Денис Кащеев

Драконьи когти

Пролог

Планетарный дворец герцога Ана был более чем скромен размером и, надо признать, давно нуждался в ремонте, но зато его окружал великолепный парк, террасами спускающийся к зеркалу озера. На верхней, примыкающей к заросшему плющом дворцовому фасаду, был разбит партер с просторными газонами и обрамленными низкими гранитными парапетами фигурными бассейнами. На парапетах стояли статуи, символизирующие главнейшие из входящих в состав герцогства баронств: опирающийся на огромную алебарду могучий богатырь Бор, инженер Стар с гаечным ключом в руках, красавица Кар, обнимающая сноп налитых колосьев, юная Рым, держащая в ладонях гроздь винограда, и другие – общим числом двадцать две.

От бассейнов вниз вела широкая мраморная лестница, у подножия которой располагался трехъярусный фонтан с чашей в виде огромного цветка. За ним начиналась широкая аллея, обрамленная ровными рядами акаций с аккуратно подстриженными кронами. По обе стороны от нее раскинулись «зеленые комнаты» – живые лабиринты, образованные тесно посаженными деревьями и кустарниками, в тенистых закоулках которых прятались статуи, фонтаны и гроты.

Аллея заканчивалась еще одной лестницей, выходящей к украшенной колоннадой пристани. Но это было еще не озеро – канал, ведущий к нему. Берега его были убраны в гранит, образуя прогулочные набережные. Полдюжины горбатых мостиков с ажурными перилами, перекинутые через водную гладь через каждые пятьдесят ярдов, соединяли их между собой.

В обычные дни парк был открыт для праздной публики – за исключением верхней террасы, перед которой днем и ночью стояла стража в серебряно-синих парадных мундирах, – сегодня, однако, попасть сюда можно было, лишь предъявив официальное приглашение. Его Светлость устраивали прием по случаю возведения в рыцарское достоинство младшего отпрыска – юного барона Шосского. До недавнего времени юноша состоял оруженосцем при маркизе Адде, наследнике герцога Альтера, и вот, заработав добросовестной службой собственные «седло» и кортик, вернулся в отчий дом.

Празднество продолжалось уже не первый час, все подобающие случаю здравицы были давно произнесены, дары вручены, кубки осушены и блюда, громоздящиеся на выставленных под открытым небом столах, отведаны. Гости – а присутствовал, разумеется, весь цвет рыцарства Ан, – разбившись на группки по интересам, мало-помалу рассредоточились по парку в ожидании анонсированного организаторами грандиозного фейерверка. Негромко звучала музыка, мерно журчала вода в фонтанах, свежий ветерок с озера нес приятную прохладу…

Два человека вошли в лабиринт «зеленой комнаты» едва ли не одновременно, но с противоположных сторон. Тот, что пришел снизу, от канала, – высокий, с ног до головы закутанный в длинный черный плащ, неофициальную униформу братьев Ордена Человечества, шагал не торопясь, словно пребывая в глубокой задумчивости. Лицо его скрывал низко надвинутый капюшон, не позволяющий судить ни о возрасте, ни даже о поле гостя. Другой, явившийся со стороны дворцовых построек молодой рыцарь лет двадцати пяти, одетый в наскоро приведенный в порядок дорожный костюм, явно спешил, хотя и пытался всеми силами это скрыть, то и дело невольно ускоряя шаг, но тут же спотыкаясь на ровном месте и притормаживая. Хрустальный бокал, судорожно зажатый в его тонких пальцах, дрожал, роняя на траву рубиновые капли. К моменту, когда зелень скрыла молодого человека из виду, тот успел расплескать едва ли не половину вина, так и не удосужившись даже пригубить его.

Они встретились на поляне в центре лабиринта возле мраморной статуи, изображающей Смерть, склонившуюся над поверженной жертвой.

– Свершилось! – выпалил молодой рыцарь, неловко дергая рукой и выплескивая остатки вина под ноги Смерти.

– Вы уверены? – глухо прозвучал вопрос из-под капюшона.

– Совершенно уверен. Я присутствовал во дворце, когда это произошло. Он мертв.

– Да упокоит всеблагой космос его несчастную душу, – проговорил человек в черном плаще. В голосе его не было ни огорчения, ни радости. – Сколько у нас времени до момента, как доложат герцогу?

– Не менее двух часов. Я вылетел немедля, прочих же гонцов наши друзья постарались задержать.

– Отлично, – капюшон коротко кивнул. – Что ж, здесь у нас также все готово. Пройдемте на нижнюю террасу, нас ждет зрелище, пропускать которое не следует.

– Зрелище? – с ноткой удивления в голосе переспросил рыцарь.

– Фейерверк, – последовал ответ. – Фейерверк, который ознаменует наступление новой эры.

На пристани, куда они спустились через несколько минут, собралась уже немалая компания, центром которой были трое. Первый – сэр Ансельм, маркиз Горш, старший сын хозяина дворца, да и всей планеты, герцога Ана, – двадцатидвухлетний рыцарь с веселым, смуглым от загара лицом. Одет он был в синий с белой оторочкой длиннополый дублет и немного старомодные чулки-шоссы. На поясе – кортик в серебряных ножнах. Вторая – его очаровательная супруга леди Динара в пышном платье кремового цвета, оставляющем открытыми ее юные плечи и спину. И, наконец, третий, которого, вообще-то, по всем канонам следовало бы представить первым, не отлучись он как раз в этот момент на пару шагов в сторону, дабы взять со стола бокал с вином, – не кто иной, как принц Луи, известный как Луи Левша, единственный сын короля Артура Третьего Доброго. На наследнике престола был расшитый золотом пурпурный мундир, бывший, несмотря на некоторую вычурность, ему весьма к лицу. Ножны, навершие рукояти и гарду кортика, висевшего у правого бедра принца, усыпали драгоценные камни.

Луи был дружен с сэром Ансельмом, своим ровесником, гостил на Аннау уже несколько месяцев и, по слухам, собирался задержаться еще на столько же.

– Что-то фейерверк задерживается, – проговорил принц, возвращаясь в общество приятеля и его супруги.

– Ждут, когда начнет смеркаться, – предположил сэр Ансельм. – В темноте зрелище будет особенно впечатляющим.

– Что ж, мы никуда не спешим, – кивнул Луи, отпивая из бокала.

– Ой, смотрите, началось! – воскликнула внезапно леди Динара, показывая куда-то вверх.

Все присутствующие дружно задрали головы: небосвод пересекала по диагонали яркая белая звезда. Через несколько секунд до слуха гостей донесся издаваемый ею гул.

– О, еще нет, – рассмеялся Луи. – Это «седло» входит в атмосферу.

– Причем вне предписанных коридоров, – недовольно буркнул сэр Ансельм. – Наша орбитальная стража совсем распустилась…

– Спешит, словно за ним Чужие гонятся, – хмыкнул принц.

– Может, у него срочное дело? – предположила леди Динара.

– Это не повод нарушать установленные правила, – покачал головой сын герцога. – Каждый мнит свое дело срочным – но что будет, если все станут так летать?

– Поставщики фейерверков разорятся, – рассмеялся Луи, делая очередной глоток.

Внезапно он поперхнулся, едва не забрызгав вином кружевной подол платья леди Динары. Та невольно отшатнулась – и вовремя: бокал выпал из пальцев принца и со стуком упал на дубовый настил пристани, каким-то чудом не разбившись вдребезги. Луи покачнулся, не переставая кашлять, привалился плечом к колонне и стал медленно оседать.

Толпа ахнула.

– Что с тобой? – бросившийся к товарищу сэр Ансельм попытался придержать принца рукой, но смог лишь предотвратить падение навзничь, усадив Луи на настил. – Лекаря! – истошно крикнул он, оборачиваясь к оторопевшим гостям.

– Лекаря! Лекаря! – подхватили десятки голосов. Кто-то стремглав бросился вверх по лестнице. – Лекаря! Его Высочеству худо!

Между тем затуманившийся, было, взор принца немного прояснился. Луи нашел глазами товарища.

– Ансельм… – пробормотал он, борясь с кашлем.

– Да, я здесь! – прокричал сын герцога, опускаясь на колени рядом с ним. – Как ты?

– Горит… – выдохнул Луи. – Горит… Где Алиса?

– Я здесь! – сквозь перепуганную толпу протиснулась худенькая девушка в придворном платье фрейлины герцогини. Оттолкнув оказавшуюся у нее на пути леди Динару – к немалому удивлению последней, – она метнулась к принцу.

– Алиса… – прошептал тот. – Слушайте все! – как мог повысил он голос. – Я… Я умираю…

– Нет! – в один голос воскликнули сэр Ансельм и фрейлина, воспользовавшись паузой, вызванной очередным приступом кашля.

– Я знаю… – качнул головой Луи. – Не спорьте – нет времени! Даже если не так!.. Слушайте! – он подобрался, словно собираясь встать, но смог лишь немного распрямить спину. – Леди Алиса… Она носит моего ребенка!.. Кто бы ни родился, мальчик или девочка, настоящим я признаю его своим законным наследником!.. – провозгласил он, силясь перекрыть пронесшийся по толпе гул. – В подтверждение чего… – рука его метнулась к поясу, пальцы заскребли по карабину, удерживающему ножны на золотой портупее. – В подтверждение чего вручаю ей свой кортик… – справившись, наконец, с крепежом, он протянул оружие фрейлине. Рука принца мелко тряслась.

– Нет, – истошно закричала Алиса, отстраняя драгоценный кортик. – Нет! Ты не умрешь!

– Будьте все свидетелями! – выдохнул Луи, одной рукой насильно вкладывая ножны в ладонь девушки, а другой сжимая ее пальцы на них. – И еще одно…

Новый приступ кашля не дал ему договорить. Голова принца дернулась, на губах выступила алая пена, и он обмяк, повалившись на рыдающую фрей= лину.

В следующий миг небо озарили первые залпы давно обещанного фейерверка.

1

Эдуард

Эдуард Минор Спурий с детства недолюбливал свое имя. Все три своих имени.

Во-первых, Эдуард. Что это вообще за имя такое? В реестре Константина такого нет. Говорят, что, якобы, так звали его отца. Возможно, если тот был Перегрином – у тех часто встречаются разные нелепые имена, но при чем тут он, гражданин Республики по праву рождения? К тому же, отец был всадником, а значит, наверняка должен был сменить варварское имя на рекомендованное реестром.

Во-вторых, Минор. Это и вовсе не самостоятельное имя, оно значит «младший». Выходит, мало того, что он Эдуард, так еще и Младший Эдуард.

Минор использовалось только для документов, никто, кроме Елены, его так не называл, но в ее устах это как раз звучало необидно и даже приятно. Впрочем, в устах Елены все звучало приятно.

Ну и, наконец, Спурий. Казалось бы, имя как имя, в реестре значится, кажется, даже кто-то из почтенных сенаторов носит такое… Но вот незадача: его старинное, исконное значение – «внебрачный». Пусть об этом сейчас уже и мало кто знает, но для Эдуарда оно служило постоянным напоминанием о том, что его родители не были женаты.

Насколько он знал, отец погиб еще до его рождения, мать же умерла через несколько дней после родов, сумев тем самым избежать позора. Какие-то родственники у сироты, впрочем, остались – должен же кто-то был оплачивать его содержание в Школе Тиберия – престижном и отнюдь не дешевым детском интернате. Уже участь в грамматической школе, Эдуард пытался их разыскать, но, увы, не преуспел в этом. Скорее всего, его неизвестный благодетель к тому времени уже скончался, оставив, впрочем, после себя капитал, достаточный для получения мальчиком общего образования.

Грамматическую школу Эдуард закончил с отличием и в шестнадцать лет поступил в школу риторскую. Не то чтобы мечтой его детства было стать судебным оратором – признаться, он всегда хотел быть всадником, как отец, – но если у тебя нет собственного «седла», обучение в кавалерийской академии обойдется недешево, а риторская школа была даже готова платить способному студенту скромную стипендию. К тому же, туда пошла учиться Елена, что во многом предопределило и его собственный выбор.

С Еленой они были дружны еще с интерната. Иначе, наверное, и не могло произойти – слишком много у них было общего. Оба сироты, и оба – с нелепыми именами. Пожалуй, девушке повезло даже меньше него – ее имя не просто не значилось в реестре, но еще и нередко встречалось среди завезенных в Республику рабынь.

Кроме себя и нее, Эдуард не знал ни одного гражданина с именем, не упомянутом в реестре.

В детстве, в интернате, их часто пытались дразнить, но Эдуард спуску обидчикам не давал, кто бы они ни были – ни своим, ни Елениным, чем заработал признательность девушки и репутацию человека, связываться с которым – себе дороже. К временам грамматической школы недоброжелатели если и осмеливались распускать свои поганые языки – то лишь за спиной и вполголоса, ну а среди студентов риторской школы, молодых сторонников свободы и прогресса, большинству было абсолютно наплевать, как кого зовут и кто какого происхождения – если ты, конечно, не сын вольноотпущенницы или рабыни, но, слава Константину, сия участь Эдуарда миновала.

Словом, если раньше Эдуард, засыпая вечерами, мечтал о том, что, получив образование и достигнув, таким образом, полного совершеннолетия, непременно сменит имя на более благозвучное – Гней там, к примеру, или, может, Юлий, – то последнее время он если и не передумал окончательно, то уж точно сильно охладел к этой идее. Разве что Спурий все-таки надо будет убрать…

Стоял ясный, по-весеннему теплый день. С учебником под мышкой Эдуард, как обычно, ожидал Елену в портике школы. Занятия у их учебных групп заканчивались одновременно, но девушка почему-то всегда выходила из здания на десять-пятнадцать минут позже него. Как у нее это получалось, Эдуард не понимал, но давно смирился как с неизбежным.

Сегодня, впрочем, Елена превзошла сама себя, заставив его прождать добрых полчаса. Эдуард собирался даже высказать девушке свое недовольство, но, едва взглянув в лицо, передумал: та явно выглядела чем-то обеспокоенной.

– Что случилось? – поинтересовался он, нахмурившись, вместо обычного приветствия.

– Помнишь, я тебе рассказывала о дяде Турусе? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Помню, а что? – кивнул он.

В отличие от него, Елена своих родственников знала. Точнее, одного родственника – старого оратора Туруса, которого называла дядей, хотя по возрасту тот, скорее, годился ей в деды, если не в прадеды. Жил он где-то на окраине города, вроде как небогато жил, но за учебу «племянницы» платил исправно. Эдуард сам никогда его не видел, но знал, что Елена «дядю» почему-то немного побаивается – без очевидной причины, иррационально.

– Мне сообщили, что он хочет меня видеть, – сказала девушка. – Говорят, он умирает…

– Просьба умирающего священна, – пожал плечами Эдуард. – Надо навестить старика.

– Я понимаю, но… – Елена не любила прямо говорить о своем страхе – как и вообще о своих слабостях, которых, впрочем, было не так много. – Сходи со мной, а? – подняла она на приятеля свои огромные серые глазищи.

– Не знаю, удобно ли… – заколебался юноша.

– Удобно! – поспешила заверить она. – Дядя всегда говорил: заходи с друзьями. Я, правда, и одна-то не особо заходила…

– Ну хорошо, – кивнул Эдуард. – Сходим.

– Спасибо! – встав на цыпочки – иначе было не дотянуться, – она звонко чмокнула его в щеку. Студент почувствовал, что краснеет. – Пошли!

– Что, прямо сейчас?

– Конечно. Если он и правда при смерти – тянуть не стоит, мне кажется… Мы ненадолго, – поспешно добавила она, видно, испугавшись, что ее товарищ может внезапно передумать. – Зайдем, узнаем, в чем дело, – и сразу же пойдем домой!

– Хорошо-хорошо, – успокоил ее Эдуард. – Идем. Дорогу знаешь?

– Найду. Это на севере, в тринадцатом округе. Отсюда не очень далеко.

– Идем, – повторил юноша, беря из рук Елены ее учебник и зажимая его под мышкой вместе со своим.

Взявшись за руки, они зашагали по улице.

* * *

Тринадцатый округ был районом средним – ни богатым, ни бедным. Тут жили в основном вышедшие в отставку стражники городской когорты, отошедшие от дел публиканы средней руки, а также студенты, снимающие одно жилье на двоих-троих. Дома здесь содержались неплохо: фасады в большинстве своем сияли свежей краской, колонны и барельефы регулярно мылись, двери подъездов и лестничные пролеты ремонтировались вовремя и аккуратно.

Квартира оратора Туруса располагалась на последнем, пятом этаже. До третьего этажа вела широкая открытая лестница, для того же, чтобы подняться выше, пришлось войти внутрь дома и карабкаться по крутым металлическим ступенькам, так что Эдуард, к своему стыду, даже немного запыхался.

Внутри квартиры было темно из-за плотно задвинутых штор, пахло сыростью и пряными травами. Старик лежал на кровати под высоким балдахином, рядом, у изголовья, со свечой в руке сидел плотный человек с пухлым лицом – Эдуард узнал в нем известного в городе медикуса Луция – тот недавно читал у них в риторской школе лекцию по судебной медицине.

– Кто вы? – недовольно поинтересовался медикус, оглянувшись на звук открывшейся двери. У него было много студентов, всех и не упомнишь.

– Я Елена, – выступила вперед девушка. – Это мой дядя, мне сказали, что он звал меня.

– Звал, – согласился медикус, поднимаясь с табурета, на котором сидел, и ставя свечу на тумбу у стены. – Но сейчас он спит, и, честно говоря, я бы не рекомендовал его будить.

– Нет, – послышался надсадный хрип из-под балдахина. – Не сплю… Пусть подойдет.

– Подойдите, – не стал возражать Луций, уступая место у кровати Елене. Сам он встал рядом с Эдуардом.

– Ты пришла… – прохрипел старик. Эдуард увидел, как из-под одеяла показалась ссохшаяся белая рука. Она потянулась, было, к девушке, и студент уже живо представил, как та в панике отшатнется, но Елена мужественно не двинулась с места. Рука, впрочем, до нее не достала, безвольно упав на кровать.

– Да, дядя, я пришла, – проговорила девушка.

– Ая умираю, – словно извиняясь, сообщил оратор.

– Нет, дядя, ты выздоровеешь, – почти недрогнувшим голосом сказала Елена.

– От старости не выздоравливают, – слабо усмехнулся Турус. – Но не перебивай меня, я должен успеть тебе рассказать…

Он умолк. Не решилась нарушить молчание и девушка.

– Я говорил тебе, что твоя мать умерла, когда ты была маленькой, – продолжил старик через полминуты, показавшиеся Эдуарду получасом. – Это не так… Не совсем так… Но все по порядку… Ее звали Алиса, ты знаешь – она была перегрина. Она жила здесь, в этом доме, на третьем этаже. Тебе тогда было полтора года – так она говорила, по крайней мере… Она нигде не работала, и у нее совсем не было денег. Первое время ей легко давали в долг все, и я тоже, но потом долгов накопилось уже столько, что давать перестали. При этом у нее был старинный кортик, рукоять которого усыпали драгоценные камни. Я советовал ей продать его – или хотя бы продать камни, даже нашел ювелира, который был готов дать за них хорошую цену – очень хорошую, правда, – но Алиса отказалась. Она говорила, что кортик принадлежит не ей, а тебе, и что он должен обеспечить тебе будущее… Так в итоге и вышло, но тогда долгов у нее накопилось уже так много, что даже самые лояльные кредиторы не выдержали и обратились в суд Сената. Сенат рассмотрел дело и постановил продать Алису в рабство сроком на десять лет.

– Как в рабство?! – ахнула, схватившись за сердце, Елена.

– Были назначены торги, – продолжил, не обратив внимания на ее отчаяние, Турус, – и я… Я выкупил ее. Больше года она жила моей рабыней. Я… Я собирался освободить ее и… Я хотел жениться на ней. Но дела мои внезапно пошли из рук вон плохо. Я ввязался в одну глупую финансовую авантюру, затем, чтобы как-то выпутаться из нее, влез в другую – рискованнее прежней… Погряз в долгах… В общем, я был вынужден продать Алису…

– Продать?! – в ужасе прошептала студентка. – Кому?

– Как и положено, Республике. Тебе тогда как раз исполнилось три. Алиса, разумеется, никак не могла взять тебя с собой, и тогда она попросила меня заботиться о тебе до тех пор, пока не выйдет срок ее долгового рабства. Она отдала мне кортик – твой кортик, – которым так и не воспользовалась для себя. Я извлек из рукояти камни и продал их – вырученных денег хватило и на интернат, и на грамматическую школу. На весь курс риторской школы немного не хватило, но дела мои поправились, и я без труда смог добавить недостающее из моих собственных средств. Так что не волнуйся, моя смерть не повлияет на твое обучение…

– А что стало с ней? – выдохнула Елена. – С моей матерью?

– Четыре года назад определенный судом срок рабства истек. Я ожидал, что Алиса вернется за тобой, но она не объявилась. Я пытался разузнать что-то о ее судьбе, но в архиве Сената мне отказались помочь. Не спасли даже связи среди магистратов, наработанные за годы службы оратором. Так что я не знаю. Но погоди, это еще не все…

Он вновь умолк, собираясь с силами. Слушатели ждали, затаив дыхание.

– Алиса свято верила, что ценность кортика не столько в украшающих его камнях, сколько в нем самом. Не знаю, что она имела в виду. Ну, ножны посеребренные – так по сравнению с камнями это ерунда, я их даже продавать не стал. Но Алиса просила обязательно сберечь его для тебя. Вот он…

Рука старика, дернувшись, потянулась под подушку и через несколько секунд действительно извлекла оттуда изогнутый кортик в серебристых ножнах.

– Возьми, – голос Туруса внезапно зазвучал торжественно и твердо – так, наверное, он гремел когда-то под сводами судебных залов. – Возьми и ступай, отныне у меня более нет перед тобой долгов… – он вновь захрипел. – Ступай, – повторил он уже едва слышно. – Я устал…

– Ступайте, Елена, – сделал шаг вперед медикус Луций. – Вашему дяде… Оратору Турусу, – поправился он, – нужен покой.

Пошатываясь, словно во сне, Елена с кортиком в руках двинулась к выходу из квартиры. В дверях Эдуард приобнял ее за плечи – девушку трясло, словно в лихорадке.

2

Александра. Давным-давно

Стражник отпер кормовой люк воздушного катера и замер возле него с разрядником в руке. Легат Квинт поднялся из своего кресла и жестом предложил Александре последовать своему примеру. Та подчинилась.

– Прощайте, перегрина, – сухо проговорил легат.

– Что передать Владыке? – спросила она, выдавив кривую улыбку. Несмотря ни на что, казаться безмятежной с каждой секундой становилось все труднее и труднее.

– Не кощунствуйте, – укоризненно покачал головой командующий городской когортой. Плюмаж его парадного шлема мелко затрепетал.

– И не думала, – насмешливо тряхнула она отросшей черной челкой.

– Прощайте, – повторил легат.

Александра собиралась, было, ответить, но почувствовала, что голос ее в любой миг готов предательски задрожать, и промолчала. Кивнув своему высокопоставленному конвоиру, она гордо вскинула голову и шагнула в проем люка. Дверь катера за ее спиной незамедлительно захлопнулась. Еще одна, катеру уже не принадлежавшая, опустилась следом откуда-то сверху, окончательно отрезая мир тех, кому суждено жить, от последнего пристанища обреченных на смерть.

Впрочем, это мы еще посмотрим, кто и на что здесь у вас обречен!

Через полминуты ее глаза привыкли к полумраку, царившему внутри Алтаря, и Александра худо-бедно смогла рассмотреть обстановку. Помещение, в которое она попала, было круглым, просторным – ярдов двадцати в диаметре, окон не имело, но располагало тремя плотно закрытыми дверями – это помимо четвертой, оставшейся у нее за спиной. Слабый свет, струящийся откуда-то из-под потолка, рассеивался на полпути, оставляя пол во власти тьмы.

Товарищи Александры по несчастью по большей части сидели, прислонившись спинами к стенам, но четверо или пятеро, подобно ей самой, стояли в полный рост. Руки некоторых были стянуты за спиной, как минимум у одного из узников были связаны и ноги. Обведя помещение взглядом, она насчитала пятнадцать юношей и четырнадцать девушек. Выходит, все жертвы в сборе, ждали одну ее.

Появление Александры не вызвало в Алтаре особой реакции: кто-то бросил на нее равнодушный взгляд – да и только, большинство не удосужилось и головы повернуть.

Обернувшись, девушка попробовала пошевелить дверь – та, как она и ожидала, не поддалась ни на долю дюйма. Помедлив несколько секунд, Александра сделала шаг в сторону и села на пол, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Легат Квинт уверял, что сбежать из Алтаря невозможно. Что ж, вероятно он знал, о чем говорил. А вот интересно, как сюда собирается проникнуть Дракон? Каков бы он ни был – а на этот счет у Александры имелся ряд довольно смелых предположений – двери, через которые сюда попадают жертвы, должны быть для него тесноваты. Странно, кстати, что этот вопрос приходит в голову ей одной…

Кое-кого из присутствующих, впрочем, как скоро выяснилось, занимали мысли совсем иного рода.

– Ну, что расселись?! – прокричал внезапно юноша в синей тоге – один из тех немногих, кто упрямо продолжал стоять на ногах. – Готовы к смерти?! Правильно, что готовы! Но несколько минут у нас еще есть! Успеем пожить напоследок! Ты! – сделав два шага вперед, он ткнул пальцем в девушку, сидящую в трех ярдах от Александры. – Идем со мной!

– Куда? – не поняла та. Она попыталась отстраниться, но смогла лишь вжаться спиной в холодную стену.

– Куда? – переспросил обладатель синей тоги, демонстративно оглядываясь по сторонам. – А ведь и правда: некуда! – согласился он. – Что ж, придется прямо здесь! – сделав еще шаг, он нагнулся и схватил девушку за плечо. Та рванулась в сторону, затрещала материя, и в руках у него остался плащ.

– Не надо! – выговорила девушка.

– Ошибаешься! Надо!

– Оставь ее в покое! – бросила со своего места Александра.

– А это у нас тут еще кто? – обернулся юноша, нахмурившись.

– Оставь ее в покое! – повторила Александра, поднимаясь на ноги. Мышцы, к ее удивлению, успели затечь, и подъем вышел не столь резвым, как она планировала.

– И не подумаю! – ухмыльнулся нахал, вновь склоняясь над своей жертвой.

Обреченно вздохнув, Александра двинулась к ним.

– Слов не понимаешь? – резким движением она сбросила руку юноши с плеча соседки.

– Да отвали ты!.. – тот, не глядя, отмахнулся, Александра отступила, но полностью уклониться от удара не сумела. Кулак противника задел ее бок – вскользь, но довольно чувствительно.

– Не понимаешь, – констатировала, поморщившись – не столько от боли, сколько от досады, – Александра.

Поймав руку юноши, она позволила ей продолжить движение, разворачивая противника лицом к себе, и что было сил пнула того коленом ниже живота. Юноша охнул и согнулся пополам, после чего обрушенный сверху кулак отправил его на пол.

– Если уж суждено умереть – умри достойно! – Александра рванулась, чтобы пнуть упавшего, но чьи-то руки, обхватив сзади, удержали ее на месте. Она попробовала вывернуться, но захват был крепок.

– Не надо, – вкрадчиво проговорил голос над самым ее ухом. – Он все понял. Ведь так, Секст? – вопрос, вероятно, был адресован поверженному нахалу.

Тот промычал в ответ нечто невнятное.

– Отпустите меня, – потребовала Александра.

– Охотно, – руки незнакомца разжались.

Поспешно отступив на безопасную дистанцию, девушка повернулась: перед ней стоял молодой человек лет двадцати – пожалуй, самый старший из присутствующих в Алтаре, – высокий – выше ее на добрую голову, – с большими, широко посаженными глазами на круглом лице. – Публикан Авл к вашим услугам, – представился он, учтиво поклонившись.

– Алекса, – назвалась она именем, под которым была известна в Республике. – Перегрина, – это слово означало, что она иностранка.

– Прошу извинить юного Секста, – кивнул Авл на скрючившееся на полу подвывающее тело. – Вы абсолютно правы, перегрина Алекса, его поведение недостойно гражданина. Сожалею, что не успел вмешаться первым. Надеюсь, с вами все в порядке?

– Лучше не бывает, – буркнула Александра, почесывая ушибленный бок.

– А с вами, юная гражданка? – повернулся он к подвергшейся нападению девушке, так и сидевшей на полу, вцепившись обеими руками в сорванный с плеч плащ.

Та быстро-быстро закивала.

– Спасибо, – выдохнула затем она, обращаясь, впрочем, не к Авлу, а к Александре.

– Не за что, – пожала та плечами. На нее вдруг горой навалилась усталость. Неудивительно, впрочем: ночь прошла без сна.

– Не смею более надоедать, – Авл вновь поклонился и отступил в полумрак. Уполз куда-то и незадачливый забияка Секст.

– Как тебя зовут? – задала вопрос Александра, усаживаясь рядом с его несостоявшейся жертвой.

– Юлия Квинта, – выговорила та дрожащими губами.

– А я Алекса, – сообщила она. – Будем держаться вместе, Юлия? Глядишь, Дракон нами и подавится?

Вместо ответа девушка уткнулась лицом ей в плечо и разрыдалась. Александра хотела, было, сказать ей что-нибудь утешительное, но мысли словно загустели, голова потяжелела, язык онемел, и прежде чем она успела понять, что с ней такое происходит, Александра провалилась в сон. Впрочем, не прошло и минуты, как плач Юлии стих – уснула и она. Вероятно, уснули все тридцать несчастных, предназначенных в жертву ненасытному Владыке, но Александра видеть этого, конечно же, уже не могла.

* * *

Пришли в себя они все тоже почти одновременно – и не в гнетущей полутьме Алтаря, а в светлой квадратной комнате с низким потолком, каждый – в отдельном кресле, пристегнутый к нему скрещенными ремнями. Освободиться от них, правда, не составляло особого труда – замки открывались легким нажатием пальца. Некоторые так и поспешили сделать, Александра, однако, торопиться не стала, опасаясь подвоха.

– А где же Дракон? – нарушил молчание кто-то сзади – за высокой спинкой кресла она не могла видеть, кто именно, но голос был незнакомый.

С этого момента словно плотину прорвало.

– Нет Дракона! Не прилетел!

– Не может быть!

– Мы что, все проспали?!

– А что если он нас уже… Того?

– В смысле – «того»?

– Ну, сожрал?

– Что-то уж ты больно хорошо выглядишь для сожранного Драконом!

– Жрецы что-то такое говорили про жизнь после смерти!

– Так вот ты каков, мрачный Орк!

– Не такой уж он и мрачный!

– Где мы? – негромко спросила из соседнего кресла Юлия, обращаясь к Александре.

– Точно не знаю, – призналась та, ободряюще улыбнувшись. – Но мы живы – это главное!

– А где Владыка? – не унималась девушка.

– Похоже, это и есть Владыка, – прошептала Александра.

Именно на что-то подобное она и рассчитывала – с того самого момента, когда увидела на стене в мастерской картину слепого маэстро Цейония. Дракон – вовсе не сказочное чудовище! Он что-то вроде орбитального замка – только не привязанного к планете, а способного летать меж звезд. Невероятно, да, но все другие предположения еще более невероятны!

– О чем ты? – нахмурилась Юлия. – Не понимаю!

– Я и сама еще до конца не понимаю, – сказала Александра. – Но жрать живьем нас вряд ли станут.

– Сперва умертвят?

– Посмотрим, – отмахнулась она, раздосадованная тупостью новой подруги. – Думаю, ждать осталось недолго.

Подтверждение ее словам пришло незамедлительно: стена перед ними внезапно разошлась, словно ее полоснули невидимым клинком, и через образовавшийся проем в комнату вошел невысокий человек, одетый в серый костюм, состоящий из узких брюк (самых настоящих брюк!) и короткой куртки. На голове у него была серая же сплюснутая с боков легкая шапочка с завернутыми вверх полями-бортиками, украшенная серебристым треугольным значком.

Все разговоры и выкрики мгновенно смолкли.

Человек в сером костюме обвел глазами присутствующих, не задержав ни на ком взгляда долее, чем на секунду.

«Пересчитывает», – пришло почему-то в голову Александре.

– Приветствую вас на борту Константина, рекруты, – проговорил он затем. – Прошу подойти ко мне по одному и зарегистрироваться, – он извлек из кармана куртки потрепанный блокнот.

– На борту Константина? – удивленно переспросил кто-то. Судя по голосу, это вполне мог быть Авл. – Что это значит, гражданин? Звучит как кощунство!

– На этот вопрос вы скоро получите ответ, – кивнул обладатель серого костюма. – Правда, не все.

– Не все?

– Ответ получат те, кто пройдет испытание и станет драконьей кровью.

– А остальные? – не унимался Авл. Освободившись от ремней, Александра приподнялась из кресла и обернулась: это был именно он.

– Остальные станут калом и будут извергнуты в Орк, – как о чем-то само собой разумеющемся сообщил пришедший. – А сейчас подходите для регистрации. Поспешите – не тратьте попусту дарованное нам Константином время!

3

Эдуард

– Я должна найти ее, – глядя вдаль пустыми глазами, проговорила Елена.

– Кого? – «на автомате» спросил Эдуард, хотя, еще недоговорив, понял, что услышит в ответ.

– Мою мать. Рабыню Алису! – взвизгнула девушка так, что зашелестели листья на дереве над ее головой.

Они сидели в сквере на широкой каменной скамье с подлокотниками в виде взлетающих на гребне волны мраморных рыб – дойти до дома у Елены не хватило воли. Народу вокруг было немного, но два или три человека все же оглянулись на крик.

– Тише, – нахмурился Эдуард. – Во-первых, не рабыню, – он постарался говорить спокойно и убедительно. – Даже если старик не соврал, уже четыре года, как не рабыню! Срок приговора вышел, а повторно никого нельзя обратить в рабство ранее, чем через пять лет, – это закон, ты же будущий оратор, сама знаешь. А во-вторых, как ты ее найдешь? Если уж у твоего дяди, с его-то связями, ничего не вышло…

– Он мне не дядя… – всхлипнула Елена.

– Не дядя, – согласился юноша. – Но это ничего не меняет: никто не пустит нас в архив.

– Как… Как они могут не пустить? Должны же они понимать: это моя мать! Я дойду до Сената… До самого Претора!

– Хорошо-хорошо, – кивнул Эдуард. – Дойдешь. Вместе дойдем. Но сейчас успокойся… Надо все тщательно обдумать!

– Что обдумать? – послышался вдруг совсем рядом знакомый голос. Эдуард обернулся: у дальнего конца скамьи, облокотившись на плавник мраморной рыбины, стоял Виктор.

Они дружили с раннего детства – с интерната. Виктор был на полгода младше их с Еленой, но как-то так сложилось, что по жизни они шли вместе – в одной группе в интернате, в одном классе в грамматической школе. И лишь недавно пути их парадоксальным образом разошлись: Эдуард, безнадежно грезивший о «седле» всадника, поступил в риторскую школу, а Виктор, с младых ногтей мечтавший как раз о карьере судебного оратора, – в кавалерийскую академию.

Дело в том, что полгода назад на Виктора, уже подготовившего документы к подаче в риторскую школу, нежданно-негаданно свалилось «седло».

Надо сказать, что «седла» в Республике не то чтобы редкость, но и не та вещь, которую можно свободно купить на городском рынке. Выпускник риторской школы, успешно сдав итоговый экзамен, получает в подарок свой собственный кодекс законов и немедленно становится оратором, выпускник кавалерийской академии, аттестовавшись, – лишь право занять очередь за кем-то из действующих всадников, только после смерти которого он сможет претендовать на «седло». Работа у всадников непростая, но в меру опасная, гибнут они далеко не каждый день, так что ожидание вполне может затянуться на годы, а то и на десятилетия.

Если еще вспомнить о заоблачной стоимости обучения для «безлошадных» курсантов, становится ясно: для сироты из интерната попасть в число всадников – дело почти что безнадежное. Сам Эдуард простился с мечтой детства еще за несколько лет до окончания грамматической школы. Смирился. Точнее, смирился бы, если бы не чудо, случившееся с Виктором.

Чудо, которого тот не только не желал, но которому всячески сопротивлялся.

В тот день, когда Виктор сообщил им с Еленой эту новость, Эдуард впервые в жизни позавидовал другу. До такой степени позавидовал, что просто не смог более оставаться в его обществе: самым постыдным образом сбежал, хлопнув дверью. Они не общались потом не менее месяца: Эдуард понимал, что не прав, но ничего не мог с собой поделать, а Виктор, видно, всерьез обиделся и первым не подходил. Это уже Елена потом их помирила. Она и рассказала Эдуарду о том, что Виктор поступил в академию. Как и о том, что поступать туда не хотел, но оказался перед выбором: или академия, или улица, вариант с риторской школой даже не рассматривался. Кто и на каких основаниях диктовал их другу такие жесткие условия, девушка не знала. Не распространялся об этом и Виктор – потом, когда общение между ними возобновилось. А Эдуард не спрашивал.

– Так что обдумать-то? – повторил свой вопрос Виктор.

– Ничего, – буркнула Елена, отводя взгляд в сторону.

– Когда ничего, об этом не орут на всю улицу, – заявил тот, обходя скамью и без приглашения усаживаясь рядом с девушкой. – Давайте колитесь, что у вас стряслось!

– Ничего не стряслось… – Эдуард понятия не имел, как оградить Елену от переживаний и при этом не слишком задеть обидчивого друга.

– Ничего? – переспросил Виктор.

– Ничего. Если не считать, что ты сейчас сидишь рядом с дочерью рабыни! – рявкнула Елена.

Надо отдать ему должное, ни один мускул не дрогнула на лице будущего всадника.

– Я сижу рядом с Еленой, гражданкой Республики, студенткой риторской школы и моим другом, – проговорил он с расстановкой. – Последнее – самое главное, и все остальное не имеет никакого значения. А теперь живо рассказывайте, что у вас такое произошло.

Эдуард вопросительно посмотрел на девушку.

– Давай ты, – кивнула она ему. – Я не смогу…

– Давай, не тяни, – подбодрил его Виктор.

Тщательно подбирая слова – как ни крути, судебных ораторов учат именно этому, – Эдуард пересказал другу все, что они узнали сегодня от умирающего старика.

– Надо ее разыскать, – закончил он свой рассказ. – Вот только мы не знаем, как. Оратор Турус, по его словам, пытался, но не смог, несмотря на все свои связи среди магистратов.

– Если постараться, найдется и на магистратов управа… – задумчиво пробормотал Виктор, почесывая ногтем указательного пальца переносицу – он всегда так делал, когда размышлял.

– Сенат? – предположила Елена.

– Претор? – почти одновременно с ней произнес Эдуард.

– Очевидные пути ваш старикан наверняка опробовал, – покачал головой Виктор.

– А что, есть иные? – с сомнением спросила девушка.

– Есть, – кивнул Виктор. – Констанция.

Эдуард передернул плечами. Час от часу не легче. Констанция! Десница Владыки в Республике, среди прочих вопросов, ведающая Жребием! Нет, времена, когда люди всерьез верили, что на Алтаре Дракон живьем пожирает свои жертвы, конечно, давно прошли, но все, связанное с Константином, по-прежнему навевало на многих священный трепет, и Эдуард не был здесь исключением. К Констанции шли, если она звала сама, по своей же воле – только в самом крайнем случае, когда никакого иного выхода уже не оставалось.

С другой стороны, разве не именно в такую ситуацию попала Елена?

– Погоди, давай не будем принимать скороспелых решений, – быстро проговорил он, видя, что девушка уже поднялась на ноги – словно собиралась отправиться в Храм незамедлительно. – Надо все тщательно обдумать…

– Да что тут думать? – выпалила та. – Пошли!

– Погоди, – повторил Эдуард, потянув ее за руку и заставив вновь усесться на скамью. – Констанция – это тебе не районный магистрат. В Храме своя, особая процедура, свой график, наверное… Не вышло бы хуже…

– Как может выйти хуже? – пожала плечами Елена. В глазах ее вновь пылал огонь – так бывало всегда, когда она была настроена решительно.

– Не знаю, я в Храме никогда не был. Ты ведь тоже не была?

– Ну, не была. Но…

– Я был, – неожиданно сказал Виктор.

– Ты? – в один голос изумленно воскликнули друзья.

– А кто, по-вашему, осчастливил меня «седлом»?

Под сердцем у Эдуарда неприятно кольнуло.

– Ты не рассказывал, – заметила Елена.

– Еще как рассказывал, – хмыкнул Виктор, – только вот кто меня слушал? Один убежал, едва дверь с петель не сорвав, другая набросилась, аки дикая львица, что я, мол, друга обидел…

«Вот как?» – поднял брови Эдуард.

– Короче, – привычно взяла ситуацию в свои руки Елена. – Рассказывай теперь! – потребовала она. – Что за дела у тебя с Констанцией?

– Да где уж нам – дела… Сижу дома – полгода назад дело было, – перебираю документы, вдруг стук в дверь. Открываю – ликтор. С фасциями, все как положено. Я, честно говоря, испугался немного: накануне мы как раз праздновали выпуск, ну и увлеклись немного. Вазу в парке уронили… – подавшись чуть вперед, Виктор повернулся к Эдуарду. – Помнишь, Эд? – он вообще любил сокращать имена. Так, Эдуард у него был Эд, а Елена – почему-то Эль. Эдуард пробовал в ответ называть его Вик, но как-то не прижилось, разве что Елена подхватила, а вот Эд и Эль ушли в народ и использовались теперь кем ни попадя.

– Помню, – не смог сдержать улыбки тот.

– А я-то как помню, – сказала Елена. – Я тогда как раз в этой вазе сидела, пряталась от вас.

– Да? Вот этого я уже не помню, – усмехнулся Виктор. – Ну да не суть. В общем, я подумал, что это за мной из суда прислали. Но нет. «Гражданин Виктор?» – спрашивает. «Да», – говорю. А куда деваться? «Извольте проследовать со мной в Храм». Я сначала не расслышал. Почему это, думаю, «хам»? Ну ладно – «хулиган», хотя это еще тоже доказать надо, но хам? Вроде, не грубил никому… Но что делать? Надел плащ, вышел на улицу. Смотрю: куда-то не туда он меня ведет. Уточнил – тут-то все и прояснилось. Я, правда, только еще сильнее испугался. В суде еще как-то оправдаться можно, в конце концов, нечего такие неустойчивые вазы ставить в общественных местах, где вообще-то люди ходят, но Констанция? Она же тебя, говорят, насквозь видит! В общем, пока шли, натерпелся страху. А он мне при этом еще объясняет: как входить, что говорить… Ну вот, дошли. В портике он у меня разрядник отобрал – вы знаете, я без него никуда, – Виктор продемонстрировал висящее у бедра оружие. В последние годы в городе мало кто носил такое, и его привычка никогда не расставаться с разрядником была в их кругу излюбленной темой для шуток. – Захожу. Констанция сидит на троне в золотой маске, все как положено. Я поклонился, приветствовал, как учили. Она мне несколько вопросов задала – ничего особенного, типа «как здоровье» и все такое. Я ответил. А потом она и говорит: «Владыка ждет тебя, Виктор». Вот тут я чуть не… В общем, такого испуга не испытывал с тех пор, как в пять лет в интернате вы меня с горки столкнули.

– Это еще кто кого столкнул! – вскинулся Эдуард.

– Только упал почему-то один я, – заметил Виктор. – Но сейчас не о том… Собственно, на этом мой визит в Храм завершился. Дальше был полет в карете – не вместе с Констанцией, конечно, – в кабинке с ликторами, ну и «седло», – он задрал рукав, демонстрируя стальную ленту браслета на левой руке, – всадник, получивший «седло», носит такой, не снимая.

В груди у Эдуарда вновь больно кольнуло.

– До сих пор не знаю, за какие заслуги. Я отказывался, честное слово – но попробуй-ка поспорить с Констанцией! Хотя там уже не столько она распоряжалась, сколько какие-то другие люди. А она только сказала, что теперь я должен явиться в кавалерийскую академию, и что мое «седло» доставят прямо туда. Я даже попробовал, было, заикнуться про риторскую школу – без шансов. Либо академия, либо пол на форуме мести. Вот такая история, – закончил он.

– А Дракона ты видел? – не удержался от вопроса Эдуард.

– Дракона – нет. Только вход в пещеру. Да я и не рвался, откровенно говоря…

– Понятно, – кивнула, между тем, Елена. – Ты слова эти заветные помнишь?

– Какие слова? – не понял Виктор.

– Те, что в Храме нужно говорить?

– Да что там помнить… «Славься, Констанция!» – вот и все слова. И поклониться не забыть.

– Отлично, – кивнула девушка. – Ну что, пошли? – она рывком поднялась со скамьи.

– Куда? – спросил Эдуард.

– В Храм, куда же еще. К Констанции. А что, есть еще варианты?

4

Александра. Давным-давно

– Ваше имя? – задал вопрос «серый».

– Алекса, – назвалась Александра.

– Алекса? – переспросил тот. – Это имя не входит в реестр рекомендованных к наречению в Республике.

– Я перегрина, – пояснила девушка.

– Вот как? – почему-то удивился «серый». – В таком случае, вы можете зарегистрироваться как под этим именем, так и под любым иным из реестра, утвержденного Константином.

– Могу я назваться Александрой? – спросила она. – Так… Так меня звали раньше.

– Это имя также не рекомендовано, но вы можете принять его, если желаете, – кивнул «серый».

– В таком случае – Александра, – заявила девушка.

«Серый» коротко чиркнул что-то в своем блокноте. Перо, используемое им, напоминало заостренную палочку с уплощенным верхним концом.

– Будучи перегриной, вы, несомненно, проходили Путем? – не столько спросил, сколько констатировал он, вновь обращая взор на Александру. Ростом «серый» был ниже девушки, однако ту не покидало ощущение, что на нее смотрят сверху вниз.

– Да, – ответила она. – Неоднократно.

– Что ж, значит, вам повезло, – заметил «серый». – Ваш удел – драконья кровь.

– Испытание, которое ждет нас, – Путь? – догадалась Александра.

– Совершенно верно. И раз уж вы знакомы с ним, можете помочь пройти кому-то из рекрутов – если пожелаете.

– Помочь? – не поняла девушка. – Разве это возможно?

– Разумеется, возможно. Возьмите за руку новичка по вашему выбору и вступите на Путь вместе с ним.

– И это поможет? – с сомнением нахмурилась Александра.

– Это не будет лишним. Но будьте готовы принять на себя часть ноши испытуемого. Если вы достаточно сильны, вас это не убьет, но прогулка меж звезд не будет легкой… Можете вернуться в кресло, – «серый» перевернул лист блокнота и, забыв о девушке, обратился к стоящему за ней рекруту: – Ваше имя?

Заняв свое место, Александра принялась застегивать ремни.

– Слышал? Нас отправят на Путь! – донесся до нее откуда-то сзади испуганный мальчишечий, почти что детский голос.

– Всего-то? – последовал насмешливый ответ.

– Тебя не страшит Путь, Сервий?

– Нисколько! Мой отец – всадник, ходил этим Путем десятки раз!

– А ты тоже?

– Нет. Но мне всегда говорили, что я весь в отца!

– Что ж, хорошо тебе!

– Да не дрейфь, дружище Кезон, держу пари, ужасы Пути очень сильно преувеличены досужей молвой!

– Но говорят, чуть ли не половина вставших на Путь расстается с жизнью…

– Мало ли что болтают невежды!

– А что такое Путь? – услышала Александра робкий вопрос Юлии.

Ее соседка уже тоже вернулась в свое кресло и теперь неумело возилась с тугими ремнями.

– Дорога, соединяющая между собой звездные системы, – пояснила она. – По ней может пройти рыцарь в «седле» – всадник по-вашему – ну и вот, как видно, Дракон. Не все люди способны его преодолеть, и почти никто – не испытав в первый раз глубокого потрясения.

– Я боюсь… – прошептала Юлия. Ей, наконец, удалось защелкнуть ремни, и теперь, спеленатая в кресле, бледная и съежившаяся, она в самом деле походила на отданную на заклание жертву.

– Не бойся, – Александра постаралась, чтобы ее улыбка выглядела ободряющей. Судя по застывшему лицу подруги, вышло это у нее не слишком хорошо. – Дай мне руку, – решившись, она протянула в ее сторону свою, – пойдем вместе.

Юлия послушно вложила холодные, мелко дрожащие пальцы в ее ладонь.

– Не бойся, – снова сказала Александра, осторожно их сжимая. – Все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – как заклинание одними губами повторила Юлия.

Свой собственный первый Путь Александра помнила плохо. Была она тогда шестилетним ребенком, и все происходящее казалось ей до поры до времени, скорее, увлекательной игрой с ценным призом в конце, нежели серьезным испытанием. Страшно не было совсем – даже когда внезапно сделалось очень больно. Боль вызвала не оторопь, а собранность и настрой на борьбу – так ее, дочь славного графа де Тэрако, все предки которого со времен Антона Первого и Альфреда Завоевателя были рыцарями, воспитывали. Впрочем, нарты вообще рождены космосом для Пути, и редкие бедолаги-неудачники из этого народа-рыцаря лишь подтверждают общее правило.

Население Драконьего Угла, к которому относилась Республика Константина, было смешанным, но, насколько могла судить Александра, в основном в жилах его жителей текла кровь питтов и асатов. И если первых Путь обычно принимал почти на равных со своими любимцами-нартами, то вторых нередко отвергал.

До сегодняшнего дня Александре лишь однажды довелось быть свидетелем выхода на Путь другого человека. Речь, разумеется, об Эдуарде – юном фермере с Кар, по стечению обстоятельств получившим во владение «седло» и вовлеченном в политические интриги ее мачехи, графини де Тэрако. Впрочем, что уж тут валить на мачеху, если это именно она, Александра, подбила тогда Эдуарда бежать из системы Кар, а значит, вступить на Путь.

Александра шла с ним, заняв место в капсуле оруженосца, и рисковала не меньше несчастного новичка: одолей Путь Эдуарда, она не смогла бы принять на себя управление «седлом» и навсегда сгинула бы во тьме безымянной транзитной звездной системы. Помочь рыцарю, однако, она ничем не могла – сквозь двойную броню переборок руку было не просунуть, да и не принято у нартов вести рыцаря по Пути за ручку.

Но дорого бы она отдала за то, чтобы забыть слышанное по внутренней связи, когда Путь испытывал Эдуарда.

Эдуард не был нартом. Асат – «даже не питт», как выразилась циничная графиня, выслушав доклад Александры. Но все же он справился. Путь покорился ему. Возможно, лишь затем, чтобы однажды привести в Драконий Угол, где уже не космос – простые люди убили в юном рыцаре вкус к жизни, превратив в безвольную куклу. У космоса и хаоса – специфическое чувство юмора.

Лекарь – здесь их называют медикусами – говорил, что со временем Эдуард оправится. Возможно. Помочь ему Александра была не в силах – и все же чувствовала себя виноватой, что – пусть и против воли – оставила его одного в этот роковой час. Ну как одного – с ним прокуратор Тит, которому она щедро заплатила, и его дочь Октавия. Октавия… Вот ее-то там, пожалуй, лучше бы и не было вовсе! Особенно сейчас, когда Эдуард…

Юлия слабо вскрикнула, и Александра только теперь заметила, что стальными тисками сжала пальцы подруги.

– Извини, – пробормотала она, ослабляя захват. – Я задумалась.

– Ничего, – выдохнула Юлия.

А затем они вступили на Путь.

* * *

Теперь уже пальцы Юлии впивались в ее ладонь так, словно пытались пронзить плоть короткими ухоженными ногтями насквозь, но Александра едва замечала их. А вот жидкий лед хаоса, стекающий с этих пальцев, проникающий вверх по руке – сначала до локтя, затем до плеча и, наконец, потоком хлынувший в грудь, вымораживая кровь в сердце, – не заметить было невозможно. Юлия кричала, билась в конвульсиях так, что трещали ремни, удерживающие ее в кресле, и вместе с ней кричала и металась Александра – безмолвно и недвижимо, внутри себя.

Поняв, что с наскока ее не взять, Путь сменил тактику. «Мы же с тобой давно знакомы, виконтесса, – словно говорил он, слегка – лишь для вида – подтапливая лед. – И все между собой давно решили. Иди вперед, я не смею препятствовать тебе. Но зачем тебе тащить за собой этот балласт? Разожми ладонь, отдай мне то, что и так принадлежит мне по праву! Если вдруг она окажется достойна – она справится сама. Если же нет – разве не будет такой исход справедлив? Отпусти. Отпусти – и отдохни, ты устала, я же вижу. Отпусти и иди во имя всеблагого космоса!»

– Нет, – прохрипела Александра сквозь до скрипа, до крошева сжатые зубы. – Нет, я не отдам ее тебе! Я останусь с ней, и мы пройдем вместе!

За заполнившими помещение воплями и стонами едва ли кто-то расслышал ее слова, но по назначению они попали.

«Что ж, – мог бы ответить на них Путь, обладай он в самом деле даром человеческой речи, – как тебе будет угодно, виконтесса. Ты сама нарушила завет, и теперь у меня нет перед тобой никаких обязательств. Ее слабость – твоя слабость. Сгинете вместе».

– Никогда, – качнула головой Александра, едва справившись с этим жестом, – новый ледяной вал сковал шею, клетку за клеткой стирая ее из бытия. – Моя сила – ее сила. Я одолела тебя в шесть лет – одолею и в семнадцать!

«Тогда ты шла без гирь, привязанных к ногам. Сегодня они утянут тебя прямиком в хаос!»

– Нет таких гирь, что заставят меня хотя бы оступиться!

«Что ж, ты права, – фальшиво согласился Путь. – Ты и правда сильна – и ты пройдешь! Но свое я все равно возьму – она не пройдет!»

– Мы пройдем вместе, – упрямо повторила Александра – уже беззвучно, ибо щупальца хаоса добрались до гортани и пронзили язык.

«Глупое упрямство! Даже если сейчас я уступлю – что помешает мне забрать ее в следующий раз, когда тебя не будет рядом?»

– Я всегда буду рядом, даже находясь за тысячу переходов. Ты сам накрепко связал нас. Отныне и навеки. Отступись, ты проиграл!

«Еще нет!»

– Уже да, – язык вновь подчинялся ей, хотя еще и с трудом.

Ледяные когти, оставляя за собой глубокие ноющие борозды, соскользнули вниз от горла, проскребли по груди, высвобождая из своей хватки вновь начавшее биться сердце, рвя мясо, попытались, было, зацепиться за предплечье, но сорвались и исчезли окончательно.

Юлия в соседнем кресле в последний раз выгнулась дугой – и обмякла, расслабив начавшие теплеть пальцы. Дыхание ее сделалось ровным и глубоким.

Путь был позади.

* * *

Стена впереди вновь разошлась, пропуская в помещение «серого». Точнее, сразу троих «серых», одетых одинаково, но различающихся между собой не менее, чем обычно различаются случайно оказавшиеся рядом люди. Шагнув к крайнему в первом ряду креслу, один из «серых» извлек из кармана на груди короткий вороненый цилиндр и поднес его торцом к лицу застывшего без сознания рекрута. Из цилиндра в глаз несчастному ударил узкий багрово-алый луч, и веко само собой поднялось, открыв невидящий глаз.

– Кровь, – равнодушным тоном бросил «серый», выключая свой фонарик.

– Кал, – столь же спокойно констатировал он, посветив в лицо следующему.

Александра вздрогнула.

– Кровь, – вынес он вердикт, осмотрев третьего пациента.

– Кровь.

Это касалось Александры, для нее фонарик не понадобился.

– Кровь.

Юлия прошла проверку, и Александра, хотя нисколько и не сомневалась теперь в ее успешном исходе, не смогла сдержать вздоха облегчения.

– Кал.

«Серый», между тем, перешел во второй ряд кресел.

– Кровь.

– Кал…

* * *

Девятнадцать рекрутов успешно преодолели испытание. Одиннадцати, включая самоуверенного Сервия, а также знакомца Александры по Алтарю Авла влиться в драконью кровь оказалось не суждено.

5

Эдуард

Перед Храмом они застали целую группу людей, ожидавших приема: двух пожилых публиканов, вполголоса обсуждавших неизбежность банкротства некого Марка Квинтуса, мужчину и женщину в скромных, едва не до дыр заношенных одеждах, судя по всему, мужа с женой, и явившегося в сопровождении раба тучного гражданина в пурпурной тоге, положенной по статусу только сенаторам или высшим магистратам. Лицо его показалось Эдуарду знакомым, но ни имя, ни должность он, как ни старался, вспомнить не мог. Дежуривший у колоннады портика ликтор в золотом плаще осведомился у друзей о цели их визита, записал имена, поинтересовался, известна ли им процедура (все дружно почему-то поспешили ответить, что известна, хотя что бы и не послушать лишний раз? Эх, верная мысль всегда поздно приходит), а также изъял разрядник Виктора и полученный Еленой от оратора Туруса кортик. Оружие он запер под замок в стоящий в углу сундук, взамен выдав два напоминающих серебряные монеты жетона с выгравированными на них номерами «III» и «VI».

Признаться, Эдуард никак не думал, что кроме них троих найдутся еще желающие увидеть Констанцию и придется ждать, но, очевидно, Храм пользовался среди граждан Республики куда большей популярностью, чем он полагал. В душе он был даже немного рад задержке – несмотря ни на что, идти внутрь было боязно.

Первыми ликтор пригласил в Храм семейную пару. Внутри они пробыли считанные минуты. На выходе женщина выглядела весьма довольной, муж же ее пребывал в глубокой задумчивости – так что даже едва не врезался в колонну портика, лишь в последний момент супруга отдернула его в сторону за руку. «Сенатор», как назвал Эдуард про себя обладателя пурпурной тоги, вызванный следующим, отсутствовал не менее получаса. Раба его ликтор впустить в Храм отказался, и тот остался ждать хозяина у колоннады, беспокойно теребя пальцами кожаный ошейник. Видно, попал в рабство не так давно, не привык еще к тугому ремню на горле. После «сенатора» настала очередь публиканов. Они вошли вдвоем, но первый молнией вылетел назад уже через пять минут и, не снижая скорости, скрылся в переулке. Второй проследовал за ним лишь через четверть часа – шагая неспешно, можно даже сказать, значительно.

– Гражданин Виктор, гражданин Эдуард, гражданка Елена, Констанция ждет вас, – объявил ликтор.

Друзья переглянулись, и Виктор первым шагнул к двери. Эдуард и Елена последовали за ним.

Однажды Эдуарду довелось побывать в зале заседаний Сената, видел он изнутри и некоторые другие административные здания Республики – все как одно помпезные и богато украшенные, поэтому чего-то подобного он ожидал и здесь – тем более что внешним убранством Храм легко поспорил бы и с самим Капитолием, но действительность оказалась иной. Стены святилища не имели ни колонн, ни барельефов, ни хотя бы фресок, кажется, они даже не были толком оштукатурены. Чаша, в которой горел священный огонь, выглядела просто и безыскусно. Мозаика на полу – самая примитивная, такую можно в коридоре многоквартирного доходного дома встретить.

Позади чаши, словно в гигантском распустившим лепестки цветке из пурпурного бархата, восседала на высоком троне Констанция. В золотой тунике и маске, в которой отражалась игра языков священного огня, она казалась не человеком, а драгоценной статуей.

Два ликтора, застывшие возле чаши – один с широкой черной повязкой на глазах, – дополняли картину.

Друзья склонили головы в почтительном поклоне – так низко, как только могли позволить себе свободные граждане без ущерба своему статусу.

– Славься, Констанция! – проговорили они одновременно. Голос Эдуарда дрогнул от волнения, но в общем хоре это было не так заметно.

– Слава Константину! – последовал ответ. Шел он, будто бы, не с высоты трона, а со всех сторон сразу. – Назовите себя.

– Виктор, курсант кавалерийской академии.

Этот, как всегда, успел первым.

– Елена, студентка риторской школы.

– Эдуард, студент риторской школы.

– Знаю тебя, Виктор, – проговорила Констанция, выслушав каждого. – Как идет твое обучение пилотажу?

– Нормально… – кажется, наш герой немного растерялся от такого высочайшего внимания.

– Неделю назад ты прошел Путем? – это был не вопрос – утверждение.

– Да…

– Мои поздравления, всадник Виктор! – сказала Констанция и тут же продолжила, не позволив новоявленному всаднику ничего ответить. – Эдуард… Ты перегрин?

Следовало отвечать, но во рту предательски пересохло, и слова дались не сразу.

– Нет, Констанция. Я гражданин по праву рождения. Но мой отец был перегрином, я ношу его имя.

– Твой отец жив? – последовал вопрос. – Кто он?

– Он погиб еще до моего рождения. Я лишь знаю, что он был всадником.

На несколько секунд повисло молчание, словно Констанция обдумывала новый вопрос. Эдуард ждал, что теперь она обратится к Елене, но вышло иначе.

– Что привело вас сегодня в Храм? – спросила Констанция, переходя к делу.

Эдуард искоса посмотрел на Елену, та – на Виктора, тот кивнул девушке головой: давай ты, мол.

– Я… Мы пришли просить о помощи, – выговорила, запинаясь, студентка. – Нам… Мне необходимо разыскать мою мать! – выпалила она, собравшись с силами, и умолкла.

Молчала и Констанция, очевидно, ожидая продолжения.

Елена набрала в грудь воздух, затем, не сказав ни слова, выдохнула, вновь бросила взгляд на Виктора, но, видно, не увидев там того, что хотела, повернулась к Эдуарду. В ее глазах он прочел мольбу.

Вот так всегда: как дойдет до дела – так отдуваться ему.

– Мы воспитывались в Школе Тиберия, – проговорил он, делая полшага вперед – как положено оратору во время публичного выступления. – За учебу Елены платил оратор Турус, называвший себя ее дядей. Однако сегодня выяснилось…

Уже привычно – все-таки второй раз за день – Эдуард пересказал услышанное ими от старика. Констанция не перебивала.

– Мы решили, что обязаны разыскать Алису, мать Елены. Но оратор Турус, по его словам, уже пытался это сделать, и у него ничего не вышло. Мы думаем, что Храм – единственное место, где мы сможем получить помощь. И вот мы здесь, – завершил он свой рассказ.

– Покажите мне этот кортик, я желаю его видеть, – велела Констанция.

– У нас изъяли его в портике, – ответил Эдуард.

– Септимус, – произнесла Констанция.

То, что это имя одного из стоящих возле чаши ликторов, Эдуард понял лишь тогда, когда тот поклонился и направился к выходу. Вернулся он через минуту, неся в руках кортик. Ликтор протянул оружие Констанции, и над пурпурным лепестком драпировки трона показалась ее рука – обычная человеческая, не золотая.

Констанция извлекла кортик из ножен, и Эдуард увидел, что все его лезвие словно изъедено мелкими червями – если, конечно, существуют на свете черви, способные грызть металл словно трухлявую деревяшку. Почему-то ему сделалось невыносимо стыдно за то, что оружие, предъявленное ими в Храме, столь ущербно.

– Он принадлежал твоей матери? – вопрос Констанции явно был адресован Елене.

– Так сказал дядя… оратор Турус, – проговорила та.

– Ее звали Алиса… Она была перегриной?

Эдуард понял, что упустил этот момент в своем рассказе.

– Да…

– Других имен… или титулов у нее не было? – продолжала спрашивать Констанция.

– Титулов? – не поняла девушка. – Нет… Не знаю.

– Что ж… Цейоний!

Ликтор с черной повязкой на глазах выступил из тени чаши.

– Мне нужна твоя помощь. Нарисуй их. Елену и… Эдуарда, – перед его именем Констанция сделала короткую паузу, словно раздумывала, стоит ли его произносить.

Ликтор поклонился трону и подошел к Эдуарду. Стало видно, что он пребывает в весьма преклонных годах. Повязка, по всей видимости, означала, что Цейоний слеп, но двигался он с ловкостью, заставляющей в этом усомниться.

