Савин Владислав Олегович

Война или мир (Мв-15)

INFO

ТЕКСТ: http://samlib.ru/s/sawin_wlad/morvolk942.shtml

АВТОР: Савин Владислав Олегович

ЖАНРЫ: Альтернативная история, попаданцы, военные приключения

РАЗМЕЩЁН: 09/10/2016

ИЗМЕНЕН: 02/05/2017

САВИН ВЛАДИСЛАВ ОЛЕГОВИЧ

ВОЙНА ИЛИ МИР

(МОРСКОЙ ВОЛК XV [СИ])

от 2017-05-02

От себя не сбежать: миллионы невидимых уз

Не позволят нам детство забыть, даже тем, кому п***й.

Мне сегодня, ребята, приснился Советский Союз,

И мне кажется, мы слишком быстро простились с эпохой.

Из сообщения ТАСС. 14 сентября 1950 г.

Продолжается героическая борьба китайского народа, под руководством Коммунистической Партии Китая и при интернациональной поддержке СССР, против американских интервентов и их белокитайских пособников-прихлебателей. В провинции Шэнси идут бои между экспедиционым корпусом США и Китайской Народной Армией, поддержанной частями маньчжурских, корейских и советских добровольцев. В среднем Китае коммунистический партизанский отряд под командованием товарища Ли Юншена захватил и продолжает удерживать авиабазу Синьчжун, до недавнего времени использовавшуюся ВВС США.

Валентин Кунцевич, он же "Скунс".

И пришел Свет. Ночь превратилась в день — но не было времени смотреть, удивляться, и даже задумываться, если хочешь жить.

Спасли лишь рефлексы, и еще тень, от башни КДП (контрольно-диспетчерского пункта). И то, что рядом была траншея, отрытая, как раз, на такой случай — благо, привлеченной китайской рабсилы хватало. Валентин свалился туда, увлекая за собой Писателя — и некогда было жалеть тех, кто остался в КДП, им уже никак не поможешь, а сам погибнешь.

Затем пришел Звук — даже не сила звука, а звучание силы. Земля ходила волнами, и было страшно, что траншея сейчас схлопнется и превратится в могилу. Бесстрашных людей не бывает (если только не психи, или на наркоте — но такие и гибнут первыми, причем без пользы и славы), страх нужен, как указатель "где надо, пригнуться, где надо, ползти". Но для ударной волны атомного взрыва нет разницы, кто ты, подполковник спецназа с позывным "Скунс", Дважды Герой с личным кладбищем в пару сотен, или свежепризванный китайский доброволец.

И ведь мы достали эту сволочь — локаторщики с "Березы" засечь его еще на подлете успели, и истребителей подняли, и доклад пришел — перехвачен, атакован, горит и падает! Еще в первые сутки сюда эскадрилья "мигов" прибыла, но они мало того, что ночью не видели ничего, так еще с нашей территории дотягивали на пределе, даже с подвесными баками, а если еще и бой на маршруте вести? Потому через два дня их заменили "Як-25", всего четверка, мало пока этих дальних и ночных истребителей — но и у американцев в глубинном Китае реактивные пока не замечены вообще, ну а гоминьдановцы исключительно на "мустангах" и "тандерболтах" воюют. Суки заокеанские, то ли даже погибая, успели бомбу сбросить, то ли она, уже поставленная на боевой взвод, рванула в падающем самолете, когда высотомер выставленный уровень показал. Сами сдохли — и нас решили утянуть за собой?

Нет, пронесло — мы живы. Взрыв килотонн в двадцать (было бы больше — мы бы сейчас с апостолом Петром беседовали). И кажется все-таки, воздушный — как тени падали. Значит, радиоактивной дряни прилетит меньше — хотя, если высота малая, и огненный шар коснулся все же земли? Проникающая радиация осталась — но по нормативу, открытая траншея уменьшает дозу в полтора раза. А вот радиоактивная пыль, если не на одежде и коже, откуда ее можно смыть, а при вдыхании — это смерть. Так что, быстро "намордники" нацепить, ватно-марлевые, что с первого дня здесь вместе с противогазом таскаем. И можно выглянуть, ситуацию оценить.

База горела. Вышка КДП просто исчезла — даже могилы не было у четверых русских парней, дежурной смены связистов (и мы с Писателем там же бы остались, если б не вышли меньше чем за минуту до того). Падлы америкосские, все у вас не как у людей, на нашей базе штаб и центр связи был бы в бетоне и под землей, а у вас — домики дачной капитальности, даже не обвалованные, пуля из АК насквозь прошибает. Нам штурмовать это, неделю назад, было одно удовольствие, но сейчас — полный песец! Хорошо хоть, местных китайцев с лопатами нагнали, успели траншей и котлованов для техники отрыть, а то ведь и этого не было, лишь колючка по периметру, вышки с пулеметами и пара жиденьких дзотов. И раз отбой тревоги дать не успели, а был условленный сигнал "воздушная тревога, атом, всем укрыться", красными ракетами в зенит — то не мы одни уцелели? Только бы не радиация, блин — не должно, дистанция была, по грубой оценке, километра три-четыре-пять, и вспоминается, что даже в Хиросиме на таком удалении были живые и здоровые? Или нет?

Здесь не было Хиросимы и Нагасаки. И нет Корейской войны — поскольку по итогам сорок пятого есть лишь одна, наша, социалистическая Корея, КНДР. Зато Китайская война не завершилась в сорок девятом, поскольку мы из Маньчжурии не ушли. И первая в этом мире атомная бомба (тоже американская) упала на Сиань, столицу Особого коммунистического района Китая, 25 августа 1950 года — погибло от ста до двухсот тысяч китайцев (цифры разнятся), и полсотни наших, советская миссия при штабе Мао (сам же он, гад, уцелел!). После чего советские танки двинулись за Хуанхэ, вдавливая в пыль гоминьдановскую сволочь. И Сиань, "Хиросима" этой реальности, здесь не осталась безответной — последовал уже наш ядерный удар по Шанхаю (вернее, по порту, построенному севернее, на берегу Янцзы), когда там выгружалась свежая дивизия Армии США. В ответ, к нам прилетело — вместо Нагасаки в иной истории. Что ж, это все ж лучше — чем если бы по мирному городу. А мы живы, вам назло — ну кто из служивших в армии РФ двадцать первого века мог бы сказать, что побывал под атомным ударом?! Это в веке двадцать первом, ядерное оружие есть средство политическое, последний довод Держав — ну а тут, после недавней большой войны, оно воспринимается как просто Очень Большая Бомба, без особого пиетета. Может быть оттого, что про "ядерную зиму" тут еще не слышали, и "На последнем берегу" не смотрели?

А все же мы вас сделали — а нефиг было перебрасывать эскадрилью новейших В-47 на этот аэродром, еще советской постройки тридцатых. И угрожать нам атомными ударами по Сибири, Транссибу, Средней Азии — с направления, где у нас ПВО была куда слабее, чем в Европе. Победа в этой истории была в сорок четвертом, так что не случилось тут Арденн, не были вы знакомы с "бранденбургом", да и Китай конца сороковых больше на нашу Гражданскую похож, чем на территорию под немецкой оккупацией, пространство большое, войск мало, ну что такое десяток американских дивизий на весь Китай, и то из них четыре в "котле" в Шэнси застряли, одна через Особый район пробивается с боем, одна в Шанхае погибла целиком, и одна в Циндао капитулировала; у гоминьдановцев армия огромная, но вояки — полный отстой. Немецкого "орднунга" и близко нет — в каждой провинции свой батька-атаман, или, по-китайски, "генерал-правитель", своего же Чан Кай Ши слушают, лишь когда хотят. И воевать не умеют совсем — их тут японцы, будучи в соотношении один к двадцати, ссаными тряпками гоняли, как крыс. Нас вот пытались атаковать, ну смех один, бежит по чистому, насквозь простреливаемому полю, толпа живых мишеней, как на убой. А нам после, когда ветер с той стороны, хоть в противогазе ходи. Мы даже кричали туда по-ихнему через матюгальник, уберите трупы, мы по похоронщикам стрелять не будем. Услышали, выползли — и забрали все, что можно унести: винтовки, подсумки, даже лохмотья с тел поснимали, голыми гнить оставили. Поскольку оружие и сапоги, это вещи дорогие, ну а людишек в строй в любой деревне можно наловить.

Что есть очень гут — эпицентр от нас к востоку, а значит осаждающему нас воинству "енерала" Мо должно достаться куда больше нашего. Уверен, они там ни укрытий не копали, ни прятались по тревоге — вряд ли американцы своих шавок предупредили. Я бы, на их месте, атаковал немедленно, пока те, кто дозу схватил, еще боеспособны — наши бы просто озверели, когда терять уже абсолютно нечего, да и японцы бы вперед пошли, себя не жалея. Но у гоминьдановцев, после ядерного удара, спрашивать, как скоро их офицеры восстановят управление войсками, вы смеетесь? Те, кто жив остался, и не был затоптан удирающей толпой — еще своих подчиненных обгонят (а что еще ждать от тех, кто чин за деньги купил?). Так что несколько часов у нас есть.

Севернее поднималось яркое пламя — топливохранилище горит. Возле полосы горящие обломки аэрофлотовского транспортного "юнкерса", прилетевшего накануне вечером (привез какие-то расходники для летунов, обратно должен был загрузиться трофеями). Юншен где — если он, собака, умудрился погибнуть, я его на том свете достану! Когда ты больше всего нужен — нас тут было, после того, как раненых при штурме домой самолетами отправили, двести семьдесят девять человек, в том числе пятьдесят два русских (и половина, это тыловые, в обеспечение), а прочее, китайцы. На кой черт я сам тебя из отделенных в комбаты произвел, из ефрейтора в капитаны — если уж в Москве решили, что американскую авиабазу громил "китайский партизанский отряд", ну а нас, советских, тут и близко не было, призраки мы, невидимки. Когда трофеи на Большую Землю отгоняли, тут даже корреспондент "Правды" прилетал, фото делал, интервью у товарища Ли Юншена брал (которое сочинять мне пришлось) — наверное, после этому кадру еще и идейную биографию придумают, пламенного идейного борца за коммунистическое дело. Хотя по жизни он успел и в нескольких бандах побывать, под знаменами разных "енералов", а нам попался, прямо как рекрут в армию Фридриха Прусского — мне показался толковым, вот и вытянул счастливый билет. Будет теперь исторической личностью, если не убьют, и не переметнется.

Вообще, китайских товарищей коммунизму учить — как шимпанзе на мотоцикле ездить. Солдат, даже спецуру, из этих "сипаев" натаскать можно, хоть по принципу "делай как командир" — но как политработники ни старались просветить насчет учения Карла Маркса, которое всегда истинно потому, что верно, китайцы понимают как привычно им: сидит в Москве Красный Император Сталин, у него верная армия, чиновники и народ — и все, что от Императора исходит, это высшая истина по определению, ну а кто посмеет усомниться, тому голову долой. Маркс писал об "азиатском способе производства" — а ведь могу теоретически представить, Китай какой-нибудь ханьской династии, где правит император, назначает чиновников, земля вся государственная, аристократов и частной собственности нет: ну прямо, социализм — а вот в Европе такое не смотрится совершенно. Вроде, там чех Ян Жижка пытался ввести, что все общее, труд есть бесплатная и всеобщая обязанность — так его за такое свои в итоге и прибили? (прим.авт. — Кунцевич ошибается. Жижка успел умереть до того, как "таборитов" перебили "умеренные"). И даже наша военная традиция, в противоречие с китайской "достойный человек не станет солдатом", у наших "сипаев" находит самое простое объяснение — мы ведь северные варвары, как Чингисхан и прочие хунны-монголы, у которых как раз было, война превыше всего, и за каждого воина отвечает весь его десяток, или сотня.

Писатель, ты как, цел? Тогда слушай боевой приказ. Вон, из соседней щели двое гавриков вылезли — скажи по-ихнему, чтоб живо сюда! Даже маски нацепили, молодцы — как рядовые исполнители, китайцы очень зер гут. Теперь — чтоб они пробежались вокруг, и передали: от всех командиров подразделений сюда прислать делегатов, а кто подразделение потерял, тем самим здесь быть! Товарищу капитану Ли Юншену особенно — товарищ Куницын его тут ждет. Время пошло!

Порядок понемногу восстанавливался. Наши откуда-то появились, спецура — Мазур, Репей. Еще нескольких китайцев с тем же поручением отправили. Юншен наконец прибежал — Валентин рявкнул на него, для порядка, ты где болтался так долго? Первым делом — о потерях в людях и технике доложить!

Русский характер, блин! С одной стороны, паники не было никакой — после такой войны, что всего шесть лет назад завершилась, даже на атомную бомбу смотришь философски, как на очень большой обстрел. И китайцы, глядя на Больших Советских Людей, вели себя так же. С другой же — ведь прошла команда "тревога, атом"! Но если китайцы реагировали абсолютно правильно, "как учили" — в ближайший окоп залечь, на небо не смотреть, респираторы натянуть — то наши "ну еще немного, еще успеем", около самолета на полосе до последнего с грузом возились. В итоге — китайцев в строю осталось двести пять, раненых в различной степени четырнадцать, убитых всего восемь (кто укрыться не успел). А наших — в строю двадцать девять, считая с легкоранеными, тяжелых "трехсотых" восемь, погибло двадцать семь (считая экипаж прилетевшего аэрофлотовского Ю-290). Расчет "Березы" погиб в полном составе — локаторщики до последнего оставались на боевом посту. Из истребителей, два "яка" сгорели на земле, из взлетевших приземлился лишь один, и то разбился при посадке (экипаж жив). А вот техника в котлованах в большинстве исправна, или с минимальными повреждениями — уже установили, что на ходу все шесть установок РС, оба БТР с зенитками, трофейный танк и еще два полугусеничных БТР. По грузовикам и джипам надо смотреть — но автопарк на базе изначально был такой, словно американцы вообще пешком не ходили, за сотню единиц — включая тягачи, цистерны, санитарки, ремлетучки. Основное топливохранилище горит — но мы часть горючки в бочках и канистрах в ямах успели рассредоточить, так что заправлять есть чем. Так же и продукты — и еще из-под развалин раскопаем, что тушенке в банках сделается? Основная аппаратура связи погибла вся, но резерв остался (целых два "северка"). Уцелели и приборы у "химиков" (отделение химзащиты, они же по уставу за контроль радиации отвечают).

А взрыв маловысотный. И ветер с той стороны тянет. Срочно измерили — не то чтобы смерть, но для здоровья категорически не полезно, особенно если этой гадостью дышать! Вы пробовали в противогазе быть круглосуточно? И нет у нас больше ни локатора, ни истребителей — если завтра решат бросить еще. Или же, самое худшее — я бы на месте американского командующего, непременно озаботился бы "группой зачистки". Поскольку даже ядерный удар, как и артподготовка, не дает гарантии уничтожения всех. И сидит уже где-то рядом отряд их коммандос, чтоб выживших добить. Как мы в сорок пятом, готовясь брать "водопроводчиков" Исии, специально сформировали целых два "десантных батальона химзащиты", а по существу, подразделения первого броска в очаг ядерного или химического поражения, специально на эту задачу оснащенных и обученных. Эти батальоны (уже не два, побольше) и сейчас у нас в строю — и нам известно, что и в Армии США что-то подобное есть (рейнджеры сухопутных войск). А значит, очень скоро, весьма вероятно, жди гостей по-настоящему опасных, а не вояк "генерала" Мо!

Валентин выругался. Про себя — подчиненным не подобает видеть командира, не уверенного в том, что он делает. Первый этап операции прошел великолепно — при том, что весь План был импровизацией в чистом виде. Впрочем, самый блестящий успех приходит либо после скурпулезнейшей подготовки и абсолютного обеспечения силами и ресурсами, готовыми парировать любую угрозу, либо в результате наглейшего и стремительного кавалерийского наскока, когда враг просто не успевает опомниться и адекватно отреагировать. Известие о появлении В-47 на этой авиабазе, приближенной к границам СССР, вкупе с осознанием факта, что янки сошли с катушек и реально собираются применить ядерное оружие, возможно даже и по нам, при нежелательности нашего превентивного удара (тогда уж точно, сорвемся в Третью мировую) — все навалилось за считанные недели, в отличие от штурма "водокачки 731", который готовили более чем за полгода. Но ведь именно на такой случай держали наготове нашу русско-китайскую команду — и план родился и был утвержден, в рекордно короткие сроки. Первый этап, с захватом базы, был тщательно просчитан — с учетом того, что у амеров сейчас просто нет возможности надежно контролировать свой тыл, а также опыта рейдов наших партизанских соединений в сорок втором— сорок третьем, и действий передовых отрядов танковых армий в сорок четвертом. Сочли, что выполнение задачи-минимума, нанесение "неприемлемого ущерба" сооружениям базы и авиатехнике на ней, обеспечивается с вероятностью девяносто процентов. Полный захват базы со всем ее содержимым и при минимальных собственных потерях, считался крайне маловероятным. Имея три сотни бойцов, причем в подавляющем большинстве китайских "сипаев", а не бригаду спецназа, натасканную как раз на такие задачи — на текущий момент в Советской Армии таких бригад восемь, из которых три в ГСВГ, по одной в Италии, на Балканах, в Иранском Курдистане, и две в Союзе, в Европейской части, отчего не выделили ни одной на ДВ? Была бригада спецназа ТОФ, но вопрос о привлечении ее даже не поднимался — "у моряков свои задачи", Японию что ли брать? А вышло — когда на базу вошла "американская" колонна (по всем законам войны, нам светит расстрел, если в плен попадем), то дальше вышла резня: внезапная атака спецуры, работающей в высоком темпе и жестко настроенной убивать, это страшней атомного удара: от взрыва легче укрыться, чем от грамотной зачистки территории. Их втрое больше — так учтите преимущества работы слаженной командой, а у противника личный состав россыпью, не собран в подразделения, и тыловые это даже не пехота, ну и конечно, в небоевой обстановке по территории базы мало кто ходит при оружии, кроме пистолетов у офицеров. Добавьте еще внезапный удар реактивных минометов по казарме охранного подразделения (если не накрыло всех реально боеспособных, то оружейку у них разнесло и штаб) — после чего две сотни бойцов, обученных работать в команде и по секторам, крошат всех направо и налево. Выжили лишь те, кто сообразил не геройствовать, и кого мы сочли целесообразным взять в плен. Получив известие, на Большой Земле не щелкали клювом — в рекордный срок, меньше чем за сутки, организовали перегон трофейных В-47 на нашу территорию. Уже ночью прилетели наши транспорта, привезли команду авиаинженеров, технарей и, главное, перегоночные экипажи из лучших пилотов, каких нашли на Дальнем Востоке — старшим был сам Петр Стефановский, летчик-испытатель, сейчас служил в генеральной инспекции ВВС, но и флотские летчики тоже были. Причем экипажам хоть выспаться дали, иначе за штурвал не сесть — ну а нам пришлось в темпе вальса, московским товарищам фронт работ обеспечивать и пленных трясти. Отправили "жирных карпов", а вот после, надо было отсюда валить, и как можно скорее. Но вмешалась политика, и хомячиный инстинкт, черт бы его побрал!

Умным мужиком был Сунь-Цзы, сказав что когда политика лезет в военные дела — ничего хорошего не выходит. Вроде бы, в Москве начались переговоры, амеры тоже не были готовы к Третьей Мировой, особенно после Шанхая, пятьсот килотонн одним ударом, причем на носителе, принципиально не сбиваемом существующей ПВО — флотский "гранит", привет из двадцать первого века. И вот выйдем отсюда уже после, с развернутыми знаменами — а надо было различать войну и понты. Ну и — как выяснилось после, янки и на момент бомбежки считали, что все их "секретные" бомберы пока еще здесь, прозевали они улет трофеев, и спешно готовили свой удар, пока мы, в блаженном неведении, выгребали с базы все, что можно открутить, даже нелетные экземпляры бомбардировщиков разбирали по узлам и агрегатам, грузили оборудование из мастерских (умеют же американцы производственный процесс улучшить и облегчить). И вот, дождались! Теперь надо ноги уносить, пока целы.

Местных жалко. Тут рядом даже не деревня их была, поскольку хлебопашеством не занимались, а целый городок при базе, купи-продай-окажи услугу. Война им не война, уже их соотечественники, числом тысяч в сто, ну может поменьше, "правительственные войска" генерала Мо нас обложили и обещают, если сами сдадимся, то совсем небольно убьют — а эти из городка шастают к нам как к себе домой. Запомнился дед колоритный, с тремя сыновьями — еще с американцами подрядился на чистку всех отхожих мест базы (ценное и дорогое удобрение для полей), причем как рассказывали, после жестокой конкуренции и драки с другой семейкой, претендующей на то же самое; наши бы за такую работу взялись лишь за хорошую плату, или распоследние штрафники, и не иначе, чем в противохимических резиновых костюмах — а эти просто раздеваются и лезут в яму голышом, с лопатами и корзинами. А когда потребовались землекопы, траншеи и котлованы рыть, за одну лишь кормежку (что не съедят, с собой дозволялось брать — с американского склада, не жалко) — то вместо требуемой сотни набежало больше тысячи желающих. А нам головная боль, вдруг это переодетые солдаты генерала Мо, навалятся, нас массой задавят — мы пулеметы выставили, на всякий случай, и бдительно смотрели. А они лишь спрашивали, нет ли еще работы? Теперь нет ни городка, ни тех китайцев. Ничего, падлы пиндосские, мы вам и за это счет предъявим!

Так это уже что — Третья Мировая, или пока еще локальный конфликт? Судя по сводкам, до обмена ядерными ударами по территориям собственно СССР и США еще не дошло. Так и год пока пятидесятый, даже не шестьдесят второй, у самих америкосов с атомной дубинкой пока негусто. И СССР здесь гораздо сильнее, Победа была в сорок четвертом, и встреча с союзниками была не на Эльбе а на Рейне, так что нет тут двух Германий, а единая наша ГДР, да еще и Народная Италия в соцлагере. Вот только если посчитать изменения в мировом масштабе — рассказывал как-то наш отец-Адмирал, в шутку или всерьез, как бы там наверху некая сущность, с крылышками или с рогами, баланс подводит, сколько душ прежде времени земную юдоль покинуло по нашей вине — с тех пор, как атомная подлодка СФ "Воронеж", выйдя в поход в 2012 году, неведомым способом попала в июль 1942! Имея на борту, помимо прочего положенного, шесть "гранитов" с боеголовками по пятьсот килотонн (одна как раз по Шанхайскому порту и прилетела), и нашу группу подводного спецназа СФ, девять нас было, осталось семь, Андрюха Каменцев на Одере погиб в сорок четвертом, а второй Андрей через год, в Маньчжурии, когда "водопроводчиков" брали. И он, Валентин Кунцевич, здесь не родился еще — и даже родителей его пока нет; а впрочем, пусть фантасты сочиняют про растоптанных бабочек и парадоксы! Параллельный это мир или перпендикулярный — теперь это наш мир, в котором жить. И не самый худший — как сам Кунцевич восемь лет назад еще старлеем был, а не подполковником с двумя Звездами; и СССР тут в гораздо большем авторитете. (прим. авт. — о том см. предыдущие книги цикла "Морской Волк").

А посему — за свою жизнь будем драться до конца. Чтоб не мы, а те, по ту сторону мушки, за свое Отечество сдохли. Мы же еще на торжестве Победы попляшем. Нечего нам тут больше делать — идем на прорыв. Благо, план есть, мероприятия проведены, кой-какие запасы уже упакованы, а прочие — в темпе в машины перекидать!

"Леший" (это Мазур), возьми взвод китайцев, и выдвигайся вдоль дороги. Пока там все разбежались — но опомнятся, и могут путь оседлать, придется тогда прорываться с боем и потерями. Ну а мы за тобой. Возьми рацию и держи связь с Кузьмичом, чтоб он тебя огнем поддержал — если обнаружишь американцев.

Кузьмич — грузись и выдвигай свою артиллерию. И ты понял — с "Лешим" на связи, будь готов поддержать.

Остальным — быстро провести инвентаризацию техники и запасов. И грузить в темпе — время пошло!

Еще, вместе с особистом, составить акт об уничтожении "Березы". Что от секретной техники осталось — подорвать (благо, есть чем — авиабомбы на складе остались). Чтоб не было вопросов, что что-то досталось врагу — не простят!

А что с пленными делать? Которых, даже после отправки самых ценных на "Большую Землю", осталось еще голов двести? Ангар, где их держали, разворотило, и кого-то прибило — но многие живые, есть даже не пострадавшие совсем... и медпомощи требуют, суки! Помощи, вам?! Товарищ Ли Юншен, приказываю выделить расстрельную команду — думаю, взвода хватит. И чтоб выживших не было — после проверить штыками!

Особист, майор Бородай, рожу скривил. И пробурчал что-то про устав. Это бандитов, взятых с поличным, законом положено к высшей мере после первичного допроса — в Киеве в сорок четвертом и было ведь так! А тут военнослужащие США, находящиеся при исполнении своих обязанностей, в соответствующей форме со знаками различия, и личными документами. И вообще, для СССР могут быть политические последствия не те! Отчего вы смеетесь, товарищ подполковник?

-Да так, мысль хорошая в голову пришла. Это вы правильно заметили, товарищ майор госбезопасности, с политической точки зрения лучше будет, если янки сгорели от своей же бомбы. А тут следы от пуль, штыков — нехорошо! Тут огнеметы бы — но нету. Так что, Репей, тебе задача — все подорвать, чтоб в фарш. И еще бензинчиком, для правдоподобия. И чтоб поменьше народа о том знало. Чего вылупились — исполнять! Время пошло!

Особист, и прочие присутствующие (не китайцы — для них такое зверство и не зверство вообще), решили наверное, что их командир, это больной на голову, одержимый жаждой убийства. Встречались среди наших и такие, в прошедшую войну — у кого немцы родных поубивали. А что "Скунс", он же "подполковник Куницын" американцев ненавидит больше чем даже фрицев, это все знали уже давно.

И ведь не объяснишь же, что показалось смешным? Как уроженец этого времени, офицер НКВД, сталинский палач — и упрекает человека демократического двадцать первого века, в негуманности и несоблюдении закона?

Ну простите, пиндосы, так уж вам карта легла! За наш девяносто первый — который я надеюсь, тут не случится. И за наших ребят — тех, кто при штурме погиб, в родную землю отправили лечь, когда трофеи вывозили, а кто сегодня, тут похоронить пришлось! И могилу с землей сравнять, чтоб не осквернили (поверху еще гусеницами проехать, и соляркой полить, так ни одна собака не найдет). Ничего — вернемся еще мы сюда, и памятник вам поставим!

Колонна выступила с базы через четыре с половиной часа — один легкий танк, четыре БТРа, шесть реактивных установок, три автоцистерны-заправщика, ремонтная летучка-мехмастерская в фургоне, санитарка и двадцать девять грузовиков и джипов, две зенитки на прицепе. Не прошло и получаса, как в штабную машину запрыгнул "Репей", он же старлей Репьин.

-Командир, беда! У нас один из китаез пропал.

Отстал, заблудился? Один из тех, кто американцев исполняли?! А ты куда смотрел — я ж сказал, чтоб лишних глаз поменьше!

-Командир, ну сколько нас было? А работы выше крыши, надо было по всей базе, все ненужное подорвать, и ловушки поставить, и так, чтобы наши не подорвались уходя! И янки в ангаре бузили, наружу рвались, разбежаться могли! Юншен два десятка своих дал в помощь, ну не справились бы мы иначе! Сначала гранатами зашвыряли, затем штыками проверили, ну и напоследок бочку бензина внутрь и тысячефунтовую авиабомбу, почти пятьсот кило, измучились, пока затолкали! Уже когда отъехали, мне сержант-взводный докладывает, что у него одного бойца не хватает. Я на него ору, ты чего сразу не заметил, и остальные куда смотрели — а он оправдывается, думали что в другую машину сел.

Мать-перемать! Гладко было на бумаге — мы уходим, позади что-то взрывается, Репей нас догоняет, и все путем! Это я, кретин, должен был прикинуть — что ему с восемью человеками всего, кто у нас минно-взрывному делу обучен, ну никак не управиться со всем, что навалилось! Ну а для него ясно, приказ надо выполнять, значит запрячь китайцев, и для погрузки, и для грязной работы. Сержанту из желтых вообще не завидую, как крайнему — если отделается всего лишь разжалованием в рядовые, то ему крупно повезет! А нам что теперь делать — назад уже не повернешь, время уходит! Что хоть про пропавшего известно, в плане морали и убеждений, прочих допросили?

-Командир, так ничем он не выделялся, обычный китаеза! Воинскому делу учился старательно, всяких разговоров не вел. Вспомнили, что он вроде родом из этих мест или откуда-то рядом, так что мог и без измены, а просто до хаты. А может даже, по дури замешкался и внутри остался, когда мы рванули. Ночь же, темно, беготня, а я по-ихнему ни хрена не понимаю. Могло и такое быть.

Мать-перемать, хорошо бы если такое! И ведь Репея жалко — он "местный", в смысле из этого времени, но в нашей команде с сорок второго, еще когда через Неву плыли, на ГРЭС. И до самого конца войну прошел, и на острове Санто-Стефания был, когда Папу Римского из немецкой тюрьмы вытаскивали, и в команде охотников на фюрера тоже, и "водопроводчиков" отряда 731 с ним брали в Харбине, год сорок пятый! Я уж хотел ходатайствовать, чтоб ему звание повысили, с таким боевым путем и заслугами в старлеях несолидно, хотя в сорок втором он вообще ефрейтором был... а теперь не знаю, когда ты капитанские погоны наденешь!

И ничего уже не сделать. Только — скорее вперед. К своим, на север, домой.

Китайцы отходу не препятствовали, как и следовало ожидать. Присоединив дозор "лешего", колонна быстро двигалась на восток. К югу от базы осталась излучина реки, на западе виднелся Тибет (по которым Мао когда-то свое войско Великим походом водил), к северу должны быть горы Циньлин, пониже, но с техникой не пройти. А здесь, в долине, были рисовые поля — самая урожайная культура, только этим, и еще природным китайским трудолюбием можно объяснить, что население здесь еще не вымерло с голода, после сорока лет "эти придут, грабят, те придут, грабят, и куда крестьянину податься?". На поле были заметны согнутые фигуры — война войной, а кушать надо, даже на колонну нашу не смотрят, как в перпендикулярных мирах живем!

Мимо деревень проскакивали на скорости. По виду, как американцы, кто еще тут на машинах может ездить? У местных "генералов" есть что-то вроде своей "гвардии", вполне приличного вида, обмундирована, и даже на технике — как правило, сама не воюет, слишком ценный материал, а как охрана правителя и "заградотряд", чтоб мобилизованное воинство не разбежалось. Но численность ее невелика — пленные говорили, что у генерала Мо, который нас осаждал, было под тысячу таких бойцов, все в штатовской форме, с автоматами "томпсон", даже два танка "шерман" и полдюжины БТР и броневиков имелись, и три десятка автомашин — то есть вся эта сила нам вполне по зубам. И сколько той "гвардии" под атомным ударом сгорело?

Но вот городок на пути. Или большая деревня — нет, будем считать что город, если хоть один-два нормальных дома есть. Понятно, отчего в древнекитайской традиции, крестьянин стоит выше горожанина (в отличие от нас и Европы). Потому что окопались тут в большинстве не честные земледельцы, а всякие паразиты: перекупщики, бюрократы, стража — которые сами закрома не наполняют, а к труженикам присасываются, учиняя беззаконие и разбой, отчего мудрый правитель должен эти сорняки время от времени пропалывать (изречения не Карла Маркса, а какого-то древнекитайского мудреца).

Валентин зловеще ухмыльнулся. Сейчас мы гоминьдановской сволочи еще ежа в штаны подпустим, чтобы когда мы уйдем, ей долго еще икалось. Совместив приятное с полезным — нам ведь не помешает короткий отдых, осмотр и обслуживание техники, ну и сеанс связи с Центром. Бензин тут вряд ли удастся достать — а вот провизия лишней не будет. Зачем у населения отбирать — тут должны быть запасы, принадлежащие власти, то есть "генералу", тому самому Мо, который нас осаждал. А как провести реквизицию максимально эффективным путем? Ты не понял, товарищ капитан Ли Юншен? А зря — тебе же придется перед народом речь толкать.

Сейчас будем Советскую Власть устанавливать, в отдельно взятом городе и уезде. Видел же, как это на севере делалось, когда наши наступали? А после дальше пойдем — зачем нам тут оставаться, ты что? Лишь к стенке поставим кого надо, реквизируем то, что нам надо, ну и не помешает совет-комбед учредить, и оружие из местной полиции раздать, чтоб дольше не затухало.

Да не бойсь — я тебе речь напишу, политически правильную. А Писатель переведет на китайский, если будет что-то непонятно. Товарищ Стругацкий, вы свою задачу поняли — текст я вам через десять минут набросаю.

Аркадий Стругацкий (переводчик и историограф батальона СпН "Зеленый Дракон").

Я видел ад. В котором живут люди — а не приговоренные к вечным мукам грешники. Ад, именуемый Средним Китаем.

В Маньчжурии сейчас, как у нас в конце двадцатых, самое начало пятилеток — строятся промышленные гиганты, крестьяне объединяются в кооперативы, и машинно-тракторные станции уже не редкость, и школы, и больницы — под мудрым руководством ВКП(б) и товарища Сталина. Знаю, что в южном, Приморском Китае, жизнь похожа на нашу белогвардейщину, или что было при царе николашке. Про Особый Район Мао рассказывают всякие вещи. Ну а глубинный, Средний Китай, глухая и бедная провинция, даже о китайским меркам — это ад.

Ужасная нищета — наш дореволюционный бедняк тут сошел бы за зажиточного хозяина! Ветхие домишки, похожие на конуры, или землянки, как норы. Крохотные земельные наделы, на которых трудятся от зари до зари — и то, постоянно живут впроголодь. Спят нагишом под вшивым тряпьем на земляном полу. Дети повально страдают рахитом. Говорят, что есть целые деревни больных сифилисом, проказой, трахомой — при полном отсутствии санитарии и медицины. Один лишь раз я видел китайского врача — это был важный господин, и видом своим не допускающий, что снизойдет до тех, кто не может ему щедро заплатить. Для бедняков — лишь знахари, торгующие амулетами для излечения и изгнания бесов.

У нас на освобожденных от немцев территориях тоже было несладко. Но наши советские люди знали, что Советская Власть, Партия и сам товарищ Сталин их не бросят. И работали дружно, все вместе, восстанавливая разрушенное, и не сомневаясь, что скоро заживут еще лучше, чем до войны. Здесь же, в Китае — имеющие власть и богатство лишь сокрушаются, что из нищих нельзя выжать себе что-то еще. А кто помрет, не жалко — жизнь человека здесь стоит меньше, чем один патрон.

Чтобы забыться, все курят опиум — все, включая совсем маленьких детей. За порцию отравы отдают последнее — то, что осталось после уплаты всех налогов и поборов: помещику, местному чиновнику, центральному правительству, настоятелю соседнего храма, командиру проходящей воинской части. Тех, кто не может заплатить — выгоняют из лачуг, сгоняют с земли — помирай, или иди прочь, куда тебе угодно.

Хорошо тем, у кого есть тягловая сила — буйвол: на нем пашут, ездят верхом, возят груз. Или мироедствуют — я вспашу тебе поле, за половину твоего урожая. Но как правило, буйволы есть у помещика — иногда даже целое стадо, сдаваемое вот так, внаем! — еще у старосты, у немногих наиболее зажиточных, а прочим же, лишь руки да мотыга. Ради рабочих рук заключаются неравные браки — видел однажды восьмилетнего жениха и двадцатилетнюю невесту. И у тех, кто родится, до самой смерти — здесь очень ранней, в сорок лет уже старик — лишь безрадостный изнурительный труд.

И когда я вслух произнес, каков же после должен быть китайский рай? — услышавший это товарищ Куницын усмехнулся и ответил, абсолютно серьезно:

-Рай в понимании местных? Наверное, когда вооруженный человек не может тебя убить просто потому, что ему захотелось.

Кто ты, подполковник Куницын — герой, или на всю голову контуженный, или просто циничная сволочь?

Для меня когда-то идеалом был красноармеец Гусев из "Аэлиты", который готов был жизнь отдать, лишь бы угнетенным свободу принести, даже на другой планете. С тех пор, мы сорок первый помним, как на нас немецкие "камрады" шли — но выходит, что если мы в результате о своих идеалах забыли, значит фашизм в чем-то малом нас победил? Если вместо "гусевых" у нас теперь "куницыны" считаются героями?

Это ведь чисто фашистское — свои, это товарищи, для них все, а прочие, унтерменши, и жизнь их дешевле пыли под ногами? Однако же Гитлер "своих" по высшей расе определял, принадлежность к которой не изменишь. Ну а ты — сначала я думал, для тебя есть свои, кто с нами в одном строю, и есть враги, кого надлежит истреблять. Причем в последние ты оптом всю американскую нацию вписал, как бесноватый евреев, вот интересно, за что ты так американцев ненавидишь — приходилось мне в войну такую ненависть видеть к фрицам, у наших людей, у кого "сожгли родную хату, убили всю его семью" — ну а что тебе американцы сделали, раз ты однажды не стесняясь сказал, "хороший янки — мертвый янки"? Личное что-то, как в рассказе Леонида Соболева парнишка-краснофлотец англичан готов был зубами грызть, за расстрелянных родителей? А еще, спекулянты — что ты на рынке устроил, в том городке, ну прямо как продотрядовец восемнадцатого года, "кровососам — расстрел на месте"! Однако помню, как ты в какой-то деревне свой паек китайской семье отдал, девять детей там было — а сам после смеялся, и чем я сегодня обедать буду, ладно, поститься полезно иногда. Значит, осталось в тебе еще что-то здоровое, советское, наше?

А когда мы в осаде сидели, и толпа китайцев бежала на наши пулеметы по ровному полю, и ясно было, что не добегут, лягут все — Куницын ухмыльнулся и сказал:

-Безумству храбрых — венок со скидкой! Куда торопитесь, дураки?

Так веришь ли ты в коммунизм? Классиков цитируешь, "от зубов отскакивает". Как говорил ты, ухмыляясь и оглядывая китайский городок, первый на нашем пути:

-Ну что, в темпе берем вокзалы, мосты, почту, телеграф, что там еще по Ильичу? За отсутствием такового в этом городишке — старосту или бургомистра, как тут администрация называется, связь, если тут телефон есть, и вооруженную силу, то есть казармы гарнизона и полицию. Отделение на броне и с пулеметом на въезде, никого не выпускать, отделение на выезде, с той же задачей, через город на скорости проскочить, и позицию занять. Товарищ капитан (Ли Юншену), это я вам говорю — мне что ли за вас батальоном командовать? Поставьте задачу подразделениям! И держи — я тут твою речь перед народом набросал, ты ведь по-русски уже читать умеешь? Если нет, то Писатель тебе в помощь, переведет!

Писатель, это я. Раньше у меня был позывной "Брат", так же как у самого подполковника "Скунс" — но отчего-то не привилось. Я еще тогда спросил, не поняв, я ж к литературе никакого отношения не имею — Куницын ответил:

-А чтоб никто не догадался! И ты же китаевед? А у них "литература", это вообще все, что написано! И вообще, это мне до пенсии или увечья служить, а ты скоро снимешь погоны — и кем хочешь быть на гражданке?

А я не задумывался! Но предлагали мне уже — специалистом по Японии и Китаю, на Восточный факультет МГУ. Скунс лишь хмыкнул и ответил:

-Ну, смотри — но если когда-нибудь книжку напишешь, то не забудь, кто тебя первым "писателем" назвал. Вот кажется мне — у тебя бы получилось. Так что гляди в оба, запоминай, и копи материал, как тебе еще Адмирал наш советовал в сорок пятом.

И добавил, чуть помолчав:

-А главное, постарайся, чтоб тебя не убили. Не геройствуй особенно — на то такие, как я есть. Кого Отечеству не жалко.

Рисуется, как Печорин? Хотя у меня ощущение, что он со мной не по субординации — потому что с чего-то видит во мне будущего летописца, только каких событий? И Адмирал тоже ведь намеренно меня "свидетелем истории" делал! Здесь я — и старший переводчик, и батальонный летописец, и что-то вроде адъютанта, Куницын меня постоянно с собой таскает, "ходи и смотри". Я и смотрю, и не только по сторонам, уж больно личность товарища "Скунса" мне интересна. Однажды, когда у нас в очередной раз беседа о литературе зашла, я спросил — товарищ подполковник, а кто из литературных героев вам близок? Так он ответил, лишь мгновенье подумав:

-Из современных? Пожалуй, Волк Ларсен, у Джека Лондона.

Тот самый? Сволочь, сверхчеловек, фашист мелкого масштаба! "Белокурая бестия", которая право имеет — а ведь если бы родился Куницын не в СССР а в Германии, такой бы вышел вражина! Интересно, когда добро привлекает на свою защиту всяких там... остается ли оно добром? Если бы я спросил о том Куницына — ответ уже известен, "отбросов нет, есть кадры". А сам ты, за нас, на нашей стороне — но коммунист ли ты сам? Вот сейчас я сижу и перевожу для Ли Юншена, что ты написал — слова высокие и правильные. Помня, как ты усмехался — "идея, брошенная в массы, это девка, брошенная в полк". Ты умеешь сражаться за Советскую Власть и товарища Сталина — не дают ведь просто так две Звезды Героя, слышал я, что ты среди тех был, кто самого Гитлера живым приволок, хотя ихнего фюрера наверное, целая дивизия СС охраняла. И в то же время любишь повторять, что "умирать за свое Отечество и идеалы должны те, по ту сторону мушки" — похвально, но не скрываешь ли ты за этим, что свою собственную жизнь ты ценишь больше?

Каким бы мог стать Мечик из фадеевского "Разгрома" — заматеревший, натренированный, ставший мастером войны — но по морали оставшийся прежним? В твом любимом "Морском волке" — что интеллигент Хэмп говорил капитану Ларсену про храбрость?

Выходит, что у подвига есть два измерения? Не только результат — но и какой ценой за него было заплачено, с твоей стороны. Совершил ли ты это, себя превозмогая, и понимая, что могут убить — или сделал походя, "одной левой", показывая свое мастерство, но не отвагу? Но тогда получается, что "дух важнее техники", как у самураев, укладывающих людей в "банзай-атаках" без всякого результата — и в итоге, проигравших войну?

Я не находил ответа. Но знал, что не забуду, и не успокоюсь, пока не сумею понять. А пока лишь наблюдал за происходящим. Если хотят, чтобы я был свидетелем — что ж...

Внешне было, как в фильме про революцию — красный флаг (где-то уже ткань нашли), толпа, и вождь Ли Юншен на танке. Вот только солдаты его выбивались из картины "народного энтузиазма" — площадь оцепили, зорко смотрели, чтоб никто ничего не выкинул, и, тем более, не убежал. Юншен на танк влез, Куницын и я тут же стояли, внизу. Очередь вверх — чтоб все замолкли и прониклись. И речь — слова были про китайскую народную революцию, и самый справедливый строй коммунизм, где будет высшая гармония (витиеватые китайские обороты), кто был ничем, то есть самые бедные и угнетенные, тот станет всем, и заживет как мандарин. И что виноваты в этом богатые, которых надо экспроприировать, а попросту, ограбить. И никто не имеет права у вас ваше отнять... просто потому, что оно — ваше, и вы можете убить любого, кто посягнет. Как этих вот мерзавцев, воров, во всем виноватых — жест в сторону группы людей углу площади, уже под конвоем — местный помещик, чиновники, богатейшие жители, "и те, кто за Чан Кай Ши".

-Паразиты — вне закона! Их имущество будет разделено между теми, кто их убьет.

И расступился конвой. Колыхнулась толпа. Раздался какой-то звериный вой. А тех — через минуту уже не стало.

-Ну, завертелось колесо — сказал Куницын — и нам пора, зачем пришли? Склады заняли уже — мы первыми грузимся, а что не влезет, то пусть народ разбирает.

Были и еще городки и деревни. И везде одно и то же — захват учреждений власти (дома помещика, старосты, а также полицейского участка и казармы солдат, если таковые есть), короткая речь перед согнанным народом, учреждение из беднейших (как самых угнетенных) "комитета защиты революции" и "отряда защиты революции" (которому раздавали трофейное оружие), и обязательно — расправа с "врагами трудового китайского народа" (каковые находились всегда: даже в самой бедной деревне был хотя бы лавочник — ростовщик и спекулянт. И староста-кровопийца, а уж про полицейского начальника и так ясно все). Причем казнь всегда была — руками местных, не наших.

-Писатель, ну ты что, не знаешь что такое "кровью повязать"? Вот мы всякие хорошие слова сказали, и ушли, эти покричали с нами, "рюси, китай, дружба, пхай-пхай", тьфу ты, "за Вождя Гао Гана и коммунизм", и разошлись по домам, и все? А вот если на них уже кровь будет — тогда просто так разойтись не выйдет, жди продолжения банкета! Ну а мы в это время будем уже далеко.

Так это же... Я слышал, что и на каторге при царе, и в лагерях сейчас так бывало — главари, задумав побег, подбивали толпу на бунт, а сами в суете, незаметно в сторону, далеко и быстро. И мы, выходит, так же? Какой к чертям коммунизм? Который мы мечтали нести угнетенным нациям — как герои Алексея Толстого, марсианам?

-Ну и кому ты хочешь свет коммунизма нести — сапоги мои не смеши! Этим до коммунизма — как раком до Луны. Видел, что они со своими же творили, которых во "враги"? И не только с ними самими — с их бабами, детьми? И это еще цветочки — ягодки начнутся, когда мы уйдем! Будут ведь между собой разбираться, кому при дележе экспроприированного досталось на одни штаны больше, кого в следующие "враги"?

Так ты все предвидел, знал, командир?! Что будет такое?

-А ты думал, бунт угнетенного крестьянства против помещиков-эксплуататоров выглядит иначе? Разин с Пугачевым, они "прогрессивные", или нет? Или же, как и в Европе бывало, когда "сто тысяч живых скелетов осадили замок какого-нибудь барона де Пупса и взяли его", и как думаешь, что они после сделали не только с самим угнетателем-бароном, но и с его домочадцами, семьей? Да и с прислугой из своих же — не зная никаких общих классовых интересов, а просто завидуя, что эти в барских покоях, а мы в навозе? Мне вот довелось книжонку одну прочесть, эмигрантское издание двадцать восьмого года, Первухин, "Пугачев-победитель", что было бы если — на ночь читать не советую! У нас в семнадцатом уже были Ленин, Партия, и сознательный пролетариат. А Китай отстал лет на двести — нету тут ничего такого, и за год не родишь!

И мы ничего не будем делать? Лишь смотреть?

-А отчего бы и нет, товарищ писатель? Подумай лучше, какая у тебя уникальная возможность — видеть все со стороны, будучи неприкосновенной фигурой в центре событий? И на холодную голову, собирать опыт — что, как, почему, и что сделать, чтоб у нас такого не было? На чужих бедах ведь лучше учиться, чем на своих?

Так кто же ты, подполковник Куницын — Волк Ларсен на службе СССР? И ведь один я это вижу — для прочих же, рейд в тылу врага, где командир царь и бог, а неповиновение ему, это вплоть до расстрела на месте, причем ни одна инстанция после не возразит! Из наших, осназ на "дважды Героя, который Гитлера брал" с восторгом смотрит, ну а авиатехнари вообще прикомандированные, им без разницы, лишь бы кто вывел к своим. Особист Бородай, к которому я однажды подошел со своими сомнениями, ответил:

-Товарищ старший лейтенант, вы считаете товарища Куницына врагом, или предателем? Нет — тогда простите, это не ко мне, а к попу, который нам по штату не положен! Сейчас не тридцать седьмой год, и по нашему ведомству установка четкая: если товарищ делом свою преданность Советской Власти доказал, очень серьезные и предельно конкретные доказательства нужны, чтобы что-то против него возбудить. Если у вас таких нет — то считайте, что вы мне ничего не говорили, а я не слышал.

Ну а "наших" китайцев и спрашивать бесполезно. Поскольку у них, в общем-то народа неглупого, иметь собственное мнение в присутствии вышестоящих — традицией запрещено. Как Ли Юншен, даже речь свою толкая, все время на Куницына оглядывался, а несколько раз даже его кивка ждал — все ли правильно говорю? И это тот из местных, кого мы сочли наиболее смышленым! Но и для него все просто и ясно — командир, это Голос и Рука самого Красного Императора Сталина, и за неподчинение, смерть — а так как назад в босяки (это в лучшем случае, если живым) Юншену очень не хочется, то абсолютно любой приказ Куницына он выполнит не задумываясь — расстрелять, или хоть живьем закопать все население этой деревни, будет исполнено тащ командир! И чем же тогда мы от немецких карателей отличаемся? А солдаты тем более колебаться не станут — оказывается, южане для них никакие не "свои", тут даже язык отличается, даже мне иногда приходится не словами, а иероглифами изъясняться, чтобы понять диалект.

Еще запомнилось, как в одном городишке председателя "революционного комитета" выбирали. Когда "беднейшие и угнетенные" стали друг другу морды бить, разбираясь, кому в главы. А городок этот был уже не просто кучей хижин, тут и какие-то мастерские, даже заводики наличествовали — гончарный, ткацкий. Куницын и сказал, когда буянов успокоили, умеренной силой (выбитые зубы не в счет):

-Таки может хватит голодрань выбирать, поступим как в Маньчжурии в сорок пятом. Где, при отсутствии коммунистов, мэром назначали владельца самого успешного предприятия. А кто тут у нас самый успешный?

Оказалось — хозяин местного публичного дома! Поскольку городских путиловых и рябушинских успели прибить, вместе с семьями, даже дома их уже разграбили. Городок небольшой, так что доставили этого типа быстро, он сразу ниц упал и стал умолять подарить ему легкую смерть, "а не так как почтенному Чжэну", это здешний хлеботорговец. Услышав же, что его хотят сделать главой, сразу воспрял и произнес витиеватую речь во славу великих Трех Императоров — Сталина, Гао Гана и Пу И. Говорил он не на местном, а на "мандаринском" наречии, чем меня заинтересовал — оказалось, он какую-то школу успел окончить, то есть по местной мерке, человек образованный.

-Ты главное, порядок блюди! — сказал Куницын — чтоб промышленность здесь работала, на благо революции. И никаких чанкайшистских мятежей!

А этот, склонился, и изрек:

-Великий Конфуций учил: почитать порядок. Для чего нужны три вещи: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми. А пуще всего, надо грамоту извести, от нее все беды. Грамотным надлежит быть лишь тем, кому дозволено и нужно — для прочих же чтение есть опасность погрязть в сомнении и смуте. Мне будет дозволено представить достойным господам список тех, кого следует убить — или я буду вправе сделать это по собственному разумению?

И тут я, Аркадий Стругацкий, повидавший за время войны всякое (одна Блокада чего стоит), но не убивший пока ни одного человека, страстно захотел, чтобы эта тварь перестала быть. Он со всеми начнет — грамотный? На плаху! Во имя серости и бескультурья. Когда даже в Ленинграде, той самой страшной блокадной зимой, все ж оставались работающие театры, школы, библиотеки. Что еще отличает человека от скота?

Я сказал о том Куницыну, тот отшутился. Но я успел поймать его взгляд на китайца — как на пустое место. Когда собравшиеся народные представители новое начальство единогласно утвердили, и после приступили к обеду с пьянкой — мы ели мало, и не пили вина совсем, "ни капли, пока к своим не выйдем — или хотите, чтоб вас сонными повязали?" — и выполз новоявленный "начальник" по нужде во двор, шумя, ругаясь, рыгая и оттаптывая ноги. Тут я заметил, что Куницына рядом нет. Он появился буквально через минуту и спокойно стал допивать чай, лишь произнес усмехнувшись:

-Потренировался немного. Форму еще не потерял.

А после нашли "председателя" в нужнике, крови не было, упал и шею сломал, да еще мордой в яму. И во дворе ведь люди были, и не только солдаты Юншена, местные тоже — но никто ничего не видел и не слышал.

-Много пить вредно — сказал Куницын — вот, поскользнулся, упал... и гипса не надо.

Контуженный, не иначе. Для которого убить, что чихнуть. И стойкое ощущение, что "не совсем наш", не отсюда. Как будто в другом измерении существует, в сравнении со всеми нами.

Но как вернемся, я обязательно напишу! Рапорт куда следует — по долгу советского человека. Или роман — если и впрямь когда-нибудь литературой займусь?

Так и вижу сцену, как он идет по чужому городу — а позади мертвые тела.

Из сборника "В небе Китая", изд. Воен-ист. литературы. Москва, 1970 год.

Наш 37й гвардейский истребительный полк был одним из первых на Дальнем Востоке, освоивших реактивные истребители. Уже летом 1949 года мы летали на Миг-15, уверенно сдав весь положенный курс задач боевой подготовки. Причем почти треть пилотов — все комэски, и большинство звеньевых — имели 1й класс, что означает, способность выполнять боевые задачи в сложных метеоусловиях, и ночью и днем.

Наверное, последнее и оказалось решающим, когда в апреле 1950 года пришел приказ срочно осваивать Як-25. Первоначально принятый нами без особого энтузиазма — Як в сравнении с Мигом был крупнее и тяжелее, да и в скорости уступал, был скорее на штурмовик похож, зато имел намного большую дальность и продолжительность полета, и бортовой радиолокатор. Считалось, что маневренный воздушный бой не его задача, хотя конечно, он хорошо бы мог работать на вертикалях против поршневых. Но главном его назначением у нас была служба перехватчиком ПВО — против тяжелых бомбардировщиков, прежде всего, носителей ядерного оружия. Напомню, что США уже тогда держали эскадры своих "атомоносцев" в Японии, на Окинаве, имелись сведения, что и китайские авиабазы задействованы в качестве передовых. С учетом агрессивного курса американской политики, это была реальная угроза, которую мы должны были быть готовы отразить.

С Мига на Як, двухмоторный и двухместный. Но конкретно летом 1950, этому не было альтернативы. Миг-17П появился в строевых частях лишь в пятьдесят первом. Тогда же, через год, наши истребители получили и самые первые отечественные ракеты К-2, "воздух-воздух" — у немецких товарищей уже в сорок седьмом были приняты "хеншель-298", так они были слишком громоздки и тяжелы даже для Яка, их лишь "Сова", Не-215 поднимал, так это самолет размером со средний бомбер, крупнее чем Ю-88. А война рядом шла, надо было границу прикрыть — и тут наш опыт полетов ночью и в плохую погоду, и высокий уровень подготовленности личного состава вообще, сыграл большую роль.

Локаторы были еще не очень надежны. По факту, это был радиоприцел-дальномер, работавший узким конусом вперед. А перехват скоростной и высотной цели, даже днем и при хорошей видимости, дело непростое. Вот представьте, скорость у вас под тысячу, у него пятьсот-шестьсот, и если на встречно-пересекающихся, то суммарно выходит как сверхзвук, или около того. А на какой дистанции можно визуально обнаружить цель — если идеальные метеоусловия "миллион на миллион" далеко не всегда? Несколько километров проскочишь быстрее, чем за полминуты — и если с целью разминешься в неудачном ракурсе, не так просто снова в атаку зайти, радиус виража у реактивного куда больше, чем у "ястребков" времен Отечественной. Оттого и старались нас локаторщики выводить в хвост цели, тут работать гораздо проще. Методом "по кривой погони", это когда, грубо говоря, ваш нос на сближении направлен на цель — или "параллельного смещения", траектория более короткая, но рассчитать сложнее. И лишь при выходе на финишную прямую, мы включали свой локатор, еще и затем, чтобы внезапности достичь, у американцев уже были приборы, наш сигнал обнаруживающие.

Вооружение — только пушки. Кстати, с К-2 тактика была той же, вышел на цель с ее хвостового ракурса, и пустил, подсвечивая радаром, наведение было даже не полуактивное СН, а радиокомандное. Ну а полное, "пустил и забыл", это уже где-то середина 50х. Но пушки были хорошие! Тридцатимиллиметровки, с лучшей баллистикой, чем стандартные для первых Мигов калибры 37 и 23. В пятидесятом году уже были и Миг-15 с новым вооружением, но не на Дальнем Востоке, по крайней мере я про это не слышал. Европа тогда считалась приоритетным ТВД, если начнется, туда самое новье и шло. Но на Яках с самого начала стояли 30-миллиметровые, две штуки, по сто двадцать патронов на ствол. Пушка была — зверь: совсем немного уступала НС-37 по мощи снаряда, но по дальнобойности, скорострельности и точности намного превосходила.

Мы поначалу под Харбином стояли, его прикрывали. Неся всю тяжесть ответственности за зону целой дивизии Мигов — летавших днем и в хорошую погоду. А ночью — всё на нас. Рассредоточены были поэскадрильно, а иногда даже по звеньям, если командование что-то решало, у нас площадок было, три основных, у каждой эскадрильи своя, столько же запасных, и наверное с десяток маневренных, для подскока — на которых однако была какая-то инфраструктура: и запас керосина и БК, и хотя бы ремлетучка, и выспаться-отдохнуть. Хотя какой культурный отдых в маньчжурской глубинке — хорошо еще, если КВЖД рядом, а могли месяц на точке сидеть километрах в двухстах от железки. Зарплата правда с надбавкой шла, и срок выслуги с коэффициентом.

Мороки было! Як-25 с грунтовки летает плохо. Движки низко под крылом — механики не нахвалятся, после Мигов обслуживать удовольствие одно. Но зато с полосы мусор сосут, и даже камни, когда взлетаешь — а лопатки в компрессоре алюминиевые, ломаются легко. До того доходило, солдат или китайцев с метлами посылали, километровую полосу мести! И все равно — в полку почти у каждого было хотя бы один случай, когда движок в воздухе ек, и садиться приходилось на одном. И две катастрофы, без войны, в мирное время!

А вот воевать до того дня нам не приходилось. Мы же "ночники" и всепогодники — а гоминьдановцы ночью не летали совсем, так что против нарушителей границы, было в сорок девятом— пятидесятом несколько случаев, Мигов поднимали, не нас. Знаю, что на морском фронте инциденты были и с американцами — так где мы, а где Тихий океан? А вот опыт работы со всяких там площадок, при походно-полевом базировании, накопили большой, как и дальних перелетов. Что тоже командование вспомнило.

Так что Синьчжун был для нас, поначалу, всего лишь одной из задач. Мы туда прибыли, когда "наши" В-47 уже перегнали, там оставались только нелетные. Ну, мы их тоже осмотрели внимательно — вероятного противника надо знать! А так, было даже скучно. За день до того, взлетали на перехват разведчика, по наведению с радара — это был двухмоторный В-26 с китайскими опознавательными знаками, может и не разведчик, а заблудился? Его капитан Матюшкин сбил.

Отчего мы в воздухе не барражировали, для чего собственно Як-25 и был предназначен, мог часа три, даже четыре болтаться? Так это, к примеру, в Ленинградской Армии ПВО легко, когда у тебя целый полк сидит компактно, на хорошо оборудованной базе, сорок машин, тут можно и постоянно пару в воздухе держать! И то делали так не всегда, а при "повышенной боеготовности", когда войной пахнет. Ну а когда, как в Харбине, звеном надо прикрыть район, лишь немного меньший чем под Ленинградом был зоной ответственности целого полка? И техника новая, не вполне еще надежная. Ну и в пятьдесят третьем, когда я в ЛенВО служил, на острове Саарема, во многих полках уже не Миг-15 были, а Миг-17П, которые и ночью работать могли, не все на нас одних. Хотя и хуже чем Яки — все-таки большая продолжительность полета, и штурман-оператор в экипаже, это для "ночника" огромный плюс!

Сейчас, на тот день оглядываясь, вижу — ошибки были. Надо было, как минимум, одну пару заранее поднять, ну а вторую — сразу же. Но когда нас четверо всего, причем на круглосуточной ответственности, а не ночь одна, как на западе... А люди не железные, и техника иногда подводит — у Матюшкина как назло, движок меняли: то самое, камней наглотался с полосы, а у старлея Семенова локатор сбоил, налаживали. Станции "корунд-1" наши возможности сильно расширили, но капризные были, как женщины — буквально каждый экземпляр индивидуальной настройки требовал, и дальность обнаружения могла отличаться раза в полтора у, вроде бы, однотипных изделий!

Как локаторщики сообщили, через полторы минуты пара на взлет, я и капитан Долинин. Цель одиночная, высотная, по всем параметрам В-29, у нас на его летные данные глаз был пристрелян, поскольку на учениях стандартную задачу на нашем Ту-4 отрабатывали. Успели набрать шесть тысяч, когда с "Березы" кричат, цель резко ускоряется. А нам надо не только подняться еще на четыре-пять тысяч, но еще и зайти этому гаду с хвоста! Вверх лезем на форсаже — и тут с земли сообщают, цель ставит помехи, мы ее теряем.

