Оливия Джадсон

Каждой твари – по паре: Секс ради выживания

Переводчик Екатерина Милицкая

Научный редактор Елена Наймарк

Редактор Роза Пискотина

Руководитель проекта И. Серёгина

Корректор М. Миловидова

Компьютерная верстка Е. Сенцова, А. Фоминов

Дизайнер обложки С. Тимонов

Фото Оливии Джадсон Jerry Bauer

Фото жуков Minden Pictures

© Olivia Judson, 2002

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2016

Издание подготовлено при поддержке Фонда Дмитрия Зимина «Династия»

Фонд некоммерческих программ «Династия» основан в 2002 году Дмитрием Борисовичем Зиминым, почетным президентом компании «Вымпелком».

Приоритетные направления деятельности Фонда – поддержка фундаментальной науки и образования в России, популяризация науки и просвещение.

«Библиотека Фонда «Династия» – проект Фонда по изданию современных научно-популярных книг, отобранных экспертами-учеными. Книга, которую вы держите в руках, выпущена под эгидой этого проекта.

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Хорасу, научившему меня писать

Агония и экстаз. Предисловие доктора Татьяны

Обычно мне задают много вопросов, связанных с моей работой. Многие из них способны поразить даже изощренное воображение. Однако самый частый вопрос не так уж необычен: почему я стала экспертом по сексу? Ответ прост: я решила посвятить свою жизнь изучению секса, поняв, что в мире нет ничего более интересного, более важного – и более трудного.

Если бы не секс, множества прекрасных красок природы просто не существовало бы. Растения не цвели бы, птицы не пели, олени не отращивали бы раскидистые рога, сердца не бились бы так быстро. Однако если бы вы спросили представителей разных видов, что такое секс, они ответили бы вам по-разному. Люди и многие другие существа сказали бы, что это совокупление. Лягушки и большинство рыб ответили бы, что это метание икры и спермы в едином содрогании самца и самки. Скорпионы, многоножки, саламандры рассказали бы, что секс – это порция спермы, оставленная на земле, на которую потом сядет самка и захватит ее в свои репродуктивные пути. Морской еж полагает, что секс – это выбрасывание в море яиц и спермы в надежде, что они как-нибудь найдут друг друга в волнах. А для цветущих растений заняться сексом означает доверить свою пыльцу ветру и насекомым, которые отнесут ее к цветущей даме того же вида.

От желающих преуспеть каждый из этих методов требует самых разнообразных черт. Цветок, желающий обрести лавры волокиты Лотарио и опылить своей пыльцой как можно больше «барышень» своего вида, должен быть привлекательным отнюдь не для этих последних, а для пчел. Другим существам приходится одеваться в безвкусные кричащие наряды, будь то поражающие воображение перья или фривольные плавники, часами петь или танцевать, демонстрировать невероятную ловкость, раз за разом строить и перестраивать гнезда и норы. Иными словами, им приходится тратить массу энергии, чтобы прокричать: «Выбери меня, меня, меня-а-а-а!» И для чего же все это?

На самом деле все эти уловки – лишь средство для достижения главной цели. Финальный половой акт, к которому стремится каждое существо, – это смешение генов и создание нового существа, обладающего собственным генетическим кодом. Бедолаге, сидящему в баре знакомств, смешение генов, возможно, не кажется целью, стоящей приложения усилий. Однако по большому счету именно это главное. Чтобы понять, почему это так, давайте сделаем шаг назад и посмотрим, как действует эволюция.

Большинству из нас, зажатых в тисках повседневной суеты, трудно понять, в чем заключается цель жизни. Но с точки зрения эволюции цели жизни ясны и понятны: выживание и размножение. Если вы не достигнете ни одной из них, вы унесете свои гены с собой в могилу. Если преуспеете и в том и в другом – передадите их своим детям. При этом – жизнь есть жизнь – одни существа оказываются успешнее других в достижении этих целей. Если бы все вокруг обладали одинаковым набором генов, успех в деле выживания и воспроизводства зависел бы не от генетического кода, а от удачи. Но все же гены у нас у всех разные. И поэтому, если определенный ген обеспечивает индивидууму преимущества по части выживания и размножения, он будет передан потомству.

Этот несложный процесс, открытый Чарльзом Дарвином и Альфредом Расселом Уоллесом в XIX столетии, лежит в основе механизмов эволюции. Он называется естественным отбором. Иногда он происходит быстро и его несложно заметить. Предположим, в природе появляется новый яд – к примеру, антибиотик или инсектицид. Предположим также, что выживание при встрече с этим ядом зависит от определенного гена. Те, у кого его нет, умрут, их гены будут выброшены из популяции. В самом крайнем случае «гена выживания» не окажется ни у кого, и тогда все умрут и целая популяция исчезнет. Однако, скорее всего, некоторые ее члены окажутся удачливыми носителями гена, сопротивляющегося яду. Поскольку лишь они сумеют выжить и произвести потомство, в следующих поколениях генетический код всей популяции изменится и каждый приобретет устойчивость к соответствующей отраве.

Таким образом, генетические изменения оказываются критично важными: без них нет эволюции. Но откуда они берутся? Из двух основных источников: мутаций – и секса. Мутации, или случайные изменения генетической информации, – наиболее примитивный путь. Мутации происходят из-за сбоев в клеточном механизме генетического копирования. Поскольку копирование никогда не бывает идеальным, ошибки неизбежны – и это здорово. Тогда как секс производит новую комбинацию уже существующих генов, мутации создают совершенно новые гены – сырой материал для эволюции. Без мутаций эволюция неизбежно остановится.

Однако самих по себе мутаций недостаточно. Время от времени различные виды существ пытаются отказаться от секса и размножаться иными способами. В этих случаях генетические различия между родителями и детьми зависят лишь от мутаций. Поначалу организмы, отказавшиеся от секса, чувствуют себя отлично. Но их процветание быстротечно. По каким-то таинственным причинам отказ от секса всегда ведет к быстрому исчезновению вида. Так что без секса вы обречены.

При этом нельзя сказать, что секс упрощает жизнь. Неважно, сколь совершенно вы владеете искусством выживания, – вы можете идеально скрываться от хищников, обладать лучшим нюхом, позволяющим находить пищу, или иметь иммунитет от всех болезней – все это не имеет смысла, если вы не сможете найти, поразить и соблазнить партнера. Что еще хуже, успехи в соблазнении часто мешают выживанию. Если вы – птица, огромный хвост может сделать вас привлекательным самцом для целой стаи самок, но он же может обречь вас на роль обеда для кошки. Есть и еще одна плохая новость: битва за партнера иногда бывает чертовски жестокой.

Вот вывод, который следует из всего вышесказанного: необходимость найти и соблазнить партнера – одна из мощнейших движущих сил эволюции. Возможно, больше ничто не способно создать столь восхитительное разнообразие приемов и стратегий, столь удивительную совокупность форм и способов поведения. По сравнению с ними приемы, позволяющие избежать встречи с хищниками, кажутся предсказуемыми и ограниченными. Обычно они включают следование одному или нескольким из нижеперечисленных правил: передвигаться группами, перемещаться быстро, сливаться с окружающей обстановкой, принимать устрашающий вид, обзавестись раковиной или острыми шипами, быть отвратительными на вкус. Что же касается трюков, позволяющих соблазнить партнера, – здесь разнообразие безгранично. Вот почему люди задают об этом так много вопросов.

Вот почему я посвятила свою жизнь тому, чтобы отвечать на эти вопросы. На страницах этой книги я отобрала примеры писем, которые получила за последние годы. Я постаралась остановиться на тех из них, которые отражают чаяния каждого, – касающиеся промискуитета, неверности. Гомосексуальности. Я сгруппировала вопросы по определенным темам по главам, каждая из которых содержит краткий экскурс в тему, выводы и мои собственные советы.

Главы, в свою очередь, разделены на три тематические части. В первой части «И спустим шлюх войны»[1] я объясняю, почему ожидания мужчин и женщин, касающиеся взаимоотношений полов и жизни в целом, столь различны, и рассказываю о последствиях этих различий. Во второй части – «Эволюция порока» – я касаюсь ситуаций, в которых противоречия обостряются, временами приводя к катастрофическим результатам, включая сексуальное насилие и каннибализм. В финале этой части говорится о наиболее редком и далеком от нормы эволюционном феномене: моногамии.

В последней части мы заходим еще дальше: она называется «Нужны ли мужчины?». В ней я затрагиваю разнообразные вопросы, касающиеся эволюции полов и секса. Пытаясь разобраться, почему секс столь важен для долгосрочного успеха эволюции, в последней главе этой части я рассказываю о единственном организме, который ухитряется миллионы и миллионы лет успешно обходиться без него.

Какими методами я пользуюсь? Чтобы ответить на вопросы моих читателей, я анализирую научные материалы, читаю сотни книг и статей. Я брала интервью у специалистов по самым разным вопросам – от карликовых самцов до гигантских сперматозоидов. Когда наука не знает ответа – а это случается довольно часто, – я даю собственный ответ, основанный на полученных знаниях и моем понимании естественного отбора. Иногда в результате изысканий я приходила к выводам, отличным от традиционных представлений, так что, надеюсь, эта книга внесет свой скромный вклад в продолжающиеся споры. Руководствуясь духом открытости научного знания, в конце книги я привожу список всех использованных мною источников.

По своему опыту я знаю, что большинство существ предпочитают, чтобы их называли их обычными именами, а не латинскими научными терминами – в конце концов, и люди редко величают себя Homo sapiens. Поэтому я использую латинские названия лишь там, где это необходимо для ясности, а также для тех организмов, которые слишком малоизвестны (или чересчур тщеславны), чтобы обзавестись общеупотребительными названиями. По существующей научной традиции я использую метрическую систему мер. И, наконец, я хочу поблагодарить моих корреспондентов, позволивших вынести на публику их самые интимные проблемы. Без них эта книга не была бы написана.

Часть I

И спустим шлюх войны

Война полов – не миф. Успехи в сексе и размножении – суть эволюционного процесса. Но успех для нее часто означает неудачу для него. Результат – вечная война и удивительное разнообразие стратегий.

1. Взгляд на поле битвы

Парни склонны к неверности, а девушки честны и непорочны, так? Неверно. Битва полов у большинства видов происходит из-за распущенности самок.

Здравствуйте, доктор Татьяна!

Меня зовут Твигги, я – насекомое палочник. Мне очень неудобно писать Вам во время секса, но мой партнер не слезает с меня уже десять недель. Я ужасно устала, но он, кажется, даже не собирается отдыхать. Он говорит, это потому, что он безумно любит меня, а я думаю, это из-за того, что он просто безумный. Как мне заставить его закончить процесс?

Уставшая от секса из Индии

Кто бы подумал, что примитивный палочник – один из самых неутомимых любовников в мире? Десять недель! Я понимаю, почему вы устали. Твигги, ваши подозрения отчасти справедливы. Ваш любовник действительно потерял голову – но не от любви, а от ревности. Занимаясь сексом без передышки, он может быть спокоен: ведь другой партнер не сможет приблизиться к вам. Хорошо еще, что он вдвое короче вас, так что весит немного и не доставляет вам слишком больших неудобств.

Необычен ли ваш случай? Конечно, он экстремален, но все же не уникален. У многих видов самцы испытывают мощнейшее чувство собственности по отношению к своим партнершам. Посмотрите хотя бы на бурундуков из Айдахо, редких животных, которые встречаются лишь – вот сюрприз! – в Айдахо. Самцы не позволяют партнершам исчезать из поля их зрения, сопровождая их повсюду. Когда она забирается в нору, он садится у входа, не позволяя ей выйти, а кому-то другому – войти. Более того, он вступает в схватку с любым самцом, которому случится оказаться поблизости. Или возьмем, к примеру, кобальтового молочайного листоеда. После секса – который, как у большинства насекомых, длится недолго, не больше 10 минут, – он некоторое время катается на спине самки, но не для того, чтобы шептать ей ласковые глупости, а чтобы удержать ее от флирта с другими.

Честно говоря, у мужчин есть серьезные причины для ревности. При малейшей возможности женщины большинства видов готовы прыгнуть в постель с другим. «Но постойте! – возопите вы. – Ведь именно мужчины склонны скакать по постелям, а женщины, напротив, предпочитают верность и целомудренность – разве это не всеобщий закон природы?» Действительно, так принято считать. Но сегодня мы понимаем: это утверждение – полная ерунда.

Первым, кто придал этой глупости научный статус, стал человек по имени Э. Дж. Бейтман. В 1948 году он опубликовал в журнале Heredity статью, в которой утверждал: мужчины созданы, чтобы заниматься сексом, а женщины – чтобы рожать детей. Его вывод основывался на результатах экспериментов, которые он проводил с плодовыми мушками – дрозофилами (Drosophila melanogaster). Это такие мелкие мушки, которые кружат вокруг ваз со спелыми фруктами и бокалов с вином; их ни в коем случае не следует путать с большими домашними мухами, которые предпочитают экскременты и всякую дрянь. Дрозофилы гордятся тем, что их род насчитывает примерно две тысячи разновидностей, из которых только на Гавайях обитает более четырех сотен. О большинстве из них мало что известно. Однако Drosophila melanogaster – настоящая любимица генетиков и наряду с червем, мышью и человеком является одним из самых изученных организмов на Земле.

Помещая равное число мушиных особей мужского и женского пола в небольшие закрытые бутылки на три-четыре дня, Бейтман заметил, что самцы стремятся спариваться как можно чаще, пылко помахивая крыльями каждой даме, обращающей на них внимание. Если дама не оставалась равнодушной, самец приступал к ухаживаниям: он облизывал ее гениталии, после чего, нежно расправив партнерше крылышки, взгромождался на нее. Однако в большинстве случаев самцов ожидало разочарование. Как обнаружил Бейтман, самки готовы были принимать ухаживания не более чем от одного или двух претендентов. Это наблюдение соответствовало другому отмеченному Бейтманом факту: в то время как самцы оставляли тем больше потомства, чем с большим числом самок они вступали в половую связь, на самок это правило не распространялось.

Полученные результаты Бейтман объяснил тем, что считал краеугольным различием между полами: по его мнению, мужчины производят бесчисленное количество мелких малоценных сперматозоидов, тогда как самки откладывают крупные яйца, каждое из которых – на вес золота. Кроме того, отмечал он, самки многих видов способны сохранять сперматозоиды в течение многих дней, месяцев, а иногда и лет, и, таким образом, сперма, полученная в результате одного полового акта, способна, в принципе, храниться всю жизнь. Соответственно, утверждает Бейтман, один самец может с легкостью оплодотворить все яйца, производимые множеством самок. Таким образом, продолжает он, самки в своей репродуктивной функции ограничены скоростью созревания яиц, тогда как самцы – лишь числом самок, которых они могут найти и охмурить. И поэтому, торжественно заключает он, самцы (в том числе у людей) от природы склонны к промискуитету, тогда как самки (в том числе у людей) от природы верны и непорочны. И во всех случаях, разве что за исключением совершенно необычного стечения обстоятельств, идея спариваться чаще, чем необходимо, будет вызывать у них равнодушие или даже враждебность. С этой точки зрения, Твигги, поведение твоего партнера странно и необъяснимо: ему уже давно следовало спрыгнуть с тебя и отправиться соблазнять других самок-палочников вместо того, чтобы бесконечно мучить тебя.

Тем не менее принцип «мужчины – развратники, женщины – святые», больше известный под нейтральным названием «принцип Бейтмана», очень быстро приобрел популярность. Его восхваляли главы семейств и поднимали на щит феминистки. Ученые расширяли и углубляли его, находя все новые причины – от риска подцепить венерическую болезнь до опасности оказаться жертвой хищника во время полового акта, – объясняющие, почему самки стремятся свести сексуальную активность к минимуму. Действительно, у некоторых видов (к примеру, у люцерновых пчел-листорезов) самки спариваются лишь один раз в жизни. В то же время у других видов самцы скачут от одной партнерши к другой с необыкновенной легкостью и готовы спариваться со всем, что движется: не одна золотая рыбка погибла, будучи придавленной любвеобильным самцом лягушки. Но считать это всеобщим правилом? Увольте!

У принципа Бейтмана есть один фундаментальный недостаток: он неверен. У большинства видов самки, скорее, распутницы, чем святые. Вместо того чтобы раз и навсегда соединиться с одним партнером, они предпочтут вступать в связь со множеством самцов, которых чаще всего оказывается гораздо, гораздо больше, чем требуется для простого оплодотворения яиц.

Почему же ошибся Бейтман? Тому есть две причины. Первая – каприз судьбы. Как я уже заметила, Drosophila melanogaster была и остается самой часто исследуемой фруктовой мушкой. Самки этого вида, действительно, не обладают особым сексуальным аппетитом, предпочитая спариваться примерно раз в неделю. Однако у других представителей рода Drosophila результаты оказались бы совершенно иными: к примеру, Drosophila hydei занимается сексом по несколько раз за утро. Но даже у melanogaster самки не столь непорочны, как предполагал Бейтман. Проблема заключалась в том – и это было второй причиной ошибки, – что эксперимент был недостаточно продолжительным. Теперь уже известно, что, продлись он хотя бы неделей дольше, и Бейтман обнаружил бы, что к самкам Drosophila melanogaster возвращается сексуальный аппетит, а также что те из них, кто вступал в связь лишь однажды, имели меньше детей, чем их более сексуально раскрепощенные сестры.

Почему же на то, чтобы обнаружить нелогичность теории Бейтмана, ушло больше тридцати лет? Отчасти потому, что его логика казалась разумной. Более того, наблюдения, казалось, подтверждали его выводы. Тысячи часов, которые специалисты проводили, наблюдая за жизнью птиц и млекопитающих, не давали повода предположить, что самки часто изменяют своим партнерам. Однако и это еще не все. Даже когда ученые стали замечать, что у некоторых видов – особенно у насекомых – самки часто вступают в связь на стороне, они не сразу сумели полностью осознать эту информацию. Они полагали, что, если «дамы» занимаются сексом чаще, чем предполагалось, значит, это неправильные самки либо их просто сбили с истинного пути похотливые самцы, однако не желали признавать, что самки ищут в сексе чего-то большего, чем просто оплодотворение.

1980-е годы ознаменовались появлением сложных генетических методов исследований, позволивших биологам определять истинных родителей родившихся детей. Тут же они сделали поразительное открытие, о котором никто даже не догадывался, а именно: у самых разных живых существ – от палочников до шимпанзе – самки никак не могут похвастаться верностью.

За этим открытием последовало другое, ничуть не менее удивительное: у подавляющего большинства видов неистовая тяга самок к беспорядочному сексу совершенно осмысленна и разумна. Самки получают от этого вполне ощутимую пользу. В моих записях можно найти множество примеров. Вот хотя бы несколько из них. Крольчихи и луговые собачки Ганнисона демонстрируют более высокий уровень оплодотворения, если в период течки спариваются с несколькими партнерами. Дюнные ящерицы откладывают тем больше яиц, чем больше у них было партнеров. У самки губана-чистильщика – блеклой рыбки, обитающей на коралловых рифах, больше икринок окажутся оплодотворенными, если она приступит к икрометанию в толпе любовников, нежели оставаясь с одним-единственным партнером.

Эти открытия привели к переоценке поведения представителей мужского и женского пола, которая до сих пор продолжается. Но один вывод неизбежен. Когда самка спаривается более чем с одним партнером, в спальню хозяйским шагом заходит война, и бесенята раздора радостно пляшут на ложе страсти.

* * *

Дорогая доктор Татьяна!

Мой парень – самый красивый калабарский потто во всем мире. Его спинка покрыта чудесной золотистой шерсткой, брюшко – кремово-белым мехом, он очаровательно пахнет, и у него такие изящные лапки! Есть лишь одна проблема. Скажите, почему его пенис покрыт такими огромными шипами?

Испуганная из Габона

Это чтобы лучше щекотать тебя, дорогая! По крайней мере, я ручаюсь, что в этом заложен некий смысл. Калабарские потто – малоизученные родственники полуобезьян галаго – мелкие приматы, живущие на деревьях и ведущие ночной образ жизни, дальняя родня мартышек и человекообразных обезьян. Посмотрев на эту вашу родню, ты поняла бы, что твой любимый не одинок. У галаго и множества других приматов бывают устрашающие пенисы, многие из которых напоминают средневековые пыточные инструменты. Они снабжены шипами, усами, наростами и нередко имеют странную устрашающую форму. По сравнению с ними человеческий пенис просто скучен – зато он выгодно выделяется размерами.

Понимаешь, пенис служит не только для того, чтобы доставлять сперму по назначению. Если самка встречается с целой компанией мужчин, то каждый из них будет стараться, чтобы именно его сперматозоиды проникли к цели и оплодотворили партнершу. Самец, способный заставить самку принять больше своей спермы или каким-то образом избавить ее от сперматозоидов соперника, сумеет передать потомкам больше своих генов, чем его менее искусные собратья. Таким образом, по причине женской неверности самцы вынуждены постоянно стараться переиграть друг друга в самых разных аспектах любви. И пенис играет в этом не последнюю роль.

Возьмем для примера красоток. Эти совершенно обычные стрекозы, порхая вдоль речных берегов душными летними днями, выглядят очаровательно невинными. Однако их пенисы – это что-то фантастическое! В пенисе красотки имеется некое подобие воздушного шарика – не тонущий в воде пузырь, на конце у него два рога, а от основания свешивается пара усиков. Представители чернокрылой разновидности этого рода, Calopteryx maculata, при помощи пениса удаляют из партнерши сперму ее предыдущего любовника прежде, чем заложить свою. А его близкий родственник Calopteryx haemorrholidalis asturica использует пенис как инструмент убеждения: стимулируя самку особым образом, он вынуждает ее саму извергнуть из себя чужую сперму. А у мотылька Olseclostera seraphica пенис и вовсе напоминает музыкальный инструмент: потирая одну его часть о другую, самец производит вибрирующие звуки, которые должны воспламенить его избранницу. А вот у термитов самка обычно живет лишь с одним самцом – и пенисы у термитов гладкие, ничем не украшенные и слабо различаются между собой.

Разумеется, пенис – не единственный инструмент, используемый для того, чтобы обойти соперников. Возьмем, к примеру, краба-невидимку Inachus phalangium, который живет под защитой щупальцев актиний. Самец краба-паука готовит специальную клейкую массу, с помощью которой запечатывает сперму предшественников в дальнем углу репродуктивных путей самки, не давая ей смешаться с собственной. Или лесная завирушка, птица, напоминающая воробья с выпачканными пеплом крыльями. Большинство самцов птиц – за исключением лебедей, уток и страусов – вообще не имеют пенисов. Самцы и самки спариваются, синхронно открывая гениталии и крепко прижимая их друг к другу. Вряд ли это приносит им большое удовлетворение. Но даже без пенисов лесные завирушки ухитряются избавиться от спермы соперников. Перед тем как заняться сексом, самец легонько клюет гениталии партнерши: иногда он может таким образом заставить ее избавиться от накопленной спермы. Есть и более экзотичные варианты, как у красноклювых буйволовых ткачей, маленьких африканских птичек, живущих небольшими стаями. Самки этого вида крайне распутны. В ответ самцы отращивают себе псевдопенисы – кожаные наросты, которые не проводят сперму. Во время секса этим наростом самец около получаса обрабатывает гениталии партнерши, после чего его гениталии открываются и он выплескивает сперму, испытывая интенсивный оргазм. Самцы, обеспечивающие наиболее активную стимуляцию, оказываются наиболее успешными в убеждении самки использовать именно его сперму.

Из всего вышесказанного ты можешь сделать вывод, почему пенис твоего партнера выглядит столь устрашающе. Как среди приматов, так и среди насекомых действует общее правило: если самка одновременно встречается лишь с одним самцом, пенисы у представителей сильного пола невелики и ничем не примечательны. Вот, к примеру, самец гориллы – огромный парень с махонькой штучкой. Он может весить 260 килограммов, но его пенис едва достигает пяти сантиметров, при этом на нем нет никаких наростов и шипов. А вот аргентинская озерная утка может его посрамить: сами птички невелики ростом, зато пенисы у самцов достигают 20 сантиметров в длину и сплошь покрыты шипами. При этом гориллы обычно живут небольшими группами и самцам не приходится беспокоиться насчет спермы соперников. Тем не менее, если бы я была самкой гориллы, я чувствовала бы себя обиженной судьбой: ведь, насколько известно, чем более сексуально распущенны самки того или иного вида, тем вернее они умеют достигать оргазма. Думаю, пенис твоего друга такой страшный именно потому, что девушки калабарских потто не брезгуют прыгнуть в постель к первому встречному. Однако выросли ли эти шипы потому, что тебе это приятно, или потому что лучше подходят для очищения, – почему бы тебе не выяснить это самой?

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – пчелиная матка, и я в отчаянии. Все мои партнеры оставляют во мне свои пенисы и умирают. Это нормально?

Озадаченная из Кловерхилла

Для ваших партнеров это естественный способ перейти в иной мир – быстро и эффектно. Когда самец пчелы достигает оргазма, он взрывается и его гениталии отрываются от тела с громким хлопком. Я понимаю, что вас это нервирует. Почему же так происходит? Увы, Ваше Величество, ваши любовники взрываются не просто так. Оставляя в вашем теле свои гениталии, они пытаются вас запечатать. Каждый из них при этом надеется, что после этого вы не сможете спариваться с другими. Иными словами, его обезображенный дружок – всего лишь пчелиная версия пояса верности.

Вы можете подумать, что не следует так относиться к королеве. Но королевы тоже участвуют в битве полов. Боюсь, ваша ситуация представляет собой полный, многомерный, динамичный конфликт интересов, вытекающий из природной склонности женщин к распутству.

Чтобы понять, как развивается этот конфликт, давайте для начала взглянем на вещи с мужской точки зрения. Положение самца окажется поистине отчаянным. Молодая королева вроде вас проведет с ним несколько дней, занимаясь сексом, после чего отправится устраивать гнездо. После этого секс вас уже вряд ли будет интересовать: вы будете слишком заняты, пестуя полмиллиона детишек. Более того, его шансы заняться с вами сексом с самого начала невелики. Пчелы спариваются на лету: вы поднимаетесь в воздух и вступаете в связь с любым самцом, который сумеет поймать вас. Конкуренция тут сумасшедшая: на одну пчеломатку может претендовать до 25 000 самцов. Однако, скорее всего, вам не удастся спариться больше двадцати раз, так что большинство пчелиных самцов так и умрут девственниками. Тот, кому повезет вас поймать, взорвавшись, теряет немного: в конце концов, ему наверняка больше ни разу в жизни не доведется заняться сексом. Более того, смерть может принести ему выгоду: если ему удастся «запечатать» вас, предотвратив ваше спаривание со следующим самцом, он оплодотворит большее число ваших яиц и передаст больше собственных генов следующим поколениям.

Проблема заключается в том, что если самцу выгодно остаться вашим единственным партнером, то в ваших интересах вступить в связь с несколькими кавалерами. Ведь матка, спарившаяся лишь раз, рискует потерять половину своего выводка. Почему? Из-за сложного способа, каким устанавливается пол у пчел.

Как правило, пчелы-самцы выводятся из неоплодотворенных яиц, самки – из оплодотворенных яиц. Но у пчел есть ген, определяющий пол, который способен спутать все карты. Если матка спаривается с трутнем с той же, что и у нее, разновидностью этого гена, то из половины ее оплодотворенных яиц родятся сыновья, причем стерильные. Таким образом, вместо того чтобы произвести на свет послушных дочерей, которые будут нянчить своих сестренок, и небольшое число фертильных сыновей, ожидающих своего единственного шанса счастливо взорваться, вы станете матерью большого числа ни к чему не пригодных бесплодных трутней, которых ваши послушные дочери съедят живьем. Такое уменьшение количества трудовых ресурсов может привести к тому, что ваш рой не сумеет выжить. А вот если вы займетесь сексом с несколькими партнерами, тот из них, чей ген, определяющий пол, совпадает с вашим, оплодотворит значительно меньше яиц, и стерильные самцы будут лишь малой частью выводка. Так что, чем больше у королевы любовников, тем скорее выживет ее семейство.

Но это еще не все. Самец, очевидно, окажется в выигрыше, если сумеет разрушить планы предыдущего вашего партнера, избавившись от затычки и вступив с вами в связь. Так что вы можете предположить, что у трутней есть свои способы открыть пояс верности. И вы будете правы. Если вы приглядитесь, то увидите, что у каждого самца на кончике пениса есть волосистый участок, предназначение которого – удалять остатки гениталий предшественников.

Поэтому мы можем предположить следующий эволюционный сценарий. Когда-то, в незапамятные времена, пчелиная матка вступала в связь лишь с одним партнером. Затем произошла мутация, и она сумела увеличить число своих любовников. Она оказалась более успешной в воспроизводстве, нежели ее более целомудренные сестры, и ген многократного спаривания распространился по всей пчелиной популяции. После этого появились самцы, которые, взрываясь, сумели предотвратить дальнейшие спаривания своей партнерши, и в популяции, в свою очередь, начал передаваться ген, который повелевал самцам взрываться после секса. Через много поколений одна из пчел сумела свести на нет это преимущество самцов: быть может, она сама сумела вытащить затычку или ей помогли в этом рабочие пчелы (этот этап прошел быстро – ведь пчела, которая не сумела избавиться от затычки, не смогла бы откладывать яйца). Затем самцы нашли способ ответить и на этот выпад. И так далее, и так далее.

Как вы уже, возможно, догадались, эта ситуация далеко не исключение. Если самка постоянно встречается с новыми самцами – самец проигрывает, это общее правило. Самец, который сумеет оградить свою даму от соперников, станет отцом большего числа ее детей, нежели менее ревнивый соперник, и сумеет передать следующим поколениям больше своих генов. Так что не следует удивляться, что пояс верности – столь популярное эволюционное изобретение: он в моде среди летучих мышей, крыс, червей, змей, пауков, бабочек, фруктовых мушек, морских свинок, белок, шимпанзе – этот список можно продолжать долго. Однако следует признать, что для его создания большинство видов используют более традиционные материалы, цемент и клей, а вовсе не собственные гениталии. К примеру, у многих видов грызунов самцы снабжены мощными железами, вырабатывающими вещество, из которого они делают твердую резиноподобную пробку и, закончив половой акт, заталкивают ее глубоко в половые пути партнерши. Домашние мыши способны сделать эту пробку столь твердой, что от нее отскакивает скальпель; при попытке извлечь ее можно порвать связки, удерживающие матку.

И все же – бедные мужчины! Поскольку многочисленные связи дают партнерше преимущество, она все равно найдет способ сопротивляться постоянному контролю самца. Как только самец изобретает новый способ контроля, его дама сердца создает новые методы сопротивления. Вот почему пояс верности оказывается не столь эффективным, как хотелось бы. К примеру, самки черной белки дотягиваются до пробки и вынимают сразу после секса (а иногда и съедают ее – как вкусно!). При этом самцу приходится постоянно бояться того, что затычка все же будет извлечена. Ведь, как я уже говорила, новые способы появляются то и дело. У крыс, к примеру, пенис устроен почти как хватательный орган: они могут проделывать им удивительные гимнастические трюки, чтобы извлечь затычку, установленную предыдущим партнером, изображая членом нечто вроде шланга-отсоса и вытаскивая пробку с чавкающим звуком.

Итак, вы видите, что война полов ожесточенно идет по обе стороны фронта. Как только один пол изобретает новый способ поведения, дающий ему преимущество в этой борьбе, у противника тут же обнаруживаются черты, которые будут развиваться в ответ. Самцы последовательно эволюционируют, обретая умение расстраивать планы предыдущих и последующих любовников своей пассии. Бросьте взгляд на предыдущие поколения – и вы увидите, сколь ожесточенная идет битва.

* * *

Мужчины, вам приходится нелегко. Склонность женщин к беспорядочным связям ставит ваши гены на грань исчезновения: бессмысленно соблазнять самок, если ни одна из них не пустит вашу сперму в дело. Женская распущенность сдерживает вашу собственную, в то же время давая мощный толчок вашей эволюции. Вместо того чтобы соблазнять как можно больше партнерш – то есть действовать как обычный распутник, – вам приходится заботиться о том, чтобы оплодотворить как можно больше яиц. Для некоторых самцов здесь нет никакой разницы: они просто будут волочиться за большим числом юбок. Однако во многих случаях ловеласы, щедрые сеятели своих сокровищ, будут иметь меньше потомков, чем их более верные собратья, и, таким образом, ген грубого распутства будет встречаться куда реже. Быть может, вам лучше научиться прилипать к партнерше, как палочник, взрываться, подобно трутню, или изобрести для себя иное эволюционное преимущество – более удивительное, чем самые странные ваши фантазии.

2. Цена непомерная

Быть мужчиной непросто. Особенно если вам нужно производить сперматозоиды в двадцать раз больше собственного роста. Или выдавать миллиарды и миллиарды сперматозоидов при каждой эякуляции. Или спариваться сто раз на дню, чтобы удовлетворить партнершу. Или совершать иные подвиги непомерной сексуальности.

Дорогая доктор Татьяна!

Я – австралийская славка, и меня очень беспокоит мой муж. Он все время бегает к доктору, потому что считает, что у него слишком мало сперматозоидов и мы не сможем иметь детей. Но в его эякуляте каждый раз насчитывается восемь миллиардов сперматозоидов, и я не думаю, что это мало. Скажите, у него действительно проблема или он просто нервный?

Озадаченная с Края Света

Говорите, бегает к доктору? Я бы сказала, что ваш партнер – не ипохондрик, а лжец, и его визиты к врачу – замаскированный способ поволочиться за кем-то на стороне. Австралийские славки печально известны обилием внебрачных связей. Позвольте дать вам совет. Вы легко можете догадаться, когда австралийская славка собирается на свидание: тогда он несет в клюве розовый лепесток в подарок любовнице. Почему розовый? Потому что он очень выгодно смотрится, когда славка распушает радужно-синие перья на щечках.

Гораздо более важный вопрос – зачем птичке размером меньше моей ладони нужно каждый раз выдавать в эякуляте больше восьми миллиардов сперматозоидов? В порции человеческой спермы их насчитывается лишь около 180 миллионов. Если задуматься, это очень странно. Восемь миллиардов – ради одного крохотного яйца. Для чего?

На самом деле число сперматозоидов находится в прямой зависимости от того, насколько трудно им достигнуть яйца. Допустим, если бы вы были деревом, то объем производимой вами пыльцы зависел бы от способа опыления. Возьмем для примера фиговые деревья. Некоторые из них опыляют бережливые осы, которые без устали собирают и распространяют пыльцу, – эти экземпляры могут расходовать ее бережно. Другим достаются осы ленивые, не особенно утруждающие себя облетом цветков: этим фигам волей-неволей приходится быть расточительными. Поэтому у таких видов, как мы или вы, количество сперматозоидов, по идее, должно снижаться, так?

Не обязательно. У некоторых видов – к примеру, рыб – партнеры встречаются, но вместо того, чтобы заняться сексом, они выбрасывают сперму и икру в море. При этом число сперматозоидов у них оказывается немногим больше количества икринок. Но если посмотреть на птиц, млекопитающих и другие виды, практикующие половой акт, картина будет совершенно иной. Мы увидим, что максимальное число сперматозоидов производят самцы тех видов, у которых самки – барабанная дробь, пожалуйста! – отличаются распутством.

Специалисты полагают, что существует две причины, почему самцы тех видов, в которых самки прыгают от одного любовника к другому, вырабатывают большое количество сперматозоидов. Первая – то, что биологи называют «конкуренцией спермы»: действительно, сперматозоиды разных партнеров конкурируют друг с другом за право оплодотворить яйцо. А поскольку эта конкурентная борьба происходит по принципу лотереи – чем больше билетов ты купил, тем выше шанс выиграть, то самец, сумевший выработать максимальное число сперматозоидов, имеет самые высокие шансы на оплодотворение. А поскольку число сперматозоидов определяется генетически, то со временем постоянные успехи мужских особей с их максимальным количеством приведут к повышению числа сперматозоидов у всех самцов популяции. С учетом этого у самцов, постоянно вовлеченных в конкуренцию спермы, обычно и яички – фабрики по производству сперматозоидов – крупнее относительно размеров тела. И действительно, эксперименты с желтыми навозными мухами – волосатыми мухами, которые вступают в связь и откладывают яйца на свежих коровьих лепешках, – показали, что размер яичек в ходе конкуренции спермы увеличивается уже на протяжении десяти поколений.

Если довести рассуждение до логического завершения, получится, что самцы, которым не приходится участвовать в конкуренции спермы, производят ровно столько сперматозоидов, сколько необходимо для оплодотворения каждого яйца. Увы, столь завидная доля достается очень немногим парням. Среди них – морские коньки и их близкие родственники – морские иглы (морская игла похожа на конька, которого распрямили и придали обтекаемую форму). Эти самцы знамениты своей беременностью. Как правило, самки откладывают икринки в выводковую камеру самца, где он их и оплодотворяет, – таким образом, нет никакого риска, что его сперматозоиды столкнутся с другими, принадлежащими конкуренту. Количество сперматозоидов в эякуляте большинства видов морских коньков никто не подсчитывал, зато этой процедуре подвергали японскую рыбу-иглу, обитающую в зарослях водорослей у берегов Японии. Как и ожидалось, их число оказалось чрезвычайно низким.

Вторая причина, по которой самцы вырабатывают много сперматозоидов, связана с тем, что большое их количество гибнет при прохождении через женские репродуктивные пути: из миллионов пустившихся в путь лишь несколько достигают цели. Фантастически высокий уровень гибели сперматозоидов был отмечен еще более 300 лет назад, однако до сих пор не существует разумного объяснения тому, почему такое их количество погибает в самом начале пути.

Как ни странно, женская репродуктивная система часто бывает враждебной для сперматозоидов. Никто не знает, почему это так. Казалось бы, ей полагается нежно заботиться и помогать сперматозоидам в достижении цели, однако вместо этого их на каждом шагу подстерегают опасность и предательство. Самки могут переварить сперму, вытолкнуть ее или просто собрать и удалить. Даже у тех видов, самки которых способны хранить в себе сперму многие годы, они сохраняют лишь малое число сперматозоидов. К примеру, пчелиная матка, спарившись с 17 партнерами, получит от них около 102 миллионов сперматозоидов – по 6 миллионов от каждого, однако сохранит всего 5,3 миллиона, необходимых для оплодотворения яиц. У тех же видов, которые не сохраняют сперматозоиды, их путь и вовсе напоминает кровавое побоище.

К примеру, у людей сперматозоиды начинают свою одиссею в кислой среде влагалища. Но кислота губительна для сперматозоидов (вот почему стратегически верно расположенный ломтик лимона представляет собой довольно эффективное, хотя и весьма несовершенное средство контрацепции). Лишь 10 % сперматозоидов сумеют прорваться через этот барьер и продолжить свой путь. Далее им предстоит преодолеть шейку матки – преграду, покрытую слизью, которая пропустит, в лучшем случае, 10 % путешественников. При этом слизь – лишь одна из угроз, поджидающих сперматозоиды в шейке. При первом же намеке на появление сперматозоидов белые кровяные клетки – солдаты иммунной системы – заполняют шейку и полость матки, уничтожая всех чужаков, которых сумеют обнаружить. У крольчих после часового секса в шейке матки собирается огромная армия белых кровяных клеток. У представительниц человечества эта армада начинает скапливаться уже через пятнадцать минут после начала полового акта, и через четыре часа в ней насчитывается уже около миллиарда бойцов. Вот почему к моменту, когда сперматозоиды достигнут фаллопиевых труб – места, где может находиться готовая к оплодотворению яйцеклетка, – их число упадет с бесчисленных миллионов всего лишь до нескольких сотен. Вот почему мужчина с 50 миллионами сперматозоидов в эякуляте – число, казалось бы, вполне достаточное – вероятнее всего, окажется бесплодным.

Измерить уровень враждебности среды куда сложнее, чем подсчитать сперматозоиды, поэтому мы не знаем, насколько он меняется у различных видов или у разных представительниц одного и того же вида. Лично я предполагаю, что повышение враждебности репродуктивной системы к сперме – это женский эволюционный ответ на увеличение числа сперматозоидов у мужчин. Таким образом, мужчины, у которых их больше, получают преимущество. У крольчих, к примеру, число сперматозоидов, достигающих каждого из промежуточных пунктов в репродуктивных путях, зависит от того, сколько их было на старте. Но чем же для женщин выгодна такая агрессивность репродуктивной системы? Если подумать, она кажется попросту вредной: ведь если агрессия превысит определенный уровень, яйцеклетки не будут оплодотворены и женщина не сможет родить ребенка. Один из возможных ответов: таким образом женщина добивается того, чтобы яйцеклетку оплодотворил самый качественный сперматозоид. Другой вариант – агрессивность изначально служила защитой от возможных инфекций. Мужчина, в свою очередь, всегда стремился пробиться через линии обороны. Действительно, в эякуляте людей и других млекопитающих содержатся вещества, которые подавляют женскую иммунную систему. Чтобы воспрепятствовать попыткам подавить иммунитет, женский организм, возможно, стал искать способы усилить свою иммунную защиту. Таким образом, вновь заработал бесконечный эволюционный цикл действий и противодействий.

Это возвращает меня к вопросу о том, зачем вашему мужу столько сперматозоидов. Австралийские славки живут и растят детей в парах, однако все же предпочитают свободную любовь. Они очаровательно непосредственны в своем сексуальном поведении, и самки наряду с постоянным партнером, как правило, имеют и постоянного любовника. Таким образом, конкуренция спермы среди них весьма высока. Часто ни один птенец из гнезда не является биологическим отпрыском того самого отца, который их заботливо взращивает. Возможно, и вы, пока муж гуляет где-то на стороне, позволяете себе небольшие шалости?

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я узнал, что мне требуется три недели, чтобы выработать один-единственный сперматозоид. Возможно, это происходит потому, что хвост у него в двадцать раз длиннее всего моего тела. Мне кажется, это чудовищная несправедливость: ведь я всего лишь маленькая плодовая мушка, Drosophila bifurca. Нельзя ли сделать протез?

Ожидающий спермы из Огайо

Увы, рынка искусственных хвостов для сперматозоидов не существует в природе, так что вам придется постараться самому. Вы правы, это нечестно. Почему фруктовая мушка длиной три миллиметра – меньше тире, что стоит перед этой фразой, – вынуждена вырабатывать сперматозоид длиной 58 миллиметров? Человек куда крупнее вас, но обходится в тысячу раз более мелкими хвостатыми клетками. Если бы человеку пришлось соблюдать ваши масштабы, его сперматозоид был бы длиной с голубого кита. Интересно было бы взглянуть!

В отличие от эволюционных изменений численности сперматозоидов, эволюция их размеров и формы изучена крайне мало. С уверенностью можно сказать лишь то, что сперматозоиды оказываются проще и мельче, если оплодотворение происходит вне тела самки.

Для начала коснемся формы сперматозоидов. Обычно они похожи на головастиков с крупными головами и извивающимися хвостами. Однако у многих видов сперматозоиды заметно отличаются от описанной модели. Популярным эволюционным изобретением стали парные сперматозоиды, передвигающиеся исключительно в тандеме. Таковыми могут похвастаться американские опоссумы, водяные жуки, многоножки, домашние чешуйницы, некоторые морские моллюски. Крюкообразные сперматозоиды – тоже весьма модная штука. Коалы, грызуны, сверчки – у всех у них сперматозоиды оканчиваются крючками. Бессяжечники – мелкие тварюшки, родственные насекомым, – стали первыми в мире игроками в «Алтимат»[2]: их сперматозоиды по форме напоминают диски. У лангустов они похожи на фейерверк в форме «огненного колеса», а у некоторых земляных улиток – на штопор. У термитов сперматозоиды украшены подобием бороды, поскольку насчитывают около сотни хвостов, а у нематод они напоминают амеб и, вместо того чтобы плавать, ползут к цели. И это мы еще не рассматривали сперматофоры – упаковки со спермой, которые многие существа используют для доставки товара по назначению. После необычайно долгого акта любви гигантский осьминог, к примеру, выбрасывает сперматофор, похожий на бомбу длиной больше метра, внутри которой упаковано около 10 миллиардов сперматозоидов, и она взрывается в репродуктивных путях самки.

Поскольку все это многообразие форм развивалось у разных видов независимо, следует задуматься, какую пользу оно несет. К примеру, крючки могли бы помочь головастикам пробираться через репродуктивную систему самки, однако, насколько я знаю, подобного эффекта никто пока не сумел наблюдать. Какова же возможная выгода от иных форм? Здесь ваши догадки будут ничем не хуже моих. Однако, насколько мы знаем, форма сперматозоидов не имеет никакого отношения к женскому распутству. А вот размеры головастиков, возможно, имеют к нему отношение самое прямое. К примеру, у нематод крупные сперматозоиды скорее способны оплодотворить яйцеклетку, поскольку они ползут быстрее мелких, и головастикам соперника труднее оттолкнуть их с пути. Точно так же у корневых клещей – сельскохозяйственных вредителей – самец с крупными сперматозоидами скорее добьется оплодотворения, чем тот, у кого они мельче. Это и в самом деле общее правило: самцы тех видов, у которых самки неразборчивы в половых связях, не только вырабатывают больше спермы, но и производят более крупные сперматозоиды. Увы, оба показателя не могут возрастать бесконечно: в какой-то момент производство крупных сперматозоидов приводит к тому, что их число уменьшается. Поэтому у большинства видов стремление увеличить число мужских половых клеток одерживает верх над желанием сделать их как можно более крупными.

Тем не менее у некоторых видов численность не столь важна по сравнению с необходимостью вырабатывать как можно более крупные сперматозоиды. В Зале славы производителей огромных головастиков мы можем встретить самых разных представителей животного мира. И хотя вы, Drosophila bifurca, – признанный чемпион, в последние годы пальму первенства захватывают жуки-перокрылки, гладыши, остракоды (мелкие рачки, похожие на фасолины с ножками), клещи, австралийские земляные улитки Hedleyella falconeri, украшенные лягушки и самые разные виды плодовых мушек. Говорят, сперматозоиды остракоды способны драться друг с другом, размазывая соперников в лепешку, хотя, насколько я знаю, в лабораторных условиях этой битвы еще никто не наблюдал[3].

Увы, гигантские сперматозоиды имеют фактически лишь одно достоинство: их вид может до смерти удивить зевак. Лично я не знаю, зачем некоторым видам нужны столь огромные половые клетки. Точно можно сказать, что величина сперматозоидов никак не коррелирует с величиной оплодотворяемого ею яйца, как предполагалось ранее. Ученые рассматривают яйцеклетки не так пристально, как сперму (у тех видов, у которых оплодотворение происходит внутри организма самки, сперму просто-напросто легче изучать), однако другие виды плодовых мушек откладывают более крупные яйца, чем вы, при этом мужские половые клетки у них меньше. Еще одно предположение заключается в том, что гигантский сперматозоид – это подарок самке, который помогает ей обеспечить яйца необходимым питанием. Однако у многих видов лишь небольшая часть огромного сперматозоида попадает внутрь яйца, так что это объяснение тоже не кажется мне убедительным. Может ли гигантская мужская половая клетка заблокировать репродуктивные пути самки, сработав в качестве пояса верности? У жуков-перокрылок это возможно: сперматозоид самца практически полностью забивает весь отведенный объем, и для спермы конкурентов там просто не остается места. Но это объяснение не подходит для остракод, самки которых обладают удивительной системой сохранения спермы, которая при этом складируется в укромных закутках, не связанных напрямую с местом производства яиц. Чтобы добраться до яйца и оплодотворить его, сперматозоиду остракоды придется покинуть организм самки и проделать немалый путь по открытому воздуху, добравшись до другого входа. А у вашего ближайшего родственника, Drosophila hydei (длина сперматозоида – 23 мм), самки не только встречаются с разными самцами, но и смешивают их сперму. Таким образом, если за один день у дамы будет несколько любовников, каждый из них станет отцом части ее детишек.

И все же для появления колоссальных размеров сперматозоидов должны быть какие-то причины. В конце концов, если выяснить, какую цену каждому виду приходится платить за производство огромных половых клеток, окажется, что она не так уж и высока. В то время как ваш дальний родственник Drosophila melanogaster (длина сперматозоида – 1,91 мм) может совокупляться уже через несколько часов после того, как выберется из кокона, вам приходится ждать как минимум 17 дней – именно столько вам понадобится, чтобы вырастить ваших гигантов. Но это не так уж и много. Если с вами не случится несчастья, вы можете прожить целых шесть месяцев – довольно долгий срок для плодовой мушки, так что подождать потери девственности каких-то 17 дней – не такое уж страшное испытание. У других ваших родственников, Drosophila pachea (длина сперматозоида – 16,53 мм), самцы проводят первую половину своей взрослой жизни, будучи не в состоянии заниматься воспроизводством. Есть у вас и другое утешение: там, где большинству самцов требуется армия из миллионов сперматозоидов, вы вполне сможете обойтись несколькими отборными экземплярами.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – разъяренная плодовая мушка Drosophila melanogaster. Когда я был еще личинкой, мне рассказывали, что сперма ничего не стоит: ее легко производить и легко тратить. Вот я и начал тратить, как только достиг зрелости. Тратил изо всех сил. Но, оказывается, меня обманули: я еще в самом расцвете сил, а запас сперматозоидов уже иссяк, все самки с презрением пролетают мимо. Кого мне винить в моей трагедии?

Иссохший из Лондона

На этот вопрос хорошо бы заставить отвечать нашего старого знакомого Бейтмана. «Сперма ничего не стоит» – это один из его выводов. Но это – всего лишь миф, наверное, самый популярный в мире. И хотя я сочувствую вам, поскольку вас ввели в заблуждение, я не могу не ощущать некоего самодовольного удовлетворения. Надо же, Drosophila melanogaster, подопытный организм Бейтмана, – и вдруг такие проблемы!

Еще раз вкратце повторюсь. Бейтман полагал, что, поскольку один сперматозоид стоит меньше, чем одно яйцо, то факторы, ограничивающие репродукцию, различны для мужских и женских особей. Он утверждал, что самок ограничивает число вырабатываемых ими яйцеклеток, а самцов – лишь количество соблазненных самок. По этой логике предполагается, что сперму можно растрачивать на любые цели практически бесконечно, при этом каждое яйцо имеет хорошие шансы быть оплодотворенным.

Однако это не совсем так. Морские животные – от губок до морских ежей – не занимаются сексом, вместо этого выпуская сперму в воду. Некоторые виды поступают так же и с икрой. Это означает, что у сперматозоидов остается не так уж много времени для встречи с икринками. У многих подобных видов значительная часть икринок так и остается неоплодотворенной. Некоторые из губок при этом выпускают сперму удивительным образом – будто финалисты конкурса на самое убедительное изображение Везувия: они выбрасывают во все стороны огромные мутные облака, и длится это от десяти минут до получаса.

Среди земных организмов растения столь же ограничены во времени. Опылители – живые организмы, разносящие пыльцу, например, пчелы, – весьма ненадежны, они могут съесть пыльцу вместо того, чтобы доставить ее женским цветкам, так что последним ее часто не хватает. Нахальный цветок ариземы трехлистной производит в десять раз больше семян, когда его опыляют ученые, а не насекомые. Подобные трудности характерны для организмов, которым приходится полагаться на океанские течения, на волю ветра или капризы посредников. Лимонная тетра, маленькая рыбка, обитающая в Амазонке, не в состоянии оплодотворить все яйца, которые самка производит в определенный день. Успех будет тем больше, чем большее количество спермы удастся выбросить самцу, поэтому рыбы быстро понимают, что смогут эффективнее потратить энергию, если произведут больше спермы, вместо того, чтобы искать все новых партнерш. Неудивительно, что самки лимонной тетры предпочитают кавалеров, которые не путались с другими у них на глазах. У синеголовых губанов – атлантических рыб, обитающих у коралловых рифов, – самые крупные самцы весьма экономно расходуют свою сперму, скупо выбрасывая ее в море, причем зачастую на большей глубине, чем это удобно для самок.

Главная трудность, разумеется, заключается в том, что самцы не могут вырабатывать по одному сперматозоиду на каждое яйцо. Нет, на одну женскую яйцеклетку их нужны сотни, тысячи, миллионы! Это нелегко. Самец ленточной змеи после секса отдыхает 24 часа (правда, секс у этого вида обычно весьма интенсивный). Самец зебровой амадины, маленькой птички в черно-белую полоску, вступая в связь трижды за три часа, полностью тратит весь запас спермы, и, чтобы восстановиться, ему потребуется пять дней. У самца голубого краба на восстановление требуется 15 дней. Даже бараны, обладающие запасом спермы на 95 эякуляций (для сравнения: у человека ее хватает на полторы), через какое-то время иссякают: через шесть дней соитий число сперматозоидов в эякуляте барана падает с 10 с лишним миллиардов до менее чем 50 миллионов, после чего он не способен оплодотворить самку. А некоторые змеи от секса просто истаивают. Гадюки, ядовитые европейские змеи, заметно худеют уже в самом начале периода любви, хотя в это время они фактически ничем не заняты: лишь нежатся на солнце и производят сперму. Такой вот способ сжечь лишние калории.

Но самое верное доказательство того, что количество спермы ограничено, нам дают гермафродиты – к примеру, слизни и улитки – сочетающие в себе мужскую и женскую сущности. Согласно теории неограниченности количества спермы гермафродиты истратят все яйца прежде, чем у них закончатся сперматозоиды и, получив выбор, предпочтут оставаться в роли самцов. Однако у большинства видов этого не происходит.

Возьмем, к примеру, Caenorhabditis elegans, крохотного прозрачного круглого червя, столь любимого генетиками. Он отличается от большинства гермафродитов, поскольку его особи бывают двух полов: самцы и гермафродиты. Обычно у гермафродитов существует два способа заниматься сексом. Он бывает двунаправленным, когда обе особи одновременно осеменяют друг друга, или однонаправленным, когда при половом акте одна особь играет роль самца, а другая – самки. У Caenorhabditis elegans гермафродиты не могут вступать в сексуальную связь, однако, поскольку каждый из них вырабатывает и яйца, и сперму, они могут оплодотворять себя сами (при этом самцы, разумеется, производят только сперму). Если гермафродит Caenorhabditis elegans не встретится с самцом, он потратит всю свою сперму, оплодотворив около трех сотен яиц. Из этого следует, что сперма заканчивается раньше, поскольку после этого особи Caenorhabditis elegans продолжают откладывать неоплодотворенные яйца, которых бывает еще около сотни.

Однако, возможно, Caenorhabditis elegans – особый случай. Обычно гермафродиты этого вида не вырабатывают сперму и яйца одновременно, а начинают со спермы. Таким образом, чем больше спермы они производят, тем дольше им приходится ждать оплодотворения и тем в более солидном возрасте они обзаводятся потомством. Но при этом слишком сильная задержка чревата проблемами: будучи червем, вы оставите тем больше потомков, чем раньше приступите к делу.