– Не дергайтесь, юноша, – проговорил он, поднимая руки к лицу Эдуарда и принимаясь его тщательно ощупывать. – Благодарю вас, – кивнул он через полминуты, переходя к Елене.

Закончив с девушкой, старый ликтор вернулся к чаше, извлек из-под тоги лист бумаги и, прислонив его прямо к священному мрамору, принялся что-то рисовать невесть откуда взявшимся в руках карандашом. Закончив первый рисунок, он перевернул лист и как ни в чем не бывало продолжил работу на обратной стороне.

Продолжалось это представление минут пять, по истечении которых ликтор довольно крякнул, спрятал карандаш и, приблизившись к трону, протянул плод своих трудов Констанции. Та тут же принялась изучать рисунки. Угадать ее мысли за холодной маской было, разумеется, невозможно, но Эдуарду почему-то показалось, что Констанция удивлена.

– Что ж, – проговорила она через минуту, отложив рисунки в сторону. – Вы получите то, о чем просите. Я узнаю об участи перегрины Алисы и сообщу вам. Будьте здесь через три дня – все трое. Космос свидетель, ваши судьбы связаны сильнее, чем вы думаете. Кортик пусть пока останется у меня… А вы ступайте с миром!

– Славься, Констанция! – выдохнули они – на этот раз крайне недружно, причем долее всех замешкался Виктор.

– Слава Константину!

Отблеск священного огня сверкнул на золоте маски – так что показалось, будто Констанция улыбается. Не по-доброму, а словно голодный хищник, почуявший добычу и предвкушающий славную охоту.

Чего только не привидится от волнения?.. Ни Виктор, ни Елена, к примеру, ничего такого не заметили – он потом спросил.

6

Александра. Давным-давно

Константин был старым Драконом, и он умирал.

Его системы и коммуникации износились и находились в перманентном ремонте. Не успевали техники залатать в одном месте, как тут же прорывало в другом. Трубопроводы, силовые кабели и линии связи уже даже не прятали под декор обшивки – все равно не сегодня-завтра снова придется вскрывать и чинить. Из-за этого даже простой проход по служебному коридору мог закончиться серьезной травмой, а то и гибелью. Вчера Юлия, зазевавшись, зацепилась тыльной стороной ладони за оголившийся контакт. Хвала космосу, сила тока была невелика – отделалась ожогом. Ее давнему обидчику Сексту накануне повезло меньше: прямо у него над головой прорвало трубу с какой-то едкой ядовитой дрянью. Юноша выжил, но до сих пор не вернулся из госпиталя.

Без сомнения, Константин еще переживет всех находящихся сегодня на его борту. Возможно – и тех, кому выпадет жребий стать рекрутом через десять, двадцать или даже пятьдесят лет. Драконы живут долго и не угасают быстро. Но все же умирают – рано или поздно.

Об этом никто и никогда не говорил прямо, но Александра, повидавшая немало орбитальных замков (единственное, что хоть как-то может сравниться с Драконом по размеру и мощи), как содержащихся хозяевами в идеальном состоянии, так и полуразрушенных и полузаброшенных, не питала иллюзий: если не произойдет чуда, года Константина сочтены.

Единственное, что, вероятно, могло бы спасти старого Дракона – это Гнездо. Но Гнезда у Драконов больше не было.

Товарищи Александры по рекрутскому набору ни про какое Гнездо, конечно же, слыхом не слыхивали. Да и рекрутам прошлых лет, давно закончившим первичное обучение и, как это тут называлось, «вросшим в когти» Константина, ничем подобным голову не забивали. Большинство «когтей» вообще мало чем интересовалось, помимо своих прямых обязанностей – на это у них просто не оставалось ни времени, ни сил. Тот же, кто, несмотря ни на что, стремился к чему-то большему, рано или поздно мог перерасти в «крылья» – этаких сержантов среди драконьей крови. Внутри «когтей» и «крыльев» имелась своя иерархия, на взгляд Александры, запутанная и нелогичная. Единственное, что она пока уяснила твердо, это то, что главные на Драконе – это «головы», или иначе – «главы». «Глав», как и положено, имелось три, но ни одну из них видеть ей пока не довелось.

С «крыльями» же рекрутам приходилось иметь дело ежедневно – именно в этом ранге пребывало большинство тех, кто занимался их первичным обучением. Они называли себя инструкторами, живо пробудив в Александре воспоминания о Мастере Луча сэре Роджере, тоже предпочитавшего использовать это архаичное наименование для своей профессии.

К «крыльям» относился и еще один человек, встретить которого на Драконе Александра ожидала менее всего на свете. От него-то она и узнала многое из того, что было пока сокрыто от ее товарищей.

Они с Юлией возвращались с занятий в отведенный рекрутам кубрик. Шли вдвоем, так как задержались, задавая вопросы инструктору-оружейнику. Точнее, это Александра задавала, а Юлия лишь терпеливо ждала подругу, переминаясь с ноги на ногу у двери. Инструктор отвечал охотно и подробно, так что к моменту, когда разговор закончился, остальные рекруты успели уйти далеко вперед.

Поблагодарив оружейника, девушки попрощались и вышли в коридор, и тут внезапно Александру окликнули.

– Алекса!

Она замерла, забыв опустить на пол занесенную для шага ногу. Голос был ей знаком… Очень хорошо знаком! Но никак не мог звучать здесь, в стенах Константина!

– Алекса! – повторили ее имя.

Девушка медленно обернулась: посреди коридора стоял Эдуард.

На юном рыцаре была стандартная униформа драконьей крови: серые брюки, куртка с карманами и пилотка. К слову, точно такая же, как и на самой Александре, за исключением значка на головном уборе: у нее это был черный ромбик, обозначающий статус не закончившего обучение рекрута – низший из возможных, у него – тоже ромбик, но серебряный – металла, положенного по статусу «крыльям».

Александра, наконец, поставила ногу на пол – вышла так, словно девушка отступила на шаг.

– Как ты сюда попал? – изумленно выговорила она.

– Долгая история, – усмехнулся Эдуард. – Пойдем расскажу!

– Через пятнадцать минут отбой, – шепнула на ухо Александре Юлия.

– Через пятнадцать минут отбой, – повторила та. – После него мне нельзя находиться за пределами кубрика.

– Со мной можно, – заверил с улыбкой Эдуард.

Вообще-то, если он и правда «крыло» – он прав.

Но, космос, как?!

– Иди, я скоро приду, – сказала она Юлии.

– Кто это? – негромко спросила подруга, слегка нахмурившись.

– Долгая история, – сама того не желая, ответила Александра словами Эдуарда. – Вернусь – расскажу.

– Возвращайся скорее, – попросила Юлия.

Кивнув подруге, Александра сделала робкий шаг в направлении юноши. Эдуард оказался бойчее: быстро преодолев разделявшее их расстояние, взял ее за плечи, заглянул в глаза. От нахлынувшего волнения ноги девушки внезапно подкосились, и она удержалась от падения лишь ухватившись за руки рыцаря.

– Наконец-то… – проговорил тем временем тот. – Наконец-то!

– Я думала, что никогда уже тебя не увижу, – выдохнула Александра.

– В какой-то момент я тоже так думал…

Эдуард слегка наклонился к ней, Александра была уверена, что отстранится – именно такой реакции она от себя ожидала, – но вместо этого, наоборот, всем телом подалась вперед, и их губы сомкнулись.

Даже вентиляция стихла, дабы не мешать им своим монотонным гулом. Впрочем, может быть, просто в очередной раз вышел из строя воздушный насос?

* * *

– Бросить «седло» против Дракона! – покачала головой Александра. – О чем ты только думал тогда?!

– О тебе, – развел руками Эдуард.

Девушка покраснела.

– Сначала я хотел его опередить, успев к Алтарю первым, – продолжал тем временем рыцарь. – Но он летел слишком быстро. Так что ничего другого, как пойти на него в лоб, мне не оставалось.

Они сидели в тесной, но аккуратной каюте, принадлежащей Эдуарду. Вся ее обстановка состояла из узкой койки, при необходимости убирающейся в стену, и полки над ней. Потолок здесь был столь низким, что, войдя, Александра всерьез испугалась задеть его головой. Константин вообще не славился высокими потолками, но у них в кубрике, по крайней мере, можно было смело стоять в полный рост. Правда, там и койки располагались в три яруса, одна над другой.

Александра держала за ножку бокал красного вина, такой же был в руке у Эдуарда, початая бутылка стояла на полу. Рекрутам и «когтям» таких изысков не полагалось, из напитков им обычно давали лишь витаминизированную воду, да и пища, которой их кормили в столовой, была хоть и сытной, но не слишком вкусной.

– Так как же все-таки тебе удалось спастись? – спросила девушка, аккуратно покачивая бокал и с наслаждением вдыхая пьянящий аромат напитка.

– За счет вот этого, – поставив бокал на пол, Эдуард, выгнув руку, взял с полки над койкой кортик в серебряных ножнах и обнажил испещренное затейливым узором лезвие.

– «Драконий коготь»! – узнала оружие Александра. – То есть, он все-таки оказался настоящим?

– Еще каким! – усмехнулся юноша, пряча оружие в ножны. – В главном легенды не врали – это действительно дар Драконов. И их, кстати, действительно было всего пять. Никто уже толком не помнит, в связи с чем был сделан этот дар – ну, или предпочитают хранить это в тайне, не знаю, – но обладатель «драконьего когтя» – фигура здесь неприкосновенная. Когда я зашел для атаки, бомбардиры Константина почувствовали его присутствие – не знаю точно, каким образом, мне объясняли, но я пока мало что понял – и не стали уничтожать «седло». Я, правда, был уже к этому моменту без сознания. А когда пришел в себя, мне предложили на выбор: убираться восвояси или влиться в драконью кровь. Причем сразу в ранге «крыла». Знаешь, что это такое?

Александра кивнула.

– Я выбрал влиться.

– Почему? – подняла брови девушка.

– Хотел найти тебя.

– Долго же искал! – попыталась съязвить она. – Я тут уже добрых три недели, между прочем!

– Я тоже. Но первое время мне ни на минуту не позволяли отлучаться. Обучение «крыла» обычно идет на основе знаний и навыков, давно усвоенных «когтем», а откуда они у меня?.. Вот меня и гоняли нещадно. До сих пор гоняют. Но сегодня, наконец, удалось вырваться.

– Понятно, – протянула Александра.

– Но теперь мы будем видеться часто! – заверил ее Эдуард. – Для начала – раз в восемь дней, потом – раз в четыре, ну а дальше – как пойдет, может, и еще чаще.

– Заманчивая перспектива… – пробормотала девушка.

Занятый наполнением ее опустевшего бокала, Эдуард, как водится, иронии не уловил.

– Ты говорил, они были готовы тебя отпустить? – уточнила она затем.

– Да, – кивнул юноша.

– То есть, ты в любой момент можешь отсюда улететь?

– Гм… – он задумался, забавно наморщив лоб. – Честно говоря, не уверен. Они, вроде как, предложили мне выбор, и я его сделал. Не думаю, что еще можно отыграть назад. В драконью кровь вливаются один раз – и уже навсегда… Нет, не позволят, – покачал он головой.

– А если не спрашивать позволения?

– В смысле – не спрашивать? Сбежать?

– Ну да. Как тогда от барона Карского бежали.

– А зачем? – нахмурился рыцарь.

– Ну как зачем… – растерялась Александра. Такой постановки вопроса она не ожидала. – Вырваться на свободу…

– Свобода – дело такое… – протянул Эдуард. – Неоднозначное… Да и не получится из этой затеи ничего путного, – заговорил он быстрее, явно нащупав под ногами твердую почву. – «Седло» заперто в ангаре. Возможно, мне и удалось бы туда проникнуть, но тут следующий момент: у них здесь нет капсул для оруженосцев. То есть – вообще ни одной! Так что вдвоем бежать все равно не получится.

– Капсулу можно найти на планете.

– А как ее доставить сюда? Да и удайся такой побег – куда бежать? В Республике нас быстро найдут. Пробиться через пограничные заставы в соседние драконьи миры? Боюсь, найдут и там.

– Можно попробовать вернуться в Королевство.

– Не думаю, что это так просто.

– Про «просто» никто и не говорит! Я сказала «можно попробовать».

– Знаешь, – проговорил Эдуард, ставя на пол пустой бокал. – Скажу тебе честно: даже будь это возможно, не очень-то я хочу возвращаться в это Королевство, где только ленивый не пытается тебя убить, в крайнем случае – убить кого-нибудь твоими руками…

Александра с досадой закусила губу.

– На Константине – тоже не курорт, – бросила она. – «Когти» здесь мрут, как мухи!

– Скажешь тоже – «как мухи», – покачал головой юноша. – За год предварительного обучения обычно гибнут не более десяти рекрутов – не считая, разумеется, тех, кого отвергнет Путь, – и большинство – по собственной вине. Потери среди «когтей» также составляют до десятка в год, обычно меньше, «крылья» за это время недосчитываются одного-двух. Не так уж и много в общей массе драконьей крови. Да и не в этом дело, в конце концов! Я просто не вижу способа, как такой побег можно было бы осуществить. Не вижу!

– Хорошо, я поняла, – кивнула Александра, решив вернуться к этому вопросу позднее. – А в «крылья» ты меня сможешь протащить?

– Я узнавал, – с готовностью ответил Эдуард. – Я смогу тебя рекомендовать. Не сейчас, конечно, а когда ты «врастешь в когти». К тому моменту как раз и мое первичное обучение закончится. Но решение будут принимать «главы», и прямо повлиять на него я, понятно, не смогу.

– Ничего-то ты не можешь, – с разочарованием – правда, несколько наигранным – покачала головой девушка.

– Не, ну не так, чтобы совсем ничего! – в голосе рыцаря скользнула нотка обиды. – Но пойми, я сам пока что здесь словно на правах оруженосца!

– Да все я понимаю! – поспешила заверить она рыцаря. – Просто хочется, конечно, всего и сразу…

– Все и будет, – заявил Эдуард. – Не сразу и не вдруг – но будет!

7

Эдуард

Случайно так совпало или нет (Эдуард полагал, что случайно, Виктор же позднее утверждал, что у Констанции никаких случайностей не бывает, даже в таких мелочах – никак, впрочем, этого не обосновывая), но других посетителей сегодня у Храма не оказалось, и ждать в очереди им не пришлось. Сдав стражу на входе единственный на троих разрядник (угадайте с одного раза – чей?), друзья без промедления проследовали в святилище, где помимо златоликой хозяйки и двух уже знакомых им ликторов застали еще одного человека. Ну как человека – раба, причем, судя по металлическому ошейнику, раба государственного. При других обстоятельствах Эдуард не удостоил бы его и толикой своего внимания, но раб – и в Храме? – уже это повод, чтобы присмотреться к нему. Был тот немолод – лет сорока пяти, может пятидесяти, высок, но сильно сутулился, словно желал казаться ниже своего роста, наголо обритую голову держал понуро, как бы в вечном поклоне.

– Твоя просьба исполнена, Елена, – проговорила Констанция немедленно по завершении положенных ритуальных формальностей. – Судьба Алисы, твоей матери, известна.

– Она жива? – Эдуарду показалось, что девушка едва удержалась от того, чтобы броситься к трону. – Где она?!

– Сожалею, Алиса умерла семь лет назад. В утешение могу лишь сообщить, что умерла она не рабыней: перед смертью хозяин, публикан Гай, освободил ее. Тело Алисы предали огню, как подобает поступать с телами свободных граждан Республики, прах был развеян над форумом.

– Умерла… свободной… – прошептала Елена. Как ни старался, Эдуард не смог понять, чего в ее голосе было больше – боли от утраты или облегчения.

– Умерла свободной, – подтвердила Констанция. – Но есть еще кое-что, о чем ты, Елена, должна узнать. Поведай нам еще раз свою историю, Варвар, – приказала она рабу, – а вы трое – внимайте.

– Мое имя – прежнее имя – Гийом, сэр Гийом Ловкий, – заговорил тот, не поднимая своей бритой головы. – Семнадцать лет назад я был присяжным рыцарем сэра Андрея, барона Карского…

Речь звучала так, словно кто-то читал от первого лица отрывок из популярного авантюрного романа о жизни варваров. Эдуард недоуменно переглянулся с Виктором – тот слегка пожал плечами. Он перевел взгляд на Елену – девушка пристально вглядывалась в раба, жадно ловя каждое произнесенное слово.

– В тот день, когда все это началось, вместе с моим сюзереном, Его Милостью бароном, я находился на Аннау, столичной планете герцогства Ан, где Его Светлость устраивали пышное празднество в связи с возведением в рыцарское достоинство одного из своих сыновей. И в самый разгар торжества гонец принес весть о внезапной смерти в столице нашего короля, Артура Третьего Доброго. Но беда не приходит одна: даже прежде, чем о печальной участи монарха сделалось известно, на Аннау скончался наследник престола, принц Луи, гостивший в это время у герцога. Подозревали, что принц был отравлен, но самая тщательная проверка не нашла никаких следов яда ни в теле наследника, ни в пище, которую он ел в тот вечер, ни в вине, которое пил. Однако была ли смерть Луи Левши – так его называли – естественной или нет, умер он не сразу. И перед смертью успел во всеуслышание объявить, что леди Алиса, фрейлина герцогини Ан и дочь моего господина, барона Карского, носит его дитя.

Услышав знакомое имя, Эдуард вздрогнул. Елена ахнула.

– И признал будущего ребенка своим законным наследником. А значит, и законным претендентом на Черный Трон Столицы, – продолжил между тем раб. – В подтверждение чего вложил в руки леди Алисы свой кортик. Естественно, поднялась суматоха, но вмешался герцог, лично препроводивший фрейлину супруги в особые покои дворца и выставивший возле них усиленную охрану. Первое время она не пускала туда даже отца леди Алисы, барона Андрея, не говоря уже обо всех прочих. Через несколько дней, когда сумятица немного улеглась, встал вопрос о том, что делать дальше. Все понимали, что дело нечисто, что почти одновременная смерть короля и наследника – не простое совпадение, а значит, помимо всего прочего, опасность угрожала и леди Алисе и ее еще не родившемуся ребенку. Мнения советников герцога разделились. Одни предлагали леди Алисе немедленно отправиться в Столицу, чтобы на месте заявить о своих правах. Другие полагали, что сделать это следует лишь после родов, уже имея на руках законного наследника. Третьи настаивали, что в Столице защитить ее от возможных убийц будет куда сложнее – не уберегла же хваленая королевская охрана Артура Доброго, что уж тогда говорить о какой-то фрейлине?! – и советовали укрыться до поры в укрепленном замке с верным гарнизоном. В итоге в один прекрасный день лучшая герцогская карета в сопровождении отборного конвоя с помпой стартовала с Аннау в сторону Столицы. Еще одна карета – попроще – без лишнего шума вылетела к замку маркиза Горша, старшего сына герцога Ана. И, наконец, совсем ничьего внимания не должно было привлечь отбытие на Кар малой дружины барона Андрея. В ее составе летел я, скромный баннерет второго конруа. В капсуле оруженосца, пристыкованной к моему «седлу», Аннау покинула леди Алиса.

Раб умолк, переводя дыхание. В Храме воцарилась тишина, подобной которой, наверное, не бывает и в Сенате во время выступления претора.

– Опасаясь засады, мы летели кружной дорогой, и все же злоумышленники каким-то образом прознали о нашем маршруте и сумели перехватить. Нас атаковали внезапно, тотчас по сходу с Пути. Один из наших рыцарей, прежде чем погибнуть, сумел опознать врага – это были разбойники барона Савосского Кровавого, известного наемника и бандита. У меня был приказ барона ни в коем случае не ввязываться в бой, любой ценой спасая леди Алису. В сопровождении нескольких рыцарей мне удалось оторваться и уйти Путем. Но, увы, не в сторону Кар. Мы оказались в системе Флоры – вотчины герцога Флоренци. Однако здесь нас снова атаковали. Не думаю, чтобы это были люди герцога – едва ли он посмел бы в открытую пойти на такое, – но цветов нападавших я не рассмотрел – не до того было. Мои товарищи гибли один за другим, прикрывая мой отход, я пытался прорваться к орбитальному замку ну или хотя бы к планете, но меня умело оттеснили на самую периферию звездной системы. Впереди открывался один-единственный Путь, куда он ведет, я не знал, так как нечасто бывал до той поры во Флоренци, но выбора у меня не было.

Я ринулся туда – и угодил прямиком в Драконий Угол. В Республику Константина, как здесь называют этот мир. Враги за мной не последовали. Да и зачем? Они-то знали: возврата из Драконьего Угла нет. Что до меня, то, не зная, где нахожусь, я подошел к заставе и попросил приюта. Мне позволили высадиться, долго допрашивали – я рассказал все откровенно, скрыв лишь, кто такая леди Алиса и чье дитя она носит. Да страже на заставе это было и неинтересно. Их беспокоило лишь, не шпион ли я короля, но какой из меня шпион – я понятия не имел, куда попал, да и короля в живых не было. Нас уже готовы были отпустить, но внезапно потребовали плату. Леди Алиса везла с собой около тысячи золотых, врученных ей на прощание герцогом Аном, – стража вознамерилась отобрать все, кроме, может быть, сотни монет. Я возмутился, они настаивали, накал спора все повышался, дошло почти до драки. На меня набросились четверо, скрутили и заперли в тюремной камере. Леди Алису отпустили, но деньги, конечно же, удержали. Хорошо хоть не позарились на кортик принца Луи – он был украшен драгоценными камнями, которые даже сами по себе стоили куда дороже тысячи золотых, но стражу интересовали только монеты. Мне же после скоротечного разбирательства объявили, что, будучи рыцарем Королевства и напав на стражу, я считаюсь военнопленным, что автоматически означает мое обращение в рабство. Далее были семнадцать лет с кольцом на шее, временами – кожаным, чаще – металлическим, но эти годы едва ли кому-то интересны – даже мне самому. Так что, полагаю, на этом мой рассказ завершен.

Раб замолчал.

– С тобой поступили несправедливо, – проговорила Констанция, не дав паузе затянуться. – Виновный, декурион Марк, в настоящее время уже не служит в городской когорте, но он жив и будет наказан за учиненный произвол. Что касается тебя, то обратить время вспять, увы, не по силам даже Владыке, а значит, я не могу вернуть тебе потерянные семнадцать лет, но в моей власти иное. Септимус, – обратилась она к помощнику, – сними с сэра Гийома ошейник и брось в священный огонь!

Словно только того и ждал, ликтор шагнул к бывшему рабу, разомкнул металлическое кольцо на его шее и швырнул в беломраморную чашу. Пламя в ней дрогнуло, но тут же вновь успокоилось.

– Ты свободен, сэр Гийом, – провозгласила Констанция. – Но останься, я пока не отпускаю тебя от себя.

Гийом поклонился – но даже в этом почтительном поклоне он теперь казался более статным, чем еще минуту назад.

– Все вы слышали рассказ сэра Гийома, присяжного рыцаря барона Карского, – произнесла тем временем Констанция. – Елена, теперь ты знаешь историю своей матери, леди Алисы, дочери барона Андрея, фрейлины герцогини Ан. А также знаешь своего отца, принца Луи, единственного сына короля Артура Третьего Доброго. А теперь у меня вопрос: Елена, в жилах которой течет кровь Антона Первого и Альфреда Завоевателя, Виктор, всадник, прошедший Путем, Эдуард, студент риторской школы, и сэр Гийом, восстановивший честь рыцаря: что вы намерены делать с этим знанием?

8

Александра. Давным-давно

– Лучше бы меня и правда сожрали на Алтаре! Или убил Путь, будь он неладен! – жалобно простонал Кезон – самый младший и самый щуплый среди рекрутов, – на вид Александра никогда бы не дала ему шестнадцати лет – нижнего предела для жертв Жребия.

– И не говори! – вторил ему, шмыгая крючковатым носом, Секст. – Жизнь последнего раба в Республике слаще нашей тут!

Александра презрительно поморщилась. И этот туда же! Всего-то часа четыре провел в шахте – а вою-то сколько! Спору нет, работа там не из легких, к тому же полноправные «когти» так и норовят спихнуть бессловесных рекрутов на самые проблемные участки, но надо же иметь хоть толику гордости и собственного достоинства! Половина из присутствующих – взять вон хоть ту же Юлию – физически куда слабее Секста, но ничего, не ноют, хотя честно отработали свою смену. Да, тяжело, да, отваливаются руки, да, ноги едва держат, да, раскалывается голова – ну и что теперь, кричать об этом на весь кубрик?!

Вторую неделю-восьмидневку Константин висел в плотном астероидном поясе, порцию за порцией изливая драконью кровь на изрытые глубокими шахтами планетоиды. Здесь добывалась какая-то редкая и остро необходимая Владыке руда. Вообще-то, работать в шахтах должны были «когти», задача же рекрутов, как обычно, состояла в том, чтобы смотреть и учиться. Но подавляющее большинство шахтеров полагало, что лучший учитель – практика, и в итоге новобранцы вкалывали не меньше, а то и больше своих наставников.

– В самом деле, – снова пискляво заговорил Кезон. – Нагнали бы рабов из Республики! Им тут самое место!

– Захотели бы – нагнали бы! – заявил Секст. – А раз не гонят – значит, не хотят. Закрадывается мысль: может, не так уж им и нужен этот проклятый металл, провались он в Орк? Может, все дело в том, чтобы мы тут не могли головы поднять?

– Металл необходим, – вмешался в разговор рассудительный Децим. В Республике он успел отучиться в инженерной школе и на этом основании почему-то полагал, что в «когтях» надолго не задержится, быстро перерастя в «крылья». Для начала, впрочем, ему, как и всем остальным рекрутам, следовало еще завершить первичное обучение. – Ремонт жрет его, как… как…

– Как Дракон жертв, – подсказал Спурий, рослый плечистый юноша с редким пушком над верхней губой, как поговаривали – сын вольноотпущенницы, причем внебрачный.

– Как Кезон кашу, – закончил по-своему мысль Децим – несмотря на субтильную комплекцию, мальчик отличался завидным аппетитом.

Последовало несколько ленивых смешков – шутка в их кругу давно не была оригинальной.

– Ни один Кезон столько не сожрет, – покачал головой Секст. – Вы только представьте, сколько добывается этой руды за день во всех шахтах! А за неделю? А за месяц? Вот то-то же!

– Не путай исходную руду и металл на выходе! – бросил в ответ Децим. – Это могут быть считанные проценты!

– Даже если так! – упорствовал Секст. – Они же тут не первый год эти норы роют! За это время можно было уже еще одного Дракона соорудить!

На несколько секунд в кубрике повисла тишина.

– Звучит как кощунство… – осторожно заметил затем Спурий.

Несколько человек согласно кивнули.

– Да ладно! – не унимался Секст. – Мы не в Республике и кое-что знаем о Владыке! Наш Константин не из яйца вылупился – где-то же его построили! Что в этом такого?

– Есть вещи, о которых все же не стоит говорить вслух, – укоризненно покачал головой Децим.

– А еще лучше – и не думать о них – добавил Спурий.

– Вот сам и не думай! – огрызнулся Секст. – Не всем дано, что поделать… – похоже, он хотел еще что-то добавить, но ненароком поднял глаза на собеседника и осекся. Видно, вспомнил, как как-то в запале очередного спора обозвал Спурия робичичем. Здоровяка держали трое, но Секст все равно неделю ходил с лиловым фингалом.

– Мне тут, кстати, один «коготь» рассказывал… – заговорил Кезон. – Ну как мне, – тут же поправился он под множеством скептических взглядов, – он своим рассказывал, а я просто рядом стоял – в очереди в душ. Так вот, он говорил, что Константин и Лукреция договорились создать нового Дракона. Типа, сына. Давно еще, много лет назад. Вот.

– Что я говорил! – просиял Секст.

– Ну и как, создали? – хмуро поинтересовался Децим. Судя по всему, оборот, который принял разговор, ему не нравился.

– Не знаю, – развел руками Кезон. – Его очередь как раз подходила, а меня «когти» в самый конец выгнали.

– Вот так и рождаются мифы, – пожал плечами Децим.

– Мифы на пустом месте не рождаются, – хмуро буркнул неугомонный Секст.

«Где-то я что-то подобное уже слышала…» – мелькнула мысль в голове Александры.

Между тем, пора было идти на ужин, и разговор сам собой прервался.

* * *

– Такая попытка действительно имела место, – проговорил Эдуард.

Как он и обещал, их встречи стали регулярными, причем иногда совпадали по времени с ее сменой в шахте – и прогулка с отбойным молотком на астероид чудесным образом отменялась. Кое-кто из рекрутов косо поглядывал за это на Александру, вроде бы даже шептался о чем-то за ее спиной, но высказать недовольство в лицо никто не решался. Да и угоразди кого рискнуть здоровьем – ей было бы наплевать.

– Это называлось «Проект ’’Птенец”», и участвовали в нем именно Константин и Лукреция, – продолжал рыцарь. – Он был запущен вскорости после потери Гнезда.

– Гнезда? – переспросила девушка.

– Это было что-то вроде Королевской Верфи, только для Драконов, – объяснил Эдуард. – Гигантская, должно быть, была штуковина! Уж на что, говорят, Верфь велика, но Дракон – не «седло», так что Гнездо, должно быть, было еще больше. Впрочем, я Верфь не видел…

– Я видела, – не удержалась от похвальбы Александра, довольная, что может хоть в чем-то иметь преимущество перед этим вчерашним лапотным крестьянином. – Она размером со среднюю планету – и это еще не считая двойного пояса орбитальной обороны вокруг.

– Вот о чем я и говорю, – кивнул юноша. – Гнездо было потеряно во время усобицы, происшедшей около полувека назад. Драконы воевали с Драконами – у них это тут называется «разгорелось Драконье Пламя». Ну и перестарались, как водится на войне. Это была катастрофа! Представляешь, что будет, если лишить Королевство Верфи?

– Представляю, – поежилась она.

– Вот, тут то же самое. И это при том, что «седел» летает – сотни тысяч, наверное, а Драконов в лучшем случае – десятки. Не тысяч – единиц.

– А из-за чего случилась война? – спросила Александра.

– Не знаю. Хочешь – поинтересуюсь?

– Да не, это я так. Так что было дальше?

– Дальше? – Эдуард помедлил, собираясь с мыслями. – В общем, Гнездо погибло, а это означало, что рано или поздно придет конец и самим Драконам. Правда, по легенде, где-то в Космосе должно находиться еще одно Гнездо – но никто не знал, где. И до сих пор не знает. Пытались искать, но безуспешно. А может, и нет никакого другого Гнезда, у нас, вон, тоже сказки про Вторую Верфь любят рассказывать… Вот тогда Константин с Лукрецией и запустили проект «Птенец». Работы велись несколько лет, но закончились неудачей.

– Почему?

– Не знаю. Что-то там у них не срослось. Причем настолько не срослось, что больше и пробовать не стали. Говорят, что из того, что успели построить, соорудили заставу у Пути из Королевства – ту самую, где нам довелось гостить… – он помрачнел: в отличие от Александры, с ним, рыцарем, обошлись на заставе не слишком любезно, заподозрив в шпионаже.

– Боятся, значит, вторжения злых варваров, – не без ехидства заметила девушка.

– Да нет, по-моему, особо не боятся, – пожал плечами Эдуард. – Так, страхуются на всякий случай.

– А между драконьими мирами тоже стоят такие заставы? – спросила Александра.

– Нет, только таможенные посты – «трясти» купеческие караваны.

– Странно все-таки, что караваны не ходят в Королевство, – небрежно заметила девушка. – Уже, наверное, и маршрут почти забыли.

– Почему забыли? – легко попался в ловушку простодушный рыцарь. – Что там забывать-то – пять переходов.

– Пять? – переспросила она. – Я слышала о четырех: к Лукреции, от нее к Клавдию, дальше к Клодию – и в Королевство.

– От Клодия сначала надо к Роману, – поправил Эдуард. – Но дело не в этом. Маршрут по драконьим мирам хоть и длинный по местным меркам, но в целом – ничего особенного. Я думаю, проблема – с той стороны.

– В смысле – с той стороны?

– Со стороны Королевства. На выходе. Пробка где-то там.

– Мне рассказывали о всаднике по имени Аппий, который ходил в Королевство и через много лет вернулся под именем сэра Алексия, – поведала она.

– Аппий? – переспросил юноша. – Не слышал о таком. Хочешь, спрошу у инструкторов?

– Спроси, – попросила Александра. – Говорили, что он потерял память и обратился за помощью к Владыке.

– Тогда информация об этом должна была сохраниться, – с важным видом кивнул Эдуард. – Я спрошу.

9

Эдуард

– Интересно, какого ответа она от нас ждет? – задумчиво спросил Эдуард.

– Можно подумать, тут возможны какие-то варианты, – хмыкнула Елена.

– Ну-ка, ну-ка, – тут же подался вперед Виктор. – С этого места подробнее!

Они сидели за столиком в закусочной, давно облюбованной студентами риторской школы за близость к alma mater, но главное – за невысокие цены. Ассортие мент подаваемых блюд здесь был так же скромен, но для небогатой учащейся молодежи – самое то. В этот час здесь, впрочем, было немноголюдно, и друзья могли спокойно поговорить.

– В любом случае, жить, как жила раньше, я теперь не смогу, – заявила девушка. – Ходить на лекции, готовить домашние задания, зубрить законы Республики, пить это жалкое пиво… – она с отвращением отодвинула от себя почти полный бокал.

– Ну, насчет пива – это ты зря, – усмехнулся Виктор, с нескрываемым наслаждением отхлебывая из своего. – Не такое уж оно тут и жалкое – за такие деньги-то! А вот по поводу всего остального…

– А что по поводу всего остального? – спросил Эдуард. – Что изменилось-то? Ну, наплел нам этот раб с три короба…

– Он не раб! – ни с того ни с сего взвилась, как укушенная, Елена.

– Хорошо, не раб. Присяжный рыцарь какого-то там – не помню какого – герцога…

– Барона Карского, – подсказал Виктор.

– Да хоть самого покойного короля! Что это меняет для нас? Пусть даже все это правда, хотя тут тоже еще вопрос – свидетельства раба никакой суд в Республике не принимает…

– Он не раб! – вновь крикнула девушка – как умеет, чтобы на соседней улице слышно было.

– Вообще-то, когда он рассказывал нам эту историю, на его шее было кольцо – не заметила? – огрызнулся Эдуард. – Ну да ладно, воля твоя: он не раб, и все сказанное им – истиннее годового отчета претора Сенату. Хорошо. И что теперь делать?

– Вообще-то, именно этот вопрос нам Констанция и задала, – с хитрой ухмылкой заметил Виктор.

– Ну и?..

– В самом общем случае тут возможны два теоретических варианта, – принялся рассуждать всадник. – Первый: и ничего. То есть, все остается по-прежнему. Совсем. Но, как ты, наверное, слышал, его наша Эль только что со всей подобающей истинной наследной принцессе решительностью отмела.

– Ну да, а второй – отправиться в Королевство варваров отвоевывать престол, – бросил Эдуард.

– Точнее и не скажешь, – картинно зааплодировал его друг, как ни в чем не бывало проигнорировав сарказм. – Вот что значит будущий судебный оратор!

– Погоди, ты что это – серьезно? – нахмурился он. – Насчет лететь к варварам?

– Я могу серьезно, – развел руками Виктор. – Могу несерьезно. Как хочешь могу. Но решать не мне, а вот ей, – кивнул он на Елену.

– А ты что скажешь? – Эдуард посмотрел на девушку.

– Я не знаю, – тихо проговорила та. – Но Вик правильно сказал: либо одно, либо другое, третьего не дано. Но вы… Вы же меня не бросите, если что?

– Если что – что? – с нажимом спросил Эдуард.

– Не бросим, куда ж мы денемся, – Виктор был, как всегда, в своем репертуаре.

– По-моему, вы сбрендили, – покачал головой Эдуард. – Оба.

– А ты что бы сделал на моем месте? – спросила Елена, повернувшись к нему.

– Я… – он растерялся, не ожидав такого вопроса. – Я…

– Я бы махнул на родину предков, – заявил Виктор, хотя его как раз никто и не спрашивал.

– Ты хоть знаешь, как туда лететь? – устало спросил Эдуард.

– Нет – откуда? Но опытные всадники в академии могут знать.

– Констанция наверняка знает, – предположила девушка. – Иначе не задавала бы свой вопрос.

– Констанция-то уж точно должна знать, – кивнул Виктор.

– Ну, допустим, вы туда долетите, – не сдавался Эдуард. – И что будете делать? Семнадцать лет прошло! Там, небось, давно уже новый король правит! Тот самый, что так ловко свел все семейство прежнего в могилу. А тут вы со своим проржавевшим кинжалом…

– Кортиком, – строго поправила Елена. – И он вовсе не проржавевший, это просто сталь такая…

– Может, в ней – стали – все и дело, – невпопад сказал всадник. – Особая, королевская…

– Ну и что? Как это вас спасет?

– Ну, мы же не станем сразу лезть на рожон, – проговорила девушка. – Осмотримся сначала, поймем, что там и как…

– Найдем недовольных новой властью – такие там наверняка есть, – подхватил Виктор.

Нет, они и правда все это на полном серьезе! С ума сойти…

– Чтобы туда добраться, придется пройти Путем, – выложил он еще один – убойный – аргумент. – Вику – что, он ходил. А ты? – посмотрел он на девушку в упор.

– Я справлюсь, – пробормотала она – не слишком, впрочем, уверенно, – что несколько обнадеживало. – Как это вообще – идти Путем? – спросила она у всадника.

– Да без проблем, – пожал плечами тот. – Так, помотало немного в первый раз, покрутило – но в целом ничего особенного. Некоторым другим, правда, я слышал, пришлось туго…

– По статистике, гибнет треть вставших на Путь, – многозначительно произнес Эдуард.

– По статистике, умирает сто процентов родившихся, – хмыкнул Виктор. – И что теперь, вовсе не жить? К тому же, – обернулся он к Елене, – ты тоже уже шла Путем – в утробе матери, когда они с этим Гийомом от погони спасались!

– Это не считается! – воскликнул Эдуард.

– Как знать, как знать… Как говорит один мой наставник в академии, Путь – область неведомого. Что там считается, а что нет – проверить можно только на практике.

– Есть ситуации, когда риск оправдан, – добавила девушка.

– Нет, Эд, если желаешь, можешь, конечно, остаться, – проговорил Виктор так, словно насчет их с Еленой похода все было уже решено окончательно и бесповоротно. – Закончишь школу, станешь оратором. О, ты у нас станешь великим оратором, я уверен! Все суды Республики будут у твоих ног. А вечерами, попивая на балконе собственной виллы налитое покорной рабыней вино, будешь смотреть на звезды и думать: вот Вик с Эль придурки, сгинули где-то в космосе, а ведь сколько всего могли достичь дома! Не столь многого, как я, конечно, но тоже немало…

– Заткнись, – бросил Эдуард.

– И не подумаю! Потому что уксусом покажется тебе то вино на балконе! И думать ты станешь иначе: а ведь где-то там, далеко, правит своей державой Елена Первая, великая королева варваров. Или не правит, не вышло: томится в сырой темнице как мятежница. Но Вик наверняка уже ведет армию ей на помощь. Или не ведет, пал в неравной битве. А ведь я, будешь думать, ведь я мог бы быть там, с ними. Плечом к плечу, как тогда в интернате, когда старшая группа пришла наводить на площадке свои порядки. Как в грамматической школе, когда нам решили устроить «прописку». И вместе у нас точно все бы получилось. Не могло не получиться – потому что вместе.

– Поражаюсь, как ты все же согласился заделаться всадником, – покачал головой Эдуард. – Такой оратор пропал!

– У меня не было выбора, Эд, – положил друг руку ему на плечо.

– Как и у меня теперь, – проговорила Елена куда-то в сторону. Ножки ее стула заскрипели по плитке пола – она поднялась из-за стола. – Я – в Храм с ответом. Кто со мной?

– Я, моя королева!

Ну не может Виктор не паясничать, хоть что с ним делай!

Эдуард встал молча. Ни слова не проронил он и по дороге к Храму.

* * *

– Мы пришли, чтобы дать ответ на твой вопрос, – торжественно проговорила Елена, гордо задрав острый подбородок.

– И каков же он, ответ? – спросила Констанция.

– Мы хотим отправиться в Королевство варваров, чтобы предъявить мои права на трон, принадлежавший по праву моему деду, – с выражением, словно с судебной кафедры, провозгласила девушка.

Эдуард вздохнул: ну вот это и сказано, и пути назад больше нет. Как ни странно, он даже почувствовал некоторое облегчение.

– Я не сомневалась в твоем решении, Елена, – произнесла Констанция. – Как и в решении твоих друзей.

– Но нам нужна твоя помощь, – сказала девушка.

Не попросила и не потребовала, просто поставила в известность.

– Разумеется, – охотно согласилась златоликая хозяйка святилища. – И вы получите ее. Для начала, возьми кортик своего отца, – Констанция протянула ей знакомое оружие.

Приблизившись к трону, Елена благоговейно приняла его из ее рук.

– Береги его, придет время, и ты познаешь его истинную ценность. А теперь ступайте. Завтра в полдень приходите в обеденный зал мансиона Антония. Я пришлю к вам свою помощницу Ливию. Ее слово – мое слово. Подчиняйтесь ей беспрекословно, как подчинялись бы мне. И да хранит вас всеблагой космос!

10

Александра. Давным-давно

В коридоре смердело. Отвратительно, до тошноты, до металлического привкуса во рту. Удивительно, как это Юлия не замечает! Как можно не чувствовать такого жуткого зловония?! Но никто, по ходу, не чувствует!

Даже подонок Секст, готовый ныть и жаловаться по малейшему поводу. Даже молокосос Кезон! Никто! Идут, как ни в чем не бывало, болтают… И не видят, как все, буквально все вокруг разлагается! Мы все разлагаемся!

– Что с тобой, Алекса?

Александра не без усилия вынырнула на голос из пучины тягостных мыслей, огляделась. Она стояла у стены, тяжело привалившись к ребристому боку какой-то широкой трубы. Испуганная Юлия держала ее за руку. Прикосновение подруги было неприятно, раздражало.

Хаос, да что с ней действительно такое?!

– Ничего, – пробормотала Александра, выпрямляясь и не без труда удерживаясь от попытки поскорее высвободить руку. – Голова вдруг что-то закружилась, сейчас пройдет.

– Ты устала? – участливо спросила Юлия.

Идиотский вопрос – еще бы она не устала! Как тут можно не устать?!

– Сейчас все пройдет, – собирая в кулак остатки воли, проговорила Александра. – Ничего страшного.

– Может, проводить тебя в госпиталь? – не унималась заботливая подруга.

– Нет, не надо… – вроде, отпустило. Если бы еще не этот проклятый запах, поглоти его хаос… – Все, прошло, – она даже заставила себя улыбнуться. – Идем в кубрик.

– В кубрик? – нахмурилась Юлия. – Мы же в столовую шли!

Точно. В столовую.

От одной мысли о еде вновь подкатила тошнота.

– Да, – произнесла Александра, справившись с этим новым приступом. – В столовую. Ты иди, я не хочу есть. Пойду в кубрик.

– Может, все-таки в госпиталь?

– Станет хуже – схожу, – сказала она – с единственной целью отделаться от навязчивого участия.

– Я постараюсь побыстрее! – заявила Юлия, выпуская, наконец, ее руку из своей.

– Не спеши, – покачала головой Александра. – Все в порядке.

Секунду-другую подруга пристально всматривалась ей в лицо, затем, видимо, найдя там что-то, отвечающее своим мыслям, кивнула и почти бегом удалилась в сторону столовой.

Закинув голову, Александра вновь прислонилась спиной к холодной трубе и, закрыв глаза, замерла.

* * *

На очередную встречу с Эдуардом Александра летела как на крыльях, не замечая даже так и висящего в коридорах жуткого зловония. Ну, почти не замечая.

– У меня для тебя новость! – выпалила она с порога, вихрем врываясь в тесную каюту рыцаря.

– У меня для тебя – тоже, – с широкой улыбкой сказал Эдуард, поднимаясь с койки. – Завтра Константин уходит из пояса астероидов, и…

– У нас будет ребенок! – выкрикнула она, не слушая его нелепый лепет.

– Что? – изменившись в лице, юноша неловко плюхнулся обратно на койку.

– Я была в госпитале, – сияя, как новенький королевский серебряный юань, сообщила она, усаживаясь рядом с ним. – Я беременна!

Эдуард смотрел на нее широко распахнутыми глазами. И молчал.

– Ты… Ты не рад, что ли? – нахмурилась она, ожидавшая несколько иной реакции.

– Нет… В смысле… Драконье пламя! Ты уверена?

– Ты не рад?! – с нажимом повторила она, резко отодвигаясь к переборке.

– Ты хоть понимаешь, что это значит? – выговорил он вместо ответа.

– Я-то понимаю, – она сделала попытку подняться с койки, но юноша схватил ее за руку и удержал.

– Нет, ты не понимаешь, – покачал он головой. – Ты когда-нибудь видела здесь маленьких детей? Хотя бы одного?

– Нет, – мотнула она челкой, не желая забивать себе голову разной ерундой. – И что с того?

– А то, что дети на Константине не рождаются!

– Ну и… Как не рождаются? – растерялась она. – Почему?

– Почему – неизвестно. Мне, по крайней мере. Беременности случаются, и какое-то время все развивается, как положено, а потом…

– Что потом? – похолодела Александра.

– Либо выкидыш, либо рождается мертвый ребенок, – деревянным голосом произнес юноша. – Впрочем, до последнего сейчас стараются не доводить…

– Не может быть! – кровь отлила от ее лица. – Откуда ты знаешь?!

– Буквально вчера инструктор читал лекцию…

– Не может быть… – в прострации повторила она. – Бывают же исключения, наверняка бывают – должны быть…

– Ни одного за все время…

– Не может быть… – в третий раз выдохнула она. – Они мне ничего такого не сказали… Что же делать?! – подняла она на него глаза.

Бледное лицо Эдуарда расплывалось перед ними, словно готовое раствориться в густом смрадном воздухе.

– Мы… Я что-нибудь придумаю! – заверил он, придвигаясь к ней, обнимая за плечи и крепко прижимая к себе. – Я что-нибудь обязательно придумаю! Все будет хорошо!

Не в силах произнести более ни полслова, она уронила голову ему на грудь и разрыдалась, не стыдясь слез.

11

Эдуард

На знаменитой гравюре маэстро Агриппы «Введение во Храм», оттиск которой висел в коридоре риторской школы прямо напротив входа в лекционный зал, жрица Констанции, Ливия, была изображена в виде белокурой девочки лет десяти-двенадцати. Так ее Эдуард себе и представлял, поэтому был немало удивлен, когда к их столу в обеденном зале мансиона Антония подошла красивая, но вовсе не юная женщина с черными, как загородная летняя ночь, волосами, собранными по последней моде в высокую прическу. Оставалось лишь догадываться – то ли великий художник погрешил против истины, то ли виной всему добрых полтора десятка лет, прошедшие с момента создания его шедевра?

Вместе с Ливией на встречу явился освобожденный Констанцией раб Гийом. Серый узкий плащ невольника он сменил на скромную зеленую тогу, кроме того, обзавелся дозволенным лишь свободным гражданам разрядником. На самой Ливии была искусно вышитая стола довольно смелого фасона, надетая поверх обычной, нецеремониальной туники. Разрядник у бедра также имелся.

– Надеюсь, никто не передумал? – первым делом поинтересовалась Ливия, когда гости расселись за столом. Посмотрела она при этом почему-то именно на Эдуарда, которому от этого взгляда как-то сразу сделалось не по себе.

– Обижаете, – ответил Виктор. – Наше решение твердо.

– Что ж, отлично, – кивнула жрица. – В таком случае перейдем к делу. На сборы у нас четыре дня…

– Как четыре дня? – не удержалась Елена.

– А вы сколько хотели? – едва заметно нахмурилась Ливия.

– Ну…

Откровенно говоря, Эдуард тоже не думал до сих пор об их походе как о деле ближайших дней. Ну да, решили. Ну да, начинаем подготовку… Но полнедели?!

– Четырех дней более чем достаточно, – заявила Ливия, не дождавшись ответа. – Тем более что большую часть дел я возьму на себя. От вас на данном этапе потребуется немногое. Итак, Виктор, – посмотрела она на всадника. – Ты сегодня подашь ректору кавалерийской академии рапорт, в котором попросишь включить себя в список на сопровождение торговых караванов.

– Хм… – почесал переносицу тот. – Подать-то я подам, вопросов нет, но вот только кто его мне, первогодку, подпишет?

Обращение на «ты», несколько резанувшее ухо Эдуарда, он, похоже, принял как должное.

– Рапорт будет подписан, – заверила Ливия. – Если успеешь подать более чем за час до закрытия канцелярии – подписан сегодня же, если нет – то завтра утром.

– Хорошо, как скажете, – кивнул всадник. – А можно поинтересоваться, зачем это нужно? Сопровождение караванов, я имею в виду.

– А как вы себе представляли нашу экспедицию? – вопросом на вопрос ответила Ливия.

Эдуард тут же мысленно отметил слово «нашу». Что до собственно экспедиции, то лично он представлял ее себе весьма схематично. Что-нибудь вроде сцены из пьесы маэстро Тита «Поход на варваров»: трубы трубят, барабаны бьют, «седла» снуют туда-сюда в небе…

– Нельзя просто так взять, сесть в дилижанс и поехать в Королевство, – продолжила между тем жрица. – Во-первых, дилижансы туда не ходят. А во-вторых, в первой же системе по пути – ну, может быть, во второй, если считать первой Лукрецию – нас остановят, поинтересуются целями визита и в лучшем случае развернут обратно. Нигде не любят чужих всадников. И никакая Констанция нам там помочь не сможет. Поэтому мы пойдем с торговым караваном. Пара-тройка барж, дюжина «седел»… Может, и многовато охраны для каботажного рейса, но особых подозрений вызвать не должно. Тем более что мы в самом деле повезем товары и даже будем понемногу торговать ими по пути.

– Прошу прощения, – воспользовалась Елена первой же паузой. – Вы все время говорите: «мы», «наша»… Вы что же, собираетесь присоединиться к нам?

– Присоединиться? – усмехнулась Ливия. – Ну, в каком-то смысле. Волею Констанции я собираюсь вас возглавить. А что, имеются возражения?

– Нет, – стушевалась девушка. – Я просто хотела уточнить.

– Хорошо, – кивнула Ливия. – Должна предупредить – я не самый мягкий командир и при необ' ходимости буду требовать от каждого беспрекословного подчинения. Беспрекословного! По крайней мере, пока не принесу тебе вассальную присягу как моей королеве, – улыбнулась она Елене. – Но к тому моменту, надеюсь, ты сама успеешь оценить пользу моих советов. Всем все ясно? – она обвела сидящих за столом ледяным взглядом.

Все четверо – включая Гийома – кивнули.

– Хорошо, значит и этот вопрос мы закрыли, – лицо Ливии немного смягчилось. – Тогда продолжим. Елена, Эдуард, теперь – что касается вас двоих. Завтра утром на стене вашей школы вы найдете приказ о внеочередной практике для студентов-первокурсников. Большинство будет направлено в Сенат и магистраты – они будут мнить себя счастливчиками. Вас двоих распределят во внешнеторговую компанию публикана Марка Квинтуса. Явитесь в его контору и получите направление на баржу. Помните, ваша задача – не просто отбывать номер. Вы должны будете досконально войти в курс дела: так, чтобы в полночь вас разбуди – без запинки ответили, где какой товар складирован, каков его правой статус на всем маршруте следования каравана, и какие пошлины подлежат за него уплате. Справитесь, надеюсь? – она вновь почему-то воззрилась на Эдуарда.

– Справимся, – ответила за обоих Елена.

– Очень на это рассчитываю. Остальное, как я уже говорила, я беру на себя. Вам же советую посвятить оставшееся время приведению в порядок своих дел. Раздайте долги, если они у вас есть, взыщите с должников – или лучше простите им, – но так, чтобы это не вызвало подозрений. Постарайтесь помириться с недругами – не стоит оставлять за спиной обид. Ну и если вдруг кто-то из вас все же передумает – снова взгляд в сторону Эдуарда – издевается она над ним, что ли?! – не тяните до последнего, скажите сразу. После старта к Лукреции переиграть что-то будет уже нельзя.

– Сказали же: мы не передумаем, – буркнул Эдуард.

– Мы не отступим, – поддержала его Елена.

– Дай-το космос…

* * *

Накануне отлета каравана в риторской школе с молчаливого согласия деканата первокурсники устроили шумную вечеринку. Посвященная началу производственной практики, для Эдуарда и Елены она имела особый смысл – сегодня они не просто ненадолго покидали alma mater, они прощались с Республикой, в которой прожили всю свою недолгую жизнь. И прощались, по всей видимости, навсегда.

Правила разрешали приглашать гостей со стороны, и Эдуард с Еленой, не сговариваясь, позвали Виктора. Тот еще и отнекивался: у него, мол, у самого дела на последний вечер запланированы, но в итоге все же пришел. В лазоревом укороченном плаще особого покроя, какие носили только всадники, он сразу же сделался центром притяжения множества бойких первокурсниц, принявшихся наперебой расспрашивать его о нюансах этой героической профессии. Виктор их не разочаровал, травя байку за байкой – одну невероятнее другой. Эдуарду, слышавшему все это уже много раз, быстро сделалось неинтересно, и, оставив друга на растерзание пылким поклонницам, он переместился поближе к бочке с пивом.

Не прошло и пяти минут, как к нему присоединилась Елена.

– Скучаешь? – спросила она, подставляя чистую кружку под торчащий из стенки бочки краник.

– Думаю, – ответил он.

– О чем?

– О разном, – пожал он плечами. – Например, о том, что завтра нас здесь уже не будет. Странно, да? Всю жизнь прожить, толком не выезжая из города, а тут – улететь с планеты. И не куда-нибудь к Лукреции – к варварам!

– Ливия просила стараться не называть их варварами, – напомнила девушка.

– Странная она какая-то, эта Ливия, – заметил Эдуард.

– Странная? Чем же?

– Ну, не знаю. Как посмотрит – так и хочется под пол провалиться, лишь бы убраться с ее глаз.

– Да, у меня вначале тоже так было, – кивнула Елена. – Но сейчас уже, вроде, ничего, привыкла.

– А я вот никак не могу привыкнуть, – пожаловался он. – И еще мне все время кажется, что я ей чем-то не нравлюсь.

– Да ладно! – рассмеялась девушка. – С чего ты взял?

– Как она со мной держится, как говорит – не так, как с вами. Словно все время ждет от меня какой-то промашки.

– Да? Не замечала. Может, это ты просто себя накручиваешь?

– Может быть, не знаю…

К бочке подошли три студента – одного звали Гай, второго – Аппий, третьего – Луций, – и он замолчал, ожидая, пока те доверху наполнят свои кружки. Когда же троица убралась с пенной добычей восвояси, продолжать уже расхотелось.

– А вот скажи мне честно, – заговорила Елена, видя, что собеседник хранит молчание. – Тебе не страшно? Улетать.

– А тебе? – спросил он вместо ответа.

– Очень страшно, – призналась она. – Так, что уснуть ночью не могу – едва глаза закрою, всякие ужасы мерещиться начинают. Это же не просто другая планета будет – совсем другой мир! Там все не так, как здесь… Я разговаривала с Гийомом – половину не понимаю из того, что он рассказывает, хотя речь, казалось бы, о самых обычных вещах…

– Да, – кивнул Эдуард. – У варвар… В Королевстве, – поправился он, – многое устроено по-другому. Но разберемся как-нибудь…

– Меня одно успокаивает: вы будете со мной. Ты и Виктор. И еще Ливия. Хорошо, что она летит с нами.

– Гийом, я слышал, тоже летит? – спросил он, не желая развивать тему Ливии.

– Да, он идет одним из всадников-караванщиков.

– Караванщиков? – Эдуард решил, что ослышался. – Ты уверена? А откуда у него взялось «седло»?

– Там целая история. Он же когда-то был всадником – в Королевстве их зовут рыцарями, – и «седло» у его было. На заставе у него его отобрали, но пока Гийом был жив, никого, кроме него, «седло» бы не признало. Я не знаю, как это работает, но это основа профессии всадников, мне Виктор рассказывал. Теперь же, когда Гийом вновь обрел свободу, Ливия сумела это его старое «седло» разыскать. Понятия не имею, как ей это удалось – столько лет прошло, – но она сделала это. Правда, «седло» оказалось неисправно, но им удалось найти человека – всадника, – который согласился обменять его на свое. Боюсь даже представить, сколько ему пришлось за это заплатить!

– Да уж, – хмуро кивнул Эдуард. Куда ни плюнь – все с «седлами», даже вчерашние рабы! Один он как идиот должен копошиться в трюме баржи, переклеивая этикетки на товарах!

– Что-то не так? – спросила Елена, заметив произошедшую в нем резкую перемену.

– Да нет, все нормально, – он встал. – Пойду, выпью с ребятами. На прощанье.

– Давай, а я тогда пока поболтаю с девчонками, – кивнула она, также поднимаясь со скамьи.

Эдуард двинулся в обход заставленного столами зала, там и тут перекидываясь парой слов с кем-то из студентов и сталкивая с ними кружки. Постоял в одной из компаний, горячо обсуждавшей поправки, которые Сенат планировал внести в гражданский кодекс, даже бросил несколько реплик, одну из которых – более чем уместно, потом переместился в кружок, беседующий о делах амурных, но там надолго не задержался, перейдя туда, где темой разговоров было пиво. Здесь ему наполнили опустевшую кружку и прочли лекцию об отличиях светлых сортов западных пригородов, которые положено пить из глиняных кружек, от более темных, которые варят в центре города и пьют из стеклянных бокалов. Между поклонниками тех и других тут же разгорелся жаркий спор, и Эдуард поспешил пойти дальше.

Полный круг по залу занял у него около часа и позволил худо-бедно восстановить душевное равновесие. Поняв, что вернулся к бочке, Эдуард поднял голову, оглядываясь: Елены нигде видно не было. Пропал куда-то и Виктор. Может, улизнул-таки по своим делам? Да нет, едва ли он ушел бы, не попрощавшись…

Эдуард подставил кружку под краник, но из того полилась лишь густая пена – пиво в бочке подошло к концу. Опрокинув ее себе в рот, юноша, поморщившись, поставил пустую кружку на скамью рядом с пятью или шестью такими же и отправился на поиски Елены.

Пяти минут ему хватило, чтобы убедиться, что в зале девушки нет. Оставались, впрочем, еще примыкающие коридоры, галерея с колоннадой и школьный двор с лавочками и уютными беседками. Решив, как говорится, разом окольцевать двух рабов, Эдуард вышел на галерею, с которой открывался вид на весь двор, и почти сразу же наткнулся на Виктора. Всадник стоял к нему спиной, полускрытый за колонной, но его стильный лазоревый плащ ни с чем невозможно было перепутать. Правой рукой (левая отсюда просто была не видна) Виктор обнимал какую-то девчушку-первокурсницу.

Не собираясь мешать другу, Эдуард постарался на цыпочках незамеченным проскользнуть мимо, но, поравнявшись с целующейся парочкой, не удержался и скосил глаза в сторону.

Лучше бы он этого не делал! Потому что первокурсницей, жадно припавшей губами к губам Виктора, была Елена.

Глаза девушки были закрыты, и Эдуарда она не видела.

Не проронив ни звука, он прошел дальше по галерее и, только спустившись во двор с другой ее стороны, выдохнул из легких набранный на вдохе воздух. В груди сразу стало пусто и больно, словно с ним ушло еще что-то, очень нужное и важное, но более недоступное. Новый вдох лишь подтвердил это, наполнив легкие обжигающим ядом.

Эдуарда замутило, и он без сил сел на траву. Здесь его через пару часов и обнаружил сторож, делавший обход территории перед тем, как запереть ворота. Как он той ночью добрался до дома, Эдуард не помнил.

12

Александра. Давно

Западное крыло Храма, доступ в которое посторонним был строжайше запрещен, выглядело пусто и неуютно. Старательная Ливия удалила полудюймовый слой пыли, накопившийся здесь за десятилетия забвения, до блеска натерла мозаичные полы, как смогла, отмыла витражи в узких стрельчатых окошках и ежедневно меняла в вазах свежие цветы, для каждого дня недели – свой особый сорт, но, несмотря на все ее усилия, Александра, проходя по утрам из своих покоев в святилище, всякий раз ежилась, словно от холода, и машинально старалась прикрыть руками упругий живот, выпирающий под туникой.

Когда Эдуард сказал, что придумает, как выбраться из отчаянного положения, в которое они попали, она не то чтобы не поверила – иного выхода, кроме как поверить, у нее не было, – но и помыслить не могла, что решение окажется таким. Ее отпустили с Дракона! Небезусловно, конечно, и не навсегда, но рожать и растить своего ребенка она будет в безопасности – на планете, в Республике.

О том, как ему удалось этого добиться, в деталях Эдуард не распространялся, но Александра прекрасно понимала, что заставить упрямые «главы» ни с того ни с сего пойти на уступку безвестным новобранцам было нелегко. Да что там нелегко – практически невозможно! Но упорство юного рыцаря и уходящий в глубину веков авторитет «драконьего когтя», однажды уже спасшего ему жизнь, теперь спасли жизнь его еще не родившемуся сыну. Почему-то Александра была уверена, что речь идет именно о сыне. Лекарь, наблюдавший ее на Константине, о поле будущего ребенка не мог сказать ничего определенного, но она точно знала: родится мальчик. Сильный и смелый, как Эдуард.

Родится, чтобы влиться в драконью кровь. По достижении шестнадцати лет (а год в Республике был почти что равен стандартному королевскому) ему суждено вернуться к Константину. Вероятно, и ей вместе с ним. А пока же Александре предстояло служить Владыке на планете, поселившись в долгие годы пустовавшем Храме и неся обязанности представителя Владыки в Республике. Констанции.

В былые времена священный огонь непрерывно горел на алтаре Храма на протяжении ста лет. Александра не знала, почему Храм опустел, не знал этого и Эдуард, но ей было известно, когда это произошло. Последний раз Констанция, ее предшественница, вошла в святилище почти пятьдесят пять лет назад. Вошла, погасила огонь и заперла главные ворота на тяжелый железный засов. За годы бездействия тот сильно проржавел, они с Эдуардом полчаса бились, пытаясь его открыть.

Эдуард… Неделю назад он вернулся на борт Константина. Это тоже было условием: видеться друг с другом они теперь смогут лишь раз в год, во время явления Владыки в Республике. Впрочем, об этом Александра старалась не думать. Поживем – увидим. Сейчас для нее главное – сын.

Отворив обитую серебряными пластинами дверцу, Александра вступила в комнату, отделяющую западное крыло от святилища. Здесь ее уже ожидала Ливия – улыбчивая девочка лет двенадцати с длинными, слегка вьющимися светлыми волосами. На ней была белая туника без каких-либо украшений, даже без вышивки по подолу. На самой Александре тоже была одноцветная туника, только блестяще-золотая.

Верхняя одежда – плащ или стола – Констанции были не положены, чтобы подчеркнуть, что в Храме она – у себя дома. Покидать же пределы Храма, кроме как для ежегодного визита к Владыке, ей было запрещено.

Ливия была выбрана Александрой из трех десятков претенденток – как оказалось, состоять при Храме в Республике считалось почетным. Интересно, откуда почтенные граждане об этом прознали, если более полувека Храм пустовал? А может быть, все дело лишь в том, что жрица по достижении условленного возраста не подлежала Жребию, ибо и так уже служила Владыке? Но как бы оно там ни было, представители знатнейших семейств дружно привели к Констанции своих дочерей. Ливия пришла сама – как позже узнала Александра, она была сиротой. Ликтор Публий, сам явившийся в сопровождении некрасивой девочки с капризным лицом и писклявым голоском, представленной им в качестве племянницы, попытался, было, ее выгнать, но Александра заметила и не позволила. А после и вовсе остановила на сироте свой выбор, заполучив не просто старательную служанку, но преданного друга. И при этом немало досадив злобному кривоногому коротышке Публию.

