Михаил Завьялов

Боксёрские байки от Михал Михалыча

(непридуманные истории Главного тренера)

Вступление

Мэтр. Гуру. Корифей. Светило. Легенда. Великий тренер и гениальный руководитель. Каждое из этих определений идеально подходит для характеристики Михаила Михайловича Завьялова. Но, в то же время, ни одно из них не в состоянии охватить все превосходные качества этого выдающегося человека. И вовсе не потому, что у меня внезапно обнаружились проблемы со словарным запасом. Просто речь о Личности такого масштаба, что любая словесная потуга легко и беспросветно теряется в многообразии её граней.

И всё же, если бы передо мной поставили задачу охарактеризовать Завьялова всего одним словом, я бы без раздумий ответил: Человек. Да, только с большой буквы – именно так и никак иначе.

За свою пока непродолжительную, но уже насыщенную всевозможными знакомствами жизнь я многократно встречал замечательных специалистов, знавших свой предмет от «А» до «Я». Но лишь единицы поражали человеческими качествами в той же мере, что и профессиональными. К сожалению. Потому что многократно переиначенные, но всё такие же бессмертные строки Некрасова давно глаголят непререкаемую истину: ты можешь мастером не быть, но человеком быть обязан.

За многолетний плодотворный труд сначала на тренерском поприще, а впоследствии и во главе главного исполнительного органа украинского профессионального бокса Михаил Михайлович добился столького, что одно лишь сухое статистическое перечисление заслуг, побед и регалий займёт многие и многие страницы. Но это не помешало ему, достигшему максимальных высот и всенародного признания, остаться фантастически открытым и добрым человеком, общение с которым неизменно заряжает на позитивный лад и щедро питает хорошим настроением.

«Михал Михалыч» – это вроде бы свойское обращение в украинском боксе уже давным-давно стало нарицательным. Никакой фамильярности, а лишь теплота и доброжелательность. Те самые, что Завьялов излучает и безвозмездно дарит окружающим. И они, окружающие, отвечают ему тем же. Потому что добро порождает и плодит добро, как бы посеревшая действительность ни пыталась нас убедить в обратном.

Вместе с этим, Завьялов – настоящая находка для журналиста. Уж поверьте, нет ничего хуже, чем биться о непробиваемую стену в попытках вывести на откровенный разговор скупого на изъяснения собеседника, привыкшего всё держать в себе и отбрасываться лишь общими фразами.

С Михаилом Михайловичем в этом плане проще некуда. Он может рассказывать часами, а тебе останется, разве что, следить за зарядом батареи в диктофоне. Что не так уж и просто, как может показаться на первый взгляд, ведь рассказчик Завьялов поистине удивительный. И вот ты уже не замечаешь, как слушаешь, раскрыв рот и всецело погрузившись в живые картины интереснейшего повествования, а время улетает с калейдоскопической быстротой.

А рассказать Михаилу Михайловичу действительно есть о чём. Богатейшая на события жизнь буквально пестрила яркими вкраплениями и отметинами, периодами и линиями – то ровными, то зигзагообразными. А уж скольких выдающихся людей довелось повстречать Завьялову на своём пути…

Так, на этом, пожалуй, остановлюсь. Как говорится, лучше один раз увидеть, а в нашем случае – узнать из первых уст. За сим откланиваюсь и предоставляю слово главному герою.

Вам, дорогой Михал Михалыч, большое спасибо от меня лично и всего украинского бокса – я искренне рад и благодарен судьбе, что мне посчастливилось близко познакомиться с таким Человеком. А тебе, уважаемый читатель, увлекательного и весёлого путешествия вместе с неподражаемым рассказчиком.

Антон Горюнов, редактор

…и тогда я решил написать книгу

Михаил Завьялов

Во второй половине октября 1979 года, вечером, в моей квартире, – а проживал я тогда в Донецке, – раздался телефонный звонок.

– Михаил Завьялов? – я немного замешкался с ответом, так как голос был мне незнаком, но мой телефонный собеседник, как оказалось позже, звонил наверняка и поэтому, не дожидаясь моего «да», продолжил.

– Вас беспокоит дежурный по региональному управлению Комитета государственной безопасности СССР города Донецка и донецкой области…

– Кремль слушает, – парировал я незнакомому голосу, приняв услышанное за чью-то шутку, но голос никак не отреагировал, а продолжал своё сообщение в повелительном тоне.

– Товарищ Завьялов, мы бы хотели завтра в 9:00 видеть вас у нас в управлении.

– Ну, что же, в девять так в девять, – сказал я. Голос на другом конце провода вежливо попрощался и повесил трубку.

То, что я только что услышал, несколько обескуражило меня. Я никак не мог поверить, что это не розыгрыш, и тут же набрал номер своего товарища, председателя донецкого областного спорткомитета Анатолия Андреевича Кучерова. Пересказав ему содержание моего недавнего разговора, я поинтересовался у Андреича, не его ли это проделки, так как знал, что он любитель откалывать подобного рода номера.

– Миша, конечно, я люблю и могу над кем-нибудь пошутить, но от имени КГБ я шутки не отпускаю. Ты же прекрасно понимаешь, что это чревато… Так что предлагаю тебе явиться по указанному адресу в назначенное время, – продолжил Кучеров, и, как бы стараясь поддержать меня, добавил, – с большим нетерпением буду ждать твоего звонка.

Поблагодарив Анатолия Андреевича за добрый совет и пожелания, я положил трубку.

Значит, это не розыгрыш, с досадой констатировал я. В «контору глубокого бурения» просто так не приглашают. Хотя на дворе уже был 79-й, а не 1937-й год, и «дети и внуки Дзержинского» в какой-то степени сменили гнев на милость. Но всё равно визит к ним не доставлял мне никакой радости.

Вечер перестал быть томным. В моей голове звучал один и тот же вопрос: «Что случилось?» Я лихорадочно пытался вспомнить события последних дней, недель, месяцев. Перебирал в памяти всё, что происходило со мной, моей семьёй и моими боксёрами. В моей голове одна мысль наскакивала на другую. Я никак не мог найти логического объяснения, чем же моя персона так заинтересовала комитет.

«А может быть, просто хотят склонить к сотрудничеству?» – такая постановка вопроса тоже имела под собой все основания. Последние годы мне приходилось очень часто выезжать за рубеж, а, как известно, в КГБ хотели бы, чтобы у них везде были свои «глаза и уши». В обязанностях органов знать всё: чем занимаются, с кем встречаются и что говорят наши спортсмены, бывая за границей. Тем более, я недавно вернулся из Америки, где проходил первый Кубок мира по боксу. И едва ли не посекундно стал восстанавливать в памяти пребывание нашей команды в США.

Кубок мира проходил с 11 по 17 октября в Нью-Йорке. Боксёры сборной СССР выступали, как команда «Европа-1», а «Европой-II» была сборная Федеративной республики Германии. Южная Корея представляла «Азию-I». Всего было 10 команд из 30 стран, что в общей численности составляло 78 участников, не считая администраций команд.

Наша сборная завоевала 10 медалей, из которых три были золотыми, пять серебряными и две бронзовыми. Мы набрали 33 очка и с таким результатом заняли второе командное место. Первыми были хозяева Кубка – американцы. Трём нашим боксёрам, завоевавшим золотые медали, – Виктору Демьяненко, Серику Конакбаеву и Владимиру Шину – был присвоен титул «Победитель Кубка мира». Свободное время мы проводили в составе команды. Общение с членами других делегаций проходило через переводчика, который, как нам и без лишних слов было понятно, предоставлял в КГБ всю интересующую информацию. Официоз церемоний открытия и закрытия. Вот, пожалуй, и всё…

Мне показалось, что я ничего не упустил, и если разговор действительно пойдёт о нашем пребывании на американской земле, то добавить больше в принципе нечего. В конце концов, я устал «рожать ежа». Чему быть, того не миновать. «Дальше Магадана не пошлют, а там мне уже бывать доводилось», – рассудил я и решил больше не терзать себя догадками, а, как говорится, отойти ко сну.

Заснуть мне, однако, удалось только ближе к утру.

* * *

Позже я вспоминал, что именно в ту ночь, терзая себя различными вопросами, восстанавливая в памяти всё, что происходило со мной последнее время, я принял решение, что когда-нибудь обязательно напишу книгу. Моё неистовое желание поделиться своими воспоминаниями было обусловлено тем, что именно тогда, октябрьской ночью 79-го, в моей голове, как в документальной киноленте, промелькнуло множество дат и событий, вспомнились люди, с которыми в разные годы моей жизни сводила меня судьба.

Детство. Юность. Бокс

Выпускник Омского речного училища М. Завьялов

В реальной жизни нам, детям и подросткам послевоенного времени, было не до высоких чувств и отношений. Ежедневно мы были гонимы одним, унижающим человеческое достоинство чувством – чувством голода. Дикое желание поскорее найти хоть какие-то продукты и набить гной желудок было нашим наиважнейшим делом. Жрать хотелось постоянно! Больше всего нас манили поля, сады и амбары соседствующего с городом совхоза. Летом там можно было поживиться помидорами, огурцами, картошкой, а если сильно повезет, то и какой-нибудь живностью. Такие похождения порой были чреваты…

Однажды я забрался в совхозное хранилище, где были арбузы, но мен заметил сторож и в упор выстрелил из своей берданки. До сих пор полученная порция дроби сидит в моём теле, как поминание о детстве.

Но не только совхозные закрома привлекали наше внимание. «Налётам» голодных омских пацанов также подвергались проплывающие по Иртышу баржи, с арбузами и дынями в трюмах, которые везли в Сибирь из далёких и, как нам тогда казалось, сказочных восточных республик. Мужики, сопровождавшие без преувеличения ценный груз, вооружались длинными деревянными шестами и били всех подплывающих к барже по головам. Слава Богу, на моей памяти никто из ребят от таких ударов не утонул. Наверное, сказывалось то, что мы выросли на Иртыше и с раннего детства плавали и ныряли отменно.

В общем, если нам не удавалось «взять на абордаж» баржу, мы без потерь возвращались к берегу. Но всё это было летом, а, как я уже сказал, жрать хотелось постоянно, а не по сезону, поэтому зимой мы корректировали свои планы на поиски провианта. В том же совхозе можно было раздобыть каких-то солений, жмыха и овса, но ежедневные вылазки туда были невозможны, и мы придумывали всё новые и новые варианты добычи чего-нибудь съестного. Например, днём ловили в проруби рыбу, а вечером катались по городу на коньках и с помощью специально изготовленных крюков цеплялись к хлебовозкам. Трюк был сложным и опасным, поэтому если он удавался, то из машины на ходу можно было позаимствовать пару булок ржаного хлеба. А если уж везло по полной… то, как награда для героя, была для смельчака раздобытая белая, ароматная, посыпанная сахарной пудрой, булочка.

А ещё было кино… Трофейный американский фильм «Тарзан» перевернул нашу жизнь. Он очень сильно повлиял на организацию всего нашего незамысловатого досуга. Мы во всём пытались подражать главному герою картины Тарзану. Мы ходили, как Тарзан, кричали, как Тарзан, хотели быть такими же сильными и ловкими, как он.

Я лично научился разрывать пополам дождевого червяка, попадал из рогатки с тридцати шагов в пустую бутылку, ездил на велосипеде без рук, закладывая виражи, и очень мечтал научиться свистеть в два пальца. В нашем лексиконе появилось такое понятие, как «тарзанка». Это не было что-то экзотическое. Такое название получила обыкновенная верёвка, привязанная к ветвям ивы, на которой мы раскачивались и, опять-таки, подражая герою полюбившегося фильма, прыгали в воду. Погружаясь на глубину реки, мы пытались найти клад.

Вообще, надо сказать, что клады мы искали везде: на дне реки, в заброшенном сарае, в каком-то разрытом строителями котловане. Но чаще всего мы находили ордена и медали ветеранов минувшей войны, которые были утеряны фронтовиками в пьяном угаре и валялись в грязи сточных решёток. Найденные трофеи пополняли наши коллекции и были предметами особой гордости.

И всё же поиски кладов, слепое подражание Тарзану скорее были дополнением, чем основой быта нашей подростковой жизни. Основным, настоящим нашим увлечение был футбол. Играли подолгу и везде – на школьном дворе, на пустыре, в подворотне – и мечтали стать лучшей в городе футбольной командой.

С таким амбициями в один прекрасный момент мы и пришли всем составом на стадион записываться, как тогда говорили, в футболисты. Все пацаны рвались быть форвардами, а я заявил составляющему список тренеру, что я защитник. Поверивший мне на слово наставник распорядился выдать форму и поставил на ближайшую игру в основной состав команды. На большом поле я, к моему большому разочарованию, почувствовал себя полным неумехой. На этом и закончилась, не успевшая толком начаться моя карьера футболиста.

Мечты мои были самыми обыкновенными. Я мечтал в качестве верхней одёжки и обуви заполучить кирзовые сапожки и чёрную телогрейку, что считалось высшим шиком послевоенной моды среди наших драчливых пацанов. Такие «рыцарские доспехи» придавали их обладателю грозный вид и, по всей видимости, уверенность в своих силах.

А драки были постоянно… Они являлись неотъемлемой частью нашей жизни. Например, в школе № 33, где я учился, для того, чтобы получить статус «классного пацана», необходимо было побить двух-трёх таких же соискателей на это звание. Мне удалось это сделать, но, всё равно, я непременно хотел научиться драться ещё лучше и быть сильнее всех. А, как известно, чтобы быть сильным, надо бить сильно.

Одержимый этим желанием, на свалке авиазавода я нашёл старый аккумулятор, выбрал из него свинцовые решётки и, расплавив их на плите в консервной банке, отлил себе кастет. Его форму сделал из сырого песка в посылочном ящике. Кастет получился слишком тяжёлым и оттягивал карман, поэтому носить мне его приходилось в портфеле. «Миха с кастетом ходит!» – в ужасе шептались между собой пацаны. Желание бить сильно у меня вскоре пропало, а свинцовая болванка играла больше роль оружия сдерживания, нежели устрашения, и драться мне ею, к счастью, довелось только один раз.

Говорить о том, что именно желание научиться драться привело меня, в компании дворовых друзей, в секцию бокса Омского института физкультуры, было бы не совсем верно. Опыт уличного бойца, как вы уже поняли, к тому моменту у меня был большой, поэтому особой надобности в каких-то дополнительных тренировках я не испытывал. Решающим аргументом стало веское мнение моего друга Гены Водяных, который сказал, что записавшись в секцию бокса мы в любом случае не проиграем. Три раза в неделю горячий душ нам будет обеспечен, а такой возможностью тогда было грех не воспользоваться.

А ещё было чтение произведений великого Джека Лондона. Его повести «Мексиканец», «Кусок мяса», «Первобытный зверь», «Игра» создавали удивительные по достоверности образы и глубоко потрясли меня. Слова, которые Лондон вложил в уста своего героя, рассуждавшего о сути боксёрского противостояния в «Игре», – настоящая поэзия, гимн суровому спорту: «Лучше нет, чем стоять на ринге и знать, что противник у тебя в руках. Вот он нацеливается то правой, то левой, а ты каждый раз закрываешься, увёртываешься. А потом как дашь ему, что он зашатается и охватит тебя и не пускает, а судья оторвёт его, и ты тогда можешь покончить с ним, а публика вопит, себя не помня, и ты знаешь, что победил, и дрался честно, по всем правилам, а победил потому, что лучше умеешь драться. Это я знаю чистый бой. Каждая жилка, каждая капля крови, каждый мускул – всё чисто до самых костей, и кости чистые…», – эти слова надолго отложились в моей памяти. В двенадцать лет я прочитал в этом свою судьбу. Значит хотел?! Значит чувствовал?! Наверное, правильно говорят, что именно в этом возрасте можно «сердцем глянуть в просвет грядущих времён и событий».

Прошло много лет, и именно память сердца, «оглянувшись в просвет времён и событий», сохранила, казалось бы, навсегда и безвозвратно ушедшие годы…

От «ремеслухи» – до первых побед

О серьёзных занятиях боксом в нашей компании никто не задумывался, а вот меня зацепило. Я стал с неподдельным интересом придаваться занятиям. Моё совершенствование начиналось в половине седьмого утра. Конечно же, мне хотелось ещё понежиться в тёплой постели, но маленький будильник противно трещал под подушкой и заставлял вставать.

Команда ДСО «Труд» – победители чемпионата Сибири и Дальнего Востока (М. Завьялов – 2-й справа)

Все ещё спали. Я натягивал уличную одежду и делал небольшую пробежку. Вернувшись, вешал мокрую нижнюю рубашку на спинку своего стула и до завтрака, двадцать минут, занимался гантелями. Тридцать отжиманий и сто приседаний удивительно быстро перестали быть для меня проблемой. Научиться крутить малые обороты верхом на перекладине также оказалось делом не очень сложным. А вот до десяти подтягиваний на турнике я добирался целый год!

Примерно через месяц после того, как я стал заниматься в секции бокса, мне сказали, что отбор я прошёл. Я был единственным из нашей компании и вообще из школы! Меня зачислили в группу, где ребята занимались уже чуть ли не год. Попал я к тренеру Киму Михайловичу Елькину (до этого с новичками, в порядке практики, возились студенты инфиза), которого я считаю своим первым наставником.

Не без влияния Кима Михайловича принял я и первое важное решение в своей жизни – после седьмого класса ушёл из школы и поступил в омское ремесленное училище № 6. Сделал я это осознанно. И не потому, что мечтал стать слесарем, а потому, что видел себя боксёром. Отец не слишком противился моему выбору. Конечно же, он надеялся, что я рано или поздно двинусь по его стопам, чему «ремеслуха», по его мнению, не была помехой.

В 50-е годы многие спортивные карьеры начинались именно с «ремеслух». Это было обусловлено тем, что в те годы значительные финансовые потоки текли только в армейские клубы и всесоюзное ДСО «Трудовые резервы», основным опорным пунктом которого и являлись коллективы ремесленных училищ. Если армия комплектовала свои клубы готовыми взрослыми спортсменами, то «Трудовые резервы» воспитывали их сами и поэтому практически все выдающиеся боксёры и тренеры, родившиеся в довоенное десятилетие, прошли через его «горнило».

Родителям не нравился мой спортивный выбор, но они были рады и надеялись на то, что благодаря этому «мордобою» я смогу избежать влияния дворовой шпаны. Моё увлечение боксом отец называл «разбойным делом», а когда я приходил с тренировки или соревнований с синяком, разбитой переносицей или рассечённой бровью, то он с удовольствием потирал руки и, улыбаясь, говорил: «Молодец, Мишка, что не дал себя забить до смерти!»

Так, постепенно, бокс уверенно захватывал весь мой досуг и все мысли. Чередой шли соревнования – городские, областные, потом и республиканские. Тогда в «Трудовых резервах» существовала стройная система подготовки молодняка. Ким Михайлович был вроде бы доволен моими выступлениями, чаще хвалил, чем ругал.

Все свои спортивные разряды я получал в положенное время и уж было готовился стать мастером спорта, но… тут вмешался отец. Он настоятельно советовал мне продолжить династию речников Завьяловых, и поэтому после «ремеслухи» я поступил в Омское речное училище. Но боксом заниматься не бросил. Иногда в свободное от тренировок время я с отцом ходил на судне по Иртышу. На спокойной воде он позволял мне держать штурвал, но водная стихия не захватывала меня. Мои мысли были далеко за бортовыми леерами – я всецело был там, за канатами ринга.

В речном училище я выполнил норматив мастера спорта СССР, став в своей весовой категории чемпионом Сибири и Дальнего Востока, и был полон надежд на дальнейшее продвижение к боксёрским высотам. Но по велению свыше мне была уготовлена другая судьба.

Узнав о моих спортивных достижениях, начальник речного училища упросил меня вести секцию бокса. Так состоялся мой тренерский дебют…

* * *

Шло время, и тренерская деятельность стала увлекать меня всё больше и больше. Мне было очень интересно «лепить» из совершенных неумех настоящих боксёров. Видеть, как на твоих глазах неотёсанные ребята превращались в координированных, умелых бойцов. Настоящих тренерских знаний конечно, мне для этого не хватало, как и собственного боксёрского опыта. С трудом я доставал различные методические пособия, рекомендации и книги мастеров ринга, которые зачитывал до дыр.

С трудом я доставал различные методические пособия, рекомендации и книги мастеров ринга, которые зачитывал до дыр. Я всё реже выходил в ринг как боксёр, а всё чаще находился рядом с ним, секундируя своих подопечных. Мне было необходимо определиться, кто я – тренер или боксёр? Жизненные обстоятельства тоже обязывали меня побыстрее сделать этот выбор. Мне нужна была профессия, которая давала бы возможность зарабатывать деньги. Дело в том, что я рано женился, родилась дочь, и мне необходимо было становиться главой семьи, хозяином, а не предаваться мечтаниям о собственной боксёрской карьере. Поэтому в начале 60-х, взвесив все «за» и «против» и отдав предпочтение работе наставника, я поступил в Высшую школу тренеров при Омском институте физкультуры. Разумеется, на боксёрское отделение.

К тому времени я уже успел поработать – на полставки в обществах «Водник» и «Буревестник», имел боксёров, считавших меня своим тренером. Некоторые из них, как мне казалось, были перспективными, и я строил определённые планы на их спортивную карьеру. Но вскоре всё неожиданно изменилось.

Из Омска в Красноярск уезжал тренер профсоюзного ДСО «Труд», известный в городе специалист, кандидат педагогических наук Анатолий Николаевич Отраднов, который и предложил мне опекать его воспитанников. В ту пору «Труд» считался одним из сильнейших российских сообществ. Развитию бокса там уделяли первостепенное внимание, и поэтому профсоюзные боксёрские коллективы почти сразу вошли в число сильнейших. Даже периферийные его подразделения особой нужды в инвентаре или денежном довольствии не испытывали, поэтому я без лишних колебаний дал своё согласие.

Зал у нас был, правда, не очень большой, но специализированный и хорошо оборудован. Народу здесь бывало немало, и мне стоило порой больших усилий, чтобы организовать тренировку так, чтобы каждый мог заниматься своим делом и, по возможности, не мешал другим.

Через некоторое время мы уже выигрывали в общем зачёте первенство города, побеждая даже сильную команду института физкультуры. Налицо был прогресс боксёрского мастерства моих ребят, и это не могло не радовать. Я, как тренер, ставил, конечно, перед ними задачи на перспективу и говорил о необходимости завоёвывать рубежи на уровне республиканского первенства. Но у меня и В мыслях тогда не было, что это произойдёт так быстро.

В конце 1962-го года в Омске прошло юношеское первенство России, и мои воспитанники завоевали четыре первых места. Такой результат был неожиданным даже для меня. Радости моей не было предела! Тогда-то и состоялся у меня памятный разговор с Леонидом Фёдоровичем Соколовым, возглавлявшим сборную Российской Федерации (он пробыл на этом посту добрых три десятка лет), который и переменил всю мою жизнь.

Во время нашей беседы Соколова интересовало буквально всё: моё видение бокса, оценка перспектив того или иного ученика, планирование тренировочного процесса и распределение нагрузок. А что для меня было самое удивительное, так это то, что он поинтересовался моими бытовыми проблемами. Леонид Фёдорович слушал внимательно, не перебивал, а потом вдруг сказал: «А почему бы тебе не переехать в Магадан? Как я понимаю, виды на квартиру у тебя в Омске неопределённые, а там дадут сразу. Бокса в Магадане, можно сказать, нет. Начинать надо будет с нуля. Парень ты молодой, энергичный – такой там и требуется. Думай – и не затягивай с ответом».

И я, как позже пел Владимир Семёнович Высоцкий:

…Уехал в Магадан:

снимите шляпу, снимите шляпу.

Уехал сам, уехал сам —

не по этапу…

Столица Колымского края

Не знал я тогда, что в последующей жизни мне ещё не раз придётся в корне всё менять. Влезать в незнакомые деловые, человеческие и географические области, снова и снова начинать всё с нуля. Магадан для такого отсчёта был идеален. Центр Колымы, центр золотодобывающей промышленности, центр ГУЛАГовских лагерей, «двенадцать месяцев зима, остальное – лето». Всё это Магадан.

Ну что вам рассказать о Магадане?

Там вьюги и бураны летом в ссоре,

Там тундра – в фиолетовом тумане

И серое неласковое море.

Там летом сыплют снежные заряды,

Там русла рек сложны и многолики,

Там стланика зелёные наряды

Пестреют красной россыпью брусники.

Там не живут без спирта и без меха,

Романтика – в простой житейской прозе.

И, кто б ты ни был, раз уж ты приехал,

Тебя там не оставят на морозе.

Там ценят силу, ум и чувство чести,

Там всё понятно до последней точки.

Там люди выживают только вместе,

Поскольку пропадут поодиночке.

Юлия Ермак

С Евгением Бурмистровым, – первым воспитанником, который стал мастером спорта

Город встретил меня снегом и крепким ветерком, а магаданцы – непривычной гостеприимностью. Машина подъехала прямо к трапу самолёта. Из аэропорта, заскочив на пару минут в гостиницу, мы сразу же отправились во Дворец спорта, где мне был показан зал, предназначавшийся для бокса. Огромный, высоченный, светлый, с балкончиком для зрителей – по своим размерам зал напоминал мне настоящий авиационный ангар. В таких хоромах мне ещё не приходилось ни тренироваться, ни тренировать.

На следующее утро меня принял мэр Магадана Анатолий Карпов. Рассказал, как он представляет себе развитие бокса в городе, внимательно меня выслушал и одобрил план моих начальных действий, обещал всяческую помощь. Сам завёл разговор о квартире, сказал, что придётся подождать пару месяцев, пока в центре города будет сдан новый дом, который, кстати, был в двух шагах от Дворца спорта. Прощаясь, Карпов попросил передать привет Соколову и я понял, что Леонид Фёдорович имел обо мне с мэром подробный разговор.

Первые месяцы в Магадане были спрессованы донельзя. Мой рабочий день был ненормированным. К полуночи я едва добирался до гостиничного номера и от усталости просто валился с ног. Заниматься приходилось всем и сразу: обустройством зала, включая изготовление ринга; агитацией «за бокс» в крупных рабочих коллективах; отбором подходящих ребят из массы молодых парней, ринувшихся записываться в секцию. А главное – с утра и до вечера в нашем боксёрском пристанище я проводил тренировки.

Уже через несколько месяцев я провёл свой первый городской турнир. Для Магадана это был настоящий праздник, так как бокс «вживую» здесь практически не видели. Кстати, насчёт «вживую» точнее и не придумаешь, ведь на просторах СССР телевидение в начале 60-х существовало только в пределах Садового кольца и Невского проспекта.

Во время турнира я познакомился с тамошними почитателями бокса. Одним из них был художник Магаданского музыкально-драматического театра Яков Высоцкий, отец знаменитого советского боксёра-тяжеловеса Игоря Высоцкого.

В прошлом Яков сам неплохо боксировал и даже в довоенные годы выиграл Спартакиаду народов СССР, но война коренным образом изменила все его планы. В Магадан, на вольное поселение, он попал после того, как бежал из немецкого плена.

Как рассказывал сам Яков, на фронте он был тяжело ранен и попал в плен. Девять раз бежал, восемь раз его ловили. На девятый ему всё-таки удалось добраться до дома, а там опять арест. СМЕРШевцы спросили: «Почему не застрелился?! Ведь обязан был!» И в Магадан, на всякий случай… Яков никогда и никого не обвинял. Всё понимал. Говорил, что только Сталин во всём виноват, а остальные просто у него в подчинении. Его реабилитировали только в 1977 году, и они почти сразу же уехали из Магадана куда-то под Владимир. Об этом мне уже рассказывал его сын, Игорь, которого позже мне довелось тренировать в сборной СССР.

А тогда, в 63-м, Яков Высоцкий стал моим первым добровольным помощником. Он помогал оформлять боксёрский зал, изготавливал афиши, вместе со мной проводил тренировки и судил соревнования. После моего отъезда из Магадана именно Яков возглавил Федерацию бокса города.

Вообще, рассказывать о столице Колымского края и его жителях можно очень долго. Впоследствии, вспоминая те три года, что я прожил в Магадане, я понял, что не встречал более спокойного в криминогенном отношении города. Там жили разные люди с разными судьбами. Но, самое основное, – они не были равнодушными к тому, что происходило в их городе. Если они видели, что начинают происходить какие-то непонятки, то обязательно вмешивались. В Союзе было принято считать, что Магадан кишит уголовниками, отупевшими от жизни на зоне, а я скажу, что это не так. Как там, у Владимира Высоцкого:

Быть может, кто-то скажет: «Зря!

Как так решиться – всего лишиться!

Ведь там – сплошные лагеря,

А в них – убийцы, а в них – убийцы!..»

Ответит он: «Не верь молве

– их там не больше, чем в Москве!»

Магадан считался одним из самых читающих городов. Среди осуждённых было много сосланной интеллигенции, да и просто людей, приезжавших туда на заработки. У многих по два высших образования за спиной. Конечно же, были и бандиты, которые после отсидки оставались там на постоянное поселение. Судьба сводила меня с разными людьми.

Помню, познакомился я с эстонцем Оскаром Пыльдемао, который отсидел пятнадцать лет. Я поинтересовался – «За что?» И он рассказал мне, как его, молодого 18-летнего парня, немцы забрали в разведшколу. Он не понимал, какая власть у него в республике. Знал только одно – идет война, а его забирают в армию. Политическая безграмотность и явилась основой его приговора.

Мне запомнился рассказ Оскара о том, как в разведшколе их учили приёмам рукопашного боя. Эти приёмы были бесхитростны, но очень эффективны в применении.

– Можно, зажав в кулаке спичечный коробок, ударить нападающего по горлу, – рассказывал эстонец, – при правильном ударе соперник отлетит, и будет долго пытаться вдохнуть. Если он замахнулся ногой для удара, необходимо довернуться и бить атакующего под колено, а когда он упадёт – добивать.

«Плюнь в глаза, сыпани песку или табака из кармана, перебрось нож из одной руки в другую, поймай за палец и сломай его, – учил их инструктор в разведшколе. – Глядя в глаза, бей в голень. Кинув в руку кошелёк – бей в пах. Сцепился в клинче – вгони противнику ключ в ухо. А захватил сзади – всади ручку между рёбер под лопатку. Убей!!! И если ты готов убить – ты уже наполовину победил», – гласила памятка, выданная каждому будущему диверсанту.

Оскар на всю жизнь запомнил эти уроки и эти приёмы. К счастью, ему так никогда и не довелось применить их при выполнении диверсионного задания. Но в зоне эти знания не раз спасали ему жизнь.

Знавал я и академика, работавшего истопником у начальника Дальстроя, беседовал и с людоедом, который после отсидки сапожничал во Дворце спорта. Его высказывания о том, какие части тела у человека вкуснее, шокировали меня. «Противно только в самом начале, потом даже хочется…», – совершенно спокойно рассказывал он мне. Да, всякие люди там встречались…

Меня познакомили со знаменитым автором и исполнителем популярных песен Вадимом Козиным. Я до этого слышал Козина только на пластинках: «Мой костёр в тумане светит…», «Давай пожмём друг другу руки – и в дальний путь, на долгие года», – а тут такой подарок судьбы.

Сквозь годы вдруг уводит огонёк

свиданий первых и любимых песен,

и Козин запоёт про уголок,

который был и нам с тобой не тесен.

В жасмине расплескала свет луна,

и обвивает звёздная прохлада.

Звучит гитары каждая струна,

А больше нам ничего и не надо.

Кому поверить? Ты в плену у кос,

и запах их волнующе дурманит,

ты поутру его домой принёс,

и от него весь мир плывёт в тумане.

Вращается пластинка под иглой,

но вот запнулась, фразу повторяет,

«не уходи», и ты вдруг сам не свой,

ведь жизнь прошла, возможно, что чужая…

Леонид Давиденко

Мы пришли к нему в гости. Жил артист в однокомнатной квартире, и было у него штук пять или шесть кошек. Когда я спросил его, как он попал в Магадан, то Вадим, отшучиваясь, сказал: «Мы с бригадой артистов обслуживали Тегеранскую конференцию, и Берия, отправляя нас обратно в Москву, что-то перепутал. Он купил мне билет не в первопрестольную, а в Магадан, – поэтому я здесь…»

Помимо того, что Козин прекрасно пел, он ещё был превосходным рассказчиком. Он вспоминал, как на его глазах, придавленные колымскими морозами, мельчали сытые столичные воры. В трясущихся попрошаек превращались пижонистые одесситы. Колыма беспощадно ломала неподготовленную к социальным лишениям «дореволюционную уголовную аристократию».

Козин помнил «колымского императора» полковника Гаранина, одним движением бровей которого сотни людей отправлялись на верную гибель – пробивать тоннель в монолитной скале. И делали они это со скоростью самого современного и мощного горного комбайна.

– Однажды Гаранин заехал на наш прииск по какому-то непредвиденному случаю, – вспоминал Козин, – и его машина не могла подъехать к столовой. Так заключенные подняли автомобиль на руки и поставили у входа. Местный повар уже суетился у печи, готовил самые лучшие блюда, какие знал, а потом мучительно долго ждал решения своей участи, сидя под охраной двух автоматчиков.

– Открылась дверь, и я, работавший на кухне истопником, – продолжал артист, – увидел, как теряет лицо бывший шеф-повар столичного ресторана «Метрополь», когда адъютант Гаранина, стоявший в дверном проёме с расстёгнутой кобурой, поманил его пальцем. Повар на полусогнутых ногах подошёл к столу. Гаранин с привычной медлительностью всех великих судьбодержателей рассматривал седого, нескладного человека сквозь дым американской сигареты, убивая его своим надменным взглядом ещё до того, как прозвучит выстрел. Потом полковник смачно отрыгнул и сказа неожиданно простые слова:

– Ты меня хорошо накормил. Ты – свободен… Совсем свободен.

От услышанного повар сошёл с ума. Он показывал кукиши Козину, и, не выпуская изо рта щепку, повторял голосом «колымского императора»: «Ты – свободен! Совсем свободен!» Сумасшедший кричал даже на улицах посёлка, будоражил полупьяное население. Комендант уже собирался его застрелить, но бывший повар, как оказалось, не совсем лишился рассудка. Почувствовав опасность, он ушел в тайгу. Чтобы замёрзнуть «СВО-БОД-НЫМ», как распорядился полковник Гаранин.

Этот рассказ произвел на меня огромное впечатление. Спустя много лет я отчётливо его помню, и это страшное «Ты – свободен!» до сих пор будоражит мою память.

Впоследствии мы сдружились с Вадимом Козиным. Когда в Магадан на боксёрские турниры стали приезжать люди из Москвы и Ленинграда, и когда узнавали, что там живет «сам Козин?!», то непременно просили познакомить.

Я приводил их к нему. Мы брали несколько бутылок сухого вина, но почему-то певец всегда смешивал вино с минеральной водой. Он принимал без всякого апломба. Мы сидели, выпивали, слушали его Колымские воспоминания. У него в квартире было пианино, и он нам играл. И вновь, и вновь в его исполнении звучало «Когда простым и нежным взором ласкаешь ты меня, мой друг…»

Один раз он давал концерт в Магадане. Что там творилось, вы себе представить не можете! Попасть в драмтеатр можно было только по величайшему блату. Билеты купить было невозможно, и Козин сам, с большим трудом достал для меня несколько контрамарок. Театр был переполнен. Все меры пожарной безопасности были нарушены, люди сидели прямо в проходах. Это лишний раз подчёркивает то, что уровень образованности и интеллигентности жителей Москвы и Магадана почти ничем не отличался.

В политическом климате страны Советов вроде бы просматривалась какая-то оттепель, но люди по-прежнему продолжали сидеть на Колыме. Позже начали приходиться реабилитационные приговоры, и народ начал выезжать. Но Вадим Козин не был реабилитирован. Он так и прожил в Магадане всю свою жизнь…

* * *

После того, как была получена обещанная квартира, и я привёз семью, жизнь, конечно, нормализовалась, но её напряжение и темп сохранились. Магаданцы враз и надолго прикипели сердцем к боксу. На любой турнир публика валила валом. Неизбалованные особым разнообразием спортивных состязаний, жители города «на краешке земли» с нетерпением ждали, когда же появятся в Магадане свои, доморощенные мастера кожаной перчатки. Понимая это, я по-прежнему не вылезал из зала и старался научить своих воспитанников всему, что умел и знал сам, и требовал от них полной самоотдачи.

Наши труды не прошли даром. В столице колымского края появились-таки боксёры, которые получили известность далеко за пределами Магадана. Первым мастером спорта из «местных» сал Евгений Бурмистров.

Он выиграл проходившее в Магадане первенство Советского Союза среди юношей. Впоследствии он стал чемпионом Сибири и Дальнего Востока, пробился в финал чемпионата СССР, был победителем международного турнира на Кубе. Вслед за ним, выиграв чемпионат РСФСР, поочерёдно стали мастерами Владимир Морозов, Юрий Танюшкин и Вячеслав Целищев. Чемпионом Центрального Совета ДСО «Труд», что тогда давалось очень большими усилиями, неоднократно становился Владимир Сусин. Незаурядным мастером также был и Владимир Плетников. Но главное, чем я гордился – это тем, что в городе утвердился стойкий интерес к боксу. Среди его верных поклонников появились «люди, принимающие решения», из числа партийных и советских работников, руководителей некоторых магаданских предприятий. Бокс стал не то, что популярным, а в хорошем смысле слова – модным видом спорта. Заниматься им, покровительствовать его развитию, было весьма престижно. Наперебой стали приглашать сюда умелых, опытных наставников, а появление новых и новых мастеров ринга в Магадане было поставлено на поток.

Таких магаданцев, как Игорь Высоцкий, дважды побеждавший легендарного кубинского боксёра, трёхкратного чемпиона мира и Олимпийских игр Теофило Стивенсона; Виктор Рыбаков – трёхкратный чемпион Европы, семикратный чемпион Советского Союза, обладатель двух бронзовых олимпийских медалей; Александр Лебзяк – чемпион мира и Олимпийских игр, финалист и призёр чемпионатов Европы, четырёхкратный чемпион России, узнал весь мир.

Почему же я уехал из Магадана, если всё так хорошо складывалось? Тому было несколько причин. Главная из них – это нелёгкие климатические условия, которые пагубным образом влияли на здоровье моих жены и дочери. Они просто не могли вылезти из многочисленных хворей. В 66-м году врачи всё чаще и настоятельнее стали советовать срочно сменить климатическую зону, а мне как раз в это время начали поступать предложения на предмет переезда в более тёплые края. Особенно усердствовали мои знакомые из Украины. Одно за другим поступали предложения переместиться в Днепропетровск, Кривой Рог, Запорожье или Донецк. И хотя ни родственников, ни близких друзей в Украине у меня не было, предложения эти будоражили и привлекали.

Я понимал, что многие в Магадане не одобрят подобного решения, но и в неоплатном долгу перед городом я себя не чувствовал. Как-никак, до моего приезда в Магадан о боксе здесь только слышали, а я за три года сумел заложить основы того, что потом назовут «магаданской школой бокса».