Но я уже успел эту тварь в луч поймать. Тут уже и помехи, ленты фольги не помогут, они быстро вниз опускаются. На Як-25 радар с прицелом был совмещен, когда метка в центре индикатора, то можно стрелять. А еще на моей машине был тепловизор, ИК-техника, чтоб вы знали, еще до войны в СССР разрабатывалась, теперь еще и с немецкими трофеями соединили, так что на самолетах комэсков и командиров звеньев такой прибор был. И что за черт — вот не похожа картинка на привычную, с учений! Рядом со слабыми выхлопами моторов по краям два факела светятся, явно реактивные!

Альбом вспоминаю, с техникой вероятного противника — вот была там и такая экзотика, бомбер, а к торцам крыла пристыкованы два Ф-84, так американцы пытались задачу истребительного прикрытия дальних бомбардировщиков решить. Положим, эти ночью ничего не увидят — так что мешает точно так же Ф-94 прицепить, "шутинг стар" в ночной версии? А этот урод, тем более значит, не с простым грузом — валить его надо, пока не отцепились, может закувыркается, и крылья поломает, и им, и себе! Я и всадил, патронов не жалея! Высота была одиннадцать тысяч, дистанция открытия огня где-то две, может чуть меньше. Слышу, штурман мой, старлей Рысаков, восклицает — ух ты, огромный! Тогда лишь я от прицела взгляд отвел — ну ешкин кот, это уже после вспомнилось, когда из атаки выходил, силуэт В-36 тоже в альбоме был, но вот так вживую его видеть! Громадина, намного больше В-29, не четыре мотора а шесть, а по краям еще реактивных четыре, значит самая последняя модификация, вот отчего так резво шел! Но и мы промахнуться никак не могли, и после меня еще должен был Долинин атаковать. А наши 30-миллиметровые, я повторяю, были ну очень действенным оружием — двухмоторный бомбер в воздухе просто разваливало, да и для В-29 половины боекомплекта с избытком бы хватило, ну а тут мы вдвоем отстрелялись хорошо!

Мимо проскакиваю, принимаю целеуказание "Березы", на вторую атаку. Судя по ним, цель падает — резко теряет высоту, оставаясь почти над одним местом! Долинин не отвечает, оторвался что ли? Запрашиваю — земля, где "коршун-2"? И тут вспыхнул яркий свет, и истребитель хорошо тряхнуло! Радио обрубилось, и локатор. И даже сквозь гул движков слышу, как Рысаков что-то кричит из задней кабины. Оказалось, он наружу смотрел, как рвануло — и ослеп. Да, было — что по уставу пилоты Мигов в ПВО с затемненными очками летали. Но не мы — ночью в кабине приборы не увидишь, освещение все же не день!

Отчего взорвалось, я не знаю. У американцев первое поколение атомных боеприпасов было урановое, "пушечной" схемы, самой простой, когда два куска соединяются, образуя критическую массу, от взрыва самого обычного заряда. Так что могла, как обычная авиабомба, сдетонировать от огня или удара. Может быть, экипаж успел ее сбросить, чтоб гибнущий самолет облегчить. Может даже было, как в том голливудском фильме, когда бомбардир остается на своем месте до конца и сам подрывает бомбу, чтобы побольше наших с собой унести. Не знаю — и не знает никто. И никогда уже не узнает. Да и какое это имеет значение, отчего взорвалось?

Я бы хотел узнать, что стало с Долининым и его штурманом Васютиным, они так и числятся попавшими без вести. Мой ведомый ведь был рядом со мной, а значит, не мог так пострадать от самого взрыва? Возможно, они были ослеплены, как Рысаков, и лишенные связи, пытались как-то посадить Як? Отчего не катапультировались? Никто больше не видел их Яка, не нашли ни тел ни обломков. Хотя прошло много времени, прежде чем наши туда вернулись — но ведь и американцы не сообщали ничего?

А мне пришлось сажать истребитель, без связи с землей, с беспомощным штурманом в задней кабине. База горела, и полоса была видна, оставалось надеяться, что на ней не навалило обломков. В конце пробега Як все-таки налетел на что-то, и покатился на брюхе — повезло, что не было пожара! И что рядом оказались китайские товарищи, вытащившие меня и Рысакова из кабины. А Матюшкин и Семенов взлететь не успели, из их экипажей в живых остался лишь лейтенант Головня, сильно обгоревший.

И погиб расчет "Березы" — те, которые обеспечили нам победу. И наверное, спасли тех, кто выжил — что было бы, если бы американцы не промахнулись?

Утешало лишь, что из экипажа В-36, десять человек, никто выжить не мог даже теоретически. И стоимость огромного "стратега" для американской казны — побольше, чем наши четыре истребителя.

А дальше — был прорыв, рейд по американо-гоминьдановским тылам. Но про него уже рассказано и написано много помимо меня.

В эту же ночь — над Китаем.

Мерно гудела шестёрка двадцативосьмицилиндровых 'Пратт и Уитни', методично рубя воздух огромными винтами диаметром в добрых три человеческих роста. Металлические лопасти отбрасывали взбудораженный и взбаламученный воздух, толкая вперёд исполинский бомбардировщик. В спаренных мотогондолах дремали — пока что! — турбореактивные двигатели J47. Их час придёт позже, когда настанет время уносить ноги...

Полковник Джеффри Ройс нервно облизнул губы. Он бы тоже был рад вздремнуть во время долгого полёта, но напряжённые, как струна, нервы не дали бы ему заснуть не то, что в пилотском кресле, или на жёсткой подвесной койке в хвостовой гермокабине, но даже на мягчайших перинах в номере 'люкс'... Впрочем, это было неудивительно, учитывая характер подвешенного в бомбоотсеке гостинца... Нет, умом-то Ройс понимал, что двадцать тысяч тонн тротилового эквивалента, таившиеся в тыквообразном, с уродливым стабилизатором, корпусе, просто так не взорвутся — сколько времени на инструктажах лётчикам объясняли о многоуровневой предохранительной системе бомбы? Но одно дело — понимать это умом. А вот душа упорно забивалась в пятки при мысли о чудище весом в десять тысяч фунтов, которое могло во мгновение ока испепелить немаленький город, вознеся в небеса его жителей в чудовищной гекатомбе.

Но покоившийся в бомбодержателе 'Толстяк', как ни странно, тревожил полковника куда меньше, чем порученное его экипажу задание. Отбомбиться по макакам, это ладно, китайцев много, никто не заметит и не огорчится, если сто или двести тысяч желтомордых одномоментно вознесутся на небеса — сколько миллионов своих перебили сами китайцы в бесконечной собственной смуте? Но все и в Японии, и на Окинаве уже знали, что стало с портом Нью-Шанхай — несмотря на старания контрразведки, пытающейся "пресечь распространение слухов". Русские, это не макаки — и если они так нервно отреагировали на потерю пары десятков своих штатских, что погибли в Сиани, то что же будет теперь? Не говоря уже о...

— Командир, десять минут до цели! — прозвучал в наушниках на удивление спокойный голос штурмана.

— Я понял, — ровным тоном ответил Ройс.

Он повернул голову и встретился взглядом со своим вторым пилотом.

— Ну что будем делать, Чак?

Глаза Чака лихорадочно блестели, на лбу поблёскивали бисеринки пота. Он судорожно сглотнул и ответил, глядя в сторону:

— А что мы можем сделать?

— Чак, не юли. Передо мной не юли! — с металлом в голосе сказал Ройс. — Чёрт, ты же не эти, — он пренебрежительно ткнул пальцем за спину в сторону хвостовой гермокабины. — Мы же с тобой прошли через всё! Сколько ты со мной летаешь? С конца сорок второго? Господи, Чак, мы же горели вместе! Я думал, что мы — друзья! Мне нужна твоя поддержка, а ты...

Второй пилот снова сглотнул, поднял побледневшее лицо и тихо произнёс:

— Я с тобой, Ройс... делай, что должен.

— Хорошо, — медленного проговорил Ройс. — Хорошо. Если только там русские, тогда делаем, как договорились...

Слово было произнесено, и хотя пока ничего непоправимого не случилось, и даже задание ещё могло быть выполнено, но полковник буквально задницей чуял, что путь назад отрезан. И от этого, как ни странно, с души, наконец, упал тот груз, что лежал с самого предполётного брифинга...

— Итак, — указка в руке генерала скользнула по карте — ваша цель, база Синчжун. Которая пять дней была захвачена отрядом макак. Красных, естественно, макак, — зачем-то уточнил он, хотя это было понятно и так. Свои макаки на такой фокус бы не решились — проблема в том, что там находилась эскадрилья новейших Б-47, ни один из которых взлететь не успел. Ясно, что Советы не упустят случая завладеть совершенно секретной техникой. Мы не можем этого допустить — потому, самолёты надо уничтожить. Вместе с базой — по другому не получится. Это и будет вашей задачей. Вопросы?

— Какое ожидается противодействие, сэр? — спросил Ройс.

Вопросов-то у него было много. Но не все из них он решился бы задать. А сейчас важнее всего детали, мелочи, в которых-то и кроется дьявол.

-ПВО базы была всего одна батарея "бофорсов", так что противодействия можете не опасаться, — скупо улыбнулся генерал. — даже если комми ее захватили в целости, она вас просто не достанет.

— Спасибо, сэр. Ещё вопрос... вы ничего не сказали о том, какие силы выделены для выполнения миссии. Ведь на истребительное прикрытие мы, разумеется, рассчитывать не можем?

Лицо генерала приняло неописуемое выражение: казалось, он хочет за что-то извиниться... и не может позволить себе этого.

— Участвовать будет только ваш экипаж, полковник.

— Но, сэр, для надёжного достижения результата одной машины недостаточно!

— Сынок, — устало произнёс генерал, — ты ведь помнишь, что было над Шэньдуном, совсем недавно? Мне тяжело это говорить, но боюсь, что в будущей войне, В-29 это всего лишь мишени. И стандартные В-36 недалеко от них ушли — а вот ваша "полуреактивная" птичка имеет шанс, особенно ночью. Но из трех полученных 11й авиагруппой, сейчас боеспособна только одна ваша машина — не мне тебе рассказывать, сколько проблем с новой, пока еще совсем "сырой" техникой, ты ведь помнишь, как мы укрощали первые В-29 в сорок третьем? Придётся обходиться тем, что есть под рукой: В-47 на базе Синьчжун должны быть уничтожены во чтобы то ни стало! Для этого решено использовать изделие (прим. авт. — по первости американцы так и называли бомбы — 'gadget'). Собственно, сейчас его и подвешивают на самолёт. Mk-3 мощностью в двадцать тысяч тонн тротила. Ну, полагаю, вам о ней немного рассказывали...

Ройс переглянулся со своими вторым пилотом и штурманом и почувствовал, как у него под пилоткой волосы встают дыбом.

— Сэр... бомба? — хрипло произнёс он, не узнавая своего голоса. — Но... там же могут быть наши, пленные. Бомба ведь не разбирает, кто свой, кто нет...

Генерал как-то неловко переступил с ноги на ногу, закашлялся и посмотрел на хмурого типа в штатском, всё это время безмолвной тенью сидевшего у окна.

— По нашим сведениям, наших там нет, — равнодушно сказал хмурый тип. — Уже нет. Макаки не любят брать пленных...

Когда экипаж прогревал моторы — длительная процедура, занимавшая до часа времени — в пилотскую кабину поднялся штурман.

— Командир, на пару слов...

— Валяй, — согласился Ройс.

— Командир, всё это — большая куча дерьма. Ты всерьёз думаешь, что макаки могли захватить нашу базу? Да ладно. Их талантов хватает на то, чтобы толпой бежать на пулемёты. Конечно, большой толпой можно и пулемёты, и зенитчиков затоптать... когда боеприпасы кончатся. Но наши бы уж всяко успели радировать. А тут раз — и тишина.

— Да-а? — Ройс с интересом посмотрел на штурмана, затем переглянулся с Чаком. — Полагаешь, там русские?

— А то нет... — невесело сказал штурман. — тоже пришли за новыми птичками. А ещё, там наверняка полно наших. Я бывал в России в ту войну, В-25 перегонял, с русскими говорить приходилось. Так вот, они никогда не убивают пленных, кому повезло выжить после боя. Если только ты не эсэсовец, убивавший их гражданских — но это ведь не тот случай? Так что наших скорее всего, посадили под замок. И... — он глубоко вздохнул, словно перед прыжком в холодную воду, — там и мой отец. Он — испытатель у 'Боинга'. Если русским нужны В-47, то без экипажей они никак не обойдутся. Сам же понимаешь — не так просто угнать совершенно незнакомый самолёт. По крайней мере, я не верю, что русским удалось бы всего за пять дней поднять в воздух "сорок седьмые" — я слышал от приятеля, у них репутация сейчас еще хуже, чем у "шутинг старов" была в самом начале карьеры.

— Вот дерьмо!... — пробормотал Ройс.

Неудивительно, что генерал выглядел, словно нашкодивший кошак. Конечно, он не был рад, впаривая своим ребятам такую кучу дерьма. Не говоря уже о сомнительной славе того, кто отдал приказ сжечь своих... Ну да, официально наши все уже убиты, но сам генерал будет знать... да и не только он. А еще, когда и если всплывет, кто окажется крайним? Отчего-то всегда бывает — что тот, кто исполнял приказ, а не тот, кто его отдал!

— О боже! — выдавил бледный как мел Чак. — Сбросить это на наших... Джеф, что же нам делать?

— А что мы можем сделать? — механически спросил полковник. — Есть приказ...

— А ещё есть Шанхай... точнее, что от него осталось! — с жаром возразил штурман. — Если русские так отомстили за Сиань, то что же будет, когда погибнет батальон-другой — сколько там нужно для быстрого захвата авиабазы? — их осназа? Ты хочешь начать новую мировую войну, теперь уже атомную?

— Хорошо, — Ройс в упор посмотрел на штурмана. — Что ты предлагаешь, Майк? Что?

— Предлагаю чуть ошибиться и сбросить бомбу в районе цели, но в стороне, так чтобы не попасть. Могли же мы промазать? Даже если это как-то выйдет наружу, ну выкинут нас в отставку в крайнем случае — и что, такие бравые парни и опытные летуны не сможем найти работу хоть в "Пан Ам"? Я и с Эндрю говорил, ему это тоже всё не по нутру...

Ройс поморщился — вот уже и бортинженер вовлечён в заговор. Да-да, в заговор. Они ж не дети, надо называть вещи своими именами. С другой стороны, штурман был прав: начинать третью мировую войну ему не хотелось. И ходят упорные слухи, что Советы пригрозили ударить по прибрежным городам в Штатах — как в том нашумевшем фантастическом романе, изданном пять лет назад, о войне между "Континентальным Альянсом" и "Атлантической Лигой"; может, атомные суперторпеды в сто мегатонн и вымысел, но ведь на Шанхай с моря что-то прилетело! А у Ройса в Нью-Йорке семья — и страшно представить, атомный гриб над Большим Яблоком, и обуглившиеся трупики дочерей на лужайке перед домом! Макаки в Сиани, это другое — общеизвестно, что у черной и желтой рас более примитивная душевная организация и простое отношение к смерти. Потому, их гибель, это совсем не трагедия. Но смерть ста тысяч цивилизованных белых людей, это совсем другое!

— До цели пять минут, — сообщил штурман.

Ройс до боли в глазах всматривался в темноту, но впереди — там, где лежала база, не было ни проблеска света. Неужели Майк оказался прав? И это паскудное задание станет концом его карьеры?

— Сэр, нас облучают локатором, — встревоженно сообщил оператор РЛС.

— Может, это наши с базы? — для порядка спросил Ройс.

— Нет, сэр, наши радары используют другие частоты. Это определённо русский локатор!

Дьявол! Если есть локатор — значит, он дает целеуказание чему-то. Полбеды, если зенитки, даже тяжелые, попасть в одиночный бомбардировщик, летящий на десяти километрах, не так просто. А если истребители? Тем более, Ройс успел узнать, что над Синьчжуном уже пропал разведывательный RB-29?

-Диполи за борт! Огневые установки, в готовность!

И летят вниз пачки фольги, рассеиваясь облаками, от которых на экране локатора сигнал, как от настоящего самолета. Правда, быстро отстают и вниз опускаются, так что опытный оператор радара помеху различит. По громадному фюзеляжу бомбардировщика прошла короткая вибрация, когда дистанционно управляемые турели двадцатимиллиметровых пушек выдвигались из походного положения в боевое. Наводчики всматривались в визиры — но в ночи ничего нельзя было разглядеть. Хорошо — значит и нас не видят!

— И, я думаю, пора пришпорить нашу малышку.

С мягким свистом ожили до сих пор молчавшие J47. И словно могучая рука великана ухватила многотонную машину и повлекла её вперёд. Скорость увеличивалась, с крейсерских меньше четырехсот километров в час, до максимальных шестисот пятидесяти (прим — автору известно, что у американцев измеряют в милях. Но нам привычнее в км/ч). Что давало хороший шанс на неуязвимость — Ройс знал, что на учениях в Штатах даже новейшие Ф-84 не могли перехватить В-36Е, идущий на полном газу на большой высоте. Скоро уже можно бросать — и домой, доложить что задание выполнено. Ну а кто после предъявит претензию по точности бомбометания, тот пусть попробует бомбить ночью вслепую сам!

Двигатели выли и свистели, пищали сервомоторы, гудела вентиляция, даже несущие фермы фюзеляжа вибрировали и скрипели от нагрузки на максимальном режиме полета, как мост под тяжелым составом. Внезапно к шуму добавился отрывистый лай огневых точек. И крик оператора:

— Нас облучают! Это уже истребители!

Американские бомбардировщики заслуженно считались "летающими крепостями". Если В-17 в этом плане не отличался от других, выделяясь лишь числом стволов, то уже на В-29, затем на В-50 и В-36 сначала пулеметы кольт-браунинг, затем 20мм пушки М24А1 наводились по данным радара заднего обзора, с помощью весьма совершенной для своего времени системы управления огнем, причем каждый стрелок-оператор мог вести огонь из нескольких турелей. Но сейчас созданная еще в 1943 году автоматика прицелов, рассчитанная на поражение японских "Зеро", уже не соответствовала эпохе, реактивные истребители были гораздо быстрее, и потому большая часть снарядов уходила в ночную тьму. Зато дульные вспышки и трассеры обозначили цель для русских — В-36 сейчас сверкал в ночи, как рождественская елка, стреляя из всех стволов. Ройс включил СПУ.

— Майк, бросай бомбу.

— Но...

— Нас атакуют. Нужно уходить. Приказываю: изделие сбросить. Немедленно!

Медленно, с натугой, раскрываются бомболюки. Бледный, как смерть, штурман нажал кнопку сброса. Плевать, куда упадет бомба — главное, выжить! И тут русские истребители открыли огонь, их пушки были дальнобойнее и точнее, снаряды кромсали фюзеляж и правое крыло, два самых крайних двигателя выбросили снопы пламени. Ройс рефлекторно рванул штурвал в сторону. Тяжёлая, не израсходовавшая и половины топлива, машина реагировала неохотно. В-36 был прочным и живучим самолетом, и вполне мог лететь даже на половине моторов, если налегке, без груза в бомбоотсеке. По крайней мере, можно было дотянуть до побережья, где велик шанс найти американские комендатуры и войска.

-Радист — передать домой: атакованы истребителями!

Ройс успел заметить тень, скользнувшую мимо, правее и выше. Русский ночной истребитель, реактивный, и крылья стрелой, но не Миг, две мотогондолы как у британских "метеоров". Его не успели обстрелять, слишком велико было угловое перемещение, турели не могли разворачиваться так быстро, а прицелы отрабатывать данные стрельбы. Но русских истребителей было два, и второму повезло меньше. Сразу две турели бомбардировщика скрестили на нем трассы. Казалось, все будет хорошо — и даже карьера не загублена: атака ночных истребителей, это законный повод сбросить бомбу! А повреждения не смертельны — зато достаточное основание, чтобы на повторную миссию (если генерал не отступится) послали бы кого-то другого! Сейчас они скроются в ночи, уходя из зоны видимости русского локатора. А если внизу окажется китайская деревня — макакам точно не позавидуешь, но это их, макак, проблемы!

Это были последние мысли Джеффа Ройса, за мгновение до того, как ведомый Як-25 врезался в бомбардировщик. Был ли таран осознанным, или пилот уже подбитого истребителя просто не сумел разойтись с начавшей маневр целью, и не оценил ее размеры, этого никто не узнает. Но когда восьмитонный истребитель со скоростью 800 километров в час врезается в стотонный бомбардировщик, все еще идущий более чем на шестистах, это страшно!

Тел после так никогда и не нашли — десяти американцев и двух русских, капитана Александра Долинина и старшего лейтенанта Дмитрия Васютина. Успел ли кто-то выпрыгнуть с парашютом — не имело значения. Потому что бомба взорвалась прежде, чем кто-то из парашютистов мог бы приземлиться.

Ни штурман, ни Ройс с Чаком не знали, что уродская тыквообразная форма корпуса бомб типа Mk-3 и их стабилизатор, предназначенный не столько для стабилизации падения, сколько для его замедления, приводили к рысканью 'Толстяка' по курсу и тангажу аж до двадцати пяти градусов. Даже на полигоне эта бомба практически никогда не попадала в цель, отклоняясь иной раз на расстояние до полутора миль от точки прицеливания. И волею случая, взрыв на высоте триста пятьдесят метров был в трех километрах от периметра базы Синьчжун — почти точно над лагерем одной из "дивизий" генерала Мо, ведущих осаду.

Это же время, внизу.

Генерал Мо, полновластный правитель не самой маленькой из китайских провинций, был доволен. Как в притче Конфуция — умная обезьяна сумеет извлечь выгоду даже из смертельной драки двух тигров!

В двух атаках сдохло не меньше двадцати тысяч этих, ничтожных червей! И за каждого американцы обещали заплатить по пятьдесят долларов, и еще по полному солдатскому комплекту — винтовка, патроны, обмундирование, каска, сапоги, ранец, и паек на три дня. И русские тоже приняли эту игру, раз сами предложили забрать с дохлых все что на них было — так что даже не придется тратиться на снаряжение для тех, кого завтра наловят в деревнях! Ведь истинно, что низшие должны не жалеть своих никчемных жизней ради блага вышестоящих — почитание власти, начальства и родителей, это высшая добродетель, как учил Конфуций! Хотя и тут новые веяния — что ж, ничего не стоит перед убоем сказать эти овцам что-нибудь знаменательное, про освобождение Китая от иностранного ига! Ну а что все умерли, так военное счастье так переменчиво?

Тут фанза (лучший в деревне дом старосты, где расположился сам командующий) подпрыгнула, как при землетрясении. За окошком все залило ярким, почти дневным светом. А затем на голову Мо рухнули стены и потолок.

Генералу, однако, повезло, не только не быть раздавленным, но и обойтись без особенных увечий. Верные гвардейцы вытащили своего господина из-под обломков. На севере, где также стояла часть его армии, что-то сильно горело. А вокруг все бежали с криками — те, кто мог бежать, а не полз и стонал, или лежал недвижно.

-Русские сбросили на нас Бомбу, как на Шанхай! — доложил Чен, старший из офицеров охраны — надо скорее спасаться, мой господин!

Тут Мо ощутил, что живот готов его предать. Один из глупых, но могучих тигров обратил внимание на бедную обезьяну! Эти северные варвары, совсем не понимают тонкой игры — все у них грубо и просто: враг? Убить! А если сейчас упадет вторая бомба, и третья? Нет позора в бегстве от разъяренного тигра!

-Мой автомобиль, скорее!

-Не заводится, повелитель!

Ничтожества! После всех казню! Великий Цинь Ши-Хуанди как-то сказал, что мудрый правитель должен регулярно избавляться от всех приближенных — дабы те, кто станут вместо них, служили усерднее! Вместо джипа нашелся паланкин, помятый, но пригодный. Генерал был тучен, как положено высокородному — и шестеро гвардейцев несли его с трудом, пока десяток остальных расчищал дорогу прикладами и палками. А где прочая охрана — сбежали, трусы, бросив своего господина? Всех казню!

На мосту был абсолютный, возмутительный беспорядок. Наверное, тысяч десять этих проклятых голодранцев, кто завтра должны были умереть в атаке, сейчас ломились на тот берег, спасая свои ничтожные жизни. Расступитесь перед своим повелителем, черви! А вы что стоите — стреляйте в тех, кто не проявляет почтения!

Орущий толстый генерал в шелковом халате, сидящий в носилках, на плечах солдат. Посреди обезумевшей толпы, ночью, на нешироком и непрочном мосту. И все это — в отсветах атомного пожара вдали.

Первыми не выдержали те, кто расчищал путь — смешались с толпой, думая лишь о своем спасении. Чен пропал куда-то еще раньше. Паланкин держали лишь четверо, где еще двое? Мерзавцы, всех казню!

И полетели носилки в воду. Это не было даже умыслом или местью — толпа не думала сейчас даже о том. Упали в реку — прямо на головы тех, кого в давке спихнули с моста прежде. Кто умел плавать, тому повезло, ну а прочим, совсем наоборот!

Генерал Мо плавать не умел. Для высокородного, любое физическое занятие, это умаление достоинства — имеющий власть, должен повелевать другими! Поскольку, как сказал Конфуций, кто делает что-то сам, тот владеет лишь собой одним, кто указывает многим, тот владеет силой многих!

Вот только перед смертью — равны были и правитель, и самый последний раб. Хотя река была не глубока, не быстра и не слишком широка. И даже посредственный пловец преодолел бы ее без особого труда — особенно когда на кону стояла его жизнь.

Таков был конец жизненного пути генерала Мо, не самого лучшего, но и не самого худшего из правителей китайских провинций.

Куда делась казна Мо, навсегда осталось загадкой. Доллары, которые он успел получить — и ценности, бывшие там до того.

Точное число жертв этой бомбежки также не было установлено. От тридцати до ста тысяч. Хотя последняя цифра явно завышена — поскольку включает не только убитых, но и разбежавшихся из армии Мо.

Москва. Вечер 14 сентября 1950.

Союз нерушимый, республик свободных. Сплотила навеки великая Русь.

Да здравствует созданный волей народов. Великий, могучий Советский Союз!

Голос московского радио, с января сорок четвертого. Первый вариант, со словами "нас вырастил Сталин, на верность народу". В иной истории, их уберут в пятьдесят шестом, придумав замену лишь в семидесятом, так что "песня без слов" на официальных торжествах, это отнюдь не изобретение Ельцина. (прим.авт. — "Патриотическая песня" Глинки, формально считавшаяся Гимном РФ в девяностые, трудна для исполнения непрофессионалами, оттого бывали и случаи, наподобие известного автору, когда на построении в начале 90х пьяные матросики пели, "однажды в студеную зимнюю пору..." на музыку старого советского гимна). Без десяти двенадцать, перед гимном, была сводка новостей. С внутреннего фронта — принята вторая очередь Минского автомобильного завода. Вручение наград отличившимся на строительстве Волго-Донского канала, 12 человек — Герои Соцтруда, 125 — орден Ленина, 681 — Трудовое Красное знамя, 1064 -"Знак Почета". И 26 тысяч — к досрочному освобождению (прим. — в нашей реальности, на канале работали 700 тыс вольнонаемных, 100 тыс пленных, 100 тыс заключенных. Открытие канала было 1 июня 1952, в альт-истории с учетом морских задач СССР в Средиземноморье, усиления ЧФ и народно-хозяйственных нужд, будет раньше — В.С.). И еще сообщения — восстановление городов, пуск новых заводов, совхозы и колхозы успешно сдают зерно в закрома Родины. И лишь после говорилось о международных событиях. Что это — абсолютная уверенность в своих силах, или страх перед очевидным?

Когда мир стоит на пороге Третьей Мировой войны. Кроме сотни тысяч китайцев (число жертв еще уточняется), в Сиани погибла советская миссия — и никто не ожидал, что Сталин настолько всерьез отнесется к своим словам, сказанным еще в сорок третьем, "крови своих граждан, СССР не прощает никому". Советские танки двинулись из Маньчжурии на китайские равнины, и Северная армия Чан Кай Ши просто рассыпалась, разбежалась, исчезла неведомо куда. Долина реки Хуанхэ стала могилой для сотен американских самолетов, сбитых реактивными "мигами" (наличие которых у Советов также было полной неожиданностью). А на угрозы генерала Макартура последовал ядерный удар по порту Нью-Шанхай, где разгружалась свежеприбывшая дивизия Армии США, и число жертв превысило тридцать тысяч, в ответ за всего лишь полсотни русских в Сиани!

В Перл-Харборе погибло две тысячи триста американцев — и это стало поводом для войны, и смертным приговором для Японии. Америка была единой в гневе и решимости — когда против была Япония, по военно-промышленной мощи уступающая даже Италии, и стоящая на уровне Голландии или Бельгии. Сейчас врагом был СССР, вместе с захваченными им коммунистической Германией и народной Италией (и всякой мелочью, вроде Польши и Венгрии, в качестве довеска). Первые же битвы Китайского инцидента показали, что американского воздушного блицкрига не будет (а о наземном, сами генералы Армии США и не мечтали!). И если война с япошками длилась четыре года и потребовала, на завершающем этапе помощи Советов, то сколько лет уйдет на войну с СССР, при существующем раскладе? Когда аксиомой англосаксонского военного планирования было, что война должна быть прежде всего выгодной! Компенсировать издержки полученной в итоге добычей, а опыт, что этой Великой Войны, что предшествующей, показал, насколько легко здесь ошибиться в планах, судьба Британской Империи, безусловно Первой Державы на 1914 год, тому пример!

Так что, Америка тоже не собиралась прощать ничего и никому. Но ведь месть — это блюдо, подаваемое холодным? Чтоб подготовиться лучше и тщательнее — и в режиме мирного времени, а не под русскими бомбами. Которые оказались пренеприятнейшим сюрпризом: пятьсот килотонн в одном ударе — это пока что-то запредельное, свои умники клянутся, что сделать урановый заряд такой мощности в принципе невозможно, ну а "водородная" бомба — это пока лишь перспективный проект! И это очень опрометчиво, выходить с кольтом на бой с тем, у кого пулемет, разве не так? Разумнее взять тайм-аут, чтобы перевооружиться? Особенно когда враг не подозревает, что это всего лишь передышка, затишье перед расплатой, а не его победа! Потому — сейчас улыбаемся и жмем руки, выторговывая мир. А убивать будем потом!

Таковы были подробные инструкции, с которыми прилетел в Москву специальный посланник США, помощник Президента по вопросам национальной безопасности Джек Райан (прим. — автору известно, что должность Советника, а не помощника по нац.безопасности, в нашей истории была введена в США лишь в марте 1953г. — В.С.). Не просто рекомендации — а высочайшее мнение тех, кто подлинно правит Америкой. И Райан, как член президентской команды, не сомневался в их правоте. Теперь он так не думал.

Отчего для такой ответственной миссии выбрали именно его, совсем молодого по меркам американского истеблишмента? Положим, возраст не всегда показатель компетентности — какой идиот додумался поставить на должность Посла США в СССР адмирала Алана Кирка? Решив что этот дуболом, энергично и умело командовавший эскадрой в Средиземноморье, "эталонный антикоммунист" и приятель Даллеса, способен на что-то большее, чем давить, требовать и угрожать — это было бы уместно в какой-нибудь Бразилии или Гондурасе, или даже в Англии сорок первого, стоящей на грани пропасти и опутанной нашим кредитом. В итоге, старый болван, после заявления Макартура, не придумал ничего лучшего, как сказать мистеру Молотову, что в Вашингтоне ночь, и потому консультации Государственного Департамента с военными задерживаются! Решил "помариновать" русских с ответом, чтобы они были сговорчивее — вот они и ответили, ударом по Шанхаю! Кстати, вполне по-американски поступили — если ты думаешь, что у противника в кармане взведенный кольт, стреляй первым!

Главное, совершенно неясным оказывался фактор Двери. Что Сталин имеет какую-то связь с русскими из будущего. И если это правда, то начинать войну с СССР будет даже не глупостью, а ошибкой. С абсолютно непредсказуемыми последствиями — а это очень плохой бизнес, начинать дело, не просчитав результатов! И именно Райан, еще в сорок пятом приезжавший в Москву, считался "экспертом" по данному вопросу.

То есть, решение воевать, или не воевать с русскими, прямо сейчас, в значительной степени зависело от ответа, есть ли у Советов помощь потомков? Или все это блеф, хитроумная операция советской разведки?

Неделю назад, 7 сентября, русские взяли Циндао. Из восьми тысяч американцев гарнизона и тыловых служб, четыре тысячи погибло, остальные в плену. От экспедиционного корпуса в Шэнси по радио слышны вопли о помощи, прорваться из окружения решительно невозможно, у русских господство в воздухе, у наших парней на исходе снаряды и горючее, хорошо еще, что провизию можно на месте реквизировать, и не зима — так что участь Паулюса генералу Робертсону не грозит. А еще севернее влипла в дерьмо 82я десантная, сброшенная на Яньань: предполагалось, что на третий день туда подойдут войска Чан Кай Ши, теперь приходится выпутываться своими силами, совершая рейд через весь Особый Коммунистический район, практически пешком, без транспорта и тяжелого вооружения. Их счастье, что русские не препятствуют — наверное считают, что если наши парни помнут макаку Мао, это будет даже к лучшему, для их макаки Гао Гана в Харбине?

И, наконец, авиабаза Синьчжун. При ознакомлении с тайными пружинами этого дела, хотелось взвыть и выругаться — если подозрения окажутся правдой, в высоких штабах головы полетят! Как в ноябре сорок первого — ведь не секрет, что война с Японией тогда была нужна Штатам, вот только по внутриполитическим причинам требовалось, чтобы именно желтомордые напали первыми, подобно тому, как, за четыре года до того, они потопили "Пэней". Средство казалось безошибочным — сначала по отношению к Японии проводилась откровенно хамская политика, когда макак буквально загоняли в угол и душили санкциями, ну а затем, должны были быть трупы, как "Мэн" в Гаване, за полвека до того. И в узких кругах ходили разговоры, что некое старое корыто, невооруженное, но с американским командиром, экипажем в два десятка человек, и военным флагом — с юридической точки зрения, полноправный корабль ВМС США, потопление которого, это "казус белли" — аж с середины ноября и до самого начала войны болталось в море вблизи Японии — простите, парни, но так надо для Америки! И не беспокойтесь, за вас достойно отомстят. Кто ж знал, что самураи проигнорируют приманку и ударят по самому Перл-Харбору!?

Так и тут — Райан успел ознакомиться лишь с самой предварительной информацией, но у него возникло стойкое убеждение, что Синьчжун подставляли русским, объектом их мести, как пробку в электрической цепи. Чем еще объяснить срочный переброс в Китай практически небоеспособной эскадрильи, предсерийных машин — как выяснилось, у них даже размер бомбоотсеков не соответствовал принятым на вооружение Бомбам! Однако Советам давались намеки, и "утечкой", и явные, что В-47 готовы нанести удар по целям в Сибири, и что они неуязвимы для русской ПВО! А гарнизон базы, ее оборона и материальное обеспечение были ниже предусмотренных по штату — подобно тому, как для Гаваны выбрали уже старый "Мэн" с экипажем из матросов-ниггеров, а все офицеры корабля благоразумно оказались на берегу. Никто не ждал от русских такой наглости... и подлости! Статья в "Правде", с охотой перепечатанная множеством европейских газет — кто такой этот Ли Юншен, командир китайского партизанского отряда, нет на него никаких данных — но в Париже злорадствуют, американскую армию уже и китайцы бьют, не одним же нам от вьетнамцев терпеть! А британский "Милитари Обсервер" осмелился даже подвергнуть сомнению американскую военную мощь! Нравится это кому-то в Вашингтоне или нет, но факт очевидный: европейцы в большинстве, воевать с СССР категорически не желают (за исключением очень немногих, как норвежский король, одержимый манией вернуть Нарвик и Шпицберген, как свое время французы, Эльзас и Лотарингию). И если завтра начнется война — Советскую Армию (и Красный Вермахт ГДР) в Европе остановить будет нечем, так что итогом первого раунда боевых действий станет отступление, с потерей союзников и капитала. Одновременно Советы выдвинутся и в Китае, и на Ближнем Востоке, так что, когда Америка будет готова вернуться, года через два-три, воевать придется со всей Евразией, прошедшей коммунизацию (кто сомневается, пусть взглянет на Рейх 1944 года и ГДР 1950) — и это еще без учета фактора Двери!

Но были и соображения против" мира. Эти сообщения русского радио, и весь СССР, как большая стройка — в то время, как в США закрываются заводы, построенные во время войны, из-за недозагрузки мощностей, товар некуда сбыть! Сейчас русские уступают Америке в промышленной мощи в разы — но они идут вперед гораздо быстрее, у них не было Депрессии — и при их строе, никогда не будет! Не говоря уже о рынках в северном Китае и восточной Европе, помимо своего собственного — куда они категорически отказываются пускать иностранных игроков, наплевав на святую святых, "свободу торговли"! Да, мы используем время для лучшей подготовки к войне — но ведь и они тоже уйдут вперед, и в 1955 году чего достигнут? Не окажемся ли мы в положении Англии 1914 года?

Паровозы надо давить, пока они еще чайники. Эти слова Райан слышал от кого-то в Москве, еще в прошлый свой приезд. Так не окажется ли, что еще через пять лет русский "паровоз" наберет скорость, и встать на его пути будет смертельно опасно? Не выйдет ли, что прав окажется Макартур, кричащий что если коммунизм не остановить сейчас, то после будет уже поздно? Очень многих в Штатах успокаивает, что Сталин будто бы отказался от "мировой коммунистической революции". А если он решил, что превратить весь мир в свой "задний двор", как Штаты сделали это с теми, кто южнее Рио-Гранде — столь же результативно, зато дешевле и безопаснее?

И снова был фактор неопределенности — Дверь. Безвозмездной помощи не бывает. Если потомки (да хоть марсиане, или черти с рогами) в игре на стороне Сталина — то чего они хотят для себя? И в какой мере СССР здесь свободен в своих решениях?

Русский министр иностранных дел Молотов был полным аналогом Кирка — упрямый "господин Нет". Удалось лишь через него передать Сталину предварительные условия договора. Прекращение огня в Китае (хотя бы между войсками СССР и США), отвод сил, обмен пленными (звучало как издевательство — у русских было четыре тысячи американцев, взятых в одном лишь Циндао, у нас единицы, в основном из числа их летчиков). Придется пойти на уступки — очевидно, что русские, заняв территорию до Хуанхэ, а местами и за ней, оттуда уже не уйдут, и Гоминьдану не отдадут — так что в ближайшей перспективе, возникнет какой-нибудь "Народный Северный Китай", как еще недавно две Италии было. Также, подвисает в воздухе вопрос с Синьцзян-Уйгурией — где все идет к тому, что там еще одна просоветская "маньчжурия" образуется. И вопрос в ООН, который Советы поднимают уже не раз — а по какому собственно праву, Китайская Республика является Постоянным Членом Совета Безопасности ООН, наравне с СССР, США, Великобританией? По праву причисления к Державам-Победительницам во Второй Мировой Войне? Тогда на каком основании вы применяете к ней Атлантическую Хартию, которая, как известно, открывает свободный доступ Державам на рынки одних лишь колоний? А ведь еще вопросы по Европе возникнут, и по мировой торговле. Например, по срокам выплаты ГДР репараций США и Англии (о французах дипломатично промолчим).

Наконец, удалось добиться встречи с самим Сталиным. Хотя это было неуважением с его стороны, назначать срок на столь поздний час — подобно тому, как в НКВД здесь практикуют ночные допросы, чтоб сломить волю подследственных. Райан знал, что русский Вождь любит сидеть допоздна, и даже собирать совещания своих министров — но иностранные посланники от такого прежде были избавлены! Но выбирать не приходилось — тем более, это позволяло получить в посольстве последние инструкции по спецсвязи. Когда в Москве полночь, в Вашингтоне еще четыре часа пополудни — ну а в Пекине, наоборот, уже восемь утра!

Райан был один. От русских, кроме Вождя, еще переводчик и секретарь. Говорят, что на совещаниях Сталин любит ходить по кабинету, вокруг сидящих остальных. Здесь же он сидел, в главе стола, покрытого зеленым сукном, его помощники стояли от него слева и справа — а Райану указали место за противоположным концом стола. И переговоры начались.

Народам нужен мир. После совсем недавно закончившейся разрушительной войны, в которой погибло едва ли не больше людей, чем во всех предшествующих войнах, вместе взятых. Какой будет Третья Мировая — и нужна ли она, не проще ли договориться мирно? Слова, составленные лучшими сочинителями речей — а впрочем, Райан и сам имел хорошо подвешенный язык, без этого в политике нечего делать, даже если ты не публичная фигура, а аналитик, ведь изложить предмет своему боссу, коротко и ясно, бывает еще важнее, чем толпе! Это было вступление, дальше должна была последовать конкретика. Конечно, не спрашивать Сталина про Дверь — не ответит. Но может, укажет намеком, даст какую-то информацию для размышления?

-Мир, это хорошо — ответил русский Вождь — мир нужен всем. И нашему народу, в минувшей войне потерявшему шестнадцать миллионов, это очень хорошо известно. Но разве мы начали эту войну? Разве мы сбросили атомную бомбу на беззащитный Сиань, убив двести тысяч даже не солдат, а гражданских лиц? А кто пытался сделать то же с нашим Порт-Артуром? Благодарите наше ПВО за отличную работу, иначе бы вы одним Шанхаем не отделались! Кто, без объявления войны, атаковал наши корабли в международных водах, в Корейском проливе? А погромы советских представительств и консульств на территории США — у нас здесь, вы видели что-то подобное по отношению к американцам? Так кто разжигает войну — или вы хотите сказать, что ваш Макартур и вверенные ему войска, имея атомное оружие, уже и вашему Президенту не подчиняются, и ваша верховная власть за его слова и поступки не отвечает?

Райан искренне удивился — поскольку достоверно было установлено, ни один самолет Бомбардировочного Командования приказа на атомный удар по Порт-Артуру не получал, боевых вылетов не совершал, и не был там потерян. Вождь усмехнулся, очень нехорошо, протянул руку — куда секретарь тотчас вложил конверт. Кинул через стол Райану — смотрите, читайте. Этого — не было?

Отрывок из доклада командующего русской военно-морской базой Порт-Артур — 2 сентября сего года, самолет В-29 с опознавательными знаками ВВС США сбросил над городом предмет на парашюте, схожий с атомной бомбой. Зенитным огнем предмет был сбит и упал в море, поиски ведутся. Бомбардировщик был атакован парой истребителей Миг-15, сбит, упал в море, парашютов экипажа не замечено.

Еще документ — обломки упавшего самолета обнаружены, в точке с координатами... на глубине 35 метров. Аварийно-спасательной службой ТОФ проведена операция по их подъему и доставке на берег. Обследование показало, что данный экземпляр В-29, бортовой номер... безусловно, является носителем ядерного оружия. По признакам: люк в переборке из кабины экипажа в бомбоотсек — отсутствует на серийных машинах, но наличествует на "атомоносцах", где бомбардир окончательно снаряжает Бомбу уже в полете. Облегченное вооружение — кроме хвостовой установки, имеются лишь две оборонительные турели вместо четырех, также характерно для носителей атомных бомб.

И четкие фотографии — плавучий кран извлекает из воды фюзеляж В-29. Те же обломки, уже на берегу, в окружении русских офицеров и матросов, хорошо различимы опознавательные знаки и бортовой номер. Отдельно и крупно — вышеупомянутые отличия "атомного" бомбардировщика. Останки экипажа в кабинах — вид ужасный, но форму пилотов США опознать можно. Они же — уже извлеченные, разложенные на земле. Фотографии документов, обнаруженных в карманах — пострадали от морской воды, но фамилии и звания вписаны очень прочной тушью, сохранились вполне читаемо.

-У вас принято возводить ложь в принцип: что не доказано, того не было — сказал Сталин — так вот доказательства вашей неспровоцированной агрессии против нашей страны, которые будут предъявлены в ООН и опубликованы в газетах. Как мы можем верить тем, кто постоянно лжет? Ваши индейцы помнят, чем это всегда кончалось. Да, мы хотим мира. Но считаем, что одни лишь слова тех, кого схватили за руку на самой наглой лжи, стоят очень дешево. Мы поверим лишь конкретным делам. А пока же — вправе ждать от вас самого худшего, и быть к этому готовыми.

Чертов Макартур! — Райан захотел взвыть. Неужели он сумел сговориться за спиной Комитета Начальников Штабов, напрямую с плохими парнями из ВВС? А Бомба тогда у него откуда? Хотя если до сих пор не удалось достоверно установить, была ли Бомба в том пропавшем рейсе, отправленном на базу Синьчжун! Или на бумаге, и Бомбы учитываются не там, где они фактически есть? И мы сейчас в положении какого-то Парагвая, где иной полковник мнит себя самостоятельной фигурой? Но черт возьми, тогда война может начаться совершенно против нашей воли, сама по себе... хорошо это для Америки или плохо? Может, предоставить еще раз решать все судьбе, вступить Штатам в бой ради торжества "свободного мира", или проявить благоразумие? Как минимум, карьера будет кончена, если против инструкций пойду — плевать, судьба моей страны на кону!

На столе зазвонил телефон. Сталин поднял трубку, и, как показалось, удивился. Затем сказал коротко: "да". Вошел офицер, положил на стол бумаги. Сталин прочел — и посмотрел на Райана так, что тому стало страшно.

-Несколько часов назад, вы сбросили атомную бомбу на Синьчжун — сказал Сталин абсолютно спокойным, даже равнодушным тоном — и насколько я понимаю, такие операции санкционируются и планируются заранее, следовательно вы знали о том, когда шли сюда, говорить красивые фразы? Если вы действительно представляете высшую государственную власть США. Еще не навоевались? А ваши сухопутные войска в Европе, во Франции, приведены в полную боеготовность и получили приказ выдвигаться к границе. Это что — война?

Райан не понимал решительно ничего. Может быть там, в Штатах, победил заговор, Президент Баркли объявил братьев Даллесов преступниками, ну а они его... случалось ведь, что убивали и президентов! Но при победе "партии войны", бомбили бы не Синьчжун, а как минимум, Харбин или Владивосток! А десятка американских дивизий в Европе явно недостаточно для блицкрига по-паттоновски, это было понятно любому недоумку, заговорщики не идиоты же? Или тут ведется какая-то игра... надо срочно спешить в посольство, и запрашивать Вашингтон, что там происходит!

-Заговорщики? — переспросил Сталин — но отчего вы говорите это нам, не мы же обязаны ловить и вешать ваших преступников? Или, как у вас принято, сажать на электрический стул. Со своими мерзавцами разбирайтесь сами. Мы же хотим в течение двадцати четырех часов не только получить от вас самые исчерпывающие разъяснения по поводу происходящего, но и увидеть ваши действительные шаги по стремлению к миру. К коим относится, в первую очередь, отмена боевой готовности войск Атлантического союза, прекращение полетов вашей авиации вблизи наших границ, и интернирование вашего экспедиционного корпуса в Китае. В противном случае, мы оставляем за собой право нанести еще один удар по одному из военных объектов США, таким же боеприпасом, как в Шанхае. А через сутки, если не получим ответа — еще один. Нам не нужна война — но мы ее и не боимся. Будет ли она — теперь вам решать. Так и передайте своему Президенту.

Союз нерушимый, республик свободных...

Это была обыкновенная московская коммунальная квартира, населенная самым разным народом.

Шесть комнат, и бесконечно длинный коридор, хоть на велосипеде катайся. В конце кухня, рядом ванная и туалет. В кухне была еще одна дверь, на черную лестницу, но ей почти не пользовались — черный ход вел в колодец внутреннего двора, откуда попасть на улицу можно было лишь через лабиринт подворотен. Для того, чтобы прислуга не беспокоила "чистую публику" — при царе здесь жили Чины уровня статского советника (что-то возле полковника, если перевести на армейский). После революции квартира стала коммунальной — до двадцать третьего года, когда сюда вселился один ответственный товарищ с семьей; в тридцать седьмом жилье снова сделали "коммуной".

Жили здесь самые разные, обычные советские люди. В целом, дружно, хотя иногда бранились, особенно по утрам, собираясь на работу, и сталкиваясь возле кухни, в конце коридора. Но все понимали, что им вместе жить и дальше, а эта квартира была далеко не самым худшим вариантом, в сравнению с бараками на окраинах, где комнатки маленькие, как вагонные купе, лишь нары и столик умещаются, потолки рукой можно достать, а "удобства" одни на двадцать комнат, и еще хорошо, если в конце коридора, а не будкой во дворе, и за водой надо на угол к колонке бежать с ведром. А самый худой мир все же лучше ссоры — так что давайте все жить дружно, мы ж не какие-нибудь фашисты-капиталисты, чтобы друг с другом конкурировать, мы и слова-то такого не знали?

Тем более, жить действительно стало лучше. И веселее. Война кончилась, все живы-здоровы, одеты, обуты, не голодают. И цены снижают, уже каждый год после Победы, 1 апреля. А зарплаты растут, хоть и немного — вон, Петр Иванович новые ботинки купил, от чешского "Бати", а Марья Степановна в "Риме" разоделась, как картинка журнальная, Катя с Людочкой тот каталог смотрели и ахали завистливо. А после, скооперировались: удачно, что в журнале выкройки были — Петр Иванович со студентом Сеней рассчитывали, чтоб по меркам поправки внести, и на миллиметровке чертили, затем перенесли на ватман, а юбки солнцеклеш-миди просто куском мела на нитке, как циркулем, круги обвели прямо на ткани, сначала сметали по-живому, примерили — а затем с Марьей Степановной, как хозяйкой единственной в квартире швейной машинки, договорились по-добрососедски, она по-быстрому прострочила — и платья вышли, ну просто чудо, как у киногероинь! Материал, самый дешевый ситчик, зато фасон совершенно как в журнале, издали так и не отличить!

-Я в нем, как Лючия Смоленцева! — восклицала Катя, вертясь перед зеркалом — но теперь к нему шляпка нужна, широкополая и с вуалеткой! Петенька, ну после всего, мы можем себе позволить, приодеться, хорошо наконец пожить?

Скромный советский инженер Петр Иванович молчал. Возможно, он вспоминал "Двенадцать стульев", как там одна особа так же вздумала состязаться с мисс Вандербильт. У Петра Ивановича же мечта была другая. И момент для разговора с женой удобный — только что из кино пришли, с последнего сеанса, новый фильм не про войну и подвиги смотрели, (навидались, наслушались, даже те кто сам не участвовал), а лирическую комедию, "К Черному морю", про то как молодая пара едет на собственной машине в Крым, через всю страну, попадая по пути в разные забавные ситуации. С этого лета впервые бензин стали отпускать не по "фондам" через учреждения, а в свободной продаже — и частные автомобили как-то сразу перестали быть редкостью. Конечно, "Победу", как у героев фильма, купить почти за двадцать тысяч мог далеко не каждый — но "москвич" (в девичестве, "опель-кадет") и "пионер" (в иной истории "фольксваген-жук", сходящий с конвейера до 1980х), вполне мог себе позволить инженер, ученый, или даже передовик производства.

-Кать, а давай машину купим? — решился наконец Петр Иванович — девять тысяч, если с моей зарплаты половину откладывать, как раз к следующему лету накопим! И на природу в выходной сможем выбраться — а в отпуск, на юг, в Ялту?

-Лучше на поезде — ответила жена — я пальто хочу, как в журнале, "летящее", без рукавов. И шляпку, обязательно! У нас в отделе все девочки в шляпках ходят, одна я в беретике, немодно так совсем. Осень уже — а мне одеть нечего!

-В "разлетайке", ветер дунет, улететь можно! — сказала Люда — полы все на голове, и хорошо, если не вместе с подолом. И при этом еще и в шляпке — вот будет зрелище!

-Все носят, и ничего! — ответила Катя — а что развевается, так это даже красиво, как в кино, та сцена объяснения на морском берегу. Петенька — тут Катя сложила губки — мне пальто сейчас нужно! А на машину откладывать, вдруг снова бензин сделают только "прикрепленным", и выйдет как у товарища майора — Катя посмотрела на мужа Марьи Степановны — "оппель-капитан" из Германии привез, а ездить не получалось.

-С бензином были временные трудности, потому что все силы страны были брошены на восстановление народного хозяйства. Но добыча нефти с каждым годом растёт, читали, надеюсь, в "Правде" про "Поволжское Баку" — авторитетно сказал майор Колосков — так что не беспокойтесь, теперь бензина всем хватит! И в следующем году снова цены снизят весной — так что вам, Петр Иванович, денег и на "москвич" хватит, и супруге на пальто. Только простите, вы на югах купаться-загорать желаете? Так ближе место есть — на Рижском взморье, там вода теплая, и такие пляжи! Хотя там с осторожностью надо — с шоссе не съезжать, особенно в лесах. Не пугайтесь, банд там нету уже — но особый режим сохраняется. А значит — посты, патрули, документы проверяют часто, туда нельзя, сюда нельзя. Где территория к Ленобласти или к Белоруссии отошла, и население успело в большинстве смениться, там порядок и законность, как под Москвой. А вот там, где бывшие три республики, сейчас в одну объединенные, иногда такой бардак встречается, хоть в "Крокодил" пиши! Можете например, в село въехать...

-И не выехать? — охнула Катя — бандиты убьют, ограбят, и не узнает никто?

-Года четыре назад, так и было бы — серьезно ответил майор — но мы там кулачье и бывших помещиков, которые больше всех мутили, кого в расход, кому "четвертной" по лагерям. Так что год уже как бандитизм в Латгалии, не чаще, чем прости господи, в Москве. Если что и случается, то это ЧП на весь район, тут и прокуратура слетается, и ОМОН, и мы. И всегда виновных находили, и наказывали сурово! Но вот по-мелочи, запросто могут, что вы к ним по-русски, а они "не понимают", и так во всей деревне! Дорогу укажут неправильно, тайно шины проколят, еще чем навредят — а когда вы покупать что-то будете, так вас обсчитают, что Рокфеллер от зависти удавится. Особенно те, кого с отделяемых территорий депортировали — они злобу на нас затаили большую. Но я бы все же вам на Рижское взморье советовал: западное побережье, где Лиепая, и острова, это погранзона, там до сих пор иногда засланных шпионов и диверсантов ловят. А Рига сейчас, это уже как русский город, столько народа туда со всего СССР приехало, заводы восстанавливать и строить. И рядом Юрмала, место очень хорошее в плане отдохнуть — может, и мы с Машей и сами следующим летом в отпуск поедем, и Саньку возьмем! Хотите, скооперируемся? Я там все и всех знаю, и товарищей из местных комендатур, и меня там помнят хорошо!

-Тогда уж "победа" нужна — заметил Петр Иванович — в "москвиче" неудобно впятером.

-Санек наш маленький — сказала Марья Степановна — он с нами на заднем сиденье поместится. Что сейчас спорить — ближе к тому лету решим!

Санька, шести лет от роду, сын Марьи Степановны и майора, вертелся тут же на кухне. Ему давно полагалось спать — но ведь здесь так интересно! К тому же, когда еще недавно папа с какими-то "лесными" воевал, а мама у тети Ани и тети Люси работала, за их детьми присматривая, и за Саньком тоже, куда ж его оставить — там ложились очень поздно. Особенно когда дядя Юра приходил, и занимался "тренировкой подрастающего поколения", как говорил сам. Или же иногда по вечерам смотрели живое радио, на телевизоре КВН-49 (прим.авт — первых телезрителей даже называли "радиозрителями"). Точно такой телевизор стоит в кабинете у самого Сталина, на известной фотографии в газете! И Сеня с Людой мечтали КВН купить, а Санька к телевизору относился без восторга — уж больно плохо было видно на черно-белом экране, размером с книгу, то ли дело кино, цветное, а иногда даже широкоформатное!

Отзвучал по радио гимн — и все жильцы, собравшиеся на кухне у "тарелки" репродуктора, чтобы прослушать новости, стали расходиться. И тут снова зазвучала музыка. Да какая!

Вставай страна огромная. Которой — и все это помнили — в недавнее военное время предваряли самые важные новости, или речи самого Вождя!

Но голос был не товарища Сталина, а Левитана. Последние сведения из Китая — американские империалисты совершили новое преступление, сбросив еще одну, после Сианя, атомную бомбу. На этот раз — на Синьчжун.

Это название было во всех советских газетах, не далее, как вчера. Рассказ о подвиге китайских партизан (конечно же, в такой войне и у них должны быть такие, как наш Ковпак!), захвативших американскую авиабазу, с которой Макартур хотел бомбить Особый Коммунистический район, а возможно, и советскую территорию! Большое фото командира Ли Юншена, с биографией — все как у нас, из бедняков, подвергался угнетению, с юности участвовал в борьбе, имел твердые коммунистические убеждения, организовал партизанский отряд. Отчего китайские товарищи, захватив аэродром, не ушли, как следовало бы партизанам, а сидели в осаде? Так чтобы американцы оттуда взлететь не могли, с атомными бомбами уже на Владивосток или Иркутск! Теперь этого товарища Ли Юншена, наверное, уже нет в живых — выходит, он и те, кто были с ним, погибли за нас, за то, чтобы бомбы на наши города не упали? Значит, это истинно "свои" товарищи — и прощать их смерть было никак нельзя!

С минуту в кухне было молчание.

-Завтра с самого утра соли и спичек куплю — произнесла наконец Вера Матвеевна, старейшая из жильцов, помнившая еще революцию пятого года — и еще крупы. Кому сколько, говорите — возьму и на вас, если сумею дотащить.

-Только зажили хорошо! — бросила Людочка — да что за время такое?

-Вот вам и снижение цен — сказал Сеня (который, уйдя с завода в институт на дневной, постоянно "стрелял" рубли до стипендии, стыдясь что Люда получает больше него).

-Да, теперь бензина для населения долго не будет — сказал Петр Иванович — хотя, может там, наверху еще договорятся?

-Не договорятся — решительно заявил майор Колосков — помните же, что от нас Макартур требовал, грозил: чтоб мы из Китая, а они туда? И будут американские танки на нашей границе стоять. Погано конечно — но уступать нельзя. Тут как в драке: если началось, то или ты, или тебя! Эх, Маруся, опять не удастся нам вместе в отпуск!

И майор тяжело вздохнул.

-Я тоже в военкомат — сказала Марья Степановна — медработники ведь на фронте тоже нужны?

-А Саньку куда? В детдом не позволю!

-Как можно? Я еще давно с Анной Петровной и с Люсей договорилась. Чтобы если что, наших детей вместе растить, чтоб не пропали. И Санек с ними рос, привык уже. Так что, в люди его выведут, если мы не вернемся.

Сашка помнил — большую светлую квартиру у метро "Сокол", где жила "тетя Аня Лазарева, которая в самом ЦК работает и со Сталиным встречается"! Квартира была почти такого же размера, как эта — на одну всего семью! — но казалась тесной. Там были, кроме самой тети Ани, красивой и доброй, совсем не строгой — еще дядя Миша, военный в очень большом чине, и тетя Люся и дядей Юрой, они вообще-то жили этажом выше, но часто тетя Люся даже ночевать оставалась здесь, "коммуной хозяйство вести". И приходили какие-то военные, и были еще тетя Паша и тетя Даша, домработницы, кто убирали, готовили, стирали. И были Владик, Петя и Анечка — "а ты, Санек, над ними старший, за них отвечаешь, когда вы вместе, и взрослых нет" — но обычно по утрам приходила воспитательница из детского сада, который был в этом же доме, и забирала всех четверых; был еще маленький Илюша, который в садик не ходил. Мама, когда оставалась, то спала в одной комнате с тетей Дашей, ну а Санек с другими детьми. А еще там была целая комната без мебели, лишь с мягким ковром, и даже чем-то вроде матраца на полу — на который совсем не больно было падать, когда дядя Юра учил, "будь как ванька-встанька, падаешь вперед, вбок, назад — уходи в кувырок и вставай на ноги". Или надо было уворачиваться от бросаемых шариков от настольного тенниса, "учитесь перемещениям и дистанции", или кидать те же шарики в стену, и ловить или отбивать, "развивайте скорость реакции". А когда не было дяди Юры, его заменяла тетя Люся, или, реже, сама тетя Аня. Однажды Санька видел, как тетя Аня и тетя Люся, обе в штанах, в той комнате дрались друг с другом, не по-настоящему конечно, но как в кино, махали руками и ногами, и деревяшками как ножами — увидев, что Санька и Владик смотрят, тут же прекратили и сказали, это наша игра, взрослая, вам пока рано. Или же, играли на скорость, в "цап-царап, отдерни руку", или на внимательность, на короткое время показать картинку, или разложенные предметы — после описать рисунок, или заметить изменения на столе, были и другие подобные игры — или просто читали вслух. А еще тетя Аня и тетя Люся иногда разговаривали между собой на чужом языке — "итальянском", через полгода Санька запомнил довольно много слов. Жить там было интересно — но год назад папу наконец перевели в Москву, и мама теперь бывала в доме на Ленинградке лишь изредка. Тетя Аня и тетя Люся тоже бывали здесь, на Чистых Прудах, у мамы в гостях. После чего соседка Катя и стала подражать "самой Смоленцевой" — такое же платье, прическу, теперь пальто и шляпку хочу!

