этих женщин) то ли грустью, то ли дурью. – Это твой любимый фрукт?

– Терпеть не могу бананы! – резко выдохнула она мне в лицо.

– Забавно! – сказал я, подумав, что сумасшествие заразно и надо валить.

– Ну, милый (тут я подумал, какому же количеству мужчин она говорила это слово!), понимаешь, я не люблю бананы, но обожаю всё банановое! Мыло, жевачку, йогурт, просто запах, понимаешь?

– Ага! – сказал я и потянулся к полотенцу, чтобы пойти в душ.

– Подожди, милый, я правда дурею от бананового вкуса!

– Понятно, понятно! – с улыбкой сказал я, всё же взяв полотенце.

– Господи, ну как тебе объяснить! – Она села на кровати, и соски её не увядших после родов грудей, как два ствола, нацелились в мою голову. – Я же не могу позволить себе влюбиться в клиента! Я должна ровно относиться к нему, а лучше вообще никак… ну, допустим, как к фаллоимитатору! Да ещё нужно имитировать эмоции, чтобы клиент остался доволен. Понимаешь?

Я заворожённо смотрел на её соски, ожидая пули.

– Я с тобой седьмой раз, – она улыбнулась и стала почти похожа на жену, которая растолковывает туповатому мужу банальные вещи, пока дети ещё спят, – и мне неправильно хорошо с тобой. Я не могу любить тебя, но наслаждаюсь твоим голосом, запахом… тобой. – Она прижалась ко мне и уткнулась лицом в грудь. Её рыжие волосы, от которых пахло летом и солнцем, были мягкими и… домашними.

Я представил, как играет эта волнистая медь, пропуская через себя солнечные лучи, когда она расчесывает волосы, стоя у окна…

Что я мог ей ответить?

Что мне тоже хорошо с ней и она каким-то невероятным, неправильным образом даёт мне то, чего я не могу получить дома? Что после второй встречи я неожиданно для самого себя подумал, что если бы она не была «девушкой по вызову», то может быть?.. Что я не представляю, как женщина может сохранить здоровую психику после хотя бы полугода пребывания в её профессии? Что всё же сумасшествие заразно и мне очень хочется взять её за руку и увести и защитить от неё самой? Что герой известной повести Куприна (сто лет тому назад) уже делал подобную попытку, которая завершилась полным фиаско?

Я лежал на спине, и когда она подняла голову, стал рассматривать её глаза, которые, как мне казалось, были разного цвета, из-за того что часть её волос была распущена и волной спускалась вниз, щекотно касаясь моей груди, а другая поднята наверх и заправлена за ухо.

– А ты вообще ела бананы? – спросил я её.

Тёмный глаз превратился в Марианскую впадину. Она сморщила нос и брезгливо процедила:

– Как можно есть эту скользкую, жирную гадость?! Они сначала похожи на опарышей, а потом, когда темнеют и покрываются пятнами, на детей пиявки, которую изнасиловал дождевой червяк!

– А запах нравится, да? – спросил я с ироничной улыбкой, пытаясь выкинуть из головы мерзкий образ, возникший после её слов.

Светлый глаз стал прозрачно-голубым и начал светиться.

– О да, милый! – она погладила меня по щеке прохладной ладонью, – это же запах свободы!

– Вот как? – Я усмехнулся. – Почему?

– Ну, это же так просто! – Она легла рядом, тесно прижавшись к моему плечу своим горячим плечом. – Они похожи на месяц, который в тёмной ночи светит тем, о ком забыл Бог, и пахнут звёздным ветром, который дарит надежду.

– На что же надеешься ты, милая? – Слово «милая» я произнёс врастяжку, предварительно сглотнув слюну и причмокнув.

Она приподнялась на локте, повернула голову, её глаза стали моего любимого цвета «нави».

Мне очень нравятся машины такого цвета, правда, в техническом паспорте почему-то пишут «тёмно-синий».

– Я надеюсь, что Дианка не уйдёт. Мне так хорошо с ней, и малая себя лучше стала чувствовать. От Дианки так пахнет бананом, что я схожу по ней с ума!

То, что моя подружка бисексуальна, было для меня новостью.

– А давай, милый, встретимся втроём? Два банана и я! – Видимо, эта идея её всё больше возбуждала. – Даже, может быть, уедем куда-нибудь на пару дней? Точно! Уедем в Москву, – в её глазах бушевал звёздный ветер, – и деньги ты только мне заплатишь, Дианка будет тебе подарком! – Она на минуту затихла.

Я почувствовал, что она задрожала, потом услышал, как она всхлипывает.

– Я не могу без денег, милый, – шептала она, – мне надо лекарства для дочери покупать! – Слёзы, стекая по её щекам, капали мне на плечо, прожигая его насквозь.

– Ну скажи мне что-нибудь, скажи!

Я сказал.

Я говорил ей, какая она хорошая, гладил по голове и что-то (увы!) обещал.

Она успокоилась и задремала…

Я быстро принял душ и тихо выскользнул из гостиничного номера…

Больше я её никогда не видел.

И кстати, с тех пор не ем бананы.

Content

Дмитрий Бирман
Бананы