Великие коллеги

Более полувека я проработал на тренерском поприще. Моим наставником считаю Виктора Ивановича Огуренкова, с именем которого связаны большие успехи советских боксёров в период с 1961 по 1968 гг., когда он был старшим тренером сборной команды страны.

Анджело Данди и Мухаммед Али

Отличительной чертой в работе тренера Огуренкова был постоянный поиск новых путей, средств и методов подготовки боксёров, нередко заимствованных из других видов спорта, но творчески преломленных с учётом специфики бокса. Поиск этот он сопровождал всесторонним аналитическим подходом.

Внимательный тренер, удивительный организатор и прекрасный педагог. Боксёры любили его за то, что он твёрдо и умело проводил тренировки, очень внимательно подходил к нуждам каждого боксёра и, как мог, помогал им в решении многих вопросов.

Мне посчастливилось, что он меня выделил, как молодого тренера, и делился со мной многими секретами тренерского мастерства.

Кстати, владея знаниями и навыками по управлению подготовки сборной к крупным турнирам, Огуренков испытывал большой интерес к особенностям подготовки боксёров-левшей. Я в то время работал со своим учеником, боксёром-левшой Владимиром Харченко, и всё это помогло ему стать сильнейшим легковесом СССР. Я писал дневники, в которых описывал методики подготовки боксёров, часто бывал в гостях у Виктора Ивановича, который рассказывал мне о всех тонкостях тренерской работы. Кстати, эти записи я впоследствии передал Харченко, когда после окончания спортивной карьеры Владимир перешёл на тренерскую работу. Как он сам говорит, это помогло ему вместе со своим учеником Черенковым подготовить призёра Олимпийских игр Олега Кирюхина.

* * *

Когда я стал работать с профессионалами, я узнал о легендарном тренере Анджело Данди, которого называли Микеланджело бокса, и стал собирать всё, что о нём было известно. Он отмерял себе 100 лет жизни, но умер в 90. И даже в таком возрасте, до последних дней продолжал заниматься он делом всей своей жизни. Данди абсолютно по праву называют величайшим тренером всех времён и народов. И с этим мнением сложно не согласиться. Среди его воспитанников – пятнадцать чемпионом мира среди профессионалов, во главе которых имя лучшего боксёра ХХ века – Мухаммеда Али.

Не все знают, что до того, как взяться за работу с талантливым юниором Кассиусом Клеем, Данди подготовил пять чемпионов мира: Кармена Базилио, Вилли Пастрано, Ральфа Дьюпэса, Луиса Родригеса и Шугара Рамоса. В этом списке чемпионов мира Кассиус Клей значится всего лишь шестым. Даже после заката эпохи Али великий тренер продолжал свою плодотворную работу и привёл к чемпионским титулам несколько бойцов, среди которых великий средневес 80-х годов Шугар Рэй Леонард и супертяжеловес Джордж Форман.

В годы второй мировой войны Анджело служил в армии, и именно тогда он по-настоящему начал заниматься боксом, а точнее – боксёрами, часто бывая секундантом Во Время любительских боёв между солдатами. Примечательно, что именно В армии Анджело иногда бокоировал и сам – позже Данди почти никогда не Выходил в ринг в качестве бойца.

Молодой Анджело Данди прекрасно понимал, что для больших спортивных свершений ему нужно вникать в тренерское ремесло как можно глубже, поэтому всё своё время он проводил в спортивных залах и общался с лучшими тренерами по боксу тех лет. Наработанный таким образом опыт помог начинающему молодому специалисту стать менеджером боксёра Билла Босио, а позже и главным секундантом Кармена Базилио. Но, как выяснилось позже, это было только прелюдией к его настоящему большому успеху.

Громкая слава пришла к Анджело Данди после 1960 года, когда он начал тренировать совсем юного Кассиуса Клея, позднее Мухаммеда Али. Мэтр любил вспоминать первое, пока ещё заочное знакомство с величайшим боксёром.

– Дело было так, – неоднократно рассказывал Данди. – Нажимаю я на рычаг телефонного аппарата и слышу в трубке незнакомый, ломающийся юный голос:

– Мистер Данди, меня зовут Кассиус Клей. Вы должны взять меня.

Через два года я стану олимпийским чемпионом.

– В самом деле? – переспрашиваю я его. А голос в трубке напирает дальше:

– А потом стану лучшим в мире профессионалом.

– Тебе сколько лет, парень?

– Шестнадцать.

– Услышав эту браваду, я хотел было съязвить, но неожиданно вырвалось другое: «Ну, что ж, приходи». И уже в первые мгновения пребывания Кассиуса в зале мне стало ясно, что передо мной чудо.

Данди переживал с Али все его взлёты и падения, оставаясь его тренером до октября 1980 года. Величайший был далеко не единственным подопечным Анджело в этот период. Неугомонный Данди работал в качестве тренера и с другими боксёрами – и тоже весьма успешно. В 1963 году произошло невероятное: два его воспитанника, Рамос и Родригес, завоевали чемпионские пояса в рамках одного вечера бокса. Два других подопечных, Дьюпэс и Пастрано, стали чемпионами в том же 1963-м. Ещё один воспитанник Данди, Хосе Наполес, стал чемпионом мира во втором полусреднем весе в 1969 году. В 1967 году Данди пригласили тренировать молодого Шугара Рэя Леонарда.

Анджело всегда был исключительно требовательным тренером, к тому же, со специфическим чувством юмора. Его сотрудничество с Джорджем Форманом – отдельная тема для разговора. Это был оригинальный союз двух ветеранов. Когда они объединились, Анджело, старейшине тренерского цеха профессионального бокса США, было уже 73 года. Форману – 45 лет.

Результат превзошёл все ожидания. В ноябре 1994 года неувядающий Форман нокаутировал в десятом раунде Майкла Мурера и завоевал чемпионские пояса в супертяжёлом весе по престижным версиям WBA и IBF, войдя в историю старейшим чемпионом в престижнейшей из весовых категорий.

Даже отметив своё 90-летие, Анджело продолжал тренировать юных боксёров и консультировать тренеров.

Умер легендарный тренер 1 февраля 2012 года. Известно, что буквально за месяц до этого Данди присутствовал на 70-летнем юбилее своего любимого ученика Мухаммеда Али.

Интересно, что Анджело составил список лучших супертяжеловесов всех времён. В него вошли: Мухаммед Али, Джо Луис, Макс Шмелинг, Ларри Холмс, Джо Фрейзер, Майк Тайсон, Рокки Марчиано, Сонни Листон, Джордж Форман, Леннокс Льюис и братья Кличко.

Приезд в Украину

У меня, 28-летнего тренера из Магадана, были на руках приглашения из нескольких городов Украины. Сперва я посетил Донецк, но, прозондировав почву, решил, что в столице Донбасса вряд ли задержусь.

В местной боксёрской среде в то время шла «холодная война» между «аборигенами» и «варягами», приглашёнными в город из других регионов, и становиться одним из фигурантов этого конфликта у меня не было никакого желания. Я готов уже был отправиться в Запорожье, и об этом своём решении сообщил Николаю Васильевичу Каледину на встрече в обкоме партии.

Каледин принял доводы гостя из «солнечного» Магадана, однако попросил меня не торопиться с окончательным решением и пригласил отправиться на регату на Азовское море.

И вот в Жданове, в этом городе моряков и металлургов, состоялась моя встреча с человеком, без которого наверняка не было бы у местных боксёров таких замечательных условий для тренировок, а у жданово-мариупольской школы бокса – такой славы.

Первым секретарём горкома партии Жданова в ту пору был Владимир Михайлович Цыбулько – человек, о котором и по прошествии многих лет жители города вспоминают, как о замечательном руководителе, человеке высокой ответственности и порядочности. Именно с подачи (или, как сейчас бы сказали, «под патронатом») Владимира Михайловича начался процесс становления в приазовском городе большого бокса.

Сразу сделаю оговорку. Бокс в Жданове существовал и до 1966 года, и тренировали здесь хорошие специалисты Григорий Яковлевич Дигерман, Валерий Петрович Попов, а также представители более молодого поколения – Владимир Кленин, Валерий Гойхман. Но толчком именно для бокса высоких достижений стала наша встреча с Цыбулько.

На приёме у Владимира Михайловича мы были уже на следующий день. Нормально пообщались, прояснили позиции сторон: я сказал, что город мне понравился, но я уже дал слово запорожцам и собираюсь работать там.

В углу чемпиона СССР, МСМК Владимира Харченко

А тут как раз подошло время «перекуса», и Цыбулько говорит всем: «Вы спускайтесь в нашу столовую, а я с Михаилом хотел бы ещё переброситься парой слов с глазу на глаз».

И вот, что значит личность, психология одного человека! Вот как он загипнотизировал меня! «Я, – говорит, – понимаю, что ты только из вежливости сказал, будто бы город тебе очень понравился. Ничего в нём привлекательного нет. Но это пока. Я сам здесь только несколько месяцев и вижу все недостатки: город промышленный, загрязнённый и современных построек ещё мало. Но здесь есть главное. Здесь живут замечательные люди – металлурги, крепкий народ. И я хочу сделать так, чтобы в каждом районе был спорткомплекс, чтобы люди занимались спортом, чтобы были залы бокса, легкоатлетические манежи, бассейны. Сейчас в области «запускают» трёхлетнюю программу развития спортивной инфраструктуры. Ты – молодой парень, ты ещё рвешься в бой. Оставайся, будем работать вместе. Какие твои условия?»

Я «офонарел» от таких его слов. Ещё час назад я ни за какие деньги не хотел здесь оставаться, а теперь уже готов был «поднимать» бокс в Жданове вместе с ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ. Сижу, ну как под гипнозом! Вот «купил» он меня, понимаешь – «купил»! Своими словами, своим отношением, своим желанием что-то сделать, чтобы жизнь стала лучше, чем она есть!

Пророческие слова, которые произнёс Цыбулько в беседе со мной, я вспоминаю до сих пор: «Твои воспитанники, Михаил, принесут славу нашему городу. Если твои боксёры и не добьются чемпионских званий, то впоследствии, став тренерами, они воспитают чемпионов. Или же у воспитанников их воспитанников будут выдающиеся боксёры. НО ОНИ БУДУТ! НАВЕРНЯКА БУДУТ! А наша с тобой задача сегодня – дать импульс, «зарядить энергией» этот процесс. И дело пойдёт».

Вот как в воду глядел Владимир Михайлович.

В июле 1967 года в городе состоялся первый турнир памяти металлурга-героя Макара Мазая (на сегодняшний день это самый «долговечный» боксерский турнир на постсоветском пространстве).

12 февраля 1972 года в Жданове прошла матчевая встреча СССР-США.

В 1973 году мои воспитанники Владимир Харченко и Анатолий Климанов становятся победителями, а Евгений Бурмистров и Александр Тутов – призёрами чемпионата СССР.

В 1973 году Анатолий Климанов становится чемпионом Европы, в 1974 году призёром чемпионата мира, а в 1975 году завоёвывает свой 2-й титул континентального чемпиона.

По итогам 1975 года Федерация бокса СССР признала Донецкую областную федерацию бокса сильнейшим боксёрским центром страны. Тогда же Жданов был включён в список опорных пунктов по подготовке групп олимпийского резерва.

В том же 1975-м меня пригласили на работу в Киев…

Чёрная кошка и число «13»

Далёкий 1973 год, чемпионат СССР в г. Вильнюсе. За неделю до чемпионата я привёз ребят в столицу Литвы, нас поселили в спортивном общежитии на улице Спортивная, 13. И надо же такому случиться, что жить мы все стали в многоместном номере № 13. Нас это как-то неприятно поразило, но я сказал, что «минус» на «минус» даёт «плюс», и мы стали тренироваться, готовясь к турниру.

Мои подопечные выигрывали бой за боем – и вот наступил День Финалов! Выходим из гостиницы (Дворец спорта был рядом), и дорогу нам перебегает чёрная кошка. Мы встали, как вкопанные, но решили, что если число 13 помогло нам победить всех соперников и дойти до финала, то, дай Бог, и чёрная кошка принесёт нам удачу. Так оно и вышло!

С тех пор «13» – моё любимое число! А когда, бывает, чёрная кошка перебегает дорогу, то она тоже приносит удачу!

Ну а теперь всё по порядку…

Чемпионы с берегов Азовского моря

Явные подвижки стали просматриваться у моих подопечных из Жданова уже в начале 70-х. Лучшим боксёром города по итогам 1969 и 1970 годов был признан мой воспитанник Юрий Кулагин. Но в 1971-м, на пике своей популярности, Юра принял решение перейти на тренерскую работу. Перестал выступать на ринге и коренной ждановец Владимир Кленин, который также сосредоточился на тренерской деятельности, подготовил целую плеяду мастеров кожаной перчатки, за что и получил звание «Заслуженный тренер УССР». Им на смену пришло новое поколение боксёров, которым было суждено укреплять наши, уже устоявшиеся передовые позиции не только в Донбассе, но и, конечно же, в республике и стране.

В Жданов из Харькова переехал прекрасный боксёр Анатолий Климанов, а из Нежина перебрался к нам Владимир Харченко. Если переезд трёхкратного чемпиона среди юношей, призёра страны среди взрослых, победителя международного Кубка Европы 1969 года и матчевой встречи СССР-США Анатолия Климанова был заранее обговорён и спланирован с его тренером Борисом Андреевым, то вот приезд Володи Харченко получился более спонтанным.

Однажды получаю я письмо от незнакомого мне парня. Писал он, что вырос в Нежине, занимался боксом, стал перворазрядником, отслужил в армии, но перчатки там надевал от случая к случаю, так как служил отнюдь не в спортроте. Сообщал автор письма, что прослышал он об успехах ждановских боксёров и хотел бы у нас продолжить тренироваться.

Ответил я коротко – приезжай, мол, посмотрим, каков ты в ринге, а тогда и решим. И он приехал. Так и состоялось моё знакомство с Владимиром Харченко.

Как оказалось на поверку, Володя был одним из немногих интересных боксёров, с которыми сводила меня судьба. Интересен он был, прежде всего, силой своего характера и необыкновенной целеустремлённостью. Однажды он сказал мне: «Михалыч, я бы отдал пять лет жизни, лишь бы стать чемпионом Союза», – столько веры вложил он в эти слова, столько убеждённости, что нельзя было в них усомниться. В самоотдаче на тренировках равного Володе не было. Он готов был трудиться на ринге круглые сутки, из зала его приходилось буквально выгонять. И поэтому я проникся его мечтой.

Харченко выиграл чемпионат СССР, причём сделал это дважды. Он выступал в лёгком весе, но был завзятым нокаутёром. Ни до, ни после его выступлений я не встречал обладателей столько молниеносного, резкого и точного удара даже в весовых категориях куда тяжелее.

Помню, пытался я одно время добиться от него большей расслабленности – мне казалось, что стойка у Владимира неоправданно скована, и что нет в его движениях гибкости. Что только я не предпринимал, чтобы удалить этот «зажим» из его тела. Требовал от Володи двигаться более свободно и раскованно, заставлял его заниматься гимнастикой и акробатикой. Он послушно всё выполнял, но это ничего не меняло. Выходя в ринг, Харченко по-прежнему был «зажат». В сердцах я ругался, продолжал настойчиво требовать от него быть более раскрепощённым в ринге.

И вот однажды, выслушав очередную мою тираду, он сказал: «А, может, лишнее это всё, Михалыч? Таким уж природа меня создала – зажатым». Немного поразмыслив, я с облегчением согласился, так как тоже осознал, что эта самая зажатость помогает Харченко сохранять его концентрацию, его ежесекундную готовность к разящему удару левой (выступал он в правосторонней стойке).

Стойкий характер Володи помогал ему выдерживать не только сильные удары на ринге, но и не ломаться под тяжестью куда более серьёзных потрясений, которые преподносила ему судьба.

Работа на «лапах» с двукратным чемпионом Европы Анатолием Климановым под наблюдением ЗМС СССР Владислава Засыпко

В то время в лёгких весах в Союзе «царствовали» в основном боксеры из Армении, Узбекистана и России. И хотя Володя не раз побеждал их, право выступать на международных соревнованиях зачастую доставалось не ему. Если Харченко не удавалось уложить противника, победу, бывало, судьи у него отнимали. Он никогда жаловался, не «качал права», не апеллировал к арбитрам. Он держал обиду в себе и только с ещё большей яростью придавался тренировочному процессу. Но, к большому сожалению, эти тренировки решали не всё.

Думаю, Харченко на ринге добился меньше, чем мог и заслуживал. А вот тренер из него вышел отличный – думающий, волевой, целеустремлённый. Он и по сей день трудится в СК «Азовсталь». Вместе с ним работает уже его ученик Валерий Черенков, с которым они вместе готовят интересных бойцов, лучший из которых, Олег Кирюхин, стал бронзовым призёром Олимпиады в Атланте.

* * *

Всё это будет, но позже. А тогда, в 1971 году, если для Владимира Харченко первые победы на большом ринге только начинались, то Анатолий Климанов был уже хорошо известен в боксёрской среде, как у нас в стране, так и за рубежом.

Я считаю, что мне повезло с Анатолием. Он рос, как боксёр, на моих глазах, а я вместе с ним рос, как тренер. Толя ничего не воспринимал на веру, всё должен был осмыслить сам и убедиться в пользе того или иного упражнения. Редкое трудолюбие, полная самоотдача на тренировках и в боях, железная воля, самодисциплина – вот отличительные качества его характера. Все свои громкие победы на большом ринге страны, Европы и мира Климанов одержал, будучи членом клуба «Азовсталь».

О выдающемся боксёре Анатолии Климанове говорили много, да и написано о нём немало. «Климанов – талант!» – так считали одни. Другие сокрушались: «Жаль, но до конца этот парень так и не раскрылся…» Кто же прав? Попробую внести ясность.

Климанов – двукратный чемпион СССР и Европы, призёр чемпионатов мира – и это только самые значимые из завоёванных им титулов. Он 20 лет выступал на ринге, провёл 365 боёв, в том числе 100 международных встреч, из которых уступил только в семи. Я думаю, вопрос, состоялся ли Климанов, как боксёр, снимается. Ответ ясен. Безусловно, состоялся.

В 1973 году сборная страны готовилась к чемпионату Европы. Толя в числе кандидатов на поездку не значился, но мы оба мечтали об этом. После одной из тренировок мы подошли к тогдашнему главному тренеру сборной СССР Ю. М. Радоняку и прямо спросили:

– Юрий Михалыч, что нужно сделать, чтобы попасть в команду?

– Сделать вес и выиграть все официальные поединки в 71 кг, – спокойно ответил он.

Так Климанову пришлось бороться на двух фронтах – с собственным весом и с соперниками. Сражался он успешно. Согнал вес до 71 килограмма и выиграл шесть официальных контрольных прикидок.

В июне 1973 года Анатолий в Белграде стал победителем ХХ чемпионата Европы, перебоксировав в финале сильного левшу из Польши, серебряного призёра ХХ Олимпиады Веслава Рудковского.

Дебютант Климанов возвратился в Жданов с золотой медалью чемпионата Европы. Город встречал нас, как героев, и очень торжественно чествовал. Под звуки фанфар на машине нас завезли на стадион «Азовсталь», на котором собравшиеся болельщики скандировали: «МО-ЛОД-ЦЫ!» Городские власти произносили торжественные речи и вручали ценные подарки. Девушки и болельщики спешили взять автографы. На какое-то время у нас произошло настоящее головокружение от успеха. Естественным в этой ситуации было то, что у Анатолия стали появляться какие-то загадочные приятели, и далеко не всегда он мог выдержать испытание славой. Каждый его успех отмечался весьма и весьма бурно. А успехи, надо Честно признать, были очень громкими. Заслуженный тренер Советского Союза, семикратный Чемпион СССР Евгений Иванович Огуренков говорил мне об Анатолии: «Душа у него настоящего бойца-гладиатора, а это пятьдесят процентов победы. Ни в коем случае не надо зазнаваться, а только работать и работать…»

К одарённости Климанова добавить бы кое-какие свойства характера Володи Харченко, цены бы ему не было. Но тогда многое казалось по-другому… Климанов стал чемпионом Европы, но в его коллекции не было золотой медали чемпионата страны. Вот за этой медалью мы и отправились в Вильнюс на чемпионат СССР. Но Анатолий был не один жаждущий. В нашей команде «старателей» были ещё трое моих воспитанников: Владимир Харченко, Александр Тутов и Евгений Бурмистров.

Не стану описывать все перипетии чемпионата. Сразу же скажу, Что Харченко и Климанов стали чемпионами Советского Союза, а Бурмистров и Тутов его бронзовыми призёрами. Чтобы по достоинству оценить этот результат, необходимо понимать, Что в то время сделать это было намного труднее, чем выиграть какое-нибудь международное первенство. Конкуренция в каждой весовой категории была огромная и очень жёсткая, если не сказать жестокая.

Владимиру Харченко вместе с золотой медаль чемпиона был вручён приз Госкомспорта СССР «За лучшую тактику боя», а о финальном поединке Анатолия Климанова с чемпионом мира Руфатом Рискиевым газета «Советский спорт» писала: «Он был просто великолепен. Собственно, он выиграл бой одной левой. Его левая творила чудеса. Она отражала мощные тяжеловесные атаки Рискиева, била вразрез через руку, сбоку и снизу, на отходах и в атаках. Левая и только левая с разительной быстротой опережала все действия Рискиева, рушила все его замыслы. И мы впервые на чемпионате увидели колоссальные возможности неударной руки, если можно так назвать левую руку Анатолия. Это был этюд на одном дыхании. Да, это был великолепный бой».

Я предугадывал такой исход поединка. Сразу же после победы Володи Харченко я сказал ассистировавшему мне Жене Бурмистрову:

– Вот увидишь, Климанов тоже станет чемпионом. Не сможет он пережить того, чтобы Харченко вернулся в Жданов чемпионом, а он финалистом. Его спортивное самолюбие не позволит этого.

И я не ошибся. Выводя Толю на ринг, я ощущал ту энергию, которая из него просто пёрла. Он готов был разорвать Рискиева, как «Тузик грелку». Так оно и вышло.

По возвращению в Жданов нас лично принял Борис Васильевич Качура, ставший к тому времени первым секретарём горкома партии. Поздравив нас с прекрасным результатом и выслушав наш рассказ о чемпионате, он спросил:

– Какие-то просьбы, пожелания будут?

– Нам бы как-то это всё отпраздновать на официальном уровне. Уж очень много людей искренне за нас переживали и поддерживали, – сказал я Борису Васильевичу.

Дело в том, что в стране в те годы проводилась какая-то очередная кампания по борьбе непонятно с чем, и в свете выполнения партийных решений запрещалось проводить массовые увеселительные мероприятия.

Борис Васильевич поднял трубку телефонного аппарата, на вертушке которого был республиканский герб, и попросил его с кем-то соединить. – Владимир Васильевич, здравствуйте! Это Качура из Жданова вас беспокоит. Тут мои орлы с чемпионата страны вернулись. Две золотые и две бронзовые медали привезли. Хотелось бы их как-то отметить.

В телефонном аппарате была включена громко говорящая связь, и все мы, присутствовавшие в кабинете, услышали голос секретаря ЦК КПУ Владимира Васильевича Щербицкого.

– Поздравьте их от моего имени. Я сам видел, как они боксировали. Хлопцы заслужили, чтобы их отметили по высшему разряду, – сказал Щербицкий, сняв, таким образом, действующий запрет.

И на этот раз Жданов вновь чествовал нас, как героев! В единственном в городе драматическом театре был организован торжественный приём. В нашу честь пели оперные и эстрадные артисты, акробаты показывали свои цирковые трюки, а среди гимнастов выступала и моя старшая дочка Дина. Было море цветов, пожеланий и улыбок! Всё это было настолько трогательно, что навсегда отложилось в моём сердце, и, я уверен, в сердцах ребят.

Чемпион Европы, а теперь ещё и чемпион Советского Союза Анатолий Климанов был просто в фаворе у городского, областного и, я уверен, республиканского начальства, а жители Жданова готовы были носить его на руках. Через год, в 1974-м, Анатолию снова предложили поехать на международные соревнования в весе до 71 кг, но на этот раз на кону стояла медаль первого чемпионата мира, который проходил на Кубе. Мы согласились.

Делать вес Анатолию пришлось в жаре, а это для боксёра сплошные мучения. Климанов их с честью выдержал. На ринге он держался молодцом, и лишь только в полуфинальном поединке судьи со счётом 2:3 отдали победу кубинцу Роландо Гарбею, который и стал в итоге чемпионом мира.

…Накануне чемпиона Европы 1975 года Радоняк вдруг задал мне неожиданный вопрос:

– Михалыч, как ты смотришь на то, чтобы на этот раз твой Климанов поехал на Европу, как полутяж?

Такого, чтобы чемпион Европы так тяжелел, перескакивая из средневеса сразу в полутяжи, до этого не было. Но после разговора с Анатолием, который ответил, что сделает это с удовольствием, я дал своё согласие. Хотя, по правде говоря, особого удовольствия мы не испытывали. Мы понимали, что в команде просто нужно было закрыть «дыру» в полутяже, но другого выбора у нас не было. Вернее, был. Можно было и отказаться, но Толя не хотел этого делать. Так ему снова пришлось выступать не в своей весовой категории… И Климанов блестяще справился с поставленной задачей, вновь став чемпионом Европы. В польском городе Катовице его назвали лучшим боксёром континентального чемпионата!

Огромный физический потенциал и природный дар Климанова позволили ему добиться многого, он состоялся, как боксёр. Но вот реализоваться полностью Анатолий, к сожалению, так и не смог. Причиной тому было то, что боксировал он не в своём весе. Его родные – 75 кг, а ему приходилось уходить в первый средний (71 кг), так как в среднем был заявлен Вячеслав Лемешев, а это – Москва, ЦСКА…

Во втором среднем боксировал Руфат Рискиев, за которого боролся сам Шараф Рашидов, первый секретарь компартии Узбекистана. Поэтому Толя одну Европу (в 1973 г.) выиграл в 71 кг, а вторую (в 1975 г.) боксировал уже как полутяж (до 81 кг).

Именно как полутяж Климанов был заявлен и на Олимпийские игры в Монреале, а там, на предварительной стадии, уступил Леону Спинксу, будущему чемпиону. Весь бой американец вёл в бешеном темпе, выдержать его мощные удары было тяжело, но Климанов достойно сражался, умело защищался и контратаковал. Спинкс, кстати, после Олимпиады перешёл в профессионалы и прославился победой над самим Мухаммедом Али.

Анатолий Климанов стал первым, но не единственным моим подопечным, которому было присвоено звание «Заслуженный мастер спорта СССР». Вообще, надо сказать, что 1972 год стал для Жданова знаковым.

Многих областных, республиканских партийных и хозяйственных руководителей тогда поразил тот факт, что проведение одного из матчей сборных СССР и США было назначено не в столице одной из союзных республик, как это бывало прежде, а в городе областного подчинения.

Но ждановцев это нисколько не смущало. Предвкушением матча весь город жил не один месяц. Увидеть своими глазами состязание мечтали едва ли не все горожане, поэтому добровольных помощников у организаторов матча было, хоть отбавляй.

А что делалось в Жданове, когда проходил сам матч, – словами это передать невозможно. Крытый манеж, где мы установили ринг, был оцеплен милицией, пропускали только счастливых обладателей билетов. Трансляцию матча вело Центральное телевидение Советского Союза, комментировал боксёрские поединки Георгий Саркисьянц (познакомившись с ним в Жданове, мы дружим до сих пор). Зрители бурно реагировали на события в ринге, особенно переживая, конечно, за исход поединков с участием ждановских боксёров, включённых в сборную Союза, – Харченко, Климанова и Бурмистрова. Все перипетии матча, как мне потом стало известно, долгое время жарко обсуждались в самых разных аудиториях – от кабинетов больших городских начальников до заводских цехов. Гигантский интерес в городе вызвала и приуроченная к матчу СССР – США встреча боксёров сборной Жданова со сборной городов Советского Союза. К ней даже были выпущены памятные значки и медали, которые мы загодя заказали в Болгарии.

В следующем, 1973 году, учитывая наш опыт, нам поручили провести зональное первенство страны, в котором принимали участие боксёры из ряда областей России и республик Белоруссии и Молдовы. Победителями тогда, к восторгу многочисленных поклонников бокса в городе металлургов, вышли Бурмистров, Тутов, Танюшин, Харченко и Климанов.

Для меня же 1973 год был примечателен ещё и тем, что я стал заслуженным тренером республики и перешёл на работу в Спорткомитет СССР на должность старшего тренера по Украине. Теперь я обязан был готовить для сборной страны лучших украинских мастеров, а это был совсем иной масштаб деятельности, предполагающий совсем иной уровень ответственности.

Как Юра Кулагин с бандитом воевал

Мой ученик – первый из Жданова – чемпион Украины Юрий Кулагин рассказал мне интересную историю. Будучи ещё молодым, он со своей будущей женой поехал на пикник в лес. Когда они отдыхали, к ним подошёл здоровый мужик под два метра роста и потребовал водки и денег. Надо что-то делать! Настроился-то амбал серьёзно…

В таких случаях лучше начать диалог, вступить в переговоры, заговорить его какой-нибудь детской считалочкой. Одним словом – протянуть время. Но дебил на это не купился и схватил Юру «за грудки». Тот сразу понял, что это только начало: раз он решился на такое, то пойдёт и дальше.

Поэтому, когда мужик вдруг взглянул поверх Юриной головы, Юра не расслабился. Страшный, «зековский» удар головой в лицо обрушился на Юру. Но Юра успел наклонить свою голову, в результате чего произошло столкновение лбами. Амбал этого не ожидал и схватил порцию «зайчиков». А Юра, очень-очень спокойный, интеллигентный парень, принялся увещевать хулигана: «Что вы делаете? Отпустите меня сейчас же!» Но мужик продолжал держать Юру на вытянутой левой руке, и вырваться, как с поводка, не представлялось возможным.

Мужик нанёс удар правым кулаком в лицо. Юра ожидал чего-то подобного, но так как манёвры его были ограничены, успел только, насколько это было возможно, подняться на носки. Удар, как молотом, пришёлся в грудь, и если бы он не напряг мышцы, то грудина была бы проломлена.

Михаил Завьялов за работой с Юрием Кулагиным

Ситуация полностью прояснилась. У мужика – не горячка. Это – покушение на убийство. А тут же ещё и девушка-свидетель, которую он обязательно тоже уберёт.

Они стояли друг напротив друга. Бандит готовился провести следующую атаку. Юра старался его успокоить, интеллигентно повторяя: «Прекратите! Прекратите, пожалуйста!» Сам же в это время, как бы между прочим, выводил правую руку, поднимая её снизу. Расслабил плечо, и в тот момент, когда мордоворот решил оглядеть пространство (нет ли кого?), Юра резко, без замаха, крутанул туловище влево.

Удар пришёлся мужику сбоку по скуле. Левая рука, которой он продолжал скручивать Юрину рубашку, разжалась, и мужик завалился вниз головой. Поза его при этом напоминала утку, которая ищет корм в болотной яме. Голова его быстро остыла в канавной жиже, и он начал выкарабкиваться. Приняв вертикальное положение, «канавный» стал отходить на поляну. Мужик он, видимо, был азартный, потому что крикнул: «Ну, давай, иди сюда, побоксируем!»

Лучше бы он этого не говорил. У Юры сразу перемкнуло, он настроился на бой! Поляна была сыроватая, а вес у мужика превышал все существующие весовые категории. В результате ноги у него по щиколотку провалились в болотную почву. Юра же со своими семидесятью килограммами скользил по болотистой поверхности, как шайба по льду. В росте они почти сравнялись.

Юра подскочил к «боксёру» и, показав левой в живот, пробил справа в голову. «Геркулес» рухнул, как шпала, с брызгами во все стороны. Но влажная почва вновь быстро остудила гиганта, и он стал подниматься. Юра дал ему возможность выпрямиться, встать в стойку. Затем подобрался на дистанцию удара. Мужик «клюнул» и попытался ударить справа. Юра чуть отклонился и ответил двойкой «левой-правой» в голову (позже Юра меня благодарил, что я часами, до автоматизма заставлял отрабатывать эту комбинацию – старую добрую «двоечку»). И вновь злодей приземлился на полянку. Всё по-честному.

Итак, необычный спарринг был проведён, через две недели Юра стал чемпионом Украины, а девушка стала его женой. Вот такой счастливый конец этой необычной истории.

Мораль: бой везде одинаков – что на войне, что в ринге или просто в драке. Везде нужно выстроить стратегию, тактику и применить соответствующую технику. Одно без другого не существует!

Анекдот

Приходит боксёр к врачу и говорит:

– Вы знаете, доктор, я мучаюсь бессонницей!

– А вы не пробовали считать до десяти? – спрашивает врач.

– Понимаете, доктор, дело в том, что когда я дохожу до девяти, я по привычке вскакиваю!

Нокаут в лифте

Я очень хорошо знал старшего тренера ЦС «Динамо» Леонида Гончарова. Однажды в Москве, в гостинице «Спорт», Леонид галантно пропустил в лифт женщину. В это время, откуда-то сбоку влетел кубинец Эррера – чемпион мира по боксу, любимец Фиделя Кастро. Сходу оттолкнув в сторону заходящую женщину, нахал буквально ворвался в лифт.

Следом тут же шагнул разъярённый Гончаров. Эррера прочитал в его глазах приговор, но среагировать уже не успел. Реакция чемпиона мира не спасла его от удара победителя Кубка Европы 60-х годов.

Когда лифт вновь спустился на первый этаж, женщина увидела своего кучерявого обидчика на полу кабины. Переступив через чернокожего «барбудос», она задумчиво нажала кнопку двенадцатого этажа. «Хрен я ещё дам чернокожим», – сказала гостиничная фея, плюнув перед выходом на поверженного кубинца.

Полёт из окна…

В конце 80-х годов я, как тренер сборной СССР, вылетел с командой в Чехословакию для участия в международном турнире в г. Остраве. Вылет из Москвы был задержан из-за непогоды на 5 часов. Мобильных телефонов тогда ещё не было, так что сообщить об опоздании мы не могли.

Когда мы поздно вечером прилетели в Прагу, нас уже никто не ждал. Кое-как мы узнали, что в Остарву идёт последняя электричка. С трудом втиснувшись в переполненный вагон, мы ехали в духоте, по очереди сидя на откидном стуле. Когда добрались до гостиницы, был уже час ночи. Нас расселили, и мы легли спать – ведь завтра взвешивание!

Где-то в три часа ночи я услышал громкий стук в дверь моего номера. Ничего не поняв спросонья, я открыл дверь и увидел перепуганного, дрожащего боксёра Юру Богданова. Он жестами звал меня подняться наверх.

Зайдя к ним в номер, я застаю следующую картину: разбитое окно, потолок и стены в крови, на полу лежит боксёр из Казахстана Михайлов и держит у сердца окровавленное полотенце. Я спрашиваю: «В чём дело? Что с тобой?!» Он поднимает полотенце, и тут мне показалось, что прямо там бьётся сердце. Ноги у меня стали ватными, а он ещё говорит: «Михалыч, я, наверно, не смогу утром быть на взвешивании…» Я кричу: «Какое взвешивание?! Лежи, не двигайся!» И побежал вниз к администратору. Разбудив её, взял за руку и повёл в этот злосчастный номер. Зайдя туда и увидев эту «картину маслом», она бухнулась в обморок. Я опять побежал вниз и выскочил на улицу. Шёл ливень, но я увидел милиционера и, подбежав у нему, начал кричать всякие слова: «ЧП! Капут! О’Кей!» и т. д.

Надо отдать должное хладнокровию и выучке чешского «мента». Едва он зашёл в номер, как тут же по рации вызвал скорую помощь и милицию. Перед отправкой Михайлова в больницу, я расспросил его, что же случилось.

Он объяснил, что гонял вес, сутки не пил воды, и когда заснул, ему показалось, что его кто-то душит. Он вскочил, чтобы ударить «душителя», но попал прямиком по стеклу окна 6-го этажа, в которое и выпрыгнул… Спасло его то, что под окном находились решётки и ящик для цветов. На улице – дождь, холод. Он очнулся и залез обратно в номер, изрезав себе всё тело.

Бедный Богданов. Он был в таком стрессе, что не передать словами. Я, говорит, проснулся от страшного звука – мне показалось, что Михайлова со страшной силой закинули в номер с улицы.

Утром приехали следователи и стали выяснять обстоятельства произошедшего. В том числе и версию, что Богданов выбросил Михайлова из окна на почве конфликта. Я им сказал: «Да вы посмотрите на Юру, у него 51 кг, да и парень это такой, что мухи не обидит!» Так дело о покушении закрыли.

Утром состоялось взвешивание. Приехали все сильнейшие команды – это была прикидка перед Олимпиадой-80. Все о нашей беде уже знали. Представитель АИБА мне сказал, что мы имеем полное право сняться с турнира – все поймут. Но он не знал, что этого бы не поняли в Спорткомитете СССР, и у нас просто бы полетели головы.

В общем, мы единогласно отказались, прошли взвешивание, и жеребьёвка преподнесла нам сюрприз – 4 наших спортсмена в первый же день попали на кубинцев, чемпионов мира о Олимпийских игр. И надо же такому случиться, что все четверо наших выиграли и в итоге стали победителями этого турнира. Мы заняли первое командное место. Вот, что такое – дух, собранность и воля к победе!

Ну и финал этой истории. После победного турнира был банкет. Затем мы поехали в больницу, забрать нашего «героя». И надо же такому произойти, что его опять поселили к Богданову.

Мне сказали, чтобы мы были готовы к 6 утра – нас повезёт автобус в аэропорт в Прагу. В 5 утра я встал и начал будить ребят. Захожу в номер к Богданову-Михайлову, и вижу там такую картину: Юра развернул свою кровать и поставил у окна, а сам лежит при ночнике и читает книгу, в то время как наш «порезанный» спокойно храпит. Я говорю: «Юра, что же ты не спишь?» Он отвечает: «Я лучше в самолёте посплю. Не хочу снова испытать такой стресс!»

Мы прилетели в Москву, нас поздравили с завоеванием Кубка. А о случившемся в гостинице мы по обоюдной договорённости не сообщили.

Вот такая невыдуманная боксёрская история. Чего только в жизни не бывает!

Недружелюбная Куба

Уже очень давно я веду хронику спортивных событий, в которых мне довелось участвовать. Хочу рассказать вам об одном из них.

Происходило всё ещё в советское время. Тогда слова «патриотизм», «честь советского спорта» звучали для нас, как заклинание. Так уж мы были воспитаны. Распоряжение сверху всегда было одно: «Советские спортсмены должны быть только первыми». А потому олимпийский принцип «Главное – не победа, а участие» был не про нас. Один из юмористов очень остроумно его переиначил: «Можешь не участвовать, но победить обязан». Любое поражение за рубежом расценивалось как обида, нанесённая государству.