-Так не объявили же пока — сказала Катя — нет еще войны.

-И не объявят — ответил майор — американцы это такие сволочи, если нападут, то как Гитлер, без всякого объявления. Сначала атомную бомбу бросят — а после, сдавайся кто живой! Но не дождутся — фрицев одолели, и этих тоже. А ведь в союзниках ходили — ну до чего подлый народ!

Санька еще не мог найти Америку на карте. Но в детском саду уже разучивал, вместе со всеми — "покоя нет земле Китая, под иностранным сапогом". Если взрослые говорят, что в Америке живут плохие люди — значит, так и есть?

-А Степка из двадцать третьей квартиры сегодня во дворе говорил, что его папа его маме сказал вчера, "американцы наконец хуйлу усатому мозги вправят".

И в кухне все замолчали. Слышно был лишь, как хрипит невыключенный репродуктор, и муха бьется о стекло.

-И кто у нас такой в двадцать третьей? — сурово спросил майор — хотя, в жилконторе узнаем.

-Саня! — сказала Мария Степановна — никогда больше не говори такие слова. Те, кому надо, разберутся — а ты молчи!

И все разошлись по своим комнатам. Готовиться к уже наступившему трудовому, пока еще мирному, дню. 15 сентября 1950 года, пятница.

На следующий вечер (монолог следователя ГБ).

Мой приятель из МУРа как-то сказал — как на пенсию выйдет, будет детективы писать. И мне присоветовал тем же заняться. А я ответил, а зачем нашим советским людям знать, что рядом с ними такие экземпляры обитали когда-то?

МУРовцу еще можно, с чисто историческими целями, ведь наверное, уже дети наши не будут знать, что такое уголовная преступность? Как новый УК ввели, резко ужесточающий наказание как раз самым злостным, закоренелым рецидивистам. Чтоб никаких "воров в законе", "авторитетов", в принципе на воле существовать не могло — да и в лагере они были не авторитетами, а самими последними париями. А вот по нашему ведомству, куда сложнее — пока всемирный коммунизм не победит, так и будут капиталисты и своих шпионов к нам засылать, и всяких там, морально разложившихся соблазнять. Как этого вот... Спать уже охота, рабочий день-то у нас ненормированный. Ничего — я зато после домой пойду, а этот в камеру, хехе!

И отчего эти так любят дневники писать? Ладно еще, переписка — но в личный дневник заносить такое, что готовая доказательная база для 58й статьи? Приятель мой из угро высшее образование имеет, так он объяснял про какой-то синдром, медицинские термины — я, человек простой, понял лишь, что психика наша так устроена, что в себе удержать никак нельзя, ни с кем не поделившись. Ну, нам же легче!

Нет, ну что пишет, сволочь! И себя мнит единственным и неповторимым — хехе, сколько лишь передо мной таких прошло, вот позавчера похожего допрашивал. Я конечно, философии не изучал, но здравым умом завсегда скажу, ну не может быть абсолютной свободы, коль ты среди людей живешь, а не каким-то робинзоном как в детской книжке. Ну а если считаешь, что никому ты ничем не обязан, а сам значит, от общества потребляешь и пользуешься — так и мы, то есть общество, с тобой по-доброму совершенно не должны!

...в мире есть лишь свободные, демократические страны, где власть лишь обеспечивает мне условия проживания, к коим относится и охрана меня от внешних врагов и преступности — и не лезет в мои дела. В идеале, пока я не нарушаю закон, я вообще не должен такую власть видеть. И есть диктатуры, где власть указывает всем, имеющим несчастье оказаться под ее рукой, как им надо жить. К сожалению, меня угораздило родиться не в той стране.

Ну-ну, это что ж выходит — как война, снова какой-нибудь Гитлер напал, а ты хочешь чтоб другие за тебя на фронт? Как какой-то Хармс, "я в военкомат не пойду и повестку разорву", в Ленинграде, в сорок первом! Так ему и Победа наша не в радость — что пишет, скотина:

...победа, торжество! Одно усатое х..ло победило другое х..ло! А ведь как хорошо все начиналось — две тирании сцепились друг с другом, и взаимно ослабев, должны были пасть перед светом демократии! Эта война должна была кончиться грандиозным "верденом", позиционным фронтом где-нибудь на Волге — поскольку Германия все ж является более высшей культурно цивилизацией. Затем пришли бы США и Англия, сказали бы "брек" и продиктовали проигравшим свои правила. Но все пошло не так — и в итоге, пол-Европы попали под власть диктатуры! И нет уже надежды, что нас освободят.

Кто-то думает, за такое сажать не надо? Ведь пока ничего он совершить не успел! Так то-то и оно — на нас еще не напали, а он уже готов, в полицаи, или старосты, или бургомистры, дай ему волю! Ну вот мы и не дадим!

...ура! Наше х..ло бросило вызов самим Соединенным Штатам! При очевидном соотношении сил — достаточно взглянуть на выработку электричества, выплавку стали, добычу угля и нефти. Слушая радиопередачи — то, о чем умалчивает наша пропаганда — о соотношении нашей и их промышленной и военной мощи, я не сомневаюсь, что мы проиграем быстро, без долгой агонии — хотя ради освобождения, я готов смириться и с атомной бомбой, сброшенной на мой дом.

Приемник также изъят, и к делу приобщен. Вообще, это непорядок, когда кто угодно слушает что угодно! Я понимаю, повышение благосостояния, "сименсы" и "телефункены" в любом магазине стоят, приходи покупай, у тебя даже паспорт не спросят! Но я спрашиваю, зачем тебе, если ты не радиолюбитель, (должным образом проверенный и зарегистрированный), слушать заграничное радио? Новости, музыку и все прочее — и через репродуктор можно! Положим, это дело не мое, законы издавать — но хорошо бы все ж, если не продавали приемники кому попало! Вообще, смотрю опись при обыске изъятого — мать моя, это на какие шиши так жил скромный бухгалтер кооператива "Эврика плюс"? Ясно на какие!

...как можно скорее уехать куда-нибудь в глушь, в провинцию, пока Москву еще не разбомбили! Да хоть сесть по пустяковой "растратной" статье. Конечно, советскими деньгами завтра будут оклеивать нужники — но пока еще можно купить на них ценности: золото, бриллианты. Да и просто продукты — завтра ведь из магазинов все исчезнет, и можно будет сделать хороший гешефт, в обмен на ту же ювелирку.

Представляю, как честят сейчас эту сволочь его же сослуживцы — так как даже при поверхностной проверке в этой "Эврике" вскрылись как минимум, нарушения финансовой отчетности, ну а максимум, ОБХС разберется. Но дело этого гражданина выделено в отдельное, по 58й. За такие вот мысли:

...по моим расчетам, эта война продлится полгода, максимум год. При американской атомной и воздушной мощи — сколько городов должно быть сожжено, чтобы усатое х..ло капитулировало? И я увижу американские войска в Москве!

Ты, самка собаки, у меня в простую отсидку не уйдешь! Думаешь, в лагере на "придурочную" должность устроиться, учетчиком, или при кухне, или на склад? Когда наши советские люди должны на фронте сражаться? Как раз для таких как ты, свежий Указ от 11 сентября, он же "одиннадцать-девять". В военное время, гнать эту мразь даже не в штрафную роту, это тоже высокая честь, и при первом же ранении, долой судимость, ну а пуля-дура не разбирает, а вдруг не насмерть? — а в штрафные команды дезактивации, в очаге поражения радиоактивную грязь убирать! Как нам еще летом на военных курсах про радиацию рассказывали, и стадии лучевой болезни — так начальством после Указа 11-9 велено фотографии, клиническая картина в процессе, подследственным показывать. Тот, который у меня позавчера, увидев — передо мной на коленях ползал и выл, и каялся, и во всем сознавался, чтоб только по чистой 58й уйти в лагерь! Мы ж не какие-нибудь фашисты, обрабатывать тебя сапогами и кулаками, тебе куда страшнее будет вообразить, как ты от радиации заживо сгниешь!

-Так кого вы, гражданин Ибрагимов, назвали "усатым х..м"?

Эрвин Роммель, Главком Фольксармее ГДР.

Фельдмаршал смотрел на стол в своем кабинете — казалось, что бумаги плодятся как амебы, чем больше их удается проработать, тем больше прибывает новых, требующих немедленного прочтения и принятия решения. Последние две недели были форменным кошмаром для прирожденного строевика, не любившего штабной работы и при любой возможности уезжавшего в войска. К сожалению, сейчас такой возможности не было — единственно, можно было сделать короткую передышку, дать отдохнуть слезящимся от бесконечного чтения глазам и обдумать происходящее.

Да, ГДР и ее Вооруженные Силы подошли к кризису, находясь в много лучшем состоянии, чем многовековой противник Германии — Франция. Благодарить за это, по искреннему убеждению Эрвина Роммеля, следовало Советский Союз и лично генералиссимуса Сталина. Фельдмаршал навсегда запомнил приезд в Москву в мае 1944 года, когда члены германской делегации не знали, останется ли Фатерлянд независимым государством (и если честно, русские имели на то полное право!). Однако же советский Вождь подтвердил все данные от его имени обещания. А затем сказал: "Господа, есть мнение, что не может быть сильной Германии и сильной германской армии без соответствующей экономики".

Слова Красного Кайзера (как неофициально прозвали Сталина в коридорах берлинской власти) не расходились с делом. Уже осенью 1944 года начался планомерный, продуманный до мелочей, перевод немецкой экономики на режим мирного времени. В марте 1945 года была проведена подготовленная русским министром финансов, господином Зверевым, реформа денежного обращения. Многие немцы жаловались на ее конфискационный характер, это было так — но, по мнению Роммеля, одноразовый денежный шок, разом покончивший с 'черным рынком', 'сигаретной валютой', позволивший запустить нормальное производство гражданских товаров (Прим — аналог проведенной в нашей истории денежной реформы 1948 года в ФРГ — В.С.) и всего через два с половиной года отменить рационирование основных товаров, был не в пример лучше бесконечного финансово-экономического ужаса, ставшего нормой жизни у французов.

В реформе германской экономики, проведенной быстро и профессионально, крылась очередная загадка, преподнесенная Советским Союзом. Роммель встретился с Красной Армией на поле боя в самом конце, так что лично наблюдать ее прогресс от неплохой, но не более того, к лучшей армии в мире, ему не довелось — но коллеги рассказывали многое о том, как главный противник Вермахта совершил какой-то фантастический скачок, за полгода сравнявшись силой с германской армией, а в следующие полгода ее превзойдя. Возглавив Фольксармее, фельдмаршал получил прекрасную возможность пообщаться с русскими военными, от командующего ГСВГ генерала армии Черняховского до их унтеров и солдат. Это были первоклассные воины — но, не меньшее уважение танкиста Эрвина Роммеля вызвали их организация, тактика и техника. Естественно, возник вопрос: 'Как?! Как, тысяча чертей, можно было совершить такой скачок за полтора года, от Сталинграда до Берлина?!'.

Командуя в свое время личной охраной Гитлера, Роммель насмотрелся на придворные интриги, так что предпочитал собирать информацию, много слушать и ничего не говорить. На одном из торжественных обедов сосед, министр экономики герр Эрхард, восхищался не только качеством денежной реформы, но и темпами ее подготовки — по его уверениям, даже у американцев, случись им оказаться на месте русских, при активном содействии самих немцев, на это ушло бы не меньше трех лет (прим — столько в нашей истории готовилась денежная реформа ФРГ В.С.). Но тогда выходило, что господин Зверев начал готовить реформу германских финансов в марте 1942 года, когда вермахт только что был отброшен от Москвы, и продолжал ее тогда, когда немецкие танки рвались к Сталинграду и Кавказу, когда судьба самого СССР висела на тончайшем волоске — уже тогда, если не зная точно, то, как минимум, имея основания считать, что Советский Союз не просто выстоит в войне на уничтожение, но захватит всю Германию? Готовил программу, рассчитанную вовсе не на финансовое обескровливание Германии — а на ее благополучие и мощь в качестве младшего партнера СССР!

Герр Эрхард не был кадровым офицером, но без сомнения, был умен и сведущ. И Роммель рассказал ему о стремительном прогрессе русских в военном деле, упирая на невероятный скачок, внезапно совершенный ими. Министр экономики намек понял — и пригласил Командующего на воскресный обед, якобы для неофициального обсуждения некоторых проблем военной промышленности. Фельдмаршал не особенно удивился, увидев что среди гостей присутствует министр государственной безопасности, генерал-оберст полиции герр Рудински. После обеда, в курительной состоялся короткий, но содержательный разговор. Герр Эрхард изложил свое мнение о неких странностях, сопровождающих достижения русских союзников, присовокупив к нему забавную историю, имеющую некоторое хождение среди элиты западноевропейских деловых людей, согласно которой герр Сталин заключил союз с русскими из будущего. Это стало новостью для Роммеля — но, фельдмаршал не мог не признать того, что эта безумная версия логично объясняла все.

Герр Рудински отреагировал иначе — для начала, он счел нужным процитировать известное высказывание господина Черчилля, гласящее, что 'Русских всегда недооценивали, а между тем они умеют хранить секреты не только от врагов, но и от друзей' (прим.авт.— реальное высказывание Черчилля). Затем попросил герра Эрхарда представить реакцию господина Сталина на попытку хотя бы подобраться к самому охраняемому секрету Советского Союза, если эта версия верна — и на последствия для той страны, которая осмелилась на это.

Ответ был очевиден — терять несомненные выгоды нынешнего отношения СССР к Германии никому из собравшихся не хотелось. Кроме того, германская практичность, присущая всем участникам беседы, подсказывала, что если твой союзник сильнее, чем предполагалось, и нет оснований считать, что он использует свою силу тебе во вред, то это не самый плохой жизненный расклад.

Ну и конечно то, о чем деликатно промолчал Рудински и не знал Эрхард — у Германии не было разведки, даже теоретически способной провести подобную операцию. В бывшем Абвере русские провели реорганизацию, поставив на все ключевые посты своих офицеров немецкого происхождения, не из ГРУ а из войсковой разведки, и немецких коммунистов, из числа прошедших соответствующую подготовку и получивших опыт — скрепя сердце, фельдмаршал молча признавал, что в столь деликатной сфере руководить могут только люди, пользующиеся полным доверием 'старшего брата'. Сходная ситуация была и в "1С", второй армейской спецслужбе Германии, ответственной за разведку и контрразведку в прифронтовой зоне (аналог русского СМЕРШ) — руководитель отдела ОКХ 'Иностранные армии — Восток' генерал-майор Гелен ушел к американцам, его примеру последовали те из его подчиненных, кто имел основания опасаться обвинений в военных преступлениях на Остфронте. Большинство войсковых разведчиков и контрразведчиков перешло в Фольсармее, они, как-никак, были германскими офицерами — но, во-первых, 1С также находилась под неусыпным контролем русских, всюду расставивших своих людей, во-вторых, операции такого уровня точно не были ее специальностью. Разведывательный отдел Кригсмарине, прежде считавшийся самым "пробританским" из всех спецслужб Рейха, был капитально вычищен еще при фюрере, после бойни в Арктике и обоснованных подозрений в измене (прим. — см. "Поворот оверштаг"), оставшиеся меньше всего желали попасть под топор новых репрессий. Разведотдел Люфтваффе, перешедший в Фольксармее почти в полном составе, специализировался в основном на аэрофотографировании и истолковании снимков, также находился под русским контролем, и не имел в СССР никакой агентуры, за исключением военно-воздушного атташе при посольстве ГДР в Москве. Еще был "силовой компонент", два полка и семь отдельных батальонов спецназначения, по примеру русского Осназа, обученные работе во вражеском тылу и контрпартизанским действиям — десантники, диверсанты, егеря, в мирное время подчиненные даже не армии а Штази — но помышлять о каких-то силовых акциях против СССР мог бы лишь сумасшедший, вроде того, кто был повешен в Штутгарте после процесса три года назад.

В результате беседы, герру Эрхарду, несомненно выражавшему не свой личный интерес к этой проблеме, но живую любознательность влиятельных германских промышленников, вежливо дали понять, что нарушать существующий порядок не стоит. Выйдет себе дороже — тем более, что русские добросовестно выполняли свои обязательства, и в части информирования союзников, в том числе. Или, как сказал Рудински, достаточно общавшийся с советскими, "не буди зло, пока оно тихо".

Еще фельдмаршал вспомнил беседу, состоявшуюся 3 сентября, через неделю после американского атомного удара по Сианю. Командующий ГСВГ Черняховский представил ему прибывшего из СССР с инспекторской проверкой "генерал-лейтенанта Константинова" — не узнать первого заместителя министра обороны СССР маршала Рокоссовского, в обязанности которого входило командование союзными войсками в Западной Европе в случае начала войны, было трудно, но Красная Армия продолжала играть в любимые игры, маскируя таким образом своих военачальников. Ну да это их дело — каждый вправе обеспечивать секретность своими методами, лишь бы они были действенны. Главное было не в этом — маршал сообщил союзнику, что СССР планирует нанести ответный удар по одному из американских объектов на Дальнем Востоке, ядерным боеприпасом мощностью в 500 килотонн, находящимся на принципиально не перехватываемом современной ПВО США носителе. Фельдмаршал был информирован о наличии в СССР ядерных боеприпасов мощностью от 20 до 50 килотонн; более того, однажды он даже присутствовал на испытаниях в Казахстане — но о наличии термоядерного оружия дорогие союзники "позабыли" сообщить, или же, если учесть "качественно новый носитель", слухи, сообщенные герром Эрхардом, были верны. И оставалось только пожалеть американцев — если бы фельдмаршал умел жалеть врагов.

Вернувшись в своих раздумьях к скучной, но жизненно необходимой экономике, Роммель констатировал наличие резкого контраста между положением дел в германских финансах и ситуацией, сложившейся в финансах Франции. "Займ освобождения" (Прим — в нашей истории, денежная реформа во Франции началась в конце 1944 выпуском вышеуказанного займа, благодаря которому удалось 'стерилизовать' 165 млрд. франков из общей денежной массы, составлявшей 652 млрд. франков. Далее, летом 1945 года начался неограниченный обмен старых купюр на новые, сокративший денежную массу на 30%, до 444 млрд. франков. И в завершение, ратификация Бреттон-Вудских соглашений, после которого ставшая членом МВФ и МБРР Франция получила доступ к американским кредитам — В.С.), затем бесконечные американские кредиты помогли удержать экономику на плаву, но и только. Все деньги тратились на закупку американских же товаров вместо развития собственного производства, бросание разовых подачек бастовавшим рабочим, лишавшихся работы частично или полностью из-за американского импорта, и колониальные войны. В итоге, постоянный экономико-социальный кризис стал обыденной жизнью лягушатников. Фельдмаршал Роммель не был экономистом — но, как истинный немец, считал, что жить надо своим трудом, а не существовать от подачки до подачки.

Разница в реалиях послевоенных Германии и Франции объяснялась принципиально разными подходами русских к немцам, с одной стороны, и, англосаксов к французам, с другой. Русские взяли значительную часть репараций пакетами акций немецких предприятий — при том, что еще с двадцатых годов владельцами свыше 70% акций германской промышленности были американские корпорации (прим.авт — соответствует реИ), и именно эту собственность янки СССР отобрал, целиком и полностью, в счет уплаты репараций (прим - у нас это было, к сожалению, в много меньших масштабах, например, история с оборудованием завода 'Опель' — В.С.). Технически это было проделано с присущим русским изяществом медведя, грабящего пчелиные ульи — предприятия ликвидировались, под предлогом 'работы на войну против СССР' (а в Германии трудно было найти промышленное предприятие, не работавшее на войну); затем, на той же материально-технической базе, буквально через неделю-две, необходимые для решения юридических формальностей, оно воссоздавалось с тем же составом работников, но, кардинально новым составом собственников — немецкие промышленники теряли в среднем треть акций, американцы — все и всегда (Прим.авт - у нас подобное провернули как раз американцы в Японии). Вой американцев, назвавших случившееся 'Великим русским ограблением', описанию не поддавался принципиально, что и понятно, поскольку стоимость конфискованного, по самым скромным оценкам, приближалась к 30 млрд. долларов. В Германии же реакция была иной — злорадство по отношению к янки, привыкшим строить свое благоденствие на чужих бедах, дополнялось пониманием того, что свое никто уничтожать не станет, так что можно было рассчитывать на то, что победители не дадут пропасть ни промышленности Германии, ни ее работникам. Это отношение разделяли даже немецкие промышленники, резонно решившие, что если бы русские захотели их ограбить, то никто бы не помешал им отобрать все — треть же была, по общему мнению, суровым наказанием, но не грабежом. И ожидания вполне оправдались — промышленность была загружена заказами. Сверхвысокие налоговые ставки, введенные русскими в ходе налоговой реформы — суммарно налоги достигали 90-94% — объяснялись необходимостью концентрации средств для решения задач восстановления и развития Германии (прим.авт. - у нас это было в ФРГ). Эти деньги тратились на обновление основных фондов, сиречь, на разработку и производство более современного оборудования, финансирование перспективных исследований, решение социальных задач, прежде всего, на восстановление разрушенного жилья, и выплату репараций СССР в натуральной форме (прим.авт. — кроме последнего пункта, это все было в ФРГ, именно так создавалось 'немецкое экономическое чудо'). Сельскохозяйственные предприятия начали получать товарные кредиты — семенным зерном, минеральными удобрениями, горюче-смазочными материалами, запчастями и новой техникой. Отдавали они их своей продукцией — так и удалось сначала повысить нормы по карточкам, а, потом и вовсе отменить их.

Русская экономическая политика сводилась к заполнению германского рынка германскими товарами, при обслуживании данного процесса финансами, находящимися под русским контролем. Важным отличием от похожей политики гитлеровского периода было то, что русские не только не делали ставки на 'контролируемый дефицит', но методично вели дело к насыщению рынка товарами и услугами, поощряя частную инициативу в мелком и среднем бизнесе (прим.авт. — реальная практика ГДР при Хоннекере). Французский же рынок, в значительной степени, заполнялся американскими товарами — и, при этом, французские финансы, находящиеся под американо-английским контролем, систематически утекали из национальной экономики. Все это обуславливало неуклонно увеличивавшийся разрыв в уровне жизни между Германией и Францией — понятно, не в пользу любителей лягушек. Такого французы простить не могли, но и сделать что-то реальное было не в их хилых силенках — вот и оставалось им исходить пеной из всех природных отверстий, беснуясь в бессильной злобе.

Доходило до того, что во французском Национальном Собрании раздавались воинственные призывы, прийти и силой забрать все наше по праву — и контрибуцию, перед которой меркли аппетиты Бисмарка в 1871 году, и границы по Рейну. Примечательно, что сам Де Голль отмалчивался, значит, не совсем дурак — с военной точки зрения, гипотетический конфликт Франции и ГДР даже без участия великих союзников каждой из сторон, не оставлял никаких надежд лягушатникам, увязшим в индокитайской войне, и еще принужденным тратить силы на поддержание порядка в африканских колониях, где черные возмутительным образом не желали работать на благо белого человека. Фольксармее состояло из пятнадцати кадровых дивизий, укомплектованных по штатам военного времени, и пятнадцати "дивизионных учебных центров" — кадрированных дивизий, с полными штатами офицерского и унтер-офицерского состава, а также комплектов вооружения и техники. В угрожаемый период, они в течение недели превращались в полнокровные дивизии — пока что так были развернуты только пять, не хотелось призывать в строй высококвалифицированных рабочих из промышленности, тем более, что острой нужды в этом не было. С учетом прошедшей реорганизации армии по русскому образцу, вместо прежней структуры 1+2+1 (один танковый, два панцергренадерских и один артиллерийский полки) для танковых дивизий, и 3+1 (три пехотных и один артиллерийский полки) для пехотных, к русскому правилу 3+1+1+1 (три танковых, мотострелковый, артиллерийский и зенитный полки — для танковых дивизий; три мотострелковых, танковый, артиллерийский и зенитный полки — для пехотных), ныне дивизия Фольксармее по своим боевым возможностям, даже не считая перевооружения на новую технику и освоения новой тактики, более чем вдвое превосходила соответствующую дивизию Вермахта. Еще следовало учесть Фольксмилицию, аналог прежнего ландвера и ландштурма, силы вооруженной охраны правопорядка, укомплектованные контингентом старших возрастов и с ограничениями по здоровью, но имеющими полноценную военную организацию и вооружение, вплоть до артиллерии и бронетехники — в военное время, территориальные округа превращались в резервные дивизии, пригодные не только для гарнизонной службы и борьбы с партизанами, но и для решения фронтовых задач в не слишком сложной обстановке, что давало еще семнадцать дивизий. Итого, сорок семь — и с учетом вышеназванного качественного превосходства, полностью развернутая Фольксармее была гораздо сильнее, чем вермахт 1 сентября 1939 года (59 дивизий, начало Польской кампании) — при том, что теперь русские были союзником, не надо было ни ждать от них удара в спину, как тогда от англо-французов, ни готовиться к последующей войне с ними, как уже тогда замышлял сумасшедший ефрейтор. А ведь надо было обладать интеллектом французского парламентария, или такого их писаки, как некий мсье Фаньер, чтобы вообразить, будто СССР окажется в стороне от германо-французской войны, если такая начнется! Ведь и Советы вложили в ГДР немалый капитал, и никак не рискнут его потерей?

И русские уже показали свои намерения! К тридцати дивизиям ГСВГ (чье присутствие было давно установлено разведкой Атлантического Союза), буквально в последнюю неделю прибыло еще четыре. Заметно была усилена авиация — добавилась еще одна дивизия на Миг-15, три полка ночных перехватчиков Як-25, два полка бомбардировщиков Ил-28. И не следовало сбрасывать со счетов даже таких союзников, как итальянцы — те, кто видели учения новой армии Народной Италии, не скрывали своего удивления, впрочем Роммель припоминал, что в сорок четвертом и Красные Бригады гарибальдийцев, обученные и вооруженные Советами, показывали боеспособность, не уступающую вермахту. Сейчас итальянцы могли выставить двадцать одну дивизию, также "стандартизованного" шестиполкового состава — при том, что Муссолини в лучшие времена имел семьдесят три, но трехполкового (два пехотных, один артиллерийский) состава и несравненно худшего качества; еще наличествовало не менее пяти дивизий "народных карабинеров", сейчас занятых в основном на Сицилии, но также способных к поддержанию порядка в тылу; наконец, СССР имел в Италии, помимо авиации и Средиземноморской эскадры, еще две стрелковые дивизии, и одну — морской пехоты. И восемь дивизий Венгерской Народной Армии также следовало учесть как реальную силу; были еще румыны и поляки — этих слать на фронт фельдмаршал бы не рискнул, но обеспечить оккупацию занятой территории, подавляя сопротивление недовольных, они были вполне способны. Не исключена была даже такая экзотика, как китайцы — под эту марку русские еще два года назад вербовали в ГДР кадры офицеров и унтер-офицеров, кто бы согласился за хорошие деньги помочь с дрессировкой этих желтых обезьян до подобия армии — и судя по тому, что было в Синьчжуне (если там действительно работали китайцы), процесс дал хорошие результаты. В крайнем случае, тоже для оккупации территории пригодятся, хотя бы английской, вот будет унижение спесивым лордам!

Так что, план будущей войны был для Роммеля очевиден. Как можно быстрее занять территории Франции, Голландии, Бельгии, Португалии, Дании, Норвегии, высадится в Англии, подавив сопротивление самым жестоким образом. Выйти к естественным границам европейского континента, не оставляя США ни малейшего плацдарма для высадки. После чего начнется второй этап — воздушно-морской. Который, возможно, через нескольких лет, завершится признанием янки существующего положения — их выбрасывают совершенно из Старого Света; если вам охота, сидите в своей "доктрине Монро".

Шарль де Голль.

Президент Франции в эту ночь тоже не спал. Так же сидел в своем кабинете, за столом, заваленным бумагами.

Отдельно лежали газеты — включая английские и американские, доставленные авиапочтой. Увидев заголовок на передовице "Вашингтон пост", де Голль поморщился, как от зубной боли.

Проведя в России почти год, при формировании корпуса "Свободной Франции", Генерал достаточно пообщался с русскими, чтобы выучить не только язык, но и множество идиом. И слово "шельма" на его взгляд, наилучшим образом подходило к автору этой статьи, по недосмотру включенной секретариатом в список представляемого к прочтению Первому Лицу!

Этот мсье Фаньер действительно был дальним родственником тому авиатору, погибшему еще в начале века при попытке пролететь между опор Эйфелевой башни (будучи в России, де Голль с удивлением узнал, что даже это событие оставило в русском языке след, выражением "пролетая как фанера над Парижем"). Пойди месье Фаньер по пути своего родственника, это можно было бы лишь приветствовать — но угораздило же его заняться журналистикой! Сначала, в тридцатые, он был ярым сторонником "Огненных крестов", едва ли не большим антикоммунистом чем сам глава, полковник де ла Рок. (прим.авт. — примерный аналог немецких "штурмовых отрядов" СА: факельные марши, "бей левых и евреев" и прочее). После позора Компьена месье Фаньер, только что кричавший "о смертной битве с бошами до последнего француза", немедленно предложил свои услуги режиму маршала Петэна и начал воспевать "древнее германо-франкское родство; Европу, объединенную величайшим из немцев, рейхсканцлером Адольфом Гитлером; долг французов доблестно сражаться за Еврорейх против монголо-еврейских большевистских орд, не жалея своей крови и самой жизни". Когда же пришло время Освобождения, месье Фаньер сумел не попасться "партизанам последнего дня", любящих казнить нацистских пособников, не утруждая себя юридическими процедурами, и заявился в американскую комендатуру — не к небогатым англичанам, и не к склонным вешать подобную публику русским — где и предложил свои услуги янки. И абсолютно небрезгливые американцы охотно взяли 'убежденного защитника демократии, борца с безбожным коммунизмом' к себе на службу.

Французский аристократ с фламандскими корнями, Шарль де Голль терпеть не мог бошей, по целому ряду причин, в число которых входило и то, что его утонченность была принципиально несовместима с грубостью немцев и с их казарменным юмором — но иногда и его посещала мысль, что эту пишущую публику следовало бы отдать в распоряжение полусотни самых свирепых германских фельдфебелей для обучения страху Божию, приказав не считаться с потерями среди обучаемых. Примерно так же, как наемные инструкторы из ГДР в Маньчжурии дрессируют китайцев.

Словоблудие месье Фаньера после Сиани крутилось вокруг трех тем. Во-первых, красные никогда не посмеют нанести ответный ядерный удар по территориям, находящимся под управлением США, поскольку это будет означать начало Третьей Мировой войны; во-вторых, Сталин не посмеет нанести удар по китайским городам, неизбежно приводящий к массовой гибели желтых, поскольку, при заявленной у коммунистов интернациональной идеологии это неизбежно приведет к бунту в большевистской партии и отстранению Сталина от руководства СССР; в-третьих, если Советы осмелятся начать войну в Западной Европе, то их ждет неизбежный разгром — да, вначале красные будут продвигаться, большими потерями оплачивая каждый метр захваченной европейской земли, но, затем, по мере того, как лучшая в мире американская авиация, действующая с баз, расположенных в Великобритании, будет громить промышленные центры и транспортные узлы советского блока, монголо-германские орды сначала медленнее, а, потом, все быстрее и быстрее начнут отступать под натиском победоносных армий Атлантического альянса. И отдельным вопросом — есть ли у СССР атомное оружие, или же Сталин блефует, пытаясь выдать свое бессилие и страх за истинную мощь. После Шанхая, месье Фаньер исчез из Франции, словно призрак, и вот теперь обнаружился за океаном, где выдает себя за "знатока и эксперта" европейских дел. Бегло просмотрев его очередной опус, де Голль не мог понять — неужели у американцев не нашлось умных людей, если они печатают вот это?

Если коммунистическая революция в России совпала по времени с мировой эпидемией испанского гриппа — то, как вопрошает месье Фаньер, не значит ли это, что коммунизм также сродни вирусному заболеванию, поражающему в мозгу и психике святые для каждого цивилизованного человека принципы, "собственность, семья, религия, порядок"? Становится ясным быстрое распространение этой болезни. И Гитлер, оказывается, радел о благе всего человечества, желая всего лишь выжечь очаг заразы — но не учел, что даже германские солдаты, надышавшись в России инфекцией, также заразились, и принесли болезнь в Европу, вместе с русскими ордами! Теперь в опасности весь мир — любой, кто общался с советскими, или не признает их безусловное зло для цивилизации, тот потенциальный вирусоноситель, и должен быть как минимум, изолирован от общества. А самым лучшим выходом будет очищение зараженных территорий атомным огнем — ибо заболевшие уже не люди, а коммунисты.

Идиот! Но одно настораживало: в статейке прямо делался намек, что и сам Президент нашей "Бель Франс", в войну слишком близко с русскими дело имел, а сейчас явно не спешит присоединиться к долгожданному "крестовому походу" против коммунизма, так не является ли и он? Ну, мы тоже по-всякому умеем, как в Лондоне в сорок втором (прим.авт — в нашей истории "служба безопасности" Сражающейся Франции де Голля, в Англии похищала, пытала и убивала французов-эмигрантов, заподозренных в работе на британскую разведку, "в ущерб французским интересам". Потребовалось личное обращение Черчилля к де Голлю, чтобы эту практику прекратить!). Когда и если этот Фаньер появится во Франции, с ним всякое случиться может — много чести для такой фигуры, официальный суд за оскорбление Президента!

Проклятая Россия — если бы она была Мадагаскаром! Она, и только она виновата во всех бедах Франции, начиная со времен Наполеона! Сначала она предательски вышла из антигерманского союза прошлой Великой войны — и накал боев на Западном фронте породил массовый коммунизм, уже не узкого круга левых интеллектуалов, а рабочих кварталов, это мировоззрение родилось из ненависти солдат, брошенных в мясорубку Вердена, Соммы, и "бойни Нивеля", выжившие уже ничего не боялись на этом свете — и не могли терпеть контраст между полуголодным существованием их семей и вызывающей роскошью буржуазии. Затем, маршал Фош сказал верно про Версаль, "это не мир, это перемирие на двадцать лет", но проклятые русские больше не захотели быть противовесом Германии, а вступили с ней в союз в тридцать девятом. В итоге, в сороковом мы должны были позорно капитулировать — а как быть, если в армии вынуждены были гораздо большее внимания уделять не боевой подготовке, а "искоренению коммунистической заразы", а в мае сорокового, альтернативой сдачи Парижа немцам было возникновение в нем еще одной Коммуны. Затем между Гитлером и Россией все-таки вспыхнула война — но тут русские показали свою византийскую натуру: сначала своей кажущейся слабостью соблазнили добрых французов принять участие в Еврорейхе, а затем растерзали этот Еврорейх в клочья, да так, что участь Великой Армии Наполеона показалась бы благом. Именно они не допустили Францию в число победителей на Конференции в Штутгарте 9 мая 1944 года — после, по воле США, нас туда все-таки включили, но как бы украдкой, неполноценно, капитуляция Германии перед прочими Державами подписана, а с нами, нет, и на все требования наконец подписать, и договориться о выплате репараций — из Берлина слышатся в ответ лишь смех и угрозы! А Индокитайский кризис, куда именно русские так плеснули масла в огонь, что до сих пор не можем потушить?

Миром правит сила? Армия Четвертой Республики насчитывала сорок дивизий, плюс восемь американских, и две британских, развернутых во Франции. Итого, пятьдесят — против тридцати дивизий советской ГСВГ, и пятнадцати, Красного Вермахта. Но имелись сведения, что боши могут в короткий срок развернуть еще пятнадцать дивизий резерва, так же как и СССР был в состоянии перебросить из своих внутренних округов от пятидесяти до сотни (оценки различались) дивизий, а еще были итальянцы, которые еще помнили, чьими когда-то были Савойя и Ницца, и вполне могли открыть фронт на юге. Итого, на восточной границе советский блок мог выставить более сотни дивизий (а возможно, и полторы сотни) — больше, чем вермахт в сороковом. Когда в 1940 году остановить натиск бошей не смогла полностью отмобилизованная французская армия — 92 дивизии (только в Метрополии), плюс 10 английских, свыше тридцати бельгийских и голландских.

Сейчас же налицо были, как уже сказано, сорок дивизий. Вот только пятнадцать из них относились к колониальным войскам, где основой рядового состава в Индокитае были воинственные горцы-мео, исторически враждовавшие с вьетнамцами, а в Африке, представители местных племен. Еще три "антипартизанские", сформированные на базе Иностранного Легиона, были достойными наследниками "карательного корпуса СС", бывшие вояки Достлера, по которым плачет петля за то, что они не только в России — в цивилизованной Европе творили; однако решено было, что пусть они сдохнут, принеся Франции хоть какую-то пользу. И лишь двадцать две дивизии были собственно французскими, из них двенадцать полного штата, а десять кадрированные. Причем тринадцать колониальных дивизий, три легкие антипартизанские дивизии и одна кадровая французская находились в Индокитае — и вытащить их оттуда в обозримые сроки не представлялось возможным. Еще две колониальных и одна кадровая дивизия, как и части Иностранного Легиона и морские пехотинцы, были заняты в Алжире, и удерживали ключевые пункты на побережье африканских колоний, чтобы не потерять саму возможность восстановления полноценного контроля Франции над ними. Так что в Метрополии находились всего десять кадровых и десять кадрированных дивизий. Что уступало по боевой мощи даже полностью отмобилизованному Красному Вермахту.

Проклятые вьетнамцы — такова их благодарность за принесенную нами европейскую цивилизацию? Впрочем, и французский генералитет на волне победной эйфории 1945 года мыслил категориями прошлых колониальных войн. Мы знали, что в Хайфоне успели разгрузиться шесть советских транспортов, доставивших вовсе не леденцы для детей туземцев — но способность мятежников квалифицированно воспользоваться "подарками" была катастрофически недооценена. И никто не принял всерьез информацию, что на берег сошли и какие-то люди, тепло встреченные коммунистами — инструктора русского Осназ.

Мы надеялись, что будет все как на Мадагаскаре, когда генерал Галлиени, будущий герой Парижа 1914 года, привел остров к повиновению, из пяти миллионов местного населения истребив больше двух миллионов (прим.авт — цифра реальная! Численность населения перед французским завоеванием и через 20 лет после). На бумаге все выглядело отлично — французы контролируют важнейшие города и порты; колониальные войска занимают населенные пункты в охваченной мятежом северной части страны; легкие части, усиленные значительным числом авиационной техники, ведут собственно антипартизанские операции. Охрана конвоев возлагалась на мелкие группы устаревших танков (включая такие раритеты, как "рено" еще прошлой Великой войны), поддержанные мотопехотой — считалось, что против необученных мятежников с легким оружием, этого более чем достаточно.

Беда была в том, что такими вьетнамские повстанцы были в 1940 году — малочисленными, плохо организованными, без всякой военной подготовки, вооруженными старыми винтовками и пистолетами разных систем — украденными, купленными на 'черном рынке', полученными через китайских контрабандистов. К 1945 году Вьетминь стал другим — политика японцев в Индокитае привела к взрывному количественному росту коммунистических отрядов, туда ушли иные солдаты и унтер-офицеры французских колониальных войск, и попало какое-то количество французского и японского оружия. В Париже пребывали в благодушии, не веря что этот сброд может всерьез противостоять регулярной армии, однако очень скоро после советских кораблей в Хайфоне пришла информация о тренировочных лагерях в джунглях, а уже в декабре 1945 были замечены коммунистические отряды (именно коммунистические, при общей разнородности Вьетминя — подобно тому, как шесть лет назад в Италии, русские охотно сотрудничали со всеми, кто против немцев, но накачивали оружием и инструкторами исключительно свои, Красные Бригады, которые даже присягу приносили "за дело Ленина-Сталина" и имели в штате комиссаров и политработников), вполне прилично обученные, и единообразно вооруженные русским и немецким автоматическим стрелковым оружием, пистолетами-пулеметами ППС-43 и пулеметами МГ-42. При том, что прежде у Вьетминя "Гочкисы" и "Шоши" прошлой войны были великой редкостью — теперь же повстанцы имели и крупнокалиберные пулеметы ДШК, и 20мм зенитки-"эрликоны", и гранатометы, русские РПГ и немецкие "панцерфаусты", и даже минометы, калибров 82 и 120мм! И что еще хуже, умели все это применять!

Другой стали организация и тактика партизан. Теперь они подразделялись на местные отряды и ударные части. Первые занимались не столько войной, как поддержанием коммунистической власти в уже находящейся под их контролем местности, и принимали на себя первый удар при карательных операциях. А про вторые сказано выше — уже не ополчение, а вполне приличная легкая пехота, нечто среднее между европейскими и японскими частями такого типа (тактика, за счет обучения русскими, была вполне европейской, бедность материально-технического обеспечения приближала ее к японцам), натасканная на войну в джунглях, имевшая продуманную организацию и вооружение для этой войны. Поначалу таких отрядов у Вьетминя было мало — основной массой было классическое азиатское 'пушечное мясо', чья тактика не поднималась выше атак 'людскими волнами', а главной ударной силой были 'добровольцы смерти', т.е. саперы-смертники, расчищавшие закрепленными на телах зарядами взрывчатки проходы в обороне французских частей (Прим.авт. — существовали в РеИ. В Восточной Азии другое отношение к смерти, чем в Европе, поэтому комплектование таких подразделений, как и японских кесинтай, шло без проблем). Но с течением времени, количество ударных частей росло, повышался уровень подготовки основной массы партизан. И была распространена практика, когда раненых ветеранов-"ударников" ставили командирами "территориальных" частей, и они вели с населением интенсивную боевую подготовку — по сути, превращая деревню в тренировочный лагерь, а всех ее жителей — в ополченцев Вьетминя.

С начала 1946 года война пошла по совсем иному сценарию — ударные части мятежников блокировали гарнизоны колониальных войск, после чего посылали к ним парламентеров, предлагая свободный выход в обмен на сдачу им вооружения и военного имущества. Поначалу французские офицеры либо презрительно отказывались от этого предложения, либо вовсе приказывали расстрелять парламентеров. Тогда на гарнизон обрушивался массированный минометный огонь, затем мятежники шли в атаку, применяя правильную тактику русских штурмовых подразделений. Когда от предложения сдаться просто отказывались, коммунисты брали пленных; в случае расстрела парламентеров — нет.

Командиры блокированных гарнизонов по радио просили подмогу. Им высылали механизированные группы быстрого реагирования, состоявшие из танковых, мотопехотных и артиллерийских подразделений. Ввиду специфики рельефа Индокитая выдвигаться они могли только по дорогам. Считалось, что не следует особо бояться засад — так как повстанцы бессильны против бронетехники, пусть и не самой современной по европейским меркам. Так было прежде — теперь же колонны попадали в хорошо подготовленные засады, где танки, бронеавтомобили, грузовики и артиллерийские тягачи подрывались на минах, уничтожались огнем "панцерфаустов", в кузова летели реактивные гранаты русских "Рысей", выпрыгивавшие из машин пехотинцы попадали под перекрестный огонь из автоматического оружия. Огромны были потери офицерского состава — у хошиминовцев нашлись подготовленные снайперы, открывшие настоящую охоту на французских офицеров. Сделать с этим ничего не получалось — в заросшем джунглями Индокитае удобных мест для организации засад было столько, что проверять каждое значило гарантированно опоздать.

Усиление тревожных групп привело к совершенствованию тактики мятежников — теперь они ставили управляемые минные поля из старых артиллерийских снарядов, метод саперов еще Первой Великой войны, модифицированный для условий засад во влажных тропиках. На обочине закладывалось сразу несколько десятков фугасных снарядов калибра 105 или 150мм, вместе с вышибными зарядами, соединенными детонирующим шнуром — с расчетом на одновременные взрывы в воздухе на высоте 3-4 метров как у немецких выпрыгивающих "шпринг-мин", во время проезда колонны, на всем ее протяжении. Разумеется, саперам коммунистов приходилось приложить большие труды, чтобы все это соорудить — но у вьетнамцев хватало рабочих рук и усердия, а результат себя полностью оправдывал, практически все пехотинцы и артиллеристы оказывались убиты, ранены или контужены, а, оказавшаяся без пехотного прикрытия бронетехника, зажатая на узкой дороге под перекрестным огнем гранатометчиков, была обречена.

После чего перестали быть редкостью случаи сдачи блокированных гарнизонов. Коммунисты повели себя вполне разумно, честно отпуская сдавшихся — и, оказавшиеся перед дилеммой, героически умереть в безнадежном бою, или остаться в живых, бросив оружие, солдаты и сержанты колониальных войск все чаще выбирали второе. Причем было известно, что ранее проявивших усердие в усмирении мятежников, в плен не возьмут — а особо "отличившихся" ждет даже не расстрел, а что-то более жестокое. В результате, дисциплина в колониальных войсках падала — а 'закручивание гаек' приводило к тому, что участились случаи дезертирства и перехода на сторону коммунистов. Причем были отмечены случаи, когда дезертировали даже немецкие "легионеры"!

Карательные операции по умиротворению мятежных деревень, проводимые в стиле Ваффен СС, (как уже сказано, в составе "антипартизанских" частей было множество бывших эсэсманов), давали обратный результат — что у месье Хо Ши Мина не было проблем с новобранцами. Мало того, коммунисты ответили террором против французов в Индокитае, методично вырезая семьи французских плантаторов, чиновников, торговцев, технических специалистов. Фактически, созданная система колониального управления на Севере оказалась парализованной, поскольку приставить надежную охрану ко всем, кому угрожала опасность, было физически невозможно.

Не оправдался и расчет, что пусть и значительные запасы вооружения и боеприпасов, переданные месье Хо Ши Мину русскими, при столь интенсивных боевых действиях быстро истощатся. Уже в начале 1946 года французская разведка выявила т.н. 'контрабандный экспресс'. Переброской оружия и боеприпасов по каналам профессиональных контрабандистов — а этот бизнес в Юго-Восточной Азии имеет более чем тысячелетнюю историю — занялась корейская мафия кындаль. Оставалось тайной, на каких условиях русские договорились с корейскими криминальными кланами — но факт оставался фактом, поток оружия и боеприпасов из советской сферы влияния буквально хлынул к мятежникам. Спецслужбы здесь были бессильны — криминальные кланы Азии строятся строго на принципах родственных связей и землячества, у чужака нет ни малейшей возможности туда проникнуть. Срочно организованная береговая охрана была малоэффективна — во-первых, проверить тысячи джонок, ежедневно ходящих по морю в этом районе физически невозможно, во-вторых, после первых успехов французских пограничников, джонки с грузами пошли под охраной вооруженных моторных джонок и быстроходных катеров, имеющих не только крупнокалиберные пулеметы, но и 20мм "эрликоны". Проблему усложняло всеобъемлющее проникновение криминальных элементов в туземную часть колониальных структур — о каждом выходе в море катеров и патрульных кораблей противник узнавал заранее. Конечно, что-то удавалось перехватить — но, судя по тому, насколько уверенно действовали мятежники Вьетминя, вряд ли это была хотя бы десятая часть грузов.

И была еще одна наглая акция русских, в сорок восьмом. Когда пароход "Сясьстрой", следовавший из Одессы во Владивосток, под флагом вспомогательных судов ВМФ и в сопровождении новейших эсминцев "Опасный" и "Отчаянный", в условиях плохой погоды и видимости, "сел на мель" у вьетнамского побережья. Причем на месте тут же оказалось большое количество джонок, для помощи "выгрузить часть груза на берег для облегчения судна". Так как погода и впрямь была плохой, в штабе береговой охраны узнали о происшествии с опозданием — и русские эсминцы не дали приблизиться патрульным катерам, угрожая открыть огонь, а когда наземные части все-таки добрались по места высадки, то обнаружили лишь многочисленные обломки деревянной тары и обрывки бумаги в оружейной смазке. На ноту протеста СССР ответил издевательским встречным требованием, возместить стоимость груза, злодейски растащенного местным населением. После чего Франции пришлось постоянно держать во вьетнамских водах сильную эскадру, во избежание повторения подобного. Что отнюдь не облегчало тяготы военных расходов для французской казны.

Провалилась и попытка перебрасывать осажденным гарнизонам подкрепления по воздуху, используя в качестве транспорта геликоптеры, а в качестве 'летающих батарей' — пикировщики 'доунтлесс'. Американские вертолеты 'Белл-47' были совершенно не защищены броней, безоружны, и могли перевозить всего лишь двоих пассажиров. Они сбивались даже огнем ручных пулеметов, не говоря уже об имевшихся у повстанцев крупнокалиберных ДШК и 20-мм зенитках; 'слепая' бомбежка джунглей, за редкими исключениями, была пустой тратой авиабомб. Поскольку конечные пункты их прибытия, в случае блокирования партизанами гарнизонов, были очевидны, потери в геликоптерах были просто кошмарными. Французские инженеры работали над созданием более тяжелых машин, на которых можно было перебрасывать 6-8 десантников в полном снаряжении и установить пару пулеметов в дверях, на турелях, чтобы они не были вовсе уж беззащитными мишенями — но их работы были далеки от завершения, не говоря уже о серийном производстве (прим.авт. — будущее семейство "алуэтт", в реИ конец 50х).

Вместо вертолетов, пытались использовать "Дугласы Си-47". При наличии рядом ровного места, коменданту гарнизона нетрудно мобилизовать население, чтобы расчистить полосу. Так же как и партизанам — заранее выставить там мины, или поставить в лесу батарею минометов. Приходилось каждый вылет прикрывать звеном штурмовиков, и то не было гарантии. Немногим лучший результат дало применение парашютистов: рассеянные при приземлении, оказавшиеся в джунглях, кишащих партизанами, одиночки были обречены. Массированные бомбежки с поставленных американцами В-17 по деревням, отмеченным на карте как "партизанские" (если там не значилось французского гарнизона) привели к совершенно неожиданному результату: голоду в городах. Ведь если нет работающего сельского хозяйства, то в стране нечего и есть? Принудительное переселение крестьян в места, удобные для подавления бунтов, проблему не решало: можно переместить людей, но не поля. Пришлось прибегнуть к импорту продовольствия, чтобы кормить лояльное городское население, что легло добавочным бременем на французскую казну.

А еще, износ авиационной, да и прочей техники, в жарком и влажном климате, превысил все допустимые нормы. Ржавел металл, гнила электропроводка, отслаивалась краска (что резко ускоряло коррозию и гниение), машинам требовалось вдвое более частое регламентное обслуживание, аварийность и небоевые потери зашкаливали — это не было заметно прежде, в мирные колониальные времена, но при размахе боевых действий, стоимость одного дня войны против "проклятых туземцев" была как при полноценном наземном конфликте в Европе. Становилось понятно, отчего нищая Япония, у которой армия была "заточена" на боевые действия как раз в таких регионах, столь пренебрежительно относилась к технической мощи. Потому что в мокрых джунглях вне дорог (а особенно в сезон дождей), хорошо подготовленный легкий пехотинец с минометом или базукой по критерию "стоимость-эффективность" превосходил танк!

Война стала проклятой бездонной бочкой, поглощающей ресурсы. И очень непопулярной в обществе — первоначальный имперский угар быстро сошел на нет. В частях, посылаемых во Вьетнам пополнением, дезертирство было на уровне войск Еврорейха, отправляемых на Восточный фронт после Сталинграда. Доходило до того, что осужденным преступникам предлагали контракт в Индокитай, как замену каторги. Пока спасением была лишь вербовка солдат из малых народностей, вроде уже упомянутых горцев-мео — но по французской традиции, туземцы категорически не допускались на посты выше сержанта, или максимум, командира взвода, а среди французского офицерства назначение в Индокитайскую Армию стала восприниматься как самое тяжкое из наказаний. Война стала гирей, тянущей Францию ко дну, деморализующей общество, подрывающей экономику, расстраивающей финансы. Но она не могла быть прекращена — это стало бы окончательным отказом Франции от статуса одной из Великих Держав. Де Голлю так и слышался оскорбительный хохот из-за Рейна:

-Вы даже вьетнамцев победить не можете, а требуете подписания капитуляции от нас? Наверное, в этом веке бог решил, что французская армия нужна лишь затем, чтоб даже туземцам было кого бить!

Де Голль знал о "высоких" боевых качествах танка АМХ-13. Но финансовые соображения играли решающую роль: нужна была исключительно дешевая машина. Также, у Франции не было денег на закупку современных реактивных истребителей — фирма Марсель-Дассо предлагала "модель 450", он же "ураган", примерно равноценный американским Ф-84 — но средств на заключение контракта не нашлось. Казну опустошила Индокитайская война. Финансовая катастрофа была бы неминуемой еще год назад, если бы не американские кредиты. И страшно было представить, сколько придется расплачиваться с добрым Дядей Сэмом — детям, внукам и правнукам живущих сейчас французов.

И при таком состоянии экономики, финансов, армии и общества, еще и начинать большую войну в Европе? С сильнейшим противником, имеющим мощную армию, уже стоящую на твоей границе? При неискорененной "пятой колонне" (коммунистах и прочих левых) в собственном тылу (а ведь начни сейчас их искоренять, это точно вызовет сначала открытый мятеж, затем вторжение). Понятно, что американцы будут настаивать — как на той листовке, в сорок третьем, немец, опасливо пригибаясь, выпихивает из окопа француза, под русские пули — "вперед камрад, в атаку, за Еврорейх". Так ведь янки плевать на Прекрасную Францию, она для них лишь расходный материал! А вот ему, генералу де Голлю — нет! Что бы про него не писали левые — но он считал себя искренним патриотом, любящим свою страну.

"Президент-акт", говорите? И ваши люди, во всех ключевых министерствах? Как зверя меня обложили. Вот только сейчас — ни сместить, ни убить меня не можете. А если я сам скажу, что подаю в отставку — мистер Кэффери, ваш посол, меня еще на коленях упрашивать будет, этого не делать! Поскольку ни ваша цепная собачка, Поль Рамадье, вашими стараниями севший на пост премьер-министра, ни другой ваш песик, Анри Рибьер, шеф контрразведки SDECE (который в посольство США на доклад ездит чаще, чем ко мне, в Елисейский Дворец), ситуацию под контролем не удержат!

Достаточно вспомнить, что было два года назад, в сорок восьмом. Когда из правительства вышвыривали министров-коммунистов (прим.авт — в реИ, 1947 год, в альт-истории ФКП гораздо более сильна и влиятельна, так что на подготовку потребуется больше времени). В ответ получили всеобщую забастовку, организованную красным профсоюзом CGT (прим.авт.— в реИ забастовка на заводах "Рено") — в результате, и так едва живая, экономика была парализована, правительству пришлось идти на существенные уступки бастующим в части рабочего законодательства, непосильные для почти пустой французской казны, чем расплатились — ну конечно, спешно взятым американским кредитом!

Срочно проведенная американцами операция по расколу CGT, с изоляцией прокоммунистических профсоюзных деятелей, с треском провалилась — в течение какой-то недели по умеренным профсоюзным лидерам, склонным прислушаться к голосу разума, прошла настоящая 'коса смерти'; их просто отстреливали, как куропаток на охоте, ликвидировав наиболее влиятельных сторонников компромисса с союзниками и правительством (прим.авт — в РеИ наоборот, ЦРУ успешно провело операцию по расколу CGT, сумев создать проамериканский профсоюз FO, за счет чего было резко ослаблено влияние ФКП; на финансирование руководства FO в начале 50-х годов ежегодно выделялось свыше миллиона долларов.). Оставшиеся были поставлены перед выбором: либо они дисциплинированно следуют линии ФКП, либо выходят из профсоюза и эмигрируют, либо ничто земное им больше не понадобится — вопрос лишь в сроках. Как заметил самый известный из сторонников компромисса, из числа оставшихся в живых, в беседе с месье Фуркадом, заместителем директора SDECE: 'Месье, предоставить защиту от пули снайпера не в состоянии даже Ваше ведомство — а я не могу руководить профсоюзом, сидя в бетонном бункере. Так как мертвецу не нужны даже самые большие деньги — то я выбираю эмиграцию в Квебек'.

Рассматривавшийся тогда же план организации ответного террора против коммунистических функционеров был отвергнут англосаксами. Первое же убийство крупного коммунистического деятеля немедленно вызвало бы всеобщую забастовку; задействовать для ее подавления армию было нельзя, из-за реальной угрозы бунта уже в войсках; использование рот республиканской безопасности, укомплектованных людьми ультраправых взглядов, привело бы к началу уличных боев в крупных городах, с непредсказуемыми последствиями. Поскольку военизированная структура у левых уже была: под эгидой все того же CGT массово создавались спортивные, автомобильные, стрелковые клубы, в которых бывшие партизаны преподавали молодежи искусство малой войны. И хоть Юго-Восток Франции был наконец освобожден от русской оккупации — никто не сомневался, что Советы провели там свою подрывную работу, оставив и агентуру и оружие, и каналы связи и финансирования. По самой скромной оценке, красные уже тогда, два года назад, могли выставить 20-25 тысяч неплохо обученных, имевших опыт партизанской войны, мотивированных до фанатизма боевиков — которые в случае войны с СССР должны были стать костяком настоящей подпольной армии, насчитывающей никак не менее 100 тысяч человек.

А поскольку с тех пор положение в экономике стало лишь хуже, а молох Индокитайской войны успел пожрать множество новых жертв, то ситуация еще взрывоопаснее, чем в сорок восьмом! Число недовольных увеличилось — и что начнется, объяви завтра всеобщую мобилизацию, "опять на Остфронт", легко предвидеть. Будет еще хуже, чем семнадцатый год в России — и "Ленин", месье Торез наготове, причем у него есть армия, готовая поддержать.

После чего наступит кровавый кошмар. Американцы без колебаний нанесли атомный удар по своей же авиабазе, захваченной красными. А в прошедшую войну, большинство разрушений и жертв на французской территории было не от разгрома сорокового года, и не от оккупации, а именно от "дружеского огня" англичан и американцев, прокатившихся по Франции как ураган. И что упадет на Париж, когда его захватят коммунисты? И на другие французские города — это ведь не Москву пытаться бомбить?

Но надо что-то решать! Поскольку, по тому же "президент-акту", реально французской армией распоряжаюсь не я, а командование Атлантического Союза, то есть американские генералы! И не только в Европе. Упомянутые уже попытки во Вьетнаме воевать "аэромобильно" имели результатом наличие в Ханое парашютно-десантного полка Иностранного Легиона — который американцы настоятельно хотят одолжить, и не просто для участия в китайской авантюре, а для штурма той самой злополучной авиабазы, которую сами же блистательно про..ли! А ведь к гадалке не ходи, там не одни китайцы, но и русские есть. Висельников из бывших СС не жалко — так ведь Сталин французское участие совершенно однозначно воспримет. А сталинское чеканное "своей крови мы не прощаем НИКОМУ" было продемонстрировано только что, и именно там. Да как! Нью-Шанхай испепелён вместе с американской дивизией и кораблями, Чан Кай Ши был назначен Сталиным ЛИЧНО ответственным, когда наши американские "друзья" вместе с Мао своей сверхбомбой "случайно" прихлопнули в Сиани полсотни красных... А после Синьчжуна и совершенно непонятной в своем упорстве американской атаки на советские корабли.... дальше — что?! Мало нам индокитайской войны, так еще не только в Китайскую, но и в Третью Мировую влезать? Причем далеко не факт, что на стороне победителя — опять Еврорейх?

И генерал Де Голль стал набрасывать на листке бумаги свое завтрашнее обращение к французской нации.

Надеюсь, в Вашингтоне не решат бомбить Париж немедленно, как только услышат? Это даже для нации потомков каторжников, воров и пиратов чересчур!

Из речи Президента Франции Шарля Де Голля, произнесенной по радио утром 15 сентября 1950 года.

Французы! Соотечественники! К вам обращаюсь я, в этот нелегкий для нашего Отечества час!

Наша Прекрасная Франция многие века была одной из великих европейских Держав. Светочем и средоточием цивилизации и культуры. Когда Германия и Россия пребывали в варварстве, а Американский континент был населен краснокожими дикарями. За эти столетия мы знали и взлеты и падения, но никто не смел усомниться в нашем статусе одной из первых Держав мира! Мы только что вынесли самую ужасную войну — и вышли из нее с победой! Но сейчас, всего через шесть лет мира, речь идет не о "имперских амбициях", а о самом выживании нашей страны, нашего народа!

В мировой политике нет друзей — есть интересы. Вчерашние союзники — становятся врагами. В 1943 году в Ленинграде Сталин заверял меня в дружбе, "ради того, чтобы нашим детям не пришлось через двадцать лет снова рыть окопы, отражая германскую угрозу". Прошло всего семь лет — и вот, на нашей границе стоит объединенная русско-немецкая армия, готовая на нас напасть, ради расширения советского влияния дальше на запад. Америка сделала много для того, чтобы мы могли подняться после разорительной войны — но сейчас она, из своих эгоистических интересов, требует от нас невозможное. Участия в войне — Франции абсолютно не нужной. Точно так же, как Гитлер втянул несчастного Петена в Еврорейх. Так я спрашиваю вас, французы — хотите ли вы опять на Остфронт, где вас ждет новый Верден или Днепр? Или мы вспомним наконец, что Франция — не Гватемала, и у нее есть свои, а не американские интересы?