Александру ликтор не узнал: в святилище она входила не иначе, как в закрывающей лицо золотой маске. Из-под нее голос Констанции звучал чуть глуховато, но, благодаря хитрой планировке святилища, слышан был одинаково отчетливо в самом дальнем его уголке.

– Доброе утро, Ливия, – приветствовала Александра девочку.

– Доброе утро, Констанция, – поклонилась та, протягивая ей золотую маску.

– Красивые цветы, – похвалила Александра.

Ливия просияла.

– Это горные гладиолусы. Они ярче равнинных и пахнут гораздо нежнее.

– Ты молодец, – кивнула Александра. Резкие запахи уже не столь сильно досаждали ей, но перестраховка не была лишней – время от времени приступы тошноты накатывали по-прежнему.

– Спасибо… – девочка потупилась.

Ливия помогла Александре застегнуть маску, распахнула двустворчатые воротца, и Констанция вступила в святилище.

Это была круглая комната с нарочито голыми стенами, в центре которой в белой мраморной чаше горел священный огонь. Поднявшись на две ступени, Александра воссела на высокий трон, задрапированный спереди пурпурным бархатом таким образом, что видны были лишь голова и грудь сидящего на нем. Два человека, стоящие возле чаши с огнем, склонились в почтительном поклоне. Это были ее помощники – ликторы. Всего их Констанции было положено шесть – больше, чем самому претору Юлию, но четверо дежурили за пределами святилища, в портике, а внутри имели право находиться лишь двое – вооруженный фасциями Септимус, бывший стражник городской когорты, и Цейоний – тот самый маэстро Цейоний, слепой художник, сменивший свой старый заношенный плащ на щегольскую золотую тогу.

Величественным жестом Александра велела ликторам выпрямиться.

– Ожидают просители? – задала она вопрос.

– Нет, Констанция, – ответил Септимус.

Это было необычно: как правило, на ступенях Храма толпилось не меньше дюжины желающих получить аудиенцию.

– В портике – ликтор Публий, – с усмешкой, которую, наверное, только он и позволял себе в присутствии Констанции, пояснил Цейоний. – Едва завидя его, жалобщики тут же разворачиваются и спешат поскорее унести ноги. Двое осмелились передать письменные прошения, у остальных и на это не хватило духа.

– Что ж, ясно, – проговорила Александра. – От кого прошения?

– Первое – от декуриона Марка, – доложил Септимус, перехватывая инициативу у художника.

Александра помнила это имя – офицер был одним из тех, кто более года назад встретил их с Эдуардом, прибывших из Королевства, на пограничной заставе.

– Что угодно декуриону Марку? – спросила она, заставив голос не звучать неприязненно.

– Повторно просит о дозволении использовать при допросе подозрительных лиц процедуру музыкального салона.

Ах вон оно что! «Музыкальный салон» был жестокой пыткой, при помощи которой стражники ломали волю арестованных. Подвергнувшись ей на заставе, Эдуард едва не сошел с ума. Первым же эдиктом, принятым Александрой по восшествии во Храм, был категорический запрет на ее использование.

– Об этом не может быть и речи, – покачала она головой. – Составь официальный ответ и отдай Ливии, я приложу печать. Копию направь легату Квинту с пометкой, что более я по этому поводу обращений видеть не желаю.

– Будет исполнено, – склонил голову Септимус.

– Второе прошение? – спросила Александра.

– От публикана Хостуса. Жалоба на произвол ликтора Публия.

Лицо бывшего стражника осталось бесстрастным, маэстро Цейоний же вновь осклабился.

Александра едва удержалась от того, чтобы страдальчески закатить глаза к потолку: почти треть от полученных ею жалоб граждан так или иначе касалось ликтора Публия. Впрочем, совсем скоро этому бурному потоку должен был быть положен конец.

– Дай я прочту сама, – протянула руку Александра.

Септимус извлек из-под складок тоги вскрытый конверт и протянул ей. Александра пробежала жалобу глазами. Публикан Хостус считал, что Публий фальсифицировал Жребий, в результате чего его единственный сын Гай был отдан Дракону. Накануне неизвестные требовали у Хостуса тысячу золотых юаней, угрожая, что в противном случае Жребий непременно падет на Гая. Публикан платить отказался – и потерял сына. Никаких доказательств связи вымогателей с ликтором Публием не приводилось, кроме и без того известного всем факта, что тот заведовал проведением Жребия.

Впрочем, материала на помощника претора Юлия и без того было собрано более чем достаточно.

– Пригласи Публия, – потребовала Александра.

Септимус вышел и через несколько секунд вернулся в сопровождении коротышки.

– Славься, Констанция! – подобострастно проговорил тот ритуальную фразу, склоняясь едва ли не до пола.

– Слава Константину! – как положено ответила Александра. – Публий, ты обвиняешься в произволе, – не затягивая, перешла она прямо к делу. – Жалобы на тебя подали оратор Гней, оратор Тит, публикан Секст, публикан Дар, всадник Тит и еще четырнадцать граждан. Пятнадцать граждан, – поправилась она, вспомнив о публикане Хостусе.

– Мне знакомы эти имена, – хищно прищурился ликтор. – Они принадлежат моим врагам и завистникам, недостойным высокого звания граждан Республики! И я…

– Я не разрешала тебе говорить! – в неподдельном гневе перебила его Александра. – Молчи и внимай! Проведенным расследованием большинство обвинений подтверждены! Ты виновен, Публий!

– Признать меня виновным в чем-либо вправе только Сенат! – гордо вскинул голову ликтор. – Я подлежу лишь его суду!

– Молчать! – рявкнула Александра так, что обвиняемый аж попятился. – Храм выше Сената! Ты виновен и приговариваешься к вечному изгнанию из Республики. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Увести его! – это уже предназначалось Септимусу.

Александра была готова к бурной реакции со стороны осужденного, но тот, похоже, оказался настолько ошарашен таким поворотом дела, что покинул святилище молча.

– Претор Юлий будет в ярости, – негромко проговорил Цейоний, когда дверь за ним захлопнулась.

– Это его проблемы, – отрезала Александра.

– Я полагал, прежде чем вынести приговор, вы прикажете мне его нарисовать, – заметил художник. Обращаться к Констанции было положено на «ты», но слепец и здесь ухитрился оказаться на особом положении.

– Нет, – покачала головой она. – Твои рисунки нужны, когда не ясно, что за человек стоит передо мной. Насчет него никаких сомнений у меня не было.

– Возможно, увидев портрет, вы не ограничились бы столь гуманным наказанием, – предположил Цейоний.

– Приговор вынесен в полном соответствии с утвержденным Сенатом Республики Кодексом. Выходить за установленные им пределы я все равно не вправе.

– Да-да, конечно… – согласился художник.

В этот момент в святилище вернулся Септимус.

– Осужденный взят под стражу, – доложил он, но городская когорта потребует письменный приговор.

– Напиши его, я приложу печать, – Александра внезапно почувствовала, что устала. Последнее время она вообще быстро уставала. – Да, еще одно, – вспомнила она. – Подготовь проект эдикта о переводе процедуры Жребия под юрисдикцию Храма, дабы впредь недобросовестные магистраты при всем желания не смогли бы бросить на нее тень… Вот теперь – все. На сегодня присутствие закончено, – сказала она, поднимаясь на ноги.

Септимус и Цейоний склонились в церемониальном поклоне.

13

Эдуард

Старт с планеты постарались обставить без лишней помпы. Все четыре входящие в караван баржи и большая часть сопровождающих их всадников поднялись на орбиту заранее, и, прибыв к назначенному времени в оговоренный сектор взлетной площадки на южной окраине города, Эдуард застал там лишь три «седла». Пилотировать первое должен был Виктор, второе – Гийом, третье – незнакомый ему молодой рыжеволосый всадник, представившийся Терциусом.

Чувствовал себя Эдуард прескверно. Голова раскалывалась, во рту словно лесная белка сбросила свою жесткую зимнюю шерстку, готовясь к наступлению лета, яркие лучи утреннего солнца больно резали глаза. Не помог и кувшин минеральной воды, выпитый почти залпом, как и второй – купленный и опустошенный уже по дороге.

К его появлению все остальные были уже в сборе. Ливия о чем-то беседовала с Виктором, склонившись над откинутым колпаком «седла», Гийом сидел в кабине своего, уткнувшись в приборную панель, Елена листала стопку каких-то бумаг в красной кожаной папке. Заметив Эдуарда, девушка тут же захлопнула ее и приветливо ему помахала.

Он холодно кивнул в ответ, и от этого движения затылок тут же пронзила резкая боль.

– Славная выдалась ночка? – понимающе посмотрел на него Терциус.

Эдуард сделал рукой неопределенный жест, который при желании можно было принять как за согласие, так и за отрицание.

– На, пожуй, – без приглашения перейдя на «ты», всадник протянул ему комочек жевательной смеси. – Полегчает, по себе знаю!

– Спасибо, – пробормотал Эдуард, отправляя серый шарик в рот. На вкус тот был кислым, чуть с горчинкой.

– Привет! Как дела? – к нему подошла Елена. – Выглядишь не очень… – прищурилась она. – Переусердствовал вчера с пивом?

Юноша хотел уже, было, ответить на предмет того, что неизвестно еще, кто вчера и с чем переусердствовал, но в висках предупреждающе кольнуло, и он лишь осторожно покачал головой.

– Минералки попей, – посоветовала девушка, нисколько его робким возражением не впечатленная.

– Уже, – буркнул он. – Два кувшина.

– Ну вот, а говоришь – не переусердствовал, – хмыкнула она.

Елена вела себя как ни в чем не бывало. Хотя, с другой стороны, с чего бы быть иначе – она же не заметила его вчера ночью на галерее. Впрочем, временами Эдуард и сам уже был не уверен, действительно ли видел ту сцену у колонны, или же она ему лишь померещилась под хмельными парами. Картина целующейся пары перед его мысленным взором потускнела, размылась, с каждой минутой утрачивая все новые детали, так что невозможно уже было определенно признать на ней ни Елену, ни даже Виктора – с его-то плащом. На Терциусе, к примеру, вон точно такой же! Хотя Терциуса, конечно, вчера в риторской школе быть никак не могло…

– У нас, кстати, в последний момент заменили часть груза, – сообщила между тем девушка, вновь раскрывая свою красную папку и шелестя страницами. – Зерно в трюм номер два так и не загрузили, заменив бочками с какими-то соленьями. И кто их только станет покупать на других планетах? А трюм номер пять в итоге переоборудовали под холодильник и заполнили его мясными тушами. Но это хоть понятно, у Лукреции, я слышала, со своим мясом туго…

Она еще что-то там говорила, но Эдуард почти не слушал, продолжая безуспешно гадать: было? Не было? Привиделось? Или взаправду? Действительно, и зачем он только вчера столько выпил? Сейчас бы не сомневался ни в чем… Хотя еще неизвестно, что лучше…

– …ты понял? – достучался до его сознания голос девушки – наверняка не с первой попытки.

– Понял, – кивнул он, хотя знать не знал, что именно ему следовало, по ее мнению, понять.

– Ну вот и хорошо, тогда я беру на себя первый, второй и третий трюмы, – сказала она. – Седьмой будем вести вместе.

– Хорошо, – кивнул он снова, заметив, что с каждым разом движение головой становится все менее и менее болезненным – не иначе, начала действовать целебная жвачка.

– Папка пока останется у меня, хорошо? – предложила Елена.

Эдуард ничего не имел против.

– Классное место – колоннада на галерее в школе, да? – спросил он внезапно.

– Место как место… – недоуменно пожала плечами девушка, не поняв намека. Ну, или искусно сделав вид, что не поняла. – А что это ты вдруг?

– Да так, прогуливался там вчера вечером…

– То-то я тебя в зале найти не могла, – проговорила она. – А насчет галереи – не люблю по ней ходить, в сумерках там вечно парочки у балюстрады жмутся, только и остается, что глаза в пол упереть, – добавила Елена, окончательно все запутывая.

– Есть такое дело… – пробормотал сбитый с толку Эдуард.

– О, Ливия идет! – воскликнула девушка, глядя ему за спину.

Он обернулся: оставив Виктора у «седла» одного, к ним действительно шагала жрица. Ее дорожный плащ развевался на ветру, и время от времени из-под него высовывалась рукоять кортика – похожего на тот, что висел сейчас на поясе у Елены. Впрочем, все кортики, должно быть, похожи один на другой, не то отличающиеся и назывались бы как-нибудь по-другому – саблями, там, или кинжалами…

– Доброе утро, – приветствовал Эдуард командира их похода.

– Доброе? – прищурилась Ливия, буравя взглядом его лицо, от чего ушедшая, было, восвояси головная боль не преминула тут же постучаться обратно. Приветствие Эдуарда жрица предпочла оставить без ответа. – Как самочувствие, студент?

– Нормальное, – буркнул юноша.

«Почти стало таким, пока вы не подошли», – добавил он про себя.

– Ну, раз нормальное – по машинам! – немедленно распорядилась Ливия. – Я лечу с Виктором, Елена – с Гийомом, Эдуард – с Терциусом. До встречи на орбите!

И не ожидая ответа, жрица повернулась и двинулась обратно.

– Что ж, забирайся в капсулу, дружище, – рыжий всадник гостеприимно распахнул перед Эдуардом широкий люк и сделал приглашающий жест – чуть картинно, но они, всадники, вообще немного позеры. Вон, один Виктор чего стоит. – С ремнями помочь или сам справишься?

– Сам справлюсь, – ответил он, забираясь внутрь. – Небось, невелика хитрость.

– Вообще-то, пользы от них не больше, чем от третьего чтения закона в Сенате, но по инструкции положено пристегиваться, так что уж не обессудь, – сказал Терциус. С полминуты он терпеливо ждал, пока Эдуард устроится в кресле и разберется с многочисленными ремнями, затем кивнул и захлопнул люк капсулы. – Готовность! – это уже донеслось по внутренней связи.

– Есть готовность! – проговорил Эдуард, как его учил Виктор.

– Поехали!

«Седло» качнулось, присело на задние опоры, словно готовящийся к прыжку металлический зверь, и свечой унеслось в утреннее небо.

* * *

Эдуард тонул в трясине.

В жизни ему ни разу не довелось ходить по болоту, да что там ходить – даже видеть его вблизи, но он был абсолютно уверен, что там бывает именно так. Сперва провалилась одна нога – неглубоко, где-то по щиколотку. Вытащить ее удалось без труда, но при этом в топь погрузилась вторая – уже где-то по колено. Пока юноша пытался ее высвободить, вновь увязла первая. Он рванулся всем телом – и ушел почти по пояс.

Стиснувшая ноги липкая жижа холодила и жгла одновременно. Колени горели, пальцы же, наоборот, окоченели, а попытка пошевелить ими привела к тому, что погружение снова продолжилось. Небыстрое, постепенное – если, конечно, не делать особенно резких движений, – но неуклонное. Сдавило живот, подперло грудь… Эдуард сделал последнюю решительную попытку вынырнуть – и провалился по горло.

Ног он уже не чувствовал – настолько, что не был более уверен, есть ли они у него вообще. Лед и пламень на пару терзали теперь тело юноши выше, постепенно подбираясь к плечам. Увяз подбородок, дошла очередь до носа. Дышать, впрочем, было пока можно, но каждый вдох давался все с большим усилием, а выдох толкал вниз на дигит-другой.

Страшно не было. Было ощущение неизбежности. Еще немного – и все закончится. Вязкая жижа сомкнется над ним, разойдутся по поверхности последние круги, и он уснет. Уснет сладким спокойным сном. И не будет иметь никакого значения, видел он вчера на галерее Виктора с Еленой или вовсе посторонних людей. Не будет больше внушать трепет пронизывающий насквозь взгляд Ливии.

Не нужно будет идти Путем…

Залило уши и почти сразу же – глаза, но он и без того уже ничего не слышал и не видел. Дыхание сделалось реже, воздух струился теперь в легкие тоненькой струйкой, в любой миг готовой иссякнуть. Руки куда-то пропали, словно растворившись, – плечи еще ощущали груз, давящий на них сверху и толкающий в пучину, но ладоней не стало. Если бы в голову Эдуарду теперь и пришла мысль попытаться выбраться, опереться все равно было бы не на что и нечем.

Эдуарду? Какому Эдуарду? О ком это вообще речь?..

Что-то большое с плеском рассекло водную гладь, грубо ухватило его за шиворот и рвануло – почему-то не вниз, к уже близкой ледяной безмятежности, а вверх, к боли. Если бы он мог, он бы, наверное, даже попробовал сопротивляться: ни малейшего желания выныривать он не испытывал. Но снизошедшей незваной силе не было до его чувств никакого дела, она упорно тянула и тянула – и жижа, считавшая уже Эдуарда (в этом странном сочетании звуков вновь стал понемногу проявляться какой-то смысл – пока, правда, не совсем ясно, какой) своей законной добычей, стала понемногу уступать, отдав сначала голову, затем туловище и, наконец, с чавканьем выпустив из капкана ноги – да, ноги снова появились из небытия.

Эдуард жадно глотнул ртом воздух – и осел в кресло. На миг ему показалось, что он видит Ливию, и что это именно она вытащила его за шкирку из болота, но едва ли это могло быть правдой – разомкнуть веки он оказался не в силах, а значит, и видеть-то ничего не мог.

А потом пришла тьма, но не та, что ждала на дне – вечная и холодная, – а добрая, исцеляющая. Его первый Путь был позади, но он еще не знал об этом.

14

Александра. Давно

– А это что за мальчик? – неожиданно спросил Эдуард. – Черноволосый, в серой тунике?

Они с Александрой уже почти час стояли на крытой галерее, нависающей над внутренним двором Школы Тиберия – самого престижного детского интерната Республики, – и, сами незаметные для случайного взгляда, наблюдали за играющими внизу детьми. Ну, как за детьми – что до Александры, то она неотрывно следила за одним-единственным – четырехлетним Виктором. Она приходила сюда так часто, как только могла: всяко не реже раза в неделю, покидая свои покои в Храме по тайному ходу, известному во всей Республике лишь ей и верной Ливии. Ликтор Констанции Ретус, обычно сопровождавший ее в этих вылазках, не догадывался, кого охраняет: без маски ему она была представлена как гражданка, находящаяся под покровительством Храма, а привычки задавать лишние вопросы за ним не водилось.

Эдуард был здесь лишь второй раз, первый – год назад, во время прошлого явления Владыки.

– Который? – не поняла Александра.

Не поняла, в первую очередь, какое ему вообще может быть дело до иных детей, кроме их сына.

– Вон тот, с игрушечным разрядником, – указал рукой рыцарь. – Вон, за девочкой побежал!

Она присмотрелась. Заинтересовавший Эдуарда мальчик был постарше Виктора – на полгода где-то. В Школе он жил уже давно.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Кажется, сирота какой-то, – собственно, сиротами было большинство воспитанников Школы. – А что?

– Да нет, ничего, просто спросил.

– На Виктора лучше смотри, – недовольно бросила Александра. – А то вот-вот прогулка закончится, и их уведут в дом.

– Да смотрю я, смотрю!

Аккурат в этот момент в дверях внизу показалась дородная матрона-воспитательница и позвала детей в дом. Разыгравшийся Виктор уходить явно не хотел, и когда его взяли за руку, чтобы увести, расплакался. У Александры защемило в груди.

Черноволосый мальчик, чем-то заинтересовавший Эдуарда, и кукольно-красивая девочка с длинными толстыми косами подошли к Виктору и стали что-то говорить – то ли успокаивали, то ли, наоборот, дразнились. Так или иначе, плакать ребенок перестал и вместе с другими детьми скрылся в доме.

– Капризуля растет, – хмыкнул Эдуард.

– Он же малыш еще совсем! – тут же грудью встала на защиту сына Александра.

– Не малыш, а будущий рыцарь, – с суровостью – возможно, напускной, – возразил Эдуард. Было не очень понятно, шутит он или и правда недоволен.

– Всадник, – поправила Александра. – Всадник на службе Владыки, как вас теперь называют.

– Всадник, – легко согласился Эдуард и рассмеялся чему-то.

– Нам пора идти, – напомнила она.

– Пошли, – кивнул рыцарь.

Спустившись с галереи, они проскользнули мимо дежурного служителя, на столик перед которым Александра как бы невзначай уронила серебряную монетку, недостатка в которых последнее время не испытывала, вышли на улицу и неспешно двинулись по булыжной мостовой. Ликтор Ретус, скучавший на углу, выждал несколько секунд и зашагал следом, держась на почтительном расстоянии.

Напрямик до главных ворот Храма отсюда было полчаса пути, до неприметного здания, из подвала которого шел тайный ход, – немногим более.

Эдуард что-то сказал, но, погруженная в мысли о сыне, ставшем сиротой при живых родителях, Александра не расслышала, что именно.

– Что? – повернула она голову к своему спутнику.

– Я говорю: может, зайдем к Титу? – повторил Эдуард. – Перекусим, пива выпьем?

Прокуратор Тит служил управляющим в мансионе Антония – постоялом дворе, в котором они когда-то жили. При мансионе имелся обеденный зал, где действительно неплохо кормили и подавали отличное пиво из собственной пивоварни. Вот только с чего бы это вдруг Эдуарду об этом сейчас вспомнить?

– Ты что, нельзя ни в коем случае! – решительно возразила она. – Вдруг он нас узнает?!

– Пять лет прошло, – заметил рыцарь.

– И что с того? Не так уж сильно мы изменились.

– Думаешь? – хмыкнул Эдуард. – А мне иногда кажется, что очень сильно.

– Если на Константине узнают, что я выхожу из Храма, мне это с рук не сойдет.

– Скажешь тоже: где Тит, а где Константин!

– Нельзя рисковать, – мотнула она головой. – Да и зачем? Пошлем Ливию или кого-нибудь из ликторов, они нам принесут все что надо: и пива, и вина, и еды, какой только пожелаем.

– Хорошо, как скажешь, – прекратил спор Эдуард.

Некоторое время они шли в молчании.

– А ты бы, значит, хотел, чтобы Виктор, когда вырастет, стал рыцарем? – спросила она через пару минут.

– Всадником на службе Владыки, – поправил ее на этот раз уже он. – Он им и станет.

– Нет, именно рыцарем, – с нажимом произнесла Александра.

– Странная постановка вопроса, – пожал плечами Эдуард. – Рыцари остались там – махнул он рукой в сторону небосвода, – в Королевстве.

– Так об этом я и говорю, – бросила она.

Замедлив шаг, Эдуард внимательно посмотрел ей в глаза. Александра и не подумала отвести взгляд.

– А не рано ему еще – в четыре года вступать на Путь? – неуклюже попытался отшутиться он.

Под сердцем у Александры болезненно кольнуло – сам того не подозревая, Эдуард нанес удар точно в цель.

– Так или иначе, Пути ему не избежать, – с расстановкой, призванной скрыть дрожь голоса, проговорила она. – Рыцарем ли, всадником ли… Он наполовину нарт, он справится. А я ему помогу… Мы поможем.

– Поможем обязательно, – подтвердил Эдуард, – тут не сомневайся. А насчет всего остального… Мы же уже сколько раз обсуждали! Ну что там хорошего, в этом твоем Королевстве? Что там делать Виктору? Я даже не говорю о трудностях, подстерегающих в дороге, – допустим, долетим, но главное: зачем? Чтобы какой-нибудь барон или герцог тут же подставил его там и обрек на смерть?

– Пусть только попробуют! – прищурилась она.

– Попробуют, и еще как! И ничего ты не сможешь сделать, Алекса фон Вик!

– Александра де Тэрако, – тихо произнесла она.

– Что? – не понял рыцарь.

– Александра де Тэрако, – повторила она чуть громче. – Это мое настоящее имя. Я давно собиралась… – она запнулась.

– Де Тэрако, де Тэрако… – пробормотал Эдуард, явно силясь что-то припомнить. – Погоди! – он резко остановился. – Так же звали ту леди, графиню, кажется, что выступала в суде на Флоре! И это же в ее замке мы нашли приют после побега с Кар! Ты тогда еще сказала… Так это что, на самом деле был твой замок?! – понял он, наконец.

– Мой, – кивнула Александра. – Я давно собиралась тебе рассказать… Все намного сложнее, чем ты думаешь… И в то же время проще.

– Так эта графиня – не помню, как ее звали – де Тэрако, – она что, твоя мать? – спросил он.

– Мачеха. Давай не будем стоять посреди улицы, пойдем, по дороге я все тебе расскажу.

– Ну пойдем… – неуверенно выговорил он, возобновляя движение.

– Меня зовут Александра, виконтесса де Тэрако, – начала она свой рассказ. – В замке барона Карского, где мы с тобой познакомились, я была по заданию моей мачехи, графини Анны…

– По заданию?!

– Не перебивай, пожалуйста! Да, по заданию. Моя мачеха служила королю. Да и теперь, наверное, служит. Осуществляет для него разного рода секретные операции. С какого-то времени она стала привлекать к ним меня. Пойми: против короля готовился заговор. Барон Андрей был среди заговорщиков, и мне необходимо было выяснить их планы.

– Ну и как, выяснила? – угрюмо спросил Эдуард.

– Да. Но дело не в этом. Понимаешь… Барон Андрей не собирался тогда тебя убивать! – решилась она, наконец, произнести признание, настойчиво рвавшееся на волю все эти годы.

– Как не собирался? – вытаращил на нее глаза рыцарь.

– Не собирался, и все. Я солгала тебе, чтобы ты помог мне бежать из замка… Так что видишь: бароны Королевства не столь кровожадны, как может иногда показаться! – с деланой веселостью добавила она.

Все время, что она говорила, Эдуард сбавлял и сбавлял шаг, пока, наконец, снова не остановился.

– Так что, выходит, все что было – ложь? – выговорил он.

Лицо его сделалось белым, как парадная туника Ливии.

– Не все! – ухватив рыцаря за руку, Александра попыталась вынудить его идти дальше, но ноги Эдуарда словно вросли в мостовую – «седлом» не сдвинешь. – Только в начале! В самом начале! Пока я тебя совсем не знала!

– А твоя клятва оруженосца?

– Разве я хоть раз нарушила ее? – парировала она, не вдаваясь в подробности, что дала клятву, давно сама будучи рыцарем.

– А убийство графа Штерна – тоже твоих рук дело?

– Нет! Честное слово: нет! Я понятия не имела, что задумала мачеха! Я должна была лишь помогать тебе на турнире – вот и все!

– На который ты же меня и заманила…

– Я правда считала тогда, что это лучший вариант для тебя… Для нас.

– А тот полет в музей – когда барон Карский и Берта искали меня в лагере?

– Меня предупредили, что ночевать в лагере опасно. Я действовала в твоих интересах!

– В моих интересах?! Драконье пламя! – вскричал он.

– Потише, нас могут услышать! – взмолилась она.

– Плевать! Чувствую, сейчас выяснится, что в Драконий Угол мы тоже попали в моих интересах и по твоему плану!

– Нет! – отчаянно замотала головой она. – Это не так!

– А почему бы и нет? Разве не могут быть у графини де Тэрако и здесь интересы? То-то на заставе меня мариновали! Подозревали, что королевский шпион. Не того подозревали, дурачки! Что ж, понимаю теперь, что это ты так рвешься назад в Королевство: мачеха-графиня ждет донесения! Пять лет уже ждет не дождется – пора!

– Нет!

На глаза Александры навернулись слезы. Дернул же ее хаос завести этот идиотский разговор! Всего-то и хотела, что снять груз с души, ну и заодно убедить Эдуарда, что тот преувеличивает грозящие ему – и сыну – в Королевстве опасности. А вышло вот оно как…

– На Флоре, когда после гибели графа Штерна я поняла, что происходит, то порвала с мачехой! – борясь с подкатившим к горлу комом, сказала она. – И пыталась тебя спасти – как могла. И в изгнание за тобой пошла…

– Не верю, – покачал головой Эдуард. – Больше не верю.

– Но это правда!

– Не верю, – повторил рыцарь, двигаясь с места. В направлении, противоположном Храму.

– Эдуард! – Александра бросилась за ним. – Эдуард, стой! Куда ты?!

– Прощайте, Александра, виконтесса де Тэрако, – произнес он, обернувшись через плечо. – Несмотря ни на что, рад был знакомству.

15

Эдуард

Повидать Республику Лукреции Эдуарду не удалось. К планете караван не стал даже приближаться – остановился у внешнего таможенного поста. На борт поднялся бравый чиновник, который, узнав, что гости не планируют вести торговлю в подведомственной ему звездной системе и следуют транзитом, даже не заглянув в грузовые трюмы, приложил печать к сопроводительным документам на товары и, забрав символическую пошлину – что-то вроде сотни юаней с баржи, – пожелал всем счастливого пути и убрался восвояси. Таким образом, не прошло и часа, как караван вновь построился в походный порядок, и путешествие продолжилось.

Эдуард, впрочем, ничего этого не видел, приходя в себя после преодоления первого в его жизни Пути. Сознание к нему вернулось аккурат к моменту, когда таможенник Лукреции покидал баржу. Ливия ушла провожать чиновника до шлюза, и в пассажирском салоне, помимо юноши, осталась одна Елена.

– Привет, – улыбнулась ему девушка, заметив, что Эдуард открыл глаза. – Ты как?

Секунду он прислушивался к собственным ощущениям.

– Нормально, – сказал затем. – Вроде, нормально. Мы же прошли, да?

– Прошли, – еще шире улыбнулась она.

– Здорово, – выдохнул Эдуард. – Да, а ты сама-то как? – запоздало поинтересовался он.

– Отлично. Вообще без проблем. Ливия сказала, это потому, что я нарта по крови. А вот за тебя она немного беспокоилась.

– Беспокоилась? Ливия? За меня?!

– Ну, как беспокоилась – по салону в отчаянии не металась и рук в истерике не заламывала. Но сказала, что тебе было тяжело. Очень тяжело. Но ты справился.

– Это называется не беспокоилась, – хмыкнул Эдуард, несколько разочарованный, но при этом и не без доли самодовольства, – никакого сочувствия он от жрицы и не ожидал, так что мог похвалить себя за прозорливость. – Я, когда смотрю на майского жука, бьющегося о стекло, за него ни капельки не переживаю, хотя и вижу, как ему, бедному, тяжело.

– А я вот всегда переживаю, – заявила Елена. – Даже за майского жука.

Не зная, что на это ответить, он лишь пожал плечами.

В этот момент в салон вернулась Ливия.

– Старт через восемь минут, – сообщила она, даже не подумав поинтересоваться самочувствием Эдуарда. – Выход на Путь примерно через четыре часа.

– А мы разве не станем садиться на планете? – спросила Елена, торопливо – хотя спешить-то было особенно некуда – возвращаясь к своему креслу.

– Зачем? – удивилась жрица. – Если нас и без этого пропускают?

– Ну… – замялась девушка. – Интересно же посмотреть…

– Да на что там смотреть? Все Владычьи миры похожи один на другой. Да и насмотримся еще: у Клавдия не такая либеральная таможня, наверняка на ней застрянем, а что ждать от Клодия и уж тем более Романа, не знал и сам публикан Марк. А пока дают лететь свободно – надо пользоваться случаем.

Они еще что-то там обсуждали, но Эдуард не слушал. Роман, Клодий – когда еще все это будет!

А Путь – вот он, через каких-то четыре часа. Хоть и говорят, что тяжело бывает лишь в первый раз, – но мало ли что говорят? А если снова – в болото?! Он живо представил, как вязкая жижа вновь подкатывает к горлу, заливает рот, нос, глаза… Страшно почему-то не было. Должно было стать страшно – и он был к этому внутренне готов, – но вот не стало. В то, что Путь таит в себе угрозу, просто больше не верилось.

«Это все от пережитого шока, – подумал Эдуард. – Мозг просто устал бояться. Не свихнуться бы так совсем…»

С другой стороны, лучше так, чем позорно трясясь от страха. Да что уж там, намного лучше!

Эдуард не сдержал улыбку. Именно в этот момент он понял, что победил Путь.

* * *

– О, а вот и Эд! – воскликнул Виктор, едва Эдуард появился на пороге мансиона. – Эль, – обернулся он куда-то назад, – давай скорей, Эд прилетел!

– Я готова, – послышался с лестницы голос девушки. – Уже иду!

– Что так долго-то? – спросил всадник, вновь поворачиваясь к Эдуарду. – Мы уже заждались!

– Ну, знаешь… – проворчал он. – Я там, в отличие от некоторых, не пиво пил!

– Не много потерял! – ничуть не смутился Виктор. – У них тут, дружище, не пиво, а какая-то вонючая моча, не при Эль будь сказано, – он осторожно оглянулся через плечо, но девушки рядом все еще не было. – Надо бы подкинуть идею публиканам – возить сюда наше. Озолотятся!

– Ну вот и подкинь! – буркнул Эдуард. Он очень устал, и болтовня друга его раздражала.

Ливия как в воду глядела: в следующей после Лукреции звездной системе, лежащей на их маршруте – Республике Клавдия, – отделаться от таможенников малой кровью не удалось.

Согласно местным правилам, не менее четверти ввозимого любым торговцем товара обязательно должно было быть продано на территории Республики. К удивлению Эдуарда, Ливия оказалась к этому готова, и одна из барж, отделившись от основного каравана, сразу же пошла к планете на посадку. С ней отправились Маний, один из трех находящихся при караване агентов публикана Марка Квинтуса, и всадник по имени Примус. Распродав товар, им предстояло вернуться домой самостоятельно.

Три же оставшиеся баржи подогнали к специальному орбитальному причалу, и высадившиеся на них деловитые чиновники в одинаковых синих с золотой каймой плащах приступили к детальной проверке транзитного груза. Процедура эта обещала быть небыстрой, и, выделив таможенникам по одному сопровождающему на каждом судне, Ливия разрешила всем остальным, кто пожелает, спуститься погулять по планете.

И все бы хорошо, если бы на их барже лазить с чиновниками по трюмам не выпало Эдуарду.

Возмущаться и спорить было бесполезно: жрица бы его и слушать не стала. И что с того, что они с Еленой поделили ответственность, и о содержании трех грузовых отсеков из семи у него имелось лишь самое общее представление? Папку с сопроводительными документами в руки – и вперед!

Это «вперед» вылилось в без малого шесть часов в обнимку с пресловутой красной кожаной папкой. Таможенникам-то что – они друг друга время от времени сменяли: кто-то уходил, кто-то новый приходил, Эдуард же как проклятый отдувался один за всех. И кто-то тут еще будет говорить, что заждался?!

Когда, завершив, наконец, досмотр, чиновники убрались с баржи, обещав выдать разрешительные бумаги через сутки, Эдуард уже буквально ног не волочил. Он даже всерьез раздумывал, не завалиться ли спать – и катись она, эта Республика Клавдия, прямиком в Орк, – но в конце концов любопытство, а может быть, еще и подспудное желание не оставлять надолго наедине Виктора и Елену, все же перевесили усталость. К тому же, неудобно было перед Терциусом, дежурившим на орбите: ведь именно он должен был спустить на планету его, Эдуарда.

Что до рыжего всадника, то он как раз был настроен философски: работа есть работа, за нее деньги платят, сказали ждать – жди, сказали лететь – лети, а планета… А что планета? Что он, планет не видел? Высадив Эдуарда на лужайке перед мансионом, в котором остановились путешественники – в Республике Клавдия не было специально выделенных трасс для полетов в атмосфере – вот прям где хочешь, там и садись, – Терциус тут же вновь унесся в небо – забирать со второй баржи Эппиуса, агента публикана Марка.

Проводив стремительно удаляющееся «седло» взглядом, Эдуард огляделся по сторонам. Судя по всему, он находился на глухой городской окраине. Помимо утопающего в зелени четырехэтажного здания мансиона, других заслуживающих внимания строений поблизости не было – лишь слева в отдалении стояла пара невысоких построек, больше напоминающих сараи, чем жилые дома. Сразу же за ними начинались густые неухоженные заросли кустарника.

Пожав плечами, юноша поднялся по каменным ступеням к дверям мансиона, где едва ли не нос к носу столкнулся с Виктором, радостно приветствовавшим друга.

Спустившись по лестнице, ведущей в гостевые комнаты, к ним подошла Елена. В руках она несла узел с какими-то вещами – только теперь Эдуард заметил, что Виктор держит под мышкой такой же – разве что, может, чуть побольше.

– Купальная туника, – проследил за его взглядом всадник. – Ливия выдала. Тебе я тоже взял.

– Для чего? – не понял юноша.

– А я не сказал? Мы на море летим.

– На море? Зачем?

– Отдыхать – зачем же еще. Надо же что-то делать, пока местные бюрократы на орбите выправляют нам документы.

– Умнее ничего не придумали? – хмыкнул Эдуард.

– А умнее и не придумаешь. Тут у них не как у нас, крупных городов нет – так, деревеньки одни. Смотреть в них, как говорят, нечего: деревни – они и у Клавдия деревни. Зато есть море.

– У нас тоже есть море, – заметил Эдуард.

– Сравнил! У нас оно либо холодное, либо, где вода чуть потеплее, в ней твари ядовитые так и кишат. А тут в море запросто можно купаться – как у нас в реках. Ты когда-нибудь купался в море?

– Нет, – вынужден был признать юноша.

– Вот и я – нет. И Эль – нет. Никто не купался. Неужели неинтересно попробовать?

– Да нет, почему же, интересно, – согласился Эдуард. – Вот только я устал, как раб-колодник в руднике, еле на ногах стою…

– Заметил, кстати, стоять легко? – спросил вдруг Виктор. – Это потому, что планета чуть меньше нашей, мы здесь весим меньше, чем дома. Смотри!

Он подпрыгнул на месте – вышло действительно ловко и высоко.

Эдуард качнулся из стороны в сторону, перенося вес с ноги на ногу.

– Нет, – покачал он головой, – не заметил.

– Вот теперь верю, что ты и правда устал, – усмехнулся Виктор. – Мы с Эль сразу же заметили, как прилетели. Ну ничего – на пляже отдохнешь. Или, лучше, по дороге – Ливия говорила, лететь часа полтора. Вот и выспишься вволю.

– А на чем лететь-то? – спросил Эдуард. Идея выспаться ему понравилась.

– Ливия как раз пошла договариваться насчет воздушного экипажа. Пойдем подождем на улице! – предложил всадник, подталкивая Эдуарда к дверям, в которые он лишь пару минут назад вошел.

– Я бы тогда уж, честно говоря, перекусил, – кивнул тот в сторону обеденного зала.

– Потерпи, там все будет, – заверил его друг. – Ну пошли же!

– Пошли, – сдался юноша, и они втроем вышли на улицу.

* * *

Блаженно растянувшись во весь рост на мелком красном песке, Эдуард лениво жевал ломоть свежего, чуть сладковатого хлеба с твердой хрустящей корочкой, искоса наблюдая за выходящей из моря Еленой. Тонкая ткань купальной туники-безрукавки, намокнув, так и норовила прилипнуть к телу девушки, и хоть та и постаралась, едва ступив на берег, одернуть свое одеяние, зрелище это заставило лицо Эдуарда налиться краской. Виктор, расположившийся за его спиной, многозначительно прицокнул языком – разумеется, так, чтобы Елена не услышала.

Девушка подошла к друзьям, уселась на песок и принялась завязывать узлом подол туники, подставляя солнечным лучам белые ноги. Эдуард закашлялся, подавившись хлебной крошкой, на что добряк Виктор немедленно заехал ему ладонью между лопаток, заставив стукнуться лбом об обнаженное мокрое колено Елены. Весело рассмеявшись, та чуть отодвинулась, Эдуард же покраснел еще сильнее – хотя сильнее уже, казалось, было некуда.

– Хорошо тут, – проговорила девушка, закончив заниматься подолом и с наслаждением вытягивая ноги. – Так бы всю жизнь здесь и провела.

– Так за чем же дело стало? – спросил, откашлявшись, Эдуард.

– Вон за тем, – Виктор показал рукой в сторону моря, где стадиях в трех от берега виднелась из воды черная голова жрицы.

Из всех четверых плавать толком умела одна Ливия. Оставив друзей плескаться на мелководье, жрица уплыла вдаль и не возвращалась на берег уже не менее получаса.

– Да уж, Ливия нам теперь соскочить с крючка не позволит, – согласился Эдуард.

– А ты хотел бы соскочить? – настороженно спросила Елена.

– Ну, ты же сама сказала, что хотела бы остаться жить здесь, – смутился он. – Вот я и…

– Да нет, это я так… Сама же все это затеяла. Просто хорошо здесь – сил нет…

– Хорошо, – поддакнул Виктор. – Вот станешь королевой варваров… прошу прощения, просто королевой, – так вот, как станешь королевой – прикажешь тогда, чтоб дворец тебе построили на берегу теплого моря. Такое же не только у Клавдия есть, наверняка найдется и в Королевстве, да еще и получше!

– Не надо получше, – шепнула девушка. – Я согласна на такое же.

– Не надо – так не надо, – развел руками всадник.

– А я вот одного только не могу понять, – заговорил Эдуард. – Как мы с двенадцатью – а теперь даже одиннадцатью, Примус возвращается, – как мы с одиннадцатью всадниками собираемся завоевать целое Королевство? У них же там, небось, тысячи рыцарей в «седлах»!

– У Ливии есть план, – сказала Елена. – Она рассчитывает на поддержку со стороны герцога Ана – это тот правитель, в доме которого отравили моего отца. А также собирается привлечь на нашу сторону некоторых других влиятельных лиц.

– А как привлечь-то? – спросил Эдуард.

– О деталях она не распространяется, говорит – рано. Но у нее есть план, – повторила девушка.

– Как говорится, хочешь насмешить Владыку – расскажи ему о своих планах накануне Жребия, – заметил Виктор.

– Зыбко это все как-то, не находишь? – почувствовал поддержку друга Эдуард.

– Ну, не знаю, – передернула плечами Елена. – Я ей верю.

– Верить-то мы можем сколько угодно, но это не значит, что она не способна ошибаться в расчетах. Она же не вещая Констанция, в конце концов!

– Она не заставляла нас идти, – твердо заявила девушка. – Мы сами напросились. Хорошо: я напросилась…

– Да я не про то, – поспешил оправдаться Эдуард. – Мы вместе, это понятно…

– И если бы Констанция не послала с нами Ливию, я просто не знаю, что бы мы сейчас делали! Скорее всего, никакого похода не состоялось бы вовсе!

– Это точно! – с готовностью подтвердил Виктор.

– Ты просто ее почему-то не любишь, вот и ворчишь все время, – проговорила Елена.

– Я не люблю? – вскинулся Эдуард. – А по-моему, наоборот: это она меня за что-то невзлюбила! Кого угодно можно было сегодня оставить на барже опекать таможенников, а оставили почему-то именно меня.

– Кого угодно было нельзя, – возразила девушка. – Либо тебя, либо меня, либо ей самой оставаться. Сама она занялась нашим обустройством здесь, на планете, так что выбор был небогат – ты или я. Ты бы хотел, чтобы я осталась?

– Могли бы вместе остаться, – потупился Эдуард.

– В следующий раз так и сделаем!

– Э, хитрая какая! – рассмеялся Виктор. – В следующий раз будет твоя очередь!

– А ты вообще молчи, караванщик! – нагнувшись, пнула его острым кулачком Елена. Беззлобно, конечно, с улыбкой. – В Королевстве, кстати, это страшное оскорбление для всадника. То есть для рыцаря.

– Каждый так и норовит обидеть бедного рыцаря! – всплеснул руками Виктор.

– У тебя хоть кортик-то есть, рыцарь? В Королевстве у каждого порядочного рыцаря имеется кортик! – развивала атаку девушка.

– У меня разрядник! – смеясь, отбивался всадник. – Это гораздо круче кортика, уж поверь мне, принцесса!

– Подумаешь, разрядник у него! Где он у тебя, покажи!

Она протянула руку к подолу его туники, словно хотела поискать оружие под ней.

– Перебьешься! – Виктор звонко шлепнул ее ладонью по кисти. – Лучше покажи, где кортик спрятала! Ну, или хотя бы ножны!

Последовали движение рукой в обратном направлении и ответный шлепок.

– Мал еще на ножны смотреть!

– Кто купаться? – придумал Эдуард способ прервать их веселую перепалку. – Идем? – он поднялся на ноги.

– Я иду, как раз туника высохла, – Елена принялась распускать узел, которым подвязала подол. – А ты как, караванщик? – повернулась она к Виктору. – Давайте: кто последний в море – с того желание!

Вместо ответа тот прямо с песка рванул к воде, распрямившись в полный рост лишь на третьем или четвертом шаге. Промедлив лишь мгновение, Эдуард устремился следом. Придумавшая соревнование девушка, так и не успевшая справиться с коварным узлом, добежала до воды лишь третьей.

16

Александра. Не так давно

Золоченая карета стремительно спикировала из-под небес на посадочную площадку, ненадолго зависла над ней, однако амортизационных опор не выпустила и неспешно двинулась над крышами прочих машин. Это выглядело как грубейшее попрание всех установленных правил, но стража, дежурившая на земле, вовсе не спешила вмешаться – напротив, застыла, взяв на караул, а «седло» патрулирующего воздух всадника на службе Владыки, почтительно качнув крыльями, поспешило убраться с пути. Карета принадлежала Храму, а для Констанции общие правила были не писаны. Ну, по крайней мере, некоторые из них.

Откинувшись на высокую спинку мягкого сидения, Александра без особого интереса наблюдала за проплывающим внизу хорошо знакомым пейзажем. Идеально ровная, как по линейке прочерченная, дорога к пещере Дракона – грандиозному ангару, в котором пребывал Константин во время визитов в Республику, шла вдоль отвесной скалы справа, слева обрываясь в пропасть, на дне которой гремела по порогам река, казавшаяся отсюда, с высоты, лишь тоненьким безобидным ручейком. По дороге брели редкие паломники – все в одном и том же направлении. И дело даже не в том, что большинству придется возвращаться другим путем – никто еще сегодня не успел побывать в пещере, ибо первой по традиции в нее должна была войти Констанция.

Дорога закончилась тесной площадкой, в глубине которой высилась выдолбленная прямо в скале мемориальная арка, фасад которой украшали искусные горельефы со сценами из истории Республики. Это и был вход в пещеру.

Паломники сюда еще не добрались, и, если не считать двух стоявших возле арки стражников, площадка была пуста. Карета зависла над ней, по-прежнему не касаясь опорами земли, в ее борту распахнулась изогнутая дверца, и вниз соскользнул короткий трап-сходни. Первыми по нему спустились четверо сопровождающих Констанцию ликторов. Разойдясь по углам площадки, они замерли, словно превратившись в мраморные изваяния, и лишь после этого на трап со свернутым пергаментным свитком в руке ступила Александра.

Глядя прямо перед собой, в полном безмолвии она проследовала в арку. Стража не шелохнулась.

В пещере было темно, но Александра двигалась быстро и уверенно. Пять шагов прямо, поворот направо, десять шагов, поворот налево, еще семь шагов, ступенька вверх, три шага, поворот направо, ступенька вниз, два шага, поворот налево – и вот перед ней уже не скала, а бронированная металлическая крышка люка. Александра провела правой ладонью вдоль его кромки, и проход открылся. Последний шаг – и она на борту Константина.

Расстегнув ремешок маски, Александра сняла холодную золотую личину – здесь ей не от кого было скрывать лицо.

Пройдя по длинному, освещенному тусклыми лампами коридору, она толкнула зажатым в руке свитком узкую неприметную дверцу, и та распахнулась.

Внутри ее ждала…

– Юлия? – недоуменно проговорила Александра, узнав старую подругу, и тут же сама удивилась, как легко ей это узнавание далось. За годы, что они не виделись, Юлия изменилась. Александре она запомнилась хрупкой юной девчушкой, каждый миг со страхом ожидающей, какую еще пакость приготовил для нее этот жестокий мир, сейчас же перед ней стояла повзрослевшая, уверенная в себе женщина с волевым лицом и гордой осанкой. На ее пилотке горел начищенным серебром круглый значок «крыла».

– Здравствуй, Алекса, – улыбнулась Юлия – одними губами, глаза в этой улыбке не участвовали вовсе.

– Здравствуй, – Александра не сразу решила, как ей следует поступить – держаться официально или броситься к подруге и прижать ее к себе.

На выручку пришла Юлия, первая шагнувшая вперед и распростершая руки.

Они обнялись.

– Так ты теперь «крыло»? – спросила Александра, когда приветствие состоялось.

– Как видишь, – кивнула Юлия.

– А где Паулюс? – назвала она имя человека, перед которым отчитывалась все пятнадцать последних лет.

– Теперь тут я за него, – неопределенно ответила «крыло».

– В таком случае, это тебе, – Александра протянул ей принесенный свиток. – Отчет за год, как положено.

– Хорошо, я просмотрю, – кивнула Юлия, откладывая пергамент в сторону.

На этом, в общем-то, ее сегодняшняя миссия была завершена, но ни та, ни другая не спешили прощаться.

– Я… Я могу увидеться с Эдуардом? – тихо спросила Александра.

Этот вопрос она неизменно задавала десять лет подряд. И столь же неизменно следовал вежливый отказ: «Увы, это невозможно, «крыло» Эдуард в патруле» (варианты: «на приеме у «главы»», «отдыхает после смены», просто «на задании»). Александра давно уже не ждала никакого иного ответа, но и спрашивать не переставала. Но вот сегодня…

– Иди за мной, – проговорила Юлия, шагнув к двери каюты.

Сама не зная почему, Александра испугалась. Не обрадовалась, не удивилась – именно испугалась, до дрожи в коленях, до сбившегося с ритма сердца. Она хотела спросить, куда они идут, но слова словно не желали рождаться. Поэтому она лишь молча последовала за старой подругой по истерзанным непрекращающимся ремонтом коридорам Константина.

О том, что Юлия ведет ее к госпиталю, она поняла еще на полдороги. Вообще-то этим маршрутом можно было попасть почти куда угодно: хоть на жилую палубу, хоть в арсенал, хоть на мостик, но Александра нисколько не сомневалась в своей догадке – и не ошиблась.

Пройдя через пару организованных по шлюзовой системе дверей, они оказались в полутемном помещении, плотно заставленным напоминающими древние саркофаги серыми реанимационными капсулами, протиснуться между которыми можно было лишь развернувшись боком и втянув живот.

– Где?.. – тихо вымолвила Александра.

Юлия указала на крайний справа «саркофаг». Шагнув к нему, Александра осторожно положила ладонь на металлическую крышку. Та была обжигающе холодной и мелко вибрировала.

– Что с ним произошло? – спросила Александра.

– Была авария, – сказала Юлия. – Серьезная авария. Мы потеряли очень много драконьей крови.

– Но он жив? – выдохнула она.

– Пока – да. Но никакой надежды нет. Завтра капсула будет отключена.

Грудь Александры грубым движением разорвало пополам. Лишившееся опоры сердце камнем рухнуло куда-то вниз, прихватив по дороге скомканные клочья легких.

– Как – отключена? Почему?

– Надежды нет, – повторила Юлия, – а препарат, поддерживающий иллюзию жизни в его теле, нужен другим – тем, кого, может быть, еще можно спасти.

Александра поднесла к «саркофагу» вторую ладонь.

– Можно открыть? – спросила она.

– Нет, – покачала головой Юлия, – это все равно что отключить. К тому же, – добавила она, – тебе бы не понравилось то, что ты там увидела.

Как будто это имело хоть какое-то значение – понравилось бы ей или нет!..

– Завтра на рассвете тебе нужно будет прийти сюда снова, – продолжила между тем Юлия. – Вместе с сыном.

– Что? – как ей казалось, рваться внутри было уже нечему. Но она ошибалась. – Но Виктору всего пятнадцать! У нас… У него в запасе еще год! – пролепетала она.

– Год до возвращения в драконью кровь, – согласилась Юлия. – Но завтра, когда отключат реанимационную капсулу, он должен будет принять «седло» Эдуарда – прежде, чем истечет срок наследования, – так в Республике называли Королевский Час – время, в течение которого «седло» могло признать нового владельца. – Такова была просьба Эдуарда, и «главы» согласились удовлетворить ее.

– Хорошо, – потерянно проговорила Александра, осознав главное: Виктора Константин пока не забирает. – Мы будем.

– Внутрь не заходите, – сказала Юлия. – Ты права, это ему еще рано. Ожидайте возле арки, с паломниками.

– Хорошо, – повторила она.

– И еще одно, – Юлия расстегнула свою серую куртку и извлекла из-под полы изогнутый кортик в серебряных ножнах. – Это он завещал передать тебе.

– Почему не сыну? – машинально спросила Александра, принимая из рук подруги «драконий коготь». – Вместе с «седлом»?

– Наши всадники не носят холодного оружия.

– Да, верно… А он… Он ничего не просил передать мне на словах? – спросила она.

– Нет, – развела руками Юлия. – Пойми, он не собирался умирать. Заранее распорядиться о своем личном имуществе – у кого оно имеется – обязанность «крыла». Завещание Эдуарда было составлено многие годы назад.

– Ни слова… – проговорила Александра, обращаясь уже не столько к Юлии, сколько к равнодушно-безмолвному «саркофагу». – За все десять лет – ни слова…

Послышался резкий гудок, и над висящим на стене возле двери каюты серым аппаратом внутренней связи зажглась желтая лампочка. Протянув руку, Юлия сняла переговорную трубку с рычага и приложила ее к уху.

– Меня вызывают, – сказала она, выслушав сообщение. – Аврал, всюду не хватает народа. Ты же найдешь сама дорогу назад?

Александра рассеянно кивнула.

– Тогда я побежала, – решила Юлия. Шагнув к Александре, она положила руку ей на плечо. – Держись, Алекса.

Ее душевных сил хватило лишь на повторный кивок.

– Завтра на рассвете – у арки, – повторила Юлия уже в дверях и исчезла.

Скользнув ладонями по ледяной крышке «саркофага», Александра осела, опустившись возле реанимационной капсулы на колени. Глаза ее были сухими, сердце – пустым.

17

Эдуард

Республика Клодия голодала.

Так, по крайней мере, заявил поднявшийся на борт баржи в сопровождении отряда угрюмых стражников вырядившийся во все черное инспектор. При этом, по его мнению, священным долгом любого публикана, следующего транзитом через попавшую в беду звездную систему, было внести свой посильный вклад в борьбу с голодом. То есть, бесплатно отдать все находящиеся в трюмах продукты питания. В благодарность инспектор обещал подумать о том, чтобы взыскать транзитную пошлину за оставшийся товар по минимальному тарифу.

Выглядел при этом чиновник вполне себе упитанным, не страдали дистрофией и охраняющие его особу мордовороты стражники.

Однако все это было еще полбеды. Главная же проблема заключалась в том, что отношения Республики Клодия и Принципата Романа – следующего Владычьего мира на маршруте каравана в Королевство – оказались накалены до предела и любые торговые связи между ними были строжайше запрещены. Иными словами, путь отсюда в Принципат Романа путешественникам был заказан.

В довершение всего, спуститься на планету гостям также не разрешили – якобы в интересах их же собственной безопасности. Правда, дозволили посетить орбитальный порт – и то не более чем полудюжине за раз.

Эдуард нисколько не сомневался, что не попадет в число шестерых счастливчиков, – и, конечно же, не ошибся. На прогулку из одной консервной банки в другую, побольше, отправились Ливия, Виктор, Елена, агент публикана Марка – Овиус, Гийом и еще один всадник – по имени Гней. Если не считать спавшего в кубрике после перелета рыжего Терциуса, Эдуард остался на барже один.

Какое-то время он без дела слонялся по отсекам, потом, окончательно ошалев от скуки, достал красную папку и принялся откладывать в отдельную стопку документы на товар, подлежащий реквизиции. Таковых набралось не так много – продукты питания занимали немалые объемы в трюмах, но ассортимент их на его барже был небогат: замороженное мясо, какие-то специи с приправами и бочки с соленьями – вот, собственно, и все. Интересно, зачем голодающим на планете изысканные пряности? Ладно еще мясо…

И если они там, внизу, и правда страдают от голода, последнее дело – грабить честных торговцев! Кто к ним после этого полетит? Вон, от Романа уже не летают. Может, с этого и начался конфликт: выпотрошили караван тамошних публиканов, те обиделись, ответили, ну и – понеслось?.. Да наверняка так оно и было! А мы тут теперь страдай из-за них…

Захлопнув папку, Эдуард швырнул ее на стол и отправился в кубрик проведать Терциуса. Всадник по-прежнему спал, сладко, по-детски, посапывая. Не решившись его будить, юноша поднялся на мостик, поднял закрывающие иллюминаторы походные щиты и какое-то время любовался напоминающей гигантское восьмиспицевое тележное колесо громадой орбитального порта. Баржу его причалов насчитывалось не менее двух дюжин – и это только те, что можно было углядеть отсюда. Заходят, значит, все-таки в систему торговцы. Хотя, может, все эти суда принадлежат местным публиканам?

Просидев, таращась в иллюминатор, около получаса, но так и не высмотрев больше ничего, достойного упоминания, Эдуард покинул мостик. Путь его вновь лежал мимо кубрика – с тем лишь, чтобы убедиться, что там ничего не изменилось. Тогда, решив последовать примеру Терциуса, юноша вернулся в свою каюту, однако, стоило ему прилечь на койку, как нагрянула вернувшаяся Елена.

– Минор, папку нашу не видел? – с порога спросила девушка. – А, вот она, сама вижу, – заметила она брошенные на столе документы. – Ливия просила подобрать бумаги на выгружаемые товары.

– Уже сделано, – буркнул Эдуард. – Три первых листа.

– Правда? – просияла Елена. – Здорово! Тогда по-быстрому выгружаем – и стартуем.

– Стартуем? – удивился он. – Нам что, разрешили лететь к Роману? – спустив ноги на пол, он сел на койке.

– Нет, но Ливия нашла другой вариант. Летим к Виктору!

– Что? – не понял юноша. – А где Вик?

– Да не к нашему Виктору, – рассмеялась Елена. – К Владыке Виктору, его тезке. А от того, как говорят, есть Путь к Роману. Так что придется просто сделать небольшой крюк.

– Понятно, – кивнул Эдуард. – Тебе помочь с выгрузкой?

– Да мне только документы на товар отдать, и все. Но хочешь – пойдем вместе.

– Хочу, – кивнул юноша, вставая. – Пошли.

– Ну пошли.

* * *

Планета Республики Виктора была маленькой и климат имела суровый – ведение сельского хозяйства на ней было возможно лишь в пределах неширокой полосы по обе стороны экватора, – однако, в отличие от владений жадного до чужого добра Клодия, никаких проблем с продовольствием жители здесь не испытывали. По крайней мере, стол, накрытый для гостей в обеденном зале мансиона, ломился от яств, и стоило все это великолепие сущие гроши.

Впрочем, для путешественников, вынужденных коротать время за трапезой, это было слабым утешением. Ливия так уж точно предпочла бы давиться сухим пайком на борту баржи, лишь бы та в этот момент следовала по намеченному маршруту – в Принципат Романа. Но законы Владыки Виктора были таковы, что для выхода на Путь требовалось нанять на каждое судно местного всадника-лоцмана. Один свободный на планете нашелся сразу, и с ним тут же был заключен контракт, в стоимость которого, похоже, с лихвой вошло все недоплаченное за щедрое угощение, но вот двое других обещали освободиться лишь через пару дней. Благо хоть сутки здесь были почти на четверть короче нормальных – все меньше ждать.

А вот сила тяжести, несмотря на скромные размеры планеты, пожалуй, даже немного превосходила привычную. Ходить, особенно с туго набитым пузом, было тяжеловато, поэтому большинство предпочитало проводить время сидя за столом или вовсе возлежа в комнатах – каждому выделили свою, отдельную, с широкими мягкими кроватями, на которых при желании можно было бы разместиться и втроем-вчетвером. В первый вечер Ливия все же заставила всех пройтись по городу – тот оказался невелик, но довольно красив. Особенно поразили Эдуарда фонтаны: они тут были везде, буквально на каждом перекрестке – как большие, многоярусные, так и совсем скромные, в виде бьющей из стены здания тонкой струйки, стекающей в полукруглую чашу. Воду из них, кстати, можно было пить, но на вкус она оказалась немного солоноватой, что тут же навело Елену на мысль о море. Однако здесь девушку ждало разочарование: моря на планете имелись, как же без них, но лишь холодные, закованные в вечный ледяной панцирь. Купаться в них, разумеется, было нельзя, а для того чтобы пройтись по пляжу, потребовалась бы, вероятно, меховая шуба.

Недолгая прогулка оказалась в итоге весьма утомительной, и, вернувшись в мансион, расположенный, кстати, в самом центре города, на одной площади с Дворцом магистратов и Храмом Виктории, весьма заинтересовавшим Ливию, Эдуард твердо намеревался прямиком отправиться спать, но, увидев приготовленный для гостей заставленный блюдами стол, передумал. Елена и Виктор, как и большинство всадников, также согласились отужинать, в свои покои удалились лишь Ливия и Гийом. Освобожденный раб, правда, неожиданно вернулся в обеденный зал уже через четверть часа. Подойдя к Елене, он что-то негромко прошептал ей на ухо – так, что сидящий рядом с девушкой Эдуард ни слова не расслышал. Та кивнула, отстегнула от пояса свой знаменитый кортик и протянула его всаднику. Тот поблагодарил и удалился с оружием в руках.

– Чего это он от тебя хотел? – спросил у девушки Эдуард, когда Гийом покинул зал.

– Ливии зачем-то срочно понадобился кортик, – ответила девушка.

– Ливии? – поднял брови он. – Зачем? У нее же, вроде, свой есть.

– Не знаю, – пожала плечами Елена. – Он не сказал.

– Наверное, решили немного пофехтовать с Гийомом, – предположил Виктор, слышавший их разговор. Вероятно, в шутку – более нелепой картины, чем жрица, бьющаяся в своей комнате на клинках с Гийомом, представить было сложно.

Из напитков на столе была лишь вода в прозрачных стеклянных кувшинах, и, подозвав официанта, Виктор осведомился насчет пива. Через минуту тот принес всаднику большую глиняную кружку, увенчанную пирамидой белой пены. Эдуард тут же попросил себе такую же, что и получил еще через пару минут. Их примеру последовали почти все остальные, включая Елену – кружка, доставшаяся девушке, была не меньше прочих, поднять ее ко рту она смогла, только обхватив глиняные бока обеими руками. Не успела она, однако, сделать глоток, как Виктор остановил ее.

– Преступление пить из такой посуды без тоста, – заявил он. – Дух веселия нам такого не простит!

– Не будем обижать доброго Духа, – согласилась Елена. – Так за что будем пить?

– За успех нашего похода! – предложил Эдуард.

– Не, – мотнул головой Виктор. – Слишком глобально. Давайте за скорый отлет!

Эдуард хотел, было, возразить, что время отлета не зависит ни от них, ни от Духа веселия – только от готовности пресловутых лоцманов, но девушка опередила его.

– За скорый отлет! – провозгласила она, двумя руками отрывая от стола кружку.

Эдуард поднял свою, аккуратно сдул пену и отхлебнул. На его вкус, пиво было так себе.

Поставив кружку на стол, он потянулся за ломтиком ветчины, несколько которых еще остались на блюде посреди стола, как вдруг заметил, что всадники, сидящие напротив него, смотрят куда-то ему за спину. Все же взяв пальцами облюбованный кусок, Эдуард оглянулся: через зал к ним быстрым шагом шла Ливия. В руке она несла кортик Елены.

– Собирайтесь, улетаем, – проговорила жрица, приблизившись. Выглядела она весьма взволнованной. – Эппиус, Овиус, вы со своими баржами остаетесь здесь. Выделяю вам Гнея и Спурия, – Эдуард вздрогнул, услышав свое третье имя, но тут же понял, что речь не о нем, а об одном из всадников-караванщиков. – Дождетесь лоцманов – и возвращайтесь в Республику Константина. По пути постарайтесь распродать остатки товара и купить что-нибудь, на что будет спрос дома. Ну да не мне вас учить. Остальные – срочно на орбиту!