Некоторые читатели могут спросить: «Ладно, мол, с американцами Страна Советов, мягко говоря, не дружила. А кубинцы? С ними-то дружба была…» Отвечу, что рассуждали точно так же: не может советская школа бокса уступать кубинской.

Кстати, с главой революционного кубинского правительства Фиделем Кастро я лично встречался в 1974 году во время подготовки к участию в первом чемпионате мира, который проходил на Кубе. Однажды он приехал к нам на тренировку и покорил всех своей молодостью, демократичностью и действительно революционным духом!

А насчет дружбы… После одной из матчевых встреч в 1983 году нас даже прятал на территории своей резиденции посол СССР на Кубе.

Вышло так, что мы выиграли турнир памяти кубинского революционера и боксёра Хиральдо Кордовы Кардина. На финале присутствовал сам Фидель Кастро, а супертяжеловес Александр Лукстин взял да и победил гордость кубинцев – трёхкратного олимпийского чемпиона Теофило Стивенсона.

Откровенно говоря, для Саши этот турнир стал настоящим испытанием. Ещё в самом начале, после жеребьёвки, стало известно, что в его весе, кроме одного соперника, все остальные – кубинцы. Лукстин до финала выиграл три боя, а в полуфинале боксировал с Гонсалесом, которого на Кубе называли преемником Стивенсона, но Саша одолел и его.

В финале же предстояла встреча с самим Стивенсоном, который все предыдущие бои закончил досрочно.

Услышав три сирены, которые на Кубе использовались вместо гонга, олимпийский чемпион почти вбежал в наш угол, хотя, надо сказать, это разрешалось только после основной – четвертой. Однако Теофило был настроен решительно и хотел ярко и красиво закончить бой и в целом турнир. Двадцать тысяч кубинских болельщиков скандировали: «Но-ка-ут! Но-ка-ут!» Стивенсон смотрел на Сашу, словно удав на жертву.

Михаил Завьялов много раз выводил в ринг Александра Лукстина – абсолютного чемпиона СССР, побившего самого Теофило Стивенсона

Начался первый раунд. Лукстин предложил высокий темп. Он стал быстро передвигаться по рингу, часто и точно выбрасывал удары правой (знаменитый кубинец – левша). После этого раунда прославленный кубинский боксёр сел в своём углу на стул, хотя в предыдущих поединках турнира обычно стоял. Я тогда себе прикинул – значит, неслабо помотал его Саша. Хорошо! Не требуя менять тактику, выпускаю своего бойца на второй раунд.

Тут уже советский боксёр заставил промахиваться кубинца, боксировал только на опережение. У него хорошо проходил левый боковой, но неожиданно Теофило резко развернулся спиной и пошел в нейтральный угол. Встал в стойку, видимо, рассчитывая, что Лукстин пойдет на добивание «обессилевшего» чемпиона, а у самого правая рука на взводе. Стоит пойти в атаку – и сразу нарвёшься! Но не тут-то было. Саша это почувствовал и продолжил в своем стиле работать с дистанции: покажет в живот, а сам бьёт в голову, фехтует, набирает очки частыми ударами.

К концу второго раунда правый глаз Стивенсона закрыла гематома. Чемпион, безусловно, понимал, что проигрывает. С таким-то опытом! Поэтому в перерыве он максимально собрался.

Третий, решающий раунд начался с жёсткого обмена ударами, но наш боец быстро спохватился и снова повёл свою игру. Он вновь и вновь проваливал чемпиона и работал на контратаках. Когда Александр точно попадал в кубинца, на стадионе поднимался такой визг, что не были слышны даже команды рефери.

Бой остановила финальная сирена. Боксёры из нашей сборной подбежали к нам, радуются, поздравляют… Все чувствовали, что Лукстин победил. Но мы в углу с оценкой не торопились – мало ли что бывает…

Рефери жестом пригласил бойцов в центр ринга. Стивенсон подошёл, тяжело дыша, и опустил голову. Его правый глаз полностью заплыл. Все присутствующие затаили дыхание. И тут судья-информатор объявил по радио о победе Александра Лукстина. Мы вздохнули с облегчением.

А тем временем по всему стадиону прокатился недобрый ропот. Атмосфера накалилась до предела, и советский посол, заботясь о нашей безопасности, был вынужден увезти сборную под охраной в свою резиденцию. Вот Вам и дружба. Нет, она, конечно, была, но только не на ринге.

Лукстин же после этого весной 1984 года в составе украинской команды участвовал в Бухаресте в крупнейшем международном турнире «Золотой пояс». Там он стал обладателем «Золотого пояса» и был назван лучшим боксёром соревнований. Интересно, что в бухарестском полуфинале украинец снова уверенно победил «наследника Стивенсона» Гонсалеса, с которым, как я уже говорил, он встречался на Кубе.

Встреча с «Величайшим»

Очень интересной в моей боксёрской летописи была встреча с легендарным боксёром по прозвищу «Величайший», чемпионом римской Олимпиады, 3-х кратным абсолютным чемпионом мира в супертяжёлом весе среди профессионалов Кассиусом Марселлусом Клеем.

Кстати, Мухаммедом Али Клей стал в 22 года, войдя в секту «чёрных мусульман». При этом в скором времени он устроил громкий скандал, ставший первым в череде многих. Али отказался надеть военную форму и принять присягу. На комиссии психиатров он косил под дебила, назвав Шекспира президентом Америки, а Землю – планетой, лишённой кислорода.

Тогда США воевали во Вьетнаме, и Али, облачённый в военную форму, был нужен американским конгрессменам, как символ высокого патриотизма. А он взял, да и отказался. Такая неслыханная дерзость чемпиона была оскорблением для всей нации. Его лишили титула чемпиона.

Визит Мухаммеда в Москву и Ташкент также смело можно отнести к ряду эпатажных поступков Али, так как произошёл он на фоне самого разгара «холодной войны» между СССР и США.

Поездка носила ознакомительный характер, но после того, как боксёра принял генсек Леонид Брежнев, её статус резко повысился. Эта была сильная акция наших идеологов, к тому же, Москва вовсю готовилась к проведению Олимпиады, поэтому любые спортивные контакты приветствовались.

Его разместили в гостинице «Метрополь». Утром он встал в 5:30 и отправился на пробежку, которая завершилась на Красной площади. Надо сказать, что бегал Али всегда. Так вот, этот феномен, прибежав на Красную площадь, обошёл Мавзолей Ленина, а затем вплотную подошёл к входу и с любопытством наблюдал за сменой почётного караула, проводя при этом «бой с тенью».

По тем временам это было неслыханное ЧП (чрезвычайное происшествие). Представьте себе, темнокожий полуголый гигант с мрачным лицом и непонятными целями ошивается возле святая святых. В тот же день в центральном офисе КГБ на Лубянке поднялся переполох. Немного успокоившись, там приняли решение обязать наш тренерский состав ночевать в «Метрополе» и тушить всякого рода выходки со стороны непредсказуемого гостя.

…Все дни визита с ним была его первая жена Вероника, красотка на загляденье. Но когда эта чета вернулась из Ташкента в Москву, то наш переводчик по большому секрету шёпотом рассказал нам: «Ну и Вероника… Эта какая-то Сонька Золотая Ручка!» Оказывается, после каждого приёма она самым преспокойным образом собирала столовое серебро и укладывала добычу в большую сумку. Смущённые узбеки переглядывались, но замечание сделать не решались. Одним словом, почистила их эта знойная дамочка изрядно. Позднее, при разводе, она обобрала и самого Али. Но это уже удел многих знаменитых и богатых!

Напоследок спортивное руководство страны, подсуетившись, сумело договориться с командой чемпиона о проведении показательного поединка. Было решено, что три советских тяжеловеса, – Евгений Горстков, Пётр Заев и Игорь Высоцкий проведут с американцем на ринге по два раунда. Али, облачённый в белоснежный халат, просто влетел в зал и стал показывать жестами, в каком он находится ужасе при мысли, что против него будут боксировать сразу трое. Чемпион кинулся на грязный резиновый пол и, якобы от страха, стал кататься по нему. После такого представления его белоснежный халат был безнадёжно испачкан!

Первым на ринг вышел Петр Заев. Его брат и тренер Алексей перед боем начал сильно переживать и сделался весьма бледным.

– Ты что, Лёша? Ох*ел? Тебя же там инфаркт может хватить, – заметив это, чуть не в голос сказали мы ему, пытаясь ненормативной лексикой встряхнуть Алексея. Видя, как он волнуется, я пошёл секундировать Петра. Даю ему краткое напутствие: «Когда Али начнет раскачиваться, ты в маятник не бей. Не смеши его. Бей, когда он остановится. Вначале левой коснись по туловищу, определи дистанцию, а потом бей в голову!»

Заев, усвоив задачу, в основном так и работал. Один раз ему даже удалось приложиться, да так, что Али слегка заштормило. Среди присутствовавших радостно прокатилось: «Достал! Достал!» Но дальше наш Петя, видимо, испугавшись собственной дерзости, растерялся и на добивание идти не решился.

Следующие два раунда с Евгением Горстковым вышли более ровными. Женя работал спокойно, ситуацию не обострял.

В третьей 6-минутке против чемпиона вышел мощный Игорь Высоцкий. С ним Али схватился уже всерьёз. Ничего страшного не произошло, но американец разгадал, что наш нокаутёр намерен и в показательном раунде вмазать ему от души и, сработав на опережение сам нанёс два удара, которые потрясли Игоря.

В целом наши боксёры работали осторожно. Иногда даже создавалось впечатление, что ребята боятся, но это было не так. У них не было страха. Просто непривычная манера боксирования и защита профессионала слегка обескураживала и сбивала их с привычного для любителя ритма проведения поединка.

Мухаммед Али на Красной площади в Москве

Этот показательный бой дал нашим тяжам большой опыт в боксёрской практике. А понимание того, что перед ними не абы кто, а сам Мохаммед Али, накладывало свой отпечаток на поведение в ринге. В честь американского гостя был дан торжественный ужин, в ходе которого Али сделал маленькие презенты. Шикарная бляха для брючного пояса и красные боксёрские перчатки с автографом «Величайшего» хранятся у меня в память об этой встрече.

Тбилисский бунт

Возвращаясь к воспоминаниям 1978 года, нужно сказать, что помимо интересных встреч была целая череда турниров, соревнований, матчей, важными и интересными среди которых, я считаю, безусловно были чемпионат страны и розыгрыш Кубка СССР.

Сорок четвертый чемпионат Союза состоялся в февралемарте и проходил в Тбилиси. Запомнился мне он тем, что там впервые я понял смысл выражения «горячие грузинские болельщики». А случилось следующее…

В полуфинальном поединке боксёров легчайшего веса встретились чемпион Союза 1977 года армеец из Ташкента Феликс Пак и Андро Хизанишвили из ДСО «Буревестник» (Тбилиси). Победу по очкам в этом бою незаслуженно отдали Паку.

Что тут началось! На ринг полетели стулья, бутылки и вообще всё, что попадалось болельщикам под руку. Толпа двинулась с трибун к рингу, сметая всё на своём пути и выкрикивая нецензурную брань в адрес судейства. Разъярённые, они готовы были разорвать рефери на куски, но тот вовремя сумел ретироваться.

Командой Грузии тут же был выставлен протест главному судье соревнований об отмене результата поединка. Болельщики плотным кольцом окружили Дворец спорта и никого оттуда не выпускали. Для контроля над ситуацией были привлечены Внутренние войска, войска МВД республики и КГБ СССР. Причём все были вооружены полным боекомплектом. Это было нестоящее восстание болельщиков. Я и сейчас, когда вспоминаю, мне становится не по себе.

Конечно же, в такой ситуации Феликса Пака вообще сняли с соревнований, и я не знаю, какими путями отправили домой, опасаясь за его безопасность. Хизанишвили в финале уверенно выиграл у Торосяна из команды Армении и стал чемпионом страны.

А мы все, находившиеся там представители украинской республики, переживали за финальный бой полутяжей, в котором встречались киевлянин Анатолий Климанов и боксёр из Грузии Давид Квачадзе, чемпион СССР и Европы.

Ситуация была очень сложная и накаленная. Климанов уверенно переиграл Квачадзе. Когда рефери поднял руку Анатолию, то зал не возмутился, а аплодисментами приветствовал чемпиона. Все были убеждены в том, что сильнее Климанова в полутяжёлом весе в том 78-м году в стране никого не было.

Мой знакомый, народный артист СССР Михаил Водяной, художественный руководитель одесского театра музыкальной комедии, который был к тому же большим поклонником бокса, смотрел этот бой по телевизору, так как ЦТ транслировало чемпионат. Так вот он при встрече сказал мне: «Высочайший класс! Вот такой бокс и надо показывать, ибо не только театр имеет свои зрелищные требования, но и спорт».

После боя я поинтересовался у грузинских боксёров и тренеров, почему так спокойно восприняли победу. Они сказали мне, что Толя победил заслуженно, и к такому решению ни у них, ни у болельщиков претензий нет.

В списке личных побед Климанова значатся знаменитые чемпионы мира, Европы, Олимпийских Игр от первого среднего до супертяжёлого веса. Один из величайших советских тренеров Виктор Иванович Огуренков, увидев однажды, как проводит поединок Анатолий, воскликнул: «Смотреть на Климанова в бою – такое же удовольствие, как слушать скрипку Страдивари». Оценка Мэтра боксёрского искусства была мне очень приятна, ведь в этом была и не малая доля моего участия. Но, к сожалению, я стал понимать, что в тонком и сложном деле воспитания и подготовки боксёра мало открыть талант, мало его окрылить. Надо его ещё и опекать, для того чтобы позволить раскрыться до конца.

Вспомнив события в Тбилиси, я понял смысл понятия «гордый и справедливый грузинский народ». Мы, славяне, не менее гордые, но намного пассивнее. Наверное, поэтому у нас частенько просто закрывались глаза на многие несправедливые решения.

Первые в Союзе!

Союзный Кубок 1978 года разыгрывался в октябре по круговой системе в двух группах. В группу «А» входили команды РСФСР, Казахстана, Грузии и Ленинграда. Победителями стали российские боксеры. В группе «Б» мы сражались с командами Москвы, Армении и Узбекистана. Преодолев удачно первый этап, сборная команда Украины вышла в финал, где нас ждала встреча со сборной Российской Федерации.

Интерес к соперничеству двух сильнейших в стране боксёрских дружин в Донецке был огромен. Ну и, конечно, все поклонники бокса ждали от своих земляков победы, ведь украинские мастера кожаной перчатки четверть века не выигрывали командный Кубок страны.

Перед финалом ко мне домой пришёл Леонид Шапошников. Он просил снять его с соревнований, говорил, что чувствует усталость и вообще хочет заканчивать свои выступления на ринге.

Я внимательно выслушал все его аргументы и проникся желанием Лёни. Бокс действительно забирает много сил и энергии у человека, и винить Шапошникова в том, что принял он такое решение в неподходящий для сборной Республики момент, у меня не было никакого морального права. Единственное, о чём я его попросил, чтобы он пришёл на взвешивание и немного там покрутился у всех на виду. Вроде как всё в порядке, и он собирается выступать. Леонид согласился. О нашем плане я просил его никому не рассказывать.

На следующий день, утром, как ни в чём не бывало, Лёня пришёл на прикидку веса и, якобы подгоняя свои 75 кг, надел спортивный костюм и стал усиленно разогреваться.

Тренеры сборной РСФСР, увидев это, в срочном порядке изменили состав своих участников и за 15 минут до официального взвешивания подали окончательные списки в судейскую комиссию. Они поменяли сильного боксёра, которого выставляли против Шапошникова, и заявили его в весовую категорию Климанова.

…Как же они были разочарованы, когда увидели, что на весы в 75 кг встал Геннадий Румянцев. Их возмущениям не было предела. Они не апеллировали к судейству, они просто возмущались: «Ну, Завьялов! Ну, сукин сын! Ну, хохол!» Но мне было уже всё равно. Дело было сделано, и оставалось только ждать финальных поединков.

Началась для нас встреча более чем удачно – в трёх первых весовых категориях наши ребята выиграли у своих оппонентов. Затем россияне сравняли счёт, но после этого сработал мой план. Наши испытанные бойцы – измаилец Геннадий Румянцев, 29-летний ветеран ринга полутяж Анатолий Климанов (к тому времени уже переехавший в Киев) и тяжеловес из Харькова Леонид Задорожный прекрасно провели свои бои и принесли победу сборной Украины со счетом 18:15. Мы все – боксёры и тренеры – были безумно счастливы! Нашей всеобщей радости не было предела! Стать первыми в Союзе тогда значило очень многое.

В этой связи, я хотел бы напомнить состав золотой сборной, принесший Украине Кубок СССР: А. Бодня, С. Бондаренко, A. Ткаченко, Ю. Богданов, В. Сердюк, В. Засыпко, С. Мичник, B. Наврос, О. Козельский, А. Галушко, В. Зверев, О. Тепцов, Г. Румянцев, В. Будилин, Л. Шапошников, Ю. Мудрый, В. Пумболов, А. Климанов, Л. Задорожный, А. Лукстин.

Эти боксёры, безусловно, являются гордостью украинского спорта!

* * *

Почти Весь 1979 год прошёл под знаком превосходства украинских боксёров на внутрисоюзном ринге. В начале сентября, в таком приподнятом настроении, я уехал на трёхэтапную подготовку сборников СССР к участию в Кубке мира.

Такая система была заведена годами. Вспоминаю, как в 1974 году мы готовились на базе в Сухуми к первому чемпионату мира в Гаване. Тогда это была прекрасная база. Впоследствии во время войны в Абхазии она была полностью взорвана.

Так вот, зная о том, что на Кубе очень жаркий климат, мы отключали вентиляцию в зале, закрывали двери и окна, и тренировались в условиях максимально, как нам казалось, приближённых к боевым. Каково же было наше разочарование, когда, прилетев в Гавану, мы обнаружили, что там везде установлены кондиционеры. В гостинице и уж тем более во Дворце спорта было прохладно!

Анекдот

– Доктор, у меня плохая память. Что мне делать? Надо мной все смеются!

– Бокс – лучшее лекарство. Займитесь боксом!

– И тогда моя память станет лучше?

– Нет, смеяться будут меньше.

Кремль слушает

Давайте всё же вернёмся к истории, с которой я начал повествование в этой книге.

Итак, в октябре 1979 года после Кубка мира, который проходил в Нью-Йорке, я вернулся в Донецк и через некоторое время «нарвался» на приглашение в региональное управление КГБ.

Надо сказать, что в советское время Кремль «слушал» всех и везде. Его «ушами» в «Конторе глубокого бурения» были сексоты (секретные сотрудники). Артисты и творческая интеллигенция, спортсмены и дипломатические работники, вообще все, кто по каким-либо причинам выезжал за рубеж, сразу же попадали под пристальный взгляд «недремлющего ока партии большевиков».

За моральным обликом наших боксёров приглядывал специалист из ДСО «КГБ СССР». Им был полковник комитета государственной безопасности Глеб Борисович Толстиков – кстати, мастер спорта по боксу, чемпион Союза 1954 года, судья всесоюзной категории. Прекрасный человек, с ним у команды были очень доверительные отношения. За всё время я не помню, чтобы кого-то после заграничных командировок вызывали в комитет. А вот в стране, как оказалось, за нами наблюдали, что называется, «вели».

«Кремль слушал» всё. И уж если он «слышал», то с работой или же с выступлениями в сборной страны можно было прощаться и возможно навсегда. Спортсмена или тренера не вызывали для профилактических бесед, их просто не включали в списки на соревнования, проходившие за границей, либо не открывали визы. Никто, никогда и ничего никому не объяснял.

Именно так поступили с прекрасным боксёром, заслуженным мастером спорта СССР, чемпионом Европы Владиславом Засыпко. После его ночных прогулок по Лас-Вегасу с ним никто не беседовал, его никуда не вызывали, он просто стал не выездным. По прошествии какого-то времени мне удалось вызвать Влада на откровенный разговор, и я спросил его, почему тогда в Америке он так поступил. Как оказалось, причиной его «загула» было то, что в Лас-Вегасе он встречался со своей девушкой, которая в те годы эмигрировала из СССР вместе со своими родителями. А нам не сказал, так как понимал, что мы его не отпустим, опасаясь того, что он не вернётся. Я не знаю, как в дальнейшем сложились их отношения, но точно знаю, что отношения со спортом вообще и с боксом в частности у Засыпко закончились.

Почти по той же причине под пристальным присмотром комитета государственной безопасности находился и прекрасный боксёр из Львова, двукратный чемпион Союза, победитель Спартакиады народов СССР Юрий Тхоровский. Его девушка в начале семидесятых годов также выехала с семьёй на постоянное место жительства тогда ещё в Федеративную республику Германия. Чуть позже туда же уехал и родной брат Юрия. Они переписывались, о чём, естественно, знали контролирующие ситуацию органы.

В 1975 году Тхоровский стал чемпионом Советского Союза и должен был поехать на чемпионат Европы, который проходил в Польше, но, увы… На континентальный чемпионат поехал уфимец Валерий Лимасов. Надо отдать должное, что выступил Валера достойно – стал победителем в полусреднем весе. А Юре никто и ничего не объяснял. Львовянин по-прежнему упорно тренировался и в 1976 году вновь стал чемпионом страны, но чемпионат Европы проводился один раз в два года, и в 1977 году в немецкий город Галле поехал чемпион СССР того года, представитель фрунзенского «Буревестника» В. Гришковец.

Тхоровский был воспитанником львовских тренеров М. Луцика и А. Стратилатова, а последние несколько лет тренировался у меня. Он сумел получить «моральную компенсацию» за то, что был не выездной. На большом ринге Юра с блеском обыгрывал тех бойцов, которые в составе сборной страны выезжали на чемпионаты Европы, мира и Олимпийские игры. Закончив свои выступления, Юрий в начале 90-х уехал к своему брату в Германию.

Конечно же, были и более банальные причины, из-за которых хорошие боксёры становились не выездными и вылетали из сборной. Яркий пример тому – спортивная биография прекрасного боксёра из Чебоксар Валерия Львова, динамовца, капитана Внутренних войск. Он каким-то образом умудрился с чемпионата мира привезти полный портфель эротических, а у нас их тогда считали порно, журналов. Реакция на такую «шалость» по тем временам была очень жёсткой. Львова убрали из сборной и исключили из комсомола.

Ещё один боксёр из Новосибирска Василий Кудряшов был выведен из состава сборной за… пьянство. Сказать, что был он заядлым выпивохой, нельзя. Скорее, Василий был вообще непьющим. Но то, что случилось с ним на Кубе в состоянии алкогольного опьянения, безусловно, негативно повлияло на его спортивную карьеру.

Справедливости ради надо сказать, что Кудряшов вообще-то был боксёром заурядным. Один раз став чемпионом СССР, он больше не показал никаких результатов, а в совокупности с происшествием на Кубе его спортивная судьба была предрешена. А случилось следующее.

После очередной матчевой встречи СССР-Куба вся наша команда, в составе которой в тот год был и Василий Кудряшов, была приглашена на приём к брату и заместителю Фиделя Раулю Кастро. Торжественная встреча и фуршет проводился в шикарных апартаментах, где был большой аквариум с океаническими рыбами и небольшой бассейн-загончик, в котором плавала огромная морская черепаха и несколько крокодилов.

Нас предупредили, чтобы мы были осторожны. А для пущей острастки рассказывали даже случай, как один посетитель решил покатать на спине черепахи свою дочь, но, потеряв бдительность, не заметил, как крокодил подплыл к черепахе и в какие-то считанные секунды сожрал девочку.

Напуганные страшной историей, мы старались близко к загончику не подходить, но вот Кудряшовв… Приняв немного на грудь, и, как в последствии выяснилось, сам не помня того, каким-то образом он оказался в загончике с крокодилами. Увидев, как светятся глазки хищников, Василий выдернул какой-то кол и стал гонять рептилий. Охрана, которая ни слова не понимала по-русски, схватила буяна. Так подвыпивший «укротитель» крокодилов остался на острове Свободы.

Мы обнаружили пропажу боксёра уже в аэропорту и не могли задержать рейс. Рассказав об этом представителю нашего посольства и кубинским товарищам, мы улетели на Родину.

В это же самое время задержанный Василий, до выяснения всех обстоятельств, был отправлен на вырубку сахарного тростника. И неизвестно, сколько бы ему там пришлось махать мачете, если бы не приезд на плантации Фиделя Кастро.

Кудряшова, видимо, воодушевило неожиданное появление кубинского начальства. Он схватил мачете и за один раз выполнил недельную норму. Кубинцы обалдели от увиденного! Никогда ранее они не думали, что белый человек может так работать. Василия «как музейный экспонат» стали возить и показывать по всей Кубе, приводя в пример местным аборигенам и рассказывая, как надо трудиться. Таким вот образом гулял наш Вася целую неделю, пока не дождался следующего рейса на Москву.

Милая неурядица, не правда ли? Но то были другие времена и другие нравы.

* * *

Пребывая под эмоциональным грузом эшелона нахлынувших воспоминаний и не очень приятных размышлений, я провёл почти бессонную ночь. На утро, как поётся в известной песне, «…побрился, и галстук новый я надел…» и с мыслями «будь, что будет», выдвинулся по указанному адресу. На пороге не вызывающего симпатии учреждения, мысленно перекрестившись и призвав на помощь всех Богов, я вошёл в здание. Как оказалось, там меня уже ждали. Дежурный провёл меня в кабинет какого-то начальника и учтиво прикрыл за мной двери. Так я впервые оказался в «застенках» КГБ.

Мне стало немного не по себе. Я был наслышан о том, что из этого учреждения либо выходят уже никем, либо отправляются в сторону Магадана, но уже по этапу. Ни одна из этих перспектив меня не устраивала. Не видя в себе государственного преступника, я, овладев своими чувствами и натянув на лицо дежурную улыбку, поздоровался с человеком, который сидел в глубине кабинета за широким дубовым столом, а над его головой с портрета пронизывающим взглядом смотрел на меня «железный» Феликс Дзержинский. Такая вот нелицеприятная картинка предстала перед моими глазами.

Кивнув головой на моё приветствие и жестом пригласив присесть, чекист поправил свои роговые очки и с отработанной за долгие годы деликатностью стал расспрашивать о работе, делах в семье, здоровье моей жены и дочерей. Я не выдержал таких оперативных заездов и напрямую спросил: – Извините, мне, конечно, льстит ваш интерес к моей личной жизни, но, судя по вашим вопросам, Вы неплохо о ней осведомлены, а моя персона, я думаю, интересует вас совсем по другому поводу.

– Вы правы, – сказал кэгэбэшник и продолжил. – Михаил Михайлович, вы совсем недавно выступали перед студентами техникума физической культуры…

Я вспомнил, как по прибытию с Кубка мира руководство техникума действительно попросило меня рассказать об этой поездке и о выступлении наших боксёров студентам, и я с большим удовольствием согласился. На встрече я поведал присутствующим про Всемирный торговый центр – близнецах-небоскрёбах (тех самых, которые были разрушены в результате ужасного террористического акта 11 сентября 2001 года), про стальные бордюры, про шикарные автомобили. Не забыл, конечно, о негритянских нищих районах и о том, как там эксплуатируют человека. То есть рассказал то, что действительно видел. И вот сейчас всё то, о чём я говорил, вменялось мне в вину…

– Михаил Михайлович, – вскинул на меня свой взгляд человек в роговых очках. – Вам, наверное, надоело за границу ездить? – и, не услышав моих возражений, продолжил. – Мы думали, вы знаете, о чём и как надо рассказывать, а вы восхваляете американский образ жизни. Понятно, если бы так выступали колхозница или рабочий. Но вы – воспитатель, педагог, идеолог и позволяете себе такое! Если вы не знаете, как надо выступать и о чём рассказывать, приходите, мы вас научим.

Пока он это говорил, я мысленно уже успел проститься и со сборной, и со всем тем, что с ней было связано, но как только он закончил, у меня как-то непроизвольно вырвалось:

– Благодарю за предложение. Я всё понял. В следующий раз именно так и поступлю, а за случившуюся оплошность прошу простить.

– Ну, если вы всё поняли, тогда, пожалуйста, – и серый человек с натянутой улыбкой на лице вежливо указал мне на дверь.

Я не стал расшаркиваться, а наоборот, очень быстро ретировался. Выскочив на улицу, я поблагодарил в душе Господа и зарёкся, что больше никогда ни на каких встречах выступать не буду. Долгие годы я не изменял данному себе обещанию и только с распадом Советского Союза, когда «Кремль перестал слушать», я могу позволить себе публичные выступления.

Бокс, секс и джинсы…

В конце 70-х годов Донецкая область была сильнейшей боксёрской организацией. Там были чемпионы Европы, СССР, призёры мира. И Спорткомитет выделил нам квоту на участие в международном турнире «Золотой Ринг» в Париже. Впервые команда области представляла сборную СССР!

Поехали 5 боксёров, тренер А. Коваленко, гл. тренер М. Завьялов, судья Ю. Пащевский и руководитель делегации, один из секретарей обкома партии. Вот такой компанией и отправились мы в столицу Франции.

Говорят: «Увидеть Париж – и умереть!» Но никто из нас умирать не хотел, а просто хотели посмотреть этот удивительно красивый город и достойно представить на ринге нашу Родину. И мы завоевали всё золото – 5 чемпионов! А А. Климанов и А. Ткаченко удостоились призов, как лучшие и самые техничные боксёры. Мы завоевали «Золотой Ринг»!

Но мне хочется рассказать несколько забавных эпизодов пребывания нашей делегации в Париже. На второй день к нам в гостиницу приехал один из местных организаторов турнира, чтобы согласовать культурную программу нашего пребывания в Париже. И как бы между делом задал вопрос, нравятся ли нашим спортсменам джинсы. Я ответил на это положительно, и буквально через час они вернулись с мешком джинсов разных размеров.

Это было у меня в номере, я вызвал боксёров, они отобрали себе обнову и, поблагодарив, удалились. Наши спонсоры тоже уехали, а мы стоим – тренеры, судьи и руководители – и разводим руками. Почему мы не сказали, что тоже любим джинсы?! Но поезд уже ушёл. Наша скромность нас подвела!

Вечер того же дня у нас был свободен, и организаторы спросили, что бы мы хотели посмотреть. Я ответил, что было бы хорошо организовать экскурсию по городу для наших боксёров, а нам, так как мы все уже бывали в этом прекрасном городе и раньше, показать что-то такое, чего у нас в стране нет, и что мы запомнили бы на всю жизнь. Вот такую я им задал задачку в отместку за то, что мы не стали обладателями дефицитных джинсов.

Они о чём-то посоветовались, поспорили и передали через переводчицу, что заедут за нами вечером, и мы пойдём в театр. Мы были немного разочарованы: думали, что повезут в какой-то ресторан, а не в театр. Но делать нечего, и вечером мы отправились в этот необычный театр на знаменитой улице Пигаль.

Театр представлял собой небольшое уютное помещение человек на 50. Мы чинно уселись и… началось.

На сцене проходили театрализованные сцены порно и секса. А у нас, как вы, должно быть, знаете, в СССР «секса не было»!

На сцене шла очередная программа – восседает голый повелитель, загоняют голых рабынь, и султан их «пробует», отбирая в гарем. Сопровождается действо охами и ахами, раздаваясь на весь зал через встроенные микрофоны.

Впереди меня сидел наш руководитель. Поворачиваясь, весь бледный, с залитой потом лысиной, он прошипел: «Завьялов, ты куда нас привёл?!» Я отвечаю: «Мне самому противно, но что делать, мы – гости!» (На самом деле было очень интересно – такого ведь никогда не видели!)

Закончилось первое действие, перерыв. Коваленко встал, хотел посмотреть фойе и зайти в туалет. Руководитель аж затрясся весь: «Нет! Только все вместе!» Наверное, боялся за нашу нравственность.

Команда боксёров Донецкой области – обладатели «Золотого ринга» в Париже!

Зашли мы в туалет, наш секретарь обкома быстро закрыл за собой дверь и с шумом испортил воздух, тем самым осуществив то, на чём давно, ввиду всех этих переживаний, настаивал его организм, и чего ему ценой огромных усилий удавалось избежать в ходе представления. Не дав как следует всё рассмотреть, он потащил нас в зал.

А в это время в зрительный зал вышла девушка с номерами, висевшими на её туалете. Ведущий же доставал из шляпы пронумерованные шары, определяя номер ряда и места зрителя, после чего счастливчик выходил и под аплодисменты снимал с девушки деталь туалета. И вот когда на ней остались одни только трусики, она двинулась к нашему ряду. Я испугался, что с нашим партийным боссом приключится инфаркт, и мужественно сказал ему: «Если Вам выпадет честь снять эту последнюю деталь туалета, я это сделаю за Вас!» Слава Богу, до этого не дошло – кто-то сделал это до нас.

Мы благополучно досмотрели спектакль, и затем начались турнирные будни, а потом пришла и победа. Мы вернулись домой.

Через много лет, уже в независимой Украине, на одном из турниров по боксу ко мне подошёл наш бывший партийный босс, мы поговорили, вспомнили те времена, и он признался, что очень благодарен за посещение этого порнотеатра, который оставил в его памяти столько эмоций и впечатлений.

Квартира на Крещатике

Как-то вечером главный тренер сборной СССР Алексей Киселёв подошёл ко мне и говорит:

– Завтра к нам на тренировку приедет член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь ЦК КПУ Владимир Щербицкий. Естественно, сопровождать его будет целая свита из республиканского правительства. Ты, как украинец, будешь проводить тренировку.

На следующий день в назначенное время я руковожу процессом в зале. Проходит час, другой, а высоких гостей нет. Я уже думаю: наверное, не приедут. И перед тем, как отправить ребят в душ, приступил к проведению заключительной части. Вдруг в зал вбегают люди в штатском, блокируют все выходы и входы, а мне говорят, чтобы я вновь начал тренировку. Что делать, приказ есть приказ. Ребята, опять надев перчатки, без особого энтузиазма стали работать на снарядах и отрабатывать приёмы в парах.

Первый секретарь ЦК КП Украины В. В. Щербицкий на сборе сборной СССР в Конча-Заспе

Буквально через несколько минут в зал вошёл В. В. Щербицкий. Когда меня ему представили, произошло неожиданное – первый секретарь ЦК КПУ предложил мне отойти в сторону и попросил рассказать ему о команде. Конечно же, в основном его интересовало, какие перспективы перед олимпийским стартом имеют украинские боксёры.

Рассказав всё, о чём меня просили, и видя нормальное человеческое понимание, я, немного осмелев, добавил:

– Владимир Васильевич, извините, мы долго вас ждали. А в связи с вашей задержкой пришлось провести повторную тренировку. Разрешите, мы закончим.

Что бы вы думали? Щербицкий попросил построить ребят, извинился за опоздание и очень душевно, по-отечески поговорил с ними и пожелал победы на Олимпиаде.

Когда высокие гости уехали, тренеры у меня начали расспрашивать, о чём я разговаривал со Щербицким. А я возьми да и пошути:

– Сказал, что он знает, что я живу в Донецке, и велел мне походить по Крещатику и выбрать любую квартиру.

– Как же так, там же люди живут?! – стали возмущаться тренеры.

– Наверное, их куда-то переселят. Это же распоряжение первого секретаря республики, – подытожил я многозначительно.

Но самое интересное, что было связано со всей этой историей, произошло уже после Олимпиады. Однажды я повстречал тренера Виктора Лопатинца, который в Магадане вёл легкую атлетику. Так вот он передал мне полностью содержание разговора, состоявшегося у меня с тренерами после убытия из Конча-Заспы Щербицкого. Я и представить себе не мог, с какой скоростью и на какие расстояния распространяются слухи. Точно как в песне Владимира Высоцкого:

…Словно мухи тут и там, ходють слухи по углам.

А бяззубыя старухи их разносют по умам…

Стоит ли говорить о том, что, без всякого сомнения, и этот мой «заковыристый диалог» был своевременно доложен бдительным работникам органов. Только на этот раз меня уже никуда не вызывали.

Закончился заключительный этап подготовки, и мы, сделав групповой снимок команды на память в Киевском парке Славы, уехали в Москву. Нам предстояло ещё побывать в мавзолее Ленина, возложить венок к могиле Неизвестного солдата и выслушать напутственные речи. Так уж было заведено.

Сегодня я с удовольствием вспоминаю об этих традициях, ведь благодаря им мне довелось увидеть и услышать и Брежнева, и всё состарившееся политбюро Советского Союза. Когда-то омскому мальчишке Мишке Завьялову такое могло разве что во сне присниться. Внутри меня переполняло неподдельное чувство гордости! Такие почести в государстве оказывались не каждому и не каждый день, их нужно было заслужить!

Анекдот

Встретились два боксёра – легковес и тяжеловес. Тяжеловес говорит:

– Прихожу домой, а там жена с любовником. Ну я ему кулаком бац – нокаут!

Легковес:

– Я тоже прихожу домой, смотрю – у моей жены тоже любовник. Я ему бац-бац-бац – ничего. Но чувствую – по очкам выигрываю!

Три встречи с Высоцким

25 июля 1980 года страну облетело печальное известие – умер Владимир Высоцкий. Миллионы людей восприняли его смерть, как смерть самого близкого человека. Он был кумиром для многих. Не ошибусь, если скажу, что Высоцкий «жил» в каждой советской семье. Его песни звучали и в квартирах партийной номенклатуры, которая его же и запрещала, и в домах простых граждан. Песни Высоцкого уходили в народ. Они записывались и переписывались неимоверное количество раз, и порой текст их был плохо понятен, но достаточно было уловить мелодию и слегка хриплый, надломленный голос актёра.

Не могу сказать, что я фанател от творчества Владимира Семёновича, но оно было близко мне, по своей сути, по духу. В своих песнях он передавал правду о нашей тогдашней жизни. Он пел от имени ветерана войны, шабашника, старателя, психбольного, спортсмена… Пел о том, что наболело, и о том, о чём запрещалось говорить в голос. Поэтому я, как и многие, любил и по сей день люблю творчество великого поэта и актёра.

Мне повезло в жизни. Я дважды встречался с Владимиром Высоцким. Это были незабываемые минуты общения. Я надеялся, что в жизни мне непременно когда-нибудь повезёт, и я ещё не раз смогу насладиться творчеством Высокого. Но, увы…

* * *

С 1976 по 80-й годы включительно я очень плотно работал в сборной СССР. В тот период все сборы и этапы подготовки к ответственным соревнованиям заканчивались в Москве. Мы проводили контрольные спарринги, семинары, инструкторско-методические занятия, а в свободное время повышали культурный уровень и расширяли свой кругозор, посещая многочисленные московские выставки, музеи и театры.

Об этом заботилась Федерация бокса страны, которую с 1976 по 1981 годы возглавлял один из сильнейших мастеров в истории советского бокса, двукратный олимпийский чемпион, бронзовый призёр Олимпиады в Риме, двукратный чемпион Европы, шестикратный чемпион СССР Борис Лагутин. Одно время Борис Николаевич входил в состав ЦК ВЛКСМ (Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодёжи) и, пользуясь своими связями, доставал для сборников своего любимого вида спорта билеты. Он считал, что боксёр должен быть сильным не только физически, но и духовно.