США утверждают, что они, это первая военная держава мира? Но как верно пишет британский "Милитари Обсервер", оказалось, что доблестная американская армия даже с китайцами не может воевать без атомной бомбы! А "всесокрушающая воздушная дубинка" оказалась картонной, если пытаться применить ее против сильной ПВО. Нам обещали короткий воздушный блицкриг, когда мирное население даже не замечает, что их страна ведет войну — насколько это реально, посмотрите на Китай, что же будет в войне против СССР?! Нет — новая война будет еще более долгой и ужасной, с такими же кровавыми битвами на суше, в воздухе и на море — только еще и с применением атомных бомб всеми воюющими сторонами! И мы, по чисто географическим причинам, оказываемся на переднем крае этой войны — повторяю, совершенно нам не нужной! Нас, против нашей воли, просят занять место в первых рядах сходящихся фаланг, где шансов выжить нет даже теоретически. Все помнят, каким смертоносным ураганом прокатилась по Франции прошедшая Великая война, сколько жертв и разрушений она принесла. Эта будет еще страшнее!

Оттого, я сделал выбор. Сохраняя верность Франции западным цивилизационным ценностям, и заверяя США и Англию в нашей искренней дружбе, я заявляю о выходе Франции из Атлантического Оборонительного Союза, и аннулировании наших соответствующих обязательств. И требую от Соединенных Штатов вывода с нашей территории своих войск и военных баз. Также, как Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Франции, я заявляю, что приказы любых командных структур Атлантического Оборонительного Союза для французских военнослужащих не имеют никакой силы. Франция намерена самостоятельно строить свою внешнюю и внутреннюю политику, и сама заботиться о своей безопасности. Мы хотим жить в мире со всеми соседями, как на западе, так и на востоке — и заверяем, что с нашей земли им не стоит опасаться угрозы войны. Но на вторжение, с чьей бы стороны оно ни последовало, наш ответ будет единым — каждый француз будет отважно защищать свою землю! Я надеюсь, что перед угрозой нашей национальной безопасности, все внутренние политические разногласия отойдут на второй план. И призываю к сотрудничеству все здоровые политические силы.

Также я подтверждаю, что Франция сохраняет верность всем невоенным — торговым, финансовым, экономическим договорам. Свято почитает незыблемый принцип частной собственности, и чтит нашу Святую Веру. Собственность, семья, религия, порядок — вот то, ради чего стоит жить!

Через час. Де Голль и Джо Кэффери, посол США.

-Господин Президент, вы понимаете, что только что подписали смертный приговор своей стране?

-Это надо понимать как военную угрозу, господин посол?

-Нет, господин Президент, как вопрос. Прекрасная Франция решила расторгнуть наш союз и пуститься в вольную жизнь? Но тогда простите, Дядя Сэм вовсе не заинтересован и дальше оплачивать ее счета. И, больше того, намерен предъявить к оплате все накопившиеся. А ведь кроме кредитов, есть так и невостребованный долг по репарациям Еврорейха. В вопросе об уплате которого, я напомню, нас самым активным образом поддержат британцы. И что выйдет в сухом остатке — Франция, полный и абсолютный банкрот, еще больше, чем Османская Империя в последние ее годы. По миру пойдете, лягушатники. С протянутой рукой. И вы, и дети ваши, и внуки ваши — работать будут, исключительно на ваш долг. Вы нам всю сумму уплатите, и проценты, и проценты на проценты — до конца века вам расплачиваться, следующего, даже не этого! Как вам такая перспектива?

-Господин посол, вы — мужлан. Не только грубый, но и глупый, если не видите очевидного. Если вы лишь попробуете все это осуществить — Франция просто взорвется, как Россия семнадцатого года. После чего коммунистический блок выходит к берегам Атлантики. Как вам такая перспектива?

-Думаю, господин Президент, этого прежде всего весьма не одобрит так называемое "французское общество". К которому вы обращались с вашим "собственность, семья, религия, порядок".

-А меня здесь уже не будет, господин посол. Я подаю в отставку — пишу мемуары, и из своего родового имения смотрю, как вы сами пытаетесь разобраться с коммунистами. Вам даже свергать меня не потребуется — думаете, я не знаю, что вы позавчера с месье Рибьером обсуждали? А если, ко всему прочему, будет лишь намек, что я оставил пост не по своей, а по вашей воле, а то и, не дай бог, если я буду убит — начнется такое!

-Ну и чего вы хотите?

-Чтобы и персонально вы, и те, кто в Вашингтоне, поняли: или я, или коммунисты! Если вас категорически не устраивает второе — то вы будете должны обеспечить мне стабильность, в том числе и финансовую. То есть, продолжать исправно оплачивать все счета Бель Франс. И уж простите, но чем скорее вы уберете отсюда свои войска, тем лучше будет и для вас! Или вы всерьез верите, что ваши жалкие восемь дивизий, вместе с парой британских, сдержат стальную лавину Советской Армии и Красного Вермахта, если в Москве и Берлине решат прогуляться до Ла-Манша?

-Есть еще наша собственность, оставленная вам на хранение по плану "Чертополох". Обеспечивающая развертывание пятидесяти дивизий, в том числе десяти танковых.

-Господин посол, вы арифметикой владеете? Оставим за скобками, что там полно устаревшего хлама, вроде немодернизированых "шерманов". Допустим, завтра будет объявлена война — и в соответствии с вашим мудрым планом, вы у себя в Штатах соберете личный состав этих пятидесяти дивизий, где-то около миллиона человек. На это у вас уйдет минимум месяц — и еще столько же на переброску через океан. Затем три, четыре месяца обучения (ведь многие рекруты уже свои военные специальности забыли), и боевого слаживания — и это я называю еще предельно оптимистические цифры! Итого, ваши пятьдесят дивизий появятся на фронте не раньше, чем через полгода — а русские и немцы все это время будут на границе терпеливо ждать? Единственная реальная ценность этих запасов, стать источником пополнения, когда наши промышленные центры будут уничтожены ядерными ударами, а молох новых "верденов" потребует непрерывного питания оружием. Что, при этом, будет с Францией, мне страшно представить — если в Первую Великую Войну наши людские потери были ужасны, а ведь тогда германцы почти не бомбили наши города в тылу! Простите, господин посол — но при войне между вами и русскими, Франции выпадает одно — быть вашим авангардом, обреченным на смерть. А это нас не устраивает категорически!

-А если русские нападут, соблазнившись ослаблением вашей обороны, после ухода американских войск?

-Я имею сведения, что Сталин сказал мсье Торезу, что Советская Армия поддержит всенародное восстание против империализма, но не коммунистический путч. И надеюсь, разумной внутренней политикой, сохранить во Франции классовый мир. Пока мне это удается: коммунизм остается верой французского пролетариата, но не всей Франции! Конечно, если при этом мне не будут мешать! И вы наконец поймете, что Франция, это ключевой форпост "свободного мира" против коммунистической экспансии. Не только существование, но и процветание которого жизненно важно и для вас, если вы не хотите эффекта домино. Если не удержимся мы, то очень скоро красные придут к власти и в Испании, у сеньора каудильо с коммунистами какое-то сердечное согласие возникло. И в Голландию с Бельгией уже активно проникает красная зараза, судя по сотрудничеству деловых кругов тех стран с ГДР. Боюсь, что и Англия тогда удержится недолго. И это будет без всякой войны — неужели вы не поняли, что Сталин оказался гораздо умнее, чем мы от него ожидали? Не "мировая революция" на штыках Красной Армии, а экспансия и взятие под контроль — как мы сами поступали с Камбоджей и Лаосом!

-Ну и как вы намерены этому препятствовать?

-Я же сказал — "собственность, семья, религия, порядок". Каждый француз в душе, индивидуалист, ему категорически не подойдет сама идея русских колхозов. В сытое мирное время — при "обострении страданий", как верно заметил Маркс, возможно все. Потому, я повторю — чтобы Франция осталась процветающей витриной свободного мира, это не только мой, но и ваш интерес.

-Я передам ваши предложения в Вашингтон, господин Президент. Не знаю, как там к ним отнесутся.

-Надеюсь, что с умом. И самое неотложное, это вывод ваших войск! В напряженной обстановке, возможен любой инцидент — и ситуация выйдет из-под контроля.

-Вы имеете в виду, если на границе кто-то выстрелит первым?

-Не только это, господин посол. Может вы и забыли, как ваши солдаты, войдя во Францию, вели себя здесь как в завоеванной вражеской стране. Считая хорошим тоном устроить погром в ресторане или магазине, в ответ на просьбу заплатить. И ни одна приличная мадмуазель не могла выйти на улицу, без риска подвергнуться насилию. А что такое "хаулиганизм", вы тоже забыли? А вот мы помним хорошо!

Восток Франции, южнее Нанси. Вечер 15 сентября 1950.

-Эй, Боб, ну хватит уже! От твоей губной гармошки у меня зубы болят. Пиликаешь как гунн.

-Джо, ну а что мне делать? Как начнется, буду подавать снаряды. Ну а пока мне скучно сидеть — потерпи.

Наводчик лишь ругнулся. Мода на губные гармошки перешла в Армию США от побежденных немцев. Почти каждый пленный гунн имел в кармане этот инструмент — который, если не был отобран при обыске, то очень скоро подлежал обмену на еду или сигареты. Ну а что было делать новым хозяевам с обретенной собственностью? Наиболее ушлые у тех же немцев уроки брали — вот так и получилось, что песни, которые исполняли янки, тоже нередко были немецкими. Как та, которую вымучивал сейчас Боб, пытаясь превзойти рев танкового мотора за броневой перегородкой.

-Да здравствует война. Она одна — способна сделать интересной нашу жизнь...

В ту войну было проще — заряжающим обычно негра ставили. Поскольку работа самая физически тяжелая, и нервная — когда "тигр" уже разворачивает на тебя башню, а в твоем стволе нет снаряда, что орут заряжающему наводчик и командир? Но теперь прислали в экипаж не новобранца, а матерого сержанта, в возрасте за тридцать, сам здоровенный, едва на свое место влез, кулаки как кувалды, на груди "серебряная звезда", "пурпурное сердце", и еще две медали — и на поганейшую должность заряжающего, не иначе проштрафился парень по-крупному? Тихим старается быть — если его не задевать. Как неделю назад в баре, с ребятами из 13й пехотной поспорили — и ведь Боб ни слова до того не сказал, смирно сидел, а после вдруг вскочил — и двое лежать остались, а еще кто-то скулил, отползая, и еще собственности заведения ущерб нанесен, и каким-то лягушатникам попутно влетело; причем Боб один натворил больше, чем все прочие парни, вместе взятые! Лучше с ним не спорить — уши что ли заткнуть, а то даже в танкошлеме и сквозь рев движка, как мозг сверлит на одной противной ноте!

Майор, командир батальона, слушая эту перепалку лишь усмехнулся. Его зудеж гармошки совершенно не задевал, наверное по причине полного отсутствия слуха. Зато показывало высокий боевой дух подчиненных — как и он, ждут, ну когда же начнется?

Отсюда до Москвы, полторы тысячи миль. Грубо считая, пятнадцать заправок танка "паттон", и столько же ходовых дней. Считая возможное сопротивление русских — ну, умножим на два, даже на три. Все рано выходило — успеем начать и закончить до пресловутых морозов. Поскольку танковая дивизия армии США по боевой мощи превосходит танковую группу Вермахта сорок первого года (при немного меньшей численности, но качественном превосходстве техники). А таких дивизий у Америки было не четыре (как немецких танковых групп, дошедших до Москвы и Волги), а двадцать! Правда, гунны на старт вышли в июне и от польской границы, а сейчас сентябрь, и мы еще на Рейне — так разве германские неудачники пример для нас, самых крутых парней и лучших солдат?

Майор тоже был ветераном. В кампанию сорок четвертого он состоял лейтенантом-порученцем при штабе самого Великого Паттона — и хорошо помнил славные победные дни, когда доблестная американская армия шла на восток, едва успевая догонять удирающих немцев — и это те самые страшные гунны, что на всю Европу ужас навели, и на русских тоже? А лишь появилась "кавалерия из-за холмов", непобедимая Армия США — и враг бежит, не успевая штаны стирать! И сколько до того шуму было, "угроза всей цивилизации", страшная нацистская угроза — но пришли бравые американские парни, и мир спасен! Причем не сказать, что с чрезмерным превозмоганием и большими потерями!

Паттон считал, что от Рейна до Москвы — вполне нам по силам! Правда, за полгода. Но если просто взять расстояние на карте, и примерить темпы, с какими мы тогда шли по Франции, ну внести поправку на сопротивление материала? Майор (тогда еще лейтенант) имел честь присутствовать при допросе самого Манштейна, лучшего из германских полководцев, автора плана разгрома Франции в сороковом, всего за три недели! И этот величавый седой герой сказал:

-Мне совсем немного не хватило разбить проклятых русских. Я был побежден не гением их полководцев, и даже не бесчисленностью их орд, а безжалостным "генералом Морозом". Зима в России, это что-то ужасное для цивилизованного человека. Потому, запомните и запишите — воевать с Советами можно лишь в теплый сезон! Надеюсь, что вы окажетесь успешнее меня.

Майор вспоминал русских солдат, увиденных им тогда же в сорок четвертом. В поношенной форме, нередко немолодые, имеют вид совсем не молодцеватый — похожи не на бравых героев-победителей, а на работяг, только с завода, после тяжелой смены! А вот американские парни рядом с ними, хоть на обложку комикса рисуй — все молодые, сытые, во всем новеньком и блестящем — ясно, кто на роли победителей должен быть по праву! И что именно эти потертые мужики, а не бравые ребята из Штатов завладели двумя третями Европы, в том была вопиющая несправедливость — ничего, мы это сейчас исправим! Ведь если уже тогда Советы должны были ставить в строй стариков "за тридцать", а герр Манштейн рассказывал, что гунны творили в России — ужасно, но мы должны были лишить славян человеческого материала! — то сейчас у Дядюшки Джо должны быть большие проблемы с набором в армию! Так что и "бесчисленных орд" не должно встретиться на пути!

Прочих же можно было и не брать в расчет. Ясно, что немцы, покоренные и униженные русскими, при первых же наших победах восстанут и перейдут на нашу сторону! Ну а всякие там поляки, румыны, итальяшки — да пусть хоть под ногами не путаются, а то им же будет хуже!

-Эй, Боб! — снова подал голос наводчик — а отчего тебя к нам, и в заряжающие? Тебе ж по чину, вполне даже в командиры танка! Или вообще, не в боевое подразделение.

-Полковник приказал — ответил Боб — у командира, у тебя, у Фредди (тут он кивнул в сторону мехвода) у каждого свой люк, быстро выскочить, когда нас подожгут. А у меня нет, я должен буду кого-то из вас ждать. Так что предупреждаю — застрянешь в люке, я тебя за ноги и наружу, и мне плевать, что ты при этом переломаешь, или хоть шею свернешь, я в жаркое превращаться не хочу. Тебе в танке гореть не приходилось — ну а мне, три раза.

-У них нормальных танков нет — с сомнением сказал наводчик — их Т-54 был чемпионом, но в каком году его приняли, в сорок третьем? А наш "сорок шестой"? Тем более, там наша авиация все разбомбит — нам после, лишь проехать и территорию занять! Так тебя наказали — за что?

-Пришиб одного придурка, который всякие вопросы задавал — ухмыльнулся Боб — еще вопросы есть, или заткнешься?

И снова стал мучить губную гармошку.

-И пусть король глядит с холма — мы в бой идем, противник наш, держись!

Майор вспомнил странные слухи из Китая, неизменно опровергаемые как паникерские. Что у красных появились какие-то самолеты, превосходящие наши. Примечательно, что это печаталось исключительно в местных газетах — американская пресса и радио хранили молчание. А подполковник Форест сказал прямо:

-Парни, ну подумайте сами! Может, Советы и придумали что-то лучшее — но сколько у них таких, в сравнении с нашей воздушной мощью? Сколько они могут сделать действительно хороших истребителей — если всю войну просидели на наших поставках по ленд-лизу? За которые кстати, так и не расплатились, по бедности! Вот сколько у них сейчас этих реактивных Мигов, о которых лимонники с лягушатниками пишут всякие бредни?

-Ну, штук двести наверное — предположил капитан Адамс.

-Не двести, а тридцать два! — ответил Форест — мой приятель из разведотдела сказал, установлено точно. А в наших ВВС сорок тысяч боевых самолетов, вот и считайте!

Так что майор был уверен — будет приказ, и вперед, за победами, чинами и орденами! А когда мы войдем в Москву, и Россия капитулирует... вот тут среди офицеров тогда возник спор. Одни считали, что мы будем милосердными победителями, в отличие от Гитлера, ну что за дурной тон, убивать всех не разбирая, надо лишь тех, кто не приемлет наших идеалов! Другие же утверждали, что наша американская демократия, это бесспорно, самый лучший политический строй, и кто утверждает обратное, тот просто сумасшедший — однако же кто-то должен и работать на ее благо, и ведь вы не считаете, что все русские, негры или китайцы должны иметь равные права с белыми людьми? Тогда, сугубо в теории, можно было предположить, что чернокожий способен стать Президентом Соединенных Штатов, что есть абсурд! Хотя конечно, истинный джентльмен должен быть милостливым с животными и неграми, если конечно они смирны — быть подобием Саймона Легри, это дурной тон! Сошлись на том, что после победы — как наш Президент решит, так и будет. А вообще, русские после будут нам благодарны, за то что мы их освободили от сталинской тирании и приобщили к демократии!

Шестьдесят шестой танковый батальон Армии США во исполнение приказа, выдвигался к границе, чтобы поступить в оперативное подчинение командования 39й пехотной дивизии. Пятьдесят пять танков — в роте три взвода по пять машин, плюс два в управлении, и еще четыре в штабном взводе батальона. Но "паттоны" лишь в первой роте и в штабном взводе, лишь эти летом получили, сдав "першинги", экипажи еще толком освоить не успели. Вторая рота на старых добрых "шерманах" с длинноствольной 76-миллиметровкой, третья на новейших легких "бульдогах", которые, однако, "шерману" почти не уступали: вес за двадцать тонн и тот же калибр пушки, в ту войну их бы к средним причислили, немецкий "панцер три" с ними наравне. Ну и в хвосте колонны тянулись с десяток грузовиков с батальонным имуществом и снабжением.

Должны были быть на месте еще засветло. Но эти проклятые лягушатники — их Президент сегодня выступил с совершенно возмутительной речью! Надежда, что из Вашингтона быстро вправят ему мозги — ну а пока, нас тут сразу стали за оккупантов считать? Когда мы готовы в бой идти, сражаться, а возможно и умирать, за свободу, равенство, братство, что там еще — этих лягушатников, которых русские в свои колхозы погонят и в ГУЛАГ сошлют, если придут завтра?

Был четкий план передвижения, полученный в штабе. Знаете, сколько труда стоит перебросить даже дивизию — если выделить ей "бутылочное горлышко" единственной дороги, колонна растянется на десятки миль! Потому, для каждого подразделения существует свой график и маршрут, это и есть важнейшая работа штаба. И вот все полетело к чертям!

Сначала был сломанный мост. Колонна дисциплинированно свернула туда, куда направлял указатель объезда. Затем был какой-то городок, решительно все жители которого не понимали по-английски. Затем выяснилось, что у одного из грузовиков почти пустой бак, а на попавшейся бензозаправке отказались принимать не только американские военные чеки, но даже и доллары! И уж совсем вопиюще, в какой-то придорожной забегаловке была надпись на двери — "американских солдат не обслуживаем". Тогда майор удержал парней, порывающихся остановиться и поучить хозяина вежливости — погромили после уже другую лавочку, на которой было написано, "американцам и с животными вход воспрещен", набили морды подъехавшим французским жандармам, отобрав у них оружие и бляхи, и продолжили путь.

Эти проклятые лягушатники — у них ведь было еще до той войны, "лучше нас поработят, чем опять Верден", так открыто писали газеты и кричали политики с трибун! Вот и сейчас — война еще не началась, а на дорогах уже полно гражданских, желающих убраться из опасного места — на машинах, повозках, велосипедах, и просто пешком! Как в книге Экзюпери про сороковой год. И вся эта орава, ползущая навстречу, ужасно мешает, лезет прямо под гусеницы — добро, хоть бы дорогу указали, так ни слова в ответ, "не понимают"! А кто-то и "янки, гоу хоум" проорал! Мерзавцы и трусы! А что со мной генерал сделает, за опоздание — из графика выбились уже!

-Передать по батальону — увеличить скорость! Делай как я!

И командирский "паттон", едва ползущий, резво рванул вперед. Не на пределе, мы все-таки не наци в России, людей давить — но кто не отпрыгнет, мы не виноваты! И хрустело, трещало под гусеницами — вот из старомодного автомобиля скакнули в разные стороны пожилой месье и его мадам, за секунду до того, как траки лязгнули по капоту его колымаги. Страшно орала покалеченная лошадь, почти как человек — а что осталось от телеги, по которой проехал танк, можно представить! А ручные тележки лишь хрумкали, превращаясь в размазанные по дороге кляксы. Снизу из толпы слышались крики, проклятия, стоны — то ли свое имущество жалели, то ли кого-то задавили случайно?

-Расступись, лягушатники! — орал высунувшийся из люка Джо — мы вас от коммунизма едем защищать! Дорогу солдатам мировой демократии!

Сколько они так ехали, разгоняя толпу беженцев и сокрушая их пожитки — милю, две, пять? Затем и народ с дороги куда-то пропал. И как назло, ни одного целого указателя — пару раз попались, так один был замазан краской, а второй и вовсе поломан! Время было позднее, уже начинало темнеть. Но местность вокруг вроде была похожа на один из участков карты, выпуска еще сорок пятого года. Кажется, сориентировались — если прибавим газ, то опоздаем несильно, и есть шанс отделаться лишь словесным взысканием. Поспешим!

Какую-то будку со шлагбаумом снесли походя. Вроде бы, там в сторону бежали какие-то в форме — плевать! Нам надо тут пройти — и интересы американской армии, превыше всего. Дорога снова вильнула в сторону, не так как должна быть на карте. Подумав, майор решил ехать до первого населенного пункта — а там, хоть пистолетом угрожая, узнать название и сориентироваться. И валить все на штабных умников, не озаботившихся сравнить местность с тем, что было изображено пять лет назад.

Дорога шла через поле, далеко впереди виднелись огни какой-то деревни, а справа, меньше чем в полумиле, тянулась лесополоса. И впереди, развернувшись поперек, стояла машина — полицейская, с мигалкой. И всего один человек рядом — в руке не оружие, а жезл. Вот только даже в сумерках можно было различить, что окраска машины отличается от принятой во Франции черно-белой. Что за черт — неужели... Майор выругался и приказал водителю — стой!

Йозефу Линдену было страшно — встать на пути несущейся танковой колонны, а вдруг раздавит, и не заметит? Но статус германского полицейского обязывал — и привычка, что в Германии на неподчинение полиции решались лишь самые отъявленные мерзавцы. Известие с таможенного поста на старой дороге (по ней почти не ездили сейчас, как в десяти километрах к северу проложили шоссе) пришло полчаса назад. И за это время унтер-офицер Линден успел сделать многое... и отправить своего напарника, Клауса, с поручением, мальчишка справится, да и черт знает этих чужаков, а вдруг и вправду будут стрелять? Но полицейский прежде всего обязан выполнить свой долг! Он на своем посту оставался, даже когда русские сюда вошли — и ничего ведь, не только не расстреляли, но даже и на службе оставили?

-Стоять, именем закона! Кто вы и что делаете на территории Германии?

Майор разобрал лишь лающую немецкую речь — уж ее с французской не спутать никак! Кажется, мы в полном дерьме, парни. Если войны пока нет. А впрочем, кто докажет что мы тут были? Сейчас развернемся и назад, уж все повороты и развилки я запомнил! И в том, французском городке молчунов, повторим задуманное — если они нам не помогут, я там всех самых главных арестую, и буду трясти, чтоб еще и проводников дал! А вот с этим — прости, дойче полицай, но тебе не повезло оказаться не в то время и не в том месте! Когда честь Армии США никак не позволяет уходить, подобно схваченному за руку воришке!

"Паттон", дав полный газ, наехал на полицейскую машину. И развернулся, гусеницами мешая там все с землей. Полицейский отскочить не успел. Ничего личного — не следовало тебе нас тормозить. А сейчас мы развернемся и уйдем, окей?

И тут 100-миллиметровый бронебойный снаряд врезался в борт, позади башни. Лесополоса справа озарилась вспышками выстрелов, не меньше десятка! С шестисот-семисот ярдов, по бортам остановившейся колонны! И больше половины из первого же залпа, попали в цель!

Попадание в моторный отсек — и "паттон" вспыхнул как свечка. Майор сполз в башню — контуженный, или раненый. А Джо вылетел из люка, как пробка из бутылки шампанского, выброшенный неведомой силой. Затем наружу выпрыгнул сержант Боб с ловкостью циркового акробата, скатился в кювет (бывший, по счастью, слева от дороги) и пригибаясь, побежал назад, к хвосту колонны. Рвались снаряды, горели танки — а сержант с "пурпурным сердцем" бежал, спасая свою жизнь — помня, как он получил эту награду (в армии США положенную за ранение в бою), ну хоть в танке не сгорю! "Паттон", при всей рекламе, оказался дерьмом — горит так же хорошо, как "шерманы" от снарядов "пантер"!

Один из грузовиков горел, остальные были целые — стояли, не зная что им делать. Сержант заскочил на подножку, крикнул — разворачивайся, гони! Сидевший рядом с шофером капрал из тыловых стал возражать, не было приказа, и как тут ребята? Сержант не стал спорить, а просто ударил его кулаком в голову, вышвырнул из кабины, сам сел на его место, и прорычал водителю — гони назад! Если хочешь жить.

Сержант Боб Купер и водитель, рядовой Харт, были единственными из 66го батальона, кому повезло вернуться.

Полицейский Линден действовал точно по инструкции. Получив известия о нарушении границы, он первым делом позвонил в ближайшую воинскую часть. Таковой оказался резервный полк Фольксармее, вернее, одна из его пехотных рот и одна из танковых рот, размещенных рядом — и по счастливой случайности, также отмобилизованная и выведенная к границе в "угрожаемый период". Информация пошла и выше, и военному, и полицейскому начальству, и трещали телефоны, и приходили в движение войска — но вот остановить агрессора немедленно могли лишь рота танков, десять старых Т-54, полученные от русских, и неполная рота пехоты, имеющая по штату пулеметы и гранатометы РПГ-44. Зато резервисты отлично знали местность возле своего дома. Старшие возраста, согласно закону — и за прицелами сидели те, кто отвоевал в танке, в том числе и на Остфронте, а не безусые новобранцы.

Позиция, которую успели выбрать и занять, была не из лучших. Но нельзя было позволить американцам ворваться в городок Ферстнер, лежащий прямо на их пути. И надо было продержаться совсем недолго — война это, или провокация, но части русских и Фольксармее уже шли на помощь. Десять стволов против пятидесяти — если бы американцы решительно атаковали в первую же минуту, еще неизвестно, чем бы кончился бой! Хотя — оказалось, что у янки нет пехоты! А без нее, преодолевать лесополосу, в которой засели стрелки с РПГ, танкам ну очень опасно. И все же — умирать никому не хотелось. Если бы американцы послушались полицейского, развернулись и ушли — по ним бы никто не стрелял. Ну может быть, успели бы перехватить у самой границы. Но американский майор сам подписал приговор и себе, и своим людям.

Первые два залпа были как в полигонных условиях. Повезло, что выбитыми оказались именно "паттоны", одиннадцать из двадцати одного, даже не успев вступить в бой. Все же у американцев еще оставался последний шанс, немедленно отступить — да, по обстреливаемой дороге, и были бы потери, но больше половины батальона бы спаслись! Но не было в эфире голоса командира, никто не управлял боем в первую минуту. Действия янки были в общем верны, если принять наступательную тактику — вторая рота вместе с остатками первой затеяла перестрелку, пытаясь сковать противника, в то время как легковооруженные и слабобронированные, но резвые "бульдоги" третьей роты рванули по полю в обход. Их встретил огнем левофланговый взвод, и еще гранатометчики, успевшие перебежать под огнем на левый фланг обороны.

И тут со стороны Ферстнера показались советские Т-55, батальон с мотопехотой, совершившие спешный марш в помощь немецким товарищам. Развернулись по полю, и зашли американцам в тыл, ударили в корму и по бортам — гвардейские экипажи стреляли убийственно метко, даже в темноте, из стабилизированных 105-мм пушек с ночными прицелами. Американцы, охваченные уже с трех сторон, оказались в безнадежном положении, не отступить, и даже в плен не сдаться, как это сделать в танковом бою? Последними сгорели остатки третьей роты, четыре "бульдога" были подбиты гранатометчиками уже возле лесополосы.

Немцы потеряли четыре танка и двадцать шесть человек убитыми, считая и пехоту, раненых было свыше сорока. Советские отделались перебитой гусеницей на одном Т-55. Американцы потеряли все танки и машины, кроме одной, удравшей в самом начале боя. Было и пятнадцать пленных, из экипажей подбитых танков, и тыловики из грузовиков.

-Ну вот, повоевали! — сказал советский комбат немецкому гауптману-резервисту — ну что, теперь "дружба-фройдшафт"? Дай пять, немчура!

И протянул руку. Немец пожал — зная, что у русских это не только приветствие, но и признание дружбы.

-Однако не похоже, что они шли воевать — заметил гауптман — без пехоты, без разведки, без дозора, походной колонной. Даже для самоуверенных янки это слишком. А пленные говорят, что имели приказ лишь на перебазирование. И что просто заблудились.

-А это уже те кому надо разберутся — ответил комбат — пока что, первый бой мы выиграли. Хорошо б и завтра так же.

-Думаете, товарищ, будет война?

-А куда деться? — сказал комбат — если уж пошла такая пьянка, танки десятками горят, ну прямо как на Одере! Тьфу — ты уж прости, камрад.

-Я тоже был на Одере — произнес гауптман — был ранен у Цедена. Седьмой танковый корпус, 24я танковая дивизия. Не СС.

-Ну а я как был тогда в Первой, у Катукова, так и сейчас там — ответил комбат — и что до прошлого, то у нас говорят, "за честную драку не судят". Так что давай вместе думать, как действовать, если завтра пиндосы продолжат, с утра.

Гауптман слова не понял. Комбат пояснил.

-Было дело, пересекался я с одним из осназа, так он американцев именно так называл, "пиндосы". С презрением — видать, это оскорбление у них такое. Наверное, сильно его достали — он тогда уже намекал, что мы с ними сцепимся, долгого мира не будет. Прав ведь оказался — интересно, где он сейчас?

Однако же, в ушедшем наверх подробном рапорте, написанном совместно и советской и немецкой стороной, факт что американцы шли, совсем не готовые к бою, был отражен. Что в дальнейшем внесло лепту в мирное урегулирование инцидента. Хотя в ту ночь в войсках Первой Танковой армии, и немецких дивизий на ближайшем участке границы (дальше информация на "низовом" уровне не успела дойти) были убеждены, что завтра начнется война.

И встанет в следующем году на обочине дороги, неподалеку от городка Фестнер, скромный памятник немецкому полицейскому Линдену, до конца выполнившему свой долг. Бронзовая статуя, с портретным сходством, в руке поднятый жезл — а ограда, по утверждению жителей городка, из брони сгоревших "паттонов".

А его напарник, полицейский Клаус Фукс будет награжден советской медалью "За боевые заслуги". За то, что по приказу Линдена, реквизировав велосипед, встретил подходившие русские танки, и дальше ехал на броне командирского Т-55, указывая дорогу. В то же время из жалования Фукса вычтут стоимость велосипеда, попавшего под гусеницу танка — за что владельцу было уплачено из муниципальных средств. И начальник участка герр Краузе по-отечески разъяснит молодому полицейскому, что война войной — но чужое имущество надлежало не бросать на дороге, а прислонить к забору, где оно было бы в сохранности.

На той стороне ночь и следующий день также были беспокойными. Сначала в штаб Седьмого армейского корпуса США доложили о слышной с той стороны границы стрельбе, похожей на шум боя. Затем в американскую комендатуру прибежал наконец сержант Купер, и стал кричать, что его батальон уничтожен русскими. Войска подняли по боевой тревоге, и стали звонить на место дислокации батальона, как прежнее, так и новое по плану. Получили ответ о полной тишине и спокойствии. Французы же сохраняли полнейшее молчание и на сотрудничество не шли. Наконец, еще раз допросив Купера и проанализировав карту, поняли, что произошло. После чего уже командование корпуса охватила паника — в отличие от каких-то майоров, высшие чины хорошо представляли, что будет с тремя вверенными им дивизиями, оказавшимися перед десятью русскими и немецкими, если разведка не врет. Штаб армии связался с Вашингтоном, там настоятельно указали решить дело миром.

И проклятые немцы еще и успели первыми выставить дипломатический протест! На каком основании войска США вторглись на территорию ГДР, и совершили акт неспровоцированной агрессии, убивая граждан ГДР, включая гражданское население (строго говоря, мобилизованных резервистов можно назвать и гражданскими людьми) и нанося ущерб собственности?

Еще, в утренних газетах появились показания пленного янки, сержанта Джо Портера. Который утверждал, что, находясь в танке вместе с командиром батальона, майором Бойдом, видел, что тот был пьян как свинья, и сам не знал, куда ведет вверенную ему часть. А когда понял, что заехал в Германию, то приказал — ребята, надерем им всем задницы, чтоб помнили навек! И не видел, что немцы держат нас на прицеле.

Так что, на следующий день границу возле города Фестнер пересекли не американские войска, жаждущие мщения, а джип с белым флагом. Представитель американского командования, прибывший, чтобы узнать о судьбе военнослужащих армии США (войны пока нет — значит пленными их считать нельзя?), увидел лишь дорогу, заставленную горелым железом, и на ее фоне, с полсотни усталых, но гордых победой немцев, с шестью исправными танками. И советские Т-55 без единой царапины — "подошли после, все было кончено без нас". После чего гостю был показан холодильник местной колбасной фабрики — "а что вы хотите, сэр, тел было слишком много для морга нашей больницы" — забитый трупами, нередко в виде фрагментов или обожженных до полной неузнаваемости. И предъявлен счет, заполненный с немецкой пунктуальностью, на оплату услуг — транспортировка тел, работа судмедэкспертов, электричество для холодильных камер, и даже компенсация убытков фабрики из-за невозможности нормального складирования обычной продукции — все оплатите, и можете забирать останки своих "героев", транспорт и погрузка ваши. Потраченные боеприпасы, так и быть, в счет не включены — и не надо злиться, сэр, это ведь ваши люди вторглись на нашу территорию и убили служителя закона? Что до оставшихся в живых, то они могут быть освобождены лишь после полного урегулирования конфликта.

Сержант Портер после репатриирования заявит, что его слова о пьянстве майора Бойда были продиктованы страшным русским следователем СМЕРШ. А теперь же он желает восстановить честь американской армии! Но этим словам, сказанным после беседы в военной полиции, будет мало веры, ведь Портер сам признал, что однажды уже солгал в угоду заинтересованной стороне. Оттого, вопрос был ли майор Бойд пьян или нет, и была ли это случайность, или намеренная провокация, и если да, то чья — так и останется предметом спора историков, а также вдохновением для писателей и сценаристов. В СССР и ГДР доминирует версия, что инцидент у Фестнера был именно провокацией американской военщины, желающей найти благопристойный предлог для начала боевых действий, и чтобы агрессором выглядела именно советская сторона. В то же время, некоторые американские историки, как например профессор Салливан, считают, что инициатором были французские патриоты из спецслужб, ради освобождения от "американской оккупации", как нередко называли нахождение Армии США на французской территории левые политические силы, прежде всего ФКП.

От "инквизиции" — в штаб ГСВГ. С визой министра обороны маршала Василевского.

Не оглашать участие в бою советских войск. Отличившихся наградить, но без огласки. Политорганам разъяснить личному составу: для американцев будет позорнее потерпеть поражение от немцев, а не от нас.

"Правда", 16 сентября 1950. Новая провокация американской военщины.

Вчера, 15 сентября, танковая колонна Армии США пересекла границу ГДР в районе городка Фестнер, округ Лотарингия. В бою с частями Фолькармее, агрессор был частично уничтожен, частично отступил. Есть жертвы среди военнослужащих Фольксармее и гражданского населения, нанесен ущерб городскому хозяйству. Послу США вручена нота и заявлен решительный протест.

(действительно — все только правда. Так как один грузовик с двумя американцами успел удрать, то можно считать это за "частичное отступление". Полицейский Линден не находился на военной службе, и раздавленный танком полицейский автомобиль числился в муниципальной собственности. Ну а что было изустно сказано американскому послу, то не могло быть напечатано исходя из приличия — немецкая брань по выразительности не уступает русской. Если же отфильтровать выражения — то в Фольксармее уже давно охота расплатиться с вами за удар в спину в сорок четвертом. И, на этот раз, мы назад оглядываться не будем — с нами русские и Бог!).

"Берлинер цайтунг". Интервью с гауптманом Эрихом Штраубом, командиром танковой роты 71го резервного полка 4й территориальной дивизии Фольксармее.

Американцы? Их даже не интересно было бить! Иные из полигонных упражнений были труднее. Полсотни мишеней, выставленных нам, как на расстрел. Уверен, что мой фельдфебель командовал бы лучше, чем этот майор Бойд. Который точно, был мертвецки пьян — только этим можно объяснить его запредельную глупость и агрессивность. Или у янки принято поручать командование идиотам, абсолютно не сведущим в военном деле? Тактический уровень, который они показали, по меркам Остфронта был недопустим даже для зеленого фенриха, кандидата в офицеры, а не для майора, командующего полноценным батальоном! Имея почти шестьдесят танков, в том числе больше двадцати новейших "паттонов", по вооружению и броне равных "тиграм", против моей неукомплектованной роты, всего десять уже не новых Т-54 — и потерять все свои танки, при двух сгоревших и двух подбитых, но годных к ремонту, у меня! Какие еще подтверждения американской военной бездарности вам нужны?

Насколько мне известно, муниципалитет города Фестнера намерен требовать от Правительства США возмещения стоимости работ по расчистке дороги от металлолома, мешающего проезду.

"Юманите". Париж. Фоторепортаж.

Фотография — группа американских солдат, самого бандитского вида. Подпись — они пришли защищать нас от коммунизма.

Фотография — сгоревшие "паттоны" на дороге. Подпись — ...и вот так у них получается нас защищать...

Фотография — улыбающиеся русские военные вместе с нарядными француженками, Марсель, 1944 год. Подпись — ...от этих вежливых и культурных людей. Французы, вспомните — разве "русские варвары" позволяли себе то, что "цивилизованные" янки?

Фотография — американские танки давят имущество беженцев на дороге.

Фотография — американские танкисты бьют французских жандармов возле разгромленного магазинчика.

Фотография — разбитая витрина, с растоптанными товарами. Видна надпись: "американским солдатам и с животными вход воспрещен".

"Гардиан", Лондон. Чем США отличаются от Парагвая?

Пьяный американский офицер устраивает самовольную войнушку, вдруг решив "дойти до Москвы". Доходит лишь до первого приграничного городка, совершено бездарно погубив вверенных ему людей и технику — при этом он сам и его воинство показывают мастерство, как армия какой-нибудь "банановой республики". Вопрос — чем тогда США отличаются от какого-нибудь Уругвая — лишь тем, что имеют атомные бомбы?

Генерал Эйзенхауэр, Председатель Объединенного Комитета начальников штабов Вооруженных сил США.

Жаль, что майор Бойд погиб. Избежал военного суда, разжалования и тюрьмы. Где гнил бы лет двадцать, сволочь! Мерзавец, сделал из Армии США посмешище на всем европейском континенте!

Вашингтон. Из доклада Комитета Начальников Штабов Президенту Баркли.

По инциденту у Фестнера — сведения подтверждаются. Средний уровень боеспособности танкового батальона Армии США уступает даже роте резервных войск ГДР (аналог нашей Нацгвардии), не говоря уже о гвардейских частях Советской Армии. "Паттон" М46, в лучшем случае, равноценен последним версиям Т-54. Что касается "шерманов", то их надлежит изъять из войск, по крайней мере в первой линии, для перепродажи союзникам.

Настоятельно рекомендуем увеличить финансирование сухопутных войск — для скорейшего перевооружения на новую технику и повышения уровня боевой подготовки.

В настоящее время, широкомасштабный конфликт в Европе между Армией США и советским блоком крайне нежелателен, так как приведет к катастрофе с высокой вероятностью.

Лидочка Чуковская — запись в дневнике от 16 сентября 1950.

Бедные американские мальчики! Они могли счастливо жить в своей свободной стране — но хотели помочь нам освободиться от тирании. И погибли — а красная Орда торжествует!

Даже отец считает меня предательницей. А я просто не могу считать "своей" Орду, торжество серого быдла, подавляющего любую свободную личность. Я ненавижу это наглое самодовольство, "нам нет преград ни в море ни на суше", ненавижу эти бравурные марши, радость что мы победили — глупцы, неужели вы не видите, что всякая победа Орды лишь укрепляет ее? Я ненавижу тех из нас, кто продался, заключив договор — твори, восхваляй Орду, и твой талант будет признан и вознагражден! Анна Андреевна, которой я восторгалась. Ее Левушка, который сейчас пишет про Аркаим, вместе со своим прислужником, Валькой-морячком. Брат Николай, сочиняющий книгу о героях-летчиках. И даже отец, когда-то учивший меня быть свободной. Он сказал, что у меня просто нет таланта, и я оттого стремлюсь вот так, "себе доказать, что ты не пустое место". А по мне, лучше быть бездарностью, но честной, не продавшейся!

Я не боюсь, что завтра атомная бомба упадет на этот проклятый город, пусть даже я перестану быть. Но мне страшно при мысли, что завтра ужасные бомбы Орды сожгут Париж и Лондон, как до того Шанхай — и что высокая европейская культура будет растоптана кирзовыми сапогами. Я поняла теперь, что никогда не считала "своими" серое необразованное быдло, которое составляет наверное, восемьдесят, девяносто процентов моих так называемых соотечественников. Потому, у нас не может быть истинной демократии, это доступно лишь высокоразвитым странам, таким как Америка. В будущей же свободной России — увижу ли я ее когда-нибудь? — власть должна принадлежать лишь интеллигентным людям, а не массе серого быдла! И высшее образование должно быть доступно лишь детям достойных, а не каких-то кухарок и дворников!

И чтобы больше никогда не было никаких "революций". Помня, что главарями большевиков были отнюдь не пролетарии. Во имя свободы — закон может быть милостивым даже к убийцам и ворам, но любой из образованного общества, кто предаст своих, захочет иного — тот должен быть не только лишен всех прав и привилегий, но и уничтожен физически. Превыше всего должен быть Закон и Порядок, который всем надлежит соблюдать не задумываясь, исполнять беспрекословно — и каждый должен бдить за всеми, чтоб не смели нарушать! Бедный царь был слишком милостив, ну что для оголтелого злодея ссылка в Шушенское — теперь же, Орда в тридцать седьмом показала нам, как следует обращаться с врагами!

И тяжелее будет спрос с предавших. Никакое родство не должно мешать справедливости, это жестоко, но необходимо для победы свободы! Прости, отец — но ты сам сделал свой выбор.

Я ненавижу глупых куриц, наряжающихся по вечерам, чтобы познакомиться с героем военным, мечтая выйти за него замуж, и рожать новых рабов. Но сегодня я, одевшись по-праздничному, пройду по улице мимо консульства США (прим.авт — в нашей истории, Консульство США в Ленинграде было открыто в 1973. В альт-истории, после Ленинграда-43), мысленно пожелаю американцам победы, и уроню на асфальт пару роз. Пусть это будет как кукиш в кармане — но это все, что в моих силах!

Ленинград, ул. Петра Лаврова. Вечер 16 сентября.

-Старшина Остапчук! Так, гражданочка, нарушаем? Документики прошу предъявить?

-Простите, а что я нарушила, товарищ милиционер?

-Ай-яй-яй, гражданочка, мусор на тротуар бросили, и даже не заметили, дальше идете. Это вот что?

Лидия Корнеевна готова была задохнуться от ярости! Милицейский сержант, советская держиморда с тупой самодовольной рожей, вчера из деревни Гундосино приехал, делает замечание ей, потомственной петербургской интеллигентке! Такое лишь в нашей Орде возможно — разве посмел бы британский полисмен так обращаться с приличными людьми? Вцепиться бы ногтями в эту мерзкую харю — но не хотелось после сидеть с камере с вонючими пьяницами и всякой шпаной! Оставалось лишь, опустив глаза, слушать наставления этого полуживотного.

-Тут вам, гражданочка, не деревня, где прямо на улице принято сорить и плевать. А Ленинград, культурная столица, если вам неизвестно. А в этом доме так вообще, американское консульство — они увидят, что о нас подумают? А вы — мусор, прямо перед их дверьми, нехорошо!

И милиционер наступил на изысканные розы, своим грязным кирзовым сапогом. Лидочке захотелось взвыть. Но нельзя — признают "злостной", вышлют из Питера на 101й километр, в деревне жить! Ничего, после все припомним — загоним быдло в бараки, где ему и положено!

Из Ленинградского Управления МГБ — в Службу Партийной Безопасности (она же "инквизиция").

Гражданка Чуковская Л.К,, числящаяся в Особом Списке под номером В-131 (далее следует подробное описание инцидента на Лаврова). После проверки документов и установления личности, была отпущена. В дальнейшем, при следовании по адресу проживания, в контакт с посторонними людьми не вступала.

Предположение об условном знаке при уже налаженном обмене информацией, кажется маловероятным — слишком неподходящее место, и явный непрофессионализм. В то же время нежелание открыто посетить консульство показывает попытку скрыть свои намерения.

Вывод: указанное лицо желает предложить свое сотрудничество разведке США и демонстрирует свою лояльность.

Прошу разрешения установить за указанным лицом постоянное наблюдение.

Резолюция тов. Пономаренко — по отношению к указанному лицу, начать операцию "Помело", ответственный — тов. Смоленцева!

Ну что, королева итальянская, пора тебе на самостоятельную роль выходить, сколько можно у Лазаревой в "адъютантах"? Опыта ты уже набралась, материалом владеешь, ну а пробивной энергии тебе не занимать, как ты еще в сорок четвертом в Италии своей сумела на уши все наше командование поставить, и до самого Папы Римского дойти, чтобы за своего героя-рыцаря замуж? И работала "вторым номером" у Анны Петровны нашей очень даже неплохо — посмотрим, каким ты будешь "первым"? Официальный повод — да хоть открытие филиала "Дома Итальянской моды" в Ленинграде, еще год назад о том разговор шел!

Пока — лишь зацепиться. Войти в доверие, открыть канал к бывшим союзникам. А уж когда и если зацепим — то можно и целый отдел запрячь, какую информацию будем сливать и какими дозами.

Смешно — Лидия Корнеевна молиться должна бы, за твой успех! Потому что если у тебя не выйдет — тебе всего лишь оргвывод, рано еще на самостоятельную работу — но ей, минимум сто первый, а максимум, по-полной согласно закону!

Германия, близ Саарбрюккена.

Колонны тяжелых танков двигались к французской границе. Как десять лет назад.

Генерал помнил, тогда большинство танков у нас были легкими, "двойки", и даже "единички". Но и этого хватило, чтоб раздавить лягушатников, номинально имеющих большее число сильнее бронированных и лучше вооруженных машин. Но у нас был орднунг, то есть четкое управление и связь, действия по единому плану, одним мощным броневым кулаком. А у них — хаотичное метание едва ли не отдельными взводами, без цели, без "общекомандной игры". И нам хватило трех недель для разгрома французов, дальше было лишь добивание.

Теперь же расклад иной! Русские за нас — и даже не на Т-54, этот танк был революционной машиной, но все же, конструкцией военного времени. Слияние же русского гения и немецкой тщательности дало Т-55, без всякого сомнения, лучший средний танк мира! Хотя внешне очень похож на своего предка — но дьявол в мелочах, отличие в деталях! Три года ушло на то, чтобы совместно с конструкторами из Ленинграда и Челябинска доработать дизель В-2, доведя его ресурс до 700 часов, а мощность до 600 "лошадок". А вот пушка была чисто немецкой, у русских отлично выходила баллистика внешняя, но по баллистике внутренней (в канале ствола) Германия была вне конкуренции. Образец Kwk47 удалось втиснуть в чуть увеличенную башню — калибр вырос чуть, до 105мм, а мощность намного! (прим.авт. — эта пушка в нашей истории стала прототипом британской L7, которая ставилась на английских "центурионах", немецких "леопард-1", американских "паттонах", М60 и даже первых "Абрамсах"). Герр Грабин сумел довести двухплоскостной стабилизатор, благодаря чему вероятность попадания при стрельбе на ходу повысилась с трех процентов до шестидесяти! А еще, танк получил новую коробку передач, радиостанцию Р-123, улучшенные приборы наблюдения с цейсовской оптикой, инфракрасный прицел — хотя, эти элементы внедрялись и на модернизированных Т-54М.

Любопытно, что в Фолькспанцерваффе даже не Т-55 стал самой массовой машиной. Сначала германские генералы были восхищены танком ИС-2 (прим.авт — в альт-истории, близок к ИС-3), особенно с той же 105мм пушкой, вместо излишне тяжелой и нескорострельной 122мм Д-25 — при равной огневой мощи, этот танк вдвое превосходил Т-55 по защите, и совсем немного уступал в подвижности и запасе хода. Русские с охотой уступили лицензию (как раз в обмен на пушку Kwk47), и германские танковые заводы, простаивающие до сорок седьмого года, уже начали было выпуск этих замечательных машин... когда выяснилось, что СССР вывел на полигон нового чемпиона! Причем, вот ведь славянская безалаберность, они сами не оценили поначалу, что имеют! ИС-7, с массой 68 тонн, равной "королевскому тигру", намного превосходил его по вооружению (130мм пушка С-65), бронированию — и был сопоставим с Т-54 в подвижности и проходимости, имея в отличие от "кенигтигра" вполне нормальную техническую надежность. Впрочем, советские танковые генералы желали иметь массовый танк весом не свыше 40 тонн, и тяжелый танк не более 50 т — так как для СССР вероятным полем боя была вся Евразия, включая и Ближний Восток, и Китай, где транспортная инфраструктура была на пещерном уровне, а оттого и техника должна быть легкой. Но для Фольксармее наиболее вероятным был западный ТВД, относительно компактный, с густой дорожной сетью, хорошими мостами — и обороной противника, до предела насыщенной противотанковыми средствами! А потому, вполне терпимым был средний танк в 50т, и тяжелый в 60т.

У русских был еще один интересный подход — именно на тяжелых машинах, выпускаемых в меньшем количестве чем средние, велась отладка качественно новых элементов. Для ИС-7 таковым стала комбинированная броня, из стали и стеклопластика с ультрафарфоровыми стержнями, рассеивающая кумулятивную струю. Инженерам с фирмы МАН и из русского "Танкограда" пришлось повозиться, чтобы обеспечить качество, но результат того стоил — принятый в 1949 году на вооружение ИС-7Н (немецкий — русские выразили свое уважение к партнерам) при прежнем уровне защиты, весил всего 55 тонн, как "тигр" обычный. Имея еще одну принципиальную новинку — карусельный автомат заряжания, что позволило сократить экипаж до трех человек. Обеспечив скорострельность, шесть выстрелов в минуту! И еще шесть пулеметов, в том числе два крупнокалиберных — как компенсация за ограниченный артиллерийский боезапас.

Германские танковые заводы работали в две смены, чтобы покрыть потребность в этой великолепной машине; надо думать, русские от них не отставали. Подход к организации танковых войск был несколько различен: если в Советской армии тяжелые танки входили в состав сначала гвардейских тяжелых бригад, а затем отдельных тяжелых дивизий прорыва, куда, кроме танков, включались артиллерия и мотопехота — то в Фольксармее традиционно остались тяжелые танковые батальоны, при выполнении боевой задачи придаваемые пехотным дивизиям. В то же время, шесть кадровых дивизий Панцерваффе были полностью перевооружены на ИС-2 (как новоизготовленные, так и полученные от русских, и прошедшие модернизацию); наконец, резервисты отдельных танковых полков (а это уже учет русского опыта) осваивали Т-54М (со 100мм пушкой). И это было еще не все!

Удачным дополнением к танкам были самоходки, на которых сохранился 122мм калибр. А также плавающие ПТ-76, и, особенно, тягачи и бронетранспортеры МТ-ЛБ, ставшие основой для многих специализированных машин — зенитных, саперных, штабных. Еще машины реактивной артиллерии, и самоходные минометы, и разведывательные бронеавтомобили "пума", и тяжелые бронетранспортеры "тип 54", и буксируемая артиллерия, обеспеченная русскими тягачами АТ-Т имела достаточную подвижность, чтобы сопровождать танки огнем и колесами. И весь этот боевой механизм был хорошо отлажен, отработано взаимодействие с авиацией — ПВО приходилось обеспечивать простым наращиванием числа стволов, пока что создать по-настоящему хорошую ЗСУ не удавалось, спарка 57мм пушек на шасси Т-54, хотя и была принята на вооружение, по эффективности сильно уступала батарее обычных С-60, развернутых на позиции со штатной РЛС наведения и СУО, чего не было в "танковом" варианте. Но большое число этих пушек, а также 23мм ЗУ-23-2 позволяло надеяться, что штурмовикам противника безнаказанно утюжить наши колонны никак не удастся!

При этом сохранялся выпуск заведомо устаревших моделей, таких как "штуги", "хетцеры", и даже "чехи 38". Причина была проста: СССР выдвинул ультиматум Турции, "или вы покупаете оружие у нас, или ни у кого больше", а основным поставщиком вооружения для турецкой армии прежде была Германия. И очевидно, что поставлять туркам Т-55 и ИС, Сталину не хотелось — но "с плохой овцы хоть шерсти клок", так кажется у русских говорят? Были еще Испания, Афганистан, Иран — страны, вроде бы испытывающие сильное советское влияние, но все же не настолько друзья СССР, чтобы получать новейшую технику — а какое-то количество старья в сорок девятом спихнули даже гоминьдановскому Китаю, и Сталин не возражал! И швейцарцы, закупив еще во время войны партию "чехов", до сих пор требуют поставки к ним запчастей. Велись переговоры даже с французами, до сорок седьмого года имеющими на вооружении некоторое число "пантер", но тут вмешались американцы, и немецкие танки были срочно заменены "шерманами". Хотя в будущей войне, в бою против Т-55 или ИС-7 — "шерман" это железный гроб для экипажа!

Французы удивляли. Сначала они, разоружив свои "пантеры", попробовали запихнуть длинноствольные 75мм пушки в башни "шерманов", совершенно для того не приспособленных (прим.авт.— в нашей истории, подобная модернизация велась в Израиле, под техническим руководством французов.). И что эти гибриды даже обычный Т-54 (не Т-54М), пробивали не далее чем с 300 метров, а сами были уязвимы с двух тысяч, лягушатников не смущало. Затем, они сохранили на вооружении огнеметные "драконы" (они же "индианы джонсы", глубокая модернизация еще довоенного В-1), три огнемета в разные стороны, выглядят ну очень устрашающе, туземцев пугать — но слабая броня, маломощная пушка, неповоротливость, большие размеры, и в итоге, идеальная мишень и самоходный крематорий для экипажа в танковом бою. Но венцом французской глупости бесспорно был АМХ-13! Конечно, авиадесанту нужна поддержка хотя бы легкого танка с противоосколочным бронированием — но всерьез надеяться, что даже орда этих недомерков сумеет выстоять в открытом столкновении с Т-55, уворачиваясь, маневрируя и заходя с борта, может лишь тот, кто никогда не видел танкового сражения. Хотя неизвестно еще, у кого будет больше шансов сгореть первым, у этого легкого недоразумения, или старых немодернизированных "шерманов", несколько тысяч которых стоят у французов на хранении. И уж точно, им далеко до нас в тактике и организации!

В победе над англичанами и американцами герр генерал также был уверен. Опираясь на опыт совсем недавней войны — где англосаксы никогда не побеждали Вермахт даже при равном соотношении сил — а исключительно при не менее, чем двухкратном перевесе, и полном господстве в воздухе. Второе из названного влекло за собой третье — снабжение обороняющихся германских войск оказывалось полностью нарушенным. Однако сейчас расклад совсем другой — события в Китае показали, что русская авиация с американцами как минимум на равных (если внести поправку на фактор пропаганды), или даже имеет явное превосходство (если все сообщения с китайского фронта, истинная правда). И войсковое ПВО Фольксармее было гораздо сильнее, чем у нас во Франции в сорок четвертом. И тактическое мастерство было как минимум, не меньше — а вот американцы, насколько сообщала разведка, никак не могли превзойти уровень минувшей войны. Что подтвердил бой под Фестнером, сутки назад — когда командир янки, вряд ли самый худший в Армии США, показал свою полнейшую бездарность, против впятеро слабейшего противника, резервной танковой роты неполного состава. Если только это не было особо изощренной провокацией, "покажи что ты слаб" — после победной японской кампании, у русских стало хорошим тоном цитировать Сунь-Цзы — к которому герр генерал относился без пиетета, китайцев за минувшие века били все кто туда приходил, и стоит ли считать за высшую мудрость обычные правила тактики, маскировки, тайной войны?

Причем и в разведке — преимущество за нами. История повторялась — подобно тому, как в сороковом, пронацистские круги во Франции, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии были если не непосредственно пятой колонной, стреляющей в спины своим солдатам, то несомненно, ценным источником информации, сейчас в этой роли выступали "левые", бывшие у галлов традиционно многочисленны и организованы. Оттого в русских и германских штабах были точно известы численность, вооружение, расположение, уровень подготовки противника, фамилии и даже психологические характеристики их генералов, вплоть до дивизионного уровня — равно как и состояние дорог, мостов, тоннелей, аэродромов. А вот известно ли на той стороне про нас и русских, с такой же полнотой и свежестью, это большой вопрос!

С большой вероятностью, неизвестно — или французы (которые по замыслу Атлантического командования, должны составить основную массу сухопутных сил на западном фронте) так вопиюще глупы, что наступают на те же грабли, как говорят русские? Как и в сороковом, французское командование озабочено лояльностью войск больше, чем повышением их боевого мастерства. Но тогда нам противостояли девяносто полностью развернутых французских дивизий, причем более, чем наполовину прикрытых укреплениями "линии Мажино", а также свыше полусотни английских, голландских, бельгийских. Теперь же в приграничных департаментах Франции находятся лишь восемь дивизий, из которых четыре неразвернуты и являются лишь складами вооружения с немногочисленным офицерским и унтер-офицерским составом, а также пять дивизий Армии США. Итого девять боеготовных — против двадцати в Фольскармее, и тридцати четырех в ГСВГ. Это даже не сороковой год — больше будет похоже на гипотетическую битву вермахта сорок первого с Польшей тридцать девятого! Через месяц выйдем к Ла-Маншу — видно, судьба такая у Прекрасной Франции периодически подвергаться германскому насилию, не иначе как в искупление вины, что Бонапарт когда-то с несчастной Германией совершил.

И не будет последующего поражения — поскольку СССР сейчас, это союзник, и будет драться за германские интересы, как за свои. Ну а вероятность, что Германия переметнется, генерал даже не рассматривал всерьез. Хотя со стороны русских иногда было заметно пренебрежительное снисхождение, и тянуло холодом — как сказал генералу сам командующий ГСВГ Черняховский, "слишком много вы у нас натворили, чтобы это забылось, нескоро еще мы будем дружба-фройдшафт". Но несмотря на все это, пока русские играли честно, безупречно выполняя все обязательства. А какие-то действия с немецкой стороны — нет уже в Берлине идиотов, каким был ефрейтор! Да и если русские, это все же истинные арийцы, как показал их Аркаим, то быть их младшим партнером (а ведь они имели полное право нас в своих рабов превратить!), совсем не позорно, что бы там норвежский королек ни орал! И вообще, о политике пусть герр Сталин за нас думает — а наше дело, когда поступит приказ, быстро и качественно раздавить лягушатников.

И командующий Второй Танковой Армией Фолькспанцерваффе, генерал-оберст Гейнц Гудериан не сомневался, что это ему удастся. Ведь исходный расклад куда лучше, чем в сороковом!

Отчего германскую армию всегда и неудержимо тянет в Париж?

Впрочем, русскую тоже. Как сказал герр Рокоссовский, Главком Западного направления, "не удалось нам войти в Париж в сорок четвертом — войдем теперь. И кто не успеет капитулировать — мы не виноваты!"