Тем не менее Caenorhabditis elegans – не единственный гермафродит, способный истратить всю свою сперму. Ее количество ограничено и у морских огурцов, и у водяных улиток, и у морских плоских червей (все эти организмы кажутся похожими друг на друга, однако они находятся лишь в отдаленном родстве. Их внешний вид и образ жизни развивались независимо). Водяной плоский червь Dugesia gonocephala, занимающийся взаимным оплодотворением, вырабатывает порцию спермы за два дня, поэтому эти особи скупо расходуют сперму и не тратят больше, чем получают: как только партнер остановится, они также прекращают процесс. А морские огурцы Navanax inermis, предпочитающие однонаправленный секс, обычно выступают в роли самок, а если бы количество спермы было неограниченным, они должны были поступать наоборот.

Если вы до сих пор сомневаетесь в том, что роль самца весьма затратна, посмотрите на банановых слизней – огромных желтых слизней, проживающих в северо-западной части тихоокеанского побережья США. Эти гермафродиты занимаются однонаправленным сексом, причем каждый из них получает шанс побывать в роли самца лишь однажды, независимо от количества выработанной спермы. У этих существ гигантские, сложно устроенные пенисы, которые во время секса часто застревают, и поэтому по окончании спаривания сам слизень или его «партнерша» обычно отгрызают докучливый орган. Он больше не вырастает, и с этого момента слизень выступает лишь в роли самки.

Итак, давайте поподробнее рассмотрим вашу ситуацию. Самцы Drosophila melanogaster обычно страдают от двух типов стерильности, вызванной сексом. Первый – временный: после каждого свидания самцу следует денек отдохнуть, чтобы восстановить свои запасы. Второй тип – постоянный. К сожалению, до сих пор проводимые эксперименты не помогли ученым понять, как скоро он наступает. Мы знаем лишь, что, если самец каждые два дня совокупляется с парой самок, на 34-й день – то есть на самой середине своей взрослой жизни – он становится полностью бесплодным. Возможно, в природе самцам не удается столь часто совокупляться – или достаточно долго прожить – чтобы это стало серьезной проблемой. Возможно. А может быть, и нет. Не случайно ведь самки вашего вида – как и многих других – предпочитают юных и свежих девственников.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Моя львица – нимфоманка. Каждый раз во время течки она требует секса, по крайней мере, каждые полчаса, и это продолжается пять дней и ночей. Я уже без сил, но не хочу, чтобы она об этом знала. Не можете ли Вы предложить мне какие-нибудь таблетки, которые помогут продержаться подольше?

Не секс-машина из Серенгети

Такие таблетки существуют, но на львах, боюсь, они еще недостаточно опробованы. И все равно – стыдитесь! Большой лев должен выдерживать подобный секс-марафон без нытья. Я слышала о львах, совокупившихся 157 раз в течение 55 часов с двумя разными самками. Честное слово!

Но давайте рассмотрим причины непомерной страсти вашей самки. Проблема в том, что у нее действительно присутствует настоящая, клиническая сексуальная мания. Эти мании бывают двух видов. При первом типе самке требуется очень активная стимуляция, чтобы она смогла забеременеть. При втором типе самец совокупляется, как безумный, не для того, чтобы удовлетворить свою даму, а чтобы быть уверенным в том, что все рожденные ею потомки – его. Ваша дама – классический первый случай. Подобные неприятности встречаются не только у львов: у крыс, хомяков, кактусовых мышей самкам тоже требуется жесткая и продолжительная стимуляция, чтобы они смогли забеременеть. Однако львицам в этом отношении особенно сложно: по некоторым оценкам, к зачатию приводит менее 1 % всех половых актов. Не удивительно, что вам приходится столько времени проводить, не слезая с партнерши.

Что же дает такая стимуляция? У некоторых видов – кроликов, хорьков, домашних кошек – яйцеклетки без правильной стимуляции просто не выйдут в репродуктивные пути. У других – к примеру, у крыс – яйцеклетки выбрасываются сами собой, но без адекватной стимуляции беременность не наступит, даже если их оплодотворить. Что же насчет львов? Обычно считается, что им, как и домашним кошкам, стимуляция необходима ради овуляции. Но получение подобной информации о мощных диких животных связано, гм, с некоторыми опасностями, поэтому ученые до сих пор в этом не уверены.

Каким бы ни был механизм, задача остается той же самой. Массивная стимуляция требует неумеренности в сексе. Излишняя расточительность в природе не приживается, если не обеспечивает определенных преимуществ. Если некоторым львицам для беременности требуется меньше стимуляции и это не имеет никаких побочных эффектов, интенсивность секса со временем снизится во всей популяции. Так что вопрос звучит так: почему львицам приходится прилагать столько усилий, чтобы забеременеть?

Возможно, это связано с устройством львиного общества. Львицы живут семейными группами – прайдами. С прайдом обитает также компания самцов, которые охраняют его от опасностей, связанных с другими группами самцов. Если самцы потерпят поражение, власть захватит новый лев, который убьет всех детенышей, которых сумеет обнаружить. После гибели детей у львиц пропадает молоко и вновь начинается течка. Таким образом, частая смена самцов, с точки зрения львиц, – зло. В таком случае непомерная сексуальность может быть тестом, показывающим, что избранный самец силен и сумеет защищать прайд, по меньшей мере, на протяжении пары лет. Это предположение подтверждается тем фактом, что, когда прайд только складывается, львицы беременеют реже, словно проверяя своих новых партнеров. Однако это объясняет проблему лишь отчасти. Даже если львицы давно знают своих партнеров, в течку им все равно требуются сотни половых актов.

Быть может, причина такой неумеренности – в развратности самок? У некоторых животных это действительно объясняет нимфоманию первого типа. К примеру, взглянем на хомяков: чем энергичнее самец нажаривает свою возлюбленную, тем меньше вероятность того, что она посмотрит в сторону соперника. У крыс энергичный секс не мешает самкам путаться с другими, однако, если первый партнер приложил достаточно усилий, он, скорее всего, станет отцом детенышей. А у хохлатых синиц – маленьких певчих птичек – самки постоянно умоляют самцов о сексе. Тот, кто не может соответствовать аппетитам своей подружки, очень быстро становится рогоносцем. У львов, однако, ситуация двоякая: за ними куда сложнее наблюдать, чем за хомяками, крысами и хохлатыми синицами, поэтому информация о распущенности львиц основывается лишь на отдельных примерах. По некоторым данным, львица во время течки удаляется от прайда вдвоем с партнером на несколько дней; по другой информации, она ежедневно меняет любовников. И хотя генетический анализ показывает, что львята в одном помете редко бывают детьми разных отцов, это нам почти ни о чем не говорит. Если львицы похожи на крыс (простите за сравнение), принадлежность ее детенышей тому или иному отцу говорит нам не столько о ее добродетели, сколько о сексуальном искусстве того или другого партнера.

К какому же выводу нам склониться? Поскольку эксперимент, понятное дело, невозможен, мы попробуем сравнить львов с другими кошачьими: ведь все они – родня, а значит, в основе тех или иных типов поведения, вполне вероятно, лежат одинаковые причины. Увы, сравнение лишь еще больше запутает нас: хотя некоторые кошачьи занимаются сексом столь же безудержно, как и львы, в иных аспектах поведения между ними нет ничего общего. К примеру, нимфоманию нельзя объяснить тем, что львы живут группами: кошачьи, предпочитающие одиночество, – леопарды и тигры – тоже совокупляются, как безумные, когда у самки начинается течка. Сравнение с другими крупными кошками также ничего не дает нам. Хотя некоторые крупные кошки – пумы, леопарды, тигры, ягуары – придерживаются того же стиля секса, что и львы, гепарды и снежные барсы ведут себя иначе. Более того: не такой уж крупный барханный кот, малоизвестный вид, который охотится на грызунов в пустынях Ближнего Востока и Центральной Азии, тоже занимается сексом, как сумасшедший, а другие мелкие кошачьи – рыжая рысь и древесный оцелот – ведут себя совсем иначе. При этом о склонности самок этих трех видов к беспорядочным половым связям известно до обидного мало. На данный момент, я бы сказала, что распущенность самок наилучшим образом объясняет поведение львиц, однако беспристрастный суд заявил бы, что эта позиция ничем не доказана.

Напоследок хотелось бы поделиться с вами еще одной мыслью. Гигантские водяные жуки – сексуальные маньяки второго типа: их самцы буквально не слезают с самок, дабы убедиться, что ни один соперник не сможет подбить к ней клинья. Поэтому водяные жуки – заботливейшие отцы: они носят яйца на спине и помогают малышам вылупляться. Так что самки водяных жуков не любят встречаться с самцами, уже отягощенными собственным выводком. Получается, что самцы водяного жука могут одновременно встречаться лишь с одной дамой. И они выжимают из нее все, что могут. Я слышала, что один из них настаивал на занятиях сексом более чем сто раз за 36 часов – почти по одному разу на каждое яйцо. Вы уверены, что водяной жук не обставит вас?

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Думаю, я уродка. Я длиннохвостая плясунья, и, как положено, хожу на все вечеринки, но вечер за вечером меня обходят стороной. Парни даже не подходят ко мне, не говоря уже о том, чтобы флиртовать, предложив мне ужин. Я заметила, что все девчонки вокруг похожи на летающие тарелки, и лишь я – как обычная муха. Что же мне делать?

Квазимода из Делавэра

Да, забавный случай. У длиннохвостых плясуний (по-другому толкунчиков) еда и секс идут рука об руку. За час до заката самцы отлавливают подходящее насекомое – к примеру, сочную бабочку, – после чего находят самку, желающую разделить с ними добычу, которую она будет поедать прямо во время секса. Самки собираются группами и ждут, пока прибудут кавалеры. Однако, в отличие от многих других насекомых, для свиданий толкунчики предпочитают не холмы и древесные пни, а лесные прогалины, где силуэты дам четко вырисовываются на фоне неба.

Самцы толкунчиков – взыскательные кавалеры, предпочитающие отдавать добычу самым крупным самочкам. Мы точно не знаем, почему именно. У ваших родственников самцы выбирают дородных самок, поскольку тем скоро предстоит откладывать яйца, а это означает меньшую вероятность того, что за оставшееся время самка успеет встретить другого. В вашем случае, однако, размер не указывает на приближающийся момент кладки. Тем не менее у большинства видов – от насекомых до рыб – крупные самки более плодовиты, так что ваша внешность может рассказать о том, сколько яиц вы сумеете отложить. Ради такого случая самки длиннохвостых толкунчиков придумали необычный способ подчеркнуть собственные размеры. Они обладают двумя надувными мешочками по обе стороны брюшка, и перед тем, как отправиться на вечеринку, сидя в кустах, накачиваются воздухом, раздуваясь в три-четыре раза. Попробуйте и вы: тогда вас тоже будет не отличить от летающей тарелки.

У многих видов самки готовы встречаться с самцами только за подношения. Кавалер, который не способен добыть подарок, будет отвергнут. Если же презент окажется слишком незначительным, партнера могут наказать, не позволив продолжать половой акт сколько-нибудь долго. Это может объяснить, почему паук-скакун Pisaura mirabilis – единственный паук, который делает подарки партнершам, – тратит время на то, чтобы завернуть их в шелк. Чем больше шелка, тем больше времени потратит партнерша на то, чтобы развернуть подношение, пусть даже оно окажется весьма незначительным. А возможно, очаровательная упаковка заставит самку снисходительнее посмотреть на размеры подарка.

У разных видов подобные подношения бывают самые разные. Часто в качестве подарков выступают съедобные выделения, содержащие белки и другие питательные вещества. Посмотрите на тропического таракана Xestoblatta hamata: после секса партнерша с аппетитом набрасывается на анальный секрет самца, с аппетитом поедая его, так сказать, прямо из кастрюли. У многих видов продукты секреции не съедаются, а попадают в организм вместе со спермой. У мотыльков Utetheisa ornatrix партнер во время полового акта впрыскивает своей даме вещество, защищающее от пауков. С этого момента пауки считают ее столь отвратительной на вкус, что, стоит ей запутаться в их сети, они тут же выбрасывают ее оттуда вместе с нитями, которые ее связывают. Есть и более эксцентричные варианты: так, прекрасное насекомое с подходящим именем – краснотелый осиный мотылек – во время секса опутывает партнера паутиной, пропитанной репеллентом, который отгоняет пауков. Однако не все подношения столь практичны. У муханов – родственников толкунчиков самец приносит самке большой белый шелковый шарик, с которым она играет во время секса.

Чем дороже подарки, тем больше мужчины озабочены тем, чтобы не ошибиться с выбором партнерши. В конце концов, никто не потащит с собой в «Ритц» абы кого! Среди кузнечиков-мормонов – бескрылых родственников сверчков и углокрылых кузнечиков – самец оказывается в стесненных обстоятельствах после одного-единственного свидания. Он дарит партнерше свои выделения, ради чего теряет четверть своей массы. Можем поспорить, что эти парни весьма придирчивы и предлагают свои дары лишь самым крупным самкам. Многим бабочкам приходится идти на такие же жертвы: после одного свидания самец не скоро получает способность вновь сделать даме достойный подарок. Неудивительно, что самцы бабочек не менее разборчивы в выборе того, с кем отправиться в постель.

Однако разборчивость самцов-толкунчиков происходит не из-за дороговизны подарков. Просто у них есть возможность быть требовательными к партнершам. Самки этого вида не могут охотиться и полностью зависимы от самцов в добывании пищи. Так что лучше раздуться как следует, чтобы произвести на них впечатление.

* * *

Чтобы быть мужчиной, недостаточно просто скинуть брюки. Хороший секс требует сил, особенно у тех видов, где партнерша может встречаться сразу с несколькими самцами. Да и сперма отнюдь не дешева. Вам приходится выбрасывать большое количество сперматозоидов, и к тому же, возможно, вы не в состоянии делать это часто. Это плохие новости. Если самка сочтет вас неподходящим, она не будет ходить вокруг да около, а сразу найдет вам замену. Поэтому прежде чем прыгать в постель с первой попавшейся девчонкой, вспомните, что, по легенде, рассказал своему сыну о сексе в XVIII столетии британский лорд Честерфильд: «Удовольствие преходящее, положение нелепое, цена непомерная».

3. Плоды познания

Почему женщины неверны? Потому что, как правило, у женщин свободных нравов рождается больше детей, и они оказываются здоровее. Однако для разных видов причины могут быть очень разными.

Дорогая доктор Татьяна,

Меня зовут Викрам, я – бронзовокрылая якана. Я живу в гареме, я построил гнездо и все такое, но жена не обращает на меня внимания и не хочет даже дать мне яйцо для высиживания. Что я делаю не так?

Отвергнутый домохозяин из Тамилнада

Говорите громче, кричите, орите до хрипоты о себе. Только так можно привлечь внимание самки бронзовокрылой яканы, когда она быстро и легко скользит по зарослям водяных лилий на своих длинных элегантных пальчиках. В конце концов, она занятая особа. Ей нужно защищать большую территорию, встречаться с другими самцами, откладывать яйца. Вы ничего не добьетесь, если будете тянуть время. Вам нужно заставить себя услышать.

Самки яканы крепко держат ситуацию в своих руках. Они спят со всеми мужчинами своего гарема (число которых доходит до четырех), откладывают яйца для одного из них, затем повторяют цикл. Мужчины полностью берут на себя заботу о детях, поэтому самцы, которые сидят на яйцах или выкармливают птенцов, на время исключаются из числа сексуальных партнеров. Таким образом, самка, владеющая гаремом, может иметь вчетверо больше птенцов, чем та, что живет с одним партнером. Вот, оказывается, чего можно добиться с хорошими помощниками!

Дополнительная помощь – вот еще одна причина, по которой многие самки предпочитают иметь нескольких партнеров. Возьмем, к примеру, обыкновенного нанду, нелетающую птицу из Южной Америки, похожую на страуса. Самец нанду получает яйца от нескольких самок, высиживает их и растит птенцов. Попав в пампасы в соответствующее время года, вы увидите, как самцы прогуливаются со своими выводками, тихим свистом подзывая птенцов. Тем временем самки бегают на свидания и откладывают яйца для других самцов, чтобы те о них позаботились. На самом деле подобная практика, при которой самцы воспитывают потомство от нескольких самок, довольно широко распространена, особенно среди лягушек.

Даже в тех обществах, где не принято столь откровенное женское распутство, самка может получить больше помощи, если будет спать с каждым встречным. У краснокрылых черных дроздов (у которых красные не крылья, а эполеты) любой самец, с которым переспала самка, прилетит на ее защиту, если кто-то нападет на ее гнездо. При этом ей приходится тонко балансировать: если основной партнер заподозрит ее в неверности, он может перестать оказывать ей помощь. Так, у камышовых овсянок, маленьких коричневых певчих птичек, самец не будет слишком стараться выкармливать птенцов, если подозревает, что они не его наследники.

Подобные проблемы, похоже, не волнуют бронзовокрылых якан. Насколько мы знаем – хотя генетический анализ еще не завершен, – самцам то и дело приходится воспитывать чужих птенцов. Зачем им это? У них нет выбора. У бронзовокрылых якан сексуальной жизнью руководят самки. Они на 60 % тяжелее самцов: тем волей-неволей приходится подчиняться или выходить из игры. Как возникла подобная система? Хотелось бы мне знать! Думаю, женщинам других видов – тоже.

* * *

Здравствуйте, доктор Татьяна!

Я индийский медоуказчик, и у меня есть отличная недвижимость – скала с несколькими гнездами гигантских индийских пчел. Ко мне часто забегают девчонки, и дело всегда доходит до секса. Каждая говорит, это потому, что она любит меня, но я подозреваю, что все это – лишь ради того, чтобы потом от души налопаться пчелиного воска. И вообще, мне в последнее время кажется, что они так поступают со всеми парнями. Можете ли Вы разуверить меня?

Припомаженный подозрительный из Гималаев

Приманиваешь сладким медом сладких девочек? Мне кажется, это честная сделка. В конце концов, у тебя есть то, чего они жаждут, – пчелиный воск. И у них есть кое-что, нужное тебе, – яйца, ждущие оплодотворения. Не вижу причин, по которым самки должны заниматься сексом задаром или хранить себя для единственного любимого. Впрочем, я скажу тебе кое о чем, что, возможно, тебя успокоит. Самки индийского медоуказчика, возможно, не могут считаться образцом добродетели, однако их никак не обвинишь в неразборчивости. Они встречаются лишь с теми парнями, у которых есть своя территория и которые, таким образом, могут предложить им пчелиный воск, а это исключает множество претендентов.

Парни, увы, путь в постель к женщине часто лежит через ее желудок. Помните длиннохвостых плясуний? Дамы многих других видов также требуют еду в обмен на секс. Существует несколько способов удовлетворить их аппетиты. Во-первых, подобно нашему медоуказчику, вы можете захватить территорию, на которой есть нужная самкам еда, и требовать с дам по одному половому акту за доступ к этому месту. Во-вторых, вы можете добывать нужную пищу охотой. В-третьих, вы сами можете выделять нужные вещества, используя пищу, которую едите, хотя этот путь я бы не рекомендовала, конечно, если вы не насекомое.

К сожалению, пища может обеспечить вам секс, но не поможет завоевать любовь. У тех видов, где самки практикуют обмен секса на еду, наиболее распущенные из них питаются лучше – и имеют больше потомства. Возьмем, к примеру, обычного кузнечика. Самки этого вида при первой возможности предлагают секс в обмен на пищу, имея до двадцати пяти партнеров. Развратные самки оставляют больше кладок, в каждой из которых больше яиц, чем у самок, которые имеют дело с одним партнером. Это стоит тех полутора часов, которые длится половой акт у кузнечиков, особенно в тяжелые времена, когда пищи на всех не хватает. У брюквенниц – бабочек, обитающих в сырых низинах, – самец-девственник выбрасывает порцию семенной жидкости, составляющую около 15 % от его веса. Помимо сперматозоидов в ней содержатся питательные вещества, так что самки, занявшиеся сексом с несколькими девственниками, откладывают более крупные яйца и живут дольше, чем те, что встречаются лишь с одним. Однако если их партнеры не девственники, самки еще более склонны к беспорядочному сексу. Самцы, уже имеющие сексуальный опыт, не в состоянии предложить достаточно питательный презент: порция их семенной жидкости едва дотягивает до половины той, которой они могли похвастаться в первый раз. Потерю части питания дамы компенсируют более активным сексом.

Жизнь нелегка. Девочки, помните: парням приходится стараться изо всех сил, чтобы найти или произвести пищу, – и все же, даже если вы займетесь с парнем сексом, вовсе не факт, что вы используете сперму по назначению. Это наблюдение породило бурные споры о том, зачем самцы вообще кормят самок. Некоторые утверждают, что вкусная еда – всего лишь способ залезть девчонке в трусики. Другие говорят, что таким образом парень просто старается быть хорошим отцом, добывая питание, которое самка отдаст яйцам, и, таким образом, обеспечит детям хороший старт в жизни. Ученые провели анализы яиц сотен биологических видов, пытаясь выяснить, попадают ли в них те питательные вещества, которые добывали для самки самцы. Результаты оказались различными. Иногда самки действительно подпитывают яйца с помощью продуктовых подношений. Иногда они питаются сами. Время от времени питание, предоставленное одним самцом, достается яйцам, которые оплодотворил другой. И в этом нет ничего удивительного. Женщина всегда стремится совокупиться с тем, кто предлагает больше других; а как распорядиться подарками – это уже ее дело. Мужчина может лишь надеяться, что сумел ее удовлетворить. И это – основа отношений.

* * *

Здравствуйте, доктор Татьяна!

Я – самец шайнера. Я слышал, что самок моего вида считают развратными, поскольку они производят на свет больше детей, чем кто бы то ни было. Что я могу сделать, чтобы смыть это ужасное моральное оскорбление с будущих поколений шайнеров?

Разгневанный из Бахи

Действительно, у многих видов сексуально распущенные дамочки рожают больше детей, к тому же отличающихся лучшим здоровьем, чем те, кто ограничивает себя в сексе. Но вы можете расслабиться: в вашем случае это не так. Да, самки шайнера – весьма энергичные рыбки, которые предпочитают сами искать партнеров вместо того, чтобы ждать, когда те найдут их. Однако даже крупные экземпляры, способные соблазнить нескольких самцов, производят на свет то же число потомков, того же размера и столь же здоровых, как и дамы, имеющие лишь одного партнера.

Зачем же самки шайнера гоняются за самцами? Никто точно не знает. Некоторые полагают, что таким образом они страхуются от возможного бесплодия партнера. В общем и целом я не считаю это убедительным объяснением распутного поведения: у большинства видов самки спариваются куда чаще, чем необходимо для того, чтобы обойти угрозу бесплодия. Не устраивает меня и другое популярное утверждение, что самки, способные сохранять сперму, занимаются сексом лишь тогда, когда ее запасы заканчиваются. Действительно, припасы могут подойти к концу, однако у большинства видов самка вступает в новую связь задолго до того, как это произойдет. И, поскольку я уже начала отметать идеи, откажемся заодно еще от одной, гласящей, что склонность самок к беспорядочным связям призвана повысить генетическое разнообразие в ее потомстве. Генетическое многообразие, действительно, является следствием женской неверности – но отнюдь не ее причиной.

Однако вернемся к нашем шайнерам. В их случае теория, гласящая, что женская неверность – это способ избежать стерильных партнеров, походит на правду. Шайнер – весьма необычная рыба. Вместо того чтобы сбрасывать сперму и яйца в море, они полноценно спариваются, и самец помещает порции спермы непосредственно в половые органы партнерши. Более того, самки этого вида вообще не откладывают яйца, а рожают мальков. Однако между моментом, когда самка вступает в связь, и моментом, когда она оплодотворяет яйца, проходит несколько месяцев. К тому времени самцы теряют интерес к сексу и их яички отправляются в зимнюю спячку. Если самка вступит в связь лишь с одним самцом, а он окажется бесплодным, она потеряет шанс родить на целый год. Вам наверняка не хотелось бы такого?

Однако вы подняли очень интересный вопрос. Если склонность к промискуитету обусловлена генетически, тогда, действительно, распущенность станет нормой, поскольку шлюхи будут иметь больше здоровых детей, чем их моногамные подруги. Именно так работает естественный отбор. К сожалению, мы слишком мало знаем о генах, определяющих сексуальное поведение тех или иных видов, не говоря уже о шайнерах. Могу сказать лишь, что и у плодовых мушек Drosophila melanogaster, и у полевых сверчков Gryllus integer самки совершенно по-разному относятся к сексуальным удовольствиям, и это вполне может быть обусловлено генетическими различиями. Так что, парни, приглядитесь повнимательнее к матерям своих избранниц: если мама была хорошей девочкой, вполне вероятно, и ваша партнерша будет такой же.

* * *

Здравствуйте, доктор Татьяна!

Меня очень раздражает существующее положение вещей. Я стебельчатоглазая муха, Cyrtodiopsis dalmanni, и каждую ночь ко мне на свидания прилетают девчонки, но я редко вижу дважды одну и ту же девушку. Хуже того, лишь немногие из них оказываются девственницами, и я знаю, что ночь за ночью они летают на свидания к разным парням. Что же им нужно и почему я не могу удовлетворить их?

Ущербный из Малайзии

Действительно, самки стебельчатоглазой мухи изрядно распущенны. Однако у них весьма взыскательный вкус. Самок твоего вида безумно привлекают парни с таким громадными стеблями глаз, что расстояние между глазами превосходит длину тела. Ты знаешь по опыту, что, когда на тропики опускаются сумерки, стебельчатоглазые мухи собираются в стаи и устраиваются на ночлег на корневых отростках возле берега. Самки летят к месту ночевки вслед за самцом с самыми выпученными глазами и утром вступают с ним в связь, чтобы днем вновь отправиться на поиски пропитания.

Понимаете, девчонки могут утверждать, что хотели бы видеть рядом с собой доброго, понимающего, преданного парня – иными словами, что душа значит больше, чем внешность. Но на самом деле женщины большинства видов придают исключительное значение внешности. Вот почему, как правило, самцы обзаводятся дурацкими длинными хвостами, немыслимыми прическами – или глазами, болтающимися на концах длинных упругих отростков.

Дарвина приводили в тупик экстравагантная раскраска и украшения, присущие столь многим самцам. Эволюцию средств защиты и нападения объяснить было нетрудно. А вот с украшениями все было куда сложнее. Слишком часто яркая внешность, казалось, работала против естественного отбора, затрудняя выживание. Возможно, павлиний хвост смотрится здорово – но вы когда-нибудь видели летящего павлина? Нелепейшее зрелище! Он с трудом несет себя по воздуху, делаясь легкой добычей для тигра.

Пытаясь объяснить, каким образом огромные хвосты и прочие побрякушки развивались у самцов вопреки риску быть съеденным, Дарвин выступил с идеей еще более радикальной, нежели эволюция путем естественного отбора. Он назвал это «половым отбором». Самцы украшают себя, так как самки предпочитают встречаться с самыми красивыми представителями своего вида. Поскольку в этом случае красавцы смогут оставить больше потомства, повышение сексуальной привлекательности с лихвой компенсирует все опасности, подстерегающие его из-за длинного хвоста.

Теория вызвала целый град насмешек. У самок есть чувство прекрасного? Нелепо. Женщины сами делают выбор? Абсурд. Но Дарвин, как всегда, оказался прав. Сегодня уже никто не сомневается, что у многих видов именно самки выбирают сексуального партнера и их вкусы могут стать причиной появления самых необычных украшений. Однако о том, что´ именно самки находят в обладателях длинных глазных стебельков или самых пышных хвостов, до сих пор идут ожесточенные споры. Только привлекательный внешний вид? Или нечто большее?

Теоретически оба предположения могут быть справедливы. Черты, связанные с сексуальной привлекательностью, могут развиваться в соответствии с теорией, известной как «Фишеровское убегание», или преимущество рождения сексуально привлекательных сыновей. Кто такой Фишер? Рональд Фишер – один из величайших математиков и генетиков ХХ века. В соответствии с предложенной им моделью изначально решающими являются вкусы самок: девушкам нравятся, скажем, длинные хвосты, просто потому что нравятся. По этой причине длиннохвостые самцы имеют больше всего партнерш. Эти партнерши рожают сыновей с длинными хвостами (то есть сексуально привлекательных), которые, в свою очередь, также пользуются наивысшей популярностью у самок. И так – до бесконечности. Что же в результате? Хвосты становятся все длиннее. Когда же их рост прекратится? Только в тот момент, когда недостатки слишком длинного хвоста – скажем, риск попасться на ужин хищнику – перевесят достоинства, то есть возможность выглядеть еще чуть более сексуально.

Однако, возможно, сексуальная привлекательность – это не только приятный внешний вид. В соответствии с гипотезой «хороших генов» дурацкие длинные хвосты, нелепые головные уборы и прочие украшения демонстрируют, что самец обладает хорошим набором генов. Другими словами, самец с самым длинным хвостом превосходит других и в остальном: находится в наилучшей форме, поскольку обладает наилучшим набором генов, и его потомки будут иметь самые высокие шансы на выживание.

Обе теории – «Фишеровского убегания» и «хороших генов» – в принципе, кажутся разумными. Однако, как всегда, нам трудно с уверенностью сказать, что´ мать-природа имела в виду в каждом конкретном случае. И вот вам пара примеров.

Биологи, изучая птиц в дикой природе, часто прикрепляют им на лапки маленькие цветные браслеты, чтобы иметь возможность издали отличить одну особь от другой. Разумеется, такой браслет не является наследуемой чертой. Однако, как выяснилось, самки зебровой амадины находят самцов с красными браслетами чертовски сексуальными – настолько сексуальными, что откладывают им дополнительную кладку яиц. А вот зеленые браслеты подобного эффекта не имеют. Возможно, самки полагают, что зеленый плохо сочетается с оранжевыми лапками партнера. Так или иначе, но парни с зелеными браслетами не пользуются особым успехом у слабого пола.

Хотя этот пример показывает, что самка может выбирать партнера лишь по критерию сексуальной привлекательности, о чем говорит нам теория «Фишеровского убегания», однако, когда речь идет исключительно о природных процессах, нам бывает гораздо труднее догадаться, выбирают ли самки партнеров из-за их сексуальной привлекательности или в надежде на их хорошие гены. Эта сложность хорошо заметна на примере павлинов. Птенцы, чьи отцы отличаются особенно длинными хвостами, выживают чаще, чем потомки более короткохвостых особей, что, на первый взгляд, подтверждает гипотезу «хороших генов». Однако все-таки нельзя исключить, что причина эффекта – в том, что партнерша сексуально привлекательного самца берет на себя большую долю заботы о потомстве. У диких уток самка, встречаясь с красавцем-селезнем, откладывает более крупные яйца, нежели будучи партнершей какого-нибудь замухрышки. Величина яиц – важнейший фактор, влияющий на выживание птенцов в самом раннем возрасте. Однако, как выяснилось, гены селезней никак не влияют на размер яиц. Разница в размерах объясняется лишь неустанной материнской заботой. Почему же она так заботится о кладке? Неизвестно. Возможно, здесь нам следует прислушаться к теории Фишера: быть может, партнерши сексуальных красавцев больше заботятся о своих потомках, поскольку знают, что те тоже станут сексуально привлекательными? Происходит ли нечто подобное среди павлинов? Науке это неизвестно. Самки павлинов не меняют размер своих яиц, но, возможно, разница в их поведении с разными партнерами просто менее заметна? К примеру, у самок зебровой амадины, встречающихся с сексуально привлекательными партнерами, повышается уровень тестостерона в яйцах, из-за чего птенцы растут быстрее.

Ваша ситуация не менее запутанна, мой стебельчатоглазый друг. Чего ищут женщины, занимаясь с вами сексом, – хороших генов или сексапильных сыновей? По некоторым свидетельствам, если личинки растут в суровых условиях, лишь немногим мужским особям гены позволяют отрастить большие глазные стебельки. На первый взгляд это довод опять-таки в пользу идеи «хороших генов»: дамы выбирают кавалеров, способных справиться с суровыми условиями. Увы, не имея сведений об уровне выживания потомков этих самцов по сравнению с потомками других мужчин популяции, мы не можем сказать ничего определенного. При этом, выбирая партнеров с самыми вытаращенными глазами, самки повышают шанс, что их дети также вырастут сексуально привлекательными.

* * *

Здравствуйте, доктор Татьяна!

Я – ложноскорпион-наездник, мы катаемся на жуках – длинноногих арлекинах. По крайней мере, так должно было быть. Но когда я нашел себе жука и уже собирался на него взобраться, мне не позволили взойти на борт! Какой-то здоровенный ложноскорпион самого бандитского вида подсадил мою девушку на спину жука, а меня отпихнул прочь! Жук улетел, моя девушка радостно упорхнула с этим уродом, и я знаю, что теперь она, шлюха, занимается с ним сексом! А я – одинокий, застрявший на чертовом гнилом бревне ложноскорпион. Я пытаюсь махать клешнями длинноногим арлекинам, летающим над моей головой, но ни один из них не хочет приземляться. Как же мне, наконец, убраться с этого бревна и найти себе преданную партнершу?

Застрявший в Панаме

Парень, у тебя масса проблем! Начнем с наиболее срочной – как тебе убраться с бревна. Боюсь, если ты продолжишь махать клешнями, это тебе ничего не даст. Давай коротко пробежимся по фактам. Псевдоскорпионы-наездники живут в гниющих бревнах – обычно это ветви, отломившиеся от больших деревьев. Отличное жилье, у него есть лишь один недостаток: рано или поздно бревно развалится окончательно, похоронив под собой всех жильцов. Как же тебе убраться с бревна прежде, чем оно полностью сгниет? Разумеется, верхом на арлекине.

Арлекины – восхитительные создания, их угольно-черные крылья покрыты волнистыми красными полосами. Однако для тебя важен не их внешний вид, а тот факт, что они обустраивают себе жилье в гниющих бревнах. Цикл начинается, когда самка длинноногого арлекина откладывает яйца в свежеупавшем фиговом дереве. Ее дети растут в гниющей древесине и через несколько месяцев становятся взрослыми. Это – твой час! Ложноскорпионы невелики по размерам – куда меньше истинного скорпиона (хотя главная разница в том, что у вас нет жала). Это означает, что вы можете спрятаться у арлекина под крылом и улететь с ним к новому дереву, куда он отправится искать себе пару и откладывать яйца.

Но, как ты уже понял, мест под крылом не так много. Даже самый крупный жук способен унести не больше трех десятков псевдоскорпионов. Что еще хуже, крупные особи будут защищать свои места, изгоняя соперников. Большой самец с замечательной галантностью подсаживает на борт самок, отталкивая других самцов. Во время полета он постарается заняться сексом с как можно большим числом пассажирок. В данный момент, как ты и опасался, твоя подружка, скорее всего, уже заряжена порцией спермы, которую впрыснул в нее этот здоровенный, бандитского вида детина, пока они летели под крылом у жука. Прости. Боюсь, это не последняя плохая новость. Арлекины, покинувшие свои бревна, уже не возвращаются к ним, так что попутного транспорта у тебя может и не случиться. Если ты поскорее не найдешь другого жука и не взберешься к нему на спину, ты будешь навеки брошен на своем бревне, беспомощный житель обреченного мира.

Но все же можешь слегка утешиться. Когда длинноногий арлекин прибудет на новое бревно, твоя девушка и другие пассажирки сойдут. В новом гниющем бревне она даст жизнь своему потомству. Поскольку самки вашего вида умеют сохранять сперму, некоторые из ее детей, возможно, будут твоими. Поэтому, сидя на своем бревне, подумай об этих малютках-ложноскорпионах, в которых будет твоя частичка.

Теперь – о поисках верной подруги. Найти верную самку ложноскорпиона-наездника – все равно что поймать падающую звезду. Они обожают флирт, бросая предыдущих любовников и перебегая к новым. Почему? Все очень просто: самки, занимающиеся сексом с двумя кавалерами, скорее смогут иметь детей, чем те, что дважды предаются утехам с одним и тем же парнем. Причина не в том, что многие ложноскорпионы бесплодны, а в том, что любовница одного-единственного самца, скорее всего, не сумеет доносить свои яйца. Кроме того, отцовские и материнские гены часто оказываются несовместимы и оплодотворения не происходит. Встречаясь с несколькими любовниками, самки решают эти проблемы.

Я полагаю, что причина распущенности самок у многих видов кроется именно в генетической несовместимости. Это недавняя теория, которая была подтверждена лишь на наиболее изученных видах, к примеру, пчелах. Однако вполне возможно, что несовместимость мужских и женских генов – проблема всеобщая. К примеру, у жуков Callosobruchus maculatus успешность самцов в «конкуренции спермы» отчасти зависит от генов партнерши. Нельзя забывать и о том, что генетическая несовместимость у многих видов часто является причиной бесплодия. К примеру, у людей бесплодными оказываются около 10 % пар. У 10–20 % из них причина бесплодия кроется не в стерильности одного из партнеров, а в генетической несовместимости. Более того, у многих женщин при полностью здоровом плоде происходят выкидыши, причины которых также кроются во взаимодействии генов отца и матери. Стоит ли женщинам из-за этого забыть о верности? Не знаю, не знаю.

Существуют неподтвержденные, но весьма вдохновляющие данные, свидетельствующие, что люди, возможно, обладают встроенным механизмом, позволяющим избегать подобных проблем в самом начале. Расскажу о них вкратце. Гены, которые становятся причиной выкидыша, – это лишь часть большого комплекса генов, известного как главный комплекс гистосовместимости (ГКГС) (major histocompatibility complex – MHC). Эти гены имеют большое значение для иммунной системы: они помогают организму сопротивляться инфекциям, приводя при этом у людей к отторжению трансплантированных органов. В комплекс входит около тысячи различных генов, некоторые из которых существуют в тысяче разных форм. Таким образом, мы можем сказать, что они имеют крайне высокую вариативность. По мнению ученых, гены, входящие в ГКГС, придают каждому индивидууму свой особый запах. Так, и люди, и мыши способны различать по запаху сородичей, идентичных во всем, за исключением ГКГС. А в целом ряде экспериментов с «пахучими футболками», в которых тестируемым предлагалось нюхать футболки, которые в течение пары дней носили представители противоположного пола, люди упорно предпочитали тех индивидуумов, чей комплекс генов отличается от их собственного. Да, вы правильно догадались. Выкидыш наиболее вероятен в тех случаях, когда партнеры совпадают по определенным генам ГКГС.

Разумеется, женщины любят не только носом, поэтому, разглядывая парочки, вы вряд ли сумеете найти универсальное правило привлекательности. Но самое удивительное, что в экспериментах с футболками запахи мужчин, совпадающих с ними по генам ГКГС, нравились лишь тем женщинам, которые принимали противозачаточные пилюли. Почему? Мы не знаем. Но я уверена, что вы согласитесь: если результаты подтвердятся, нас ждет немало затруднений.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я предпочла бы, чтобы мое имя осталось в тайне, поскольку я пишу не о себе и своем виде, а о моих шумных соседях – компании шимпанзе. Когда у девиц из этой компании начинается течка, они ужас что вытворяют! Вчера я видела, как за пятнадцать минут одна девчонка отымела восемь парней! В другой раз семеро из них устраивали свальный грех, занявшись сексом 84 раза за 8 дней. Ну почему они такие шлюхи?

Диву дающаяся с Берега Слоновой Кости

Вы подняли отличный вопрос! Выдающееся распутство шимпанзе давно удивляет ученых. Правда, они до сих пор не знают, в чем тут дело. На этот счет существует пара теорий, которые регулярно всплывают в дискуссиях.

Первая из них гласит, что самки шимпанзе скачут от одного самца к другому, чтобы выбрать лучшую сперму. Другими словами, «конкуренция спермы» – не только следствие, но и причина женской распущенности. Знаю, это утверждение кажется беспочвенным. Однако, похоже, оно объясняет безнравственное поведение самок самых разных видов, поэтому его как минимум следует обдумать. Вот как, полагают ученые, работает этот механизм.

В основе этой теории лежит предположение, что некоторые самцы лучше других справляются с процессом оплодотворения. Почему это так, не имеет значения, важно лишь то, что эта способность передается по наследству. Таким образом, успехи в оплодотворении, возможно, имеют генетическую природу, и гены эти могут передаваться от отца к сыну. Поэтому дамы, которые мечутся от одного самца к другому, стимулируя «конкуренцию спермы», сумеют родить сыновей, лучше других справляющихся с оплодотворением, – в отличие от своих товарок, вступивших в половую связь лишь однажды.

Однако доказательства этой теории, мягко говоря, ненадежны. Да, это вполне возможно, но сначала мне хотелось бы увидеть недвусмысленные доказательства того, что целью распущенных самок является именно конкуренция спермы. Пока же в каждом из бесчисленных экспериментов, которые устраивают биологи, стремясь понять, кто побеждает в гонке спермы, результат зависит от множества переменных. Так что выводить общее правило пока рано. Иногда основным становится фактор первенства, в другой раз на результат влияют вопросы времени, число самцов-конкурентов и т. д. Разумеется, многие из этих переменных неподвластны контролю генетиков. К примеру, у крыс половые пути разветвляются, и результаты конкуренции спермы для левой и правой половин часто различаются.

Но предположим, ученые сумеют доказать, что один из самцов всегда оказывается успешнее остальных. Это вовсе не значит, что его сын получит это превосходство по наследству. По крайней мере, один ингредиент успеха не передается от отца к сыну: это моторочик, с помощью которого сперматозоиды двигаются вперед к яйцеклетке. Этот моторчик приводится в действие митохондриями, именно они отвечают за производство энергии для клеток. У большинства животных митохондрии наследуются по материнской линии. Могут ли нарушения в этом двигателе уменьшить способность самца к оплодотворению? Кто бы сомневался. Дефектные митохондрии становятся причиной бесплодия у людей, баранов, петухов. Иногда, напротив, у парня сперматозоиды с виду ничем не выделяются, но они оказываются способными двигаться как ураган, будто снабжены ракетным двигателем. Здесь-то и кроется проблема. Тот факт, что у определенного парня сперма лучше, чем у других, еще ничего не значит. Вам придется доказать, что причина этого в наследуемых свойствах. Я полагаю даже, что у тех видов, которые практикуют «конкуренцию спермы», из-за проблем с митохондриями сперматозоиды могут быть крупнее, многочисленнее и сложнее. Все эти свойства передаются по наследству и могут отчасти компенсировать ненадежные митохондрии.

Вторая теория, объясняющая развратное поведение самок шимпанзе, – так называемая теория обфускации (запутывания). Идея тут такая: если самка путается со всеми кавалерами подряд, никто не может знать, кто из них отец ее детей. Разумеется, если самка, как вы описываете, участвует в групповом сексе, она и сама понятия не имеет о том, кто отец. Какое же преимущество она получает от этого? Возможно, если самец подозревает, что он может быть отцом детеныша, он не станет его убивать. Это не столь бессмысленное опасение: самцы шимпанзе действительно время от времени убивают детенышей. Однако на сегодня нет никаких доказательств того, что они убивают потомство именно тех самок, с которыми у них не было секса.

Что же до вашей проблемы – быть может, если ваша биология это позволяет, вам стоит перебраться в более спокойное место?

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – желтая навозная муха, и я слышал сплетни о том, что у моего вида яйца сами выбирают для себя сперматозоиды. Правда ли это? А если да, что мне сделать, чтобы моя сперма оказалась более привлекательной?

Франт с Навозной Лепешки

Это сложная задача. Вопрос о том, действительно ли яйца – или самки – сами выбирают сперму для оплодотворения, до сих пор остается дискуссионным. Бесспорным является тот факт, что самки могут избавляться от спермы нежелательных партнеров. Рассмотрим пример карибской рифовой каракатицы. Мужские особи выбрасывают свою сперму на голову и щупальца партнерши. Самка, в свою очередь, либо перемещает порцию спермы в свой семяприемник, где она будет храниться до нужного момента, либо соскребает с себя и выбрасывает. То же самое касается домашних кур. Самки, спарившись с самцом, стоящим внизу местной табели о рангах, выталкивают из себя его семя сразу, стоит ему спрыгнуть. Однако выбирают ли самки из сохраненной спермы нескольких партнеров наиболее подходящую или же каждое яйцо требует для себя какого-то определенного семени – это уже другой вопрос. Лично я знаю лишь один пример чего-либо подобного.

Вы знаете что-нибудь про гребневика? В морских глубинах обитает около сотни видов гребневиков, но, возможно, еще большее число видов ждет своих открывателей. Неподготовленный наблюдатель может принять гребневика за медузу – типичные представители обоих видов имеют полупрозрачное тело, живут в толще воды и больно жалят. Однако это сходство лишь кажущееся. Во-первых, у гребневика более твердое тело. Но главное различие заключается в гребнях, давших название виду, – у гребневика на каждой стороне туловища располагаются восемь рядов ресничек, которые синхронно колышутся, позволяя существу медленно двигаться. Бероэ, или по-латыни Beroe ovata, – один из самых крупных представителей гребневиков, имеет форму колокола. По ком же он звонит? Не спрашивайте. Если вы – гребневик, возможно, он звонит по вам: бероэ – опасный хищник, он плавает, не закрывая рта, готовый в любой момент проглотить других представителей своего вида. Если бероэ не голоден, он захлопывает рот на теле какой-нибудь добычи и волочит ее за собой. Но вернемся к нашей теме: этот вид имеет некоторые замечательные особенности, связанные с размножением.

Как большинство гребневиков, бероэ – гермафродит, выбрасывающий в море и икру, и сперму. Самооплодотворение у этого вида встречается редко: сперма, выброшенная гребневиком, как правило, не может оплодотворить его же икру, поскольку не в состоянии проникнуть сквозь защитную оболочку. Пока ничего интересного. Процесс становится необычным лишь после того, как икра оплодотворена. После того как сперматозоид попадает в икринку, личинка гребневика начинает развиваться совершенно обычным образом. Но если в икринку попадают несколько сперматозоидов, процесс становится интересным.

Если несколько сперматозоидов попадет в человеческую яйцеклетку, она не сможет развиваться. Но у многих животных (к примеру, акул) полиспермия – норма, а не смертельная патология. У наших друзей бероэ она запускает процесс окончательного выбора партнера. Ядро зародышевой клетки двигается к ядрам клеток спермы, в конце концов выбирая ту, с которой желает слиться. Процесс может занять несколько часов. При этом вовсе не обязательно выбор остановится на последнем сперматозоиде – обойдя все, ядро может вернуться к тому, который привлек его внимание в самом начале. Каков же механизм принятия решения? Увы, этот процесс изучен столь мало, что на эту тему бессмысленно и думать.

Разумеется, есть шанс, что у других существ происходят такие же процессы, не замечаемые нами. Однако выяснить это очень трудно. Как вы уже поняли, икра бероэ оплодотворяется вне тела особи, поэтому ее легко можно изучить под микроскопом. У видов же с внутренним оплодотворением – тех, которые практикуют стандартный половой акт, – процесс спаривания трудно рассмотреть в микроскоп. Таким образом, о процессе выбора сперматозоидов мы можем лишь догадываться. Тот факт, что один самец лучше способен справиться с оплодотворением, нежели другой, вовсе не означает, что его сперма была отобрана в процессе оплодотворения. Успешный сперматозоид может оказаться более конкурентоспособным или более совместимым. А может быть, все зависит от воли случая. К примеру, самки диких уток, которых искусственно осеменяли спермой нескольких партнеров, отбирали для каждой кладки семя одного. Тем не менее выбор оказывался все время разным, хотя смесь во всех экспериментах была совершенно одинаковой. Таким образом, скорее всего, дело здесь в группировке сперматозоидов, а не в предпочтении спермы конкретного самца.

Что касается желтых навозных мух, здесь, по мнению ученых, выбор самкой семени определенного партнера зависит от того, откладывает ли она яйца на затененной или на солнечной стороне лепешки. Мысль, конечно, удивительная, однако экстраординарные идеи требуют не менее впечатляющих доказательств, которыми мы пока не располагаем. На вашем месте я бы озаботилась тем, чтобы лишить партнершу права выбора. Если самец желтой навозной мухи будет продолжать половой акт достаточно долго, он сможет удалить сперматозоиды предыдущих кавалеров (для этого мелким самцам придется заниматься сексом дольше, чем крупным особям, поскольку сперма у них истекает медленнее). Удалив сперму предшественников, вам следует не спускать глаз со своей избранницы, пока она не отложит яйца. Тогда можно не беспокоиться: ваша сперма будет единственной. Удачи!

* * *

Итак, вы уже поняли: существует масса свидетельств развратного поведения самок, хотя в каждом конкретном случае мы можем не догадываться, почему это происходит. На случай, если вы встречаетесь с дамой легкого поведения и хотите разобраться в мотивах ее поведения, предлагаю вам их возможный список:

• У нее закончились запасы спермы

• Предыдущие любовники были бесплодны

• У ее предыдущих партнеров были негодные гены

• Ее гены были несовместимы с генами предыдущих любовников

• Ее предыдущие любовники были уродами

• Она хочет, чтобы ее дети были разными

• Вы нужны ей ради пропитания

• Ей нужна помощь в воспитании детей

• Она хочет, чтобы ваши сперматозоиды конкурировали с другими

• Она хочет, чтобы у нее и ее яйца был выбор сперматозоидов

• Она хочет, чтобы никто не догадался, кто отец

Обратите внимание, что из списка исключен возможный мотив, а именно: женщины занимаются сексом с каждым встречным просто ради удовольствия. Я намеренно исключила этот пункт из списка: ведь об эволюции сексуального удовольствия мы не знаем вообще ничего. Возможно, природа подарила нам удовольствие от совокупления именно для того, чтобы подтолкнуть женщин к беспорядочному сексу.

Итак, пора забыть о том, что женская распущенность – всего лишь досадное недоразумение, ошибка природы, результат принуждения или просто способ отвязаться от надоедливого поклонника (эта теория известна как «полиандрия ради комфорта»; она предполагает, что мужчина, однажды переспав с женщиной, тут же прекращает преследование). Нет, я не утверждаю, что женщин никогда не принуждают к сексу и не преследуют. Неправда и то, что беспорядочные половые связи – это всегда хорошо. К примеру, самка осы Macrocentrus ancylivorus, спаривающаяся слишком часто, оказывается настолько переполненной спермой, что не может оплодотворить свои яйца. Однако, нравится вам это или нет, среди бесчисленного количества видов – от кузнечиков до плодовых мушек, от ложноскорпионов до пауков, краснокрылых дроздов и луговых собачек – самки распутничают не просто так. Они делают это, поскольку такое поведение приносит пользу: дамы, совокупляющиеся направо и налево, рожают больше детей, и потомство у них здоровее. Естественный отбор благоприятствует шлюхам. Простите, ребята!

4. Мечи или пистолеты

Искусство дуэли заключается в том, чтобы знать, когда надо сражаться, когда бежать, а когда – бессовестно нарушать правила.

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Я – фиговая оса, и я в панике. Все знакомые парни – настоящие психи. Вместо того чтобы ухаживать за нами, девушками, они рвут друг друга на части. Что я могу сделать, чтобы их остановить?

Миролюбивая из Рибейран-Прету

Боюсь, вы ничего не сможете с ними поделать. Ваше сообщество – одно из наиболее склонных к насилию на нашей планете. Миллионы парней из числа фиговых ос (или по-другому инжирных наездников) постоянно гибнут в битвах за урожай на фиговых деревьях. Вот почему у них у всех такие огромные головы, гигантские острые жвалы и настоящая броня на плечах. По той же причине они производят впечатление ненормальных: ведь ваш вид живет по принципу «убей или будешь убит». Но все же вам не стоит волноваться. Победив всех своих соперников, самец непременно совокупится с вами. Почему же эволюция создала их столь жестокими? Ответ следует искать в вашем необычном образе жизни.

Все, кто живет в иссушенных солнцем тропиках, – обезьяны, птицы, грызуны, летучие мыши – охотно лакомятся инжиром. Фиговые деревья – настоящая вершина эволюции: древние, многочисленные, они представлены сотней видов самых разнообразных форм и размеров. Некоторые из них, подобно баньяну, растут вширь, раскидывая толстые корни шире кроны. Другие похожи на тощие кустарники. Есть даже виды-паразиты, удушающие растения, которые дают им приют. Но самые разные виды фиговых деревьев все же имеют нечто общее: все они зависимы от маленьких ос, которые их опыляют. Без этих насекомых они не могут размножаться. К примеру, на Кауаи, одном из островов Гавайского архипелага, поселенцы попробовали высадить фиговые деревья, но, поскольку они не завезли ос, саженцы не смогли размножаться.

Каждый вид фиговых деревьев пользуется для опыления услугами собственного вида ос, однако у всех процесс организован примерно одинаково. Цикл начинается, когда самка осы садится на цветок инжира – закрытую чашу, внутри которого находятся сотни мелких цветочков. Вся эта конструкция впоследствии станет плодом. Оса с трудом пробивается внутрь чаши, часто теряя по пути крылья и усики, и опыляет каждый цветок индивидуально. В зависимости от вида опыление происходит либо случайно, пока оса ползает внутри чаши, либо намеренно, когда насекомое целенаправленно приносит пыльцу к соответствующим органам избранных ею цветков. После этого она откладывает яйца, помещая каждое в завязь одного из цветов, и, наконец, умирает.

Ее дети пробуждаются к жизни внутри фиговых семян. Они совсем крохи, ведь каждое семечко достигает в длину лишь одного-двух миллиметров. Юные осы прогрызают себе путь на волю, взимая налог на опыление в размере одного семени за каждого опылителя. Звучит скромно, но потери бывают весьма значительными. Некоторым деревьям приходится жертвовать этим сборщикам подати до половины своего урожая семян. Первыми появляются на свет самцы, которые помогают самкам выбраться из семян. Они занимаются сексом, после чего кавалеры галантно прогрызают дорогу из фрукта, чтобы дамы могли покинуть убежище. Поскольку у самцов нет крыльев, они умирают там же, в фиге, в которой родились. Тем временем самки, собрав пыльцу, улетают в поисках новой фиги, в которую они будут с трудом прорываться, – и т. д., и т. п. (Значит ли это, что вместе с инжиром люди съедают дохлых ос? И да и нет. Не все окультуренные разновидности фиговых деревьев нуждаются в осах для опыления. Некоторые, однако, не могут без них обойтись, и тогда, действительно, мы едим инжир вместе с дохлыми насекомыми. Но это не страшно. Как я уже говорила, эти осы очень мелкие. К тому же они не ядовиты. В конце концов, это всего лишь небольшая дополнительная порция белка.)

Вы наверняка заметили, что до сих пор я не сказала ни слова о битвах между осами-самцами. Это потому, что осы-опылители, по большей части, мирные создания. Однако они – не единственные обитатели фиг. Помимо ос-опылителей фиги вынуждены иметь дело с осами-паразитами, число которых иногда достигает 25 видов. Некоторые из них – сбившиеся с пути опылители. Они живут за счет дерева, но не дают себе труда переносить пыльцу. Другие просто мешают жить опыляющим осам. По большей части биология этих паразитов изучена слабо, однако мы точно знаем, что они часто склонны к насилию.

Различия между опылителями и паразитами начинаются с метода откладывания яиц. Вместо того чтобы мучительно пробираться сквозь цветущую фигу, они просто просверливают ее. Соответственно, им нет необходимости откладывать все яйца в один плод – они вполне в состоянии разложить их понемногу в разные цветки. Взглянув на плод инжира в соответствующее время года, вы увидите, что его шкурка испещрена пятнышками там, где его пробуравили осы.