Мы почти в приказном порядке ходили в Большой театр оперы и балета, МХАТ, Ленком и т. д… Многие спортсмены тогда не понимали своего счастья. Сегодня они с большой благодарностью говорят о том, что благодаря спорту им в своей жизни удалось приобщиться к Высокому искусству.

Вот таким образом, в один из выходных дней во время сборов, в нашей культурной программе было запланировано посещение театра на Таганке. Тогда в театральной постановке я впервые увидел актёра Владимира Высоцкого.

Спустя несколько месяцев, на спортивной базе в Цахкадзоре, для всех тренеров и спортсменов, которые там находились, был организован творческий вечер Владимира Семёновича. Его вдохновителем и организатором был не кто иной, как Борис Лагутин. После общего концерта Борис Николаевич привёл к нам легендарного актёра.

Владимир Семёнович Высоцкий

В одном из гостиничных номеров мы организовали импровизированный приём для желанного гостя. Высоцкий прихватил с собой гитару и с первых минут встречи за столом прозвучала его песня о боксе:

Удар, удар, ещё удар, опять удар и вот,

Борис Буткеев, Краснодар, проводит апперкот.

Вот он прижал меня в углу.

Вот я едва ушёл.

Вот апперкот. Я на полу и мне не хорошо.

И думал Буткеев, мне челюсть кроша,

И жить хорошо, и жизнь хороша.

При счёте семь я всё лежу,

Рыдают земляки.

Встаю, ныряю, ухожу, и мне идут очки.

Не правда, будто бы к концу я силы берегу.

Бить человека по лицу я с детства не могу.

В этот вечер Высоцкий ещё исполнил не один десяток песен. Он практически ничего не ел. Он много пел, курил, рассказывал забавные истории и много… пил. Интересным было то, что при большой дозе выпитого спиртного он не хмелел, а наоборот, больше заводился в своих рассказах и продолжал исполнять песни из своего репертуара – те, которые не звучали во время общего концерта.

Уже прощаясь с актером, мы попросили его сфотографироваться с нами на память. Владимир с удовольствием согласился. Мы расселись вокруг актера, а тренер из Армении Рафик Миграбян снял нас. Через некоторое время мы стали спрашивать у Рафика о фотографиях, но он сказал, что, к большому сожалению, кадр не получился. То ли плёнка засветилась, то ли фотоаппарат оказался поломан, я сейчас уже и не помню. Было очень жаль. Такой возможности сфотографироваться с Владимиром Семёновичем Высоцким у меня больше не было…

* * *

Во время очередных сборов в Москве нам опять повезло, и мы вновь попали в театр на Таганке. На этот раз после спектакля нас завели за кулисы, где мы общались с актёрами, среди которых был и Владимир Высоцкий. Мы встретились с ним, как старые знакомые. Обменявшись дружеским рукопожатием, мы вспомнили встречу в Цахкадзоре и договорились о том, что Володя вновь придет к нам в гости, но на этот раз что-то не получилось у актера, и наша встреча не состоялась…

* * *

Узнав о смерти поэта, я подошёл к Алексею Киселеву с просьбой, чтобы он обратился к руководству нашей олимпийской делегации дать возможность съездить на Таганку и проститься с Владимиром Высоцким. Тем более, что похороны проходили 28 июля, и в этот день на боксёрском олимпийском турнире был выходной.

Киселёв обратился к зампреду Госкомспорта Колесову, тот не взял на себя ответственность и направил к главе советской олимпийской делегации, председателю Госкомспорта Сергею Павлову.

Чиновник отказал в просьбе, аргументировав это тем, что во время Олимпиады мы должны находиться в олимпийской деревне и наблюдать за соблюдением боксёрами спортивного режима. Я очень расстроился. В голове звучали строчки из песни Владимира о дурдоме на Канатчиковой даче:

…Ну а завтра спросят дети,

Навещая нас с утра:

«Папы, что сказали эти

Кандидаты в доктора?»

Мы откроем нашим чадам

Правду – им не всё равно:

«Удивительное рядом —

Но оно ЗА-ПРЕ-ЩЕ-НО!»

Делать было нечего. Мы в узком тренерском кругу помянули великого актёра и поэта, вспоминая нашу встречу в Цахкадзоре, и о том, что не получился тогда снимок на память. Но осталось главное – это память о нём в наших сердцах.

Посокрушавшись по поводу решения начальства, мы решили после окончания Олимпиады поехать на Ваганьковское кладбище и положить цветы на могилу Владимира. Так мы и поступили.

Эта была моя третья, но не последняя встреча с Владимиром Семёновичем Высоцким.

С тех пор прошло много лет, но каждый раз, бывая в Москве, я всегда стараюсь выбрать время и посетить могилу любимого поэта и актёра. Когда бы я ни приехал на Ваганьковское кладбище, у могилы Владимира Семёновича всегда много людей и всегда много живых цветов. Его творчество по-прежнему востребовано. При жизни он не имел звания «Народного артиста». Это высокое звание своей искренней любовью к творчеству актёра и поэта присвоил ему сам народ.

Булат Окуджава в своей песне, посвящённой памяти Володи Высоцкого, выразил общую боль народа, закончив её такими словами:

Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,

Ну а мы вместе с ним посмеемся и даже поплачем…

Создатель творческого микроклимата

(из книги заслуженного тренера Анатолия Коваленко «Стратегия поиска»)

В шестидесятые годы в тёплый морской город металлургов – Жданов – из Магадана переехал с семьёй тренер по боксу Михаил Завьялов. Энергичный, целеустремлённый, трудолюбивый молодой человек быстро завоевал доверие у тогдашнего секретаря горкома партии Владимира Михайловича Цыбулько, который был неравнодушен к боксу, и директора завода «Азовсталь», Героя Социалистического Труда Владимира Владимировича Лепорского. Из встречи с ним Завьялов вынес главное – развитие спорта среди молодёжи города и рабочих завода должно приносить двойную пользу. Во-первых, в здоровье – залог трудовых успехов, а во-вторых, будет неплохо, если ведущие спортсмены города выйдут на всесоюзную, а возможно, и международную арену. Это тоже марка «Азовстали».

Вскоре Завьялов возглавил секцию бокса спортивного клуба «Азовсталь». И через некоторое время боксёры спортклуба с заводской эмблемой на майках и костюмах начали лидировать в области, стали подниматься на ступеньки пьедестала почёта республиканских и всесоюзных соревнований.

Молодой тренер был известен и тем, что в Магадане сумел подготовить первого в суровом крае серебряного призёра чемпионата СССР Евгения Бурмистрова и привёз его с собой в Жданов. Пожалуй, первой ласточкой в череде успехов боксёров приморского города стала звонкая победа Владимира Харченко на V спартакиаде Украины, которая проводилась в Донецке. Воспитаннику Завьялова был вручён специальный приз оргкомитета, как лучшему боксёру соревнований.

Слава об успехах молодого тренера, который привёз новые тренерские наработки, быстро долетела до столицы шахтёрского края. Михаил Михайлович приехал в центральную секцию города, во дворец спорта «Шахтёр», чтобы передать свой опыт работы на семинаре-практикуме.

На смотрины и обмен опытом работы в спортивный зал бокса собрались молодые тренеры и, конечно, боксёры. Кстати, тогда в группах были спортсмены всех возрастов, и себя я не считал переростком. Разминка по проходу вокруг трибун дворца была интенсивной. В конец группы Завьялов поставил «старичков». Вообще, надо откровенно сказать, Михаил Михайлович не хотел и не любил работать с переростками. «Перспективы нет», – считал он.

По возрасту, я так прикинул, мы с Завьяловым, должно быть, одногодки. Продолжая проводить занятия с новыми элементами в движении, в колонне и шеренге, делая акценты, он через 3–4 секунды повторял: «Раз, раз, раз…» Хлопнув в ладоши, Завьялов остановил группу и по одному стал впускать нас в зал бокса. Перед самым моим носом он поставил руку, как шлагбаум, и улыбчиво, но твёрдо сказал: «А вы, старички, продолжайте заниматься здесь», – и показал дорожку вокруг арены зала.

Я тогда очень обиделся на приезжего мэтра бокса и сказал ему, что наши надежды на его помощь в тренировочном процессе не оправдались. На что он с улыбкой ответил: «А с тобой, «старичок», мы поговорим особо». Я пожал плечами, подумав: «Вот гусь заморский!»

Вскоре Завьялов вновь приехал к нам на тренировку в «Шахтёр» и перед занятиями, выстроив группу по возрасту, обратился к нам с вопросом:

– У кого есть гвоздь?

Все недоумённо пожали плечами.

– А нож?

Один из ребят, который приезжал на тренировки из Макеевки, пошарил в карманах и достал небольшую финку:

– Может, это подойдёт? Михаил Михайлович, а зачем она вам?

– Хочу одному из вас сделать обрезание.

Все замолчали, потом кто-то хмыкнул. Недоумение прошло быстро, подумали, что Завьялов мило пошутил. Ан нет, он быстро подошёл ко мне, взял за борт пиджака (кстати, он у меня был один), и поднёс финку к сердцу. Я в тот момент подумал: бить мне его или не бить, что за шутки такие? И тут он быстро и умело проткнул финкой лацкан моего пиджака и, дружески обнимая, поздравил с присвоением мне звания мастера спорта СССР.

Вначале все обалдели и от такого экстравагантного поступка тренера, и от новости, которую он сообщил. А потом все бросились поздравлять меня. Повод был: я единственный из группы получил это высокое звание. Тогда в Донецкой области я вошёл в десятку мастеров спорта.

– С тебя, Толик, причитается, – закричали многие, и лишь один из них, знающий меня хорошо, сказал:

– Он у нас непьющий.

Все многозначительно переглянулись. Жестом я успокоил всех.

– Дай слово, Анатолий, что будешь носить значок мастера спорта Союза, – сказал Михаил Михайлович.

Я слово дал и сдержал его. Носил значок до тех пор, пока пиджак уже пришлось сдать в утиль.

М. Завьялов, серебряный призёр Олимпиады-1980 В. Мирошниченко и его тренер А. Коваленко

После этого неожиданного события я как-то по-другому стал относиться к Михаилу Михайловичу. Он рассказал мне, что был в Спорткомитете СССР, где оформлял документы на своих воспитанников (тогда он уже бегал по коридорам спортивной власти), и в орготделе увидел старые, три года лежавшие мои документы на присвоение звания мастера спорта СССР – их хотели выбросить, как невостребованные. Михаил Михайлович посмотрел и сказал заведующему орготделом: «Это наш парень – играющий тренер, по классификации он уже дважды выполнил норматив мастера спорта».

Эта, на первый взгляд, незначительная деталь в отношении к коллеге сделала наше общение дружеским. Я увидел человечность в его поступке. Деловое общение у нас стало постоянным. Я тогда набирался тренерского опыта. Рос как тренер и организатор Михаил Михайлович Завьялов, тянулся за ним и я. У меня появились ребята, которые вошли в состав сборной Украины и Союза. Завьялов становится старшим тренером сборной Украины, я рабочим тренером. Значительная группа моих ребят на учебно-тренировочных сборах всегда была под моим присмотром. Это братья Ткаченко, В. Мирошниченко, В. Писковой, Р. Ерушенко, В. Калиниченко, А. Кирилович, В. Иванов, Д. Елисеев, А. Синепупов и др.

1973–1989 годы для меня были годами творческих успехов. Как говорили коллеги, я «поймал удачу за хвост». Но мало кто знал и видел, что спортивный зал «Динамо» стал моим вторым домом. На учебно-тренировочных сборах, на лучших спортивных базах Украины и СССР мои воспитанники были со мной рядом, мне было к кому обратиться за советом и помощью. Многочисленные поездки за рубеж – в Польшу, Францию, Канаду, Германию обогащали меня, как тренера, опытом.

Михаил Михайлович, являясь старшим тренером сборной Украины, сумел создать в команде такой микроклимат, творческий кулак единомышленников, что работа с ребятами была успешной, радостной, лёгкой. Им ставилась задача подготовить сборную Украины, чтобы она могла в техническом плане быть на уровне и выше команд России, Узбекистана, Казахстана. Подготовке команды в целом, и отдельно с первыми номерами, мы отдавали всё своё свободное время даже тогда, когда это касалось семьи.

Мне было работать легче, когда я знал: меня поймут, оценят, помогут. После первых месяцев работы со сборной Украины, где были и мои воспитанники, мне частенько приходилось обращаться к Завьялову за советом, помощью, и он понимал меня с полуслова. Мы оба чувствовали, что между нами существует психологическая совместимость. «Как у космонавтов, – говорил Завьялов и смеялся от души, по-дружески хлопая меня по плечу. – Всё будет отлично, работай спокойно, не тужи». В случае победы наших ребят радовались вместе, досадные поражения тоже переживали вместе. Вместе учитывали промахи и неудачи, искали пути их устранения.

Как я «познал секс» в хвалёной Америке

Конец 80-х. Мы прилетели в Нью-Йорк на Кубок мира. Разместились в гостинице напротив «Медисон-сквергарден», где должны проходить соревнования. После тренировки и ужина мои коллеги сели играть в шахматы, а я, предупредив их, сказал, что пойду пройдусь по Бродвею, который находился через несколько улиц. Всё было в огнях и рекламе – красотища!

В те годы там работали кинотеатры, которые показывали порно. Нам выдали по 5$ – суточные. На 10 дней – 50$. Мизер. Но, правда, тогда джинсы стоили 10–12$… И вот я иду, любуясь улицей, и вижу – горит в здании реклама с непристойными позами. Это меня заинтересовало, а тут ещё выбегает зазывала и приглашает войти. Ну, я, конечно, и зажёгся. Спросил, сколько стоит билет – оказалось, 5 долларов.

Вошел я, значит, в зал. Там сидело небольшое количество зрителей (кино крутится без перерыва), между рядами приличное расстояние, и на полу горят маленькие светильники. Смотрю один фильм, за ним второй. А передо мной прохаживаются полуголые девицы.

Я – молодой, здоровый, но предупреждённый КГБ, чтобы за границей вёл себя достойно, как советский гражданин, – не выдержал и спросил (показал на пальцах), сколько она стоит. Она показала – 10 долларов. Я в уме прикинул – стоит рискнуть, ведь всего на секс я потрачу одни джинсы!

Она меня повела наверх, там я заплатил эти деньги. Мы оказались в маленькой комнатке с кроватью с серыми простынями. Дрожащими руками я скинул с себя одежду и пошел к своей (как я думал!) красивой мулатке, но она показала, чтобы я ей заплатил 50$ (оказывается 10$ я отдал за место). У меня этих денег не было, и как бы я её не упрашивал, она оставалась непреклонной! Так, не солоно хлебавши, я познал секс в хвалёной Америке. Про*рав при этом 15$…

Придя в гостиницу, я застал своих друзей мирно играющими в шахматы. Они спросили меня, как я прогулялся, на что я что-то буркнул и лёг спать. Впереди предстоял тяжёлый боксёрский турнир!

Анекдот

В подворотне:

– Закурить не найдётся?

– Я боксёр, и три дня назад я уже объяснил вам, что не курю.

– Извините, глаз заплыл, не узнал. Богатым будете!

Последняя Спартакиада народов

В июле 1991 года в Минске должна была состояться X Спартакиада народов Советского Союза (никто тогда и не думал, что она будет последней), и в целях качественной подготовки спортсменов Украины я отзывал на республиканский сбор армейских боксёров – Александра Гурова и… мастера спорта СССР по кикбоксингу Виталия Кличко. Такая новость не могла не радовать тренера Виталия Владимира Золотарева, так как он ещё раньше неоднократно пытался доказывать мне необходимость включения его воспитанника в состав сборной республики.

Михаил Завьялов и Владимир Золотарёв секундируют Виталия Кличко на Спартакиаде народов СССР (Минск, 1991 г.)

Я всячески уходил от этого разговора. Причин было несколько. Во-первых, в тот момент в армейском клубе был прекрасный тяж Сергей Кравченко. Но он решил переходить в профессионалы, и я просил Михаила Яковлевича Мацых, в те годы старшего тренера армейских боксёров, не подписывать ему обходной лист до Спартакиады: на тот момент только эта подпись давала Кравченко право уйти из армии.

Во-вторых, Виталий к тому времени ещё не показывал результатов, которые бы давали возможность обоснованно говорить о его месте в составе сборной, и я пытался аргументировано объяснить это армейским тренерам. Но время шло, моё мнение менялось, и в конце концов было принято решение привлечь таки Виталия на сбор. Однако это никоим образом ещё не означало включение Кличко в основной состав сборной.

В качестве основного боксёра в первом тяжёлом весе (свыше 81 кг) к Спартакиаде готовился Александр Гуров (Мариуполь, ВС СССР), а «дублёром» был Виктор Акшонов (Донецк, «Трудовые резервы»). В весовой категории свыше 91 кг (тяжёлый вес) подготовку первым номером в команде проходил Юрий Елистратов (Днепропетровск, СК Профсоюзов), а в запасных находился армеец из Киева Виталий Кличко.

Как оказалось, к началу сбора Виталий уже владел вполне приличной техникой боксёра, поэтому, когда я, называвший раньше боксёрский стиль Кличко «техникой индейца», поставил на контрольный спарринг его и Сашу Гурова, случилось неожиданное. Мариуполец «зевнул» и пропустил сильнейший удар, после чего я принял решение, что первым номером в тяжёлом весе на Спартакиаду поедет Виталий Кличко.

Виталий выступил достойно, занял 3-е место. Он уступил опытному боксёру из Павлограда Николаю Кульпину, который и стал чемпионом последней Спартакиады. В сентябре того же года Кличко на Кубке СССР, который проходил в Новороссийске, занял третье место, а в Ташкенте на первенстве Вооружённых Сил страны всё в том же 91-м году Виталий выиграл бронзовую медаль, уступив Олегу Маскаеву.

Вот такими были первые шаги на вершину боксёрского пьедестала тренера Владимира Алексеевича Золотарева и его воспитанника Виталия Кличко. Курс у них, как я тогда понял, был один – «На Олимп!» Они прекрасно понимали, насколько тяжёлым будет этот путь, и что в случае малейшей неудачи он моментально станет для них обоих «дорогой на Голгофу».

Во главе боксёрской Украины

В 80-х годах, получая зарплату в Москве, мне пришлось полностью погрузиться в дела республиканского масштаба: мотался по Украине, контролируя работу «периферийных» наставников и помогая им; подбирал судей для турниров разного рода; улаживал на местах отношения областных боксёрских федераций с начальством; мирил боксёров с тренерами, тренеров с чиновниками от спорта; пытался наладить производство спортивного инвентаря и оборудования на некоторых украинских заводах и фабриках; организовывал и проводил турниры и тренерские семинары; готовил сборную республики к Спартакиаде народов СССР; курировал выступление украинских ребят на юношеских играх. Республиканское спортивное начальство всё чаще стало приглашать меня «на ковёр», когда для профилактики, а в основном это происходило, если вдруг с боксом что-то не ладилось.

«Душевные беседы» начальства меня не пугали, так как я знал оценку своей работы. Я был заслуженным тренером УССР и, к тому же, ещё в 1975 году стал и заслуженным тренером Советского Союза. Такую высокую оценку моей работы я получил за подготовку сборной СССР к чемпионату Европы, где золотым медалистом стал и мой ученик Толя Климанов. Советские боксёры тогда заняли первое командное место, завоевав девять медалей, из которых шесть были золотыми, а три – серебряными. У меня был солидный послужной список, а у многих спортивных чиновников кроме громкого названия должности за душой не было ничего. Поэтому я был спокоен.

Бешеная нагрузка возлагаемых на меня обязанностей главного тренера сборной Украины не пугала меня. Было главное, и этим главным был – БОКС. Тренеры, работавшие в разных украинских городах, не боялись передавать мне своих воспитанников «для доводки», поскольку хорошо меня знали – как знали и многие боксёры. С большинством из периферийных наставников я не просто был знаком – я дружил с ними, старался внимательно прислушиваться к их просьбам, к советам.

Бокс в Украине был силён именно тем, что во многих областях и городах республики – в Донбассе и в Крыму, во Львове и в Одессе, в Николаеве и Киевской области самоотверженно и продуктивно работали детские тренеры, перспективные выпускники ДЮСШ после окончания спортшколы поступали в интернаты и школы высшего спортивного мастерства, где попадали к наставникам высокой квалификации. Разветвлённая система детских и юношеских соревнований позволяла выявлять способных боксёров, и большинство таких «звёздочек» не гасли, а развивались и становились настоящими звёздами большого ринга республики.

Они-то и попадали ко мне в Конча-Заспу, где на олимпийской базе украинские кандидаты в сборную команду Союза совершенствовали своё мастерство. Среди тех, кто в разные годы 80-х ходил в кандидатах, были Виталий Качановский, Александр Лукстин, Виктор Акшонов, Александр Ягубкин, Владимир Бондаренко, Владимир Продивус, Владимир Литвин, Александр Гуров, Виталий Кличко, Александр Кравченко и многие другие.

…И отнюдь не в кресле я сидел, наблюдая оттуда за тренировочным процессом (хотя в своих зарубежных поездках часто видел «коучей», приходивших в зал в шикарных костюмах и при галстуках, дававших ценные указания боксёрам, помахивая при этом дымящейся сигарой). Я надевал «лапу», по которой здоровенные парни наносили мощные удары, крутился с ними рядом на ринге, уставал и по более их, поскольку ребята сменяли друг друга, а я оставался. Я просто не представлял себе, как это – тренировать, не выходя на ринг, а прохлаждаться во время тренировки где-то в сторонке.

Под наш гимн вставал весь мир

В 2006 году я дал интервью журналисту Сергею Смирнову для газеты «Киевский телеграф», в котором рассказал о памятных временах на тренерском мостике сборной Союза, знаковых украинских боксёрах в её составе, а также интересных фактах из их спортивной и околоспортивной жизни. Беседа получилась интересной и содержательной – надеюсь, что каждый из читателей узнает из неё для себя что-то новое.

– Михаил Михайлович, что, на ваш взгляд, отличало советскую школу бокса от школ других стран?

– На мой взгляд, во-первых, советскую школу бокса отличал тот факт, что внутри большой страны существовали и взаимодействовали школы различных республик и регионов, каждая из которых обладала самобытностью. Поэтому ведущие боксёры в большинстве своём были непохожи друг на друга по манере ведения боя, что создавало существенные проблемы для зарубежных соперников.

Во-вторых, в СССР развитию массового спорта, каковым считался и бокс, уделялось серьёзное внимание. Создавались ДЮСШ, школы Олимпийского резерва. Проблемами развития бокса занимались целые научно-исследовательские институты, ими интересовалось самое высокое руководство страны. Соответственно, отбор в национальную сборную был жёстким, и нам было из кого выбирать.

Олимпийская сборная команда СССР по боксу (Монреаль-1976)

– Как вообще можно было пробиться в её состав при такой конкуренции?

– Только через чемпионат СССР, который считался очень тяжёлым. В каждой из 11-ти весовых категорий выступали по пять и более одинаково сильных боксёров. После такого «просева» попавшие в сборную ехали на чемпионат Европы, но там уже результат показывали не все, так как не могли полноценно восстановиться после чемпионата СССР. Союз забирал у ребят столько сил, что винить их в плохих результатах язык не поворачивался. Помимо этого, проводились матчевые встречи СССР-США, турниры на Кубе, в которых принимал участие только основной состав сборной. Так что можете себе представить, какой была нагрузка.

Мы пытались хоть немного разгрузить ребят. Предложили как-то руководству на матчевые встречи с американцами взять дублёров, так как команда США зачастую не выставляла на эти бои основной состав. В ответ нас обвинили в политической близорукости, сказав, что не может американский флаг быть выше нашего. Одним словом, холодная война.

Идеологическое обоснование подводилось под всё и вся. Помню, как в 1979 году перед чемпионатом Европы, который проходил в Кёльне, перед самым вылетом к нам на встречу пришли ветераны Великой Отечественной войны. В своих выступлениях они просили, чтобы мы не посрамили честь страны-победительницы. Ребята после таких напутствий не могли выступить плохо. Мы 10 раз заставили немцев вставать под гимн Советского Союза.

– Можно ли было на встречах с кубинцами задействовать дублёров? С ними-то у нас дружба была…

– Нет. Рассуждали точно так же: не может советская школа уступать кубинской. После одной из таких матчевых встреч нас даже прятал на территории своей резиденции наш посол на Кубе. Мы выиграли у них встречу в присутствии Фиделя Кастро. Атмосфера накалилась до предела, и посол таким образом позаботился о нашей безопасности. После всех этих европейско-американско-кубинских баталий начинались кабинетные сражения за право представлять Страну Советов на Олимпиаде.

Было очень тяжело пробиться и выдержать. Поэтому я был очень горд тем, что мои воспитанники по сборной СССР, которых я тренировал, – Владислав Засыпко, Леонид Шапошников, Виктор Савченко, Виктор Рыбаков, Александр Ягубкин, Александр Ткаченко, Владимир Харченко, Анатолий Климанов, мой магаданский воспитанник Игорь Высоцкий – были сборниками.

– А как отбирались кандидаты в олимпийскую команду? Республик 15, а весовых категорий 11. Наверное, каждый республиканский спорткомитет хотел быть представлен на таком форуме?

– За это право боролись не только спорткомитеты. Первые секретари союзных республик вмешивались. Взять хотя бы пример Анатолия Климанова. Он выиграл две Европы, был бронзовым на мире, но вот реализовать себя полностью не смог, потому что боксировал не в своём весе. Его родные – 75 кг, а ему приходилось уходить в первый средний – 71 кг, так как в среднем был заявлен Вячеслав Лемешев, а это Москва, ЦСКА… Во втором среднем – Руфат Рискиев, за которого боролся сам Шараф Рашидов. Поэтому Толя одну Европу – 1973 года – выиграл в категории до 71 кг, а вторую – в 1975 году – боксировал как полутяж, до 81 кг. В таком весе был заявлен он и на Олимпиаду в Монреаль, а там на предварительной стадии уступил Леону Спинксу – будущему чемпиону, который впоследствии перешёл в профессионалы и прославился победой над Мухаммедом Али.

– Почему Александр Ягубкин, абсолютный чемпион СССР, обладатель Кубка мира, трёхкратный чемпион Европы, чемпион мира, не попал на московскую Олимпиаду?

– Он был заявлен, но во время рассмотрения его кандидатуры руководство посчитало, что Саша ещё молод, и у него всё впереди, и заявило Петра Заева. Кстати, опять же, московского армейца.

Ягубкин готовился на Олимпиаду-1984 в Лос-Анджелес, но туда, как вы знаете, наша делегация вообще не поехала. Так что, можно сказать, Александр не стал олимпийским чемпионом по политическим мотивам.

– Михаил Михайлович, у вас в сборной был отличный боксёр из Донецка Владислав Засыпко. В наилегчайшем весе ему не было равных ни в стране, ни в Европе, а в Монреале его болельщики так и не увидели. Почему?

– Его вывели из команды за нарушение спортивного режима. Мы поехали в Лас-Вегас на матчевые встречи, и там Владислав загулял. Не пришёл к отбою, а появился только под утро. Мы уже не знали, что и думать. Переманили, похитили, убили – разные мысли в голову лезли. Это ведь ещё 1975 год был. Отношения СССР-США, сами понимаете, далеко не дружеские. В общем, после этих ночных прогулок спортивная карьера Засыпко закончилась.

Был ещё один прекрасный боксёр из Чебоксар Валерий Львов, динамовец, капитан Внутренних войск. Так вот он умудрился с чемпионата мира привезти полный портфель порнографических журналов. Реакция была очень жёсткой. Львова убрали из сборной, разжаловали и исключили из комсомола. Другие времена – другие нравы.

– Уж если вы коснулись «других времён», то я не могу не спросить вас о том, не предлагали ли вам остаться за рубежом?

– Да, предлагали во время монреальской Олимпиады. Надо сказать, что те Игры вообще проходили в обстановке повышенной нервозности. Наш шахматист Корчной остался. Пятиборца Онищенко уличили в фальсификации. Ему в Киеве на шпаге сделали устройство, которое позволяло фиксировать укол соперника даже в случае, если такового не было. С этим он и попался. Прыгун в воду Партнов попросил политического убежища.

В общем, на фоне всего этого мне было сделано предложение остаться в Канаде и возглавить тамошнюю сборную по боксу. Решались сразу же все мои бытовые проблемы, предоставлялся шикарный спортивный зал.

– Ну и?

– Я и сейчас-то больше недели вдалеке от дома, от родных и близких мне людей находиться не могу. А тогда… В первую очередь я о них подумал. Что будет с ними? Отец и мать меня точно проклянут. Брат – кандидат наук, его карьера будет закончена. Сестра замужем за полковником. Его офицерская служба также окажется под угрозой. Представив такую картину, я поблагодарил за предложение и отказался.

– А ребятам, боксёрам, предлагали?

– Конечно, но никто из них не стал невозвращенцем. Игорю Высоцкому во время матчевой встречи американцы сразу же посулили миллион долларов и переход в профессионалы, но им надо было ещё знать Игоря. Он был ну очень советский парень и ни за какие коврижки к проклятым капиталистам не пошёл бы. Он их прославленных боксёров на ринге валил. Это для него было важнее, чем какой-то миллион. А те, кого он бил, потом становились там у них чемпионами в профи.

– За «облико-морале» наших боксёров, вероятно, следил специально приставленный человек?

– Да, полковник КГБ Глеб Толстиков, кстати, мастер спорта по боксу. С ним у команды были очень доверительные отношения. За всё время я не знаю, чтобы кого-то после заграничных командировок вызывали в комитет, а вот в стране за нами наблюдали, что называется – вели.

Помню, вернулся я после Кубка мира, который проходил в Нью-Йорке, и меня пригласили провести беседу в Донецком техникуме физкультуры и спорта. Я пришёл и рассказал: про Всемирный торговый центр, о бордюрах из стали, о шикарных автомобилях. Не забыл также о негритянских нищих районах и о том, как там эксплуатируют человека, то есть изобразил действительный образ жизни.

Через пару дней меня пригласили на беседу в органы. «Михаил Михайлович, – говорит комитетчик, – вам, наверное, надоело за границу ездить? Вы восхваляли американский образ жизни. Понятно, если бы это были колхозница или рабочий от станка, но вы – воспитатель, идеолог и позволяете себе такое. Если вы не знаете, как выступать, приходите, мы вас научим». Пока он это говорил, я мысленно уже успел проститься и со сборной, и со всем, что с ней связано.

– Михаил Михайлович, а когда пришлось уже по-настоящему со сборной проститься?

– После Москвы-80. Руководство посчитало, что одна золотая и семь серебряных медалей – это очень плохо.

– Действительно, а почему такой результат? Кроме Шамиля Сабирова могли стать чемпионами и Виктор Савченко, и Виктор Мирошниченко? Что повлияло?

– Мы и сами, честно говоря, рассчитывали на большее количество золотых медалей. Перед финалом к нам в олимпийскую деревню приезжала целая концертная бригада: Лещенко, Кобзон, Винокур, Хазанов и многие другие. Мы смеялись до слёз. Я ещё тогда старшему тренеру Алексею Киселёву сказал, что как бы эти слёзы не стали слезами печали.

А переживать было о чём. Накануне нас вызвал к себе председатель Спорткомитета СССР Сергей Павлов и предложил сделать ротацию. Назначить меня старшим тренером сборной, а Киселёва – главным. Алексею это было очень выгодно. Он ведь был заведующим кафедрой в Высшем техническом училище им. Баумана, готовил докторскую диссертацию по сварке в космосе и не хотел разрываться. А тут такие условия. Мы оба были крайне заинтересованы.

Олимпийская сборная команда СССР по боксу в Парке Вечной Славы в Киеве (Москва-1980)

И вот наступил день финалов. На первый поединок Артём Лавров выводит Шамиля Сабирова. Шамиль боксирует с кубинцем и, как говорится, летит по всем статьям, но судьи дают 3:2 в пользу Сабирова. После него я вывожу Виктора Мирошниченко, а рефери в ринге – кубинец. Витя боксирует с болгарином Петаром Лесовым, что называется, в одну калитку, и за 23 секунды до конца боя они сталкиваются головами. Мирошниченко получает незначительное рассечение, а рефери останавливает бой и отдаёт победу Лесову. И пошло-поехало. Виктор Демьяненко рассекается, травмированный Виктор Савченко боксирует с кубинцем, Виктор Рыбаков уступает немцу Финку при кубинских боковых судьях. Итог вам известен.

Виктор Савченко перед финальным боем Олимпиады-1980 с тренерами сборной СССР Алексеем Киселёвым и Михаилом Завьяловым

После этого состоялся разбор полётов. Товарищу Завьялову было предложено вернуться в Украину, товарищу Киселёву – уволиться по собственному желанию, все представления на ордена и медали были отозваны. Я ещё какое-то время работал на ставке, но к сборной меня уже не допускали. Вот так у нас было.

– В чём причина такого олимпийского провала?

– На нашем языке это называется «отсутствие работы с судьями».

– Что, им нужно было взятки давать?

– Почему сразу взятки?! Достаточно было больше уделить внимания: повести в ресторан, подарить какие-то сувениры, пригласить к себе домой, то есть окружить заботой и вниманием. Тогда при спорном решении судьбы поединка подсознательно приоритет отдаётся той стороне, которая такую работу практикует. Нам было некогда, мы боксёров готовили, а те, кто должен был этим заниматься, посчитали, что достаточно того, что уже было организовано в ходе Олимпиады. Оказалось, что нет. Результат, как говорится, налицо. Крайними оказались тренеры.

– Вы сказали, что Виктор Савченко боксировал травмированным, разве это возможно во время таких ответственных соревнований?

– Сейчас, естественно, никто на подобные жертвы не пойдёт, ни спортсмен, ни тренер. А тогда даже заикнуться Виктору о том, чтобы его снять, никто не мог. Он хотел взять реванш за Олимпиаду в Монреале, где был призёром. В первом же бою Витя, нокаутировав соперника, сломал в двух местах руку и три боя до финала выигрывал только левой. Перед решающим сражением ему сделали новокаиновую блокаду, но во время разогрева на лапах его от боли стало вести, и мы всё-таки предложили ему сняться. Выходить в ринг против кубинца с одной рукой – это безрассудство, можно и на нокаут нарваться. Но для Савченко это была последняя Олимпиада, и он очень хотел стать чемпионом, поэтому мы его выпустили. Он достойно провёл поединок против Хосе Гомеса, и судьи дали всего лишь 3:2 в пользу кубинца.

– Михаил Михайлович, с тех пор прошло более 25 лет. Вы встречаетесь со своими воспитанниками? Как сложились их судьбы?

– К большому сожалению, многие из них не смогли реализовать себя в обычной жизни. Василий Соломин, Александр Мирошниченко, Вячеслав Лемешев, Александр Ягубкин имели большие проблемы с адаптацией в обычной жизни и преждевременно ушли в мир иной. Виктор Рыбаков после сфабрикованного против него уголовного дела сумел найти в себе силы и восстановиться. Сейчас занимается бизнесом, является вицепрезидентом Федерации любительского бокса России. Виктор Савченко – ректор Днепропетровского института физкультуры, доктор педагогических наук. Он всегда был целеустремлённым, знал, чего хочет от жизни.

При любой возможности мы встречаемся с ребятами, но, как говорится, жизнь вносит свои коррективы. Я остался в боксе. Перешёл на работу с профессионалами, и наши интересы немного разошлись, но осталось главное – любовь к боксу. Это нас будет объединять всегда.

– Вы стояли у истоков зарождения в бывшем Союзе профессионального бокса. Это сейчас все дороги и пути перехода в профи уже известны – через Европу в США, а тогда? Как советские боксёры Назаров, Арбачаков, Яновский, Себиев умудрялись уйти?

– Массовый, если можно так выразиться, отток наших боксёров за рубеж начался в период перестройки. Мне тогда поступило предложение из Канады попробовать наших боксёров, как профи. Я доложил об этом тогдашнему председателю Спорткомитета Михаилу Баке, но со словами: «У вас что, проблем в любительском боксе нет?» – был отправлен восвояси. В дальнейшем я всё равно стал развивать профессиональный бокс в Украине, о чём нисколько не жалею.

А ребята, Орзубек Назаров, Юрий Арбачаков и другие, уходили из страны с концертными бригадами. Были организованы шоу-туры в Японию, в концертную программу которых были включены показательные выступления мастеров рукопашного боя, так они там и оказывались. Сейчас всё это кажется нелепым, а тогда?! Советская система доживала последние дни, и в случае, если бы их планы стали известны органам, ребятам грозили бы тюремные сроки, и о боксе можно было забыть навсегда. Даже с развалом Союза они бы продолжали отбывать заключение, как изменники пусть даже уже и не существующей Родины. Такие статьи амнистии не подлежат.

Сегодня всё стало намного проще, но всё равно я с грустью вспоминаю то время, когда мы своими победами на ринге заставляли вставать под гимн СССР весь мир…

Профибокс. Зарождение

Надо сказать, что наши боксёры всегда мечтали сразиться с профессионалами, любо самим перейти в профи. Высококлассных бойцов в Союзе всегда было много, но вот возможность попасть на европейские, мировые или олимпийские соревнования имели от силы сорок из них – таков был штат сборной команды страны. Боксёр, отдавший 10–15 лет боксу, но не попавший в сборную, оказывался в спортивном и жизненном тупике. Профессиональный бокс в этом плане открывал перед классными бойцами неограниченные возможности в решении своих проблем.

Первый набор ЛПБУ. Слева направо: (стоят) Андрей Синепупов, Сергей Клоков, Евгений Судаков и Михаил Завьялов; (сидят) Дмитрий Дячук и Виктор Фесечко

Мне же ещё в 1989 году было сделано предложение заняться развитием профессионального бокса на Украине. В Киев приезжал канадский предприниматель украинского происхождения Лефель и предлагал руководству Спорткомитета республики организовать совместную корпорацию, которая вошла бы в Северо-Американскую лигу профессионального бокса. Даже билеты были куплены для трёх наших боксёров, которых выбрали для «смотрин» за океаном.

Но в последний момент Спорткомитет, испугавшись собственной смелости, «отработал всё назад». Михаил Макарович Бака, тогдашний председатель Спорткомитета, вызвал меня и сказал, чтобы я оставил эту бредовую идею с профи и занимался развитием бокса любительского.

Но о каком развитии можно было тогда говорить, если на спорт выделялись мизерные деньги, всё рушилось, тренерские ставки были нищенские, спортбазы в запущенном состоянии. Как развиваться?

Поэтому в 1992 году я – первым в Украине – создал Лигу профессионального бокса, заложив основу профбокса у нас в стране. А сейчас у нас много чемпионов Европы и мира!