Есть приказ — не трогать коммунистов. Но любой гражданский, кто будет стрелять по нашим войскам, при поимке подлежит немедленному расстрелу, как бандит. А всех недовольных после ждет Сибирь, где Сталин тянет магистраль от Байкала до Амура и строит тоннель на Сахалин. Впрочем, говорят что и в Германии иные закрытые было шесть лет назад учреждения с колючей проволокой и трубами крематориев, тоже готовы принять постояльцев.

Боевой дух войск — высокий. Солдаты и офицеры отлично понимают, что "самое лучшее ПВО, это наши танки на вражеском аэродроме", то есть чем решительнее мы будем рваться вперед, тем меньше вероятность, что атомная бомба будет сброшена на Берлин, Гамбург, Дрезден. Войска уже почти завершили выдвижение на исходные позиции. Придет приказ, мы двинемся на запад, и нас будет не остановить!

Сосед слева — Первая танковая (она же механизированная) армия Катукова. Сосед справа — русская же Третья танковая армия, нацеленная на Голландию и Бельгию. Ну а Первая ПанцерАрмее под командой генерал-оберста Гота сейчас готовится разнести датчан! Это не считая пехотных (или по-русски, стрелковых) дивизий второго эшелона.

Лягушатники требуют от нас подписать акт капитуляции? Так мы в Париже и подпишем — ждите, скоро придем!

Норвежское море. Утро 15 сентября 1950.

Что есть счастье для рыбака — вернуться домой с хорошим уловом. И больше ничего не надо!

Кнуд Эриксен был доволен. Заработок за этот рейс обещал быть особенно удачным — и улов в трюме, и груз на корме, и задаток в кармане! И мотор работал как часы, после того как его в Лервике перебрали, подтянули, отладили — тоже, во исполнение своей части договора. Британцы, это истинные джентльмены, с ними приятно иметь дело! И выгодно — ну какой же дурак откажется?

От Шетландских островов до берегов Норвегии и двухсот миль не будет! Для крепкого суденышка с опытным экипажем, не расстояние — вот почему занятие контрабандой тут было делом давним, наследственным и почетным. Процветающим даже в войну — особенно в войну, и в эту, и в прошлую. Чего только старому Эриксену не пришлось возить на своей "Марте" — и самые разные грузы, и людей, что в ту сторону, что в эту. И держать язык за зубами, что тоже было оценено — вы спросите, откуда Эриксен знает кое-кого из больших людей в Англии, в том числе и тех, кто носит погоны? Да и медаль за участие в Сопротивлении, это тоже приятно, сыновьям показать, и внукам. Вон они все — Юхан, Рагнар, Маркус, Стефен. И Эрик, сын Юхана, старшего сынка — уже работает, вместе со всеми. Шесть человек вполне достаточно для такого суденышка как "Марта", хотя в сезон, не помешало бы нанять еще двоих-троих. Но когда ты получаешь деньги не только с рыбы, лучше, чтобы на борту были лишь свои, на кого можешь положиться.

Мала "Марта", низко сидит на воде. В шторм волны через палубу перекатываются. Зато с сетью удобно работать. И силуэт незаметный, особенно ночью или в туман. Да и ясным днем здесь штиль бывает редко, прячется судно между волнами. Немцам ни разу перехватить не удалось. Сложно военным катерам долго в море болтаться, для другого они созданы — из базы выскочить, и сразу назад. Потому, германская морская охрана была из мобилизованных и вооруженных траулеров и китобойцев — а от них "Марта" и убежать могла. Самолеты, это серьезнее — но тут главное было, ночью нейтральную зону быстро проскочить, а у своих берегов немцы рыбаков не трогали, рыба ведь и им нужна! Да и не летают самолеты в плохую погоду, когда штормит, и облака низко совсем, как сейчас. Так что — проскочим.

Четыре бочки на корме, укрытые брезентом. Самый ценный груз. За который Эриксен получит, когда выйдет окончательный расчет, больше, чем за пару самых удачных уловов! И погода самая подходящая — туман! Когда большому кораблю очень опасно вблизи берега и скал — но "Марта" такая маленькая, и поворотливая, и сидит неглубоко, а главное, Эриксен уже сорок лет ходит в этих водах и знает их как свои пять пальцев. Через пару часов они выйдут на широту Буде, а там уже рукой подать до Лофотен, цели их путешествия — правда, между островами придется попетлять, но Эриксен проходы знает, куда чужак не полезет ни за что! Немцы там не ходили никогда. Надежда, что и советские столь же благоразумны?

Не то чтобы Эриксен по-особому не любил русских. Просто, норвежцы — упрямый народ, и не любезны к чужакам. Тут своим-то прокормиться едва хватает! А как Советы, "освободив" от немцев север, с чего-то решили оттуда не уходить, это было подлинное свинство! Зато оттуда на юг побежали не сумевшие ужиться с колхозными порядками, отчего и в свободной Норвегии стало тесновато. Что не прибавило у Эриксена (и не у него одного) любви к СССР.

Нет, русские вели себя в целом прилично, не грабили, не бесчинствовали. И не загоняли всех в "колхозы", как пугали газеты, привозимые с юга — что всех на работу строем, и комиссар с плеткой указывает, кому и чем заниматься, а кто будет плохо работать, тому еды не дадут. Но гнули все так, что работать на себя становилось невыгодно. Коммунам и скидки с налога, и горючее дешевле — а единоличников обложили так, что едва сводишь концы с концами, от хорошей жизни что ли Эриксен занялся тем, что везет сейчас? Это ведь не контрабанда, если поймают — в этом Советы были неумолимы: капитану судна расстрел, всему экипажу тюрьма, если повезет, а могут и их тоже... И на всю общину штраф, значит и жене Марте с дочкой Хельгой житья не станет — конечно, Эриксен был в коммуне очень уважаемым человеком, и не было принято по вековым неписанным законам выдавать своих чужакам; пожалуй, и знал кто-то, чем Эриксен занимается, уж сосед, старый Йен Клаусен точно догадывался, но с доносом в русскую комендатуру не шел — но по тем же правилам, подставлять под удар всех было очень не хорошо, так что все молчат, лишь пока Эриксена не поймали. Так и в войну было то же самое — общее молчание, круговая порука, и угроза попасть в гестапо, если не повезет, но Один и Локи оказались милостивы! Так и теперь.

Что еще остается? Советские не могут понять, чем норвежская община отличается от русского колхоза. А истина в том, что на суровом побережье, где до мая снег лежит и берегом не прокормишься, а на море частые шторма, выжить самостоятельно могут лишь очень большие и крепкие семьи, где много сильных работников. А прочим приходится объединяться в коммуны, поддерживающие друг друга, вместе заботящиеся о детях и стариках — но все же это больше похоже на стаю вольных волков, чем на стадо овец, послушное пастуху. При понимании того, что полностью свободным не выжить, возможность свободы ценилась весьма высоко. Иметь свое судно, пусть не такие как "Фенрир", двухсоттонный китобоец, на котором Свен Матиссен перед войной ходил в воды близ Антарктиды — но и восьмидесятитонная "Марта" тоже, вполне соответствует тому, что подобает крепкому хозяину! Стоять на палубе и знать, что ты — капитан, а не наемный работник. Разве это не стоит риска? И кто ходит в море уже почти полвека, с малых лет, давно уже привык к опасностям. В конце концов, немцы так и не поймали. А сегодня туман.

Где сейчас Матиссен, жив ли он? В сороковом, когда немцы напали, и сухопутные бежали или сдавались, флот Норвегии, особенно тут, на севере, оставался организованной военной силой до самого конца, целых три месяца. "Фенрир" был мобилизован, получив 47-мм пушку времен еще той Великой Войны, исправно выходил в море искать немецкие субмарины, а затем Матиссен увел свой корабль в Англию, и больше про него ничего неизвестно. А такая мелочь, как "Марта" даже вооружения не удостоилась, хотя могла бы — но и у англичан, и у немцев была граница: что свыше ста тонн, брали во вспомогательный флот, тральщики или сторожевики, а что меньше, дозволяли по-прежнему ловить рыбу.

Да, мало нынче осталось на севере самостоятельных хозяев — кто не хотел подчиниться, убежали, кто на юг, кто в Англию, а кто и за океан. Но и северные, и южные пока еще помнили, что они — норвежцы; и ведь бывало, что и родственники оказывались по разную сторону границы, и никто особо не запрещал им плавать друг другу в гости. А кто-то и возвращался, как сынок Клауссена, Карл, дружок и одногодок моего Юхана, и говорят, что не с добром он вернулся, Юхан у него припрятанный "стэн" видел, зачем рыбаку автомат? Стал у молодых заводилой, правда, пока лишь собираются и песни поют во славу нашего доброго короля Хокона... однако уже грозят кулаками бока намять любому, кто покажется им "трэлем" при русских (прим.авт — "трэль" у викингов, примерно соответствовал нашему холопу) и недостаточно почтителен к Его Величеству! А когда приезжали в деревню советские из комендатуры, офицер с полудюжиной солдат, так храбрый Карл спрятался и сидел тише воды ниже травы — а после, напившись пьяным, орал на всю улицу, что скоро наш король вышвырнет вон славянских недочеловеков, да еще и землю Мурман у них заберет. По-честному, Эриксен не возражал бы, если бы все стало, как до войны. Но страх был — в войну все его дети живы остались, а теперь что будет?

А жизнь менялась. Все чаще в этих водах появлялись целые флотилии траулеров, и русских из Мурманска, и немецких из Гамбурга. А в прошлом году в сезон с траулерами приходил большой пароход, на который прямо в море сдавали улов, причем говорили, что там на борту из рыбы сразу делают консервы! Если так пойдет дальше, то такие, как Эриксен станут не нужны — и рыбы в море не останется, и при такой ловле она выходит дешевле. Может и вправду, еще один или два таких рейса, только фунты не тратить а припрятать — и податься в Англию, где нет никакого коммунизма?

Тут Маркус выкрикнул — там шум мотора в тумане, справа и впереди! И это не рыбаки — что-то мощное и быстрое! Видимость была кабельтова два, не больше, оставалась надежда, что не заметят. Нет — похоже, прямо на нас идет!

Бочки в воду! Проклятый брезент, принайтовлен на совесть! Режьте концы, быстрее! Это вам не какая-то контрабанда! Мальчики суетились на корме, еще минута бы! Но не было ее — из тумана выскочил русский сторожевик, размером лишь немногим больше "Марты", спаренные автоматические пушки на носу и на корме, уже на нас повернуты. И над рубкой антенна куполом — локатор, у немцев на патрульных кораблях его не было почти никогда! Набросились на нас, как пираты на абордаж — с ходу, кранцы вывалили, закинули нам на борт "кошки" на тросах, подтянули, и уже русские матросы с автоматами прыгают на палубу — всем стоять, не шевелиться! Юхан пытался что-то возразить, так его сразу уложили мордой вниз. Брезент тотчас же содрали окончательно, и кто-то уже кричит своим на сторожевик:

-Мины! Четыре штуки, готовы к постановке! Как в прошлый раз.

Подходит к Эриксену русский офицер, или унтер, звания не различить, но явно старший у абордажников. И бьет в лицо, при сыновьях и внуке.

-Попал ты дед, конкретно! Тебе вышак, им лагерь — это если повезет.

Неужели конец? Ладно, сам Эриксен уже пожил — ну а сыновей за что, они ведь лишь то делали, что я скажу? А Эрику шестнадцать еще, ему жить и жить — теперь в страшном русском ГУЛАГе сгниет?

Если б знать. Скинул бы эти бочки за борт в море, наказал бы сыновьям не болтать — и никто бы ничего не узнал! Да и какая разница тому англичанину, мистеру Уолтону, ведь не свое и не за свое платит — ему лишь начальству доложить, что мины у русской военно-морской базы выставлены — Эриксен хоть и простой рыбак, но долго на свете пожил, чтоб понимать, какой расклад.

Теперь в далеком Лервике мистер Уолтон, узнав, лишь покачает головой, "ай эм сорри", и вычеркнет неудачников из списка живых, найдутся другие, желающие заработать. А мальчикам придется умирать за его карьеру!

Норвежское море, севернее Тронхейма. 16 сентября 1950.

Боже, пошли нам английский конвой... Тьфу, привязалось — как принимали новенькие "двадцать первые бис" в Бремене, так сами на фрицев стали похожи! И песенка эта, "наш командор — морем просоленный Дениц", уже четыре года как эту сволочь повесили в Штутгарте вместе с прочими "Г". А вот брать в поход свежий хлеб вместо сухарей, хотя бы на первые дни, как у немцев, переняли очень быстро. Разговоры ходят, что у североморцев уже какой-то особый хлеб выдают, который не черствеет и не плесневеет совсем, но мы пока не видели. Узнаем, правда ли, как на север попадем.

Так повелось — что в Ленинграде строят, то на Север ведут летом по Беломорканалу. А зимой, и с немецких верфей — через Северное и Норвежское моря, заодно район изучаем, где воевать придется, если что. Время тревожное, так что идем с полным боекомплектом, и как на войне, то есть скрытно, обнаружив чужое судно или самолет, сразу уходили под воду, ну а днем при хорошей видимости вообще старались не всплывать. Никто не сомневался, что скоро начнется — уж если до атомных ударов дошло! Но пока атаковать обнаруженные цели запрещалось, и эта неопределенность даже изматывала — скорее бы уж!

Командир лодки был молодой. Флот рос как на дрожжах, и многие из тех, кто стоял на мостике в войну, сейчас командовали дивизионами и бригадами, или были на высоких штабных должностях. И капитан-лейтенант в сорок четвертом был лейтенантом на одной из балтийских "щук", всего один боевой поход, безрезультатный. Подавал рапорт в сорок пятом, на Тихой Океан — но не попал, нашлись лучшие. В сорок шестом был назначен на "двадцать первую бис", командиром БЧ-3 (торпедной), затем старпомом. И вот — командир! Утвержден всего три месяца назад.

Подвигов хотелось — нормальное желание для военного человека. Стать таким, как их комдив, капитан 1 ранга Бочаров, носящий на груди рядом со Звездой Героя, значок белой акулы, у подводников почитаемый не ниже ордена. Свидетельство об обучении у самого Лазарева, "самого результативного из всех подводников всех времен", сотня потопленных, и в подавляющем большинстве не транспорты, а боевые корабли, включая линкоры — помним, что немец Ле Перьер в ту войну потопил триста, так то были всякие шхуны, и тому подобная мелочь, идущая без конвоя, и сравнивать смешно! А на севере мы будем служить под командой Видяева, который не только с "акулой", но и как рассказывают, сам на легендарной "моржихе" в боевые походы ходил! И ведь Лазарев до войны никому на флоте не был известен — значит, талантом поднялся, а Родина отметила. И грех завидовать — хотя за Балтфлот обидно, прежде единственный Краснознаменный из всех четырех флотов, а в войну оказался на последнем месте по успехам. Причем оттого, что как говорят в кают-компаниях, "это единственный флот, куда Лазарев не успел". Адмирал Победы — так не только ж армейским у себя Маршалов Победы иметь? И, судя по фото в газетах, не старый он еще — значит, если постараться, и самому таким стать пусть трудно, но возможно?

О том, что он сам может больше не увидеть берег, капитан-лейтенант не думал. Не приходилось ему воевать на Балтике в сорок втором, идти через Гогландский рубеж. Война казалась ему подобием японской кампании сорок пятого, "третьего лазаревского удара" — опыт тех боев на западных флотах изучали подробно.

-Товарищ командир, радиограмма! — доклад из радиорубки — с кодом, для вас!

Уже в расшифрованном тексте код, известный лишь командиру. Вернее, записанный в кодовой книге, запертой в командирском сейфе. Капитан-лейтенант прочел и напрягся — цифры означали, вскрыть пакет номер один, из числа хранящихся в том же сейфе. "Красный" пакет — цвета обычного, но все на лодке знали, что в нем приказ на случай объявленной войны. Согласно инструкции, командир известил старпома и замполита (последний исполнял еще обязанности корабельного особиста), и все вместе сначала по радиожурналу убедились, что радиограмма принята без искажений, затем по кодовой книге, что приказ расшифрован правильно, наконец командир извлек и вскрыл пакет, у всех на виду. То самое, что и ожидалось — занесли в корабельный журнал, расписались.

Подтверждения на берег не посылали — поскольку радиограмма была передана дважды. Согласно уставному порядку, на флоте есть три варианта организации радиообмена. Первый — текст не повторяется, в конце особый код, "запрос квитанции", это значит, что мы должны были ответить коротко, "понял, принял". Второй — и основной, для связи именно с лодками — когда квитанции не требуется, в этом случае текст передается два раза, для надежности. Есть еще третий, для исключительно важных сообщений, тоже код в конце — требование передать назад всю депешу, расшифрованную и по-новой зашифрованную уже нами — бывает очень редко. Ну а здесь, если передали два раза, значит нашего подтверждения не ждут. И правильно — зачем нам в эфире шуметь, свое место выдавать и добычу пугать?

Короткое обращение к экипажу. Замполит прошелся по отсекам, поговорил с людьми, вернулся — доложил, настроение боевое. Штурман, наше место? Согласно приказу — при нахождении севернее 65й широты, продолжать следовать в Нарвик, южнее — нам нарезан квадрат с координатами... в общем ясно, топить всех кто входит и выходит из Тронхейма! Поскольку наши наверняка пойдут с севера освобождать Норвегию от ига англо-американского империализма, и для врага приморский фланг, а особенно коммуникации по морю, первостепенную роль играют — так что устроим американцам то, что Лазарев фрицам на севере в сорок втором! Пока враг еще по военному не перестроился, систему конвоев и охрану водного района не наладил. Не одним же немцам "жирными годами" хвастаться!

Боже, пошли нам английский конвой... Надо эту "трофейную" песенку под советские реалии переделать, а то там дальше и про Деница, и про фюрера, и про Крест с Дубовыми. Хотя лодка у нас немецкая, но нет больше кригсмарине — есть Фольксмарине ГДР, где даже в присяге "клянусь выступить на защиту германского социалистического Отечества, в одном строю с Советской Армией и Флотом". А ведь немцы к началу той войны не были готовы, больших и средних лодок у них насчитывалось едва три десятка, и мелочи еще десятка два. А у нас сейчас, две сотни не хотите — и еще в строй вступают, в Бремене достроечный бассейн фирмы "Дешимаг" субмаринами забит, а это лишь одна из немецких верфей, и Ленинград, и Молотовск, и Сормово тоже стараются! Старые лодки из боевого состава выведены все, ну может что-то в учебных отрядах осталось — уж если дошло до такого расточительства, как субмарины на вечные стоянки, памятниками и музеями: в Ленинграде в прошлом году Л-3 поставили, в Гавани на Васильевском, прямо напротив учебки подплава, в Кронштадте — "Пантеру", которая еще в 1919 году отличилась, в Таллине — "Лембит". Хотя пропаганда морской службы, особенно среди молодежи, тоже дело важнейшее!

И наверное, не мы одни в море, на позиции развернулись? Если в Китае, с нашим участием, уже третью неделю как началось. Знаем, что у англо-американцев ПЛО очень хорошо налажена, по опыту той войны — так и мы его учли! Немцы очень сильно тогда лопухнулись, что их лодки были предоставлены сами себе, лишь их Тиле в сорок третьем попытался организовать взаимодействие с авиацией и эскадрой, и ведь американцы тогда кровью умылись! И если нам это на курсах усовершенствования рассказывали — то в Главном Штабе тоже должны были учесть?

Повезло — часа не прошло, акустик доложил, слышит шум винтов. Взяли пеленг, рассчитали курс перехвата, вот и в перископ видно, огромный транспорт, тысяч на двадцать, грузопассажир, судя по развитой надстройке, и на палубе что-то под брезентом — так боевую технику возят, особенно на коротком плече! Чужой — советских судов тут нет и быть не может!

На учениях все было безупречно, а здесь... Началось с того, что штурман в расчетах грубо ошибся, задал вводные для скорости цели десять узлов, вместо реальных шестнадцати, вот-вот выйдет из зоны поражения, а у торпедистов вторую торпеду к залпу не успели подготовить! Пришлось стрелять одной, фактически вдогон, хотя это совершенно не по уставу — но выбирать уже не приходилось. Будь у нас не "двадцать первая", а "катюша", с двумя сотками на палубе, капитан-лейтенант приказал бы всплыть и по-гаджиевски топить врага артиллерией, благо эскорта нет. Транспорт уже показал корму, когда его подбросило, и донесся звук взрыва. На пределе, но мы его достали!

Подойти поближе, всплыть, подобрать пленных? Тут радист доложил, что принимает SOS, на перископную антенну. Командир понял, что еще раз нарушил устав, не опустил перископ после залпа, а все время смотрел на цель — первая в жизни атака, что делать, однако будь противник в конвое, это стало бы очень опасным. Радист уточняет — передача открытым текстом, английский теплоход "Хотспур", подорвались на мине, тонем. Торпеда одна, электрическая, бесследная, с неконтактным взрывателем, взрыв ее и в самом деле больше на мину похож.

Пожалуй, показываться не надо? А то еще окажемся, как тот фриц, что в тридцать девятом "Атению" потопил, в первый день войны. И лучше вообще, незаметно выйти из района атаки.

Через час лодка всплыла — перископная антенна не обеспечивала дальность связи, или требовала ретранслятор. На берег было послано донесение — зашифрованное, и сжатое спецаппаратурой в секундный импульс. Через две минуты пришел запрос с берега, просьба повторить — не верят нам, что ли? Передали, молчание. Погрузились, ищем новую цель.

И еще через час, приняли новую передачу. Не на коротких волнах, с радиоузла Северного Флота, а с центральной станции на сверхдлинных, которые можно даже на глубине ловить.

ВОЙНЫ НЕТ. ОШИБКА. ВОЗДЕРЖИВАТЬСЯ ОТ АТАК.

Может, англо-американская провокация? Нашим шифром, на нашей волне? С наступлением темноты послали запрос в штаб флота — коротковолновый. Ответ пришел сразу.

-Немедленно прекратить выполнение боевой задачи и идти в Нарвик тчк принять меры к недопущению обнаружения противником и нейтралами.

-Песец! — сказал замполит — ж..й чую, ничего хорошего!

Капитан-лейтенант был удивлен — мы ведь все делали по инструкции? Какая-то политика, на самом верху — а мы оказались крайними?

Одна надежда, что пока ползем до Нарвика, и в самом деле начнется...

Полковник Василий Гаврилов. В 2012 году, старший лейтенант подводного спецназа СФ, в 1950 командир бригады спецназначения СФ. Также — состоит в Службе Партийной Безопасности, она же "инквизиция".

Хочешь мира, готовься к войне — как говорили еще в древнем Риме.

Можете обвинять меня в милитаризме — но я уверен, больше всего армию разлагает уверенность что "войны все равно не будет". Тогда все мероприятия идут "для галочки", а уж надрываться, повышать свой уровень, да вы что? Чем это кончается — спросите у французов в сороковом. А вот убеждение, что завтра может начаться, и конкретно твоя жизнь зависит от твоего мастерства и старания — держит в таком тонусе, что просто приятно смотреть!

Здесь же, на СФ поначалу было очень неспокойно! Как в Прибалтике из той ветки истории — там наш флот, запертый даже не просто в Финском заливе, а в Маркизовой луже, переместился на запад, на оперативный простор, так и здесь, Полярный и Печенга стали глубоким тылом, а Северный Флот обживал новые, океанские незамерзающие базы — Варде, Тромсе, и конечно, Нарвик! И точно так же наличествовало чужеродное и недружелюбное население, активно подстрекаемое из-за рубежа. Майор Стрельцов из погранкомендатуры, с кем мне приходилось в Нарвике много общаться, рассказывал, что в сорок первом в западных областях перед 22 июня точно так же было, шпионы и диверсанты целыми бандами валили через кордон! Здесь поутихло — и вдруг нездоровое шевеление пошло по нарастающей, только в зоне ответственности Нарвикского погранотряда и лишь за последние три месяца выловили восемь вооруженных групп и больше полусотни одиночек. А скольких не поймали?

"Асгард", это здесь не место жития скандинавских богов, а название норвежской шпионско-террористической организации, под патронажем британского УСО. Которое, в этой ветви истории, не было распущено после войны, а лишь вывеску сменило, при тех же кадрах и задачах — организовывать и координировать разведывательно-диверсионную деятельность, прежде на территориях, оккупированных немцами, сейчас в странах, освобожденных нами. Схема простейшая — поскольку для норвежцев двести, триста миль по морю не расстояние, от своих фиордов до Оркнейских или Шетландских островов, а то и до самой Шотландии. Сначала становится известно, что на английской территории некие фирмы дают за рыбу заметно большие цены чем здесь, в Норвегии — больше даже рыночной, а уж о той, что предписана местным "колхозникам" для обязательных поставок, вообще молчу! Затем отбирают доверенных среди рыбаков, с которыми ведут и более серьезные дела. Как например, перевезти в нашу зону людей или груз. Ну а затем — стать полноценным членом "морских братьев" (ну не "лесными" же их тут называть!).

Настоящей партизанской войны, как в Прибалтике и на Западенщине, тут пока нет. Но вот местные бывало, пропадали, и поодиночке, и целыми семьями — те, кого сочли "коммунистом", "просоветским", "нелояльным к королю", ну совсем как в Галичине, "ты зраднык, боивка тебя приговорила", как это будет по-норвежски? Разница лишь, что не режут на куски прилюдно, а по-тихому, были люди и нет, ищи тела на дне фиорда! Первые годы после войны мы были добрые, и нелояльную публику весьма активно депортировали на юг — в итоге, обеспечив противника человеческим ресурсом. Ибо те, кого мы сейчас ловили, в подавляющем большинстве были не британцы, а именно такие, соскучившиеся по ридным хатам — приехали повидать родню, нередко еще и спрятав под полой оружие и ждущие, когда придет приказ убивать "этих проклятых русских".

И король Хакон из Осло орет как резаный — никогда не признаем русскую оккупацию исконно наших земель! Открыто призывает своих подданных к неповиновению. Что в чем-то нам даже на руку играет — поскольку террор "Асгарда" бывал обращен и против русского населения Финнмарка, северной провинции, то тамошняя русская община (даже те, кто в свое время убежал в Норвегию от большевиков), сейчас склонна поддерживать нас; конечно, роль играет и резко выросший авторитет СССР в мире, и что у нас теперь и церковь гонениям не подвергается, и частная собственность (артели) дозволена. Но Финнмарк и был сравнительно малозаселенным, лишних оттуда выгнать легко — так что там теперь более-менее спокойно. В провинции Нурланн тоже тихо, там Нарвик, Буде и все в погранзоне, нашими войсками набито до предела. А вот в провинции Тромсе, такой тихий омут, что рога и хвосты чертей уже наружу торчат!

Мне рассказывали, так в Афгане было — "убьешь шурави, бай даст тебе лепешку и новый халат". Так и тут — сбрось мины на фарватере, где наши ходят, тебе заплатят фунтами. Этот заработок у "Асгарда" сразу после войны начался — но в последний год опять же, резко вырос. Два случая было, когда наши подрывались — а сколько солярки, моторесурса и нервов отнимало, что траление приходилось проводить перед каждым проходом кораблей из базы и в нее, по нормам военного времени? А как вам понравится намеренная поставка в нашу столовую рыбы, зараженной ботулотоксином (или еще какой-то гадостью, слабо я в медицине разбираюсь)? Что уже не на акцию по прямому забугорному наущению, а на местное народное творчество похоже — вещает из Осло радиостанция "Свободная Норвегия", и слушают ее приемники, как в немецкую оккупацию припрятанные. А еще ходит по рукам "Молот Тора", поганая газетенка с юга, поливающая грязью нашу Советскую страну, советский народ и лично товарища Сталина. А также официальные норвежские газеты (доставленные контрабандой) где нередко содержание столь же оскорбительное — даже английская и американская пресса, кроме совсем уж бульварной, пока воздерживается утверждать, что "славянская раса, это не белая европейская, а лишь внешне сходная, но более низшая", а для норвежских писак это абсолютно доказанный факт!

В результате, советским военнослужащим настоятельно рекомендовано вне расположения части поодиночке и без оружия не ходить, во избежание... Норвежская полиция славна тем, что там одни и те же кадры служили до немцев, при немцах, после немцев — блюли закон и порядок; вот только в войну нам прямо говорили, что вся местная полиция, это агентура УСО, а сейчас? Кого-то заменить сумели — в основном, на "нансеновцев", русских эмигрантов и их детей, самые ценные для нас кадры. Но полностью никак нельзя — хотя бы потому, что даже знающих язык у нас очень немного. Это немецкий в СССР в школах преподавался — а для меня лично, все норвежцы говорят на жуткой тарабарщине, и как понять, кто свой, кто враг, лишь Один знает. Кстати, норвежских языков существует несколько: есть консервативный букмол, и близкий к нему (и датскому) "книжный" риксмол, и есть "новонорвежский" нюнюш — отличаются друг от друга как русский от белорусского, и есть еще местные диалекты, а вот общих норм произношения не существует, и один и тот же язык у жителей разных провинций может звучать по-разному. И это было серьезной проблемой — наш штатный переводчик, обучавшийся культурной речи профессуры из Осло, просто не понимал нарвикских рыбаков! Был тут хороший человек в местной полиции, русский, из эмигрантов — он нас выручал не единожды. В апреле утонул при сомнительных обстоятельствах — суки, из под земли достану, за такого "глеба жеглова"!

Спросили мы одного из пойманных "асгардовцев", в "нелояльной" семье, которую его банда утопила, трое детей было, возрастом от пяти до двенадцати лет, их-то за что? Так он, внешность типичная — рожа флегматика, борода лопатой — ответил:

-Жалко было. Как им прожить, без родителей? И родни у них не было никого.

И добавил после, так же спокойно:

-И не выросло бы из них хороших норвежцев. У вас, рюские, что-то про яблоки и яблони говорят?

Такой вот контингент. Мы из-за этого с юга ушли: в войну ведь, стояли аж под Тронхеймом! Но север, Финнмарк, там мы можем на русскую общину опереться, как я сказал; Нарвик важное стратегическое значение имеет, его отдавать нельзя; Буде-фиорд, это естественная граница. А южнее пытаться удержать, выйдет себе дороже! Слышал я такое мнение в высоких штабах, от весьма сведущего и уважаемого человека (назовем его Н.Ш. — кто в курсе, тот поймет, о ком я).

А война — возможно, на носу! И Нарвику отводится очень большая роль. План "Авалон", разработанный нашим Адмиралом, Михаилом Петровичем свет Лазаревым, конечно не в одиночку — согласно которому именно Нарвик, это район исходного развертывания наших сил. Рожденный еще в сорок пятом, сразу после японской эпопеи, этот план играл даже внутриполитическую роль — когда в наших Вооруженных Силах шел спор за финансирование (в иной истории, решительно победили сухопутчики, а моряки утратили даже отдельный Наркомат). Логика Лазарева была проста и понятна: армия хочет от флота в случае начала войны, срыва американских военных перевозок в Европу? Задача осуществима — но для того нашими должны быть не только Нарвик, но и Исландия, взгляните на карту! Для этого, флот нуждается не только в подводных лодках и легких силах, но и в полноценной корабельной эскадре, включая линкоры и авианосцы.

Знаю, строятся сейчас в Германии, на тех же верфях, что прежде "Тирпиц" и "Цеппелин", первые наши полноценные авианосцы, "Чкалов" и "Леваневский" со сроком готовности к пятьдесят второму. А пока в роли эскадры прикрытия десантного отряда все тот же недо-линкор "Диксон", бывший "Адмирал Шеер", и все три крейсера проекта 68-бис, что есть на СФ. И почти четыре десятка эсминцев, большинство — новейшие, похожие на "З0-бис" нашей истории, но с универсальной артиллерией и новыми 57мм автоматами. Больше ста подлодок — правда, полностью боеготовны к действиям в океане лишь шестьдесят две, типов 613 и XXI-бис; еще семнадцать только что прибыли по Беломорканалу, проходят курс боевой подготовки, лодки старых проектов можно в расчет не принимать, так как сильно новейшим уступают, это уже поколение другое. Зато вблизи наших баз и мореходные торпедные катера с радарами и самонаводящимися торпедами следует считать серьезной силой, а их на флоте почти сотня, и нашей, и немецкой постройки. Ну и конечно, авиация — только близ Нарвика сидит полк Ил-28Т и три полка истребителей (два на Мигах, один на "ночниках" Як-25, прибыл только что). В отличие от Маньчжурии, тут аэродромы строить просто негде, сплошные скалы. Потому, предусматривалась "эстафета", когда полки перелетают на базы во взятой нами Исландии, и на остров Ян-Майен — а на их место тут же садятся другие, сейчас ждущие в тылу.

И при всем этом — нам тут только шпионов с диверсантами не хватало! Истинно тут в гарнизоне наши флотские говорят — в сравнении с Полярным, климат куда приятнее, но население не нравится категорически! Что есть проблема — на Камчатке и Сахалине стресс от службы снимали вылазками на природу, с охотой и рыбалкой, а здесь вместо любования пейзажами приходится в свободное время лишь "водку пьянствовать и безобразия нарушать". Что ну совершенно не прибавляет у наших военных, любви к местным. Которые, как я сказал, отвечают нам полнейшей взаимностью! Ох и гуманен товарищ Сталин — по мне, так взять бы всю эту сволочь, да и отправить осваивать плато Путорана или солнечный Таймыр! Так ведь даже крымских татар в этой реальности не выселяли поголовно, лишь тех на кого были конкретные материалы о сотрудничестве с немцами (а что в иных деревнях мужчин совсем не осталось, так нефиг было в полицаи идти). А этих викингов не за что пока — ненавидящие взгляды нам в спину к делу не подошьешь!

А поскольку это территория СССР, судя по тому, как тут наш флот обживается, отсюда мы не уйдем — то должен быть наш, советский порядок и закон! А не всяких там морских или лесных братьев — а если они не желают, тем хуже для них! Это и стало лично моей задачей — поскольку корочки "опричника" совершенно не мешали не только числиться, но и делом заниматься, по другому ведомству. В июне сорок восьмого получил назначение на должность, в которой пребываю сейчас. Хотя с людьми был знаком давно, и по войне, и по некоторым интересным делам после.

Бригада подводного спецназа СФ, они же "песцы" — занимающие среди спецуры других флотов негласное первое место. Потому что они и по времени первые, октябрь сорок второго, Киркенес — правда, там в основном наша группа с "Воронежа" работала, привет из двадцать первого века, а местные ребята на подхвате, однако же операцию заслуженно записали на счет "песцов". Потому что "бойцовые коты" с ЧФ и "иркутские бобры" с ТОФ создавались уже на основе наших кадров и опыта — ну а балтийцы вообще, рядом не стояли! И кто Гитлера живым притащил? Так что ставил себя североморский спецназ куда выше всех прочих, не говоря уже о сухопутчиках. И был полностью готов к самым великим делам.

Эх, как мы в сорок третьем фрицев пугали под Ленинградом, "лесной нечистью", "те, которые приходят ночью — и их нельзя увидеть и после остаться живым"! Тут в Норвегии кому-то наш советский строй не нравится — у вас водяной нечисти не было, значит будет! Война по-партизански, с партизанами — самая страшная для партизан. Когда те, на кого есть данные, что они в "Асгарде", исчезают бесследно — нет, мы не звери, кого-то и живым доставляли, для вдумчивого допроса. Тут вся жизнь у воды крутится — сели люди в лодку, порыбачить или куда-то переправиться, или даже просто на берегу оказались — и никто их больше не видел! Среди местных даже слухи пошли, что в здешних фиордах морское чудище завелось, то ли кит-убийца, то ли большая акула.

Вчера в нашей зоне погранцы опять поймали минеров. По закону, в пограничной местности, равно как и в объявленной на военном или чрезвычайном положении — бандитов, пойманных в оружием в руках, или за совершением иного преступления (то есть когда их вина очевидна), надлежит исполнять во внесудебном порядке, после первичного допроса — если конечно их показания не представляют оперативный интерес. Главный там был дед уже, на тяжелой работе бесполезен — его по закону, когда вытрясем все, что он знает. А младшие, сыновья его, парни здоровые — к ним проявим гуманность, надо ж кому-то и Полярную магистраль по тундре тянуть, или строить тоннель на Сахалин? Летеха с катера был дотошным — в радиограмме упомянул даже, что на первичном допросе прямо в море "по горячему" старик сказал, что в прошлый раз он мины за борт вывалил в открытом море, побоялся с чего-то к нам идти, в хорошую видимость и погоду. Факт мне запомнился — и очень скоро пригодился.

Уже с весны пятидесятого мы начали все больше времени уделять тренировкам, а не только притаскивать и топить местных бандер. Бригада подводного спецназа организацию имеет свою, не как у армейцев или даже морской пехоты. Четыре человека — звено, четыре звена — группа, разведывательная или диверсионная, четыре группы — рота, четыре роты (одна учебная) — батальон, четыре батальона (один учебный) — бригада. Еще разведрота, где самые отчаянные, и, естественно, тылы — подразделения управления, связи, техобслуживания, транспорта, медицина (специфическая — с водолазным уклоном, ну что в обычном госпитале с баротравмой легких будут делать?), и бюрократия с канцелярщиной, куда же без нее, родимой? Собственно бригада, понятие скорее административное, чем тактическое, поскольку обслуживает весь северный театр. Однако можем, кроме работы разведывательно-диверсионными группами, высадиться и целой ротой, или даже батальоном — скрытно, хоть с подлодок, на обороняемый врагом берег, и там вырезать охранение, захватить причалы, обеспечить высадку главных сил десанта — как было на Неве в сорок втором (хотя там нас было тридцать, и никаких подлодок, плыли с того берега). Тут правда, наши возможности ограничены, никакой уровень подготовки отсутствия тяжелого вооружения не компенсирует, ну а у нас по максимуму РПГ, могут быть и "рыси". А также то, что будет захвачено у врага — потому, бойцы обучены стрелять из всего и водить все, что есть у вероятного противника. Можем провести инженерную разведку района высадки, на предмет мин и противодесантных заграждений, с последующим их подрывом — хотя для такой задачи в каждом полку морской пехоты по штату положен саперно-водолазный взвод. Обучены даже такой экзотике, как абордаж — бой на корабле свои особенности имеет, начиная с проникновения на борт, как скрытого, так и с шумом. И конечно, можем прилепить мину к любому корыту, не хуже чем какие-то "лягухи" Боргезе или британские СБС. Так что впереди, в будущем "Авалоне", нас ждали великие дела... а кого-то, и безвестная могила в холодных северных водах!

Хотя пока, бог миловал. Уменьшили поголовье местных квислингов больше чем на сотню голов, без своих потерь — кто скажет, что мало, так это лишь главари и самые ярые активисты! Один раз лишь было напряжно, когда в провинции Тромсе, таком далеком медвежьем углу, что даже до советской комендатуры целый день добираться, толпа "асгардовцев" с причала палила в воду из "стэнов" (пустая трата патронов), и кидала что-то взрывающееся (а вот это уже опасно!). А мы пережидали под настилом, как раз у них под ногами — но взрывной волной по воде било ощутимо! Наконец храбрые норманны ушли, так и не поняв, с чего это перед этим вдруг у самого берега лодка с их дружками утонула, и никто не выплыл, двое остались, самые любопытные, ну мы их напоследок тоже рыбам на корм, как положено водяной нечисти. Которая отчего-то кушает лишь тех, кто с "асгардом" связался — "поскольку русские есть истинные потомки Асов и Ванов", такие слухи пошли, запущенные нашей агентурой (то есть, "агенты влияния" за нас уже появились, благодаря нашим трудам). Да ведь и про Полярный Ужас в этих краях еще помнили!

Однако — "Авалон"! К дивизии морской пехоты СФ, находящейся в Нарвике уже второй год, прибыли из Союза еще две стреловые дивизии с частями усиления. И под разными предлогами, в порту собралось больше тридцати транспортов. В начале сентября пришла эскадра, в составе "Диксона", двух новых крейсеров — "Минин" и "Кутузов" — и двадцати эсминцев. ОВР Нарвикской базы был усилен заранее (из-за специфики театра, множество островков, как финские шхеры, и "дружественного" населения, черт бы его побрал) — тральщики регулярно работали на фарватерах, катера вели противолодочный поиск. И уже год, как здесь была развернута Вторая бригада подплава СФ, три дивизиона, в каждом по шесть— восемь лодок новых проектов (немцы явно опережали, гоня субмарины как на конвейере — даже в составе СФ лодок "тип XXI" больше, чем отечественных "проект 613", а ведь камрады из ГДР еще и потребности Фольксмарине покрывали, советские лодки лишь в ВМФ СССР шли). Также, базой пользовались лодки Первой и Третьей бригад — то есть, всего на Нарвик, в плане снабжения и связи, замыкалось до полусотни подлодок.

Второй бригадой командовал наш старый знакомый еще с сорок второго (первый контакт, однако — Карское море, охота на "Шеер") капитан 1 ранга Видяев, в этой истории не погибший летом сорок третьего на своей Щ-422 (которую вроде собираются в Молотовске памятником поставить). И мы тренировались в групповом десантировании через торпедные аппараты, втроем в тесную трубу, были конечно обучены, но навыки надо до автоматизма довести и поддерживать, а то богу душу отдать легче легкого, у нас в далеком будущем в учебке несчастные случаи бывали, причем на моей памяти, инструктор погиб, десять лет этим делом занимавшийся!

Погиб глупо и не по своей вине. Действия ведь все регламентированы. Сначала — трое, лезут в трубу, задняя крышка задраивается, и связь поддерживается лишь ударами металлическим предметом (деталью от снаряжения) по поверхности трубы. Удар — вопрос: все в порядке? Ответ — все в норме. Первый раз, снаружи — предупреждение, сейчас в аппарат пустим воду. Изнутри — ответ, поняли, клапана на шлем-масках закрыли, перешли на дыхание из баллонов (иначе будет утоп). Второй раз, опять снаружи, сейчас откроем переднюю крышку, у вас все норм? Ответ — у всех снаряжение в порядке, дышим нормально. От каждого — если кто-то промолчит, то считаем что с ним что-то случилось, тогда воду сливаем, заднюю крышку открываем, и всех за ноги назад в лодку тянем. Наконец, передняя крышка открыта, и в лодке слушают, ждут. Первый вышел — ударил металлом снаружи. Второй вышел — тоже. А третий — бьет три раза, как сигнал, крышку можно закрывать. Процедура отработанная, в инструкции записанная, которую все участники должны заучить наизусть! Вот только в тот раз первый выходящий ударил трижды. В лодке выждали еще чуть, и включили гидропривод. Второй человек еще успел выскочить, а инструктор, шедший третьим, под крышку попал, а там усилие, чтоб давлению воды противостоять. Тот, кто ошибся, после плакал, клялся и божился, что не понимает, как вышло — наверное оттого, что в прошлый раз он замыкающим шел, вот в голове и замкнуло! Ему трибунал — а человека уже не вернешь (прим.авт. — реальная история. Балтфлот, 70е).

После этого в инструкцию внесли — если в лодке сигнал о выходе первого и второго не слышали, то после трех ударов ждать еще время по нормативу. А сколько еще подобных моментов есть? При том, что в нашем случае, в военное время стучать категорически не рекомендуется (хорошая акустика может за мили услышать), так что будет все по расчету времени на выход, и не дай бог кто-то по нерасторопности в трубе застрянет! И техника все ж еще не та — хоть и сделали предки по нашему образу и подобию, что-то вроде ИДАшек (беспузырных, в отличие от аквалангов), но образцам из двадцать первого века уступают, потравиться можно на глубине, если ошибешься в регулировке. Так что — тренировки!

Было нас тут конечно, не вся бригада. А две роты Первого батальона — все равно, больше сотни "пираний". Младше мичмана никого нет, и три четверти — фронтовики, с наградами. В каком еще роде войск найдете, чтобы в группе из шестнадцати человек, и ни одного рядового и даже сержанта? Разве что в авиации. Были уже в мечтах на исландской земле — разговоры ходили, что перемирие у нас с американцами, но судя по тому, что отбоя нам не давали, ждали в Москве, что янки договор нарушат?

15 сентября в Нарвик прилетел сам комфлота, Головко со штабными. Несмотря на адмиральские погоны, был еще не старый бессменный командующий СФ в течение всей войны, человеком очень демократичным, насколько это возможно среди военных, его молодые офицеры флота искренне "батей" называли. И был он хорошо знаком с нами, гостями из будущего, был одним из посвященных в нашу Тайну. Надеюсь что не в обиде, что в той истории он с сорок седьмого был уже начальником Главного Штаба ВМФ — а тут, благодаря послезнанию, утвердили Зозулю? Тем более что там его жизнь была славной, но короткой — высший пик его карьеры, зам военно-морского министра, как раз в пятидесятом, а после вниз, как министерство упразднили, снова комфлота, лишь Балтийского, затем первый зам Главкома ВМФ, при испытаниях на Новой Земле заболел лучевкой и умер в 1962, было ему всего лишь пятьдесят пять. Ну а тут Сталин решил, раз человек на своем месте, пусть пока и будет — тем более что Северный Флот обрел гораздо больший вес, чем в нашей реальности. Хотя думаю, что светит все же Арсению Григорьичу дорога в Москву — и так уже в столичных учреждениях ворчат о "засилье североморцев". А сейчас, после моего рапорта, он ответил, что мешать нам не смеет, продолжайте тренировки. А инструктаж будет вечером 16-го!

Так что — ныряем, прямо посреди Ромбакен-фиорда (собственно, Нарвикская бухта). Лодка С-21 (здесь эта литера на 613й проект указывает, у типа XXI номера начинаются с Н, ну а "эски" военных лет, чтоб не путать, недолго думая приписали к номеру ноль, была к примеру, С-13, стала С-013) из второго дивизиона видяевской бригады, командир мне незнаком, но отнесся к нашей задаче с полным пониманием. Катера ОВР крутятся, огородив район, временно запретный для прочих кораблей, на них же аквалангисты, готовые в случае чего нам помощь оказать, а примерно в полумиле стоит на якоре водолазное судно (тральщик, оборудованный для наших целей). Лодка погружается под перископ, мы должны все выйти, несколькими партиями, плыть до тральщика, там короткий отдых и дозарядка баллонов кислородом. Лодка всплывает, забирает нас, и цикл повторяется. Если с берега и смотрят норвежские шпионы (а ведь смотрят, суки!) то все выглядит как процесс, связанный исключительно с подводной лодкой (русские какое-то новое оборудование поставили?). Ныряем, процесс идет.

Согласно уставу, корабли ВМФ СССР при нахождении в базе и в условиях хорошей видимости, радиопередач не ведут. Вся связь исключительно зрительными сигналами, и с вышкой оперативного дежурного базы, и между собой — днем флаги и семафор, ночью ратьером. Ну и конечно, кто стоит у причала, а не на бочке — с берега протянут телефон. Радиовахта на прием должна вестись — но на практике, это соблюдалось редко: и ресурс аппаратуры берегли, и здраво рассуждали, что вся связь по определению через базу идет. Но на С-21, раз уж лодка была на ходу, а не у стенки стояла, радист службу как положено нес.

И вот, 16 сентября, время 15.47 по Москве, радист докладывает... Мля, началось уже?

Вскрыть красный пакет? Так мы формально еще в базе. Что там с вышки передают — ведь кроме оповещения "для лодок в море", за подписью командира эскадры (три бригады лодок, по факту — весь подплав СФ) Колышкина, должно быть оповещение по флоту, за подписью самого Головко? И наверное, уже прошло — в любом случае, сейчас приказ передадут? А что начнется на всех кораблях, стоящих на рейде?

Но нет никакой активности! Что странно — с якоря немедленно сниматься и в бой, это вряд ли, но что ни на одном корабле не оказалось непорядка, который надо срочно устранить, если война началась — не поверю! Любой вменяемый командир как минимум, объявил бы проверку боеготовности, прокрутку механизмов — и обязательно оказалось бы, что что-то из берегового снабжения надо получить или пополнить, запас карман не тянет, и спешили бы по рейду корабельные катера. А уж со штабной вышки сигналы бы шли непрерывно! Но нет ничего!

-Давай к берегу — говорю командиру лодки — и будем в штабе разбираться, что происходит.

В штабе базы я столкнулся с Видяевым и еще тремя командирами лодок, также принявшими приказ. Поскольку, как уже удалось установить, общего оповещения по флоту не было — лишь подплаву в море. И по московскому радио не было ничего похожего на "американский империализм развязал против нас Третью Мировую войну", передачи шли самые обычные. Удалось узнать, что у авиации и ПВО — обычная готовность мирного времени. Как и у кораблей эскадры. Оперативный дежурный, капитан 1 ранга Бушин, уже все телефоны оборвал, проявляя при этом чудеса дипломатии — ведь не спросишь же прямо, народ, мы воюем или пока нет?

Наконец появился Головко. Как назло, в час Х оказавшийся не в штабе, а с инспекцией на каком-то объекте. Выслушав Бушина, в ситуацию въехал быстро, обругал опердежурного — должность это такая, "за все и всех" получать, но в данном случае, за дело: отчего с Полярным не связался напрямую? Немедленно ВЧ со штабом флота!

Включили громкую связь — так что слышали все, находящиеся в кабинете. Начальник штаба СФ был удивлен не меньше нашего и утверждал, что никакого приказа на узел связи не отдавал, и из Москвы ничего экстраординарного не приходило. То есть, достоверно установлено, что никакой войны нет? Так точно, нет, тащ вице-адмирал!

И тут сообщают — принято донесение от Н-113. Час назад атакован и потоплен английский транспорт, в точке с координатами... севернее Тронхейма. В штабе немая сцена — приплыли!

-Точные сведения, сколько у нас лодок уже развернуто, и где? — спрашивает Головко — немедленно отбой, всем. С позиций не отзывать — если завтра все ж начнется. За исключением Н-113. Карта где? На скольких лодках сообщение могло быть принято?

В штабе флота в Полярном уже на американский манер сделано, наши на эскадре Хэллси подсмотрели — огромная карта на столе, и на ней в реальном времени фигурки и карточки раскладывают, кто, где, в каком состоянии. А тут пришлось по старинке, в темпе чистую карту поднимать. Не так все плохо — в море сорок семь лодок, но из них двадцать пять развернуты согласно "Авалону", прикрывающей завесой в океане, гораздо севернее района интенсивного судоходства. Так что все шансы, что за эти несколько часов они никого встретить просто не успели. А оставшиеся, кто нацелен на атлантические коммуникации, также должны ожидать севернее 62й широты (позиции на карте указаны) и идти на юг в час Х-1, когда десантные войска для "Авалона" начнут погрузку. Н-113 с Балтики шла, вот и оказалась у Тронхейма... а за ней, согласно графику, еще две лодки должны идти, блин!

Если они тоже приняли радиограмму — то попадут прямо в центр собачьей свадьбы! Оживленный маршрут из Англии (а также из США и Канады) в Данию, Швецию, южную Норвегию, и в балтийские порты — наши, финнов и ГДР. Под "вражескими" флагами торгашей туева куча, а ведь и нейтралы запросто могут попасть под торпеды. Хотя стоп, смотрю в бумаги, лодки должны переходить на нашу радиоволну, при пересечении 60й широты, а до того, их ведут балтийцы. А Фольксмарине вообще не в игре — у них радиочастоты и коды свои, так что кто у "камрадов" в Атлантике уже есть, они дисциплинированно и мирно ожидают. Но, вернемся к нашим — накладки могут быть! Поинтересуйтесь историей гибели "Глориеса" в сороковом, ведь немцам дико повезло тогда еще и потому, что английский радист перешел на волну флота Метрополии (а должна быть "норвежская") задолго до пересечения установленной границы — и то, после успешного боя, "Шарнхорст" с "Гнейзенау" едва успели выскочить из готового захлопнуться капкана. Вроде бы, радиоузел СФ в Полярном слабоват, и считается, что гарантированно едва до Северного моря достает. А негарантированно сколько — слышал от Котельникова, что лодка К-1, вышедшая на испытания в сороковом, эпизодически устанавливала связь аж с Дальним Востоком!

Так что пользуюсь своими полномочиями "ока государева". Который, в отличие от командира бригады, комфлота не подчинен. Говоря по совести, я уже их применил негласно, присутствуя на этом совещании, где совершенно нечего было бы делать комбригу "песцов" — но Головко знает, в какой Конторе я числюсь, помимо флота. И должен понять, что скрыть происшедшее от Москвы не удастся уже никак!

-Простите, Арсений Григорьевич — но я настаиваю на докладе в Главный Штаб. Чтобы они передали приказ с "Голиафа" (прим.авт. — немецкая станция на СДВ, в нашей истории перевезена в СССР и вступила в работу с 1952, в альт-истории осталась в Германии, используется совместно ВМФ СССР и Фольксмарине). Поскольку наш радиоузел гарантии не даст — кто под водой, его не услышат. И мощность не та. И поскорее надо — пока наши орлы еще кого-то не потопили!

Головко нехотя кивает. Хотя в его глазах читаю — "выслуживаешься, опричник? Нас хочешь сдать, а сам в стороне?"

-Это архиважно, потому что один случай мы можем прикрыть — продолжаю я — норвежец, которого вчера поймали с минами, что-то говорил, иногда они груз в нейтральных водах бросают, когда опасаются? Надеюсь, его еще не исполнили — срочно трясти, как свидетеля, он должен будет о таком непотребстве подробно рассказать. Арсений Григорьевич, вы ведь понимаете разницу между косяком с тяжкими последствиями, и без оных, а возможно даже с политической выгодой для СССР? Ну а командира Н-113 убедить, что никого он не топил. Если в журнал занесено — то атака была безрезультатной, промахнулись. Надеюсь, у него ума хватало, себя не демаскировать? Ну а после пусть империалисты доказывают обратное, если смогут!

Теперь Головко взглянул с интересом, и уважением. Связь с Особым Отделом — этого, Эриксона, не исполнили еще? Отлично! Значит, он должен показать...

-Еще одно пожелание — добавляю — он должен иметь здоровый вид, мало ли еще перед кем ему повторять придется? Тем более, у нас его любимые сыновья — я ведь протокол допроса помню, как он на себя все брал, лишь бы их выгородить. Так дадим старому человеку такую возможность, в интересах СССР. Надо лишь проработать, он сам, или кто-то из его приятелей, сбрасывал мины в том самом районе, и когда это было. Чтоб было похоже на правду. Ну а мне нужна связь по своей линии, с товарищем Пономаренко. Пропаганду обеспечить — наше возмущение, что какие-то пираты нагло минируют нейтральные воды, где ходят все. И посмотрим тогда, кто будет оправдываться, мы или они?

-Выплывет когда-нибудь — произнес Видяев — да хоть наши радиограммы расшифруют.

-Во-первых, время пройдет, новость будет уже второй свежести — отвечаю я — во-вторых, достоверно уже не узнают, будет "еще одна версия из". И в-третьих, ради такого случая, можно и "Досю", запустить, чуть раньше?

Что такое "Дося"? Еще один план, должный "выстрелить" с началом "Авалона". Когда десятки радиостанций ведут шифрованный радиообмен "ни о чем", так как позывные и частоты различны, то мы-то истинные сообщения от прочих различим, а противник? Смысл, чтобы на той стороне дешифровальщики задолбались, заваленные громадным объемом работы — а так как компьютеров еще нет, то не завидую я работникам цифр и карандаша! Та же ДОС-атака, только без интернета — оттого и "Дося". Может быть, когда-нибудь все ж и расшифруют наши депеши — ну а мы будем все отрицать. И срок давности существует не только для уголовщины — никто не начнет войну из-за происшедшего много лет назад.

-Ну и последнее, Арсений Григорьевич. Вы уж разберитесь в своей епархии, что там у вас за бардак. Кто это на радиоузле такой нетерпеливый, дурак или вредитель? И подскажете, что мне докладывать по линии своей?

Вот процесс и пошел. Что мне высказал Пономаренко, умолчу — ну как у нас бывает, "отчего не уследил"? Но чем мне это время нравится, по делу здесь реагируют моментально! Сразу подключился и Главный Штаб, и ушло радио с "Голиафа", и Главком взял дело под контроль (после разговора по ВЧ, Головко выскочил, красный как рак). А затем и "отличившаяся" Н-113 вышла на связь — получила приказ немедленно идти в Нарвик. Обойдемся на позиции без одной лодки, черт с ней (штаб СФ уже проработал замену) — но важно уточнить, остались ли они необнаруженными во время атаки, и видел ли их кто-то в том районе вообще? Ну и конечно, взять подписку о молчании, и по-отечески разъяснить, что конкретно к вам претензий нет, вы все по уставу и инструкции делали — но вот если разгласите, это будет вред государственным интересам СССР, со всеми последствиями для виновных!

Наконец пришел доклад из Полярного, от Особого Отдела флота. Приказ на радиоузел (уже заготовленный и запечатанный пакет) отдал заместитель начальника узла связи, капитан 2 ранга Курлев Аполлон Петрович. Уже арестован, сообщников не установлено, мотивы выясняются.

Вот опыт, возможно личный — как назовут паренька Аполлоном или еще в таком стиле, так и жди от него пакостей! Поскольку это уже претензия — ты не такой как все, ты особенный, тебе можно то, что другим нельзя. Может я и ошибаюсь — но вот попадались мне по жизни, еще той, в двадцать первом веке, такие падлы... А одну сволочь (которую как раз Аполлоном звали) вот лично бы убил, самым зверским способом! Ну, будем надеяться, что там его бог накажет. Как этого — советский Закон.

Нет, возможно я и неправ. И этот Курлев, не враг, а просто дурак с инициативой — который бывает иногда опаснее любого врага. Или троцкист, не дождавшийся мировой революции и жаждущий ее, даже ценой атомной войны? Или просто нервы не выдержали? Как рассказывал мне Фисанович (Герой Советского Союза, командир Гвардейской М-172, в нашей истории погиб в сорок четвертом, ну а тут здравствует, служит, командует дивизионом "двадцать первых" в Первой бригаде), когда они в сети запутались на входе в порт Петсамо, и вырваться никак не получалось, аккумуляторы садились уже, а немецкие сторожевики сверху сигналили гидролокаторами — сдавайтесь! Тогда Фисанович приказал открыть артпогреб, и одному из матросов сесть рядом с гранатой. Освободиться от сети удалось в последний момент, и электричества только-только хватило дотянуть до открытого моря, где штормило, и немецкие катера не сунулись. Так Израиль Ильич рассказывал:

-Обернешься, и видишь, молчащую фигуру с гранатой. Даже мне уже хотелось приказать, бросай, и все тут! А когда уже дома людей расспрашивали — оказалось, что многим, кто видел, тоже хотелось. Гранату у матроса после пришлось силой отбирать, он пальцев разжать не мог.

Так что — всякое может быть? Поскольку в этой истории учебные фильмы, что такое ядерная война, показывали всему личному составу, а уж офицерам — обязательно! Может, просто нервы сдали у человека, и решил, лучше гранату в погреб, чем ждать?

В любом случае — виновен! Поскольку последствия могли быть тяжкие. И не завидую я ему — Пономаренко сообщил, уже от нашей Конторы и МГБ совместная группа в Полярное вылетела (местным не доверяют, и правильно, тут даже без измены будет желание преуменьшить, концы спрятать, свою ж..у прикрыть). И будут этого Курлева трясти, сам он решился или по чьему-то наущению? И как ему это удалось, чисто технически?

А уж что в Москве скажут? Но думаю, даже Сам не станет сплеча рубить, тем более перед возможной войной? А как Кузнецов Головко намекнул — ты уж постарайся, чтобы "Авалон" удался, если будет приказ, на все сто! Иначе — и это тоже припомнят, и не одному тебе.

Москва, Кремль. 16 сентября 1950, поздний вечер.

Дело ли Вождя — заниматься судьбой какого-то капитана 2 ранга? Тем более, когда в мире очень непростая политическая ситуация, грозящая войной?

Можно ответить — что и в иной исторической реальности, Сталин не брезговал лично вникать такие флотские дела, как гибель подлодки С-117 в 1952 году. А еще ближе — что дело было не в одном капитане Курлеве, а в обнаружившихся серьезных недостатках в системе управления столь важным механизмом, как военно-морской флот.

Сейчас — обошлось. И даже, возможно, с выгодой для СССР в итоге. А если бы это случилось в эпоху подводных ракетоносцев, которая, по утверждениям потомков, наступит уже через полтора-два десятилетия? И получивший ошибочный приказ — не торпедами по подвернувшемуся пароходу отстрелялся, а дал бы ракетный залп по Америке? Рассказывал Лазарев про "атомный чемоданчик" — тут Сталин усмехнулся, представ рядом с собой адъютанта с этим в руке, а что, возможно что он сам еще доживет до того, как это станет явью — про систему электронных кодов и ключей; однако в нашей реальности, к сожалению, воссоздать это технически невозможно, и приходится заменять все живыми людьми, с соответствующими допусками, распределением обязанностей и взаимным контролем. И вот, эта система, которая теоретически должна быть абсолютно надежной, дала сбой.

-Что уже удалось выяснить, товарищ Пономаренко? Да вы сидите, сидите...