– Что, даже пиво не допьем? – явно не подумав, ляпнул Виктор. – Вон его еще сколько осталось.

Шагнув к нему, Ливия подняла его кружку и внезапно опрокинула содержимое за шиворот неосторожному всаднику. Эдуард втянул голову в плечи, вполне допуская, что следующая кружка будет вылита уже на него.

– Больше не осталось, – заявила жрица. – А теперь – живо все по «седлам»! Да, Елена, твой кортик, – она протянула оружие девушке. – Не пригодился… к сожалению.

– Спасибо, – пролепетала та, в ужасе глядя, как пенные струйки стекают по плечам оторопевшего Виктора.

18

Эдуард

Творилось что-то непонятное.

И дело даже не только в их спешном отлете из Республики Виктора, больше напоминающим паническое бегство, и истеричном поведении всегда подчеркнуто сдержанной Ливии. Это была лишь одна из странностей. Яркая, но не единственная.

Так, совершая дежурный обход своих владений на грузовой палубе, Эдуард вдруг с удивлением обнаружил, что код замка трюма номер пять – того самого, где раньше лежали мороженые мясные туши, реквизированные жадным Клодием, – кем-то изменен. Проделать это, кроме самого юноши, могли лишь двое – Елена или Ливия. В ответ на его вопрос девушка сделала круглые глаза: мы же договорились, что пятый – твой, с какой стати я туда полезу? Ливию Эдуард, разумеется, ни о чем спрашивать не стал – себе дороже: неровен час пива у нее под рукой не окажется – не обрушилось бы на голову чего похуже. Но зачем жрице могло понадобиться менять код в замке пустого холодильника, оставалось только гадать.

Но и это еще не все. На орбите, сразу после эвакуации с планеты, ему мельком попался на глаза Гийом. Правая рука всадника была перевязана, сквозь серый бинт проступало бурое пятно. Можно было подумать, что вольноотпущенника и правда ударили ножом в поединке. Но кто? Ливия? Зачем?!

Спросить о чем-либо Гийома Эдуард не успел – всадник поспешил убраться с его глаз, оставив юношу наедине с очередной загадкой.

Дальше – больше. Уже на рейде орбитального порта Принципата Романа – к слову, единственного из Владычьих миров, не носящего название «Республика», – Елена рассказала, что застала Ливию выходящей из каюты. Заметив девушку, жрица поспешила захлопнуть дверь, но Елена была уверена, что заметила внутри движение – в каюте кто-то был.

– Я сначала подумала, что это ты, – призналась девушка, – но потом встретила тебя у шлюза и поняла, что добежать туда ты бы никак не успел. Так что не ты.

– Не я, – подтвердил Эдуард. – И не Вик – мы тогда с ним как раз только что расстались. Может быть, кто-то из других всадников?

– Исключено, – покачала головой Елена. – Никого из них в это время не было на борту.

– А может, тебе показалось? – осторожно предположил юноша. – Ну, что было какое-то движение.

– А может, тебе показалось, что код в трюме сменили? – в тон ему ответила она.

– И что Гийом ранен…

– И что Ливия сама не своя… Причем, позавчера во время прогулки еще все нормально было – а потом ее как подменили!

– Не могли уж подменить на что-нибудь хорошее, – буркнул Эдуард. – Доброе…

– Это не смешно!

– А я разве смеюсь? Я, может, сейчас заплачу!

– Можно я тоже присоединюсь? – послышалось сзади. Друзья обернулись: по коридору к ним быстрым шагом шел – почти бежал – Виктор. – Поплачь, полегчает – как говорила у нас в интернате матрона Цецилия. Может, и правда попробовать – вдруг поможет? Сейчас вот только Ливию найду – и сразу к вам, плакать. Где она, кстати?

– На мостике, – ответила Елена. – А что случилось?

– Да ничего особенного… Если не считать того, что наши бравые караванщики подняли бунт и не хотят лететь в Королевство. А так все в порядке.

* * *

– Вот оно как выходит, жрица Ливия, – проговорил Марий, самый старший из всадников. Он стоял, опершись обеими кулаками о стол, и напоминал грозной позой циркового борца, готового ринуться в смертельную схватку. По правую и левую руку от своего лидера сидели шесть других всадников – все как один с напряженными, суровыми лицами. На противоположной стороне стола, скрестив руки на груди и откинувшись на высокую спинку стула, восседала Ливия. Слева от нее расположились Виктор и Гийом (на плечо вольноотпущенника был накинут плащ, скрывающий раненую руку), справа – Елена и Эдуард. Численное преимущество в кают-компании, как ни крути, было на стороне бунтовщиков.

– Мы тут все законопослушные граждане и честные всадники, – продолжал между тем Марий. – Наша репутация безупречна, это всем известно. За нее нас и подрядили в этот рейс. И контракт для нас – не пустой звук. Но на это мы не подписывались!

– На что – на это? – холодно спросила жрица, почти не разомкнув плотно сжатые губы.

– На бессмысленную гибель! На самоубийство! – выпалил Марий.

Его товарищи дружно закивали головами в знак согласия.

– Самоубийство – тягчайшее преступление перед Владыкой Константином, – произнесла Ливия. – Кто смеет толкать вас на самоубийство?

– Черный Путь – самое настоящее самоубийство! – заявил всадник.

– Черный Путь?

– Так его называют местные. Путь, по которому нам приказано идти дальше. Черный Путь. Говорят, что он ведет прямиком в Орк! Вставший на него никогда не вернется назад!

– Естественно, не вернется – он односторонний, – процедила жрица. – Такой же ведет из Королевства в Республику Константина – тебе ли этого не знать, Марий?

– Нет, не такой же! – покачал всадник начинающей лысеть головой. – Местные говорят, что по ту сторону живет сама смерть! Они-то уж знают!

– Откуда они могут это знать, если оттуда никто не возвращался? – бросила Ливия.

– Раньше-το Путь был двусторонним. Но назад все равно почти никто не приходил. А из тех, кто все же приходил, многие были страшно изувечены. И рассказывали жуткие вещи. Про Орк. Про смерть. Мы не трусы, жрица Ливия. Наша профессия – не из самых безопасных. Но есть разница между разумным, просчитанным профессиональным риском и бездумным самоубийством. Делайте что хотите, но Черным Путем мы не пойдем. На это мы не подписывались! Уверен: если вы обвините нас за это в нарушении контракта, Сенат встанет на нашу сторону!

Остальные всадники одобрительно загудели.

– Сенат не посмеет спорить с Констанцией! – сказала жрица.

– А пусть даже и так! Но тогда все будут знать, что свое решение он принял под давлением. Позора для нас в том не будет!

– Но вас лишат «седел».

– Не думаю, что до этого дойдет, жрица.

– Уверяю тебя: дойдет!

– Что ж…

На мгновение Эдуарду показалось, что Марий утратил свою уверенность, но всадник тут же вновь собрался:

– По крайней мере, все мы будем живы. Повторяю еще раз: никто из нас не трус. Но чтобы согласиться добровольно идти в Орк, мало не быть трусом – нужно вдобавок быть глупцом. Среди всадников Республики Константина таких нет! Ну, или почти нет, – презрительно покосился он на Виктора с Гийомом.

Викторв спыхнул. Бывший раб остался невозмутим.

– Что ты предлагаешь? – спросила Ливия Мария. Эдуард вздрогнул. Неужели жрица сдалась и готова уступить?

– А что тут предлагать, – еще сильнее подался вперед всадник. – Садимся по «седлам» – и в обратный путь. И так забрались дальше, чем кто бы то ни было из наших бывал. По дороге подберем Гнея со Спурием, а если успеем – то и старину Примуса – но он-то, небось, уже дома давно. Продадим остатки товара, закупим новый – но это уже вам виднее, что и где покупать, чтобы заработать…

– Мне виднее… – негромко проговорила Ливия. – Сядь, Марий, я тебе выслушала, теперь ты меня послушай.

Помедлив, всадник грузно уселся на свой стул.

– Сперва по поводу предложения вернуться, – продолжила жрица. – Должна вас разочаровать: это невозможно. Все вы, наверное, были удивлены той спешкой, в которой мы покидали Республику Виктора. Пришла пора рассказать о ее причине. В то самое время, когда большинство из вас наслаждалось изысканными кушаньями, на планету прибыл гонец от Владыки Константина. Его послали сообщить мне, что отношения между нашим Владыкой и Клодием резко обострились и находятся на грани войны. Свидетелем нашего разговора стал один всадник из Республики Клодия. Не думаю, чтобы он оказался там случайно – вероятно, он преследовал гонца, но не успел помешать ему передать сообщение. Он напал на нас и убил гонца, но сам пал от руки Гийома, – жрица указала рукой на вольноотпущенника, тот коротко кивнул в знак подтверждения ее слов. – Так как на планете могли оказаться и другие посланцы Клодия, наш отлет пришлось ускорить. Гней со Спурием остались нас прикрывать. Они оба знали, на что идут, и поступили, как подобает всадникам Республики Константина. Тело погибшего гонца мы взяли с собой – оно здесь, на барже, в трюме-холодильнике. Любой, кто не побоится побеспокоить покой мертвеца, может в этом убедиться.

Ливия сделала короткую паузу, обведя взглядом присутствующих. Все напряженно молчали, ожидая продолжения.

– Итак, путь назад для нас отрезан, – вновь заговорила жрица. – Поэтому остается либо засесть здесь, у Романа – словно крысы затаиться в норе, – в трусливой надежде переждать конфликт, или идти вперед. Тем самым Черным Путем, как ты его называешь, Марий. Но он ведет не в Орк – всего лишь в Королевство варваров. И с нами пойдет лоцман, который уже побывал там и вернулся живым.

Среди всадников пронесся недоверчивый ропот.

– Его зовут Аппий, как и все вы, он родом из Республики Константина. Среди варваров он известен как сэр Алексий. Много лет я искала его, но нашла только вчера – здесь, в Принципате Романа. Вечером он прибудет на борт, и я его вам представлю.

Ропот усилился, но теперь в нем слышалось, скорее, удивление, нежели недоверие.

– Я никому не обещаю легкой прогулки! – повысила голос Ливия. – Возможно, нам придется пробивать себе дорогу излучателями «седел». Но это как раз то, что ты, Марий, назвал разумным профессиональным риском. Это часть вашей работы, всадники! И, разумеется, риск будет щедро оплачен. Начиная с этого момента, каждый, кто пойдет дальше, получит двойную плату за каждый переход по Пути. С учетом и без того высоких контрактных ставок и того, что переходов будет не один и не два, а, может быть, целая дюжина, домой вы вернетесь богачами.

– Угу, те, кто вернется, – буркнул Марий.

– Доля погибшего при исполнении своего долга всадника будет в полном объеме передана его семье – согласно контракту! Семьи дезертиров не получат ничего, кроме позора. Каждый, кто предпочтет остаться в Принципате Романа, будет считаться нарушившим волю Константина – со всеми вытекающими из этого последствиями!

– Не Константина, – не унимался Марий. – Даже не Констанции – жрицы Храма.

– Ты так думаешь? – прищурилась Ливия, запуская руку под плащ. Через мгновение над столом блеснуло лезвие кортика. Эдуард невольно отстранился, не зная, чего ожидать от оружия в руках жрицы, но та лишь нанизала на его острый конец серебряный перстень, который, как оказалось, сжимала до этого в кулаке. В следующий миг из украшающего кольцо темно-красного камня взметнулось вверх белое пламя.

– Драконий огонь! – ахнули все, не исключая Эдуарда.

– Драконий огонь, – кивнула Ливия. – К тем, кто недостоин его призвать, он не приходит. У кого-то еще остались сомнения, что моими устами здесь говорит сам Владыка?

– Нет, жрица, – со своего места резво поднялся рыжий Терциус. – Никаких сомнений! Приказывайте, и я пойду, куда потребуешь, – хоть бы и в Орк!

– Я тоже! – вскочил на ноги его сосед, всадник по имени Авл.

– Я тоже! И я! – один за другим поднимались из-за стола раскаявшиеся бунтовщики.

Последним с показной неспешностью встал Марий.

– Воля ваша, жрица, мы верны Владыке и пойдем с тобой, – хмуро проговорил он. – Но хотелось бы все же увидеть тело гонца, а также посмотреть на этого загадочного лоцмана! – добавил Марий.

– Как я уже сказала, лоцман прибудет вечером, – ответила Ливия. – Полагаю, к этому времени мы как раз получим разрешение на вылет от властей Принципата, так что всем быть в готовности! Что же до тела несчастного гонца – оно в трюме номер пять. Готова немедленно препроводить туда всех, кто пожелает.

Последняя фраза, на взгляд Эдуарда, прозвучала несколько двусмысленно.

Кроме упрямца Мария, других желающих посетить холодильник не сыскалось.

19

Эдуард

Готовые к вылету, Эдуард и Елена сидели в коридоре на откидных сидениях, ожидая, когда Ливия закончит в кают-компании инструктаж всадников. Через приоткрытую дверь доносились голоса: поставленный и четкий – жрицы и негромкий, запинающийся едва ли не на каждом слове – загадочного лоцмана Аппия. Встречать всадника у шлюза выпало Эдуарду, и по дороге юноша успел хорошо его рассмотреть. Аппий был уже в годах, значительно старше даже опытного Мария, роста невысокого, длинные седые волосы, явно давно не знавшие расчески, придавали ему диковатый и несколько запущенный вид. Одет он был более чем скромно, подобающего всаднику плаща так и вовсе не имел, довольствуясь выцветшей бесформенной накидкой. Двигался Аппий довольно резво, но при ходьбе заметно приволакивал левую ногу, из-за чего на каждом шаге то опережал своего сопровождающего на полкорпуса, то, наоборот, немного отставал.

Несмотря на столь затрапезный вид, в кают-компании лоцман был принят с почетом. Представляя Аппия своим всадникам, Ливия не поскупилась на самые восторженные комплименты его былым заслугам, после чего усадила по правую руку от себя. В дальнейшем, в ходе совещания, только они вдвоем и брали слово, остальные, включая Мария, довольствовались лишь короткими репликами и вопросами.

Насколько мог судить из коридора Эдуард, предстоящий перелет, включающий в себя сразу три перехода по Пути, планировался как настоящая военная операция. Каждый всадник конвоя получил свою собственную задачу и свой собственный алгоритм действий на случай того или иного развития ситуации – половину использовавшихся профессиональных терминов юноша не понял, но звучало все очень солидно. Также распределили по «седлам» пассажиров: ему, как обычно, предстояло лететь с рыжим Терциусом, Елене – с Гийомом. Аппия прикрепили к Виктору – и только тут Эдуард узнал, что у их лоцмана, оказывается, нет собственного «седла». Вот тебе и великий всадник! С кем собиралась лететь сама Ливия, привычное место которой за спиной у Вика было зачем-то отдано новичку, он не расслышал.

– …не сходится, Минор!

Прислушиваясь к происходящему в кают-компании, Эдуард не сразу заметил, что девушка что-то вполголоса ему говорит.

– Что? – обернулся он к ней, нахмурившись.

– Я говорю: в рассказе Ливии многое не сходится! – так же негромко повторила Елена.

– В каком рассказе? – не понял он. – Ты о чем?

– В ее рассказе. О том, что произошло в Республике Виктора.

– И что же там, по-твоему, не сходится? – спросил он, пожалуй, излишне резко – недовольный, что она отвлекает его от голосов из-за двери.

– А ничего не сходится! – живо заговорила Елена. – Вот смотри. Первое: если гонца послали после того, как отношения между Константином и Клодием внезапно накалились, то как он просочился через Республику Клодия? Второе: как Ливия допустила, что свидетелем ее разговора с гонцом стал чужой всадник? Третье: гонец и его убийца погибли, Гийом был ранен, а у Ливии ни царапины – как такое могло получиться? Разве не должна была она стать приоритетной целью для убийцы? Далее, я еще могу понять, зачем везти с собой тело убитого гонца – ну там, например, чтобы захоронить как героя на родине. Мы, правда, в Республику Константина возвращаться, вроде как, не собираемся, ну да ладно, допустим. Но зачем тащить с собой его «седло», срок наследования которого давно истек?

– А мы тащим? – еще сильнее нахмурился Эдуард.

– Да, подняли на орбиту и вроде как бросать не собираемся. Мне Вик рассказал. Хотя кому оно нужно? Даже если в нем был прописан оруженосец-наследник, время упущено, и «седло» его уже не примет. Никого не примет! Ну и четвертое: я по-прежнему уверена, что в каюте Ливии был кто-то посторонний. Он там и сейчас находится, скорее всего.

– Может, Аппий? – предположил юноша.

– С Аппием она вела все переговоры в порту, на борт он впервые поднялся час назад – ты же сам его встречал. Так, по крайней мере, утверждается. И последнее. Почему она не надела кольцо на палец?

– Кольцо?

– Ну, перстень Владыки. С драконьим огнем. Зачем было ковырять его клинком? Кольца, вообще-то, для того и созданы, чтобы носить их на пальце. Только вот говорят, что никто не сможет надеть его, кроме того, кому его вручил Владыка.

– Ну, мало ли, что там в мифах говорится, – рассмеялся Эдуард. – На палец, не на палец… Огонь она из перстня извлекла? Извлекла. Это ли не лучшее доказательство ее прав?

– Извлекла, – неуверенно кивнула Елена. – Согласна, тут у меня слабое звено. Ну а как насчет всего остального? Мы же с тобой ораторы, хоть и недоучившиеся, представь, что это позиция для суда. Что скажешь?

– Скажу, что все шито белыми нитками, – хмыкнул юноша. – Нет, не история Ливии, а эта твоя судебная позиция. Гонец мог вылететь, когда обострение только намечалось и еще не выплеснулось наружу. Или мог лететь инкогнито, с торговым караваном – вот так же, как мы. Ливия его не ждала, поэтому место для разговора не выбирала. Отсюда и посторонние. Не пострадала в схватке? Так чужой всадник мог ее не узнать, охотясь за гонцом. Или гонец в последний момент прикрыл ее своим телом – почему нет? Кстати, я видел это тело – лежит в холодильнике. В груди – вот таку-щая – он показал руками размер – дыра от выстрела из разрядника.

– Ты же, вроде, не собирался в холодильник? – заметила она. – Все-таки пошел?

– Ну, это, как-никак, мой трюм, – развел он руками. – Я должен быть в курсе, что в нем и как.

– Хорошо, а что насчет «седла»? Зачем мы везем его с собой?

– Мало ли зачем… Может, на запчасти?

– Никогда не слышала, чтобы «седла» разбирали на запчасти.

– Я тоже не слышал, – признался он. – Но мы с тобой не специалисты, надо будет у Вика спросить.

– Надо будет, – кивнула Елена. – А вот еще скажи: зачем Гийом брал мой кортик?

– Не знаю. Может, они там труп убийцы расчленяли, чтобы замести следы? – пришла ему в голову неожиданная мысль.

– Жуть какая! – поежилась девушка. – Да нет, вряд ли: у них на это просто времени не было! К тому же, возвращая кортик, Ливия сказала, что он ей не пригодился…

– Ну, раз не пригодился, о чем вообще разговор? – пожал плечами Эдуард. – Мало ли какие у нее были планы на его счет? Но вмешался убийца и их нарушил.

– Что ж, звучит логично, – кивнула, помедлив, Елена. – Но с «седлом» и таинственным чужаком в каюте Ливии – все равно не понятно.

В этот момент из кают-компании послышался шум отодвигаемых стульев, означающий, что совещание закончилось, и разговор в коридоре прервался.

* * *

Обзор из прикрепленной к седлу пассажирской капсулы был не слишком хорошим, так что Эдуарду не удавалось даже толком пересчитать летящие «седла». А пересчитать хотелось: при взлете ему на какой-то миг показалось, что их в строю десять, хотя никак не могло быть больше девяти. Можно было бы, наверное, попросить о помощи Терциуса, но отвлекать всадника такой ерундой юноша не решался.

Капсула вообще оказалась не самым удобным местом для путешествий. Тесная – ни повернуться, ни встать, ни толком ноги вытянуть. Одно дело – провести в ней четверть часа спуска с орбиты на планету и совсем другое – полноценный межзвездный перелет, да еще через три Пути. То ли дело – на барже: летишь с комфортом, словно сенатор в квартальном отпуске, хочешь – спи, растянувшись на койке, хочешь – сходи перекуси, хочешь – полезным чем-нибудь займись, а захочешь в туалет – тоже никаких проблем. Но на этот раз Ливия ни сама не пожелала оставаться на борту, ни другим не позволила, и баржа, ведомая на сцепке всадником Авлом, шла пустая. Ни себе, ни людям!

Помимо какой-никакой возможности глазеть по сторонам, в капсуле имелось еще одно развлечение: слушать рабочие переговоры всадников между собой. Принять в них участие Эдуард не мог – его линия была замкнута на Терциуса, но не мог и отключить динамики, из которых строго раз в пять минут следовали доклады. В основном, однообразные, типа: «Марий: нормально!», «Виктор: нормально!», но встречалось и иное: «Ливия – Гийому: сбавь скорость, отрываешься!», «Авл, это Марий, убери свою колымагу выше, ты мне ею полнеба загородил!», «Здесь Авл, а на что там смотреть, чисто все, как ранним утром на форуме!», «Ливия – Авлу: не спорить, делать, что говорят!», «Авл – Ливии: принято!»

С момента первого схода конвоя с Пути прошло уже около трех часов, до выхода на следующий оставалось никак не меньше. Отчаявшись счесть «седла» и вдоволь налюбовавшись на сияющую в черном небе лишенную планет – «бездетную», как обозвал ее Терциус, – звезду, Эдуард поерзал в кресле, силясь найти наиболее удобное положение, подогнул левую ногу, уперев правую в стену впереди себя, и закрыл глаза. Как же, оказывается, скучны полеты! И как утомительны! Юноша поджал и вторую ногу, но сидеть так оказалось и вовсе неудобно, и он, как сумел, распрямил уже левую. Зачесался локоть, тут же за ним – плечо. Едва унялся зуд, снова начала затекать нога…

– Внимание всем! Слева-сзади на три часа наблюдаю групповую цель! Точную численность определить не могу, но их…

– …до фига! – перебил Ливию – а это именно она вышла в эфир первой – кто-то из всадников. – Дюжины три, не меньше!

Эдуард как ошпаренный рванулся в кресле, и ремни тут же немилосердно впились ему в плечи, грудь и живот. Завертел головой: куда смотреть? Слева-сзади? Какой это экран?!

– Что это вообще такое? – донеслось в эфире. – Не могу определить тип летательного аппарата!

– Они идут на нас!

– Отставить панику! – потребовала Ливия. – Они гораздо дальше, чем кажутся, и уступают нам в скорости! Никакой опасности нет, всем следовать прежним курсом!

– Что случилось? Я ничего не вижу, – не удержался Эдуард от вопроса Терциусу.

Всадник ответил не сразу, видно, переключал микрофон на внутреннюю линию.

– Мне самому не очень хорошо видно. Какие-то неопознанные объекты. Сыпятся с Пути, как горох из рваного мешка. Мелкие, далеко. Удивительно, как Ливия их вообще заметила.

– Погоня за нами? – поежился юноша.

– Нет, с другого Пути. Но кто бы они ни были, нас им не настичь.

– Это хорошо, – брякнул Эдуард.

– Да уж, – усмехнулся Терциус.

В течение трех следующих часов ситуация не изменилась. Высмотреть преследователей на экране Эдуард так и не сумел, но, по словам рыжего всадника, те так и висели на хвосте у конвоя, не отставая, но и не приближаясь. Терциус насчитал на своем радаре тридцать семь чужих отметок, Марий, следующий теперь замыкающим, докладывал, что видит сорок одну. Авл, буксирующий баржу, сообщал, что вообще никого не видит, и настойчиво просил не морочить ему голову всякой чепухой.

Поняв, что непосредственной опасности нет, Эдуард немного успокоился и на какое-то время даже задремал – к собственному немалому удивлению по пробуждении. Проснулся же он аккурат перед выходом на Путь и еще даже успел заметить звездный вихрь, двойной спиралью закружившийся на экранах в момент пересечения «седлом» границы бытия. Потом были полчаса ожидания – и новый вихрь, ознаменовавший завершение Пути. И тут же – сотня чужих всадников, барражирующих в астероидном потоке.

– Засада! – крикнул кто-то, и эфир словно взорвался:

– Они везде!

– В меня стреляют! – экран перед глазами Эдуарда пошел рябью – возможно, это и была стрельба, о которой кричал всадник, а возможно, обычные помехи.

– Отставить панику! – рявкнула в эфир Ливия, и гам действительно тут же унялся. – В бой не ввязываться! Держать строй! Всем следовать за «седлом» Виктора согласно первоначальному плану!

Эдуард вжался в кресло и втянул голову в плечи, словно это как-то могло помочь ему укрыться от неприятельского обстрела. При этом краем глаза он все же продолжал следить за экраном – несмотря на то, что мало что мог понять в пугающей круговерти вспышек, черточек и бликов на нем. Но отвести взгляд в сторону было почему-то еще страшнее.

– Здесь Виктор: иду с отклонением в пятнадцать градусов от цели, – донес эфир голос старого друга. – Планирую обойти вон тот газовый гигант справа, после чего попытаюсь вернуться на прежний курс.

Никакого гиганта – ни газового, ни любого иного – Эдуард не видел, но всадники, похоже, прекрасно поняли товарища.

– Гийом: иду за тобой!

– Я Марий, следовать за Виктором не могу, попробую обогнуть планету слева!

– Я Авл, иду за Марием!

– Авл, отставить, следуй за Виктором, слева тебе с баржей не прорваться!

– В Орк баржу, с ней мне точно не уйти, сбрасываю ее со сцепки!

– Не сметь!

– Уже сделал! Пусть подавятся!

– Это Терциус, вижу Виктора и Гийома, уходящих к планете, иду за ними, – выдал в эфир возница Эдуарда.

– О Духи, они меня зажали! – истошно завопил кто-то.

– Тиррус сбит!

– Квинт сбит!

– Они сожгли баржу!

– Плевать на баржу, там никого не осталось, Авл ее бросил!

– А где Авл? Не вижу его!

– Он пошел за Марием!

– А где Марий? Марий, ответь!

– Он вне зоны приема, он тебя не слышит!

– Все я отлично слышу! Правда, не всех… Не мешайте, работаю!

– Здесь Виктор: огибаю планету, путь чист. Марий, если слышишь меня: перед тобой отряд числом до дюжины, ты сейчас выскочишь прямо на него!

– Марий, ты слышишь?

– Марий!

Бешеная гонка продолжалась четыре часа. Несколько всадников были сбиты неприятелем, двое или трое, отрезанные от основного отряда, ушли из зоны приема и пропали со связи, но ядро конвоя в составе Ливии (кто был у нее всадником, Эдуард так и не понял, в эфир жрица выходила сама), Виктора, Гийома и Терциуса сумело оторваться от противника и неудержимо неслось к цели. До заветного выхода на Путь оставалось совсем немного, когда экран капсулы озарила вспышка, и прямо по курсу стали появляться новые отметки целей. Одна, две, три… Шесть… Двенадцать… Были они куда более яркими и четкими, чем изображения оставшихся позади преследователей – вероятно, потому, что находились значительно ближе.

Когда вторая дюжина отметок рассредоточилась на пути беглецов, Эдуард понял, что это конец.

Такого же мнения, похоже, был Терциус: рыжий всадник выругался столь замысловато и заковыристо, что, несмотря на всю отчаянность их положения, юноша покраснел от одной мысли, что это могла услышать в эфире Елена. И тут же покраснел еще сильнее – от стыда за то, что лишь теперь вспомнил о девушке, да еще по такому сомнительному поводу.

– Не стрелять! – непонятно было, к кому обращен призыв Ливии – к остаткам их потрепанного конвоя или же это была мольба, обращенная к превосходящему числом противнику. И то и другое казалось Эдуарду абсолютно бессмысленным. – Сбросить ход! – продолжала тем временем жрица отдавать нелепые приказы. – Лечь в дрейф!

К удивлению Эдуарда, Терциус подчинился.

– Говорит сэр Кретьен, командор Ордена Человечества, – раздался внезапно в эфире незнакомый голос. Слова он произносил немного странно, неестественно, но смысл их был вполне понятен. – Четверо неизвестных рыцарей, назовите себя! Кто командир вашего отряда и что вы делаете в зоне отчуждения?

– Весьма рады встрече с вами, сэр Кретьен! – отозвалась Ливия. – На наш караван напали Чужие. Вероятно, перед вами все, кому удалось выжить. Командую отрядом я… – она выдержала короткую паузу. – Леди Александра, виконтесса де Тэрако, к вашим услугам!

20

Александра. Недавно

– Славься Констанция! – проговорил публикан Луций Терциус, почтительно склоняясь в прощальном поклоне.

– Слава Константину! – устало ответила Александра. Назойливый торгаш ее утомил. Следовало сразу же отказать ему, как тому, первому – как там его, – уже и не вспомнить… А не выслушивать все эти безумные прожекты. Какое, в конце концов, дело Храму до их финансовых дрязг?! Пусть Сенат с ними разбирается!

– Надеюсь, это все на сегодня? – спросила она, оборотившись к Септимусу.

– В портике ожидают еще трое, – сообщил ликтор. – Студенты, пришли вместе. Их имена, – он скосил глаза на листок, который прятал в кулаке, – Елена, Виктор…

– Виктор? – перебила его Александра, оживившись. – Курсант кавалерийской академии?

– Совершенно верно. Сказать им, что на сегодня прием посетителей завершен?

– Ни в коем случае, – стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо, проговорила она. – Пусть их пригласят.

– Слушаюсь, – поклонившись, Септимус исчез за дверью.

Она не видела сына очень давно – с того самого вызова Владыки, когда Виктору вручили «седло» Эдуарда. Разумеется, при помощи верной Ливии Александра внимательно следила за его успехами, но никакой, даже самый детальный пересказ не сравнится с волшебством личной встречи матери и дитя – пусть даже дитя и достигло первичного совершеннолетия, носит у бедра разрядник и прошло Путем. За истекшие полгода Виктор, уже тогда опережавший ее ростом, кажется, вырос еще выше, раздался в плечах, но главное изменение было в глазах: ими на мир смотрел уже не растерянный мальчишка, а уверенный в себе юноша. Всадник. Рыцарь.

Залюбовавшись сыном, Александра не сразу обратила внимание на его спутников, тем более что те дружно склонили головы в поклоне. Как, впрочем, и сам Виктор.

– Славься, Констанция! – хором приветствовали они хозяйку.

– Слава Константину! – привычно отозвалась она. – Назовите себя.

– Виктор, курсант кавалерийской академии, – охотно взял на себя роль лидера сын.

– Елена, студентка риторской школы.

– Эдуард, студент риторской школы.

Что?!

Александра едва удержалась от того, чтобы воскликнуть это «что?!» вслух. В святилище стоял Эдуард. Ее Эдуард! Такой, каким она увидела его впервые восемнадцать лет назад в орбитальном замке барона Андрея: щуплый, бледный, растерянный. Юный. Космос и хаос! Как такое возможно?!

Дыхание у нее перехватило, сердце, похоже, вовсе остановилось. Для того чтобы заговорить, потребовалось усилие, сравнимое с первым преодолением Пути, не меньше, – причем не размазанное во времени, а выплеснутое разом. Но даже при этом обратиться сразу к юноше, назвавшемуся Эдуардом, Александра не посмела.

– Знаю тебя, Виктор, – проговорила она. Вышло даже естественно – ведь именно тот представился ей первым. – Как идет твое обучение пилотажу?

– Нормально… – растерянно пробормотал тот, заставив ее рассердиться – на него – за то, что нежданно выказал слабость, и на себя – за то, что вынудила сына к этому внезапным вопросом. Как ни странно, гнев помог: по крайней мере, сердце в груди издало неуверенную попытку стука.

– Неделю назад ты прошел Путем? – продолжила спрашивать Александра.

– Да…

– Мои поздравления, всадник Виктор! – сказала она и, решив, наконец, что готова, перевела взгляд на его товарища. – Эдуард… Ты перегрин?

– Нет, Констанция. Я гражданин по праву рождения. Но мой отец был перегрином, я ношу его имя.

Она незаметно перевела дух. Все-таки голос был немного другим. Да и во внешности, если присмотреться, имелись отличия: в разрезе глаз, в форме губ, да в той же прическе, в конце концов! Определенно, это не был Эдуард – ее Эдуард, – воскресший в образе робкого юноши. Так, наверное, мог бы выглядеть его родной брат. Или… сын?

– Твой отец жив? – спросила Александра. – Кто он?

– Он погиб еще до моего рождения. Я лишь знаю, что он был всадником, – ответил студент.

Всадник Эдуард. Что ж…

Александра уже собиралась спросить юношу, кто его мать, но передумала: это она и сама выяснит, и будет лучше, если узнает все не от него. Пока же следует умерить любопытство и вернуться к исполнению обязанностей хозяйки Храма.

– Что привело вас сегодня в Храм? – задала она вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.

Студенты переглянулись.

– Я… Мы пришли просить о помощи. Нам… Мне необходимо разыскать мою мать! – проговорила затем девушка, назвавшаяся Еленой, – тоже, кстати, странное имя для гражданки Республики. В реестре такое вряд ли есть. Бывшая перегрина?

Между тем, девушка запнулась и умолкла. Возникла пауза, прервал которую юный Эдуард.

– Мы воспитывались в Школе Тиберия, – заговорил он, выступив чуть вперед. – За учебу Елены платил оратор Турус, называвший себя ее дядей…

Александра полагала, что на сегодня запас сюрпризов исчерпан с лихвой, но нет. В самой по себе истории о перегрине, проданной в долговое рабство, не было ничего необычного, а вот в кортике, который та сберегла для дочери, несмотря на все нахлынувшие невзгоды…

Если это и не был «драконий коготь», то мастерство изготовления подделки поражало воображение. Александра, не раз державшая в руках по крайней мере один из пяти легендарных клинков, не видела никакой разницы. Нет, сам узор из линий на лезвии, конечно, отличался, но при этом был ничуть не менее замысловат и естественен. Опустив руки так, чтобы их не было видно из-за драпировки трона, Александра положила ножны на колени и попробовала согнуть клинок – тот поддался, легко дав свернуть себя почти в замкнутое кольцо. И так же легко распрямился, стоило ей ослабить усилие.

– Он принадлежал твоей матери? – спросила она у Елены.

– Так сказал дядя… оратор Турус, – ответила девушка.

– Ее звали Алиса… Она была перегриной?

– Да…

– Других имен… или титулов у нее не было? – продолжила она спрашивать, бережно убирая острый кортик в ножны.

– Титулов? – Елена, кажется, не совсем поняла вопрос. – Нет… Не знаю.

Действительно, какие, хаос побери, в Республике Константина титулы?

– Что ж… – план действий уже созрел в голове Александры, но кое-что все еще требовало уточнения. – Цейоний! – обратилась она к старому ликтору. – Мне нужна твоя помощь. Нарисуй их. Елену и… Эдуарда, – последнее имя словно не пожелало срываться с уст само, пришлось заставить, из-за чего возникла небольшая пауза.

На изготовление рисунков у художника много времени не ушло. Закончив работу, он протянул ее плоды Александре – и тут ее ждал новый, уже третий сюрприз. Портрет Эдуарда, впрочем, оказался ничем не примечателен – если конечно, не считать того, что изображен на нем был Эдуард старший в одежде королевского рыцаря. Но чего-то такого Александра здесь от слепца и ожидала, а вот Елена… Девушку Цейоний изобразил мелко – иначе на листе не поместился бы дракон, на спине которого художник ее расположил. Дракон не имел ничего общего с Владыкой – это был типично сказочный зверь с огромными распростертыми крыльями, коротким, покрытым чешуей туловищем, заостренным хвостом и тупорылой головой на длинной шее. Одной головой, не тремя, как диктовала традиция. На голове – не у дракона, у Елены – красовалась корона.

Без сомнения, рисунок породил куда больше вопросов, чем оказался способен подсказать ответов. Требовать их от Цейония, впрочем, не имело смысла.

– Что ж, – проговорила Александра, не без труда заставив себя отложить лист с рисунками в сторону. – Вы получите то, о чем просите. Я узнаю об участи Перегрины Алисы и сообщу вам. Будьте здесь через три дня – все трое. Космос свидетель, ваши судьбы связаны сильнее, чем вы думаете. Кортик пусть пока останется у меня… А вы ступайте с миром!

– Славься, Констанция! – вразнобой выпалили гости.

– Слава Константину!

* * *

Вернувшись в свои покои, Александра вновь извлекла полученный в святилище кортик из ножен и положила его на кровать. Затем сняла со стены кортик Эдуарда, обнажила и пристроила рядом. Придирчиво вгляделась. Рукояти кортиков отличались, и разительно, зато форма клинков казалась идентичной. Александра попробовала совместить их, приложив лезвия друг к другу, но выпуклые гарды сделать этого не позволили. Тогда, отвернув навершие в виде орлиной головы и открутив гайку, она ловко разобрала эфес кортика Эдуарда. Потом повторила ту же процедуру с кортиком Елены – фигурное навершие, когда-то богато украшенное, теперь же зияющее пустыми гнездами, из которых безжалостно выковыряли драгоценные камни, снялось легко, а вот скрытая под ним ржавая гайка никак не желала поворачиваться и поддалась, только когда Александра, отчаявшись, впилась в нее зубами.

Отложив в сторону детали эфеса, Александра совместила клинки – те совпали идеально, для кованых изделий – на грани невероятного. Но случившееся затем было и вовсе за этой гранью. На стержне одного из клинков внезапно обнаружился паз – Александра была совершенно уверена, что секунду назад его там не было, – а на стержне другого – шип. Шип вошел в паз, послышался щелчок, и клинки, словно ножницы, разошлись в стороны под углом градусов в семьдесят, едва не отрубив ей пальцы. К счастью, Александра успела среагировать, выпустив соединившиеся клинки из рук. Тем временем по их режущим кромкам пробежала белая искра, воздух над упавшими на кровать клинками сгустился, сложившись в тусклую, сильно размытую картину, отдаленно напоминающую трехмерную звездную карту. Настолько нечеткую, впрочем, что утверждать это с уверенностью она бы не взялась.

Какое-то время Александра завороженно смотрела на нее, затем, осторожно протянув руку, дотронулась до одного из лезвий. То было холодным, как лед. Она взялась другой рукой за второе лезвие и слегка потянула – клинки тут же рассоединились, словно их никогда ничего и не связывало между собой, карта – или что это такое там было – мгновенно исчезла.

Уронив один из клинков на кровать, Александра провела пальцем по стержню второго – никаких пазов или шипов на нем не было. Осмотр второго клинка привел к тому же результату. Но стоило их вновь свести вместе – на этот раз Александра сразу соединила стержни под нужным углом, как все повторилось – щелчок, искра и мутная карта – разве что на этот раз она была к этому готова и удержала конструкцию в руках.

– А их, выходит, и правда должно быть пять, – пробормотала Александра, размыкая соединение. – Добавить три – и получится правильная звезда о пяти лучах. Тогда, наверное, и голограмма проявится…

Вот только три других «драконьих когтя» находились далеко. Очень далеко.

Наскоро придав кортикам первоначальный вид, Александра повесила принадлежавший Эдуарду обратно на стену, второй, подумав, пристроила на полке неподалеку и вышла из покоев, чтобы отдать необходимые распоряжения Ливии.

21

Александра. Недавно

За годы службы в Храме из хрупкой двенадцатилетней сиротки Ливия превратилась в стройную двадцативосьмилетнюю женщину классической красоты, достойной воплощения в мраморе лучшими скульпторами Республики. Без сомнения, живи она в миру, у нее не было бы отбоя от поклонников – что сейчас, что десять лет назад. Прежде Александра не раз предлагала жрице оставить Храм, не хоронить себя заживо в его холодных стенах, но ничего, кроме неумело скрываемой обиды, эти попытки у Ливии не вызывали. Жизни вне Храма белокурая помощница Констанции для себя не мыслила.

В последнее же время, когда возвращение Александры в драконью кровь из отдаленной и туманной перспективы, каковой оно казалось когда-то, превратилось в дело самого ближайшего будущего, вопрос о судьбе Ливии встал уже совершенно в ином ключе. Во время следующего явления Владыки Александра уйдет, но Храм не должен опустеть. Республике Константина нужна Констанция, и лучшей кандидатуры, чем выросшая в Храме Ливия, придумать было невозможно.

Идея эта родилась не в голове Александры – надо признать, она вообще не задумывалась о том, что и как пойдет в Республике после ее ухода. Ее высказала Юлия, а ее устами – Владыка. А значит, так тому и быть.

Пока же Ливия продолжала играть прежнюю роль – жрицы, старательной и верной помощницы и единственного человека в Республике, видящего Вещую Констанцию иначе, чем восседающей на высоком троне в золотой маске.

Александра сидела перед зеркалом, заботливо расчесывая деревянным гребнем свои по-прежнему великолепные черные волосы, когда в ее будуар без стука – как обычно – проскользнула жрица с охапкой благоухающих свежих цветов в руках.

– Доброе утро, Констанция, – птахой пропела она и принялась расставлять цветы по вазам.

– Доброе утро, Ливия, – улыбнулась Александра. – Лесные тюльпаны? Последнее время они редко появлялись здесь.

– Последнее время просто не было достойного повода, – ответила жрица, не прерывая своего занятия.

– А сегодня, значит, он появился?

– Именно так.

– И каков же он?

– Раскрытие тайны! – весело заявила Ливия.

– Тайны? О чем это ты? – отложив гребень, Александра повернулась от зеркала к помощнице.

– О поручении, полученном мной позавчера. Касающемся тех двух студентов с именами перегринов – Елены и Эдуарда.

– И что, там действительно оказалась сокрыта тайна, достойная лесных тюльпанов?

Сама Александра в этом почти не сомневалась, а вот в том, что тайна может быть раскрыта столь быстро, уверена отнюдь не была.

– На мой взгляд – именно так. Но судить тебе, Констанция.

– Что же, тогда не тяни и рассказывай! – потребовала Александра.

– Одну минуту, только закончу с цветами… С кого начать – с мальчика или девочки?

– С мальчика, – ответила Александра прежде, чем успела задуматься над вопросом.

– С мальчиком как раз все банально и неинтересно, – поставив последний букет на подобающее ему место, проговорила Ливия, усаживаясь на обитую пурпурным бархатом скамью на изогнутых золоченых ножках. – Но с него – так с него. Его полное имя – Эдуард Минор Спурий. Ему шестнадцать полных лет, семнадцать исполнится через два месяца. Его мать звали Октавией, она была дочерью прокуратора Тита, служившего управляющим в мансионе Антония. Кто был его отцом – неизвестно. Утверждалось, что того также звали Эдуардом, что был он всадником и трагически погиб еще до рождения мальчика, но никаких подтверждений этому в архивах найти не удалось. Весьма вероятно, что отца-всадника выдумал старый Тит, чтобы скрыть какую-нибудь менее приглядную историю…

– Да нет… – покачала головой Александра. – Похоже, ничего он не выдумал…

– Септимус доложил что-то такое, о чем не смогла выведать я? – ревниво нахмурилась Ливия.

– Не Септимус… Цейоний.

– Талант Цейония велик, но намеки, выдаваемые им, не всегда прозрачны, – заметила жрица.

– Здесь ты права. Но этот прозрачнее слезы юной девушки…

Ну Октавия! Ну подруга! Как чувствовала ведь – не хотела оставлять их наедине! Как чувствовала! И вот, получи! С Эдуарда какой спрос – он был не в себе, медикус Луций специально предупреждал на этот счет, но Октавия-то все прекрасно понимала! Вот тебе и пай-девочка, студенточка, оратор-недоучка…

– Где она сейчас? – спросила Александра.

– Мать Эдуарда? – верно поняла вопрос Ливия. – Умерла вскоре после родов. Дед – Тит – тоже вскоре умер, но оставил после себя деньги, которых хватило внуку на получение неплохого начального образования. Интернат Тиберия и грамматическая школа. Не совсем понятно, откуда у простого прокуратора оказались такие сбережения – его жалование было невелико, и жил он отнюдь не богато.

– Как раз понятно, – хмыкнула Александра, вспомнив о завещанной прокуратору капсуле оруженосца. Ее собственной капсуле! – Не обращай внимания, – поспешно добавила она, заметив, что Ливия смотрит на нее с нескрываемым недоумением, – это я так. Продолжай.

– Собственно, по Эдуарду почти что все. После грамматической школы он поступил в школу риторскую, причем на государственную стипендию. Считается одним из лучших студентов курса, хотя и незаметно, чтобы прилагал к учебе значительные усилия. Учится вместе с Еленой, к которой, несомненно, питает нечто большее, чем просто дружеские чувства. С ней они, к слову, знакомы с раннего детства, со Школы Тиберия. Как и с Виктором, курсантом кавалерийской академии.

– У космоса завидное чувство юмора, – задумчиво пробормотала Александра. – Или, может быть, у хаоса?.. Ладно, с мальчиком все ясно. И пока в упор не вижу, что послужило поводом для появления сегодня в Храме лесных тюльпанов.

– О, повод есть, – заверила Ливия, – и еще какой! Но – обо всем по порядку. Итак, девочка. Елена. Ее мать действительно звали Алисой, и это была перегрина. Когда Елене было около трех лет, Алиса была продана в долговое рабство. Приобрел ее известный в около-судебных кругах оратор Турус, он же приютил у себя девочку. Однако через год он продал рабыню Республике. Впоследствии Алиса сменила нескольких хозяев. Последним был некий публикан Гай. Принадлежа ему, Алиса тяжело заболела и вскоре умерла – за два с половиной года до истечения срока рабства. Однако перед смертью хозяин даровал ей свободу. В результате Алиса умерла не как презренная рабыня, тело ее предали огню, а прах развеяли над форумом.

– Что ж, полагаю, нашу девочку утешит, что ее мать умерла свободной, – кивнула Александра. – Но, как я понимаю, это еще не все?

– Нет, и впереди самое интересное. В Республику Константина Алиса прибыла не одна, и мне удалось разыскать ее спутника. Это раб по имени Гийом, в настоящее время принадлежащий Республике. Его-то рассказ и послужил причиной покупки лесных тюльпанов. Но, думаю, услышать его тебе следует из первых уст.

– Несомненно, – согласилась Александра. – Но общий смысл я бы хотела узнать заранее от тебя. Самое главное.

– Самое главное? – хитро прищурилась Ливия. – Что ж, самое главное: если верить этому Гийому, отцом Елены был принц из варварского Королевства, перед своей смертью признавший не родившегося еще тогда ребенка Алисы своим законным наследником.

22

Александра. Недавно

– И каков же он, ответ? – задала свой вопрос Александра.

– Мы хотим отправиться в Королевство варваров, чтобы предъявить мои права на трон, принадлежавший по праву моему деду, – заявила Елена.

А ведь из нее выйдет неплохая принцесса! Со временем. Если найдется рядом кто-то, кто поможет девочке.

– Я не сомневалась в твоем решении, Елена, – сказала Александра. – Как и в решении твоих друзей.

– Но нам нужна твоя помощь, – ответила девушка.

Умница.

– Разумеется, – согласилась Александра. – И вы получите ее. Для начала возьми кортик своего отца, – она извлекла из-под драпировки «драконий коготь» и протянула Елене, отметив должное благоговение, с которым девушка приняла оружие из ее рук. – Береги его, придет время, и ты познаешь его истинную ценность. А теперь ступайте. Завтра в полдень приходите в обеденный зал мансиона Антония. Я пришлю к вам свою помощницу Ливию. Ее слово – мое слово. Подчиняйтесь ей беспрекословно, как подчинялись бы мне. И да хранит вас всеблагой космос!

– Славься, Констанция! – уже привычно проговорили Виктор, Елена и Эдуард ритуальную фразу.

– Слава Константину! – ответила она.

– Что публикан Марк? – поинтересовалась Александра у Септимуса, когда двери святилища закрылись, выпустив возбужденную троицу наружу.

– Ожидает в портике, – доложил ликтор.

– Пригласи, – распорядилась она.

Марк Квинтус мало напоминал того юношу, с которым когда-то знакомил свою экзотичную подругу-перегрину Алексу студент Маний. Разве что носом с никуда не девшейся горбинкой и смуглой кожей. Нет, он не повзрослел – скорее, рано постарел. Высокий лоб пересекла глубокая морщина, волосы потеряли цвет, спина согнулась, словно придавленная тяжкой ношей. Не требовалось быть вещей Констанцией, чтобы понять, что дела у публикана идут из рук вон плохо.

– Славься, Констанция!

А вот голос был прежним, молодым. Что ж, похоже, она не ошиблась, и Марк еще не окончательно сдался на милость жестокой судьбе.

– Слава Константину, – произнесла Александра.

– Чем обязан вызову? – поинтересовался публикан. – Вот уж никогда бы не подумал, что заинтересую Храм.

– Ради чего могут обратиться к публикану, кроме торговой сделки? – вопросом ответила Александра.

– Сделки? – без какого бы то ни было намека на воодушевление переспросил Марк. – Полагаю, мое нынешнее финансовое положение известно в Республике последнему рабу, и уж тем более не является тайной для Констанции.

– Именно поэтому ты сегодня здесь, Марк Квинтус, – прямо сказала она. – Ты прав, твое нынешнее положение хорошо известно, и у меня есть предложение, которое поможет тебе его поправить. Деловое предложение.

– Разумеется, я готов выслушать твое предложение, Констанция, – с поклоном проговорил публикан. – Как и любое, кто бы мне его ни сделал. Но даже в самых смелых своих фантазиях я не могу вообразить сделку, которая способна не то что поправить мои дела – а хотя бы ненадолго отсрочить окончательный крах.

– Бедность фантазии – обидный порок, – заметила Александра, пряча под маской улыбку.

– Не для публикана, Констанция.

– И для публикана тоже. Особенно для публикана, стоящего на пороге финансового краха. Да что там лукавить, одной ногой этот порог уже переступившего и как раз собирающегося оторвать от земли вторую ногу.

– Принято полагать иначе, – без особых эмоций заметил Марк.

– Что ж, не станем спорить о не относящихся к делу мелочах и перейдем к делу. Сколько барж ты сможешь под завязку заполнить товаром в течение пяти дней?

– Все зависит от того, куда пойдет караван, – не задумываясь, ответил публикан. – Для каждого маршрута – свой профильный товар, отличающийся от прочих как по стоимости, так и по срокам доставки в порт. О каком пункте назначения идет речь? О Лукреции? О Тиберии? Или, может быть, о Септимии?

– Нет. Цель расположена дальше.

– Значит, Республика Клавдия? За ее пределы наши караваны обычно не забираются.

– Еще дальше. Клодий, Роман. И в конечном итоге – Королевство варваров.

Услышав два последних слова, Марк вздрогнул.

– Это и есть сделка, ради которой ты позвала меня, Констанция? Отправить караван к варварам?

– Да, – подтвердила Александра. – Что скажешь?

– Скажу, что это авантюра, – отрезал публикан. – Пойми меня правильно, я – торговец. Пусть и разорившийся, но кое-что все же в этом деле понимающий. К варварам не ходят караваны. Они вообще не ходят дальше Клавдия – это просто убыточно. Из-за запретительных пошлин, из-за непредсказуемости местных таможенных властей, из-за заоблачных гонораров всадников-караванщиков… Нет, Констанция, таким путем плохих дел поправить нельзя. А вот загубить идущие в гору – запросто.

– Поэтому я и говорю с тобой, а не с Луцием Терциусом, например, – намеренно жестоко проговорила она. – Он, кстати, был здесь недавно.

– Он один из основных моих кредиторов, – понуро произнес Марк, верно понявший намек.

– Я это знаю. Но сейчас речь не о Луции. Ты правильно сказал: загубить можно дело, идущее в гору. Твое – не такое. Ему уже просто невозможно серьезно навредить. А вот помочь – возможно. Итак, что скажешь по поводу таких условий сделки: беспроцентный кредит на закупку товара, фрахт барж и оплату услуг всадников плюс коммерческая страховка на сумму полной стоимости товара?

– Страховка? – лицо публикана впервые за время разговора изобразило некое подобие оживления. – И кто же мне выдаст такую страховку?

– Храм.

Марк задумался. И задумался крепко.

– Условия, прямо скажу, небывалые, – проговорил он после затянувшейся паузы. – Любой публикан Республики с радостью пойдет на них – рисков никаких, а какая-то прибыль так или иначе будет. У Клавдия, к примеру, в любом случае придется реализовать не менее четверти груза – таковы тамошние торговые правила. На этом вполне реально что-то заработать. Отличные условия, в общем, – вскинул он голову, – но беда в том, что даже они не могут меня спасти. Через три дня кредиторы получат право предъявить мне свои требования. С этого момента я не то что баржу не смогу загрузить – ночевать пойду на улицу. Так что сожалею, Констанция, ты все же обратилась к тому самому единственному публикану, которому они не подходят!

– А если кредиторы не предъявят требования? – задала она вопрос.

– Это невозможно, – развел он руками. – Они и так тянули до последнего – вероятно, из уважения к памяти моего почтенного отца.

– И все-таки, – настаивала Александра, – если требования не будут предъявлены…

– Будут.

– Не будут, если Храм выкупит их! – упрямство публикана и забавляло, и раздражало одновременно.

– Выкупит? Храм? – вот теперь Марк был по-настоящему удивлен. – Зачем?

– К примеру, затем, чтобы наша сделка могла состояться.

– В таком случае… – медленно проговорил публикан. – В таком случае я полагаю, что услышал не все ее условия. Каковы те, что не были до сих пор озвучены?

– Сущая ерунда. С одной из барж пойдет не твой агент, а мой представитель – жрица Храма Ливия. Также ты возьмешь в рейс двух студентов-практикантов из риторской школы. Ну, и наймом всадников займется Храм.

– Это все? – недоверчиво спросил Марк.

– Еще меня интересует все, что известно в Республике о ведении торговли на предстоящем каравану маршруте – начиная от Лукреции и заканчивая Романом. Абсолютно все, до последней мелочи. В письменном виде. Ну и, разумеется, полная конфиденциальность. Никто посторонний не должен знать ни об условиях нашей сделки, ни о том, куда идет твой караван.

– Это само собой, – развел руками публикан. – Коммерческая секретность – основа нашей работы.

– Итак, как я поняла, ты согласен?

– Да, Констанция, – проговорил Марк. Глядя на него сейчас, Александра подумала, что как-то упустила момент, когда безнадежно ссутуленные плечи публикана успели распрямиться. – И, отвечая на вопрос, который ты задала в начале переговоров: за пять дней я смогу загрузить четыре баржи. Этого достаточно?

– Вполне, – ответила она.

– Значит, договорились! – заявил публикан. – И тогда, если позволишь, я немедленно приступлю к работе.

– Ступай, – согласилась Александра.

– Славься, Констанция!

– Слава Константину!

* * *

– Мне нужна твоя помощь, – проговорила Александра, устало подавая Ливии снятую золотую маску.

– Все, в чем только я могу оказаться полезна Констанции, – лучезарно улыбнулась жрица.

– На этот раз просьба может показаться тебе несколько необычной, – предупредила она. Ливия не ответила, ожидая продолжения. – Я собираюсь покинуть Республику, – заявила, решившись, Александра. – Это… необходимо. Но как Констанция сделать этого я, разумеется, не могу. Однако могу как Ливия. В общем, я хочу занять твое место, – подвела она итог. – А тебе предлагаю занять мое.

– Еще до грядущего явления Владыки? – уточнила жрица.

– Да. Не позднее, чем через пять дней. Я улечу с торговым караваном, а ты заменишь меня на троне. За маской никто не заметит подмены.

– Цейоний заметит, – покачала головой жрица.

– Цейоний заметит, – согласилась Александра. – Но с Цейонием я переговорю – с ним проблем не возникнет.

– А с Септимусом?

– С ним, надеюсь, тоже. Если он что-то и заподозрит, то сохранит догадку при себе.

– Скорее всего, так и будет, – кивнула Ливия. – Могу я задать вопрос?

– Конечно.

– Это все из-за Елены?

– Отчасти. Еще из-за Виктора. Ты же знаешь, что он…

– Твой сын. Знаю. И еще знаю, что он – драконья кровь. Как и ты.

– Я не намерена отдавать его Владыке, – твердо заявила Александра. – У него нет прав на Виктора. Никаких прав! А сама, выбирая между долгом перед Владыкой и сыном, предпочту сына! Хочу, чтобы ты это знала, прежде чем ответишь. Итак, готова ли ты мне помочь?

– Конечно, – незамедлительно откликнулась жрица. – Я же сразу так и ответила.

– Спасибо, – протянув руки, Александра обняла верную помощницу. – В таком случае, начнем прямо с завтрашнего утра. Я – Ливия, ты – Констанция.

– Нет, – с улыбкой покачала головой жрица.

– Нет? – удивилась она.

– Нет. Ты же не знаешь, где какие цветы покупать. Поэтому с утра Ливия – я. А днем в святилище я же – Констанция. Побуду в обеих ипостасях, пока не подберу помощницу. А ты спокойно занимайся, чем задумала. Не тревожься, я справлюсь!

23

Александра. Недавно

Лицо сэра Эдуарда, благородного рыцаря, а позже – всадника на службе Владыки, и на нем – карие глаза Октавии, дочери прокуратора Тита, и в довесок ее же тонкие губы – найдется ли на свете зрелище нелепее?! Может, и найдется, но вот к этому Александра никак не могла привыкнуть, то и дело невольно задерживая взгляд на ни о чем не подозревающем юноше, что того явно смущало. Нельзя сказать, что сочетание выглядело уродливым – вовсе нет, лицо Эдуарда-младшего, пожалуй, можно было даже назвать по-мужски (точнее, пока все же по-юношески) красивым, но… странным. К тому же, наводящим на воспоминания… скажем так, неоднозначные.

С самого начала Александра решила, что прошлое в лице отца и матери, которых мальчик, к тому же, и знать не знал, никак не должно влиять на ее отношение к Эдуарду Минору Спурию. В конце концов, тот не нес ответственности ни за заслуги, ни за проступки покойных родителей. Но оказалось, что решить – куда проще, чем сделать. Хотела она того или нет, все слова и поступки младшего невольно шли в сравнение с тем, что на его месте сказал бы или сделал его отец. Или, правильнее сказать, с тем, что, по ее мнению, тот должен был бы сказать или сделать. И если обнаруживалась разница – а она обнаруживалась всякий раз, ибо и старший Эдуард никогда не был воплощением абсолютного идеала, что уж говорить о его отпрыске от этой… ладно, не будем плохо о мертвых… словом, если обнаруживалась разница, Александру это раздражало, и поделать с этим она пока ничего не могла.

Чуть позднее же вскрылось еще одно обстоятельство, склонившее чашу весов ее отношения не в пользу мальчика, – и вновь в этом не было ни на йоту его собственной вины. Уже на второй день общения со студентами Александра поняла, что Эдуард – не единственный, кто неровно дышит по отношению к красавице Елене. Те же чувства, без сомнения, пылали в груди Виктора, и тут безжалостный материнский инстинкт потребовал от Александры занять сторону сына. Она корила себя за несправедливость такого подхода, но от этого становилось только хуже. В том числе – хуже становилось ее отношение к сыну Октавии.

Разумеется, это никак не помешало Александре помочь Эдуарду, когда тот боролся с небытием Пути во время своего первого межзвездного перелета. Пожалуй, даже наоборот: у Октавиана, как она предпочла называть его про себя, еще оставались шансы справиться самому, но мысль, а не медлит ли она намеренно, заставила Александру вмешаться, тем самым, возможно, лишив юношу лавров самостоятельной победы. Впрочем, никто, кроме нее, об этой оказанной помощи знать не мог. Но она-то знала! Когда в свое время испытание проходил ее Эдуард, за руку его никто не держал!

К слову, Елена преодолела Путь без проблем, как и положено нарте. Но в этом Александра нисколько и не сомневалась.

В Республике Лукреции, первом пункте на их маршруте, все прошло как нельзя лучше. Транзитные документы были оформлены быстрее, чем Октавиан оклемался в кресле после Пути. Оставив с ним в каюте Елену, которая тоже нуждалась в отдыхе, Александра сама встретила местных чиновников, подобрала нужные бумаги и отсчитала монеты пошлины.

Не задержавшись у внешнего таможенного поста и на час, караван двинулся дальше.

Это было замечательно, ибо Александра спешила. Спешила оказаться как можно дальше от Республики Константина. Потому что, несмотря на все предпринятые меры, не верила, что ей вот так просто дадут улизнуть от Владыки.

В верности оставленной в Храме Ливии она не сомневалась. Как и в том, что жрица отлично справится со своей новой ролью. Не вызывала опасений и надежность ближних ликторов. Цейонию, скрыть от которого что-либо все равно бы не удалось, она прямо рассказала все как есть. Старик-художник одобрил ее намерение и на прощание подарил цветной карандашный рисунок – портрет мужчины лет тридцати в лазоревом плаще всадника.

– Я собирался отдать его вам еще во время той нашей встречи в моей мастерской, – сказал слепец. – Но в тот раз вы столь поспешно покинули мой дом, что я не успел. А после, возведенный в ликторы, рассудил, что здесь, в Храме, он вам ни к чему. Теперь же, вижу, настал час, когда он вновь может оказаться вам полезен. Это Аппий, сын Сульпиция, я вам о нем рассказывал тогда. Человек, ушедший из Республики с торговым караваном, вернувшийся через десять лет под именем сэра Алексия и затем вновь пропавший. Сейчас, должно быть, он раза в два старше, чем изображен на портрете, но, полагаю, при встрече вы все же сумеете его узнать. Если, конечно, несчастный Аппий все еще жив, во что уже мало кто верит из тех, кто знал его когда-то. Я, впрочем, пребываю в убеждении, что он жив, разве что, может быть, вновь поменял имя – это, бывает, входит в привычку.

– Благодарю, маэстро, – ответила Александра, разглядывая рисунок. – Однако, зная вашу манеру рисования, боюсь, что, не обладая вашим талантом видеть сокрытое, могу не признать всадника Аппия, полдня просидев напротив него за столом в таверне.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся Цейоний. – Узнаете. Сей портрет нарисован мной в те темные времена, когда я еще вынужден был смотреть на мир глазами обычного человека. Рисунок передает лишь внешнее сходство с оригиналом – но на этот раз это именно то, что вам необходимо, не так ли?

– Еще раз благодарю вас, маэстро, – повторила Александра.

Таким образом, доподлинно о подмене Констанции на троне святилища знали лишь Ливия и Цейоний, и никто из них не стал бы ни с кем делиться этой новостью. Второй из ближний ликторов, Септимус, мог лишь догадываться о том, что происходит, но едва ли имел возможность как-то проверить свою догадку, ежели таковая у него появится. Все прочие граждане и вовсе не имели повода для каких-то подозрений.

И тем не менее, Александра спешила. Владыка есть Владыка, и недооценивать его возможностей не следовало.

В Республике Клавдия, к ее неудовольствию, пришлось задержаться более чем на сутки – несмотря даже на то, что, зная из составленного публиканом Марком справочника, что придется реализовать здесь не менее четверти ввозимого товара, Александра заранее распорядилась выделить под это отдельную баржу. С ней-то как раз проблем не возникло, а вот оформление груза, следующего транзитом, затянулось. Высадка на планету послужила слабым утешением – мир Клавдия оказался пасторальным и скучным. Возможно, Эдуарду бы тут понравилось – ее Эдуарду, – он же и сам был родом с провинциальной сельскохозяйственной планеты, но Александра лишь нервно считала минуты до отлета. Молодежь, впрочем, кажется, осталась довольна – поездка на теплое море являлась для них экзотикой. Виктору вот точно понравилось.

Ну а с Республики Клодия начались пространства почти неизведанные, неприятности непредвиденные и задержки вовсе неконтролируемые.