Из того, что яйца попадают в несколько плодов сразу, следуют два обстоятельства. У видов с низкой плотностью населения мужские особи, вылупившись из яиц, рискуют оказаться в фиге в одиночестве, без самок. Неудивительно поэтому, что в таких случаях самцы обзаводятся крыльями, чтобы иметь возможность покинуть родную фигу и размножаться на стороне. Но у тех видов (и вы в их числе), где плотность населения в каждой фиге зашкаливает, самцы не летают. Любая фига становится домом свиданий. Проблема в том, что одновременно она становится ареной соперничества. Отсюда и кровавые битвы.

Смертный бой – эффективный, но рискованный способ избавляться от соперников. Как правило, мужчины склонны биться насмерть только в том случае, если им нечего терять, а приобрести они могут очень многое. Ведь после смерти невозможно размножаться! Так что наиболее жаркие бои устраивают представители тех видов, которые, подобно вашему, живут лишь один сезон. Однако сам по себе факт единственного брачного сезона не приводит к постоянному насилию. Должны присутствовать еще два чрезвычайно важных обстоятельства. Во-первых, самки должны быть доступны для самцов лишь в одном конкретном месте и лишь в определенный момент. Во-вторых, драка должна обеспечивать самцу доступ к большему числу самок: нет смысла тратить время на битвы, если из-за драки упускаешь возможность заняться сексом. К примеру, если самок много, но каждая из них вступает в связь лишь однажды, драчунам достанется меньше, чем тем, кто в это время заберется на девочку. Это, кстати, объясняет, почему среди ос-опылителей самцовые бои – явление небывалое.

Лишь небольшое число других видов известны подобной жестокостью, и то немногое, что мы знаем о них, вполне укладывается в схему. Возьмем для примера рыбок-однолеток, обитающих в Африке и Южной Америке. Их жизнь воистину похожа на чудо. Они живут в прудах, лужах, канавах, которые пересыхают на несколько месяцев в году. Когда вода высыхает, рыбы умирают. Выживают лишь яйца, глубоко закопанные в подсохшую грязь в ожидании очередного периода дождей. Соберите грязь, добавьте воды и – алле-оп! – выскочит рыбка! Догадываетесь, почему люди верят в то, что они зарождаются сами собой? Как только начинаются дожди, время становится на вес золота. Поскольку у этих рыб нет никаких шансов перебраться на новое место жительства, каждый пытается стать паханом в собственной луже: самцы этих рыбок считаются одним из самых драчливых видов на Земле. При этом, ручаюсь, чем мельче лужа – тем страшнее битва.

Или рассмотрим лягушек-гладиаторов. Эти бурые тропические лягушки в ходе эволюции обзавелись настоящими выкидными ножами: на каждой лапе над большим пальцем у них находится по острому втягиваемому лезвию, по форме напоминающему косу. Большую часть времени это оружие хранится, надежно укрытое плотью. Но когда лягушки сражаются, они полосуют этим оружием соперников, целясь в глаза и барабанные перепонки. Мы не можем подсчитать, сколько лягушек гибнет в дикой природе в ходе этих сражений, однако точно известно, что битва может закончиться смертью кого-то из бойцов. Вы видите, сколь жестокой может быть битва за партнершу. При этом, в полном соответствии с изложенной выше теорией, лягушки-гладиаторы живут недолго. Даже не участвуя в битвах, они редко могут прожить дольше одного брачного сезона.

Возможно, самый удивительный пример жестокости дает нам не животное, а растение – орхидея Catasetum ochraseum и ее ближайшие родственники. Женские цветки этого вида получают пыльцу лишь от одного опылителя. Получив пыльцу, они тут же захлопываются, и начинается вызревание плода. Нетрудно догадаться, что конкуренция среди мужских цветков за право стать этим единственным чрезвычайно высока. Но, будучи растениями, они не способны к настоящей драке. Вместо этого они направляют свою агрессию на несчастных посредников – пчел. Мужские цветки атакуют каждую пчелу, забравшуюся внутрь, забрасывая ее клейкими комочками пыльцы. Цветки одного из видов мечут пыльцу с потрясающей скоростью – 323 сантиметра в секунду. Поскольку комочки пыльцы очень велики (каждый из них может достигать 23 % веса пчелы), насекомым не слишком нравится такое обращение. После одной подобной атаки они начинают избегать других мужских цветков, посещая лишь вежливых цветочных дам.

Но ничто не сравнится по жестокости с битвой ос внутри фиги. Один знакомый ученый пытался своими глазами увидеть эту битву, но никак не успевал. Когда он разрезал соцветие, он обнаруживал в живых лишь одного самца, который праздновал победу, совокупляясь со всеми самками подряд. Так что ты понимаешь, почему твои знакомые парни ведут себя столь ужасно. Может быть, теперь, поняв их, ты простишь им маниакальную жестокость.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Может быть, Вы сможете помочь мне. Я не знаю, что со мной творится. Я – 27-летний африканский слон. Раньше я обожал плескаться в воде и прочие подобные развлечения. Но теперь я больше не радуюсь жизни. Я все время раздражен – увидев другого слона-самца, я готов убить его на месте. И меня обуревают сексуальные желания. Мне каждую ночь снятся эротические сны, и от одного вида прекрасной слонихи меня трясет, как в лихорадке. Но самое ужасное – мой пенис позеленел. Может, я болен?

Беспокойный из Амбосели

Неконтролируемая агрессия, навязчивые сексуальные желания, нездоровое беспокойство по поводу собственного сексуального здоровья – все это нормально для парня на пороге 30-летия. Тебе не о чем беспокоиться: ты – типичный случай ОБАНС – Одинокого Бездетного Абсолютно Несчастного Страдальца. К несчастью для тебя, в этом статусе тебе предстоит оставаться еще лет двадцать. Слонихи предпочитают более зрелых кавалеров. До тех пор, пока ты не подрастешь, они будут избегать тебя, а их матери и сестры будут отчаянно трубить, призывая самца постарше, который мог бы отогнать тебя.

Боюсь, самки разных видов сами провоцируют самцов на бои за любовь. Когда вожжа попадает им под хвост, они выставляются на всеобщее обозрение во всей красе, а потом отходят в сторонку и наблюдают за битвой, после которой отправляются совокупляться с победителем. Самки морских слонов, к примеру, поднимают страшный шум, если самец пытается взобраться на них: на это шум сбегаются все самцы побережья, даже спящие просыпаются и несутся на зов. Банкивская курица – предок современной домашней курицы – громко вскрикивает, отложив яйцо. Странный поступок, учитывая, что своим криком она недвусмысленно дает хищникам понять, где взять яйца на ужин. Однако при этом ее вопль заставляет всех петухов в округе лететь к ней изо всех сил и вступать в бой за право оплодотворить следующее яйцо. Но, на мой взгляд, наиболее бессердечно ведут себя самки вида Zootermopsis nevadensis – термитов, которые живут в гнилой древесине. Представители этого вида обычно живут парами. Встретившись на каком-нибудь подходящем бревне, они ищут гнездо. В этот начальный период самец, если самка ему почему-то разонравится, может от нее уйти. Самка же в подобной ситуации позовет в гнездо другого самца, и кто именно останется с ней, двое решают на дуэли. Между раундами дама ухаживает за обоими дуэлянтами по очереди. (Очень редко и самец может пригласить в гнездо вторую даму, заставив женщин драться между собой.) А самки гепарда, хотя, насколько я знаю, и не провоцируют драк, но находят их весьма возбуждающими: стоит им посмотреть за битвой соперников, и у них начинается течка.

Однако женские провокации далеко не всегда приводят к столкновениям. Как говорится: вместо драки удерешь – завтра новую найдешь. Нет смысла драться, если заведомо знаешь, что проиграешь, особенно если, отказавшись от боя, ты легко сможешь завязать интрижку в другом месте. Вот почему даже среди видов, живущих лишь один брачный сезон, смертельные битвы – редкость. Если самец обнаруживает, что его уже опередил соперник, они могут помахать кулаками, но это, скорее, будет демонстрация силы, чем полноценная война. Возьмем двупятнистых паутинных клещиков. Эти мелкие создания – сельскохозяйственные вредители: они питаются растительными клетками, вцепляясь в каждую своими ротовыми придатками и высасывая ее досуха. Будучи клещами, они способны ткать паутину, подобно своим родственникам – паукам. Самцы этого вида охотятся за самками-подростками, которые после окончательной линьки, наконец, становятся взрослыми особами. Самцы пристально следят за своими избранницами, чтобы, когда придет срок, первыми прыгнуть на них. Такой сторож восседает на избранной самке, свесив ножки. Если в это время появится еще один самец, который не испугается угроз, произойдет что-то вроде драки. Размахивая передними лапками, они обхватят друг друга, как правило, пытаясь повалить соперника, опутав его задние лапки своей паутиной. Такая битва может окончиться гибелью одного из участников, но это случается очень редко – как правило, клещик меньшего размера успевает убежать задолго до этого.

В битвах один на один размер имеет решающее значение. У животных – от боа-констрикторов до людей – как правило, крупнейшие бойцы имеют внушительное преимущество, так что тем, кто помельче, приходится отступать. Как правило, наиболее жестокие бои случаются, когда оба участника могут рассчитывать на победу, то есть они находятся примерно в равных весовых категориях. Поэтому у многих животных в ходе эволюции выработались удивительные ритуалы, помогающие оценить возможности противника. Помните мух с глазами, торчащими на длинных жестких стебельках? Самцы этого вида меряются силами, прижавшись голова к голове, чтобы оценить разлет глаз. Если заметной разницы нет, они вступают в бой; в ином случае тот, у кого глаза оказались менее широко расставленными, покидает поле битвы. Таким образом, мы можем с уверенностью сказать, у каких видов драка действительно важна для определения того, кому предстоит совокупиться с самкой: самцы этих видов, как правило, весьма крупные. К примеру, самцы слонов растут всю жизнь: их рост не прекращается, как у других млекопитающих, по окончании пубертатного периода. В то время как представители других видов после пубертата не в состоянии расти, поскольку их кости плотно срастаются друг с другом, у слонов кости сращиваются окончательно, лишь когда они уже в годах. Из-за этого слон-самец сохраняет способность расти, становясь вдвое больше самки.

Для слонов, однако, важен не только рост. Самцы, даже очень крупные и старые, приходят в драчливое настроение лишь в определенное время года, когда их охватывает состояние, известное как «слоновье бешенство». У молодых слонов периоды бешенства длятся лишь по несколько дней, тогда как у старых особей они могут продолжаться до четырех месяцев. В этот период уровень тестостерона в крови слона в 50 раз выше обычного. Естественно, это не может не сказаться на его поведении.

Самцы в период слоновьего бешенства демонстрируют не только описанные тобой симптомы, но и многие другие. Они трясут ушами, качают головой, постоянно испускают струи сильно пахнущей мочи – из-за нее пенис приобретает тот самый зеленый оттенок, который так тебя смутил. Маниакальное возбуждение отражается и на их речи. Большая часть бесед между слонами ведется в диапазоне инфразвука, не слышимого человеческим ухом, но хорошо уловимого слонами на много миль вокруг. Слоны-самцы обычно мощны и молчаливы – быть может, потому, что, в отличие от самок, не обладают богатым словарным запасом. (На самом деле сложность не только в небольшом словарном запасе самцов, но и в том, что самки и самцы у слонов обладают практически отдельными словарями. Из-за этого парни и девушки при всем желании не могут обсудить ни одну тему. Как же мне это знакомо!) Однако во время слоновьего бешенства самец гудит, не переставая, сообщая о своей неудовлетворенной страсти, агрессии и гневе каждому слону в пределах слышимости. Слоны в сексуальном безумии гораздо более склонны ввязываться в драки с такими же бешеными самцами, нежели с другими, причем, если двое самцов окажутся приблизительно одного размера, битва будет идти с нарастающей яростью. Да, это плохие новости. Битва под жарким африканским солнцем может длиться часами и закончиться чьей-либо гибелью. Между раундами самцы подкапывают деревья, роют бивнями канавы, и, если по ее окончании оба все еще держатся на ногах, победитель гонит побежденного еще несколько миль. Вот почему крупные самцы в возбужденном состоянии стараются избегать друг друга и даже очень большие слоны, не имеющие этих проблем, держатся подальше от бешеных собратьев.

* * *

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Меня зовут Род. Я клоп, Xylocoris maculipennis. Я читал, что если я займусь сексом с моим приятелем Фергюсом, то когда он в следующий раз отправится в постель с Самантой, он передаст ей мою сперму. Неужели это правда?

Постельный вредитель

Во-первых, ты – не настоящий клоп, а клоп-хищнец, его близкий родственник. Нет смысла выдавать себя за другого. Что касается твоего вопроса, сдается мне, что ты читал слишком много фривольных французских книжонок (хотя, если честно, я тоже читала эту чепуху). Ты полагаешь, что поскольку твой член устроен подобно игле для подкожных инъекций и такие виды, как ваш, вводят его через кожу прямо в тело партнера, то сперма, впрыснутая тобой в другого самца, проникнет через его тело и осядет в половых железах. Звучит потрясающе, но эта идея всегда казалась, как говорят журналисты, «слишком хороша, чтобы ее проверять». Краткий ответ – да, это возможно, но маловероятно.

У меня есть две причины для скепсиса – одна практическая, другая теоретическая. На практическом уровне эта идея весьма уязвима, поскольку основана на недостаточном количестве экспериментального материала, к тому же эксперименты никогда не проводились на особях вашего вида. Более того, эксперименты на родственных вам европейских клопах не подтвердили факта, что самцы вводят друг другу сперму. С теоретической же точки зрения описываемое тобой положение было бы крайне нестабильным: самец, который мог бы сопротивляться роли спермокурьера, имел бы огромное эволюционное преимущество перед остальными, и ген сопротивляемости очень быстро распространился бы по популяции. Именно так произошло с асцидиями Botryllus schlosseri.

Это существо проходит циклы как полового, так и бесполого размножения. Асцидии живут колониями на скалах и рифах. Они похожи на маленькие бочонки, увенчанные двумя сифонами. В колонии асцидий эти бочонки впечатаны в желеобразную матрицу. Глядя на взрослую особь, вы никогда бы не подумали, что это существо – животное, причем близкий родственник позвоночных. Об этом можно догадаться, лишь глядя на личинок, похожих на упрощенную версию головастиков. Когда личинка попадает на новую скалу, она преобразуется во взрослую асцидию и начинает бесполое размножение, формируя колонию генетически идентичных особей, связанных общей системой кровообращения.

Разрастаясь, соседние колонии могут сталкиваться друг с другом. В этом случае у них есть выбор: они могут либо объединиться, составив одну большую колонию, либо оттолкнуть друг друга, установив физический барьер – линию на песке, которую ни одна колония не имеет права переходить. Если колонии все же решат слиться воедино, может произойти нечто ужасное: половые клетки членов одной колонии могут проникнуть через общую кровеносную систему и оказаться в половых железах членов другой колонии. Это настоящее враждебное поглощение: когда приходит время сексуальной репродукции, членам проигравшей колонии приходится производить яйцеклетки и сперму, содержащие чужие для них гены. Предсказуемым образом это привело к созданию эволюционного механизма, защищающего половые клетки от захвата. Botryllus очень внимательно подходят к выбору колонии-партнера: произойдет ли слияние, будет зависеть от целого комплекса условий, гарантирующих близкое генетическое соответствие двух колоний. Слияние происходит лишь в случае, когда у обеих групп обнаруживаются сходные гены, иными словами, они находятся в близком родстве. Однако у клопов-хищнецов, как и у обычных клопов, ученые пока не засвидетельствовали подобных попыток пиратского захвата чужих семенных желез – я уверена, просто потому, что ничего подобного не происходит.

Однако самцы некоторых видов используют другой, не менее надежный способ устранения конкурентов, превращая их в импотентов. Подобной мерзостью занимается как минимум один вид скребней – славный Moniliformis dubius, гроза тараканов и крыс. Малютки-черви живут в кишках у тараканов; когда таракана съедает крыса, черви растут и размножаются в ее кишечнике. Не слишком романтично, но такова жизнь. Проблема этого вида в том, что женские особи созревают одновременно, а такая ситуация, как вы уже знаете, провоцирует беспощадные самцовые бои. Однако у этого вида они происходят не в форме настоящего боя, а в виде диверсий – черви выводят противников из строя, «цементируя» их. Переспав с самкой, самец запечатывает ее гениталии «поясом верности» из некоего подобия цемента. Однако, как выяснилось, самцы не брезгуют цементировать также и друг друга: залепив гениталии партнера, червь лишает того способности размножаться. Происходит ли это потому, что скребни не в состоянии отличить самца от самки? Возможно. Однако существуют некоторые доводы, доказывающие, что, запечатывая самца, другой самец не передает ему сперму, так что, возможно, цель состоит именно в том, чтобы сделать соперника импотентом.

Стремлением лишить конкурента способности к размножению ученые объясняют и некоторые странности в поведении других видов. К примеру, у самок африканских мышиных клопов – крупных клопов, питающихся кровью летучих мышей, – гениталии включают необычный орган-семяприемник на животе. Этот орган полностью отделен от места, где оплодотворяются яйца. Еще забавнее то, что подобный орган есть и у самцов. Существует версия, что они используют его, чтобы одурачить соперников: те впрыскивают туда сперму, и тем самым их попытка к размножению пропадает впустую. Однако в подобном случае любой самец, умеющий отличить самца от самки, сразу получил бы значительное эволюционное преимущество, так что я бы очень удивилась, узнав, что это – действительная причина существования подобного органа.

Полагаю, что подобные диверсионные тактики эволюционируют в тех случаях, когда самцы не впрыскивают сперму непосредственно, а упаковывают ее в специальную посылку (сперматофор), которую оставляют в ареале обитания самок в надежде, что какая-нибудь из них пройдет мимо, или уговорами пытаются убедить даму принять этот подарок. У некоторых видов самцы растаптывают или съедают каждый найденный ими сперматофор, у других – укладывают собственную посылку поверх других, возводя своего рода сталагмиты из спермы. А кое-где самцы ухитряются вклиниться между двумя совокупляющимися особями непосредственно перед выбросом спермы. Аппалачская саламандра – амфибия, похожая на ящерицу, – классический пример третьего случая. В процессе ухаживания самец и самка ящерицы исполняют особый танец, во время которого он ведет партнершу, ковыляющую за ним по пятам, расставив ноги, пока он не выбросит сперматофор. Однако время от времени между партнерами вклинивается второй самец. Он тащится за первым, изображая самку, и когда обманутый простофиля выбрасывает сперматофор, хитрец уходит с подружкой, тогда как безутешный неудачник вынужден ждать несколько дней, пока будет готов новый сперматофор. Однако возможно, иорданские саламандры глуповаты или же риск подобного происшествия не слишком высок – так или иначе, самцы по большей части не оглядываются через плечо во время секса.

* * *

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Это конец. Я – несчастный самец обыкновенной трехиглой колюшки. Я стерег икру, когда вдруг услышал какой-то шум. Я обернулся, чтобы посмотреть, что случилось – клянусь, всего на секунду! – но, когда я повернулся обратно, кто-то украл всю икру! Скажите, кто творит столь чудовищные злодеяния, и что делать, чтобы подобного не случилось со мной опять?

Желающий вернуть икру из Ванкувера

Икорные воры – это старая проблема. Единственный способ борьбы с ними – бдительность. Проблема в том, что у многих видов рыб самки предпочитают метать икру в гнездах, где уже лежат кладки. Присутствие чужих икринок они считают доказательством того, что гнездо безопасно, а его владелец – достаточно мужественный самец или, по крайней мере, хороший отец и не станет есть собственных детей. Так сказать, успех порождает успех.

Колюшки часто оказываются поставщиками черного рынка икры. Нет, я не говорю, что подозрительного вида парни вашего вида торгуют краденой икрой в самых мрачных закоулках прудов и речушек. Вместо этого икорные воры берут кладку себе в гнездо, чтобы правдоподобно изобразить из себя суперзаботливого папашу. Почему именно колюшки так часто становятся жертвами воров? Точно неизвестно. Возможно, потому, что их икру несложно украсть: в отличие от других видов рыб, икра колюшек слеплена в удобные, легкие в переноске упаковки.

Нечто подобное происходит и во влажных лесах Папуа – Новой Гвинеи. Истинные аристократы этих лесов – шалашники, близкие родственники райских птиц. Как и их знаменитая родня, шалашники питаются в основном фруктами. Будучи довольно крупными, шалашники легко оккупируют фруктовые деревья, отгоняя от них всяческую птичью мелюзгу. У шалашников, как полагается аристократам, масса свободного времени, которое они посвящают хобби. Это хобби – искусство.

Самцы шалашников проводят целые недели в строительстве и украшении «беседок». Эти беседки могут иметь любой вид – от клочков земли, искусно выложенных листьями, до сооружений четырех с лишним метров в ширину или башен высотой больше трех метров, сплетенных из прутьев, разрисованных соком из раздавленных фруктов и украшенных цветами, грибами, перьями, змеиной кожей, раковинами улиток, крыльями бабочек, головами жуков – или любыми другими предметами, на которые упал взгляд художника. У одного ученого шалашник чуть было не украл фотоаппарат, желая включить его в свою инсталляцию; у другого птица чуть не утащила носки. В каждом из мест обитания шалашников, даже среди птиц одного вида, практикуется собственный художественный стиль: к примеру, если в одном месте в моде цветы, в другом могут пользоваться популярностью крылья жуков. Все эти украшения – не просто случайная коллекция мусора: они отбираются и размещаются весьма тщательно. Если вы заберетесь в беседку и поменяете местами какие-то элементы декора, после вашего ухода шалашник вернет все в первоначальный вид. Если вы добавите какие-то предметы, хозяин вышвырнет их вон. Если вам удастся наблюдать шалашника за работой, вы станете свидетелем настоящего художественного эксперимента, по ходу которого птица будет менять украшения местами, экспериментируя таким образом с элементами декора.

Зачем им это нужно? Разумеется, чтобы произвести впечатление на самок. Дамы приходят в беседки для спаривания. Как же сделать свою беседку лучшей? В том числе – с помощью воровства и вандализма. Увы, шалашники не брезгуют грязной игрой ради собственной выгоды. Среди них процветает воровство. Редкие или модные украшения исчезают из одного шалаша, чтобы тотчас появиться в другом. Некоторые беседки регулярно оказываются разграбленными или полностью разрушенными. Вандалы, подобно яичным ворам и прочим грабителям, подкрадываются бесшумно, на цыпочках пробираясь через подлесок и замирая при малейшем звуке.

Хуже всего то, что подобное поведение часто оказывается выгодным. Самки вашего вида, как и многих других, в том числе шалашников, не слишком задумываются о том, каким образом самец заполнил гнездо яйцами или почему именно он стал обладателем коллекция необычных перьев. Они отдаются тому, кто кажется им наиболее щедрым. У этих видов, как и у многих других, хорошие парни, увы, приходят последними.

* * *

Парни, если вас обуревает агрессия, возможно, причиной тому – прилив тестостерона. Успокойтесь. Не нападайте на первого же самца, который окажется в поле вашего зрения, и тем более не ввязывайтесь в битву за женщину. Помните: поднимать перчатку и выходить к барьеру стоит лишь в редких случаях. Если вы в чем-то сомневаетесь, вспомните мои «Правила ведения боя».

Правила ведения боя

Ввязываться в смертельную битву имеет смысл, лишь если вы способны ответить утвердительно на два вопроса:

1. Ваш единственный шанс для спаривания – здесь и сейчас?

2. Увеличит ли победа число самок, с которыми вы сможете спариться?

Если ситуация не благоприятствует смертельному сражению, возможно, вам все же стоит обменяться с соперником несколькими ударами. Однако ввязывайтесь в бой, лишь если полагаете, что можете победить. Поскольку победа чаще всего определяется размерами, выбирайте противника, который мельче вас. Перед дракой постарайтесь устрашить врага: напрягайте мускулы, раздувайте грудную клетку, кричите, словом, делайте все, чтобы показать противнику, что на вас не стоит нападать. Если после подобной прелюдии вы поняли, что соперник куда более устрашающ, чем вы, – немедленно ретируйтесь. Ну, а если вам всякий раз приходится убегать, не отчаивайтесь. Я дам вам кое-какие полезные советы в следующей главе.

5. Как победить, даже если вы неудачник

Что если вы бедны? Что если вы уродливы? Что если вы неудачник? Что если вы нищий, уродливый неудачник? Расслабьтесь и читайте…

Дорогая доктор Татьяна,

Я – губочная вошь[4]. Недавно я выиграл бой за полость губки, где обитает чудный гарем красоток. Но я начинаю подозревать, что не все девушки – такие, какими кажутся: некоторые из них напоминают парней, переодетых женщинами. А может быть, у меня паранойя?

Одураченный из Калифорнийского залива

Многим мужчинам приходилось переживать по подобным поводам. Даже Гай Юлий Цезарь развелся со своей женой Помпеей, услышав, что ее соблазнил молодой Публий Клодий, пробравшийся в женском платье на праздник Благой богини, вход на который был закрыт для мужчин. Цезарь был прав в своих подозрениях, однако ошибался насчет соблазнения. Тем не менее он не пожалел Помпею, заявив: «Жена Цезаря должна быть выше подозрений».

Твои страхи куда более обоснованны, чем его. Некоторые самцы губочной вши чертовски похожи на самок своего вида. Даже по размеру: тогда как ты, наверное, вдвое крупнее любой дамы, эти самцы имеют вполне женские размеры. Или возьмем их уроподы – особые придатки, характерные для губочных вшей, креветок, омаров и других ракообразных. Твои уроподы такие большие, будто к тыльной части приставили пару изогнутых рогов. А у этих самцов уроподы маленькие и изящные, как у самок. Такие типы часто инкогнито проникают в гаремы. Чем больше гарем, тем выше риск, так что, если твой гарем действительно велик, боюсь, в него и вправду затесалось некоторое количество парней, переодетых девушками. А если ты приглядишься повнимательнее, ты, ручаюсь, обнаружишь, что и это еще не все. Если в колонии есть детишки, некоторые из них наверняка окажутся мужчинами.

Почему так происходит? Пойми, без осторожности нет и доблести. У видов вроде вашего, где самки держатся многочисленными группами, каждую из которых под силу защитить одному крупному самцу, или у таких, где мужские особи охраняют территории, куда периодически заходят самки, мелким экземплярам не приходится надеяться на победу в прямом противостоянии. Крупный самец просто сотрет в порошок соперника-коротышку. В подобных обстоятельствах парни часто используют обходной маневр, беря на вооружение тактику маскировки.

Подобное встречается сплошь и рядом. Подобная тактика особенно популярна среди рыб, ее практикуют около 120 видов. Один из них – синежаберный солнечник, пресноводная рыба из Северной Америки. Крупные самцы контролируют территории, куда самки приплывают метать икру. Впоследствии самцы берут под защиту икру и мальков. Мелкие самцы этого вида внешне напоминают самок и ведут себя как самки, флиртуя с крупными самцами, подобно девушкам. Когда появляется настоящая самка, поддельная тут же присоединяется к ухаживаниям и выбрасывает сперму в тот же момент, что и более крупный парень. Даже самые крошечные из самцов в критический момент способны пулей вылететь из тени. Цезарю бы такие проблемы!

Чем же определяется, будет ли самец использовать тактику маскировки? Всякий раз по-разному. У некоторых видов самцы ведут себя по обстоятельствам. Возьмем для примера черную красотку Calopteryx maculata. Самцы у этого вида стрекоз охраняют территории по берегам рек. Однако пожилые особи уже не могут справляться с этой задачей, их теснят молодые, энергичные парни. Тем не менее старички не отчаиваются. Они тайком проникают на территорию других самцов и пытаются приударить за подвернувшимися девицами, пока хозяин занят войной или любовью. Схожим образом ведут себя пожилые мечехвосты: они не пытаются встречаться с девушками в море, как их молодые соперники, а вместо этого грубо взбираются на берегу на совокупляющиеся парочки, добавляя в общую смесь и свою сперму.

Есть и другие случаи: иногда самец очень рано «решает» использовать тактику маскировки. К примеру, неблагоприятные условия в критический период роста могут отключить генетический механизм, отвечающий за создание мощного вооружения или многочисленных украшений. В конце концов, оружие стоит дорого, так что нет смысла создавать его, если тебе все равно не грозит выиграть хотя бы один бой.

Похоже, именно так происходит с пчелами Perdita portalis. Подросшие самцы этого вида бывают либо крупными и бескрылыми, с огромными нижними челюстями, приспособленными для драки, либо маленькими, крылатыми и с совершенно обычным ртом. Каким именно вырастет самец, зависит от того, как его кормит мать. Те, кто получает много пищи, вырастают крупными, а те, кому еды не хватает, остаются маленькими.

Наконец, склонность к обманной тактике может быть заложена генетически, как у вашего вида. Система очень проста, она основывается на одном гене в трех вариантах – альфа, бета и гамма. Каждая губочная вошь получает две копии этого гена, по одной от каждого из родителей. Если оба родительских гена получены в альфа-варианте, вырастают альфа-самцы. Если один из генов получен в версии бета, детеныш станет бета-самцом – то есть женоподобным экземпляром, независимо от того, каким был второй ген. Если же этот ген получен в вариантах альфа или гамма или два гамма-гена, он становится гамма-самцом – «детенышем».

Самкам губочной вши все равно, с кем спариваться. Ученые полагают, что главное для них – партнерство со своими товарками. Поэтому, когда самки покидают глубокие воды, заросшие водорослями, где они отъедаются, и перебираются на мелководье, чтобы спариваться и откладывать яйца, они обосновываются в губках, где уже живут другие дамы. Поскольку самки стараются держаться вместе, альфа-самцы, как правило, либо вовсе не имеют партнерш, либо получают сразу нескольких. Вот почему альфа-самцы ввязываются в сражения, которые длятся иногда до 24 часов, в попытках завоевать уже существующую женскую колонию. Вход в полость губки похож на дымовую трубу. Альфа-самец – хозяин прячется в засаде у входа, встав на голову, чтобы его устрашающие уроподы торчали наружу. Во время битвы хозяин пытается выкинуть захватчика из губки, а тот, бросаясь на вход, старается вытянуть защитника из трубы. Нетрудно догадаться, что если нападающий крупнее соперника, то он, скорее всего, выйдет из схватки победителем.

Бета и гамма-самцов также тянет к губкам, где уже обитают женские особи. Вам ни к чему обвинять себя в том, что некоторые из гамма-самцов все же проникли в губку. Я уверена, что вы доблестно пытались справиться с ними и, поймав хоть одного, немедленно выбрасывали его прочь. Проблема в том, что вы стоите на голове и пытаетесь поймать их ощупью, а ведь эти парни очень настырны. После множества попыток они, как правило, все же ухитряются просочиться мимо вас и уползти вниз по трубе. А вот присутствие бета-самцов и правда унизительно. Ведь они не только выглядят, как женщины, но и действуют так же, и получают доступ в губку, поскольку позволяют вам за собой приударить. Да-да, как и настоящие самки, они позволяют вам от души попрыгать сверху.

Почему же ты не можешь, по крайней мере, вычислить бета-самцов и выкинуть их вон? Для начала уясни, что бета-самцы – самый редкий тип, в мужской популяции их всего 4 % (следующими идут гамма-самцы – 15 %). Быть может, не так уж и плохо иметь в своем гареме таких псевдоженщин. Ты хочешь спросить, не приведет ли это к тому, что вся популяция превратится в трансвеститов? Не думаю. Когда один вид самцов имеет бесспорные преимущества перед остальными двумя, его доля в популяции неизбежно будет расти, пока два других не исчезнут. Поскольку мы знаем, что все три типа продолжают существование, значит, с точки зрения эволюции каждый из них для чего-то необходим, хотя в иных обстоятельствах совершенно бесполезен.

Удивительный пример того, как судьба самца может зависеть от других самцов, предлагает нам пятнистая ящерица – мелкое существо, живущее на каменистых скалах в прибрежных горах Калифорнии. У этого вида также существует три типа самцов: с оранжевыми, синими и желтыми горлышками. Самцы с оранжевыми горлышками – крупные и драчливые, они контролируют большие территории. Самцы с синими горлышками помельче размером, менее склонны к агрессии, и территории у них меньше. Самцы с желтыми горлышками похожи на чувствительных красоток: они не вступают в драку и не имеют собственной территории. Понятно, что у каждого типа – свой стиль отношений с женщинами. Оранжевые горлышки – ужасные волокиты. Они спариваются со всеми дамами подряд на своей территории, при этом частенько вламываются в поисках секса во владения соседей. Синим горлышкам не требуется много партнерш, зато они страшные собственники и ревниво оберегают своих избранниц. А желтые горлышки, как вы, возможно, уже догадались, паразитируют – они занимаются сексом с самками, пока их не видят другие кавалеры.

Получается, что каждая стратегия в чем-то лучше другой. Поскольку синие горлышки отличаются бдительностью, оранжевые редко получают шанс наставить им рога, однако синий кавалер не в состоянии защитить свою самку от более крупного и агрессивного оранжевого соперника. Самцы с оранжевыми горлышками часто оказываются одураченными желтогорлыми собратьями. В результате чаша весов постоянно колеблется. Если в один год рождается больше самцов с оранжевыми горлышками, то год спустя их обгоняют желтые горлышки, а еще через год – синие горлышки, и т. д., и т. д. Так что, дабы достигнуть успеха, вам следует оказаться правильным самцом в правильное время.

* * *

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Я павлин. Но у меня ужасно невзрачный хвост. Он небольшой, и некоторые глазки на нем размыты, так что создается впечатление, что хвост очень хилый. Когда я распушаю хвост, самки даже не стараются выказать мне безразличие, они просто не смотрят в мою сторону. Как же мне произвести на них впечатление?

Невидимка из Шри-Ланки

Найди себе компанию. Если не справляешься сам, компания зачастую может решить твои проблемы. Что за компания? Это зависит от обстоятельств. У видов, в которых небольшое количество самцов контролируют территории, а остальные робко слоняются на границах, стаи складываются как непрочно связанные группы, где бездомные самцы вместе сражаются за территорию. К примеру, у синеголовых губанов, коралловых рыбок Карибского моря, молодые самцы часто объединяются, чтобы отвоевать у крупного самца его территорию. Когда появляется самка, они поочередно спариваются с ней.

Такие же картины можно наблюдать в южных колониях морских львов. У этих животных самцы втрое крупнее самок и, как можно догадаться из названия вида, обладают впечатляющими гривами. Крупные самцы имеют собственные гаремы, которые бдительно охраняют от молодых соперников. Но и у молодежи есть надежда. Время от времени, собираясь группами до 40 особей, они атакуют прибрежную территорию, разгоняют гаремы, спариваются с самками или даже похищают их. Чтобы похитить прекрасную даму, самец хватает ее в зубы, забрасывает за спину, после чего пытается отогнать спасителя, который часто садится на самку, чтобы не дать унести ее.

В вашем случае, однако, столь грубая тактика не сработает. Самки павлинов не живут в гаремах, они куда более независимы. Поэтому тебе больше подойдет токовище – группа самцов, совместно демонстрирующих себя миру.

Токовища – весьма распространенное явление у видов вроде вашего, где самкам от самцов нужна только сперма. (Самки тоже могут устраивать токовища, но делают это редко.) Токовища не строятся вокруг мест пропитания, гнезд и вообще чего бы то ни было, что самцу имело бы смысл защищать. Самки приходят на токовища исключительно разглядывать и сравнивать, выбирая самого сексуального парня. Сделав выбор, они спариваются с избранниками и уходят восвояси. Для девушки эта система идеальна. Она может заняться сексом с понравившимся парнем, и ей даже не придется вновь встречаться с ним утром.

Для парней, однако, это нелегкое испытание. Когда тебя оценивают, надо соответствовать. Вот почему именно на токовищах птицы устраивают удивительную демонстрацию своих талантов и самые интересные на Земле конкурсы красоты. Во время этих пышных действ самцов оценивают не по богатству души или умению быть хорошим отцом, а по внешнему виду, голосу, активности и прочим качествам, которые женщины считают сексуальными. У Cyrtocara euсinostomus – рыбок, достигающих лишь 10 сантиметров в длину, – дамы считают сексуальными песчаные замки. Самцы строят конические сооружения из песка, перенося его во рту и насыпая новую порцию каждые 15 секунд. Это нелегкая задача. Самые высокие замки – а самки предпочитают именно высокие строения – возводятся за пару недель и у основания достигают метра в обхвате. Это в 10 раз больше размеров самца. У молотоглавых летучих мышей из Западной Африки самки предпочитают самцов, умеющих кричать громче других. Вот почему внешность самцов этого вида довольно своеобразна: они вдвое крупнее самок, их головы похожи на лошадиные, а гортань занимает больше половины объема туловища. Во время брачного сезона самцы сбиваются в группы и часами орут каждый вечер и каждое утро, давая возможность дамам сделать свой выбор.

Почему, спросишь ты, я предлагаю тебе участвовать в токовище, если эта задача столь сложна? Тем более ты уже сказал, что не в состоянии справиться. Однако я все же предлагаю тебе это по нескольким причинам.

Первая причина носит общий характер. У многих видов, практикующих устройство токовищ, самки с большей благосклонностью смотрят на участников этих сборищ, нежели на самцов-одиночек, и чем более массовое токовище, тем больше симпатий вызывают его участники. Поэтому если ты не можешь привлечь самку в одиночку, то, по крайней мере, ничего не потеряешь, присоединившись к компании. (Кстати, у павлинов, в отличие от многих других видов, на токовище есть специальное место для парней, страдающих от нехватки сексапила.)

Вторая причина имеет непосредственное касательство к твоей проблеме. Ты можешь сделать доброе дело, если соберешь своих братьев по отцу, по матери или по обеим линиям и появишься на токовище вместе с ними. В этом случае, даже если тебе самому не удастся найти партнершу, ты поможешь им обзавестись подружками одним своим присутствием. Звучит не слишком вдохновляюще, понимаю. Но поскольку у вас с братьями отчасти общие гены, то, если они передадут свои гены потомству, оно получит и часть твоего генетического наследства. Как же тебе найти братьев? Это несложно. У павлинов братья всегда узнают друг друга, даже если раньше никогда не встречались. Не имею понятия, каким образом. Как в любом порядочном тайном обществе, ответ на этот вопрос известен лишь павлинам – по крайней мере, на данный момент.

Возможность токовать вместе с братьями делает вас отчасти избранными среди других токующих видов. Существует еще лишь один вид, который практикует подобное братское токование, – это тетерев. Таким образом, вы на голову опережаете других токующих птиц, собирающихся на токовище безродными бандами. Спросите любого уважающего себя мафиозо: с какой бы целью вы ни собирались, банда, состоящая из братьев, наиболее надежна. Наиболее известный пример братской взаимовыручки мы наблюдаем среди львов. Львицы живут небольшими семейными группами, в которых совместно воспитывают потомство. Возможность стать отцом детенышей зависит от того, сколько времени лев сможет проводить в конкретном семействе львиц. А это, в свою очередь, зависит от того, сколько львов работают вместе с ним. Чем больше в прайде львов, тем больше времени каждый из них сможет проводить с прайдом. При этом, как оказалось, коалиции более чем из трех львов всегда состоят из родственников – братьев родных и сводных и примкнувших к ним кузенов. (Львы могут создавать семьи с родственниками: в тройственном союзе обычно состоят трое животных из одного помета либо двое однопометников и один лев, не состоящий с ними в родстве.) Таким образом, братья и кузены, рожденные в одно время, – неважно, крупные или мелкие, слабые или сильные, – имеют больше шансов впоследствии обзавестись потомством. Точно так же и львица, давшая жизнь семерым детенышам, впоследствии может рассчитывать на большое число внуков: ее сыновья смогут формировать более сильные коалиции.

Примечательно, что этот механизм сформировался у львов в результате эволюции. Действительно, львы могут увеличивать шансы своих сыновей обзавестись товарищами. Проанализировав динамику появления потомства у львов, ученые обнаружили две любопытные закономерности. Во-первых, в самых многочисленных пометах сыновей обычно бывает больше, чем дочерей. Во-вторых, если несколько львиц в прайде рожают одновременно, число мальчиков в пометах диспропорционально высоко. Как же самки синхронизируют рождение детенышей? Не забывайте: когда новый лев захватывает власть над прайдом, он первым делом убивает всех детенышей. Из-за этого у львиц вскоре опять начинается течка. Таким образом, львицы беременеют практически одновременно и рожают тоже вместе, производя на свет внушительную компанию малышей. (К тому времени, когда лев уже давно владеет прайдом, рождение детенышей становится менее синхронным.) При этом в ходе первой беременности после смены хозяина прайда львицы чаще всего рожают сыновей. Как это у них получается, неизвестно.

Так что, мой друг с хилым хвостом, если твоя мать переняла частичку львиной мудрости, ты не станешь распушать свой хвост понапрасну.

* * *

Здравствуйте, доктор Татьяна!

Мэм, я сверчок полевой, и я ужасно раздражен. Я пою себе и пою, но ни одной девчонки вокруг как не было, так и нет. Последняя из замеченных мною девиц сбежала с каким-то подлецом, выскочившим из кустов, а на мою долю остались лишь несколько мух. Что я делаю не так?

Сумасшедший скакун из Техаса

Сэр, вы – типичная жертва стратегии «ты заплатишь за ужин, а я провожу девушку домой». Наверняка у каждого из нас есть хоть один знакомый, попавшийся на эту удочку. У меня, по крайней мере, есть. Однако эта проблема наиболее остро стоит у тех видов, которые оповещают о своем местонахождении всех пробегающих мимо дам. Пока одни самцы действуют, другие прячутся в засаде. У некоторых карибских остракод – рачков, похожих на фасолины, – самцы испускают сексуальные вспышки света, качаясь на волнах вскоре после заката. Откуда берется этот свет? Самцы вырабатывают вещество, которое, взаимодействуя с водой, образует светящееся пятно. Проплывая по воде, самец оставляет за собой световой след. Разные виды остракод светятся с разной степенью интенсивности, соответственно, оставляя различные следы. Однако если вы забросите в воду сеть, вы обнаружите множество самцов, которые не дают себе труда светиться, вместо этого надеясь перехватить самок, которых привлечет свет, испускаемый другими.

Эффективность такого рода паразитизма зависит от соотношения в популяции паразитов и самцов, которые делают дело. В конце концов, не могут все быть паразитами: кому-то все равно нужно платить за ужин. Итак, постоянная тишина не годится – девушки предпочитают тех, кто поет, тем, кто неожиданно выскакивает из кустов, – однако почему же тогда не петь всем самцам?

По целому ряду причин. К примеру, среди лягушек-быков паразитизм – не предмет свободного выбора, а суровая необходимость. Лягушки-быки размножаются в прудах, и самые крупные самцы поют на территориях, которые они контролируют и храбро защищают. Увидев незваного гостя, они вступают с ним в борьбу и, одержав победу, учат его уму-разуму, удерживая несколько минут под водой. (Почему бы им просто не потопить побежденного, избавившись таким образом от соперника? Мы этого не знаем. Возможно, они не хотят, чтобы разлагающиеся трупы загрязняли водоем.) Поскольку размер всегда дает преимущество в бою, мелкие самцы редко выходят победителями. Поэтому они стараются быть тише воды, ниже травы, оставаясь на границе чужих владений и высовывая из воды одну голову, чтобы наброситься на ошеломленную самку, спешащую к крупному самцу. Однако у самцов полевых сверчков есть другая причина хранить молчание. Она кроется в мухах, о которых вы упомянули.

Самки полевого сверчка предпочитают тех, кто поет. Увы, такие же предпочтения имеют другие особы – мухи-паразиты. Они откладывают на теле певца свои личинки, которые растут, выедая его изнутри. Смерть этого несчастного – вопрос нескольких недель. Кроме того, будет ли кузнечик петь или скроется в засаде, определяется генами: некоторые самцы от природы менее других склонны к пению. Однако преимущество тех, кто паразитирует на певцах, все-таки в первую очередь зависит от количества мух-паразитов. В те годы, когда мух много, «лентяи» получают преимущество, их гены распространяются в популяции. В годы, когда мух мало, преимущество получают певцы и их гены, в свою очередь, расходятся активнее.

Мы живем в жестоком мире. Бахромчатогубые листоносы охотятся на поющих лягушек. Эти летучие мыши знают свое дело: они отличают ядовитые виды лягушек от приятных на вкус и способны различить слишком крупный экземпляр и подходящий по размеру. Малая голубая цапля охотится на поющих сверчков-самцов. Турецкий полупалый геккон сидит в засаде возле жилища сверчка-самца и проглатывает каждую самку, которая приходит послушать его песню. Такова жизнь.

Хуже того, некоторые хищники не только используют, но и имитируют песни любви. К примеру, пауки-охотники – настоящие хамелеоны по части химии. Взрослые самки – жирные, малоподвижные, по виду напоминающие кучки звериного помета – в ходе эволюции разработали необычный метод охоты. Они захватывают добычу, используя некое подобие лассо. Это лассо представляет собой липкий шар на конце нити, который пауки ударом передней ноги швыряют в оказавшихся поблизости насекомых. Представители некоторых видов даже закручивают это лассо вокруг головы, словно герои спагетти-вестерна. Как же они подманивают добычу? Оказывается, во время охоты они распространяют вокруг себя запах самки мотылька. Разумеется, мотыльки-самцы слетаются разведать обстановку. Бедные парни! Поймав добычу, паук заворачивает ее в шелк и подвешивает на нить, чтобы сохранить до тех пор, пока не проголодается. (При этом различные виды пауков испускают разные запахи, привлекая таким образом разные виды мотыльков.)

Примечательно, что и молодые пауки-охотники, и взрослые самцы во время охоты используют сходные женские запахи – по забавному совпадению, это запах самки бабочницы – мухи, похожей на миниатюрного мотылька. Почему же взрослые самцы охотятся тем же способом, что и молодежь? Потому что после рождения пауки-охотники практически не растут, оставаясь заметно более миниатюрными, нежели их самки. При этом юноши и взрослые самцы не пользуются лассо, возможно, потому, что из-за скромных размеров не могут успешно с ним управляться. Вместо этого они захватывают добычу четырьмя передними ногами.

Однако время от времени добыча способна нанести ответный удар. Возьмем для примера ос-копателей. Их гнезда часто оказываются захваченными кукушками мира насекомых – серыми мясными мухами, откладывающими яйца в сотах осиных жилищ. Вылупившись из яиц, личинки мухи пожирают всю еду, заготовленную осой для собственных детей. Самцы мясных мух вьются вокруг осиных гнезд в надежде встретить самку своего вида. Однако при малейшей неосторожности осы хватают врага и пускают его на корм собственному потомству.

Что касается вашей проблемы, сэр, если еще раз увидите этих мух, немедленно отправляйтесь к врачу. Возможно, вам потребуется серьезная хирургическая операция.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – морская игуана, и меня буквально шокирует то, как ведет себя наша молодежь. Я то и дело сталкиваюсь с компаниями молодых игуан, которые мастурбируют на меня. Это отвратительно! Уверена, во времена Дарвина они не осмелились бы на нечто подобное. Как заставить их прекратить это безобразие?!

С чувством омерзения с Галапагосских островов

Я получаю много писем от самцов вашего вида, расстроенных тем, что девушки их не замечают. Однако я впервые сталкиваюсь с жалобой противоположной стороны. Посмотрите на вещи с точки зрения самца. Вот он, раскрасневшийся, с острозубым гребнем, который тянется от короны до кончика хвоста на целых 20 сантиметров, готов к любви и жаждет пустить в дело один из своих пенисов (да, как и у многих рептилий, у игуан два пениса – правый и левый). Однако пока он молод и невелик размером, у него нет ни малейшего шанса. И дело не только в том, что вы, дамы, предпочитаете спариваться с более взрослыми и крупными самцами. Главная проблема в том, что, даже если он ухитрится взобраться на самку, более крупный самец сбросит его еще до всякого оргазма. Вот почему молодые игуаны мастурбируют, едва заметив самку. Мастурбация сокращает время акта, необходимое для того, чтобы излить сперму, а значит, уменьшает риск того, что им помешают раньше, чем они кончат. Так что, боюсь, от этого никуда не деться. Ведь, вполне вероятно, юные онанисты имеют больше потомства, чем те, кто предпочитает воздерживаться.

Мастурбируют ли представители других видов? Да. К примеру, среди приматов мастурбацией часто занимаются представители обоих полов. Возьмем для примера дымчатого мангабея – обезьяну дымчатой раскраски, обитающую в Западной Африке, с длинным хвостом и примечательными пучками усиков на щеках. Некоторые самки этого вида руками стимулируют себя во время секса. Самцы и самки орангутанга мастурбируют с помощью секс-игрушек, которые делают из листьев и веточек. А одна самка шимпанзе, жившая в частном доме, мастурбировала на журнал Playgirl с фотографиями обнаженных человеческих самцов, причем особенно любила фото на развороте.

Другие млекопитающие также не чужды самоудовлетворению. Самцы благородного оленя делают это, потирая о траву кончики рогов. Весь процесс от начала до сладострастного финала занимает лишь 15 секунд, и во время гона некоторые самцы предаются этому удовольствию по несколько раз в день. Но есть ли такие виды, которые, как морские игуаны, занимаются этим из страха быть прерванными в постели? Честно говоря, этот предмет никто особенно не исследовал, поскольку у ученых был смежный и куда более любопытный предмет для исследования: большие яички.

Крупные яички – традиционный способ для мелких самцов повысить шансы на отцовство. Логика проста: виды, в которых некрупные мужские особи вынуждены хитростью пробиваться к самке, всегда рискуют вступить в конкуренцию спермы. Как вы знаете, этот вид конкуренции похож на лотерею – чем больше билетов, тем выше шанс на выигрыш. Таким образом, мелкие самцы, у которых фабрика по производству спермы занимает более значительную часть тела, могут приобрести больше лотерейных билетов – и, когда бы они ни вступили в связь, их шансы на выигрыш будут выше. Ну а крупным самцам не нужно такое количество билетов, равно как и столь масштабные производственные мощности, так как они способны достаточно хорошо охранять своих самок.

Вот почему между ростом мужчины и размером его инструментария обычно нет никакой корреляции: у крупного самца яички не обязательно большого размера. К сожалению, чаще случается наоборот. Рыба-мичман, или калифорнийская поющая рыба, – крайнее воплощение этого правила. Самцы этого вида обладают либо большим мозгом, либо крупными спермопроизводящими органами. Мужские особи с крупным мозгом роют небольшие пещерки-гнезда под скалами в межприливной зоне. Подготовив жилище, самец начинает жужжать, привлекая самок. Каждый сеанс жужжания длится до четверти часа. У самцов этой разновидности хорошо развиты мускулы, задействованные при жужжании, и дополнительные нейроны, контролирующие эти мускулы. Появившаяся самка начинает метать икру в гнездо. Пока она делает это, самец каждые несколько минут приближается к ней сзади и вибрирует, выпуская сперму. Когда процесс, который может длиться до 20 часов, заканчивается, партнер вышвыривает самку из гнезда, чтобы без помех охранять икру и петь, привлекая новых самок.

Самцы второй разновидности – с большими моло´ками – проникают в гнездо в критический момент. Эти ребята не жужжат: для этого у них нет необходимого физического и нервного аппарата. В лучшем случае они способны кряхтеть. Зато другая «аппаратура» у них что надо! По сравнению с «умными» самцами моло´ки у них в девять раз больше относительно общего веса тела. Этот орган у самцов второй разновидности настолько крупный, что живот у них выпирает, будто у беременных. Неудивительно, что они кряхтят.

Вот почему умным парням не следует быть чересчур самодовольными. Ваши позиции прочны, пока вокруг не слишком много хитрецов. Когда их становится больше, вы оказываетесь втянутыми в конкуренцию спермы и вынуждены активнее производить сперматозоиды. А для этого нужны большие яички. Сравним две разновидности навозных жуков – Onthophagus binodis и Onthophagus taurus. Это представители множества видов навозных жуков, завезенных в Австралию из других частей света. Дело в том, что в Австралии нет эндемичных коров, поэтому, когда эти животные были завезены на континент, они сразу же начали производить столько навоза, что местные навозные жуки не знали, как с ним справиться. В результате на выгонах скапливалось большое количество навоза. Чтобы решить эту проблему, навозных жуков с их выдающимися способностями по части переработки коровьих лепешек Австралия пригласила в страну. Для этого по всему свету отлавливали навозных жуков, которые после карантина – карантин мне особенно нравится! – были выпущены на австралийские просторы.

Но вернемся к теме. Жуки Onthophagus binodis и Onthophagus taurus обладают схожей – и на данный момент изученной – биологией. Мужские особи бывают двух видов – крупные, с рогами, и мелкие, без рогов. (У больших самцов Onthophagus binodis единственный рог расположен на спине, у Onthophagus taurus, как следует из названия, два изогнутых рога на голове.) Свидания самцов и самок происходят на свежих коровьих лепешках. Самки в парах с крупными самцами роют в навозе жилища, время от времени останавливаясь ради секса. (Секс жуков-навозников ученым доводится наблюдать довольно редко, однако известно, что Onthophagus binodis ласкает партнершу двумя передними парами ног, затем взбирается на нее и начинает сотрясаться в спазмах, при этом похлопывая самку по спине передними лапками.)

Типичное гнездо навозников состоит из нескольких коридоров, расходящихся от центрального коридора. В конце каждого коридора насекомые укладывают шарик навоза, на который партнерша откладывает яйца, затем запечатывая землей вход в коридор. Самец помогает партнерше в сборе навоза и прочих хозяйственных хлопотах, однако все же не любит оставлять без охраны главный вход. Это разумная предосторожность, поскольку мелкие самцы торопятся забраться в гнездо, пока хозяин не охраняет дверь, и вступить в связь с его подругой. А иногда наиболее прыткие малыши даже прокапывают себе путь в гнездо, вламываясь через дыру в стене.

Однако подобные проныры представляют большую опасность для Onthophagus taurus, нежели для Onthophagus binodis. У последних эти ловкачи составляют лишь треть мужской популяции. Таким образом, каждый крупный самец рискует сделаться рогоносцем в не самом лестном значении слова. Разумеется, мелкие самцы у подобных видов вкладывают больше ресурсов в производство спермы, нежели крупные особи: соответствующие органы у них крупнее, а число сперматозоидов больше. При этом число мелких проныр у Onthophagus taurus составляет почти две трети мужского населения. И отличить большого самца одного из этих видов от маленького лишь по размерам тестикул невозможно.

* * *

Итак, парни, которые переживают из-за маленького размера и не слишком выразительной внешности, вот вам мое последнее слово (кстати, к девушкам с похожими проблемами это тоже относится). Самцы многих видов делятся на легко различимые типы. При этом физические характеристики коррелируют с чертами личности, так что вы можете предсказать поведение парня в различных ситуациях, лишь взглянув на него. Число подобных типов и их характерные черты варьируют от вида к виду. Однако два типа встречаются чаще всего: это Верзила и Коротышка.