Лаврентий Палыч Берия, сидящий рядом, сохранил каменное лицо. Комиссия по расследованию, уже приславшая предварительные материалы, была совместной — а отчет Сам спрашивает с Пантелеймона. Однако тогда выходит, что и за огрехи в первую очередь отвечает кто?

-Так ответьте, товарищ Пономаренко, как это вышло, что столь невысокий чин может, по факту, объявлять войну от лица СССР? Или у него все же были сообщники? Если, согласно уставу и инструкции, право отдавать приказы принадлежит исключительно командной инстанции, в лице командующего флотом и его штаба — и которые в данной ситуации тоже не имеют власти самочинно решать вопросы войны и мира, а могут лишь транслировать решение Советского Правительства. Иначе, это уже узурпация власти и акт государственной измены!

Сталин остановился, взглянул на Пономаренко, затем на Кузнецова. И продолжил.

-Далее, этот приказ должен быть зашифрован, установленным шифром и кодом. Шифровальщики тоже ничего не могут сочинить от себя — поскольку текст должен быть завизирован ответственным лицом, иначе он не будет ни зарегистрирован в журнале, ни принят к исполнению на узле связи. А также, в нашем случае, должен быть написан на бланке строгой отчетности. И шифровальщики замыкаются на начальника штаба, а не на начальника связи, так что этот, как его, Аполлон, не мог бы отдать им приказ. И тем более, не мог сам справиться с шифрованием, даже будь он математическим гением — что в его личном деле не отмечено? Я правильно цитирую инструкции, как надлежит быть по установленному порядку, товарищ Кузнецов?

Министр ВМФ кивнул — так точно! Сталин продолжил:

-И уже после текст, в виде цифр, непонятных радистам, поступает на узел связи. На радиоузле не могли бы добавить свое, исказить, или передать что-то самодеятельное, даже если бы очень захотели — поскольку им неизвестен шифр и код. А чтоб исказить или добавить, надо ведь очень правильно, без малейшей ошибки, вписать нужные цифры? Так я вас спрашиваю, как этот Курлев, всего лишь исполняющий обязанности, да еще не слишком долгое время, сумел обойти все три инстанции? И у него не было сообщников, и никто ничего не заподозрил? Я слушаю — рассказывайте, как такое могло быть!

-Пока удалось установить следующее — заговорил Пономаренко — подобно тому, как на лодках, выходящих в поход, есть "красные пакеты", так и в данном случае, штабом эскадры ПЛ делается такой пакет, содержащий уже составленный, завизированный и зашифрованный приказ, опечатывается и сдается в сейф начальника узла связи. Заменяется каждый раз при смене шифра. Эта практика была введена на СФ еще в сорок седьмом, объясняемая "повышением боеготовности", на случай внезапного уничтожения штаба ядерным ударом. Содержимое пакета считалось секретным, и начальник узла связи знал лишь, что в экстренном случае это должно быть передано в эфир. Однако, при опросе личного состава установлено, что многие знали не только о существовании пакета, но и о том, что его составляют в интересах подплава. А дальше, сложить два и два было легко.

-Кто ввел такую систему?

-По устному приказу товарища Головко. Северный флот в этом плане уникален — тут Пономаренко бросил взгляд на Кузнецова — мы все уважаем и ценим товарища Головко за его талант и очень хорошее командование в войну самым молодым из советских флотов, оказавшимся еще и самым успешным — но за ним была такая черта: то, что казалось полезным, он вводил в практику немедленно, не дожидаясь канцелярского утверждения. Причем, в ряде случаев, это действительно давало выигрыш. Но вот в данном...

-Ну, мы не какие-то бюрократы, чтобы губить живое творчество — усмехнулся Сталин — но порядок во всем должен быть! Если что-то полезное было принято без оформления — что мешало оформить его после? Как в сорок первом пушку товарища Грабина для танка Т-34 на вооружение принимали (прим.авт — пушка Ф-34 была официально утверждена на вооружении РККА после того, как уже несколько месяцев устанавливалась на танки, идущие на фронт). Это серьезная недоработка не товарища Головко, а тех, кто должен был всю канцелярию провести. И представить ее на утверждение свыше — соответствует ли? Да, товарищ Пономаренко, а что там про "лазаревский дух" говорят?

-Так прямой вины товарища Лазарева не обнаружено! А лишь несколько человек заметили, что "лазаревское влияние" на флоте осталось, в смысле творчества, вольнодумства. Товарищ Головко же этому всячески способствовал.

Сталин молчал. О чем он думал — может, о противоречии систем "иерархия" и "сеть", замеченном им, применительно к государственному и военному управлению, еще в сорок четвертом, после Киевского мятежа? Четкий порядок, ну прямо орднунг, однозначно расписанные обязанности, роли, полномочия, награды и наказания. Плюс — что позволяет строить работающую систему из любых элементов, "не хочешь — заставим, не умеешь — научим, не можешь — заменим". Минусы — негибкость, уязвимость к непредусмотренному инструкцией; торможение творчества масс; а главное — неустойчивость к предательству на самом верху. А на войне — еще и уязвимость к выбиванию командной структуры. Сеть же способна самоорганизовываться и самонастраиваться, но ее сильное и одновременно слабое место — требование к "пассионарности" составляющих звеньев: не чрезмерно высокой, иначе просто невозможно договориться, но явно выше иерархического "ноля", когда каждое звено воспринимает общее дело как часть своего личного, и само "тянет" общую нагрузку, и даже корректирует курс. Но при падении пассионарности ниже критического — когда иерархия еще бы работала! — сеть превращается в махновщину, дикий Запад, или девяностые годы. Лазарев однозначно человек "сети", но ведь и у нас во время войны определяющим было именно идейное, "за Родину, за Сталина", а не приказ и заградотряды!

И он сам, Иосиф Виссарионович Сталин, узнавший будущее — уже отошел в сторону от себя же, той истории. Прежде всего тем, что сдвинулся в сторону "сети". Тот Сталин наверное, перешел бы к репрессиям, не задумываясь. Если влияние гостей из будущего, не только того, что они сообщили, но и их мышления, психологии, так повлияло даже на него — то что же было с офицерами флота, видевшими в Лазареве и его товарищах образец для подражания?

-Однако же, порядок должен быть — повторил Сталин — отчего на сообщение отреагировали так поздно? Разве на флоте не ведется радиовахта, на всех береговых объектах и кораблях?

-Разрешите, товарищ Сталин? — сказал Кузнецов — вахта ведется, однако у разных категорий абонентов различаются и частоты и шифры. То есть, сообщение, адресованное подплаву — а еще точнее, лишь лодкам, находящимся к западу от 30го меридиана, другие абоненты просто не приняли бы, а приняв, не поняли. Кроме лодок, депеша была принята в Нарвике, как на резервном узле связи. Но поскольку она относилась к "второй очереди", ведь штатно, предназначалась лишь лодкам, а Нарвикский узел связи был перегружен работой по "Авалону", то ее расшифровали лишь через два с лишним часа после получения. Уже после доклада от Н-113.

Сталин взглянул на Пономаренко — это было так? Тот кивнул, подтверждая.

-А отчего же, только подводникам? — спросил Вождь — по уму, так надо всем? Если штаба уже нет.

-По устному приказу комфлота — ответил Кузнецов — как он сказал, так и сделали. Резон в этом есть — все же надводные корабли, в отличие от лодок, во вражеских водах заранее не развертываются. Для подводников было наиболее актуально.

-По устному приказу... — произнес Сталин — и что, каждый раз при обновлении шифра, штаб исполнял этот, так и не существующий официально приказ? Это лезет какие-то уставы?

-Приказ есть — ответил Кузнецов — в феврале сорок восьмого оформили, задним числом, но как положено.

-Северный флот — сказал Пономаренко — где собралось наибольшее число творческих личностей. И малые поначалу размеры, при ограниченном числе баз. Авторитет товарищей Головко и Лазарева. И конечно, успехи в войну. Команда единомышленников, с более сильными "горизонтальными" связями, как сказали бы потомки. Мышление — "какая может быть бюрократия, когда все свои?". Даже жалко разгонять такой здоровый коллектив!

-Разгонять не будем — сказал Сталин — у товарища Головко идея была правильной, исполнение кустарное. Во-первых, отчего все должно замыкаться на непонятно кого, а не на лицо, назначенное приказом и имеющие четкие обязанности по прописанной инструкции? А лучше, чтоб таких лиц было двое, во избежание подобных аполлонов! А во-вторых, верно было замечено, отчего только подводники? Товарищ Кузнецов, продумайте и доложите, суток вам хватит? А с товарища Головко пока довольно и выговора. Что по второму вопросу — этот Курлев, враг, или? Товарищ Берия?

-Притворяется дурачком, которому в голову что-то ударило — произнес Лаврентий Палыч, после ухода с поста наркома сохранивший за собой гораздо более высокий пост "главноответственного и надзирающего" за МГБ и МВД в Совете Труда и Обороны — хотя есть показания, что гражданин Курлев вслух выражал восхищение американскими ценностями и образом жизни, а также что "нам с Америкой воевать не по силам, это будет катастрофа". Однако свои пораженческие настроения категорически отрицает. Производит впечатление психически неадекватного, "пусть кончится скорее, все равно как — а я в историю войду, что первый камешек бросил", ну прямо герострат какой-то! Подробнее станет ясно, когда подозреваемый будет этапирован в Москву и подвергнут уже настоящему, а не поспешному допросу.

-Установлены ли сообщники?

-Не удалось установить вокруг подозреваемого наличие какой-либо группы единомышленников, или особо доверенных друзей. В то же время, будь это заговор, были бы выведены не тридцать лодок а пятьдесят, шестьдесят — и не завесой, прикрывающей "Авалон", а прямо на оживленный трансатлантический маршрут, вот тогда была бы бойня! Курлев по своей должности знал лишь о числе абонентов связи в море, но не об их дислокации. Так что заговор маловероятен. Однако следственные мероприятия еще ведутся. Ищем.

Сталин кивнул. "Сеть" единомышленников хороша — но при доверии к каждому из ее участников. Даже одна паршивая овца, лишенная контроля, может сильно навредить. Значит, она должна быть дополнена иерархией — как скелетом. Как это сделать эффективно — будем думать, ведь нет таких проблем, которые не могли бы решить большевики?

-Лазаревой на них нет — сказал Вождь — как ее убрали с Молотовска, так началось... Умела она со своей командой должный психологический настрой поддерживать. А если через пять, десять лет, товарищ, допущенный к Кнопке, так сорвется? У Анны Петровны сейчас своих дел хватает — а вот политотдел СФ куда смотрел? Обеспечивать должный морально-психологический климат на флоте, это его прямая обязанность. Значит, налицо халатное отношение, или непонимание. Конечно, наши советские люди, это очень надежный человеческий материал — однако и у него предел прочности есть. Там психологическую службу в Советской Армии и Флоте создали уже в эпоху "ядерных кнопок". Так я скажу, что во-первых, это время уже недалеко, а во-вторых, как оказалось, и без этих кнопок один сорвавшийся может обеспечить большие проблемы государственным интересам СССР. И оттого я спрашиваю вас — кто в тайну будущего посвящен, с того больше и спросится — отчего вы, коль защищаете свое "горизонтальное мышление", уже сейчас ко мне с готовым проектом не пришли, что делать? Или считаете что за вас один товарищ Сталин думать будет — как в Германии было, "за нас думает", известно кто? У нас в стране наука психология есть, и обучающихся по этой специальности, в армию и на флот призывают — значит, кадры мы имеем, задача лишь их правильно использовать. Товарищ Кузнецов, товарищ Берия, товарищ Пономаренко, разберитесь и доложите — о мерах, принятых к виновным, равно как и о том, что предпринято для недопущения подобного впредь. По третьему вопросу. Что англичане? И наш ответ?

-Англичане молчат — сказал Кузнецов — никаких пока нот протеста. Хотя как было дозволено, их военно-морской атташе неофициально предупрежден о недопустимости минирования нейтральных и советских вод.

-Зато его величество Хокон Седьмой как взбесился — вставил Пономаренко — когда выяснилось, что было на этом "Хотспуре". И ведь будет уверен, что мы сделали это намеренно! Ну и, на ваше утверждение — вот план нашего пропагандистского наступления, не все же им одним на нас клеветать?

"Юманите", Париж. Карикатура-комикс, после перепечатанная и некоторыми другими левыми европейскими газетами.

Рисунок первый. В пароход под британским флагом с одного борта из склада грузится оружие (танки, самолеты), на это смотрят норвежец (портретное сходство с Хоконом Седьмым) и британец Джон Буль (типичная английская физиономия, с бакенбардами). С другого борта, невидимого норвежцу, все выгружается и тайно едет за забором обратно на склад. Зато там стоит второй британец и лупит плетью негров, чтобы они шустрее засыпали в ящики и мешки песок и тащили на пароход вместо груза.

Рисунок второй — пароход тонет, потопленный британской же подлодкой.

Рисунок третий — банда Джонов Булей, в образе то ли гангстеров, то ли пиратов (со всей атрибутикой) размахивает ножами перед носом норвежца, требуя уплаты долга за утопший груз.

Король Норвегии Хокон Седьмой. Осло, 16 сентября 1950.

Его Величество король Хокон Седьмой, урожденный Карл Глюксбург, датский принц и сын датского короля Фредерика Восьмого, готовил речь. Которую должны услышать не только его подданные, но весь цивилизованный мир.

Смешно — но когда-то король искренне считал СССР дружественной державой! Когда немцы вторглись в Норвегию, при этом пытаясь захватить Его Величество, а если не получится, убить — при эвакуации королевский кортеж подвергался бомбежке, на его пути немцы высаживали парашютный десант, и королевский двор спасся лишь чудом и божьим вмешательством — то прибыв в Англию на борту британского крейсера, Хокон гордился, что его вензель Н7 был эмблемой у бойцов норвежского Сопротивления! Выступая по Би-Би-Си 11 июля 1941 г король не кривил душой, говоря, что: "Помощь немцам в их войне с Россией есть борьба против освобождения нашей собственной страны от германского ярма". А когда советские войска, громя немецких захватчиков, вступили на север Норвегии, и квислинговская пропаганда кричала о жестоких славянских завоевателях, Хокон приветствовал русских солдат как освободителей, и эти его слова были распространены над Норвегией не только по британскому радио, но и в тысячах листовок, сбрасываемых английскими самолетами.

Мы были бы благодарны русским — если бы они, сделав свое дело, ушли домой. И закрыли за собой дверь, как подобает цивилизованным людям. Но они, вломившись в Норвегию, остались там — сначала что-то утверждали насчет "самоопределения лапландского народа", а после просто отказались уходить из "особой северной области", кажется так называется это территориальное образование, управляемое по существу, советскими военными властями? И захватили Шпицберген и остров Медвежий, утверждая о каких-то исторических правах! Это было неправильно, несправедливо — и вся история гордого норвежского народа восставала против такого грабежа. Даже когда вся Норвегия была оккупирована немцами — король был уверен, что в самом скором времени его страна будет свободной, на английской территории принимая парады войск, сохранивших ему верность. Смириться же, что часть древней норвежской земли утрачена — значило потерять всякое уважение своего народа, а также уважение к самому себе.

Вот отчего Квислинг так и не был казнен. Вовремя сориентировавшись, стал кричать из тюрьмы, что он всегда был не за Гитлера и нацизм, а против русских варваров. Что потомкам храбрых викингов не к лицу склоняться перед какими-то восточными дикарями — первым в Норвегии он подхватил учение Свена Гедина, и стал самым горячим адептом, что "славянская раса — не белая европейская раса, а низшая ступень развития" — и стало политически неправильно казнить искренне заблуждающегося норвежского патриота. А теперь Хокон заметил, что его собственные слова о русских все чаще звучат как будто с голоса этого немецкого пособника, которого он сам еще недавно жаждал повесить за коллаборационизм. Что ж, если даже великий Черчилль, когда его держава стояла на краю пропасти, мог счесть союз с коммунистами меньшим злом? А ведь Хокон когда-то уважал левые идеи! "Я был бы социал-демократом, если бы не был королем", это тоже его слова, сказанные в середине тридцатых.

Только что от короля ушел английский посол. Неужели Британия боится русских — или, по своей торгашеской натуре, ищет выгоды даже там, где надо благородство проявить? "Чрезвычайно важно, чтобы Его Королевское Величество не строило иллюзий относительно позиции британского правительства". Нагло потоплено британское судно, погибли британские моряки — а их правительство не решается не то что объявить войну, но даже протест заявить? И ищет лишь удобного предлога, чтобы при этом сохранить лицо — подлейшая английская черта, прежде всего заботиться о том, чтобы все выглядело пристойно!

Если даже мина была норвежской — все равно виноваты русские! Которые не оставили честным норвежским патриотам иного выбора, чем бороться за свою свободу! Но в такое совпадение не верится — наверняка Советы прознали про груз "Хотспура" и сделали все, чтобы он не дошел до Норвегии.

Сорок реактивных истребителей Ф-80, с сопутствующим техническим имуществом. Сто пятьдесят шесть человек — инструкторы, механики, пилоты-добровольцы, навербованные в США и Канаде — в живых остались семьдесят два, меньше половины! Самолеты были из числа поставленных янки своим британским союзникам, но в Лондоне милостиво согласились переуступить их норвежцам... за плату, заметно превышающую собственную цену! Норвегия страна небогатая, и английские джентльмены уступили еще раз, согласившись на кредит, то есть оплата с отсрочкой и по частям — и с соответствующим процентом! Деньги на первый взнос собирали по всей Норвегии, "на нужды национальной обороны", не только богатые, но и простые рыбаки, крестьяне, даже школьники, жертвовали, кто сколько сможет. Зато норвежская авиация, пока летающая на "мустангах" и "спитфайрах", сразу вышла бы на новый уровень! Ради этого стоило всем потуже затянуть пояса.

Но британцы каковы! Сами же предложили везти столь важный груз не под норвежским, а под своим флагом, ради большей безопасности! А теперь говорят — "очень сожалеем, но юридически это была уже ваша собственность. Потому, нас интересует, когда мы можем полностью получить за нее оплату". И они глухи к мольбам, что мы стоим сейчас на страже всего западного мира! "Если бы Британия проявляла благотворительность ко всем своим союзникам — она не стала бы Великой Державой". И как ни просили норвежцы согласиться после вычесть стоимость этой сделки из суммы репарации, которую русские заплатят — англичане были упорны: ваше право стребовать с Советов хоть вдесятеро, но мы желаем получить свою плату сейчас! Разбойники и грабители — но бедная Норвегия сейчас не в том положении, чтобы ссориться с друзьями.

Русские смеются. В Стокгольме, на заседании ООН, когда норвежский представитель выступил с гневной речью, требуя вернуть Норвегии оккупированные территории, и выплатить компенсацию — русский ответил, прямо с трибуны, во всеуслышание: вы столько кричите о славе и праве своих предков-викингов, ну а как у вас с подтверждением этого родства столь же славными деяниями, за последние пять столетий? С 1380 года вы были провинцией Дании, с 1814 — Швеции, и даже независимость свою, всего сорок четыре года назад, получили не собственной борьбой, а из чужих рук. Так может, вы потомки не героев-викингов, а их трэлей, холопов? Мерзавцы — откопав свой Аркаим-Асгард, они даже славу наших предков хотят украсть! Ничего — у них говорят, что хорошо смеется, тот, кто будет последним?

В 1914 году, когда Германия напала на Францию, Англия колебалась, вступать ли — несмотря на заключенный договор. "Я подожду и посмотрю, не вычеркнуто ли слово честь из английского словаря" — сказал тогда Поль Камбон, французский посол в Лондоне. Решайте, кем вы войдете в историю, что будут кричать в Париже — "вива, Британия", или "проклятый Альбион"? Точно так же впрочем, и Морис Палеолог, посол в Петербурге, убеждал, требовал, настаивал, чтобы Россия вступила в войну и начала наступление немедленно, даже не дожидаясь окончания мобилизации, чтобы Париж был спасен! И Франции удалось тогда убедить своих союзников выполнить свои обязательства, и Париж был спасен, хотя немцам оставалось совсем немного. Значит, такое возможно — и Норвегии убедить союзников по Атлантическому блоку, прежде всего США и Англию, отбросить меркантильные интересы и встать на защиту всей западной культуры. Загнать русских дикарей в леса Сибири, где им самое место! А маленькой и бедной, но гордой Норвегии, в компенсацию за ее жертвы, отдать Мурманский край — все незамерзающее побережье северного океана!

Да, это трудно — быть достойным своих великих предков-викингов! Где былое скандинавское единство — неофициальные посланники в Финляндию и Швецию не добились ничего. Финны, которые, на взгляд Хокона, имели право за свое участие забрать себе Петербург с окрестностями, ответили, что дважды уже пытались, и каждый раз в итоге граница отодвигалась на запад, и очень вероятно, что третья попытка приведет наконец к объединению всех финских земель в составе СССР. А шведы заявили, что не стали полем боя в той войне, не будут и в этой, сохраняя свой "вечный нейтралитет". Что ж, не каждому дано быть викингом — даже Осло заметно опустело, очень многие обыватели поспешили уехать в деревню, или отправить туда семьи, опасаясь "шанхая". Но Хокон помнил слова генерала Макартура, героя китайской войны, с которым встречался в Нью-Йорке, приехав туда в сорок восьмом — "лучше быть мертвым, чем красным". Истинным викингам не к лицу бояться смерти. И те, кто последуют за нами — в Валхалле нас поймут и простят!

Когда тебе уже семьдесят восемь, на смерть смотришь философски. И думаешь уже, что скажут о тебе после, славным ли будет завершение твоего пути.

И королева, моя Мод, уже двенадцать лет ждет меня. На той стороне — в Валгалле, или в христианском Раю? Неправильно, что в Валхаллу попадают лишь павшие на поле боя, даже если они были мерзавцами — а достойные вечного блаженства, но умершие в покое, обречены на Хель. Мужчины еще могли обойти этот запрет, изменив формулировку на "умершие с оружием в руке" — оттого викинг, почувствовав близость смерти, требовал вложить ему в руку меч. А что оставалось женщинам — лишь надежда на христианского Бога? В любом случае, надо прежде всего выполнить свой долг — а уж боги между собой разберутся сами!

Ну а подданным долг велит следовать за королем. Ради блага страны и счастья тех, кто будет жить завтра — в мире, свободном от русского коммунизма.

Ведь устав Атлантического оборонительного союза требует объявления войны при нападении на одну из стран-участниц? И что будет, если завтра Норвегия подвергнется открытой русской агрессии? Возможно, что вся ее территория снова будет оккупирована, и число жертв превысит то, что было в той войне. Но это будут оправданные жертвы!

Если завтра Норвегия объявит войну СССР. И Советы вторгнутся, и будут убивать норвежцев, и подойдут к Осло.

А если США и Англия, весь западный мир и тут предпочтет остаться в стороне — то такой мир и не должен существовать. И русское порабощение будет ему справедливым концом!

Олбен Баркли, Президент США. Округ Колумбия. Вашингтон. Белый Дом. 17 сентября 1950.

Итак, господа, подведем итоги. Все согласны с тем, что сегодня и в обозримой перспективе, только СССР является нашим единственным конкурентом в борьбе за мировое доминирование. Подобно тому, как Германия для Англии, полвека назад — и как Япония для нас, в споре за региональное господство в Азии и на Тихом океане. Поскольку позиции Англии необратимо подорваны, а французов и прочих можно уже не считать игроками мирового уровня, то мы вышли в финал. И всего один бой отделяет нас от чемпионской медали — вот только проигравший не получит второе место, а потеряет вообще все.

Что побуждает нас, стратегически выбрав твердый курс на решение русской проблемы, держаться крайне осторожной тактики. Все согласны, джентльмены, что нам воевать с СССР прямо сейчас невыгодно — поскольку русские имеют временное превосходство в нескольких важнейших видах вооружения. Можно предположить, что это особенность диктаторского строя, позволяющего собрать все ресурсы нации на немногих ключевых проектах, прежде всего в военной области — что мы видели у японцев. Страна, весьма слабая экономически, но имеющая третий в мире военный флот, с отдельными очень удачными техническими решениями — при концентрации ресурсов в руках военщины и необычной терпеливости голодного населения. Россия больше размером, только и всего. И как "зеро" в самом начале господствовали над Тихим океаном, но эту проблемы нам удалось решить через год-два, так и теперь, превосходство русских "мигов" над нашими Ф-80 безусловно, носит временный характер. Вопрос лишь, какую цену мы заплатим в первый год, пока будем догонять Советы? И весьма разумно, заняться этим в мирное время, без людских жертв, сдачи территории и материальных потерь. Кроме того, существует некий "фактор Икс", который настоятельно требуется прояснить. Мы ничего не забудем и не простим русским, и когда придет время, спросим с них сполна, и они ответят за каждый наш потерянный цент, и за каждую каплю пролитой американской крови — но сейчас, рано! Придется изобразить голубя мира — и я уверен, через четыре года на меня выльют ушат помоев за "сдачу американских интересов", но я не мечтаю о славе Фрэнки, быть избранным несколько раз, так что как-нибудь перетерплю.

И первой своей задачей, как Президента, и Верховного Главнокомандующего, согласно Конституции, я считаю наведение порядка в наших вооруженных силах! Мы в цивилизованном мире живем, или на Диком Западе? Что это за армия, где любой майор может по своей воле объявлять собственную войнушку? А что за бардак с нашим атомным оружием — если так и не установили, кто конкретно приказал бомбить Синьчжун? Больше того, нельзя быть уверенными, что мы там еще одну Бомбу не потеряли, возможно доставшуюся какому-то из местных аналогов Панчо Вильи, и если он попробует ее там взорвать — умники клянутся, что это технически невозможно, а если они ошибаются? Я ведь не успокоюсь, пока не разберусь во всем, пока не найду виноватых в саботаже моих приказов, и кто подделал мою подпись, так что настоятельно советую, тем из вас, джентльмены, кто замешан, самим в отставку подать — когда вами займется Сенатская Комиссия, каяться будет поздно!

Если война сейчас не нужна США, то любой, кто хочет ее спровоцировать — враг США! Если того не хуже, коммунистический провокатор, желающий нашего поражения. Японию забыли, как там военные так рвались повоевать с Советами, что против своих же, сидящих в Токио, бунтовали, и обещали дойти до Урала — а как началось, то оказались полными неудачниками, способными лишь себе животы резать? Да, нам нужно раздавить Россию, но лишь когда мы будем готовы, а не когда очередной майор напьётся до белой горячки! И еще вопрос в пьянстве ли дело — мне слабо верится, что в Армии США служат настолько бестолковые офицеры, что способны запутаться в густонаселенной Европе с обилием дорог, словно в диких джунглях. С чего началось нападение Германии на Польшу — с военной провокации! Так что следствие еще разберется, по чьему наущению этот майор "заблудился"!

И что будет дальше? Если русские настолько изобретательны в своем византийском коварстве? Поссорят нас с англичанами — устроив например, что наш самолёт собьёт британская ПВО? Или авианосец подорвётся на английской мине? А сами Советы будут, как в Великую Депрессию, переманивать и наших, и английских специалистов к себе, торгуя со всеми, как мы в начале этой и прошлой Великих Войн?

С союзниками — разговор отдельный. Следует подумать, кем можно заменить месье Де Голля — но не сейчас, а когда в Европе успокоится! И указать англичанам, что мы ведь можем потребовать от них уплаты всех долгов. Норвежский король, это их креатура? Так пусть британцы не мешают нам, или сами прочищают мозги этому маразматику, вообразившему себя, ладно бы последним викингом, это его право — но Фердинандом в Сараево, дурака не жаль, жалко весь цивилизованный мир и конкретно нас!

Кто еще мечтает о немедленной Третьей Мировой? Даже если мы победим, какую цену заплатим? Не начнётся ли после вторая Гражданская у нас, если каждый командир сам себе начальник? Мы хотим опуститься до уровня Китая? Да ещё с атомным оружием? Представьте: сепаратистские движения на территории США, да ещё и с "изделиями". Вспомните, с нашей Гражданской ещё века не прошло.

Поэтому приказываю:

Первое. Разработать систему строжайшего контроля над ядерным оружием. Никаких самочинных перемещений Бомб — и хоть еще один предохранитель добавляйте, наверное можно придумать, с каким-то особым кодом, передаваемым из Вашингтона. Создать отдельную службу, не подчиненную ВВС, ведь Бомбы наверное, когда-нибудь и у моряков, и в Армии появятся? В задачи которой и будет входить контроль над каждым атомным зарядом и передача приказа.

Второе. Военной полиции арестовывать офицеров, приказывающих напасть на кого бы то ни было без явного приказа вышестоящих.

Третье. Госдепартаменту разъяснить союзникам по Атлантическому альянсу, что мы защитим их в случае нападения Советов, но не будем поддерживать военные авантюры, которые инициируют они сами.

Четвертое. Госдепартаменту создать постоянно действующие шифрованные линии связи с СССР и Англией — пожалуй, можно сюда и французов включить — для экстренных переговоров на случай инцидентов.

Пятое. Норвежцам разъяснить, что в этой игре мы не участвуем. Сколько у нас там войск — всего одна дивизия? Дислоцирована на юге, не слишком далеко от Осло? И у англичан там есть что-то — значит, договориться с ними о взаимодействии на случай возможных беспорядков. Которые могут возникнуть при смене монарха.

Я ничего не упустил, джентльмены?

Джек Райан. Помощник Президента США, в данный момент специальный посланник в Москве. 17 сентября 1950.

Одна из функций разведчика — быть дипломатом военного времени. Войны правда, пока не было — но поскольку Кирк, посол США, оказался абсолютно некомпетентным... И поздно было его менять, да и незачем — ведь не каждому выпадает шанс сыграть, хоть на короткое время, ведущую роль в спектакле, именуемом мировой политикой, и Джек Райан был рад воспользоваться случаем, который вознесет его на вершину карьеры. Или сбросит глубоко вниз — но это будет честно!

Русские были безусловно, врагом — но очень интересным врагом. Когда-то Райан, начинавший карьеру в представительстве США в Китае, это было еще в тридцатые, считал русских такими же азиатами, только испытавшими большее влияние Запада в силу географической близости. Но сохранившими типично азиатские черты — склонность к деспотизму, муравьиный коллективизм, отрицающий личность, низкую ценность собственной жизни, привычка к бедности и голоду. Однако при более близком наблюдении иллюзия быстро рассеялась — а Джек Райан умел собирать и анализировать факты.

Военная сила русских была не только в танках и самолетах, пусть даже и очень неплохих. Но и в том, что русские офицеры, и даже сержанты, показали удивительную способность к импровизации, даже при отсутствии связи с высшими штабами оперативно решая возникающие проблемы, не боясь брать на себя ответственность, делегируя друг другу полномочия и даже отдавая приказы, противоречащие командам "сверху"! Это было уже летом 1941 года, и даже тогда доставило немцам достаточно хлопот — например, на Западе не было "окруженцев"-партизан, французы, бельгийцы, голландцы, поляки предпочитали сдаться в плен, чем продолжать войну, не имея на то приказа. Но в полной мере проявилось к концу войны, когда приказ давал лишь общую цель, которая должна быть достигнута любой ценой, и некие граничные условия, которые должны быть соблюдены, а в остальном же была полная инициатива. Сами русские называли это "здравым смыслом", и "победителя не судят", им и в голову не приходило, что могло быть иначе, как например в британской армии и флоте еще полтора века назад вешали даже победителей, нарушивших приказ. Тем более, ничего подобного не было и быть не могло даже в столь отлаженном военном механизме, как Японская Императорская Армия, где было много офицеров храбрых, решительных, но почти не встречались умеющие мыслить самостоятельно.

Склонны к деспотизму, не знают демократии? Райан был удивлен, прочтя, что еще при царях, в крестьянской по преимуществу России, "государевых людей", то есть чиновников было на порядок меньше по отношению к числу населения, чем в любой европейской стране! Зато были давние традиции "артельности", "общинности", "общего схода", когда дело решали "всем миром" — в цивилизованной Европе это было изжито еще в средние века.

Американская пропаганда могла кричать о "большевистском рабстве". Но кто и где видел рабовладельцев, заботящихся об образовании и культуре своих рабов? А ведь не подлежало сомнению, что именно большевикам удалось сделать свой народ полностью грамотным, а образование, по крайне мере среднее техническое, было общедоступным, да и на пути к высшему не было неодолимой стены, а теперь и плату за него отменили, сделав таким же открытым для масс. Коммунисты всерьез хотели сделать, чтобы в их стране не было безработных, бездомных, не имеющих доступа к медицине и образованию — в свете войны и прочих неблагоприятных событий, реальность была отлична от идеала, но можно ли у рабовладельцев даже вообразить такой идеал?

И даже с пренебрежением к личности было не так однозначно. Существовала развитая система денежных поощрений, как на войне, за уничтоженную вражескую технику и тому подобные геройские дела, так и за успехи в труде. Как мог видеть Райан даже за короткое время пребывания в Москве, город активно строился, в том числе и самыми настоящими небоскребами, как новое здание университета на Ленинских горах — вставали целые кварталы, и объявлялось, что там будут не коммунальные, а отдельные квартиры. На улицах вдруг появились личные автомобили — по утверждению парней из посольства, еще год назад, немыслимое дело! — их легко можно было узнать по расцветке, не черной казенной и не зеленой армейской, а самых ярких красок. Правда, в большинстве это были малолитражки, "опель-москвич", и "фольксваген-пионер", на американский взгляд, ну совершенно несерьезно! Два года назад отменили карточки — а ведь даже в Англии пока существовала эта "большевистская" мера распределения, казалось бы выгодная для деспотического строя? Да и толпа на московских улицах уже имела иной вид — мужчины еще нередко были в военном или полувоенном, а вот женщины, особенно молодые, все чаще выделялись яркими и эффектными нарядами. Капиталист бы сказал, окей, внутренний рынок сбыта — но с каких пор это стало занимать большевиков? Или уже не совсем большевиков?

Райан добросовестно прочел все, что мог найти, об этой стране и ее народе — от скучнейших статистических обзоров до Достоевского и даже "Краткий курс" Сталина. Но сейчас ему казалось, что подлинная Россия совсем не похожа на книжный образ. В тех, кто прошел огнем и сталью по Европе, меньше всего можно было увидеть мятущуюся душу или непротивление злу. Зато он понял, отчего русские так непобедимы. Если все завоеватели, включая Гитлера, считали их варварами, дикарями, неполноценными — а это очень опасно, идти охотиться на медведя, в уверенности, что перед тобой кролик! Что ж, больше чести убить гризли, чем койота — впрочем, Райан был уверен, что Америка не станет повторять ошибку немецкого неудачника: зачем истреблять то, что можно подчинить и использовать в своих интересах?

А в этом русские раньше были слабы — "выигрывая войны, не умели выигрывать мир".

На этот раз ждать аудиенции у Сталина не пришлось. Советский Вождь может и был деспотом, но не разменивался на мелочи, наподобие того, как европейских послов перед очи турецкого султана волокли янычары, заломив руки за спину и утыкая лицом в пол. В кабинете был полумрак, и кроме Сталина, присутствовал еще кто-то — сидел в дальнем углу, лицо его было в тени. Неужели русский диктатор опасается покушения и не расстается с телохранителем даже тут? Нет, охранник сидел бы ближе, чтоб успеть вмешаться. Переводчик не был нужен, Райан достаточно хорошо владел русским языком, чтобы читать Толстого в подлиннике. Какой-нибудь эксперт? Или стенографист?

-Мы выполнили то, что вы хотели — сказал Райан — армиям, авиации и флотам всех стран Атлантического оборонительного Альянса отменена боевая готовность. Мы уходим из Франции, по договору с Де Голлем, наши войска будут выведены в Британию, Данию и Голландию. Приостановлены полеты нашей военной авиации вблизи ваших границ. Мы готовы обсудить с вами условия мира в Китае. Все лишь ради того, чтобы мир не узнал пожара новой большой войны, всего через шесть лет после окончания войны прошедшей. И ради того, чтобы наши парни, окруженные в Шэнси, вернулись домой. Что мне передать моему Президенту?

-Соединенные Штаты признают Маньчжурскую Империю — утвердительно произнес Сталин — а также Корейскую Народно-Демократическую республику. Территория, севернее линии, разделяющей наши и гоминьдановские войска, признается безусловной сферой влияния СССР, где мы вправе поддерживать любой устраивающий нас политический строй, а также заключать с ним любые договоры...

Райан знал, что никакой линии не существует. По той причине, что чанкайшисты, испытав на себе мощь русского наступления, боялись приближаться к "северным дьяволам" ближе чем на сотню миль. Так что Советская Армия остановилась не там, где ей воспрепятствовали, а там, где сами русские сочли нужным, чтобы обеспечить контроль над территорией и коммуникациями. И никто не помешает Сталину, если у него будет такое желание, отхватить еще полосу китайской земли — не станут же китайские "бароны", провинциальные генералы, этому препятствовать, а если самоубийца найдется, искренние соболезнования дураку! Понятно также, отчего разговор о "территории" — ведь ясно, что Мао ее не получит, в то же время и Сталин пока не предъявил миру еще одну свою ручную макаку, Гао Ган в Харбине на своем месте, а в Пекин кого? А ведь найдут — уже известно, что в Циндао и Вэйхайвэе, русские ведут себя так, словно пришли надолго — стратегически выгодные базы для советского флота! Мы бы на их месте вели бы себя точно так же.

-...как и Синьцзян-Уйгурия — продолжил Сталин — что до вашего экспедиционного корпуса, то он подлежит интернированию. Личный состав мы вернем вам после окончательного урегулирования конфликта, а до того несем всю ответственность за жизнь и здоровье ваших военнослужащих, за их питание и содержание. Им также будет разрешено взять с собой личные вещи — но все вооружение, техника, прочее казенное имущество должно быть передано Китайской Народной республике в компенсацию ее жертв и убытков.

В военном министерстве будут резко против — подумал Райан — танки "паттон" считаются секретными. Впрочем, после германского инцидента у русских уже наличествуют трофеи, не все же там сгорело?

-...советскую сторону интересует судьба наших пленных, оказавшихся в распоряжении Армии США — говорил Сталин — потому, мы также заинтересованы в скорейшем достижении согласия. Когда и наши, и ваши пленные смогут вернуться домой.

Сказано вежливо — но звучало издевательством. Что для русских, едва три десятка их сбитых летчиков равноценны нашим четырем тысячам взятым в Циндао, а теперь еще к ним добавятся пятьдесят тысяч американских парней в Шэнси! Которые будут сидеть в сибирских лагерях до тех пор, пока все русские требования на мировой арене не будут удовлетворены. Странно, что судьба 82й десантной в Яньани обходится стороной!

-.. что до ваших парашютистов, которые сейчас совершают пеший марш на юг через территорию Мао, то поскольку Председатель не просил нас о военной помощи, мы не намерены вмешиваться. Но любая попытка вторгнуться на территорию, контролируемую нами, будет решительно пресечена.

У русских есть выражение, "чужими руками, жар загребать" — подумал Райан — конечно, и Сталин, и его верная макака Гао Ган будут не против, если наши парни хорошо потопчутся по территории Мао! Но это значит, что и сами советские не войдут в Особый район — что открывает и нам поле для маневра. В теперешнем положении Чан Кай Ши вряд ли станет возражать, если мы сделаем параллельную ставку и на Мао, пусть один правит на западе, второй на востоке?

-.. также, Чан Кай Ши, если желает прекратить состояние войны с СССР, должен освободить и передать нам политических заключенных — по списку, который мы представим. Разумеется, и мы освободим тех пленных его армии, кто выскажет желание вернуться в Китай.

Иезуит! У русских сейчас, по примерным подсчетам, от двухсот до четырехсот тысяч наловленных макак! И насколько свободное волеизъявление вернуться может быть в русском Гулаге, когда Сталину требуется рабочая сила на всякие великие стройки? Да еще такая, которую абсолютно не жалко — хотя есть сведения, что и в Маньчжурии безработных полно, так что навербовать миллион-другой строить хоть железную дорогу до Берингова пролива, хоть мост на Сахалин, не проблема — не своих же соотечественников в землю укладывать вместо шпал?

-Теперь по делам европейским. Ответьте честно, как поступили бы США, если бы, к примеру, президент одной из сопредельных стран во всеуслышание назвал бы всех американцев "расово неполноценными", и "дикарями"? И призвал бы сделать с ними то, что Еврорейху, то есть Гитлеру, не удалось. Напомнил бы, что в не слишком давние времена "представители любой небелой расы являлись бесспорной собственностью расы белой, коль речь шла о материальном, а не духовном", а потому, долг цивилизованных народов, нести культуру на бесхозные земли. И завершение, потребовал бы передачи ему территории нескольких штатов США, которые никогда его стране не принадлежали — как король Хокон от нас, Мурманский край. Эту речь своему монарху, случайно не Квислинг в своей тюрьме написал? Или Его Величество дух Гитлера вызвал спиритизмом — настолько рассуждения похожи. Так я вас спрашиваю, как поступили бы американцы на нашем месте, и как надлежит поступить нам? Второй вопрос — если Норвегия, это член Атлантического оборонительного альянса, имеющего перед ней обязательства — то как Альянс относится к такому шагу короля, по существу объявляющего войну СССР от лица всего Альянса, включая США, а не только своей страны?

Дурака не жалко — подумал Райан — и маловероятно, что кто-то из наших заговорщиков к этому причастен. Если только британцы — но не самоубийцы же они, развязывать Третью Мировую у своего порога? Но и Норвегию, вернее то, что от нее осталось, отдать Советам никак нельзя! Что ж, мистер помощник Президента, сейчас посмотрим, насколько русские умеют играть в покер!

-Я внимательно вас выслушал, Генералиссимус — Райан намеренно назвал Сталина его воинским званием, введенным в СССР полтора года назад, "исключительно для лица, занимающего пост Верховного Главнокомандующего всеми вооруженными силами страны" — и вы можете быть уверены, что все, сказанное вами, будет в точности передано моему Президенту. Но я хотел бы спросить вас. Вы всегда говорили, и поступали — не простим никому смерть своих. Однако же вы убивали американцев, не имеющих к вам никаких агрессивных намерений. Для начала — инцидент над Порт-Артуром.

Фотографии на стол. Как сдаваемые карты. Те самые фото, что сам Сталин вручил Райану двое суток назад. Хорошо видна эмблема на борту сбитого В-29. И американская газета за 1948 год, где описывается работа 93й эскадрильи метеоразведки над Тихим Океаном, и фото, где на самолете, снятом на острове Гуам, там тогда базировались "охотники за тайфунами", ясно различима та же самая эмблема эскадрильи, и номер — неслыханная удача, что самолет, сбитый "мигами" над Порт-Артуром, два года назад попал в объектив репортеру. А также то, что в посольстве в подшивке газет нашелся нужный номер, и попался Райану на глаза! Это не флеш-рояль, и не каре — но фульгент (две и три в масть).

-Вы спросите, что тогда они сбросили? Всего лишь, метеозонд. Хотели посмеяться — а вы их убили. Десять американских мальчиков, у которых в Штатах остались семьи — родители, жены, дети. Может быть, шутка была глупой и опасной — но уж никак не заслуживающей смертного приговора. И я прошу у вас сейчас лишь одного. Разрешить нам забрать их останки — чтобы похоронить в американской земле.

Прошу лишь одного. Это лишь прелюдия, эмоциональный фон. Не вышибать из оппонента слезу — не такой человек русский диктатор! Но слегка подтолкнуть его мысли в нужном направлении.

-Теперь Синьчжун. Согласитесь, что после Шанхая мы имели право быть в опасении. Одной из мер предосторожности были патрульные полеты, да, с атомным оружием на борту. В глубине нашей территории, никак не в советской зоне. И наш мирно летящий самолет был атакован и сбит вашими истребителями, без всяких признаков агрессии с нашей стороны. У нас есть доказательства — обследуя территорию, мы нашли обломки. Пострадавшие после ядерного взрыва — но вполне опознаваемые, как принадлежащие именно В-36. И на них следы от 30-миллиметровых снарядов, этот калибр есть сейчас лишь у вас и немцев. Как бы вы отреагировали, если бы ваш стратегический носитель атомного оружия на вашей территории подвергся бы неспровоцированной атаке? А бомба, аварийно сброшенная согласно инструкции, в итоге упала на ни в чем не повинных китайцев, Синьчжуну досталось лишь краем.

Блеф. Не находили мы никаких обломков — но вот знать, что этого нет, русские не могут! И не проверить им это, по крайней мере, быстро. Покер — это не карточная игра. Это игра с оппонентом, ну а карты, лишь антураж.

-Вы гордитесь, что не прощаете крови своих, особенно беззащитных, пленных или гражданских. Тогда отчего вы убили наших пленных в Синьчжуне? Причем убивали с особой жестокостью.

Райан с удовлетворением заметил, как у Сталина чуть дернулся ус. Если в посольстве располагали лишь пересказом донесения представителя при ставке генерала Мо — переданным сначала в Шанхай в штаб Макартура, оттуда в Вашингтон, и лишь после сюда, "для ознакомления" — то русский диктатор должен был владеть более полной информацией! Вот только теперь он не уверен, что ему сообщили всю правду — а еще вернее, правда оказалась именно такой. Если русские шли на прорыв, что им было делать с пленными? В то же время в донесении было, никого из них живым найти не удалось. Джек Райан не был войсковым разведчиком, но за время своей службы в Корпусе морской пехоты достаточно общался и с этой публикой, чтоб знать — диверсионный отряд в тылу врага, и регулярная армия на фронте, это очень большая разница в отношении к пленным.

-Вы сказали, в речи по московскому радио, что готовы к компромиссу, но никогда не пойдете на односторонние уступки. То же самое относится и к Соединенным Штатам. При всем уважении к вашей силе, вы нас не победили, и не стоите на Миссисипи, как на Рейне. То, что вы требуете от нас — нуждается и в вашем шаге навстречу.

-Какие шаги вы хотите от нас? — спросил Сталин — это просто несерьезно: пошутили, возле поста, охраняемого вооруженным часовым. У вас на стратегических бомбардировщиках, мальчишки-хулиганы летают? Шпана, по своей прихоти способная спровоцировать атомную войну? Эти свое получили — ладно, можете их тела забрать, пришлите в Порт-Артур корабль, но не самолет, во избежание подобных недоразумений. Что же касается норвежцев — то не мы были зачинщиками этого конфликта. И теперь, Его Величество должен по всей форме заключить с нами мирный договор, и официально извиниться за свои слова, если он и самом деле поступил так исключительно по собственной воле. Вы предлагаете посредничество — так пожалуйста, объясните королю пагубность его заблуждений, и что если он не поспешит нам навстречу, то мы сами войдем в Норвегию, обеспечить должное уважение к себе. Можем дать вам на это еще семьдесят два часа — по истечение которых, если не получим ответа, то начнем. Или все-таки Хокон Седьмой в своем заявлении оглашал общую волю Атлантического Союза — и тогда, это следует понимать как объявление от общего лица войны СССР?

-Нарвик и Шпицберген не вернете законным хозяевам?

-Скажите, мистер Райан, при покупке товара сделка считается завершенной, когда покупатель не только получил товар, но и уплатил деньги продавцу — прищурился Сталин — в таком случае, я хотел бы спросить, где деньги, следующие нам за Аляску, по подписанному договору? Утонули на английском судне "Оркли" по пути в Петербург — то есть, будучи еще не нашей собственностью, тогда мы тут при чем? Вам не кажется, что тогда вам следует или уплатить нам семь миллионов двести тысяч долларов 1867 года, в пересчете на сегодняшний курс и с накопившимися процентами — или вернуть нам наш товар? (прим. авт. — 7 млн долларов, так как 200 тыс. российский посланник в США барон Стекль оставил себе в качестве вознаграждения или, по его утверждению, раздал американским сенаторам ради их одобрения, так как правительство США еще и покупать Аляску не хотело — были отправлены банковским переводом в Лондон. Там их конвертировали в фунты, а затем в золотые слитки, причем на этой операции было потеряно еще 1,5 миллиона на курсовых разницах! После чего английский барк "Оркли", на котором якобы отправили золото в Петербург, по пути затонул. Документов о приемке денег российской стороной нет, то есть формально золото было еще собственностью английского банка. Расходный документ Российского Министерства финансов, где деньги значатся как потраченные на принадлежности для железных дорог — выписанный задним числом, каким-то мелким чиновником, и главное, без оформления прихода денег в бюджет! — представляется весьма сомнительным. Так что Аляску мы американцам отдали даром!).

-Генералиссимус, надеюсь вы не станете требовать, чтобы мы немедленно убрались с Аляски?

-Так же как и мы — со Шпицбергена. Который был освоен русскими задолго до норвежцев.

-Ну а Нарвик и три северные провинции тут при чем? Вам не кажется, что ваше владение этими территориями прямо противоречит порядку, установленному ООН — что любые изменения границ государств могут происходить лишь с одобрения этой организации?

-Порядок, который был принят уже после того, как мы вошли в Нарвик. Да, а как тогда быть с подмандатными территориями Лиги Наций — в Африке, на Тихом океане? Следует ли тогда понимать, что ГДР должна вернуть себе Юго-Западную Африку, Танганьику, и острова Палау?

-Ну, если вспоминать, когда и какая территория принадлежала какой стране...

-Однако же сейчас именно вы напоминаете нам, у кого законные права на Нарвик. Что ж, если Его Величество Хокон Седьмой так озабочен соблюдением международной законности — то пусть при заключении мира между СССР и Норвегией укажет, что Шпицберген, Медвежий, Финнмарк, Тромсе и половина Нурланна отныне и навеки принадлежат СССР. И это будет столь же законно, как например, включение Гавайев в состав США, всего полвека назад. (при. авт. — еще в 1893г Гавайские острова были независимым государством, монархией. Но — сначала "майдан", установление "демократии", так называемого "Временного Правительства", тут же признанного США. Затем высадка американской морской пехоты — и провозглашение Гавайских островов "территорией" США, штат лишь с 1959г ).

-Его Величество на это не пойдет никогда.

-А разве мы с ним сейчас ведем переговоры? — спросил Сталин с наигранным удивлением — вопрос стоит так: или Хокон Седьмой выступает от лица всего Атлантического Союза — и тогда договаривающимися сторонами должны быть только мы и вы. Или это его собственная инициатива — ну тогда мы сами разъясним Его Величеству всю глубину его ошибки.

-На территории Норвегии находятся американские и английские войска. Если они будут атакованы вами — войны не избежать.

-Это означает вашу поддержку норвежской стороны в этом конфликте?

-Нет! Я прошу, дайте нам срок, пусть это будут названные вами трое суток, отсчетом с 12 часов этого дня. А мы беремся повлиять на короля, чтобы он подписал мир, приемлемый для всех. Пусть ваши войска в течение этого срока не пересекают норвежских границ — ну а наши будут отведены от линии соприкосновения, из южного Нурланна.

-Трое суток. Начиная с 12 часов московского времени — то есть, через полтора часа. По истечение этого срока, если мы не увидим мирных инициатив, то оставляем за собой право на любые действия.

-Я немедленно передам это в Вашингтон. Кстати, мой Президент предлагает именно для таких случаев, во избежание недоразумений, установить прямую линию связи между Белым Домом и Кремлем.

-Хорошо. Это будет полезный шаг.

-И последнее. Отдайте нам Ли Юншена и его банду. Просто не мешайте нам вершить правосудие — на своей территории. За кровь американцев, убитых в Синьчжуне.

Вопрос скорее престижа, чем политики. Но русский диктатор должен был уступить — Райан достаточно изучил его прежние поступки, чтобы сделать однозначный вывод: Сталин никогда не был азартен, не рисковал всем, у русских есть уместная пословица про синицу в руках и журавля в небе. Русские выиграли этот раунд — теперь им разумно взять передышку для закрепления позиций. И они полезли драку за своих в Сиани — но никогда не протестовали всерьез против многочисленных китайских жертв.

-Нет.

-Простите, но наши предложения идут в пакете — заявил Райан — тогда и Соединенные Штаты не могут принять ваши условия.

-Мне очень жаль. Тогда продолжим переговоры, когда товарищ Ли Юншен выйдет на нашу территорию.

И Сталин чуть заметно покосился в угол кабинета. Где сидел некто, так и не произнесший ни единого слова. Внимательно слушал, чуть наклонив голову. И пил кофе. Держа себя ну совершенно не как технический специалист!

Кто в этом мире и в этой стране мог бы вот так, не вставая, сидеть в кабинете советского диктатора, присутствуя при переговорах такого уровня? Подобно тому, как сам Райан шесть лет назад на переговорах в Токийском заливе играл роль "адъютанта" адмирала Нимица. Когда Лазарев так же скучающе-равнодушно смотрел на величайший и сильнейший в мире флот США во главе с "Монтаной", как доктор Ливингстон в Африке, на скопление туземных пирог.

В чем Сталин никогда не был замечен — это в склонности к розыгрышам. И у русских, по общей психологии, просто не пришло бы в голову шутить с всесильным диктатором, и даже предложить ему что-то подобное. Так кто мог здесь, в присутствии Сталина, вести себя минимум как равный?

Контролер, наблюдатель оттуда. Из-за Двери. Нет, была еще вероятность, что Вождь преемника натаскивает — но хотя лицо сидевшего было плохо различимо, Райан мог сказать, что он не был похож ни на одного из членов Политбюро, чьи портреты можно было видеть во всех русских учреждениях. Но отчего тогда он открыто сидит — ведь у тех точно есть аппаратура для прослушивания, намного превосходящая нашу? Или это знак уже нам? Если предположить, что они знают, что мы знаем о Двери — вернее, рассматриваем эту версию всерьез! — тогда они должны были и понять, что мы догадаемся. А если они высокомерно презирают нас, как янки у Марка Твена — англичан времен короля Артура?

И что делать — продолжать как ни в чем не бывало? Или все же попробовать переломить игру? Читать мораль — наподобие того, как еще сам Фрэнки упрекнул Джо в присвоении того, что принадлежит всему миру, а не одной стране — Сталин лишь усмехнется в усы и будет прав. А вот если по-другому...

-Могу я спросить, за что вы так ненавидите мою страну? — спросил Райан, обращаясь к человеку в углу — догадываюсь, что там, откуда вы пришли, наши страны воевали. Но ведь здесь пока еще ничего не случилось, и мы вовсе не враги! Мы могли бы, как единственные Державы, оставшиеся в этом мире, прийти к соглашению, разделить сферы влияния, выгодно торговать. А в дальнейшем — чтобы не жить под угрозой еще более страшной войны — договориться о разоружении, открыть границы, вести политику добрососедства и терпимости. Отчего вы хотите воевать? Разве мир и торговля для вас не лучше?

И тут незнакомец заговорил. Судя по голосу, это был человек уже в возрасте, хотя и младше Сталина.

-Не вариант. Так как джентльмен хозяин своего слова: всегда может взять его обратно.

Елезаров Валентин Григорьевич. Ранее — замполит (зам по восп. работе) АПЛ "Воронеж". В настоящий момент — на службе в "инквизиции".

Или местные товарищи воспринимают наше влияние ударными темпами — или мы их изначально недооценивали!

Мне бы и в голову не пришло — предложить такое, самому Вождю! Ну не по чину это. А вот Пантелеймон Кондратьевич — решился! И придумать, и предложить.

После он говорил — что в основе идеи был прием с допросов НКВД, когда сидит в углу кроме следователя и допрашиваемого еще кто-то третий, молчит, и лица не видать. А у подследственного сразу мандраж, а вдруг это кто-то из тех, кто уже "раскололся"? Или свидетель, кто помнит, что я там и тогда говорил? Или кто-то из начальства, мою судьбу решает? Ну а кто нервничает, тот обязательно сделает ошибку!

Тогда уж сыграть "доброго и злого"? Нет, это уже перебор — ведь про американца известно, что он умен, и хорошо умеет всякие детали замечать. А сыграть представителя иного мира, и чтоб не проколоться ни в чем — надо тогда и картину продумать в подробностях, не нашего 2012 года, а того великого и ужасного, откуда будто бы мы пришли. Так что вернее, пусть он сам додумывает — а мы лишь молчим, и в какие дебри его аналитика заведет?

Кого на главную роль? Нужен был кто-то или из нас, пришельцев из 2012 года, или из местных, кто в "Рассвет", это кодовое название нашей Тайны, посвящен. Иные — ну не смогли бы в присутствии самого Вождя убедительно сыграть, даже такую роль, как сидеть с независимым видом. Ну и с актерскими способностями, само собой. Так что сразу отпали те, чья биография здесь прослеживалась, кого опознать могли. Нашему бы Адмиралу, он и так засвечен — но нет его в Москве. А другим бы лучше, во избежание, чтобы на них, опознанных, этот эпизод не висел — то есть нужна была личность, прежде непубличная и никак не засветившаяся. Дима Мамаев всерьез себя предлагал — уже не летеха с "Воронежа", кто даже за нашей Анечкой пытался ухлестывать поначалу, а солидный тридцатилетний каплей, служащий в Наркомате ВМФ (вернее, министерстве — но тут их с непривычки еще многие по-старому называют). Но сочли, что все ж молод еще.

Ну и остался — ваш покорный слуга. Кто считает, что замполит, это лишь читай по бумажке личному составу, и "рот закрыл — рабочее место уже убрано", тот крупно ошибается. Хотя по-разному бывало, я еще СССР застать успел — ну а после, зам по воспитательной части, после было, на берегу в бизнес подался — тут поневоле научишься оппонента или коллектив чувствовать и себя соответствующе вести.

И, конечно, мыслишка — вот как-то прежде был я на вторых ролях. А ведь не мальчик уже! Не надо мне — свет, фанфары, фото в газетах — но лишний раз самому Иосифу Виссарионовичу свою полезность показать? И карьера ускорится — вот охота мне на пенсию, в чине генеральском (или адмиральском), и чтоб дом, дети, внуки... а мне уже за полтинник. И конечно, жить в великом и могучем СССР — а где еще? Так что ты, сволочь пиндосская, ради такого, подопытным кроликом побудешь!

Сижу, кофе пью. Наблюдаю за историческим событием. Вспомнив былой образ хозяина фирмы (в девяностые, когда из флота на гражданку уходил) — два мои менеджера по продажам клиента делят, на кого записать? Это как Адмирал рассказывал, в курсантские годы ходил в театральную студию, Питер, Юго-Запад, у Пал Палыча Подервянского — где метода была, ты в себя образ забрось и поверь, а мизансцены и слова сами родятся из твоей творческой натуры. Жалко, что по-русски говорят — на английском, у меня скука была бы подлинная, вот забыл я тот язык капитально. Ну что ты прыгаешь, дурачок, Кемску волость, то есть Нарвик верни — ясно же, что не отдадим! А с норвегами, товарищ Сталин абсолютно верный тон взял — это с каких пор шавка стала самовольно тявкать на больших людей? Вот и предъява следует — если шавка сделала это по вашей воле, значит или вы за нее вписываетесь, или в сторону. А если она сама, по дури — ну значит тем более, вы в стороне, когда мы шавку будем учить, что тявкать без разрешения нехорошо. Ой, не завидую норвежскому корольку — ну так кто его просил, нас называть "недочеловеками" и прирожденными рабами? У нас сейчас таких шуток, в стиле Гитлера, не воспринимают абсолютно. Ребят лишь жалко, которые там полягут — хоть норвежская армия и невелика, но ведь и у немцев в сороковом там какие-то потери были? Так что лучше, если с их стороны капитуляция будет еще до того, как начнем стрелять.

А он ко мне обращается — американец! Принял таки всерьез? Ох, и ответил бы я тебе, если б было в сценарии! Что именно вы, суки, приложили руку к тому, что моей страны больше нет. Я, в отличие от Вальки-Скунса, не считаю, что "пиндосы во всем виноваты", там и внутри гнили хватало — но что вы, сволота заокеанская, были главным подстрекателем, это неоспоримый факт! И если США провалится ко всем чертям, я точно плакать не стану! Но мы ж реалисты... что там в сценарии было прописано, если надо будет американца вежливо послать?

Вежливо. Кто кричит и ругается — тот показывает свою слабость. Как сказал еще Сунь-Цзы, или еще кто-то из мудрецов.

-Не вариант. Так как джентльмен хозяин своего слова: всегда может взять его обратно.

За кадром — вы нам это в "перестройку" обещали? Равноправное партнерство, никакого НАТО на восток, уважение наших интересов в республиках бывшего СССР. Ваш Буш с нашим Борюсиком ручкался, дружбу изображая. А гнули все под себя — кто решил, что международные законы имеют приоритет над внутренними? А что вместо Госбанка — Центробанк, который как бы отдельно от власти, по существу, частная коммерческая лавочка, ясно чья? Много чего мог бы я сказать — но довольно с вас и этого. Доверия к вам нет, ни на грош — знаем уже, как сладко вы поете, только обманете при первом случае.

Скажете, всюду и всегда так — с сильным слово держат, слабых гнут? Так мы же здесь с битыми немцами договорились, и слово свое соблюдаем. Хотя могли бы вывезти из Германии все, что дороже пяти пфенингов, а всех гансов поголовно, на стройки Сибири, и нам бы никто слово не сказал!