Сначала под абсолютно надуманным предлогом у них реквизировали почти все находящееся на борту продовольствие. Отстоять удалось лишь малую часть собственных запасов камбуза, уплатив за это такую пошлину, что на эти деньги в Республике Константина экипажу и караванщикам можно было бы месяц питаться в лучших городских закусочных. Но золото Александру мало волновало – казна Храма, неподотчетная никому, даже самому Владыке, позволяла не дрожать над каждым грошом, рублем и юанем. Хуже всего было то, что каравану запретили двигаться по намеченному маршруту: сообщение между мирами Клодия и Романа было закрыто. К счастью, портовый чиновник, не преминувший положить в карман десяток золотых, подсказал обходной путь – через Республику Виктора. Мир, о котором ни слова не было в справочнике публикана Марка, и о котором, несмотря на имя, Александра вообще слышала впервые в жизни. Сколько времени этот «крюк» способен отнять у каравана, невозможно было даже приблизительно предположить.

Делать, однако, было нечего, и караван двинулся в неизвестность.

* * *

Если привести нагруженную товаром баржу в Республику Виктора мог кто угодно и как угодно, то увезти из нее, полную ли, пустую ли, – только лоцман, местный всадник, имеющий соответствующий патент от Владыки. Навигация в системе не имела, да и не могла, наверное, иметь каких-то особенностей, требующих присутствия в караване особого специалиста – все здесь было точно так же, как и везде, так что единственным смыслом существования этого нелепого закона было набивание кошелей этих самых лоцманов. Было их немного, и, даже несмотря на то, что Республика Виктора не вела активной торговли, с ходу найти трех свободных патентованных всадников – по одному на каждую из оставшихся барж – Александре не удалось. Тому же, что подвернулся – вероятно, самый невостребованный и никчемный, – пришлось уплатить сверх обычной контрактной суммы (отнюдь не скромной) еще и за время простоя, пока не освободятся двое его коллег.

Александра уже была готова бросить в Республике Виктора две баржи и уйти с последней, но так и не решилась: неизвестно еще, что их будет ждать у Романа, а сохранять видимость торгового каравана следовало как можно дольше, причем не только во Владычьих мирах, которые, даст космос, они вскоре должны были окончательно покинуть, но и в Королевстве.

Впоследствии она так и не определилась, правильным ли был этот ее выбор. Но именно благодаря ему последующие события произошли именно так, как они произошли. И именно там, где произошли.

В сопровождении сэра Гийома она поднималась по лестнице на третий этаж мансиона, где располагалась выделенная ей комната, когда из тени колонны навстречу им выступили двое. Первый – мужчина в плаще всадника, вторая… Вторая была Юлия Квинта, Владычье «крыло», драконья кровь.

Это было именно то, чего она больше всего боялась все последние дни. И именно то, чего, расслабившись от лицезрения прекрасных фонтанов, менее всего сейчас ожидала.

– Ну здравствуй, Алекса, – проговорила Юлия.

На ней была не серая униформа драконьей крови, а обычный для городской матроны костюм, состоящий из туники и несколько старомодной удлиненной столы.

– Здравствуй, – Александре стоило неимоверных усилий не попятиться. – Какими судьбами? – выговорила она, все же заставив голос не дрогнуть.

– За тобой, – коротко ответила «крыло».

– Напрасно, – заявила Александра.

– Не думаю, – покачала головой Юлия.

– Мне кажется, не стоит вести беседу на ступенях, – вмешался в разговор сэр Гийом. Несмотря на то, что Юлию он видел впервые, а о страхах Александры мог судить лишь по малозначительным обмолвкам, рыцарь сориентировался в ситуации мгновенно. – Пройдемте в комнату и обсудим все там! – предложил он.

Юлия и ее всадник не возражали – судя по всему, огласка была и не в их интересах. В молчании все четверо проследовали в комнату Александры.

– Как ты узнала? – разместившись в кресле у окна и оставив гостей стоять, Александра не то чтобы почувствовала себя хозяйкой положения, но все же обрела некоторую уверенность. И все же, чтобы окончательно собраться с духом, ей требовалось дополнительное время.

– Ничто не укроется от взора Владыки, – провозгласила Юлия. – Ты возвращаешься со мной в Республику Константина, – добавила она. – И твой сын тоже.

– У Владыки нет прав на Виктора, – как смогла твердо проговорила Александра.

– Есть. Он драконья кровь от рождения. Ты – тоже драконья кровь. Вы оба вернетесь со мной.

– А если мы откажемся? – задала вопрос Александра.

– Ты посмеешь нарушить волю Владыки? – без сомнения, Юлия была искренне удивлена.

«Уже посмела», – подумала она, вслух же произнесла иное.

– Пока я не вижу воли Владыки. Я лишь слышу слова «крыла», а это не одно и то же! Не забывай, кто я!

Всадник за спиной Юлии дернулся, будто собирался броситься вперед, но легким движением плеча «крыло» остановила его.

– Раньше ты не сомневалась в моих словах… Констанция, – назвав так Александру, «крыло» тем самым признавала за ней статус, как минимум равный своему. Это обнадеживало.

– Раньше твои слова звучали при Владыке, – парировала она.

– Что ж, мудрость Владыки неизмерима, – склонила голову Юлия. – Он предвидел твое упрямство и потому вручил мне это, – с этими словами она вытянула вперед сжатую в кулак левую руку.

На среднем пальце был надет серебряный перстень с кроваво-красным камнем. Взявшись за оправу пальцами правой руки, Юлия провернула ее вокруг оси, и комнату озарил ослепительно белый столб пламени, вознесшийся над камнем.

Александра невольно отшатнулась. Она никогда не видела этих колец вживую, но много слышала о них и подолгу рассматривала на картинках. Всего перстней у Дракона было пять. Три постоянно носили «главы», два других могли выдаваться тем, кто должен был исполнять волю Владыки за пределами Республики Константина. Только тот, чьими устами говорил сам Владыка, мог извлечь из камня драконий огонь.

Констанции, к слову, Владычьего кольца не полагалось.

– Убедилась? – проговорила с ледяной улыбкой Юлия, убирая пламя.

– Владыка говорит со мной, – кивнула Александра. – Но и мне найдется, что ему ответить. Сэр Гийом, – повернула она голову к рыцарю, – будьте так любезны спуститься в обеденный зал и попросите Елену одолжить мне ее кортик.

Поклонившись, сэр Гийом удалился. Юлия со всадником удержать его не пытались.

Вернулся рыцарь минуты через четыре. За все это время в комнате не было произнесено ни звука.

Встав с кресла, Александра левой рукой взялась за эфес принесенного сэром Гийомом кортика и обнажила оружие – так, что ножны остались у рыцаря. Правой она извлекла свой собственный кортик. Перехватив их за лезвия – для этого ей пришлось поменять руки, – она протянула кортики Юлии – рукоятями вперед.

– Это «драконьи когти», – торжественно проговорила она. – Один из них ты видела – он принадлежал Эдуарду, а сейчас, с согласия Владыки, принадлежит мне. Второй – точно такой же. Возьми их – ими я выкупаю у Владыки жизни свою и сына.

– Это просто старые клинки, – на лице Юлии отразилось недоумение, и Александре только теперь пришло в голову, что «крыло» может и не знать о «драконьих когтях».

– Это не просто старые клинки, – покачала она головой. – Это часть древнего дара, данного людям Драконом. И символ столь же древнего долга. Не сомневайся, Владыка примет мое предложение.

– Вот и сделаешь ему его лично, – отмахнулась Юлия.

– В последний раз предлагаю: прими «драконьи когти» и иди с миром, – сказала Александра.

– В последний раз по-хорошему предлагаю: идем со мной, – в тон ей ответила Юлия.

– Нет, – вновь покачала головой Александра.

Вместо ответа Юлия молча отступила в сторону и место ее занял всадник. В руке у того был разрядник.

Далее события развивались стремительно. Рука сэра Гийома метнулась к кобуре, всадник повернулся к нему и выстрелил. Плечо рыцаря окрасилось кровью, но в этот момент уже произвел свой выстрел разрядник, выхваченный Александрой, – для этого ей пришлось уронить на пол один из кортиков – чудом не на ногу острием.

Всадник выронил оружие и рухнул на пол.

– Сэр Гийом, как вы? – спросила Александра, переводя прицел на ошарашенную Юлию.

– Ерунда, – бросил рыцарь. – Задело по касательной.

– Хорошо, – кивнула она. – Теперь насчет тебя, – это уже относилось к Юлии. – Колечко снимай.

– Ты все равно не сможешь им воспользоваться, – проговорила она. – Даже надеть не сможешь!

– Посмотрим. Давай живо, или мне придется забрать его у тебя вместе с пальчиком!

Поколебавшись пару секунд, Юлия сняла перстень с пальца и с презрительной гримасой протянула его Александре. Та попробовала надеть его сама, но кольцо действительно не налезало – даже на мизинец. И это при том, что ее пальцы были ничуть не толще, чем у Юлии.

Решив разобраться с этой загадкой позднее, Александра спрятала перстень под столу.

– Кто-то еще, кроме вас, прибыл сюда за мной? – спросила она.

– Нет, – покачала головой «крыло». Это наверняка было правдой – врать Юлия никогда толком не умела.

– Ты летела в карете или в капсуле?

– В капсуле.

– Ты «прописана» в его «седле», – стволом разрядника она на мгновение указала на тело всадника на полу, – как оруженосец-наследник?

– Да, – после короткой заминки ответила Юлия.

– Отлично, – соображать приходилось на ходу, но это она умела. – Сэр Гийом, нужно вывести нашу гостью через черный ход, доставить к их «седлу» и утвердить в нем, пока не истек Королевский Час, после чего поднять «седло» на орбиту на жесткой сцепке. Если гостья попробует позвать на помощь или сбежать – пристрели ее.

– Слушаюсь, – кивнул тот.

Александра хотела, было, спросить, не помешает ли ему рана выполнить приказ, но решила не обижать рыцаря таким вопросом.

– Я не стану бежать, – неожиданно проговорила Юлия. – Мой долг – вернуться с тобой к Владыке. Поэтому я последую за тобой – желаешь ты того или нет.

– Последуешь – но в качестве пленницы, – сказала Александра. – Ну а вопрос возвращения к Владыке давай обсудим в более удобное время. Идите, сэр Гийом, и будьте осторожны: драконья кровь коварна!

Юлия оставила последний выпад без ответа.

24

Александра. Недавно

Александра была уверена, что Юлия ей не солгала, но об иных посланниках Владыки «крыло» могла просто не знать, посему отлет с планеты состоялся со всей возможной поспешностью. Тело убитого всадника взяли с собой, дабы не оставлять следов происшедшего. Юлию, естественно, тоже. Александра понимала, что надежнее всего было бы избавиться от «крыла» сразу, графиня Анна, ее мачеха, без сомнения, так бы и поступила, но хладнокровно пристрелить бывшую подругу она не могла. Формальным оправданием сохранения Юлии жизни послужили виды на принадлежащее ей «седло», но Александре и самой была очевидна вся нелепость этого довода. «Седло» приобретет ценность лишь тогда, когда в него можно будет посадить лояльного всадника, а для того, чтобы освободить ему место, Юлии так или иначе пришлось бы покинуть этот мир. Пока же с ним была одна морока, и никакой отдачи в ближайшей перспективе.

Две баржи, для которых так и не нашлось лоцманов, пришлось бросить в Республике Виктора. При них остались агенты публикана Марка, Эппиус и Овиус, и два всадника – Гней и Спурий. Отданный им приказ предписывал при первой же возможности возвращаться в Республику Константина, желательно – ведя по пути торговлю. Учитывая опыт агентов, Марк Квинтус вполне мог рассчитывать здесь на какой-то прибыток.

Тело всадника они с сэром Гийомом заперли в холодильнике в пятом трюме, Юлию же пришлось поместить в собственной каюте Александры, благо та состояла из двух отдельных комнат. «Крыло» вела себя сдержанно, попыток бежать из-под стражи или привлечь к себе ненужное внимание не предпринимала, и, тем не менее, Александра предпочла держать ее руки связанными.

Сразу же после старта похудевшего каравана она занялась отобранным у пленницы перстнем. Лежа на столе, кольцо выглядело самым обычным и весьма просторным, но стоило поднести его к пальцу, как загадочным образом сжималось и не налезало. Причем, удивительное дело: ни видимый внешний размер кольца, ни его толщина при этом не менялись, но внутреннее пространство исчезало, словно его и не бывало.

Александра попробовала нанизать перстень на тонкий стилус – тот прошел сквозь кольцо свободно. Попытка использовать стилус потолще, не уступающий диаметром ее мизинцу, дала тот же результат: перстень легко наделся на него и так же легко снялся. Тогда Александра уперлась в торец стилуса кончиком пальца и поднесла кольцо к острию. Перстень свободно соскользнул по писчей палочке, но за миг до того, как он должен был коснуться подушечки пальца, раздался щелчок, и стилус, словно пущенная из охотничьего арбалета стрела, отлетел в стену, от удара переломившись пополам. Кольцо со стуком упало на стол.

Та же участь постигла шпильку для волос – разве что та не сломалась, а лишь погнулась.

В качестве последнего аргумента Александра извлекла из ножен кортик, с которым всего пару часов назад готова была навсегда расстаться в виде платы за собственную свободу. Лезвие его было, разумеется, слишком широким, но она и не собиралась насаживать на него кольцо до самой гарды – лишь использовать наконечник в качестве распорки, под которую попытаться подсунуть палец. Эффект, однако, вышел неожиданный: стоило серебру перстня коснуться стали клинка, как каюту озарило белое пламя драконьего огня. Владычье кольцо и «драконий коготь» признали друг друга.

Не сдержав торжествующего крика, Александра ворвалась в смежную комнату, где на койке лицом к стене лежала связанная Юлия. «Крыло» обернулось на шум, и Александра, сияя, продемонстрировала ей драконий огонь.

Вне всякого сомнения, Юлия была поражена.

– А ты говоришь – «просто старые клинки»! – хмыкнула Александра, вновь и вновь насаживая и снимая кольцо с острия.

– Признаю, что недооценила… – проговорила «крыло» после доброй дюжины вспышек. – Не знаю даже что – тебя или твой клинок?

– Теперь ты видишь? – упивалась победой Александра.

– Теперь вижу, что воля Владыки шире, чем отданный мне приказ. Но и приказ по-прежнему не отменен. Что ж, я не стану препятствовать тебе в твоем предприятии. Но при первой возможности сделаю все, чтобы вернуться с тобой к Владыке.

– Договорились, – усмехнулась Александра. – Но не надейся, что такая возможность скоро представится.

– Я буду ждать ее. Развяжешь меня теперь? – спросила она, кивнув на стягивающие ее руки путы.

Первым порывом Александры было исполнить просьбу, но благоразумие возобладало.

– Непременно, – кивнула она. – Как только мы покинем Владычьи миры – дабы не вводить тебя в излишний соблазн.

– Иного я и не ожидала, – пожала плечами Юлия. – Но стоило попытаться.

* * *

Принципат Романа не имел особой таможенной службы – осуществление проверки поступающих в систему товаров и взимание с них пошлин было возложено здесь на гильдию золотарей. Трудно сказать, что именно общего нашли местные власти между этими двумя, каждая по-своему необходимыми государству, профессиями, но, возможно, кому-то отданная в их владение зона орбитального порта попросту напомнила Большую городскую Клоаку. Нет, не грязью или запущенностью: чистота здесь поддерживалась такая, что позавидовали бы и медикусы в своих операционных, но тем, что все, попадающее сюда, уносилось стремительным потоком, и найти это было уже невозможно. Именно такая судьба постигла транзитные документы каравана: отданные в мозолистые ладони таможенников-золотарей, они исчезли с концами. Чиновники разводили руками и обещали выправить новые, что означало не что иное, как очередную задержку.

Покинув золотарей, Александра не стала сразу возвращаться на баржу, решив ненадолго заглянуть в портовую таверну. Завсегдатаями ее были в основном публиканы-перегрины и всадники-караванщики, среди которых, двигаясь через зал в поисках свободного места, она заметила и пару-тройку своих – Мария, Терциуса и, кажется, Авла. Константиновцы держались не вместе, растворившись среди местных коллег.

Найдя почти свободный стол в углу, Александра попросила себе пива, которое принесли весьма расторопно. Да и на вкус оно оказалось недурным, пожалуй, больше даже похожим на варящийся в Королевстве эль, чем на пиво Владычьих миров. Впрочем, настоящий эль последний раз ей довелось пробовать уже почти два десятка лет назад, на Флоре, так что сходство это вполне могло оказаться и обманчивым.

Предавшись воспоминаниям, Александра не сразу обратила внимания, что к ней обращается сидящий напротив сосед по столу. Лишь когда тот повторил свои слова еще раз – громче и настойчивее, – она перевела на него взгляд, но и теперь не разобрав сказанного.

– Что, простите? – переспросила она, рассматривая собеседника.

Это был пожилой мужчина, практически старик, седой, косматый и бедно одетый. В первый момент лицо его показалось Александре отдаленно знакомым, но стоило старику заговорить, как ощущение это тут же пропало.

– Не угостите жаждущего кружкой доброго эля, красавица? – голос собеседника был выцветшим, подобно его до дыр заношенному костюму.

Александра с трудом удержалась от презрительной гримасы: на столе перед «жаждущим» красовалась пустая кружка, не исключено – не первая уже за сегодняшнее утро. Она уже собиралась ответить резко, как вдруг сознание, словно нога о камень, запнулась об одно из слов, произнесенных неряхой.

– Кружкой пива, вы хотели сказать? – уточнила Александра.

– Никто, увы, здесь не понимает разницы, – разочарованно развел руками старик. – Пиво – у Константина. Пиво – в Лукреции. У Клавдия – не пиво, а… не для ваших ушек, перегрина… не пиво, в общем. Вот у Виктора – пиво. А здесь, у Романа, – эль. Совсем не то же самое.

– А допустим, угощу – что мне за это будет? – спросила она, заинтересовавшись рассуждением старика.

– Что можно ждать от нищего калеки? – развел тот руками. – Разве что поучительной истории о былых временах.

– Например, о всаднике Аппии и рыцаре сэре Алексии? – спросила она почти наобум.

– Едва ли в этой истории найдется много поучительного, – поднял голову старик.

Луч света от тусклого светильника упал на его лицо, и Александра застыла, поняв, что нечаянно угадала: перед ней сидел тот самый человек, что был изображен на рисунке, подаренном ей маэстро Цейонием. Опустившийся, постаревший, но наверняка тот же самый.

– И все же, я бы предпочла услышать именно ее, – не дыша, дабы не спугнуть нежданную удачу, выговорила Александра.

Затем жестом велела официанту повторить пиво – нет, не пиво, эль – старику.

– Чем она может заинтересовать прекрасную Перегрину? – спросил нищий.

– Например, близостью места, где Аппий превратился в Алексия.

– А вы многое знаете, – заметил старик. – Но тогда вам должно быть известно и то, что близость эта – лишь кажущаяся. Близок локоть, да зубами не укусить.

– Смотря кто станет кусать, разве не так?

– Так… И не так. Ни у одного человека в этом зале – он обвел рукой помещение – не нашлось подходящих зубов. И не найдется.

В этот момент официант поставил перед ним на стол полную кружку. Аппий – Александра решила пока называть его именно так – тут же ухватился за нее обеими руками и в два глотка ополовинил.

– Вот эль, – указала на кружку Александра. – Где же моя история?

– Обещание есть обещание, – кивнул косматой головой Аппий. – Слушайте, перегрина…

Он сделал еще один гигантский глоток и поставил кружку на стол.

– Аппий бродил по этому свету, когда о сэре Алексии никто еще и знать не знал, но историю эту следует начать именно с Алексия, – заговорил старик, и Александра заметила, как внезапно изменился его голос – словно в стоячей болотной воде забил минеральный ключ. – Сэр Алексий жил в славную эпоху короля Луи. Гражданской войны, прорыва Чужих и Великого похода он не помнил, хотя наверняка должен был застать их хотя бы ребенком. Но дело в том, что сэр Алексий вообще мало что помнил из своего прошлого. И ничего – из детства или из юности. Самым первым его воспоминанием был госпиталь Ордена Человечества, где его лечили лекари братства. Ни как он туда попал, ни по какой причине, сэр Алексий не ведал. Он и имя-то свое впервые услышал из уст лекаря, а уж откуда его узнал тот – тайна, покрытая мраком. Но что известно точно, так это то, что сэр Алексий не был братом Ордена, потому как, завершив лечение, свободно покинул Великое Пограничное Герцогство и поступил на службу к герцогу Флоренци. Не слишком много непонятных имен и названий, перегрина? – спросил старик, вновь берясь за кружку. – Обычно где-то на этом месте слушатели теряют нить, и историю приходится завершать.

– Нет, – покачала головой Александра. – Все понятно.

– В таком случае, попросите принести еще кружечку, а я продолжу.

– А мы такими темпами доживем до конца истории? – прищурилась она на пустую кружку рассказчика.

– Всенепременно, – заверил Аппий.

Пришлось сделать, как он просил.

– Годы службы у герцога были по-своему увлекательны, но к нашей истории они имеют лишь косвенное отношение, – вновь заговорил старик. – Важно лишь то, что из системы Флоры – такое романтичное название носила столица герцогства – вел один необычный Путь. Среди местных рыцарей он пользовался дурной славой – почти так же, как Черный Путь здесь, в Принципате Романа.

Черный Путь? Александра сделала себе мысленную пометку, но перебивать рассказчика не стала.

– Говорили, что за ним обитают страшные чудовища. Драконы, представьте себе, настоящие Драконы. И никто из вставших на этот Путь назад не возвращался. Его вообще старались облетать стороной, но сэра Алексия по непонятной причине к нему тянуло. Тянуло неудержимо. И вот однажды, поддавшись искушению, он все же направил на него свое «седло». Никаких чудовищ на той стороне не оказалось – по крайней мере, поначалу, – и, хотя встретили рыцаря не слишком приветливо, ему удалось убедить стерегущих Путь стражников, что он не шпион и не враг. Так сэр Алексий оказался на планете, называвшейся Республика Константина. Рыцарей там именовали всадниками, как, кстати, и здесь, у Романа, и все они были караванщиками. Представляете, перегрина, ужас сэра Алексия? Все рыцари – караванщики! Какой стыд! Эта же судьба ожидала и сэра Алексия, потому как ничего, кроме как управлять «седлом», делать он не умел. Но вот однажды, идя по улице и размышляя о бренности сословного благородства, он встретил одного художника по имени Цейоний. И тот, представьте себе, узнал сэра Алексия! Вот только назвал странно – каким-то Аппием, сыном Сульпиция. Сэр Алексий поднял маэстро на смех, но тот привел еще несколько человек, каждый из которых узнал в рыцаре этого самого Аппия, всадника, пропавшего без вести десять лет назад. В этом крылась какая-то загадка. Добрые люди посоветовали сэру Алексию пойти к Владыке Константину, явление которого как раз должно было состояться, и просить даровать ему разгадку. Рыцарь так и сделал. Не стану описывать подробности встречи с Владыкой в пещере паломников – она достойна отдельного рассказа, на него у вас эля не хватит, – скажу лишь, что в результате сэр Алексий обрел Аппия. Он вспомнил своего отца, Сульпиция, свою мать, Корнелию, вспомнил учебу в кавалерийской академии, вспомнил публикана Секста, к которому нанялся караванщиком в тот необычный рейс. Вспомнил в мельчайших подробностях маршрут, по которому шел караван: от Константина – к Лукреции, от Лукреции – к Клавдию, от Клавдия – к Клодию, от Клодия – к Роману, от Романа – к бездетной звезде, где не было небесных тел крупнее астероида, оттуда – к следующей, взрастившей два газовых гиганта, но ни одной пригодной для жизни человека планеты, и, наконец, от нее – в систему, где он впервые проснулся как сэр Алексий. Вспомнил каждую звезду и каждый Путь, но не вспомнил, что именно произошло с ним и его спутниками между Принципатом Романа и передовым фортом Ордена Человечества. Владыка поведал, что воспоминания эти столь ужасны, что способны свести его с ума. А может быть, то вовсе и не были слова Владыки. В любом случае, сэр Алексий – имя Аппий ему не нравилось, оно было ему тесно, жало – не боялся правды. Он жаждал ее. И он решил, что если пройдет тем же маршрутом еще раз – то вспомнит то, что осталось сокрыто. Но так далеко караваны публиканов уже давно не ходили. Добраться до Лукреции оказалось несложно, до Клавдия – тоже, хотя пришлось прожить в Республике Лукреции год, чтобы получить местное гражданство и право наниматься караванщиком. Право наниматься караванщиком, перегрина! Думал ли когда-нибудь благородный сэр Алексий, что будет бороться за него! И тут произошла катастрофа: сэр Алексий лишился своего «седла». Не стану рассказывать, как это произошло, воспоминания о тех событиях до сих пор заставляют слезы литься из моих глаз, – голос Аппия дрогнул, и по щеке старика и правда скатилась капля – хотя она вполне могла оказаться и брызгом эля. – Несмотря на это, Алексий – не знаю уж, допустимо ли с этого момента титуловать его «сэром» – добрался до Принципата Романа, потратив на перелет последние сбережения. И все, тупик! Эти тупицы-караванщики пуще Владычьего гнева боятся Черного Пути! Никто не согласился отправиться по нему с Алексием, да тому, по правде говоря, и нечем было оплатить услуги возницы. Вот, собственно, и конец истории, перегрина. Как и конец кружки, – старик со стуком опустил глиняную посудину на стол.

– Но не конец разговора, а значит, и не конец эля, – Александра сделала знак официанту – уже по своей собственной инициативе. – Просто из области мемуаристической наша беседа перетекает в сферу деловую. Ты сказал, что хорошо помнишь маршрут, ведущий отсюда в Великое Пограничное герцогство. Насколько хорошо?

– Сэр Алексий помнил, – проговорил старик. – Я – откуда? Но если поднапрячься… – быстро добавил он, заметив, как стало меняться лицо собеседницы, – что там помнить-то? Пролетел бы хоть сейчас, даже с закрытыми глазами, – да вот «седла» нет, как тут полетишь?

– Я веду караван в Королевство, – сказала Александра, решив не ходить вокруг да около. – Вопрос простой, задаю его один раз и повторять не стану. Сможешь провести нас туда? Проведешь – заработаешь столько, сколько не зарабатывал всадником, и, возможно, вспомнишь, наконец, то, о чем забыл.

– Провести – дело нехитрое, – ответил Аппий. – Я же сказал: пролечу хоть с закрытыми глазами. И денег не попрошу, а будь в кармане золото – еще и приплатил бы. Да вот беда – Черный Путь.

– Что – Черный Путь? – нахмурилась Александра.

– Черный Путь – идти из Принципата Романа придется по нему. Здешние всадники пачкают свои туники ниже пояса при одном упоминании о нем.

– Мои всадники – уроженцы Республики Константина, – сказала она.

– Они сейчас сидят по «седлам» или выходили в порт?

– Некоторые выходили… – кажется, она начинала понимать, к чему клонит старик.

– Выходили – значит все, – развел руками Аппий. – Значит, заражены здешним страхом. Черным Путем они не пойдут, а другой дороги в Королевство отсюда нет. Ну или, по крайней мере, мне она не известна.

– Со своими всадниками я как-нибудь разберусь, – решила Александра рассматривать проблемы по мере их поступления. – Скажи пока за себя: ты готов идти со мной?

– Я ждал этой возможности четверть века, – заявил старик. – И вы спрашиваете, готов ли я? Готов, не сомневайтесь.

– Тогда вечером жду тебя на борту, – ответила она. – Моя баржа стоит у семнадцатого причала. Выспись, приведи себя в порядок и приходи.

– Я буду, перегрина, – официант уже какое-то время назад поставил перед Аппием полную кружку, но старик и не думал к ней притрагиваться. – Если позволите, всего один вопрос. Как ваше имя? Чтоб знать, за кого благодарить космос.

– Космос поблагодаришь, когда долетим, – хмыкнула она. – А что до имени… В караване для всех я – Ливия, жрица Констанции. Это же имя вполне сгодится для всадника Аппия. Для сэра же Алексия… – она заколебалась, но лишь на секунду. – Для сэра Алексия больше подобает иное – леди Александра, виконтесса де Тэрако.

– Да хранит вас всеблагой космос, миледи, – выдохнул старик.

25

Александра

Рассказ Аппия-Алексия почти не оставлял сомнений: по ту сторону Черного Пути их ожидает встреча с Чужими. За это свидетельствовало как упоминание нищим рыцарем Ордена Человечества, так и сам его загадочный недуг – кто, как не Чужие, мастера такого рода проделок? Да и по срокам приблизительно совпадало: злополучное прекращение караванного сообщения с Драконьим Углом пришлось как раз где-то на время последнего прорыва Чужих в пространство Королевства. Другое дело, что, как считалось, в ходе Второго Великого похода все системы, ранее захваченные незваными пришельцами, были от них очищены, но похоже, что где-то тут в официальные реляции вкралась неточность. Звездой больше, звездой меньше – кто там станет придираться к таким мелочам, когда речь идет о величайшей победе королевского рыцарства в истории? А Драконий Угол – кому он, в конце концов, нужен? Нет с ним связи – да и слава космосу!

Так оно было на самом деле или нет, оставалось лишь догадываться, но Александра предпочла исходить из худшего. А ничего худшего Чужих она в Галактике не знала.

В случае, если бы караван подвергся нападению, тяжелая баржа оказалась бы слишком крупной и неповоротливой мишенью, поэтому Александра распределила ее пассажиров по капсулам оруженосцев – к наиболее надежным всадникам: Елену – к Гийому, Аппия-Алексия – к Виктору, Эдуарда-Октавиана – к Терциусу. Сама она решила лететь за спиной Юлии. Руки и ноги «крыла» были накрепко примотаны к пилотскому креслу – так, чтобы при всем желании она не смогла дотянуться до пульта. Разумеется, править «седлом» из капсулы оруженосца было не очень удобно, а о том, чтобы, упаси космос, вести бой – и вовсе не могло идти речи, но никому, кроме разве что Гийома, доверить пленницу Александра не могла. Но тот отвечал за главную ценность каравана – принцессу королевской крови Елену.

Тело Владычьего всадника, а также купеческий груз, Александра оставила на барже, забрав лишь ящики с разрядниками – их она везла из Республики Константина пять, по дюжине стволов в каждом. Их распределили по грузовым отсекам «седел» – Юлии, Гийома, Виктора и Терциуса. Последний, пятый, пришлось поручить заботам неудачливого смутьяна Мария.

Лично обойдя все «седла», заглянув в каждое и перебросившись хотя бы парой слов с каждым из всадников, Александра дала команду к отлету.

* * *

Чужие появились в системе на исходе третьего часа полета, когда Александра уже почти поверила, что на этот раз обойдется. По их меркам, это был совсем небольшой отряд – не более полусотни особей. Сойдя с Пути далеко в тылу каравана, Чужие тут же бросились его преследовать.

До сих пор Александре довелось видеть этих тварей воочию лишь однажды – как-то раз мачеха взяла ее с собой в Великое Пограничное Герцогство, и она ходила с дозором в зону отчуждения – графиня Анна полагала, что этот опыт будет ее падчерице полезен, – но теперь узнала с первого взгляда. Особи Чужих значительно уступали «седлам» размером и мощью, зато превосходили маневренностью и дальнобойностью излучателей. Стартовая скорость у них была весьма приличной, но на длинной дистанции состязаться с королевскими рыцарями Чужим было не под силу.

– Внимание всем! Слева-сзади на три часа наблюдаю групповую цель! – выждав с минуту в попытке счесть число преследователей – обзор задней полусферы из капсулы оруженосца все-таки оставлял желать много лучшего, – проговорила она в эфир. – Точную численность определить не могу, но их…

– До фига! – перебил ее Марий, покарай его космос. – Дюжины три, не меньше!

Где его глаза? Четыре минимум.

– Что это вообще такое? – задал вопрос Виктор. Голос его звучал спокойно, что не могло ее не порадовать. – Не могу определить тип летательного аппарата!

– Они идут на нас! – возопил кто-то – она не разобрала, кто именно.

– Отставить панику! – решительно потребовала Александра. – Они дальше, чем кажутся, и уступают нам в скорости! Никакой опасности нет, всем следовать прежним курсом!

Она оказалась права – за три часа гонки особям Чужих не удалось ни на милю сократить расстояние до каравана. Мало-помалу всадники успокоились и даже принялись обмениваться колкими шуточками, основным объектом которых оказался Авл, утверждавший, что вообще не видит никаких преследователей. То ли ему настолько мешала буксируемая баржа, то ли радары его «седла» давно нуждались в профилактике, но всех эта его слепота до крайности веселила. Так, с подначками и прибаутками, и ушли на Путь, по сходе с которого…

– Засада! – крикнул Виктор.

Александра скривилась: нет, их все же не ждали, иначе без труда расстреляли бы, не дав даже толком понять, откуда пришла смерть. Орда Чужих – особей триста, не меньше, – похоже, просто шла мимо по своим чужим делам и оказалась поражена внезапной встречей в космосе не меньше ее всадников. Опомнились они, впрочем, весьма споро.

– Они везде! В меня стреляют! – наперебой заголосили в эфире.

– Отставить панику! – рявкнула она, перекрывая гвалт. – В бой не ввязываться! Держать строй! Всем следовать за «седлом» Виктора согласно первоначальному плану!

Первоначальный план предполагал ни много ни мало пролететь через треть системы. Окажись она столь же пустой, как предыдущая, шансов на спасение у каравана не было бы вовсе, но вокруг здешней звезды вращались две планеты – два голубых газовых гиганта, – и одна из них, хвала космосу, оказалась совсем рядом, давая людям возможность хоть как-то укрыться от вражеского огня.

– Здесь Виктор: иду с отклонением в пятнадцать градусов от цели. Планирую обойти вон тот газовый гигант справа, после чего попытаюсь вернуться на прежний курс.

Александра машинально кивнула: решение, принятое юным всадником, без сомнения, было верным.

– Гийом: иду за тобой!

– Я Марий, следовать за Виктором не могу, попробую обогнуть планету слева!

– Я Авл, иду за Марием!

– Авл, отставить, следуй за Виктором, слева тебе с баржей не прорваться! – оценив обстановку, вмешалась она.

– В Орк баржу, с ней мне точно не уйти, сбрасываю ее со сцепки!

– Не сметь! – попыталась возразить она.

– Уже сделал! Пусть подавятся!

Ладно, хаос с ней, с баржей, невелика потеря. Но самовольный маневр Авла ломал весь строй, открывая Чужим фланг каравана, чем те и не замедлили воспользоваться.

– О Духи, они меня зажали! – донесся из динамиков вопль всадника по имени Квинт.

Дальше началась полная сумятица.

– Тиррус сбит!

– Квинт сбит!

– Они сожгли баржу!

– Плевать на баржу, там никого не осталось, Авл ее бросил!

– А где Авл? Не вижу его!

– Он пошел за Марием!

– А где Марий? Марий, ответь!

– Он вне зоны приема, он тебя не слышит!

– Все я отлично слышу! Правда, не всех… Не мешайте, работаю!

– Здесь Виктор: огибаю планету, путь чист. Марий, если слышишь меня: перед тобой отряд числом до дюжины, ты сейчас выскочишь прямо на него!

– Марий, ты слышишь?

– Марий!

– Всем, кто меня слышит: держать строй, следовать за Виктором! – пыталась восстановить контроль над караваном Александра.

Безуспешно. Лишь четыре «седла», включая ее собственное, продолжали полет по маршруту, остальные – кто был настигнут и расстрелян, не успев оказать сопротивления, кто ввязался в безнадежную схватку и все равно погиб, кто свернул, уносясь в пустоту пространства – та же неизбежная гибель, разве что чуть оттянутая во времени.

Завершив маневр вокруг планеты, их четверка вырвалась в свободный космос. Впереди, часах в четырех полета, маячил вожделенный выход на Путь, позади, едва не доставая своими дальнобойными излучателями, висели Чужие. Но все же, уже не доставая, и дистанция, отделявшая остатки разгромленного каравана от преследователей, пусть и медленно, но росла.

– Неприветливо что-то встречают тебя варвары, – Александра не сразу поняла, что слышит Юлию – «крыло» впервые разомкнула уста за время полета.

– Это еще не Королевство, – ответила она, переключившись на внутренний канал. – Это Чужие.

– Чужие? Варвары даже для варваров?

– В каком-то смысле. Твари хаоса, выходцы из Орка – называй, как хочешь. Они нелюди.

– Нелюди? И это они стерегут пути к варварам из Владычьих миров?

– Выходит, что так. А теперь, будь так любезна, не мешай, хорошо? Мы все еще не в безопасности.

Юлия послушно умолкла.

В этой системе догнать их Чужие уже не могли, но что будет в следующей? Аппий утверждал, что предстоящий Путь – последний на маршруте в Королевство, но можно ли было полностью полагаться на его слова? Даже если память в данном случае его не подвела – более четверти века минуло с тех пор, как он побывал здесь. За это время многое могло измениться…

Цель, внезапно появившаяся прямо по курсу, не могла принадлежать Чужим – судя по отметке на фронтальном экране, это было самое обычное рыцарское «седло». Рядом с ней тут же возникла еще одна, затем третья… Когда их число перевалило за первую дюжину, преследователи, несмотря на свое значительное численное превосходство, один за другим принялись отворачивать, прекращая погоню. А «седла» все прибывали и прибывали, сходя с Пути.

Летящий первым Виктор перенес энергию щитов с кормы на нос. Его примеру последовал Гийом.

– Не стрелять! – закричала Александра. – Сбросить ход! Лечь в дрейф!

– Говорит сэр Кретьен, командор Ордена Человечества, – раздался из динамиков голос с характерным выговором жителя Королевства. – Четверо неизвестных рыцарей, назовите себя! Кто командир вашего отряда и что вы делаете в зоне отчуждения?

– Весьма рады встрече с вами, сэр Кретьен! – ответила Александра, замешкавшись лишь на мгновение. – На наш караван напали Чужие. Вероятно, перед вами все, кому удалось выжить. Командую отрядом я… Леди Александра, виконтесса де Тэрако, к вашим услугам! – выговорила она, отбросив последние сомнения.

* * *

Вино в кубке было настоящим ругским, жаркое в жирном наваристом бульоне – ароматным и в меру острым – в Драконьем Углу никогда не знали удержу в специях, да и вообще толком не умели готовить красное мясо, – а сэр Кретьен – истинным рыцарем и галантным кавалером. Не стоило, впрочем, забывать, что при всем этом он оставался главой передового командорства Ордена Человечества, свято обязанным ставить интересы братства выше всего прочего.

– Какая же это радость – вновь оказаться дома! – проговорила Александра, с наслаждением пригубив вино.

– Вы отсутствовали долго, миледи? – как бы невзначай поинтересовался сэр Кретьен.

– Долго, – кивнула она, не вдаваясь в подробности.

В главном зале сторожевого замка Ордена они сидели вдвоем: братья-рыцари и даже слуги как-то незаметно исчезли, разойдясь по неотложным делам, а спутников Александры разместили в гостевых комнатах – удобных и хорошо охраняемых. Окажется это в итоге проявлением знаменитого орденского гостеприимства или арестом, как раз сейчас и решалось.

Нежданные пришельцы из Драконьего Угла сами по себе не могли не вызвать подозрений. Но даже не будучи заподозренными в злоумышлении против Королевства, они оказывались бесценным источником информации. Щедрая королевская награда за любые достоверные сведения о Драконьем Угле была обещана еще в достопамятные времена Луи Первого, и Александра что-то сомневалась, чтобы за время ее отсутствия она была кому-то выплачена.

Именно поэтому при встрече с патрулем Ордена она сразу же назвалась своим настоящим именем, да и в дальнейшем всячески старалась дать понять собеседнику, что действует не по собственному почину, но по поручению неких вышестоящих лиц. Здесь, правда, уже подстерегала иная опасность: Александра не имела ни малейшего представления о текущей обстановке в Королевстве. К примеру, мачеха, верно служившая Артуру Третьему Доброму, вполне могла оказаться в опале у новых властей, и тогда имя де Тэрако оказывалось далеко не лучшей рекомендацией. Оставалось уповать на вошедшее в поговорку невмешательство Ордена Человечества во внутреннюю политику Королевства, а также на старые связи командора и графини Анны. Ведь сэр Кретьен был тем самым рыцарем, который восемнадцать лет назад поменялся «седлами» с ее Эдуардом, и, как она теперь понимала, сделать это он мог только по прямой просьбе графини де Тэрако. Впрочем, без нужды напоминать собеседнику о том давнем случае было бы, вероятно, неуместным.

– Вы шли с торговым караваном? – задал вопрос командор, подкладывая горячее мясо в тарелку Александры.

– Да, – кивнула она. – Но наша последняя баржа была уничтожена Чужими.

– Мы нашли в зоне отчуждения выгоревший остов, – подтвердил сэр Кретьен. – Также удалось обнаружить тела двух рыцарей и обломки «седел».

– Они погибли, прикрывая наш отряд, – проговорила Александра. – Их следует похоронить как героев.

– Непременно, – согласился сэр Кретьен. – А каковы ваши планы, миледи? После потери груза?

– Груз – тлен, – покачала головой она. – Иного способа покинуть Драконий Угол, кроме как под видом купцов, не было. Но, разумеется, торговля не была нашей истинной целью. Мы везем товар гораздо более ценный, нежели зерно или вина, – мы везем сведения. – Александра предпочла произнести это слово сама – прежде, чем об этом упомянет собеседник.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся командор. – Позволено мне будет задать вопрос, миледи: куда вы их везете? Чье задание выполняете?

– В Столицу, куда же еще? – делано удивилась она, проигнорировав вторую часть вопроса. – И как только мои люди отдохнут, я хотела бы незамедлительно тронуться в путь. Единственное, по пути мне необходимо ненадолго заглянуть в графство Тэрако. Там меня ждет мое «седло».

Она продемонстрировала командору лишенное браслета запястье – аргумент, который, вероятно, не мог бы оставить равнодушным ни одного рыцаря.

– Разумеется, – еще шире улыбнулся сэр Кретьен. – Я выделю вам отряд сопровождения до Тэрако. Он будет готов к вылету через шесть часов.

«Конвой, – подумалось ей. – Ну что ж, пусть хоть так». Вслух же произнесла:

– Благодарю вас, командор. А что, космос на нашем пути небезопасен?

– В наше время космос нигде не бывает безопасен, миледи, – за исключением Королевского Удела, разумеется.

– Еще раз благодарю вас, командор, – повторила Александра. Внезапно ей пришло в голову, что за все время разговора собеседник ни разу не назвал ее виконтессой. Впрочем, сейчас у нее были проблемы и поважнее.

– Однако у меня будет к вам одна просьба…

– Все что в моих силах, – со всей возможной любезностью в голосе ответила она. Ну вот, началось.

– Не мог бы кто-то из вашего отряда задержаться в нашем замке на некоторое время? Сами понимаете, миледи, мы несем ответственность за зону отчуждения, а значит, должны иметь представление о системах, примыкающих к ней… с противоположной стороны. Не хотелось бы задерживать отбытие всего вашего отряда…

Нечего сказать, сформулировано изящно.

– Могу оставить у вас сэра Алексия, – предложила она. – Он дольше всех нас пробыл в Драконьем Углу, а на пути сюда выполнял обязанности лоцмана, так что, полагаю, более всех прочих отвечает вашим нуждам.

«А также понятия не имеет об истинной цели похода».

– Это седой старик? – уточнил командор, как бы невзначай продемонстрировав осведомленность. – Он рыцарь?

– Он утратил «седло». Но он рыцарь.

– Договорились, – удовлетворенно кивнул сэр Кретьен. – Сэр Алексий останется нашим гостем. Таким образом, миледи, я лишаю вас одного рыцаря без «седла» и даю взамен шестерых – при «седлах». Это не считая шести оруженосцев. Кажется, ваша торговля в Королевстве началась весьма удачно, – рассмеялся он.

– Я не торгую людьми, – качнула головой Александра, – ни своими, ни чужими. Но снова благодарю за помощь… И за гостеприимство. А сейчас, если не возражаете, я хотела бы отдохнуть. Я безвылазно провела в капсуле почти двенадцать часов.

– Как вам будет угодно, миледи. Слуги отпущены, позволите мне лично проводить вас в гостевые покои?

– Окажите мне эту честь, командор, – кивнула она, поднимаясь из-за стола.

– Что вы, миледи, это для меня честь! – горячо заверил сэр Кретьен, любезно подавая ей руку.

26

Александра

До графства Тэрако летели с комфортом: сэр Кретьен выделил Александре не только конвой, но еще и карету, которую, сменяясь, поочередно буксировали Виктор, Терциус и сэр Гийом. Трудно сказать, был ли этот шаг со стороны командора простой любезностью, или же он решил, что так подозрительных гостей ему будет проще контролировать, но Александра в любом случае не собиралась предпринимать до Тэрако никаких резких движений, а удобства, которые могла предложить карета, не шли ни в какое сравнение с тесной капсулой оруженосца.

Рыцари сопровождения сцепили «седла» попарно, так что отряд мог двигаться, не останавливаясь на привал: пока один орденский брат осуществлял пилотаж, второй отдыхал.

Первым вести карету было назначено Терциусу, в салоне же, просторном, но отделанном с подчеркнутой скромностью, разместились сама Александра, сэр Гийом, Елена, Виктор, Октавиан и Юлия. От пут Александра освободила «крыло» еще по прибытии в орденский замок, но доверять бывшей подруге, разумеется, не могла – да та особо и не стремилась втереться в доверие. Александра и сама до конца не понимала, зачем тащит Юлию с собой, но, с другой стороны, не оставлять же было командору столь ценный источник информации?!

Какая-то польза от «крыла» все-таки была: юные заговорщики буквально разрывались от рвущихся наружу вопросов, но в присутствии незнакомки вынуждены были до поры держать их при себе. Таким образом, выбор момента для неизбежного объяснения с соратниками оставался за Александрой.

Дав молодежи промучиться с час и вдоволь посмеявшись – не вслух, разумеется – над многозначительными взглядами, которыми те поминутно обменивались меж собой, Александра тронула пленницу за локоть и шепнула:

– Оставь нас.

«Крыло» безропотно поднялась и вышла в тамбур.

– Ну? – обвела Александра взглядом спутников, когда дверь за Юлией плотно закрылась.

Виктор, Елена и Октавиан переглянулись. Заговорить первым никто не решался.

– Если у вас нет вопросов, я попрошу Юлию вернуться, – улыбнулась Александра, делая вид, что собирается подняться.

– Нет-нет! – встрепенулась Елена. – У нас… У нас есть вопросы! Масса вопросов!

Ее товарищи одобрительно закивали.

– Что ж, тогда не тяните, задавайте, – развела она руками.

– Прежде всего… Прежде всего, как к вам теперь обращаться? – выпалила девушка, собравшись с духом.

– Тем варварам вы представились каким-то странным именем, – счел необходимым пояснить мысль подруги Виктор. – Александра, что-то там такое… Викторина?

– Виконтесса, – поправила она. – Виконтесса де Тэрако. Но прежде всего повторяю в последний раз: забудьте навсегда слово «варвары». Здесь его в лучшем случае – для вас лучшем – не поймут, а в худшем – расценят как оскорбление. Это ясно?

Все четверо – не исключая сэра Гийома – дружно кивнули.

– Теперь далее. Леди Александра, виконтесса де Тэрако – имя, под которым я была известна в Королевстве восемнадцать лет назад. Не то чтобы широко известна, но дом Тэрако всегда был уважаем и чтим. Как обстоит дело сейчас – не знаю. Глава дома, моя мачеха, графиня Анна, верой и правдой служила королю Артуру Третьему, твоему деду, – Александра коротко повела головой в сторону Елены. – Если действительно имел место дворцовый переворот, ее положение могло и пошатнуться. Я не рискнула задавать вопросы сэру Кретьену, командору Ордена, чтобы не выдать собственной неосведомленности. Однако скоро мы все выясним. В настоящий момент мы направляемся в графство Тэрако. Я рассчитываю получить там всю необходимую информацию. Возвращаясь же к твоему вопросу, можете пока обращаться ко мне «миледи» или «леди Александра». Обращаясь к Виктору и Гийому, кстати, тоже добавляйте перед именем «сэр», к Елене – «леди». Если, упаси космос, доведется беседовать с графиней, говорите ей «Ваше Сиятельство». К баронам и виконтам обращаются «Ваша Милость», к герцогам… Впрочем, едва ли вам придется в скорости иметь дело с этой публикой, но на всякий случай принятое обращение к герцогу – «Ваша Светлость». К принцессе, когда мы утвердим за нашей Еленой этот статус, – «Ваше Высочество».

– А ко мне как? – подал голос Октавиан. – Я, выходит, не «сэр»?

– Обращение «сэр» используется только в отношении рыцарей, «леди» – рыцарей и отпрысков высшей знати, – покачала головой Александра. – К тебе будут обращаться просто по имени либо «сударь». По крайней мере, до тех пор, пока ты не обзаведешься «седлом».

– А… А когда это произойдет? – спросил юноша.

– Не «когда», а «если», – поправила она.

Октавиан стушевался.

– Еще вопросы? – спросила Александра.

– Хотелось бы узнать, каков все-таки наш план, миледи, – спросила Елена.

– Детальный план составим, когда будем обладать всей полнотой информации. Пока же просто держим уши открытыми, а рот – на замке. Никто не должен знать о происхождении Елены, пока мы не выступим в открытую. Никто. Впрочем, я уже не раз обращала на это ваше внимание. Пока же это все, что я могу сказать. Надеюсь, многое прояснится после нашего прибытия в Тэрако.

– То есть, для всех – мы по-прежнему публиканы из Драконьего Угла? – задала вопрос девушка.

– Даже эти сведения могут оказаться лишними. В Тэрако переоденемся по местной моде и более не станем упоминать Драконий Угол всуе.

– То есть, мы должны будем носить эти ужасные штаны?! – поморщился Виктор.

– Ты же с самого начала это знал! – с упреком проговорила Елена, повернувшись к нему.

– Они тебе понравятся, – усмехнулась Александра.

– Чего не сделаешь ради Ее Высочества принцессы, – не отрывая седалища от диванчика, картинно поклонился девушке Виктор.

– А эта женщина, – Елена кивнула на дверь тамбура, за которой скрылась «крыло», – кто она такая?

– Резонный вопрос, – согласилась Александра. – Ее имя – Юлия. Она служит Владыке Константину.

– Всадник на службе Владыки? – спросил Виктор.

– И всадник тоже. Она… Скажем так, что-то вроде жрицы. В Республике Виктора она пыталась нас остановить.

– Остановить? – удивилась Елена. – Зачем?

– Она полагала, что мой долг перед Владыкой превыше интересов нашего похода.

– Полагала? – переспросил собравшийся с духом Октавиан. – То есть, теперь не полагает?

– Мне удалось посеять в ее душе зерна сомнения. Чтобы вы понимали: она нам не враг и вне пределов Владычьих миров – не опасна. Но она и не друг, и не помощник.

– Зачем тогда она летит с нами? – спросил Виктор.

– Думаю, она может нам пригодиться.

Сама Александра была в этом вовсе не так уверена, как твердо звучал ее голос. Но если не себя, то собеседников убедить ей удалось – по крайней мере, вопросов насчет Юлии более не прозвучало.

– А Терциус? – спросила вместо этого Елена. – На него можно полагаться?

– Сэр Терциус, – поправила она девушку. – Всадник – значит рыцарь, рыцарь – значит «сэр». Он наемник-караванщик, получает плату за каждый пройденный Путь. И весьма неплохую плату, кстати. Пока что отношения с ним именно таковы. Как будет дальше – посмотрим, но посвящать его во что-то большее до поры не следует.

– У меня еще вот какой вопрос, – заговорил Виктор. – Кто стережет Черный Путь? Кто нас атаковал? Это были не обычные всадники – отметки на обзорном экране отличались, и сильно.

– Необычные, – слегка наклонила она голову. – Это не всадники, не рыцари и вообще не люди. Их называют Чужими. Это настоящий бич хаоса, главная угроза самому существованию человечества. Между ними и Королевством дважды вспыхивала кровопролитная война. Первый раз – почти два века назад, второй – во времена моего деда. Поговаривают, что третья война неизбежна и будет последней – либо в ней погибнет человечество, либо будут стерты с лица космоса Чужие. Называют даже срок, когда такая война должна разразиться – приблизительно через сорок пять лет. Не знаю насчет срока – по мне, так прогнозы такого рода редко сбываются в точности, – но хорошо помню один из разговоров моей мачехи с королем Артуром Третьим – оба согласились, что угроза неотвратима, хотя и не вопрос ближайших лет. Рубеж между Чужими и Королевством стережет Орден Человечества, в управление которого отдано Великое Пограничное Герцогство. Замок, в котором мы гостили, принадлежит одному из их передовых командорств.

Александра умолкла. Новых вопросов никто задавать не торопился.

– Вот еще что… – открыв сундук, служивший подлокотником ее сидения, она извлекла и его недр два разрядника в обмотанных ремнями портупей кобурах и протянула один – Елене, второй – Октавиану. Виктор и сэр Гийом были вооружены еще с Республики Константина. – Возьмите и носите. В Королевстве таких не знают, так что тут мы получим какое-никакое преимущество. Стрелять, надеюсь, умеете?

– В школе все в тир ходили, – буркнул Октавиан, принимая из ее рук оружие.

– Вот и отлично, – удовлетворенно кивнула она. – Потому что, как ни крути, без стрельбы не обойдется. Не сейчас – так потом, не из разрядника – так из излучателя «седла». Узурпатор, кем бы он ни был, не уступит захваченный трон добровольно, и если не хотите, чтобы убили вас, придется убивать самим. Это ясно, надеюсь? – обвела она глазами собеседников.

– Ясно, – бросил Виктор, любовно поглаживая кобуру у бедра.

Александра молчала, ожидая ответа от остальных.

– Ясно, миледи, – чуть дрогнувшим голосом выговорила Елена.

Октавиан попробовал отделаться робким кивком.

– Не слышу ответа, – заметила Александра, буравя его пристальным взглядом.

– Ясно, миледи, – выдавил из себя юноша.

– Вот и хорошо, – проговорила она. – И если ни у кого больше нет вопросов, пригласим в салон Юлию, а то она, бедная, наверное, уже измучилась в тамбуре – там и присесть-то толком некуда.

– Я схожу за ней, миледи, – предложил Виктор, поднимаясь.

– Сходи… Сходите, сэр Виктор, – согласилась Александра.

Хорошо прозвучало – аж самой понравилось.

27

Александра

Замок Утэнно, он же Малый Тэрако, выглядел не то чтобы совершенно заброшенным, но изрядно подзапущенным. Стражник, встретивший гостей у выхода с посадочной платформы, был каким-то вялым и сонным, его серебристо-черный мундир явно нуждался в глажке, а не исключено – что и в стирке, дежурный пост у ангара и вовсе отсутствовал, огни в коридоре горели через два на третий, их великолепные медные подсвечники алтерской работы потускнели, гобелены на стенах выцвели, а на плечах мраморных статуй в нишах скопилась буро-серая пыль. Хотелось ступать осторожнее, чтобы ненароком не испачкать белый подол туники. Смотреть на весь этот упадок было больно едва ли не физически – раньше замок всегда содержался в образцовом порядке, вне зависимости от того, жила в нем его юная хозяйка или отсутствовала, отбыв с очередной миссией.

Конвой Ордена садиться на платформу не стал и улетел, едва убедившись, что над каретой раскрылся герметичный купол. За четверть часа до этого командир братьев-рыцарей, сэр Фердинанд, успел высказать удивление, что сопровождаемые им путники направляются не к главной цитадели графства, а к скромному Утэнно, но спорить с Александрой не стал. На запрос замковой стражи, ожидать которого пришлось едва ли не четверть часа, она велела сэру Гийому, везущему на сцепке карету, представить себя как леди Алексу фон Вик со спутниками. Посвященным это имя сказало бы ничуть не менее подлинного, раскрыться же перед прочими можно было бы и позже.

Стражник проводил гостей в Большой Зал, пиры в котором явно не были нынче регулярным событием: когда путешественники вошли, пара слуг, похоже, также едва успевших продрать глаза ото сна, торопливо двигала тяжелые столы и расстилала скатерти, и, извинившись за отсутствие угощения – повар де лишь приступил к приготовлению обеда, – удалился восвояси. Слуга в мешковатой ливрее не по размеру принес вина – ну хоть что-то.

– Рассаживаемся, – взяла на себя роль хозяйки Александра. – Вот сюда давайте, – указала она на стол у стены. – Леди Елена, сэр Гийом, сэр Виктор, сэр Терциус…

– Можно без всех этих церемоний, мы, всадники Республики, люди скромные, – хмыкнул рыжеволосый рыцарь, плюхаясь на скамью.

Александра поморщилась, но предпочла ничего на это не отвечать.

– Юлия, тебе сюда, – указала она «крылу».

– А мне куда? – спросил Октавиан. Место за столом оставалось лишь для самой Александры.

– За белой скатертью в Большом Зале могут сидеть только рыцари и избранные гости благородного происхождения, – ответила она. – Для всех прочих есть черная, – показала Александра на соседний длинный стол, окруженный табуретами.

Пожалуй, вышло излишне жестко по отношению к ни в чем не повинному юноше, но ничего не поделаешь: правила есть правила. Сама она когда-то не брезговала трапезничать в кругу оруженосцев – нечего и ему воротить нос от черной скатерти!

– Можно пододвинуть табурет к нашему столу, – из самых лучших побуждений, но совершенно не вовремя, вмешался Виктор.

– Да, давайте так и сделаем! – подхватила Елена.

– Дело не в табурете, – подавив вспышку гнева, покачала головой Александра. – Этикет замка именно таков, и его придется соблюдать всем. Привыкайте.

Кажется, девушка все же хотела еще что-то возразить, но под тяжелым взглядом Александры потупилась и промолчала. Зато не стал молчать Виктор.

– Тогда я тоже пересяду! – заявил он, решительно поднимаясь.

– Назад! – рявкнула она так, что не только Виктор рухнул обратно на скамью, но все присутствующие невольно пригнулись, а слуга, разносивший вино, едва не выронил из рук наполненный кубок. – Я сказала: всем соблюдать, и это значит: всем без исключений! Для рыцаря сесть за черный стол – нарушить все возможные правила приличия, все равно что без штанов в Большой Зал явиться… Впрочем, – она не смогла сдержать улыбки, – насчет штанов – это сегодня не про нас… – ярость отступила так же быстро, как и накатила. – И тем не менее, – добавила она уже спокойно, – сделаем как положено. В должном соблюдении этикета нет ущерба чести – ни рыцарю, ни оруженосцу, ни простолюдину. Для Эдуарда, – имя сорвалось с уст само собой, без усилий – даже удивительно, – сесть за черный стол не зазорно, а для вас, сэр Виктор, – позор.

– Идиотские правила… – пробормотала себе под нос Елена.

– Да не, нормально, по-моему, – самодовольно встрял Терциус. – Каждому – по заслугам его.

– По статусу, – поправила Александра.

Наконец, хвала космосу, расселись. Подняв кубок, Александра глотнула вина – и здесь ее ждало очередное разочарование. Держать такое в погребах замка Утэнно! Восемнадцать лет назад ее виночерпий удавился бы от стыда, доведись ему подать гостям эту кислятину! Интересно, что за отраву тогда поднесли за черный стол? Воистину немилосердным было отослать туда несчастного Октавиана!

Нет, определенно, виконтство пребывало в глубоком упадке!

Через полчаса, наконец, подали закуски – овощи с некогда знаменитых огородов графства. Наученная горьким опытом, Александра отрезала ножом крохотный кусочек и осторожно положила на язык – плод уже ожидаемо оказался водянистым и безвкусным. Заставив себя проглотить кусок, она отодвинула тарелку и, шепнув сидящей рядом Елене: «Сейчас вернусь», вышла из-за стола.

Девушка понимающе кивнула.

Выскользнув в пустой коридор, Александра двинулась в сторону уборной, однако, миновав дверь с характерной табличкой, свернула за угол и, распахнув другую, ничем не примечательную дверцу – замка на ней не было, она запиралась на щеколду возле пола, – оказалась в крохотной комнатке, сплошь заставленной оцинкованными ведрами и деревянными швабрами, заваленной тряпьем. Всем этим добром явно давно не пользовались. Брезгливо переступив через гору грязной ветоши, Александра провела рукой по стене от одного угла до другого – чуть ниже уровня глаз, – и та бесшумно отошла в сторону, открыв узкий проход. Вернувшись к двери в коридор, она аккуратно ее прикрыла, погрузив комнатушку во мрак, затем, высоко задрав ногу, чтобы точно не задеть ничего из разбросанного по полу хлама, шагнула в тайный ход.

Крутая винтовая лестница привела ее на тесную площадку, в стене за которой Александра нащупала металлическую ручку, нажала на нее и вышла на свет.

Прямо перед ней стоял массивный письменный стол искусной работы, за столом – большое кожаное кресло, в кресле, подперев подбородок руками, восседал седой старик в серебристо-черной ливрее с гербом дома Тэрако на груди.

– Здравствуй, Тим, – облегченно выдохнув, проговорила Александра.

– Здравствуйте, миледи, – подслеповато прищурившись, ответил старый мажордом. – Я знал, что вы придете сюда.

– А вот я, признаться, не была уверена, что застану тебя в замке, – сказала Александра, по-хозяйски входя в комнату. – В прежние времена Утэнно никогда не выглядел такой помойкой.

– Что поделать, миледи, – развел руками Тим. – Гарнизон замка сокращен на две трети, штат прислуги и вовсе урезан до минимума. Будь у меня больше времени, чтобы подготовиться к вашему приезду, какой-то порядок удалось бы навести, а так…

– Порядок следует не наводить, а поддерживать, тебе ли этого не знать, Тим, – назидательно произнесла она. – Ну да ладно, я здесь не для того, чтобы учить тебя исполнять обязанности мажордома. Скажи, здорова ли любезная леди Анна? Дома она или в отъезде?

– Хвала космосу, миледи, Ее Сиятельство пребывают в добром здравии, – сообщил старик. – Но, к сожалению, последнее время графство Тэрако не часто удостаивается чести принимать свою госпожу.

– Где же изволит пребывать Ее Сиятельство? – спросила Александра.

– Где им будет угодно, но чаще всего – в Столице, миледи.

– Вот как? – вздернула она брови. – Выходит, леди Анна нынче в фаворе у трона?

– Истинно так, миледи. Никогда за всю историю дома Тэрако его глава не был так близок к трону, как теперь.

– Вот как? – повторила Александра. – Но я слышала, что Его Величество Артур Третий Добрый почил много лет назад. Как же зовут славного короля, что так благоволит дому Тэрако?

– Нынче в Королевстве нет короля, миледи, – сказал мажордом. – Последние шестнадцать лет нами правит королева.

– Королева? – переспросила она.

– Королева, миледи. Ее Величество Луиза Благословенная, – он сделал короткую паузу и добавил едва слышно: – Дочь нашей госпожи леди Анны, графини де Тэрако, ваша сводная сестра, миледи.

* * *

С минуту Александра не могла произнести ни звука. Молчал и старик, словно давая ей время осмыслить услышанное. Но как такое можно было осмыслить?! Беззаботная проказница Луиза, баронесса Нипская – королева?! Абсурд. Бред. Нелепость. Проще вообразить на троне саму графиню – да что там графиню – кого угодно, только не сестренку Лу! Сообщи ей эту новость любой другой, Александра ни на мгновение бы не усомнилась, что ее глупо разыгрывают, но старый Тим такими вещами шутить бы никогда не стал.

– Так, значит, говоришь, графиня сейчас в Столице… – медленно проговорила она затем лишь, чтобы хоть что-то сказать.

– В Столице, миледи. На днях должен состояться суд над семейством герцога Ана, и Ее Сиятельство пожелали присутствовать.