Верзила страдает от комплекса собственной полноценности, он высокого мнения о себе, всегда готов к драке и проводит массу времени, прихорашиваясь и фланируя с важным видом. У него обычно много подружек, однако мысль о том, что одна из них может изменить, приводит его в ужас. При этом, хоть он и хорош собой, его оснастка, увы, не слишком впечатляет размерами.

Коротышка скромно предпочитает держаться в компании других мужчин. Он недолюбливает драки, однако весьма бесцеремонен в обращении с женщинами. Ему не следует доверять – он никогда не хранит верность одной женщине и не постыдится обмануть лучшего друга. Но примечательнее всего то, что физически слабые Коротышки обычно обладают впечатляющими мужскими причиндалами. Они предпочитают заниматься любовью, а не войной.

Часть II

Эволюция порока

Любая война полна ужасов, и война полов – не исключение. Чем сильнее желания мужчин и женщин противоречат друг другу, тем более ужасающими бывают последствия.

6. Секс с каннибалом

Правило номер один: не позволяйте себя съесть во время прелюдии.

Дорогая доктор Татьяна,

Я – самка европейского богомола. Недавно я заметила, что секс нравится мне гораздо больше, если в процессе я откушу партнеру голову: ведь, когда я его обезглавливаю, начинаются самые волнующие минуты! Они сразу раскрепощаются, становятся более пылкими – это так чудесно!

Любительница безголовых из Лиссабона

Некоторые из моих ближайших друзей – настоящие людоеды, хотя, между нами, каннибализм – не мой конек. Тем не менее я понимаю, чем он вас привлекает. Самцы вашего вида – ужасно скучные любовники. Однако гильотина способна творить с ними чудеса: если обезглавленная курица начинает, как сумасшедшая, носиться по двору, то обезглавленный богомол сотрясается в сексуальных конвульсиях. Почему он не был таким страстным, пока голова еще сидела у него на плечах? Потому что, если стараешься не терять головы, на безумный секс рассчитывать не приходится.

Самец богомола подвергается опасности и когда приближается к тебе, и когда отползает, однако если он уже забрался на тебя (мужчины, у которых все части тела на месте, занимаются сексом именно в этой позе), ты лишена возможности напасть на него. Но тебе не обязательно получить партнера целым, чтобы заняться с ним сексом. Если откусить ему голову еще на подходе, у него начнутся спазмы, которые помогут его гениталиям проникнуть в твои. Однако, как нетрудно догадаться, он совсем не горит желанием лишиться головы. Представь себя на его месте – да ты бы тряслась до кончиков усиков! Стоит ему лишь поймать твой заинтересованный взгляд – и он тут же застывает на месте. Он движется мелкими-мелкими шажками, точно в игре в разведчиков. Стоит тебе отвернуться – и он подползает поближе. Но стоит взглянуть в его сторону – он замирает неподвижно – мол, не обращайте внимания, я всего лишь листок! Этот процесс может продолжаться часами. В чем же цель? Подобраться достаточно близко и взгромоздиться тебе на спину. Если ему это удается, он может спокойно заняться сексом. Но один неверный шаг – и он будет у райских врат с головой, зажатой под мышкой. Ни в одной игре в разведчиков ставки не могут быть выше.

Более чем у 80 различных видов самки съедают своих партнеров до, во время или после секса. Наиболее часто за этим преступлением были замечены пауки, однако некоторые другие виды богомолов, скорпионов и кое-какие разновидности мошки также виновны в подобных злодеяниях. Мошки – маленькие насекомые с отменным аппетитом – обходятся с любовниками особенно жестоко. В момент соединения гениталий самка хватает самца, как любую другую жертву, и погружает хоботок ему в голову. Ее слюна превращает внутренности в месиво, которое она с хлюпаньем поедает, пока не опустошит партнера полностью; после этого она отбрасывает его пустую оболочку с тем же равнодушием, с каким ребенок швыряет надоевшую игрушку. И лишь его семя, оставшееся в самке, доказывает, что это был не просто очередной ужин.

Однако, вероятно, подобное поведение имеет самое невинное объяснение. Возможно, это всего лишь достойная сожаления, но совершенно искренняя ошибка. Или, может быть, это редкая разновидность психоза, вызванная жизнью в неволе. В конце концов, около трети видов, обвиняемых в каннибализме, были замечены за подобными злодеяниями лишь в лабораторных условиях. Вероятно, это происходит лишь в маленьких клетках, где партнер не способен ни убежать, ни спрятаться? Не исключено. Но европейский богомол – один из немногих видов, за которыми ученые наблюдали и в лабораториях, и в дикой природе – и в обоих случаях каннибализм оказывался вполне обыденным явлением. Разница лишь в том, что половой акт в лабораторных условиях продолжается на несколько часов дольше: богомол был слишком напуган, чтобы слезть с партнерши. (В природе после оргазма партнер прыгает в траву, исчезая из поля зрения самки. В лаборатории, однако, травка не предусмотрена, поэтому партнер остается на месте, будто размышляя над своей нелегкой судьбой.)

Ты, конечно, можешь сказать, что ешь любовников по ошибке, – пусть так. В конце концов, от ошибок никто не застрахован. Но я знаю несколько видов пауков, самки которых недвусмысленно демонстрируют, что вовсе не планируют терять голову от любви, а, напротив, собираются лишить этой части тела своего партнера. Увидев самца, они подзывают его, принимая позу покорности, словно кричащую: «Я ваша навеки!», лишь для того, чтобы наброситься на него, завернуть в паутину и упаковать в кладовую прежде, чем он успеет крикнуть: «Людоедка!»

Увы, зачастую самка захватывает и съедает партнера еще до того, как заняться сексом. С его точки зрения, это катастрофа. Будучи съеденным во время предварительных игр, он теряет все: его гены исключаются из популяции. А что же с женской точки зрения? Эта привычка не столь прочно связана с самозащитой, как можно было бы подумать. Для многих видов каннибалов самец – это основательное подкрепление. К примеру, самка паука-крестовика после поедания очередного самца толстеет на глазах. Одна беда: ведя себя столь агрессивно по отношению к своим ухажерам, она рискует умереть, как жила, – сварливой старой девой. Но этот риск незначителен.

Чтобы разобраться в причинах, вернемся на пару шагов назад и попытаемся понять, что происходит, когда самка норовит съесть любовника до секса. Для начала представьте себе территорию, на которой все самки отличаются выдающейся жадностью. Теперь представьте, что каждой из них за всю жизнь предстоит встретить лишь одного парня. Если каждая сожрет своего ухажера вместо того, чтобы затащить его в постель, проиграют все: никто не оставит потомства, и популяция исчезнет с лица Земли. Что же произойдет, если некоторые самцы смогут избежать женских зубов, по крайней мере, до момента оргазма? Каждый из тех, кто сумеет спастись, получит гигантское эволюционное преимущество. Если же способность сохранить жизнь имеет генетическую основу, соответствующие гены быстро распространятся по популяции. В конце концов каждый самец в последующем поколении будет сыном одного из спасшихся, и самкам придется заниматься сексом, невзирая на всю свою жадность.

В реальной жизни, разумеется, не все самки одинаково жестоки. Это усложняет картину. Те дамы, которые не съедят своих любовников, не рискуют умереть девственницами, поэтому, если у каждой самки будет лишь по одному любовнику, более гуманные получат преимущество: если в популяции будут самки, не прибегающие к каннибализму, то самцы, которым повезло встретиться именно с такой особой, смогут продолжать спариваться, даже если у них нет генов, позволяющих спастись. В результате преимущество умеющих убегать станет менее значимым, их гены будут распространяться медленнее, и самки-людоедки будут иметь больше шансов встретиться с самцом, который не сумеет спастись от их зубов. Однако, сожрав своего единственного потенциального любовника, самка лишит себя возможности иметь потомство, так что ген каннибализма вскоре исчезнет из популяции.

Теперь давайте еще немного усложним ситуацию и представим себе, что случится, если каждая самка будет иметь возможность спариваться со многими самцами. В данном случае она сможет съесть большинство из них, и это не будет иметь никакого значения. Девушки, честное слово, если вы хотя бы не попытаетесь сделать это, ситуация обернется против вас. Подумайте: если каждая самка стремится поймать и съесть потенциального любовника, попытки каннибализма становятся тестом. В вашей людоедской субкультуре ваши сыновья смогут выжить и передать потомству свои гены, только если они сумеют увернуться от челюстей самки, поэтому нелишним будет проверить способности потенциального папаши по этой части. В то же время каждый самец, сумевший выжить, опять-таки получает огромное преимущество перед теми, кому не повезло, и гены, отвечающие за умение спастись, активно распространяются по популяции.

Итак, чем чаще самка пытается сожрать ухажеров, тем большим преимуществом будет способность остаться в живых и тем скорее все самцы популяции обретут выдающиеся таланты по этой части. Таким образом, в большинстве случаев самец не будет съеден, а, напротив, сумеет вовремя удрать.

Но как самцу подобраться достаточно близко, чтобы приступить к сексу, избежав нападения? Мелкие шаги – один из методов, однако он не сработает, если придется красться по паутине, где каждая зазвеневшая порванная нить подсказывает хозяйке, где находится гость. К тому же, если самец богомола всегда может укрыться на спине партнерши, пауки подвергаются ради секса еще большей опасности. У самца паука два пениса (точное их название – педипальпы), которые располагаются по обе стороны рта. У самки паука две вагины, и обе расположены внизу живота. Видите, какая проблема? Секс для пауков возможен, лишь если паук подойдет к даме на действительно интимное расстояние.

В такой ситуации наиболее реальный путь к спасению – каким-то образом лишить самку возможности действовать. Вот почему самцы паука Tetragnatha extensa не боятся секса: на их клыках имеются отростки, которые мешают партнерше открыть челюсти во время любовных игр. А самец паука-бокохода Xysticus cristatus – воистину прекрасный любовник: он связывает партнершу, прежде чем заняться любовью (вот ей повезло!). А у Argyrodes zonatus, маленького серебристого паучка, обитающего в паутинах более крупных пауков, самцы ведут себя самым мошенническим образом. На голове самца имеется рог, выделяющий мощный наркотик, и он любезно предлагает даме отведать его, после чего самка отключается, теряя способность сопротивляться его напору. Главное, чтобы она не проснулась от голода…

Что же до мистера Богомола, ему просто не повезло. Когда голова на плечах, мозг диктует гениталиям, как себя вести. Таким образом, богомол контролирует либидо до того момента, пока не займет нужную позицию. Однако стоит ему потерять голову, контроль тут же прекращается – и он становится сексуально одержимым. Он может совокупляться даже тогда, когда от него практически ничего не осталось. Это, похоже, доказывает, что самцы богомола в ходе эволюции выработали собственный способ приспособиться к аппетитам своих дам.

Однако лозунг «отключи голову и наслаждайся сексом!» популярен и среди самцов других видов насекомых. Иногда нечто подобное происходит и у людей. Если мужчину придушить, у него тут же возникнет эрекция – не потому, что в смерти есть хоть какое-то эротическое удовольствие, но единственно из-за того, что мозг прекращает посылать сигнал «Парень, держи себя в руках!». Для большинства парней этот рефлекс – просто медицинский курьез, и не удивительно: им ведь не придется встречаться в спальне с мисс Богомол!

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – австралийский красноспинный паук, и меня постигла катастрофа. Я сказал своей ненаглядной: «Вот мое тело, бери его, ешь его!» – и кинулся прямо ей в пасть. Но она выплюнула меня и велела убираться. Почему же она отвергла мою величайшую жертву?

Бедолага из Глухомани

Да, чертовски странно. Известный людоед отказывается есть существо, желающее быть сожранным? Да, твоя проблема действительно весьма нестандартна. Как, впрочем, и ты сам. У большинства парней, вынужденных заниматься сексом с каннибальшами, мысли заняты отнюдь не тем, как сделаться повкуснее.

В самом деле, хотя быть съеденным после секса куда приятнее, чем до, большинство самцов предпочитают вообще не попадаться никому на зуб. Ничего удивительно: смерть лишает их шансов на дальнейшие любовные похождения. Каждый, кто может рассчитывать на последующие свидания, должен спасаться, удирая во все лопатки – безо всякого обмена нежностями и традиционной сигаретки после секса. В крайнем случае можно наподдать партнерше пару раз, чтобы не вздумала преследовать. У скорпионов Paruroctonus mesaensis самцы дают партнерше пару звучных тумаков, прежде чем ринуться от нее наутек. У тарантулов Lycosa rabida любовник подбрасывает самку в воздух и, пока она корячится, дает деру.

А что, если надеяться на новый секс не приходится? Как быть, если от природы вы способны на единственный половой акт, или ваша жизнь слишком коротка, или вы просто не сумеете добраться до следующей самки и соблазнить ее? В этом случае, выполнив свою миссию, вы не должны возражать против того, чтобы ваша партнерша вами закусила. Самцы паука Agriope aemula бешено сопротивляются попыткам схватить их до секса, однако восторг от полового акта оказывается для них слишком сильным, и они испускают дух прямо на ложе любви. Торжественные похороны в желудке партнерши их вполне устраивают. У многощетинковых червей – нереид Nereis caudata происходит нечто похожее, но в данном случае самец съедает свою партнершу. Эти черви, похожие на бутылочные ершики, живут на песчаном или глинистом морском дне. Когда самка откладывает яйца, самец переносит их в вырытую им норку и оплодотворяет. Он трясется над яйцами, словно дракон над охраняемым сокровищем, до того момента, как из них вылупляются личинки, готовые отправиться в море. Вскоре после того, как самка откладывает яйца, она испускает дух. Если, как это часто случается у нереид, партнер решает ускорить ее кончину, пообедав ею, – что ж, так тому и быть. Ей уже все равно.

Едят ли своих возлюбленных самцы других видов? Я никогда не слышала об этом. Но это не означает, что самцы не поедают самок. Еще как! Только не во время секса. Проблема платонического каннибализма затрагивает многие виды – от человекообразных обезьян до амеб. Встречаются всякие извращения. К примеру, песчаная акула практикует внутриутробный каннибализм. Да-да, наиболее крупный акулий зародыш пожирает своих братьев и сестер прямо в материнской матке. Может быть, вы слышали стишок:

Акула горько слезы льет,

Дивясь своей же злобе:

Ведь сожрала сестер своих

В мамашиной утробе.

Причина того, что платонический каннибализм распространен куда шире сексуального, проста. Поедать себе подобных рискованно: ведь предполагаемая жертва может, улучив момент, сама напасть на вас. Так что большинство каннибалов – трусы, не рискующие нападать на добычу, равную им по размеру. В типичном каннибальском обществе взрослые едят детей, крупные детеныши поедают мелких, которые, в свою очередь, едят яйца. Даже среди амеб каннибализм практикуют лишь гигантские экземпляры. Неудивительно, что поедание себе подобных взрослых особей – не важно, во время секса или нет, – случай редкий.

Более того, самцам нет никакого смысла поедать своих подруг: ведь так они потеряют яйца, которые с таким трудом оплодотворили. Вот почему самец краба Ovalipes catharus ведет себя, как джентльмен. У этого вида все поедают всех, при этом действует лишь одно правило: особь подвергается риску только во время линьки. Согласно Правилу труса линяющий краб не способен к самозащите. На протяжении нескольких дней он лишен панциря, который может противостоять ударам, и клешней, чтобы наносить их самому.

К сожалению, как это часто бывает у крабов, самки этого вида способны к спариванию лишь во время линьки. Это делает их уязвимыми для каннибалов. Однако помощь находится быстро. Встретив самку, собирающуюся линять, самец хватает ее и носит на себе, пока она не сбросит панцирь. Затем он начинает заниматься с ней любовью – очень медленно, иногда половой акт длится несколько дней. При этом он защищает ее от самцов с менее честными намерениями до тех пор, пока она вновь не обрастет панцирем и не сможет сама позаботиться о себе. Однако эта галантность отнюдь не бескорыстна. Защищая подругу от самцов, порывающихся ее съесть, краб в то же время отгоняет от нее возможных соперников, которые могли бы вступить с ней в половую связь, и тем самым повышает шансы стать единственным отцом ее будущего выводка детишек. Это достойная награда: крупные самки этого вида за один раз откладывают больше 250 тысяч икринок.

Положим, самцы обычно не едят своих любовниц – а как насчет гермафродитов? Об этом науке почти ничего не известно. Тем не менее многие гермафродиты практикуют платонический каннибализм, и лично я вполне могу представить себе встречу двух особей, из которых одна желает отправиться в постель, а другая – пообедать. Однако, поскольку в данной ситуации обе стороны будут стараться избежать участи закуски, проблема, скорее всего, не носит массового характера. Я полагаю, что тем, кто подвергается серьезному риску из-за сексуального каннибализма, эволюционный процесс помогает научиться противостоять опасности. К примеру, если вы во время секса уязвимее, чем существо, большее вас по размеру, эволюция поможет вам освоить методы запугивания крупных особей. Ученые даже выдвинули предположение, что молниеносность полового акта у гермафродитов – морских огурцов связана именно с каннибализмом. Смешное название не передает неземной красоты этих созданий. Будучи не более двух сантиметров в длину, они похожи на обычных слизней, полных, однако, невыразимого очарования: нежное стекловидное тело бледно-голубого оттенка, симпатичная оранжевая полоска на затылке, а ниже – сплошная масса перообразных отростков, как будто огурец одет в шубу из лисьих хвостов. Но во время секса эти нежные создания становятся весьма бесцеремонными. Словно рыцари на турнире, они несутся друг на друга с копьями наперевес без остановки, стараясь сразить партнера. Действительно, такой способ секса весьма необычен, однако не факт, что он действительно связан с риском каннибализма.

Кстати, о забавном. Пожалуй, самое забавное явление – это вы, самцы красноспинного паука, которые сами стремятся быть съеденными. Вы желаете этого так страстно, что вам иногда приходится сражаться за эту привилегию: один самец тащит другого прямо из пасти самки, заворачивает в паутину, точно какую-нибудь муху, и смело идет навстречу челюстям судьбы вместо побежденного. Сцена эта кажется тем более абсурдной, что вы, самцы, – настоящие карлики, в сто раз меньше самки по размеру, и ваша возня вокруг нее напоминает прыжки кроликов около льва. Разумеется, подобное стремление к смерти может развиться в результате эволюции лишь при определенном стечении обстоятельств: будучи съеденными, вы должны получать возможность оставить больше потомства, чем оставшись живыми и невредимыми. Ваш вид – единственный из известных науке, который удовлетворяет этим критериям. Съеденный партнершей самец красноспинного паука оплодотворяет больше яиц, чем выживший. Почему? Вспомните: во время секса паук вводит свои педипальпы в два отверстия в черной, волосатой нижней части живота самки. При этом, даже если ваш собственный живот в этот момент уже в пасти партнерши, вы можете дотянуться до этих отверстий. Таким образом, когда ваша подруга пережевывает вас, секс длится дольше, и вы можете излить больше спермы и оплодотворить больше яиц. Так что главная проблема для вас – оказаться более аппетитным.

Секрет в том, чтобы правильно выбрать момент. Самки красноспинного паука – вовсе не жадины: они не едят, когда не голодны. Предлагая себя сразу после сытного обеда, вы обречены на неудачу. Вам надо дождаться, пока во всех ее восьми маленьких глазках-бусинках загорится неподдельный голод. И тогда, возможно, ваши дети будут благодарить вас за жертву, которую вы принесли ради них.

* * *

Боюсь, наука пока не в состоянии объяснить, почему самки некоторых видов поедают своих партнеров, тогда как их ближайшие родственницы не делают ничего подобного. Мы можем констатировать лишь очевидный факт: все сексуальные каннибалы – не вегетарианцы, а хищники, и они всегда сильнее и крупнее своих жертв. Парни, если вы влюбились в крупную хищницу, которая то и дело порывается откусить вам голову, помните: в любой момент вы можете превратиться из любовника в закуску. Если вы подозреваете нечто подобное, спросите себя: готовы ли вы прямо сейчас предстать перед Создателем или предпочли бы отложить эту встречу?

Если вам ближе второй вариант, выбирайте безопасный секс: подкрадывайтесь тихо, сжимайте в объятиях крепко, удирайте быстро. Если же вы готовы умереть, еще раз спросите себя: вы совершенно уверены, что получите достойную награду? Уверены? Тогда приготовьте последние слова – и молитесь, чтобы в вашей эпитафии было сказано: «Он был плодовит».

Девушки, есть мужчин, не затащив их предварительно в постель, конечно, неправильно. Но – эх, живем только раз! Если вам нравятся бифштексы из ухажеров, всегда помните о том, что вы можете позволить себе лакомиться ими, но лишь в полной уверенности, что в итоге не останетесь старыми девами. Позаботьтесь об этом – и приятного аппетита!

7. Преступления страсти

Убийства, насилие, избиение жен – почему это происходит? Потому что некоторые парни не желают слышать «нет».

Дорогая доктор Татьяна!

Я – антифора весенная. Природа создала меня пчелой-одиночкой, но у меня совершенно нет времени для себя! Стоит мне высунуть хоботок из гнезда, как за мной сразу увязывается компания парней, которым, очевидно, нечем заняться, кроме как выставлять себя на посмешище. Им кажется ужасно забавным гоняться за мной, пока я занимаюсь своими делами. Но в этом нет ничего забавного! Это сводит меня с ума! Как сделать так, чтобы они, наконец, отвязались?

Девушка, которой не дают побыть в одиночестве, из Оксфорда

Самцы пчел и ос – известные бездельники. Посмотрите на представителей социальных видов – к примеру, медоносных пчел и шершней, живущих большими гнездами во главе с королевой. Самцы у них маются от безделья, пока их сестры-работники делают все дела по дому: собирают еду, чистят гнезда, воспитывают детей. (Правда, иногда работники восстают. У бумажных ос Polistes dominilus работники практикуют «забивание самцов». Это жестокий спорт. Забиваемого колотят, пинают и в конце концов загоняют в одну из пустых ячеек в гнезде головой вперед, причем экзекуторша продолжает кусать и пинать его зад, дабы избиваемый не выбрался на волю. Чаще всего осы применяют эту процедуру, когда работники возвращаются в гнездо с едой. К моменту, когда несчастный самец освободится, пропитание уже отдадут достойным членам общества – к примеру, личинкам.)

Однако, хотя пресса обожает социальные виды и их жужжащие ульи, большинство пчел и ос приходятся вам близкими родственниками. У видов-одиночек вроде вас каждая женщина способна к размножению и рабочих среди них нет. Зато полно бездельников. Чаще всего самки этих видов – настоящие суперженщины: они строят гнезда, откладывают яйца, добывают еду для личинок, когда те появляются на свет. Самцы тем временем бьют баклуши. Из-за этого все беды. В вашем случае проблема заключается в том, что самец, выпив свой утренний нектар, целый день не знает, чем заняться, и убивает время, бегая за девчонками.

Да, это проблема. Самцы вашего вида не отличаются галантностью: они начинают ухаживания с внезапной атаки на свою избранницу. Набросившись во время полета, такой ухажер вполне может сбить тебя на землю. Если тебя сопровождает целая банда бездельников, то ты рискуешь оказываться на земле каждые три секунды. В таких условиях чрезвычайно трудно собирать пыльцу и нектар, чтобы прокормить детей. Однако ты все равно можешь считать себя счастливицей. У других видов, где юные оболтусы обладают избытком свободного времени, дела обстоят гораздо, гораздо хуже.

Самку снежного барана компания изнывающих от страсти самцов может гнать много миль. Это тяжело и опасно: чтобы избавиться от погони, самки часто прыгают на узкие скальные уступы. Но и они наверняка рады тому, что родились именно снежными баранами, поскольку есть и худшие варианты. К примеру, на Иль-Лонг, одном из островов архипелага Кергелен, на знаменитых скалах к северу от Южного полярного круга, живет стадо домашних овец, оставленных там на произвол судьбы уже более 30 лет. Что же в результате? События стали развиваться, как в «Повелителе мух». Группы баранов не просто гоняются за овцами, но и забивают их до смерти. Они загоняют жертву, а когда она, измученная, больше не может бежать, пытаются запрыгнуть на нее. В то время, как один пытается залезть на партнершу, другой старается сбросить его, в итоге ни один, как правило, не добивается успеха. Однако это не облегчает жизнь жертвы. Такие битвы длятся часами, овца все больше теряет силы, однако, стоит ей упасть, ее начинают толкать и пинать, заставляя подняться на ноги. Если она не умрет, ее, скорее всего, добьют буревестники. Эти гигантские морские птицы с размахом крыльев больше двух метров имеют жестокую привычку добивать слабых животных, долбя их в зад своими твердыми крючковатыми клювами.

Однако не повезло не только овцам. Трудно приходится и самкам лягушек. К примеру, у красноногих криний, австралийских лягушек, отличающихся громким кваканьем, которое издают самцы, привлекая самок, как и у многих видов лягушек, самки прибывают в пруды, чтобы метать икру. Если все пройдет, как надо, самка встречает самца, и тот забирается на нее, обхватив лапами, – классическая лягушачья поза для спаривания, которую ученые называют «обхватом». Она мечет икру в воду, затем он изливает сперму. Но если ей случится привлечь внимание сразу нескольких самцов, они будут пихаться, отталкивая друг друга, пытаясь по очереди взобраться в нужную позицию. В лучшем случае они оплодотворят лишь небольшую часть ее икры, в худшем – задушат партнершу в объятиях. Подобные трагедии – не исключение: самки древесных лягушек, на чье внимание претендуют сразу несколько кавалеров, также частенько гибнут в разыгравшейся схватке.

Но я бы сказала, лучше утонуть, чем быть разорванной на части. У некоторых пчел или ос-одиночек самцы просыпаются от зимней спячки раньше самок и кружат вокруг гнезд, откуда должны появиться прекрасные дамы. При этом вылетевшую из гнезда самку претендующие на нее кавалеры, скорее всего, просто разорвут. Самки желтой навозной мухи спариваются с самцами и откладывают яйца на свежих коровьих лепешках. Если к мухе слетится несколько самцов, она тоже, скорее всего, будет разорвана на части или утонет в жидком навозе. Наверное, лишиться нескольких частей тела не так плохо, как мне казалось.

Один раз в году самки северного морского слона собираются на берегу, чтобы родить и вырастить детенышей и спариться вновь перед тем, как вернуться в море. На некоторых побережьях крупные мужские особи, достигающие пяти метров в длину, весом в две с половиной тонны, иногда отгоняют мелких самцов от женских сборищ. Однако мелкие мужские особи тоже не спешат уходить. Заметив самку, движущуюся в сторону моря, они толпой бросаются к ней и в своей слепой страсти могут задавить ее насмерть, сражаясь за право совокупиться с трупом.

Гавайские тюлени-монахи – единственный вид тюленей, обитающий исключительно в тропиках, – один из самых редких видов тюленей: в дикой природе их осталось не больше 600 особей. Увы, главной угрозой для их жизни являются другие тюлени-монахи. Чаще всего причиной гибели особей этого вида становится нападение молодых самцов на самок. Распаленные страстью кавалеры порой часами преследуют прекрасную даму, иногда забивая ее до смерти или нанося серьезные травмы, после чего она становится легкой добычей для тигровых акул, привлеченных шумом к месту побоища. Проблема эта столь серьезна, что в последнее время ученые отлавливают самцов тюленей-монахов и дают им лекарства для подавления либидо, пытаясь таким образом спасти вид от исчезновения.

Все это, должно быть, звучит абсолютно дико. Однако все эти случаи насилия – совершенно непреднамеренные. Самцы не хотят причинить вред самке: ведь если она умрет, не успев родить детей, это повредит им самим. Почему же они столь агрессивны? Это типичный случай «уловки-22». Проблемы начинаются, когда толпы самцов слоняются без дела, конкурируя за благосклонность каждой из немногих оказавшихся поблизости дам. Опасность особенно велика, если самцы собираются в местах, куда самки приходят для спаривания, или если небольшое количество самцов охраняют свои семейные владения, а остальные тайком слоняются на границах. Тут, если не потопаешь – не полопаешь: парень, который будет чинно раскланиваться с проходящей мимо девушкой, вряд ли может рассчитывать на ее благосклонность. Ему приходится мчаться к ней, моля о внимании. Если он сможет победить конкурентов, он получит шанс оплодотворить ее. Проблема в том, что каждый хочет того же, а значит, драки не избежать. Если в результате самка погибнет – что ж, тем хуже. С точки зрения самца это равносильно тому, как если бы ее сумел оседлать кто-нибудь другой.

С позиции самки, однако, ситуация выглядит иначе. Никто не хочет быть разорванным на части, утопленным или забитым до смерти – не в последнюю очередь потому, что смерть кладет конец размножению. Если риск погибнуть или быть тяжело раненой во цвете лет превышает определенный предел, самки эволюционируют, вырабатывая необходимые контрприемы. Словом, все, как обычно. У некоторых самок появляются возможности избежать преследования, ранения и гибели. Если эти способы могут передаваться генетически, вскоре соответствующие гены начнут распространяться по популяции. Увы, когда самке приходится противостоять сразу нескольким самцам, она мало что может сделать, чтобы защитить себя. Даже самый великий воин не способен постоянно сражаться с несколькими противниками или биться днями и ночами, не имея возможности отдохнуть.

Что же может помочь? Весьма популярно в этом смысле использование телохранителей. К примеру, самки желтой навозной мухи стараются спариваться с крупными самцами – в этом случае их скорее оставят в покое остальные. Самки морского слона предпочитают находить любовников по пути к океану; те галантно провожают их до самой воды, и другие самцы редко отваживаются нападать на такие парочки. Среди водомерок – насекомых обманчиво хрупкого вида, скользящих по поверхности прудов, – самка бесстрашно сражается, отгоняя от себя надоеду, если самцов поблизости немного. Если же, прогнав одного, она будет вынуждена затем бесконечно отбиваться от все новых приставал, она предпочтет отдаться первому же встречному, присутствие которого охладит пыл остальных кавалеров. Телохранители бывают полезными, даже если речь не идет о риске для жизни: самки фазанов и голубей, сопровождаемые кавалерами, могут тратить больше времени на еду, чем одиночки, и реже оглядываться, чтобы не подпустить к себе хищника или другого самца.

Однако ты, моя занятая подруга, не нуждаешься в телохранителях, чтобы защититься от преследователей. Самцы вашего вида появляются в заранее известное время в заранее известных местах. К тому же тебе нет нужды летать в строго определенные точки, так что парни не смогут, притаившись, поджидать тебя там, где ты непременно появишься. Поэтому, избегая определенных мест, ты можешь избавить себя от их докучливости. Если они оккупируют одну цветочную поляну, перебирайся на другую. Именно так обычно поступают девушки твоего вида.

Кстати, есть еще хорошие новости: в ряде случаев ты можешь обернуть их стадное мышление себе на пользу. Именно так поступают самки пчелиного волка Philanthus basilaris. Пчелиные волки – осы-одиночки, нападающие на другие виды ос и пчел. Самцы этого вида держатся вместе, каждый из них охраняет свою небольшую территорию и навязчиво преследует любое пролетающее насекомое в надежде встретить девушку своей мечты. Бедолаги! Они надеются забраться в постель – а вместо этого засыпают навсегда. Самки этого вида жестоко мстят за непрошеное внимание. Уже оплодотворенные дамы прилетают в места скопления самцов не для того, чтобы превратить чьи-то мечты в реальность, но исключительно для заготовки провизии для семейства: они запасают тушки самцов, закладывая их в гнезда, чтобы личинкам, когда они вылупятся на свет, было чем подкрепиться. Парни, мечтающие о сексе, становятся легкими жертвами. Того из них, кто попадет в лапки дамы-охотницы, ждет хуже, чем просто смерть. Ужалив, она парализует, но не убьет его (ведь личинки любят свежее мясо), а уложит в гнездо, где он будет ждать, пока ее детки не сожрут его живьем. Известно ведь, что месть – это блюдо, которое следует подавать холодным.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – австралийская муха-целопида. Я – парень нового поколения, и я не лишен чувств. Я понимаю, что нет – значит нет. Но мне от этого ни холодно ни жарко. Наши девушки такие суровые, что, стоит мне подлететь к одной из них с ухаживаниями, как она набрасывается на меня с кулаками. Откуда в них столько враждебности, и что мне делать?

Хороший обиженный парень из Маллакута Бэй

К черту политкорректность! У вашего вида «нет» означает «да». Девушки агрессивны, потому что хотят, чтобы ты сломил их сопротивление, и они не будут совокупляться, если ты не справился. Так что, если хочешь пощекотать ее под хвостом, придется перетерпеть тычки и толчки, пока она тебе не покорится.

Для некоторых видов жесткий секс – норма. Тюлени-крабоеды – которые по иронии судьбы питаются не крабами, а крилем, мелкими креветками, мириадами живущими в холодных океанских водах, омывающих Антарктиду, – во время секса жестоко кусают друг друга, и к сладострастному финалу оба партнера бывают залиты кровью. Однако, несмотря на устрашающий вид, по сути это больше похоже на действия женщины, в экстазе царапающей спину своего любовника: раны несерьезные, да и в самом сексе нет ничего зловещего. Зачем они это делают? Ну, о вкусах не спорят.

Однако склонность к насилию таит определенные опасности. После жесткого секса у многих животных остаются шрамы. У старых тюленей-крабоедов шрамами исполосована вся голова: это следы былых страстей. Бизон, взбираясь на самку, так ударяет ее по спине передними копытами, что отлетают клочья шерсти. В результате к восьми годам у нее на спине обычно имеется пара залысин. (При этом во время секса ей приходится удерживать полный вес своего партнера: когда бизон начинает извергать семя, он корчится в спазмах, во время которых его задние копыта отрываются от земли.) У самок дюгоней – морских млекопитающих-вегетарианцев, с сопением плавающих вокруг зарослей морской травы, подрывая ее под корень с помощью шишковатой подушечки на нижней губе, – на спинах частенько имеются шрамы, оставленные неловкими любовниками.

Увы, не обходится и без несчастных случаев. У карликовых саламандр самец, прежде чем выпустить сперму, вцепляется в шею самки зубами, усеянными шипами. Время от времени самцы застревают на теле партнерши, не в силах вытащить зубы. У южных морских слонов, мужские особи которых зачастую еще крупнее, чем их северные собратья, и достигают шести метров в длину и шести тонн веса, неаккуратный самец вместо того, чтобы укусить партнершу за шею, может схватить ее челюстями за голову и сломать череп. Самец норки иногда совершает ту же ошибку, прокусывая мозг партнерши вместо того, чтобы ухватить ее зубами за загривок. А самцы морской выдры – калана – целуют подругу, кусая за нос: если в рану попадет инфекция, самка может погибнуть.

Подобные несчастья, как любые дурные новости, привлекают к себе внимание. Однако мы должны рассматривать перспективу. Принципиальное отличие случайных промахов от действий распаленной желанием толпы самцов заключается в том, что здесь мужские особи действуют не в собственных интересах. Самец, который любит прокусывать черепа любовниц, вряд ли оставит много потомков. Таким образом, у видов, не практикующих нападение на женщин целой толпой, риск стать жертвой несчастного случая во время секса будет крайне незначительным по сравнению с прочими опасностями и способность избежать подобной участи будет зависеть от случая, а не от эволюции. Вот почему гены, защищающие от такой беды, – к примеру, придающие особую крепость черепу, – не будут распространяться в популяции: ведь повреждения черепа крайне редки.

Погибшая самка не может иметь детенышей, а вот у раненой такая возможность сохраняется. Все зависит от травмы. Вот почему подобные инциденты куда пагубнее, чем кажется на первый взгляд. Что мешает самцу избивать партнершу до полусмерти, если это отвращает ее на некоторое время от секса и, таким образом, она не может наставить ему рога? Девушки, не бойтесь, подобное не может продолжаться долго. Если бы по какой-то причине секс был сопряжен с постоянным риском серьезной травмы, в результате эволюции у вас быстро развились бы свойства, защищающие вас от повреждений.

Рассмотрим два примера. Первый касается акул. Самец прихватывает самку челюстями, пытаясь ввести в нее один из своих пенисов, или птеригоподиев, представляющих собой не что иное, как свернутые в трубочку брюшные плавники. (У каждого самца два таких приспособления. Они располагаются параллельно брюшку, так что один конец касается отверстия его гениталий, а другой вводится в самку. В ходе соития сперма из отверстия гениталий попадает в птеригоподий и заносится в репродуктивные пути самки мощным толчком воды.) У взрослых акул тело часто покрыто шрамами, а из плавников выдраны целые куски. Я бы не хотела быть покусанной акулой, пусть даже в приступе нежности, однако акульи девушки не видят в этом ничего плохого. Возьмем для примера голубую акулу. На теле взрослых особей часто можно увидеть свежие укусы и старые шрамы, однако их тела вполне приспособлены к такому обращению. Когда голубая акула вступает в подростковый возраст, ее шкура утолщается, и у зрелой самки она вдвое толще, чем у самца того же размера. Более того: шкура самки толщиной превосходит длину зубов мужской особи. У круглых скатов, родственников акул, кожа самок также утолщена, при этом зубы у самцов остро заточены, что помогает им удерживать партнершу. У самок и молодых самцов зубы ровные, точно хорошо пригнанные плиты на мостовой, однако у взрослых мужских особей они заостряются, чтобы те могли более решительно вцепиться в подружку. При этом самки сами иногда кусают самцов – и тем, в свою очередь, эволюция помогает обзавестись необходимой защитой. Самец акулы Falcatus falcatus, известной нам лишь по древним окаменелостям, геологический возраст которых 320 миллионов лет, был бы безжалостно осмеян своими современными сородичами. Его голову украшала рукоять – видоизмененный плавник, загибавшийся вперед, так что самец приобретал сходство с утюгом. Судя по компрометирующей позе, в которой археологи обнаружили останки одной из акул, эта рукоять возникла в ходе эволюции именно для того, чтобы самка кусала ее во время соития.

Второй пример защитных эволюционных приспособлений предлагает нам морской плоский червь-гермафродит Pseudocerus bifurcus. Для гермафродита каждый член популяции – потенциальный любовник, поэтому драк за полового партнера у них не бывает. При этом многие гермафродиты практикуют долгие любовные игры. Но не Pseudocerus bifurcus. Представители этого вида предпочитают в сексе мужскую роль, поскольку в ходе эволюции выработали тактику осеменения, позволяющую быстро овладеть партнером и удрать. Для этого они вонзают пенис в любую часть тела партнера, после чего улепетывают со всей возможной скоростью. Но поскольку такой бесцеремонный секс оставляет в теле жертвы зияющую рану, каждый, кто способен защитить себя, получает очевидное преимущество. В результате среди этого вида червей распространилось фехтование на фаллосах.

Как и в любом виде фехтования, соперники стараются уколоть друг друга, при этом избегая ответного удара. Бой длится не до смерти кого-то из участников, а до того момента, когда один из них сумеет ввести пенис в тело партнера.

Во время боя, который длится до часа, партнеры обмениваются ударами, делают рывки, уклоняются от нападений и бросаются в контратаки. Это воистину достойное зрелище. Участники похожи на миниатюрные персидские ковры – плоские (разумеется), украшенные замысловатым цветным орнаментом из повторяющихся элементов. Плывущие, они похожи на колышущиеся в воде коврики. Их сражение напоминает дуэль двух невидимок, закутанных в длинные плащи. Дуэль заканчивается, когда одна особь все-таки протыкает другую пенисом. Это все равно неприятно, однако дает возможность проигравшему прекратить борьбу.

Итак, я надеюсь, все убедились: пинки и тычки вовсе не так страшны, как кажется. Возвращаясь к твоему случаю, австралийские мухи-целопиды в ходе любовной драки получают немало важной информации. Придирчивые самцы совокупляются вовсе не с каждой самкой, которую им удается покорить, но лишь с самыми отчаянными из них. Как выясняется, наиболее решительные самки имеют больше всего шансов на выживание. Мы не знаем, почему самцы этого вида столь придирчивы. Одна из возможных причин заключается в том, что никто заранее не знает, когда море выбросит на берег водоросли, в которых самки откладывают яйца. Таким образом, наиболее энергичные самки имеют максимум шансов прожить достаточно долго, чтобы дождаться, пока прилив снабдит их водорослями для кладки. Так что отбрось стеснительность. Смело иди в бой и колоти женщин до победного!

* * *

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Я – полынный сверчок. После недавней линьки я стал мужчиной. Исследуя свое новое мужское тело, я обнаружил на спине несколько зубов. Оригинальное место для зубов, ничего не скажешь! Скажите, зачем они нужны?

Несведущий в анатомии из Скалистых гор

Приходилось ли вам слышать о пружинном капкане? Он сделан из двух зубчатых дуг на пружине и в раскрытом виде похож на огромную зубастую пасть. Стоит животному привести в действие спусковой механизм – и капкан захлопывается, при этом челюсти схватывают добычу столь крепко, что она не в состоянии вырваться на свободу. В старину охотники использовали подобные капканы для ловли медведей, волков, норок, соболей и т. д. В Британии в XVIII столетии их использовали даже для охоты на человека. Я не шучу: огромные стальные челюсти ставились на тех, кто незаконно вторгался в чужие угодья, пытаясь поживиться чем-нибудь в поместьях аристократов.

Сегодня, к счастью, пружинные капканы на норку и человека почти повсеместно запрещены. Но мать-природа не разделяет подобной щепетильности. Зубы у тебя на спине – это пружинный капкан для ловли самок. Работает он следующим образом. У вашего вида принято заниматься сексом в позиции «женщина сверху». Когда ты выгибаешь спину вверх, чтобы ваши гениталии соединились, это движение служит спусковым механизмом, который захлопывает капкан на брюшке самки и прочно удерживает ее. Попав в плен, она будет заниматься сексом с тобой, хочет она того или нет. Да-да, этот капкан позволяет тебе совершить изнасилование.

Зачем тебе делать это? Просто мы живем в уродливом мире. У самок вашего вида тоже есть дурная привычка – пить кровь партнеров. Ты, наверное, уже заметил еще одну, помимо капкана на спине, особенность своей анатомии – мягкие, слабенькие задние крылья. Если попробуешь использовать их в полете, то, разумеется, далеко не улетишь. Увы, похоже, эволюция создала их для того, чтобы самка могла обгрызть их. Во время секса самка откусывает пару кусочков от этих крыльев, а затем с жадностью набрасывается на выступившую кровь. Впоследствии кровь высыхает, и твои крылья становятся похожими на странные уродливые скульптуры. При этом самки предпочитают девственников, еще не тронутых соперницами: кому захочется довольствоваться едой, которую кто-то уже пожевал? Однако подобная разборчивость создает проблемы вам, самцам: вы-то хотите спариваться не единственный раз в жизни! Вот почему, когда самка вскарабкивается самцу на спину, чтобы взглянуть на задние крылья, тот захватывает ее в капкан. Пусть даже ты и в самом деле девственник – это не имеет значения: так и так ты ее поимеешь. Однако если твои задние крылья уже изжеваны, лишь капкан может заставить ее остаться.

Не волнуйся, ты – не единственный обладатель приспособления для удержания строптивых девчонок. Посмотри на скорпионниц, насекомых с длинными, прозрачными крыльями-паутинками, покрытыми, как и спинка, пятнами. Самцы скорпионниц обладают так называемым «тыльным органом» – зажимом на животе, позволяющим удерживать самок под собой. Как и в вашем случае, этот орган используется при каждом половом акте, однако оружием он становится, только если требуется удержать партнершу помимо ее воли. А от чего зависит ее желание? От того, сможет ли самец хорошенько накормить ее.

Скорпионницы пользуются довольно старомодной системой знакомств: он платит за ужин, она расплачивается собой. Поскольку скорпионницы – хищники (точнее, падальщики, питающиеся дохлыми насекомыми), достойный самец прельщает самку каким-нибудь мертвым жуком. Дамы с готовностью отдаются кавалерам, способным обеспечить столь изысканную трапезу, однако достать ее отнюдь не просто. Для этого самцу иногда приходится спасаться бегством от паука, а это занятие опасное. (На заметку самцам скорпионницы: в вашем распоряжении имеется крупный, утолщенный пенис. Если вы попали в паучью сеть и хозяин собирается схватить вас – ударьте его пенисом, и он отступит. Девушки, если вы попадете в подобную ситуацию, попробуйте ударить бедолагу-паука головой.)

Если самец по тем или иным причинам – неважно, истинным или надуманным – не в состоянии добыть насекомое, он использует собственные слюнные железы для производства большого, аппетитного желатинового комка. Конечно, это не так вкусно, как насекомое, но все же сойдет. Однако некоторые самцы не хотят заниматься производством комка и не горят желанием рушить паучье хозяйство. Соответственно, им нечего предложить самке, и тогда они прибегают к силе.

И у полынных сверчков, и у скорпионниц насилие остается прибежищем конченых неудачников, обитателей общественного дна, которые не в состоянии передать свои гены потомству иным образом. Дело в том, что самцам этих видов выгоднее заниматься сексом с партнершей, горящей желанием, чем с разъяренной и сопротивляющейся. В первом случае половой акт длится дольше, самец выплескивает больше спермы, а значит, становится отцом большего числа детей. Однако если вам нечего предложить даме и вы не в состоянии соблазнить ни одной самки, принуждение становится для вас единственной доступной возможностью. Естественный отбор не благоприятствует хорошо воспитанным неудачникам. Если ты не в состоянии сделать девушке предложение, от которого она не сможет отказаться, и не хочешь прибегать к насилию, у тебя не будет детей, и гены благопристойного поведения исчезнут вместе с тобой.

Однако не следует думать, что все насильники – отчаявшиеся парни, не сумевшие завоевать девушку иным способом. К насилию прибегают также лобстеры, рыбы, черепахи, птицы, летучие мыши и приматы. Иногда личность насильника так и остается неизвестной: у малых бурых ночниц – разновидности летучих мышей – анонимные самцы облетают голые зимние ветви, с которых свешиваются их сородичи, и насилуют дам (а иногда и кавалеров), пребывающих в зимней спячке. А вот насильники-птицы – как правило, респектабельные женатые джентльмены. Возьмем для примера белолобых щурок – маленьких разноцветных птичек, живущих большими колониями в Центральной и Восточной Африке. Самцы и самки щурок живут постоянными парами, год за годом совместно обустраивая гнездо и выводя птенцов. Но пусть это не вводит вас в заблуждение. Жизнь белолобых щурок никак не похожа на семейную идиллию. Насилие процветает повсеместно. Стоит самке отлететь в одиночестве от гнезда, как ее начинает преследовать в лучшем случае один, а в худшем – до 12 самцов. Если им удается сбить ее на землю, они всем скопом запрыгивают на добычу, одновременно стараясь совокупиться с ней. В некоторых колониях вероятность быть изнасилованными у самок в любом конкретном году достигает 20 %. И все же, пусть в этот год многие самцы не имеют стабильной пары, вопреки теории отчаяния холостяки тут ни при чем. Почти все насильники оказываются семейными особями. У голубых северных гусей, также живущих колониями, дела обстоят еще хуже. Женатые самцы этого вида постоянно нападают на гнездящихся самок. Стоит самцу оставить свою даму хоть на мгновение – и на нее тотчас попытается наскочить сосед; при этом самка обычно остается без присмотра лишь потому, что ее партнер пытается изнасиловать кого-то другого. В некоторых колониях каждая самка становится жертвой попытки изнасилования примерно раз в пять дней.

Хорошо известно, однако, что в результате подобного насилия редко происходит зачатие. По имеющимся оценкам, лишь у 1 % самок белолобых щурок в результате насилия появляются дети. У голубых северных гусей эта цифра не превышает 5 %. Почему же тогда эти парни не желают довольствоваться ролью честных колонистов, заботливых мужей и отцов? Потому что, как и у всех видов, где процветают изнасилования, все особи живут крайне скученно. Самцам не приходится долго искать жертв: попытка изнасилования не отнимает ни сил, ни времени, тогда как возможная награда – дополнительное потомство – достаточно высока, чтобы подобное поведение продолжалось.

Но откуда мы знаем, что девушки отдаются не по доброй воле? Изнасилование сложно определить: ведь сопротивление не всегда является критерием нежелания. Тем не менее многие представительницы слабого пола сопротивляются лишь тогда, когда действительно не хотят. Примером могут послужить американские лобстеры. Самки этого вида способны к сексу сразу после линьки, равно как и тогда, когда покрыты твердым панцирем. Перед тем, как начать линять, они начинают встречаться с самцами и, найдя подходящего партнера, отдаются ему. Насилием здесь и не пахнет. Точно так же, когда одетая в панцирь девушка хочет развлечься, она отдается понравившемуся субъекту после весьма краткой прелюдии. Однако самка, не желающая секса, убегает от ухажера. Он же будет продолжать преследование и даже может попытаться вытащить даму из ее собственного жилища. Или возьмем тех же скорпионниц. Дамочки сами летят к мужчинам, волокущим еду, и отдаются им прямо за трапезой, однако бегут от самцов, появившихся с пустыми руками. Будучи пойманными кем-то из неудачников, они отчаянно пытаются вырваться на свободу, извиваясь своим брюшком, чтобы избежать соприкосновения гениталий. Когда белолобая щурка занимается сексом с мужем – а во время кладки яиц это происходит каждые два часа, – она позволяет ему кормить себя насекомыми, после чего поднимает хвост и стоит смирно, пока он трепыхается позади нее. Однако, когда на нее нападают другие самцы, она пытается удрать. Если им удается сбить ее на землю, она поворачивается к ним задом и опускает хвост: эта поза до крайности затрудняет секс. Более того, перед тем, как покинуть гнездо, самка свистит. Если муж поблизости, он подлетает на свист, чтобы сопровождать ее. Это неплохая мысль: дамы в сопровождении кавалеров практически никогда не подвергаются насилию.

Все это в совокупности с тем, что от насильников редко появляются дети, доказывает, что сопротивление – это не трюк для привлечения мужского внимания. Вместо того чтобы упасть на спину и стерпеть насилие, большинство дам выбирает лозунг «смерть лучше бесчестья». Это заставляет нас задуматься над другим важным вопросом: если в результате сопротивления самка может серьезно покалечиться и даже погибнуть, почему эволюция не позволяет изменить женское поведение на более покорное? Этот вопрос, однако, еще не изучен. Я сама полагаю, что подчинение принесло бы с собой другие проблемы, перевешивающие риск травмы или даже смерти. Что это за проблемы, можно лишь предположить. Вспомните, что у некоторых птиц самец, подозревающий партнершу в неверности, уже не так старается добывать для нее корм, и самки зачастую страдают от голода. У некоторых видов скорпионниц пропитание самок всецело зависит от их партнеров: сами матроны не снисходят до такой грязной работы, как добывание пищи, во время которого к тому же запросто можно стать жертвой паука. Самка, не сумевшая противостоять насильнику, будет вынуждена сама искать пропитание или голодать. Мы знаем, что у некоторых видов самка сталкивается со значительными проблемами, если самец ей навязан (к примеру, учеными), – а не выбран ею по собственной воле. И у плодовых мушек Drosophila melanogaster, и у полевых сверчков Gryllus bimaculatus самки, которые получили партнера принудительно, производили на свет меньше детей, нежели те, кто сделал выбор самостоятельно.

Если самцам птиц, лобстеров, скорпионниц и полынных сверчков выгодно насилие, то как обстоят дела у людей? Могу кое-что рассказать и на этот счет. Идея, что склонность к насилию естественна, то есть внутренне присуща мужчинам как результат эволюции, неприятна и даже оскорбительна. Но посмотрим в глаза неприглядной правде: это вполне возможно. Эволюция не признает человеческих норм морали, а та, в свою очередь, не имеет никакого отношения к законам природы. Список смертных грехов был бы иным, если бы в нем перечислялись барьеры, поставленные эволюцией. Похоть в таком случае считалась бы добродетелью, а верность осуждалась бы. В принципе, насилие могло развиться в человеческом обществе в результате эволюции, как и у других живых существ: если бы у насильников в среднем рождалось больше детей, чем у других мужчин, то гены, отвечающие за это поведение, распространялись бы.

Все это, безусловно, логично. Однако помимо логических построений мы не можем сказать ничего определенного. О генах, определяющих склонность к насилию у животных, не говоря уже о людях, практически ничего не известно. Однако предположим, что у некоторых мужчин действительно есть гены, которые превращают их в потенциальных насильников. Станет ли из-за этого насилие приемлемым? Разумеется, нет. Когда мы лучше поймем человеческую эволюцию и генетику, то, возможно, поймем, почему мы таковы, каковы есть. Но это не даст нам ответа на вопрос о том, какими мы хотели бы стать.

Девушки, если вы хотите получить портрет потенциального насильника, увы, мне нечего вам сказать. В некоторых обществах это типичные отчаявшиеся неудачники. В других – женатые мужчины. Еще в каких-то – любые мужчины, молодые или старые, подчиненные или начальники, иногда прибегают к силе. Общих правил не существует. Что же вам делать? Для начала выучите мое руководство по самозащите:

1. Не привлекайте внимания. Прячьтесь или будьте неприметны.

2. Не покидайте дом в одиночестве. Наймите телохранителя, а если это вам не удастся, держитесь общества других женщин.

3. Избегайте компаний бездельничающих мужчин. Если они собираются в том месте, где вам необходимо быть, постарайтесь организовать свой визит так, чтобы вместе с вами там были другие женщины.

4. Вооружайтесь. Мужчины сразу становятся вежливыми, если у дамы есть оружие.

8. Фурия в аду ничто в сравнении с брошенной женщиной

Вы думаете, что, пока мужчины ссорятся и дерутся, девушки живут в мире и гармонии? Ничего подобного!

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Меня зовут Джером, я – шотландская куропатка. Меня очень волнует жестокость девушек моего вида: они не малышки, а какие-то монстры! Стоит хоть в чем-то задеть их – и они, взлетев, начинают бить друг друга когтями. Почему они такие свирепые? И что я могу сделать, чтобы они не поубивали друг друга?

Тоскующий по женственности из Норфолка

Не переживай: у большинства видов самки слишком нежные создания, чтобы убивать друг друга. А если они все-таки вступают в смертный бой, то не из-за мужчины, а из-за чего-нибудь более существенного – к примеру, из-за жилища. Однако и в этих ситуациях смертельные случаи все же редки. Периодически подобное случается лишь у трипсов, или пузыреногих – мелких черных букашек с крыльями, похожими на небольшие перья. У некоторых разновидностей, обитающих в Австралии, самки вооружены массивными передними конечностями, которыми убивают друг друга из-за идеального жилища – нароста на ветке акации. Муравьиные королевы также могут быть весьма агрессивными. У муравьев-жнецов несколько королев могут объединиться для создания и управления колонией. У нескольких самок дело идет быстрее, чем у единственной муравьиной королевы, к тому же колония оказывается менее уязвимой перед набегами соседей. Однако стоит поселению вырасти и окрепнуть – и королевы бросаются в бой, разрывая друг друга на части за право единоличной власти. Тем не менее в целом для самок избавление от соперницы обычно не стоит риска погибнуть самой.