Незабываемые моменты

Впервые годы независимости, когда мы прилетали на турниры за рубеж, и когда судья поднимал руку в знак победы моего воспитанника, я всегда укрывал его украинским флагом, и он, завёрнутый в полотнище, делал круг почёта по рингу.

Мне было приятно, что я своими боксёрами представлял Украину. Нас всегда спрашивали: «Russia?», а мы отвечали: «No! Ukraine!» Нам: «Что за страна такая?» Мы: «Сейчас узнаете». И узнавали, когда наш спортсмен выигрывал очередной титул, а в его честь играл украинский гимн. Это были незабываемые моменты!

Семейный подряд: Михаил Завьялов вместе с судьями турниров по профибоксу – внуком Владимиром и дочерью Мариной

Парижский триумф Гурова

Час талантливого мариупольского боксёра Александра Гурова пробил 17 января 1995 года. В Париже, во Дворце спорта имени знаменитого Марселя Сердана, где проходил крупный турнир боксёров-профессионалов, собравший пятнадцать тысяч зрителей, среди которых был тогдашний президент Франции Франсуа Миттеран, а также мэр Парижа Жак Ширак. Изюминкой вечера был бой за звание чемпиона Европы в первом тяжёлом весе (до 86,184 кг) между 28-летним французом камерунского происхождения Норбертом Экасси и Гуровым.

Экасси был действующим чемпионом и являлся явным фаворитом. Он возглавлял рейтинг самой авторитетной мировой организации – WBC, его фамилия значилась в первых строчках рейтингов других боксёрских версий, за плечами Норберта было немало побед нокаутам. Да и сам Экасси был уверен в своём превосходстве. Накануне боя он заявил прессе, что посвящает свою победу президенту страны и будет в ринге «не боксировать, а убивать».

Гуров же в ту пору был известен только у себя на Родине. Александр трижды становился чемпионом Украины среди любителей и выигрывал Кубок СССР, был близок к тому, чтобы принять участие в Олимпийских играх. Однако в Барселону вместо него в 92-м поехал другой. И ладно, если бы это был какой-нибудь ас, например, Акшенов или Судаков, но выбор пал на малоизвестного россиянина Андрея Чудинова. В тот год, когда в Испанию отправилась сборная СНГ, национальный вопрос вышел чуть ли не на первый план. Российским чиновникам было не важно, что в Барселоне Чудинов вылетит задолго до финала…

Впрочем, и в спортивном хозяйстве уже независимой Украины царил полный бардак. Гуров не нашёл общего языка с наставниками сборной Украины, из-за чего в 1994 году не попал на чемпионат Европы. И тогда он принял решение уйти в профессионалы.

На профринге Саша, по сути, делал только первые шаги. Он провёл с десяток рейтинговых боёв, большинство из которых, правда, окончились победой Гурова. И вот во Франции ему, первому из украинских боксёров-профессионалов, предстояло пройти серьёзное испытание…

Гуляя с ним по улочкам Парижа или работая «на лапах» в тренировочном зале, я внушал Гурову, что ему нужно выкладывать свои козыри в начальных раундах, иначе скажется куда более богатый опыт соперника. Саша соглашался со мной и перед встречей был настроен пустить в ход свою «колотушку» при первой же возможности.

Перед поединком директор ресторана гостиницы, в которой мы жили, провожал нас напутствиями сильно не расстраиваться. Ведь в успехе Экасси никто не сомневался. Такое искреннее участие было неожиданно, но ещё более неожиданным было то, что в раздевалку Дворца спорта перед самым поединком вошли двое:

– Сколько твой парень получит за бой? – спросили они.

Я замешкался, не зная, что ответить на поставленный вопрос, а им, видимо, этого и не надо было.

– Мы увеличим вам гонорар, если вы завалите этого француза, – сказали они и исчезли та же быстро, как и появились.

Я же подумал про себя: «Дай Бог, чтобы Гурова не убили», – настолько велика была разница в их классе.

Но Экасси не прочувствовал ситуацию. Он начал бой вальяжно, не торопясь, чуть ли не рассылая знакомым среди публики воздушные поцелуи. По регламенту поединок должен был длиться двенадцать раундов, и камерунец, видимо рассчитывал всласть позабавить зрителей совей игрой «в кошки-мышки» с новичком профессионального ринга, прежде чем красиво завершить бой. Не догадывался фаворит, что ждёт его настоящее разочарование.

Новоиспечённый чемпион Европы Александр Гуров в окружении своего тренера Сергея Бахмутова и Михаила Завьялова

Уже на второй минуте собранный, нацеленный Гуров правым боковым отправил Экасси в нокдаун. Публика, до того бурно поддерживавшая своего любимца, враз притихла. Рефери открыл счёт, Норберт тяжело поднялся и попытался продолжить бой, а следующим ударом Саша поставил победную точку. Он сразил француза в нокаут. Шла 118-я секунда боя за звание чемпиона Европы среди профессионалов.

Саша с восторгом подскочил ко мне в угол (где мы секундировали его с Верой, моей женой) и с криком: «Михалыч! Вы фартовый!!!» И тише: «А Ваши бандиты отдадут обещанные деньги?» Я ему говорю: «Саша! Какие деньги, ты сделал историю! Первый стал чемпионом Европы среди профи среди всего соцлагеря! Это же мечта каждого! Ты чемпион!»

Но таинственные незнакомцы сдержали слово и действительно увеличили сумму гонорара. Как мне стало известно, этими меценатами были известные криминальные авторитеты Япончик и Тайваньчик. Что они делали в Париже, я не знаю.

Знаю, что они помогали не только спортсменам, но и артистам. В 1991 году Алимжан Тохтахунов (Тайваньчик) помогал Софии Ротару, когда ту не пригласили на «Песню года». София Михайловна позвонила Алимжану и пожаловалась на судьбу, тот проникся просьбой певицы и перезвонил организатору концерта Игорю Крутому. Естественно после аргументов Тайваньчика инцидент был исчерпан. Крутой сослался на то, что просто в суете забыл о любимой народной певице. Так реноме Софии Ротару было восставлено.

Тохтахунов и сегодня прекрасно развивает свой бизнес, держит несколько крупных казино в Москве и Нью-Йорке и продолжает заниматься меценатством. А вот судьба Япончика более прозаична. В начале 2002-го его арестовали в Америке, а после отбытия срока он скончался в Москве.

Обо всём этом я узнал несколько лет спустя, а тогда мы все искренне радовались победе Александра Гурова. Когда на следующее утро мы появились в ресторане, Саша прихватил с собой чемпионский пояс, директор выстроил всех поваров и официантов, и они громко приветствовали нашего боксёра.

За 118 секунд он стал известен всему боксёрскому миру!

Анекдот

Боксёра спрашивают:

– Что бы вы стали делать, если бы на вас напали четверо?

Боксер:

– Ну первого бы уложил с одного удара, второго – хук справа, хук слева – и тоже лежит, третьего – прямым ударом…

– Ну а четвёртого?!

– Ну а четвёртого у меня День рождения!

Деваков и покорённый «Альберт-холл»

Весной 1996 года на турнире в Киеве старожил Лиги Сергей Деваков победил действующего чемпиона мира по версии IBO Луиса Гусмана из Доминиканской Республики, нокаутировав его в восьмом раунде. И всё же Сергей мечтал о другом – он спал и видел себя чемпионом Европы.

Ждать Девакову пришлось до мая 1997 года. К тому времени чемпионом континента в весе 55,3 кг трижды становился англичанин Спенсер Оливер. Он был значительно моложе Девакова, да и боёв на профринге провёл меньше, но зато все выиграл.

Чтобы лучше подготовиться к поединку с молодым агрессивным боксёром, мы с Сергеем за месяц прилетели в Лондон, где Деваков провёл ровно сто раундов в тренировочных боях. Когда подготовка уже приближалась к завершению, у Сергея произошёл минутный психологический надлом, и он сказал мне: «Михалыч, мне кажется, меня здесь убьют». «Либо убьют, либо станешь чемпионом!» – парировал я полушутя, пытаясь разрядить обстановку.

Я знал психологический настрой Сергея, поэтому так и ответил. Деваков ждал случая завоевать титул чемпиона континента. Его спортивная форма была просто отменной, а в нужном сочетании с психологическим настроем Сергей был готов разорвать англичанина на куски. И он не упустил этой возможности.

В день поединка «Королевский Альберт-Холл» был переполнен. Английская публика приветствовала своего чемпиона, как национального героя. Скандируя футбольный гимн «Ole, Ole…», она подразумевала под этим «Оливер, Оливер…». Никто из присутствующих и мысли не допускал, что Спенсер может проиграть.

На первый раунд англичанин вышел очень самоуверенный, за что и поплатился. За 13 секунд до конца первой трёхминутки Сергей увидел брешь в его обороне и чисто провел левый боковой сначала в корпус, а затем перевёл его в голову. Ноги Спенсера подкосились, и французский рефери Альфред Азаро отсчитал нокдаун.

Михаил Завьялов и Сергей Деваков

В перерыве Оливер собрался, и в дальнейшем бой складывался равный. Оба боксёра вели его технично и красиво. После каждого раунда в углу я постоянно говорил Сергею, что при таком раскладе победу боковые судьи отдадут англичанину, а для того, чтобы этого не произошло, надо выложиться и постараться закончить бой досрочно.

Серёжа соглашался. Он постоянно атаковал, но и Оливер не стоял на месте. Англичанин умело гасил все удары защитой и сам контратаковал. Так, боксируя «кость в кость», они добрались до 10-го раунда.

Начала сказываться физическая усталость, но я по-прежнему требовал от Сергея атаковать, только уже при этом быть более собранным и не терять бдительность.

Десятый раунд. Опять гонг и опять равный бой. И вдруг… бах! За 59 секунд до конца раунда Деваков увидел, что англичанин буквально на мгновение расслабился и, опустив левую руку, раскрылся. Сергей просто не мог упустить такой шанс – свистящий правый кросс Девакова нашел подбородок Спенсера и оправил зазевавшегося чемпиона на пол. НО-КА-УТ! Мы все плакали от радости, а над Оливером, переживая о здоровье сына, плакала его мама.

Спенсер оказался в тяжелейшем нокауте. Он попытался встать, но упал, потерял сознание. В «Альберт-Холле» стояла полная тишина, были слышны только команды врачей и щелчки затворов фотокамер присутствующих фотокорреспондентов. Доктора минут десять колдовали над ним, давая то нашатырь, то кислородную маску, но ничего не помогало. Дабы не рисковать здоровьем боксёра, Оливера уложили на носилки и отправили в госпиталь. Это был последний бой в карьере англичанина.

Публика аплодисментами проводила своего любимца, а нас никто не приветствовал. Когда всё стихло, то из разных углов зала доносились лишь чьи-то всхлипы и вздохи. Под звуки такого эмоционального сопровождения мы вошли в раздевалку, а вслед за нами пришёл и вице-президент Европейского боксерского союза Петер Стуке, который и вручил Сергею пояс чемпиона Европы.

Вот так второй (вслед за Александром Гуровым) боксёр Национальной лиги профессионального бокса Украины завоевал титул чемпиона Европы. А третьим стал не кто иной, как Виталий Кличко.

Особенности межнациональной кухни

В молодости, более 200 дней в году, я находился на сборах во всех уголках нашей необъятной Родины, называемой Советским Союзом. И вот сейчас всплывают картины прошлого, которые связаны с едой! И почему-то чаще и отчётливее всего вспоминаются мне именно те случаи, когда я отказывался от возможности хорошо поесть. Пренебрегал этим – брезговал!

На сборах в Туркмении перед чемпионатом СССР местный тренер Измаил (забыл фамилию) устраивал для нас «той» – обильное пиршество в честь прибывших сборников страны. Мы, тренеры, сидели в глубине комнаты на коврах и пестрых подушках – жевали фрукты, тянули зеленый чай. Измаил, очень гостеприимный хозяин, всё говорил: «Сейчас чай пьём, потом лепёшки будем кушать – с мёдом, с маслом, с кислым молоком. Потом пилав. Вай, какой пилав!»

Помню, у всех текли слюнки, а хозяин всё подмигивал, улыбался, складывал щепотью пальцы, подносил и к губам и причмокивал. Звучно и сладострастно.

– Такого пилава (так он называл плов) вы ещё не пробовали, клянусь бородой пророка. Чуешь, как пахнет? Варится… Скоро готов будет… Нюхай пожалуйста!

После этих прибауток все уже были готовы проглотить этот плов с тарелкой. Когда внесли действительно изумительно пахнущее варево, и хозяин по традиции стал руками (кстати, не особенно чистыми) запихивать мне, как почетному гостю, рис в глотку, у меня начались рвотные позывы, покатились слезы из глаз. Пришлось выйти во двор – отдышаться.

И где только не доводилось бывать Михал Михалычу!

Потом воротился в дом – на этот раз я прошёл через заднюю дверь. И случайно попал на женскую половину. Посторонним мужчинам входить сюда запрещено – на сей счёт у мусульман имеются строгие правила (и по-моему, вполне справедливые). Мне уже говорили об этом, и потому я, смутясь, поспешил уйти.

Но, уходя, я всё же успел осмотреться – обшарил взглядом сокровенную обитель. Тут было жарко и надымлено. Гремела посуда, мельтешили женские фигуры. А в углу, возле печки, помещалась сухая горбоносая старуха (должно быть, мать или старшая жена Измаила).

Она сидела, привалившись к стене, широко и бесстыдно раздвинув ноги. Юбка ее была заворочена; из-под краешка нижней нечистой рубахи виднелись тощие, сморщенные, перевитые синими жилками ляжки. Старуха выгребла из квашни комок густого вязкого теста и… с размаху шлепнула им о ляжку. Старательно размяла его там. Разгладила пятерней. И затем, изготовив лепешку, ловко швырнула её на раскаленную шипящую сковороду.

Я содрогнулся. Вот так кухня! Под юбкой готовят… Каким же, в таком случае, должен быть их хвалёный пилав? Долго ещё потом меня преследовал этот тошнотворный образ старухи…

* * *

Ещё интересная встреча, связанная с едой, была в Чечне (ещё в советское время). В сборной у меня тренировался хороший боксёр Рамзат Джабраилов. В один из выходных дней он пригласил меня в свой родной аул – это было небольшое селение, зажатое в тесном ущелье.

Его отец щедро угощал меня вином и мясом. На столе, загромождая его, дымилась молодая баранина, лежали хинкали (род кавказских пельменей), смачно лоснились куски ноздреватого, тающего курдючного сала. Хозяин дома пожирал это сало, заедая его ломтиками баранины – мясо как бы заменяло ему хлеб! Белёсый, смешанный с потом жир пузырился на его губах, стекал по подбородку и прямо так застывал. Вообще я сало люблю есть, тонко нарезанным, из морозильника, с горчичкой и с чёрным хлебом. А здесь, глядя на него, я почувствовал вдруг тяжёлую дурноту. Стало тошно и нехорошо, и я не смог прикоснуться к еде.

* * *

Помню, как был я в гостях у своего товарища, с которым мы вместе учились в Омске. После окончания института он получил распределение в Мордовию, в г. Саранск, где женился и стал возглавлять спорткомитет. Славка Михайлов пригласил к себе на обед, познакомить с женой.

Помнится, я сидел тогда за столом, накрытым к обеду. Хозяйка – разбитная, плотная, со свекольным румянцем на скулах – поставила передо мной тарелку огнедышащих щей. Придвинула солонку и хлеб. Потом спросила услужливо:

– Может, почесночить?

– Это как? – не понял я.

– Ну, чесночку сыпануть, а? У нас некоторые любят…

– Сыпани, милая – согласился я, – сыпани. Я тоже люблю острое!

Всё произошло мгновенно. Очистив головку чеснока, она разгрызла её, пожевала, шумно выплюнула в ладонь. И деловито «почесночила» мои щи – «сыпанула» туда всю горсть. Я торопливо полез из-за стола – хватаясь за щеку, ссылаясь на зубную боль. Благо, что пришёл мой друг, который выходил за пивом. Он всё понял, и мы этот инцидент запили пивом и водкой. Ну а обед был испорчен вконец, я мысленно матерился, кляня хозяйку и эти её дурацкие щи…

А что, в сущности, произошло? Она ведь старалась, как могла – хотела угодить, проявила любезность. «Почесночила» от всей души! Любезность эта, если вдуматься, мало чем отличается от среднеазиатской. От той, когда хозяин кормит гостя из собственных рук…

* * *

В какие только края не забрасывала меня судьба! И всюду я сталкивался со странностями местных обычаев и кухни. На северо-востоке они, кстати сказать, ещё более экзотичны, чем на юге.

У камчадалов и якутов, например, первым лакомством считается рыбий и тюлений жир. Желая оказать гостю особый почёт, они жарко протапливают помещение. Настолько жарко, что приходится поневоле снимать одежду… Гость, таким образом, как бы чувствует себя в бане. В бане, насквозь пропитанной смердом рыбьего жира.

Когда я приехал работать в Магадан, то, будучи на Чукотке, видел, как многие жители с удовольствием пьют молоко, смешанное со свежей оленьей кровью. Напиток этот – помимо всего прочего – необычайно красив. Вероятно, отсюда и возникло известное народное выражение: «Кровь с молоком!»

…Ну а вообще, во многих экзотических странах, где мне удалось побывать, меня угощали весьма затейливыми блюдами. Были и черепахи, и лягушки, и варёные собачьи головы. Были трепанги – особые морские черви, живущие в прибрежной тине. Были различные слизняки. А также – деликатесы, приготовленные на змеином сале. И все это я разглядывал, трогал руками. И отказывался от обильной еды с вежливой, фарфоровой, китайской улыбкой…

Тренеры «доболелись»

10 ноября 2012 года в Донецке была организована встреча ветеранов бокса под девизом: «Мы боксом занялись не для бравады, мы бокс любили – вот причина. Перчатки были нам наградой, признанием, что мы мужчины». Собралось много тренеров, функционеров, боксёров. В этой связи вспомнился курьёзный случай, произошедший в далёком 1975 году. О нём мне рассказал журналист Сергей Перч.

В спортзале мединститута проходило первенство города по боксу среди 14-16-летних. Выставить своих воспитанников на эти соревнования старались все тренеры, ведь в случае победы имя чемпиона и его тренера становилось известным «отцам города».

О том, какие страсти при этом разгорались на ринге и вне его, свидетельствует случай, произошедший на упомянутых соревнованиях с заслуженным тренером России Олегом Гуськовым («Трудовые резервы») и тренером команды «Локомотив», чемпионом СССР 1959 года Анатолием Куташовым. Тренеры тогда «доболелись» до того, что перешли на личности. В сердцах Куташов бросил Гуськову: «Если ты такой борзый, одевай перчатки и давай на ринг!»

Гуськов в бытность боксёром выступал в категории 67 кг, а Куташов – в полутяжах (81 кг). И на тот момент, хотя роста они были примерно одного, разница в весе всё же оставалась серьезной! Тем не менее, Гуськов принял вызов, и начался бой. Тяжеловес против средневеса.

Куташов давил массой и выцеливал, чтобы нанести нокаутирующий удар. Гуськов «работал ногами» и отвечал несильными, но острыми боковыми ударами. И хотя соперникам было уже далеко за 50, бой они закатили на славу. В конце концов, соперники устали и начали «вязаться». Тренеры и судьи, видя, что коллеги уже остыли, развели их по углам. Соревнования продолжились.

Ягубкин и Карузо

Чемпион мира по боксу Александр Ягубкин ехал с приятелем по городу на своей машине. Как вдруг произошло столкновение с другой машиной, из которой выскочил водитель и с ругательствами накинулся на Ягубкина с кулаками. Когда ситуацию разрулили, между знаменитым боксёром и его приятелем состоялся такой диалог:

– Саша, почему ты не ответил ему?

– Знаешь, такой же случай произошел однажды с великим Карузо, но тот не стал петь шофёру другой машины ни одной своей арии.

Цзю и квартирные воры

Переселившись с семьёй в Австралию, абсолютный чемпион по боксу Костя Цзю приобрел там участок и трёхэтажный особняк. Однажды к нему попыталась проникнуть банда подростков, промышляющих воровством. Услышав шум, чемпион вышел посмотреть, в чём дело.

И вот что он рассказал:

– Воришки врезали по окну здоровенной кувалдой, с которой я тренируюсь. Первое стекло разбили, второе – нет. Завидев меня, сбежали. Слава богу, я никого не догнал. А то в Австралии такие «дубовые» законы: если в твой дом проникли воры, и ты нанёс им увечья, запросто можешь загреметь в тюрьму.

Шутник Изя Яровский

Боксёры 60-х годов хорошо помнят замечательного человека с отличным чувством юмора и прекрасного боксёра Изю Яровского. В своё время и я частенько становился свидетелем его жизненных курьёзов. Вот некоторые из них.

Ехали мы как-то на сборы в Крым. Нас остановили гаишники и попросили у Изи права. Он же открыл окно машины и с неповторимым еврейским акцентом сказал: «Какие права у евреев в нашей стране?» Это настолько развеселило представителя закона, что он уже ничего не требовал, а махнул рукой и отпустил нас.

* * *

…Изя выступал в весе «мухи». Как-то он приехал на чемпионат СССР в отличной форме и вполне мог выиграть его, если бы не проблемы с весом, который давался ему очень тяжело. После полуфинала у Яровского был день отдыха. Но когда потом Изя пришёл на взвешивание, обнаружилось, что он превысил допустимую норму на несколько килограммов. Оставался час до окончания взвешивания, и Яровский, недолго думая, принимает полпачки изафенина – сильного слабительного. Конечно, лекарство возымело эффект, и вес был взят. Но то, что произошло потом, на долгие годы стало анекдотом в боксёрских кругах.

Яровский отбоксировал первый раунд и пошел в свой угол. И тут слабительное снова начало действовать! Изя выбежал с ринга, оставляя за собой следы, под дикий хохот зрителей, которые зажимали носы. Мораль здесь такова: чтобы не попадать в подобные ситуации, нужно серьёзнее следить за весом.

Советы по-нашему

Ещё в советские времена сижу и смотрю бокс. Дело было в Штатах, показывали какой-то серьёзный бой за чемпионский титул (заметьте, в прямой трансляции).

Наш боксирует с американцем. Постепенно напряжение достигает кульминации. Бой приблизительно равный, но американец всё-таки, похоже, слегка ведёт по очкам. Звучит гонг после раунда, боксёры расходятся по углам. Американский оператор сначала показывает угол соотечественника. Там раскрасневшийся тренер даёт своему подопечному типичные советы – «навяжи ему свой темп», «чаще используй джеб на отходе», «клинчуй» и т. п.

Советский комментатор переводит: «Ну вот, вы слышите, как американский тренер даёт своему бойцу советы, как правильно вести бой – чаще использовать джеб, клинчевать и пр.».

После этого ведущий съёмки переходит к нашему углу и также суёт камеру в раскрасневшееся, зверское лицо советского тренера. Понятное дело, что по-русски оператор ни бельмеса, так что всё идёт в прямой эфир. А там: «Лёха, надо ё*нуть! Надо, б*ядь, этого капиталистического выродка е*нуть, Лёха! Иначе пи*дец, Лёха!»

Интересна реакция советского комментатора: «Аааа… Ыыыы… Нууу… Вы слышите, что и наш тренер даёт спортсмену советы по тактике боя».

Шапка Коваленко

Интересную историю напомнил мне недавно знаменитый тренер, подготовивший целую плеяду чемпионов СССР и Европы, призёров мира и Олимпийских Игр, – Анатолий Александрович Коваленко. Его девиз в спорте: «Победа – это не главное. Победа – это всё!»

Долгие годы мы работали с ним в сборных Украины и СССР. Тогда Анатолий Александрович носил шапку из искусственного меха, потёртую, съеденную молью, грязную и со сломанным козырьком (другие тренеры называли ее «хрущёвкой»). По его словам, возраст этой шапки на тот момент был очень солидный – 17,5 лет!

Я всё время говорил Анатолию: «Да выбрось ты эту шапку, не позорь сборную». Тренерам же советовал выкрасть этот кошмар и выбросить. В шутку мы даже делали вид, что собираем деньги на новую. Но Коваленко категорически отказывался расстаться с этим раритетом – дескать, шапка фартовая, и потому он берет её, когда секундирует.

И вот как-то приходит ко мне герой этой истории совершенно расстроенный и буквально со слезами на глазах сообщает, что шапка пропала. Лично я до сих пор думаю, что это проделки наших тренеров, у которых уже не было сил лицезреть сей ужасный предмет. Тем не менее, мы все дружно помогали Коваленко искать эту шапку, однако поиски, увы, успехом не увенчались.

После этого все неудачи своих учеников тренер объяснял именно этой пропажей. И вот когда спустя 30 лет Анатолий Александрович напомнил мне об этой шапке, я понял, что все эти годы он не прекращал думать о ней. Говорят, что с вещами надо расставаться легко. Очевидно, это утверждение подходит не для всех…

Анекдот

– Бокс – великолепный вид спорта! Я на нём здорово зарабатываю.

– Вы, наверное, известный боксёр?

– Избави боже. Я – зубной врач!

Ягубкин: Спартакиада с переломом

Готовиться дома к главному состязанию четырёхлетнего цикла, Олимпиаде в Москве, было дозволено представителям лишь двух видов спорта – гандболисткам Игоря Турчина и нам, боксёрам. Благо, база в Конча-Заспе уже вошла в строй, и мы безвылазно там сидели.

К сожалению, не всем нашим кандидатам удалось стать олимпийцами. Особенно обидно мне было за донецкого тяжеловеса Александра Ягубкина. Он не раз выигрывал у российского боксёра Петра Заева, но руководство советской команды всё-таки решило выставить именно Петра. В финале Заев достойно сопротивлялся знаменитому кубинцу Теофило Стивенсону, но шансов взять над ним верх у Петра практически не было. Между тем, Ягубкин находился в отменной форме, и, попади он в состав команды на Олимпиаду, кто знает, каков был бы итог соперничества в престижнейшей из весовых категорий.

* * *

Сашу Ягубкина, воспитанника одного из самых квалифицированных украинских тренеров Александра Котова, я знал хорошо. Ягубкин уверенно двигался вверх по «лестнице славы», был абсолютным чемпионом страны, двукратным чемпионом Европы, чемпионом мира в тяжёлом весе. Немало ярких боёв было на его счету, но крепче других запомнился мне поединок Ягубкина с российским тяжеловесом Рамзаном Себиевым на VII летней Спартакиаде народов СССР.

Дело было в московском спорткомплексе «Олимпийский». Мы с Котовым секундировали Ягубкину, который начал бой с Себиевым в присущей ему игровой манере, легко двигаясь по рингу, набирая и набирая очки ударами с обеих рук.

Второй раунд уже близился к концу, преимущество Ягубкина было неоспоримо, как вдруг Рамзан неожиданно огрызается коротким тяжёлым ударом. Наш чемпион оказывается на полу, рефери открывает счёт. Ягубкин медленно встаёт – и в это мгновение звучит спасительный гонг. – Сюда! Скорее! – кричим мы с Котовым, но Саша медленно, держась за канаты и сильно хромая, бредёт к нам в угол, тяжело опускается на поставленный стул.

– Ногу, похоже, сломал, будто топором по голеностопу саданули, – жалуется Ягубкин, пока мы около него хлопочем.

Михаил Завьялов секундирует выдающегося тяжеловеса Александра Ягубкина

– Ничего подобного, – твёрдо говорит Котов. – Растяжение, наверное, вот и все дела. Надо дальше работать.

Ягубкин с трудом поднимается по сигналу гонга, прихрамывая добирается до центра ринга. Боксёр из Грозного попытался решить судьбу боя серией сильных ударов, но не тут-то было – Саша, практически не сдвигаясь с места, охладил пыл соперника несколькими точными встречными прямыми. К концу третьего раунда он уже снова владел инициативой, и судьи отдали ему победу по очкам.

Тяжело опираясь на нас и по-прежнему хромая, Ягубкин покидал ринг под овации публики. На следующий день, после того как врач над ним поколдовал, Саша опять боксировал. Боль его не отпускала, но мужественный боксёр, сцепив зубы, вёл поединок, будто ничего не приключилось. Припадая на ногу, держась в центре ринга, Саша наносил сопернику точные, увесистые удары. И снова победил!

Ещё дважды выходил Ягубкин на ринг – и дважды рефери поднимал вверх его руку. Так Саша стал чемпионом Спартакиады. Уже потом выяснилось, что у него был не только перелом, но и разрыв связок…

Совестливый студент

Эту историю мне рассказал мой друг, заслуженный врач Украины Юрий Дехтярёв. Произошла она, когда он учился в мединституте в Минске.

На последнем этаже дома, где он обитал, снимал комнату его знакомый студент, который был типичным представителем студенческой братии: свободное от посещений лекций время проводил он в увеселениях (благо, родители были обеспеченными людьми, высылавшими ему деньги на учёбу) на пирушках и вечеринках. Домой из-за этого он возвращался поздно и изрядно навеселе.

Добрый доктор Ю. Дехтярёв

Весьма шумно взойдя к себе в комнату по пожарной лестнице, студент, по обыкновению, не раздеваясь плюхался на кровать, отвечавшую ему жалобным стоном. Затем, слегка отлежавшись, снимал сначала один ботинок и с грохотом швырял его в угол комнаты, после чего с интервалом в пять-десять минут отправлял по тому же адресу и второй. А этажом ниже, как раз под студенческой комнатой, проживал профессор – преподаватель одного из институтов, которого загнали сюда семейные неурядицы. Типичный интеллигент, человек вежливый и культурный, он был тих и непритязателен, можно сказать вообще незаметен.

Вернувшись с работы, он читал газету, готовился к очередным лекциям и, откушав чаю, ложился спать. И только он начинал засыпать, как грохот студенческих ботинок будил его, вызывая учащённое сердцебиение, сухость во рту и стойкую бессонницу почти до самого утра.

Это продолжалось еженощно на протяжении весьма длительного времени, но природная воспитанность только единожды позволила профессору в весьма мягкой, даже извиняющейся манере сделать замечание соседу сверху. Которое тот, впрочем, проигнорировал, не утруждая себя не только извинением, но даже каким-либо ответом вообще.

Неизвестно, как бы всё это развивалось дальше, но однажды студент, явившись домой и по обыкновению упав на кровать, швырнул в угол комнаты только один ботинок, так как в этот момент проявилось то, что можно назвать проблеском совести: студент (я подозреваю, что это был сам рассказчик – уважаемый Юрий Петрович!) вдруг представил себе, как этажом ниже отдыхает от трудов праведных уставший за день сосед, сеятель доброго и вечного. И так ему стало стыдно за своё разнузданное поведение, что он, аккуратно стащив с ноги второй ботинок, тихонько поставил его на пол у кровати и заснул сном праведника, умиротворённый своим благородным поступком.

А через два часа, уже глубокой ночью, жильцы дома были разбужены громким ором из профессорской квартирки:

– Мерзавец! Подлец! Сволочь мерзопакостная! Бросай же, наконец, второй ботинок, гадёныш! Сколько же можно над человеком издеваться? Мне что, всю ночь теперь не спать?!

Мораль: не все благие намерения выстилают дорогу в ад, но и не все они в итоге дают ожидаемый положительный результат.

Почти по Гоголю

Эту историю мне рассказал наш великий баскетболист, олимпийский чемпион Александр Волков.

Когда Волков ещё играл в США, его соседом по Атланте был Эвандер Холифилд. Легендарный боксёр никогда не пропускал игр «Хоукс», и Саша, поддавшись общему настроению команды, как-то неожиданно даже для себя полюбил ринг. А может просто проникся симпатией к супертяжу.

И вот однажды он на ровном месте столкнулся с проблемой – весь мир бокса жил ожиданием реванша Холифилда и Тайсона, а Испания, где тогда пребывал Волков, как назло, оказалась к этому равнодушна. Транслировать супербой не планировало даже кабельное телевидение. И они вместе с другом – главным тренером сборной Латвии – пришли в уныние.

Оставалась, правда, слабая надежда, что в городе всё-таки вещает какой-нибудь спортивный канал. Но, чтобы им воспользоваться, нужно было оплатить на ночь номер в гостинице. Отель, конечно, был самым дорогим в городе, и, понятное дело, свободных мест в нём было в избытке. Пара минут – и номер был забронирован друзьями.

«А можно мне пойти с вами?» – спросила жена Волкова, но получила отказ. И в самом деле, появление двух мужчин с молодой женщиной в снятом на одну ночь номере выглядело бы двусмысленно. Впрочем, получилось всё равно «чисто по-нашему» – хотели, как лучше, а вышло, как всегда.

Примерно в час ночи мужчины вдвоём заявились в отель. И только тут, по ехидной улыбке портье, поняли весь трагический смысл происходящего. Ночь, одноместный номер… С таким же успехом они могли заявиться в гей-клуб.

Пока на экране телевизора друг друга сменяли рейтинговые бои, друзья, не дождавшись появления Тайсона и Холифилда, заснули на одной кровати. Так их и обнаружил утром собирающий посуду «рум-сервис». Оправдываться было бы ещё хуже.

Прыгая через две ступеньки, «молодожёны» влетели в холл и заказали такси – пока их не узнали, нужно было незамедлительно уносить ноги. По правилам хорошего тона, мужчинам в такси открывают две двери. Но перед швейцаром однозначно была «супружеская пара», и дверь он открыл одну.

«Немая сцена» из гоголевского «Ревизора» на этом фоне меркла.

И доктора тоже бывают всякие…

Интересный случай произошёл у нас на сборах в Севастополе в 80-х годах. К нам на сбор приехал заслуженный врач из Москвы, который только что вернулся с турнира, проходившего в Финляндии. В белом костюме, на груди герб СССР, весь такой важный.

Мы пошли гулять по набережной. И хотя было очень жарко, наш доктор свой шикарный костюм не снимал. На руке у него болтался фотоаппарат, также привезённый из Хельсинки. Он был с племянником – мальчик шести лет всё время просился в туалет. И вот, проходя мимо, он завёл малыша в это грязное, вонючее заведение и по законам жанра при входе поскользнулся и упал во всём великолепии в лужу мочи, разбив при этом дорогой фотоаппарат.

Боже, что было! Он ругал матом ни в чём неповинного ребенка, нашу действительность и всё, что только можно ругать. Но, благо, рядом море – не теряя времени, он разделся и начал стирать свой безнадежно испорченный костюм. Неподалеку была наша гостиница, и мы ему на смену принесли спортивную одежду. Когда эмоции улеглись, мы вместе посмеялись над произошедшим. Хотя физиономия у доктора была кислой ещё долго.

Еще интересный эпизод я вспоминаю, когда я был у него дома. Он был страстный коллекционер книг. Я подошёл к стеллажу и хотел посмотреть одну из книг, но не тут-то было – они не вынимались. Оказывается, он просверлил книги, протянул штырь и закрепил гайками. Я в ужасе спросил, зачем он сделал такое варварство. На что он ответил – чтобы не воровали книги. Да, всякие бывают люди!

Бокс Вслепую

Мариуполь, турнир Макара Мазая. Местный боксёр Лысенко зверски избивает соперника из Таганрога Ивлева. Отвешивает ему так, что просто мама не горюй…

Ивлев кое-как дожидается перерыва. Садится, ему надрезают заплывшие веки, чтобы хоть что-то видел, прикладывают заморозку. Ну, короче, обычная картина… Тренер при этом ему говорит: «Всё хорошо, ты выигрываешь! Следующий раунд – то же самое. Перед последним раундом побитый уже не видит ничего – не может найти даже свой угол. Кое-как всё же находит, садится и говорит тренеру: «Слышь, ты там поглядывай, чтобы меня хоть судья не п*здил…»

Беспроигрышная тактика

А тренер Харченко рассказывал, как однажды его попросили посекундировать боксёра из другого города. И вот после второго раунда боксёр спрашивает у секунданта:

– Ну как, смогу я его победить?

– Безусловно! – отвечает тренер, – если ты будешь так махать руками, он в конце концов простудится и заболеет воспалением лёгких.

Тренер и ученик, ставшие коллегами, – Михаил Завьялов и Владимир Харченко

Просто так – не дерусь!

Эту историю мне рассказал известный украинский тренер Александр Лихтер.

В 2003 году в Киев приезжал бывший чемпион мира в супертяжёлом весе Генри Акинванде, секундировавший Седрика Филдса в бою с Олегом Маскаевым. Уже после вечера бокса произошёл курьёзный случай.

Генри попросил, чтобы его отвезли отдохнуть в ночной клуб. С ним отправилась только девочка-переводчица. В разгар веселья к Акинванде начал задираться выпивший парень лет тридцати пяти. Генри спросил: «Что он от меня хочет?» Переводчица ответила: «Мне так неудобно это переводить… в общем, он к вам задирается». На что Генри с улыбкой сказал: «Переведите, что я профессиональный боксёр, и так просто не дерусь. Но если этот агрессивно настроенный парень мне хорошо заплатит, я начну бить его прямо сейчас!»

На этой ноте конфликт был исчерпан.

Два чемпиона с одной фамилией

Сегодня украинский бокс – как профессиональный, так и любительский – пользуется немалым авторитетом в мире, и в значительной степени благодаря своим лидерам – личностям неординарным, а главное – с высокой социальной ответственностью. Их жизненные позиции, поступки, каждое появление на публике становится примером для подражания, и звёзды спорта хорошо осознают: на их примерах воспитывается молодое поколение, и не только боксёров.

Едва ли не самые известные в мире братья – Владимир и Виталий Кличко

Украинский профессиональный бокс у рядового болельщика ассоциируется, по большому счёту, с двумя именами и одной фамилией… Думаю, вы, уважаемые читатели, без большого труда догадались, что речь идёт о мэре Киева, Герое Украины, почётном чемпионе мира по версии WBC, почётном президенте НЛПБУ, заслуженном мастере спорта по боксу Виталии Кличко и его брате Владимире – олимпийском чемпионе Атланты, чемпионе мира, заслуженном мастере спорта по боксу. За их выступления на профессиональном ринге мы болеем уж много лет! Остро переживаем их неудачи, всенародно радуемся и празднуем их победы, а президенты нашей страны отмечают их высокими правительственными наградами.

А когда десяток лет назад они оба, юный Владимир и более опытный Виталий, уходили в профессионалы, им в след слышалось: «Пропадёте как боксеры! Это же не для наших…» Спортивное руководство страны негодовало, а они выстраивали план своего спортивного завтра. Главным в этой стратегии был выход украинского профессионального бокса в мировые лидеры как минимум по двум версиям.

Лига всегда поддерживала прекрасные отношения с братьями, а я лично не переставал восхищаться тем, что столь молодые ребята так ответственно относятся к своей работе. Правда, к большому сожалению, не у нас, а в боксёрском клубе Германии.

Там, в Гамбурге, они сразу оговорили, как необходимые условия, выход в национальных цветах и с национальным флагом Украины. А ведь можно было, как это часто бывает, ограничиться подписанием контракта с прекрасными условиями и больше ни о чём не заботиться. Тем более, что в те времена руководство ФБУ и их армейское начальство не очень-то жаловало строптивых братьев. Но чувство долга перед Родиной, как бы высокопарно это ни звучало, и тогда, и теперь преобладало во всех их делах.