– А что не так с герцогом Аном? – «на автомате» поинтересовалась Александра. – Был мятеж?

– Нет, миледи. Но теперь, вероятно, будет. Бароны Ан недовольны тем, как обошлись с их сюзереном, и ропщут.

– Не помню, чтобы бароны Ан питали особую любовь к своему герцогу, – заметила Александра.

– Это не тот герцог Ан, что был при Артуре Третьем, миледи, – тот скончался десять лет назад, а это его брат, сэр Рено, бриллиантовый кавалер. Бароны его уважают.

– И чем же сэр Рено провинился перед троном? – продолжала спрашивать она, почти не задумываясь над вопросами и не вслушиваясь в ответы.

– Взаимоотношения сильных мира сего – не дело ума вашего покорного слуги, миледи, – ответил мажордом. – Но ходили слухи, что герцог повздорил с Его Высочеством принцем-консортом.

– Понятно… – кивнула Александра, хотя понятного тут было мало. – Тим, – заговорила она вновь, ухватившись за единственную законченную мысль, которую смогла вычленить из царящего в голове хаоса. – За все время ты ни разу не обратился ко мне «Ваша Милость» – все сплошь «миледи» и «миледи». И ты уже не первый, кто ведет себя так, словно я вовсе и не виконтесса. В чем дело?

– Сожалею, миледи, но дело как раз в том, о чем вы изволили сказать, – с расстроенным видом закивал старик. – Семнадцать лет назад экстренным ордонансом Артура Третьего вы были лишены этого титула.

– Лишена титула? – похолодела Александра. – На каком это еще основании?

– Как было указано в королевском ордонансе – в связи с вашим уходом на милость космоса и долгом государя обеспечить графство Тэрако законным наследником.

– Уходом на милость космоса… – прошептала она. – Конечно, они не верили, что я смогу вернуться из Драконьего Угла… Но все равно это незаконно! – воскликнула она. – Они не могли не знать, что я жива: мое «седло» ждало бы меня, это легко было проверить! Или… – от внезапной догадки у нее перехватило дыхание. – Или вместе с титулом они отобрали у меня и «седло»?!

– Ее Сиятельство намеревались отправить его на Верфь для перепрошивки, но леди Луиза не позволила, – поспешил успокоить ее мажордом. – Ваше «седло» до сих пор стоит в ангаре замка, миледи.

– А браслет? – выдохнула Александра.

Вместо ответа старик выдвинул один из ящиков своего стола, пошарив внутри, извлек оттуда узкую металлическую ленту и без слов протянул собеседнице. Та так же молча приложила ее к своему левому запястью, и лента послушно замкнулась, превратившись в рыцарский браслет.

Прикосновение к холодному металлу словно влило в нее новую порцию жизненных сил. Еще секунду назад Александра в растерянности переминалась с ноги на ногу, сгибаясь под градом сыпавшихся на нее ударов и не в силах сосредоточиться, теперь же голова ее прояснилась, спина распрямилась и голос вновь зазвучал твердо.

– Графине известно, что я здесь? – спросила она.

– Полагаю, что так, миледи. Либо станет известно в ближайшее время. Шесть часов назад от командора Ордена сэра Кретьена прибыл гонец в замок Тэрако. Полагаю, другой был направлен им в Столицу к Ее Сиятельству.

– Ты сказал: в замок Тэрако? Большой Тэрако?

– Да, миледи. Очевидно, вас ждали именно там. Известить заранее Утэнно не догадались или не посчитали нужным.

– Какой приказ привез гонец?

Несмотря на кажущуюся твердость голоса, она вовсе не была уверена, что старик ответит на этот вопрос, но тот ответил, и без промедления.

– Задержать вас в графстве до прибытия Ее Сиятельства.

– Задержать? В каком качестве?

– В качестве почетных гостей, миледи, – никаком ином.

– Прибытие графини, таким образом, ожидается вскорости?

– Очевидно, так полагают те, кто послал гонца, миледи.

– Какие меры предписано предпринять в случае, если мы сделаем попытку улететь?

– Без крайней необходимости вам и вашим спутникам запрещено причинять вред, миледи. В конце трапезы будет подано вино с сонным зельем. Доза рассчитана на двое суток сна.

– Вино еще не подано? – прищурилась Александра.

– Не думаю, миледи, – покачал головой старик. – Полагаю, слуги ждут вашего возвращения в Большой Зал.

– Ясно. В замке найдется приличное платье для меня и моих спутников?

– Разумеется, миледи.

– Подготовь, негоже моим рыцарям встречать Ее Сиятельство без штанов, – изобразила она на лице что-то вроде улыбки, неспособной, впрочем, ввести в заблуждение никого, кто хоть сколько-то ее знал. А старый мажордом, когда-то качавший ее на руках младенцем, знал Александру, пожалуй, лучше всех прочих – разве что за исключением мачехи.

– Слушаюсь, миледи. Куда изволите подать платье?

– Пусть принесут в Большой Зал, – решила она.

– Будет исполнено, миледи. Осмелюсь заметить: вы обронили, – мажордом протянул ей сложенный вчетверо листок.

Александра развернула его – это был полный перечень кодов доступа в ключевые помещения замка.

– Благодарю, Тим, что-то я сделалась рассеянна, – проговорила она, пряча листок под столу. – Пожалуй, спущусь в Большой Зал, выпью со спутниками кубок-другой вина…

– Как вам будет угодно, миледи, – склонил седую голову старый слуга.

– Последний вопрос, Тим, – обернулась Александра уже в дверях. – Кто узурпировал мой титул?

– Ордонансом Артура Третьего титул виконтессы де Тэрако был присвоен леди Луизе, баронессе Нипской, миледи, – ответил мажордом. – Теперь он снова вакантен.

– Так я и думала, – хмуро бросила она.

28

Александра

Невзирая на царившую на потайной лестнице непроглядную тьму, вниз Александра слетела, перепрыгивая через две ступеньки – приходилось, правда, страховаться, скользя рукой по металлическому поручню перил, – путь до входа в Большой Зал преодолела едва ли не бегом, но в проеме арки резко остановилась и замерла, привалившись плечом к стене и сложив руки на груди. А куда она, собственно, так спешит? Что собирается делать?

И нужно ли вообще что-то делать, тем более – немедленно?

Почему бы, в самом деле, не испить безропотно зелья из поднесенной чары и не уснуть, вверив свою судьбу в руки всеблагого космоса и графини Анны? Или уж, если так претит жалкая беспомощность, сонное вино отвергнуть и дождаться визита мачехи, бодрствуя, своей волей? А потом обменять бесценную информацию о Драконьем Угле и верную рыцарскую службу на место вблизи трона – почему нет? Тем более что на троне том – дражайшая сестрица Лу?

Лу – узурпаторша. Даже дважды узурпаторша, если считать Королевство.

Александра отыскала в зале глазами Елену: та вышла из-за стола и теперь стояла в проходе, что-то живо обсуждая с Виктором и Октавианом, воспользовавшимся поводом выбраться из-за черной скатерти. Эдуарда слегка покачивало – едва ли от усталости, скорее, от вина, тогда как по юному рыцарю вовсе было не заметно, что он пил хмельное, Елена также держалась на ногах твердо, хотя и выглядела несколько раскрасневшейся – что, впрочем, легко можно было списать на царившую в зале духоту.

С нами поступили несправедливо, девочка. С обеими – с тобой и со мной. Нас лишили отцовского наследства – и так просто мы им этого не оставим. Не должны оставить.

А точно ли – не должны?

Итак, на одной чаше весов у нас – вероятная королевская милость, почти наверняка – титул (Луиза непременно пожелает загладить вину со злосчастным виконтством). Она же у нас милая и отзывчивая, Луиза была, по крайней мере, такая раньше. Точно была. «Седло», вон, ее сберегла – как сказал старый Тим, вопреки воле графини, что уже само по себе немалый подвиг. За одно это ей можно многое простить.

На другой чаше – Елена с ее притязаниями и надеждами. Без Александры на успех у нее нет никаких шансов. Иной вопрос – есть ли они у нее с Александрой? А так, глядишь, удастся и для девочки выхлопотать какой-никакой титул. Баронство – это уж наверняка. Согласитесь, немало для скромной студентки риторской школы… Ничто – для принцессы крови.

Да и рискнет ли графиня оставить в живых претендентку на престол, занимаемый ее родной дочерью? Не факт, не факт…

Вот только что до того ей, Александре?

Ей, может, и ничего, а вот Виктору… – она перевела взгляд на сына. Тот как раз что-то увлеченно рассказывал Елене, активно помогая себе руками и едва не пританцовывая. – Мальчик влюблен, к тому же, находится в том возрасте, когда юношеский максимализм легко заглушает любые доводы разума. Он не отступится от задуманного – какой бы авантюрой это не выглядело – и не поймет того, кто отступился. Кто бы это ни был.

И вот это уже аргумент.

К тому же, прознав про «драконьи когти», графиня наверняка пожелает наложить на них свою загребущую лапу. Кортик Эдуарда она давно почитает своим, оружие покойного принца сочтет законным трофеем…

А вот это уже дудки! «Драконьи когти» – ее и только ее! В конце концов, она – драконья кровь, пусть и излившаяся своевольно из тела Владыки!

– Прощения просим, миледи…

Вздрогнув, Александра обернулась: в коридоре за ее спиной стояли трое слуг. Двое тащили какие-то матерчатые тюки, третий нес под мышкой небольшой пузатый бочонок. Пройти в зал, не задев ее, им было бы весьма затруднительно.

– Что это еще такое? – хмуро спросила она, недовольная, что прервали ее размышления.

– Господин мажордом велел принести сюда, – с поклоном проговорил слуга, стоящий впереди прочих. – Приличествующее благородным рыцарям платье, а также лучшее вино из личных запасов господина мажордома.

– Заносите, – кивнула Александра, посторонившись. – Тряпки свалите у входа, вино поставьте куда-нибудь, мы сами разольем его по кубкам.

– Как будет угодно миледи, – вновь поклонился слуга.

– Вы свободны, – бросила Александра, когда тюки, как и было велено, легли на пол, а бочонок гордо взгромоздился на стол.

Слуги удалились.

– Ты тоже, – повернулась она к лакею, шагнувшему, было, к бочонку. Тот продемонстрировал ей сливной краник, который собирался вкрутить в отверстие в днище. – Вон, я сказала! – рявкнула Александра.

Торопливо закивав, лакей положил краник на стол и, с завидной прытью двигаясь спиной вперед, покинул Большой Зал.

Александра огляделась: теперь вокруг нее были лишь свои, и все они смотрели на нее – с испугом, смешанным с любопытством.

Несколько секунд она продолжала стоять, борясь с последними сомнениями, затем, решившись, выдернула из кобуры разрядник и от бедра выстрелила в дарованный бочонок, отрезая пути к отступлению. Рубиновые брызги фонтаном разлетелись в стороны, основательно залив белую тунику не успевшей отшатнуться Юлии.

– Правильно, миледи, – прозвучал в повисшей тишине размеренный голос сэра Гийома, также сидевшего рядом, но в деле уворачивания от хмельных брызг оказавшегося куда расторопнее «крыла». – Вино у них здесь дрянное.

– Это – в особенности, – кивнула Александра, опуская оружие, но в кобуру не убирая. – Уходим отсюда. Леди Елена, сэр Терциус, Юлия и Эдуард – со мной к ангарам. Учтите, нам наверняка попытаются помешать. Сэр Гийом, сэр Виктор, ваша задача – вывести из строя центр управления огнем, чтобы батареи не накрыли нас при отлете. Знаете, где это?

– Планировка замка стандартная? – уточнил сэр Гийом. Он был уже на ногах, сосредоточен и готов действовать.

– В этой части – да.

– Найду, – кивнул рыцарь.

– Отлично. Старайтесь избегать ненужных жертв, но если вам будет оказано сопротивление – стреляйте не раздумывая. Гарнизон замка урезан и вооружен лишь холодным оружием, но все равно будьте осторожны. Здесь – необходимые коды доступа, – она протянула рыцарю лист, полученный от старого Тима.

Пробежав его глазами, сэр Гийом снова кивнул:

– Я запомнил. Сэр Виктор, вы готовы? – повернул он голову к назначенному ему юному напарнику.

– Готов, – незамедлительно ответил тот, молодцевато извлекая разрядник.

– Разрешите приступить к выполнению? – испросил рыцарь у Александры.

– Действуйте, – сказала она, весьма довольная четкостью его ответов. – Теперь что касается остальных. Леди Елена, сэр Терциус, приготовьте разрядники. Юлия, Эдуард, возьмите тюки – это наша одежда. Переоденемся в ангаре.

– Прошу меня извинить, миледи, – поднял руку рыжеволосый рыцарь, – но мне это не нравится! Я всадник, а не стражник городской когорты, мое дело – сопровождать грузы, а не палить из разрядника! На это я не подписывался!

– Грузы, говорите, – зловеще прищурилась Александра. – Хорошо, заберите тюки у Юлии – пойдете с грузом.

– У меня тоже есть разрядник, – как всегда не к месту напомнил о себе Октавиан, – пусть Юлия несет узлы, они не такие уж тяжелые с виду, а я могу стрелять.

– В другой раз, – отрезала она. – Посмотри на себя, тебя шатает, как впервые сошедшего с Пути, – юноша в этот момент и правда, как по заказу, покачнулся – так, что вынужден был ухватиться рукой за угол стола. – Сейчас разрядник в твоих руках будет опаснее для нас, чем для противника.

– Я в норме, – лицо Октавиана залилось густой краской.

– Порядок следования, – не удостоила она его ответом, – я – впереди, за мной – леди Елена, потом – Юлия, сэр Терциус и Эдуард. Всем все ясно? – Раздавшийся в ответ робкий гул вполне мог быть расценен как «да». – В таком случае – вперед! – распорядилась она.

До самых ангаров им не встретилось на пути ни души, и лишь у самой двери, ведущей к «седлам», топтался одинокий стражник, попытавшийся, было, заступить им дорогу. Ствол разрядника не произвел на него никакого впечатления, зато единственный выстрел, произведенный чуть повыше головы и оставивший черную дымящуюся дыру в декоративной обшивке стены, заставил его в ужасе присесть, выронив алебарду. Когда Александра связывала трясущиеся руки доблестного вояки его же собственным ремнем, тот и не думал сопротивляться.

Коды мажордома Тима сработали, и отряд беспрепятственно проник в ангар. Здесь обнаружился еще один стражник, самым постыдным образом дрыхнувший на мягком диване орденской кареты – его и заметили-то почти что случайно. Будить разгильдяя не стали, огрев по затылку рукоятью его же алебарды – дабы впредь неповадно было спать на посту.

Свое старое «седло» Александра обнаружила в дальнем углу – запыленное, верно ожидавшее хозяйку долгие восемнадцать лет. С замиранием сердца она провела пальцами по брони борта, ласково погладила крыло – ладонь сразу же сделалась черной от осевшей за годы грязи. Отерев ее о подол туники – все равно переодеваться, Александра откинула бронеколпак и проскользнула в пилотское кресло.

«Седло» признало хозяйку сразу – приветственно подмигнул пульт, зажглись экраны, от почти забытого покалывания браслета на запястье по руке и спине пробежали мурашки. Александра осторожно, словно боясь ненароком повредить, взяла в руки «поводья» – те оказались длинноваты, пришлось подогнать под более удобный хват. Кресло тоже потребовалось подрегулировать: когда-то настроенное под шестнадцатилетнюю девушку, сейчас оно показалось ей слишком узким и высоким.

Александра запустила тестовую программу, когда в ангар вбежали Гийом с Виктором.

– Центр управления огнем уничтожен, – доложил рыцарь, найдя глазами Александру. – Даже убивать никого не пришлось – стража разбежалась при первых же выстрелах в воздух. И кто только набирал этих трусов?

– Они опомнятся и вернутся, – заметила она, – поэтому не стоит терять время. Переодеваемся и улетаем. Леди Елена – с сэром Гийомом, Юлия – со мной, Эдуард – с… – она собиралась по традиции определить Октавиана к Терциусу, но передумала. – Эдуард – с сэром Виктором.

– А где, собственно, Эд? – подал голос юный рыцарь.

– Что значит – где? – нахмурилась она, высовываясь из «седла». – Эдуард!

Никто не отозвался.

– И тюков только четыре, – послышался голос Юлии. – Тех трех, что нес Эдуард, нет!

– Где Эдуард? – грозно спросила Александра, во весь рост поднимаясь над бортом из пилотского кресла.

– Шел за мной, – растерянно проговорил Терциус, сжимаясь под ее взглядом. – Пыхтел еще, как старый сенатор на ступенях Капитолия. Потом что-то умолк, да…

Только этого не хватало!..

– Сэр Гийом, сэр Виктор, вернитесь к Большому Залу, найдите его, – велела Александра.

– Будет сделано, миледи! – с разрядниками наизготовку рыцари покинули ангар.

Вернулись они через четверть часа. Сэр Гийом держал в каждой руке по разряднику, Виктор зажимал ладонью кровоточащую рану на левом плече. Эдуарда с ними не было.

– Что с рукой? – встревоженно поинтересовалась Александра.

– Ерунда, алебардой царапнули, – отмахнулся юноша.

– Они подстерегли нас у Большого Зала, – сообщил сэр Гийом. – Стражники, где-то с полдюжины. Напали внезапно, из-за угла. Троих пришлось застрелить, остальные бежали. На полу в коридоре я нашел разрядник Эдуарда, – он продемонстрировал оружие в своей левой руке. – Все заряды на месте, из него не стреляли. Сам же Эдуард как в хаос канул. Мы осмотрели все смежные коридоры и комнаты, пару замков пришлось взломать – его нигде нет.

– Ясно, – удрученно кивнула она. Однако горевать было особо некогда. – Сэр Виктор, обработайте свою рану, аптекарский шкаф у входа в ангар, – указала направление Александра. – Леди Елена, помогите ему. Потом переодеваемся и улетаем. Костюмов осталось всего четыре, поэтому переодеваются только рыцари, им надо выглядеть представительно. Для Юлии и леди Елены пока сойдет и республиканское платье.

– Словно кровью залитое, – «крыло» недовольно продемонстрировала испачканный вином подол туники.

– Придется потерпеть, – бросила Александра.

– Простите, миледи, вы сказали – улетаем? – спросила Елена, неумело разматывая извлеченный из аптекарского шкафа рулон пропитанного целебным маслом льняного бинта. – А как же Эдуард?

Александра поморщилась.

– На полный обыск замка нам потребуется несколько часов – даже в случае, если нам удастся распугать стражу, и она не станет более чинить нам препятствий. Этого времени у нас нет. В любой момент сюда может прибыть отряд рыцарей из Тэрако – главного замка графства – и осадить Утэнно. Тогда мы окажемся в западне.

– Вы так и не объяснили нам, что произошло, миледи, – заметил Виктор, оголяя плечо и подставляя его Елене. Несмотря на обильное кровотечение, на первой взгляд, его рана не выглядела опасной.

– Нас хотят задержать для допроса, – сказала Александра. – Вино в последнем бочонке содержало сонное зелье. Отведай мы его – уснули бы прямо под столами в Большом Зале.

– Откуда вы об этом узнали, миледи? – спросил Виктор.

– Не важно, откуда. Главное, что узнала вовремя.

– Но Эдуард… – вновь начала Елена.

– Эдуард подвел нас, – отрезала она, рывком стягивая через голову столу. Ее дорожный плащ уже лежал на полу возле ног, через несколько секунд туда же отправилась и туника. Виктор и сэр Гийом деликатно отвернулись, Терциус был слишком занят собственным переоблачением, чтобы глазеть по сторонам. – Исчез, бросив оружие, которое с таким пылом грозился применить, – продолжила она, просовывая ногу в штанину. – Сэр Виктор был ранен, пытаясь его отыскать. Все что возможно, было нами сделано, а теперь мы улетаем – пока не поздно. Кто готов – по «седлам»! Леди Елена, сэр Виктор, поторопитесь!

По прошествии неполных пяти минут четыре «седла» с пятым на сцепке стартовали с платформы и устремились прочь от замка Утэнно. Никто беглецов не преследовал.

29

Эдуард

– Рассаживаемся, – по-хозяйски распорядилась Ливия – называть жрицу Александрой Эдуард пока не привык. – Вот сюда давайте. Леди Елена, сэр Гийом, сэр Виктор, сэр Терциус…

Все эти «леди» и «сэры» звучали до ужаса искусственно, словно больничные костыли, по недоразумению розданные здоровым и быстроногим людям.

Вот только Вику с Еленой, похоже, вся эта комедия пришлась по нраву! Вот бы уж никогда не подумал, что они купятся на этакую дешевку! Кажется, один Терциус воспринимал происходящие с подобающим ситуации здоровым скепсисом:

– Можно без всех этих церемоний, мы, всадники Республики, люди скромные, – весело проговорил рыжий, усаживаясь.

– Юлия, тебе сюда, – продолжала тем временем командовать Ливия, и Эдуард внезапно понял, что за столом осталось одно-единственное свободное место, которое жрица, без сомнения, припасла для себя, любимой.

– А мне куда? – удивленно спросил он.

– За белой скатертью в Большом Зале могут сидеть только рыцари и избранные гости благородного происхождения, – надменно заявила Ливия. – Для всех прочих есть черная, – небрежным жестом она указала на соседний стол, самый большой в зале и действительно, в отличие от прочих, застеленный мрачной черной скатертью.

Эдуард, вроде бы и ожидавший подвоха – ну а чего еще прикажете ждать от этой особы? – оторопел, не найдя слов.

– Можно пододвинуть табурет к нашему столу, – неуверенно предложил со своего места Виктор.

– Да, давайте так и сделаем! – подала голос Елена.

– Дело не в табурете, – отрезала Ливия, решительно пресекая все их возражения. – Этикет замка именно таков, и его придется соблюдать всем. Привыкайте.

Вик предпринял, было, еще одну робкую попытку вступиться за друга, но жрица его тут же осадила, и тот заткнулся – уже окончательно. Ливия же, похоже, распалившись, успокаиваться не собиралась.

– Я сказала: всем соблюдать, и это значит – всем без исключений! – бушевала она. – Для рыцаря сесть за черный стол – нарушить все возможные правила приличия, все равно что без штанов в Большой Зал явиться…

Она еще что-то там орала, бессвязное и малоосмысленное, но Эдуард уже не слушал, молча направившись к черному столу и сев на первый же подвернувшийся колченогий табурет. Не когда он был брошен в одиночку разбираться с въедливыми таможенниками в Республике Клавдия, не когда сидел, скрючившись в три погибели, в тесной капсуле, не ощущая ни рук, ни ног, не когда эту капсулу поливали огнем эти исчадия Орка – Чужие, не тогда, а именно сейчас, и только сейчас, он впервые пожалел, что, бросив привычную, размеренную, да что там – достойную – жизнь дома, ввязался в авантюру с этим нелепым походом. В Республике Константина за общий стол не дозволялось садиться только рабам. А здесь вчерашний вольноотпущенник Гийом – благородный рыцарь сэр Гийом, прошу прощения! – как ни в чем не бывало восседает между Еленой и Виктором, а он, Эдуард, гражданин по праву рождения, с позором изгнан на задворки!

Где справедливость?!

– Да не, нормально, по-моему, – почти не скрывая сарказма, проговорил вполголоса Терциус. – Каждому – по заслугам его.

– По статусу, – приняла слова рыжего за чистую монету Ливия.

Слуга подал ему вино – последнему из гостей, в первую очередь, разумеется, были обнесены «леди» и «сэры». Не чувствуя ни вкуса, ни крепости, Эдуард едва не залпом осушил высокий кубок. Надо признать, повторно тот был наполнен весьма оперативно. Эдуард, не задумываясь, опустошил и его.

Эта Ливия – да она просто юродивая какая-то! Чуть что – в крик. Как она тогда кружку на Виктора опрокинула – а Вик-то у нее еще, вроде как, в любимчиках ходит! Что взять с выросшей при Храме?! Да вот только при Храме ли? О каком Храме может вестись речь, если она у нас, оказывается, Александра-дэ-что-то-там-такое-чисто-варварское? Да, именно варварское! Самое точное определение, и никуда от этого не деться! Хоть ты его сэром обзови, хоть леди, варвар варваром останется!

Принесли еду – крупно нарезанные сырые овощи. Самая подходящая пища для презренного раба! Сэрам, правда, кажется, подали то же самое – но это уже их, сэрово, дело. Презрительно отодвинув тарелку, Эдуард потянулся за очередным кубком, и тут краем глаза заметил, как Ливия выходит из обеденного зала. Видать, не впрок пошло жрице угощение!

Сделав глоток, он со скрипом отодвинул табурет от стола и поднялся на ноги. Одно место за белой скатертью освободилось – и сейчас он пойдет и займет его. Вот так вот просто – пойдет и займет! И пусть потом кто-нибудь только попробует согнать его оттуда! Он – свободный гражданин, и на боку у него разрядник!

Покачнувшись и едва не расплескав остатки вина, Эдуард сделал шаг в намеченном направлении – и едва не налетел на Елену, загадочным образом оказавшуюся у него на пути. Машинально он сделал попытку миновать девушку – и уперся в Вика.

– Выпьем, Эд? – Виктор поднял руку с кубком.

– За что? – хмыкнул Эдуард, все еще прикидывая, как бы половчее протиснуться между преградившими дорогу друзьями.

– За удачу! – предложила Елена.

– Мне удача улыбнется, только если сейчас Ливия в клоаку провалится, – буркнул он.

– Зря ты так, дружище, – покачал головой Виктор, неумело прячась за неловкой улыбкой.

– Может, и зря, только это правда…

– Короче, ты пить будешь или нет? – настойчиво спросила Елена.

– Буду, – кивнул он. – Только не за удачу, которой, увы, не жду. За дружбу буду – если вы понимаете, о чем я, – он ударил чашей своего кубка о чашу кубка Вика, да так, что едва не выбил тот из руки товарища – не умышленно, просто так вышло. Елена поднесла свой кубок аккуратно, едва коснувшись краем.

Они выпили – Виктор и Елена по глотку, Эдуард – добрых три.

– Как говаривал наш лектор в риторской школе, она неадекватна. Не-а-де-кват-на! – по слогам повторил он.

– Кто? – не поняла – или лишь сделала вид, что не поняла – Елена.

– Леди Александра? – догадался Вик.

– Угу, Ливия. Да вспомни хоть, как она на тебя пиво вылила!

– Ну, там как раз ее можно было понять, – заметил Виктор. – Она вся на нервах после перестрелки, приказывает срочно собираться, а тут я со своими дурацкими вопросами…

– Ты что, ее защищаешь?! – ахнул Эдуард.

– Зачем защищаю? Пытаюсь объяснить… Знаешь, как иногда хочется вылить кому-нибудь на голову кружку-другую, – неуклюже попытался он перевести разговор в шутку.

– А мне-то как бывает хочется, – со смехом поддержала его Елена. – Причем не абы кому…

– Это ты про меня, что ли? – хмыкнул Вик.

– Не станем называть имен, хотя оно и начинается на «Вик», а заканчивается на «тор»! – заявила девушка.

– Кто бы это мог быть? – Виктор демонстративно огляделся по сторонам.

– Не старайся, зеркал тут нет, – продолжала подначивать его Елена.

– Да хватит вам уже! – раздраженно процедил Эдуард.

Друзья тут же примолкли.

– Ты лучше вот что, – заговорил он, обращаясь к Виктору. – Пропиши меня в своем «седле», а?

– Как оруженосца-наследника? – деловито уточнил тот.

– А есть еще какие-то варианты?

– Нет, но… А тебе зачем?

– Прошу – значит надо! – сорвался на крик Эдуард.

– Тихо-тихо, – успокаивающе поднял руки Виктор – кубок свой он успел поставить на стол. – Просто оруженосец-наследник обычно прописывается в «седле» на случай гибели всадника, чтобы «седло», как у нас говорят, не протухло.

– Да не, не на случай гибели, – несколько смутился Эдуард. – Просто… – озвучить свои сокровенные чаяния было как раз совсем не просто. – Просто ведь прежде, чем стать всадником, нужно побыть в оруженосцах…

– Не совсем так, – покачал головой Виктор. – Но если хочешь, я спрошу разрешения у леди Александры, и…

– Снова эта леди Александра! – вновь не сдержался он от перехода на крик. – Может здесь кто-нибудь хоть воздух испортить без ее дозволения?!

– Насчет воздуха судить не берусь, – повернулся из-за стола сидевший до того момента к ним спиной Терциус. – Эдуард никак не думал, что говорит настолько громко. – А на то, чтобы прописать кого-то в своем «седле» мне, например, ничьего разрешения не нужно. Десять тысяч – и ты наследник-оруженосец.

– Чего – десять тысяч? – не понял Эдуард.

– Золотых, чего же еще. Владычьих юаней, местных рублей – мне все равно. Кстати, знаете, что здесь рубли – золотые, а юани – серебряные?

– Что, правда? – удивился Виктор.

– Леди Александра говорила, – сказала Елена.

– Десять тысяч… – тихо повторил Эдуард. В своей жизни ему не довелось одновременно держать в руках и сотой доли названной суммы.

– Входной билет в круг всадников дорог, – развел руками Терциус.

Эдуард промолчал, и, не дождавшись никакого ответа, рыжий отвернулся к столу.

– Я спрошу у леди Александры, – повторил Виктор, кладя руку на плечо Эдуарда. – Если это для тебя действительно так важно, она не станет возражать.

– Именно поэтому – станет, – буркнул он.

В этот момент, на ходу препираясь о чем-то с целой толпой слуг, в зал вернулась Ливия – и тут же вновь проявила себя во всей красе. Ни с того ни с сего наорав на лакея и выгнав его прочь, жрица рванула из кобуры разрядник и почти в упор расстреляла стоящий на столе бочонок, залив вином скатерть и всех сидящих рядом.

– Не-а-де-кват-на-я, – прошептал Эдуард, почти не удивившись, – найденная им формула все отлично объясняла.

Пожалуй, громковато прошептал, но в этот же момент что-то сказал Гийом, и никто, кроме Вика и Елены, слов юноши не расслышал.

* * *

Очередное унижение – когда решением Ливии он был без рассуждений исключен из числа бойцов и определен в носильщики – Эдуард воспринял стоически: что с нее взять, неадекватная! Без сомнения, само решение срочно куда-то прорываться, расчищая путь разрядниками, объяснялось тем же самым. Эдуард живо представил себе все бочки с вином и пивом и блюда с яствами, которые им предстоит расстрелять по дороге, и молча взвалил на спину оставленные слугами тюки. Их ему досталось три, еще четыре взял Терциус, которому, судя по всему, также пришлась не по нраву уготованная ему Ливией роль вооруженного клоуна-архимима.

Справедливости ради, на ногах Эдуард действительно держался не очень твердо – тут сказался и долгий перелет, да и вино, каким бы слабым оно не было, наверное, внесло свою лепту. Выходя из зала, он споткнулся и выронил тюки, и, пока собирал их, все остальные успели уйти далеко вперед. Как смог ускорив ход, Эдуард припустил вслед, но, не пройдя и пятидесяти шагов, оказался перед развилкой. Он остановился, прислушиваясь, – топот ног, без всякого сомнения, раздавался из коридора справа. Двинувшись туда, Эдуард преодолел еще шагов сто – и уткнулся в тупик.

Убедившись, что далее идти некуда, Эдуард решил вернуться назад к развилке, но едва повернулся, обнаружил словно из-под земли выросших трех стражников, перегородивших коридор своими зловещими алебардами. Бросив тюки на пол, юноша потянулся за разрядником, но, к его ужасу, кобура оказалась пуста – не иначе, оружие вывалилось во время того его падения на пороге обеденного зала.

Тем временем стражники расступились, и из-за их спин показался четвертый – с серебряным кубком в руке. Приблизившись к Эдуарду, он протянул тому чару. Внутри плескалось вино.

– Пей! – потребовал стражник.

Нет, определенно, все варвары – ненормальные! Не-а-де-кват-ны-е. Все без исключения!

Взяв кубок обеими руками, Эдуард поднес его ко рту и не опускал, пока не опорожнил до дна. Потом…

А никакого «потом», собственно, уже и не было.

30

Александра

В пространстве баронства Кар царило оживление. Походным порядком двигались рыцарские отряды, в основном небольшие, до дюжины щитов, бойко сновали туда-сюда одинокие «седла»-вестовые, степенно дрейфовали, ожидая очереди на разгрузку, пузатые торговые баржи, на орбите одной из внешних планет, похоже, устроили не то маленький турнир, не то маневры с учебными стрельбами. Военный лагерь – эти слова буквально были начертаны на плакате, растянутом поперек звездной системы. И это как нельзя лучше отвечало планам Александры.

Сразу же по сходу с Пути их остановили на импровизированной заставе. Представиться пришлось просто леди Александрой – с учетом услышанного от старого Тима, имя дома Тэрако здесь вполне могло оказаться нынче не в почете, а о некой Алексе фон Вик после ее давнего визита сюда в баронстве Кар тоже могли сохраниться не самые добрые воспоминания. Услышав, что у гостей неотложное дело к Его Милости барону, их пропустили без долгих расспросов, лишь потребовав двигаться в пределах системы с заблокированным вооружением и свернутыми энергетическими щитами. Даже сопровождающего выделить не позаботились.

Дозволения войти в замок пришлось ожидать около часа – якобы не было ни одной свободной посадочной площадки. Вообще-то, за это время можно было бы три раза очистить любую из них, переместив «седла» в ангар или на внешнюю стоянку, – было бы желание. Только вот желания этого, похоже, и не наблюдалось. Александра уже начала терять терпение и едва сдерживалась в разговоре с диспетчером, когда им, наконец, соизволили дать световую дорожку на посадку.

Стражников у входа было трое, как и положено по штату военного времени, и выглядели они вполне себе браво – форма отутюжена, оружие начищено до блеска, плечи расправлены, взгляды в меру суровы, в меру одухотворенны. Сержант в шлеме с желто-зеленым плюмажем, хмуро покосившись на черный с серебром дублет Александры – цветов дома Тэрако, но другого в замке Утэнно, увы, не нашлось, – в очередной раз осведомился у нее о цели визита и тут же сообщил, что господин барон готов ее принять в Малом Кабинете. Выбор места для аудиенции мог как свидетельствовать о том, что хозяин Кар не придает встрече особого значения, так и вообще ничего не значить, оперативность же, с которой было получено согласие на прием, обнадеживала.

Оставив спутников ожидать в приемной – пройти в Большой Зал им почему-то не предложили, что, вообще-то, было не слишком вежливо со стороны хозяев, но все же извинительно: тот мог просто быть переполнен набившимися в замок рыцарями, – Александра в сопровождении сержанта стражи проследовала в кабинет. Он и вправду был мал – три на три ярда, не более, – и почти половину его площади занимал стол, за которым и восседал барон. Почему-то Александра ожидала встретить здесь сэра Андрея – своего старого знакомого, хотя и нельзя сказать, чтобы друга или хотя бы доброжелателя, – но хозяина кабинета она видела впервые. Тот был лет на двадцать моложе сэра Андрея, которому сейчас, вероятно, должно было бы уже перевалить за шестьдесят, статью сильно уступал сохранившемуся в памяти Александры богатырскому образу, но чертами лица на него все же походил, пусть и отдаленно. Сын? Она не припоминала, чтобы у сэра Андрея был сын. Впрочем, до недавнего времени она и о дочери барона ничего не слышала.

Замерев на пороге, Александра склонила голову – совсем чуть-чуть, едва заметно. Хозяин кабинета учтиво поднялся ей навстречу – для этого ему пришлось упереть спинку своего роскошного кресла в стену за спиной.

Повинуясь едва заметному кивку господина, сержант бесшумно удалился, прикрыв за собой дверь.

– Леди Александра? – спросил барон и, скользнув взглядом по ее наряду, тут же добавил уже без всякой вопросительной интонации: – де Тэрако.

Александра была готова заметить любую нотку негатива в его тоне, но имя дома прозвучало ровно, можно даже сказать – с подчеркнутым безразличием.

– Барон Карский, – в тон собеседнику ответила она. – Прошу извинить, что не знаю вашего имени. В прошлый раз мне довелось иметь дело с сэром Андреем.

– Сколько, должно быть, звезд погасло с той поры, – заметил хозяин. – А сколько новых зажглось! Космос призвал в свои незримые чертоги сэра Андрея, моего дядю, добрых пятнадцать лет назад. Мое имя – сэр Николай. Прошу вас, миледи, – он указал рукой на стул, предназначенный для посетителей.

– Благодарю, – кивнула Александра, присаживаясь. Следовало, вероятно, высказать племяннику сэра Андрея свои соболезнования – но по прошествии пятнадцати лет?..

Она предпочла ограничиться скорбным выражением лица.

Выждав секунду вежливости, барон опустился в свое кресло.

– Что привело вас ко мне в это непростое время, миледи? – осведомился он.

– Можно подумать, бывают времена простые, – усмехнулась Александра, исподволь изучая собеседника.

– Вы правы, миледи, – охотно согласился сэр Николай. – Но все же среди них встречаются мирные, не так ли?

– А ныне – время войны?

– Вам это известно не хуже меня, миледи, – заявил барон. – Да и не ведай вы ни о чем, происходящее в баронстве говорит само за себя. Но скажу сразу: если, упаси космос, вы прибыли сюда шпионить, то напрасно. В моем окружении и так окопалось не менее полудюжины агентов графини-змеи – и это лишь те, о коварстве которых известно доподлинно. Но дело в том, что нам здесь нечего скрывать. Если ужасные слухи о приговоре, вынесенном в Столице Его Светлости сэру Рено, подтвердятся, Ан вспыхнет – и я говорю об этом прямо, ибо закон и правда на нашей стороне.

«Вот что ее удивило в системе, – поняла Александра. – Уж слишком показушно выглядели все эти ратные приготовления! Демонстративно, на публику. Не так уж они тут, похоже, рвутся повоевать, как желают продемонстрировать соглядатаям графини-змеи. Славное прозвище, кстати, мачеха бы оценила».

– Военные приготовления бросаются в глаза, – проговорила она, – и едва ли они могут пройти мимо внимания шпионов, коих, как вы сказали, здесь с избытком. Однако, несмотря на родовые цвета на мне, я здесь вовсе не по поручению графини де Тэрако. Я прибыла не шпионить… – она выдержала короткую паузу. – Я привезла вам знамя.

– Знамя? – удивился сэр Николай. – О чем это вы, миледи? Мы все присягнули знамени нашего сюзерена, герцога Ана, и если потребуется, пойдем под ним в бой. В ином знамени мы не нуждаемся.

– Нисколько не сомневаюсь в вашей преданности несправедливо осужденному сюзерену, – склонила голову Александра. – Но знамя, о котором я веду речь, способно собрать вокруг себя не только баронов Ан, но всех честных рыцарей Королевства.

– Вот как? – недоверчиво двинул бровями барон. – О чем же идет речь?

– Ни о чем, а о ком. О леди Елене, дочери леди Алисы Карской и принца Луи Левши, внучке покойного короля Артура Третьего Доброго, внучке сэра Андрея, барона Карского. Законной наследнице трона Столицы. Вашей двоюродной племяннице, барон.

С полминуты хозяин кабинета не проронил ни звука.

– Я был на Аннау в тот день, когда был отравлен принц Луи, – медленно проговорил он затем. – На самой пристани не присутствовал, но о признании принцем ребенка в утробе кузины Алисы слышал от непосредственных свидетелей происшедшего. Но ведь бедная Алиса погибла! В ее смерти, как и в отравлении принца, молва обвиняла герцога Флоренци. Слухи не получили официального подтверждения, но, по мнению многих, именно они помешали тогда креатуре Флоры взойти на престол.

– Леди Алиса не погибла, – покачала головой Александра. – Она бежала из Королевства в Драконий Угол, где и родила дочь принца – леди Елену, передав ей полученный от Луи Левши кортик. Через несколько лет космос призвал леди Алису, но ее дочь выжила и теперь вернулась, чтобы заявить о своих законных правах.

– Вернулась из Драконьего Угла? – скептически прищурил правый глаз сэр Николай. – С каждой секундой ваша история становится все невероятнее, миледи! Известно, что для ушедшего в Драконий Угол нет пути назад!

– Путь есть, – твердо проговорила она, – и лучшее доказательство сему находится сейчас перед вами, барон. Возможно, вы слышали о юной виконтессе де Тэрако, ушедшей в Драконий Угол. Если не слышали – поинтересуйтесь королевским ордонансом о присвоении титула виконтессы леди Луизе, баронессе Нипской, – нашей нынешней королеве Луизе Благословенной. Также переговорите с сэром Гийомом, некогда сопровождавшим леди Алису в ее последнем путешествии, – да, он тоже жив и тоже находится в вашем замке. Путь есть, и леди Елена прошла им. Как и я, как и сэр Гийом.

Некоторое время сэр Николай пребывал в глубочайшей задумчивости.

– Надеюсь, вы понимаете, миледи, что это можно легко проверить, – проговорил он через минуту. – Я даже не о кортике принца Луи – окажись в ваших руках, он мог бы послужить, скорее, символом, нежели доказательством чего-либо. И не о словах благородного сэра Гийома, будь он даже и правда тем, за кого себя выдает. Вам, безусловно, известно, что в замке Кар хранится генетическая матрица нашего рода. Родства с королевской семьей с ее помощью, конечно, не подтвердить, но установить, является ли особа, о которой вы ведете речь, дочерью леди Алисы и внучкой сэра Андрея, можно без труда.

– Родство с родом Антона Первого и Альфреда Завоевателя придется подтвердить позднее, войдя в Столицу, – кивнула Александра. – Пока же в этой части придется довольствоваться кортиком Луи Левши.

– То есть, вы согласны на испытание крови? – спросил хозяин.

– Ради него я здесь, – ответила она.

– Что ж, – поднялся на ноги барон, – тогда пойдемте познакомимся с этой леди Еленой. – Прошу вас, миледи, – обойдя стол, подал он собеседнице руку.

Опершись на нее, Александра встала со стула.

– Благодарю, барон.

31

Александра

В исходе испытания крови Александра нисколько не сомневалась – в отличие от самой Елены. В течение часа, пока лекари барона проводили свое хитрое исследование, девушка не находила себе места, дикой кошкой метаясь по комнате, где им велено было дожидаться результатов, приостанавливаясь лишь затем, чтобы, заламывая руки, закатить глаза к потолку и трагически вздохнуть. Занятие это, судя по всему, оказалось весьма утомительным, потому что когда, наконец, явился сэр Николай и без всяких слов преклонил перед ней колено, она едва не рухнула без сил. Сэр Гийом бросился, чтобы ее поддержать, но его опередил Виктор, подхвативший уже начавшую безвольно оседать девушку. Александра лишь едва заметно улыбнулась.

С этого момента события понеслись вскачь. Во все концы герцогства полетели гонцы, созывающие до сей поры колеблющихся баронов под знамена нежданно обретенной принцессы. Новые рыцарские отряды прибывали сплошным потоком, и мажордом сэра Николая сбился с ног, силясь хоть как-то разместить в замке благородных воинов и их суровых командиров. Дело осложнялось тем, что разбить лагерь на планете внизу было невозможно из-за угрозы печально знаменитой карской лихорадки, валивший с ног всякого, высаживающегося здесь впервые, в силу чего основные силы мятежников было решено собирать в соседней системе Бор – вотчине ближайшего друга барона Карского, сэра Антона.

Кар же оставался штабом мятежа, в высшее руководство которого вошли сэр Николай, сэр Антон и представляющая леди Елену Александра.

Число «седел» в подчинении триумвирата множилось не по дням, а по часам, однако в личной гвардии Александры произошла одна ожидаемая, но от этого не менее досадная потеря: пришлось-таки расстаться с сэром Терциусом.

Вопрос с караванщиком давно требовал разрешения, но некоторое время она под разными предлогами оттягивала неприятный разговор – благо в ее плотном графике изыскать уважительный повод для отсрочки не составляло большого труда, – но в какой-то момент рыжий всадник явился к ней сам, по сути, застав врасплох. Александра сидела в выделенных ей покоях, нанося на карту свежие данные о расположении верных войск, в коридоре у дверей дежурил Виктор, приятельскими отношениями с которым и воспользовался сэр Терциус, чтобы незвано проникнуть внутрь.

– Прошу простить за вторжение, миледи…

Александра подняла голову: караванщик стоял на пороге, почтительно склонив голову, но при этом ухитряясь даже исподлобья глядеть дерзко и самоуверенно.

– Входите, сэр Терциус, – она перевернула карту изображением вниз и даже исхитрилась сложить губы в любезную улыбку. – Что привело вас ко мне?

– Контракт, – коротко ответил всадник.

– Контракт? – с толикой недоумения в голосе переспросила Александра.

– Контракт, – повторил сэр Терциус. – Как вы сами понимаете, миледи, обстоятельства значительно изменились, в связи с чем мне хотелось бы обсудить наши дальнейшие взаимоотношения.

– Вы правы, – кивнула Александра. – Присаживайтесь, поговорим, – указала она ему на место напротив себя. Караванщик сел. – Какие у вас предложения?

– С вашего позволения, миледи, я предпочел бы выслушать, что предложите мне вы, – ушел от ответа всадник.

– Что ж… – она помолчала, сделав вид, что размышляет, хотя на самом деле давно уже все для себя решила. – Полагаю, наш прежний контракт следует расторгнуть. Все заработанное будет вам выплачено: контрактная плата за четыре первых перехода и двойная – за все последующие, вплоть до прибытия в Кар. Это будет… – она назвала сумму – весьма немалую, как по меркам Королевства, так и Драконьего Угла. – На этом наши отношения завершатся, и обе стороны будут свободны от каких-либо взаимных обязательств. Как вам такое предложение?

– Предложение справедливое, – кивнул сэр Терциус, – за исключением единственного момента. – Приняв его, я оказываюсь пусть и с деньгами, но словно на орбите в любой момент готовой взорваться сверхновой. Возможно, кому-то это приходится по нраву, но здешняя жизнь не по мне. Я человек мирный, моя работа – сопровождать караваны публиканов, а не ходить в атаку. Поэтому я хочу вернуться домой, в Республику Константина, а это еще минимум шесть переходов.

– Даже семь, – машинально поправила Александра, – если предпочесть безопасность скорости.

– Тем более – семь.

– Вас, караванщика, страшит Путь? – усмехнулась она, хотя отлично понимала, что дело вовсе не в этом.

– Нет, – покачал головой всадник. – Не страшит. Но как караванщик я бы хотел, чтобы он был мне оплачен.

– С какой стати? – спросила она. – Вы не сопровождаете груз.

– Торговый обычай предполагает возвращение каравана в исходную точку. Если этого не произошло по вине публикана, всадникам выплачивается неустойка.

– В нашем контракте не было такого пункта, – покачала головой Александра.

– Он всегда подразумевается, – возразил сэр Терциус.

– В нашем контракте не было такого пункта, – повторила она, чувствуя, как внутри мало-помалу зарождается гнев. Наглость и жадность караванщика были возмутительны. – Поэтому предлагаю еще раз: контракт расторгается, заработанное уплачивается – кстати, двойная плата также не была оговорена контрактом, но я не намерена отказываться от своих слов, – и на этом расстаемся. Согласны ли вы с этим предложением, сэр Терциус?

– При всем моем уважении, миледи, – нет, не согласен, – решительно мотнул головой тот. – Добавьте к нему плату за шесть – за семь не прошу – переходов до Республики, и мы договорились. Насколько могу судить, для вас это не такие большие деньги, миледи.

– А вот деньги мои считать не надо, – недобро прищурилась Александра. Откровенно говоря, золота в ее закромах оставалось совсем немного, и даже законная выплата по контракту способна была едва ли не ополовинить его скудные запасы. – Итак, раз мое предложение об условиях расторжения контракта вами отвергнуто, он остается в силе. А согласно его условиям, расчет с караванщиками осуществляется по возвращении в Республику Константина. Так что вернемся в Республику – получите свое золото сполна. Пока же – не обессудьте, – картинно развела она руками.

Всадник побледнел.

– Но, миледи…

– Пошел прочь, караванщик, – процедила она. – И не попадайся мне больше на глаза… до самой Республики Константина, – язвительно добавила Александра. – Согласно контракту.

– Но, миледи…

– Пшел прочь! – не сдерживалась уже более она.

Другого на месте рыжего всадника, вероятно, бешеной кометой вынесло бы из комнаты, караванщик же вышел почти спокойно, разве что споткнулся на пороге, едва не растянувшись на полу.

В тот же день сэр Терциус покинул систему Кар.

А на следующее утро гонец принес весть, что в баронство направляется для переговоров особый представитель Ее Величества королевы Луизы Благословенной – леди Анна, графиня де Тэрако.

* * *

На встречу с графиней-змеей отправились втроем: Александра, сэр Николай и сэр Антон. Думали – не взять ли Елену, но решили, что неуместно принцессе и претендентке на престол общаться с каким-то там представителем, пусть даже и особым. Барон Борский вообще предлагал послать к посадочной площадке отборный отряд стражи, схватить парламентера, едва та вступит в замок, заковать в кандалы – и лишь после этого начинать какой-то разговор, но сэр Николай решительно воспротивился такому обороту, резонно опасаясь, что за этим последует немедленная атака на Кар королевской армии, к которой, по его мнению, мятежники были еще недостаточно готовы. Рассудила их Александра, заметив, что к крайним мерам прибегнуть никогда не поздно и сначала следует выслушать, что намерена сказать графиня. Так что отряд стражи был подготовлен, но до поры пребывал в резерве, рассредоточившись по коридорам замка.

К удивлению Александры, графиня Анна почти не изменилась: все та же стройная фигура, все та же белая гладкая кожа, все тот же проницательный взгляд, все то же каштановое каре без единого седого волоска. Разве что крохотные морщинки в самых уголках глаз свидетельствовали о без малого двух десятках лет, прошедших с момента их последней встрече на Флоре. На переговоры мачеха явилась одна, оставив сопровождающих за стенами замка. Увидев Александру, не выказала ни малейшего удивления, удостоив точно такого же вежливого кивка, как и обоих баронов, без приглашения уселась в самое удобное из четырех кресел, после чего небрежным жестом пригласила остальных последовать своему примеру.

– Ваше Сиятельство, мы… рады приветствовать вас в замке Кар, – на правах хозяина попытался начать беседу сэр Николай. – И мы бы хотели…

Он заметно волновался и если и пытался это скрыть, то абсолютно безуспешно, и неудивительно, что графиня воспользовалась если не первой же, то второй паузой, возникшей в его сбивчивой речи.

– Милорды, миледи, давайте не будем зря тратить ни ваше, ни мое время, – бесцеремонно перебила она хозяина. К досаде Александры, тот тут же покорно умолк – вроде бы даже с некоторым облегчением. – Все, что хотите сказать вы, мне и без того отлично известно. Поэтому говорить буду я, а вы – слушать. В конце, если что-то останется непонятным – зададите свои вопросы. Итак, – продолжила она, не дав оппонентам вставить и слова возражения – никто, кроме, Александры, впрочем, и не думал предпринять такой попытки, – сначала коротко о нынешней ситуации в Королевстве и вокруг него. Возможно, для кого-то из присутствующих это новость, но мы все стоим на пороге самых жестоких потрясений с времен, когда Антон Первый провел в Новый Мир первое нартское «седло». По докладам из Ордена, Чужие демонстрируют активность, невиданную с времен прорыва 517 года. В любой момент их орды способны хлынуть в освоенные человечеством миры, сметая все на своем пути. Это будет последняя битва, в которой Королевству потребуется мощь каждого баронского замка, каждого рыцарского «седла», каждого пешего стражника. И вот в такой момент кто-то собирается под надуманным предлогом нанести нам удар в спину, развязав гражданскую войну, как будто прошлая, между Ольгой и Антоном Вторым, принесла нам мало бед! Я здесь для того, чтобы предотвратить это несчастье, способное лишь ослабить человечество в преддверии решающей схватки с Чужими, а горячо любимое мною герцогство Ан попросту превратить в безжизненную пустошь. Итак, вот предложения Ее Величества. Сэр Рено будет помилован, но о возвращении его рода к власти в Ан не может вестись и речи. Королевским ордонансом герцогиней Ан будет провозглашена леди Елена – после проведения испытания крови, доказывающего ее родство с покойным королем Артуром Третьим, и подписания безусловного отречения от любых притязаний на престол Столицы – отныне и во веки веков. Соответственно, ополчения, созванные баронами Ан, распускаются. Никакого преследования участников несостоявшегося мятежа не будет. Пленные, захваченные сторонами к настоящему моменту, подлежат обмену по принципу «всех на всех». Ну и в завершение, – впервые за время своей речи она ненадолго задержала взгляд на падчерице, – леди Александре возвращается ее виконтский титул, который не позднее, чем к концу текущего года трансформируется в графский. Ровно через неделю леди Елене надлежит прибыть на Аннау для проведения испытания крови, вступления во владение герцогством и принесения присяги верности Ее Величеству. Это – первый вариант развития событий, когда все недоразумения разрешаются к всеобщему удовлетворению. В случае же, если, упаси космос, разум не возобладает, настанет черед варианта второго. На Аннау будет назначен королевский наместник и введено прямое правление, все автономные права герцогства и баронские вольности будут отменены. Королевская армия осадит Кар, Бор, Стар, Рым и, при необходимости, несколько менее значимых систем. Мятеж не выйдет за пределы Ан – и Альтер, и Флоренци, и Руг, и Напли поддержат в споре с самозванкой законную королеву Луизу, – это я гарантирую. Даже Орден окажет помощь Столице, расценивая свое вмешательство в политику как меньшее из возможных зол. Не пройдет и месяца, как все закончится – если, конечно, Чужие не ударят нам в тыл раньше. Но ту уж какова будет воля космоса. Вот и все, что я хотела донести до вашего сведения, милорды и миледи. Не требую от вас немедленного ответа – завтра в это же время я буду ждать вашего представителя в замке Тэрако.

Графиня умолкла.

– Сутки для принятия такого решения – слишком мало, Ваше Сиятельство, – осторожно, словно ступая по тонкому настилу абордажного мостика, проговорил сэр Антон. – Нам необходимо все подробно обсудить с соратниками…

– Времени у вас более чем достаточно, – отрезала леди Анна. – Все, с кем стоит хоть что-то обсуждать – леди Елена, барон Рымский, барон Старский, даже барон Кольский, если вдруг вы дорожите его мнением, – находятся в этом замке. Но не сомневаюсь, что они примут любое решение, поддержанное вами тремя, иначе здесь передо мной сидели бы они, а не вы.

– Вы упомянули об обмене пленными, – заговорил сэр Николай. – Но у нас нет никаких пленных. Наши люди также не попадали в плен…

– То есть отряд, проводивший разведку в системе Брок, – не ваши люди, а обычные разбойники? – усмехнулась графиня. Барон Карский бросил вопросительный взгляд на сэра Антона, тот ответил неопределенным жестом: потом, мол, объясню. – Попали к нам и еще несколько человек, – продолжала тем временем леди Анна, – при самых разных обстоятельствах, – она вновь бросила взгляд на падчерицу, и та почему-то сразу же подумала об Октавиане. – Ну а среди трех дюжин узников вашей темницы, барон, в самом деле есть два верных мне и престолу человека. Когда соглашение будет достигнуто, я сообщу вам их имена.

Александру так и подмывало задать вопрос насчет графства – с чего это вдруг титул должен оказаться вакантным к концу года, но она сдержалась: в конце концов, это уже детали, несущественные, пока не решено главное.

Вместо этого проговорила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Поражает уверенность, что герцогства не поддержат законную наследницу престола, внучку Антона Третьего, в борьбе против узурпаторши…

– Законную наследницу? – усмехнулась графиня, проигнорировав «узурпаторшу». – И где же это у нас законная наследница? Даже если леди Елена выдержит испытание крови и тем подтвердит свое родство с покойным Антоном Третьим, доказать, что она – тот самый еще не родившийся тогда ребенок, законность которого признал Луи Левша, не представляется возможным! Не исключено, что к моменту трагической гибели принца леди Алиса носила от него уже второе дитя, а Елена появилась раньше, незаконнорожденной.

– Оскорбительно слышать такое, Ваше Сиятельство! – вскинулся барон Карский.

– Что ж в этом такого оскорбительного? – пожала плечами леди Анна. – Впрочем, в данном случае я ничего не утверждаю, просто пытаюсь угадать ход мыслей королевского рыцарства, когда – и если – его поставят перед выбором между правящий второй десяток лет королевой и появившейся откуда ни возьмись претенденткой.

Сэр Николай открыл, было, рот, очевидно, намереваясь что-то ответить, но передумал и закрыл вновь, громко шлепнув губами.

– Если больше вопросов нет, позвольте откланяться, – выждав пару секунд, графиня поднялась из кресла. Оба барона вскочили вслед за ней, словно ужаленные, чуть помедлив, встала на ноги и Александра. – До новой встречи, господа, и да ниспошлет вам космос разум! – бросила леди Анна, шагнув к двери.

Разумеется, никто и не думал ее удерживать ни словом, ни силой.

32

Александра

– И бароны готовы согласиться? – спросила Елена.

Для обсуждения ситуации они собрались впятером: кроме девушки и Александры, присутствовали, разумеется, Виктор, сэр Гийом, а также Юлия, сделавшаяся, не в последнюю очередь в силу царившей в замке тесноты, завсегдатаем их конфиденциальных совещаний, на которых, впрочем, неизменно отмалчивалась, всячески демонстрируя, что все происходящее никоим образом ее не касается.

– Сэр Николай – безоговорочно, – кивнула Александра, отвечая на заданный вопрос. – Сэр Антон – при единственном условии.

– Условии? Каком?

– Брак будущей герцогини Ан с его сыном.

– Что? – вытаращила глаза девушка.

– Условие барона Борского – брак будущей герцогини Ан с его сыном, – повторила Александра.

– Да как он смеет?! – вскочил со своего места Виктор. – Это… Это возмутительно!

– Сядьте, – не оборачиваясь, бросила ему Александра. – Мотивы сэра Антона понятны: он хочет иметь то же влияние на власть в герцогстве, которое получит барон Карский, – продолжила она, обращаясь к Елене. – Которое, как он думает, получит барон Карский, – уточнила Александра.

– И влияния этого он собирается добиться через мою спальню? – поморщилась Елена.

Виктор – Александра видела краем глаза – дернулся, словно от удара по лицу, но промолчал.

– Политический брак – обычное дело, – развела она руками.

– В Республике ничего подобного нет, – гордо вскинув голову, заявила Елена.

– Мало же вы знаете о том, как ведется политика в Республике, – пожала плечами Александра.

– И когда… должна состояться свадьба? – тихо спросила девушка.

– В любом случае, это не вопрос ближайших дней и даже недель. У барона Борского два сына. Младший, Артемий, еще ребенок, ему нет и восьми лет, и его кандидатура не рассматривается. Старший, сэр Теодор, женат, и оформление развода потребует времени.

– Вот даже как… – пробормотала Елена.

– Не менее полугода, а то и год – с учетом всех приготовлений, – закончила мысль Александра.

– Понятно… – кивнула девушка. – А то, что говорила графиня насчет Чужих – ну, что они в любой момент готовы обрушиться на людей, – это правда?

– Не знаю, – честно призналась она. – Но важно то, что наши бароны готовы принять это за правду.

– А насчет всего остального? Что другие герцогства поддержат узурпаторшу? Что меня объявят незаконнорожденной?

– То, что объявят, – это без всякого сомнения. А что они, по-вашему, должны говорить своим рыцарям: все – на борьбу с законной наследницей престола? Иной вопрос: кто готов будет в это искренне поверить, а кто предпочтет сделать вид, что поверил. Ответ тот же: не знаю. Разведка у баронов Ан поставлена из рук вон плохо, а своих собственных каналов получения информации у меня, по понятным причинам, пока нет.

– Но мы… Мы ведь еще можем и не согласиться? – неуверенно спросила Елена.

– Конечно, можем! – бросил из своего угла Виктор. – И должны!

– Можем, – кивнула Александра.

– И… Что тогда? – выдохнула девушка.

– Тогда… – она помолчала. – Да, собственно, ничего. Самым разумным решением было бы бежать из Кар еще вчера – если бы не два обстоятельства. Первое: стража сделает все, чтобы не выпустить нас из замка. Второе: бежать нам некуда, разве что назад – в Драконий Угол. Но шансов добраться дотуда у нас немного: либо остановят заставы баронов, либо перехватят заслоны королевского войска.

– Я не понял, а зачем вообще куда-то бежать? – в очередной раз подал голос Виктор.

Александра посмотрела на Елену: а вот девочка, кажется, уже все прекрасно поняла.

– Дело в том, что предложения графини пришлись слишком по нраву баронам. Слишком. Я должна была это предвидеть. Наверное, и правда следовало перехватить ее на входе в замок, не позволив раскрыть рта, ну да что уж теперь об этом говорить… Все, что не должно было прозвучать, прозвучало, и теперь бароны заключат с ней соглашения вне зависимости от того, скажем мы им «да» или «нет». Меня, если я стану упорствовать, скорее всего, попытаются арестовать или даже убить, вас, – она посмотрела Елене в глаза, – разумеется, и пальцем не посмеют тронуть, наоборот, пылинки станут сдувать, но поступать все равно заставят по-своему.

– То есть, получается, выбора у нас нет? – едва слышно спросила девушка.

– Выбор всегда есть, – покачала головой Александра. – Можно все же попытаться бежать – шансы на успех ничтожны, но чем хаос не шутит… Можно сделать вид, что согласились, а самим тем временем готовить тот же побег. Ну и, наконец, можно согласиться, но не опускать рук. Проиграна битва, но еще не война.

– Что вы имеете в виду? – лицо девушки на миг озарилась слабым отблеском проснувшейся надежды – тут же, впрочем, погасшим. – Разве, подписав отречение, я не лишусь окончательно всех прав на престол? Дав согласие на роспуск рыцарского ополчения, разве смогу вновь собрать хоть кого-то под свои знамена? Вступив в брак с сэром Теодором, разве… – она запнулась и покраснела.

– Как я уже говорила, брак – не вопрос ближайшего времени. Полгода, год – за этот срок еще немало звезд погаснет. Многое может измениться, многое – предстать в новом, неожиданном свете. Отречение – да, это, конечно, серьезно, хотя, откровенно говоря, я сомневаюсь в легитимности отречения не только за себя, но и за потомков. Так что и здесь возможны варианты, – она не смогла сдержать легкой улыбки, глядя на стыдливо потупившийся взор Елены. – Я не хочу ни к чему вас склонять, – проговорила Александра, вновь посерьезнев. – Это должен быть ваш, и только ваш, выбор. Мы же со своей стороны примем его, каков бы он ни был, и постараемся помочь вам, на что бы вы ни решились. Ведь так? – она перевела взгляд на остальных присутствующих в комнате.

Все кивнули, кажется, даже Юлия – едва заметно. Виктор – нервно и коротко, сэр Гийом – спокойно и уверенно.

Некоторое время Елена молчала, уйдя в себя.

– Что ж, – произнесла она затем, вскинув голову. – Я согласна. Только… – ее голос, только что звучавший гордо и торжественно, внезапно сорвался, в уголке глаза что-то блеснуло. – Только…

– Что – только? – спросила Александра.

– Обещайте, что оттянете эту свадьбу как можно дольше, – с мольбой выдохнула она.

– Я убью этого сэра Теодора! – вскричал Виктор, бросаясь к Елене, но Александра остановила его резким жестом, и юный рыцарь замер на полпути.

– Обещаю, что сделаю все, что будет в моих силах, – сказала она девушке. – И даже немного больше.

– Спасибо… – выговорила та, уже не сдерживая слез.