Это не значит, что самки вовсе не дерутся из-за самцов. Каждая девушка, которой довелось учиться в женской школе, подтвердит: когда парней не хватает, дела принимают скверный оборот. Правда, проблемы могут быть временными: так, у обыкновенных тритонов в самом начале брачного сезона самки прямо-таки жаждут секса, однако самцов, у которых объем спермы на сезон ограничен, разбирают в самом начале. А что в результате? Сплошное безобразие. Когда тритоны начинают оставлять на земле порции своей спермы, одинокие барышни крадутся за парочками, стараясь стащить сперматофор, как только он упадет на землю. Однако к концу сезона дамам, как правило, уже не до глупостей – после спаривания они заняты откладыванием яиц, а поскольку каждое яйцо они заворачивают в отдельный листик, процесс занимает массу времени. Теперь уже парням приходится бороться за внимание немногочисленных дам, еще способных проявить к ним интерес. Точно так же обстоят дела у австралийских углокрылых кузнечиков Kawanaphila nartee, изящных насекомых, родственников сверчков и саранчи. В начале брачного сезона холостяки у этого вида в большой цене. Причина проста: любимая их пища – пыльца, а большинство растений ранней весной, когда кузнечикам хочется любви, еще не расцвели. При этом самцы способны вырабатывать большие порции питательного секрета, который они предлагают подругам в обмен на секс. Таким образом, весенняя нехватка пыльцы представляет двойную проблему: множество голодных самок стремится завести любовника ради еды, но при этом, увы, мужчин, достаточно сытых, чтобы суметь угостить обедом, смертельно не хватает. Поэтому, когда самец начинает потирать свои короткие толстые крылышки, сигнализируя, что обед готов, сразу несколько самок несутся к нему и вступают в жестокую схватку ради еды. Однако когда пыльцы становится больше, вновь воцаряется спокойствие. Сытые самки уже не так жаждут секса, а сытых самцов, готовых к любви, напротив, становится больше.

Но это пустяки. У некоторых видов нехватка мужчин носит хронический характер. У африканских бабочек Acraera encedon она достигает угрожающих масштабов. В некоторых местах их обитания до 90 % популяции составляют дамы. Почему? Дело в том, что бабочки инфицированы страшными болезнетворными бактериями Wolbachia. Этих бактерий часто обнаруживают в насекомых; подобно монстру, свободно меняющему форму, они по-разному влияют на каждого из носителей. Для бабочек Wolbachia оказалась настоящим царем Иродом, убивающим мальчиков еще на стадии эмбриона. Там, где распространены бактерии, самцов крайне мало, и самки, сбиваясь в стаи, преследуют любую замеченную ими бабочку в отчаянной попытке обнаружить самца.

К счастью, обычно нехватка мужчин не столь катастрофична. У некоторых видов, мужские особи которых помогают самкам растить детей, один самец оказывается не в состоянии усмотреть за всеми яйцами своей подруги. В этом случае самке лучше всего обзавестись несколькими кавалерами. Но это порождает дефицит самцов – и драки за их внимание. Или возьмите жабу-повитуху Alytes muletensis, пятнистое оливково-оранжевое существо, живущее в горных ущельях Майорки. Вечерами самцы, укрывшись в скалах, заводят любовные песни. Дамы, готовые отложить икру, отвечают понравившемуся певцу, после чего скачут к нему, чтобы познакомиться поближе. Если внешность кавалера оказывается подходящей, она шлепает его по физиономии, что на жабьем жаргоне означает «давай сделаем это по-быстрому, детка!». Самец наскакивает на нее, обхватив сзади. Затем самка начинает топтаться на месте, а кавалер поглаживает пальцами ее гениталии. Эти любовные игры продолжаются до двух часов с небольшими перерывами, хотя особо увлеченные могут заниматься петтингом всю ночь. Наконец самка начинает содрогаться в спазмах и выпускает икру, в которой каждая икринка прикреплена к другой на тонкой желеобразной нити, будто на простеньком жемчужном ожерелье. После того как вся икра вышла, самец хватает партнершу руками за шею, выпускает сперму и начинает дрыгать ногами, точно полоумный гимнаст. Цель этого странного действа вскоре объясняется: самец наматывает нитку икры себе на нижние конечности, где она останется до того момента, пока не придет пора появиться на свет головастикам.

Из-за этого и начинаются драки. Самец с икрой на лапах не совокупляется с самками до тех пор, пока не сбросит в воду уже созревшие икринки. Это занимает от 19 дней до двух месяцев, в зависимости от погоды: при низкой температуре икринки созревают медленнее. При этом самки способны производить новую порцию икры примерно каждые три недели, и каждой из них нужен мужчина, который будет заботиться о будущем потомстве, иначе очередная кладка икры будет потеряна. Доступные самцы становятся дефицитным товаром, и девушки не стыдятся уводить чужих кавалеров. Дамы борются друг с другом за мужское внимание, а еще чаще вламываются к занимающейся любовью парочке и обхватывают партнера сзади, мешая ему как следует стимулировать партнершу, – в надежде на то, что, разочарованная его неуклюжими ласками, та погонит его прочь.

Комбинация мужчин, присматривающих за детьми, и женщин, нуждающихся в более чем одном кавалере, часто порождает проблемы. Вот почему, как мне кажется, самки дарвиновских лягушек должны отличаться драчливостью. Эти маленькие зеленые лягушки с остренькими носиками обитают в лесах Чили, в палой листве у подножий деревьев. Об их сексуальной жизни известно немного, однако есть несколько весьма любопытных фактов. Самки откладывают от 30 до 40 яиц. Оплодотворенные яйца лежат в сырой земле около трех недель, после чего шевеление подросших эмбрионов дает самцу знать, что настала пора заботиться о потомстве. Форма такой заботы необычна, даже уникальна: самец глотает яйца и вынашивает головастиков в своих резонаторах. Через 52 дня самец открывает рот и – крибле-крабле-бумс – мелкие лягушата выскакивают на волю. Разумеется, пока резонаторы самца заняты потомством, он не может пением привлекать других самок, так что вынашивание потомства с его стороны – большая жертва. В отличие от японских рыбок-кардиналов, самцы которых также вынашивают потомство во рту, дарвиновские лягушки не съедают головастиков, едва заметив самку более привлекательную, чем их первая подружка. Однако, поскольку каждый самец способен выносить лишь 15 головастиков, самкам на каждую кладку требуется 2–3 партнера. С учетом того что каждый заботливый отец выключается из цикла воспроизводства по крайней мере на семь недель, конкуренция за мужское внимание должна быть весьма интенсивной.

Тем не менее, даже если холостяки имеются вокруг в изобилии, самки ссорятся и шумят, добиваясь внимания наиболее привлекательных мужских экземпляров. Эта история стара как мир: каждой хочется выйти замуж за принца, а никому не нужный прыщавый неудачник отсиживается в углу. Именно так, Джером, происходит у вас, шотландских куропаток. Каждая девчонка старается отхватить маленького, толстенького парня, а костлявые дылды никому не нужны. Если девушки начинают отталкивать друг друга при вашем приближении, значит, на ваши округлости приятно взглянуть. Почему такой ажиотаж вокруг маленьких толстячков? Дело в том, что у шотландских куропаток на самца ложится основная работа по высиживанию яиц. Звучит легкомысленно, но на самом деле это серьезная работа. К концу периода размножения самцы худеют и слабеют. Упитанный парень дольше способен удерживать тепло, и, таким образом, супруга тучного экземпляра успевает произвести больше кладок, чем самка, чей супруг более тощ. Так что за толстяка стоит побороться. А почему маленькие? Им проще потолстеть. Так что для ваших самок коренастые коротышки – всегда самые желанные любовники.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – жук-могильщик. Мы с женой познакомились, когда вместе работали на похоронах бурундука. Это была любовь с первого взгляда, и после головокружительного романа я, как мне казалось, обрел рай. Но сейчас она превратилась в настоящую ведьму: все время пилит меня, и пилит, и пилит!.. Ни минуты покоя. Когда по вечерам я пытаюсь расслабиться, стоя на голове, она кусает меня или сбивает на землю. Чем я заслужил такое обращение, и как мне избавиться от этой карги?

Миролюбец из Онтарио

Вы уверены, что не пытаетесь сами стать трупом и тут же съесть его? Мы прекрасно знаем, что, когда жук-могильщик становится на голову, он обнажает специальный отросток на брюшке и испускает в воздух сексуальные ароматы. Я подозреваю, что, стоя вверх ногами, вы не расслабляетесь, а пытаетесь привлечь очередную любовницу. Пусть это лишь догадка, однако, быть может, именно поэтому супруга находит ваше поведение неподобающим.

Посмотрите на происходящее с ее точки зрения. Вы двое, должно быть, немало потрудились, чтобы похоронить того бурундука: ведь бурундук примерно в 200 раз тяжелее жука-могильщика. Если вам повезло и его тело лежало на мягкой почве, то вам оставалось лишь выкопать из-под него грунт. Но если земля в том месте была твердой, вам, скорее всего, пришлось перенести тело на чудовищно большое расстояние – возможно, на несколько метров – чтобы найти мягкий грунт. Когда тело наконец было закопано и оказалось недосягаемым для муравьев и мясных мух, вы сняли с него мех и скатали бедную мертвую плоть в комок, готовую еду для ваших детишек, которые смогут полакомиться ею, вылупившись из яиц. Счастливчики! Тухлый, полусгнивший бурундук – лучшее, что можно получить в начале жизненного пути! Только представьте себе: личинки сидят в гнезде и открывают ротики, совсем как птенчики, когда вы или ваша жена, жужжа, склоняетесь к ним, чтобы покормить. Как приятно думать, что эти странные существа, пока ничуть не похожие на красавцев-родителей, в один прекрасный день отрастят блестящие черные крылья, украшенные красными пятнами, – в точности, как у вас.

Однако ваше стояние вверх ногами – серьезная угроза для этой восхитительной картины. Разумеется, для вас завести любовницу было бы весьма выгодно: ведь если вы сможете соблазнить еще одну даму и привести ее в свой дом, у вас будет больше детей. Но для вашей жены это будет катастрофой. Присутствие другой женщины и ее выводка сильно осложнит для вашей супруги выращивание потомства. Дело даже не в том, что дохлого бурундука придется делить на две семьи и вашим нынешним детям может не хватить пропитания. Проблема в том, что любовница, возможно, убьет, а затем съест часть детей вашей нынешней супруги (если уж быть до конца откровенной, скорее всего, ваша жена тоже не побрезгует сожрать нескольких детишек из выводка любовницы: увы, мы живем в мире, где жуки-могильщики с аппетитом едят жуков-могильщиков).

У многих видов женщина, чей муж заводит любовницу, теряет очень многое. Иногда любовница, как у жуков-могильщиков, съедает детей законной супруги. У воробьев и больших тростниковых камышовок самец помогает лишь той из женщин, чьи дети появились на свет первыми, поэтому любовница, чтобы обеспечить себе мужскую помощь, разбивает яйца соперницы. Однако ситуация не всегда столь мрачна. Часто жена проигрывает лишь из-за того, что муж, бегая по девочкам, не помогает ей должным образом; на ее долю остается больше работы, чем она в состоянии выполнить, и в результате она поднимает на ноги меньше детей, чем могла бы. В других случаях потомство от связи на стороне отнимает у ее детей пищу или другие ресурсы. Так или иначе, самки многих видов не заинтересованы во внебрачных связях мужей и делают все, чтобы их не допустить.

Как вы уже убедились, скандалы, придирки и постоянные жалобы – один из способов лишить самца свободного времени, которое он мог бы потратить на стороннюю связь. Самка мухоловки-пеструшки, застав своего мужа за любовным пением в то время, когда он должен работать, не стесняется перебить его, чтобы заставить замолчать. Знакомая картинка: самец мухоловки-пеструшки заливается трелями, мечтая привлечь красотку, но убегает, поджав хвост, увидев, что к нему несется разъяренная супруга.

Жены других видов, почувствовав неуверенность в преданности партнера, предпочитают задействовать любовь и обаяние. К примеру, самка скворца, заметив, что ее благоверный делает авансы другим, начинает всячески обхаживать его, беспрестанно щебечет о любви и постоянно требует секса. Однако независимо от того, осыпает ли самка своего неверного супруга поцелуями или колошматит его, к дамам, подозреваемым в связи с ним, она будет относиться исключительно враждебно. У северного луня, хищной птицы, обитающей в Северной Америке, самки запугивают возможных соперниц, нападая на них, если те летят с добычей. А самки обыкновенной лазоревки прямо грудью летят на разлучницу, сбивая ее, точно разъяренные бомбы, так что та иногда камнем падает на землю. Самки скворцов не только окружают нежностью и лаской своих супругов, но и следят за соперницами: заметив разлучницу, кружащуюся неподалеку, скворчиха преследует ее, высвистывая все известные ей оскорбления в адрес подлой шлюхи. Если она обнаружит, что самец повадился обустраивать другое место для гнезда, она может таскать туда соломинки, перья и другие материалы, чтобы оно выглядело обитаемым, несмотря на то что у нее уже имеется собственный дом. Частенько самец скворца в конечном итоге отгоняет супругу в ее собственное гнездо, чтобы помешать ей атаковать потенциальную любовницу.

Однако бедному мистеру Lamprologus oscellatus приходится еще хуже. Эта рыбка обитает в Танганьике, одном из великих озер тропической Африки. Самец охраняет свою территорию; как и у многих птиц, качество территории определяется числом удобных мест для обустройства гнезд – в данном случае для этой цели служат пустые раковины улиток. Трудно поверить, что за сброшенные улиточьи раковины может идти столь непримиримая борьба. Представители многих видов считают их отличным убежищем. Раки-отшельники – наиболее яркий случай зависимости от этих раковин: вместо того чтобы отращивать собственную скорлупу, раки-отшельники просто меняют один опустевший домик улитки на другой по мере собственного роста. Раковину подходящего размера найти не так-то просто, особенно учитывая, что раки-отшельники – ужасные привереды: они предпочтут корчиться в слишком тесном убежище, но не наденут продырявленное, пусть даже более подходящее по размеру. Еще одним ярким примером того, сколь важную роль для сообщества могут играть раковины улиток, служат некоторые виды гидроидов – простейшие живые организмы, родственники медуз, кораллов и актиний. Эти виды предпочитают селиться на раковинах, уже занятых раками-отшельниками. Кто бы мог подумать? Оказывается, маленьким гидроидам нравится двигаться, а раки-отшельники между тем передвигаются быстрее, чем бывшие хозяева раковин. Такой симбиоз выгоден обеим сторонам, поскольку гидроиды выделяют мощные яды, способные отпугнуть любого желающего полакомиться сэндвичем с раком-отшельником. Для той же цели некоторые отшельники прикрепляют к своим панцирям актиний. В обмен гидроиды, как и актинии, получают остатки пищи и защиту от грозящих теперь уже им хищников, которых рьяно отгоняет рак-отшельник.

В озере Танганьика обитает как минимум 15 видов живых существ, предпочитающих откладывать яйца в пустых раковинах улиток. Поскольку самцы большинства этих видов не способны сдвинуть раковины с места, им приходится обходиться имеющимися поблизости. И лишь самцы одного вида, Lamprologus oscellatus, вырастающие до 11 сантиметров, способны, сжав раковину ртом, перенести ее на свою территорию. (Этот вид может считаться рекордсменом по части физического превосходства мужчин над женщинами: самки Lamprologus oscellatus вдвое короче самцов и весят в 14 раз меньше. Они не могут себе позволить расти слишком активно, ведь им приходится скрываться внутри раковин.) Самые крупные самцы приносят своим дамам раковины, чтобы те могли отложить туда икру. Как обычно, они не задумываются о том, есть ли у раковины законный владелец, и, естественно, часто обворовывают друг друга. Из-за этого самцы помельче, способные лишь толкать раковину по дну, обычно закапывают ее на своей территории, прежде чем отправиться на поиски подходящей самочки.

Если поблизости оказывается девушка и между ними возникает симпатия, он выкапывает раковину, в которую она и заселяется, оставаясь там, пока ей не придет время метать икру. (Если икры не будет в течение нескольких дней, самец вышвырнет ее вон – в конце концов, он не держатель ночлежки для бездомных!) Выпустив икру, самка помещает ее в раковину, приклеивая к ее внутренней поверхности. Самец оплодотворяет икринки, после чего самка остается в раковине, заботливо обмахивая икринки, чтобы они оставались чистыми и хорошо проветривались. После появления мальков они вместе с самкой остаются в раковине, пока малыши не будут готовы плыть в большой мир.

Самки Lamprologus oscellatus ненавидят друг друга. Та, которой удается первой занять гнездо, делает все, чтобы остаться его единоличной хозяйкой, гоняя и всячески терроризируя оказавшихся поблизости других представительниц слабого пола. Если другая самка все же решит остаться несмотря ни на что, ей придется обитать в раковине, расположенной как можно дальше от гнезда соперницы, – и даже в этом случае она не избавится от постоянных преследований. В конце концов партнеру приходится вмешиваться, прогоняя агрессоршу обратно в ее раковину; поскольку дамы затевают драки несколько раз в час, принуждение к миру и порядку отнимает у него массу времени. Однако он не может оставаться в стороне: без его надзора самки будут драться до тех пор, пока одна из них не сбежит. Поэтому, парни, если вы подумываете завести интрижку, вспомните китайский символ мира, изображающий одну женщину под одной крышей.

* * *

У дам нет специального оружия, и они редко бьются смертным боем за кавалеров. Пистолеты на рассвете – этих штучек им не понять. Но не стоит думать, что схваток за мужчину не происходит вовсе. У женщин есть несколько поводов для драки:

1. Отчаяние – когда мужчин слишком мало. Нехватка самцов может быть обусловлена разными причинами, однако она особенно характерна для видов, у которых уход за потомством занимает много времени, и при этом самцы делают большую часть работы либо полностью берут родительские заботы на себя.

2. Желание – когда некоторые самцы определенно лучше других, то есть, став партнершей наиболее притягательного кавалера, самка будет иметь более многочисленное потомство, нежели та, что связалась с неудачником.

3. Чувство собственности – у видов, которые живут устойчивыми парами, женщины идут на все, чтобы помешать партнеру завести интрижку на стороне. Чтобы остаться единственной, самка жестоко нападает на возможных соперниц. При этом она либо окружает партнера, поглядывающего на других, любовью, либо постоянно осыпает упреками.

Так что, если вас будут убеждать, что женщины всего мира считают друг друга сестрами и живут в гармонии, знайте, что это не более чем пропагандистский трюк. У большинства видов самки не приемлют лозунга «одна за всех, все за одну». Каждая из них борется лишь за себя.

9. Афродизиаки, любовные зелья и другие рецепты кухни купидона

Что общего между гомосексуальностью, появлением новых видов и приворотом? Подумав об этом как следует, вы поймете, что все это – по сути, результат битвы полов.

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Кажется, я совершила ужасную ошибку. Я отдала свою девственность парню, который недавно улетел из лаборатории, где изучают плодовых мушек. Он крупнее наших парней из дикой природы, и более развратный. Он сказал, что наложил на меня заклятие, так что теперь я не смогу заниматься сексом с другими парнями. Как Вы думаете, такое возможно или он все-таки врет?

Напуганная колдунами из Санта-Барбары

Вообще-то диким мушкам лучше держаться подальше от таких беглецов. За стенами подобных лабораторий над мушками проводят самые разные эксперименты, которые способны повлиять на мушку самым неожиданным образом. Могут ли такие лаборатории выводить любовников, обладающих супервозможностями, которые никогда не встречаются в природе? Боюсь, тут любовник тебя не обманул. Как он мог научиться таким вещам? Чтобы понять это, поговорим о войне полов поподробнее.

Вспомним: если женщина может выиграть, встречаясь сразу с несколькими партнерами, то каждый из ее партнеров, напротив, заинтересован, чтобы она занималась сексом с ним одним. Этот конфликт интересов вызывает эволюционную битву, которая идет сразу на двух фронтах. На первом каждый из самцов стремится расстроить планы действующих и бывших любовников своей партнерши, стараясь при этом не стать жертвой соперников. Мы уже упоминали о бугристых пенисах и высоком числе сперматозоидов, однако есть и другие возможности. К примеру, самец может использовать различные химические вещества, чтобы избавиться от спермы конкурента, или сам начать вырабатывать сперму, которую трудно нейтрализовать.

Второй фронт пролегает между мужчинами и женщинами: он учится манипулировать ею и контролировать ее, она приобретает способность сопротивляться. Один из очевидных и широко распространенных трюков – попытаться лишить даму возможности встречаться с новыми любовниками: постоянные читатели моих колонок могут вспомнить пояса верности и фантастически строгий надзор над самкой, который делает невозможной ее встречу с конкурентом. Но опять-таки это только начало. Существует множество куда более экзотических – и временами жутких – способов, которыми мужчины различных видов подчиняют самок своей воле. Вот лишь несколько примеров: самец может пытаться увеличить число яиц, которые самка откладывает после секса, либо увеличить число сперматозоидов, которые сохранятся в ней, либо ввести ей наркотик, лишающий ее вкуса к сексуальным похождениям, – невидимый химический пояс верности. Он может накачать ее «антиафродизиаком», химическим веществом, от которого она будет пахнуть столь дурно, что другие самцы найдут ее отталкивающей. Короче говоря, арсенал подобного оружия огромен. С такими широкими возможностями для инноваций битва полов у различных видов – или даже в различных популяциях одного и того же вида – неизбежно должна идти различными путями.

Семенная жидкость, в которой, собственно, плавают сперматозоиды, чрезвычайно сложна по своему химическому составу и способна менять поведение самки. У австралийских полевых сверчков вещества, содержащиеся в семенной жидкости, стимулируют выработку яиц: если ввести этот состав сверчихе-девственнице, она тут же начнет откладывать яйца, даже безо всякого соития. В семенной жидкости комнатной мухи содержится как минимум 12 активных белков, некоторые из них действуют подобно наркотикам, связывая рецепторы в мозге партнерши и лишая ее сексуального желания. Семенная жидкость фруктовых мушек еще более сложна по составу – она содержит более 80 различных белков. Функции большинства из них до сих пор неизвестны. Однако мы знаем, что некоторые из них нейтрализуют действие спермы предыдущего партнера, тогда как другие затрудняют удаление собственной спермы. Третий вид белка обладает свойствами антиафродизиака. Наконец, еще один белок, маленькая молекула, известная как половой пептид, заставляет самку откладывать до полусотни яиц, проявляя при этом агрессивность к самцам. Если через день после того, как самке досталась эта молекула, какой-нибудь кавалер решится приблизиться к ней, он получит хорошую трепку.

Гермафродиты тоже не остаются в стороне. Возьмем для примера Helix aspersa, обычную садовую улитку. Во время секса особи этого вида выпускают друг в друга «любовные стрелы» – заточенные и остроконечные, способные проткнуть кожу партнера. В случае успеха партнер получает дозу слизи с веществом, способным видоизменить женскую часть тела. Оно расширяет проход к спермоприемнику и закрывает вход в камеру, где сперма переваривается. Таким образом улитка может повысить шансы на то, что ее сперма будет сохранена на будущее вместо того, чтобы быть переработанной и уничтоженной.

Однако сам факт, что у самцов есть мощные средства воздействия на партнершу, еще не доказывает конфликт интересов. Возьмем для примера благородного оленя. Самцы этого вида издают громкие и низкие трубные звуки. Каждое исполнение происходит на одном дыхании. Раньше ученые полагали, что эти звуки – род ритуального поединка, в котором самцы демонстрируют собственную силу. Однако самцы с большим гаремом трубят куда больше, чем требуется для устрашения соперников. Во время гона олень трубит днем и ночью как минимум дважды в минуту – то есть около трех тысяч раз в сутки, не считая тех случаев, когда он действительно трубит перед другим партнером ради демонстрации силы. Неудивительно, что через пару недель он бывает совершенно измучен. Однако результат стоит затраченных усилий. На самок эти звуки действует как афродизиак: у тех из них, кто слышит решительный рев самца, течка наступает быстрее. Но этот эффект не обязательно порожден злой волей в интересах самца. Самки благородного оленя, у которых течка начинается на старте брачного сезона, раньше рожают оленят, при этом вероятность того, что их потомство выживет, повышается. Реагируя на рев, самки увеличивают свои шансы забеременеть в этом сезоне как можно раньше.

Чтобы продемонстрировать аморальность афродизиаков и любовных напитков, нужно показать, что самец пытается действовать в собственных интересах, а самка изо всех сил противодействует манипулированию. Один из способов доказать это – понаблюдать за поведением пары, составленной из членов различных популяций. Если в результате эволюции у самки развивается способность противостоять эгоистичным действиям партнера, соответствующие умения должны лучше действовать на мужских особей из собственной популяции, нежели на тех, с кем ей раньше ни разу не приходилось пересекаться. Рассмотрим пример комнатных мух: если вы возьмете двух особей – скажем, одну из Швеции, другую из США – и заставите их спариваться, то самки, действительно, окажутся менее восприимчивы к «зелью моногамии», полученному от своих земляков, нежели от незнакомцев.

Другой, более верный способ разобраться – провести эксперименты, меняющие подразумеваемый конфликт. Уверена, вы не удивитесь, узнав, что подобные эксперименты проводились именно на плодовых мушках.

В одном из них, к примеру, интересы мужских и женских особей искусственно уравняли. Как этого добились? Отсаживая парочки из каждого поколения в отдельное место и оставляя их там до конца жизни, – так, чтобы ни у самца, ни у самки не было ни единого шанса найти другого полового партнера. Легко представить, что в таких обстоятельствах мужчины будут меньше давить на партнерш. Те, в свою очередь, потеряют стимулы для борьбы, и мало-помалу их подаренные эволюцией способности к сопротивлению сойдут на нет. Наверняка так все и произошло. Через 84 поколения принудительной моногамии самцов плодовых мушек выпускали в мясорубку реального мира, где все спариваются со всеми, и те оказывались весьма неискусными в предотвращении измен своих подружек. Самки, в свою очередь, становились более уязвимыми перед мужскими манипуляциями: по сравнению с мухами, в течение 84 поколений практиковавшими свободный секс, самки, склонные к моногамии, откладывали гораздо больше яиц для своего партнера и, соответственно, гораздо дольше отказывались от встреч с другими самцами.

Возможность совпадения интересов мужчин и женщин временами случается и в природе – когда самец и самка надолго изолированы от сородичей. К примеру, у некоторых видов креветок партнеры оказываются запертыми в корзинке Венеры – стеклянной губке, обитающей глубоко в море. Причудливая решетчатая губка по форме напоминает рог изобилия с крышкой. Маленькие креветки забираются внутрь корзинки Венеры, а когда подрастут, уже не могут оттуда выйти. Их обнаруживают лишь парами – я подозреваю, они убивают тех, кто появляется позже. Неизвестно, насколько гармонична их сексуальная жизнь, но если вспомнить правила войны, описанные выше, можно сделать некоторые предположения.

Но вернемся к войне полов среди плодовых мушек. Второй эксперимент дал еще более интересный результат. Как правило, однозначно продемонстрировать конфликт между полами трудно, поскольку в результате эволюции самцы и самки с одинаковой скоростью вооружаются для этой вечной войны. Однако в этом эксперименте одна из воюющих сторон – а именно, самки, – была лишена возможности формировать ответные ходы: генетики с помощью современных технологий подавили их эволюционное развитие. Это дало возможность самцам справляться со статичной ситуацией вместо обычной, динамичной. В подобной ситуации самки не могли обуздывать самцов, эволюция более не сдерживалась способностью самок отражать атаки и, соответственно, двигалась в направлении, выгодном для самцов.

Результат оказался предсказуемым. Через 40 поколений самцы превратились в настоящих супергероев, полностью изменив картину военных действий. Самки с радостью уступали ухаживаниям этих молодцов и не могли им отказать даже под воздействием полового пептида, полученного от других самцов. Супергерои легче склоняли своих подруг к моногамии, и даже если самка время от времени занималась сексом с обычными мужскими экземплярами, семя ее суперпартнера чаще всего оставалось незатронутым. При худшем развитии событий подруги суперменов могли умереть, возможно, потому, что семенная жидкость оказывалась ядовитой. Так что если твой любовник сбежал с эксперимента вроде этого, вполне возможно, он действительно сумел сломать твою природную защиту.

И вот тут возникает интересный вопрос: а что, если бы представители сильной половины человечества могли беспрепятственно развиваться в течение 40 поколений, тогда как женщины оставались бы на прежнем месте? Превратились бы мужчины в опасных и неотразимых суперлюбовников? Хотелось бы мне знать!

* * *

Привет, доктор Татьяна!

Я – морской еж-скаловерт, и я очень боюсь утратить сексуальную привлекательность. У моего вида сперма чудовищно зависима от моды: наши сперматозоиды вечно меняют расцветку. У нас на рифе сплетничают, что это все из-за того, что яйцеклетки – снобы и разрешают проникать в себя лишь самой модной сперме. Как мне выяснить, что будет в моде в этом сезоне, и сделать так, чтобы моя сперма соответствовала последним тенденциям?

Отчаявшийся модник с Гавайских островов

Как это часто бывает со сплетнями, ваше предположение – смесь правды и вымысла. Попробую объяснить вам, что именно происходит на самом деле. Вы наверняка знаете, что для оплодотворения сперма должна соединиться с яйцеклеткой. У вашего вида – как и у других разновидностей морских ежей – за это отвечает белок биндин. Когда, как вы считаете, сперматозоиды меняют расцветку, на самом деле в них видоизменяется биндин, который вообще отличается быстрой изменчивостью. Однако не стоит волноваться: эта скорость относительна. Ваш собственный биндин будет в моде еще тысячи лет после того, как панцирь раскрошится о риф.

Вам, наверное, любопытно: если изменение биндина не обязательно, почему это так всех беспокоит? Причина в том, что ваша разновидность биндина играет решающую роль в идентификации вас именно как морских ежей-скаловертов, точнее грифельных скаловертов. Я не преувеличиваю. Смотрите: ежи – продолговатые скаловерты, ваши ближайшие родственники, как и вы, выбрасывают сперму и икру в море. В принципе, один из ваших сперматозоидов может встретиться с такой чужой икринкой. Однако в этом случае ничего не произойдет: вы не сможете ее оплодотворить, поскольку форма вашего биндина не годится для икры продолговатого ежа.

Что же из этого следует? Очень многое. Размножение – центральное понятие концепции видов, поскольку в соответствии с определением вид – это группа организмов, которые могут скрещиваться между собой. Поэтому любой механизм, мешающий скрещиванию, может привести к возникновению нового вида. К примеру, длительное раздельное существование двух групп одного и того же вида может стать причиной образования нового вида, поскольку каждая группа будет развиваться по-своему. Вот почему острова и озера (фактически островки воды, разделенные сушей) отличаются необычной флорой и фауной.

Новые виды также могут образовываться из-за несовместимости в ходе репродукции – к примеру, когда сперматозоиды и яйцеклетки не могут распознать друг друга. Возвращаясь к вашему виду, изменение в механизме взаимодействия икры и биндина способно привести к возникновению нового вида морских ежей. Чтобы представить, как подобное может случиться, вообразите, что самцы ежа-скаловерта различаются между собой лишь по типу производимого ими биндина. Для простоты допустим, что биндин существует лишь в двух вариантах, А и В. Теперь представьте, что икра каждой самки вашего вида совместима лишь с одним из двух типов биндина. Если совместимость настолько жесткая, что икру некоторых самок может оплодотворить лишь сперма, содержащая биндин типа А, а других – только сперма, содержащая биндин типа В, морские ежи-скаловерты разделятся на два разных вида, даже если их представители будут абсолютно идентичны по всем остальным признакам.

Пока до этого не дошло, однако все движется в этом направлении. Самцы ежа-скаловерта действительно производят биндин различных типов, а яйцеклетка совместима лишь с одним из них. Правда, эта совместимость не имеет эксклюзивного характера – пока. Однако рано или поздно это произойдет, если различия во взаимодействиях будут увеличиваться и дальше. Похоже, нечто подобное однажды уже произошло. Если вы сравните себя с продолговатыми скаловертами, то поймете, что основная генетическая разница между вами заключается все в том же способе взаимодействия биндина с икрой. Во всем остальном вы почти не отличаетесь друг от друга. Теперь вы понимаете, как быстрая эволюция биндина ведет к разветвлению вашего вида.

Забавно, что у многих организмов эволюция протеинов, задействованных при репродукции, – и, соответственно, в производстве спермы, яиц, семенной жидкости и т. д. – идет быстро. Очень быстро. К примеру, у млекопитающих два вида протеина, встречающихся на поверхности яйцеклетки и взаимодействующих со спермой в ходе оплодотворения, изменяются прямо-таки с космической скоростью. Столь же быстро у самок плодовых мушек видоизменяются протеины, влияющие на то, сможет ли очередной любовник извлечь из репродуктивных путей сперму предыдущего ухажера. Чемпионом, однако, следует считать лизин, влияющий на то, сможет ли сперма морского ушка взаимодействовать с икрой самки: она видоизменяется в 25 раз быстрее гамма-интерферона, протеина, играющего важную роль в иммунной системе млекопитающих, который считают наиболее быстро видоизменяющимся из всех известных белков.

Итак, мы обнаружили два забавных факта. Во-первых, в белках, задействованных при репродукции, эволюционные изменения происходят особенно быстро. Во-вторых, изменения этих белков могут приводить к образованию новых видов. А теперь сложим эти факты вместе: если бы мы поняли, почему белки, задействованные в репродукции, видоизменяются так быстро, мы бы сумели разобраться в движущих силах, которые приводят к возникновению новых видов.

Между тем одной из причин быстрой изменчивости белков, участвующих в размножении, может быть именно война полов. Эта теория кажется весьма привлекательной, тем более что мы уже разобрались, как самцы и самки, оказавшись в тисках войны, втягиваются в скоростную гонку вооружений. Более того, среди насекомых, у которых большинство самок встречается с несколькими любовниками, – а это и есть причина войны – новые виды появляются как минимум вчетверо чаще, чем у тех, кто вступает в половую связь лишь с одним.

Это исследование – впечатляющий старт, к тому же оно прекрасно укладывается в теорию. Однако делать какие-либо определенные выводы все еще слишком рано. Чтобы доказать, что борьба полов стимулирует образование новых видов, мы, в идеале, должны продемонстрировать, что быстрая эволюция мужских протеинов, связанных с размножением, ведет к столь же быстрой эволюции соответствующих женских протеинов, и наоборот. Для примера представим, что в результате эволюции семя морского ежа стало проникать в икринки еще быстрее. С точки зрения яйцеклетки это плохие новости: слишком быстрое проникновение может привести к тому, что в икринке окажется более одного сперматозоида. Однако икре это не нужно, поскольку у вашего вида наличие более чем одного сперматозоида не дает развиваться зародышу. Таким образом, яйцеклетка, способная предотвратить слишком быстрое проникновение сперматозоидов, получает эволюционное преимущество. Однако на сегодня нам известен лишь один быстро изменяющийся протеин, при этом оба участника известны, а результат тянет на назидательную историю скорее о погоне, чем о войне.

Как я говорила чуть раньше, лизин, белок, определяющий, смогут ли сперматозоиды морского ушка оплодотворить икру, развивается с рекордной скоростью. При этом сами морские ушки образуют новые виды с впечатляющей скоростью, что очень соблазнительно для исследователя. Давайте же разберемся, что происходит с их икрой. Как и морские ежи, морские ушки тысячами выпускают сперматозоиды и икринки в воду. Каждая икринка упакована в волокнистый материал – вителлин. Чтобы добраться до икринки, сперматозоиду нужно пробурить ход в оболочке: этим и занимается лизин. Таким образом, лизин, содержащийся в сперме, должен сначала закрепиться на вителлине. Изменения в оболочке затрудняют эту задачу. Если лизин не сможет закрепиться на ней, сперматозоид не попадет к икринке. Таким образом, любые изменения в оболочке должны приводить к быстрым изменениям лизина, содержащегося в сперме.

И действительно, лизин эволюционирует в ответ на изменения яйцеклетки. Однако сама яйцеклетка не приспосабливается к лизину. Оболочка икринок видоизменяется случайным образом, и лизину приходится успевать за этими изменениями. Удивительная история: лизин старательно эволюционирует, в то время как икра живет, как ей вздумается, бесстрастно глядя на его старания. Ключ к этой тайне лежит в природе икорной оболочки. Это сложная субстанция, настоящая мозаика из нескольких компонентов. Основная ее часть, к которой, собственно, и прикрепляется лизин, – гигантская молекула VERL (vetelline envelope receptor for lysin, или вителлиновый оболочечный рецептор лизина). Он состоит из элемента, повторяющегося 28 раз.

Повторяющиеся элементы часто становятся причинами генетических проблем. Представьте для примера ген, в последовательности которого одна или несколько букв генетического алфавита повторяются несколько раз подряд. Когда наступает необходимость копирования гена – к примеру, при создании яиц или сперматозоидов, – клеточный генетический копировальный аппарат скользит вдоль молекулы ДНК, копируя ген, как полагается. Все идет хорошо, пока аппарат не доходит до повторяющейся последовательности. В этот момент машина зачастую начинает сбиваться со счета, повторяя последовательность слишком большое или, напротив, недостаточное число раз. Это как если бы вы попытались переписать число 7878787878787878787 без помощи знаков пунктуации, не имея возможности вернуться назад и свериться с оригиналом. Действительно, в подобных случаях часто начинается хаос. Некоторые генетические болезни человека – к примеру, форма слабоумия, известная как болезнь Хантингтона – возникают из-за случайных ошибок в числе повторений.

Что касается VERL у морских ушек, повторяемая часть в нем особенно велика – повторяется не каждый второй, а каждый 460-й элемент, поэтому сбои случаются часто. В случаях, когда повторяемая последовательность велика по размеру, мутация в одном элементе может постепенно распространиться на остальные элементы с помощью пассивного процесса, известного как согласованная эволюция. Почему так происходит, неизвестно. Однако понятна серьезность последствий. Представим, что в одном из 28 элементов, составляющих VERL, произошла мутация, причем столь серьезная, что этот элемент больше не опознается лизином. С точки зрения икры это пустяки. Остальные 27 элементов молекулы продолжают функционировать, так что способность к оплодотворению сохраняется на прежнем уровне. С точки зрения спермы тут тоже нет ничего страшного, поскольку сперматозоид все равно сможет прикрепиться к икринке, используя немутировавший элемент. Однако если мутация начнет распространяться на остальные элементы, самцы, чей лизин способен опознать мутировавшую часть молекулы, получат эволюционное преимущество. Полагаю, именно этот пассивный процесс приводит к быстрой эволюции лизина, заставляя морских ушек образовывать все новые виды. Получается, что этот вид участвует не в эволюционной войне, а в эволюционной гонке.

Отсюда не следует, однако, что битва полов приводит к возникновению новых видов. Это лишь доказывает, что не следует делать поспешных выводов, не имея достаточной информации. Что же касается морских ежей, боюсь, о вашей икре известно настолько мало, что невозможно наверняка утверждать, являетесь ли вы секс-бойцами, любителями побегать за юбками или и тем и другим одновременно. Если я это выясню, непременно дам вам знать.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Мой сын – великолепный самец ламантина, и я им очень горжусь. Но есть одна проблема: он постоянно целуется с другими самцами. Что сделать, чтобы научить его уму-разуму и уберечь от гомосексуализма?

Оголтелый гомофоб с Флорида-Кис

Учить уму-разуму следует не его, а вас. Гомосексуализм встречаются у всех видов живых существ. Посмотрите на бонобо – сластолюбивых животных, известных также под именем карликовых шимпанзе (хотя это название кажется мне странным, ведь бонобо ничуть не мельче остальных видов шимпанзе). Бонобо любят секс, а их самкам нравится заниматься сексом друг с другом. Одна из них ложится на спину, другая вскарабкивается на партнершу, и они начинают тереться друг об друга гениталиями. У самцов пингвинов Адели, одних из самых миниатюрных пингвинов Антарктики, как и у большинства птиц, нет пенисов. Но это не мешает им предаваться гомосексуальным радостям. В одном из документально зафиксированных случаев два самца обнимали друг друга, как они обычно обнимают самок, затем один из них лег на живот, задрав к небу клюв и хвост, как обычно делают пингвинихи, готовые к совокуплению, а второй отпингвинил его, излив сперму в его гениталии. Затем они поменялись ролями. Или возьмите дельфинов. Дельфины-афалины имеют католические предпочтения в сексе. Их часто видят совокупляющимися с черепахами (они помещают свои пенисы в мягкие ткани задней части панциря жертвы), акулами и даже угрями. Угрями? Да-да. Дело в том, что во время эрекции на конце пениса дельфина образуется крюк, на который они не прочь подцепить извивающегося в безнадежных попытках освободиться угря. Вполне естественно, что самцы дельфина совокупляются и друг с другом, погружая пенис в генитальную щель партнера. Амазонский речной дельфин-бото идет еще дальше, засовывая пенис партнеру в дыхало. Так что на вашем месте я бы не расстраивалась из-за каких-то там поцелуев.

Зачем они это делают? Может, им просто нравится. У медвежьих макак, стайных азиатских обезьян с короткими и толстыми хвостами, самки достигают оргазма при лесбийском сексе ничуть не хуже, чем при совокуплении с самцами. А может быть, у такого поведения есть социальная функция. Так, у бабуинов гомосексуализм служит для организации командной работы. Самцы, предающиеся взаимному петтингу или совокупляющиеся друг с другом, с большей вероятностью будут совместно действовать против других самцов. А может быть, функция гомосексуализма, наоборот, антисоциальна. У гагарок, черно-белых северных морских птиц, похожих на топорики, попытка одного самца забраться на другого служит выражением агрессии. Самцы гагарок не любят гомосексуализм: они никогда не просят о сексе и не подчиняются, когда другой самец карабкается на них, предпочитая драться или спасаться бегством. Те, кто подвергается попыткам насилия слишком часто, вызывают всеобщее презрение и даже не пытаются вступать в конкуренцию за самок.

А если гомосексуализм идет от отчаяния? Это наиболее логичное объяснение засвидетельствованного учеными полового акта двух осьминогов, принадлежащих не только к одному полу (оба самцы), но и к разным видам. Эти осьминоги живут на глубине двух с половиной километров и крайне редко могут встретить других осьминогов, неважно, собственного или чужого вида. О тех двух осьминогах почти ничего неизвестно: их любовное свидание было первым случаем, когда ученым удалось увидеть представителей обоих видов. В целом же осьминоги после окончания полового созревания живут не так уж долго, поэтому, если места их обитания слабо заселены представителями их собственного вида, может случиться так, что им вообще не удастся встретить сексуального партнера. А у некоторых видов чаек в случаях, когда партнеров не хватает, самки образуют пары между собой. Такие женские пары совместно строят гнездо, защищают яйца и помогают друг другу в высиживании. Однако, хотя они периодически пытаются покрыть друг друга, по очереди изображая самца, ни одна из них не берет на себя полностью мужскую роль. Кстати, на случай, если вам интересно: оплодотворение их яиц берут на себя самцы, живущие с другими самками колонии. Женские семьи менее успешны, они откладывают меньше яиц и выращивают меньшее число птенцов, чем обычные гетеросексуальные пары. Однако это лучше, чем ничего: ведь без пары они вообще не смогли бы иметь потомства.

Однако все-таки у большинства видов гомосексуальность не связана с репродукцией даже опосредованно, из-за чего многим кажется странным, что гомосексуальные отношения не исчезают в ходе эволюции. Нередко этот факт считают доказательством того, что гомосексуальность не может быть заложена генетически. На самом деле может. С точки зрения эволюции гомосексуализм необъясним лишь при наличии трех условий. Во-первых, для этого он должен иметь генетическую основу, поскольку иначе он не может быть условием естественного отбора. Во-вторых, он должен быть единственной формой сексуальной активности, то есть по крайней мере некоторые индивидуумы, практикующие гомосексуальное поведение, должны быть убежденными холостяками или одинокими дамами, которые никогда не пытаются продолжать род. При наличии у них потомства не будет ничего странного в том, что их гены сохраняются в популяции. В-третьих, подобные индивидуумы должны составлять существенную часть популяции: ведь если подобное поведение редко, его можно считать случайностью. Однако если оно имеет массовый характер, значит, что-то все-таки позволяет генам гомосексуальности сохраняться и проявляться с достаточной частотой, даже если явные носители этих генов не имеют потомства.

Соблюдаются ли эти условия? Что касается первого, я бы оговорилась, что пока наука знает слишком мало о генетической природе гомосексуализма вообще, а не только у ламантинов. Поиски генов, ответственных за человеческую гомосексуальность, до сегодняшнего дня остаются безрезультатными. Некоторые исследователи обнаруживают связь с определенными генами, другие – нет. Однако известно, что у плодовых мушек мутации в некоторых генах действительно вызывают склонность к гомосексуализму. Одни мутации заставляют самцов мушек с одинаковым рвением ухаживать за представителями обоих полов, другие становятся причиной предпочтения исключительно своего пола: если нескольких таких самцов собрать вместе, они будут преследовать один другого. Как ни удивительно, одна из мутаций делает самцов мушек бисексуальными, но только при свете. Выключите свет – и их либидо угаснет: представители этого вида не любят заниматься сексом в темноте. Разумеется, сложно экстраполировать результаты изучения плодовых мушек на людей или ламантинов. Но похоже – я, по крайней мере, в этом уверена, – что гомосексуальное поведение млекопитающих также обусловлено генетически.

Что касается второго условия – увы, мы знаем еще меньше о том, насколько тот или иной индивид склонен исключительно к гомосексуальным связям. Среди людей – по крайней мере, на Западе – есть такие, кто на протяжении всей жизни придерживается исключительно гомосексуальной ориентации. Однако истинное их число неизвестно. Давление общества, заставляющее вступать в брак и обзаводиться наследниками, приводит к тому, что люди с сильной гомосексуальной склонностью все-таки имеют детей. О том же, что происходит среди других видов, мы и вовсе не имеем ни малейшего представления. Ламантины, насколько нам известно, не практикуют исключительно гомосексуальное поведение. А вот японские макаки, содержащиеся в неволе, частенько устраивают драки за симпатичную самку, в которых на равных участвуют и женские, и мужские особи. (Кстати, эти обезьяны остроумно используют свои длинные хвосты: самки часто теребят ими клитор.) У макак-резусов в неволе самцы часто предпочитают заниматься сексом друг с другом вместо того, чтобы спариваться с самкой. Однако науке неизвестно, стали бы эти животные, если им предоставить выбор, вовсе отказываться от размножения ради секса с представителями своего пола.

Что же насчет третьего условия – случайности такого поведения? Мы ничего не можем сказать в этом смысле о животных. Получить подобные данные о людях – и то непростая задача.

Однако ради интереса предположим, что все три условия одновременно выполняются, по крайней мере, у некоторых видов: гомосексуальность определяется генетически, практикуется на эксклюзивной основе, причем многими индивидуумами. Что может помешать исчезновению соответствующих генов? Или, выражаясь научным языком, каким образом будет обеспечиваться присутствие соответствующих генов в популяции?

Традиционное объяснение гласит, что гены гомосексуальности могут сохраняться, если гомосексуалисты способствуют репродуктивным достижениям своих близких родственников. Не следует забывать, что у родственников часть генов идентична. К примеру, однояйцовые близнецы имеют совершенно одинаковый набор генов, дети наследуют половину набора генов от отца, а другую половину – от матери, да и у братьев и сестер, родившихся от общих родителей, в среднем половина генов совпадает (я говорю «в среднем», поскольку, хотя каждый из них наследует по 50 % генов от каждого из родителей, эти половины распределяются случайным образом). У двоюродных братьев и сестер общих генов примерно одна восьмая. И так далее.

Это означает, что вам не обязательно иметь детей, чтобы ваши гены сохранились в популяции. Вы с тем же успехом можете помогать своим родственникам распространять их гены. Подобным расчетом можно объяснить кажущийся альтруизм муравьев, пчел и ос, которые изо всех сил трудятся на благо колонии и вообще не участвуют в размножении. Однако до сих пор нет никаких свидетельств того, что гомосексуальность равносильна опосредованному способу распространения генов. У ряда птиц и млекопитающих молодые отпрыски помогают родителям со следующим поколением малышей, однако это вовсе не обязательно связано с гомосексуальностью. Напротив, в следующем сезоне старшие дети благополучно занимаются собственным размножением.

Один из вариантов этой идеи навеян другим аспектом социальной жизни животных. Среди видов, живущих высокоорганизованными группами, – термитов, раков-щелкунов, волков, голых землекопов – потомством обзаводятся лишь считаные экземпляры. Все остальные вместо размножения заняты работой. При этом, по крайней мере у волков и голых землекопов, рабочие не обзаводятся потомством не потому, что психологически не готовы, а потому, что их стремление к репродукции подавляет доминантная пара. В принципе, возможно эволюционное развитие гомосексуальности как способа подавления репродуктивной функции, как в колонии термитов, где гомосексуалисты составляют бездетную касту родственников воинов. Эту мысль можно подкрепить следующим аргументом: для видов, вынужденных действовать совместно ради выживания, естественный отбор действует на уровне группы, а не на уровне индивида. Если группы, в которых присутствуют гомосексуалисты, более успешны с точки зрения эволюции, нежели те, в которых они отсутствуют, значит, эта особенность будет сохраняться. Это правило будет работать, к примеру, если гомосексуалисты участвуют в деятельности, направленной на благо группы, – к примеру, охоте или защите группы от набегов соседей. Однако повторюсь: нет никаких доказательств, что именно этим объясняется гомосексуальное поведение хотя бы у одного вида. Кроме того, у теории есть одно слабое место. В случае если группа не является семейной, как у термитов, раков-щелкунов, волков и голых землекопов, то силы, подавляющие стремление к размножению, перестают действовать. В конце концов, у особей, не связанных родственными узами, нет причин поддерживать остальных, подавляя собственную репродуктивную функцию.

В то же время гены гомосексуальности могут сохраняться, если они обладают преимуществом с точки зрения естественного отбора. Это может происходить двумя способами. Один из них называется гетерозиготным преимуществом. Предположим, определенный ген существует в двух возможных формах. Поскольку вы получаете две копии гена – по одной от каждого из родителя, у вас может образоваться две копии первой формы, две копии второй формы или по одной копии каждой формы. Генетики утверждают, что иметь копии двух разных форм – иными словами, обладать гетерозиготным преимуществом – гораздо выгоднее, чем иметь две копии одного и того же. Самый известный пример – невосприимчивость человека к малярии. Гемоглобин – это молекула, которая транспортирует кислород к тканям, передвигаясь в красных кровяных клетках вместе с током крови. Если человек получает по наследству деформированный гемоглобин, или серповидные эритроциты, молекулы гемоглобина в его крови принимают неправильную форму, они не способны переносить достаточное количество кислорода и в результате эритроциты гибнут. Носители двух копий гена серповидных эритроцитов страдают сильной анемией и не могут рассчитывать на долгую жизнь без интенсивной медицинской помощи. Однако если копия такого гена у вас всего одна, вы невосприимчивы к малярии. Единственная опасность – если оба родителя имеют иммунитет против малярии, каждый четвертый их ребенок рискует умереть от серповидноклеточной анемии.

В отношении гомосексуальности можно опять предположить, что данный ген имеет две формы. Получив две копии первой формы, вы становитесь обычным гетеросексуалом. Две копии второй формы – и вы гомосексуалист, стерильный и с точки зрения генетики. Но имея по одной копии каждой формы, вы получаете какое-нибудь гигантское эволюционное преимущество – к примеру, будучи гетеросексуалом, обретаете невиданную плодовитость. Правда, это объяснение гомосексуальности мне лично кажется неубедительным по трем причинам. Во-первых, пока ученым известно слишком мало примеров гетерозиготных преимуществ. Во-вторых, в случае с малярией гетерозиготность спасает вас от смерти, а это с точки зрения эволюции перевешивает репродуктивную цену – гибель части ваших детей. Однако в случае с гомосексуальностью трудно себе представить, какое преимущество гетерозиготности будет достаточно весомым с точки зрения естественного отбора, чтобы компенсировать стерильность некоторых ваших потомков. В-третьих, вряд ли гомосексуальность определяется одним-единственным геном.

Я вижу лишь один путь, по которому ген гомосексуализма развивается при посредничестве естественного отбора: через тайную, фундаментальную форму конфликта между полами. Например, если некоторые гены делают представителей одного пола гомосексуалистами, но при этом обеспечивают впечатляющие успехи в репродукции для представителей другого пола. В некоторых условиях такой ген будет распространяться, даже если преимущество, получаемое одним из полов, ничтожно, а ущерб, наносимый противоположному полу, напротив, весьма значителен. Итак, предположим, что определенный ген превращает мужчин в гомосексуалистов и в то же время дарит женщинам необычайную плодовитость. Этот ген будет сохраняться – и даже распространяться, невзирая на все неудобства, которые он доставляет мужчинам. При этом, чем больше генов вовлечено в процесс, тем более гибким окажется механизм. Из этого также будет следовать вывод, что мужская и женская гомосексуальность зависит от различных комплексов генов.

Но хватит теории. Как насчет фактов? Экспериментальные свидетельства, правда, не относящиеся к гомосексуальности, доказывают, что различные группы генов действительно могут быть чрезвычайно благоприятны для одного пола и пагубны для другого. Как всегда, выяснилось это на примере плодовых мушек Drosophila melanogaster. Используя новейшие достижения генетики, ученые сумели организовать оплодотворение яиц от разных самок самцами-носителями идентичной спермы. Таким образом, все вновь вылупившиеся мушки обоего пола имели по одному общему и одному индивидуальному комплекту генов. Сравнивая этих мушек с родившимися в популяции случайным образом, ученые смогли оценить, насколько обладание определенным набором генов может приносить выгоду сначала на стадии личинки (поможет ли оно вырасти во взрослую особь), а затем и во взрослой жизни (сколько потомков будет иметь его обладатель).

Ученые протестировали 40 различных комбинаций генов. Для начала выяснилось: гены, помогающие своему обладателю на стадии личинки, одинаково действенны и для самцов, и для самок. Это логично: нужды личинок одинаковы независимо от пола. Однако во взрослой жизни благотворными для представителей разного пола оказывались различные наборы генов. При этом гены, благоприятные для одних, оказывались вредными для других, и чем больше была получаемая выгода, тем большим оказывался и наносимый ущерб.

Эти результаты позволяют предположить, что механизм, описанный мной для объяснения гомосексуальности, как минимум похож на правду. Кроме того, существование генов, выгодных для одного пола и убыточных для другого, приводит нас к следующему выводу: неважно, человек вы, ламантин или плодовая мушка, – война полов остается для вас неизбежной, неразрешимой проблемой, которая будет длиться вечно.

* * *

Девушки! Когда вы собираетесь бросить своего парня и прыгнуть в постель к другому, задумайтесь на минуту, сколько вреда может нанести ваша похоть эволюционному процессу! Засыпая у него на руках, представьте себе, как действует весь грандиозный арсенал оружия межполовых войн, вообразите, как он непрерывно усовершенствуется в течение тысячелетий. Задумайтесь, не придется ли вам обоим, неведомо для себя, сыграть свою роль в создании новых видов, и помолитесь о том, чтобы ваши гены подошли друг другу. Ведь единственные существа, которые не участвуют в войне полов, – редчайшие существа в природе, истинные приверженцы моногамии. О них мы поговорим в следующей главе.