Дверь за американцем захлопнулась — и не забыть сразу же переключиться. Кто товарищ Сталин, и кто я?

-У вас неплохо получилось, товарищ Елезаров — сказал Вождь — даже мне иногда казалось, что главный тут, это вы!

Не понял, это похвала, ли упрек? И что мне после за все будет?

Джек Райан.

Информация есть — и в тоже время ее нет.

Если отбросить крайне маловероятную версию, что Сталин решился на розыгрыш — а пока не попадалось никаких сведений, что он вообще имеет чувство юмора — то наличие у русских Двери подтверждено. По крайней мере, вероятность этого резко повысилась.

И по реакции "задверных" очевидно — это русские. А не от лица какой-то международной организации, или тем более, тамошних западных держав. Если конечно они не коммунистические — что было бы уже совсем кошмарным. Интересный вопрос: союз пришельцев со Сталиным основан на любви к соотечественникам, или на "враг моего врага"? Если первое — то есть шанс договориться миром. Если второе — то это теоретическая (пока) возможность вбить клин между СССР здесь и... А какой политический строй там? Есть обрывочные сведения, что там не большевизм а что-то иное. Может даже, монархия? Тогда союз тем более выглядит противоестественным — наподобие того, что было у нас с русскими в войну. Дьявол, как информации не хватает!

Значит — надо ее добывать. Лезть во все дыры, причем даже не с маской, а с подлинным дружелюбием. Информация сейчас важнее любого тактического успеха — потому, о вредительстве и диверсиях забыть! Разве что чужими руками... или там, где Америка в своем праве, и это поймут.

И похоже, что у пришельцев, кредит доверия к США нулевой. С явным намеком, что там мы нарушили какой-то договор. Можно предположить, что в тамошнем Вашингтоне кто-то опять счел русских варварами — а кто и когда выполняет свои обязательства перед дикарями? Вот только варвары, у которых есть Бомбы в пятьсот тысяч тонн, способные до тебя долететь, это вполне цивилизованные люди. Там нам не повезло, что в Белый Дом влез кто-то вроде Макартура? Это очень плохо — исправить положение можно лишь делами, а не словом, то есть мы должны будем пойти на уступки, себе в убыток, чтобы там поверили, что с нами вообще можно иметь дело. А этого, я боюсь, здесь в Вашингтоне очень не поймут!

Что весьма прискорбно. Так как слова пришельца можно истолковать — если начнется война, то те, из-за Двери, однозначно поддержат СССР! И им не потребуется перебрасывать многомиллионную армию — она у Сталина уже есть. Гораздо эффективнее будет, если они возьмут на себя Мировой Океан — десяток "моржих" в Атлантике, и можно забыть об Англии, даже если ее еще не захватит русско-немецкий десант. То же самое и с Японией — а если такие же бомбы, как на Нью-Шанхай, начнут падать на прибрежные города Соединенных Штатов? Владеющий морской торговлей, владеет миром — эти слова с девятнадцатого века вовсе не потеряли актуальность. Что тогда останется от Америки — огрызок, загнанный в глубину континента, лишенный доступа к мировым рынкам, потерявший большую часть промышленности и пребывающий в постоянной Депрессии — какой-то Парагвай, а не Великая Держава!

Стоп, отчего же тогда этого уже не произошло? Сталин не боится войны — но в то же время не считает ее обязательной. Просто строит свой бизнес, расширяя на территории, которые в состоянии переварить — что мешало Советской Армии весь Китай занять, оккупационных войск не хватило бы, так у них корейские и маньчжурские "сипаи" есть, да и китайцев у советских хорошо получается дрессировать! Но важно, что Маньчжурия и Корея уже экономически освоены, дают прибыль. Север Китая, это "пограничье", для последующего окучивания. А большего пока и не нужно, чтоб не висло гирей на бюджете. Подход не завоевателя, а бизнесмена! Но тогда, какой тут интерес пришельцам?

В войнах всегда наличествует экономика. Великие завоеватели, желающие покорить весь мир ради завоевания, тоже бывают — Александр Македонский, или Чингисхан — но только их империи недолговечны. И Наполеон Великий, пока объединял Европу, был успешен, недаром же его Кодекс стал основой для европейского законодательства на последующие века — но как только он полез в Россию, сразу оказалось, что война далеко не всегда кормит войну, Франция надорвалась и рухнула. Может быть, пришельцы и ненавидят Америку — но простите, как вы представляете управление завоеванной территорией из задверной Москвы? А вот торговля, поставки чего-то жизненно важного по ту сторону Двери — выглядит реальнее!

Еще один вопрос — с Ли Юншеном. Зачем Джо нужен этот головорез, каких в Китае сейчас можно великое множество найти, и совсем дешево — ведь мы оба понимаем, что это как раз тот пункт "пакета", которым можно поступиться, чтобы договориться об остальном! "Своих не сдают", чтобы на других вассалов отрицательно не подействовало? Так мы и не просили никого выдать — просто закрыть глаза, пока мы сами, на своем дворе, будем ловить влезших воров! Китайцев на подконтрольной Советам территории много, наловить и выдрессировать новых взамен, не проблема. Ну а если...

Этот смотрел на меня как турист на африканского жирафа. Если же среди пришельцев наличествуют еще и азартные охотники, желающие выплеснуть свою ненависть к американцам на своего рода сафари? Тогда реакция Джо, да еще в присутствии человека оттуда, не только понятна, но и единственно возможна — сдать нам кого-то из гостей, этого ему не простят! Надо срочно запросить Вашингтон — есть ли сведения, о наличии в банде Ли Юншена кого-то, показывающего патологическую ненависть к нам! И если ответ утвердительный — то мы имеем уникальную возможность поймать и побеседовать с человеком оттуда, на наших условиях!

Если он, или они, там неофициально? Тогда и мы не обязаны соблюдать их неприкосновенность! А дальше, вариантов много — от возвращения объектов домой с извинениями, если мы найдем с ними общий язык, до пропажи без вести, Китай сейчас это ведь очень опасное место, и мы не можем отвечать за каждую местную банду!

Ну а норвежцы — с ними будет меньше всего хлопот. Трое суток, которые Джо согласился дать, это очень много. Придется конечно, отдать северные провинции русским — но это лучше, чем всю Норвегию. В указанный срок Его Величество Хокон Седьмой подпишет мирный договор. А если он откажется, это сделает его преемник.

Президент США Баркли. Вашингтон, Белый Дом. 17 сентября 1950.

То, что предлагает Райан — авантюра! Как вы собираетесь ловить в Китае "человека из-за Двери", даже если предположение верно, и это действительно та самая фигура? Я уже слышал предложение, сбросить на "Новый Коммунистический район" сначала еще одну Бомбу, а затем воздушный десант, ловить тех, кто уцелеет. Оставим вопрос, какая вероятность что интересующая нас личность выживет после первого этапа — если мы правы, то нам предлагают еще раз дернуть тигра за усы, и думать, что он нас не сожрет? Как бы отреагировали бы вы, джентльмены, если бы нашего гражданина убили туземцы в какой-то дикой стране?

И вы полагаете, что в таком рейде мог быть кто-то, владеющий серьезной информацией? Кроме самой общей — которая тоже ценна, но не настолько, чтобы в уплату на Нью-Йорк или Вашингтон упало бы то же самое, что на Шанхай! По крайней мере, вероятность такого не исключена — а значит, сейчас нам не следует ловить черную пантеру в темной комнате, кажется так сказал кто-то из вас, джентльмены, замышляя китайскую авантюру? И к чему это привело?

Нам нужно понять, зачем этим, из-за Двери, вообще нужен наш мир. Какие у них есть цели, интересы, уязвимые места. Отчего не было удара по Берлину в прошедшую войну — или после появления "моржихи" в сорок втором, был еще один контакт, когда прислали Бомбы? А может, и не один? И раз они на нас не нападают — значит и им не нужна война как самоцель? А какой-то экономический интерес — какой? И не можем ли мы предложить тот же товар на более выгодных условиях? А там и оттеснить русских конкурентов — понятия торговой войны никто не отменял!

Поймите, черт побери, что мы сейчас находимся в положении Германии, или Японии в минувшей войне — которые могли дотянуться до Англии, но территория США была для них неуязвима. Так и мы сегодня можем нанести удар по Советскому Союзу — но эти не слишком огорчатся: это ведь не их метрополия! Зато не упустят возможности ударить в ответ!

Я хочу напомнить, джентльмены, что наш бизнес извлекал значительную выгоду из торговли с Германией даже во время войны! Если там, за Дверью, бизнесмены — а они ведут себя очень по-деловому! — то они будут заинтересованы и в развитии отношений с нами. Даже если они имеют все основания ненавидеть нас за то, что мы сделали там — здесь, в этом мире и времени, мы ведь пока ничего еще не совершили! И очень надеюсь, не совершим!

Возможно, этим и объясняется их миролюбие. Иначе что мешало бы им просто нейтрализовать нашу военную силу, лишив нас флота и авиации? Но они не наносят удар! Предполагаете, из-за ограниченной пропускной способности Двери, или больших затрат на переброс? А какой суммарный вес и размеры даже у ста Бомб подобных шанхайской — думаю, меньше, чем у одной "моржихи"?

Как Верховный Главнокомандующий, я категорически запрещаю любое участие Вооруженных сил США в охоте на банду Ли Юншена! Это не значит, что мы оставим преступление безнаказанным — при первой возможности потребуем крови виновных, и я это обещаю. Но сейчас — нельзя! Если мы не хотим, чтобы и здесь в Белом Доме появился такой же "контролер".

Шанхай. Генерал Дуглас Макартур, командующий Вооруженными Силами США на Дальнем Востоке. Вечер 19 сентября 1950.

-Скажите, майор, вы прежде бухгалтером не работали? Так скрупулезно все подсчитать. И с кого, по-вашему, мы должны требовать возмещения — с этой макаки Мо на небесах?

-Но, сэр, кто-то ведь должен заплатить? Эти чертовы дикари, которых мы по какому-то недоразумению называем союзниками, разграбили нашу базу до основания! Украли даже колючую проволоку с периметра! А также обломки построек, железные листы — разве что бетонные плиты с взлетной полосы растащить не сумели! Одна польза — что мародеры подорвали собой все русские минные ловушки — макаки продолжали грабеж, даже когда рядом в клочья рвало их товарищей! Морским пехотинцам из нашей охраны пришлось стрелять, и не только в воздух, чтобы разогнать это стадо крыс. Ущерб запротоколирован, все сфотографировано, сосчитано до последнего цента. А уж с кого взыскать — найдется!

-Да, майор, ваше бы рвение в иных условиях... Но не сейчас — там принято решение, что это именно русские, по бедности, прибрали к рукам нашу собственность. Ведь общеизвестно, что в нищей России сейчас даже колючей проволоки не хватает. А впрочем, оставьте, пригодится — вы правы, любой счет когда-нибудь кому-нибудь обязательно будет предъявлен! Что по второму вопросу?

-Сэр... это ужасно. Я даже не знаю, как сказать.

-С самого начала, черт побери! Свидетели "русских зверств"?

-Шестнадцать голов, сэр! Я всех привез, и разместил пока под арестом, чтоб не болтали. Мог больше — но эти обезьяны просили по двести долларов за показания! Я подумал — а свидетели обязательно должны что-то видеть? Может, проще их здесь, в Шанхае навербовать? Их показания уже написаны, в общих чертах — надо лишь придать индивидуальность, и перевести. Большинство свидетелей по-английски не говорит — наверное, проще будет найти кого поумнее и цивилизованнее?

-Умных не надо — черт знает, что им в голову придет. Достаточно, если просто повторят заученное. Посмотрим, что вы тут написали, о русских жестокостях... Ну это ничего, и это подойдет... а это что такое? "Тела американцев были страшно изуродованы — выколоты глаза, отрезаны нос и уши, язык вырезан и выложен на лбу в форме рогов — даже индейцы не были так жестоки". Откуда по-вашему неграмотный китайский крестьянин или солдат мог знать про индейцев? Вы сами это сочиняли?

-Нет сэр! Я позволил себе привлечь в помощь одного парня, с литературным слогом. Его зовут Мойша Гарцберг, он живет здесь, в Шанхае, работает в какой-то газетенке, а также оказывает разные деликатные услуги нашей Конторе — там мне его и рекомендовали.

-Надеюсь, его предупредили не болтать лишнего?

-Он сам это прекрасно понимает, сэр! Что если он лишь взглянет не в ту сторону — никто и не вспомнит, что такой когда-то жил.

-Ладно. Значит, все запротоколировать, как показания этих шестнадцати... хотя можно и еще найти. Дату снятия показаний — не проставлять! Вы знаете, что там принято решение, пока русского медведя не дразнить? Но всему свое время — предъявим когда-нибудь и это. Ну а пока — озадачьте этого вашего ... Гарцева, как его там? Чтобы он написал что-то возвышенно-геройское про генерала Мо, истинного друга Америки, отдавшего жизнь за китайскую демократию. И скажите, что если этот опус перепечатают газеты Штатов — то персонально он станет звездой, "китайским Хемингуэем", пусть лишь дальше пишет в том же духе. Имя только неблагозвучное — пусть будет, Майкл Горцмен, певец свободы, равенства и братства, и попутно, разоблачитель грязных русских делишек. В конце концов, он даже не американский гражданин, мы за него не отвечаем. Только назначьте кого-нибудь редактировать его перлы, до того как выпускать!

-Сэр... боюсь, что ничего придумывать и не надо. Нам удалось поймать еще одного свидетеля — вернее, мы отняли его у местных макак, уже тащивших на место казни. Увидев нас, этот желтомордый стал кричать, что он знает, как умерли наши парни на базе. Сэр, он утверждает, что был в банде Ли Юншена и дезертировал, выбрав "свободный мир". Не знаю, можно ли ему верить — на его месте и я бы кричал что угодно, видели бы вы, какой процедуре его хотели подвергнуть, куда похуже расстрела или петли! Но по его словам, наших парней убили именно советские! Причем с особым зверством. Вот его показания, переведенные на английский — и сам он тоже здесь, в камере сидит.

-Дайте сюда. Майор, вы отлично выполнили свою работу! Однако же надеюсь, вы понимаете, что должны придержать язык, пока вам не разрешат? Свободны!

Майор щелкнул каблуками и вышел. Генерал углубился в чтение. В кабинете был еще один человек, в форме полковника армии США, незаметно сидевший в углу — майор принял его за нового адъютанта. Но "полковник" адъютантом не был. Макартур поморщился, вспомнив как этот "полковник" подошел к нему, прославленному полководцу, после катастрофы в Нью-Шанхае, предъявил свои "верительные грамоты", а затем не терпящим возражений тоном сказал:

-Генерал, вам не кажется что вы слишком заигрались? Мы терпели ваши выходки — пока они не шли в ущерб государственным интересам Соединенных Штатов. Не обижайтесь, но теперь вы будете делать лишь то, что я вам скажу.

Макартур хотел вспылить — я вам не президент какой-нибудь Панамы, а вы не представитель "Юнайтет Фрукт". Но сдержался — понимая, что те, кто стоят за этим "полковником", истинные Хозяева Америки, легко могут сломать ему карьеру. И популярность "старины Дуга" не поможет, а наоборот — тогда вместо карьеры отнимут жизнь, бывали прецеденты! Да и пока, по большому счету, "полковник" не требовал ничего такого, с чем Макартур сам не был бы согласен. Единственно, в чем был категоричен — вам, генерал, сейчас совершенно нечего делать в Штатах! Подумайте — ведь ваши противники подадут это как дезертирство, бегство с поля боя уже идущей войны! Вот если победителем, триумфатором уже после — это совсем иное дело! Если же вы опасаетесь, что Советы, желая вас убить, нанесут повторный удар — так можете не появляться на публике и даже распространить слухи о своем отъезде. Надеюсь, что вы не подозреваете в работе на СССР меня и доверенных офицеров из своего штаба?

Так неужели "полковник" сейчас не даст отомстить? Проклятые русские обнаглели беспредельно! Когда летом сорок третьего в Атлантике нацистский "берсерк" Тиле утопил тридцать тысяч американцев, все Штаты ревели — пират, маньяк, убийца, потрошитель, людоед — и не успокоились, пока мерзавец не нашел свой позорный конец. Теперь же чертовы большевики, которые, по последним утверждениям науки являются вовсе не белой а "славянской" расой, мало того что нанесли атомный удар по Нью-Шанхаю, так еще и заживо жгли, взрывали, закалывали штыками беззащитных американских пленных! Если США и такое стерпят — здесь, на востоке выражение "потерять лицо" значит нечто гораздо большее, чем у западных людей: потеря уважения, всех видов кредита, нежелание иметь с тобой дело, как с полным ничтожеством, трусом и слабаком!

-Очень интересно — сказал "полковник", также прочтя документ — русский офицер, просто зоологически ненавидящий американцев. Причем появившийся в должности командира отряда, совсем недавно, перед миссией. "Контролер" оттуда? Белый офицер, над отрядом местных сипаев?

Макартур не понял этих слов. Хотя его удивило, что существуют тайны, о которых не имеет понятия даже он, весьма приближенный к самой вершине власти.

-Мы очень хотели бы побеседовать с этим русским поближе — сказал "полковник" — может быть, конечно, я и ошибаюсь. Но возможно — это джек-пот! И если вы, генерал, окажете нам содействие, мы будем вам очень благодарны. И конечно, всю эту банду, жестоко убивавшую американцев, отпускать никак нельзя. Прикажите принести самую подробную карту, оперативные сводки с линии фронта, И самую подробную информацию, какими силами мы располагаем, включая союзных нам макак. Еще потребуются каналы связи с нашими представителями при всех прочих правителях китайских провинций, каким был несчастный Мо. Ну и конечно, эффективная работа вашего штаба. Ну что вы стоите как столб — вам не хочется в Штаты, победителем? Обещаю, что если все выгорит, это будет для вас такой триумф, как если бы вы принимали парад в побежденной Москве! Действуйте, живо — время пошло!

"Полковник" был доволен. Поскольку при любом раскладе крайним окажется "старина Дуг". Даже если предстанет перед Сенатской Комиссией — жаловаться на повеления подлинных Хозяев, это очень дурной тон, такое в Америке не прощается никому! Проблемой была реакция Москвы — но тут уж как карта ляжет. Мы ведь в своем праве, на своей территории, преследуем бандитов, нарушивших правила войны — простите, американские парни, сгоревшие в Синчжуне, но своей ужасной смертью вы дали нам моральное право ставить условия даже Сталину! И если я ошибаюсь, и тот русский самый обычный садист — за него никто не вступится. А если я прав, и мы захватим живым человека "оттуда" — за такую информацию можно заплатить даже еще одной русской бомбой и десятками тысяч жертв. Поскольку речь идет уже о Большой Игре, долгосрочных планах на многие годы вперед!

Да, повезло что этот майор, глава нашей миссии при покойном Мо, не пострадал при бомбежке, и действовал решительно, времени не теряя! И проявил храбрость — сначала всего с десятком подчиненных, после с самолетов еще два взвода морпехов выгрузились — против орды диких китайцев! Только зря занимался бухгалтерией — надо было сразу в самолет, как только нашли ценного свидетеля. Который видел того русского, предположительно из-за Двери, и может опознать!

Наш Президент решил проявить осторожность? Но кто не рискует, тот не выигрывает! И не знаю как в том, но в нашем мире не принято мстить за разведчиков, попавшихся на чужой территории на "горячем" — знали на что шли! Ну и наконец, ловить пришельца будут вовсе не американские военнослужащие! Еще в первые дни после захвата Синьчжуна, Дуг, пылая жаждой мести, пытался позаимствовать военную силу у британцев и французов. Лимонники дать парашютистов из Гонконга отказали категорически — а вот с командованием Иностранного Легиона во Вьетнаме у Армии США и конкретно людей Дуга давние и прочные связи! И еще неделю назад достигнута договоренность, получить в распоряжение десантный полк, и какие кадры, почти поголовно отвоевали против русских же на Восточном фонте в составе Ваффен СС — сволочи и висельники, но показавшие весьма высокие боевые качества. Формально они "дезертируют" в полном составе из Легиона, перейдя на службу к Чан Кай Ши — и пусть после пришельцы ровняют с землей хоть весь Китай! Наше же дело самое малое — обеспечить транспорт (на самолеты уже нанесены китайские опознавательные знаки), и заплатить обещанное французам! Ну и пообещать что-то легионерам — хотя, зная как воюют русские, и чему они обучили своих "сипаев", до получения награды доживет как бы не меньшинство бывших эсэсманов — но уж о том точно не следует жалеть! И в договор не входил вывоз этих висельников из Китая — вполне можно после, забрав пленников, сдать всех гансов Советам для расплаты, а то и самим помочь в этом благом деле!

Тактика, конкретный военный план — это к штабу Дуга. Мы же люди штатские, финансово-политические, общим руководством занимаемся. Но неусердия не прощаем — шкуру спустим, кто нас подведет!

И даже если пришельцы вмешаются — нам будет выгода, получить информацию об их военных возможностях. Ну а перебитых висельников, повторяю, не жалко никому!

Лючия Смоленцева.

О, мадонна, как лгут авторы сентиментальных романов! Где герои после свадьбы "наслаждаются супружеским счастьем", и с ними ничего не происходит, ну кроме того, что через много-много лет им случается умереть в спокойной старости и в один день?

Я мечтала, что мы с моим рыцарем будем всегда вместе. И я ему буду спину прикрывать — как в тот день, когда мы самого главного из врагов, Адольфа Гитлера поймали и живым на суд притащили (прим. — см. Врата Победы). Конечно, приятно чувствовать себя живой легендой — но после сражаться рядом с мужем мне лишь один раз довелось, в Киеве, с бандеровской мразью. Когда ты сама нажимаешь на спуск, и у врага разлетаются мозги. Мой рыцарь утверждает (надеюсь, без лести, а искренне!) что я подготовлена (его стараниями!) не хуже, чем любой из его отряда — отлично стреляю, даже с двух рук, могу выйти на ковер против двоих-троих противников, "не сила, но ловкость и скорость, это твое"; также я хорошо плаваю и ныряю, в том числе и с аквалангом — знаю сейчас, кто такой Кусто, и отчего ты был с ним так любезен, мне он показался самым обычным французиком. Только с парашютом ты мне прыгнуть так и не позволил — "пока не родишь".

И вот, я здесь — в огромной квартире в Москве. А ты снова где-то, по секретным делам. Хотя у меня есть все "допуски", так что подозреваю, будет как три года назад, когда ты уезжал в Ташкент, "по мирным текущим делам", а вышло, что тебя там едва не убили! Но ты вернулся — а те, все мертвы. И вот снова.

Анна Лазарева, моя лучшая подруга здесь, научила меня — если тебе плохо, плакать должна не ты, а те, кто в этом виноват! Она была рядом, когда наши мужья уезжали на войну (даже в формально мирное время) — мой рыцарь, и ее Адмирал. Я была при ней, помощницей, "адъютантом" и телохранителем — многому научилась, и многое поняла. Но теперь и Анна меня покинула, умчавшись на Дальний Восток, к своему Адмиралу. А я осталась — с нашими детьми.

Анна поначалу хотела и детей с собой взять. Но Пономаренко, наш начальник, был непреклонен. Так что Владик и Илья сейчас играют вместе с моими Петей и Анечкой. А еще Пантелеймон Кондратьевич организовал, что Марья Степановна, которая помогала нам и прежде, снова перебралась к нам — "о фронте забудьте, это для вас, уважаемая, сейчас самое главное дело". Так что она приходит с утра, как на работу, и до вечера, а иногда и остается на ночь. Еще есть тетя Паша и тетя Даша, старушки-домработницы, кто готовят, стирают, ходят за продуктами; и детский садик находится в этом же доме внизу, так что воспитательницы нередко сами забирают и приводят детей. А что остается на мою долю? Многое — ведь сказал Пономаренко:

-Кому много дано, с того столько же и спросится. Это к тому, королева итальянская, что твоя свобода от мирских забот нам для дела нужна!

Пока что, после отъезда Анны, у меня остались заботы Дома Итальянской Моды, этим летом переименованного в "РИМ" — Русско-Итальянская Мода. И, раз в две недели, иногда чаще, радиопередачи, где я рассказываю соотечественникам о том, как живет Советский Союз. И мне приходят письма из Италии, на которые надо отвечать! Например, от того молодого человека, кто мою шляпку ловил на площади Сан-Марко — и которому мой рыцарь тогда же посоветовал писателем стать! И послушался, сочинил Джанни Родари свою первую книгу сказок — и тоже про мальчика-луковку Чиполлино, жалко что не могу я прочесть и сравнить с той, что в иной истории была написана; мой муж вернется, обязательно его попрошу рассказать.

Тезисы моих выступлений мне дает референт Пономаренко. Но такой у меня характер — иногда не сдержусь от того, чтобы сымпровизировать. Как я когда-то Дона Кало, сицилийского мафиозного "короля", назвала "дон Дерьмо", и чем это кончилось (прим. — см. Страна мечты). А теперь — о, мадонна, прости меня за несдержный язык — но даже Пономаренко после лишь усмехнулся одобрительно, по поводу того, что я сказала:

-А кто он такой, король Хакон какой-то там номер? Правитель половины своего королевства, да и то, по указке из Вашингтона или Лондона? Правит наполовину, и правит половиной — ну значит, полукороль! Или полкороля.

Не знала, что в Риме это в газеты попадет. А оттуда уже — по всей Европе! И как клеймо на короля — вот даже жалко было бы его, если б он такой злобой не исходил к нашей стране. О, мадонна, я уже про русских, советских, "наши" говорю, не задумываясь — ну значит, стала русской итальянкой!

И вот, вызвал меня Пономаренко, машину прислал. И поручением озадачил. Вот материалы, ознакомься и доложи. Сначала, досье на интересующий объект, и предварительные наброски, как даже такую тварь на благое дело использовать — какие твои предложения и дополнения?

С Лазаревой работая, я хорошо успела русский порядок изучить. Дело это, пусть и не слишком сложное — но первое мое самостоятельное, оценивать будут, как справлюсь! Ну что ж...

Итак, Лидия Чуковская — с которой я уже имела сомнительную честь быть знакомой. Истеричка, не слишком умная, но с большими амбициями. Я подумала, что бы Анна сказала, на моем месте — и заговорила, ну совсем как она!

-Пантелеймон Кондратьевич! Мое мнение, она для тонких игр абсолютно не годится — неуравновешенна, упряма, эмоции разум застилают. Ее надо сразу ошеломить, как мешком по голове — такой информацией, с которой ей просто жить нельзя, в себе храня! Тогда она на цель пойдет, как торпеда — и себя не пожалеет. Чтобы нашу "дезу" до американцев донести — абсолютно уверенная, что так надо. Способ же, как эту дуру зарядить — от характера информации зависит.

Еще несколько листков машинописного текста, с грифом секретности в верхнем углу. Я прочла — и даже мне стало страшно, как вообразила, что такое возможно! Знаю, что в конце века будет литература такая, "фантастика с ужасами", "черный триллер", "антиутопия" — и кто ж у нас эти кошмары читает, неужели и они для "инквизиции" представляют интерес?

-Пантелеймон Кондратьевич, ну тогда вариант самый простой. Чуковская сейчас в госпитале трудоустроена — а можно сделать ее перевод в сумасшедший дом, или нервную клинику, ну где расстройства психики лечат? И там она поговорит с тем, или с той, наверное все же женское отделение правдоподобнее — которая стала отработанным человеческим материалом? Кому терять уже абсолютно нечего — и любой свежий случайный человек, помимо надзирателя, это окно в большой мир, способ выговориться и рассказать.

-Разумно! — кивнул Пономаренко — и безопасно: бред сумасшедшей к делу не подшить. В то же время совсем игнорировать даже такую оперативную информацию американцы не смогут. А бедную Лидочку тебе не жалко?

Я пожала плечами. Эту женщину, уже показавшую себя, как враг моей стране (да, моей — тут ведь моим детям жить!), а значит и мне лично — никто не будет арестовывать, бить, пытать. Она всего лишь выслушает одну историю — ну а как она сама после будет реагировать, мы не отвечаем! Хотя, если она поверит всерьез — то имеет все шансы, с ее-то манией преследования и гипертрофированным влечением к свободе, закончить жизнь в той же психлечебнице.

-Хорошо. Кого предлагаешь на главную роль?

Раньше — с охотой бы вызвалась сама. Сейчас же, во-первых, Чуковская меня уже видела и знает как врага, а во-вторых... Мой муж рассказывал, что в его время наука установила, что дети, даже нерожденные еще, уже чувствуют, что вокруг творится, доброе или злое, и формируются соответственно. А у меня, хоть пока неполных четыре месяца срок, и внешне незаметно, ну почти — ну а если на ребенка атмосфера сумасшедшего дома подействует, нет не хочу! А ведь там не на день-другой, в роль вживаться придется!

-Тогда подбери кого-нибудь из твоих "актрис". И мне кандидатуру на утверждение. Уж постарайся, чтоб не подвела — хотя бы ради гуманности к Чуковской. Ведь если она игру раскусит — ее изолировать придется. Лет на десять, и без права переписки.

Гуманности? Да для этой твари, если она поверит, жить с этим будет куда хуже, чем десять лет сидеть в Сибири! Так что я постараюсь, чтоб ей было плохо, очень плохо. Знаю, что отчасти ее можно понять, ее муж был казнен по ложному обвинению. Но всей стране, всему народу мстить зачем?

Что за "актрисы"? Воспитанницы нашей Конторы. Подобно тому, как мальчиков, потерявших родителей в войну, берут в суворовские и нахимовские училища, для девочек-сирот тоже есть аналогичные заведения. В том числе и под патронажем "инквизиции", хотя о том широко не объявляется. А дальше, как сказала Лазарева, это будет "институт образцовых советских жен", не одним же Боннэр (знаю я, кто это!) наших людей с истинного пути сбивать, кому-то надо и править? Программу обучения Пономаренко составлял, при участии Анны и даже моем. Учат девочек и боевым навыкам (волевой характер формирует, да и защита от случайности типа хулиганья в подворотне), и психологии (не только общий язык находить с кем угодно, но и ненавязчиво управлять), и медицине (мало ли что может случиться — уровень медсестры, или даже фельдшера, для каждой обязателен), и актерской игре (у нас при "РИМе" свой театр есть — сначала Студия Моды называлась, а затем стали и настоящие спектакли ставить, по методу Подервянского, учиться перевоплощению). Самые умелые из "актрис", в возрасте уже восемнадцать-девятнадцать, шесть лет после войны прошло, уже привлекались к делам "инквизиции", массовкой и для мелких поручений — так что посвящены, на кого приходится работать. Ну и конечно, ими же Пономаренко позаботился укомплектовать штат манекенщиц РИМа.

Интересно, отчего у Пантелеймона Кондратьевича наш "позывной", условное имя, под которым мы по канцелярии проходим, усмешку вызывает? Дом-2, наверное в честь адреса главной секретной службы в СССР (прим. — Лубянская площадь, д.2, в те годы пл.Дзерджинского). Или что-то другое связывалось с этими словами, в ином времени?

Король Норвегии Хокон Седьмой. Осло, королевский дворец. Утро 20 сентября 1950.

Накануне в советском посольстве в Осло (не эвакуированном пока, как и норвежское из Москвы) смотрели фильм "Садко". Где предводитель викингов кричит русичам, уже готовым уйти с миром — стойте, шаг был сделан! И викинги бросаются в бой. Неизвестно, смотрел ли этот фильм Хокон Седьмой — но безусловно, видел себя в такой же роли. Враг нагло игнорирует вызов — ну значит, мы нападем сами!

Король Норвегии, бессменно правящий страной с самой ее независимости в 1905 году, был обычным цивилизованным европейцем. Но русский разбой с отторжением Шпицбергена и трех северных провинций пробудил в нем истинную ярость берсерка. По крайней мере, так говорили при дворе. И конечно, друзья из-за моря настоятельно советовали Его Величеству проявлять истинную твердость, при этом давая намеки, что помощь окажут, "вы только будьте предельно решительны". Это не говорилось во всеуслышание — но раз Норвегия, член Атлантического военного союза, какие гарантии еще нужны?

Можно сказать, что король стал заложником своих речей — ведь надо же выполнять то, о чем ты громогласно заявил? Вполне вероятно, что повторяя слова (одобренные заморскими советниками), Хокон Седьмой и сам в них искренне поверил — как и в свою высокую миссию, в рядах освободителя Европы от красной коммунистической заразы. А еще вернее, что когда тебе семьдесят восемь, о смерти думаешь меньше, чем о том, как ты в историю войдешь — первым королем своей возрожденной страны, или трусливым ничтожеством, теряющим земли?

Конечно, Норвегия, это не первая военная держава. Но гораздо сильнее того, что было в сороковом — денег на армию и флот не жалели (конечно, в той мере, какую позволял бюджет). Сухопутные войска выросли почти вдвое (с семи дивизий по полной мобилизации 1940 года, до тринадцати дивизий сейчас, причем одна даже танковая, на почти новых "шерманах"). Авиация увеличилась десятикратно — смешно сказать, в сороковом при нападении немцев, мы имели лишь девять боеспособных истребителей, против всей армады Люфтваффе (еще было какое-то число древних бипланов "фоккер" в качестве непосредственной поддержки войск, и гидропланов разных марок в ВВС флота). Хуже было с флотом — эскадра, которую американские союзники наконец соизволили нам продать (не передать безвозмездно!) только еще шла через океан, ну отчего бы кризису не разразиться парой недель позднее!

Сегодня должен быть нанесен бомбовый удар! По батареям в Нарвике — на выборе этих целей настаивали американцы, утверждая, что эти проклятые пушки были причиной огромных потерь при попытке десанта в сорок третьем, так что их уничтожение, это ключ к высадке в северных провинциях войск Атлантического Союза. Шестьдесят пять "ланкастеров", практически вся норвежская бомбардировочная авиация, уже должны были взлететь и взять курс на север.

Первоначально планировалось, что курс будет проложен над Швецией, в недоступной для красных зоне. Но эти проклятые нейтралы — вот верно считают, что истинные викинги, это датчане и норвежцы, ну а шведы возникли как обычное королевство континентальной Европы, не имеющее никакого отношения к "пенителям морей" — эти трусы заявили, что не дадут своего согласия, а самовольная попытка вторгнуться в их небо будет решительно пресечена! Потому, бомбардировщики шли над берегом — разумнее было уйти подальше в море, вне досягаемости русских радаров, но недалеко от Му-и-Рана сидели американцы, 17я истребительная авиагруппа на новейших Ф-84, они должны были прикрыть "ланкастеры", о чем также имелась договоренность — но у реактивных истребителей не хватило бы топлива, делать большой крюк над морем. Потому, было решено прорываться по кратчайшему пути, там от границы русской оккупированной зоны до Нарвика всего двести километров, для "ланкастера" меньше получаса лета! И если СССР ведет себя так сдержанно — три дня уже прошло, как он, король Хокон, во всеуслышание назвал русских варварами, дикарями, расово неполноценными, а также "населением территории, должной подвергнуться европейской колонизации", а ни один советский солдат границу не пересек — так может, у Советов в Нарвике мало войск? И мы сумеем вернуть утраченные провинции, поставив весь мир перед свершившимся фактом?

В половине одиннадцатого, королю доложили, что его аудиенции ожидают одновременно послы США и Англии. Почти в ту же минуту позвонил командующий ВВС и сообщил, что американцы спешно покидают свою базу, их истребители взлетают и уходят на юг — а командир авиагруппы ссылается на полученный приказ своего командования! Бомбардировщики остались без прикрытия, что делать — еще не поздно их завернуть!

Хокон приказал генералу — оставаться на связи. Сейчас все будет выяснено — где послы, немедленно их сюда? Вот они вошли — двое американцев, и англичанин.

-Господа, что все это значит? Разве вы, как члены Атлантического союза, не обязаны исполнять наш общий договор?

-Ваше Величество, вам следовало бы внимательнее прочесть Устав Атлантического Союза — заявил Теренс Хант, посол США — дословно, статья 5 гласит: каждая из сторон окажет ту помощь, какую сочтет необходимой, целесообразной и допустимой в данных политических условиях. А про обязанность там нет — лишь, если сочтем необходимым, можем послать войска (причем таковым будет считаться, и один офицер в качестве наблюдателя), или ограничимся поставками боеприпасов и снаряжения, или морально поддержим, с трибуны ООН или просто в прессе и парламенте. (прим. авт. — соответствует статье 5 Устава НАТО. "Договаривающиеся стороны соглашаются с тем, что вооруженное нападение на одну или нескольких из них в Европе или Северной Америке будет рассматриваться как нападение на них в целом, и, следовательно, соглашаются с тем, что в случае если подобное вооруженное нападение будет иметь место, каждая из них, в порядке осуществления права на индивидуальную или коллективную самооборону, признаваемого Статьей 51-й Устава Организации Объединенных Наций, окажет помощь Договаривающейся стороне, подвергшейся, или Договаривающимся сторонам, подвергшимся подобному нападению, путем немедленного осуществления такого индивидуального или совместного действия, которое сочтет необходимым, включая применение вооруженной силы с целью восстановления и последующего сохранения безопасности Североатлантического региона". Если убрать всю воду, то получаем: '...каждая из них ... окажет помощь ... которую сочтет необходимой'. Так что, например в случае войны РФ с Эстонией, НАТО вмешается лишь в случае, если сочтет это выгодным и безопасным для себя. Никаких ОБЯЗАТЕЛЬСТВ непременно вступить в войну, нет!).

Британец лишь молча кивнул, подтверждая. Вроде как — мы бы с радостью, но наш союзник не хочет, а как мы без него?

-Вы не можете так поступить! — почти заорал Хокон — война уже началась, она идет! Меньше чем через час мои самолеты сбросят бомбы на русских! Мы уже воюем, нам нужна ваша поддержка! Не вы ли неоднократно намекали мне, что помощь будет оказана? И где она, когда война наконец началась?!

-Вашему величеству не угодно ли показать договор, где это было бы записано? — осведомился Хант — повторяю, действия моего правительства не выходят за рамки Устава Атлантического союза. А кроме того, я получил из Вашингтона недвусмысленный приказ — война с СССР в настоящий момент, не в интересах Соединенных Штатов! Мы ничего не забыли, и предъявим счет к оплате — но не сейчас! А пока же я советую вам уступить русским требованиям. Если вы не хотите, чтоб к трем провинциям, захваченным коммунистами, добавилось все, что еще осталось от Норвегии.

-О каких требованиях идет речь, господа? — возмутился Хокон Седьмой — я о них впервые слышу!

-Насколько мне известно, русские требуют официального признания норвежской стороной новых границ — то есть, все спорные северные территории отходят к СССР. Так же, ваши извинения за оскорбления, нанесенные СССР. Еще выдача Квислинга, как военного преступника, причастного к формированию дивизии СС "Викинг", виновной в многочисленных зверствах на советской территории. И это лишь предварительные условия, после которых Сталин соглашается на начало советско-норвежских переговоров. Эти требования были озвучены нашему посланнику в Москве, три дня назад.

-Мерзавцы! — как выплюнул Хокон — торгаши, подлецы, трусы! Готовы сдать нас, своих самых верных союзников, красному дьяволу. Как в тридцать восьмом в Мюнхене чехов сдали — и что было после, к чему это привело?! Будьте вы прокляты — но я вашего ультиматума не приму! Норвегия умрет, сражаясь! И я очень надеюсь, что весь цивилизованный мир, увидев наши жертвы, прозреет и вмешается! И начнется священная битва, Рагнарек, за очищение нашего мира от коммунистической скверны!

Взгляд короля скользнул по телефонному аппарату. Наверное, еще не поздно отозвать самолеты? Нет — если так, то пусть пилотам суждено первыми взойти на погребальный костер, жертвами великой битвы за свободу и демократию, против советского тоталитаризма!

-Ваше величество, я настоятельно рекомендую вам проявить благоразумие — покачал головой Хант — ради блага вашей страны, вашего народа... и вас лично, наконец!

-Вы смеете мне угрожать? — рассвирепел Хокон — здесь, в моем дворце? Вон! Охрана!

-Ваше величество, поверьте, мне искренне жаль — произнес Хант — что мы так и не сумели прийти к согласию. Мистер Перри — на ваше усмотрение. А я умываю руки.

Вперед выступил второй секретарь посольства США. Достал из папки лист бумаги, и протянул королю.

-Подпишите этот документ.

-Что это?

-Ваше отречение. В пользу вашего сына, наследного принца Улофа. Поскольку есть все основания полагать, что он будет более благоразумен, чем вы.

Хокон Седьмой взял бумагу. Не торопясь, разорвал ее в мелкие клочки. И бросил американцу в лицо.

-А теперь — все вон! И я буду требовать от вашего президента, чтобы он прислал мне другого посла. А вас сегодня же вышлют. И клянусь, что если бы не ваш дипломатический ранг...

Хант смотрел на короля, как на неодушевленный предмет. Британец глядел в окно, с отсутствующим видом. А второй секретарь сказал, даже снисходительно:

-Вы поступили очень неблагоразумно, ваше величество, Что ж, вы не оставляете нам выбора. Поверьте, мне искренне жаль.

Он подошел к двери, приоткрыл, кого-то позвал. Что было вопиющим нарушением этикета. И в кабинете, куда никто не имел права войти без дозволения короля, появились еще трое. Одного Хокон знал — это был Гриффит, врач из посольства США. Но с ним были двое здоровенных мордоворотов в штатском! Неужели эти мерзавцы решатся на насилие по отношению к королевской особе, здесь, прямо во дворце?!

-Охрана!! Ко мне!!

Они должны были стоять за дверью — королевские гвардейцы, рослые бравые солдаты в темно-синих мундирах. Хокон видел их там час назад. И даже простил им нарушение уставной формы — сегодня у каждого на рукаве были повязаны сине-красные ленточки, цвет норвежского флага. Знак принадлежности к "Асгарду", обществу подлинных патриотов, готовых сражаться, даже если Норвегия будет оккупирована русскими! Истинные герои, в этот тяжкий час не бросившие своего короля, в отличие от многих жителей Осло и даже чиновников и офицеров, трусливо сбежавших из города, в опасении русской бомбежки. Отлично вооруженные и обученные — американскими инструкторами из числа "рейнджеров". Сейчас они войдут — и попытка покушения на короля, а ведь можно уже трактовать и так, это очень серьезное преступление, от которого не спасет и принадлежность к дипкорпусу!

-Охрана!!

Да где же они?! Даже если эти громилы сумели снять часовых у дверей — поблизости должны быть еще люди! Полк королевской гвардии, задачей которого была охрана короля, оборона королевского дворца, и церемониальная служба, состоял из полутора тысяч человек, имеющих не только стрелковое оружие (американские "гаранды" и "томпсоны"), но и крупнокалиберные пулеметы, зенитные и противотанковые пушки, легкую бронетехнику. Во дворце же часовые стояли у каждой двери, и в караульном помещении всегда находился взвод гвардейцев в полной боевой готовности. Отчего никто не слышит, не спешит на помощь к своему королю?!

-Напрасно кричите, ваше величество — сказал Перри — неужели вы так и не поняли, что такое "Асгард"? Считали его своей "патриотической партией", как в России большевики? А, по нашему замыслу, это всего лишь боевая организация, чтобы сражаться, когда русские оккупируют эту страну. Когда вас уже не будет в живых — исполняя наши приказы. Они конечно, патриоты — но наши патриоты, а не ваши. Потому, никто сюда не войдет и нам не помешает — ваша гвардия получила наш приказ.

Он обернулся к доктору — Гриффит в ответ приподнял в руке чемоданчик. С лекарствами — зачем?

-Один укольчик — продолжил второй секретарь посольства — этим же препаратом безутешные хозяева усыпляют своих домашних питомцев, так что ваша смерть будет безболезненной и быстрой. А еще, неотличимой от сердечного приступа. Даже если след от инъекции заметят — поверят объяснению мистера Гриффита, что он, случайно оказавшись рядом, хотел вас спасти и ввел стимулятор, но было уже поздно.

Перри ухмыльнулся, волчьим оскалом. И сразу маска дипломатии спала с его лица.

-Мой босс — тут он взглянул на Ханта — сказал, на мое усмотрение. Что значит, я решаю, оставить вас живым или нет. Даю вам последний шанс — вот еще один экземпляр вашего отречения, подпишите!

Хокон вспомнил слово "полукороль". Сказанное итальянской шлюхой с московского радио — и подхваченное уже газетами всей Европы. Подписать и уйти — так и оставшись в истории "полукоролем"? Ради двух, пяти, десяти лет — сколько еще ему осталось? Да и какая это будет жизнь, у отставного полукороля?

-Будьте вы прокляты! — прорычал Хокон Седьмой — идите в ад!

И никакого оружия под рукой. Разве что вот это пресс-папье? Но громилы уже навалились, скрутили руки, как преступнику! А врач-убийца раскрыл чемоданчик, достал шприц.

-Минуточку! — сказал посол США — не в нашем присутствии. Неудобно как-то — и если после спросят, лгать будет грех. Особенно под присягой.

И направился к двери. Британец, так и промолчавший весь эпизод — за ним.

-Постойте! — прохрипел король — Улаф тоже с вами? Он знает?

Улаф, сын и наследник — опора и надежда Норвегии. Самых благородных кровей — тоже урожденный датский Глюксбург, а по матери, внук британского короля Эдуарда Седьмого. Чемпион Олимпиады 1928 года по парусному спорту. В эту войну занимал высокий пост в эмигрантской норвежской армии, был другом Франклина Рузвельта и многих американских политиков и военных, имел награды, "Легион Почета" США, "Баню", "Подвязку", Викторианский крест, от англичан. В сорок четвертом вступил в освобожденный Осло вместе с британским десантом, принял капитуляцию немцев. Сорок семь лет — зрелый политик, самый возраст для короля.

И — ярый америкофил и англофил. Благоразумный и высокообразованный, как эти джентльмены.

-Ваш сын, истинный патриот Норвегии — ответил Перри — состоит в "Асгарде" с самого его начала. И он считает, как патриот — что для блага страны и народа будет лучше так, как хотим мы. Но не беспокойтесь, для него, как и для всех, вы умрете от сердечного приступа. После напряженной беседы между нами — факт ее скрывать никто не будет, в отличие от содержания. В вашем возрасте не следовало бы так волноваться!

-Дурачье, торгаши! — закричал король — знаю, вы всегда хотите "воевать, когда будем готовы"! Но разве можно быть готовым к Рагнареку?! А это именно он, битва между светом и тьмой, свободой и тиранией, цивилизацией и коммунизмом! Вы никогда не будете готовы — а этот мир обречен, может он и протянет еще сколько-то, но дальше будет лишь хуже! Может, мы и проиграем — но это шанс! Слышите, вы!!

Он кричал — уже в закрывшуюся дверь. А врач умело и привычно делал свою работу. Рукав разрезать (это ведь логично, при оказании помощи больному?), и укол.

Лучше не отдавайте своих домашних питомцев на усыпление! Потому что подобные препараты парализуют дыхательные мышцы, а сознание остается до конца! И смерть становится подобна погребению заживо — боли нет, а не вдохнуть... так что умер король Хокон Седьмой быстро, но не легко!

Ну а если бы он подписал отречение? Это бы не изменило ничего. Просто Джон Перри, кадровый сотрудник ЦРУ, исполняющий обязанности второго секретаря посольства, считал, что алиби лишним не бывает. И можно было сказать, в ответ на неудобный вопрос — зачем убивать того, кто уже отрекся? Так ведь опасно — тот, кто однажды проявил своеволие, может взбрыкнуть еще раз! Наследник гораздо более предсказуем, с ним иметь дело будет куда легче!

Никто не обратил внимание на телефонный аппарат с повешенной трубкой — и с горящей лампочкой селекторной связи. А на том конце слушал генерал, командующий ВВС.

Он не состоял в "Асгарде". И прежде всего подумал, что надо срочно возвращать бомбардировщики. Так как союзники не поддержат — а значит, шестьдесят пять экипажей, по восемь, или по десять человек в каждом, будут просто брошены на убой.

Поздно. Передовые эскадрильи уже пересекли границу русской зоны. И в эфире уже звучало — нас атакуют "миги"!

Шаг был сделан.

Через год к генералу, на тот день занимавшему пост военно-воздушного атташе в посольстве Норвегии в ГДР, на одном официальном мероприятии подойдет его хороший знакомый, немец. И скажет:

-Господин Аронсен, завтра вы получите приказ из Осло, немедленно вернуться. Не спрашивайте, откуда у нас эта информация — но мы знаем также, что с высокой вероятностью, живым мы вас больше не увидим. Мы могли бы с пониманием отнестись к вашей просьбе о политическом убежище — но как вы понимаете, не бесплатно. Нам хотелось бы знать, что происходит, и за что вы приговорены? Если решитесь — вы знаете мой телефон. Честь имею!

Приказ был получен. И Эгиль Аронсен, со скандинавской неторопливостью все обдумав, набрал номер, попросил встречи. Герр из Штази был точен и с полным пониманием отнесся к просьбе норвежца, содействовать в вывозе в безопасное место его семьи.

За которую после тоже был предъявлен счет, в виде просьбы оказать некоторую услугу. И бывший генерал Эгиль Аронсен выступил публично, и в газетах, рассказав, чему был свидетелем, кто и как убивал короля Хокона Седьмого.

А отозвать домой его должны были по совершенно мирному поводу. Но это, наряду с тем, что Аронсен ранее был послан в ГДР как носитель некоего секрета, подальше от рук союзников, стало известно товарищам из Штази. Дальше — уже дело техники.

И был скандал, последствия которого кругами разнеслись по всей Европе.

Северная Норвегия, аэродром 2го гвардейского ИАП СФ. 20 сентября 1950.

Эту войну лейтенант Плужников едва не проспал.

Накануне в клубе показывали кино. "В списках не значился", все уже видели раньше, но какие еще развлечения в дальнем гарнизоне? После Плужникову пришлось отвечать на подколки, не родственник ли он — да вы что, ребята, это ж художественное произведение, вымысел! Хотя сходство в биографии есть — отец Саши Плужникова, как и у героя фильма, красным кавалеристом был и с басмачами воевал, но после пошел в авиацию, дослужился до подполковника, и погиб в сорок втором. Мать тоже детским садом заведовала, но не в Москве, а в Ленинграде. А сам Саня, 1926 года рождения, был призван в октябре сорок третьего (прим.авт. — соотв. истории, постановление Госкомитета Обороны. Правда, там же указывалось, что семнадцатилетних призывников надлежит отправлять в войска тыловых округов — ЗабВО, ДалВО, ЗакВО, в войска ПВО и учебные части, а не в действующую армию), в военкомате сыну погибшего летчика пошли навстречу и отправили в ШМАС (школу младших авиационных специалистов), шесть месяцев обучения, как раз под конец войны. А еще через год, как отличнику боевой и политической, дозволили подать заявление в летное училище, и вот, лейтенант ВВС прибывает к новому месту службы.

Отличников учебы направляли в лучшие части. Плужникову выпал прославленный 2й гвардейский истребительный полк Северного Флота, бывший "сафоновский". Что было и почетным, и трудным — так как у гвардейцев в намного большей степени сохранялся состав фронтовиков, гвардейские части после Победы как правило, не подлежали сокращению, а напротив, бывало что и пополнялись летчиками из расформируемых линейных полков. Гвардейские полки, находящиеся на наиболее важных участках (к которым принадлежал и 2 гвиап), иногда даже имели особый штат, отличный от обычного — не три, а четыре эскадрильи по двенадцать машин, плюс еще четыре, штабное звено (прим. авт — соотв.реальности). Итого полк имел пятьдесят два Миг-15, еще два учебно-вывозных УТИ, две "аннушки" для разъездных нужд, один Си-47, и приданными в подчинение, последний новейший шик, звено вертолетов для аварийно-спасательной работы. Из пилотов, восемь Героев, а ордена, и за Отечественную, и за японскую войну в сорок пятом, были почти у всех — так что Плужников, бывший в училище одним из первых, ощущал себя как зеленый новобранец в роте, укомплектованной воевавшими сверхсрочниками — место его было последним, как в строю, так и во всем. Оставалось лишь утешать себя мыслью, что воевали эти герои на "поршнях", а на реактивном еще неизвестно, кто лучше — было ведь, когда "миги" массово пошли в войска, иные из заслуженных пилотов оказались к ним непригодны, по возрасту или здоровью. Кто ушел на гражданку, кто остался в наземных, кого-то взяли в ПВО — Як-25 предъявлял куда меньшие требования, и на "ночников" даже в новоформируемые полки практически не брали молодых после училища, а лишь "дедов" в предпенсионном возрасте за тридцать, и даже за сорок, но с огромным опытом взлетов и посадок в сложных метеоусловиях, и владеющих аэронавигацией не хуже штурманов. Хотя последнее и для морской авиации было очень актуально — в мирное время выручал радиокомпас, ну а если маяк заглушат или разбомбят?

Так что, военный летчик пока даже не 3го класса лейтенант Плужников, терпи, что тебя считают самым младшим. Как и в прямом смысле, по званию — во 2м гвардейском даже командиры звеньев обычно были капитаны (в обычном полку, звание комэска), и рядовые пилоты не ниже старлея, а в первой эскадрилье был даже майор Щеголев на звене и подполковник Черных в комэсках — "не захотели с полком расставаться". А у Плужникова, зачисленного в третью эскадрилью, ведущим был капитан Тимохин (орден Красного Знамени, две Красные Звезды, двенадцать сбитых немцев и японцев) — нормальный мужик, сказавший Сане после проверки его пилотирования:

-В целом неплохо, для новичка. Но боже упаси тебя самодеятельность проявлять — лишь держись за мой хвост, что бы я ни делал! Думай, учись, запоминай, если хочешь когда-нибудь стать ведущим — но пробовать что-то свое, без моего дозволения, не сметь! Или, если жив останешься, я сам тебя на земле пришибу!

Так прошел первый месяц в полку. За исключение полетов и боевой учебы, было скучно — город Нарвик сильно уступал даже Мурманску в смысле соцкультбыта. И не было девушек — согласно закону сорок пятого года, советским военнослужащим разрешались браки с иностранками, при условии принятия ими советского гражданства, и Плужников слышал, что в ГДР, а особенно в Италии такое бывало нередко — однако Норвегия считалась "недружественной", и хотя в законе о том не было сказано, неофициально связь наших с местными очень не одобрялась; напротив, политработники настоятельно предостерегали об опасности случаев, "познакомился с девушкой, пошел ее провожать, а за углом уже ждут ее приятели из "асгарда" чтобы тебя убить или похитить". Хотя никто не мог рассказать о чем-то подобном, реально случившемся здесь, в провинции Нурланн, где советских военнослужащих было едва ли не больше чем норвежцев, в каждой деревне комендатура, а на каждом углу можно было наткнутся на патруль. Так что, когда вчера, после киносеанса в клубе, были еще и танцы с нашими связистками и прочими тыловыми (а также с женами комсостава), причем пришедшими в платьях, а не в форме — легко понять, отчего Плужников вернулся в общежитие в четвертом часу ночи!

Квартиры полагались лишь пребывавшим в должностях от комэска и выше, и немногим женатикам. Большинство пилотов имели отдельные комнаты в бараке "система коридорная". Ну а самые младшие, как Плужников, жили в двух— и даже четырехместных "номерах". Саня спал так крепко, что не услышал даже вой сирены, и проснулся лишь, когда сосед, старлей Гарбузов, тряс его за плечо.

-Подъем! Тревога! Не учебная — значит, война.

Сон как рукой сняло. Все уже были наслышаны про Сиань. И хорошо представляли, что будет, когда на нас, и дальше на территорию СССР пойдут армады американских бомбовозов с атомными бомбами. Тем более, что Нарвик находится в радиусе действия и их истребителей с юга, а может и палубная авиация появиться, не далее как летом у союзников бывших маневры были в Атлантике совсем недалеко, эскадрильи взлетали с авианосцев и брали курс к нашей границе, наши нервы испытывали на прочность. С августа отпуска были отменены, а техники буквально спали у самолетов, обеспечивая матчасть в постоянной готовности. Ну а локаторщики и зенитчики, как казалось Плужникову, не спали вообще никогда!

Одеться в минуту, бегом на улицу к месту сбора, прыгнуть в кузов "доджа три четверти" (давно нет ленд-лиза, и американцы вроде как враги — а эти машинки бегают резво, и в рембате полно американских станков и инструмента) и на аэродром. Видел из машины, как взлетает дежурное звено — чтобы сорвать внезапную атаку врага и прикрыть взлет остальных. Проехали мимо зенитной батареи — в полной боеготовности, расчеты на месте, пушки стволами водят — все помнят, как на последних учениях подполковник Черных на малой высоте зашел, на скорости восемьсот, меньше чем в сотне от земли, и по такому рельефу, что радары до последнего момента не засекли. А американцы конечно враги и капиталисты — но летать умели здорово, доказав это в войну. Но никогда у нас не будет, как в сорок первом, чтобы самолеты на поле в линейку и под вражескими бомбами! Кровью заплатили — а уж сколько потов на учении сошло!

Инструктаж был короток — замечена активность в воздухе над норвежской территорией. Действия уже отработаны — взлет по команде, взаимодействие с локаторщиками, рубежи перехвата, порядок радиосвязи. По машинам!

-Выспаться не дали, суки! — сказал Тимохин — вот дадут им отбой, а нам нервы тратить. А медики говорят, они у нас не восстанавливаются — раньше помрем.

Почти час ждали в "готовности два". В полном облачении, включая противоперегрузочный костюм, в кабине сидеть было не обязательно, но от самолета отходить запрещалось. Тыловики успели даже завтрак подвезти, в термосах и судках. Едва Саня закончил с едой, взвыла сирена — и все пришло в движение. Технари помогали летчикам занять места в кабинах, а первая эскадрилья уже взлетала, там и были самые лучшие, опытные, знали как выиграть даже секунды. За ней пошла вторая, звено за звеном, благо ширина бетонки позволяла, за ней третья, и вот наша очередь! Саня старательно держался за истребителем с синим номером "17", самолетом Тимохина. Он имел в училище отметку "отлично" за воздушную стрельбу — но лишь по конусу. А сейчас, возможно, впереди был настоящий воздушный бой, и враг будет стрелять в ответ.

Было совсем светло. Странно, что американцы не напали на рассвете — как фрицы в сорок первом. Самое сонное время — однако солнце уже встало, и цели хорошо видны. Или ночью, когда "миги", бортовых локаторов не имея, видят плохо — была отработка учебно-боевых задач, поиск противника в свете прожекторов, или при полной луне, имея грубую наводку с земли — но эффективность такого перехвата была низкой, можно было нанести врагу потери, но не отразить удар, сбив или заставив отвернуть все его бомбардировщики. К тому же, как рассказывал Тимохин, ночью свои же зенитчики бешено лупили во все, что могли различить в небе — и разделение зон и секторов ответственности между истребителями и наземной ПВО не всегда помогало, так как трудно было ночью да еще в пылу воздушного боя не влезть в запретное пространство. Утешало, что днем зенитчикам силуэт "мига" со скошенными крыльями трудно будет спутать с чем-то иным.

Летели на юг. Полтораста километров до Буде прошли меньше чем за четверть часа. Дальше начиналась уже чужая земля. Оттого аэродром в Буде, очень неплохой, построенный еще до войны, использовался лишь как площадка подскока — до него от границы чужая артиллерия могла достать, точные координаты норвежцам были хорошо известны. Хотя сейчас тут базировались штурмовики и одна эскадрилья соседнего, 39го иап, да еще "ночники" иногда садились.

-Уж лучше бы тут посадили вертушки! — говорил Тимохин, еще неделю назад — а то, если что, от нас они хрен успеют, с их скоростью как у По-2! И в море здесь лучше не падать — тут водовороты страшнее, чем Мальмстрем, и штормит часто.

Еще недавно пересекать границу строжайше запрещалось. Теперь же станция наведения радировала направление на цель. И тут Саня увидел врага — черные точки в небе, далеко впереди, их было много! И ниже нас — мы идем на восьми тысячах, они где-то на пяти-шести?

После Тимохин изобразит Сане схему этого воздушного сражения — "учись, салага, тактике, а не только дергать ручку и гашетку жать". А тогда было страшно, даже когда дистанция уменьшилась, и можно было разглядеть, что это не истребители, а четырехмоторные бомбардировщики. Вспомнились мемуары какого-то фрица, о том что "мне не страшно было драться с вдвое большим числом английских или русских истребителей — но я молился господу о спасении души, увидев плотный строй летающих крепостей". Но тренированный глаз улавливал отличия — бомбардировщики шли не четкими "коробочками", какие Саня видел на плакате в учебном классе, а рыхлой и растянутой кучей. И это были не В-36 и не В-29 — а "ланкастеры". Мы что, уже и с британцами воюем? Или они решили вступиться за своего приятеля короля? И где истребители — такая орда бомберов не может быть без эскорта! А ведь американцы тут есть, и тоже на реактивных, наши говорили, что встречали их в воздухе над нейтральными водами. "Тандерджет", Ф-84 — более опасный противник, чем "шутинг стар", хотя по номинальным характеристикам "мигу" уступает.