Да, Кличко – прагматики. Но при этом они понимают, что нужнее всего их слава, их дела Украине и её людям, а не властолюбивым чиновникам. И вот сегодня их дорогой идут уже десятки украинских боксёров-профессионалов! В том числе и под знамёнами созданной ими промоутерской компании К2 Promotions.

Как Тайсон откусил ухо Холифилду

Почему Тайсон пустил в ход зубы, что неминуемо должно было привести к дисквалификации, в бою, который далеко не был проигран, более того, в третьем раунде? «Железный» Майк явно лидировал, причём с большим отрывом!

По-моему, как раз потому, что на самом деле бой уже был проигран. Тайсон выбросил всё, что у него было, провёл третий раунд так, как будто четвёртый и не планировался, а Холифилд даже не пошатнулся. У Тайсона с самого начала его карьеры были проблемы с противниками, которые отказывались падать. А Холифилд отказался наотрез.

У Тайсона вообще за 15 раундов двух его боёв с Эвандером вполне могло создаться представление, что этот орешек ему не по зубам. Иначе, как объяснить то отчаянное выражение, которое появилось у него на лице в первом бою после второго раунда, а во втором – уже после первого? При этом у Майка было серьёзнейшее рассечение, которое ставило под сомнение, что он сможет отбоксировать бой до конца.

Общепринятая версия, с которой я согласен, заключается в том, что Тайсон, может быть, не мозгом, а только инстинктом почувствовал, что этот бой ему не выиграть, так как он явно шёл по сценарию первого. Третий раунд второго боя в целом напоминал пятый раунд первого, после которого и наступил перелом в первой встрече. Всё выложено, никаких козырей в рукаве не осталось, а противник по-прежнему прямо перед тобой. И в этих условиях Тайсон нашёл, точнее, вспомнил старый способ выйти из боя красиво, то есть не лёжа на полу и не слушая, как ринг-анонсер зачитывает очки не в твою пользу, а, что называется, «с понтом». То есть, когда кто-то может объявить твоего противника победителем, но на самом деле ты ему так закатишь, что у него навсегда от этой победы останутся только самые горькие воспоминания.

Вполне возможно, что Тайсон, чувствуя, что всё идет не так, решил рискнуть и взорвать ситуацию, чтобы половить рыбу в мутной воде. Вдруг чего получится? Вдруг Холифилд испугается и начнёт пропускать всерьёз? Однако этот вариант кажется мне куда менее вероятным, хотя попытка в конце второго раунда сломать Холифилду руку вроде бы говорит в его пользу.

Тайсон против Холифилда: и зубами, и кулаками…

«Железный» Майк всё-таки разорвал дистанцию, но только для того, чтобы войти в клинч, и здесь он каким-то чисто собачьим движением закусил правое ухо Холи-филда. Поражённый Эвандер оторвался от него и в бешенстве прыгнул вокруг свой оси. Рефери Миллз Лейн слегка растерялся, но не совсем потерял нить. Холифилд направился к себе в угол, видимо, для того, чтобы кого-то позвать и показать, что сделал Тайсон (позже выяснится, что Тайсон откусил ему кусок правого уха, который потом нашли на ринге и пришили обратно). Майк бросился за ним и толкнул его в спину. Лейн быстро опомнился, остановил бой и направился к канатам.

Здесь я бы хотел сделать паузу. Вокруг ринга, как ни странно, было полно улыбающихся, счастливых лиц. Они видели это! Они будут рассказывать об этом всю свою жизнь! Какое счастье!!!

Слишком уж спонтанными выглядели кусательные движения Тайсона и слишком безумными его глаза, когда всё уже закончилось. Наверно, он действительно хотел просто выйти из игры непобеждённым или побеждённым только на бумаге. Несомненно одно: он на самом деле считал, что Холифилд преднамеренно работал с ним нечестно, и это развязывает ему руки. Точнее, зубы.

Холифилд был не прочь встретиться с Тайсоном ещё раз, после того как ему пришили подобранный с ринга кусок уха. Но, как и следовало ожидать, «Железный» Майк получил бессрочную дисквалификацию. Никто не сомневался, что довольно скоро она закончится, но надо было соблюсти приличия. Другой вопрос, сколько времени их собирались соблюдать. Оказалось, что достаточно долго, а пока безоговорочным королем тяжёлого веса стал Холифилд. Ну, почти безоговорочным – при живом-то Ленноксе Льюисе.

Первые чемпионы

Первым официальным чемпионом Англии стал Джеймс Фигг, в 1719 году победивший некого Неда Саттона. До этого боя звания «чемпиона» не существовало в природе. Но так как желающих испытывать на своей голове пудовые кулаки Фигга уже не находилось, ему решили присвоить этот титул.

Новоиспечённый чемпион был личностью весьма занимательной. Он провёл 270 поединков, из которых проиграл только один, да и то по причине болезни. Джеймс владел титулом 10 лет и всё время занимался популяризацией рукопашного боя. Он создал «Академию бокса», в которой обучал не только кулачным боям, но и фехтованию на шпагах.

Джеймс Фигг

Фигг первым сформировал некий «свод правил», позволяющий бойцам наносить удары, бороться, а также добивать соперника, выламывать ему руки и ноги, бить пальцами в глаза. Что и говорить, Джеймс был далёк от идеала гуманистов. Зато он разработал первую диету для боксёров, а также учредил призовой фонд для участников. А благодаря покровительству многих влиятельных людей Фигг дал значительный толчок для развития кулачных единоборств.

К примеру, король Георг приказал соорудить первый ринг – круглую площадку для проведения боёв. Он был ярым поклонником этого вида спорта и потому способствовал воплощению в жизнь всех идей, которые предлагал Джеймс.

Эстафетную палочку в развитии английского бокса у Фигга принял Джек Бротон. Он носил титул чемпиона с 1740 по 1750 гг. По правилам Бротона боксёрские поединки должны были проходить в ринге. После падения одного из бойцов раунд считался оконченным. Нельзя было бить упавшего соперника, хватать его за волосы. Запрещались удары в пах. А вот ударить противника локтем или головой разрешалось. Такие поединки могли продолжаться от 20 до 75 раундов, а победа присуждалась тому, кто оставался стоять на ногах, в то время как его соперник уже не был в состоянии продолжить поединок. В таких боях главным фактором оставалась выносливость и физическая сила боксёров, на технику мало кто обращал внимание.

Коренные изменения в боевом стиле связаны с именами Даниэля Мендосы и Джона Джексона. Мендоса первым стал уделять внимание технике ведения боя, он легко и непринуждённо передвигался по рингу, осыпая соперников быстрыми и точными ударами.

В 1775 году титул чемпиона у него отобрал Джексон. До этого он боксировал в ринге всего лишь дважды, а уже в третьем поединке побил Мендосу. После этого никто не осмелился сразиться с Джоном, который завершил карьеру непобеждённым. Именно он придумал тот самый «прямой удар», ставший впоследствии основой для классической школы бокса.

Всё изменилось в 1882 году, когда был вынесен вердикт об опасности проведения боксёрских поединков голыми кулаками. В связи с этим в английский бокс постепенно внедрялись «правила маркиза Куинсберри».

Правила содержали всего 12 пунктов. Боксёров обязали использовать перчатки, вносился перечень запрещённых приёмов и обуви, указывалась продолжительность раундов и перерывов между ними, а также причины, по которым можно считать боксёра упавшим или проигравшим.

С конца XIX века центр мирового бокса перемещается за океан, в Северную Америку. Именно там профессиональный бокс вышел на новую степень развития. Боксёры из Великобритании отошли на второй план, хотя время от времени на рингах США вспыхивали звёзды британского или ирландского происхождения.

Две мировые войны, Великая депрессия, а также множество локальных конфликтов, в которых принимали участие солдаты Британской Империи, не способствовали тому, чтобы английский бокс двигался вперёд. Сотни, тысячи молодых и сильных ребят гибли в песках Африки, на полях сражений во Франции и Германии.

С середины XX века англичане начали постепенно возвращать утраченные позиции в любительском и профессиональном боксе. Хотя ситуация в этом виде спорта чем-то напоминала положение сборной Англии по футболу. Вроде бы игра родилась на Туманном Альбионе, а побеждать на серьёзных мировых турнирах у англичан не получается.

И всё же, несмотря на природные катаклизмы и финансовые неурядицы, в самых разных уголках мира найдётся немало желающих посмотреть бескомпромиссную рубку в духе старой доброй британской школы. И пока так будет, английский бокс продолжит жить.

Как говорил великий философ Гераклит: «Всё течёт, всё меняется». И вот уже вместо твердолобых и неуступчивых ребят, надеющихся только на свою челюсть и динамит в кулаках, сейчас на ринге можно увидеть британских боксёров совершенно другого пошиба. Боксёров, которые принесли в этот спорт пластику, превосходные движения на ногах, технику и высокую ручную скорость.

Анекдот

– Мой папа говорит, что всегда приятней дать, чем получить.

– Он у тебя, наверно, священник?

– Нет, боксёр!

Олимпийские долгожители

XXVII Летние Олимпийские игры, проводившиеся в австралийском Сиднее, помимо прочего запомнились двумя сюрпризами от организаторов – так сказать, «креативными фишками».

На Играх был продемонстрирован первый олимпийский флаг, который исчез с флагштока олимпийского стадиона в Антверпене в 1920 году. Сюжет этой детективной истории таков.

Игры в Антверпене стали первыми, которые проходили под олимпийским флагом: белое полотно с олимпийскими кольцами. Пьер Кубертен говорил, что в этой символике сокрыт особый смысл: шесть цветов (вместе с белым фоном полотна) скомбинированы так, что являют собой национальные цвета всех, без исключения, стран.

Через два дня олимпийский флаг был похищен. Спустя некоторое время, новый флаг вновь взвился над стадионом. Оригинал же нашёлся только по прошествии 80 лет.

В 1997 году американец Хэл Хейг Присте признался, что это он похитил флаг в 1920 году в Антверпене. На тех Играх Присте выступал в соревнованиях по прыжкам в воду и завоевал бронзовую олимпийскую медаль. Помимо медали американец оставил себе «на память» и олимпийское полотнище.

В 2000 году 103-летний призёр Олимпиады-1920 передал реликвию президенту МОК Хуану Антонио Самаранчу. «Мне он уже ни к чему», – сказал тогда Присте. Которому, кстати, принадлежит рекорд по продолжительности жизни среди всех олимпийских призёров.

* * *

В 2000 году в олимпийскую программу как отдельный вид были включены прыжки на батуте. На Играх присутствовал и сам изобретатель снаряда. Ветеран был в «летающей форме»: он покорял всех своим фирменным трюком – не вынимая рук из карманов брюк, «дедушка Джордж» выполнял сальто на батуте.

…В 1930-м году, будучи студентом Высшей школы гимнастики и плавания, Джордж Ниссен сконструировал свой первый батут, назвав его «подкидной установкой». За свою многолетнюю историю спортивный батут практически не изменился при производстве. Это складная рама и прямоугольная нейлоновая сетка.

А сам изобретатель спортивного снаряда прожил большую и интересную жизнь. Он умер в 2010 году в возрасте 96 лет!

Хэл Хейг Присте и украденный им олимпийский стяг

И смех, и грех…

Не секрет, что подавляющее большинство зрителей приходит на поединки боксёров в надежде увидеть красивую и эффектную развязку в виде досрочной победы того или иного спортсмена. Однако, боксёрский ринг непредсказуем, и порой во время боя происходят совершенно необъяснимые и даже курьёзные случаи, которые потом становятся предметом бурных обсуждений. Здесь я хочу поведать о самых необычных нокаутах в истории мирового бокса.

* * *

Не стоит считать служителей боксёрской Фемиды такими уж беззащитными. Порой они сами представляют для боксёра едва ли не большую опасность, чем его противник в ринге. Многие из арбитров сами когда-то занимались кулачным спортом и вполне могут за себя постоять, если этого потребует ситуация. Но иногда они тоже становятся невольными соучастниками нокаута.

Во время боя случаются непредвиденные ситуации, наподобие той, что произошла 19 апреля 1994 года в поединке доминиканца Хулио Сесара Грина и американского средневеса Лонни Бизли.

Шёл 12-й раунд довольно напряжённого противостояния, на кону которого стояло звание чемпиона Северной Америки по версии NABF. Обслуживал этот поединок ныне хорошо известный, а тогда ещё начинающий рефери Вик Дракулич. В одном из многочисленных и довольно рядовых эпизодов он решил вмешаться и разнять боксёров, но немного перестарался.

Арбитр не рассчитал силы и оттолкнул американского спортсмена так, что тот упал и ударился головой о настил ринга. Убедившись, что боксёр не спешит подниматься, Дракулич остановил встречу и объявил победу Грина техническим нокаутом.

Разумеется, это решение вызвало массу негативной реакции со стороны команды Лонни, и всё едва не закончилось массовой дракой. Хотя большинство зрителей восприняли происходящее с юмором.

* * *

Порой бывает и так, что даже двух рефери оказывается недостаточно для того, чтобы обслужить встречу боксёров. Пожалуй, самый громкий курьёзный случай произошёл в 1982 году в Лас-Вегасе на чемпионате Северной Америки во время поединка кубинца Педро Карденаса и Уилли Дьюитта.

Тогда кубинский спортсмен умудрился отправить в нокаут сразу двух рефери. Причём, в обоих случаях служители Фемиды почти в буквальном смысле пали жертвой нелепого стечения обстоятельств, случайно попав под нокаутирующий удар Карденаса.

Зажатый у канатов противником, Карденас начал дико размахивать руками в надежде поймать Дьюитта. Но вместо этого поймал рефери, мгновенно его нокаутировав. На замену был найден новый судья, и бой продолжился. Но вскоре Карденас оказался в таком же положении: отчаянно отбиваясь у канатов, он нокаутировал и второго рефери! К счастью для других потенциальных главных арбитров, вскоре Дьюитт остановил Карденаса.

Этот инцидент впоследствии был растиражирован крупнейшими спортивными телеканалами и даже вошёл в нарезку многочисленных юмористических телепередач. А оба боксёра уже на следующий день проснулись знаменитыми.

* * *

Как известно, работа рефери сопряжена с немалым риском для здоровья. Мало того, что он вынужден находиться между двух огней в тесном квадрате ринга, что уже предполагает немалую психологическую нагрузку. Так он ещё и рискует попасть «под горячую руку» одного из боксёров.

Причём довольно часто это происходит без какого-либо умысла со стороны спортсмена.

В последний раз такой несчастный случай случился 4 августа 2007 года в третьем раунде поединка японских суперлегковесов Кондо и Камегаи. Тогда рефери из Таиланда в одном из эпизодов решил вмешаться и разнять боксёров, но вместо этого сам оказался в тяжёлом нокауте. Мощнейший левый боковой в исполнении Кондо пришёлся точно в челюсть судьи, неожиданно оказавшегося на линии его атаки. Организаторам пришлось в срочном порядке искать замену пострадавшему рефери, который сразу же был отправлен в больницу с сотрясением мозга.

* * *

Двойные нокауты всегда вызывают огромный интерес у зрительской аудитории. Однако, происходят они крайне редко. Гораздо чаще двойные нокауты можно увидеть в так называемых «боях без правил». В боксе же всё, как правило, заканчивается в лучшем случае обоюдным нокдауном.

Как, например, это произошло в первом раунде поединка Бандрейджа и Пауэлла, когда оба спортсмена обменялись точными попаданиями и одновременно оказались на настиле ринга.

Что касается непосредственно обоюдных нокаутов, то, наверное, самый известный случай был зафиксирован 19 октября 1985 года. Примечательно, что это был 15-раундовый титульный поединок по версии IBF в первом тяжёлом весе, в котором встречались действующий чемпион американец Ли Рой Мёрфи и претендент из Замбии Чисанда Мути. Бой проходил в очень высоком темпе, боксёры беспрерывно обменивались сильнейшими ударами. В 12 раунде обессилившему африканцу удалось оттеснить чемпиона к канатам и провести результативную серию, но при этом он сам пропустил несколько точных встречных попаданий.

В итоге оба боксёра оказались на настиле ринга, и рефери открыл счёт. Американцу, однако, всё же удалось подняться на ноги, а вот его соперник так и не смог этого сделать.

* * *

Как мы видим, боксёрский ринг – это место, где может произойти всё, что угодно. В истории данного вида спорта даже бывали случаи так называемых «самонокаутов», когда спортсмены в пылу схватки сами наносили себе серьёзные травмы.

Однако, не стоит относиться к этому, исключительно как к забавным курьёзам и смешным моментам. Ведь это тоже неотъемлемая часть бокса, и от подобных «недоразумений» не застрахован даже самый опытный боксёр.

Макс Шмелинг – немецкая легенда

Макс Шмелинг

Чемпионат Европы в Кёльне, финалы – 9 мая, в День Победы. И Дворец спорта 10 раз вставал под гимн Советского Союза в честь наших Чемпионов. А вечером на банкете мы познакомились с первым немецким чемпионом мира среди профи в тяжёлом весе Максом Шмелингом.

За свою карьеру он провёл 70 боёв, 56 из которых выиграл. Самый известный матч Зигфрида – так немецкие болельщики окрестили Шмелинга – состоялся в 1936 году. Его соперником в этом поединке стал чернокожий американец Джо Луис по прозвищу «Коричневый Бомбардировщик». На ринге сошлись спорт и политика…

Эти события происходили во времена правления в Германии Третьего рейха. Кумир миллионов, Шмелинг тогда не по своей воле стал одной из самых подходящих кандидатур на роль «образцового арийца» и символом гитлеровского режима. Сам Макс всегда старался держаться подальше от политики и яро ненавидел всё, что было связано с фашистской Германией. Требования руководства имперского спорта расстаться с менеджером-евреем и женой-чешкой он категорически отвергал, от неоднократных предложений вступить в нацистскую партию решительно отказывался.

Но, как бы там ни было, нацистская пропаганда получила в свой арсенал новую звезду. Шмелинг, напротив, начал собственную кампанию по спасению гонимых из своей страны граждан, тем самым подвергая большому риску собственную жизнь. Параллельно с этим он продолжал выступать на боксёрском ринге и показывать неплохие результаты.

Пик его карьеры приходится на два поединка с неподражаемым «Коричневым Бомбардировщиком» Джо Луисом. В четвёртом раунде их первого боя Шмелинг сделал то, что до сих пор никому не удавалось, – отправил Луиса в нокдаун. К двенадцатому раунду американцу уже нечего было противопоставить разгорячённому Шмелингу. Победа Макса стала настоящей сенсацией мирового масштаба.

В 1938 году Шмелинг прилетел в Нью-Йорк на матч-реванш с Луисом. Поединок вызвал фантастический интерес во всём мире, он стал символом борьбы и свободы демократии против Третьего рейха. Для всего мира Шмелинг был воплощением нацистской Германии, которую он презирал.

Поражение Макса в первом раунде вызвало ярость нацистских руководителей, но Шмелинг был верен себе. Он поздравил Джо Луиса и сказал: «Спорт есть спорт, и он не имеет ничего общего с ненавистью!»

Вот такая история…

Мы познакомились с Максом, и он подарил мне замечательную книгу об истории профессионального бокса. Но там была фотография, на которой Шмелинг был запечатлён с Гитлером, и наши руководители настоятельно попросили от этой книги избавиться, несмотря на мои уговоры с обещанием вырвать эту злосчастную страницу. Спорить с представителями КГБ в то время не имело смысла.

Бокс В Мексике – кровь, песок, текила

Представьте себе страну, в которой коррупция стала обыденным явлением, значительная часть населения с трудом сводит концы с концами, а наиболее отчаянные граждане мечтают перемахнуть через забор из колючей проволоки, которым отгородились их северные, более удачливые соседи. Всё это происходит на фоне нескончаемых войн наркобаронов и популистских обещаний правительства. И несмотря на этот хаос, местные жители, от мала до велика, бедные и богатые, гордятся своим происхождением и не упускают случая сказать популярную фразу: «Viva Mexico!» («Да здравствует Мексика!»)

Я пять раз был в этой стране и восхищаюсь мексиканцами, которые сделали свою родину одной из наиболее титулованных боксёрских стран мира. В этом вся парадоксальная прелесть бокса – больших успехов в нём зачастую достигают выходцы из относительно бедных государств. А для мексиканских ребят, как и для кубинских или филиппинских одногодков, бокс – это один из способов завоевать уважение на улице, где они проводят свои детские годы.

Впрочем, борьба за выживание в бедных кварталах – не единственный стимул, заставляющий местных ребят ожесточённо колотить друг друга на открытых боксёрских площадках. Мексика уникальна тем, что там собраны все условия для того, чтобы с самого раннего возраста воспитывать в человеке воина. На процесс формирования мексиканского боксёра влияет почти всё, начиная от природных условий и заканчивая географией страны.

Разряженный горный воздух или палящее солнце пустыни приучают ребят легко переносить тяжелейшие физические нагрузки. Простой и нехитрый инвентарь в боксёрских залах даёт возможность заниматься спортом всем, без разделения на социальный статус. Кажется, что сама мексиканская история просто «выталкивает» своих сынов на помост ринга. Мексиканцы в каждом поединке бьются до последнего издыхания, не обращая внимания на заплывшие глаза и поломанные кости, а сдачу боя «на табуретке» считают самым позорным пятном в карьере.

Но не только дух мятежных предков способствовал популяризации бокса в стране кактусов и текилы. Жажда славы и больших денег, которые дают возможность прокормить семью, также сильно повлияли на феномен мексиканского бокса. А усиливали эти чувства яркие огни мегаполисов, расположенных в южных штатах США.

Чего-чего, а солнца, моря и песка в Мексике много!

Рассказы о жизни там, за северной чертой, всегда притягивали босоногих мальчишек. Но чтобы почувствовать этот сладкий привкус, нужно было обмотать руки бинтами и натянуть боксёрские перчатки. Поэтому многие мексиканские ребята отправлялись за границу, чтобы там попробовать ухватить за хвост боксёрскую птицу удачи.

Те, кому это удавалось, привозили с собой огромные гонорары, славу и захватывающие истории. Появились первые чемпионы мира. Но это уже другая история мексиканского бокса…

Непобедимый Рокки Марчиано

Для многих Рокки Марчиано и по сей день остаётся самым выдающимся чемпионом всех времён в тяжёлом весе. И для этого есть один очень веский аргумент – он не проиграл и не закончил вничью ни одного боя. В его послужном списке – только победы.

Правда, скептики, число которых с каждым годом растёт, утверждают, что Марчиано просто очень повезло. Мол, он оказался в нужный момент на нужном ринге. К тому же, были люди, которые всячески способствовали его везению.

Рокки Марчиано

Рокко Маркеджано (настоящее имя) родился 1 сентября 1923 года в Броктоне, штат Массачусетс, в классической итало-американской семье того времени – шумной и добродушной. Он был старшим из множества детей и боксом увлёкся на удивление поздно, когда ему было уже далеко за 20. Разумеется, поначалу никто не видел в Рокки особых перспектив.

Начал он с любительского ринга, где провёл 12 поединков, из которых в 8 одержал победу, а 4 проиграл. Одновременно с выступлениями по боксу Марчиано работал то на укладке газопровода, то на местной обувной фабрике.

Даже не говоря о возрасте, у Марчиано, как у тяжеловеса, на первый взгляд были одни недостатки. Рост всего 178 см, вес даже в более поздние годы – 83–84 кг. При этом короткие руки и очень толстые, «тяжёлые» ноги. В общем, зрелище, не вдохновлявшее тренеров. Неудивительно, что в любительском боксе им никто не заинтересовался.

В 1947 году Рокки перешёл в профессиональный бокс, с июля по декабрь 1948 года он провёл 11 боёв. Когда один из менеджеров показал приземистого крепыша-итальянца промоутеру Элу Вейлу, тот сразу сказал: «Нет». Слишком уж непрезентабельным показался ему этот боксёр. Но Рокки повезло. Сведущие люди стали убеждать Вейла, и он, скрепя сердце, всё же согласился взять Марчиано под свою опеку.

Если на свете и был тяжеловес, который тренировался, как одержимый, то это был Марчиано. К тому же, он на редкость быстро всё схватывал. Рокки прекрасно знал, как вложить всю силу своего неуклюжего, но могучего корпуса в удар – как правой, так и левой, в апперкот, хук или кросс. Плюс ко всему, он мог бить затяжными сериями, и каждый из его ударов нёс в себе опасность.

Наконец, у Рокки обнаружилось ещё одно уникальное качество – фантастическая выносливость. Сколько бы раундов он ни дрался, скорости не терял. Более того, казалось, что к концу боя Рокки наоборот только ускорялся.

Марчиано завершил карьеру в 1955 году, будучи чемпионом мира в тяжёлом весе. Его послужной список навечно запечатлел 49 побед в 49 поединках, 43 из которых он одержал нокаутом.

Анекдот

Тренер утешает проигравшего боксёра:

– А всё-таки в третьем раунде ты своего противника здорово напугал.

– Чем это?

– Ему показалось, что он тебя убил.

Скучные чемпионы

Можно сказать, что подавляющее большинство зрителей смотрят поединки профессионалов и посещают боксёрские турниры исключительно в надежде увидеть яркие и незабываемые противостояния. Но оправдываются эти ожидания далеко не всегда. Дело в том, что не каждый спортсмен готов рискнуть своим здоровьем и карьерой ради развлечения публики. И даже чемпионы бывают скучны в ринге. Вот несколько ярких примеров.

Свен Оттке. Когда в 2004 году этот непобеждённый немецкий чемпион объявил о том, что покидает профессиональный ринг, многие поклонники бокса встретили данную новость с нескрываемым облегчением. Причиной такой странной реакции было то, что на тот момент Свен абсолютно по праву считался одним из самых скучных и непопулярных боксёров своего времени, а практически все его выступления мало чем отличались друг от друга.

Свен никогда не рисковал понапрасну и делал на ринге ровно столько, сколько требовалось для победы. Конечно же, не многим зрителям была по вкусу такая подчёркнуто расчётливо-рациональная манера чемпиона.

Единственной страной, где его просто обожали, была Германия. Там Оттке действительно считался едва ли не главным национальным героем. Именно здесь Свен провёл все свои выступления, так ни разу и не выехав за пределы родины.

Джон Руис. Этот двукратный чемпион мира в супертяжёлом весе, несмотря на свои весьма большие заслуги, также никогда не пользовался благосклонностью публики, причём даже у себя на родине – в США.

Руис обладал весьма своеобразной боксёрской техникой и практически всегда придерживался одного и того же плана на бой, который заключался в выбрасывании одного-двух силовых ударов и последующем сближении. Американец буквально изматывал соперников постоянными клинчами и боем на ближней дистанции.

Удивительно, но эта нехитрая тактика оказалась вполне действенной и даже принесла Джонни успех в поединках с такими мастерами профессионального ринга, как Тони Такер, Эвандер Холифилд, Хасим Рахман, Фрес Окендо и Анджей Голота. Специалисты даже шутили, что Руис просто убаюкивает и усыпляет своих противников.

Бернард Хопкинс. А этого легендарного американского боксёра никогда не волновало мнение экспертов и реакция публики на свои выступления.

Он прекрасно знал, что в истории бокса остаются только имена победителей и рекорды. А то как именно они были добыты, это уже вопрос вторичный.

В ринге Хопкинс всегда пр держивался только одного пр ципа – на войне все средства хороши. Его главной целью всегда была только победа, и для её достижения он делал всё, что можно. И что нельзя тоже. Клинчи, симуляции, удары и приёмы на грани фола – всё это неизменные атрибуты боксёрского стиля Бернарда Хопкинса.

Бернард Хопкинс

Разумеется, многие болельщики и специалисты часто высказывают своё недовольство таким «неподобающим поведением» заслуженного чемпиона. Но Хопкинс по-прежнему не обращает никакого внимания на подобные выпады и советы своих «недоброжелателей».

Владимир Кличко. Ну и, наконец, наш земляк, которому также регулярно приходится выслушивать критику в свой адрес со стороны фанатов бокса. Как правило, все претензии спортивной общественности сводятся к тому, что в последнее время Владимир почти не выдавал по-настоящему ярких выступлений. Хотя до проигрыша Тайсону Фьюри он на протяжении 11 лет удерживал чемпионские титулы в престижнейшей из весовых категорий.

Практически все поединки Кличко-младшего неизменно превращаются в односторонние избиения оппонентов. Причём сам Владимир редко проявляет разнообразие в этом деле, проводя все свои выступления, словно по одному и тому же шаблону. А на бесконечные замечания многочисленных критиков он неизменно отвечает: зачем что-то менять, если всё и так работает? И до последнего боя с этим действительно сложно было поспорить…

* * *

Конечно, мы понимаем, что зрелищность в исполнении того или иного спортсмена – понятие чисто субъективное. Всё-таки, сколько людей – столько и мнений. Вполне возможно, что найдётся немало поклонников бокса, не считающих этих боксёров скучными, и получающих эстетическое удовольствие от их выступлений.

Немного о школе бокса и разрушение стереотипов

Стереотип: «На тренировке нужно отдать всё!»

Отдавать всё нельзя, должны силы и желание делать эту работу ещё. На тренировке нужно приобретать. Должно остаться комфортное состояние приобретённой силы, а не состояние измученной лошади. Человеку свойственно возвращаться к приятному, и он с удовольствием будет выполнять работу, которая доставила ему приятные ощущения. Неоднократное же состояние выжатого лимона порождает нежелание заниматься спортом.

Тренер в углу

Стереотип: «Вперёд, больше ударов!»

Зачем? Авось, какой-нибудь попадёт в цель. Это проходит, если вы – один в зале, или ваш противник – новичок. Снайпер не стреляет из пулемёта, он бьёт одиночными. Каждый его выстрел – поражение.

Стереотип: «Концовка!»

Так часто кричат тренеры на работе со снарядами или во время поединка своего подопечного. Хочется возразить: а где ты раньше был? Боксёр взвинчивает темп (откуда только силы берутся?) – значит, при этом удары идут некачественно, неточно, появляется больше шансов получить встречный удар. А если и с той стороны взвинтят темп, то получится, как «утром рано лбом столкнулись два барана». Я – за выборочный бокс. С подготовкой удара, когда исход встречи может определить не количество, но качество.

Стереотип: «Надо загнать противника в угол!»

Известное выражение в жизни и в боксе. Не забывайте, что загнанный зверь опасен вдвойне. А вы уверены, что там «загнанный» не будет чувствовать себя в большей безопасности? При этом у вас складывается ложное впечатление, что вы своего добились – загнали жертву в угол. Вам кажется, что задача наполовину выполнена. Вы идёте на добивание, и тут против вас может сработать техническая подготовленность вашего противника, который не просто позволил загнать себя в угол, но ещё специально туда залез, чтобы задать вам бой, о котором вы и подумать не могли. И соперник ваш уже не в углу. А в защищённой с трёх сторон крепости, из которой он спокойно ведёт огонь из всех орудий. Более того, если немножко вжаться в подушку, которая защищает угол, то можно получить дополнительную амортизационную силу вашего удара.

Угол может быть свой и чужой. Чужой – это когда вас туда загнали и «долбят». Свой – где вы ощущаете себя уютно, но при условии, что вы владеете техническим арсеналом средств для противостояния противнику. Не бойтесь попадать в угол, сделайте его своим – уютным и тёплым.

Невезучие, или Госпожа Удача

Что нужно боксёру для того, чтобы добиться успеха на профессиональном ринге? Безусловно, отменная физическая форма, поставленная техника, нокаутирующий удар и т. д. Однако, даже наличия всех этих качеств порой оказывается недостаточно.

Поговорим о боксёрах, которые, несмотря на весь свой огромный потенциал, так и не смогли в полной мере реализовать себя на ринге по причине необъяснимого невезения.

Джамиль Макклайн. В своё время этого боксёра часто упрекали в отсутствии должной мотивации, воли к победе, лени и даже трусости.

Подобная репутация закрепилась за Макклайном после его неудачного выступления против нашего Владимира Кличко, когда темнокожий гигант, что называется, вчистую «слил» поединок украинскому чемпиону.

Джамиль Макклайн

Всю свою последующую карьеру Джамиль тщетно пытался избавиться от ярлыка труса, опрометчиво навешенного представителями спортивной общественности. Впоследствии он трижды пытался завоевать чемпионское звание, но каждый раз что-то вставало на его пути.

Например, в поединках против действующих чемпионов Криса Бёрда и Сэмюэля Питера Джамиль уступил достаточно спорными и близкими решениями, успев записать на свой счёт в общей сложности четыре нокдауна. А вот в бою с Николаем Валуевым Джамиль и вовсе получил разрыв связок на левой ноге.

Вообще, Макклайна можно называть абсолютным чемпионом по упущенным возможностям. Обладая разрушительной ударной мощью, практически в каждом бою он умудрялся потрясать соперников, но вот пользоваться этим у него получалось далеко не всегда.

Захир Рахим. Этого талантливого легковеса также можно назвать одним из самых невезучих боксёров последних лет. Невероятно одарённый от природы, но достаточно скучный боксёр был малоинтересен американской публике. Впервые столкнуться с этим непониманием Рахиму пришлось в начале 2004 года, когда в отборочном поединке он потерпел достаточно спорное поражение от другого непобеждённого проспекта Рокки Хуареса.

Звёздный час для Рахима наступил в сентябре 2005 года, когда он сумел преподать настоящий урок бокса самому Эрику Моралесу. Тогда эффект от этой победы был подобен эффекту разорвавшейся бомбы.

Впрочем, наслаждаться заслуженным триумфом Захиру пришлось недолго. Уже в следующем поединке он терпит поражение от знаменитого бразильца Аселино Фрейтаса. И вновь судейское решение выглядело более чем сомнительным.

Повторная попытка добраться до чемпионского звания также обернулась провалом. После этого в карьере американского боксёра начинается настоящая чёрная полоса. Не так давно он объявил о возобновлении профессиональной карьеры и даже выиграл три поединка. Правда, сейчас уже 37-летнему боксёру мало кто даёт шансы на завоевание титула.

Джо Меси. Многие помнят, что этот непобеждённый супертяжеловес ещё сравнительно недавно считался одной из самых больших американских надежд последнего десятилетия. Его спортивная карьера является ещё более показательным примером непостоянства Фортуны.

Казалось, что этот молодой и необычайно талантливый боксёр с внешностью голливудского актёра просто обречён на то, чтобы стать звездой профессионального ринга. Но после спорной победы в поединке с казахстанцем Василием Жировым, под занавес которого Меси трижды побывал в нокдаунах, у Джо было диагностировано сразу два кровоизлияния в головном мозге. Впоследствии этот диагноз не подтвердился, но Меси пришлось потратить целых два года на восстановление боксёрской лицензии.

После нескольких изнурительных юридических тяжб ему удалось добиться своего и в 2006 году вернуться на профессиональный ринг. Где, как оказалось, его уже никто не ждал. Проведя ещё семь успешных выступлений, Меси окончательно завершил карьеру, так ни разу и не проиграв.

* * *

Выражение о том, что сильнейшим везёт всегда и везде, часто не находит подтверждения. Наверное, правильнее будет сказать, что сильнейшим является тот, кому в той или иной степени удалось заручиться благосклонностью Фортуны. Профессиональный бокс – жёсткий вид спорта, и здесь от причуд этой капризной греческой богини не застрахован никто. И помнить об этом следует каждому, кто собирается штурмовать вершины спортивного Олимпа.

Профибокс в Украине

Профессионального бокса, как такового, у нас и в помине не было, а значит и бизнеса тоже. Профибокс пришёл к нам уже после развала Союза. С тех пор прошло четверть века, а многие отечественные боксёры всё так же спят и видят, как реализовать себя по ту сторону Атлантики.

И тут, наверное, дело не в различии менталитета, платёжеспособности поклонников бокса, отсутствии надлежащей инфраструктуры или наличии боксёров, которых давно признают во всём мире. Проблема, пожалуй, в самой системе потребления профессионального бокса массами.

У нас, в отличие от Германии, Англии или США, если ты покупаешь билет за тысячу долларов в ринг-сайд, то это не показатель твоей успешности, а повод для других счесть тебя за сумасшедшего. И в этом есть своя логика.

Слева направо: В. Ломаченко, М. Завьялов, Е. Хитров, Ю. Дехтярёв, А. Усик и Д. Беринчик

Нам предстоит пройти большой путь, и главное – изменить отношение к боксу тех, кто платит деньги – зрителей. Украинские боксёры покоряют ринги в США, становятся чемпионами мира, а футбол всё равно гораздо популярнее, как спорт, хотя успехов там практически нет!

Нужно поднимать уровень самого шоу, чтобы человек, отдавая хорошие деньги за место в ринг-сайде, не ушёл расстроенным. Нужно изменить мировоззрение самих боксёров, которые должны принимать прямое участие в раскрутке боёв. Наши боксёры очень скромные, застенчивые, и потому про них мало кто слышал, несмотря на то, что они реально очень сильны. Братья Кличко, Александр Усик и Василий Ломаченко – лишь большое исключение.

Я думаю, что хороший знак, когда звёзды любительского бокса после перехода в профессионалы остаются в родной стране. Всё-таки зрители идут больше не на шоу от какой-то компании, а в основном на конкретного бойца. Понятно, что магию имени никто и нигде не отменял – это как раз и есть другая модель. Например, бои того же Владимира Кличко, как правило, получаются скучными, но это не мешает им привлекать огромное внимание публики.

Правда, таких личностей в мире бокса сейчас – раз-два и обчёлся. Для украинского рынка это Ломаченко, Усик и Виктор Постол. Больше я пока не вижу персон, способных собрать зал только на одном своём имени. Нужно заниматься рекламой и пропагандой. А для всего этого требуются деньги. И профессионализм.

Создаётся замкнутый круг: мы такие скучные, потому что мы бедные, а бедные – потому что скучные…

Смысл профибокса – делать шоу. Бывает, говорят: «До ринга – шоу, в ринге – бокс». Неправда! И в ринге бокс тоже должен быть похожим на шоу. Не обязательно высочайшей техники, но вот стопроцентной самоотдачи бойцов – это точно!

Анекдот

Рефери считает:

– Один, два, три…

– Слушай, – шепчет тренер лежащему боксёру, – до восьми не вставай!

– Хорошо, – стонет тот, – а который час?

Гибель на взлёте карьеры

(памяти Александра Ветуха)

Есть боксёры, которые взглядом словно разрушают противника. Смотрят ему прямо в глаза, не моргая, и у соперника начинает сосать «под ложечкой», шуметь в ушах, будто шторм приближается, непроизвольно дёргаются в судороге мышцы. Так, должно быть, организм боксёра воспринимает надвигающуюся непреодолимую опасность.

У Саши лицо – как маска. Взгляд – как дуло охотничьего ружья, уставившееся на цель, и, кажется, вот-вот выстрелит дуплетом. Ветух не моргнул, просто закатил зрачки кверху, под верхние веки, так, что белки заблестели, и опустил глаза, когда Боб Логист отправил боксёров по углам, чтобы подать команду: «Бокс!»