* * *

Идя в сопровождении почетного караула стражи в черных с серебром плащах по знакомым с детства коридорам замка Тэрако, Александра испытывала смешанные чувства. С одной стороны, это был ее родной дом, здесь она выросла, здесь впервые села в «седло», здесь получила свой первый кортик – с прямым лезвием, такой же, как висел сейчас у нее на поясе, – «драконий коготь» она предусмотрительно оставила на сохранение Елене. Каждый поворот, каждый угол, каждая дверь будили в памяти какие-то воспоминания, чаще – добрые и светлые, заставляющие улыбку саму собой проявиться на усталом и сосредоточенном лице.

С другой стороны, враги не случайно прозвали леди Анну графиней-змеей. И это было ее, змеиное логово, входя в которое, Александра отнюдь не могла быть уверена, что выйдет отсюда живой.

Право нанести графине ответный визит бароны уступили ей охотно, похоже, страшась графства Тэрако пуще карской лихорадки. Столь же охотно Александра согласилась: личный разговор с мачехой вполне соответствовал ее планам. Единственное, о чем она сожалела – это о том, что пришлось оставить Елену одну в замке Кар. Ну, как одну – с Юлией, конечно, но это все равно что одну. Впрочем, если и было сейчас в Королевстве такое место, где девушка могла чувствовать себя в относительной безопасности, то это, без сомнения, баронство Кар. Верные стражи, конечно, не помешали бы и здесь, но для Виктора и сэра Гийома у Александры нашлось не менее важное задание. С Кар они отбыли вместе, но, миновав заслоны, выставленные на границе герцогства Ан королевским авангардом, расстались – она, как и было заявлено, отправилась в Тэрако, рыцари же двинулись другим Путем. Куда и зачем – она сказала им единственный раз, наедине и повторять лишний раз не хотела бы.

Графиня ожидала ее, сидя за чайным столиком в личном кабинете – картина, словно чудесным образом перенесшаяся из почти забытого прошлого. Как обычно дома, леди Анна была не в походном наряде, подобающем рыцарю, а в роскошном платье, сегодня – черном, прямого кроя, подчеркивающим достоинства ее по-прежнему идеальной фигуры. И, несмотря на тугой запутанный узел, в который были завязаны их взаимоотношения, Александра не могла не залюбоваться разменявшей шестой десяток мачехой.

– Ваше Сиятельство! – церемонно произнесла она, остановившись на пороге.

– Леди Александра! – улыбка на лице графини выглядела вполне искренней. – Проходи, присаживайся. Чаю? – она провела рукой над чайничком на серебряном подносе.

– С удовольствием, – кивнула Александра, опускаясь в кресло напротив мачехи. Та взяла в руку чайник и, наполнив две фарфоровые чашечки, протянула одну падчерице. Александра пригубила. Вкус был ей знаком. – Плантации на склонах Южных гор Тэрако? – спросила она.

– Увы, – с искренним сожалением развела руками графиня. – Те плантации, что ты застала, погибли два года назад во время засухи, а новые пока не дают настоящего урожая. Так что чай привозной, наплитанский.

– Какая жалость, – сочувственно покивала Александра. – Это я про плантации. А чай неплох.

– Мой был лучше, – ревниво заметила леди Анна. – И снова будет таким – через несколько лет. Только уже не мой, а твой – если, конечно, ты привезла мне тот ответ, которого я ожидаю. Впрочем, сам факт, что ты здесь и пьешь чай в моем кабинете, несомненно, означает, что ответ – положительный?

– Вы как всегда правы, миледи, – проговорила Александра, прихлебывая из чашки полупрозрачный золотистый напиток. – Ваши предложения приняты.

Но у меня есть одна дополнительная просьба. Лично для себя.

– Тебе так мало графства Тэрако, – удивленно подняла брови графиня, – что ты просишь себе еще что-то?

– Кстати, о графстве, – сказала Александра, ставя пустую чашку на поднос. – Мне не до конца ясен этот момент. Мне казалось, фамильный титул некоторым образом занят, разве нет?

– Это ненадолго, – усмехнулась леди Анна. – Вскорости я намерена от него отказаться, получив взамен иной. Сэр Себастьян, герцог Руг, стар и безынициативен, ему давно пора на покой. Его единственный сын, сэр Себастьян-младший, спит и видит себя братом Ордена, стеной стоящим между Чужими и человечеством. Дорожа наследником, отец не позволяет ему вступить в братство, что, кстати, незаконно – никто не вправе препятствовать в этом ни одному рыцарю. Полагаю, благородный порыв сэра Себастьяна-младшего не должен пропасть всуе. Я же, как ты, возможно, помнишь, прихожусь герцогу дальней родней. Не думаю, что найдутся желающие оспорить мои притязания.

– А я, значит, снова стану вашим вассалом…

– А что, разве когда-то было иначе?

– Было. Последние семнадцать лет – с тех пор, как меня лишили моего титула.

– Луизе было необходимо это виконтство, – при желании и толике фантазии, тон графини можно было бы даже назвать извиняющимся. – По правилам Собора, баронесса Нипская не могла бы претендовать на престол, а вот виконтесса де Тэрако – вполне. Тебе же отнятое возвратится сторицей. Графство – не предел. Луиза – хорошая королева, щедрая к верным слугам, к тому же искренне тебя любит. Последнее, конечно, с моей стороны просчет в ее воспитании, – леди Анна улыбнулась, но от этого ее слова не стали больше похожими на сказанные в шутку, – но тут уж ничего не поделаешь, что есть – то есть. Для начала же, согласись, и графство – не так уж плохо. А уж как пойдет сэру Виктору титул виконта…

Александра вздрогнула.

– Откуда… Откуда вы знаете? – выдохнула она.

– Знание – мое главное оружие, – развела руками графиня. – Впрочем, ответ прост: кровь. В Утэнно мальчик был ранен алебардой, на лезвии осталась его кровь, а ты, наверное, обратила внимание на бардак, царящий в Малом Тэрако – оружие толком не почистили. Оно и к лучшему, как оказалось, хотя я и распорядилась строго наказать стражника. Ну а генетическая матрица дома, как ты понимаешь, имеется не только у баронов Карских. Хороший мальчик, далеко пойдет. Хотя, признаться, я его сперва чуть не проглядела, заподозрив второго.

– Второго? – подняла брови Александра.

– Эдуарда. Копия отца, за которым ты тогда сломя голову пошла аж в Драконий Угол, да и имя говорит само за себя. Но, увы, ни разу не Тэрако – вообще ни капли нартской крови. Кто его мать?

– Да так… – хмуро протянула она. – Одна вертихвостка из Драконьего Угла… Она уже умерла.

– Вот даже как?

– Не в этом смысле! – взвилась Александра. – Умерла при родах, я здесь не при чем!

– А разве я что-то такое предположила? – простодушно удивилась графиня.

– Мне показалось… Но неважно, – одернула себя Александра, злясь, что позволила себе расслабиться и угодить в исподволь расставленную мачехой – из одной лишь любви к искусству, похоже – немудреную ловушку. – Лучше ответьте: что, угроза со стороны Чужих действительно столь велика, или это была всего лишь сказочка для доверчивых баронов Ан?

– Более чем велика, – лицо графини вновь сделалось серьезным. – И то, что Королевство сейчас как никогда нуждается во внутреннем единстве – истинная правда. Будь иначе, наши отряды уже штурмовали бы Кар и Бор, на Аннау сидел королевский наместник, а труп леди Елены, чьей бы дочерью она там в действительности ни была, дрейфовал где-нибудь в вакууме. Спасибо Чужим – приходится договариваться.

– Что ж, благослови, космос, Чужих, – хмыкнула Александра.

– Тогда нам, скорее, придется уповать на благоволение хаоса. Но против Чужих я готова объединиться с кем угодно. Хоть с Драконами, – она пристально посмотрела на падчерицу, но та сделала вид, что не поняла более чем прозрачного намека. – Итак, ты говорила о некой просьбе, – не стала развивать тему леди Анна. – В чем она состоит?

– В сущей мелочи, – небрежно проговорила Александра. – В знак доброй воли и подведения черты под прошлым я прошу вас подарить мне свой кортик, миледи.

Ни тени удивления не отразилось на лице графини, и это, пожалуй, было лучшим подтверждением того, что неожиданная просьба падчерицы немало ее озадачила.

– Зачем тебе «драконий коготь»? – правильно поняла она ее суть.

– В знак вашей доброй воли и подведения черты под прошлым, – повторила Александра.

– Доброй воли… – пробормотала леди Анна. – Так, глядишь, и «седлами» мне предложишь обменяться?

– О, это было бы весьма неосторожно с моей стороны – сесть в «седло», побывавшее в ваших руках, миледи! – заметила Александра.

– А в чьих, по-твоему, оно было все эти годы? – усмехнулась мачеха, и по спине у Александры пробежал неприятный холодок. – И в чьих оно вот прямо сейчас? Ладно, не бойся, – покровительственно заявила графиня. – Нет там никаких закладок и не будет, хотя теперь, когда ты сама столь любезно подала мне эту идею… – она сделала вид, будто задумалась. – Не бойся, я сказала! – повторила леди Анна со смехом, любуясь результатом, – похоже, Александра все же не справилась с лицом. – Что же касается кортика… Только не говори, что без этого вся сделка не состоится, не разочаровывай меня окончательно.

– Сделка состоится в любом случае, – проговорила Александра, – и вы это отлично знаете, миледи. Но без этого она не получит должной полноты… А значит, может оказаться ущербной.

– Ущербной, говоришь?.. – прищурилась леди Анна. – Что ж, будь по-твоему, забирай, – проведя рукой под столом, графиня, словно заправский факир, извлекла оттуда кортик в черных ножнах с серебряным прибором, украшенным орнаментом из ветвей лавра и дуба, с вензелем короля Луи Первого на эфесе. – Все равно толку от этого «драконьего когтя» – как от просроченного «седла», заботы одни, – она положила оружие на стол, рукоятью к падчерице, и та не без усилия подавила порыв схватить его немедленно. – Чего только не сделаешь ради мира и согласия в Королевстве! Ну и, раз уж у нас здесь сегодня день раздачи щедрых подарков, прими еще один. Обмен пленными – дело будущего, но что тянуть? – взяв с края стола колокольчик, графиня позвонила в него, и в дверях кабинета тут же появился сержант замковой стражи. – Приведите к нам юного Эдуарда, – распорядилась она, глядя вовсе не на стражника – на падчерицу.

Та взгляд не отвела, равнодушно пожав плечами.

* * *

Несмотря на заверения графини, что подвоха ждать не стоит – а может быть, как раз благодаря этим заверениям, – одним из первых дел, которыми она занялась по возвращении в Кар, была смена «седла». С просьбой подыскать рыцаря, согласного на обмен, Александра обратилась к сэру Николаю, но барон заявил, что почтет за честь участвовать в обряде лично – даже не поинтересовавшись причинами, побудившими ее пойти на этот шаг. На том и порешили: «седло» барона Карского торжественно перешло к Александре, ее – к хозяину замка.

Но еще прежде, чем пойти к сэру Николаю, она забрала у Елены оба «драконьих когтя», заодно поинтересовавшись у девушки, не вернулись ли Виктор и сэр Гийом – выяснилось, что пока нет, – и уединилась в своих покоях. Клинок кортика, полученного от мачехи, признал братьев сразу же, стоило соединить стержни, и собираемая Александрой звезда обрела свой третий луч. Правда, изображение, высветившееся в воздухе над ней, если и сделалось четче, то незначительно – по-прежнему даже нельзя было разобрать, является оно звездной картой или чем-то иным.

Разобрав звезду и вернув кортикам рукояти, Александра отправилась на встречу с бароном Карским.

33

Эдуард

Пробуждение было резким, как прыжок в бурную реку: вот только что буквально пребывал на берегу, в гармонии с миром – и внезапно шок, холод, уши заложены, дыхание перехватило, ноги свело судорогой, течение куда-то неудержимо тащит, норовя перевернуть и ударить о камень… Эдуард открыл глаза: над ним был высокий белый потолок, со всех четырех сторон подсвечивающийся откуда-то снизу. Юноша слегка повернул голову влево: стена – такая же белая. Взгляд вправо: тоже стена, но шагах в трех, и в ней – плотно прикрытая дверь. Он приподнялся на локтях и обнаружил себя лежащим под плотным одеялом на широкой кровати. Без одежды выше пояса и, как говорили его ощущения, ниже – тоже.

Что удивительно: голова не болела, жажды также не было, а вот есть немного хотелось.

Краем глаза заметив открывающуюся дверь, Эдуард упал обратно на подушку, рывком натянув одеяло до подбородка, и зажмурился. Послышались тихие шаги: кто-то неспешно вошел в комнату и остановился возле его кровати.

– Доброе утро, Эдуард, – послышался голос. Женский.

Юноша несмело приоткрыл веки: над ним стояла высокая, очень красивая матрона в длинном сером платье, вероятно, не старше Ливии, хотя тут он уверен быть не мог, так как никогда не умел определять на глаз возраст женщины.

– Доброе утро… – неуверенно пробормотал он.

– Можешь обращаться ко мне «миледи», – сказала женщина.

Снова то же самое! О Духи, когда это закончится?

– Где я? – задал он вопрос.

– Среди друзей, – улыбнулась женщина. – По крайней мере, я рассчитываю, что мы станем друзьями, и довольно скоро.

– Как вы можете на это рассчитывать, если совершенно меня не знаете? – не придумал ничего лучше, как только спросить он, и, помедлив, все же добавил: – Миледи.

– Ну почему же не знаю? – еще шире улыбнулась женщина, но от улыбки этой почему-то повеяло холодом. – Знаю, и довольно неплохо. Твое имя – Эдуард Минор Спурий, и оно никогда тебе не нравилось, особенно вторая и третья его части, хотя по мне – так имя как имя, не хуже прочих. Тебе шестнадцать лет, почти семнадцать – что по шкале Республики Константина, что по королевскому стандарту. Родителей своих ты не помнишь. Воспитывался в Школе Тиберия, посещал грамматическую школу, потом поступил в риторскую школу – вслед за Еленой, хотя всю свою сознательную жизнь мечтал об учебе в кавалерийской академии. Сколько себя помнишь, влюблен в Елену…

Это было уже слишком.

– Хватит! – взмолился Эдуард, и женщина послушно умолкла. – Откуда… Откуда вы все это знаете? – спросил он.

– Ты сам все рассказал, – ответила она.

– Сам? – изумился он. – Я не помню…

– А ты и не должен ничего помнить, – заявила женщина. – Главное, что бумага помнит, – она извлекла откуда-то из-за спины пачку исписанных листов.

– Не помню… – растерянно повторил юноша. – Не помню… Где я нахожусь? – решил он выяснить все с самого начала.

– В замке Тэрако.

– Малом Тэрако? – проявил он осведомленность, вспомнив, как это название вскользь упомянула Ливия.

– Нет, – покачала головой женщина. – Просто Тэрако.

– Как я сюда попал? Я был… Я был в коридоре другого замка, где меня…

– …бросили товарищи, – закончила за него женщина, хотя он собирался сказать вовсе не это. – Но не суди их строго, Эдуард. Елена, Виктор – они ни в чем не виноваты. Улететь, оставив тебя, их вынудила…

– Ливия! – перебил собеседницу уже он, догадавшись. – Леди Александра!

– Леди Александра, – кивнула женщина. – Когда-то она погубила твоего отца, теперь, похоже, решила, что настала твоя очередь.

– Отца?! – какая-то сила подбросила Эдуарда вверх, и в следующий миг он уже обнаружил себя сидящим. Скользкое одеяло наполовину сползло на пол, но он и не подумал его подтянуть. – Вы знали моего отца?

– Не могу сказать, чтобы близко, так, видела пару раз. Он был обычным рыцарем из герцогства Ан, ничего особенного, комет на лету не ловил, но, возможно, все еще было у него впереди – он ведь был еще довольно молод, примерно как ты сейчас. Космос знает, как сложилась бы его жизнь, не познакомься он с Александрой. Но знакомство состоялось и привело сэра Эдуарда сперва в камеру смертников, затем в Драконий Угол, ссылке в который многие без малейших раздумий предпочли бы тюрьму, и, наконец, в чертоги хаоса. Ты, кстати, очень на него похож – и внешне, и, насколько я могу судить, характером. Вне всякого сомнения, всякий раз, глядя на тебя, Александра видит его.

– Она с самого первого дня меня невзлюбила, – признался юноша.

– Бывает, – развела руками его собеседница.

– Но вся эта история… – нахмурился он. – Почему я должен вам верить?

– Потому, что ты и сам уже понял цену моей падчерице, – ответила женщина.

– Леди Александра – ваша падчерица? – сюрпризы продолжали сыпаться на него, как из рога изобилия.

– Дочь моего покойного мужа, графа де Тэрако, – сообщила собеседница.

– А вы, значит…

– Леди Анна, графиня де Тэрако, – при звуке этих слов почему-то неудержимо захотелось вскочить и согнуться в глубоком поклоне – не будь его единственной одеждой полусползшее одеяло, Эдуард, без сомнения, так бы и поступил.

– А где мои друзья? – спросил он вместо этого, когда наваждение худо-бедно миновало. – Елена, Виктор? Где сама леди Александра?

– В гостях у доблестного барона Карского, я полагаю, – ответила графиня. – Хотя не исключено, что к этому моменту уже барон чувствует себя гостем в собственном замке, пока новая хозяйка – наша Александра – плетет, как ей кажется, хитрые интриги, строит заговор против короны – словом, готовится погубить и самого барона, и Елену с Виктором – как когда-то погубила твоего отца. Впрочем, можешь не переживать, – явно заметила она испуг на лице юноши, – ничего у нее не выйдет. Мятеж провалится, не успев толком начаться, Елена, если она в самом деле окажется той, за кого себя выдает, займет достойное место в благородной элите Королевства, не останутся обиженными и бароны… Единственное, что меня беспокоит, – это сама Александра. При всей ее недалекости она никак не могла всерьез рассчитывать на успех этой авантюры с претенденткой на престол из Драконьего Угла, а значит, в запасе у нее есть еще что-то. Что именно – я пока не понимаю, но понять должна. И полагаю, в этом деле мне поможешь ты.

– Я? – Эдуард уже перестал удивляться.

– Ты. Я предлагаю тебе службу, Эдуард, – на благо Королевства и одновременно – твоих друзей, которых Александра уже втянула в одну безумную авантюру, а когда та неизбежно потерпит крах, непременно постарается втянуть в новую. Службу, наградой за которую станет рыцарское «седло».

– «Седло»?!

– А почему бы и нет? Правда, в тебе – ни капли нартской крови, но твой отец-асат был рыцарем, так почему бы не носить стальной браслет и его сыну? Разумеется, это большая честь, и чтобы заслужить ее, придется постараться.

– Что… Что я должен сделать? – выдохнул он.

– Подвиг невелик: вернуться к друзьям и докладывать мне обо всем, что делает или затевает Александра.

– Шпионить? – лицо юноши исказила гримаса – смесь презрения и разочарования.

– Шпионить, – ничуть не смутившись, кивнула графиня.

– Я не стану шпионить за своими друзьями, – буркнул зло Эдуард, поднимая с пола край одеяла.

– А за друзьями и не нужно. Я ни слова не прошу тебя писать ни о Елене, ни о Викторе – только об Александре. От того, что я буду знать о ее планах, вреда твоим друзьям не будет – одна лишь польза. Александра неадекватна, – знакомое, но редко употребляемое слово резануло слух, – один хаос ведает, что она на самом деле замыслила. А уж в том, что на алтарь собственного успеха она, не задумываясь, бросит и Елену, и Виктора, и все Королевство, – тут ни у меня, ни у тебя сомнений нет, ведь так?

– Так… – «на автомате» пробормотал юноша. – И тем не менее, шпионить…

– Неволить тебя не стану, – пожала плечами графиня. – Выбирай сам. Или служба, польза от которой будет всем, разве что исключая презирающую тебя авантюристку Александру – думаю, месяца на два, на три, не больше, – что бы не намеривалась она предпринять – это дело скорого будущего, моя падчерица никогда не умела играть вдолгую. И в награду – «седло». Или… К друзьям ты все равно присоединишься, но при этом и Александра, и, что, может быть, не менее важно, Елена, прочтут вот это, – графиня вновь продемонстрировала ему все те же исписанные листы. Здесь все об их планах, а также о мыслях и чувствах одного знакомого нам студента риторской школы, причем с такими подробностями, которые не оставят никаких сомнений в том, с чьих слов сделана запись. Вот, собственно, и весь выбор. По мне, так он очевиден. Итак, что скажешь, Эдуард Минор Спурий, сын сэра Эдуарда?

– Я… Мне надо подумать… – с трудом выдавил юноша, совершенно подавленный обрисованной перспективой.

– Некогда думать, – покачала головой графиня. – Через час я должна отбыть в расположение королевских войск, завершающих блокаду Ан, поэтому ответ хочу получить немедленно. «Да» или «нет» – все просто. Скажу откровенно, что предпочла бы услышать «да», но космос не обернется хаосом, если это будет «нет». Своего я все равно добьюсь – пусть даже более долгим и сложным путем, с жертвами, которых можно было бы избежать. «Жертвы» – это я даже не о тебе – о той же Елене. Итак?

– Я… Мне… – Эдуард лихорадочно искал выход из западни, в которую угодил. – У меня…

– «Да» или «нет»? – повторила графиня. – Как я уже сказала, времени на то, чтобы слушать жалкое блеяние у меня нет, и новое «мне-у-меня» будет означать «нет» – окончательно и бесповоротно. Итак?

Мысли вихрем крутились в голове юноши, не задерживаясь ни на миг, чтобы можно было ухватить какую-то за хвост и спокойно обдумать. Шпионить? Какая низость! Особенно за друзьями! Нет, не за друзьями. Леди Александра неадекватна. Рядом с ней Елена и Виктор в постоянной опасности… Отговорка! Он просто боится. Да, боится… «Седло». Забудь о нем, дело не в «седле»!.. Одним Духам ведомо, как графиня вытянула из него все, что он знал, но как-то вытянула… Кто теперь ему поверит? Друзья так и так сочтут его предателям, хоть это и не так. Не так! Он готов жизнь отдать за Елену! Но не за леди Александру. Она погубила его отца, бросила на произвол судьбы его – погубит и Елену с Виктором. Он должен этому помешать, что бы о нем ни подумали. Потом он все объяснит. Елене. И Виктору. И…

Фигура графини качнулась, и он понял, что та намерена удалиться.

– Да! – истошно выкрикнул Эдуард. – Да, чтоб вам пусто было! – слова полетели женщине уже в спину.

Остановившись, графиня грациозно обернулась.

– Договорились, – кивнула она и покинула комнату, оставив юношу наедине с раздирающими его изнутри страстями.

34

Эдуард

– О космос! Куда катится этот мир?! – возопил сэр Роджер, картинно воздев к потолку свои пухлые короткие ручки. – Сегодня я, Инструктор, постигший глубинные секреты рыцарского боя, воспитавший трех бриллиантовых кавалеров и сотни чемпионов, трачу свое время, которого у меня, прямо скажем, не так уж много и осталось, на то, чтобы обучать кого ни попадя премудрости взлета с посадкой! Что же будет дальше? Уроки открывания бронеколпака? Наука включения обзорных экранов? Тайная техника подгонки пристяжных ремней?!

Эдуард понурил голову: как он догадывался, недовольство старого Мастера Луча было вызвано не столько самим предметом, который он должен был преподать ученику, сколько успехами оного ученика в овладении сим предметом. Точнее, полным отсутствием таковых успехов.

К сэру Роджеру его направила сама графиня – дела задержали леди Анну в Тэрако, и в перерыве между ними состоялась их вторая встреча. В кабинет хозяйки замка Эдуард явился, одетый по последней варварской моде: узкие неудобные штаны, сковывающие движения и пребольно трущие кожу в самых неожиданных местах, соединенная с ними при помощи хитрой системы ремешков короткая куртка со стоячим, упирающимся в подбородок воротом, и высокие, почти до колен, сапоги из мягкой черной кожи. Костюм ему выдал лакей, он же помог юноше облачиться в него – самостоятельно разобраться с тем, что за чем надевается и к чему и как крепится, было бы весьма затруднительно.

Графиня также сменила свое платье на мешковатые куртку со штанами, на пояс которых повесила кортик – вроде тех, что были у леди Александры и Елены, – из-за чего ее образ приобрел некую брутальность, ничуть не утратив, однако, при этом ни женственности, ни красоты. Беседа ее с Эдуардом не длилась и пары минут: леди Анна продемонстрировала юноше серебряный перстень-печатку, по которому тот должен будет узнать ее людей во время предстоящей миссии, выдала флягу с особыми чернилами для написания докладов – через минуту после нанесения на бумагу они должны были исчезнуть без следа, а на резонный вопрос, как же тогда текст будет прочитан адресатом, последовал ответ в стиле «не твоего ума дело» – и отослала к сэру Роджеру, чтобы Мастер Луча обучил будущего рыцаря основам пилотажа. Со встречи Эдуард ушел, окрыленный: во всему выходило, что ему и правда собирались выдать «седло» – какой иначе был смысл тратить силы на летную подготовку? В свете реальности вожделенной награды полученное задание уже не казалось таким уж сложным и неприятным.

Сэр Роджер оказался забавным старичком, напоминавшим слегка оплывший шарик, семенящий на коротких ножках и сучащий ручками. Первым делом он категорически запретил называть себя Мастером Луча: глупое, мол, название, придуманное тупыми и невежественными трубадурами. Сам себя он именовал Инструктором – на взгляд Эдуарда, слово не менее нелепое, к тому же неблагозвучное. Впрочем, у варваров полно идиотских названий.

Прежде чем приступить к занятиям, сэр Роджер несколько раз обошел вокруг Эдуарда, замершего посреди комнаты, то ускоряясь, то почти останавливаясь, – словно покупатель, осматривающий декоративную фарфоровую вазу на рынке.

– Похож, – выдал он, наконец, заключение.

– На кого похож, сэр? – не понял юноша.

– На сэра Эдуарда, на кого же еще, – заявил Инструктор.

– Вы… про моего отца? – не сразу догадался он. – Вы его тоже знали?

– Я его учил, – степенно сообщил сэр Роджер. – Старательный был юноша, со временем, поднабравшись опыта, мог вырасти в превосходного бойца. Жаль, что его турнирная карьера оборвалась, так и не успев толком начаться. Что ж, садитесь за тренажер, сударь, посмотрим, взяли ли вы от него что-то, кроме внешнего сходства, – велел он, не дав Эдуарду задать ни одного из тысячи вопросов, уже готовых сорваться с его уст.

Тренажер занимал почти треть помещения и, насколько мог судить юноша, был точной копией кабины «седла». Повинуясь приказу Инструктора, Эдуард забрался в кресло, оказавшееся куда удобнее сидения капсулы, в котором ему приходилось сиживать в ходе межзвездных перелетов. Экраны были включены, пульт светился разноцветными индикаторами, и, когда сверху опустился бронеколпак, иллюзия, что ты в самом деле находишься в готовой к взлету боевой машине, сделалась полной.

– Поднимайте «седло», сударь, – послышался из динамика голос сэра Роджера, – и выводите в стартовый створ.

– Как поднимать? – растерялся юноша.

– Что значит как? – в свою очередь удивился Инструктор. – Как положено: берите повод и взлетайте!

«Поводья» – рукоять, усеянная кнопочками и рычажками – торчали в гнезде прямо перед ним.

Протянув руку, Эдуард взялся за нее пальцами – и та легко поддалась, вытянув за собой из недр пульта гибкий проводок. «Седло» тут же дернулось и круто задрало нос кверху – хотя ни на какие кнопки юноша не нажимал.

– Что вы делаете? – рявкнул Инструктор.

Эдуард поспешил сунуть рукоять обратно в гнездо, но вместо того, чтобы выровняться, «седло» завалилось на бок, и, не вцепись он судорожно в жесткие подлокотники, юноша непременно вывалился бы из кресла.

– Что вы делаете? – недоуменно повторил сэр Роджер.

Вздрогнув, «седло» плавно вернулось в первоначальное положение, бронеколпак ушел вверх, и Инструктор заглянул в кабину.

– Почему вы не пристегнуты? – задал он новый вопрос.

– Вы не говорили… – пролепетал Эдуард, все еще не осмеливаясь расцепить стиснувшие подлокотники пальцы.

– Вы что, никогда прежде не держали в руках «поводья»? – сердито спросил Инструктор, поправляя в гнезде торопливо воткнутую туда юношей рукоять.

– Нет, сэр…

– О космос!

* * *

Оторвать «седло» от пола воображаемого – виртуального, как говорил Инструктор – ангара Эдуарду удалось лишь на второй день занятий. Опустить назад, почти ничего не задев и не разбив, – на третий. А на четвертый день, явившись после завтрака на урок, вместо вечно всем недовольного сэра Роджера он застал возле тренажера…

– Терциус!

– Сэр Терциус, – сухо поправил юношу рыжеволосый всадник – это действительно был он. – Здесь это важно, как выяснилось.

– Какими судьбами? – Эдуард радостно шагнул к старому знакомому, но тот аккуратно, но твердо, отстранился.

– Вот, буду учить тебя летать, – буркнул он хмуро.

– Но как ты сюда попал? – не отставал юноша. – Мне сказали, что ты улетел с леди Александрой… С Ливией.

– Как улетел, так и прилетел, – скорчил недовольную гримасу Терциус. – Пара переходов туда, пара обратно – было бы о чем говорить…

– Но ты был с ними все это время? Как там наши? Елена? Виктор?

– Наши, – утрированно передразнил рыжий. – Как работу для них делать – так они наши, а как по контракту платить – так сразу каждый за себя!

– Тебе не заплатили по контракту? – понял, наконец, Эдуард причину плохого настроения собеседника.

– Ни гроша! – выпалил Терциус, и тут его прорвало: – Я – честный караванщик, сказано вести баржу – веду баржу, сказано идти эскортом – иду эскортом, сказано ждать в порту – жду в порту. Но тут вижу, что возвращаться она не собирается. Что ж, ее дело, но я-то здесь что забыл?! Так и говорю: я свою работу сделал, извольте оплатить. И знаешь, что она мне сказала? Вернемся в Республику – получишь! Когда вернемся? Через год? Через десять лет? Через двадцать?! Но не на того напала! Контракт мы заключали с Храмом, вот я и решил: вернусь сам, один и выставлю счет прямо Констанции! Она-то уж не обманет. Ну и пожалуюсь заодно ей на ее жадную жрицу, пусть впредь думает, кому доверять! Собрался и полетел… Вот только далеко не улетел. После первого же перехода остановили. Не Ливия – наоборот, ее противники. Приняли за шпиона. Ха, меня – за шпиона Ливии! Хвала Духам, разобрались: какой из меня шпион? Но не отпустили, притащили сюда. А сегодня с утра велели заняться обучением какого-то новичка. Даже денег посулили – немного, но и на том спасибо. Вот уж не думал, что это окажешься ты! Набился, значит, все-таки к кому-то в оруженосцы?

– Что это сразу «набился»? – ощетинился Эдуард. – Сами предложили!

– За какие такие заслуги? – хмыкнул Терциус.

– Этого я тебе сказать не могу, – с многозначительным видом развел руками юноша. – Не велено.

– Ишь, не велено! Загадочные все стали – куда деваться! – раздраженно бросил всадник. – Ладно, полезай в «седло» – моя очередь загадки загадывать!

35

Александра

В длинном синем платье с пышной юбкой и тугим, расшитым серебром корсетом Елена шла по дороге, ведущей к планетарному дворцу герцогов Ан. Впереди нее вышагивал герольд, периодически подносивший к губам изогнутый рог и торжественно в него трубивший. Пестрая толпа, собравшаяся по обе стороны дороги, приветствовала девушку радостными криками, та отвечала народу застенчивой улыбкой.

На крыльце дворца герольд остановился, протрубил в последний раз, повесил рог на пояс и постучал в запертые двери набалдашником своего посоха. Створки неспешно отворились, герольд посторонился, и Елена, придерживая юбку, вступила внутрь.

Тронный зал дворца был набит битком, свободным оставался лишь узкий проход. Проследовав по нему, Елена взошла по ступенькам на высокий деревянный помост, в центре которого на ярдовой высоты колонне поверх синей с серебром бархатной подушечки возлежал золотой герцогский венец, и замерла спиной к собравшимся. В этот момент занавес позади помоста раскрылся, и из-за него появилась ослепительной красоты женщина в пурпурном платье. На ее голове сверкала острыми лепестками корона.

Мужская часть публики рухнула на колено, женская – присела в глубоком реверансе. Александра, выбравшая для церемонии костюм рыцаря, присоединилась к первой.

Королева сделала жест рукой, предлагая поданным подняться, и Александра, наконец, сумела как следует ее рассмотреть. В свои без малого тридцать пять лет Луиза выглядела на двадцать пять. Она была очень похожа на мать, но такого открытого лица, таких добрых глаз, такой теплой искренней улыбки у графини, вероятно, отродясь не было. Высокородная публика, добрая половина из которой еще неделю назад увлеченно готовила вооруженный мятеж, смотрела на свою королеву с нескрываемым обожанием.

Грянули фанфары, под звук которых Луиза взяла с подушечки венец и возложила его на голову Елены. Возгласы восторга в зале, пожалуй, заглушили и трубный глас.

Соединив ладони, Елена вложила их в руки королевы. Та приняла их и что-то с улыбкой сказала новоиспеченной герцогине, но в царившем в зале гвалте никто, кроме двоих на помосте, при всем желании не смог бы расслышать сказанного. Елена забрала ладони и присела в реверансе. Оммаж был принесен.

Кивнув залу, что вызвало новый приступ восторга у публики, королева отступила назад и скрылась за занавесом. Распрямившись, Елена повернулась лицом к собравшимся.

Мало-помалу тишина в помещении восстановилась, и тогда на помост поднялись сэр Антон, барон Борский, и сэр Владимир, барон Старский, – совсем молодой рыцарь, как было известно Александре, недавно потерявший отца. Они несли перстень и штандарт, символизирующие собой судебную и военную власть над герцогством. Преклонив колено, сэр Антон надел Елене кольцо на мизинец левой руки, затем его место занял сэр Владимир, из рук которого девушка приняла древко флага. С этого момента она становилась полноправной правительницей Ан.

Поклонившись, бароны сошли с помоста, занавес за спиной Елены вновь раскрылся, четверо стражников внесли в зал золотой трон, и девушка воссела на него.

– Да здравствует леди Елена, герцогиня Ан! – воскликнул кто-то из первых рядов зрителей. – Александра не разобрала, кто.

– Да здравствует герцогиня! – взорвался зал.

Где-то снаружи ударил старинный колокол, возвещая всея Аннау, что герцогство обрело новую госпожу.

* * *

– Ваша Милость…

Вздрогнув – она уже успела порядком отвыкнуть от подобающего виконтессе обращения, – Александра обернулась: за ее спиной стоял незнакомый слуга.

– Ваша Милость, Ее Величество ожидают вас. Позвольте, я провожу вас.

– Веди, – кивнула она.

По окончании церемонии публика высыпала в знаменитый на все герцогство дворцовый парк, где были накрыты праздничные столы. Миновав их, слуга подвел Александру к входу в одну из «зеленых комнат», возле которого, словно невзначай, прохаживались два вооруженных алебардами стражника. Плащи на них были цветов Ан, но виконтесса ни помнила ни того, ни другого.

– Прошу вас, Ваша Милость, – проговорил слуга, и, пройдя меж стражей, Александра вступила в живой лабиринт.

Луиза стояла возле статуи, изображающей склонившуюся над жертвой Смерть, являя собой полную ее противоположность: молодая, цветущая, по-настоящему живая. Заслышав шаги, королева оглянулась, и на лице ее тут же появилась давно знакомая Александре улыбка.

– Саша!

– Ваше Величество… – виконтесса замерла, почтительно склонив голову.

– Какое еще, к хаосу, Величество! – воскликнула Луиза, бросаясь навстречу сводной сестре так быстро, что та со своей стороны успела сделать лишь шаг.

Они обнялись.

– Как же давно я тебя не видела! – проговорила Луиза, разжимая объятия. В глазах ее блестели слезы.

– Восемнадцать лет, Лу, – тихо проговорила виконтесса.

– Восемнадцать лет, – повторила Луиза. – Как долго! Никто не верил, что ты вернешься, одна я всегда знала, что так и будет! «Седло» твое запретила трогать – была уверена, что ты первым делом спросишь о нем!

– Спасибо, – искренне ответила Александра.

– Подумать только, вернуться из Драконьего Угла! – продолжала между тем ее сводная сестра. – Там действительно живут драконы? Ты непременно должна будешь мне о них рассказать!

– С каких это пор тебя интересуют драконы, Лу? – усмехнулась виконтесса.

– С тех самых, как мне на голову водрузили эту жестянку, хаос ее побери, – сказала Луиза, очевидно, имея в виду ни много ни мало – королевскую корону (сейчас, впрочем, вместо той на ее голове красовалась изящная шляпка). К слову, парадное пурпурное платье королева успела сменить на чуть более скромное, зеленое – в детстве Лу всегда любила этот цвет больше других. – Ты не представляешь, сколькими вещами приходится интересоваться – из тех, о которых раньше и не подозревала! К счастью, маман и Филипп взвалили на свои плечи львиную долю забот, но и мне осталось порядочно.

– Филипп? – переспросила Александра.

– Мой муж, принц-консорт.

– А-а, – протянула виконтесса. До сих пор имя супруга королевы почему-то ни разу при ней не упоминалось.

– Я слышала, у тебя взрослый сын? – сменила тему Луиза.

– Да, – кивнула Александра.

– У меня – двое и младшая дочь, – с гордостью сообщила ее сводная сестра. – Старший, сэр Луи, уже рыцарь. Средний, Альфред, воспитывается в замке герцога Альтера. Дочке годик исполнился.

– Дочку как зовут? – машинально поинтересовалась виконтесса.

– Сашенька. Александра.

– Гм, – она сглотнула. – Передавай тезке наилучшие пожелания от сводной тетки!

– Обязательно, – заверила Луиза. – А твой Виктор – тоже ведь уже рыцарь? Кстати, не видела его возле тебя на церемонии – он был там?

– Дела задержали его в Кар, – ответила она, умело скрыв беспокойство: по-хорошему, Виктору и сэру Гийому пора бы уже было вернуться.

– Пришли его в Столицу, устроим его в гвардию, познакомится с Луи. Да и сама переезжай, что тебе в провинции торчать? Леди Елена тут без тебя отлично справится. Хорошая она девочка, Елена. С такой трагичной судьбой… Она же моя двоюродная племянница. Честное слово, будь у меня два трона – отдала бы ей один, не задумываясь. Но и герцогство – тоже неплохо, согласись.

– Неплохо, – не стала спорить Александра.

– Вот видишь! Ну ладно, – встрепенулась внезапно Луиза, – мне пора бежать. Я и так вырвалась сюда едва не со скандалом! Непременно приезжай в Столицу, поболтаем как следует – как бывалоча! А сейчас – извини, долг зовет!

Еще раз обняв на прощание сводную сестру, королева отступила назад – прямо как тогда, на помосте во дворце – и растворилась в зелени зарослей.

Оставшейся наедине со Смертью и ее несчастной жертвой Александре оставалось лишь гадать, что из услышанного ею в «зеленой комнате», включая настойчивое приглашение в Столицу, было собственными мыслями Луизы, а что – вложено в ее уста хитрой леди Анной.

36

Эдуард

Все вышло именно так, как и предсказывала графиня де Тэрако: мятеж завершился, толком не начавшись, Елена получила герцогство, грозные бароны безропотно распустили ополчение и устроили толкотню локтями возле ее трона. Не осталась обделенной и леди Александра, носившая теперь в волосах изящную серебряную диадему и требовавшая обращаться к себе не иначе, как «Ваша Милость». Интриг своих виконтесса, однако, не прекратила – как иначе объяснить загадочное отсутствие на коронации Елены, где собралось, кажется, все Ан, Виктора и сэра Гийома? Куда и зачем услала верных рыцарей леди Александра, не ведала даже Елена, весьма за них переживавшая. Было и еще что-то, беспокоившее и расстраивавшее девушку, – что-то, связанное с заключенным ею соглашением, положившим конец мятежу, но что именно, Эдуард не знал, а сама Елена категорически отказывалась обсуждать с ним этот вопрос.

Соглядатай графини вышел на него на следующий же день по возвращении в Кар из Тэрако. Ничем не примечательный пожилой рыцарь, попавшийся навстречу Эдуарду в узком коридоре замка, никак не мог с ним разминуться – стоило юноше сделать шаг к одной стене, как туда же сдвигался незнакомец, стоило к другой – к ней сносило и того. В итоге они оба остановились, едва не столкнувшись.

– Смотрите, куда идете, сударь! – недовольно бросил рыцарь, сурово хмуря брови и поднося к лицу юноши сжатый кулак.

На пальце блеснула серебряная печатка.

– Есть что-нибудь для Змея? – совсем другим тоном – тихо и вкрадчиво – спросил рыцарь (так они с графиней условились именовать адресата докладов Эдуарда).

– Нет… – пробормотал опешивший от такого оборота юноша. – Я же только вчера прилетел… – начал зачем-то объяснять он.

Рыцарь жестом остановил его.

– Если что-то появится, вечерами я, бывает, прогуливаюсь в одиночестве у западных шлюзов, – сообщил он и, как ни в чем не бывало, двинулся своей дорогой.

Однако повода наведаться к западным шлюзам у Эдуарда так и не нашлось: уже на следующий день вместе с леди Александрой, Еленой и Юлией он отправился на Аннау, главную планету герцогства, где должно было пройти испытание крови и – при удачном его исходе – церемония вступления во владение Ан новой герцогиней и принесения ею вассальной присяги правящей королеве. Юноша гадал, как теперь в случае нужды выйти на связь с графиней, но в планетарном дворце, где по настоянию Елены ему была выделена просторная комната в двух шагах от ее собственных покоев, нашлись свои «западные шлюзы». На этот раз печатку продемонстрировал слуга, натирающий медь подсвечников в тронном зале – перстень он носил не на пальце, а на цепочке на шее, спрятав под ливреей. Уборка в господских комнатах также входила в круг его обязанностей, так что для передачи доклада не требовалось даже никуда идти – достаточно было оставить конверт с написанным исчезающими чернилами посланием в ящике стола.

Вот только докладывать пока было решительно не о чем. В самом деле, не об отсутствии же Виктора с сэром Гийомом писать графине? Во-первых, она и без Эдуарда прекрасно могла бы об этом узнать: леди Анна прибыла на Аннау в тот же день, что и он сам, разве что парой часов позднее, а во-вторых, это бы уже означало шпионить не столько за леди Александрой, сколько за другом детства, а об этом они с графиней не договаривались!

* * *

– Да здравствует леди Елена, герцогиня Ан! – прокричал толстый усатый рыцарь, стоящий рядом с Эдуардом.

– Да здравствует герцогиня! – дружно подхватили все, включая его самого. – Да здравствует герцогиня!

Торжественно зазвонили колокола.

Увенчанная герцогской короной, Елена восседала на золотом троне с перстнем правосудия на левой руке и древком боевого штандарта в правой и улыбалась приветствовавшим ее подданным. Благодаря высокому помосту, новая герцогиня была хорошо видна всем собравшимся в зале и уж тем более – стоящему во втором ряду Эдуарду. Ближе к трону находились лишь напыщенные бароны Ан со своими семьями и особо почетные гости – вроде леди Александры. Графиня де Тэрако отсутствовала.

По завершении церемонии гости высыпали в украшенный статуями и фонтанами дворцовый парк, на аллеях которого прямо под открытым небом обнаружили заставленные яствами столы. Знатные бароны, дамы в вычурных платьях, гордые рыцари набросились на еду и напитки, словно младшая группа Школы Тиберия, вернувшаяся с прогулки к обеду. Участвовать в этой толчее Эдуард не пожелал и именно поэтому смог заметить, как, держась в тени деревьев, мимо толпы проскользнула леди Александра. Укрывшись за густой акацией, юноша увидел, как слуга подвел виконтессу к входу в одну из «зеленых комнат» – живых лабиринтов, образованных тесно высаженными и особым образом подстриженными деревьями и кустами, – единственному со стороны аллеи, у которого дежурила стража.

Вот оно! Леди Александра вновь что-то затевает – как и предупреждала графиня! Теперь, когда Елена стала герцогиней Ан, виконтесса уж точно действует в своих собственных интересах, а значит, незазорным будет ей помешать! Ну и – заодно заработать обещанное «седло», как же без этого…

Делая вид, что беззаботно прогуливается, Эдуард неспешно двинулся краем аллеи. Неплохо было бы проникнуть вслед за леди Александрой в лабиринт, но как миновать стражников? Помнится, Елена пару дней назад, когда они гуляли в парке, отдыхая от утомительных репетиций предстоящей церемонии, рассказывала, что каждая «зеленая комната» имеет два входа, по одному с этой и с противоположной стороны. А что если попробовать зайти с тыла?

План был хорош, но не удался: обогнув внешнюю стену лабиринта, Эдуард вновь обнаружил вооруженных стражников: с этой стороны их было аж четверо. Лишь чудом не попав им на глаза, юноша поспешно отступил за ближайший куст и, присев на корточки, принялся ждать.

Минут через пятнадцать, когда он уже, было, решил, что так и не увидит ничего интересного, из лабиринта показалась фигура в зеленом, почти сливающимся с фоном, платье. Один из стражников тут же шагнул к ней и с поклоном подал длинный плащ, в который та немедленно завернулась, укрывшись с головы до пят и лишив тем самым Эдуарда малейшего шанса рассмотреть незнакомку. Ясно было лишь, что роста она примерно такого же, что и леди Александра, но юноша прекрасно помнил, что виконтесса вошла в «зеленую комнату» одетая рыцарем. Не стала же она переодеваться в женское платье на лоне природы? Или стала? Вот только зачем, если плащ и так отлично скрывает все, что под ним ни надето?

Тем временем, окруженная стражниками фигура в плаще направилась в сторону пристани. Отпустив их на расстояние, показавшееся ему безопасным, Эдуард осторожно двинулся следом.

– Гуляешь? – раздалось внезапно над самым ухом.

От неожиданности юноша споткнулся и едва не растянулся на траве.

– Спокойно, дружище, не надо так пугаться! – послышалось тут же.

Эдуард затравленно обернулся и тут же облегченно выдохнул: в трех шагах от него, привалившись спиной к стволу дерева, стоял Терциус.

– А я и не пугаюсь, – проворчал юноша, переводя дух.

– Ага, заметно, – усмехнулся всадник.

– Ты вообще как сюда попал? – поинтересовался Эдуард, исподволь бросая взгляд в сторону удаляющейся пятерки. Та уже практически скрылась за стеной зелени. Настичь незнакомку и ее свиту теперь можно было бы разве что бегом. Ну да и Духи с ними, для первого отчета он увидел достаточно.

– Как и все, – пожал плечами Терциус. – По приглашению. Купил его у одного местного торговца. Тот так и так собирался улетать и дорого не попросил. Но все равно пришлось отдать почти все деньги, что удалось заработать в замке графини.

– Понятно, – кивнул Эдуард.

– Инструкторство мое, как ты понимаешь, закончилось с твоим поспешным отлетом, – продолжил между тем всадник. – Новых учеников в Тэрако не предвиделось, и как только разрешили улететь – я сразу же в «седло» и был таков.

– А что не домой, в Республику? – спросил юноша, с трудом удержавшись от того, чтобы попросить всадника не орать на весь парк про Тэрако и свою тамошнюю учебу.

– Придет время – вернусь и в Республику. Вот только не хотелось бы делать этого с пустым кошелем. А здесь, как я смотрю, при толике удачи вполне можно туго его набить.

– Сопровождая караваны?

– На этом, увы, не разбогатеешь, – развел руками рыжий. – Караванщики тут что-то не в почете.

– А кто в почете? – машинально поинтересовался Эдуард.

– К примеру, шпионы, – ухмыльнулся Терциус, и ноги юноши едва не подогнулись. – Я же не вчера на свет родился, – продолжал всадник, явно довольный произведенным эффектом. – С какой стати им обучать тебя пилотажу? Только если они собираются посадить тебя в «седло». Но просто так «седло» никому не дается – даже у варваров. Значит, они рассчитывают что-то от тебя получить взамен. Что? Кроме дружбы с леди Еленой за душой у тебя ничего стоящего нет. Выходит, это и есть тот самый товар, за который они платят «седлом». Шпионаж за герцогиней. Ведь так? – шагнув к юноше, он заглянул ему прямо в глаза. – Так, – сам себе ответил всадник, когда Эдуард отвел взгляд.

– Нет, – мотнул головой юноша. – Не так! И не кричи, прошу! – взмолился он.

– Что ж не кричать, если не так? – хмыкнул Терциус. – В общем, вот что, дружок: я человек нежадный и много не потребую. Пятьсот золотых – и шпионь хоть за самой леди Александрой, да хоть за королевой – мне-то что, буду нем, как откусивший себе язык раб. А нет – не обессудь, обо всем расскажу виконтессе. Она, конечно, денег не даст, ибо за медный грош удавится, но сам понимаешь, что это будет означать для тебя, дружище. Так что, вне всякого сомнения, нам обоим будет лучше, если договоримся по-хорошему. Ну, что скажешь?

Эдуард стоял ни жив ни мертв.

– Пятьсот золотых – у меня с роду не было таких денег, – пролепетал он.

– Не моя забота, – пожал плечами всадник. – Займешь у своей подруги-герцогини – в ее распоряжении теперь казна целого графства, что для нее какие-то жалкие пятьсот рублей? Придумаешь какой-нибудь благовидный предлог… Это будет даже забавно, если именно она оплатит мое молчание, – фыркнул он. – В общем, даю тебе на все про все три дня. На четвертый либо я получу свое золото, либо леди Александра – твою голову. А пока – счастливо оставаться!

Картинно поклонившись, Терциус повернулся на каблуках и вразвалочку зашагал к аллее.

* * *

Писать, обмакивая отточенную палочку в чернила, было неудобно: острие царапало бумагу, буквы выходили криво, а начало доклада и вовсе залило кляксой, из-за чего три первые строчки пришлось повторить заново. То ли дело нормальный стилус или, на худой конец, обычное для Королевства перо-самописец!

Однако выбирать ему не приходилось, и Эдуард терпеливо корпел над своим первым докладом.

«После завершения торжественной церемонии во дворце леди Александра в сопровождении слуги прокралась в «зеленую комнату» парка, вход в которую стерегли два стражника. Приблизительно через двадцать минут с противоположной стороны лабиринта вышла женщина, ростом и фигурой схожая с леди Александрой, однако одетая в длинное платье, – леди Александра вошла в «зеленую комнату» в своем обычном рыцарском наряде. Закутавшись в плащ, женщина удалилась в сторону пристани. С ней были четыре стражника.»

Поставив точку, юноша перечитал написанное – торопливо, клякса над текстом уже начала бледнеть, вот-вот должна была настать очередь строчек. Вышло, пожалуй, несколько сумбурно, ну да не беда – главное, смысл передан верно. А что до стиля – так он им не маэстро Тит, чтоб красивости на бумаге выводить!

Эдуард готов был уже спрятать листок в конверт, но пока ждал, что текст исчезнет, решил добавить еще несколько строк:

«Известный Вам сэр Терциус, в одно время со мной находившийся в замке Тэрако, прибыл на Аннау и требует у меня денег, угрожая в противном случае раскрыть меня перед леди Александрой и леди Еленой. Сумма, названная им, составляет 500 золотых, срок, данный на уплату, – три дня.»

Вот так вот! Правильно. Графиня-то уж найдет управу на этого рыжего пройдоху!

Запечатав конверт, юноша бросил его в верхний ящик письменного стола и вышел в коридор – куда более спокойный и уверенный, чем пришел из дворцового парка полчаса назад.

37

Александра

Виктор и сэр Гийом прибыли на Аннау, когда во дворце было далеко за полночь, но Александра все равно еще не ложилась, изучая досье на герцогскую стражу: ну, как досье – списки личного состава с минимальными комментариями напротив большинства имен, даже происхождение было указано не у каждого бойца, что уж говорить о прочих сведениях. За этим занятием ее и застали долгожданные посланцы. Выглядели оба рыцаря усталыми, но довольными.

– Ну? – нетерпеливо поинтересовалась виконтесса, второпях даже не поприветствовав вошедших.

Вместо ответа сэр Гийом извлек из-под плаща два кортика в ножнах и протянул их ей рукоятями вперед. Благоговейно взяв в руки оружие, Александра наполовину обнажила один из клинков – тот был густо покрыт уже хорошо знакомым ей узором. С щелчком загнав кортик обратно в ножны, виконтесса проверила второй – клинок выглядел точно так же.

Только тут Александра позволила себе сделать вдох.

– Рассказывайте, как все прошло, – велела она, расслабленно откидываясь на спинку кресла.

Рыцари переглянулись, и Виктор чуть кивнул, уступая право говорить напарнику.

– На Флору попали без происшествий, миледи, – немедленно приступил к рассказу тот. – Едва услыхав, что мы направляемся в их знаменитый Музей, никаких вопросов нам уже не задавали. «Седла», правда, пришлось оставить на специальной стоянке и завершающую часть пути проделать на рейсовом дилижансе – небо над Музеем оказалось закрыто. Но нам объяснили, что это всегда у них так, ничего необычного. Прибыв на место, первым делом удостоверились, что экспонаты на месте. В этот же вечер убедились, что остаться в зале после закрытия не составит никакого труда, и решили, что ночами будет караулить сэр Виктор, а в дневное время – я. Сняли комнату на постоялом дворе и принялись ждать. Четыре дня и четыре ночи ничего не происходило, а на пятый они явились. Трое. Не таясь, средь бела дня. Разбили припасенным железным прутом витрину, схватили кортики. Тут я показался и потребовал бросить украденное. У одного из них был охотничий арбалет, он выстрелил в меня, но не попал. Я выстрелил в ответ, – сэр Гийом похлопал ладонью по кобуре разрядника на бедре. – Ранил одного из них. Такого они не ожидали, обронили один из кортиков и бросились бежать. Я кортик подобрал – и за ними. Настиг в соседнем зале, выстрелил, подстрелил еще одного из воров. Тот упал. Тут уж они бросили и второй кортик, подхватили тело своего – не знаю уж, раненого или убитого – и снова бежать. Я, понятно, преследовать их не стал. Подобрал второй кортик и в общей суматохе выбрался из Музея. Что снаружи творилось – это сэр Виктор лучше расскажет, – повернул он голову к товарищу.

– Я как раз собирался прилечь поспать перед ночным дежурством, – охотно заговорил юноша, – как вдруг шум, гул… Я выскочил на улицу: в нарушение всех возможных правил с неба прямо на Музей падает дюжина «седел» черно-желто-красной расцветки.

– Цвета барона Савосского, – вставил ремарку сэр Гийом. – Но вовсе необязательно, чтобы это действительно были его люди. Разбойники часто используют цвета Кровавого Барона из-за его непревзойденной зловещей репутации.

– Его-его, – уверенно проговорила Александра. – Продолжайте.

– Три «седла» приземлились, девять остались барражировать, контролируя воздух, – вновь заговорил Виктор. – На орбите, вероятно, зависли еще несколько, но их мне, понятно, видно не было. Кто и как высадился на поверхность, я со своего места тоже не смог рассмотреть, а пока добежал до входа в Музей, два «седла» уже взлетели. Третье нападавшие бросили, и оно досталось подоспевшим стражникам герцога. Тут ко мне подошел сэр Гийом, сообщил, что задание успешно выполнено, и мы вернулись на постоялый двор.

– Вечером к нам приходила стража, искали свидетелей происшедшего, – снова взял слово его старший напарник. – Я, как смог, описал им нападавших. Поблагодарили за сотрудничество и ушли. На всякий случай мы выждали еще одну ночь и наутро спокойно улетели первым же дилижансом. Стража на станции носилась, как в филейную часть покусанная, старательно пучила глаза и стучала по полу древками алебард, но вещи гостей не досматривала, так что никаких сложностей у нас не возникло. Добравшись до стоянки, мы пересели на «седла» – и вот мы перед вами, миледи.

Оба рыцаря словно по команде склонили головы, показывая, что доклад завершен.

– Благодарю вас, – проговорила Александра, следя, чтобы голос не выдал охватившего ее волнения. – Вы все сделали великолепно, можете идти отдыхать.

Еще раз поклонившись, рыцари удалились.

Оставшись в покоях одна, Александра едва удержалась от торжествующего крика. На этот раз она все же переиграла графиню! Было очевидно, что просьба отдать «драконий коготь» не оставит ее мачеху равнодушной. И что лишившись одного, та непременно захочет заполучить два других из Музея на Флоре – даже не понимая истинной их ценности, просто на всякий случай. Ясно было также, что графиня не станет выступать с открытым забралом, предпочтя действовать чужими руками. Ну а лучшего исполнителя, чем барон Савосский, разбойник-наемник, к деликатным услугам которого леди Анне уже не раз приходилось прибегать в прошлом, ей было не сыскать.

Потому-то Александра и разместила в Музее засаду в лице Виктора и сэра Гийома. Против их разрядников у не ждавших подвоха бандитов Кровавого Барона не было никаких шансов, и вот результат: «драконьи когти», некогда принадлежавшие благородным рыцарям сэру Фердинанду Скрытному и сэру Георгу, графу Камю, сложившим буйны головы во время Второго Великого Похода, пылившиеся в музейной витрине на Флоре, лежат перед ней!

Заперев дверь на засов, виконтесса достала из сундука три других «когтя». Снять с клинков рукояти было для нее уже делом привычным. Кортик Эдуарда, кортик Елены, кортик леди Анны – три луча заветной звезды. Минута – и к ним присоединился четвертый – принадлежал ли он некогда сэру Фердинанду или сэру Георгу, не было никакой разницы. Изображение, появившееся над конструкцией, едва соединились первые два стержня, задрожало, словно готовясь, наконец, обрести четкость, но так ее и не обрело, чего-то ожидая. Ясно чего – пятого луча, пятого «драконьего когтя»!

А вот пятый кортик насторожил Александру, едва она извлекла его из ножен. Прежде всего, он оказался заметно тяжелее своих собратьев. Клинок его был остер, но при попытке согнуть его в дугу – фокус, легко проходивший с прочими «драконьими когтями» – почти не поддался.

Все еще не веря – не желая верить! – что хаос оказался способен сыграть с ней такую жестокую шутку, дрожащими пальцами Александра раскрутила рукоять и освободила стержень – тот даже с виду был короче, чем положено. При поднесении к звезде никакого шипа на нем, разумеется, не появилось.

Пятый кортик оказался фальшивкой.

Бесполезный клинок вывалился из рук виконтессы, глухо стукнув о поверхность стола и выбив из нее длинную щепу. Через мгновение рядом упала так и не завершенная звезда, словно в насмешку все еще продолжающая рисовать в воздухе размытую, колеблющуюся карту, прочесть которую Александре было не дано.

* * *

– Ваша Милость, Мастер Торговой Гильдии господин Айзек смиренно просит об аудиенции, – доложил слуга.

Голос его отдался в мозгу почти физической болью.

– Пусть катится в хаос, – злобно бросила Александра.

Второй день она не принимала посетителей: никого не желала видеть, даже Виктора, – что уж говорить о каком-то залетном торговце. Текущие дела герцогства также оказались заброшены – Елена уже дважды присылала напомнить о списках стражи, которые должна была утвердить после санкции виконтессы, но бумаги валились из рук, а строчки расплывались перед глазами. Хотелось изорвать недочитанные документы в клочья, сесть в «седло» и улететь в черную дыру. Может быть, именно там окажется спрятан проклятый «драконий коготь»? Подлинный, пятый? Там ему самое место!

– Как будет угодно Вашей Милости, – склонился в подобострастном поклоне слуга. – Но он просил передать вам это.

Что-то продолговатое легло на стол, и слуга удалился. Какая-нибудь взятка от Гильдии, мечтающей о снижении торговых пошлин? Не глядя, Александра смахнула непрошеное подношение на пол, но в момент, когда то уже готово было скрыться за краем стола, что-то в нежданном подарке привлекло ее внимание. Поднявшись из кресла, Александра наклонилась и подняла сброшенный предмет – это оказался кусок застывшего воска, расколовшийся от удара при падении надвое. Кусок воска, на котором четко отпечатался клинок с замысловатым узором из волнистых линий.

Забыв о манерах, виконтесса опрометью бросилась в коридор. Слуга уже почти успел скрыться за поворотом.

– Зови его! – истошно прокричала Александра, заставив лакея присесть от испуга. – Зови торговца!

38

Александра

Мастер Айзек оказался моложавым коренастым питтом с угловатым несимметричным лицом и глазами разного цвета, правый – зеленый, левый – бледно-серый. Насколько помнила Александра, в ученой среде это явление называлось гетерохромией, а в простонародье – прищуром хаоса, с приписыванием обладателям разноцветных глаз самых разнообразных пороков – от паталогической лживости до необузданной жестокости. Традиционный ярко расшитый камзол Гильдии сидел на Мастере словно влитой и даже почти не казался вульгарным – несмотря на щедро рассыпанный по нему добрый фунт бисера.

– Ваша Милость, – поклон торговца был сдержанным, но не настолько, чтобы к этому можно было бы придраться.

– Мастер Айзек, – ответила Александра из-за стола. Она уже вполне овладела собой и, должно быть, выглядела скучающе-бесстрастной, как и подобает титулованной бездельнице. Ну, по крайней мере очень старалась так выглядеть. – Что привело вас ко мне? – присесть гостю она умышленно не предложила.

– Поручение клиента, Ваша Милость, – сообщил Мастер.

– Ваш клиент торгует воском? – она сделала небрежный жест в сторону обломков переданного слугой оттиска на столе.

– Отнюдь, Ваша Милость, – вежливо улыбнулся гость, показывая, что оценил шутку. – Товар моего клиента куда более специфический. И чтобы обсудить его, он просит об организации гарантированной встречи.

Собственно, чего-то подобного Александра и ожидала. Традиция гарантированной встречи шла из глубины веков, и истоки ее, вероятно, следовало искать еще в Ветхом мире. Нередко случалось, что партнеры по переговорам – были они купцами или политиками – настолько не доверяли друг другу, что попросту считали небезопасным для себя явиться на встречу с оппонентом. В таких случаях на помощь им приходила Торговая Гильдия, предоставлявшая каждой стороне заложников из числа своих уважаемых Мастеров. В случае вероломства кого-то из участников переговоров гнев пострадавшего падал бы на заложника, а с нарушителем уже имела бы дело Гильдия. Впрочем, как минимум с 437 года, то есть за все существование Большой Торговой Гильдии в своем нынешнем виде, на гарантированных встречах не случилось ни одного инцидента, повлекшего гибель или увечье заложников.

– Кто ваш клиент? – с видимым равнодушием поинтересовалась виконтесса.

– До момента встречи он пожелал сохранить свое имя в тайне, – ответил Мастер Айзек.

– Что он желает получить за свой товар?

– Об этом, Ваша Милость, он сообщит вам лично.

– И вы полагаете, Мастер, что на этих условиях я попрусь через полкоролевства – неизвестно к кому и неизвестно с чем? – саркастически бросила она.

– Я лишь смиренно передаю просьбу моего клиента, Ваша Милость, – развел руками торговец. – Но он, очевидно, полагает, что да – ибо заплатил нам вперед, а услуги по организации гарантированной встречи, сами понимаете, удовольствие не из дешевых. К тому же, лететь через полкоролевства не придется, встреча пройдет не далее, чем в трех переходах от Аннау. Итак, каково будет решение Вашей Милости?

Некоторое время Александра молчала, делая вид, что размышляет.

– Никогда еще не участвовала в гарантированной встрече, – проговорила она затем. – Вероятно, это может оказаться весьма забавным… Что ж, Мастер Айзек, пожалуй, я соглашусь. Можете присылать на Аннау заложников.

– Не заложников, а гостей, – мягко поправил торговец. – Так мы их называем. Мастер Биньямин и Мастер Гилад прибудут во дворец на закате. Ваша Милость будет готова к вылету к этому времени?

– Буду, – подтвердила Александра.