10. Пока смерть не разлучит нас

Романтика в духе «жить вместе долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас» практически не встречается в природе. Кто практикует моногамию, и зачем ее придумала эволюция?

Дорогая доктор Татьяна,

Мы с мужем женаты много лет и храним супружескую верность. Поэтому мы были шокированы тем, о чем читали в ваших колонках. Будучи черными грифами, мы не занимаемся всеми этими отвратительными вещами, которые вы постоянно пропагандируете, и думаем, что другим тоже не следует этого делать. Мы предлагаем вам либо отстаивать супружескую верность, либо заткнуться!

Защитники семейных ценностей из Луизианы

Помните: пошлость – в ушах слушающего. Кроме того, позвольте напомнить вам, что в некоторых кругах пожирание мертвечины также считается отталкивающим. Однако вы жалуетесь, что я слишком редко призываю к моногамии или даже осуждаю ее. Буду с вами откровенна. Истинная моногамия – редкость. Более того, она редка настолько, что может считаться одной из наиболее девиантных форм поведения биологических видов.

Позвольте напомнить вам несколько фактов. До начала 80-х годов прошлого века ученые полагали, что большинство видов птиц хранят верность партнеру по крайней мере на протяжении всего периода размножения, а некоторые пары сохраняют ее до конца жизни. Однако развитие генетических исследований и распространение тестов на установление отцовства не оставили от этих предположений камня на камне. Нимбы посыпались, как ржавые обручи, – и не только с птичьих голов. Подробные исследования других групп, известных своей моногамией, – к примеру, гиббонов, – позволили выяснить, что и они не такие святоши, как казалось раньше. Сегодня животных, образующих пары, называют «социально моногамными» – этот термин ничего не говорит об их половой жизни. А факты истинной, генетически подтвержденной моногамии становятся достоянием первых полос газет.

Кто же герои подобных публикаций? Генетическое тестирование выявило небольшое число видов – к примеру, ваш, – которые, похоже, хранят верность партнерам. Я говорю «похоже», поскольку исследования по большей части проводились в течение одного брачного сезона и рассматривали всего несколько десятков семейств. Дополнительная информация могла бы изменить картину. Однако с учетом этой оговорки можно считать подтвержденными приверженцами моногамии галок – хорошо нам известных птиц, похожих на ворон, с серыми шапочками на головах. Столь же безупречны антарктические пингвины и ушастые совы. Обыкновенные дикдики, одни из самых маленьких африканских антилоп, также могут служить примером супружеской верности. Ничем не запятнали свою репутацию и калифорнийские мыши. Некоторые термиты – тоже верные супруги. При этом, помимо супружеской верности, эти виды, на первый взгляд, не имеют между собой ничего общего. Поэтому сделаем шаг назад и разберемся, в каких случаях истинная моногамия под лозунгом «вместе навсегда» может развиться в результате эволюции как постоянное качество, присущее всем членам популяции.

Моногамия развивается как стратегия, присущая всем членам популяции, если она лучше всего соответствует интересам как мужской, так и женской ее части. А это случается лишь тогда, когда верные партнеры могут родить и вырастить больше детей, чем ветреницы и распутники. Длительная моногамия встречается столь редко, поскольку лишь в исключительных случаях она служит интересам хотя бы одной из сторон, не говоря уже об обеих.

Обычно моногамию объясняют неспособностью самки вырастить потомство без партнера. В этом случае, который я называю теорией хорошей жены, возможности мужчин погулять на стороне ожидаемым образом ограничены женской добродетелью: потенциальный изменник не сможет найти себе партнершу, поскольку каждая дама будет хранить верность супругу, опасаясь лишиться его поддержки в уходе за потомством. Другими словами, моногамия – результат женского сговора, а мужчины хранят верность женам лишь по принуждению.

Однако эта теория вряд ли многое объясняет. Во-первых, она предполагает, что мужчина с удовольствием изменял бы, если б мог, и что верность на самом деле не в его интересах. Однако это не так: мы скоро убедимся, что именно верность иногда соответствует интересам самца. Во-вторых, моногамия может возникнуть, даже если мужчина не помогает партнерше воспитывать детенышей. Посмотрите на дикдиков: самец ни в чем не помогает самке, лишь трусит за ней, куда бы она ни шла. Он даже не замечает хищников, которые могут угрожать его подруге. Африканский хохлатый орел способен утащить теленка дикдика, но не взрослую особь, поэтому на крики орла реагирует лишь самка.

Третье слабое место теории хорошей жены заключается в том, что, даже если воспитывающая потомство самка не может обойтись без помощи самца, это не гарантирует ее верности. Взять хотя бы карликового лемура, жителя Мадагаскара, ночного примата размером с белку. Семь месяцев, которые длится засушливый сезон, лемур проводит в спячке, свернувшись клубочком в каком-нибудь дупле. Как и прочие животные, впадающие в спячку, он накапливает жир в хвосте перед тем, как отправиться в объятия Морфея. До того, как изобрели ДНК-тесты, эти животные считались образцом моногамии. Самцы и самки живут парами: они вместе дремлют в солнечные дни, партнер помогает своей даме ухаживать за детьми, присматривая за ними, когда она отдыхает или ищет себе пропитание. Самки этого вида не способны вырастить детенышей в одиночку. Тем не менее ДНК-тесты показали, что супружеские измены – обычное дело для представителей этого вида и самцам часто приходится воспитывать чужих детей. Разумеется, из этого не следует, что между супружеской верностью и совместным воспитанием потомства нет никакой связи. Однако вскоре мы убедимся: там, где верность и родительская взаимопомощь идут рука об руку, моногамия часто является причиной этого, а отнюдь не следствием, как гласит теория хорошей жены.

Давайте же рассмотрим другие, более правдоподобные причины, по которым в результате эволюции может возникнуть моногамия. Предположим, самки у определенного вида встречаются редко. В этом случае самец, которому удалось найти партнершу, предпочтет оставаться с ней, отгоняя конкурентов. Если самки проживают вдали друг от друга, существует два фактора, делающих моногамию привлекательной для мужских особей. Первый – риск, связанный с расставанием: если, к примеру, чтобы найти новую подружку, самцу придется предпринять долгое и опасное путешествие. Чем выше риск, тем сильнее стремление сохранить отношения. Я называю это теорией опасности. Второй фактор – краткий промежуток между периодами размножения у самок. В этом случае самцу нет смысла заниматься новыми поисками, независимо от того, опасно ли это: ведь его подруга скоро снова будет готова к спариванию. Это – теория плодородия.

Рак-богомол Lysiosquilla sulcata, нападающий из засады на проплывающих рыб с помощью устрашающих передних конечностей, – прекрасный пример того, как опасность подогревает верность. Хотя на представителях этого вида еще не проводили генетических исследований, существуют убедительные данные, доказывающие, что раки-богомолы моногамны. Они создают пары, еще будучи подростками. Затем супруги выкапывают норку на песчаном морском дне. Представители этого вида охотятся прямо из собственного дома, поджидая добычу у замаскированного входа, поэтому один из партнеров всегда сидит в засаде, высунув наружу стебельчатые глаза. Богомолы никогда не покидают собственного гнезда. Выход из него может стать смертным приговором: ведь в отличие от большинства раков-богомолов, покрытых твердыми пластинами, Lysiosquilla sulcata не имеют подобной защиты. Тела у них мягкие – это удобно для домоседов, никогда не вылезающих из гнезда, но бесполезно при встрече с хищником. Однако если представитель этого вида и сможет совершить путешествие по морскому дну, не будучи съеденным, ему не удастся построить новое гнездо. Чтобы построенная нора не разрушалась, раки-богомолы скрепляют песок собственной слизью, однако, став взрослыми, они перестают ее выделять. Поэтому рак-богомол, желающий покинуть подругу, не в состоянии покинуть старую норку и строить новую. Так что даже когда семейная идиллия превращается в кошмар, самцу лучше остаться в семье, чем уйти.

Теперь рассмотрим другой пример. Почему девушкам иногда приходится терпеть рядом с собой всяких недоумков? Помните, один из способов втереться в доверие к даме – предложить ей помощь и поддержку. Если присутствие мужчины облегчает ей жизнь, она вряд ли решится вышвырнуть его вон. К примеру, он может помогать ей стеречь территорию или заботиться о детях. Самец джунгарского хомяка придумал собственный способ быть полезным. Джунгарские хомяки живут в засушливых районах Монголии. Они собирают семена, пряча их в защечные мешки. Вернувшись в гнездо, они выгребают добычу из мешков передними лапами. Джунгарские хомяки настолько заботливые отцы, что при рождении отпрысков выполняют обязанности повитух (это единственные известные млекопитающие, имеющие подобный обычай), помогая детишкам пройти через родовой канал, открывая им дыхательные пути, чтобы те могли начать дышать самостоятельно, и дочиста вылизывая их после появления на свет. Кроме того, они съедают плаценту, хотя обычно этот деликатес достается самке. В соответствии с теорией плодородия самки джунгарских хомяков живут на больших расстояниях друг от друга: их территории не пересекаются. Кроме того, они чрезвычайно плодовиты. За год они способны произвести на свет восемнадцать выводков, в каждом из которых бывает от одного до девяти детенышей. Для сравнения: у их близких родственников, сибирских хомяков, период размножения длится всего несколько месяцев, при этом самцы этого вида не заботятся о потомстве и не практикуют моногамию.

Существуют ли другие пути возникновения моногамии? Разумеется. Моногамные виды часто проявляют агрессию к любым существам, которые не являются их партнерами. Считается, что причина агрессии кроется в моногамии, однако иногда, напротив, именно агрессивность может стать причиной моногамии. Предположим, что индивидуумы, агрессивные к представителям своего пола, имеют больше потомства, чем их более дружелюбные сородичи. В этом случае моногамия может стать побочным эффектом агрессивности. Это – теория социопатов. Рассмотрим для примера полосатую креветку-боксера. Эти животные похожи на диковинную сладость: их длинные белые усики словно сделаны из сахарного сиропа, тело и клешни белого цвета покрыты красными полосами. Обычно они живут парами, помогая друг другу добывать пищу и охраняя партнера во время линьки. Однако каждый из супругов проявляет невероятную агрессивность к существам своего пола и готов биться с ними до смерти. Что ж, я знавала и подобных людей.

Кроме того, моногамия может возникнуть, когда измена или расставание с партнером означают для обоих неудачу в размножении. Это – теория взаимного гарантированного уничтожения. Именно так обстоят дела у птицы-носорога, обитающей в Африке и Азии. Птицы-носороги бывают разных форм и размеров – их существует около 45 видов, однако их легко отличить по мощным кривым клювам с роговыми нашлепками. Генетические исследования на эту тему не проводились, но основания для моногамии у этих птиц очевидны. У многих видов птиц-носорогов самцы и самки способны обеспечить выживание потомства исключительно совместными усилиями. В начале периода размножения самка забирается в гнездо и – самостоятельно либо с помощью самца – запечатывает вход так, что снаружи торчит лишь клюв. Пока самка откладывает и высиживает яйца, самец приносит ей пищу, а после того, как птенцы появляются на свет, ему приходится кормить все семейство. Это непростая задача: к примеру, у волнистых калао – разновидности носорогов – самка остается в гнезде целых 137 дней. Отложив яйца, через некоторое время она сбрасывает маховые перья, так что, если самец бросит семью, и его подруга, и птенцы погибнут. И хотя вы можете подумать, что подобный трюк природа придумала, дабы предотвратить женские измены, на самом деле, скорее всего, эти предосторожности являются защитой от разорителей гнезд.

Однако далеко не все моногамные существа убивают каждого встречного представителя своего пола, изолируют себя или своих партнеров в дуплах на многие недели, живут в изоляции во враждебном окружении или производят на свет невероятное число потомков. К примеру, галки часто живут колониями, где можно без труда соблазнить симпатичного представителя противоположного пола, живущего по соседству. Тем не менее они не пользуются этой возможностью. Причины подобных самоограничений пока неясны, однако я подозреваю, что они как-то связаны с теорией взаимного гарантированного уничтожения. Птенцов галки очень трудно вырастить: в неудачные годы до 80 % пар не справляются с этой задачей. Так что мы можем предположить, что оба родителя вынуждены тратить все свои силы на заботу о семье, и если один из них станет убивать время на интрижки, детеныши гарантированно погибнут. У видов, жизнь которых продолжается достаточно много лет, – к ним относятся и галки – сотрудничество с хорошо знакомым партнером существенно повышает шансы на успешное размножение. Примером могут послужить тундровые лебеди: чем дольше пара живет вместе, тем успешнее они справляются с выращиванием птенцов.

А что же насчет черных грифов? Они тоже живут на значительном удалении друг от друга, тщательно охраняя свои территории и яростно защищая гнездо. Однако этим нельзя объяснить их склонность к моногамии, поскольку все-таки у них остается немало возможностей завести интрижку на стороне. Когда один из супругов сидит на яйцах, другой отправляется на поиски пропитания, часто встречая других представителей своего вида на останках животных или в местах отдыха после перелетов. Однако, похоже, у этих птиц действует социальное соглашение, позволяющее хранить верность. Черные грифы считают единственным приличным местом для секса частную территорию гнезда и не одобряют похотливого поведения на публике. Если молодая птица, не знающая порядка, попытается соблазнить кого-нибудь прямо на ветке, где отдыхают другие грифы, те устроят бедняге жестокую трепку. Кто бы подумал, что черные грифы такие ханжи?

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Понимаете, тут такое дело. Я – юная, вся такая лоснящаяся калифорнийская мышь, и у меня течка в самом разгаре! Но, блин, почему сосед не обращает на меня внимания? Ведь его жена – просто старая уродина! Невозможно, чтобы он все еще любил ее. Ну почему, блин, он такой тупой чувак?

Вне себя из Беркли

Как бы стара и уродлива ни была супруга калифорнийской мыши, тебе не удастся увести у нее самца. Когда эти чуваки, как ты выражаешься, выбирают себе партнершу, они не изменяют ей, даже если их запереть в одной комнате с девственницей в разгар течки. Так что, если хочешь найти партнера, ищи среди холостяков. Такие дела.

Может быть, тебе интересно, почему твой сосед такой примерный супруг? Я думаю, что неверность просто не в его натуре, он по природе эдакий Антиказанова. Нетрудно представить, как он стал таким. На сегодняшний день калифорнийские мыши живут парами и хранят верность друг другу, пока один из партнеров не умрет. Однако, посмотрев на их ближайших родственников, ты обнаружишь полную свободу сладострастия. Поэтому мы можем предположить, что эти моногамные грызуны произошли от вполне похотливых предков, свободно скакавших из одной постели в другую.

Те, кто следуют за моими рассуждениями с самого начала, понимают, что популяция может перейти от промискуитета к моногамии, только если верные супруги способны регулярно взращивать больше детей, чем ловеласы. Если это условие выполняется, и если моногамия при этом передается генетически, то гены, связанные с моногамией, будут распространяться, и вскоре ими будет обладать каждый член популяции. (При этом следует заметить, что супружескую верность у мужских и женских особей не обязательно будут определять одни и те же гены.) Таким образом, возможно – подчеркиваю, лишь вероятно, – что у твоего стойкого приятеля сильная генетическая предрасположенность к моногамии.

Относительно калифорнийских мышей я мало что могу добавить к сказанному. Что же касается ваших соперников в борьбе за титул суперверных грызунов, степных полевок, – именно на них ученые уже сейчас начинают изучать генетические предпосылки моногамии, поэтому мы можем кратко познакомиться с тем, что удалось узнать о том, как эти механизмы действуют у самцов.

Когда самец этого вида встречает девушку, с которой они решают создать семью, они закрепляют договоренность, предаваясь любовным играм в самых разных местах по 15–30 раз за сутки. После этого их привязанность крепнет, они бесконечно обнимаются, приводят друг другу в порядок шерстку, словом, демонстрируют картину самой невероятной чувствительности. И это еще не все. До потери девственности самец обладает мирным характером и никогда не стремится ввязываться в драки. Однако после первой же ночи страсти все меняется. Теперь, увидев другую степную полевку, за исключением своей супруги, – неважно, самца или самку, – он с остервенением бросается в бой. Какова же причина таких изменений?

Секс. У самцов степной полевки половой акт стимулирует выработку вазопрессина, гормона, который достигает специальных рецепторов (рецепторы вазопрессина V1a) в мозгу и меняет поведение особи. Мы знаем, что дело именно в вазопрессине, поскольку, если сделать самцу инъекцию препарата, блокирующего попадание вазопрессина к соответствующим рецепторам, он будет вести себя как девственник, а если сделать девственнику инъекцию вазопрессина, он будет действовать подобно самцу, имеющему сексуальный опыт.

Сильная вещь. Однако пока девушки не начали массово колоть своим приятелям вазопрессин, я должна сообщить, что этот трюк срабатывает отнюдь не на каждой мужской особи: несмотря на то, что этот гормон был обнаружен у всех млекопитающих, на разные виды он воздействует по-разному. Возьмем для примера горных полевок: они неразборчивы в половых связях, не создают стабильных пар, любовники редко проводят время вместе или приводят друг другу в порядок шерстку, и секс не возбуждает в них ни любовной страсти, ни агрессии. Сделайте самцу горной полевки инъекцию вазопрессина – и он, вместо того чтобы ввязываться в драки, начнет всячески ухаживать за собой.

Различия в реакциях на вазопрессин, похоже, происходят из-за разницы в расположении рецепторов V1а, которое специфично у каждого вида. Как ни удивительно, ученые с легкостью могут снабдить такой же, как у степных полевок, системой распространения вазопрессина любую мышь. Для этого требуются мышиный эмбрион и ген, содержащий инструкции по созданию нужной (как у степной полевки) схемы расположения рецепторов. Соедините эти два компонента – и вы получите мышь с геном степной полевки, при этом у взрослой особи рецепторы вазопрессина V1а будут расположены так же, как у полевки. А теперь сделайте этой мыши инъекцию вазопрессина – и она будет вести себя так же, как влюбленная степная полевка.

Все эти результаты дают нам самые общие представления о механизме возникновения моногамии. Возможно, полная история окажется еще более сложной. Более того, поскольку моногамия независимо развивалась у различных видов, у каждого из них мог быть задействован для этого свой собственный механизм. И все же, если выяснится, что секс меняет гормональный баланс у представителей других моногамных видов, это объяснит нам, почему многие из них – от индийских гребенчатых дикобразов до североамериканских тараканов Cryptocercus punctulatus – регулярно занимаются сексом во время, неподходящее для репродукции. (Не правда ли, странно, что гребенчатые дикобразы занимаются сексом чаще, чем это необходимо для размножения? Ведь колется, наверное!) Так или иначе следует помнить, что понимание генетических механизмов моногамии и понимание того, почему тот или иной вид в результате эволюции стал моногамным, – это две разные вещи.

Что все это значит для людей, и имеет ли к ним отношение? На данный момент о генетической основе человеческой моногамии не известно практически ничего, однако я позволю себе сделать несколько предположений.

Как вид человечество нельзя считать исключительно моногамным. Тому свидетельства – уровень разводов и многочисленные интрижки женатых и замужних особ. Бывает, что у разнояйцовых близнецов оказываются разные отцы (правда, неизвестно, насколько часто подобное случается: обычно правда не выплывает наружу, если только отцы не принадлежат к различным этническим группам). Однако человека нельзя назвать и чересчур неразборчивым в половых связях. Некоторые представители человечества всю жизнь остаются верными одному партнеру, у других партнеры насчитываются тысячами – по крайней мере они так утверждают. В целом же по некоторым признакам человек тяготеет скорее к моногамии. Первый из таких признаков – физические различия между мужчинами и женщинами. У моногамных видов самцы и самки примерно равны по размерам, тогда как у видов, где небольшое число крупных самцов властвует над своими гаремами, мужские особи бывают значительно крупнее женских. Вспомним южного морского слона, у которых взрослые самцы вдвое длиннее самок и зачастую почти в десять раз тяжелее их. У горилл самцы примерно вдвое тяжелее самок. А вот представители сильной половины человечества лишь немногим крупнее женщин, хотя случается и обратное: некоторые дамы могут быть крупнее кое-кого из мужчин.

Идем далее. Посмотрим на физические различия между людьми и самцами человекообразных обезьян. Как вы знаете, размер тестикул напрямую связан с риском конкуренции спермы. У самцов, не подверженных такому риску – либо потому, что они успешно защищают свои гаремы, либо потому что они живут с верными женами, – яички, как правило, имеют довольно скромные размеры относительно общих пропорций тела. У самцов гориллы, не участвующих в конкуренции спермы, яички довольно малы. У самцов шимпанзе, для которых риск подобной конкуренции высок, тестикулы, напротив, гигантского размера. У мужской половины человечества яички среднего размера, что означает низкий или средний риск конкуренции спермы. Это явление в совокупности с относительно небольшой разницей в размерах между мужчинами и женщинами характерно преимущественно для моногамных видов.

А каков уровень супружеской неверности по данным генетических тестов по установлению отцовства? По слухам, среди людей он чрезвычайно высок – более 30 %. Однако на самом деле этому вопросу посвящено удивительно мало исследований: тщательно изучив научную литературу, я смогла обнаружить информацию лишь о нескольких. Большинство из них указывают на низкий риск неверности – менее 3 %. Наиболее высокая из обнаруженных мной оценок – 11,8 %. Однако к подобным исследованиям на человеческом материале следует относиться с большей осторожностью, нежели к тем, что проводились на других видах: контрацепция и аборты позволяют женщинам не рисковать появлением на свет ребенка от внебрачной связи. В прошлом таких возможностей не существовало, при этом мы можем весьма остроумным способом оценить уровень неверности в истории. К примеру, в Англии дети обычно получали фамилию отца. Помимо фамилии, мальчики получают от папы еще кое-что: Y-хромосому. Таким образом, если все мужчины, носящие одну фамилию, являются прямыми потомками общего отца, генетический маркер Y-хромосомы у них должен совпадать. При отсутствии супружеских измен (и усыновленных детей) фамилия должна совпадать с Y-хромосомой. В одном из исследований были проанализированы Y-хромосомы мужчин по фамилии Сайкс – именно эта фамилия первой появилась в письменных хрониках около 700 лет назад. Как выяснилось, почти у всех Сайксов, принявших участие в исследовании, маркер Y-хромосомы действительно общий, а значит, они, вероятно, произошли от общего дальнего предка. Уровень неверности женщин, на которых женились Сайксы (а также число усыновленных сыновей), за 700 лет составил 1,3 %. Однако, быть может, Сайксы – исключение. Было бы здорово провести подобные исследования на обладателях других фамилий.

Предположив, что человечество как вид можно считать в целом моногамным, мы должны ответить на два вопроса. Во-первых, какие эволюционные силы сделали человечество моногамным? На этот вопрос возможно несколько ответов, один из которых – давление культурной среды. Однако, помимо очевидного вывода, что моногамные представители человечества должны были оказаться более успешными в деле размножения, мы тут мало что можем сказать. Во-вторых, отличаются ли люди друг от друга – подобно плодовым мушкам и сверчкам – уровнем генетической предрасположенности к моногамии? Или сформулируем это иначе, вне связи с социумом: всем ли людям одинаково легко следовать супружеским клятвам или одним это дается легче, чем другим? Очень соблазнительно представить, что, узнав больше о генетическом базисе человеческого поведения, мы выясним, что у разных представителей человечества склонность к моногамии выражена в разной степени, и даже более того – что эта склонность связана с некоторыми другими чертами личности, как у калифорнийской поющей рыбы или жука-навозника. Возможно, мы узнаем, к примеру, что мужчины, имеющие крупные тестикулы (приспособленные к высокому риску конкуренции спермы), склонны заводить интрижки с чужими женами и с трудом строят постоянные отношения, а мужчины с маленькими яичками (приспособленными к низкому уровню конкуренции спермы), напротив, склонны к супружеской верности и ревности и после секса очень нежны с партнершами. Однако на сегодняшний день это всего лишь гипотеза.

* * *

Для большинства парней и девушек обручальное кольцо оказывается обманкой: ведь истинная любовь, явление редкое и ценное, – это результат пересечения удивительных сил природы. К моногамии могут приводить несколько факторов, однако вы сами можете убедиться: настоящая любовь расцветает под страхом взаимного гарантированного уничтожения.

Часть III

Нужны ли мужчины? Обычно да, но не всегда

Мужчины и женщины – две составляющие вечной и неизменной дихотомии, две стороны одной монеты, инь и янь.

А может, это неправда?

В самом деле, самцы меньше нужны природе, чем самки. Да-да, некоторые виды вполне могут обходиться без мужских особей – но не без женских. Некоторые сокращают численность самцов до минимума. Другие вовсе избавляются от них и не заморачиваются сексом. Более того, во взаимоотношениях полов нет ничего неизменного, и гендерные роли не предопределены заранее. Некоторые виды сумели даже выйти за пределы инь и янь: у них есть представители разных полов – но ничего похожего на столь скучных мужчин и женщин. Кто? Когда? Почему? Как? Читайте дальше…

11. Королевский грех

В человеческом обществе грех кровосмешения обычно считается знаком отличия королевских фамилий. Однако прочие виды чужды сословных предрассудков. И знаете что? Те, кто регулярно практикует инцест, практически научились обходиться без мужчин. Итак, в каких случаях приемлемо – и даже желательно – превращать секс в семейный подряд?

Дорогая доктор Татьяна!

Случилось нечто ужасное. Я – клещ-самец вида Acarophenax mahunkai, и я паразитирую на мучных хрущаках. Сегодня утром я, как обычно, занимался сексом с одной из своих сестренок, когда живот моей матери вдруг взорвался. Мои сестренки разбежались, оставив меня в одиночестве внутри маминого тела. Может, это наказание за то, что я прелюбодействовал с сестренками? Что же со мной теперь будет?

Ошеломленный из Арканзаса

Плохие новости: тебе конец. Тебе остается лишь слоняться на своих восьми коротких и толстых ножках в поиске какой-нибудь заблудившейся сестренки, с которой ты сможешь еще раз предаться плотской любви прежде, чем умереть.

Жизнь несправедлива. Мало того, что твои дни сочтены, так ты еще, на самом-то деле, не доставляешь особых неприятностей мучным хрущакам – в отличие от твоих сестренок. Ты – лишь орудие их преступлений. Позволь объяснить. Самки твоего вида высасывают яйца – точнее, яйца мучных хрущаков. Высосав яйцо, самка раздувается в 20 раз, становясь похожей на шарик с маленькой головкой и тонкими ножками, – настоящая карикатура на толстяка, выполненная в форме клеща. Дети самки – обычно их около 50 – растут и совокупляются внутри ее тела, после чего она взрывается. Выйдя на свет, твои сестры отправляются на поиски какой-нибудь половозрелой самки хрущака и тайком прячутся в ее подбрюшье, как это заведено у многих мелких паразитов. Самка, не ведая того, несет на себе этот смертельный груз, когда отправляется откладывать яйца. (Способны ли самки клеща отличить мужскую особь хрущака от женской? Думаю, да, хотя доподлинно это не известно.) Что касается вас, самцов, – вам обычно не удается покинуть материнское тело, так что вы умираете, можно сказать, еще не родившись.

Попадешь ли ты в ад за то, что развлекался с сестренками? Не волнуйся. Существует ад или нет – в любом случае насекомых нельзя считать закоренелыми грешниками. Пролистав справочник «Кто есть кто в дикой природе», ты узнаешь о множестве организмов, которые, как и вы, постоянно практикуют близкородственные скрещивания без вреда для себя. Правда, не всем можно рекомендовать подобную практику: к примеру, у людей потомки от связи брата с сестрой или отца с дочерью обычно появляются на свет с уродствами или тяжелыми заболеваниями. Однако это вовсе не божье наказание за чудовищный грех. Это законы генетики.

Неприятные следствия инцеста возникают из-за рецессивных генов. Что такое рецессивный ген? Элементарно, клещсон! Люди, как и другие виды, размножающиеся с помощью секса, диплоидны. Это означает, что они получают по две копии каждого гена – одну от отца, другую от матери. Если эти две копии отличны друг от друга, способы их взаимодействия для придания человеку индивидуальных черт – таких как цвет глаз, – разнятся, однако, как правило, итог прост: одна из копий подавляет другую. Та копия, которая взяла вверх, называется доминантным геном, та, которая была повержена, – рецессивным геном. Таким образом, влияние рецессивного гена проявляется лишь в том случае, если он достанется вам сразу в двух копиях. Подобное наследство может быть смертельно опасным. Рецессивные гены часто работают плохо, и двойной удар может привести к разрушительным последствиям вроде быстрой смерти или умственной неполноценности.

Когда рецессивных генов мало, они могут оставаться незаметными, поскольку у большинства их носителей лишь одна копия рецессивна. Здесь-то и кроется опасность инцеста. Поскольку члены одной семьи генетически более сходны друг с другом, нежели неродные люди, при сексе с родственником возрастает шанс встречи двух копий вредоносного рецессивного гена. Чем более близкое родство связывает любовников, тем более похож их генетический материал и тем выше риск того, что их потомство столкнется с проблемой рецессивных генов. Вот вам пример. Рецессивный ген, который носит в себе один из ста человек, в семь раз скорее найдет свою пару в браке с кузеном или кузиной, нежели в браке двух любых, не связанных родством людей. Для потомков брата и сестры риск выше еще в 25 раз. Эти цифры вполне показательны для сравнительно распространенных рецессивных генов. Если же рецессивный ген по-настоящему редок – к примеру, встречается у одного человека из 10 000 000, – риск для общего ребенка брата и сестры в 2 500 000 выше, нежели для детей, рожденных от неродных людей.

При высоком уровне инбредной депрессии – то есть существенном снижении уровня жизнеспособности у детенышей, рожденных от близкородственных скрещиваний, по сравнению с потомками от неродственных браков – инцест крайне нежелателен. Причина проста: любой, кто предпочитает секс с чужими развлечениям с родственниками, будет иметь больше потомков, и при этом они будут более жизнеспособны. Если соответствующие предпочтения определяются генетически, ген, задающий тягу к неродственным скрещиваниям, будет распространяться в популяции. Именно это, возможно, объясняет, почему люди и некоторые другие млекопитающие избегают спать с теми, с кем провели детские годы. Хороший пример – дети, выросшие в израильских кибуцах: в горы расцвета кибуцного движения детей воспитывали в общественных детских домах, а не в небольших семьях. Став взрослыми, многие из них признавались – иногда с сожалением, что не испытывают сексуального влечения к своим бывшим товарищам по детским играм. Из 2769 супружеских пар, созданных израильтянами, выросшими в кибуцах, ни одна не сложилась из друзей детства.

С учетом вышесказанного вы, возможно, зададитесь вопросом, как и почему кому-то вообще приходит в голову спать со своими братьями, сестрами, детьми и родителями. На самом деле некоторые факторы способны уменьшить инбредную депрессию или как-то иначе изменить равновесие в пользу инцеста. Любителей родственных связей можно условно разделить на две группы. В одну войдут гермафродиты, практикующие крайнюю форму инцеста – самооплодотворение. (Это не так забавно, как кажется, поскольку секс с самим собой обычно не подразумевается. Как правило, сперма и яйцеклетки перемещаются внутри гермафродита. Однако бывают и исключения: так, земляной червь Dendrobaena rubida действительно совокупляется с самим собой, прижимая собственные мужские причиндалы к женским.) В другую группу входят особи, регулярно пользующие свою ближайшую родню – такие, как вы, мой друг клещ. В компании с вами в нее входят королевское семейство на Гавайях (вполне человеческое), древние египтяне и перуанские инки, многие другие разновидности клещей, некоторые виды остриц и множество насекомых. Что же отличает эту группу?

Поговорим сначала о гермафродитах. Примерно 80 % цветущих растений – гермафродиты, которые либо имеют двуполые цветки, снабженные как мужскими, так и женскими половыми признаками, либо на них распускаются и мужские, и женские цветки. Примерно три четверти из них временами прибегают к самоопылению, однако гораздо меньшее число практикует этот способ как единственный. О том, насколько животные-гермафродиты склонны к самооплодотворению, известно гораздо меньше, однако нетрудно догадаться, что это нечастое явление – ведь большинство подобных видов не способны к этому физически. Если подумать, в этом нет ничего удивительного: у нас нет более близких родственников, нежели мы сами, так что потомство самооплодотворяющихся гермафродитов будет подвержено инбредной депрессии даже с большей вероятностью, нежели отпрыски родных братьев и сестер. Однако любой потомок лучше, чем никакого, так что гермафродиты, будучи не в состоянии найти партнера, вынуждены временами оплодотворять себя самостоятельно, даже при существенном риске инбредной депрессии. Я называю эту стратегию «неотложной самопомощью». К примеру, садовые улитки предпочитают секс на стороне, однако если за год самке не удастся обзавестись партнером, она начинает самооплодотворяться. Таким образом, можно предположить, что у гермафродитов склонность к самооплодотворению зависит от баланса между риском близкородственных скрещиваний и вероятностью найти партнера.

Теперь перейдем к видам, которые не являются гермафродитами. У гавайских аборигенов, древних египтян и инков секс между братом и сестрой считался божественной меткой. Согласно древнеегипетским мифам бог земли Геб женился на своей сестре Нут, богине неба. У инков, также относившихся к инцесту с религиозным восторгом, мифы гласили, что Солнце женато на своей сестре – Луне. У этих народов царские семейства верили в свою божественную природу и копировали поведение предков. На Гавайях в старые времена, если вождь высокого ранга женился на своей сестре, их сын считался священной фигурой, в присутствии которой полагалось падать ниц. (Бедный парень, должно быть, не мог даже днем выйти из дома, чтобы не заставлять простых людей всякий раз отрываться от дел и падать на колени при его появлении.) Если же вождь женился на своей сводной сестре, его наследник не считался такой священной фигурой – в его присутствии можно было даже сидеть.

Мифы мифами, однако полезно задаться вопросами, откуда пошел подобный обычай и почему эти народы не вымерли, если власть постоянно оказывалась в руках калек и безумцев. По последнему вопросу исторические хроники хранят молчание: мы не знаем, до какой степени ощутимой была в этих случаях инбредная депрессия. Тем не менее во всех трех обществах правитель имел и других жен: если близкородственный брак оказывался бесплодным или рожденные в нем отпрыски были неспособны управлять страной, возможно, выбирался другой наследник. Что касается происхождения этого обычая, существует предположение, что близкородственные браки – естественное следствие жесткой социальной стратификации. В обществах со строгим классовым делением женщины из наиболее знатных семей имеют весьма ограниченный выбор женихов. В конце концов, браки между кузенами (в которых инбредная депрессия, будучи менее ощутимой, проявлялась, например, в виде гемофилии или «габсбургской челюсти») были широко распространены среди королевских фамилий Европы отчасти по этой причине. Если женщина не имеет права выходить замуж за стоящих ниже нее на социальной лестнице мужчин, может сложиться ситуация, когда единственной подходящей партией для нее будет собственный брат.

Однако болтовня о божественной сущности не имеет никакого отношения к эволюции близкородственных скрещиваний у насекомых, остриц и клещей. Почему же они с таким удовольствием предаются инцесту? Главная причина в том, что многие виды насекомых и клещей, а также все виды остриц имеют очень мало рецессивных генов, так что риск инбредной депрессии стремится к нулю. Но почему же этим счастливцам достается меньше рецессивных генов, чем большинству из нас? Ответ следует искать в замечательных генетических системах.

Две отдельные генетические системы, каждая из которых независимо развивалась у нескольких видов, особенно эффективны в удалении рецессивных генов. Первая, гаплодиплоидия, встречается наиболее часто. В этой системе женские особи, как у людей, диплоидны, то есть получают две копии каждого гена, по одной от каждого из родителей. А вот самцы – гаплоиды: они рождаются из неоплодотворенных яиц, получая, таким образом, лишь один набор генов – материнский. Другими словами, мальчики рождаются без отцов, а женским особям не нужны помощники, чтобы рожать сыновей. Да-да, мать мальчика может быть девственницей.

Это дает простор для безоглядного распутства. Возьмем для примера пальмового короеда Coccotrypes dactyliperda. Эти создания обитают в своеобразных гротах – небольших отверстиях в могильных камнях (а иногда и в пуговицах – да-да, в обычных пуговицах на одежде). Братья и сестры у этого вида могут совокупляться, едва успев вылупиться на свет, – но это лишь начало. Прибыв в новый дом, самка, не сумевшая совокупиться ни с одним из братьев в родной могильной плите, создает собственный грот и откладывает там небольшую кладку неоплодотворенных яиц. Из них появляются на свет самцы. Тогда мамаша совокупляется с тем, кто появляется на свет первым, после чего съедает и его, и его братьев, а затем вновь откладывает яйца – на этот раз много: из них родятся дочери, а заодно и несколько сыновей, чтобы девочкам было с кем предаваться любви.

Еще хуже поступают осы Scleroderma immigrans. Самка многократно жалит личинок жуков и тем самым совершенно парализует их, после чего высасывает их кровь и откладывает на них яйца, чтобы ее подрастающие детишки тоже могли полакомиться свежей плотью. У этого вида матери совокупляются не только с сыновьями, но затем и с внуками от дочери, которая стала плодом первой кровосмесительной связи. По сравнению с этими осами царь Эдип – просто невинный агнец.

Вторая система менее универсальна и не так распространена, но при этом гораздо удивительнее. Она называется «уничтожение отцовского генома» (paternal genome elimination – PGE) и встречается среди целого ряда клещей и у немногочисленных видов насекомых. В этом случае самцы развиваются в оплодотворенных яйцеклетках, как и у человека. Однако затем – здесь-то и начинаются странности – в самом начале развития эмбриона клеточный механизм активирует уничтожение отцовских генов. В результате самцы имеют фактически один набор генов.

Как видим, в обеих системах наследственности рецессивные гены не имеют возможности накапливаться. Поскольку у самцов всего одна копия каждого гена, вредные рецессивные гены не могут спрятаться за спины нормальных: все недостатки тут же проявляются, делая их носителей жертвами неистового естественного отбора. А стало быть, самцы – носители опасных рецессивных генов умирают. Таким образом, инбредная депрессия среди насекомых с такой схемой наследования маловероятна. Когда ваши предки-праклещи впервые решились обратиться за сексуальным утешением к своим родственницам, рецессивные гены не стояли у них на пути.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – бабочка, одноточечная совка, и не слышу одним ухом. Наши говорят, что это бывает от избытка секса, но проблема в том, что (хнык!) я еще девственница. Что же со мной такое?

Раздраженная из Дарьена

Уверяю, тебе не о чем беспокоиться. Просто в твоем внутреннем ухе сейчас происходит жаркая кровосмесительная оргия. Наверняка ты помнишь стишок, который читала еще в детстве, будучи гусеницей:

Если бабочка глухо

Одним не слышит ухом,

Похоже, она тут

Клещам дала приют.

Пока была в постели

Вселился Dichrocheles

И даже – вот, ворье! –

Не платит за жилье.

Но будем справедливы:

Не так уж все паршиво.

Чтит оккупант и вор

Естественный отбор.

Он где-то прочитал,

Что, ничего не слыша,

Бедняжки залетают

На стол к летучей мыши.

Клещ бережет природу

И, следуя науке,

С семейством благородно

В одном теснится ухе.

На самом деле однажды вечером, когда ты присела на цветок попить нектар, самка клеща, как по лесенке, вскарабкалась по твоему язычку. Забравшись тебе на лицо, она через хитросплетения чешуек и волосков добралась до твоих ушей. Изучив оба, она выбрала одну ушную раковину и залезла в нее. После этого она доползла до тонкой мембраны – барабанной перепонки, отделяющей внешнее ухо от внутреннего, и проколола ее, таким образом навсегда лишив тебя возможности слышать одним ухом.

Обустроившись и подкрепившись, прости, твоей кровью, самка клеща начала откладывать яйца, в общей сложности около 80 штук. Через пару дней личинкам пришла пора появиться на свет, и маленькие клещи начали вылезать из своих маленьких домиков. Первыми появились на свет самцы, затем пришел черед их сестренок. Самцы развивались быстрее самок: они успели обустроить в одной из самых укромных галерей твоего внутреннего уха просторную спальню и перенести туда сестричек, а потом галантно помогли им вылезти из чешуек во время последней линьки, превратившей их во взрослых особей.

Не стоит стесняться того, что у тебя завелись клещи, – в природе такое случается сплошь и рядом. Бродячие муравьи, что заполоняют дождевые леса, убивая все на своем пути, тоже становятся жертвами клещей, живущих на их усиках, а еще одни селятся у них на лапках. У колибри клещи живут в ноздрях, забираясь туда, когда эти птицы пьют воду с цветков. Правда, колибри не теряют из-за них нюха, поскольку паразиты лишь пользуются ими как транспортом, перебираясь с цветка на цветок. Тем не менее и им клещи доставляют неприятности: они крадут нектар и могут выпить до половины содержимого цветка. Даже люди дают приют клещам (по большей части, безобидным) видов Demodex folliculorum, живущим на фолликулах ресниц, и Demodex brevis, облюбовавшим сальные железы. У плодовых мушек клещи живут прямо на глазных яблоках, а у птиц – в остовах перьев.

Однако вернемся к оргии в твоем ухе. Я хотела бы, чтобы ты обратила внимание на один нюанс. На самом деле многим он показался бы раем. Из 80 отложенных самкой яиц вылупятся лишь один-два самца, остальные – самки.

На этом стоит остановиться подробнее, поскольку в целом серьезные отклонения от сексуальной пропорции один к одному редки. У большинства видов рождается примерно равное число мужчин и женщин. Первым, кто объяснил это соотношение, был Рональд Фишер – тот самый, который выдвинул предположение, что самки предпочитают красивых кавалеров, поскольку стремятся иметь сексуально привлекательных сыновей. По сути, его идея воплощает понятие спроса и предложения. Предположим, девочки будут рождаться чаще, чем мальчики. Тогда родители, у которых родятся сыновья, будут иметь больше внуков, чем те, что произведут на свет дочерей: ведь мужчины будут в дефиците, и им будет легче найти себе пару. Гены, обеспечивающие рождение мальчиков, будут распространяться в популяции, из-за чего со временем соотношение полов сравняется. Поскольку в случае, если изначально чаще станут рождаться мальчики, ситуация будет развиваться аналогичным образом, единственный шанс на стабильность – соотношение один к одному, а стало быть, любое отклонение автоматически корректируется со всей возможной быстротой.

Пример подобной коррекции мы можем наблюдать у людей. В ходе войн много мужчин гибнет и женщин в обществе становится больше. Следовательно, мы можем предположить, что соотношение полов новорожденных после войн должно меняться. И действительно, непосредственно после каждой из мировых войн женщины рожали гораздо больше мальчиков, нежели перед началом военных действий. (Должна заметить, что нам неизвестно, как работает этот механизм, и данный факт может быть совпадением, а не демонстрацией принципа Фишера в действии. Тем не менее это наводит на мысль.)

Таким образом, отклонение от соотношения один к одному показывает, что происходит нечто необычное. Это «нечто» вполне может оказаться гибельным: так, многие паразиты влияют на соотношение полов у вида-носителя, дабы получить возможность распространить свое присутствие еще шире. Так, обитающие в организме у обыкновенных мокриц микробы передаются лишь через яйца, по ходу процесса превращая мужские зародыши в женские. А у лесных леммингов – мелких грызунов с меховыми хвостами, живущих в лесах и болотах Северной Европы, Сибири и Монголии, – имеется независимая хромосома, которая изменяет соотношение полов в популяции в пользу девочек, в результате чего до 70 % лесных леммингов принадлежат к женскому полу.

Можно сказать, что сильный перекос в соотношении полов – один из признаков кровосмесительства между близкими родственниками. У клещей Syringophiloidus minor, обитающих в крыльях воробьев, каждая самка откладывает двенадцать яиц, однако лишь из одного вылупляется самец. Точно так же Acarophenax mahunkai, наш ошеломленный корреспондент из Арканзаса, скорее всего, был единственным мужчиной среди пятидесяти своих сестренок. Короче говоря, у видов, без стеснения предающихся кровосмесительству, мужчины воспроизводятся весьма экономно.

Почему так происходит? Первым это открыл Билл Гамильтон, один из наиболее оригинальных и выдающихся эволюционных биологов ХХ века. Он предположил, что у видов, практикующих близкородственное скрещивание, самка часто селится в новом доме – будь то кофейное зерно или могильная плита, твое ухо или фолликул моей ресницы, – который, скорее всего, больше никому не придет в голову занять. В этих обстоятельствах требование равного соотношения полов не срабатывает. В изоляции репродуктивный успех самки зависит от числа произведенных на свет дочерей. Если ее сыну захочется соблазнять дочерей других самок, у нее от этого не увеличится число внуков: ведь соблазнять-то будет некого! Таким образом, матриарху семейства достаточно произвести на свет ровно столько сыновей, сколько необходимо для оплодотворения ее собственных дочек: избыточное число самцов будет бессмысленной тратой времени и сил.

В целом широкая распространенность инцеста дает возможность экономить на том, что касается мужских функций. Для гермафродитов это означает минимальное развитие мужской системы. К примеру, у моллюсков-гермафродитов Utterbackia imbecillis – паразитов, живущих в жабрах пресноводных рыб, – объем органов, ответственных за выработку спермы, увеличивается относительно остальных пропорций тела по мере распространения инцеста (то есть, в данном случае, самооплодотворения). Самоопыляющиеся растения обходятся без ярких цветов: им нет нужды выставлять себя напоказ, чтобы привлечь опылителей. Точно так же самки-кровосмесительницы ничего не выиграют, рожая крупных и сексапильных сыновей: задача самца – всего лишь прожить достаточно долго, чтобы оплодотворить своих сестер. Значит, сыновья кровосмесительниц должны быть парнями небольшого размера, рано созревающими и с небольшой продолжительностью жизни. Зачастую за время своего краткого пребывания на этой земле они ни разу не успевают поесть, а кое-кто из них и вовсе не имеет рта. Вскоре после окончания сексуальной оргии они умирают, так и не покинув родного гнезда – будь то зерно, перо или ухо. Боюсь, мой милый мотылек, что, когда твои жилички высаживаются на очередной цветок в ожидании следующего носителя, гниющие тела их братьев остаются колонией призраков в дебрях твоего раненого уха.

Тем не менее кое за что вам следует их благодарить. Первый клещ обычно оставляет следы своего присутствия, поскольку, если следующий решит влезть в твое ухо и создать в нем семью, он попадет в уже занятое помещение. Таким образом, если твое глухое ухо кишит оккупантами, клещи того же вида совершенно точно не тронут ваше неповрежденное ухо – в полном соответствии со старым стишком. Они предпочтут покинуть территорию и подождать следующего шанса, но ни за что не лишат тебя последнего органа слуха, что сделает тебя невосприимчивой к ультразвуку, издаваемому летучими мышами. В этом есть смысл: ведь, если ты погибнешь, умрут и они. Однако существование этого механизма позволяет предположить, что заселение в одно жилище сразу нескольких семей не является совсем уж небывалым делом. А значит, инцест – не единственный их выбор.

Если в твоем ухе появятся дамы из другой семьи, сыновья первого семейства получат шанс совокупиться с кем-то помимо сестер, и, таким образом, способность самки произвести на свет больше потомков мужского пола становится преимуществом. Поэтому, чем больше самок будет жить в одном и том же месте, тем больше сыновей у них родится, и тем более сбалансированным будет соотношение полов. Возьмем для примера Nasonia vitripennis, небольших ос, откладывающих яйца в личинках мясных мух. Обнаружив куколку, самка пробуравливает отверстие в коконе и впрыскивает туда яд, который убивает растущее насекомое и сохраняет его мясо. Затем она откладывает яйца, из которых самцов появится примерно 10 %, и улетает в поисках новой куколки. Однако, попадая на уже занятую куколку, она регулирует половое соотношение будущих детишек в пользу сыновей.

Как она ухитряется делать это? Дело в том, что Nasonia vitripennis – один из тех видов, у которых самцы рождаются из неоплодотворенных яиц. Эта система действительно позволяет контролировать половой состав потомства: любая мать может сама решить, сколько у нее родится сыновей, а сколько дочерей, оплодотворяя необходимое количество яиц. Однако у клещей в твоем ухе другая система наследственности, которая не только допускает, но и стимулирует инцест: у этого вида самцы рождаются из оплодотворенных яиц, но отцовские гены стираются у зародыша в самом начале развития. На первый взгляд кажется почти невероятным, чтобы самки этого вида могли регулировать число потомков в соответствии с обстоятельствами. Однако, как ни удивительно, они, похоже, справляются с этой задачей. Эксперименты с Typhlodromus occidentalis, клещами с такой же системой уничтожения отцовского генома, показали: если рядом есть другие самки этого вида, самка клеща производит на свет больше мальчиков. Происходит ли нечто подобное в твоем ухе? Никто не знает, но я бы предположила, что да.

* * *

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Я скромная и честная рыба из мангров – вы называете нас Rivulus marmoratus, мраморный ривулус. Я всегда сам оплодотворял свои яйца. Однако сегодня я вернулся домой, в нору, которую мы делим с дружелюбным большим земляным крабом, и обнаружил, что к нам вселился незнакомец. Он утверждает, что он тоже мраморный ривулус, и при этом настоящий самец, не то что я. Он предложил мне попробовать с ним все эти грязные ужасные штуки. Звучит заманчиво. Но скажите, не вредно ли это?

Готовый на все из Флориды

В большинстве случаев я бы сказала – ладно, валяй! Но в твоем случае следует хорошенько все взвесить. Вы, мангровые рыбы, отличаетесь некоторыми весьма эксцентричными причудами, одна из которых – время от времени вылезать из воды на берег. По земле вы перемещаетесь, извиваясь, подпрыгивая и переворачиваясь в воздухе, и именно таким образом иногда попадаете в норы больших земляных крабов, вход в которые обычно расположен на суше. Что еще более удивительно, вы можете больше двух месяцев прожить без воды: настоящий рекорд для рыбы!

С точки зрения генетики вы тоже уникальны: ведь вы – единственные позвоночные, способные к самооплодотворению. Мраморные ривулусы-гермафродиты не в состоянии оплодотворять друг друга, они могут скрещиваться только с самцами. Когда самцов мало, как, к примеру, во Флориде, популяция состоит из гермафродитов, которые на протяжении многих поколений занимаются самооплодотворением.

Теперь, помня об этом, давай рассудим, чем ты рискуешь, вступая в связь с мужчиной. Ты слышал про инбредную депрессию? Кроме нее, по горькой иронии судьбы, существует и аутбредная депрессия. Дело в том, что в результате союза между дальними родственниками на свет может появиться потомство, плохо приспособленное к выживанию и репродукции, – гораздо хуже, нежели отпрыски близкородственных связей.

В принципе, аутбредная депрессия возникает по двум причинам. Во-первых, родительские гены могут плохо сочетаться друг с другом. Наиболее очевидный, частый и наименее интересный пример – попытка скрещивания двух разных видов. Подобные попытки спаривания обычно бесплодны: в конце концов, согласно определению виды – это группы, между которыми скрещивание невозможно. Однако если два вида разделились не так давно, межвидовое кровосмешение все-таки может привести к появлению потомства. Известный результат скрещивания кобылы и осла – мул, на котором, впрочем, сказалась аутбредная депрессия: ведь мул стерилен.

Менее яркие проявления аутбредной депрессии могут указывать на то, что популяция готовится разделиться на два разных вида. К примеру, у горбуши жизнь четко делится на двухгодичные циклы. При этом в одной реке могут проживать две популяции горбуши с различными циклами: одна – по четным годам, другая – по нечетным. При обычных обстоятельствах эти группы никогда не пересекаются. Но когда они все же встречаются – в виде икринок и сперматозоидов в лабораторных пробирках, – их потомки оказываются вполне жизнеспособными, однако не настолько приспособленными к выживанию, как рожденные внутри каждой группы.

Вторая возможная причина аутбредной депрессии – внешнее воздействие. Предположим, представители некоторого вида в результате эволюции обзавелись перьями, наилучшим образом приспособленными к определенным местным условиям. В этом случае спаривание с партнером из других мест может разрушить выгодную комбинацию генов. Для примера возьмем мыльных клопов. Эти надоедливые насекомые питаются семенами мыльного дерева; чтобы добраться до них, клопы протыкают плод своими выдающимися вперед ротовыми придатками, идеально подходящими для этого по размеру. Однако не так давно «мыльные клопы» перешли на плоды дождевого дерева, или по-другому кельрейтерии. У этого дерева семена упрятаны гораздо глубже, так что для идеальной совместимости с новой пищей клопам понадобились бы более удлиненные ротовые придатки. В результате клопы эволюционировали, разделившись на два вида: экземпляры с более внушительным ротовым аппаратом перешли на дождевое дерево, а те, что были наделены более короткими хоботками, остались на мыльных деревьях. При этом скрещивание между представителями этих двух популяций может изменить размер ротовых придатков таким образом, что родившееся в результате потомство вообще не сможет найти себе пропитание.

Однако до того, как ты сделаешь вывод, что будешь проклят в любом случае – совокупляясь ли с близкими родственниками, вступая ли в связь с дальней родней, – должна заметить, что задокументированных случаев аутбредной депрессии при скрещивании представителей двух разных видов куда меньше, чем официально подтвержденных случаев инбредной депрессии. Действительно, аутбредная депрессия куда менее изучена. Однако это не единственное их различие. Инбредная депрессия запускает механизм эволюции, предохраняющий вид от кровосмесительства, а вот о существовании механизмов, позволяющих избежать аутбредной депрессии, пока ничего не известно. По-видимому, до известной степени аутбредная депрессия – не причина, а следствие определенных схем скрещивания, причем вполне банальное. Приведу пример. Аутбредная депрессия, как правило, отмечается в случаях скрещивания между представителями популяций, которые в обычных условиях не пересекаются. Взять ту же горбушу: рыбы из популяций, различающихся своими циклами, не совокупляются друг с другом, поскольку никогда не встречаются. У некоторых растений аутбредная депрессия может произойти из-за опылителей. Как правило, пчелы пролетают между цветами строго определенные расстояния, как следствие – виды, полученные в результате скрещивания цветов, находящихся друг от друга на расстоянии более одного перелета пчелы, часто демонстрируют признаки аутбредной депрессии. Так что, сдается мне, большинству из нас нечего беспокоиться об аутбредной депрессии.

Однако ривулусы не относятся к большинству. Аутбредная депрессия может стать мощной угрозой для организмов, которые, как и ты, долгое время занимались самооплодотворением. Так что для начала следует задуматься, не станут ли твои потомки жертвами аутбредной депрессии, если ты отринешь традиции и начнешь совокупляться с самцом. Я не могу дать тебе точного ответа, и тем не менее все, что мы знаем на сегодняшний день, заставляет предположить, что ты, если хочешь, можешь хоть сейчас начать развлекаться со своим новым дружком. И вот почему.