…А начиналось всё в Севастополе у тренера Александра Волкова, который говорил: «Бокс – это ваша жизнь и моя тоже. Если вам очень хочется поработать на лапах в час ночи – приходите ко мне, я подержу». В Севастополе располагалась спортивная рота, где были собраны сильные боксёры. Если в такую роту попадал перворазрядник или кандидат в мастера спорта, мастера примерно год его били на выживание.

При такой подготовке в то, застойное время, это было идеальное место для выявления талантов. А какие были лидеры! Один Пумболов, цыган из Донбасса, полутяжеловес, призёр чемпионата СССР, опрокидывавший на ринге всех, словно разъярённый бык, чего стоит. Или местный боксёр, звезда – Толик Левищев, выигравший все матчевые встречи СССР-США нокаутами. Чернокожие красавцы падали, как срубленные деревья. На его тренировки собиралось по полгорода зрителей. Толик, имея вес до шестидесяти килограмм, работал в парах по очереди со всеми, заканчивая тяжеловесами. Невысокий сухой левша, от которого пятились двухметровые гиганты.

Когда Саша Ветух уже начал показывать неплохие результаты по юношам, у тренера и ученика произошёл разговор:

– Саша, скажи, зачем ты выходишь на ринг?

– Чтобы победить.

– Неправильно.

– А зачем?

– Чтобы противника сильно ударить.

– И всё?

– И всё.

– Вы так много мне чего рассказываете: и то нужно, и это… Подготовительная работа, силовая подготовка, техника. Всё время говорите: школа, школа. А всего-то – ударить.

– Про школу не я – до меня говорил Эвандер Холифилд: чем больше школы, тем выше мастерство. А главное – всё-таки ударить!

– Да? – недоверчиво произнёс Саша. – А если не ударю?

– Тогда задача у тебя только одна – с ринга на своих ногах уйти. Это, Сашок, как на войне: главное – выжить. Знаешь Рональда Рейгана, бывшего президента Соединённых Штатов Америки?

– Ну, кто ж Рейгана не знает.

– Так вот Рейган сказал, что спорт – последнее взаимоотношение между людьми, а следующее – война.

Немногие могли выдержать удары Александра Ветуха…

Сложные, в общем, были отношения тренера и ученика, да и Саша не отличался особой дисциплиной. Однажды на пробежке тренер увидел на руке Саши целлофановый пакет, в котором по виду был рулон ткани. Причём подопечный держал пакет не за ручки, а закинув на предплечье.

– Что с рукой? – поинтересовался наставник. Саша молчал, как обычно молчит, сделав что-то или не сделав ничего.

– Покажи! – настаивал тренер. На ударной поверхности правого среднего пальца он увидел скальпированную рану – кожа была надрезана по глубине до области суставной сумки. Рана свежая. «Кому-то в зуб попал», – решил Волков.

– Зачем по зубам бьёшь? – обречённо произнёс он. Саша молчал.

– У нас же через десять дней чемпионат! Конец участию…

– Заживёт, – начал было Саша.

– Да как заживёт?… Козёл ты, Сашок. Одно слово. То-то я думаю, что это ты помалкиваешь.

– Понимаете, он так нагло на меня посмотрел. я не мог!

– А когда это было?

– Вчера вечером.

– Вечером – это когда?

– Ну, ночью.

– В котором часу?

– Ну, часа в четыре.

– Ничего себе спортсмен! Тебе что, на Украине выступать не хочется? Почему ты по ночам где-то шастаешь, а не спишь?

– Так воскресенье сегодня.

– У меня нет слов, – развёл руками Волков. – Этот чёрт через неделю забудет, что ты ему дал по морде, а мы с тобой пролетели с Украиной, как фанера над Парижем. Жди теперь следующего года. А сколько разговоров будет!

Саша прошёл несколько метров и вдруг говорит: – Не забудет…

Александр Волков никогда Сашу не спрашивал, почему он решил заниматься боксом. Знал, что до бокса тот занимался футболом, даже выиграл со своей мальчишеской командой первенство города. Потом этот спорт забросил, переключился на гимнастику и прозанимался ею целый год. Но тоже оставил эти занятия. Позже в их школе появилась мода на занятия волейболом, и Саша стал отрабатывать мягкие передачи. Сам тренер в молодости тоже поменял несколько видов спорта, пока не застрял на всю оставшуюся жизнь в одном из них – в боксе.

– Александр Павлович, а когда Вы начали боксом заниматься? – спрашивали ученики.

– В одиннадцать лет.

– А когда закончили?

– До сих пор, ребята, не закончил.

В школе, видимо, Сашу как-то отлупили, и он переключился на бокс. Не мог он от скуки просто так направиться в спортивный зал, чтобы научили драться. Мальчики в спортзалы идут по одной причине – только когда их побьют.

У Ветуха был свой, индивидуальный стиль, не походивший ни на какой другой. Блестяще выиграв несколько турниров, Александр не мог не привлечь внимания тренеров сборной Украины.

Однако, в 1999 году на юниорский чемпионат мира его не взяли. Волкову намекнули на необходимость «особого подхода» к поездке Ветуха в Аргентину, а тренер сделал вид, что намёка не понял. Для тогдашних руководителей сборной такая «непонятливость» значила больше, чем реальная сила боксёра.

Ветух, как и Волков, был очень раздосадован таким отношением, и следующим шагом Александра Павловича, который, конечно, был согласован с учеником, стал визит ко мне с просьбой присмотреться к Ветуху. И, если подойдёт, взять его в профи. Саша подошёл, хотя и был одним из очень немногих боксёров Лиги, ставших профессионалом, не завоевав никаких титулов в любителях.

Имея большой тренерский опыт, я сразу оценил нестандартную манеру ведения боя Ветухом, его незаурядное стремление продвигаться в боксе своей собственной тропой, выбирая из обширного арсенала приёмов лишь те, что подходят именно ему. «Колотушка» у него была будь здоров, зазеваешься – мгновенно окажешься на полу.

В 2000 году на Конгрессе Всемирного боксёрского совета (WBC) было принято решение проводить бои за звание чемпиона мира среди молодёжи (возрастом до 21 года). Уже в марте у нас была договорённость о проведении поединка между Ветухом и американцем Джошуа Уильямсом. Бой проходил в Швейцарии, в италоговорящем городке Мендризио, что на юге страны. Ринг установили в казино «Адмирал», в одном из крупнейших зданий города.

В Цюрихе в аэропорту встречали не только украинских профессионалов, но и американцев. Соперники ехали в одном микроавтобусе молча, языка оппонентов не знали, да и не смотрели друг на друга – и так было понятно, кто есть кто! На одном сидении – чернокожий спортсмен. Крепкий, коротко остриженный. На другом – белокожий. Тоже на вид крепкий и тоже коротко остриженный. За окном микроавтобуса, тем временем, проплывали сказочные пейзажи Швейцарии, словно с рекламных плакатов. А в салоне висела могильная тишина.

Из гостиницы, в которой разместили боксёров и членов команды, по узким, извивающимся, как ручеёк талой воды среди льда, улицам предгорья мы подъехали к казино и прошли через большой (тогда ещё полупустой и оттого гулкий) зал в раздевалку.

О сопернике Саши было известно только то, что им занимается менеджер, с которым начинал сам Оскар Де Ла Хойя. Что Уильямс провёл 15 боёв, из которых проиграл один (из-за рассечения) и ещё один свёл вничью. Из выигранных поединков в двенадцати победил нокаутами. Кассет с записями его выступлений не было, только рассказы, выведанные из сомнительных источников переводчиками: что очень силён физически, смело идёт в размен, защищается в основном движениями корпуса, умеет терпеть и обладает сильным ударом. Только о ком из американских профессионалов этого не скажешь? Это их традиционная манера – подойти поближе, энергично работая корпусом, словно барражирующий бомбардировщик, и сильно ударить.

У Саши к тому моменту анамнез был другой: девять боёв, девять побед, девять нокаутов.

Нам досталась неуютная раздевалка – какое-то подсобное помещение с длинным столом посередине комнаты и беспорядочно расставленными стульями. Вошёл Филипп Фондю – он всегда бинтовал спортсменам руки (по профессии он врач). Накладывал бинты по своей, как ему казалось, уникальной технологии с применением лейкопластыря и клейкой ленты. Обычно, перед боем, в раздевалку входил кто-то из обслуживающего персонала и говорил: «На ринг вызывают!»

Было видно, что все пребывают в ажиотаже – тогда в Украине ещё не было титула по версии WBC. И вот они вышли на ринг. Саша – в голубых спортивных трусах фирмы Adidas. Уильямс – в коричневой спортивной форме, оттеняющей его чёрную, почти фиолетовую кожу. Наверное, его предки были из Сенегала – у них, говорят, кожа чёрная с фиолетовым оттенком.

Рефери – Боб Логист, известный европейский судья (впоследствии президент Европейского боксёрского союза), подзывает боксёров к себе, в центр ринга. В это время противники пытаются нагнать друг на друга страх своим видом. У Саши лицо – как маска. Взгляд – как дуло охотничьего ружья…

Саша в углу приплясывал, слушая наши последние наставления, но мыслями был уже не с нами, а там – в центре ринга. Время для него остановилось, он впал в своё, боевое состояние. Есть спортсмены, которые на тренировках бьют любого, а на официальных соревнованиях безропотно проигрывают, будто перед боем их подменивают на новичков. Есть и такие, кто очень хорошо работает на снарядах. Так хорошо, что их дразнят чемпионами мира по работе на мешках.

Но Ветух – не такой. На тренировках у него что-то может не получаться, он может допустить такую грубую ошибку, что сам потом не объяснит, как такое вообще могло произойти. Но когда звучит гонг официального боя, он словно вырастает на три головы выше своих возможностей, делает всё, что хочет, и у него всё получается. Говорят, это свойство есть только у чемпионов.

Саша прекрасно выиграл этот бой! На ринг вылезли представители федераций, Петер Стуке – супервайзер поединка, президент Европейского боксёрского союза, стал объявлять имена и звания поднимающихся в ринг знаменитостей. Потом подняли руку Ветуху, как чемпиону мира среди молодёжи в весе до 66,7 кг. И, наконец, попросили меня и тренера надеть на Сашу зелёный пояс чемпиона WBC.

Утром звонок поднял нас на ноги – внизу уже ждала машина. Тот же микроавтобус, и тот же шофёр-полицейский. Добрались в Цюрих в том же составе, что и приехали. Уильямс сидел у окна и делал вид, что дремлет. В аэропорту сухо попрощались. Ну и хорошо, потому что на Уильямса было неприятно и больно смотреть: лицо распухло, в кровоподтёках, глаз почти не видно, а сам он будто весь застыл, потускнел и съёжился, как больное животное.

Александр Ветух, 23 года, талантливый боксёр… Вероятно, самый перспективный из плеяды молодых и талантливых украинских мастеров ринга. Примерно так я хотел начать главу об этом спортсмене. Однако, события, произошедшие 26 июня 2003 года, заставили меня, как это ни прискорбно, писать о нём уже в прошедшем времени.

В этот день Александр вместе с друзьями отдыхал в киевском Гидропарке. Около десяти утра следующего дня в водах залива Довбычка-2 обнаружили всплывшее тело молодого человека. Было произведено опознание и установлено, что это – Александр Ветух. Наши предположения о насильственной смерти были беспочвенны. Судмедэксперты заверили: никаких повреждений – ни внутренних, ни внешних – на теле Саши обнаружено не было. Очень вероятно, что его во время ночного купания в холодной воде внезапно «нокаутировала» судорога и… он утонул.

Обидно и больно, когда вот так, из-за нелепой трагической случайности, из жизни уходят талантливые парни.

Существует традиция: когда боксёр уходит из большого бокса, он производит ритуальный удар по гонгу. Пусть этот ритуальный удар прозвучит в наших сердцах об Александре Ветухе – настоящем самородке, сумевшим в свои 23 года прославить Украину и отечественную школу профессионального бокса на мировом ринге.

Потом и кровью

Сколько выступлений в среднем проводит современный боксёр-профессионал за свою карьеру? Наверняка многие поклонники бокса неоднократно задавались подобным вопросом. Особенно это актуально, когда речь заходит о сравнивании достижений наиболее выдающихся мастеров профессионального ринга прошлого и настоящего.

Нередко можно услышать две полярные точки зрения. Согласно первой, суммарное количество проведённых боёв не столь важно для оценки результатов, а значение имеет лишь уровень пройденной оппозиции. Однако, у этого тезиса найдётся немало оппонентов. Они резонно возразят, что нынешним чемпионам недостаёт той отверженности, которая была присуща их славным предшественникам, готовым выходить на ринг чуть ли не каждую неделю.

Об этих выдающихся «стахановцах» и пойдёт речь ниже.

Макси Розенблюм. Пожалуй, карьера этого легендарного боксёра будет самым наглядным примером того, что настоящий чемпион не мыслит своей жизни вне спорта и готов сражаться хоть каждый день. За 16 неполных лет пребывания на профессиональном ринге Макси провёл 298 боёв. При этом нужно учитывать, что речь идёт только о фиксированных выступлениях, тогда как на самом деле их было значительно больше.

Он дебютировал в профи в октябре 1923 года, примерно за месяц до своего совершеннолетия. Стоит отметить, что бокс для него всегда являлся не просто увлечением, а смыслом всей жизни. Юный американец выходил на ринг так часто, как только мог, порой даже не успевая залечивать травмы очередного сражения!

Когда в июле 1925 года Макси встретился с легендарным Гарри Гребом, его послужной список уже насчитывал 30 выступлений. Розенблюм всегда стремился к встречам с лучшими из лучших, и для него не существовало таких понятий, как «усталость» и «неготовность». Сегодня он по праву занимает почётное место в Зале боксёрской славы.

Фредди Миллер. Глядя на послужной список этого американского боксёра, некоторые недоумевают, почему он так и не стал одной из главных звёзд своей эпохи. Дело в том, что выступал он в полулёгком весе – категории, которая на тот момент не пользовалась особой популярностью у ценителей бокса. К тому же, не стоит забывать, что это были времена Великой депрессии, сопровождавшейся массовым обнищанием населения и тотальной безработицей.

Разумеется, Миллер просто не мог позволить себе сидеть без дела. Ему нужно было заботиться о семье, зарабатывая деньги единственно доступным способом. Именно поэтому Фред старался выходить на ринг как можно чаще, хватаясь за любую возможность.

К моменту своего первого чемпионского боя в июле 1931 года за плечами молодого боксёра, недавно отпраздновавшего 20-летие, было свыше 90 поединков. Всего же на момент окончания карьеры в его послужном списке значилось 253 выступления, в 211 из которых Миллер одержал победу. Сегодня его имя называется среди лучших боксёров всех времён и народов.

Уилли Пеп. Этому легендарному полулегковесу повезло гораздо больше, чем его предшественнику. Несмотря на то, что начало его профессиональной карьеры пришлось на ещё более сложные, военные годы, ситуация уже в корне изменилась. Американская публика к тому времени уже научилась ценить выступления лёгких весовых категорий, которые по своему накалу зачастую превосходили встречи супертяжеловесов.

Уилли Пеп обладал поистине неподражаемым стилем, невероятной скоростью и ярко выраженной харизмой. В марте 1943 года Пеп, находясь уже в ранге действующего чемпиона мира, потерпел первое поражение от Сэма Энготта. Удивительно, но на тот момент в послужном списке 20-летнего боксёра значилось уже 62 победных выступления. К моменту окончания карьеры в 1966 году Пеп выходил на ринг уже 241 раз. При этом только в 11 поединках он потерпел поражения. Впоследствии Уилли признали лучших легковесом всех времён и пятым номером среди бойцов всех категорий за всю историю.

Уилли Пеп

* * *

Конечно, приведённые выше примеры из глубины веков являются в какой-то мере уникальными, и здесь также могут возникнуть вопросы. Тем не менее, тенденция к резкому снижению общего количества выступлений у нынешних звёзд ринга просматривается довольно отчётливо. Товар ценится только тогда, когда он в дефиците. И чем известнее и популярнее боксёр, тем реже он появляется в ринге. Однако, современным звёздам всё же тоже есть чему поучиться у чемпионов прошлого. А именно – самоотверженности и преданности своему ремеслу..

Вторая религия

Ещё в советское время, когда мы стали ездить на матчевые встречи в США, я поразился, что спорт там называют второй религией. Спорт рассматривается как гражданский долг, моральное благо, как своеобразный религиозный культ. Американцы убеждены, что спорт подготавливает молодёжь к жизни, помогает воспитывать характер, волю, уверенность в себе, отвлекает от ежедневных проблем, укрепляет здоровье. Занятие спортом в США рассматривают как престижное дело, как национальную страсть и увлечение, как часть американского образа жизни.

Очень мне понравился Сиэтл (там, кстати, проводили Игры доброй воли) – он расположен на территории штата Вашингтон, граничащего с Канадой. Сиэтл получил своё название в честь вождя индейских племён. В США его называют ещё «Изумрудным городом», и мне кажется, что это название ему больше подходит, ведь он весь как бы пронизан блеском вод Тихого океана, озёр Вашингтон, Юнион и Грин.

Огромное влияние на развитие Сиэтла оказала «золотая лихорадка» на Аляске – город начал расширяться благодаря притоку золота. Правда, для меня осталось загадкой, почему их женщины не носят украшений из этого благородного металла.

Сиэтл – один из важных портов Америки, центр судостроительной промышленности. Сегодня – это крупнейший центр авиастроения, электронной, машиностроительной и медицинской промышленности. Компания «Боинг» живописно вписала предприятия в черте города.

Я не случайно применил слово «живописно» относительно промышленных предприятий. Они действительно выглядят очень эстетично и изящно. Некоторые заводы своим блеском напоминают ёлочные игрушки. Территория предприятий вся просматривается и обозначена лишь невысоким ограждением. Вокруг этих промышленных гигантов – зелёная подстриженная трава, цветы…

Поражает отсутствие труб и дыма. Его нет вообще. В городе – 45 парков, оборудованных спецсооружениями. В зоне Сиэтла – прекрасные охота и рыбная ловля. Лицензия стоит недорого, 3 доллара – и рыбачь хоть весь день, лови – сколько унести сможешь. Кстати, проезд на автобусе в центре Сиэтла – бесплатный.

Жители очень любят спорт, и про американских болельщиков мне хочется сказать особо. Это удивительные люди. Своё недовольство они выражают гулом «у-у-у». «У-у-у» – и больше никаких эмоций! Стараются не мешать ни судьям, ни спортсменам. На бокс приходят семьями, с собой приносят поесть, на арене постоянно витает аромат жаренной курицы. При поднятии своего флага все тихонько поют – и зрители, и спортсмены. Так они его чтят. Перед каждым боем американские боксёры пробегали с этим флагом круг по рингу, высоко держа и размахивая им, после чего возвращали флаг своему тренеру.

Я раньше считал (так, по крайней мере, меня убеждали средства массовой информации, фильмы и книги), что Америка – это сплошные небоскрёбы, в которых, как в каменных мешках, ютятся люди. А когда спускаются вниз, их начинают резать гангстеры.

Я был удивлён, что в Сиэтле в то время (в 70-х годах) было всего 15 небоскрёбов, в которых располагались конторы, а все люди живут в частном секторе. Основная часть населения обитает в собственных домах, остальные – в арендованных.

Рассказывая про эту страну чудес – Америку – я вовсе не преследую цель, чтобы кто-то захлебнулся слюной или побежал в кассу покупать билет в Штаты. Я, прежде всего, хочу, чтобы в наше бурное время у людей появилось стремление жить лучше. Тем более, что примеров для подражания вокруг – сколько угодно. Мы можем исправить нашу экономику, изменить систему управления. Однако, ничего не сдвинется с места, если прежним останется наше воспитание.

Михаил Завьялов и статуя Джо Луиса в Лас-Вегасе

Воспитание – это, прежде всего, отношение. Наше отношение друг к другу, коллективу, обществу, природе, окружающим нас предметам, власти.

Для себя я понял, что основной признак воспитанности – доброжелательность. Когда мы приехали в Америку, то доброжелательность почувствовали сразу, начиная с администраторов и полицейских.

Полицейские у них, кстати, совсем не такие, какими их подают в последнее время. Не супермены, а обычные люди, немного полноватые, с животиками (видать, мало бегать приходится – не за кем).

В центре Сиэтла находится тюрьма. Так наш переводчик сокрушался, что она переполнена, и их мэрия решает вопросы о строительстве новой. Я очень удивился, спросив его, откуда же у них берутся преступники, при таком-то изобилии и благополучии. Переводчик ответил, что сидят, в основном, за курение в неустановленных местах и за управление транспортом в нетрезвом состоянии.

Кстати, о транспорте. Мне как-то пару раз пришлось перебегать улицу в неустановленном месте. Вроде и машины были далеко, но, тем не менее, они останавливались, давая мне возможность завершить мою авантюру. Мне понравилось, так как на перекрёстках приходилось ждать разрешающего сигнала до трёх минут, когда пройдёт транспортный поток.

В другой раз, когда я совершил подобный манёвр, думая о том, что мы всё-таки догадливее американцев и гораздо больше ценим своё время, машины, как и в первый раз, остановились, а некоторые водители высунулись из автомобилей и помахали мне рукой, сопровождая свои жесты дружелюбными улыбками.

Это привело меня в неописуемый восторг, и я поспешил рассказать переводчику о такой сверхтактичности американских водителей.

– Да, – сказал он, – наши водители останавливаются, если человек перебегает через проезжую часть.

– Ну, хорошо, это может быть и записано в правилах дорожного движения. Но там ведь не записано, чтобы ты приветливо махал рукой и при этом улыбался.

Переводчик мне пояснил, что «если человек бежит через дорогу в неустановленном месте, он или дурак, или у него случилось нечто такое, что его заставило рисковать собою».

Впоследствии, во времена уже независимой Украины, я десятки раз приезжал в Америку – на турниры, конгрессы и т. д. И, к сожалению, могу сказать, что США тоже меняются в худшую сторону. Ничего не поделаешь, такова жизнь.

Анекдот

– Вчера на меня напали бандиты. Отобрали кошелёк, часы…

– Но у тебя же медаль чемпиона по боксу.

– Медаль они не нашли.

Четыре кита

В современном профессиональном боксе власть принадлежит четырём основным федерациям – Всемирному боксёрскому совету (WBC), Всемирной боксёрской ассоциации (WBA), Международной боксёрской федерации (IBF) и Всемирной боксёрской организации (WBO). Звание чемпиона мира кардинально разделилось в 1963 году, когда была основана организация WBC, фактически отпочковавшаяся от WBA. Тогда же было положено начало широкому употреблению термина «чемпион мира по версии», который теперь является общепринятым. Абсолютными же чемпионами мира стали называться бойцы, которые объединяли и удерживали в своих руках мировые титулы по всем основным версиям. А их количество продолжало разрастаться.

В 1983 году была образована IBF, а в конце 1980-х – WBO. Эти организации не сразу стали признаваться в качестве ведущих: IBF начала легитимизироваться, когда её пояс примерил на себя тогдашний доминатор супертяжёлого веса американец Ларри Холмс, а WBO окончательно стала вровень с тремя другими основными федерациями лишь в середине 2000-х.

Со временем пишущие о боксе заокеанские журналисты стали метко называть эти организации «алфавитным супом». И действительно, чиновники этих санкционирующих чемпионские бои федераций зачастую злоупотребляют своим положением, а их основной целью является не столько справедливое выявление сильнейших бойцов в той или иной весовой категории, сколько примитивное зарабатывание денег посредством изымания определённых процентов с гонораров участников титульных боёв.

Руководители федераций неприкрыто симпатизируют боксёрам звёздного уровня, так как с них, естественно, можно поиметь намного больше денег, нежели с простых работяг профиринга. Например, гонорары тех же суперзвёздных Оскара Де Ла Хойи, Флойда Мэйуэзера или Мэнни Пакьяо не идут ни в какое сравнение с рядовыми чемпионами мира, не говоря уже о претендентах. И, понятное дело, что 3 % гонорара, которые отщипывают федерации у боксёра-звезды, в денежном исчислении не могут сравниться с заработком чемпиона незвёздного уровня.

Кроме финансового аспекта немаловажную роль в лояльности к тому или иному боксёру играют и налаженные связи между командами участников титульных боёв и руководством федераций. Так, например, недавно ушедший из жизни многолетний президент WBC мексиканец Хосе Сулейман чуть ли не по-родственному относился к боксёру-соотечественнику Хулио Сесару Чавесу-младшему, поскольку многие годы пребывал в очень тёплых отношениях с его отцом, иконой мексиканского бокса Хулио Сесаром Чавесом-старшим. Явной лояльностью Хосе Сулеймана пользовался и многолетний чемпион WBC в супертяжёлом весе украинец Виталий Кличко.

Легендарный промоутер Дон Кинг, президент Всемирного боксёрского совета Хосе Сулейман и президент НЛПБУ Михаил Завьялов

Принципы влияния. Не менее важное значение в профибоксе подчас имеет и уровень влиятельности промоутера того или иного боксёра. Например, в своё время Дон Кинг, по большому счёту, как хотел крутил и вертел руководством WBA, организовывая бои для своих подопечных под эгидой этой организации. Ныне наибольшим весом среди руководителей «алфавитных» федераций обладает сверстник сдавшего позиции Кинга Боб Арум. Так, промоутерская компания последнего Top Rank смогла организовать мировой титульный бой своему новоиспечённому подопечному из Украины Василию Ломаченко уже в его втором поединке на профессиональном ринге.

Самой дисциплинированной федерацией на сегодняшний день является, пожалуй, IBF. Пережив в прошлом громкий скандал и криминальное преследование своего руководителя Роберта Ли, который был уличён в махинациях с составлением рейтингов и вытекающим оттуда взяточничеством, IBF до сих пор находится под колпаком у ФБР и предпочитает работать более-менее прозрачно. Штаб-квартира этой организации расположена в Нью-Джерси, поэтому американским контролирующим органам гораздо легче и проще следить за её деятельностью.

А вот три другие ведущие боксёрские организации находятся за пределами США, что позволяет им избегать пристального контроля за своей работой. Штаб-квартира WBC находится в Мексике, WBA – в Панаме, а WBO – в Пуэрто-Рико.

В последние годы ненасытные чиновники федераций развернули широкую деятельность по учреждению новых, подчас бессмысленных титулов и званий. Особенно этим злоупотребляет WBA. Её руководители – ранее Джилберто Мендоса (ныне уже покойный), а ныне его сын Джилберто Хесус Мендоса – умудрились наплодить чемпионских поясов столько, что в одной и той же весовой категории у них может быть одновременно до четырёх чемпионов мира. У WBA имеются мировые титулы «суперчемпиона», «объединённого» (или «унификационного») чемпиона, «регулярного» (обычного) чемпиона и «временного» чемпиона.

Делается это всё, естественно, для того, чтобы собирать как можно больше и чаще денег с боксёров, участвующих в санкционированных WBA титульных боях. Несильно отстаёт в этом отношении и WBC, который учредил, к примеру, бессмысленный титул «серебряного» чемпиона, а также помпезный «бриллиантовый» пояс «чемпиона десятилетия». Подобная политика, конечно же, обесценивает авторитет самих федераций и их титулов, вызывая раздражение и недовольство со стороны экспертов, журналистов и простых любителей бокса.

Как это работает. Также не вызывают одобрения у боксёрской общественности и разнообразные манипуляции федераций с рейтингами. К примеру, мы помним, как та же WBA не так давно санкционировала бой за титул «временного» чемпиона мира между россиянином Денисом Лебедевым и американцем Джеймсом Тони. Последний на то время даже не входил в необходимый для участия в бою за звание чемпиона мира топ-15 мирового рейтинга этой организации, но затем был оперативно в него поднят. И таких примеров – уйма.

Без сомнений, многое в боксёрском бизнесе и оспаривании титулов решает не спортивный принцип, а деньги и личные связи, что, конечно, свидетельствует о широком распространении в этой сфере коррупции. Рейтинги «алфавитных» организаций составляются не согласно какой-то систематической методике, основанной на статистическом подходе достижений боксёров, а после простого обсуждения в кругу «своих людей». То есть, как правило, эти вопросы решаются руководителями федераций, а остальные члены их советов лишь одобряют волю боссов.

Что касается определений официальных претендентов на мировые титулы и периодичности их обязательных защит (которые чередуются с добровольными), то иногда таковые определяются даже без участия в отборочных боях, именуемых элиминаторами. Особенно подобной практикой отличается WBO.

Также известны случаи, когда завоевавшие статус официального претендента бойцы ждали шанса сразиться за титул чемпиона мира до двух лет, как это было, например, в своё время с украинским боксёром первого тяжёлого веса Александром Гуровым.

Организация боёв за мировые титулы чаще всего происходит после взаимной двусторонней договорённости. Как правило, промоутеру более популярного и кассового бойца удаётся заполучить право организации титульного боя под своим контролем и на своей территории. Однако, иногда стороны не могут прийти к компромиссу, и тогда федерация назначает так называемые промоутерские торги.

В этих торгах каждая из сторон (бывает, что в эту процедуру вмешивается и третья сторона) ставит на кон держащуюся в тайне денежную сумму. Конверты с финансовыми предложениями всех сторон вскрываются в назначенное время – как правило, в кабинете президента федерации, под эгидой которой проходит поединок. После этого оглашается победитель торгов, предложивший наиболее крупную сумму. Получивший право организации боя обязан взять на себя все расходы по этой части, включая выплату гонораров бойцам, процентное распределение которых всегда оговаривается наперёд в соответствии с правилами федерации.

Так, к примеру, по итогам памятных многим торгов по бою между Владимиром Кличко и Александром Поветкиным украинец получил 75 % суммы, выставленной российским бизнесменом Андреем Рябинским, заработав более 17 миллионов долларов, в то время как Поветкин довольствовался лишь 25 %, что составило около 5,5 миллионов в той же валюте.

Справедливости ради, следует, правда, заметить, что эти суммы не являются чистыми гонорарами боксёров, поскольку из них впоследствии вычитаются немалые налоги и производится оплата услуг представителей (подчас многочисленных) своих команд, включая менеджеров, советников, тренеров, катменов, массажистов, врачей, диетологов, поваров и т. п., а иногда также покрывается стоимость предбоевого тренировочного лагеря и даже услуги спарринг-партнёров.

Нет денег – нет любви!

Первым, что поразило меня в Австралии, был не тропический климат и не обилие фруктов, растущих прямо на улице, а правостороннее движение. Машины двигались по правой стороне, и создавалось ощущение хаоса и надвигающейся катастрофы. Но автобус благополучно проскакивал перекрёстки, и улыбающиеся полицейские отдавали честь маленькому советскому флажку на радиаторе машины.

Соревнования проходили летом. Вернее, зимой… Тьфу ты! Короче, в декабре. У них там всё наоборот – то есть, в декабре у австралийцев знойное лето. Нам дали две недели адаптации и акклиматизации. Одним словом, чтобы члены сборной во время старта не ощущали дискомфорта от смены континента.

За нами постоянно ходили толпы болельщиков, ребята быстро обросли связями. Нас приглашали в гости, на вечеринки и просто пошастать по набережной. Украинцы и русские, жившие в Сиднее, истосковались по землякам, многие из них уехали из Союза недавно, некоторые родились здесь и слышали о родине от своих белогвардейских бабушек.

Поселили нас в хорошей гостинице в конце очень людной улицы под названием «Кинг-Кросс». В этом мы углядели хороший знак: «кинг» – это король, хорошее слово; ну а «кросс» – это вообще удар в боксе.

Правда, местные еврейчики-белогвардейчики, которые плотно окружали наших пацанов с первых дней, узнав, где мы живём, как-то загадочно улыбались и причитали: «О-о-о!» И отводили при этом глаза. Мы считали, что это восхищение и зависть, и оттого были все из себя очень гордые и важные. Пока какой-то местный бомж из русских не объяснил нам, что «Кинг-Кросс» – это единственная улица в Сиднее, где живут и работают все проститутки этого многомиллионного города.

Только теперь до нас дошло, почему нас хватали за руку на каждом углу и повороте! На что мы, конечно, хором отвечали: «Руссо туристо, облико морале!»

Поселив сборную на эту б*ядскую улочку, организаторы, видимо, руководствовались определённой целью. Не учли капиталисты лишь одного: денег-то, чтобы расплачиваться за услуги, у нас не было. А нет денег – нет любви!

Через много лет в подобную ситуацию я попал, приехав в Гамбург с Александром Гуровым, где нас поселили на подобную улицу. История повторяется!

Величайшие промоутеры современности

Как известно, в профессиональном боксе законы бизнеса играют далеко не последнюю роль, а в большинстве случаев даже доминируют над спортивной составляющей. Если боксёр хочет добиться успеха, то ему просто не обойтись без влиятельного покровителя, который возьмёт на себя все организационные моменты и финансовые риски, предоставив бойцу возможность заниматься исключительно своим непосредственным занятием.

Этими всесильными покровителями в современном боксе являются промоутеры. Разумеется, их помощь далеко не бескорыстна. Поступив под патронат к такому бизнесмену, боксёр, тем самым, на определённый, предусмотренный контрактом срок передаёт ему часть своих прав.

Современные промоутеры научились зарабатывать на боях просто баснословные суммы, создав огромную развлекательную индустрию под названием «мир профессионального бокса». Попасть в этот бизнес постороннему человеку не так-то просто. В этой главе речь пойдёт об истинных вершителях боксёрских судеб, титанах кулачного бизнеса – величайших промоутерах современности и историях их восхождения.

Боб Арум. Сегодня этот успешный американский бизнесмен возглавляет крупнейшую промоутерскую компанию Top Rank. Арум начинал работать юристом у Роберта Кеннеди, на тот момент исполнявшего обязанности министра юстиции при администрации своего старшего брата Джона.

Но в 1965 году Арум решает навсегда уйти с государственной службы и заняться частной юридической практикой. Знакомство с Мухаммедом Али предопределило его дальнейшую судьбу.

В марте 1966 года Арум выступил в качестве организатора боя Али и Джорджа Чувало. Вскоре известные мастера ринга сами потянулись к Бобу с предложениями оказать им содействие в организации поединков. Этот американский бизнесмен зарекомендовал себя, как «Человек дела». К услугам его промоутерской компании в разное время прибегали такие известные чемпионы, как Аргуэлло, Форман, Фрейзер, Холмс, Леонард, Дюран, Де Ла Хойя, Мэйуэзер, Пакьяо, Ломаченко и многие другие.

Сегодня Top Rank является самой преуспевающей промоутерской компанией, чей ежегодн ся десятками миллионов доллар Согласно одной из версий, именно Арум первым предложил транслировать боксёрские вечера на закрытых кабельных каналах по системе PPV («плати и смотри»), что существенно увеличило прибыли с их продаж.

Дон Кинг. Этот человек стал одной из самых культовых и про тиворечивых фигур современног профибокса. История жизни Д(нальда Кинга давно стала достоян ем общественности и предметом для бурных споров и обсуждений. За последние годы было издано немало подробных биографий, самой нашумевшей из них стала работа американского журналиста Джека Ньюфилда «Только в Америке: жизнь и преступления Дона Кинга», которая впоследствии была экранизирована.

Будущий магнат родился в бедной негритянской семье в самый разгар Великой депрессии (1931 год). Как и все его сверстники в то время, юный Дональд занимался боксом, мечтая о том, что когда-нибудь спорт поможет ему выбраться из нищеты. Но уже вскоре молодой человек понял, что для того, чтобы зарабатывать хорошие деньги, вовсе не обязательно рисковать своим здоровьем на ринге. В 37 лет Дон попадает в тюрьму за непредумышленное убийство.

Выйдя на свободу в 1971 году, он знакомится с Мухммедом Али, и тот приглашает его в свою команду. Это судьбоносное знакомство становится для предприимчивого менеджера счастливым билетом в мир профессионального бокса. Широкую известность Кинг получает в октябре 1974 года, после того как ему удаётся организовать в столице Заира Киншасе чемпионский бой между Мухаммедом Али и Джорджем Форманом.

Он был прирождённым бизнесменом, прекрасно разбирающимся в психологии простого потребителя и умеющим убеждать и находить подход к любому человеку. При этом все прекрасно знали о сомнительной репутации Дона, его уголовном прошлом и многом другом. Но чемпионы всё равно шли к Кингу один за другим, уверенные в том, что сотрудничество с величайшим мошенником всех времён и народов сделает их богатыми.

Оскар Де Ла Хойя. Всё-таки талантливый человек талантлив во всём – эти слова чаще всего приходят на ум, когда речь заходит об этом выдающемся боксёре, а ныне преуспевающем бизнесмене. За годы своей спортивной карьеры «Золотой Мальчик» установил множество всевозможных рекордов, главным из которых, безусловно, можно считать его баснословные гонорары. Де Ла Хойя стал одним из самых высокооплачиваемых и популярных спортсменов своего времени. При этом бокс всегда был для него основным, но далеко не единственным увлечением и источником дохода.

В 2001 году он создал прмоутерскую компанию Golden Boy Promotions, ставшую впоследствии одной из ведущих во всём боксёрском мире. Нельзя не признать, что Оскар довольно быстро освоился в новой для себя роли промоутера. Многие чемпионы мира потянулись к нему практически сразу после того, как он объявил о создании компании.

Оскар привлекает боксёров не только своим авторитетом, но и тем, что предоставляет своим подопечным возможность непосредственного участия в делах компании. Его партнёрами по бизнесу являются многие известные боксёры.

Но и это ещё не всё. На сегодняшний день Оскар является владельцем нескольких спортивных изданий, в том числе легендарного журнала «The Ring».

Вильфрид Зауэрлянд. Этот немецкий промоутер, возглавляющий собственную компанию Sauerland Event, также входит в число наиболее выдающихся представителей современного кулачного бизнеса. Нетрудно догадаться, что, в отличие от своих заокеанских коллег, Зауэрлянд больше специализируется на продвижении европейских боксёров. Долгие годы его детищу приходилось бороться за европейский рынок со своим главным конкурентом – Universum Box-Promotion. Но в итоге Вильфрид добился того, что остался единственным крупным игроком в Германии и одним из крупнейших во всей Европе.

Можно сказать, что Зауэрлянд оказался в этом бизнесе по воле случая. В 1970-е он занимался поставкой аппаратов по розливу прохладительных напитков в страны Африки, заработав на этом приличное состояние. Примерно в этом время немецкий бизнесмен впервые попробовал себя в роли промоутера.

Используя свои обширные связи и финансовые возможности, Зауэрлянд способствовал продвижению африканских боксёров. Однако, вскоре он понял, что гораздо выгоднее вести свой бизнес на родине, где спортивная индустрия развита намного лучше, а спрос на бои профессионалов значительно выше.

Немецкий бизнесмен не ошибся, и во многом благодаря ему Германия на долгие годы стала европейской Меккой профибокса, уступая в этом только Соединённым Штатам.