– В таком случае, разрешите откланяться. До вечера, Ваша Милость.

– До вечера, Мастер Айзек, – с легкой ленцой кивнула виконтесса.

* * *

Человека, ожидавшего ее за столом в кают-компании пустой дрейфующей в бездетной транзитной системе баржи Александре никогда не приходилось видеть раньше, однако узнала она его сразу – по известным каждому в Королевстве черно-желто-красным родовым цветам и спартанскому стальному венцу с обломанным центральным лучом на голове.

– Барон Савосский, – проговорила она, перешагнув порог.

– Виконтесса де Тэрако, – поднялся тот ей навстречу с диванчика, на котором сидел до этого.

На вид барону было лет сорок-сорок пять, роста он был высокого, лицо имел вытянутое, с резко выпирающими скулами, длинные, начинающие седеть русые волосы носил зачесанными назад и собранными в хвост. Глаза смотрели внимательно и холодно, хотя и без явной угрозы – скорее, изучающе.

– Вы искали встречи со мной? – задала дежурный вопрос Александра.

– Искал, – согласился барон. – Присаживайтесь, виконтесса, – он сделал приглашающий жест в сторону кожаного диванчика, стоящего под углом к его собственному.

Александра так и сделала. Дождавшись, когда она сядет, опустился на диван и барон.

– Не станем терять время, – проговорил разбойник затем. – И у вас, и у меня полно забот в наших владениях. Поэтому – к делу. У меня есть то, что вам нужно. У вас есть кое-что, необходимое мне. Совершим обмен – и расстанемся довольными друг другом.

– А что именно есть у вас, барон? – спросила она. – Пока что все, что я видела, – хрупкий кусок воска.

– И все же его оказалось достаточно, чтобы вы явились сюда, виконтесса, – улыбнулся барон. Улыбка его была тонкой и острой, как лезвие бритвы, – чуть отвлечешься – порежет в кровь. – Но, разумеется, этого мало для сделки. Вот, извольте посмотреть, – откинув полу своего плаща, он извлек из ножен под ним кортик, ловко перехватил за клинок и аккуратно положил его на стол – рукоятью к Александре. – Можете взять в руки, мне не жалко.

Александра не преминула воспользоваться этим предложением. Если перед ней был и не пятый «драконий коготь», то подделка, гораздо более искусная, нежели та, что привезли из Музея Виктор с сэром Гийомом. Узорчатое лезвие легко гнулось, было легким, но все же вероятность ошибки оставалась велика.

– Я должна проверить его подлинность, – заявила Александра. – Сэр, вы не окажете мне любезность, выйдя на минуту в коридор?

– Процедура проверки столь интимна? – усмехнулся барон. Похоже, ему в самом деле было весело. – Впрочем, как вам будет угодно, виконтесса, – проговорил он, поднимаясь.

Убедившись, что дверь кают-компании плотно закрылась за разбойником, Александра вынула из кармана куртки Владычье кольцо и, затаив дыхание, осторожно насадила его на острие кортика. Из камня в перстне в потолок ударил белый огненный столб. «Драконий коготь» был подлинным.

– Откуда у вас этот кортик, барон? – спросила она, когда разбойник вернулся в каюту. Прежде чем спрятать оружие в ножны, он тщательно взвесил его в руке, словно проверяя, не случилось бы подмены – мысль о ней и правда приходила в голову Александре, однако лишь в порядке сожаления о невозможном – захватить с собой на встречу фальшивку она не позаботилась. – Только не говорите, что это родовая реликвия – все равно не поверю.

– И не думал, – усмехнулся разбойник. – Оттуда, откуда и у вас точно такой же – из Музея на Флоре. Должен отдать вам должное, виконтесса: засада была организована мастерски, мои люди никак не ждали неприятностей с этой стороны. Но и мы не в первый раз в «седле», виконтесса. Пусть один кортик мы и упустили, но вместо второго сумели всучить вам подделку. Подлинный же «драконий коготь» благополучно покинул Флору и сейчас находится здесь.

– Почему, в таком случае, вы предлагаете его мне, а не вашему нанимателю? – задала вопрос Александра.

– Если вы хоть немного знаете моего нанимателя – а полагаю, виконтесса, вы прекрасно понимаете, о ком идет речь, – то для вас, так же, как и для меня, должно быть очевидно: он никогда не станет платить за половину заказа. Все или ничего. В лучшем случае, мне пришлось бы расстаться с кортиком бесплатно, да еще и оставшись в долгу. В долгу я теперь так и так, но отдать даром еще и «драконий коготь» – с какой, скажите, стати? Тем более, наниматель не догадывается, что он у меня в руках, полагая, что на Флоре я потерпел полную неудачу. А у вас, виконтесса, как я уже сказал, имеется кое-что, что меня интересует. Оружие – то, при помощи которого ваши люди расправились с моими в Музее. Этакие ручные излучатели. Не чета привычным арбалетам, даже самым лучшим. Полагаю, пятьдесят стволов – достойная цена за «драконий коготь»? – резко подавшись вперед, он впился глазами в лицо Александре.

– Пятьдесят стволов? – хмыкнула она, и не думая отстраниться. – Да во всем Королевстве столько не сыщется!

– Да, товар редкий, – согласился разбойник. – Но, согласитесь, виконтесса, «драконьи когти» тоже не по дюжине за юань идут.

– Тут вы правы, барон, – кивнула она, размышляя. – Не по дюжине за юань…

Разбойник терпеливо ждал ее решения.

Ясно, почему он предлагает сделку: разрядники для него – просто находка. В небе «седла» Кровавого Барона и так снискали себе славу непобедимых, но на поверхности местная стража всегда превосходит разбойников числом. Если, конечно, успевает прибыть к месту их высадки. Разрядники дадут его людям решающее преимущество в планетарных схватках – на первое время. Через год-другой их производство освоят в Королевстве – в конце концов, наши ученые и механики не глупее Владычьих, – но за эти пару лет столько всего можно наворотить…

Из Республики Константина она вывезла пять ящиков – по дюжине разрядников в каждом – это не считая стволов Виктора, сэра Гийома и ее собственного. Также разрядник имелся у Терциуса – жаль, что она не подумала отобрать его у этого дезертира. Ну да что уж теперь говорить об этом… Итак, один ящик пропал вместе с незадачливым Марием в зоне отчуждения, из второго она взяла стволы для Елены и Октавиана, три оставались нетронутыми до настоящего момента.

Разумеется, отдать все наличные запасы в руки разбойников было бы верхом неосмотрительности, но насколько готов умерить свои аппетиты барон Савосский?

– У меня к вам встречное предложение, барон, – неспешно проговорила она. – В обмен на «драконий коготь» вы получите дюжину стволов. Это, почитай, четверть всех имеющихся сегодня в Королевстве. – И еще дюжину – после оказания одной небольшой услуги, – добавила она после короткой паузы. – Как раз по вашему профилю.

– Что за услуга? – быстро спросил разбойник, к облегчению виконтессы не став спорить с названными числами. По крайней мере, пока не став.

– У сэра Антона, барона Борского, есть сын, некий сэр Теодор. Он женат на леди Жанне, дочери одного из баннеретов отца. И вот внезапно этот сэр Теодор решил потребовать развода, очевидно, найдя себе более выгодную партию. Леди Жанна в отчаянии. Не в силах удержать супруга, она грезит о мести. Если сэр Теодор не будет ее мужем – так пусть уж не будет ничьим, решила она. За это несчастная женщина готова будет отдать дюжину стволов.

– Немалое богатство для бедной дочери баронского баннерета, – усмехнулся разбойник.

– У леди Жанны имеются щедрые друзья.

– Разумеется, – невозмутимо кивнул тот. – А не лучше будет для нашей несчастной брошенки, если из игры будет выведена невеста сэра Теодора? Тогда, как я понимаю, отпадет и нужда в разводе?

– Нет, – покачала головой Александра. – С головы невесты сэра Теодора и волос не должен упасть!

– Как скажете, – пожал плечами разбойник.

– То есть, я правильно поняла: мы договорились? – сочла необходимым уточнить она.

– Договорились, виконтесса. Дюжина стволов за «драконий коготь», еще дюжина – после решения маленькой семейной проблемы несчастной леди Жанны. Когда мы сможем осуществить первую часть нашей сделки?

– Я готова доставить стволы через сутки, – прикинула Александра. – Обмен состоится здесь?

– Почему бы и нет? Отличное местечко, тихое и спокойное. Буду ждать вас ровно через сутки. До скорой встречи, виконтесса.

– До встречи, барон, – проговорила она, поднимаясь.

Разбойник учтиво проводил ее до самого ангара, где она оставила «седло».

39

Эдуард

В отличие от друзей, не обремененный текущими делами Эдуард завел привычку после завтрака прогуливаться в дворцовом парке. Изначально это задумывалось им как нечто большее, чем просто утренний моцион: юноша решил тщательно исследовать «зеленые комнаты» – с тем, чтобы в случае чего уверенно ориентироваться в их лабиринтах. Однако быстро выяснилось, что особой нужды в этом не было: лабиринты не имели ни ответвлений, ни тупиков – просто извилистый коридор между двумя входами, заблудиться или спрятаться в котором не представлялось возможным.

Тем не менее, Эдуард по несколько раз прошел насквозь каждую из «зеленых комнат», вдоль и поперек истоптал главную аллею, сосчитал ступеньки, ведущие к пристани, неоднократно пересек канал по каждому из шести мостиков и хотел даже обойти само озеро, к которому тот вел, но уперся в уходящие в воду кованые чугунные решетки и отступил.

Сегодня, впрочем, никаких новых исследований не намечалось, так как вопреки обыкновению он вышел в парк не один: компанию ему решил составить Виктор.

Друзья прошли верхнюю террасу, где Вик почему-то надолго задержался возле статуи мускулистого бородатого воина с алебардой, символизирующей баронство Бор, – при этом, как показалось Эдуарду, на грозную скульптуру молодой рыцарь смотрел с нескрываемой неприязнью. Затем, миновав пост стражи, они спустились в часть парка, открытую для всех желающих, и, обогнув чашу фонтана, неспешно двинулись по аллее. Народу в этот час здесь было совсем немного, обычно праздная публика подтягивалась сюда под вечер.

– Так ты, значит, каждый день тут гуляешь? – задал Виктор вопрос, ответ на который, вообще-то, был ему хорошо известен – именно это они обсуждали за завтраком.

– Угу, – кивнул Эдуард.

– А я, представь себе, в первый раз выбрался дальше фонтана, – сообщил рыцарь то, что, в свою очередь, и так отлично знал его друг. – Наверху, у бассейнов, бывал пару раз, а дальше как-то не сподобился пройти.

– Верхняя терраса – самая красивая, – заметил Эдуард, – не случайно она закрыта для посторонних. Вторая, где мы сейчас идем, – просто большой парк.

А там, ниже, – пристань с колоннадой коринфского ордера. Смотрится здесь немного странно, но зато о доме напоминает – прямо как на форум попал.

– О доме? – переспросил Виктор. – Теперь наш дом здесь.

– Я о Республике.

– Я понял.

Какое-то время они шли молча.

– А я тебя вчера искал, – проговорил Эдуард, стремясь развеять на пустом месте возникшее напряжение. – Но Елена сказала, что ты снова на каком-то задании. Куда летал на этот раз?

– Никуда, – как-то невесело усмехнулся рыцарь. – В подвале сидел, сторожил двух толстых публиканов. Мастеров Торговой Гильдии, по-здешнему.

– Сторожил?

– Ну да. Леди Александра, уходя, велела глаз с них не спускать. А если она не вернется к полуночи – без разговоров пристрелить.

– Что? – ахнул Эдуард.

– Что слышал. Только они, похоже, ничуточки не переживали по этому поводу. Выпили целую бочку нашего лучшего вина, сожрали обед, которого на десятерых вполне бы хватило, и завалились спать как ни в чем не бывало. А я как дурак сидел, караулил. Хвала Духам, леди Александра вернулась во дворец еще засветло. Повторила приказ – только полночь назвала уже следующую – и снова исчезла, но теперь там с ними сэр Гийом прохлаждается, велела ему меня сменить.

– Все-таки она совершенно неадекватная… – пробормотал Эдуард.

– Второй раз слышу от тебя это мудреное словечко, – заметил Виктор. – Что оно означает? Так-то я понимаю, что ничего хорошего, но все же?

– Это профессиональный термин из лексикона ораторов. Дословно означающий – «не соответствующий», «не совпадающий». В данном случае имеется в виду, что у нее не все в порядке с головой.

– Ну, по части ума она нам с тобой сотню очков форы даст и не заметит даже, – хмыкнул Виктор.

– За себя говори! – с ноткой обиды в голосе буркнул Эдуард. – А вообще, дело тут не в уме, а в душевном равновесии. Вспомни кружку пива, вылитую тебе на голову! А расстрелянный винный бочонок в замке Утэнно?

– Да, к спиртным напиткам у нее явно есть что-то личное, – улыбнулся рыцарь, откровенно пытаясь обратить неприятный ему разговор в шутку.

– Если бы только к напиткам, – не собирался останавливаться Эдуард, впервые за долгое время получивший возможность высказаться. – Взять тех же твоих публиканов. Вот скажи: если бы леди Александра не вернулась вовремя – ты и правда смог бы их пристрелить? Только честно: смог бы?

– Честно… – Виктор посерьезнел. – Честно: не знаю! – выдал он, заметно повысив голос. – Я пока там с ними в подвале сидел, наверное, тысячу раз себе этот вопрос успел задать, но так и не ответил толком. А потом леди Александра пришла, и все само собой разрешилось. Так что не знаю. И не хочу знать, откровенно говоря! Одно дело – убить врага в бою, там, думаю, я бы смог, вон, на Флоре в Музее готов был стрелять, и, доведись, скорее всего, рука бы не дрогнула, а вот так вот, в безоружного, а то и спящего… Не знаю, – повторил он. – Вот сэр Гийом, он, наверное, смог бы. Для него приказ – это все. А я – не знаю…

«Что еще ждать от вольноотпущенника?» – угрюмо подумал Эдуард, но вслух говорить не стал, предпочтя вцепиться в неосторожно выпущенную другом ниточку, – до сих пор Виктор ни словом не обмолвился о том, где именно пропадал во время коронации Елены:

– Ты сказал: на Флоре? – с деланым равнодушием переспросил он. – Это туда вы летали с сэром Гийомом?

– Туда, – неохотно признался рыцарь.

– Ну и зачем?

Виктор замялся.

– Ой, что это там такое? – нахмурился внезапно он, показывая куда-то вперед.

– Ты мне эти дешевые школьные штучки брось! – не сдержал саркастического смешка Эдуард – так наивно выглядела попытка его друга уйти от ответа. – Не на того напал!

– Да нет же, там в самом деле что-то стряслось! – не унимался Виктор.

Неохотно повернувшись, Эдуард посмотрел в указанном им направлении: они уже вплотную подошли к лестнице, ведущей к пристани, и там, у самой колоннады, действительно что-то происходило. Не просто же так, в конце концов, собралась эта гудящая колышущаяся толпа?!

– Пошли посмотрим, – без всякого энтузиазма признал правоту друга Эдуард. – Но потом расскажешь про Флору.

Они спустились к пристани.

– Что здесь происходит? – грозно поинтересовался Виктор. – Дайте пройти!

Толпа послушно расступилась, и взорам друзей открылось лежащее на деревянном настиле бездыханное тело рыжего Терциуса. Лицо всадника было белым, без единой кровинки – зато над правым ухом запекшейся крови имелось с избытком. Немигающие глаза покойника словно с немым укором смотрели прямо на Эдуарда.

– Да вот, с пристани тут один навернулся, – сообщил кто-то из толпы. – Спьяну, видать. Головой о балку – ну и кранты. Вроде, рыцарь – браслет есть. А вот кортика нет, только чехол какой-то болтается, – у бедра мертвого всадника виднелась кобура разрядника. Пустая – вероятно, оружие вывалилось при падении.

Или его забрали те, кто помог голове Терциуса повстречаться с роковой балкой, – но от одной мысли об этом Эдуард едва не рухнул на настил пристани рядом с мертвецом.

– Ты ведь был с ним дружен?.. – сочувственно проговорил Виктор, по-своему расценив происходящее с другом. Эдуард предпочел кивнуть в знак согласия. – Надо отнести его во дворец! – заявил рыцарь. – Ты, ты, ты и ты, – указал он на ближайших к нему зевак. – Берите и несите, – рванув застежку, он сдернул с плеч свой плащ. – Вот на этом.

Как ни странно, спорить с ним никто не осмелился. Взвалив покойника на плащ, четверо назначенных Виктором носильщиков ухватились за углы и безропотно поволокли страшную ношу в сторону герцогского дворца. Молодой рыцарь шагал впереди. Замыкал траурную процессию Эдуард, не знающий, куда деть руки: ему все чудилось, что с них на ступени лестницы капает густая бурая кровь.

40

Александра

Полученный от Кровавого Барона «драконий коготь» встроился в стальную звезду как влитой, и изображение над конструкцией, наконец, сделалось четким. Это действительно была звездная карта, охватывающая собой Королевство, Драконий Угол и по крайней мере часть систем, занятых Чужими. Очень подробная – и оттого очень мелкая: золотые звезды и алые переходы между ними местами сливались друг с другом, планеты и вовсе не были видны.

Одна из периферийных областей карты мерцала мягким серебристым светом, словно призывая обратить на себя особое внимание. Александра осторожно протянула к ней руку, и стоило пальцам коснуться подсвеченной части изображения, как то тут же увеличилось, заняв собой все пространство над «драконьими когтями». Теперь видна была лишь часть Королевства, а именно Ан, кусок Руг, несколько окраинных систем Флоренци и половина Королевского Удела. Часть изображения снова замерцала, и виконтесса уже увереннее ткнула в нее пальцем.

Руг, Флоренци, Королевский Удел и львиная доля Ан пропали, остались лишь несколько звезд, включая Аннау, а также сделались, наконец, видны планеты, вращающиеся вокруг них. Одна из ни сияла ярче прочих. Александра даже не удивилась, когда поняла, что это Кар, родовая вотчина сэра Николая.

Виконтесса коснулась пальцем планеты, но изображение больше не увеличивалось. Похоже было на то, что карта сообщила ей все, что считала нужным.

Сердце в ее груди громко стукнуло – скажи кто-нибудь Александре, что это был первый его удар с момента, как карта обрела четкость, она не рискнула бы спорить. Вот так вот, значит. Баронство Кар. Оттуда начался ее путь, приведший на долгие годы в Драконий Угол, туда она вернулась в жажде реванша, там все и разрешится окончательно. Эдуард бы оценил иронию. Ее Эдуард. Сэр Эдуард Драконья Кровь.

Он мечтал когда-нибудь вновь ступить на родную планету, что ж, она сделает это за него. И приведет туда его сына…

Стоп! Насчет сына – это она, пожалуй, немного поторопилась. Когда-нибудь он обязательно спустится на Кар, но не сейчас, пока ничего еще не решено. Причина банальна – карская лихорадка. Еще никто из впервые вдохнувших воздух планеты не избегал заражения, и, хотя при своевременно начатом лечении почти никто от сего недуга и не умирал, пара недель горячечного бреда были обеспечены каждому. Когда-то Александра сама ввела себе в кровь болезнетворный штамм, так что ей зараза больше не грозила, но Виктору пока что на Кар делать было нечего. Как и прочим пришельцам из Драконьего Угла – пользы на планете ни от кого из них не будет. Разве что… Сэр Гийом, он же служил еще барону Андрею! А значит, наверняка спускался на планету…

Позвонив в колокольчик, Александра вызвала лакея и послала его за сэром Гийомом.

* * *

– Разумеется, Ваша Милость, – проговорил рыцарь, с любопытством косясь на парящую в воздухе над столом карту – перед появлением слуги Александра разомкнула звезду из «драконьих когтей», но оставшись наедине с сэром Гийомом, собрала всю конструкцию заново. – Каждый, кто давал присягу барону Андрею, будь то рыцарь или простой стражник, в обязательном порядке спускался на планету. Сейчас, при сэре Николае, насколько я знаю, это правило уже не действует, но раньше соблюдалось весьма строго. Барон Андрей хотел быть уверен, что любой его воин, довелись тому действовать на планете, окажется в строю столько, сколько потребуется, а не свалится в лихорадке.

– Разумно, – заметила Александра. – Барон Андрей был мудрым человеком и умелым правителем.

– Мне предстоит отправиться на Кар? – спросил сэр Гийом.

– Нам предстоит, – поправила виконтесса. – Я тоже переболела лихорадкой, – пояснила она.

– Когда вылетаем? – задал новый вопрос рыцарь.

– Немедленно. Только подпишу у герцогини подорожную.

– В таком случае, с позволения вашей Милости я пошел готовить «седло», – проговорил сэр Гийом, поднимаясь.

– Хорошо, – кивнула она. – Да, – остановила она рыцаря, когда тот был уже в дверях. – Не припомните, на Кар нет ничего такого, что имело бы отношение к Драконам? Хотя бы самое отдаленное?

– Есть, как не быть, – ответил тот, как обычно, не выказав ни капли удивления ее вопросом. – Драконьи столпы.

Их «седла» опустились на краю убранного поля. По другую сторону межи колосились золотые хлеба – она никогда не думала, что те бывают такими высокими, выше борта боевой машины. В отдалении попыхивал трубой ярко-красный зерноуборочный комбайн, в окошке которого виднелось любопытное лицо пожилого крестьянина-асата, – Александре еще почему-то подумалось, что по возрасту он вполне мог бы быть отцом ее Эдуарда, хотя на самом деле нет, конечно же: сэр Эдуард Драконья Кровь осиротел еще в раннем детстве…

И над всем этим великолепием царила чуть наклоненная к горизонту металлическая колонна ярдов двадцати двух в высоту.

– И сколько здесь таких? – поинтересовалась виконтесса, обходя ее вокруг. Сверху, во время спуска с орбиты, она разглядела не менее полудюжины таких штырей.

– Драконьих столпов? – переспросил сэр Гийом. – Тысячи. Возможно, десятки тысяч. По поверхности они разбросаны неравномерно, где-то гуще, где-то реже. Без какой-либо системы, насколько мне известно.

– Или этой системы просто никто до сих пор не понял, – предположила Александра.

– Возможно и так, – и не думал спорить рыцарь.

Опустившись на землю, Александра достала «драконьи когти» и собрала из них звезду. Карта была той же, что и прежде, увеличение останавливалось на планете – по всей видимости, ее безвестные создатели полагали, что этого вполне достаточно.

– Они все одинаковые? – обернулась виконтесса к рыцарю. – Столпы.

– Отличаются углом наклона. Минимальный, как у этого, около пяти градусов, максимальный достигает двадцати. Есть еще различия по высоте, но незначительные, вероятно, связанные с естественными наносами грунта.

– Смотрю, вам известно немало, – заметила Александра.

– Не больше, чем другим. Драконьи столпы всегда вызывали интерес, барон Андрей как-то даже привозил на Кар ученых из Столицы – те прилетели, несмотря на угрозу лихорадки, но так ничего толком и не выяснили, кроме того, что и так видно глазами.

– А что говорят местные жители?

– Крестьяне используют столпы как межевые знаки, – усмехнулся сэр Гийом. – Большего им и не нужно.

– Возможно, их подход самый мудрый, – хмыкнула виконтесса.

Поднявшись, она дотронулась ладонью до столпа – металл был гладким и холодным. Александра ковырнула его ногтем – без малейшего результата, на который она, впрочем, и не надеялась.

– Ни один инструмент их не берет, – проговорил из-за ее спины рыцарь. – Ни резак, ни пила, ни бур. Барон Андрей пробовал жечь, плавить, взрывать – все без толку. Землю вокруг взрывом разметает – а на столпе ни царапины.

– А вглубь копать пробовали? – поинтересовалась она.

– А как же! Копали. Как глубоко – не скажу, но не на ярд и не на десять. Подкопаться под основание так и не сумели.

– Они что, бесконечные, что ли? – недоверчиво нахмурилась Александра.

– Так и не выяснили.

– Тоже мне – ученые называются, – буркнула она, отступая назад и меряя столп недовольным взглядом.

Зачем-то ведь карта привела ее сюда? Не в какую-то конкретную точку поверхности, а просто на планету, в любое ее место. И раз столпы – Драконьи столпы – здесь повсюду, разгадка наверняка в них. В любом из них. Но вот как к ней подступиться, если за сотни лет местные горе-исследователи перепробовали все возможные и невозможные способы?

Только вот все ли?

Поняв с земли звезду, Александра отсоединила от нее один из лучей – изображение тут же помутнело, но это сейчас ее не заботило. С клинком в руке виконтесса шагнула к столпу, поднесла острие к его гладкому боку и следка надавила.

Не встретив сопротивления, «драконий коготь» вошел в металл колонны, словно в кусок подтаявшего масла, и остановился, упершись во что-то, лишь погрузившись на добрый дюйм.

– Ни один инструмент, говорите?.. – пробормотала Александра.

Продвинуть клинок глубже, впрочем, не удалось и на мил. Зато он легко пошел вбок – правда, не прямо, а мало-помалу заворачивая вниз и оставляя позади себя узкую щель. Прочертив таким образом окружность до полфута в диаметре, «драконий коготь» выскочил наружу. Все попытки вставить его в им же прорезанную щель либо в любое другое место столпа оказались безуспешны.

– Что там, Ваша Милость? – подступил сзади сэр Гийом.

– Кружочек, – немного растерянно проговорила виконтесса, посторонившись, чтобы дать обзор рыцарю. – Пока это все, – она демонстративно ткнула клинком в колонну, тот скользнул по поверхности, как по броне.

– А что если попробовать другой клинок? – спросил ее спутник.

Точно! Как это только ей самой не пришло в голову?!

Однако идея не сработала – ни одному из пяти «драконьих когтей», а она перепробовала их все по нескольку раз, столп более не поддался.

– Не получается, – разочарованно констатировала Александра, один за другим втыкая клинки во влажную землю. – И все же мы на правильном пути – иначе к чему этот круг?

– Круг… – задумчиво повторил за ней сэр Гийом. – Кольцо…

– Вы про Владычий перстень? – усмехнулась она, ухватив его мысль. – Он раз в шесть меньше этого круга!

Рыцарь промолчал.

Хотя почему бы и не попробовать?

Достав из кармана кольцо – диаметром оно даже не в шесть, в добрую дюжину ряд уступало кругу, вырезанному ею на столпе, Александра поднесла его к колонне…

Что произошло дальше, она так никогда толком и не смогла объяснить, хотя, казалось бы, и видела все своими собственными глазами. То ли Владычий перстень растянулся, то ли круг сжался, но кольцо вошло в щель тютелька в тютельку, даже выступающий камень в оправе нисколько не помешал. В следующий же миг поверхность столпа вновь сделалась гладкой, словно никакого надреза на ней никогда и не было, от колонны дыхнуло жаром, как от сопла готового к взлету «седла», по столпу снизу вверх пронеслась россыпь белых искр, и стоило им достигнуть верхушки, раздался взрыв.

Могучая сила подхватила Александру и отбросила на землю. В глазах ее сделалось белым бело, в голове – темно.

* * *

– Ваша Милость! Очнитесь, Ваша Милость! Александра приподняла налитые свинцом веки: за калейдоскопом красных и синих кругов проступило, хоть и не сразу, встревоженное лицо сэра Гийома.

– Я в порядке, – пробормотала виконтесса, приподнимаясь на локтях.

Она лежала возле посадочной опоры своего «седла». Машина рыцаря высилась рядом. В десяти ярдах за ними разгорающийся пожар жадно пожирал спелые хлеба. Драконьего столпа не было. Совсем.

– Там был крестьянин, – неожиданно для самой себя проговорила она, мотнув головой в сторону поднимающейся стены пламени.

– С ним все нормально, – сообщил сэр Гийом. – Его комбайн опрокинуло, но сам он цел, побежал – видимо, за подмогой.

– Помоги ему космос… – Александра попробовала подняться – вышло не то чтобы без труда, но, ухватившись за опору «седла», с задачей она справилась. – А где «драконьи когти»? – спохватилась она.

– Ваши клинки? – уточнил рыцарь. – Вот они, я их подобрал, – он показал на сложенные рядком на земле лишенные рукоятей кортики. – А вот столп исчез.

– Это я и сама вижу, – усмехнулась она. – А что показывают «когти»?

– Показывают?

Вместо ответа Александра нагнулась к клинкам – для этого ей пришлось выпустить из рук опору, но она чувствовала себя уже достаточно уверенно, чтобы не упасть – и привычными движениями принялась собирать из них звезду. К ее облегчению, карта вновь проявилась – виконтесса была готова к тому, что та исчезнет навсегда вместе с Драконьим столпом. Вот только теперь это была другая карта. И указывала она уже не на Кар, а совсем на иную звездную систему.

41

Александра

– А, собственно, где это? – забавно потирая переносицу, задал вопрос Виктор.

– Пустая система на границе Ан и Флоренци, – ответила Александра. – Пять переходов от Аннау. Почти не используется даже как транзитный пункт, потому что, по сути, представляет собой тупик… Представляла до сегодняшнего дня, – поправилась она. – Вот этот Путь, – она ткнула пальцем в короткую красную ниточку на карте, – не значится ни в одной лоции.

– И куда он ведет? – спросил юный рыцарь.

– Об этом мы узнаем, когда пройдем по нему, – пожала плечами виконтесса.

Своими предположениями – а они у нее имелись – она предпочла до поры не делиться. Тем более что это действительно были пока всего лишь предположения.

Помимо Виктора и сэра Гийома, в ее покоях сейчас находились Елена, Октавиан и Юлия. За последние пятнадцать минут Александра рассказала им все: и о «драконьих когтях», и об экспедиции на Кар, продемонстрировала карту, указывающую теперь на забытую космосом и хаосом звездную систему, из которой от времен Антона и Альфреда вело жалких два Пути и где теперь значился третий, обрывающийся в неизвестность.

В отличие от сэра Гийома, высказавшего на этот счет определенные сомнения, Александра была убеждена, что карта не врет, и новый Путь в безымянной системе действительно существует. Тем не менее, как ни подмывало ее отправиться туда немедленно, они сделали лишний переход и заглянули по дороге на Аннау – за Виктором. Два «седла» – хорошо, а три – всяко лучше. Уже подлетая к столице герцогства, она надумала взять с собой и Елену с Октавианом. Девушка – законная владелица одного из «драконьих когтей», и виконтесса чувствовала, что та имеет полное право лететь. Октавиан… Ну, лишний разрядник в отряде никогда не помешает, к тому же Виктор с Еленой не поймут, если их непутевого приятеля снова выведут из игры. Что же касается Юлии, то оставлять ее на Аннау одну, без присмотра, было просто рискованно – слишком много бывшая «крыло» знала, и слишком много могло найтись охотников поживиться этим знанием.

Карта, сдобренная историей о взрыве Драконьих столпов на Кар – на взлете они с сэром Гийомом прошлись над планетой: с ее поверхности исчезли все колонны в пределах видимости – произвела на всех грандиозное впечатление. Даже Октавиан – и тот так и порывался умчаться собираться в дорогу, что уж говорить, к примеру, о романтике Викторе. Елена попросила час на подготовку, чтобы завершить самые неотложные дела по герцогству, который, разумеется, был ей предоставлен. Юлия, как обычно, промолчала, но по блеску ее серых, как униформа драконьей крови, глаз было очевидно, что и она пребывает в нетерпении приобщиться к тайне.

– Все свободны, – сказала Александра, когда все вопросы, наконец, были заданы, а ответы, по возможности, выданы. – Сбор через час у главного ангара.

Сэр Гийом, Виктор, Елена, Октавиан и Юлия торопливо вышли.

* * *

– Знаете, что мне это напоминает, Ваша Милость? – донес эфир голос сэра Гийома.

– Вероятно, то же самое, что и мне, – проговорила Александра. – Но все же скажите сами.

– Внутренний пояс обороны Столицы, – сообщил рыцарь. – Свой браслет я заработал, служа оруженосцем у сэра Франсуа, королевского гвардейца, столичную систему мы с ними излетали всю – вдоль и поперек. Очень похоже на внутренний пояс, вот только словно…

– …вымерший, – закончила фразу виконтесса.

– С позволения Вашей Милости, я собирался сказать – уснувший, – поправил сэр Гийом.

– Хорошо, пусть будет уснувший, – легко согласилась она. – Так или иначе, это не Столица. Похоже, но отличия есть, и много – это даже если не принимать в расчет поразивший систему сон.

– Так какие будут распоряжения? – поинтересовался рыцарь.

– Вперед! – бросила Александра. – Что бы это ни было – разбудим его!

Панорама, открывшаяся их взорам по сходу с Нового Пути, и в самом деле наводила на мысль о столичной системе Королевства. Если, конечно, можно себе представить блестящую Столицу без многоступенчатых сторожевых кордонов на границах, бесконечных верениц торговых караванов, рыцарских отрядов, карет и их эскортов – всего того, что создает жуткую толчею на подлете, но при этом наполняет пространство кипучей, пульсирующей жизнью. Ничего этого здесь и в помине не было.

Зато имелась сотня орбитальных застав – или, скорее, даже небольших замков – тесно облепивших вторую от звезды планету системы. Такого пояса обороны не было даже вокруг Нового королевского дворца. Но именно такой исстари имела расположенная по соседству…

– Верфь… – выдохнула Александра.

– Вторая Верфь, – с готовностью вторил ей сэр Гийом.

– Вторая Верфь? – вмешался в разговор молчавший до сей поры Виктор. – Разве это не досужая легенда?

– Легенда, – подтвердила виконтесса. – Разумеется, легенда. Также, как и «драконьи когти». Легенда – и мы с вами только что вошли в нее.

* * *

Наружная поверхность Верфи – как и первой, Королевской – была сплошь укрыта глухим металлическим панцирем. Александру, помнится, еще с детства интересовало, является та планетой от природы, или же это изначально искусственный, порожденный человеческим гением объект, но окончательного ответа на этот вопрос она так и не нашла – ни тогда, ни сейчас. Сквозь пояс обороны они прошли беспрепятственно: спящие заставы никак не отреагировали на появление вблизи себя чужаков. Единственный вход внутрь Верфи – он же единственный выступ на ее идеально ровном панцире – представлял собой гигантский черный куб с открытым порталом вместо одной из боковых плоскостей. Помедлив секунду, собираясь с духом, Александра завела в него «седло», Виктор и сэр Гийом последовали за ней.

Стоило опорам «седел» коснуться посадочными опорами поверхности, как портал позади них беззвучно закрылся. Несколько секунд внутри куба царила тьма, потом наверху, под потолком, зажегся свет. Александра выдохнула.

– Атмосфера за бортом пригодна для дыхания, – сообщил сэр Гийом. – Выходим?

Она бросила взгляд на приборную доску: рыцарь был прав, воздух вокруг имел идеальный, просто-таки лабораторный состав.

– Выходим, – подтвердила виконтесса, откидывая бронеколпак.

В стене куба обнаружилась дверца, за которой начиналась длинная, уходящая вниз лестница – все точно так же, как на Королевской Верфи, внутри которой ей однажды довелось побывать в детстве с мачехой. Вот только там вход охранялся вооруженной стражей, тщательно проверявшей каждого, будь ты хоть графиня де Тэрако, хоть невинная юная виконтесса. Здесь для того, чтобы войти, достаточно было потянуть за холодную дверную ручку.

Положив правую ладонь на рукоять разрядника – в левой она сжимала связку «драконьих когтей» – Александра первой двинулась вниз по ступенькам. Сэр Гийом шел за ней, за рыцарем следовали Елена, Октавиан и Юлия. Замыкающим оказался Виктор.

Лестница вывела их в длинный узкий коридор. Александра остановилась, припоминая события давних лет, и двинулась по нему направо. Свет под потолком загорался при их приближении и гас позади. Был он неярок: в десяти шагах уже ничего невозможно было толком разглядеть.

Коридор привел в круглый зал, в центре которого в окружении многочисленных пультов, панелей и экранов на трехступенчатом постаменте вознеслось кресло вороненого металла, с узким сидением, высокой, плавно расширяющейся кверху спинкой и выступающими далеко вперед подлокотниками, сразу же поименованное Александрой троном.

Она замерла, не в силах оторвать глаз от увиденного. Остановились и ее спутники.

– И воссел Антон на Черном Троне, и славили его все советники его, и знаменосцы его, и все воинство его, и провозгласили своего вождя Королем, поставленным над ними всеблагим космосом, отныне и до скончания времен крови его править нартами… – продекламировал сэр Гийом известный каждому отрывок из «Официальной Истории Галактического Королевства».

– Антон? – воскликнула внезапно Юлия. – Какой еще Антон?! Вы так ничего и не поняли! Одно слово – варвары!

И прежде чем кто-либо успел сообразить, что происходит, «крыло» в два прыжка преодолела расстояние, отделявшее их от постамента, взлетела по ступеням и уселась на трон.

– Да свершится воля Владыки Константина! – торжествующе провозгласила Юлия. – Да прославится мудрость его, заставившая даже гнусных предателей… – она внезапно осеклась, отняла от подлокотника правую руку и поднесла к глазам предплечье – из разодранного рукава сочилась кровь. – …заставившая даже гнусных предателей служить его… – попыталась продолжить Юлия, но голос ее заметно слабел с каждой секундой, лицо побелело. – Больно… – выдохнула она, скривившись. – Как больно…

Александра хотела, было, шагнуть к корчащейся в судорогах женщине, но ноги ее словно приросли к полу. Зато не растерялся сэр Гийом: благородный рыцарь храбро бросился вперед, но не доходя ярда до постамента, внезапно наткнулся на невидимую преграду, был отброшен назад, не удержался на ногах и упал на пол.

– Кровь… – пробормотал он, тряся головой. – Кровь Антона и Альфреда… Трон испытывает каждого, садящегося на него, и если обнаружит самозванца…

– Убивает его, – закончила за рыцаря Александра.

– Убивает его, – повторил за ней сэр Гийом.

– Антон… Альфред… Вы так ничего и не поняли!.. – простонала Юлия. – Не поняли…

К потолку взметнулось белое пламя, и через мгновение трон вновь был пуст. От посмевшего неправомерно занять его «крыла» ни осталось ни волоса, ни капли крови, ни клочка платья.

Почувствовав, что вновь обрела способность двигаться, Александра сделала осторожный шаг к постаменту, протянула вперед руку: преграда, столь грубо остановившая сэра Гийома, исчезла без следа вместе с несчастной Юлией.

– Кровь Антона и Альберта, вот, значит, как… – задумчиво пробормотала виконтесса.

– Среди нас есть только один человек, в жилах которого она течет, – проговорил сзади сэр Гийом.

– Ой ли? – усмехнулась Александра, обернувшись. – Королевское право первой ночи окончательно было отменено только Владимиром Великим. Чтобы найти среди знати Королевства человека, не являющегося кровным потомком Антона Первого, пришлось бы сильно потрудиться.

– Но это не дает всем им права претендовать на престол, – заметил сэр Гийом.

Александра смерила рыцаря взглядом, затем посмотрела на Елену – девушка стояла, вжавшись между Виктором и Октавианом, держась за руки друзей, и выглядела до предела напуганной, – потом обратила взор к парящему над залом Черному Трону. Искушение взойти по ступеням было ой как велико. Никто не посмеет ее остановить. И если действительно все дело в королевской крови, трон вполне может признать ее. И тогда, обретя контроль над Второй Верфью, она получит власть, равную королевской! Станет новым Антоном. Александрой Первой… Ух, аж голова кружится…

Перед глазами внезапно возникло искаженное болью лицо Юлии – в тот самый миг, когда пламя поглотило ее, уничтожая. Вспомнился ужас, сжавший сердце, при виде страданий «крыла». Не вспомнился – вернулся, вновь стиснув грудь ледяными клещами…

Александра мотнула головой, отгоняя оба – и наваждение, и искушение. Нет. Как ни заманчив кажется приз, это не ее судьба. И потом, разве не показал пример мачехи, что вовсе не обязательно самому восседать на троне, чтобы пользоваться даруемой им властью, – достаточно скромно стоять рядом?

Но самое главное заключалось в том, что, как ни прислушивалась, она действительно не ощущала за собой права воссесть на этот трон.

Александра обернулась к своим спутникам. Все четверо молча смотрели на нее, ожидая решения.

– Леди Елена, – проговорила она, всеми силами стараясь не дать голосу сорваться. – Прошу вас.

Вздрогнув, девушка сделала робкий шажок вперед. Виктор выпустил ее левую руку, Октавиан продолжал удерживать правую до тех пор, пока Елена не сделала второй, уже более уверенный шаг – тогда разжал ладонь и он.

– Смелее, – подбодрила девушку Александра, изобразив на лице что-то вроде улыбки. – Смелее.

Двигаясь, словно сноходец, Елена поднялась на первую ступень постамента, замерла, вроде бы собираясь обернуться, но передумала и двинулась дальше. Взойдя к трону, она дотронулась до его черного подлокотника, провела пальцем вдоль него, постояла так несколько секунд и затем, решившись, села.

Виктор и Октавиан зааплодировали.

– Да здравствует… – начал сэр Гийом.

В этот миг Елена вскрикнула и поднесла к лицу руку – точь-в-точь, как Юлия.

– Испытание крови, – понимающе кивнула головой Александра.

– Нет!.. – выдохнула в ответ девушка, бледнея на глазах. – Смерть…

Виктор метнулся вперед, едва не сметя с пути чудом успевшую посторониться Александру, но трон с сидящей на нем Еленой вновь окружала невидимая преграда. Налетевшего на нее с разбега юношу отшвырнуло назад куда сильнее, чем перед этим сэра Гийома, приложив головой о металлический пол, тут же окрасившийся кровью. Вмиг забыв о погибающей на троне Елене, Александра бросилась к сыну.

– При чем здесь Антон, при чем здесь Альфред?.. – голос Октавиана мешал ей сосредоточиться, нащупать на горле Виктора ниточку пульса. – Это не их трон… И не они привели нас сюда!

Пульс, наконец, прощупался – Виктор был жив, – и в этот момент Октавиан шагнул вперед, наклонившись, подобрал один из брошенных ею «драконьих когтей» и двинулся к трону. Преграда, едва не убившая Виктора, пропустила его, словно ее и не существовало, и, проворно взбежав по ступеням, юноша приложил плоскость клинка к кровоточащей ране на предплечье Елены. Та вновь вскрикнула – и мертвенная бледность начала мало-помалу покидать ее лик.

В следующий миг разом зажглась дюжина окружавших трон экранов. Верфь обрела свою хозяйку – и проснулась.

42

Эдуард

– Смерть… – прошептала Елена, бледнея.

Как всегда опомнившийся первым, Виктор бросился к трону, но незримая стена отшвырнула его, словно котенка. Что произошло с другом дальше, Эдуард не видел, ибо не в силах был отвести взор от бившейся в предсмертных конвульсиях девушки. При каждом движении из раны на ее руке летели брызги крови древних королей. Капли веером падали на пол, едва не долетая до его ног.

Благородные предки не пожелали прийти из небытия на помощь своей наследнице.

Вот только была ли в том их вина? Антон Первый, даже если он в самом деле существовал, сидел совсем на другом троне, стоящем за добрую дюжину переходов отсюда. С чьей кровью сличалась его собственная, когда шесть веков назад он впервые поднялся по ступеням на постамент? И в крови ли вообще было дело?

Догадка молнией сверкнула в голове Эдуарда.

– При чем здесь Антон, при чем здесь Альфред?.. – пробормотал он, внезапно прозрев. – Это не их трон… И не они привели нас сюда!

Шагнув вперед, он схватил с пола один из оброненных леди Александрой клинков – «драконьих когтей», как она их называла – и диким буйволом, выпущенным на цирковую арену на потеху публике, ринулся к трону. О преграде, отбросившей Виктора, а до него – сэра Гийома, он вспомнил уже потом, когда беспрепятственно ее миновал, но гадать, как и почему та его пропустила, убравшись с пути, не было ни времени, ни желания. Поймав судорожно колотившую по черному подлокотнику трона руку Елены, он крепко прижал клинок к ране – ничего лучшего в голову ему в этот момент просто не пришло. Девушка дернулась, едва не вырвавшись, лезвие «драконьего когтя» полоснуло по его пальцам, но он не разомкнул их, продолжая стискивать предплечье Елены. Кровь их, смешавшись, окрасила изъевшие клинок прожилки алым.

Внезапно вокруг стало светлее: вокруг трона одновременно, словно по команде, зажглись с десяток экранов. В их сиянии лицо Елены сразу обрело цвет, девушку перестало трясти – столь внезапно, что удерживавший ее Эдуард вновь напоролся пальцами на лезвие, на этот раз, правда, порез оказался неглубоким.

– Как ты догадался? – прошептала Елена, встретившись с ним прояснившимся взглядом. Голос ее, впрочем, все еще был слаб.

– О чем? – не понял он.

– Вот об этом, – разжав левой рукой его скрюченные пальцы, она отняла от раны окровавленный клинок. – О «драконьем когте».

– Не знаю, – пожал он плечами. – Так как-то… Ведь это он показал нам путь сюда. Он и четыре других. А вовсе не какие-то древние варварские короли.

– Когда все началось, я тоже это поняла, – проговорила девушка. – Хотела крикнуть: «Дайте кортик!», но не смогла. Слова словно куда-то уплывали, время остановилось… Бедная Юлия! – добавила она внезапно.

– Да, – кивнул Эдуард. К своему стыду, он и забыл уже об этой странной женщине из Республики.

– Ее ведь тоже можно было спасти, – сказала Елена.

– Сэр Гийом пытался…

– Но он не сообразил взять «драконий коготь»…

– Вы позволите? – послышался сзади голос леди Александры.

Он обернулся: виконтесса поднялась на две ступени из трех, пытаясь заглянуть в самый большой из работающих экранов. Внизу, за ее спиной, стояли сэр Гийом и Виктор. Левой рукой молодой рыцарь опирался на пожилого, правой придерживал у виска сложенный в несколько раз платок – весь в бурых пятнах крови.

Эдуард посторонился.

– Раз уж у нас все тут завершилось благополучно, пора заняться делами, – проговорила виконтесса, переводя взгляд с экрана на экран. – А то, я смотрю, у нас гости.

Эдуард вздрогнул.

– Гости? – переспросила Елена, разумеется, не подозревавшая о последнем отчете, оставленном ее другом в ящике стола перед отлетом с Аннау.

– Отряд в полсотни «седел», – леди Александра ткнула пальцем в отметки на экране. – Опоздали, голубчики! – она протянула руку к пульту, но тут же, вскрикнув, отдернула ее назад. – Хаос тебя побери! Так и знала, что надо было самой садиться! Леди Елена, – повернулась она к девушке, – будьте так любезны, активируйте защиту Верфи. Сейчас они у нас попляшут!

– Что активировать? – не поняла девушка. – Как?

– Защиту. Вот пульт, надо разбудить пояс обороны, остальное он сделает сам.

– И как же его разбудить? – спросила Елена, протянув руки к указанному виконтессой пульту.

Для того чтобы достать до его клавиш, ей пришлось привстать с трона, и Эдуард вновь был вынужден посторониться.

– Должно быть как-то совсем просто, – пожала плечами леди Александра. – Будем действовать методом проб и ошибок. Для начала нажмите вот сюда, это должно дать команду о выводе информации на экран… Так и есть, – кивнула она, когда девушка исполнила ее указание. – Отлично. Теперь посмотрим, что у нас здесь…

Они колдовали над пультом минут двадцать, пока, наконец, виконтесса не сдалась.

– Все, поздно, – проговорила она, отворачиваясь от экрана. – Они уже на поверхности или даже спускаются. Что ж, не вышло, так не вышло, придется встречать гостей, чем космос дал. Сэр Гийом, – повернула виконтесса голову к рыцарю, – встаньте у двери. Коридор прямой и хорошо простреливается, они не должны войти сюда, пока мы не разберемся с управлением.

– Слушаюсь, – высвободив руку, поддерживавшую Виктора, рыцарь извлек из кобуры разрядник и направился к входу.

Вик покачнулся, ища новую опору, и, не найдя ее, сел на пол. Дотянувшись левой рукой до кобуры, он также достал разрядник.

Леди Александра пристально посмотрела на Эдуарда. Выдержав ее взгляд, юноша обнажил свое оружие, демонстрируя готовность к схватке с приближающимся врагом. Виконтесса кивнула.

– Продолжим, – повернулась она к Елене. – Можно не спешить, сэр Гийом удержит вход столько, сколько потребуется, а в случае чего его сменят. Итак, давай-ка попробуем…

Аккурат в этот момент в стенах зала одновременно распахнулись с полдюжины дверей – Эдуард и не подозревал об их наличии там. Сюрпризом это явилось и для виконтессы, сообразившей выхватить оружие лишь когда в помещение со всех сторон ворвалось не менее двух десятков воинов. Многие из них, к тому же, оказались вооружены разрядниками и тут же взяли на прицел находившуюся в зале пятерку.

– Бросайте оружие, – узнал Эдуард голос леди Анны, графини де Тэрако. – Вы окружены, сопротивление не имеет смысла! Отличная работа, сэр Эдуард!

Юноша вжал голову в плечи. Похвала явилась явно не ко времени.

– Сэр Эдуард? – удивленно проговорила Елена. – Правда? И давно?

– С этого самого момента, – ответила за него графиня.

– Отличная работа? – леди Александра услышала в словах своей мачехи совсем не то же самое, что девушка. – Я все правильно поняла? Ее рука взметнулась в воздух с разрядником, ствол уперся Эдуарду в лоб, едва не касаясь кожи, палец скользнул на спусковой крючок.

Юноша оцепенел.

– Не надо этого делать, Александра, – чуть повысив голос, проговорила графиня. – Если ты застрелишь присяжного рыцаря своего сюзерена, я буду вынуждена забрать жизнь твоего… – она оборвала фразу на полуслове.

– У меня нет присяжных рыцарей, – процедила виконтесса.

– На этот случай один, я полагаю, найдется.

Эдуард и Елена, не сговариваясь, посмотрели на сидящего на полу Виктора. Скосила глаза в его сторону и леди Александра. Лицо ее исказилось от ярости.

– Ты не посмеешь… – прошипела она.

– Я? – в голосе графини прозвучала неприкрытая насмешка. – Не посмею?!

Отведя ствол разрядника от лица Эдуарда, виконтесса стремительным движением развернула его на голос. Только теперь юноша разглядел графиню: она стояла у стены за спинами двух широкоплечих воинов, почти полностью укрывшись за ними. Попасть в нее с первого раза было бы нелегкой задачей и для лучшего стрелка Республики.

При всем своем опыте обращения с разрядником леди Александра лучшим стрелком Республики не была. Трезво оценив свои шансы, она швырнула оружие на пол и медленно сошла по ступеням с постамента.

С глухим стуком упали на пол разрядники Виктора и сэра Гийома. Эдуард просто убрал свой в кобуру, сидящая на троне Елена оружия и не вынимала.

Воины графини хлынули на середину зала, подобрали брошенные стволы, окружили пленников. Оторвавшись от стены, леди Анна подошла к трону и, к немалому удивлению Эдуарда, поклонилась Елене. Девушка ответила сдержанным кивком, почему-то вызвавшим на лице графини мимолетную улыбку.

– Откуда у вас разрядники? – неожиданно для Эдуарда спросила Елена.

– Зачистили по пути одно разбойничье гнездо, – охотно ответила леди Анна. – Давно нужно было им заняться, да все как-то руки не доходили. Там и нашли дюжину. Ну и еще один нам завещал перед смертью некий сэр Терциус.

При звуках этого имени по спине Эдуарда пробежал холодок.

– Что вы намерены делать? – задала девушка новый вопрос, на этот раз именно тот, который Эдуард ожидал услышать изначально.

– Согласно Антонову Кодексу, все вновь открытые системы являются собственностью короны, – словно бы в задумчивости проговорила графиня.

– Разве этот случай – не особый? – заметила Елена, демонстративно поглаживая ладонью подлокотник черного трона.

– Дитя мое, ты даже себе не представляешь, насколько! – ответила ей леди Анна.

– Я вам не дитя, – бросила, нахмурившись, девушка.

– Извини, – развела руками леди Анна. – Именовать тебя Величеством мне не позволяет долг перед той, кому я присягнула, а все прочие обращения кажутся тут еще менее уместными.

– Величеством? – испуганно переспросила Елена. – Я вовсе не имела в виду…

– Вот и правильно, – кивнула графиня. – Отложим этот вопрос на будущее, а что касается «дитя», то полагаю, просто в силу своего возраста могу звать тебя так. Так что прошу – не обижайся.

– Я не обижаюсь, – пробормотала окончательно сбитая с толку девушка.

– Вот и хорошо! Нравится это кому-то или нет, – леди Анна покосилась в сторону гордо стоящей в окружении воинов падчерицы, – но время обид и взаимных претензий прошло. Грядет время работы.

Эпилог

Дверь кареты распахнулась, и в салон вошли двое: леди Анна, графиня де Тэрако, и сэр Кретьен, командор Ордена человечества. Александра, путешествовавшая до сей поры в одиночестве, встретила гостей самым неприветливым взглядом, на какой только была способна. А как мы знаем, способна виконтесса была на многое.

– Верфь? – спросила она, уловив в дверном проеме блеск гладкой металлической поверхности. – Зачем вы привезли меня сюда?

– Поговорить, – ответила ее мачеха, устраиваясь поудобнее на диванчике напротив.

Рыцарь остался стоять возле выхода.

– А что, нельзя было поговорить прямо в тюрьме? – поинтересовалась Александра.

– Ты несправедлива к замку, в котором выросла, – усмехнулась графиня. – Утэнно – не тюрьма, а твой дом.

– Дом – не совсем то место, где тебя держат под стражей, – бросила виконтесса.

– Домашний арест как мера пресечения введен еще Антоновым кодексом, – пожала плечами леди Анна. – В любом случае, наш разговор должен был состояться именно здесь. Хочу тебе кое-что показать.

– А если я не пожелаю смотреть? – буркнула Александра.

– Твое право, – развела руками графиня. – Тогда весь путь действительно окажется проделанным зря.

– Так оно и есть в любом случае, – процедила виконтесса. – Что ж, я слушаю, говорите.

– Новость номер один: Чужие заняли зону отчуждения и атаковали передовые командорства Ордена, – сообщила леди Анна. – Там пока расценивают это как своего рода разведку боем, но если это – только разведка, боюсь даже представить, как будет выглядеть полноценное вторжение. Час пробил.

– Меня это не касается, – равнодушно проговорила Александра. – «Седло» мое вы забрали, кроме Виктора, присяжных рыцарей у меня нет – так что выкручивайтесь сами, как сможете.

– Прорыв Чужих касается всех без исключения, – заявил от двери сэр Кретьен.

Александра не удостоила его даже коротким взглядом.

– Твое «седло» ждет тебя в Тэрако, – сказала между тем графиня. – На следующей неделе я вступаю во владение Руг, графство, как я и обещала, переходит тебе.

– Благодарю покорно, – хмыкнула виконтесса. – Теперь моя тюрьма станет гораздо больше и комфортнее.

– Это была новость номер два, – не обратила внимания на ее язвительные слова леди Анна. – А теперь – новость номер три. Сэр Кретьен, будьте любезны.

Протянув руку, командор отомкнул замок, удерживавший закрывавшие иллюминатор жалюзи, и поднял их. Александра с показной неторопливостью повернула голову к окну и обмерла: над металлическим панцирем Верфи гордо парил Дракон.

– Явились Владыки? – выговорила она, с трудом взяв себя в руки. – Сюда? Сами?

– Нет, – покачала головой будущая герцогиня Руг, явно довольная произведенным эффектом. – Никто никуда не прилетал, все свершилось здесь, на месте. Ты так ничего и не поняла? – насмешливо спросила она затем. – Никакая это не Вторая Верфь! Это Гнездо!

* * *

– Так значит, вы не можете им управлять? – с кислой усмешкой проговорила Александра. – Не способны освоить? И даже «драконьи когти» не помогли? Вот досада-то! А уже небось присмотрели драконьей эскадрилье место в королевских боевых построениях? Вынуждена вас разочаровать: я тоже не могу. Юлия – вот она, наверное, смогла бы – она была «крылом», ее этому обучали. Но ее, Юлии, больше нет.

– Юлии больше нет, – согласилась графиня. – Не перестаю себя корить, что потратила драгоценное время на этого прохвоста Савосского, чтоб его роду навеки раствориться в хаосе, а не поспешила сюда сразу. Успей я на час раньше, многое могло бы сложиться иначе.

– Ну да, – насмешливо кивнула виконтесса. – Не пришлось бы делиться властью над Верфью – точнее, над Гнездом – с леди Еленой. Две законные королевы на двух тронах – скандал!

– Это как раз не проблема, – отмахнулась леди Анна. – Елена – умная девочка, она все правильно поняла и удовлетворилась титулом Великой герцогини Ан, Хранительницы Гнезда. Пришлось, правда, разжаловать Пограничное герцогство до статуса ординарного – в Королевстве не может быть двух Великих герцогств, – но Орден не возражал. А вот если бы удалось спасти Юлию… Впрочем, она не единственная драконья кровь в Новом Мире. Есть и другие, и кому, как не тебе, знать, где их можно найти.

– Вы хотите сказать… – Александра, наконец, начала понимать, к чему клонит ее мачеха.

– Ты отправишься в Драконий Угол – сразу же после принесения мне вассальной присяги в качестве графини де Тэрако. От имени Королевства попросишь помощи у Владык. Теперь нам есть, чем расплатиться за нее.

– Они не станут меня слушать… – покачала головой виконтесса.

– С «драконьим когтем» – станут. Ну а уж как только узнают про Гнездо…

– …немедленно вторгнутся в Королевство, и вместо одного фронта – против Чужих – мы получим два – еще и против Драконов.

– Вот это и будет твоя основная задача – убедить их, что договориться с нами по-хорошему выгоднее. Драконы не так уж сильны, как может показаться на первый взгляд, по своей боевой мощи это всего лишь летающие меж звезд замки. Но даже если бы им вдруг удалось одолеть нас – из-за того что мы будем вынуждены распылить свои силы – в будущем, и самом скором, неизбежно их столкновение с Чужими. Объединившись же, мы наверняка справимся с вторжением. А они получат свое столь вожделенное Гнездо – на наших условиях, разумеется.

Александра молчала, обдумывая услышанное.

– Естественно, одну я тебя в Драконий Угол не отпущу, – продолжала между тем графиня. – С тобой полетит сэр Кретьен, – рыцарь поклонился, и на этот раз Александра соблаговолила коротко взглянуть на него. – У него также будет «драконий коготь».

– Надеюсь, они не утратили своей силы, – проговорила виконтесса.

– Не утратили, – заверила леди Анна, верно поняв слова падчерицы как согласие.

– А Виктор станет виконтом де Тэрако и получит замок Утэнно, – вроде бы невпопад добавила Александра.

– Ордонанс об этом будет подписан одновременно с твоим вступлением во владение графством, – склонила голову ее мачеха. – Я держу свои обещания.

– Что ж, – Александра только теперь заметила, что сидит, подавшись всем телом вперед, и с наслаждением откинулась на спинку дивана. – Тогда летим в Тэрако. Не терпится взглянуть, в каком состоянии вы передадите мне отчину.

– Мы уже почти четверть часа, как на пути туда, – ответила леди Анна.

Москва, 2015 год

Краткая хронология истории Нового Мира,

составленная на основе «Хроники питтов», «Истории асатов от Уилла и Бориса до нартского вторжения» и «Официальной Истории Галактического Королевства»

VI век до эры нартов – первые сведения о колониях питтов в Новом Мире

Середина V в. до э. н. – объединение населенных питтами миров в Галактический Союз со столицей в системе Гизы

IV в. до э. н. – первые легендарные упоминания о Драконах

IV в. до э. н. – первое легендарные упоминания о контакте питтов с Чужими

Нач. III в. до э. н. – первое появление в Новом Мире асатов. Битва при Марштоке

III в. до э. н. – распад Галактического Союза на Верхнее, Среднее и Нижнее королевства

141 г. до э. н. – вторжение асатов во главе с Уиллом и Борисом. Вторая битва при Марштоке. Завоевание асатами Нижнего королевства и учреждение на его месте Гегемонии асатов со столицей в системе Кри. Уилл провозглашен Диктатором Гегемонии

137 г. до э. н. – завоевание Уиллом Среднего королевства 125 г. до э. н. – Фридерик, король Верхнего королевства, признает вассальную зависимость от Гегемонии асатов

99 г. до э. н. – аннексия Верхнего королевства Гегемонией. Изгнание Драконов

51 г. до э. н. – разделение Гегемонии на пять Секторов 45–39 гг. до э. н. – гражданская Война Секторов 32 г. до э. н. – первая попытка реконкисты Драконов. Уничтожение системы Кри

2 г. до э. н. – нартское вторжение в Новый Мир. Разгром объединенной армии Секторов. Установление временной линии разделения

1 г. э. н. – провозглашение Галактического Королевства нартов во главе с королем Антоном Первым. Закладка Королевской Верфи. Начало строительства сети орбитальных замков

2 г. э. н. – вступление в силу Антонова Кодекса, закрепляющего привилегированное положение нартов и предоставляющего питтам экономические преференции перед асатами

30 г. э. н. – походы Альфреда Первого Завоевателя. Распространение власти Галактического Королевства на всю населенную людьми территорию Нового Мира

37 г. э. н. – восстание асатов. Питтские погромы 45 г. э. н. – завершение возведения сети орбитальных замков

88 г. э. н. – появление Чужих на границе Галактического Королевства. Инцидент при Паре. Битва при Чи. Учреждение Великого Пограничного Герцогства

112 г. э. н. – раздел Галактического Королевства на Королевский удел и семь вассальных герцогств

125–128 гг. э. н. – мятеж герцога Мамаду. Присоединение территории герцогства Мамаду к Королевскому уделу. Урезание автономных прав герцогств, за исключением Великого Пограничного Герцогства

151–237 гг. э. н. – «золотой век» Галактического Королевства. Правление Альберта Светлого и Владимира Великого

237 г. э. н. – смерть Владимира Великого. Начало междоусобной борьбы между сыновьями Владимира – Карлом, Францем и Александром

239 г. э. н. – первое возведение в рыцарское достоинство асата

241 г. э. н. – восшествие на престол Александра Полукровки. Уравнение асатов в правах с питтами

279–333 гг. э. н. – правление короля Александра Второго. «Серебряный век» Галактического Королевства

340 г. э. н. – мятеж герцога Ли. Убийство короля Владимира Второго

341–354 гг. э. н. – Узурпация Ли. Геноцид асатов в Королевском Уделе

354 г. э. н. – реставрация законной династии. Восшествие на престол Карла Ратоборца. Переименование герцогства Ли в Напли

388–392 гг. э. н. – вторая попытка реконкисты Драконов. Катастрофа при Астре. Образование Драконьего Угла

411 г. э. н. – первый прорыв Чужих. Вторая битва при Чи. Падение Великого Пограничного Герцогства. Запрет Церкви Ксенофилии

413–415 гг. э. н. – Великий Поход против Чужих. Учреждение Ордена Человечества. Восстановление Великого Пограничного Герцогства

424 г. э. н. – реформа орфографии Артура Второго 437 г. э. н. – объединение купеческих кланов питтов и нартов в Большую Торговую Гильдию

500 г. э. н. – появление Барьера между Ветхим и Новым Мирами

512–517 гг. э. н. – гражданская война между сторонниками Антона Второго Старшего и Ольги Самозванки

517 г. э. н. – второй прорыв Чужих. Переход Великого Пограничного Герцогства под управление Ордена Человечества. Заключение между Антоном и Ольгой пакта о перемирии

518–522 гг. э. н. – Второй Великий Поход против Чужих. Гибель Антона и Ольги

523 г. э. н. – избрание на престол короля Луи. Официальное завершение гражданской войны

550 г. э. н. – восшествие на престол короля Артура Третьего Доброго

Content

Денис Кащеев
Драконьи когти

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

Эпилог