Мраморный ривулус обитает в мангровых болотах в тропиках по атлантическому побережью Центральной Америки. Самцы у этого вида встречаются до крайности редко: в большинстве популяций они появляются случайным образом. При этом в Гондурасе они составляют лишь 2 % популяции, а в Белизе почему-то довольно часты (25 % популяции). И там и там гермафродиты не могут устоять перед соблазном совокупиться с самцом. И хотя способность к размножению получившегося в результате потомства никто не измерял, однако ярко выраженных дефектов у него нет. Потомки от связи гермафродитов и самцов имеют те же размеры и форму, что и их сородичи, у них нет ярко выраженных уродств или деформаций. Так что, если ты устал спать лишь с самим собой – скажи сексу «да»!

* * *

Подведем итоги. Инцест – вовсе не прерогатива королей, фараонов и вождей. Зачастую он более приличествует скромным обитателям ресничных фолликул его величества, нежели самому королю. Однако, голубая у вас кровь или красная, я бы не советовала вам забавляться с родней, если в вашем организме есть опасные рецессивные гены. Увы, на сегодняшний день наука не в состоянии заранее обнаружить их присутствие. Поэтому я рекомендую вам придерживаться некоторых правил.

Руководство по кровосмешению для плебеев

1. Если вы питаете сильное отвращение к сексу с родственниками или если вы гермафродит, а самооплодотворение для вас затруднительно, возможно, это знак, что инцест – не для вас. Однако гермафродитам, пусть даже носителям рецессивных генов, всегда следует быть готовыми по возможности помочь самим себе с оплодотворением – в случае крайней необходимости.

2. Если вы не гермафродит, инцест уместен, когда вы – представитель вида, где самцы несут в себе лишь один набор генов. Если вы не принадлежите к подобному виду, избегайте секса с ближайшей родней! В крайнем случае можете слиться в поцелуе с кузиной – но держитесь подальше от братьев, сестер, родителей, бабушек и дедушек.

3. Если вы все-таки решили попробовать себя на поприще кровосмесительства, постарайтесь не тратить слишком много сил, производя на свет потомков мужского пола. Не имеет смысла рожать множество крупных и сильных сыновей, когда им предстоит умереть, успев лишь удовлетворить собственную маму и сестричек. Помните: лучшие маменькины сынки получаются из мелких, худосочных экземпляров.

12. Тестикулы Евы

Почему мир разделился на мужчин и женщин? Что было раньше? Почему у большинства видов имеется лишь два пола? Когда имеет смысл быть одновременно и мужчиной, и женщиной? В каких случаях следует менять пол? Что делает мальчика мальчиком, а девочку девочкой? Вот вам некоторые гендерные исследования – совсем не те, к которым вы привыкли.

Дорогая Доктор Татьяна!

Я – слизевик Physarum polycephalum, и я совершенно не представляю, как мне обзавестись семьей и детишками. Я могу только растекаться, поэтому мне сложно искать партнера. По крайней мере до сих пор я не встретил ни одного. Хуже того: у всех остальных видов только два пола, а у нас – целых тринадцать, и, насколько я слышал, чтобы размножаться, нужно собрать их все в одну компанию. Не представляю, как это сделать. Боюсь, мне придется закончить свои дни ужасной одинокой старой плесенью. Скажите, зачем нам так много полов?

В поисках чертовой дюжины из румынских лесов

Тринадцать полов? Бедняжка, тебя обманули: у вашего вида их больше 500! Но не стоит отчаиваться: собирать представителей каждого из них не придется. Мне кажется, тебе просто необходим небольшой урок, посвященный жизни слизевиков.

Начнем с начала: что такое слизевик? Большинство людей, наступив на тебя на каком-нибудь гниющем бревне, примут тебя за сгнивший желтый гриб. Однако это очень далеко от истины. Слизевик – это отдельный мир, имеющий лишь косвенное отношение к животным, овощам или грибам. Существует два типа слизевиков: ты принадлежишь к тому, который известен как настоящий слизевик. Взрослая особь этого вида – это одна огромная клетка, легко заметная невооруженному глазу. Однако если обычная клетка состоит из ядра и окружающей его лужицы цитоплазмы, слизевик – это огромная масса цитоплазмы с плавающими в ней миллионами ядер. Этот организм расползается во все стороны, жадно пожирая микробов, встретившихся на пути. Он не вступает в сексуальные отношения – а значит, ему не нужен партнер. Когда приходит время размножаться, он вырастает в плодовое тело на ножке, похожее на тонкий блестящий леденец. Плодовое тело выбрасывает в воздух споры, как цветок – пыльцу, и эти споры превращаются в половые клетки.

Что такое половые клетки? Тут нет никакой тайны. Половые клетки несут один комплект твоих генов. У этих клеток три основные задачи: найти подходящую половую клетку того же вида, распознать ее и слиться с ней воедино. Какая же клетка будет для нее подходящей? Клетка другого пола.

Теперь ты понимаешь, что пол у вас определяет лишь то, у кого с кем может быть потомство. Или, если быть более точной, чьи половые клетки окажутся совместимыми друг с другом. А вот у животных существует два вида половых клеток – крупные (яйцеклетки) и мелкие (сперматозоиды). Самки и самцы производят лишь по одному типу, гермафродиты способны создавать оба. Разумеется, два сперматозоида неспособны, соединившись, образовать один эмбрион, равно как и две яйцеклетки. Единственный возможный вариант – один сперматозоид, одна яйцеклетка.

Однако у слизевиков картина совершенно иная. Подобно обычным морским и зеленым водорослям, диатомеям – крошечным водорослям, способным создавать прекрасные симметричные скорлупки, – а также другим, самым удивительным созданиям природы, слизевик производит половые клетки одного-единственного размера. Это называется изогамией. Когда размер не имеет значения, пол определяется другими параметрами половых клеток. В принципе, такой параметр может быть любым: к примеру, пол может определяться присутствием или отсутствием определенного химического вещества на поверхности клетки. Увы, в вашем случае все не так однозначно.

Пол у слизевиков определяется тремя генами, известными как matА, matВ и matС. Каждый из них имеет несколько разновидностей: так, у каждого из генов matA и matВ их насчитывается по тринадцать (наверное, отсюда берет начало твое в корне неверное предположение о тринадцати полах), а у matС – три. При этом не забывай: как взрослый слизевик ты имеешь по две копии каждого гена. Предположим, у тебя есть 1-й и 3-й варианты matА, 2-й и 4-й варианты matВ и 1-й и 3-й варианты matС. Когда ты превратишься в блестящий леденец и начнешь вырабатывать половые клетки, каждая из них получит определенный комплект генов – по одному из групп matA, matB и matС. При этом каждая клетка может получить любую комбинацию имеющихся у тебя вариантов: в одной окажутся гены matA1, matB2 и matC1, в другой – matA3, matB2 и matC1 – словом, ты меня понял. Таким образом, ты как индивидуальный представитель слизевиков способен производить половые клетки восьми разновидностей, то есть содержащие любую возможную комбинацию твоих А, В и С. Если захочешь произвести впечатление, можешь называть себя восьмиполым существом. Разумеется, у других представителей твоего вида, живущих в ваших лесах, могут оказаться другие комбинации различных вариантов генов. Подсчитав число возможных комбинаций тринадцати вариантов matA, тринадцати вариантов matB и трех вариантов matC, ты получишь число, превышающее пять сотен. (Поскольку, вполне возможно, существуют и другие, еще не открытые варианты ваших генов, общее число полов у вашего вида может оказаться еще больше.)

Когда ты выпустишь свои половые клетки в большой мир, их задачей станет найти подходящего партнера и слиться с ним. (Кстати, половые клетки слизевиков обладают независимостью, они могут даже самостоятельно питаться – представьте себе сперматозоид, остановившийся, чтобы перекусить!) Подходящим при этом окажется партнер, у которого вариации всех трех генов окажутся отличными от твоих. Клетка, содержащая гены matA1, matB2 и matC1, может слиться с клеткой с набором matA12, matB13 и matC3, а вот та, что содержит matA13, matB2 и matC3, для нее не подойдет. Запутанно, правда?

И все равно, ваша система размножения не такая уж странная. Даже наоборот. Теоретики утверждают, что изогамным организмам следует иметь множество полов, а странным можно считать как раз наличие только двух. Сейчас объясню, в чем тут дело. Представь себе мир глазами половой клетки. Вообрази популяцию без полового разделения, где каждая половая клетка способна слиться с любой другой. В такой популяции найти партнера проще простого. Однако есть и проблема. При отсутствии полов невозможно предотвратить близкородственные скрещивания, в этом случае легко могут соединиться клетки, произошедшие от одного и того же родителя.

Теперь представь себе популяцию, состоящую из множества полов. Чем их число больше, тем легче найти подходящего партнера для размножения и в то же время проще избежать инцеста: родственные половые клетки получают минимальные шансы слиться воедино. (В случае со слизевиками для каждой из клеток подойдет лишь одна восьмая из ее товарок.) Другими словами, большое число полов упрощает поиск партнера, в то же время помогая избежать инбридинга.

Как же перейти от отсутствия полов к сотням? Первый шаг – переход от нуля к двум – действительно может быть сложным, и объяснения этого процесса весьма противоречивы. (Но, поскольку мы знаем, что подобное происходило неоднократно, переход на самом деле не должен быть таким уж сложным.) А после того как барьер преодолен, обзавестись более чем двумя полами не просто, а очень просто. Подумайте: если некий индивидуум начнет вырабатывать половые клетки третьего пола, они будут подходящими для обоих «традиционных» полов (хотя и не подойдут для собственного). Поначалу новый пол имеет преимущество, поскольку его представители могут спариваться с бóльшим числом партнеров, чем другие. Гены нового пола начнут распространяться, пока в популяции не установится равенство, при котором все три пола будут представлены в равной пропорции. Если вдруг объявятся представители четвертого пола, процесс повторится. Поскольку поначалу представители нового пола всегда имеют преимущество, число полов будет постепенно расти.

И тем не менее, как ты правильно заметил, у большинства изогамных организмов только два пола – чудовищно неудобно с точки зрения поиска партнера. Однако сформулируем это иначе: появление большого числа полов в результате эволюции не так сложно и обеспечивает заметные преимущества; тем не менее большинство изогамных организмов почему-то обходится лишь двумя (хотя и не мужским и женским). Это заставляет предположить, что здесь действуют какие-то другие силы, строго ограничивающие число полов у изогамных видов. Что же это за силы? И почему они не повлияли на слизевиков?

Никто не знает доподлинно, каков ограничивающий фактор. Наиболее вероятно, что это связано с необходимостью контролировать случайные генетические элементы в цитоплазме. Дело в том, что, помимо обычных генов, находящихся в ядрах клеток, большинство организмов обладают и другими генетическими элементами – к примеру, митохондриями или хлоропластами. (Хлоропласты имеются в клетках растений и зеленых водорослей и занимаются переработкой солнечной энергии. Митохондрии обнаруживаются практически во всех клетках, за исключением бактерий, и отвечают за метаболизм углеродных соединений.) Эти элементы содержатся в клеточной цитоплазме, иногда в огромных количествах. Их считают остатками бактерий, бывших когда-то самостоятельными организмами. Когда-то, в далекой древности, эти бактерии поселились в примитивных клетках, предоставляя им энергию за возможность пользоваться убежищем. Со временем они потеряли способность к самостоятельному существованию. У них сохранилось лишь несколько генов – так называемый остаточный геном. Однако, как вы понимаете, остатки тоже могут вызвать проблемы.

Неприятности, скорее всего, возникнут, если митохондрии и хлоропласты будут наследоваться от обоих родителей. Такие митохондрии (или другие подобные образования) могут конкурировать друг с другом каким-нибудь вредным для организма способом. К примеру, митохондрии от одного из родителей могут попытаться изгнать своих конкурентов из половых клеток, а в результате и те и другие окажутся менее эффективными в своем главном деле – метаболизме. Самый простой способ избежать этого – обеспечить такой порядок вещей, при котором митохондрии (и хлоропласты, у кого они есть) наследуются только от одного из родителей.

Почему число полов при этом должно быть ограничено двумя? Суть в том, что, поскольку контроль над наследованием этих элементов чрезвычайно важен, самый простой способ их контролировать – сделать так, чтобы один из полов всегда передавал их потомкам, а другой никогда не делал этого. У целого ряда изогамных организмов есть механизм, отвечающий за то, чтобы эти элементы всегда передавались лишь от одного из родителей. К примеру, зеленые водоросли Chlamydomonas reinhardtii имеют половые клетки двух типов – «плюс» и «минус». Клетки типа «плюс» передают потомству хлоропласты, клетки типа «минус» – митохондрии.

Есть еще одно косвенное доказательство того, что число полов ограничивается именно необходимостью контроля хлоропластов и митохондрий. Существует две группы организмов – грибы и одноклеточные инфузории, – которые размножаются не с помощью половых клеток, а путем обмена половинками клеточных ядер. (Эта система обладает удивительной способностью делать вас генетически идентичным с абсолютно посторонним существом – вас двое, и вы одинаковы, как однояйцовые близнецы.) Важно, что при подобном способе не происходит слияния цитоплазмы и этим видам не приходится регулировать наследование митохондрий. Не удивительно, что число полов у этих видов стремится практически к бесконечности: так, у Schizophillum commune, розоватого бахромчатого гриба, растущего на стволах деревьев, насчитывается не менее 20 тысяч полов.

Итак, теперь ты понимаешь: исключительность слизевика вовсе не в избытке полов, а в том, что, имея большое их число, вы все-таки получаете цитоплазму от обоих родителей. Как у вас это получается? Быть может, ваши митохондрии лучше воспитаны, чем у других видов? Нет. Разгадка в том, что они все-таки наследуются лишь от одного из родителей. Ген matА контролирует передачу митохондрий от родителей. Существует целая иерархия вариантов: так, при слиянии клеток с вариантами генов matA12 и matA2 будут уничтожены митохондрии, полученные с matA12, а при слиянии matA12 и matA1 пойдут под нож митохондрии последнего. Я понимаю, почему столь сложная система встречается так редко: попробуй заставить ее заработать! И поэтому я аплодирую слизевику, у которого это все-таки получилось.

* * *

Доктор Татьяна, здравствуйте!

Я, кажется, единственный представитель мужского пола во всем своем виде зеленых пресноводных водорослей Chlamydomonas moewusii. Я вырабатываю маленькие, аккуратные половые клетки, а у всех остальных они огромные и бесформенные. Однако быть единственным мужчиной тоже не сахар. Большие и неуклюжие половые клетки, похоже, могут сливаться друг с другом, так что я тут не особенно кому-то нужен; более того, мне кажется, что мои половые клетки подвергаются дискриминации. Но это нечестно! Что же происходит?

Сутяга из Таллахасси

Думаю, ты – мужчина, чье время еще не пришло. Вместо того чтобы стать отцом великого племени зеленых морских водорослей, ты можешь умереть, так и не оставив потомства. Почему? Дело в том, что твой вид изогамен, а ты – просто мутант, производящий половые клетки меньшего размера, чем у остальных. Когда твоя клетка соединится с другой, традиционной для вашего вида, получившаяся клетка, называемая зиготой, будет меньше обычного. Это почти наверняка уменьшит ее шансы на выживание.

Тебе просто не повезло. Виды, включающие мужской и женский пол, вновь и вновь эволюционировали из изогамных видов. И хотя изогамия уже давно вышла из моды среди растений и животных, их дальние предки все еще остаются изогамными. В чем же кроется секрет перехода двуполого изогамного вида к делению на мужчин и женщин? Признаюсь, на эту тему существует много догадок, однако определенного ответа до сих пор нет.

Главная проблема в понимании эволюции мужского и женского пола – обнаружить силы, которые благоприятствуют индивидам, производящим либо большие, либо маленькие половые клетки, а не среднего размера. На первый взгляд, нетрудно понять, что выигрывает организм с мелкими половыми клетками: их можно производить в больших количествах, а тот, кто вырабатывает больше половых клеток, чем соперники, имеет больше шансов слить свои клетки с другими. Трудность, однако, в том, что, как ты уже почувствовал на собственной шкуре, производство большого числа мелких половых клеток не имеет смысла, если малый размер этих клеток снижает шансы зиготы на выживание. В самом деле, если мы вполне логично предположим, что для лучшей выживаемости зигота должна быть по крайней мере не меньше той, которая образовалась после слияния двух изогамных клеток, мы поймем: вид может разделиться на мужчин и женщин только в том случае, если наряду с производителями более мелких клеток появляются и производители более крупных.

Однако что может заставить организм производить половые клетки в меньшем количестве, но большего размера? Об этом догадаться куда сложнее. Наиболее правдоподобное объяснение гласит, что в бескрайних просторах океана, где, должно быть, плавали первые мужчины и женщины, крупную клетку легче обнаружить: отчасти потому, что на нее проще наткнуться случайным образом, отчасти потому, что она будет более мощно испускать природные аттрактанты – то есть с помощью собственной химии кричать: «Я здесь! Я здесь!»

Если ты читал мою переписку со слизевиком, тебе, возможно, интересно, связано ли эволюционное развитие больших и маленьких половых клеток с контролем над наследованием митохондрий и хлоропластов. Эта мысль напрашивается сама собой, тем более что яйцеклетка содержит большое количество цитоплазмы, а сперматозоид – нет. Таким образом, возможно, она передает агрессивные генетические элементы, а он – мужское начало.

Однако, возможно, эта догадка неверна. Действительно, у большинства видов, состоящих из особей мужского и женского пола, эти элементы наследуются лишь от одного из родителей. С другой стороны, этот родитель – вовсе не обязательно мать. На самом деле не существует никаких свидетельств того, что контроль наследования митохондрий и хлоропластов имеет хоть какое-то отношение к эволюции сперматозоидов и яйцеклеток. Так что, дорогой, боюсь, митохондрии – не главная твоя проблема. Если хочешь, найди себе адвоката, специализирующегося на случаях половой дискриминации. Но не рассчитывай выиграть этот процесс.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Мы – морские зайцы вида Aplysia californica. Мы устраиваем потрясающие оргии: поскольку каждый из нас – и самец, и самка в одном лице, в сексе мы можем одновременно играть обе роли. Ага, именно так: каждый из нас – самец для особи, которая впереди, и самка для той, что сзади. Иногда такие оргии длятся несколько дней подряд! Это классно, гораздо лучше, чем быть либо мужчиной, либо женщиной. Вот нам и стало интересно: почему все остальные не идут по нашим стопам? Почему все виды не стали гермафродитами?

Любители группового секса из Санта-Каталины

Оргия в океанской пучине! Так и вижу эту картину: цепочка радостно совокупляющихся прекрасных созданий, похожих на улиток, потерявших панцири, и скрывающих эту потерю под складками мантии изысканных расцветок. Вы, морские зайцы, так увлечены своими оргиями, что ничего не знаете о жизни других гермафродитов. Отнюдь не все гермафродиты устраивают оргии, некоторые предпочитают эротические шалости в совершенно ином стиле. Позвольте пояснить на примерах.

Картина первая: черный гипоплектрус, маленькая плотоядная рыбка, живущая в тропиках. За час или два до рассвета все рыбы, жаждущие плотской любви, кружат вокруг кораллового рифа в поисках партнера. Во время любовных утех партнеры поочередно выполняют обязанности самца и самки, меняясь ролями после каждого подхода.

Картина вторая: Diplozoon gracile, трематода-паразит, живущий в жабрах рыб. Парочки изображают трематодную версию сиамских близнецов: они постоянно пребывают в процессе совокупления, их гениталии никогда не расцепляются. Надеюсь, они будут любить друг друга вечно.

Картина третья: европейский гигантский садовый слизень Limax maximus. Готовясь к интимному свиданию, два слизня около часа рядышком сидят на ветке дерева, выделяя слизь, – странное извращение! Затем любовники сплетают тела и ныряют с дерева головами вниз. Однако вместо того, чтобы плюхнуться на землю, они зависают в воздухе. Их удерживает нить, сделанная из слизи. Вися на ней вверх ногами, они разворачивают свои бледные лентовидные пенисы, расположенные сбоку головы. Пенисы также свободно висят, сплетаясь, примерно тремя сантиметрами ниже парочки, лишь прижатые друг к другу кончиками для обмена спермой. Ни один из партнеров при этом не входит в другого. Этот любовный акт может длиться несколько часов. У близких родственников этого вида, слизней Limax redii, пенис также расположен на голове, и они также совокупляются, свободно вися в воздухе. Однако их пенисы достигают 85 сантиметров в длину – как три бутылки шампанского, поставленные одна на другую! Поневоле закружится голова!

Тем не менее вы задали любопытный вопрос: почему мы все не гермафродиты? Или сформулируем иначе: когда выгоднее быть гермафродитом, нежели мальчиком или девочкой? Увы, ответ не имеет никакого отношения к оргиям.

В общих чертах эволюционные изменения приводят к появлению гермафродитов, когда ожидаемое вознаграждение в натуральной валюте – количестве потомков – у гермафродитов окажется выше, чем у представителей одного определенного пола. В каких случаях это происходит? Как правило, когда плотность населения в популяции низкая и индивидууму трудно встретить пару. Гермафродит может прибегнуть к самооплодотворению, а если не может (или не хочет), он способен совокупиться с первой же встречной особью своего вида. Еще один вариант: гермафродитом быть выгоднее, если дополнительные трудности обладания двумя вариантами пола несущественны. Растения, опыляемые пчелами или представителями других видов, независимо от пола должны создавать красивые, яркие цветы, так что дополнительная плата за принадлежность к обоим полам для них невысока. К тому же, если опылителей привлекает в основном пыльца, женские цветы, не производящие ее, рискуют так и не дождаться гостей. С другой стороны, растения, опыляемые ветром, зависят не от того, сколько опылителей они могут привлечь, а от количества рассеянной пыльцы и выросших плодов. В этом случае для них удобнее специализироваться: одни производят пыльцу, другие – плоды.

Насколько эта теория соответствует фактам? Действительно, цветущие растения, опыляемые ветром, как правило, принадлежат к одному из двух полов, в то время как те, что пользуются помощью опылителей, чаще бывают гермафродитами. Однако на этом все заканчивается: выявить здесь тенденции крайне сложно. Гермафродиты еще более разнообразны, нежели практикуемые ими формы секса. Они встречаются среди большинства групп животных, от плоских червей до рыб, причем для многих из них гермафродитизм – норма. В некоторых группах, однако, гермафродиты редки или отсутствуют. К примеру, среди тысяч и тысяч известных видов насекомых гермафродиты – лишь один или два. А среди млекопитающих, птиц, рептилий и амфибий гермафродиты не встречаются вовсе. Еще более удивительно то, что, анализируя места обитания животных-гермафродитов, невозможно выявить никаких связей с экологией (таких как низкая плотность населенности территории), однозначно обусловленных гермафродитизмом. К примеру, большинство рыб делятся на мужские и женские особи. При этом в тех случаях, когда в результате эволюционных изменений возникает гермафродитизм, он проявляется у видов, живущих в совершенно разных условиях. Вспомним нашего друга Rivulus marmoratus, живущего в мангровых болотах. Но и упомянутый выше черный гипоплектрус – тропическая рыба, живущая у коралловых рифов, – тоже гермафродит. Многие глубоководные обитатели – гермафродиты. С другой стороны, практически все виды гребневиков – гермафродиты, за исключением нескольких, обитающих на больших глубинах. Или сравните двустворчатых моллюсков – тех, у которых две раскрывающиеся створки раковины, как у мидий – с усоногими раками. Среди двустворчатых моллюсков паразитические виды обычно гермафродиты, а респектабельные самостоятельные виды практикуют разнополость. Среди усоногих раков все наоборот: самостоятельные виды обычно гермафродиты, а паразиты разделены по признаку пола. Как это все понять?

Существует три причины подобной запутанности ситуации. Во-первых, эволюционные изменения, приводящие к появлению гермафродитизма у прежде двуполого вида – равно как и обратный процесс – не могут быть простыми. В точности нам об этом ничего не известно. Однако наверняка для превращения из представителя определенного пола в гермафродита организм должен развить у себя дополнительную репродуктивную систему. Это может быть непростым делом, требующим целого ряда маловероятных генетических совпадений. Подобные преобразования у некоторых групп проходят легче, чем у остальных. Однако даже если с генетической точки зрения это просто, тут есть и другие соображения. К примеру, гермафродитам свойственно поведение, которое не способны освоить обладатели разных полов. У гермафродитов – таких как черные гипоплектрусы, – для которых половой акт заключается во взаимном обмене яйцеклетками и спермой, индивидуум определенного пола может подвергаться травле, поскольку не способен действовать по общим правилам.

Второй причиной столь запутанной картины может быть то, что гермафродитизму благоприятствуют самые различные обстоятельства: ведь у гермафродитных видов нет общих привычек и особенностей образа жизни. В конце концов, там, где мы ожидали бы проявления гермафродитизма – к примеру, на территориях с низкой плотностью заселения, – природа может предложить другие решения. К примеру, если потенциальных партнеров немного и они живут далеко друг от друга, вовсе не обязательно быть гермафродитом. Вместо этого все особи, жаждущие совокупления, могут собираться в назначенное время в установленном месте. Именно такие сборища устраивают для метания икры многие морские твари. Миллионы особей каким-то чудом окзываются в нужной лагуне июльским полнолунием (или по какому-либо другому сигналу) – и это отличный пример подобного решения. Я думаю, что небольшое число гермафродитов среди насекомых – следствие наличия многих столь же действенных альтернатив.

На этой мысли я, пожалуй, закончу письмо. Далеко не все виды делятся на мужской и женский пол либо являются гермафродитами. Некоторые состоят из гермафродитов и самцов, другие – из гермафродитов и самок. А среди некоторых избранных видов – таких, как мексиканский кактус Pachycereus pringlei, опыляемый летучими мышами, – встречаются и те, и другие, и третьи. Однако это не имеет ничего общего с сексом втроем.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Со мной случилось ужасное происшествие. Я, довольная жизнью, сидела в моем любимом месте на дне моря и вдруг ощутила какой-то зуд в носу. Поскольку я – эхиура Bonnelia viridis, у меня нет рук, так что почесаться я не могла. Поэтому я шмыгнула носом – и случайно вместе с воздухом втянула своего мужа! Я попыталась чихнуть, но больше он не появился. Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы вернуть его?

Пыхтящая, как паровоз, у побережья Мальты

Ну-ну, успокойся. Бессмысленно рыдать над залетевшим в нос супругом. Он хотел, чтобы ты его вдохнула, и теперь уже не вылезет обратно. Теперь он уже занял место у тебя в андроцее – специальном укромном уголке твоей репродуктивной системы, где он будет сидеть, оплодотворяя проплывающие мимо яйцеклетки. Как он там уместился? Малыш в 200 тысяч раз меньше тебя: это все равно, как если бы мужчины в человеческом обществе были ростом с ластик на карандаше. Ты без проблем можешь находить себе новых мужей.

Однако не стоит презирать своих любовников-крохотулек. Ты сама лишь по случайности избежала такой же судьбы. Между прочим, когда личинка эхиуры появляется на свет, у нее еще нет пола. Будет ли она самцом или самкой, определяется в первые дни ее земного существования. Если в это время она встретится с самкой, то станет самцом. Если же ей не придется встретить женскую особь, она забьется в какую-нибудь уютную щель и сама превратится в самку.

Это кажется поразительным – и с многих точек зрения таковым и является. Однако прежде, чем мы начнем более подробно говорить о странностях вашей половой жизни, я хочу обратить твое внимание на еще более удивительный феномен. Ты, наверное, согласишься, что мужской или женский пол – одно из базовых свойств организма: в конце концов, миллионы видов однозначно разделены на самцов и самок. Из этого ты можешь заключить, что способ обретения пола слабо меняется от вида к виду, и что, стало быть, ваша ситуация уникальна. Однако ты будешь неправа по обоим пунктам. Как ни удивительно, различные существа обретают свой пол чрезвычайно разными способами. И вы, эхиуры бонеллия виридис, – не единственные, у кого он определяется социальной средой.

В общем, пол определяется либо генетически, либо с помощью внешних факторов. Однако в каждой из этих категорий существует множество возможных вариантов. Некоторые из них возникали в результате эволюции независимым образом у различных видов. К примеру, у большинства живых организмов за это отвечают специальные хромосомы. У млекопитающих мужские особи имеют X и Y-хромосомы, женские – по две Х-хромосомы. У птиц ситуация обратная: у самцов имеется две Z-хромосомы, у самок – одна Z и одна W-хромосома. Мужские особи плодовых мушек – обладатели пары хромосом XY, самки бабочек – пары хромосом ZW. Ящерицы используют оба варианта: у некоторых видов самки являются носителями хромосом ZW, у других самцы обладают хромосомами XY. С ума сойти! И это – только хромосомы. Я еще не упомянула о тех, у которых самцы появляются на свет из неоплодотворенных яиц, – эта система действует как минимум у 17 видов. И уж вовсе предпочту оставить в стороне виды, у которых пол определяется чрезвычайно сложным взаимодействием множества различных генов.

Что же насчет влияния среды? Для многих рептилий критична температура, при которой высиживались яйца. Так, у аллигаторов и большого числа ящериц из яиц, находившихся в прохладном песке, вылупляются самки, а из тех, что грелись в тепле, – самцы. У многих видов черепах действует обратное правило. Крокодилы и каймановы черепахи еще более эксцентричны: из яиц, закопанных в прохладном (около 20 градусов по Цельсию) или очень горячем (40 градусов по Цельсию) песке, на свет появляются девочки, а вот из тех, что находились в теплом песке, вылупляются мальчики. Однако есть и более странные варианты – к примеру, у Stictococcus sjoestedti, тропического насекомого, питающегося соком какао-деревьев, женские особи появляются на свет из яиц, инфицированных особым видом грибка-симбиота. Из тех же, что избежали заражения, рождаются мужские особи.

Представители многих видов могут менять пол в зависимости от условий. У одного из видов червей Capitella, обитающих в грязи на дне канализационных коллекторов, самцы превращаются в гермафродитов, если в течение определенного времени им не повезет встретить самку. Морские сандалии Crepidula fornicate – известные вредители устричных банок, всегда рождаются самцами. Однако парень, оставшись в одиночестве, тут же превращается в самку и начинает привлекать самцов. Другие экземпляры морских сандалий сбиваются в большие кучи, образуя те самые пресловутые стопки, которые подминают под себя устричные поселения. Во время секса самцы оказываются в верхней части кучи: обладая чрезвычайно длинными пенисами, они могут без труда совокупляться с самками, пребывающими у основания. Однако постепенно куча растет, и те самцы, что вначале занимали верхние позиции, оказываются в середине или внизу – тогда они меняют пол, сбрасывая пенисы и превращаясь в самок. Морской червь Ophryotrocha puerilis еще более эксцентричен. Если встречаются две самки этого вида, та из них, что меньше размером, превращается в самца. Но, поскольку самки растут медленнее самцов, вскоре мужская особь становится крупнее своей подруги. В этот момент – крибле-крабле-бумс! – оба червя меняют пол. Подобные превращения происходят регулярно. В конце концов пары, прожившие вместе достаточно долго, становятся гермафродитами. Завидная судьба!

Как правило, умение менять пол в течение жизни развивается в результате эволюции у тех видов, у которых преимущества в размножении у самцов, самок или гермафродитов зависят от внешних обстоятельств. Социальное окружение здесь может быть не единственным фактором. К примеру, самцы могут быть успешны в размножении, только если вырастут достаточно крупными, – в этом случае им выгодно превратиться в женскую особь, а по достижении нужного размера вновь вернуться в мужское обличье. Однако особенно удобна способность менять пол, если жизнь представителей одного пола оказывается более рискованной.

Как раз в этот момент уместно поговорить о вас. Самки эхиур подвергаются большему риску, нежели самцы. Два года у самки уходит на то, чтобы стать взрослой особью; за это время она легко может стать жертвой орлякового ската. Достигнув зрелости, она рискует так никогда и не встретить самца. Поэтому для личинки, встретившейся с самкой, есть смысл стать самцом: в этом случае он не только получает гарантированного партнера, но и может начать размножаться сразу, как только займет нужную позицию. Что же такое в тебе заставляет личинку желать превратиться в мужчину? Твое прекрасное тело, напоминающее луковицу, но в особенности твой длинный извивающийся хоботок, выделяющий субстанцию под названием бонеллин, названную в честь тебя. Даже слабый запах бонеллина заставит любую личинку затрепетать и ринуться к тебе.

Однако я подозреваю, что на самом-то деле ты умираешь от желания узнать, почему твои любовники так малы: какой каприз природы и естественного отбора уменьшил самца до размеров одного-единственного яичка? Здесь сыграли свою роль два фактора. Во-первых, самки вашего вида ведут малоподвижный образ жизни, а во-вторых, встретить их можно нечасто. Поэтому главная проблема для самца – найти партнершу. Чем он меньше, тем быстрее превратится во взрослую особь (расти-то ему не надо!) и сможет приступить к поискам.

Подобное несовпадение размеров – особенность не одних только эхиур: у многих самых различных видов самцы – настоящие карлики. Возьмем для примера морского черта – чудовище, обитающее в глубинах холодных морей. Самки не слишком много двигаются, понемногу дрейфуя в темноте, в любой момент готовые схватить добычу. Эти дамочки, подобно грабителям прошлых веков, пользуются удочками и фонариками, привлекая любопытствующих и набрасываясь на них. Своих жертв они поглощают целиком, засасывая пастью, полной зубов, в желудок, способный раздуваться до невероятных размеров. При этом самцы морского черта – настоящие карлики, как и у вас. Однако они заслуживают ордена Сирано де Бержерака животного мира: их нос, просто огромный по сравнению с прочими частями тела, воистину бьет все рекорды. Ученые предполагают, что нос служит им для поисков самок в бескрайних глубинах. Обнаружив самку, они вцепляются зубами в низ ее живота и присасываются к ее телу, превращаясь в небольшой нарост – чуть больше пары тестикул. Однако сдается мне, что их судьба не столь печальна по сравнению с вашей участью просидеть всю жизнь в комнате для джентльменов.

* * *

Дорогая доктор Татьяна,

Я – пятнистая гиена, девочка. Однако у меня есть одна проблема – огромный фаллос. Мне кажется, это неженственно. Что со мной не так? Можно ли с этим что-то сделать?

Не желающая быть мужиковатой из Ботсваны

Никто не ждет от гиен женственности, и менее всего – от самых крупных и омерзительных из них, пятнистых гиен. Бурая и полосатая гиены переругиваются со стервятниками, вгрызаясь в гниющие трупы, и иногда едят фрукты. Земляной волк, изящная черно-белая гиена, питается термитами-жнецами, своим липким языком слизывая по 200 тысяч штук за ночь. Однако пятнистая гиена – грозный хищник. Она способна в одиночку загнать и убить взрослого самца антилопы гну, который весит втрое больше нее. Невзирая на свою достойную репутацию, львы частенько питаются остатками от пиршеств пятнистых гиен – по крайней мере, если успевают прибыть на место вовремя. Детеныша газели Томпсона весом в 2,5 килограмма пятнистая гиена способна целиком съесть менее чем за две минуты. 21 гиена может сожрать годовалую антилопу гну весом в центнер за 13 минут практически без остатка. Пятнистые гиены легко разгрызают кости, даже кости носорога, и отнюдь не только для того, чтобы добраться до лакомого костного мозга: в отличие от других плотоядных, они способны переваривать костную ткань. Вот почему их помет обычно белого цвета: это следы костной пыли. При этом гиена, убившая добычу, начинает трапезу с самых лакомых частей, съедая тестикулы, вымя, а если убитое животное – беременная самка, то и еще не родившегося детеныша.

Сама понимаешь, вы ничуть не похожи на изысканных леди, утонченно пьющих чай с кексиком. Да и манера поведения за столом у вас отнюдь не подобающая для воспитанных дам. Пятнистые гиены обычно живут большими группами, во главе каждой из которых стоит самка-вожак. Хотя иногда они охотятся стаями (к примеру, пытаясь загнать зебру), взаимовыручка среди них не в чести. Дележ добычи всякий раз заканчивается свалкой. Вот почему гиены едят так быстро: они стараются заглотить как можно больше до того, как появятся их соплеменники. Единственное, что может заставить их присмиреть, – жестоко насаждаемая социальная иерархия, в которой главенствующая самка и ее детеныши во всем имеют преимущество перед остальными, а все остальные самки жестко подавляют самцов. В отличие от других видов гиен, у которых самцы и самки примерно равны по размеру, пятнистые гиены, подобно хищным птицам, отличаются друг от друга: самки крупнее и тяжелее самцов. А что насчет фаллоса? Ну, по крайней мере, вас никто не сможет обвинить в зависти к пенису.

Внешне гениталии самцов и самок вашего вида настолько похожи, что пятнистых гиен долгое время считали гермафродитами. Однако то, что у самок принимали за фаллос, на самом деле – чудовищно крупный клитор, полностью способный к эрекции. Половые губы у них сросшиеся, из них сформирована так называемая псевдомошонка. Таким образом, мочеиспускание, совокупление и рождение детенышей происходит через клитор.

Каким образом? Ну, если ты действительно хочешь знать… В пубертатном возрасте створ клитора становится эластичным, способным открываться примерно на два сантиметра в диаметре. При половом сношении самка втягивает клитор, складывая его гармошкой, и в открывшееся отверстие проникает пенис партнера. Однако особенно необычно проходит у пятнистых гиен рождение детенышей. Неискушенным родовой канал гиены покажется крайне странным по форме. Вместо того чтобы, как у других млекопитающих, вести непосредственно наружу, он резко изгибается. Более того, он достигает 60 сантиметров в длину – вдвое больше, чем у других млекопитающих сходного размера. При этом пуповина у них очень короткая – едва достигает 18 сантиметров. Роды должны быть быстрыми, иначе после отделения плаценты юная гиена умрет от удушья. Однако голова детеныша слишком велика, чтобы пройти через клитор, поэтому у впервые рожающей гиены клитор разрывается, чтобы дать потомству возможность выбраться наружу. Это не просто больно, но зачастую смертельно опасно. По подсчетам ученых, примерно 10 % самок пятнистой гиены умирают при первых родах, при этом около половины детенышей у впервые рожающих самок появляются на свет мертвыми. (Парадоксально, что, поскольку клитор не восстанавливается после травмы, дальнейшие роды проходят без всякого риска для матери.).

Итак, мы имеем странный набор фактов. Гиенам, как мы предполагаем, досталось два эволюционных преимущества. Первое – наличие органа, имитирующего фаллос, имея который самки могут участвовать в приветственных церемониях: при встрече двух пятнистых гиен они утыкают носы в хвосты друг друга и изучают эрегированные члены друг друга. Участие самок в этих церемониях, вполне вероятно, помогает им удерживать свое господство над самцами. Тем не менее, хотя эта идея наверняка понравится фрейдистам, едва ли она способна объяснить наличие такого опасного органа.

Следующее предположение еще более умозрительно. Механизм секса у пятнистых гиен столь сложен, что самка всегда сможет противостоять непрошеному ухажеру: соитие возможно лишь при доброй воле обеих сторон, изнасилование невозможно в принципе. Однако ни у одного вида гиен ученые до сих пор не зафиксировали случаев сексуального насилия. Более того, поскольку самки пятнистой гиены значительно крупнее самцов, к тому же обладают мощными челюстями, ухажеры у этого вида отличаются небывалой учтивостью: они приближаются к избраннице, кланяясь буквально до земли. Так что фаллос вряд ли нужен самкам для самозащиты.

Думаю, вы согласитесь: ни одно из этих объяснений нельзя считать удовлетворительным. А может быть, фаллос – лишь побочный продукт естественного отбора, имевшего совершенно иную цель? На первый взгляд, эта идея кажется более правдоподобной. Есть и кандидат на роль «иной цели»: агрессия. Мы знаем, что гиены агрессивны, и можем предположить, что злобные самки оказываются более успешными, нежели тихони. Более того, зародыш гиены, еще находясь в матке, получает большие дозы тестостерона и других андрогенов – мужских половых гормонов. Внутриматочное воздействие этих гормонов пробуждает агрессивность: так, самки мыши, зажатые в материнской матке между своими братьями и поэтому получавшие более заметные дозы андрогенов, во взрослой жизни оказывались более агрессивными, нежели их сестры, которым досталось место в окружении девочек. При этом внутриматочное воздействие больших доз андрогенов может вызывать существенные отклонения в строении гениталий. К примеру, у людей, если девочка в материнской утробе получает избыточные дозы этих гормонов, она рождается с сильно увеличенным клитором и частично сросшимся влагалищем. Таким образом, возникает вопрос: может ли естественный отбор столь сильно благоприятствовать развитию агрессии у самок пятнистой гиены, чтобы совокупление и роды через клитор оказались не слишком высокой ценой?

В принципе, может. Пятнистые гиены рождаются такими, какими им предстоит провести большую часть жизни, – с оскаленными зубами. У большинства гиен щенки рождаются по двое, и тот, который появился на свет первым, тут же набрасывается на собрата. В результате один из щенков зачастую гибнет. Убив брата или сестру, можно получить монополию на материнское молоко; поскольку гиены кормят щенков грудью более года, убийство второго претендента повышает шансы дожить до зрелости. Действительно, одна из теорий заключается в том, что высокий уровень андрогенов в матке обеспечивает преимущества именно потому, что он провоцирует насилие среди щенков при рождении. Правда, эта версия не объясняет, почему убийства чаще случаются в однополых парах, чем между братьями и сестрами, и почему самки убивают друг друга чаще, чем самцы. Если бы дело было просто в братоубийстве, пол соперника не имел бы значения.

Более убедительное объяснение гласит, что агрессия важна для вида, поскольку именно она регулирует отношения доминирования, а доминантный лидер пользуется немалыми преимуществами. Высокопоставленные самки в сравнении с теми, кто стоит ниже в социальной иерархии, раньше беременеют, чаще рожают, а их потомки имеют больше шансов дожить до зрелости. Это – серьезное преимущество, которое может стоить неудобств, связанных с фаллообразным клитором.

Тем не менее загадка не решается столь легко. Исследования пятнистых гиен показывают, что блокирование поступления андрогенов в матку не приводит к возвращению к «типичным» гениталиям самок. Получается, что развитие фаллического клитора по большей части не зависит от этих гормонов, что подрывает нашу теорию, гласящую, что женский фаллос – побочный продукт естественного отбора, направленного на повышение агрессивности. Так что, пока мы не узнаем больше о том, за счет чего развивается этот орган, боюсь, причина, по которой ты наделена столь необычным и доставляющим столько неприятностей отростком, так и останется загадкой.

Однако твоя ситуация отлично иллюстрирует более общий постулат, а именно: за исключением того очевидного факта, что мужские особи производят сперматозоиды, а женские – яйцеклетки, в природе не существует правил, определяющих гендерные роли, даже в тех областях, которые мы привыкли считать зарезервированными за тем или иным полом. Я проиллюстрирую эту мысль двумя примерами, связанными с гениталиями и заботой о потомстве.

У бесчисленного множества живых организмов самки в результате эволюции получили возможность внутреннего оплодотворения – вероятно, потому, что это эффективный способ обеспечить встречу сперматозоида и яйцеклетки. Внутреннее оплодотворение происходит, к примеру, если самка присаживается на сперматофор, как это практикуют некоторые виды клещей и амфибий. Однако часто эволюционное развитие внутреннего оплодотворения идет параллельно с развитием пениса – устройства для доставки спермы по назначению. Пенис изобретали даже чаще, чем колесо. Именно поэтому у различных живых существ он развивался из разных частей тела – головы, рта, усиков, плавников и т. д… Некоторые из этих изобретений воистину удивительны. К примеру, паук является счастливым обладателем пениса, который можно сравнить с треугольным колесом. Как вы, наверное, помните, паук осеменяет самку с помощью педипальп – модифицированных ротовых придатков. Правда, педипальпы не связаны напрямую с органами, вырабатывающими сперму, поэтому перед соитием паук выпускает каплю спермы на специально выпущенную нить. Затем он переносит ее на педипальпы – это очень похоже на заполнение чернилами перьевой ручки. У морских коньков пенисом обладает самка: с его помощью она помещает икру в выводковую камеру самца. У одного из видов морских моллюсков – Sapha amicorum, мелких гермафродитов, обитающих в Красном море, пенис спрятан во рту, и соитие двух особей похоже на очень глубокий поцелуй. Их счастье, что им не нужно ходить к дантисту! Однако наиболее древний из известных мне методов практикуют три малоизученных родича осьминогов, которые, отринув морское дно, обитают в поверхностных водах океана. Самый известный из них аргонавт – создание неземной красоты. Ярко-белые, с пурпурными, синими и красными переливами самки живут в прекрасных белых раковинах, тихо дрейфующих в толще воды. Самцы этого вида крайне невелики, и до сих пор, кажется, никому не доводилось видеть их – в том числе во время полового акта. Он просто отстреливает свой пенис – модифицированное щупальце – и тот начинает жить своей собственной жизнью внутри самки, которая может с удовольствием принимать одновременно нескольких подобных гостей. Такой способ соития настолько странен, что нетрудно понять натуралистов прежней эпохи, принимавших пенисы за червей-паразитов. Представьте себе, как самка дает объявление в раздел знакомств: «Выстрели и забудь! Дай своему пенису любящий дом!»

Стремление заботиться о потомстве – еще одно излюбленное изобретение матери-природы. Им в разной степени наделено бесчисленное количество самых разнообразных видов, причем мамаши здесь не обладают монополией: в зависимости от вида забота о детях ложится на гермафродитов, самцов или самок. Возьмем для примера пиявок. Эти гермафродиты-кровососы обычно демонстрируют рудиментарную родительскую заботу, охраняя кокон с яйцами от хищников. Но некоторые идут дальше. Африканская пиявка Marsupiobdella africana, взяв пример с кенгуру, носит малышей в сумке. А пиявки Helobdella striata не просто приклеивают отпрысков к животу, но и ловят для них мелких червячков. Или, к примеру, лягушки. Большинство из них мечет икру, на этом считая свою миссию оконченной. Но некоторые, весьма немногочисленные их виды все же демонстрируют родительскую заботу. Ядовитая зеленая лягушка-древолаз преодолевает ради своих отпрысков большие расстояния. Эти маленькие изящные создания живут в палой листве в лесах Центральной Америки. Как можно понять из названия, они известны в первую очередь своей ядовитой кожей. Люди, живущие в этих лесах, прикладывают дротики к спинам лягушек, собирая таким образом яд, парализующий добычу. Однако эти создания достойны славы совершенно иного рода – как образцовые отцы. После соития самка лягушки делает небольшую кладку в палой листве. Самец же заботится о кладке: он долго сидит в луже, а потом вновь возвращается на кладку, чтобы икринки оставались влажными. Прыгая по лужам, он заодно присматривает подходящий водоем, чтобы выпустить туда малюток, когда они появятся на свет. Это может быть дождевая вода, скопившаяся в верхушке ананаса, или щель в поваленном древесном стволе. Когда наконец головастики появляются на свет, он по одному относит их к выбранному месту и бросает в воду.

Способов позаботиться о потомстве существует великое множество – удивительных, сменяющих друг друга, точно в гигантском калейдоскопе, часто опровергающих любые предположения. Мой излюбленный пример – брызгающая тетра, маленькая рыбка, обитающая в мутных реках Гайаны. Она откладывает яйца не в воде, что очень странно для рыбы. Во время спаривания самец и самка вместе выпрыгивают из воды, ненадолго залипая на травинке или нижней стороне древесного листа, свисающего с ветки над водой. При каждом прыжке самка мечет икру, а самец оплодотворяет ее. Они повторяют этот трюк снова и снова – в общей сложности самка откладывает около 300 икринок. Потом в течение нескольких дней самец сбрызгивает икру водой с помощью хвоста, спасая от высыхания. В дождливые дни он берет выходной. Или возьмем пример, который, несомненно, окажется для тебя понятнее, моя дорогая гиена, – бурого крылана, летучую мышь, обитающую на Малайском полуострове. У этого вида молоко есть и у самцов, и у самок, и они совместно выкармливают потомство. Неужели фаллос у самки более удивителен, чем обычай метать икру на суше у рыб? Или способность самца млекопитающих кормить детенышей своим молоком?

* * *

Половая неразбериха. В следующий раз, когда кто-нибудь, будучи в плену стереотипов, заявит: мол, женщинам положено делать то, а мужчинам – это, вы можете отвечать ему:

Если, глядя на пару, случится решать,

Почему кто-то «он», а кто-то – «она»,

Знайте, очень легко прогадать,

Утверждая напраслину зря.

Есть такие, кто пол, как перчатки, меняют,

А другие от скуки меж тем изнывают.

Маму-рыбку папаша послал отдохнуть,

Он свою даст детенышам грудь.

Относительно темы полов

Есть один небольшой секрет:

Не ищите основы основ,

У природы здесь правил нет.

13. Вечная девственница

Не секрет, что многие из вас много лет пишут мне, так как смотрят мою телепередачу «Под микроскопом: шоу сексуальных извращений». Вы знаете, что многие гости программы – большие оригиналы в сексе, а иногда – самые настоящие извращенцы, так что моя аудитория наслышана о самых необычных сексуальных практиках. Однако несколько недель в гостях у нас был по-настоящему провокационный персонаж. Не знаю, видели ли вы этот эпизод: в студии разразилась настоящая буря, чуть не закончившаяся мятежом. К моему стыду, я чуть было не потеряла контроль над аудиторией.

Неудивительно, что студия пришла в такой ажиотаж. Наша гостья не имела никаких странных сексуальных привычек – да и вообще никогда не занималась сексом. Более того, все члены ее семьи воздерживаются от секса уже по меньшей мере 85 миллионов лет. Воистину скандальная история: ведь ученые, хотя и не могут прийти к единому мнению о том, зачем нужен секс, единогласно утверждают, что секс необходим и жить без него невозможно. Но ведь если наша гостья может обходиться без секса, да и вообще без мужчин, то почему не можем мы? Зачем вообще нужен секс? Может, он – пережиток прошлого? Возможно, мужчины становятся исчезающим видом? Эти вопросы приводят нас, вероятно, к наиболее фундаментальной и противоречивой биологической проблеме – зачем нужен секс? Поскольку эта тема подробно обсуждалась во время телешоу, предлагаю вам отчет об этом знаменательном событии.

В этот раз у нас был настоящий аншлаг. Пришли все наши завсегдатаи. Воинственный баран и его высокомерный друг броненосец, как всегда, заняли места в первом ряду. Мешотчатый прыгун забился на галерею для мелких существ, почтовые голуби расселись на своем обычном насесте. Наш потрясающий Моби – рыба-шар, обитающая в реке Конго, – по своему обыкновению, метался взад и вперед в аквариуме с пресной водой. Однако много было и новичков. Я заметила щетку – кажется, именно так называют их в группе? – двустворчатых моллюсков, пристроившихся в уголке аквариума с соленой водой. Несколько бразильских игуан, выглядевших больными и изможденными, пристроились на левой стене. Задние ряды заполнили радикальные феминистки в футболках с надписями: «Кому нужны мужчины?» и «Секс – для неудачников». Студия бурлила, источая возбуждение и враждебность. А все почему? Все из-за моей гостьи, которой в этот раз стала не кто иная, как мисс Philodina roseola, бделлоидная коловратка.

Глядя на мисс Филодину, невозможно догадаться, что именно она стала причиной самого грандиозного скандала за всю историю эволюции. Тоненькая и прозрачная, она похожа не столько на живое существо, сколько на миниатюрную подзорную трубу из розового венецианского стекла. Однако подзорные трубы не питаются водорослями, а мисс Филодина именно их и уминала перед эфиром. Весь вечер остатки этой трапезы были отлично видны через ее стекловидное тело. (Это была моя ошибка: обычно я рекомендую прозрачным гостям не обедать в день эфира, но тут как-то забыла об этом.) Однако наиболее примечательное в ней – макушка, украшенная парой венчиков из очаровательных ресничек – тончайших волосков, автоматические колебания которых создают иллюзию бесконечного вращения колеса. Поскольку рост мисс Филодины не превышает и половины миллиметра, мы поместили ее на комфортабельную подстилку из мха и поставили под микроскоп: ее увеличенное изображение транслировалось на экран рядом с моим креслом, и, таким образом, гости могли видеть ее во время дискуссии. Мы были прекрасной парочкой, я и она. Я, как всегда, была в образе роскошной красотки, к тому же на мне был мой лучший розовый костюм. Мисс Филодина являла картину самой невинности. Именно в этой невинности и заключалась проблема.

Шоу началось как обычно. Я поприветствовала аудиторию и представила мисс Филодину, рассказав о ней несколько банальных фактов: к примеру, что ее излюбленное место обитания – сырой мох, а название «коловратка» можно расшифровать как «вращающая колесо». Вся аудитория зааплодировала, узнав, что латинское название нашей гостьи означает «розовая любительница вращений». Однако, когда я начала говорить о том, чем она необычна, послышался возмущенный ропот.

Я: Мисс Филодина, расскажите, когда кто-нибудь из вашего семейства в последний раз занимался сексом?

Мисс Ф.: Хм. Думаю, где-то 85 миллионов лет назад.

Я (обращаясь к аудитории): А вы думали, это у вас проблемы! (к мисс Ф.): Ни секса, ни даже невинного поцелуя с тех времен, когда динозавры еще и не собирались вымирать? Почему?

Мисс Ф.: Мои предки отказались от мужчин. Они утверждали, что без них лучше.

Студия разразилась хохотом и свистом, заглушая одобрительные возгласы радикальных феминисток.

Я: И как же вы размножаетесь?

Мисс Ф.: Клонированием.

Это заявление повергло студию в шок. Мешотчатый прыгун даже упал в обморок. Я не впервые наблюдала подобную реакцию. Многие живые существа, в особенности млекопитающие, панически боятся клонирования. Они полагают, что клонирование способно породить популяцию монстров или натворить еще худших бед. Поэтому я напомнила аудитории, что клонирование – это всего лишь размножение без секса, к которому ежедневно прибегают миллиарды вполне уважаемых существ. Я привела весь набор стандартных примеров: клубника, выпускающая усики и стрелки; дрожжевые грибки и другие организмы, размножающиеся почкованием; губки, актинии и многочисленные черви, делящиеся на части и восстанавливающие каждую до полноценного организма; разнообразные самки (включая коловраток), откладывающие неоплодотворенные яйца. Ко всеобщему замешательству, я рассказала, что клонирование иногда происходит и у млекопитающих – в случае, если зародыш расщепляется на самой ранней стадии развития. Родившихся в результате такого расщепления не называют клонами: «близнецы» звучит более вежливо. Типичная для млекопитающих политкорректность.

Вот забавно: все живые существа склонны забывать, что в клонировании нет ничего дурного и что, чередуя клонирование с сексом, можно жить долго и счастливо. Как я объяснила аудитории, только полный отказ от секса влечет за собой проблему.