Лу Дибелла. Ещё один пример преуспевающего американского бизнесмена, возглавляющего одну из самых успешных промоутерских компаний современности.

Лу родился 17 мая 1960 года в Бруклине. В юношеские годы он хотел стать профессиональным боксёром, но родители не разделяли увлечения сына. И всё же молодой человек нашёл выход из этой ситуации. Выполнив волю своих родителей, он устроился работать на популярный спортивный телеканал НВО, где довольно быстро сделал хорошую карьеру и занял должность управляющего спортивными трансляциями.

За время работы на НВО Дибелла не только вплотную познакомился с миром профессионального бокса, который так манил его с раннего детства, но и завёл ряд немаловажных знакомств. Он долгое время вынашивал план заняться промоушеном, постигая секреты этого бизнеса.

Вскоре Лу решил рискнуть и открыл свою промоутерскую компанию. Созданная им DiBella Entertainment довольно быстро заявила о себе. Первым её успехом можно считать сотрудничество с такими звёздами ринга, как Бернард Хопкинс и Микки Уорд. Помимо непосредственно промоутерской деятельности в последние годы Лу активно занимается популяризацией бокса.

* * *

Конечно, список наиболее влиятельных бизнесменов в мире бокса не ограничивается указанными персоналиями. К элите современного промоутерского бизнеса также можно отнести Эдди Херна (Matchroom Boxing), Гэри Шоу (Gary Shaw Productions), Фрэнка Уоррена (Queensberry Promotions), братьев Кличко (K2 Promotions), Кэти Дува (Main Events) и, разумеется, Эла Хэймона, который не является промоутером в традиционном понимании, но при этом обоснованно считается «самым влиятельным человеком современного боксёрского мира», имея на контракте около 200 боксёров самого разного клибра и статуса. Именно эти люди вершат сегодня боксёрские судьбы.

Однако, какими бы всемогущими ни казались эти короли промоутерского бизнеса, их власть в мире профибокса далеко не безгранична. Ведь главным по-прежнему остаётся зритель. Как это ни парадоксально звучит, это именно он диктует всемогущим магнатам свою волю. Промоутеры просто вынуждены прислушиваться к пожеланиям аудитории, поскольку от этого напрямую зависит их прибыль. Всё-таки главный закон бизнеса, согласно которому именно спрос рождает предложение, ещё никто не отменял!

Никогда не пинайте Мешок!

Мешок, ребята, – это не снаряд. Мешок – это партнёр. Кожаный партнёр. Бывает ещё груша. Но она женского рода, и бить её не совсем этично, так что больше дел будем иметь с мешками.

Воспримите мешок, как живое существо, с глазами и руками. Бойтесь его, но при этом не бейте его сильно. Постоянно держите дистанцию. Представьте, что Мешок может вас поразить своим ударом. Защищайтесь не только при помощи ног, разрывая дистанцию, но и имитируйте уклоны после того, как Мешок нанесёт вам прямой удар.

Когда Мешок летит на вас, не встречайте его тупо. Не оставайтесь на месте, а закрутите в сторону и обязательно контратакуйте. Набивайте на мешке не только руки, но и глаз. Да не Мешку, шутники!

Смотрите на Мешок внимательно, изучайте его. Помните, что он может быть подобием любого партнёра, с которым вы должны встретиться.

К примеру, вы знаете, что ваш противник – назовём его Рокки – всегда атакует. Вот и постройте работу с Мешком так, будто это Рокки. Жгите этого Рокки на дальней дистанции быстрыми ударами. Крутите в сторону и опять тревожьте его левой, а потом вновь уходите в сторону.

Видите, Рокки стоит? Вызывайте же его на атаку! Не пытайтесь ударить его сильно – провалитесь или завязнете, и Рокки вас подберёт. Он только и ждёт этого.

В ударной дистанции будьте перекрыты и внимательны, потому что если из Мешка вылетит рука, она вас поразит, ведь для вас это тоже ударная дистанция. Устали работать с кожаным партнёром – разорвите дистанцию, подвигайтесь, отдохните. Но, повторяю, – с дистанции.

И ещё одно. Если вы боксёр, никогда не пинайте мешок. Не любит он этого.

Нераскрытые таланты любительского бокса

О сходстве и различиях любительского и профессионального бокса написано немало критических статей. Данная тема вообще является одной из наиболее популярных и обсуждаемых среди специалистов. Немало копий было сломано в бесконечных спорах о соотношении этих двух вариантов кулачного спорта. Тем не менее, среди экспертов до сих пор не выработано какого-то единого мнения по данному вопросу.

По-прежнему одни считают аматорскую школу крайне важным и едва ли не определяющим этапом в становлении любого выдающегося боксёра-профессионала. Другие уверяют, что это два совершенно разных и самостоятельных вида спорта, а сам багаж любительских выступлений нередко даже является обузой для профессионального бойца, которому приходится переучиваться.

И у той, и у другой точки зрения есть своя обширная доказательная база и выработанная аргументация. К примеру, в качестве подтверждения того, что многие признанные звёзды профессионального ринга в бытность любителями не смогли отметиться какими-то существенными достижениями. Именно о них и пойдёт речь ниже.

Майк Тайсон. Пожалуй, самым ярким примером такого нераскрытого таланта может служить любительская карьера этого легендарного боксёра. Для многих специалистов и поклонников бокса до сих пор остаётся совершеннейшей загадкой, как вообще могло получиться, что будущий абсолютный чемпион, на протяжении стольких лет буквально державший в страхе весь «королевский» дивизион, в своё время не сумел получить путёвку на Олимпиаду.

А ведь Тайсон ещё в любителях подавал большие надежды, и у него были все шансы занять место в олимпийской сборной своей страны. Тем более, что вершиной аматорской карьеры «Железного Майка» стала победа на Юношеских Олимпийских играх 1982 года. Разумеется, логичным продолжением такого восхождения должна была стать поездка на Олимпиаду в Лос-Анджелесе.

Однако, здесь молодого спортсмена поджидал весьма неприятный сюрприз. В двух отборочных поединках он уступил Генри Тиллмену, который впоследствии принёс национальной команде США золотую олимпийскую медаль. Несмотря на то, что оба этих поражения выглядели крайне спорными, никто тогда не стал раздувать большого скандала.

Впрочем, впоследствии жизнь расставит всё по своим местам. В июне 1990 года «Железный Майк» возьмёт убедительный реванш у своего обидчика уже на профиринге, отправив Тиллмена в глубокий нокаут.

Ларри Холмс. Не менее удивительная история произошла и с этим выдающимся супертяжеловесом, с именем которого сегодня также ассоциируется целая эпоха в профессиональном боксе. Напомню, что Ларри правил в абсолютной весовой категории более семи лет. За это время он установил немало рекордов и даже находился в шаге от того, чтобы повторить легендарное достижение самого Рокки Марчиано. Все эти годы «Истонский Убийца» считался абсолютно непобедимым, методично и хладнокровно расправляясь со всеми претендентами.

Однако, когда речь заходит о любительской карьере Ларри Холмса, то даже самые ярые поклонники американского чемпиона в недоумении пожимают плечами, пытаясь вспомнить что-нибудь более-менее значимое. Дело в том, что никаких особых достижений на аматорском ринге за этим боксёром и не значится. За свою короткую любительскую карьеру Холмс провёл всего лишь 22 выступления, 19 из которых были победными. Как вы понимаете, результат далеко не выдающийся.

Какое-то время Ларри рассматривался в качестве одного из возможных претендентов на поездку на Олимпийские игры в 1972 году, но так же, как и Майк Тайсон, уступил в отборочном поединке более опытному боксёру – Дуэйну Бобику. Причём то выступление действительно считается самым провальным в спортивной карьере прославленного чемпиона. Уже в первом раунде Холмс оказался в нокдауне, а впоследствии был дисквалифицирован рефери за пассивное ведение боя.

Шейн Мосли. Ещё один уникальный пример нераскрытого таланта любительского ринга. У будущей звезды мирового бокса, четырёхкратного чемпиона мира Шейна Мосли аматорская карьера тоже не задалась, хотя в ней всё же было несколько светлых пятен, сыгравших важную роль в становлении этого боксёра.

Так, в 13 лет он выиграл у такого же малоизвестного на тот момент спортсмена из соседнего города, которого звали Оскар Де Ла Хойя, положив, тем самым, начало одному из самых эпических противостояний в истории бокса.

Однако, в дальнейшем в любителях пути этих бойцов разошлись. Оскар отправился на Олимпийские игры 1992 года в Барселону, где завоевал золотую медаль, а Шейн так и не смог преодолеть отборочную стадию. Любопытно, что здесь он впервые встретился со своим «злым гением» – Верноном Форрестом, который спустя 10 лет дважды повторит своё достижение уже в профессионалах, прервав великолепную победную серию Мосли.

Уже тогда многие специалисты отмечали, что жёсткий стиль Шейна больше подходит для профибокса, где он сможет в полной мере реализовать свой потенциал. Эти прогнозы оказались вполне оправданными.

Шейн Мосли

Заб Джуда. Весьма похожая история в 1996 году приключилась и с этим знаменитым боксёром, когда он только делал первые спортивные шаги. Несмотря на небольшой опыт выступлений на любительском ринге, уже тогда было понятно, что перед нами будущая звезда.

Тренирующийся под руководством своего отца, Забдиэль Джуда просто поражал великолепным техническим исполнением, а также невероятной скоростью и пластикой. Казалось, что этот 18-летний боксёр обречён на то, чтобы принести своей национальной команде не только золотую олимпийскую медаль, но и Кубок Вэла Баркера, вручающийся самому техничному боксёру Игр.

Однако, судьба распорядилась иначе. В решающем поединке отборочного цикла Джуда неожиданно уступил будущему чемпиону мира в лёгком весе Давиду Диасу, который в итоге и отправился на Олимпиаду (правда, так и не снискал там никаких лавров).

Так или иначе, это поражение стало серьёзным ударом по самолюбию крайне амбициозного молодого боксёра, уже тогда получившего своё знаменитое прозвище – «Супер». После этого Заб твёрдо решил, что дальше в любителях ему оставаться не имеет смысла, и подписал профессиональный контракт.

Феликс Тринидад. Этот легендарный пуэрториканский чемпион, покоривший три весовые категории, в молодые годы также безуспешно пытался штурмовать вершины любительского бокса, но не смог добиться чего-то существенного.

Конечно, тогда самой заветной мечтой Феликса было выступление на Олимпийских играх 1992 года. На тот момент мало кто мог предположить, что из этого молодого парня впоследствии получится один из самых грозных панчеров в истории бокса. В то же время, уже тогда было понятно, что пуэрториканец обладает огромным потенциалом и настоящим бойцовским талантом. Он пять раз становился чемпионом своей страны в пяти весовых категориях, но, тем не менее, так и не попал в состав олимпийской сборной.

Виной тому стала политика и юный возраст боксёра. Президент Федерации бокса Пуэрто-Рико решил отправить на Олимпиаду вместо Феликса другого спортсмена, и это стало последней каплей и фактически предопределило его досрочный переход в профессионалы. На момент дебюта Тринидада на профиринге ему исполнилось всего 17 лет.

* * *

Как мы видим, выражение «талант всегда пробьёт себе дорогу» в некоторых случаях бывает абсолютно верным, и приведённые примеры являются лучшим тому доказательством. Порой для того, чтобы он смог раскрыться в полной мере, достаточно просто сменить обстановку или пересмотреть подход к делу.

Хотя, конечно, здесь нет и не может быть каких-то универсальных рецептов и секретов успеха, а только долгая и кропотливая работа над собой. Собственно, именно этим и объясняется данный парадокс, когда вчерашние звёзды любительского ринга неожиданно превращаются в достаточно посредственных боксёров-профессионалов, а вполне заурядные аматоры неожиданно выходят на мировой уровень.

Очень важную роль играет в данном случае мотивация. Сложно поддерживать должный уровень, когда за твоими плечами уже немало громких побед, и от тебя все ждут исключительно не менее эффективного продолжения. Другое дело, когда тебе ещё есть, что доказывать. Пожалуй, это является определяющим фактором в объяснении данной проблемы.

Анекдот

Беседуют две подруги:

– Мой-то, вот, в знатоки подался, теперь хоть ночью разбуди – на любой вопрос ответит!

– А мой – в боксёры. Ночью разбуди – не глядя в челюсть!

Ноу-хау по-боксёрски

Давайте вспомним, к каким необычным методам прибегали раньше и используют сегодня боксёры и тренеры, чтобы повысить все основные боксёрские качества.

Сила. Рубка дров или удары кувалдой по автомобильному колесу сейчас дело довольно обычное. Но более полувека назад венгр Ласло Папп помимо рубки извлекал из-под земли громадные пни. Причём делал он это в горах, на высоте нескольких километров – а туда ведь ещё добраться нужно…

Американец Арчи Мур считал, что сила заключается в сыром мясе. Он его разжёвывал, выпивая только сок, а всё остальное выплёвывал. Джордж Форман, которому наскучила штанга, таскал за собой армейский грузовик. Нечто похожее делал и Виталий Кличко, впрягаясь в санки, на которых сидел его тренер Фриц Здунек.

Интересно, что один из соперников Виталия – Тимо Хоффман – нарабатывал перед боем силу, нося на ферме баранов. Тимо занимался в немецкой деревушке, а его спарринг-партнёром был местный мясник. Даже боксёрской груши у Хоффмана не было – он обходился мешком песка.

Но всех заткнул за пояс колоритный аргентинец Фабио Моли, тренировавшийся. с быками. Он регулярно боролся с животными – и нередко выходил победителем.

Скорость. Тренер одного известного боксёра развивал в подопечном скорость с помощью овчарки. Боксёр стоял в коридоре у одних дверей, а рядом наставник травил собаку – задача спортсмена заключалась в том, чтобы добежать до других дверей, избежав укусов.

А Мухаммеда Али ставили возле стенки и забрасывали камнями – «Величайшему» приходилось очень быстро двигаться, чтобы избежать синяков.

Многие известные тренеры практикуют неожиданные сильные удары полотенцем, чтобы боксёр никогда не терял концентрации. Кстати, некоторые боксёры пытаются ловить рыбу руками, вырабатывая молниеносные движения верхних конечностей.

Выносливость. Анатолий Климанов придумал бегать не по стадионам, а по улице. Как он сам признавался, так было интереснее, и пробегал чемпион намного больше. А Али вообще бегал в тяжёлых солдатских ботинках.

Чтобы поддерживать хороший темп, многие профи кроссы бегали позади скачущей лошади. Во время бега рекомендовалось сжимать в руках теннисные мячики – для развития кистей. После кросса стандартным упражнением было подтягивание.

Странную тренировку придумал Боб Фитцсиммонс, третий чемпион в тяжёлом все. Он представлял, что тонет, и как можно дольше задерживал дыхание. Боб уверял, что это заметно повышает выносливость.

Удар и защита. Чтобы наработать убойный удар, юный Джо Фрейзер часами колотил по мешку с кукурузной ботвой, положив внутрь кирпичи. В начале прошлого века боксёры, чтобы уберечься от рассечений, часто втирали в кожу лица дубовую кору. Некоторые жевали ремень или смолу, чтобы укрепить челюсти. Хорошо же они, надо думать, выглядели с коричневой кожей на лице и чёрными от смолы зубами!

Ещё более оригинальными были методы того же Фитцсиммонса. Он подходил сзади к мулам, и когда животные начинали брыкаться, уворачивался от ударов копытом. Боб, кстати, ни разу не был даже в нокдауне.

Сейчас многие боксёры повышают болевой порог не менее сложным способом – обливаются то кипятком, то ледяной водой.

Психологическая стойкость. Интересно тренировался первый чемпион-тяжеловес Джон Л. Салливан. Чтобы подготовить к бою, Салливана было необходимо достать из ближайшего ирландского паба, вывести из запоя и убедить выкуривать не более пяти сигар в день. Лишённый на месяц выпивки и табака чемпион так зверел, что от соперников летели клочья. Ведь только после победы Джону разрешали «расслабиться».

Тренер Майка Тайсона одними душевными разговорами сумел перевести волнение закомплексованного подростка в сверхуверенность. «Страх – как огонь. Если ты его не контролируешь – он сожжёт тебя. Но если ты умеешь им управлять – он тебя согреет», – учил мудрый Кас Д’Амато.

Мексиканец Луис Рамон Кампас перед поединком с блистательным Оскаром Де Ла Хойей был уверен в победе, потому как на тренировках пил некий магический напиток, который для него готовили шаманы, живущие высоко в горах Мексики. Дескать, именно это питьё вдохновляло на подвиги его предков-ацтеков, поэтому Оскар будет жестоко бит. Хотя случилось в итоге всё наоборот…

А вот Ленноксу Льюису обрести душевное равновесие перед боем помогали шахматы. Говорят, что однажды он так заигрался, что чуть не опоздал на поединок.

* * *

Некоторые специалисты высказывают предположение, что нынешние боксёры уделяют подготовке к боям меньше времени, что современные бойцы не так упорно тренируются. Наверное, это является одной из основных причин того, что любители бокса «со стажем» настаивают, что нынешние бойцы не сравнятся с лучшими бойцами прошлого.

Действительно, для того, чтобы провести 40 и более раундов, а также выдержать жёсткие условия, когда из-за травм и рассечений бои никто не останавливал, боксёрам приходилось каждодневно выполнять огромный объём работы.

Спорт vs. Деньги

Хлеб и зрелища человечеству были необходимы с самого начала своей истории и, вероятнее всего, нуждаться в них оно будет до момента, когда наступит конец света. Если вести речь о профессиональном боксе, то зрелища здесь, к сожалению, становится всё меньше. Ведь стоило боксу начать приносить серьёзный капитал, как на смену достойной конкуренции пришла коррупция.

Сегодня мы уже давно привыкли к тому, что большой спорт – это, в первую очередь, большие деньги. А в случае с профессиональным боксом, где ничего не может существовать вразрез деньгам, главная спортивная составляющая искажается акулами-промоутерами, продажными судьями и коррумпированными боксёрскими организациями. И добиться правды в этом виде, скорее, не спорта даже, а шоу для телевидения фактически невозможно. К нынешнему боксу очень подходит фраза: «Там, где начинают говорить большие деньги, замолкает справедливость».

Мы ещё не успели забыть те времена, когда сильнейшие встречались с сильнейшими. Для организации таких великих поединков, как Джо Луис – Макс Шмелинг, Мухаммед Али – Джо Фрейзер, Роберто Дюран – Рэй Леонард и т. д. достаточно было всего 15 минут (образно говоря) или скандального высказывания в прессе. Тогда принять вызов для боксёра считалось делом чести.

Но когда главное – это банковский счёт, а какие-либо принципы уважения к другой стороне отсутствуют напрочь, и закулисные игры не думают прекращаться? Когда для достижения победы можно поставить на кон жизнь своего соперника, подкладывая в перчатки гипс? Разве после всего этого может быть какой-то спортивный интерес? И даже не столько для самих участников процесса – боксёров, сколько для простых поклонников бокса?

Самый богатый спортсмен наших дней Флойд Мэйуэзер-младший

Прошли те времена, когда мальчишки со всего мира, пребывая под впечатлением от боёв Луиса, Робинсона, Али, Тайсона и многих других, шли в боксёрские секции.

А кому из ребят захочется посвящать себя боксу через 5, 10, 20 лет, зная, что даже боксёрам от Бога не обеспечен не то что успех, а простое уважение их заслуг?

В боксе понятие слова «кинуть» уже давно не нарицательное, а нормальное положение дел. А ведь в начале и середине XX века бокс был едва ли не самым джентльменским видом спорта…

Думаю, что пока есть такие боксёры, как Мэйуэзер, Пакьяо, Кличко, Ломаченко, Усик, собирающие наибольшие рейтинги, они не дадут боксу угаснуть. Вот, собственно, и всё. Через несколько лет вышеупомянутые боксёры завершат свои карьеры, а молодых талантов, которые могли бы достойно занять их позиции, увы, нет.

А зачем? Наивно надеяться, что новоявленная звезда ринга, почувствовав миллионные гонорары от телевидения и став чемпионом мира во многом благодаря влиянию своих промоутеров, будет боксировать, как Али или Тайсон. Это не теория заговора, а реальность сегодняшних дней. У молодого поколения нет былой мотивации. А значит, в боксе нужно что-то менять!

Кое-что из тактики

Тактика – греческое слово, включающее в себя понятия теории и практики ведения боевых действий. Поединок боксёров на ринге тоже носит это короткое и ёмкое слово – бой! В котором боксёр – боец, а секундант – его командир. И от боксёра на ринге, как и от бойца на поле боя, требуются сообразительность, находчивость и умение отлично владеть боевыми приёмами. Всё это в полной мере можно отнести к тактическим действиям.

Первоклассный тренер, находясь в углу, может дать много полезных советов, и направлены они на то, чтобы сыграть важную роль в предстоящем поединке. Но ни один мудрец не сможет вам помочь, если вы сами не способны самостоятельно решать проблемы, возникающие перед вами по ходу боя. Поэтому первоочерёдной задачей спортсмена является детальная подготовка и анализ тактики перед поединком или её целесообразная смена по ходу встречи.

В нужную минуту Михал Михалыч всегда найдёт подходящее слово

Рассмотрим некоторые приёмы, которые помогут боксёру непосредственно в ринге или перед боем.

Умение расслабляться. Одним из важных аспектов в боксе, так же как и в любом другом виде спорта, является способность спортсмена расслабляться. Большинство малоопытных боксёров напрягают мышцы ещё до боя, и в результате их энергия сгорает в течение первых двух-трёх раундов.

В истории бокса есть немало случаев, когда классный боксёр был начисто лишён способности расслабляться. Напряжённое состояние охватывает такого бойца ещё на весах, ещё больше взвинчивает он себя в раздевалке, в результате чего выходит на ринг, уже растратив большую долю сил и боевых качеств.

У некоторых спортсменов расслабленное состояние и способность управлять своим мышечным аппаратом, как говорится, в крови. В другом случае можно посоветовать следующий режим: в день боя плотно позавтракайте и совершите долгую прогулку размеренным шагом. Затем можно поспать до вечера (касается боксёров-профессионалов), после чего выпить чашку чая с ломтиком сухого тоста и принять холодный душ. В раздевалку вы будете заходить в хорошем настроении, уверенным в себе и в предвкушении удовольствия от предстоящего боя.

Клинч. По сути, это запрещённый правилами приём. Заключается он в том, что один боксёр захватывает руки или корпус соперника, чтобы лишить его возможности наносить удары, а самому выгадать несколько мгновений для отдыха. До сих пор не было ещё ни одного высококлассного боксёра, даже среди чемпионов, который бы не был знаком с искусством клинчевания и не пользовался бы им в бою.

Многие из великих чемпионов спасались от явного поражения и нокаута только благодаря этому. В таких случаях рефери никогда не решится дисквалифицировать боксёра, даже если налицо имеется нарушение правил. Вполне понятно, что, освоив искусство клинчевания, вам следует научиться и противодействовать, если этот приём применит против вас соперник.

Самообладание. Важный фактор, обеспечивающий победу в поединке. Как бы ни был тяжёл для вас раунд, постарайтесь после удара гонга возвратиться в свой угол уверенным, упругим шагом. Соберите все силы, но скройте, что раунд вымотал вас до предела.

В то же время, не заходите в вашей браваде слишком далеко. Всегда удивляет глупость, граничащая с дешёвым мальчишеством, когда боксёр, демонстрируя свою бодрость и силу, не садится в перерыве на табурет, а продолжает стоять в своём углу, ещё иногда и приплясывая. Ещё удивительнее, когда, очутившись в нокдауне, боксёр стремится вскочить на ноги задолго до счёта «8».

Подобные психологические трюки являются нелепостью. У вас впереди ещё долгий и напряжённый бой, который потребует огромного физического и морального напряжения. Зачем же попусту растрачивать свои усилия ради дешёвого эффекта? Опытный боксёр всё равно вам не поверит. Уж онто знает, «почём фунт лиха», а восторг публики может обернуться для вас поражением.

Не теряйте бдительность. Накал самого длительного боя и ажиотаж зрителей всегда возрастают к последним раундам. И пусть судьи сколько угодно уверяют, что результаты последних раундов влияют на их решения не больше, чем любые другие раунды поединка, – это неправда.

Никогда не забывайте в перерыве между трёхминутками узнать у секундантов, в чью сторону складывается бой. Поскольку в почти равном поединке вы навряд ли сумеете сами определить, на чьей стороне преимущество. Таким образом, у вас может сохраниться большой запас нерастраченной энергии, так как вы будете полностью уверены в своей победе.

Спарринг-партнёры. Выбор спарринг-партнёров – дело сложное и весьма ответственное, от него во многом зависит исход предстоящего боя. Если вы не можете найти подходящего кандидата, сильного и способного оказать вам достойное сопротивление, то лучше вообще обойтись без него. Потому что от работы со слабым партнёром ничего, кроме вреда, вы для себя не получите. Постепенно вы отвыкнете от напряжения в бою, утратите чувство самосохранения от боевой опасности и сами станете слабым, небоеспособным боксёром.

Для тренировки нужен партнёр, если не лучше, то уж, во всяком случае, не слабее вас самого. Да, с этим могут возникнуть определённые трудности. Но выход есть! Подберите несколько спарринг-партнёров, и уж конечно не из новичков, а из числа опытных и крепких бойцов.

* * *

Мудрецы говорят: неважно, что ты сказал, важно то, как тебя поняли. Если вы уяснили, что в боксе главную роль играют не физическая сила и даже не высокая техническая подготовка боксёра, а его ум, моральные и волевые качества, и что именно они имеют решающее значение для успеха в бою, – значит, вы правильно поняли главную мысль.

Рассказ бывалого боксёра

Эта история была опубликована в популярном журнале «Крокодил» ещё в 1960-х (автор – В. Козлов), но не утратила актуальности многие годы спустя. Потому с вашего позволения привожу её здесь в полном виде.

Боксом я занимаюсь уже тридцать лет и по сей день участвую во всех значительных боксёрских соревнованиях. Правда, последние двадцать пять лет в качестве зрителя. Гляжу я на сегодняшний бокс и не устаю удивляться. Сколько стало среди наших боксёров светил мирового класса! Как объявит судья:

– Боксёр среднего веса, чемпион Советского Союза, чемпион Европы, чемпион Олимпийских игр! – так у меня даже дух захватывает. Звания такие, что только от них поджилки задрожать у кого угодно могут.

Потом судья представляет второго участника боя:

– Перворазрядник такой-то! – И всё.

Кажется, что сейчас этот перворазрядник, насмерть перепуганный всеми званиями противника, ляжет на пол и станет умолять судью побыстрее отсчитать до десяти и зафиксировать чистый нокаут… Но всё происходит иначе. Зовёт судья боксёров на центр ринга, и перворазрядник спокойно шагает навстречу своему грозному противнику.

– Бокс!

Тут начинается что-то для меня странное. Перворазрядник, как будто не понимая, с кем имеет дело, первый наносит удар по самому, молено сказать, авторитету. Потом следует обмен сериями, затем защита, снова нападение… Словом, бой как бой, и все чемпионские титулы в стороне.

Конечно, трёхкратный чемпион – боксёр выдающийся. Проигрышей его я лично не наблюдал. Но выигрывать ему приходится в борьбе с затратой всех сил. Легко побеждать за счет устрашающего воздействия собственной персоны он не может. Это сейчас. А было время, когда. впрочем, обо всём по порядку.

Много лет назад довелось мне участвовать в боксёрских соревнованиях на первенство Москвы среди вузов. Боксёры первого разряда по условиям этих соревнований допускались сразу к участию в полуфинале. В своей весовой категории я был единственным перворазрядником и потому не сомневался, что чемпионский жетон обязательно достанется мне, притом без особого труда.

Путь боксёра на ринг испокон веков проходит через весы. Простая формальность – каждый поддерживает необходимый ему вес. Поэтому на весы я взошёл, как на пьедестал почёта: бодро, уверенно, солидно. И тут.

– Четыреста граммов лишних – к соревнованиям не допускаю! – сухо констатировал судья.

Я охнул, тупо посмотрел на стрелку весов и понял, что все мои радужные прогнозы лопнули.

Мой секундант Серёга бросился к судейской коллегии, просил, умолял, убеждал судей, что четыреста граммов – сущая ерунда, результат всего-навсего двух стаканов только что выпитой воды. Всё было тщетно. Закон есть закон. И в боксе тоже.

Вдруг Серёга исчез. Появился он через несколько минут, сгибаясь под тяжестью огромного овчинного тулупа и двух пудовых, залатанных кожей валенок.

– Вот что, друг, – директивным тоном предложил он, – немедленно напяливай эти доспехи здешнего ночного сторожа и пробегись рысью два раза до стадиона «Динамо» и обратно. Гарантирую, что скинешь за милую душу эти проклятые граммы.

И я побежал. Если кому-нибудь полтора километра покажутся расстоянием незначительным, попробуйте преодолеть его бегом, привязав по кирпичу к каждой подошве и взвалив на плечи, скажем, мешок с картошкой. Как пробежал я это расстояние, рассказывать не буду. Скажу только, что когда я проделал первый рейс и подумал о втором, у меня родилось устойчивое желание лечь на снег и зареветь громче пароходной сирены. И всё же я заставил себя снова отправиться в путь…

Закончил дистанцию я вполне благополучно: при помощи двух добрых старичков, которые поддерживали меня под руки и читали мораль о вреде пьянства.

На весы для повторного взвешивания мне удалось забраться только с третьей попытки. И я до сих пор считаю это своим высшим спортивным достижением. Вес оказался в норме.

Сил тоже вполне хватило, чтобы дотащиться до раздевалки и плюхнуться на скамейку.

– Полежи спокойно минут двадцать и почувствуешь себя Геркулесом, – авторитетно посоветовал Серёга.

К сожалению, в справедливости его слов мне убедиться не пришлось. Именно в эту минуту я был вызван на ринг для ведения боя.

Теперь представьте себе зал, до отказа набитый студентами. Публика эта всегда славилась своим темпераментом. В центре зала залитый ярким светом ринг. В одном из углов, держась за канаты и боясь свалиться от дуновения ветерка, стою я. В противоположном углу, подпрыгивая и приседая, разминается мой противник – невысокий, коренастый и наверняка очень сильный парень. Судья представляет его публике: называет фамилию, Бауманское училище и третий разряд.

Гремят аплодисменты. Раздаются подбадривающие выкрики. Конечно, это бауманцы. Парень весело улыбается, охотно раскланивается и бросает задорные взгляды в мою сторону. Наступает мой черёд. Судья называет мою фамилию и по бумажке зачитывает сложное название: «Государственный институт театрального искусства!»

Это вызвало такой дружный хохот всего зала, что, казалось, даже стены насмехаются надо мной. Среди хохота раздавались возгласы: «артист», «пижон», «гастролёр» и всякое такое…

Правда, вид у меня был действительно щеголеватый: белая шёлковая майка, белые трусы и белые боксёрки, но подобной реакции я не ждал.

Когда хохот и крики несколько затихли, судья громким голосом закончил:

– Первый всесоюзный разряд!

Вдруг наступила полная тишина, а затем взорвался шквал аплодисментов, какой не всегда доставался знаменитому тенору за исполнение романса «Снился мне сад в подвенечном уборе».

Я взглянул на противника и сообразил, что если не упаду сам, то имею вполне реальные шансы покинуть ринг без помощи носилок.

Куда только делся бравый вид этого парня! Он сник, стал бледен, как полотно, и глядел на меня глазами кролика перед удавом.

Гонг.

Нетвёрдыми шагами я вышел на центр ринга и остановился.

Противник мой, прижав обе перчатки к лицу и согнувшись в три погибели, быстро передвигался по рингу, петляя, как заяц, на почтительном расстоянии от меня. Я с трудом держался на ногах, достаточно было лёгкого толчка, чтобы мне пришёл конец, а он бегал в своём углу и дрожал мелкой дрожью.

Так прошёл весь первый раунд. Во втором раунде повторилась почти та же картина с той лишь разницей, что противник начал описывать вокруг меня круги по часовой стрелке. Мне пришлось всё время поворачиваться к нему лицом и таким образом медленно вертеться в одну сторону. Поэтому к середине раунда я ощутил сильное головокружение. К счастью, противник неожиданно сменил направление и пошёл против часовой стрелки. Видимо, и у него голова закружилась от этой карусели.

Всё происходящее на ринге вызывало громкий смех зала. К моему бездействию публика относилась, как к явному чудачеству сильнейшего. Под смех зрителей я тянул время, которое явно играло на меня. Кое-какие силы во мне заметно прибавились, и я не только не боялся хлопнуться на пол, но даже способен был из последних сил нанести несколько лёгких ударов. И я их нанёс. В конце последнего, третьего раунда за несколько секунд до окончания я неожиданно двинулся на противника и под овацию зала провел серию быстрых и лёгких ударов, которые напугали его почти до обморочного состояния. Правда, и у меня они отняли все наличные силы, пришлось ухватиться за канат…

В этот момент со спасительным гонгом пришла победа, о которой я до сих пор вспоминаю с чувством содрогания и стыда.

Сейчас авторитет боксёра совсем не тот. Он то и дело подвергается действительно сильнейшим испытаниям. Но когда будете смотреть соревнования, верьте в успех боксёра с высокими званиями. Он должен победить! Разумеется, если этот авторитет достаточно прочно держится на ногах!

«Не забывайте свои речи!»

Это было в конце 60-х годов. Меня пригласили в Киев на коллегию Спорткомитета УССР, где я должен был выступить с докладом о своём видении развития бокса в регионах Украины. Прилетев в Киев, я был поражён красотой этого прекрасного города, его зелёным нарядом, доброжелательностью людей. Поселили меня в гостинице «Москва» (ныне – «Украина»).

Утром я сел в метро, перечитывая тезисы, которые планировал употребить в своей речи. И вот доезжаю я до станции «Республиканский стадион» (там располагался Спорткомитет УССР) и слышу, как по радио в вагоне объявляют: «Не забувайте свої речі!»

Я прямо обалдел от такого! Думаю: «Надо же, они знают, что я еду выступать, и заботятся, чтобы я не забыл свои речи!»

По Жизни – только с Юмором!

Выступление было удачное, все одобрили, и меня назначили главным тренером сборных команд УССР по боксу. Затем я рассказал коллегам, что меня поразило. «Учи украинский язык», – посоветовали они мне после того, как вдоволь насмеялись…

И ты прав!

Авторство этой байки приписывается известному фольклорному герою Ходже Насреддину. За давностью времени уж и не вспомню, где и как я с ней познакомился, но это не главное. А дело было так.

Два соседа повздорили по какому-то поводу и, не достигнув согласия, решили обратиться за помощью к мудрецу с просьбой рассудить их. Мудрец внимательно выслушал первого спорщика и сказал ему:

– Ты прав!

Второй спорщик взмолился:

– Мудрец, но ведь ты ещё не выслушал меня!

– Говори, – ответил мудрец. Выслушав позицию второго спорщика и его аргументы, он сказал:

– Ты, безусловно, прав. Случайный прохожий, ставший свидетелем их разговора, в недоумении обратился к мудрецу:

– Послушай, мудрейший, но ведь так не может быть, чтобы оба спорщика, занимающие противоположные позиции, одновременно были правы.

– И ты прав, – ответил ему мудрец.

Так будем правы и мы!

Памятник Ходже Насреддину в Анкаре

Глава заключительная…

Можно сказать, что всё человечество делится на три категории: те, кто любит рассказывать истории; те, кто любит их слушать; и те, кто в равной степени чередует эти два увлечения. Мне посчастливилось встретить на своём жизненном пути таких людей – это знаменитый издатель Иван Степурин, талантливый журналист Антон Горюнов и дизайнер Марк Канарский. Благодаря этим людям появились «Байки…»

В жизни встречаются самые невероятные истории, и такие подчас происходят казусы, что ни одному писателю никогда такого не выдумать. И ведь не все умеют рассказывать байки. Более того, не все умеют их слушать! Излагать их на бумаге достаточно тяжело, потому что очень многое зависит от интонации рассказчика. Истории, анекдоты, были и т. д., излагаемые в данной книге – по своей сути не что иное, как байки.

Антон Горюнов, Михаил Завьялов и Иван Степурин: «Надеемся, вам понравилось!»

…Совсем недавно, после концерта, мы с Иваном Николаевичем Степуриным зашли в буфет выпить кофейку, до которого он был особо охоч. Подошли мы, значит, к буфетчице, и Иван говорит:

– Будьте добры! Мне, пожалуйста, двойной кофе.

Та посмотрела на него с недоумением, как на инопланетянина, не знающего элементарных земных законов, и воскликнула:

– В одну чашку двойной кофе не войдёт!

Вот так и рождаются новые байки!

Content

Михаил Завьялов
Боксёрские байки от Михал Михалыча
(непридуманные истории Главного тренера)

Вступление

…и тогда я решил написать книгу

Детство. Юность. Бокс

От «ремеслухи» – до первых побед

Столица Колымского края

Великие коллеги

Приезд в Украину

Чёрная кошка и число «13»

Чемпионы с берегов Азовского моря

Как Юра Кулагин с бандитом воевал

Нокаут в лифте

Полёт из окна…

Недружелюбная Куба

Встреча с «Величайшим»

Тбилисский бунт

Первые в Союзе!

Кремль слушает

Бокс, секс и джинсы…

Квартира на Крещатике

Три встречи с Высоцким

Создатель творческого микроклимата (из книги заслуженного тренера Анатолия Коваленко «Стратегия поиска»)

Как я «познал секс» в хвалёной Америке

Последняя Спартакиада народов

Во главе боксёрской Украины

Под наш гимн вставал весь мир

Профибокс. Зарождение

Незабываемые моменты

Парижский триумф Гурова

Деваков и покорённый «Альберт-холл»

Особенности межнациональной кухни

Тренеры «доболелись»

Ягубкин и Карузо

Цзю и квартирные воры

Шутник Изя Яровский

Советы по-нашему

Шапка Коваленко

Ягубкин: Спартакиада с переломом

Совестливый студент

Почти по Гоголю

И доктора тоже бывают всякие…

Бокс Вслепую

Беспроигрышная тактика

Просто так – не дерусь!

Два чемпиона с одной фамилией

Как Тайсон откусил ухо Холифилду

Первые чемпионы

Олимпийские долгожители

И смех, и грех…

Макс Шмелинг – немецкая легенда

Бокс В Мексике – кровь, песок, текила

Непобедимый Рокки Марчиано

Скучные чемпионы

Немного о школе бокса и разрушение стереотипов

Невезучие, или Госпожа Удача

Профибокс в Украине

Гибель на взлёте карьеры (памяти Александра Ветуха)

Потом и кровью

Вторая религия

Четыре кита

Нет денег – нет любви!

Величайшие промоутеры современности

Никогда не пинайте Мешок!

Нераскрытые таланты любительского бокса

Ноу-хау по-боксёрски

Спорт vs. Деньги

Кое-что из тактики

Рассказ бывалого боксёра

«Не забывайте свои речи!»

И ты прав!

Глава заключительная…