На первый взгляд, однако, отсутствие секса кажется преимуществом – по крайней мере, с генетической точки зрения. Да, секс приятен, зато клонирование гораздо более эффективно. При прочих равных условиях самки, способные размножаться без секса, приносят вдвое больший приплод, нежели их сестры по популяции, размножающиеся с помощью секса. Почему? Попробуем разобраться. В популяции, размножающейся с помощью секса, – к примеру, у людей, – каждая самка должна родить минимум двух детенышей, чтобы численность популяции оставалась стабильной. Если женщины рожают менее двух детей, популяция сокращается, если больше двух – популяция растет. А вот в популяции, которая обходится без секса, каждой самке достаточно родить всего одного детеныша – и численность популяции будет оставаться стабильной, а если потомков будет более одного, она будет расти.

Однако хотя размножение без секса практикуется достаточно часто, – периодически к нему прибегают представители самых разных групп, от медуз до одуванчиков и от ящериц до лишайников, – оно редко сохраняется надолго. На великом древе жизни асексуальные группы – лишь незаметные отростки тончайших прутиков: выпуская множество почек, они не способны вырасти в полноценную ветвь. После краткого и бурного цветения асексуальные виды исчезают. Ученые давно пришли к заключению, что размножение без секса – тупиковая ветвь эволюции, быстрый путь к вымиранию. Они уверены: секс необходим. А древние виды асексуалов вроде бделлоидных коловраток, прожиших без секса миллионы лет, должны исчезнуть с лица земли. Согласно теоретическим постулатам этот вид должен был вымереть вскоре после того, как отказался от секса.

Однако вот она, мисс Филодина, живое скандальное отрицание научных предсказаний, вращает своими ресничками на моховой подстилке. Как сумели эти коловратки преуспеть там, где споткнулись многие их предшественники? Или, возвращаясь к основному вопросу, если они могут жить без секса, то почему не можем мы?

После такого вступления я предложила желающим задавать вопросы, как всегда, напомнив наиболее мелким из зрителей, что им следует пользоваться микрофоном, установленным в проходе. Разумеется, первый вопрос касался заявления мисс Филодины. Что она имеет в виду, утверждая, что никто из ее семейства не занимается сексом? Быть может, бделлоидные коловратки все-таки предаются интимным ласкам, избегая лишь проникновения гениталий? Нет, она не имела этого в виду. Однако прежде, чем она смогла продолжить, случился досадный инцидент. Пара бактерий попыталась заняться сексом прямо в эфире.

Экран на стене осветился: кто-то из гостей подошел к микрофону для мелких существ. Понемногу изображение сфокусировалось, и мы увидели не одного, а сразу двух ромбовидных существ. В натуральную величину они достигали порядка одной миллионной метра, будучи даже меньше, чем мисс Филодина.

– Добрый вечер, дамы и господа! – запищал один. – Мы – пара бактерий вида Escherichia coli, для друзей – е-коли. Многие ученые заводят нас в качестве домашних животных, так что мы живем в лабораториях в достатке и неге. В живой природе мы обитаем в желудках млекопитающих и помогаем переваривать пищу. Для нас, бактерий, размножение – это размножение, а секс – это секс. В отличие от вас, «высших» живых организмов, мы не столь вульгарны, чтобы смешивать одно с другим. Мы, бактерии, размножаемся без секса, просто делимся на две идентичные клетки. Таким образом, секс, под которым мы подразумеваем приобретение дополнительных генов, – для нас лишь способ получения преимуществ в течение всей жизни. Если бы люди могли делать нечто подобное (правда, им этого не дано), для них это открыло бы, к примеру, возможность получить несколько генов, чтобы ноги стали длиннее, а глаза – голубее.

В этот момент какой-то почтовый голубь язвительно пробормотал: «Чертовы везунчики! Хорошо бы заиметь несколько генов, чтобы поскорее преодолеть кризис середины жизни. Мне бы, по крайней мере, не помешало».

Я хотела вновь вернуть разговор к мисс Филодине, но бактерия меня опередила:

– Итак, как же мы это делаем? Несколькими путями. Мы подхватываем ДНК, случайно оказавшиеся свободными. Мы забираем их у встречных вирусов. Мы даже грабим мертвых бактерий – знатоки называют это некрофилией.

Упоминание о некрофилии, даже среди бактерий, повергло присутствующих в ужас. «Извращенцы!» – крикнул кто-то.

– Еще мы не отказываем себе в зоофилии, – радостно продолжала бактерия. – К примеру, используем гены других видов бактерий. Но с наибольшим удовольствием, когда есть настроение, занимаемся сексом друг с другом. Мы покажем коловратке, как это делается, – сейчас я передам своему партнеру набор генов, обеспечивающих устойчивость к антибиотикам. Смотрите, мисс Филодина, как мы это делаем!

И под рев аудитории одна из бактерий стала вытягивать к другой тонкую трубку.

К счастью, в этот момент мой техник выключил микроскоп и погасил экран. Нам лишь чудом удалось избежать скандала. Говорить о сексе – это одно, однако если бы я стала демонстрировать секс, на меня со всех сторон полились бы ушаты грязи. Кроме того, это могло бы расстроить наших спонсоров (правда, журнал «Плейзверь», скорее всего, не смутился бы). За такое наше шоу легко могли закрыть!

Однако маленькие извращенцы оказали мне одну услугу: они напомнили всем, что такое секс, и что он отличается от размножения. Секс – это любой процесс, при котором смешиваются гены разных индивидуумов.

К моему изумлению, мисс Филодина прекрасно поняла намек. Подобно мальчишке-подростку, она чертовски много знала о сексе – теоретически. Правда, в отличие от подростка, находила эту идею отвратительной. Думаю, это естественно, когда у вас за плечами 85 миллионов лет сексуального воздержания.

– Бактерии, – со вздохом сказала она. – Вечно они приукрашивают свою половую жизнь.

Она была права. Какое бы впечатление ни хотели произвести на нас выступавшие, на самом деле бактерии – отнюдь не распутники.

– Большинство бактерий занимаются сексом не так уж часто, – продолжала наша гостья. – При этом е-коли более других склонны к воздержанию. – Она возмущенно покрутила своими ресничками. – Я бы не хотела, чтобы вы думали, что мы, бделлоиды, всего лишь разновидность бактерий или, того хуже, вирусов.

Она искренне переживала, что большая часть аудитории, вероятно, не знает разницы между бактериями, вирусами и другими созданиями матери-природы. А не понимая разницы, они не смогут понять, насколько наша гостья уникальна.

– Вирусы не могут размножаться сами по себе. Поэтому они атакуют клетки и, используя их возможности, производят новые вирусы. На самом деле, – сказала она, шмыгнув носом, – вирусы – не совсем полноценные организмы. Практически они – сборище хулиганствующих генов, путешествующих в крошечной капсуле.

Я уточнила, что, хотя вирусы известны в основном своей способностью насылать на нас болезни – от полиомиелита до СПИДа, некоторые из них вполне заслужили места в Камасутре. К примеру, люди вынуждены ежегодно создавать все новые противогриппозные вакцины исключительно из-за того, что вирусы гриппа периодически занимаются сексом и приобретают новые гены, которые помогают им противостоять иммунной системе человека. Однако, если бы мисс Филодина была вирусом или бактерией, ее асексуальность не вызвала бы бури негодования. Проблема в том, что, подобно птицам и млекопитающим, мисс Филодина – эукариот.

В отличие от бактерий, эукариоты хранят свои гены в особом месте – клеточном ядре. Эукариоты бывают самых разных форм и размеров: некоторые состоят лишь из одной клетки, другие, подобно бделлоидным коловраткам и людям, имеют множество клеток. Однако при всех своих различиях в сексе эукариоты настоящие пуритане. Бактерии и вирусы, в зависимости от настроения, могут обмениваться генами тысячью различных способов, а вот эукариоты – только одним. И когда ученые твердят о жизненной необходимости секса, они имеют в виду именно эукариотов.

При сексе эукариотов потомок получает половину генов от отца, вторую половину – от матери. Но какую именно половину? Это определяет лотерея под названием мейоз. Предположим, вы играете в карты двумя колодами по 52 листка. Каждая карта – это хромосома, цепочка генов. Единственное правило – каждый ваш отпрыск получает одну полную колоду. Неважно, если он получит пиковую королеву, доставшуюся вам от матери, и бубнового валета, перешедшего к вам от отца. Вы можете даже разрезать пополам обоих пиковых тузов и вновь склеить их, как попало. Такого рода разрезы и склейки – обычное дело при размножении эукариотов. Это перемещение генов внутри хромосомы носит название рекомбинации. Таким образом, сперматозоид и яйцеклетка при слиянии дают новую комбинацию генов. А вот бделлоидные коловратки не знали новых комбинаций генов многие годы – точнее, 85 миллионов лет.

– 85 миллионов лет без мейоза. Без обмена генами. Без мужчин, – продолжала мисс Филодина. – 85 миллионов лет мы размножались только клонированием, и очень гордимся этим. Более того, мы думаем, что все должны последовать нашему примеру.

Она, похоже, уже была готова приступить к пропаганде воздержания, но тут воинственный баран вскочил на ноги – простите, на копыта. К его шерсти была прикреплена табличка, призывающая всех присутствующих: «Спасите наш секс!» Он ни на секунду не поверил, что бделлоидные коловратки действительно древние асексуалы, да и вообще в древних асексуалов он не верил.

Энергично кивая покрытой шерстью головой в такт своим словам, он проблеял: «Бе-е-е! Мисс Филодина, так вы утверждаете, что вы – потомок воинственных девственниц, которые миллионы лет назад избавились от мужчин и отказались от секса. Если то, что вы говорите, правда… – он сделал паузу, чтобы подчеркнуть свой скепсис. – Если это правда, то это настоящая сенсация. Бе-е-е-е! Возможно, вы в курсе, что о чем-то подобном и раньше заявляли некоторые организмы, но при ближайшем рассмотрении их слова не подтверждались».

Баран отлично понимал, чтó стоит на кону. Если древние асексуалы действительно существуют, последствия могут быть чудовищными. Повторюсь: если они могут выживать без секса, то, быть может, все остальные тоже на это способны. Вы понимаете, почему баран так старался выставить нашу гостью лгуньей.

– Кое-кто из вас, наверное, помнит случай с брюхоресничными червями гастротрихами– микроскопическими существами вроде вас, мисс Филодина. Они тоже живут в лужах и влажном мху. Они, как и вы, заявляли, что асексуальны с древних времен. Однако при более внимательном изучении ученые выяснили, что они вырабатывают сперму, – занятие, не совсем совместимое с асексуальностью, не так ли, мисс Филодина?

А как можно забыть растительную тлей из трибы Tramini? Бе-е-е-е! Ужасные лгуны! Эти мелкие пухлые насекомые тоже называли себя древними асексуалами. И тоже лгали! Генетические тесты показали, что они не столь добродетельны, какими хотят казаться. Просто, как выяснили ученые, они прячут своих самцов под корнями травы, в которой живут.

– Что же из этого следует? – он сделал эффектную паузу. – Оказывается, помимо бделлоидов, есть и другие виды, все еще заявляющие о своей древней асексуальности. Рачки остракоды из семейства Darwinulidae утверждают, что обходятся без секса уже сто миллионов лет. Бе-е-е-е! Некоторые семейства панцирных клещей тоже утверждают, что уже несколько эпох назад избавились от мужчин. Есть и другие самозваные девственники: креветка, живущая на соляных равнинах Старого Света, два вида североамериканских папоротников, несколько видов брюхоногих моллюсков. Однако их утверждения чрезвычайно неубедительны, чтобы не сказать больше.

Я утверждаю, – прогремел баран, – что все заявления о якобы древней асексуальности ложны, и мы без проблем сумеем лишить сана этих лгунов, якобы блюдущих целибат! Бе-е-е! Мисс Филодина, ваше целомудрие – сплошное притворство! Как многие до вас, вы просто прячете своих мужчин, и рано или поздно обман будет раскрыт!

Когда баран сел на место, аудитория разразилась аплодисментами.

Надо сказать, баран был прав. Годами самые разные существа заявляли, что с древнейших времен живут без секса, многих из них и вправду разоблачили как лгунов. До сего дня все претензии на древнюю асексуальность базируются на так называемых негативных доказательствах – то есть по большей части на том, что никто не видел самцов соответствующих видов. Однако подобные доказательства слабы, их легко опровергнуть. В конце концов, биология знает множество видов, у которых самцы и самки настолько отличны друг от друга, что долгие годы ученые не считали их даже дальними родственниками.

Итак, аудитория была готова начать крушить стулья. Однако тут я должна снять шляпу перед мисс Филодиной. Она оставалась бесстрастной, к изумлению аудитории, приводя серьезные доказательства того, что она – самый настоящий древний асексуал. Ко всеобщему испугу, ее заявление о том, что она сама и ее праматери миллионы лет ухитряются жить без мужчин и мейоза, казалось все более заслуживающим доверия. Они – вечные девственницы, белее снега, святее монахинь, последние весталки, живая реклама воздержания.

Ее доказательства основывались на том, что миллионы лет клонирования значительно влияют на эволюцию генов. «Многие века без секса оставляют вполне узнаваемые отметки, молекулярную татуировку на генах, – чопорно произнесла она. – Если вы размножаетесь исключительно клонированием, у вас остается лишь один возможный источник генетических изменений, лишь одна причина, по которой мои собственные гены могут отличаться от генов моей матери, бабушки, прабабушки и прапрапрапрабабушки: мутации.

Я напомнила аудитории, что мутации – это случайные сбои в работе механизма внутриклеточного генетического копирования, и мисс Филодина продолжала:

– Давайте вернемся к моему предку, родившемуся 85 миллионов лет назад, последнему зачатому в грехе представителю моего вида. Предположим, она унаследовала две копии генов, определяющих… ну, к примеру, число ресничных венчиков. Одна копия досталась ей от отца, другая – от матери. В рамках дискуссии будем считать их одинаковыми. Однако с тех пор прошло 85 миллионов лет. Поскольку бделлоиды живут около трех недель, с тех пор у нас сменилось около 1,5 миллиардов поколений. Поэтому мы можем предположить, что обе копии генов, определяющих число венчиков, сегодня существенно отличаются друг от друга, поскольку они подвергались различным мутациям.

Этот процесс будет понятнее, если привести аналогию. Предположим, монахи двух далеко отстоящих друг от друга монастырей вновь и вновь снимают копии с одного и того же древнего манускрипта. Если каждая последующая копия делается с предыдущей, в текст будет закрадываться все больше ошибок. При этом, если монахи-переписчики не обладают способностью к телепатии, эти ошибки в каждом из монастырей будут разными. Со временем манускрипты в хранилищах каждого из монастырей будут все больше различаться между собой. Для сравнения: размножение с помощью секса эквивалентно тому, как если бы монахи в этих двух монастырях регулярно делали копии с манускриптов друг друга, при этом время от времени обмениваясь свежими версиями с другими монастырями. При подобном общении монахов между собой все манускрипты будут весьма похожими.

– Экстенсивная дивергенция (расхождение) двух копий одного и того же гена, – завершила объяснение мисс Филодина, – это и есть молекулярное тавро древней асексуальности.

Почтовый голубь всплескивал крыльями в таком волнении, что неожиданно поднялся в воздух и, зависнув над насестом, воскликнул:

– Однако древний текст, скопированный 1,5 миллиарда раз, изменится до неузнаваемости! Я не верю, что подобный процесс можно отследить!

– Идентифицировать две копии гена действительно сложно. Однако, к счастью, в нашем случае они не изменились до полной неузнаваемости, – ответила мисс Филодина, после чего выложила свой главный козырь. Победно наставив свои венчики на голубя, она положила конец обвинениям в подтасовке, заявив, что генетические тесты представителей бделлоидных коловраток выявили предсказанный учеными уровень дивергенции. Размахивая журналом Science, она удовлетворенно заявила:

– Доказательство полное и окончательное. Мы, бделлоиды, – девственницы. Самцов бделлоидной коловратки не существует.

Радикальные феминистки в задних рядах приветствовали это заявление громким ликующим хором: «Вот и славно, ай да мы, мужики нам не нужны!»

Остальная часть аудитории, однако, выглядела отнюдь не столь довольной. Оглядывая студию, я видела вокруг вытянувшиеся лица; комнату наполняло рассерженное жужжание. Поскольку никто больше не мог оспаривать асексуальность мисс Филодины, толпа перешла к оскорблениям, заявляя, что успехи бделлоидных коловраток – лишь случайная ошибка в статистике, которая скоро будет исправлена, и бделлоиды, безусловно, исчезнут с лица земли, подобно прочим асексуалам. Питон, свернувшийся в углу, поднял над головой большой плакат: «Бделлоиды оБДречены» и угрожающе прошипел: «Вы исссчезнете, бессспозвоночные девссственницы, исссчезнете!»

– В долгосрочной перспективе мы все исчезнем, – едко парировала мисс Филодина. – Секс не спасет вас от исчезновения! Уж какими неистовыми развратниками были динозавры, а посмотрите, что с ними стало! Можете совокупляться до посинения, но если, к примеру, ваш ареал обитания исчезнет, вы разделите судьбу птицы додо. Асексуалы…

– Но если вы не занимаетесь сексом, значит, вы не сможете приспособиться к будущему! – храбро перебил ее мешотчатый прыгун. – А если вы не сможете к нему приспособиться, значит, для вас его не будет.

– Кто сказал, что асексуалы лишены способности к адаптации? – воскликнула мисс Филодина. – Должна вам сообщить, что мы, бделлоидные коловратки, – одна из самых изменчивых групп живых существ. Мы в родстве с более чем 360 видами. Мы живем во мху, в сырой почве, в могилах, сточных канавах и лужах семи континентов! Вы найдете нас во льдах Антарктики и в джунглях Суматры. Мы живем в чистейшей росе и под раскаленным весенним солнцем. Сравните с нашими дальними родственницами, морскими коловратками. Они всегда занимались сексом – ну и много ли они видели от него хорошего? Их всего два вида, и оба живут на теле одной и той же разновидности креветок. Это и есть эволюционный успех? Хм. Я бы назвала это позорной неудачей.

– И все же главный вопрос в другом, – вмешалась я, чтобы прекратить ссору. – Насколько исключительны бделлоидные коловратки? Они единственные асексуалы, существующие во множестве видов. И теперь, спустя 85 миллионов лет, нет никаких причин предполагать их скорое исчезновение. Однако большинству асексуалов не удалось выжить. Если мы поймем, почему их постигла неудача, а бделлоиды добились успеха, мы разберемся и в том, почему нам необходим секс.

Уф! Мне все-таки удалось вернуть аудиторию к теме передачи. Я поведала, что существует более 20 теорий, объясняющих роль секса, и вкратце рассказала о трех наиболее популярных, известных как «храповик Мёллера», «топор Кондрашова» и «Черная Королева»[5]. Первые две теории утверждают, что асексуалы исчезают из-за сверхдозы вредных мутаций – иными словами, асексуалы постепенно вымирают от генетических заболеваний. Моби, рыба-шар, сразу же зацепился за эту тему:

– Мисс Филодина, как без секса вы, асексуалы, боретесь с вредными мутациями? Кстати, простите меня за эти слова, но ваши венчики выглядят как-то не совсем стандартно. Я не слишком хорошо вижу, и, может быть, мне мешает свет, но, похоже, левое больше похоже на квадрат. Я уверен: это одна из тех самых мутаций, которые вы, по вашим же словам, накапливаете.

Мисс Филодина не замедлила с ответом:

– Может быть, сама я и квадратная, но мои венчики – нет. – В ее голосе звучала уверенность, но, клянусь, она потихоньку вертела ими, проверяя.

– И, я надеюсь, теперь уже вы простите меня, дорогая рыба-шар, – продолжила мисс Филодина, – однако роль мутаций как движущей силы эволюции сильно преувеличена. Генетики считают мутации вредными исключительно из-за того, что их методики несовершенны. Они способны заметить лишь вредные мутации. Разумеется, если у вас не окажется головы, это будет плохо. А если вы муха, то и остаться без крыльев будет не очень здорово: вам даже придется выбрать себе новое имя – например, «ходуха». Однако на самом деле большинство мутаций нейтральны. Они не производят никакого эффекта. Да, они меняют последовательность генов в молекуле ДНК, однако не затрагивают содержащуюся в них информацию. Это все равно что соотношение английского и американского написаний: «plough» и «plow» на письме выглядят по-разному, но одинаково произносятся и имеют общее значение «плуг».

Так-так-так. Бог с ними, с мутациями: мне следовало заранее знать, что мисс Филодина будет защищать нейтралистскую позицию, что она принадлежит к парадоксальной, даже радикальной школе, утверждающей, что большинство мутаций и не полезны, и не вредны, а просто не оказывают никакого влияния на организм. Однако тут я сама не могла удержаться от возражений. Во-первых, вопрос о том, действительно ли большинство мутаций нейтральны, все еще является предметом жарких споров. А во-вторых, и главное, ученые сходятся на том, что если мутации все же оказывают влияние, то оно всегда негативно: случайные мелкие изменения, скорее, вредят организму, нежели помогают. Выражаясь более определенно, многочисленные мутации могут убить вас или испортить здоровье, но не гарантировать успех в жизни. Эта мысль возвращает нас к теориям храповика и топора.

В соответствии с теорией «храповика Мёллера» (названной в честь ее создателя, генетика Германа Мёллера, продемонстрировавшего, что рентгеновские лучи становятся причиной мутаций, и получившего за это открытие Нобелевскую премию) асексуалы обязаны своим недолгим историческим существованием тому, что со временем число вредных мутаций среди них будет неизбежно и неуклонно расти. Представим себе популяцию, недавно отказавшуюся от секса. В рамках дискуссии мы будем считать, что на тот момент все они свободны от вредных мутаций. Со временем, однако, ошибки генетического копирования приведут к мутациям у их потомков, и постепенно вся популяция будет состоять из индивидуумов, подвергшихся нескольким мутациям. В определенный момент последний не мутировавший индивид не сможет иметь детей и храповик повернется на одно деление. Процесс будет продолжаться до тех пор, пока все члены популяции не окажутся больными настолько, что не смогут размножаться, и тогда вся популяция вымрет. Тем же, кто размножается с помощью секса, подобная судьба не грозит, поскольку смешение генов в каждом поколении делает число мутаций достаточно низким.

Храповик Мёллера – идея, безусловно, красивая. Однако она работает лишь при соблюдении ряда условий. Главное – популяция должна быть маленькой. В больших популяциях, как нетрудно догадаться, всегда сохранится несколько не слишком сильно мутировавших индивидуумов.

«Топор Кондрашова» (теория, также названная по имени создателя, русского генетика Кондрашова) действует иначе, независимо от размера популяции. Предположим, существует некоторое пороговое число не слишком вредоносных мутаций, которые может выдержать организм. Как только порог преодолен, падает топор – и вы мертвы. В популяциях, размножающихся с помощью секса, смешение генов создает целый ряд счастливчиков, в организмах которых число вредных мутаций невелико. Однако при этом появляются на свет и такие индивидуумы, у которых их в избытке. Последние как раз и попадают под топор, унося вредные мутации с собой в могилу. Этот механизм быстро и эффективно очищает популяцию от вредных мутаций. Однако у асексуалов подобной возможности нет, и, таким образом, порог сумеют перейти куда больше индивидуумов, несущих избыточное число вредных мутаций. В соответствии с этой теорией при достаточно высоком уровне вредных мутаций выжить можно лишь с помощью секса.

– Возможно, именно из-за вредных мутаций вымерли большинство асексуалов, – подвела я итог. – Однако на сегодняшний день мы не можем непосредственно измерить уровень мутаций, поэтому завершать спор пока рано. Если выяснится, что уровень мутаций среди асексуалов достаточно низок, возможно, они и ни при чем. Но если он окажется высоким, тогда, вероятно, столь долгое существование бделлоидных коловраток связано с тем, что в результате эволюции они развили у себя способность снижать число мутаций, погубивших других асексуалов. Возможно…

Внезапно меня перебил скорбный голос:

– Позвольте, мисс Филодина, а что насчет инфекционных болезней? – экран на стене вновь засиял, на нем показалось лицо. Нелепое, с двумя огромными жвалами, похожими на лезвия кос, оно казалось пришедшим из моих ночных кошмаров.

– Я – безымянный рабочий муравей-листорез вида Atta colombica, – продолжало страшилище. – Я приветствую вас от имени своей благоденствующей колонии, живущей на берегу Панамского канала. В нашей колонии более двух миллионов особей. Давным-давно, когда человечества еще и в помине не было, мои древние предки изобрели земледелие, и с тех пор мы гордимся принадлежностью к фермерскому сословию. Муравьи других видов занимаются выращиванием домашнего скота – к примеру, тлей, ну а мы растим грибы. Зачем? Затем же, зачем люди взращивают рис или пшеницу. Мы питаемся ими и без них не смогли бы выжить. Мы нарезаем листья и цветы самых разных растений и делаем из них компост, на котором растут наши грибочки, мы удобряем их собственными экскрементами. Мы пропалываем места произрастания грибов, подрезаем их, чтобы лучше росли, пытаемся защищать их от вредителей. Но мы все равно живем в постоянном страхе, в вечном ожидании события, которое поставит под угрозу жизнь нашей колонии, – вспышки Escovopsis.

На этом месте муравей передернулся до самых кончиков усов.

– Escovopsis – вирусное заболеваний грибов; когда начинается эпидемия, она поражает целый сад. Об этом я и хочу спросить вас. Наши грибы – тоже древние асексуалы. Не такие древние, как вы, мисс Филодина, но, говорят, они живут без секса где-то 23 миллиона лет. Мы размножаем грибы клонированием: когда новая королева покидает родное гнездо, чтобы основать свою собственную колонию, она берет с собой некоторое количество спор, спрятав их в специальный кармашек в собственной глотке. Таким образом, наши грибные сады похожи на человеческие посевы: они монокультурны, целые поля генетически идентичны. Мы думаем, именно поэтому они уязвимы перед болезнью. Мы слышали, что предрасположенность к тем или иным заболеваниям имеет генетическую основу, поэтому для заразы монокультурное поле – настоящий пир: она выкашивает все подчистую. Мы думаем, секс может быть преимуществом, поскольку смешение генов становится подспорьем в вечной борьбе с болезнями. А вы, мисс Филодина, как справляетесь с этой проблемой?

Что ж, это был отличный вопрос, который подвел нас к следующей теории, объясняющей необходимость секса, – Черной Королеве.

Как верно заметил муравей, уязвимость перед инфекционными заболеваниями, а также перед любыми паразитами, будь то вирусы, бактерии, грибки или другие напасти, обычно имеет генетическую основу. Поскольку гены у асексуалов остаются одинаковыми из поколения в поколение (плюс-минус одна-две мутации), паразиты легко способны научиться пробивать их оборону, уничтожая клонов одного за другим, в то время как секс, смешивая гены, не дает им слишком хорошо адаптироваться к носителю. Секс – это преимущество именно потому, что он разбивает генные комбинации, создавая генетический аналог движущейся мишени. Для каждого существа, появившегося на свет с помощью секса, паразиты вынуждены начинать свою работу с нуля. Название теории – Черная Королева – пришло из книги «Алиса в Зазеркалье», где Черная Королева говорит Алисе: «Теперь ты видишь, что нужно все время бежать, чтобы оставаться на одном месте?» Помните? Другими словами, вам нужно постоянно изменяться, чтобы остаться там, где вы есть.

Однако еще до того, как мисс Филодина начала приводить свои аргументы, высокомерный броненосец поднялся со своего места. Сияя всем своим глянцевым панцирем, он произнес:

– Если мне будет позволено вставить пару слов… – он пренебрежительно качнул передней лапой. – Я – девятипоясный броненосец, и, как мне кажется, я нахожусь на особенном положении. Мы, броненосцы, – редкий, я бы даже сказал, уникальный случай среди млекопитающих: мы размножаемся как с помощью секса, так и без него. Когда мальчик-броненосец встречает девочку-броненосца… – он хихикнул. – Позволю себе опустить детали, однако вы наверняка знаете, что мужское хозяйство у броненосцев что надо, я имею в виду длину. К тому же оно усилено специальными волокнами… В общем, можете называть меня мистер Великан. Так или иначе, яйцеклетка соединяется со сперматозоидом, а потом получившаяся клетка начинает делиться сначала один раз, потом другой, и в итоге из нее образуется четыре генетически идентичных эмбриона. Таким образом, генетически я отличаюсь от родителей, но являюсь клоном своих братьев.

Но я отвлекся. Главная мысль Черной Королевы такова: секс – это преимущество, потому что ты, как единичный экземпляр, уникален. Монокультуры уязвимы для болезней, поскольку все они одинаковые, клоны. Однако пространство, заполненное разными клонами, не будет уязвимым, ведь так? Болезнь не сможет прорвать оборону и поразить всех.

По иронии судьбы успешные клоны сами становятся причиной собственной гибели. Когда численность клонов растет, они становятся уязвимыми перед болезнью: во-первых, инфекция легко распространяется между клонами, а во-вторых, разрастаясь, она получает больше возможностей эволюционировать и поражать цель.

В аудитории зашушукались. Броненосец топнул ногой, требуя внимания. Вскоре публика умолкла, и он продолжил:

– Как не стать одним из бессчетного множества, если ты клон? Легко. Отправиться в другое место. Подумайте сами: клон, прибыв в новое место, получает все преимущества уникальности. Если он не захватил с собой каких-нибудь паразитов и если болезни, встречающиеся на новом месте, менее опасны, чем на прежнем, он может сколько угодно обходиться без секса.

– О да, конечно! Ведь наши грибы путешествуют! – воскликнул муравей.

– Да, причем в таких условиях, что шансы перенести с собой на новое место Escovopsis стремятся к нулю, – добавил броненосец. – Я не знаю, но могу догадываться, что споры грибов, которые берет с собой новая королева, тщательно отбираются, а может быть, даже дезинфицируются.

– Ни одна королева еще не принесла с собой на новое место Escovopsis, мы точно знаем, – заверил муравей.

– Итак, теперь я хотел бы спросить мисс Филодину: вы путешествуете с места на место? Именно так вы и перехитрили Черную Королеву? – поинтересовался броненосец.

Я понемногу начинала чувствовать себя лишней. Что ж, по такой теме каждый захочет вставить свои две копейки. А вот мисс Филодина, похоже, злилась. Когда она отвечала, раздражение явственно сквозило в ее голосе:

– Вы найдете ответ в моей книге, которая вскоре должна увидеть свет, – «Семь привычек успешных асексуалов». Должна вам сказать, что договор с издателем лишает меня права разглашать информацию из этой книги в настоящий момент. Однако если уж вы такой догадливый и выдали наш секрет, я, пожалуй, тоже кое о чем проболтаюсь.

Думаю, что секрет нашего успеха, действительно, кроется в путешествиях. Мы, бделлоиды, путешествуем и во времени, и в пространстве. Разумеется, мы не можем двигаться назад во времени: этого не может никто. Зато мы можем двигаться вперед по временной оси. Для этого у нас существует особый трюк – ангидробиоз. Это состояние, при котором замедляются все жизненные процессы. По сути, мы усыхаем и улетаем.

Кто-то в зале съязвил, что «эта старая карга и так уже достаточно усохла». Однако мисс Филодина предпочла не услышать этого замечания.

– Это рискованно. Ангидробиоз – сложный процесс. Многие бделлоиды так и не смогли после него вернуться к жизни. Однако те, кому удается выжить, возрождаются к жизни в новое время, на новом месте, более здоровыми и счастливыми, чем раньше.

Я сделала последнюю попытку вернуть себе контроль над шоу. Умения иссохнуть и упорхнуть может быть недостаточно для успеха асексуалов, подчеркнула я. В конце концов, другие организмы также практикуют ангидробиоз, а они не древние асексуалы. Тем не менее мне кажется, что эта странная способность путешествовать во времени и пространстве – важный фактор, способствовавший процветанию бделлоидов[6]. Асексуалам сложно долго оставаться успешными, и для этого почти наверняка требуется толика везения.

К этому моменту я была совершенно измучена. Но нам удалось сделать важный вывод: хотя это и не доказано окончательно, однако, похоже, секс необходим нам, чтобы оставаться здоровыми. Смешение генов помогает нам бороться с паразитами и уменьшать влияние вредных мутаций. Короче говоря, секс дарит нам возможность выжить.

Я завершила шоу двумя предупреждениями: девушкам большинства видов было бы неразумно пытаться избавиться от всех мужчин скопом (это заявление сопровождалось шиканьем радикальных феминисток), однако мужчинам – особенно млекопитающим – не следует все-таки быть слишком самодовольными.

– Вы, самцы млекопитающих, можете друг друга поздравить: млекопитающие – единственная группа живых организмов, в которой доселе не был отмечен ни один случай размножения иным способом помимо секса. Эволюция помогла самцам млекопитающих стать незаменимыми – по крайней мере, с генетической точки зрения. Клонирование взрослых млекопитающих до сего дня возможно лишь с помощью трудоемких и зачастую ненадежных научных ухищрений. Так что, мужчины, пока вы можете чувствовать себя спокойно. Однако если не хотите в один прекрасный день быть вычеркнутыми из жизни, послушайтесь моего совета. Асексуальное размножение кажется особенно привлекательным самкам тех видов, самцы которых ленивы и не участвуют в заботе о потомстве. Если мужчина участвует в хозяйственных заботах, преимущества отсутствия секса сходят на нет.

Уф! Я все-таки сделала это – не допустив бунта в студии и ни разу не нажав на тревожную кнопку. Я поблагодарила зрителей за вопросы и предложила им как следует поаплодировать мисс Филодине: «Да здравствуют бделлоидные коловратки!» Аудитория разразилась аплодисментами, а я, как всегда, завершила передачу словами: «Хищники, помните: запрещается есть расходящихся гостей. Я жду всех вас на следующей неделе, когда под микроскопом окажется следующий обладатель интересной девиации!»

Послесловие

У нас осталось совсем немного времени на последний вопрос – так сказать, на дорожку. Я решила, принеся свои извинения всем, на чьи вопросы не смогла ответить, порассуждать здесь о том, что волнует меня лично. Мы поняли, что секс – основной механизм эволюции, что он порождает фантастическое разнообразие, что, несмотря на связанные с ним трудности, большинство из нас все-таки не могут без него жить, что воздержание практически всегда ведет к исчезновению с лица земли. Однако с чего же начался секс?

Увы, мы никогда не узнаем этого наверняка. Ведь, вполне вероятно, обмен генами впервые совершился вскоре после зарождения жизни на Земле, то есть примерно четыре миллиарда лет назад, а смотреть столь глубоко сквозь толщу времени – дело как минимум ненадежное. Однако на эту тему есть масса удивительных предположений. Давайте вкратце познакомимся с некоторыми из них.

Микробы, не слишком отличающиеся от современных бактерий, появились на планете вскоре после зарождения жизни; соблазнительно было бы думать, что генетический обмен между этими древнейшими существами проходил примерно так же, как в наши дни. Но в первую очередь нам нужно ответить на вопрос: почему они прибегли к смешению генов? Одно из возможных объяснений гласит, что генетический обмен регулирует восстановление поврежденной ДНК: цельная молекула ДНК, полученная от партнера, вполне вероятно, используется для замещения или исправления дефектных генов. Вторая, более оригинальная теория утверждает, что секс оказался чем-то вроде вирусной заразы. Иными словами, он возник, потому что определенный сегмент ДНК стимулировал генетический обмен, дабы распространить себя в популяции. Для аналогии: это как если бы обычная ОРВИ стимулировала людей к беспорядочной половой жизни, поскольку создает благоприятную среду для ее распространения. Безусловно, эта идея кажется полным бредом, однако, возможно, она не так уж нелогична. Для современных бактерий стимулом к занятию сексом может послужить «инфицирование» определенным сегментом ДНК, известным как F-плазмида. Особь, обладающая F-плазмидой, начинает испытывать сексуальную тягу к особи, у которой таковой нет, и постепенно секс становится массовым занятием.

Однако сколь бы умозрительными ни были предположения о том, что именно сподвигло бактерии к сексу, эти идеи кажутся убедительными на фоне ничтожности наших знаний о происхождении секса в том виде, который практикуют люди, птицы, пчелы, блохи, зеленые водоросли и другие эукариоты. Вспомним: секс у эукариотов – сложный процесс, подразумевающий, что каждый будущий родитель дарит потомству полный набор собственных генов. Возможно, такой обычай в результате эволюции смог возникнуть лишь однажды. Однако, как и почему это произошло, – глубочайшая тайна. Некоторые предполагают, что секс появился в результате каннибализма, когда одна клетка съедает другую и забирает себе ее ДНК. Другие делают упор на восстановление ДНК. А третьи и вовсе утверждают, что эта разновидность секса изначально была подобна болезни, в ходе которой инфекционные генетические элементы стимулировали собственное распространение.

На этом я вас покидаю. Надеюсь, что сейчас, познакомившись с великим разнообразием сексуальных обычаев у разных видов живых существ, вы станете более терпимы к склонностям окружающих. Что касается меня, то годы работы секс-консультантом существенно расширили мою картину мира: теперь мне многое кажется нормальным. Однако должна признаться, кое-кому из вас я завидую. (Кому? Секрет.) В любом случае, надеюсь, эта книга помогла вам увидеть стоящие перед вами проблемы в долгосрочной перспективе и, что еще важнее, расслабиться и получить удовольствие.

Желаю вам всем – за исключением сварливой мисс Филодины – долгих лет отличного секса!

До встречи!

Примечания

Примечания к каждой главе предлагают научные названия видов, упомянутых в тексте.

Глава 1: Взгляд на поле битвы

Палочник – Necroscia sparaxes

Айдахский суслик – Spermophilus brunneus

Кобальтовый молочайный листоед – Chrysochus cobaltinus

Люцерновая пчела-листорез – Megachile rotundata

Кролик – Oryctolagus cuniculus

Луговая собачка Гуннисона – Cynomys gunnisoni

Прыткая ящерица – Lacerta agilis

Губан-чистильщик – Halichoeres bivattatus

Калабарский потто – Arctocebus calabarensis

Лесная завирушка – Prunella modularis

Черный буйволовый ткач – Bubalornis niger

Горилла – Gorilla gorilla

Аргентинская савка – Oxyura vittata

Медоносная пчела – Apis mellifera

Домашняя мышь – Mus musculus

Черная белка – Sciurus niger

Крыса – Rattus norvegicus

Глава 2: Цена непомерная

Австралийская славка – Malurus splendens

Рыжая навозница – Scatophaga stercoraria

Морская игла – Syngnathus schlegeli

Медоносная пчела – Apis mellifera

Кролик – Oryctolagus cuniculus

Нематода – Caenorhabditis elegans

Корневой клещ – Rhizoglyphus robini

Дискоязычная лягушка – Discoglossus pictus

Аризема трехлистная – Arisaema triphyllum

Лимонная тетра – Hyphessobrycon pulchripinnis

Двуполосный губан – Thalassoma bifasciatum

Корневая подвязочная змея – Thamnophis radix

Зебровая амадина – Taeniopygia guttata

Голубой краб-плавунец – Callinectes sapidus

Овца домашняя – Ovis aries

Гадюка обыкновенная – Vipera berus

Лев – Panthera leo

Крыса – Rattus norvegicus

Золотистый (сирийский) хомяк – Mesocricetus auratus

Кактусовая мышь – Peromyscus eremicus

Хохлатая синица – Parus cristatus

Леопард – Panthera pardus

Тигр – Panthera tigris

Пума – Puma concolor

Ягуар – Panthera onca

Гепард – Acinonyx jubatus

Снежный барс – Panthera uncia

Барханный кот – Felis margarita

Рыжая рысь – Lynx rufus

Древесный оцелот – Leopardus wiedii

Гигантский водяной клоп – Abedus herberti

Длиннохвостая плясунья – Rhamphomyia longicauda

Краснотелый осиный мотылек – Cosmosoma myrodora

Кузнечик-мормон – Anabrus simplex

Глава 3: Плоды познания

Бронзовокрылая якана – Metopidius indicus

Обыкновенный нанду – Rhea americana

Краснокрылый черный дрозд – Agelaius phoeniceus

Камышовая овсянка – Emberiza schoeniclus

Гигантская индийская пчела – Apis dorsata

Индийский медоуказчик – Indicator xanthonotus

Конек обыкновенный – Chorthippus brunneus

Брюквенница – Pieris napi

Шайнер – Cymatogaster aggregata

Зебровая амадина – Taeniopygia guttata

Павлин – Pavo cristatus

Кряква – Anas platyrhynchos

Ложноскорпион-наездник – Cordylochernes scorpioides

Длинноногий арлекин – Acrocinus longimanus

Шимпанзе – Pan troglodytes

Крыса – Rattus norvegicus

Рыжая навозница – Scatophaga stercoraria

Рифовая каракатица – Sepioteuthis sepioidea

Домашняя курица – G alius gallus domesticus

Глава 4: Мечи или пистолеты

Фиговая оса – Idarnes (большинство видов паразитических фиговых ос не были описаны достаточно подробно, чтобы получить собственные латинские названия)

Лягушка-гладиатор – Hyla rosenbergi

Африканский слон – Loxodonta africana

Северный морской слон – Mirounga angustirostris

Бирманская кустарниковая курица – Gallus gallus spadiceus

Гепард – Acinonyx jubatus

Обыкновенный паутинный клещ – Tetranychus urticae

Постельный клоп – Cimex lectularius

Аппалачская саламандра – Plethodon jordani

Трехиглая колюшка – Gasterosteus aculeatus

Глава 5: Как победить, даже если вы неудачник

Губочная вошь – Paracerceis sculpta

Синежаберный солнечник – Lepomis macrochirus

Мечехвост – Limulus polyphemus

Пятнистая ящерица – Uta stansburiana

Павлин – Pavo cristatus

Двуполосный губан – Thalassoma bifasciatum

Морской лев – Otaria byronia

Молотоглав – Hypsignathus monstrosu

Тетерев – Tetrao tetrix

Сверчок полевой – Gryllus integer

Лягушка-бык – Rana catesbeiana

Паразитическая муха – Ormia ochracea

Бахромчатогубый листонос – Trachops cirrhosus

Малая голубая цапля – Florida coerulea

Турецкий полупалый геккон – Hemidactylus tursicus

Банановый сверчок – Gryllodes supplicans

Морская игуана – Amblyrhynchus cristatus

Красноголовый мангобей – Cercocebus torquatus

Орангутан – Pongo pygmaeus

Шимпанзе – Pan troglodytes

Благородный олень – Cervus elaphus

Рыба-мичман – Porichthys notatus

Глава 6: Секс с каннибалом

Богомол – Mantis religiosa

Паук-крестовик – Araneus diadematus

Австралийский красноспинный паук – Latrodectus hasselti

Песчаная акула – Odontaspis taurus

Глава 7: Преступления страсти

Антифора весенняя – Anthophora plumipes

Снежный баран – Ovis canadensis

Домашняя овца – Ovis aries

Гигантский буревестник – Macronectes halli

Красноногая криния – Crinia georgiana

Древесная лягушка – Rana sylvatica

Рыжая навозница – Scatophaga stercoraria

Северный морской слон – Mirounga angustirostris

Гавайский тюлень-монах – Monachus schauinslandi

Тигровая акула – Galeocerdo cuvieri

Водомерка – Gerris odontogaster

Фазан – Phasianus colchicus

Сизый голубь – Columbia livia

Муха-целопида – Gluma musgravei

Тюлень-крабоед – Lobodon carcinophagus

Бизон – Bison bison

Дюгонь – Dugong dugon

Карликовая (безлегочная) саламандра – Desmognathus wrighti

Южный морской слон – Mirounga leonina

Американская норка – Mustela vison

Морская выдра (или калан) – Enhydra lutris

Голубая акула – Prionace glauca

Скат-хвостокол – Urolophus halleri

Полынный сверчок – Cyphoderris strepitans

Малая бурая ночница – Myotis lucifugus

Белолобая щурка – Merops bullockoides

Малый белый гусь – Chen caerulescens caerulescens

Американский лобстер – Ilomarus americanus

Глава 8: Фурия в аду ничто в сравнении с брошенной женщиной

Камышница – Gallinula chloropus

Муравей-жнец – Veromessor pergandei

Обыкновенный тритон – Triturus vulgaris vulgaris

Дарвиновская лягушка – Rhinoderma darwinii

Японская рыбка-кардинал – Apogon doederleini

Жук-могильщик – Nicrophorus defodiens

Воробей – Passer domesticus

Дроздовидная камышовка – Acrocephalus arundinaceus

Мухоловка-пеструшка – Ficedula hypoleuca

Скворец обыкновенный – Sturnus vulgaris

Северный (полевой) лунь – Circus cyaneus

Обыкновенная лазоревка – Parus caeruleus

Глава 9: Афродизиаки, любовные зелья и другие рецепты кухни Купидона

Плодовая мушка – Drosophila melanogaster

Австралийский полевой сверчок – Teleogryllus commodus

Комнатная муха – Musca domestica

Благородный олень – Cervus elaphus

Морской еж-скаловерт – Echinometra mathaei

Продолговатый скаловерт – Echinometra oblonga

Ламантин (американский ламантин) – Trichechus manatus

Бонобо – Pan paniscus

Пингвин Адели – Pygoscelis adeliae

Афалина – Tursiops truncatus

Амазонский речной дельфин – Inia geqffrensis

Медвежий (короткохвостый) макак – Macaca arctoides

Бабуин – Papio anubis

Гагарка – Aka torda

Японский макак – Macaca fuscata

Макака-резус – Macaca mulatto

Глава 10: Пока смерть не разлучит нас

Гриф-урубу (черный гриф) – Coragyps atratus

Гиббон – Hylobates lar

Галка – Corvus monedula

Антарктический пингвин – Pygoscelis antarctica

Ушастая сова – Asio otus

Дикдик обыкновенный – Madoqua kirkii

Калифорнийская мышь – Peromyscus californicus

Термит – Reticulitermes flavipes

Африканский ястребиный орел – Hieraaetus spilogaster

Карликовый (толстохвостый) лемур – Cheirogaleus medius

Хомяк Кэмпбелла – Phodopus campbelli

Джунгарский хомяк – Phodopus sungorus

Полосатая креветка-боксер – Stenopus hispidus

Птица-носорог – Aceros undulatus

Тундровый лебедь – Cygnus columbianus bewickii

Степная (серая) полевка – Microtus ochrogaster

Горная полевка – Microtus montanus

Индийский дикобраз – Hystrix indica

Южный морской слон – Mirounga leonina

Горилла – Gorilla gorilla

Шимпанзе – Pan troglodytes

Глава 11: Королевский грех

Мучной хрущак – Alphitobius diaperinus

Садовая улитка – Triodopsis albolabris

Совка – Pseudaletia unipuncta

Мокрица – Armadillidium vulgare

Лесной лемминг – Myopus schisticolor

Воробей – Passer domesticus

Большой земляной краб – Cardisoma guanhumi

Горбуша – Oncorhynchus gorbuscha

Мыльный клоп – Jadera haematoloma

Мыльное дерево – Sapindus saponaria

Кельрейтерия – Koelreuteria paniculata

Глава 12: Тестикулы Евы

Черный гипоплектрус – Hypoplectrus nigricans

Эхиура бонеллия виридис – Bonellia viridis

Пятнистая гиена – Crocuta crocuta

Бурая гиена – Hyaena brunnea

Полосатая гиена – Hyaena hyaena

Земляной волк – Proteles cristatus

Антилопа гну – Connochaetes taurinus

Газель Томпсона – Gazella thomsonii

Аргонавт – Argonauta argo

Зеленый древолаз – Dendrobates auratus

Брызгающая тетра – Copeina arnoldi

Бурый крылан – Dyacopterus spadiceus

Благодарности

Доктор Татьяна родилась на кухне Оливера Мортона в присутствии самого Оливера, Джонатана Роча, Энтони Готлиба, Брайана Берри и Питера Дэвида, оказавшихся в роли повитух. Без их помощи она никогда не появилась бы на свет. Ее дебют состоялся в журнале The Economist. Я благодарю Билла Эммота за разрешение использовать ту первую колонку для этой книги.

В создании этой книги приняло участие огромное количество людей – участвуя в опросах, помогая найти редкие научные работы, исправляя ошибки, комментируя разные части рукописи или просто давая мне высказаться по поводу тех или иных идей и аргументов. Вот список людей, которым я особенно благодарна за помощь по отдельным темам или видам: Фил Эгнью, Мат Берггрен, Филипп Буше, Стюарт Бутчарт, Билл Кейд, Трейси Чапмен, Адам Чиппиндейл, Эндрю Кокберн, Брайан Дэнфорт, Энн-Кэтрин Эггерт, Дэвид Фанк, Дэвид Гемс, Дэррил Гвинн, Питер Хендерсон, Рене Хесслинг, Рольф Хекстра, Лоренс Херст, Дэвид Марк Уэлч, Нико Мишелз, Кристин Налепа, Стив Полумби, Чарли Пэкстон, Скотт Питник, Хизер Проктор, Билл Райс, Скотт Скаклук, Дженет Шеллман, Стив Шустер, Лейт Симмонс, Майк Сива-Джоти, Дональд Штейнкраус, Уилли Свенсон, Дэвид Тарпи, Скотт Тейлор, Итан Темелес, Барбара Торн, Фриц Воллрат, Дэйв Уолтер, Стюарт Уэст, Мартин Викельски, Кеннет Игран, Ларри Янг. Мне очень помогли сотрудники нескольких библиотек, но особую благодарность я приношу сотрудникам энтомологической библиотеки Лондонского музея естествознания, которые неустанно помогали мне добывать информацию о необычных насекомых. Кроме того, хочу сказать отдельное спасибо Имперскому колледжу за свободный доступ к помещениям и оборудованию. Спасибо Урсуле Миттвоч, которая в своем письме в ответ на мою колонку в The Economist привлекла мое внимание к проблемам, связанным с принципом Бэйтмана, сподвигнув меня исследовать этот вопрос более глубоко. Томас Батальон, Остин Берт, Изабель Чун, Элоди Газав, Филипп Ярн, Николас Джадсон, Томас Ленорман, Арман Леруа, Янис Михалакис, Бен Нормарк, Мишель Реймонд, Франсуа Руссе, Денис Роуз постоянно помогали мне, собираясь на совещания, которые были весьма результативными; их предложения и дружеский юмор были для меня воистину незаменимы.

Питер Барнс, Томас Батальон, Брюс Грейг, Грег Херст, Бен Нормарк, Эндрю Помянковски, Мишель Реймонд, Марк Сузман и Стюарт Уэст любезно согласились стать подопытными читателями первой части. Остин Берт, Барбара Мейбл и Дэвид Марк Уэлч первыми прочли заключительную главу. Каролин Дэниэл, Томас Ленорман, Франсуа Руссе, Энтони Шьювел и Марк Сузман первыми оценили рукопись целиком. Я благодарна им всем за полезные комментарии. Билл Хэмилтон первым навел меня на проблему эволюции секса, а также привлек мое внимание к разнообразию существующих в природе сексуальных практик. Эта книга выросла из нашей совместной работы над моей докторской диссертацией, и я жалею о том, что он не дожил до встречи с доктором Татьяной.

Я благодарна Джорджу Борчарту и ДеАнне Хейндел за то, что этот проект воплотился в жизнь. Спасибо вам, Элисон Сэмюэль и Пенни Хоар из Чатоо, Джон Стерлинг и Сара Берштель из Метрополитан: вы ждали доктора Татьяну, словно Годо, и я благодарю вас за поддержку и терпение. Спасибо, Пенни Хоар, Ролсин Шлосс, Сара Кей и, особенно, Сара Берштель и ее коллега Рива Хочерман, за ваши комментарии и предложения, которые сделали рукопись гораздо лучше.

Доктора Татьяну благословила целая плеяда авторов психотерапевтических колонок в различных журналах. Дэн Хейдон, Хорас Джадсон, Гидеон Лихфилд, Джонатан Свайл, я благодарна всем вам за то, что вы вновь и вновь перечитывали один вариант за другим, главу за главой, предлагая изменения и помогая мне справиться с трудными темами, преодолеть авторский страх, поддерживая меня круглые сутки.

Мне повезло с окружением, которое меня вдохновляло. Большинство прорывов удались мне во время пребывания в Hotel de l'Orange во французском городе Сомье. Филипп де Фремон и его домашние радушно встретили незнакомку, обеспечили прекрасное и спокойное убежище, а заодно помогли мне улучшить мой французский. Джонатан Свайр любезно одолжил мне Mosewell, отличный набор для письма. Сэр Джон и леди Свайр, Барнаби и Камилла Свайр прикармливали солнечных колибри, которые садились рядом с ними, вдохновляя меня и заражая энтузиазмом (хотя и отвлекая меня от доктора Татьяны – иногда на несколько часов). Мне не хватает слов благодарности, чтобы адресовать их Филиппу и семейству Свайров.

Наконец, я хочу поблагодарить Хораса за всемерную поддержку; Николаса – за его постоянный смех и за набеги на отдаленные библиотеки ради редких документов для моей работы; мою покойную маму, научившую меня розыгрышам (хотя доктор Татьяна вряд ли стала бы для нее шоком); Марка, который первым неосмотрительно предложил мне написать книгу о сексе и которому пришлось нести бремя последствий; и Джонатана – за все.

Сноски

1

Этот заголовок – аллюзия на строку «На всю страну монаршим криком грянет: Пощады нет! И спустит псов войны» из пьесы Шекспира «Юлий Цезарь». – Прим. науч. ред.

2

Алтимат – вид спорта с летающими тарелками, русское название его является калькой с английского Ultimate Frisbee. – Прим. науч. ред.

3

Эта байка кочует из одной популярной статьи в другую, хотя ученые уже ее опровергли. – Прим. науч. ред.

4

Название «губочная вошь» – калька с английского наименования равноногого рачка Paracerceis sculpta, для которого нет русского аналога. – Прим. науч. ред.

5

Иногда эту теорию называют теорией Красной Королевы, согласно оригиналу книги Л. Кэрролла, «Алиса в Зазеркалье», послужившей метафорой для этой теории. Там королева красная, так как в английских шахматах играют белыми и красными фигурами. – Прим. науч. ред.

6

Уже после выхода в свет этой книги ученые разгадали тайну мисс Филодины и всех бделлоидных коловраток. Оказалось, что бделлоидные коловратки – единственные многоклеточные животные, практикующие горизонтальный перенос генов. Они перенимают гены растений, бактерий, грибов и т. д. и таким образом разнообразят свой генетический пул. Об этом подробнее см.: Gladyshev et al. 2008 in Science. 2008. Vol. 320. P. 1210–1213. – Прим. науч. ред.

Content

Оливия Джадсон
Каждой твари – по паре: Секс ради выживания

Агония и экстаз. Предисловие доктора Татьяны

Часть I И спустим шлюх войны

1. Взгляд на поле битвы

2. Цена непомерная

3. Плоды познания

4. Мечи или пистолеты

5. Как победить, даже если вы неудачник

Часть II Эволюция порока

6. Секс с каннибалом

7. Преступления страсти

8. Фурия в аду ничто в сравнении с брошенной женщиной

9. Афродизиаки, любовные зелья и другие рецепты кухни купидона

10. Пока смерть не разлучит нас

Часть III Нужны ли мужчины? Обычно да, но не всегда

11. Королевский грех

12. Тестикулы Евы

13. Вечная девственница

Послесловие

Примечания

Благодарности

Сноски