Так где же они? Группа "расчистки воздуха", если уж непосредственного прикрытия нет? Или засада — мы втянемся в бой с бомбардировщиками, устанем, истратим боекомплект, а они появятся и ударят? Да нет, бред — кто ж будет главные силы приманкой вставлять, расходным материалом, ставя под угрозу выполнение боевой задачи? А списывать в расход столько четырехмоторных бомберов, ради того чтобы нас подловить — бред еще больший! А что если у них взаимодействие не срослось — британцы с янки что-то не согласовали?

Наверное, командир Второго Гвардейского думал так же — одна из эскадрилий осталась на прежней высоте, не вступала в бой, готовая пресечь возможные неприятности. А три эскадрильи — атаковали!

В первой атаке Саня не стрелял, лишь держался за хвост ведущего. Но видел все хорошо — как Тимохин открывает огонь в "гвардейской манере", не тратить снаряды длинными очередями, а как погладить гашетку, когда прицел выверен, этого даже для четырехмоторника довольно! И "ланкастер" идущий с краю боевого порядка окутался дымом, а затем стал крениться и падать. А "миги" провалились под строй бомбардировщиков, и вверх, с отворотом влево, чтоб избежать угрозы столкновений с второй эскадрильей! И на вертикаль, и к повторной атаке — классические "качели"!

Это было похоже, как стая волков настигает в степи овечью отару. Напрасно бараны выставляют рога — волки рывком выхватывают с краю овечек, и отскакивают с добычей, не терпя урона. Первой атакой было сбито не меньше десятка бомбардировщиков — стрелки палили в ответ, но что такое восемь пулеметов винтовочного калибра, при полном отсутствии системы управления огнем (как на В-29), против реактивных, это было еще хуже, чем в сорок первом, ТБ-3 днем против "мессов". Но враги с курса не сворачивали — а впрочем, что им еще оставалось, их бы уже не выпустили, русские даже если топливо истратят, могут в Буде сесть, совсем рядом. Так что норвежцам (как Тимохин умудрился с такой дистанции и на скорости, опознавательные знаки разглядеть, о чем тут же радировал?) оставалось лишь тянуть вперед, несмотря ни на что.

Вторая атака была с тем же результатом. И кто-то из бомбардировщиков отставал от строя, шел с потерей высоты — на "мигах" были 30-мм пушки с хорошей баллистикой, так что попасть могло не только тем, в кого целились, но и соседям. И третья эскадрилья, оказавшаяся южнее всех, по команде переключилась на добивание подбитых. Бой смещался к северу, внизу была уже советская территория. И тут Тимохин передал:

-"Ястреб-восемь" (позывной Сани, четные цифры у ведомых), теперь давай ты. Открой счет — я прикрываю!

Все было как в учебной атаке — только вместо конуса, реальная цель, столь же медлительная и большая. Отметка в прицеле, совмещение, дистанция, "погладить" гашетку — по-гвардейски не получилось, очередь вышла не такой короткой — но есть попадание, от "ланкастера" даже обломки полетели! И надо было выходить из атаки — но почти точно на линии прицела, за подбитым бомбардировщиком, чуть дальше, Саня увидел еще один, совсем немного довернуть! А за ним еще!

Он не учел лишь, что цели такие большие — глаз был "заточен" на истребители. И проскочил, как ему показалось, буквально под крылом уже падающего "ланкастера", атакуя второй бомбардировщик. В него вышло попасть более удачно, огромный самолет сразу окутался ярким бензиновым пламенем — снаряды угодили в бензобаки, и никакие протекторы от снарядов мощных пушек не защищали! А Саня оказался перед третьим, и совсем близко, как ему запомнилось, закрывший все небо "ланкастер", бешено стреляющий из всех стволов, картина на какую-то долю секунды, но и по нему удалось отстреляться, совсем коротко, и никак ведь не мог промазать, целясь в упор — и брюхо бомбардировщика мелькнуло прямо над головой.

И только сейчас Саня сообразил, что жмет и жмет на гашетку, а пушки молчат — кончились снаряды. Всего за несколько секунд этой единственной атаки.

-Ястреб-восемь, твою ... ! Ты что делаешь?! — орал Тимохин — на место!

Саня взглянул вправо — "миг" с номером 17 шел крыло в крыло, метрах в тридцати. И было видно, как Тимохин машет кулаком и показывает себе за спину — садись мне на хвост, прикрывай!

-Ястреб-семь, я пустой!

-Плевать! И готовься — на земле я тебя убивать буду!

Командир свалил еще один бомбардировщик, так же красиво. В лобовой атаке, на бешеной скорости, очередью по кабине. Как называли этот прием, "шар в лузу", огнем по кабине валить ведущего эскадрильи — и неуправляемый самолет в первые секунды начинает болтаться в стороны, заставляя строй рассыпаться, во избежание столкновений, чем тут же пользуются истребители. Этот "ланкастер" шел один — но мастерства Тимохина это не умаляло, так попасть! Без дыма и огня, просто свалился на крыло, как "юнкерс", входящий в пикирование, да так и пронесся до самой земли — наверное, пилоты все были убиты, ну а прочих членов экипажа лишь пожалеть, если бы у нас была дозволена жалость к врагам!

Если бы кто-то спросил Саню, понял ли он, что только что убил два, или три десятка человек — какой на "ланкастере" экипаж? — Плужников бы искренне удивился вопросу. Война объявлена — и значит, святой долг уничтожить врагов, кто посмели нарушить наши границы! И вообще, всем известно, что советский народ самый миролюбивый. А значит, если мы воюем, то лишь с теми, кто напал на нас или наших друзей — то есть наше дело правое, всегда и везде! Ну а всякие гуманные сопли могли вызвать лишь смех после самой страшной войны — Блокады и концлагерей, Сталинграда, Днепра и Одера — интересно, придумал бы Лев Толстой свою теорию о непротивлении злу, живи он сейчас? На лекции рассказывали, что в Индии какие-то пытались "ненасильственно" бороться, так самураи просто головы рубили всем — ну а мы этих япошек за месяц разгромили, в расплату за Цусиму, Порт-Артур и Сергея Лазо!

Наоборот, было приятно, что он, лейтенант Плужников, в первом же бою сбил трех врагов — столько же, сколько Тимохин, воевавший с сорок второго. И потому, совершенно не верилось в наказание за нарушенный приказ — ведь победителя не судят? А вот награду наверняка дадут! И крылышки, пусть пока третий класс — а то даже девушки здесь разбираются в эмблемах и значках! Вот только выходные наверное, не скоро — а когда закончится война?

Норвежцев добивали — подошли еще "миги" 39го полка, с неуставшими пилотами и полным боекомплектом. "Ланкастеры", которых осталась едва треть, разворачивались назад, сбрасывая бомбы. А Второй Гвардейский выходил из боя — неужели это все, мы победили?! Теперь домой!

Четвертая эскадрилья садилась последней. Процедура была привычной — сбросить газ, закрылки, шасси — и "миг" вдруг резко стал крениться вправо! Саня похолодел — но четко действовал "как учили": прибавил газ, убрал закрылки и шасси. "Миг" снова стал послушен — в чем дело?

-Ну-ка еще раз, только высоту набери! — приказал Тимохин, переместившись назад — давай! "Ястреб-восемь", у тебя правые закрылки не выходят! Можешь катапультироваться.

Саня не послушал. И оттого, что самолет был сейчас полностью покорен, и потому, что про процесс катапультирования молодым пилотам рассказывали страшные истории. А также оттого, что местность тут была ну очень непривлекательная, на взгляд парашютиста: горы, поросшие лесом, и ветер с моря. И переломать себе все при приземлении — шанс был даже выше, чем при грубой посадке. Хватило бы полосы — но как говорил инструктор, посадка с перелетом лучше, чем с недолетом, в конце можно убрать шасси и отделаться поломкой, а вот если врежешься в землю до начала, это песец!

"Земля" разрешила посадку. При повторном заходе на посадку шасси не вышли совсем. Сане стало страшно, но руки четко делали "как учили", кран аварийного выпуска, на этот раз сработало. Скорость была непривычно высока, и едва "миг" коснулся бетона, как тут же подпрыгнул, сильно "скозлив". И еще раз, а на третьем не выдержала носовая стойка шасси, затем подломилась и правая, истребитель едва не встал на нос, но все же не скапотировал, удержался. Саня уже ничего сделать не мог, удар был сильный и болезненный, но все-таки сознания не лишил. Было лишь страшно — вдруг сейчас полыхнет бак, сколько в нем еще осталось керосина, и заживо сгорю, как те во втором "ланкастере"? Но повезло еще раз!

Подлетела пожарная машина, солдаты полили "миг" пеной, во избежание возгорания. Вскрыли фонарь, извлекли Саню, положили на носилки. И в темпе прицепляли тросы, чтобы оттащить самолет с полосы. А после Саня отрубился — руки-ноги у него оказались целы, а вот два ребра сломаны.

Вечером в госпитале его навестили Тимохин, и майор Комлев, комэск.

-Ты что же творишь, собака? — добродушно сказал капитан — вот ей-богу, морду бы тебе начистил, был бы ты здоров! Нахрен ты под пулеметы полез? И меня, зараза, за собой потащил! Сам пронесся как метеор, так что они даже целиться не успевали, это ты верно рассчитал. А вот на мне — отыгрались. В твоей машине одна всего дырка, хоть и прямо в гидросистему, как давление дал, так и вылетела жидкость наружу, оттого второй раз шасси и не выходили — ладно, быстро сообразил аварийным выпустить, уже на последних метрах. А мне шесть дырок понаделали — повезло, что лишь в обшивке, ничего важного. У тебя мозги есть, придурок — или как врага увидел, то все заклинило, вперед, а то и вообще тараню! Так не в японской авиации служишь, нам камикадзе не нужны!

-Так вы же могли в стороне — возразил Саня — я бы один...

-А кто бы твоих подранков добивал? — удивился Тимохин — я тебе пленку покажу, кадр есть, как ты в чистое небо стреляешь: в атаку входя, гашетку зажал, и трассы перед собой, есть враг в прицеле, нет его — без разницы! Второго ты хорошо зажег — а вот двух прочих, мне пришлось добавить. Насмерть стоять, себя не жалея, это похвалы заслуживает — только в данном конкретном случае этого не требовалось совсем! В итоге имеем — минус один истребитель, за кучу хлама! Который нам именно затем и кинули на растерзание — чтоб измотать, когда на нас завтра американские "крепости" пойдут, в сопровождении "тандерджетов". Война лишь начинается, и этот бой не последний!

Саня уже знал — и в госпиталь доносились слухи, и радио было в палате, и пилота из штурмового полка в соседнюю привезли — что наши перешли границу и наступают на Му. Американцев и англичан пока не было замечено, ни в воздухе, ни на земле, и это не успокаивало, а настораживало. Ну а норвежцы, на старье летающие — это не противник, а тьфу!

-Под конец там еще "мустанги" появились — рассказывал Тимохин — пытались у 39 иап отбить своих. Ну и получили сполна! Из бомбардировщиков меньше десятка сумели уйти, и то некоторые, с дымом и снижением. А бомбы сбрасывали, чтоб удрать скорее — пятитонные, "толлбои". Больше всего в фиорд попадало, или на своих, а что-то так даже на шведов — но и нашим на земле несколько прилетело, потери есть. Пленных очень мало — наши парашютистов отчего-то за десант приняли, может оттого что "ланкастеры" на ленд-лизовские транспортные "йорки" похожи — и стреляли из всех стволов, а какое войсковое ПВО у самой линии фронта, ты представляешь, так что живым не приземлился никто. Но слышал, что в море кого-то выловили, подробнее не знаю, разведотдел темнит. Так что не вышло у мирового империализма повторить нам 22 июня! Да, а что ты на земле фонарь не сбросил? Не знал, что если на рычаг катапульты лишь чуть нажать, то тебя не выкинет, а лишь фонарь отстрелит, а вот если до упора...

-Знал — сказал Саня — но боялся, что пережму, и по бетону размажет вместе с креслом.

-Ладно, как сбитых запишем? — спросил Комлев — с тремя твоими личными, Василий, ясно. Одного можно и Плужникову в личные вписать, а двух, как групповые, тебе и ему?

-Так и впишем — кивнул Тимохин — чтоб не зазнавался пацан, а то личных три "тяжа" в первом же бою, это чересчур. Надеюсь, что станет щегол ястребом — иначе долго не заживется. Бой третий, четвертый — и все, уж повидал я таких, горячих. Ты понял — не я тебя наказывать буду, коль не поумнеешь! И не дай бог, ты еще кого-то за собой утащишь, как меня сегодня чуть не... И самолет, он тоже денег народных стоит, и труда наших советских людей. Короче, выздоравливай — а как выйдешь, я посмотрю, как ты мой урок усвоил. Ну и с "крылышками" тебя — заслужил.

Эту систему ввели в сорок четвертом, под самый конец войны (прим.авт — в нашей реальности, с 1949 года). Военный летчик 3го класса — "готов к выполнению боевых задач днем, в простых метеоусловиях". В мирное время этот класс получали после училища, где-то через год пребывания в строевой части, после набора установленной нормы часов налета и сдачи учебно-боевых задач. На войне же, по неписаному, но строго соблюдавшемуся правилу — после первого сбитого лично.

Будет еще визит московского журналиста, через два дня. И статья в "Красной звезде", как лейтенант, всего месяц после училища, в первом же своем бою сбил три тяжелых бомбардировщика (скромно упомянув — два "совместно"), вот такие пилоты в советских ВВС! Будет служба, и командировка в Китай, где над Янцзы шла вялотекущая война между КНР и южанами, а наш ограниченный контингент исполнял свой интернациональный долг, а заодно испытывал новую технику и тактику. Будет и Ближневосточная война пятьдесят пятого года, сбитые Ф-88 и "канберры", и два ордена, "боевик" и Красная Звезда.

А в пятьдесят шестом, на аэродроме Луостари, уже командир эскадрильи майор Плужников будет принимать молодое пополнение. И один из "щеглов" представится, отдавая честь:

-Лейтенант Гагарин — прибыл для прохождения службы!

Юрий Смоленцев. В 2012 лейтенант спецназа СФ, в 1950 полковник морской пехоты, Дважды Герой, участник "охоты на фюрера" и прочих славных дел.

Траулер назывался "Электрон". Опять дежавю — вроде, было с судном под этим именем, одна история у нас на Севере, уже в двухтысячные? Надеюсь, что сейчас ни к кому насилие применять не придется — тихо пришли так же уйдем лишнего внимания не привлекая.

Под флагом ГДР, с немецкой командой. На вид, самые обычные просоленные морячки, иные и в возрасте уже. И нас десятеро — поскольку дойче камрады, это сухопутчики, под воду идти не обучены. А может пригодиться!

Отчего не наш экипаж? Так здесь, в портах Дании и южной Норвегии, советский флаг заметен, как зверь носорог на московской улице. А немцы давно примелькались уже, у них тут и знакомых полно. В то же время мы, "переменный состав", выглядим вполне оправдано — ведь "Электрон", это судно новой постройки, не только ловит, но и перерабатывает, и в банки пакует. Маловат правда — в мое время, помнится, океанские БМРТ (большие морозильные траулеры) были размером почти с легкий крейсер, на четыре тысячи тонн! А "Электрон" и на тысячу едва тянет — но решили, что для Норвежского моря будет в самый раз. Немцы уже с десяток таких корабликов успели построить — а у нас, как я слышал, порядок другой: большое судно-база, она же консервный завод, работает в море совместно с целой флотилией обычных тральцов, ей оперативно улов сдающих.

На вид обычный траулер. Вот только дизеля стоят мощные, с турбонаддувом, обеспечивая двадцать три узла полного хода — не эсминец, но все же куда быстрее любого торгаша. Палуба подкреплена, тумбы для "орудий лова" в минуту преобразуются в лафеты, и ставить на них есть что, пока спрятано в мехмастерской, как "детали машин". Мощная рация, локатор, еще кое-какое хитрое оборудование. Ну и для нас шлюзовая камера, чтоб незаметно нырнуть, наверху не мелькая.

Вообще-то, это была операция Штази. Как я уже сказал, в этих местах у камрадов полезная информация, связи, агентура наличествовали с времен Еврорейха — в отличие от нас. Но не участвовать в деле с таким фигурантом, мы никак не могли! Началось все еще в прошлом году — сколько стоило коллегам герра Рудински убедить даже еще не саму главную сволочь, а его доверенное лицо, в искренности своих намерений! "Тотенкопф", а по русски, "Мертвая Голова", это не просто имя одной из эсэсовских дивизий, а особая организация, "СС внутри СС" — и, кроме того, что она выставила на фронт эту самую дивизию, в ее ответственности были и всякие деликатные и грязные дела, вроде охраны секретных объектов и концлагерей. И в составе ее были не только солдаты, но и коммерческие структуры. За прошедшие шесть лет наши, совместно с Конторой герра Рудински, сильно проредили эту погань — а наиболее благоразумные "тотенкопфы", на ком большой крови не было, так и сами поспешили сдаться, и своих сдать, которых знали. Но хватало там даже не фанатиков — а мрази, настолько замаравшейся, что ни на какое прощение надеяться не могли даже теоретически.

Маленький портовый городок в южной Норвегии, побережье между Бергеном и Олесунном. Оборонять такой очень легко: горы спускаются к берегу фиорда с множеством заливчиков, вдающихся в сушу довольно глубоко и причудливо, так что улицы как набережные и причалы — с техникой тут не развернуться. Дома, как доты, сложенные из валунов — наверное, еще древних викингов помнят — и даже заборы каменные. Хотя, если вон на ту господствующую высоту втащить минометы, или посадить корректировщиков для тяжелого калибра, защитникам резко поплохеет. А если еще штурмовики навести, по тому дому, похоже что мэрия, а при обороне будет штаб, и под прикрытием авиа— и артиллерийского удара высадить десант — то работы будет часа на четыре, зачистить территорию от уцелевших очагов сопротивления.

Но мы пока мирные — ходим, смотрим, благо что весь городишко за четверть часа можно насквозь пройти, неспешным шагом. Небо серым затянуто, морось падает, как ленинградский осенний дождик, и запах рыбы в нос шибает. По карте это вроде уже юг Норвегии, но у берега сплошь горы, пахотной земли нет, так что рыба, это все! Во всех видах тут ее продают — соленую, копченую, вяленую — и корзинами, и целыми бочками, сети растянуты повсюду. Народ одевается по-простому, как для моря, в грубые брезентовые плащи и резиновые сапоги, "цивильных" почти не увидишь. И мы тоже общему облику соответствуем, из толпы не выделяясь.

Но все-таки те сволочи нас как-то различили — или от трапа проследили? Громилы с повязками на рукаве, цвета норвежского флага — "асгард", штурмовики короля Хакона. Как в Рейхе было — "бей левых и евреев", последних в Норвегии было мало, а вот компартия на недавних парламентских выборах набрала аж одиннадцать процентов голосов (прим.авт — в нашей истории, в 1946 году), только если станет известно про кого-то, что он коммунист или сочувствует, так его или на улице изобьют до полусмерти, или ночью в дом вломятся — и полиция лишь руками разведет, сколько хулиганья, ай-ай! И нафиг они к нам прицепились — конечно, цель наша тут не бить фашистские морды, но тварей надо на место поставить, чтоб не мешали! Не выходя из образа — мы же "дойче матрозен"!

Их десять, нас четверо. Так у меня в рукаве нунчаки, специально для подобного случая — а то стрельба в мирном городе днем, это пока перебор. И отработанный удар, сразу по нескольким мордам, как палкой по забору — зубы, челюсти, скулы и носы всмятку, а кому не повезло, тот и без глаза. В первые полсекунды, не вступая в переговоры — трое вне игры! И понеслось! Дурачье, если б они убегали, да еще с криками о помощи — было бы хуже: подтянулись бы полицаи, или толпа дружков. Но у этих то ли в голове не укладывалось, что могут нарваться на кого-то сильнее, то ли не хотели среди своих авторитет уронить? Впрочем, мы насмерть не били, не нужны пока нам проблемы с полицией — зато увечить старались на совесть, чтоб эти громилы никогда уж полноценными боевыми единицами не стали. Особенно те, кому от меня прилетело по хребту, травма позвоночника и в наше время лечилась плохо, ну а тут, я надеюсь, будет родне морока, паралитика в кресле всю оставшуюся жизнь катать. Ну и вижу, один за спинами держится, ведет себя как "контролер" — длинным выпадом ему в черепушку, сотрясение мозга как минимум... но вроде, не убил. Последних троих, кто на ногах остался, мы в воду скинули, отряхнулись, и дальше чинно пошли. Занял весь воспитательный процесс гораздо меньше времени, чем я сейчас о нем рассказываю. Ну несерьезно это, десяток местной шпаны, против четверых "песцов"!

Рукопашка в армии, это даже не столько боевое искусство — ну как вы представите в спецуре долбодятла, кто умудрился бы посеять и автомат, и нож, и даже саперную лопатку — а тренировка, и не только боевого духа, но и быстро найти "двигательное решение" в сложной обстановке: не только бить, но и оружие выхватить, отпрыгнуть, залечь, и тому подобное — короче, клювом не щелкать. Потому, гонял я своих ребят на тренировках, не жалея, пока семь потов не сойдет — а сам, первый. И выручало нас это не раз, в самых разных ситуациях — ну а разборки с хулиганьем, это так, приятный "бонус". Когда мы квартала на два отойти успели — слышим, сзади свистки. И подходят к нам полицаи — так мы, "немцы", по-вашему нихт ферштейн. Старший по-немецки заговорил — в портах на юге Норвегии моряки из Германии частыми гостями были, так что и местные должны были с ними объясняться.

-Вы видели там — указывают рукой — драку сейчас?

-Дрались так какие-то — отвечает "Гвоздь", в миру Вадик Второв из Питера, он по-немецки чище всех нас говорил — так мы мимо прошли, не наши это дела.

А нас четверо всего, и вид ну совершенно не помятый, ни синяков, ни ссадин и крови нет ни у кого. Ну никак не похоже, что это мы только что десяток противников уделали в хлам! Да и далеко уже до места происшествия. Мыслю я, что полицаи на подхвате у "асгарда" были, должны были после оприходовать пострадавших в кутузку — но ради приличия, чтоб прежде времени не появляться, упустили момент! И непонятки у них — что же там в самом деле случилось? Так что отстали.

А если бы нет — потребовали, пройдемте? Тут уже пришлось бы решать — подчиняться, или же, скорее всего, настучать им по головам и отправить в тот же канал. Хотя, как я сказал, в наши планы проблемы с законом не входили — но тюрьма, тем более!

Две другие "разведгруппы" также вернулись благополучно. В одной даже вовсе без драк обошлось — зато другим пришлось отрываться от погони, через заборы и по дворам. Причем подраться они умудрились в кабаке, и не с асгардовцами, а с матросами со сторожевика. Но высмотрели все, что надо — ландшафт известен, можем работать.

Сухопутной вооруженной силы тут нет, за исключением полицаев, числом с усиленный взвод, носят лишь пистолеты и дубинки, по крайней мере сейчас и на виду. Зато "асгарда" голов примерно под сотню — что заставляло задуматься: ведь живут в этом городишке ну очень небогато, и каждый должен крутиться, чтоб себя и семью прокормить — а этим кто-то платит, раз они могут себе позволить вот так ходить и за порядком бдить? И это в задрипанном захолустье — а если на всю страну сосчитать, во сколько обходится королю Хакону содержание такой оравы? Или ему на это американцы деньги дают, или же, ходят слухи, что "асгард" и банальным рэкетом занимается, всех торговцев данью обложил, как у нас братки в девяностые. Огнестрельного оружия мы у них не заметили — а вот ножи, кастеты, дубинки и просто палки были у всех. И наглые — оттого что по мордам не получали ни от кого!

Относительно серьезной проблемой был лишь сторожевик у соседнего причала, эскортник британской постройки (тип "Хант"), под норвежским флагом. Тысяча четыреста тонн, шесть 102мм стволов в трех спаренных установках — крупнее, чем наши "новики", которые числились эсминцами, так корабль уже следующей войны. И экипаж сто семьдесят человек — и еще мог принимать на борт взвод морской пехоты. Так что в сумерках, не в полной темноте, чтоб нам было легче, но и не засветло, мы нырнули. Проплыть под водой четыреста метров — оттого и пришвартовались так близко — задача по сложности от учебной мало отличалась. И прилипли к днищу военного корабля сразу шесть магнитных мин! Зачем столько — ну так заряды маленькие, чтоб их один человек и без всякого буксировщика мог доставить. Мы рассчитывали, что тут катера будут, вот и взяли столько — а большому кораблю, большую торпеду не жалко. С гарантией, чтоб у него артпогреб и топливные цистерны рванули. Взрыватели четверного действия — от потока воды, это если корыто даст ход, отойдет очень недалеко. На неизвлекаемость — при отрыве от корпуса, так что не завидую их саперам-водолазам, если таковые найдутся. С замедлением на сутки, не оставлять же норвежцам такой подарок — уж простите, морячки, так ваша карта сегодня легла. И радиовзрыватели — а вот с этим пришлось повозиться, все мины проводом соединить, чтоб рванули одновременно (и в вышеуказанных трех случаях тоже), и конец антенны вывели над ватерлинией, магнитом к борту, на высоту локтя — хватить должно. Норвежцы наш сюрприз благополучно прозевали — есть уже в этом времени ПДСС, но пока малоизвестная экзотика, доступная лишь очень богатым — у англичан наличествует, а вот даже в США еще лишь организуют; а у нас уже система, с тренировкой и стандартными приемами, отрабатываемыми на учениях. И не укладывалось в голове у командира эскортника, что в своем порту ему может грозить опасность, и надо включить гидролокатор в активном, не экономя ресурс дорогой техники, и держать наготове бомбометы. Так что управились мы за какой-то час, к самому началу игры.

По легенде, зашли мы сюда, мимо проходя, чтоб свежими продуктами запастись и команде ноги размять. А по делу — главный из камрадов, Гюнтер, ихний "кузнецов", должен встретиться с Фигурантом. Интересно, перстень у Гюнтера свой — или изъятый? У "Тотенкопфов" как во "Властелине колец": регалии Магистра, то есть полного и абсолютного начальника, это перстень с особым знаком. Были и Кольца низших рангов, и еще низших, по иерархии — и были меры подстраховки: так, считалось что Магистр знает в лицо всех кольценосцев "второго уровня", каждый из которых должен также знать "третьеуровневых", подчиненных лично ему. Если же кто-то приходил с чужим кольцом, по поручению — то была система паролей, и других особых знаков; и вопросов, правильно ответить на которые мог лишь прошедший посвящение в "тотенкопфы". Вот и любопытно, товарищ Гюнтер идет с чужим кольцом, взятым с врага — или он настоящий бывший "назгул" из СС? Если второе — ну и компания же у нас подобралась?! Хотя, насколько я успел заметить, с немчурой пообщавшись, у них отпущение прошлых грехов и право жить в ГДР ценится весьма высоко, так что уже прощенные, как правило, не предают — неохота им после в бега, и без отечества, и нет в этой реальности ФРГ, где они могли бы осесть. Но в любой семье не без урода? Хотя я уверен, что герр Рудински был искренен, когда сказал — что очень хотел бы задать Фигуранту несколько вопросов. В подвале того самого дома на Принц-Альбрехт-штрассе — и даже вывески менять не потребовалось, поскольку ее и не было там раньше.

Интересно, что Фигурант делает в этой дыре? По "легенде" своей, датско-подданный, но уроженец Шлезвиг-Гольштейна, то есть этнический немец — датский язык не то чтобы сложный слишком, но там произношение трудное для имитации. Где Фигурант сидел до сорок восьмого, один аллах ведает, отследить назад удалось лишь до того дня, как он вылез на свет мирным коммерсантом в норвежской глубинке, кур и свиней стал разводить (былое вспомнил!), и лишь в последние месяцы очень осторожно стал пытаться наладить прежние связи. И попал на крючок к камрадам герра Рудински.

Давным-давно, даже посчитать сложно, сколько лет тому вперед, в иной совсем жизни, которая сейчас как сон вспоминается, я фильм с Бельмондо смотрел — где его герой планировал украсть французский золотой запас, а сообщница ему говорит: "Тебе придется ждать много лет, ты будешь владеть миллионами, но не сможешь к ним прикоснуться. Не выдержав, ты начнешь пьянствовать по дешевым кабакам и спьяну жаловаться первым попавшимся собутыльникам на жизнь — пока однажды тебя не найдут там зарезанным". Вот так наверное и Фигурант — ну как после высокой власти и возможностей, жить мелким лавочником в жуткой дыре — при том, что сбежал он далеко не пустой, но прикоснуться к своему капиталу опасается, сразу внимание привлечет! Не усидел значит, снова решил в мутной воде что-то поймать! А мы его все эти годы где только не искали — в Канаде, в Южной Америке! Положим, во всяких аргентинах, где большинство населения католики и Церковь сильна, беглым нацистам ну очень неуютно, в отличие от истории нашей! Ну а что ему мешало в США удрать? И перстень Магистра он сохранил — рассчитывал еще на помощь остальных "кольценосцев"? Не удержался, призвал к себе явиться — вот мы и пришли!

Место встречи выглядело странно. Последнему из выживших главарей Всемирного Зла полагалось обустроиться по всем правилам конспирации. Чтоб дом-крепость, в котором можно продержаться (а тут у норвегов жилища в большинстве каменные, с узкими окнами — почти как доты), подступы простреливались, и несколько путей скрытого отхода. А главное, организация, хваленый немецкий орднунг, чтоб не меньше десятка автоматчиков в личной охране, и пара пулеметов, и система постов и патрулей — в Киеве в сорок четвертом, у бандер, которых мы резали и взрывали, с этим было куда лучше! Хотя лично я бы на его месте устроился — "крепость", залегендированная например под склад оружейной фирмы, где наличие вооруженной охраны выглядит естественно, и неприметная штаб-квартира, с парой-тройкой наиболее надежных боевиков, рядом на расстоянии, чтоб и добежать было можно, и огневую поддержку оказать, но не попасть под раздачу, если на штурм выявленного объекта заявится еще большая банда. Назначено же нам было — в обычном кабаке, или как это по-норвежски называется: нет в таких городках многозвездочных отелей, а есть такие вот заведения, и поесть и поспать в одном флаконе — первый этаж, это ресторация, а что выше, "нумера". В общем, тоже разумно — быстро отфильтровать скрытую охрану от случайной публики никакому гению сыска не удастся; при длительном наблюдении заметили бы, что одни и те же рожи появляются со строгой периодичностью (охрана тоже ведь меняться должна), но у нас-то времени не было! Хотя вспоминаю, что у немцев психология, больше полагаться на устрашающий вид, чем на маскировку. Или Фигурант под защитой асгардовской шпаны настолько уже обнаглел, что только офис не открыл с вывеской?

А что, если вспомнить нашу историю — "тотенкопфы" вне собственно Германии никогда не были сильны, могут тут быть их отдельные представители, но именно "варяги", чужие. Так остатки "мертвых голов" что в ином мире, что здесь, после Победы очень быстро оказались под крылом Гелена, то есть американцев — в этой истории меньше, поскольку территория нам досталась почти вся. Значит, могли кого-то и прислать? Стоп, а с чего бы янки настолько бы доверяли Фигуранту, чтоб обеспечить его собственное усиление — скорее бы, своими людьми обложили! То есть примем худший вариант, что тут половина народа в зале, это опера ЦРУ? А какой тогда им интерес допускать Фигуранта до встречи с нами? Кстати, непричастным не завидую — если начнется, мы ж тут штабелями будем трупы укладывать, валя всех кто не наш! В зале мы ввосьмером — за "столом переговоров" я, Гюнтер, и еще Гвоздь с Котом — наши, при всем доверии к камрадам, уж простите! Кот еще и по-норвежски разумеет. И четверо немцев, будто бы от нас отдельно, неподалеку. А снаружи должны быть Шило, Анчар, Акула, Залет (одна группа) и вторая четверка камрадов — для огневой поддержки и прикрытия. Отход — до причала, где стоит "Электрон", метров восемьсот всего, есть еще вариант, полтораста шагов в сторону, и причал, где можно плавсредство позаимствовать, даже с мотором.

И нет у этого городка сейчас связи с внешним миром — чтоб телефонные провода оборвать, не обязательно лезть на столб. У ниндзя было оружие, серп на цепи, "кусаригама", у нас проще, вроде крюка-кошки с остро заточенной внутренней кромкой, а вместо цепочки провод с хорошей изоляцией, чтоб током не долбануло — закинул, дернул, перерезало! В нескольких местах — так что пока починят... И даже если тут у кого-то есть рация — на "Электроне" в радиорубке интересное оборудование есть, слушать эфир и забивать нужное "белым шумом". Так что, никто нам не помешает, извне.

Что, это и есть Фигурант? По фотографии, похож — примерно как я сейчас на себя самого. Спросите, как это Дважды Герой полковник Смоленцев, который самого фюрера брал — и себя засветил перед фотографами, и не только советских газет — вот так внаглую по заграницам ходит? Так не представляете, насколько лицо изменяет борода, особенно если широкая, по-викингски. Лючии не понравится — сбрею, сразу как вернусь. Знакомый со мной лично, узнал бы — а вот видевший лишь фото, это вряд ли! А Фигурант — какую-то козлиную бородку отпустил, и думает, что замаскировался? Вот только не похож он на Вождя — по повадкам, как шпана среднего уровня, оглядывается, явно чего-то боится, как старается даже ниже ростом стать. С ним "шестерка", совсем из мелких — и это вся свита? Быстро зал оглядываю — если там сидят засланные казачки, то должны себя выдать, хоть взглядом на миг. Но не замечаю никого — или и вправду нет, или крутые профессионалы!

Подсаживается к нам — один, "шестерка" поодаль. Гюнтер разжимает кулак, показывая перстень. Фигурант демонстрирует свой — магистерский; вот интересно, когда все закончится, могу я эту цацку себе на память взять? Нет, не дозволят — музей на Лубянке ее затребует, это если наверху не решат использовать реликвию в какой-то новой игре. А ведь Толкиен, в войну работавший на одну из британских Контор, наверняка об этой системе отличий знал — уж не с них ли он и позаимствовал про кольценосцев? Но это лирика — "верительные грамоты" предъявлены, теперь к делу!

Интересуется нашими личностями? Он тут Верховный, Гюнтер один из "назгулов", а мы трое по какому праву присутствуем при разговоре серьезных людей? Гюнтер отвечает, что к сожалению, сейчас Организация понесла очень большие потери и вынуждена для своей борьбы кооперироваться с другими силами, выступающими против коммунизма и русских. И уважаемые представители этих дружественных сторон пожелали убедиться, действительно ли нам удалось установить связь со столь известной личностью как вы.

Фигурант хмурится. Что, "Тотенкопф" насколько уже обнищал, что на равных (а как иначе объяснить чужое присутствие) сотрудничает черт знает с кем?. Да еще и не пользуется у них авторитетом, раз "представители" пожелали лично убедиться, на слово не верят. Нам его амбиции по барабану — если он встанет и уйдет, придется его на выходе брать, ребятам инструкции даны, ну а нам тогда останется, сдержать здесь его охрану, и суметь выбраться самим. Нет, его тоже припекло — остается. Спрашивает у Гюнтера насчет наших личностей. Ну, "легенда" у нас есть, как же без нее? Я, поскольку немецким не владею на том уровне, чтоб в разговоре за немца сойти — фольксдойч из Лемберга (он же Львов). Был в украинских частях СС, теперь вот с новыми камрадами. Он — кивок на Кота — мой адъютант, со мной еще с войны. Выглядит правдоподобно, поскольку щирые-свидомые у нас наворотили столько, что на плен и прощение точно рассчитывать не могут, так что остается им лишь с последними нацистскими отморозками до самого конца. Вот сделаем вид, что сейчас встанем и уйдем. А ведь это ты на встрече настаивал, значит тебе от нас что-то было надо? Цедит Гюнтеру сквозь зубы — что "эти проклятые украинцы продадут кого угодно, лишь бы платили". Получает ответ — "зато им своя шкура дорога: предадут, так будут на виселице болтаться". И вообще, чем мы можем быть вам полезны?

Не понял?! Если убрать многословие, оставив суть — ему от нас нужна помощь, людьми и оружием! Причем как для отдельных акций, "пришел, убил и исчез" (тут он покосился на меня), так и на постоянной основе? У него тут что, свои внутренние разборки? И точно, не с левыми — их уже "асгард" прижал!

И тут замечаю движение, в нашу сторону. Какой-то господин в штатском направляется к нам, прямо и уверенно, как лицо облеченное властью. Сам непомеченный — но за его спиной двое с "асгардовскими" повязками, и характерно оттопыренными карманами. И что еще интереснее, наш Фигурант явно напугался — и кто же это такой важный явился, на свою голову? Остановился в двух шагах, и по-немецки обращается к нашему подопечному, высокомерным тоном:

-Герр Шульц, вы совершенно напрасно исчезли из Бергена, нас не предупредив. Что заставляет нас усомниться в вашей лояльности. Пройдемте — и будьте благоразумны.

И наш Фигурант привстает — с видом воришки, пойманного полицейским инспектором. Что за ... ? А вот сейчас разберемся!

-Герр рейхсфюрер — говорю я — приказывайте. Нам этих ...

И показываю пистолет с глушителем — направленный в живот важному господину, с трех шагов. Держу на уровне пояса, чтоб прочую публику в кабаке прежде времени не смущать — но уж поверьте, что не промахнусь! Господина проняло, он сбледнул — хотя бы потому, что раз он фигура непростая, то должен знать, что обычного оружия сейчас на руках много, но вот "бесшумка", это уже признак Конторы, или достаточно серьезной банды, но никак не мелкой шпаны. Однако он говорит:

-Без глупостей, будьте благоразумны! Раз вы проиграли эту войну. То не путайтесь под ногами. Этот дом окружен моими людьми. И вашему кораблю не выйти в море без нашего дозволения. Да и куда вы пойдете — если мы сообщим... Вас флот перехватит.

Я нагло усмехаюсь.

-Мы войну не проиграли. Раз тут сидим, живые и здоровые — а вот ты сейчас в Хель попадешь, если мы не договоримся.

И Коту — глянь, что там за "окружение". Вот не верю, что тут нашлись такие крутые профи, что восьмерых с автоматами и гранатами, в том числе четверых "песцов", могли бы снять без единого выстрела! Даже если с бесшумками — кто-то бы ответить успел, и ведь наши не на виду стояли, как столбы, обучены были, подозрительную активность рядом засечь и действовать на опережение. И что ж тогда таких профи нет здесь — громилы, которые у главного в подручных, судя по моторике, мордобойцы, но не рукопашники — если начнется, они своего командира не защитят, сами проживут на секунды дольше! У нас оружие увидели, застыли — Коту помешать даже не пытались.

-Голов двадцать этих — Кот, в миру Саня Мельников, из Горького, трогает себя за руку выше локтя, где "асгардовцы" носят повязку — ждут. Наши на месте, готовы — я двоих видел.

-Ждут — говорю я, важному господину — вы уйдете, а нас бы после убили? Теперь постарайся убедить меня оставить тебе жизнь. За шестьдесят секунд — время пошло! Хотя погодите... Герр рейхсфюрер, это вообще что за — тут я вставляю грязное немецкое ругательство. Надеюсь, что этот тип достаточно знает жаргон гамбургских матросов, чтобы понять — полезно бывает вывести противника из равновесия.

-Матиссен — отвечает Гиммлер — мой персональный надзиратель из "Асгарда".

Тут даже я на мгновение охренел. Поскольку ожидал услышать — куратор от ЦРУ. Но чтоб норвежцы! Хотя посмотрим, на кого этот работает. Это ведь грех — маленьким, в игры серьезных дядей, то есть Держав, лезть!

-Ну что молчишь, ты (снова отборное немецкое ругательство)? Блеяния не слышу.

-Только без глупостей! — торопливо говорит Матиссен — вы проиграли, нет больше Германии! Если убьете меня, сами отсюда не уйдете. Из порта вам не выйти, а на берегу на вас будут охотиться как на зверей. Раз вы проиграли, то не путайте карты тем, кто остался за столом. Мы бы вас даже убивать не стали, чтоб не было лишних вопросов — просто слегка проучили бы, за то что вы сделали с моим помощником Якобсеном. Ладно, убирайтесь отсюда, и будем считать что мы вас не видели — я распоряжусь. Вот только этот господин — наш!

-Не договорились — отвечаю я развязным тоном — а потому, наши условия. Ты нас проводишь, до трапа. И при любой неприятности умрешь первым, так что советую быть благоразумным. Или же ты остаешься здесь холодный, а мы уходим — может быть у нас и будут проблемы, но у тебя их точно уже не будет никогда.

Тут не выдерживают нервы у одного из "асгардовцев" позади, и он лапает карман. Раздается хлопок, как от шампанского, почти неслышный среди трактирного шума, и у ретивого викинга появляется во лбу третий глаз. Гвоздь еще и успевает подхватить падающее тело под руку и мягко приземлить под стол, все длится не больше секунды, и не привлекает внимания — тем более, за соседним столом слева сидят камрады из группы поддержки, а вид направо второй "асгардовец" своим телом прикрыл. У этого второго лицо в ужасе, вот сейчас заорет еще что-нибудь вроде "не надо!", ну так тогда с гарантией рядом ляжет! Однако, нам выбираться пора, а то влипнем!

А в зале, наверное у половины, асгардовские повязки. Фашисты норвежские — вот с каким удовольствие я бы тут бойню устроил, технически это вполне реально, как наше упражнение, скоростная стрельба по консервным банкам, расставленным на разных уровнях и дистанции от десяти до двадцати метров, у нас за "неуд" считалось, если на весь расстрелянный магазин промахов было больше одного. Погромщики не фронтовики, вот поспорить могу, что в первые секунды не сообразят ничего, а больше у них времени и не будет! Ну и выходя, гранаты в зал напоследок. Но главной задаче, доставить беглого рейхсфюрера на борт в целости и сохранности, это точно не поможет — а потому, пока нас не трогают, и мы будем вести себя тихо. Так что встаю, и беру Матиссена за руку, правой за правую, вздергиваю на "санке", а левой его будто за пояс поддерживаю, как подвыпившего приятеля вывожу. Гвоздь толкает перед собой второго громилу, Коту киваю на "шестерку", что был с рейхсфюрером, тоже его с собой, до кучи — впрочем, этот дурачок спешит за нами сам, ничего хорошего от норвежцев не ожидая. Ну а немцы прикрывают наш отход.

На улице толпа, в двадцать — двадцать пять морд. Нас увидели, зашевелились, но тут Матиссен что-то заорал по-норвежски — дозволенное, раз Кот не пресек. Остановились в нерешительности. Мы начали отход, эти следом — не приближаются, но и не отстают, держатся шагах в сорока. Эх, не был бы по рукам связан задачей доставить главную сволочь, сколько бы нациков я покрошил! Мандраж — как у охотника, перед которым дичь стаей летает,

Ну вот, уже причал. Тут на сторожевике начинается движение. Матиссен нагло смеется:

-Идиоты! Я ж говорил — вам не уйти! Мои люди не так глупы — кто-то побежал на "Фенрир" предупредить, успел!

И тут военный корабль словно подбрасывает сразу пятью гейзерами — когда мина или торпеда взрывается под днищем а не у борта, высокого столба воды нет. И вспышка, грохот — артпогреб рванул, мины хоть и небольшого веса, но с кумулятивным эффектом. И разливается по воде горящее топливо — не завидую тем из экипажа, кто прыгнул или свалился за борт! Как было сговорено с нашими, оставшимися на борту — увидев активность вероятного противника, взрывайте сразу! А отчего пять? Так шестая намеренно было поставлена на "невзрыв", обманкой. Английского образца — может и не поверят норвежцы, кто им такое подложил, а может быть, кто-то и задумается, с недоверием станет относиться к союзникам.

Матиссен застыл, раскрыв рот. А я говорю с усмешкой:

-И что вам смирно не сиделось? Крови захотели — ну так получите, сполна!

В мирное время, у нас оружия было бы по-минимуму — один лишь короткоствол. А пушки на корабле-шпионе под чужим флагом, это вообще, ни в какие ворота! Но во-первых, у нас на борту и так куча запретного, и того, что в чужие руки и даже на глаза попадаться не должно — мины, дыхательные аппараты замкнутого цикла, радиооборудование — так что еще немного, еще чуть-чуть спрятать, не проблема. 23-мм зенитные автоматы на части разобраны, детали среди железок машинного ЗИПа лежат, а стволы фальшивыми "трубопроводами" в рыбном цеху под столами закреплены. Ну а куда спрятать стрелковку, включая местную версию крупнокалиберных "кордов" — на судне, особенно спецпостройки, можно так заныкать, что не зная, хрен найдешь. А во-вторых, время уже военное, и идем мы в страну, с которой воюем, с чрезвычайно важной для СССР миссией. Так что — правила для того и созданы, чтобы знать, в каких случаях их можно обходить!

И оружие у нас — не ППС или МР-40. Сумели наши для спецуры что-то узиподобное сделать, очень похожее на "каштан", что был в иной истории в двухтысячных. Впрочем, и в нашей истории чех Холек автомат схемы "узи" сделал раньше — просто известность к нему не пришла. Совершенно не оружие поля боя, поскольку дальнобойность лишь немногим больше пистолетной — но вблизи обеспечит шквал огня, при лучшей маневренности, чем АК. Габариты — можно спрятать даже под пиджаком, не то что под рыбацким брезентовым плащом. Патрон пистолетный, маломощный — зато хорошо сочетается с глушителем. Ну а что вверх задирает, так это тренировкой излечивается — в тире мы повторяли трюк американских киногангстеров, очередью сшибая спичечные коробки или орехи. Автоматы нас и выручили сейчас.

Когда толпа "асгардов", вместо того, чтобы разбежаться, молча бросилась на нас. Причем четверо, самые здоровые, рассредоточась в первом ряду, были с бревнами наперевес! Или с толстыми палками — к которым что-то привязано.Что придумали, гады — в Норвегии ведь есть вполне национальный спорт, метание бревна, ну а если одновременно несколько, и к ним рыбацкую сеть прицепить? Накроют, спутают — а после, месить палками и сапогами! Ждали нас с этим на выходе из трактира — но мы их главного прихватили, это им карты смешало. А теперь решились!

Вот только рассчитывали, что у нас будут максимум, несколько пистолетов. А не восемь автоматов, ударивших по толпе с двадцати шагов. Да еще с глушителями — норвежцы не сразу поняли, что происходит. Крики, стоны, чваканье пуль в тела, топот бывших позади и пытающихся сбежать — и металлический лязг бросаемых наземь "орудий труда": ножей, топоров, ломиков, кастетов, чем еще собирались храбрые викинги нас бить! И с борта "Электрона" ударил крупнокалиберный — тушки отбрасывало, разрывало на фрагменты! Единицы убежали — а большинство так и остались валяться, в разной степени целостности. Может, кто-то и был еще жив, но мы добивать не стали. Вряд ли в этой дыре найдется квалифицированная медицинская помощь — так что сдохнут и так, ну а кто нет, значит сильно повезло! А мы, чем скорее уберемся, тем лучше — на борт все, и отдать швартовы!

Тут лишь бывший рейхсфюрер забеспокоился — а куда собственно мы поплывем? От этого места подальше, экселенц — или у вас есть выбор? И вообще, ради вашего спокойствия — распихали мы всех четверых "гостей" по отсекам, уже без особых церемоний. И отвалили, не попрощавшись.

На палубе суета — "корды", числом четыре, уже все вынесли и установили, теперь срочно пушки монтируют. При двадцать трех узлах полного хода, меньше чем через час мы покинем норвежские территориальные воды — очень надеюсь, что нам никто не помешает! А в открытом море мы сменим облик и флаг, став не мирным немецким траулером, а вспомогательным судном ВМФ СССР — поскольку в этих водах встреча с британцами куда более вероятна, чем с норвежцами; гражданское судно они могли бы остановить, досмотреть, и даже задержать и передать своим союзникам викингам, а так, это будет равнозначно объявлению войны СССР! Тем более, что флот в курсе — условный сигнал по радио нами послан, так что нас и встретят, и прикроют!

Вот и ответ пришел. Расшифровали — всего через пару часов мы вступим в квадрат, где патрулирует наша лодка Н-104, дальше "зона охоты" Н-122, обе о нас предупреждены и готовы оказать помощь. А главное — вот не верится даже, не ожидал! — в ста пятидесяти милях к север-северо-западу, у 63го градуса широты, нас встретит "Воронеж"! Ясно отчего там — по карте, это конец шельфа, мелководье, где атомарине тесно, сменяется глубинами. До Нарвика семьсот миль — чуть больше чем за сутки дойдем, горючего не жалея.

Да, а с чего это беглый рейхсфюрер так перепугался? Пленных допросив, я вообще в осадок выпал — бывает же и такое! Начали с самого никчемного, "шестерки", назвавшейся — Свен Цакриссон, не немец и не норвежец, а швед! Успевший и в нашем плену побывать, и в ридну Швецию быть депортированным, снова нам попасться — оказался в итоге в Норвегии, прибился к бывшему рейхсфюреру, изображая для посторонних грозную организацию "Тотенкопф"! Его рассказу я поначалу не поверил — но после и Матиссен подтвердил, и сам Гиммлер, ну совершенно не похожий сейчас на второго человека Рейха, повелителя судеб миллионов. Когда за ним не стояло всесильной организации СС!

Сидел бы, кур разводил и свинок — может и прожил бы остаток жизни мирным обывателем, без особых проблем. Но как тот герой фильма с Бельмондо — не усидел, имея прихваченные миллионы. И огреб с ними по-полной — кто сказал, что миром правят деньги? Если за ними сила не стоит — они тебя делают лакомой добычей. Для любого, у кого ствол в кармане — а уж если за ним организация, пусть даже самая поганая...

В общем, вышла схема девяностых, "братки доят богатого лоха", где в роли братвы выступал какой-то задрипанный "асгард", вернее даже, лишь часть его! Вот был бы юмор, если беглого рейхсфюрера в конце убили и закопали бы — а мы до конца века считали, что он скрылся, как Борман там, и доживает на покое в Аргентине! Быть убитым мелкой шпаной из-за каких-то грошей — вот уж совсем неисторическая судьба! Именно грошей — поскольку большая часть нацистского "золота партии" (не только драгметаллов, но и валюты, ценных бумаг, произведений искусства) была положена в швейцарские банки, как и в нашей истории, на "тройные" счета: чтобы забрать вклад, нужны подписи трех людей, но таких "особо доверенных" много, и кто с кем в тройке состоит, лишь боссы знают, и в списки занесено, которые Гиммлер и прихватил; вот будет товарищам из ГДР забота, всех подписантов вылавливать и у них автографы брать! Еще у рейхсфюрера было "голландское" наследство Зейсс-Инкварта, это в основном на шифрованных счетах — пароль назови, и забирай; список счетов и паролей тоже наличествует где-то. Была научно-техническая документация и патенты — что очень хотели бы получить наши "курчатовы" и "королевы". Ну а трясли бравые викинги то, что Гиммлер, собравшись в бега, положил на прожитие: вклады что поближе, в шведских, датских и норвежских банках — по сравнению с остальным, жалкие крохи! И думали, как добраться до остального.

Ничего, курощуп, мы тебе биографию поправим. Даже "шестерка" Цакриссон, игравший роль твоего адъютанта, знал не просто много, а очень много — кто, когда, при каких обстоятельствах с тобой дело имел! Ну а Матиссен, который пока что уверен, что мы "тотенкопфы", а значит изгои, беглецы, и оттого презрительно корчит рожу — он еще соловьем запоет, попав на Лубянку, к серьезным ребятам Абакумова! Мы из тебя, Генрих куровод, еще сделаем "серого кардинала" всех норвежских событий — и пусть все, чьи имена будут названы, попробуют доказать, что они от тебя приказов не получали, и не спешили исполнять! Ну а после — тебе ведь в Штутгарте заочно приговор вынесли, как Борману в Нюрнберге, в иной истории. И знаю я (моей женушке из Рима пишут) что на площади, где в сорок четвертом Муссолини сожгли, до сих пор у вакантного столба хворост регулярно на свежий и сухой обновляется — ой и злы на тебя попы за то, что ты в Риме устроил! Хотя очень может быть, что тебя у нас казнят, в присутствии представителя Церкви — а к тому столбу привяжут куклу для символического обряда, гори ты в аду!

Напоследок — надо ли вам объяснять, отчего именно мне поручили это дело? Так ведь первым делом надо еще будет доказать, что "царь настоящий" — свидетелей доставим, лично знавшим Гиммлера, наверное и сам Рудински присоединится. Ну а для мировой общественности, что сработал "тот самый" Смоленцев, который фюрера поймал, это лишний пропагандистский "бонус" к достоверности! А мне — головная боль. Ведь так высоко, выходит, взлетел, что соответствовать надо — ой что будет, если еще и третью Звездочку дадут, ведь не бывало в иной истории диверсантов — Трижды Героев! Хотя и моряков тоже не было — а здесь, наш Адмирал получил!

Пойти соснуть что ли? Когда дело сделано. Устал, сутки почти на ногах.

Посол США в Норвегии Теренс Хант и второй секретарь посольства Джон Перри. Посольство США в Осло, вечер 21 сентября 1950.

-Черт побери, Джон, вы понимаете, как вы меня подставили? Вашу задницу мне не жаль — но не надейтесь, что я буду покрывать ваши делишки. Я понимаю, секреты — но знать о самом факте нахождения здесь такой фигуры, я был обязан! И только не надо оправдываться, что вы не знали. Не вы ли заявляли, что в этой стране у вас под контролем абсолютно все?

-Босс, вы поверите, что я действительно ничего не знал? И то, что некоторые из моих пешек начали собственную игру, для меня такая же неожиданность, как для вас?

-Джон, вы и в самом деле такой дурак или притворяетесь? Забыли правило, известное каждому юристу — важно не то, что случилось, а то, что доказано. Ну кто поверит, что Генрих Гиммлер у нас под носом вел свою игру, а мы не знали? Еще придумайте, что он тут мирным обывателем, кур разводил — а "славянская низшая раса" из уст короля, это простое совпадение! Кто этому поверит — не только публика и журналисты, но и Конгресс?

-Босс, я сам пока не располагаю исчерпывающей информацией. Пока ясно одно — некоторые лица в "асгарде" оказались, скажем так, заинтересованы. И работали на обе стороны — на нас, и на рейхсфюрера.

-То есть, у нас под носом была развернута сеть "верфольфа"? В которую еще и русские каким-то образом влезли, как еще они узнали, и сумели выхватить Гиммлера у вас из под носа? Ваши так называемые агенты работали даже не на две, а на три стороны — а вы слали в Вашингтон успокаивающие донесения, и ловили ворон! Вы понимаете, что с нами сделают, когда все это выплывает на свет?

-Босс, я уже принял меры. С несколькими личностями из "асгарда" — теми, кто слишком много знал — уже произошли или случатся в самое ближайшее время всякие смертельные инциденты. Или указанные личности "скроются" в неизвестном направлении — и тел не найдут.

-И это, дайте мне угадать, прежде всего те, кто имел отношение к распределению секретных фондов?

-Во-первых, босс, к этим фондам имел отношение не только я, но и вы. Во-вторых, не считаете же вы, что даже если бы местные гангстеры получали наше финансирование до цента, это удержало бы их от случаев пополнить свой карман? И какая сумма украденных нацистами ценностей фигурировала в Штутгарте шесть лет назад — если не ошибаюсь, счет шел на миллиарды? И вы еще спрашиваете, отчего некоторые из наших людей в "асгарде" не устояли перед искушением?

-А русские тогда сколько и кому предложили — если они в итоге и сорвали банк?

-Пока без комментариев. Никто не ждал от них такой прыти. Даже после инцидента, местные думали, что это чисто немецкая инициатива. К тому же ВМС Норвегии пока слишком слаб, чтоб контролировать всю акваторию — искали, в первую очередь, на юге, на пути в Германию.

-Что удалось выяснить в Адмирал-штабе? (прим. авт — наименование командования ВМС Норвегии в то время).

-Пока картина такая: командование Второго военно-морского округа в Бергене узнало о происшедшем лишь в три часа ночи сегодняшнего дня. То есть русские, выйдя в море, имели целых пять часов форы. Выход патрульных катеров оказался безрезультатным, а миноносец "Гарм" в шесть сорок утра, вот здесь, на широте Олесунна, был атакован и потоплен неизвестной подводной лодкой, предположительно русской. Тогда у норвежцев хватило ума обратиться к англичанам, в рамках командования Атлантического Союза. По этой просьбе, британский флот успел произвести досмотр восьми судов, показавшихся подозрительными, хотя полезность этой меры казалась весьма сомнительной — за прошедшее время район поисков расширился в радиусе более чем до трехсот миль, и туда попадало множество судов, в том числе и английских же траулеров, что делало малоэффективной авиаразведку. Однако в три часа дня английский эсминец "Конквест" встретил подходящий по описанию траулер, под советским военно-морским флагом, ответивший на запрос, вспомогательное судно Т-187, принадлежащее ВМФ СССР. Считая это маскировкой, командир эсминца хотел настоять на досмотре с проверкой судовых документов, и тут получил сигнал по гидроакустике, от быстроходного подводного объекта, как было в октябре сорок третьего, два коротких, один длинный — по международному своду сигналов, "ваш курс ведет к опасности" — после чего контакт с объектом пропал. Но поскольку было известно, что русская "моржиха" находится в море — то с высокой вероятностью, это была именно она. Британские моряки очень храбры, но даже им неохота класть голову на алтарь из-за каких-то норвежцев, да еще без серьезной причины влезать в войну с русскими! Но они следили за подозрительным судном еще в течении двух часов, вот до этой точки, почти на широте Нарвика — где оно было встречено двумя русскими эсминцами. Столь явные меры предосторожности позволяют предположить, что это был тот самый "Электрон", на котором вывезли пленника. Судя по времени, он уже вошел в Нарвикский порт.

-Дьявольщина! Но может, еще можно что-то изменить?

-Как, босс? Попросить Бомбардировочное командование, чтобы они попытались сбросить на Нарвик Бомбу? Боюсь что в Вашингтоне отнесутся к этому без всякого понимания. Тем более, в самое ближайшее время русские вывезут добычу на свою территорию — нам что тогда, Мурманск, Ленинград или Москву бомбить?

-Джон, вы снова прикидываетесь дураком? В вашем распоряжении есть "эскадрилья специальных операций", истребители без опознавательных знаков. Если русские повезут пленника самолетом — можно перехватить его хоть над территорией Швеции! Надеюсь, что пилоты надежные — и даже если кого-то собьют, не станут болтать? Впрочем, почему без опознавательных — можно и нужно норвежские нарисовать!

-Босс, тут будет огромная проблема... Во-первых, мы просто не успеем дать задание агентуре и получить ответ, а надо ведь точно знать время вылета цели из Нарвика, чтобы рассчитать перехват — и русские, скорее всего, отправят груз уже сегодня ночью. Во-вторых, в спецэскадрилье только "мустанги" — если у русских хватит ума придать в эскорт хотя бы звено "мигов", шансов на атаку не будет никаких; а судя по тому, что для охраны какого-то траулера выделили "моржиху", то сопровождение самолету дадут точно. В-третьих, лететь придется над шведской Кируной, а шведы очень нервно реагируют на нарушение своего воздушного пространства в этом районе, как бы не пришлось с боем прорываться — и очень сомневаюсь, что они сейчас пойдут нам навстречу, предложи мы им сговор против СССР. В-четвертых, русские вполне могут пленника и на поезде отправить, из соображений безопасности. Или на своем военном корабле до Мурманска.

-И как я понимаю, требовать от Стокгольма, чтоб он немедленно и под любым предлогом закрыл для Советов свою территорию, воздушное пространство и железную дорогу на Нарвик, мы никак не можем. Черт, ну что еще можно придумать?

-Босс, так отчего бы не признать ,что этот раунд мы проиграли? Вчистую — так уж вышло.

-Вы дурак, Джон. Представьте, что завтра русские предъявят миру. И готовьте вазелин — что с нами обоими сделают в Вашингтоне.

"Правда", 22 сентября 1950. Пойман Гиммлер.

Последний из нацистских главарей, Генрих Гиммлер, скрывавшийся на территории Норвегии, захвачен, доставлен на территорию СССР и будет предан справедливому советскому суду.

Даже побежденный, но еще живой, фашистский зверь опасен. Гиммлер, бывший ближайшим сообщником бесноватого фюрера в самых гнусных преступлениях и шесть лет назад сумевший избежать кары, все эти годы не кур разводил, а осуществлял свои злобные замыслы. Его стараниями, Норвегия стала последней страной в Европе, где правит откровенно фашистский режим в лице банды нацистских штурмовиков "Асгард", созданной по подобию немецких "штурмовых отрядов" СА. Где быть коммунистом, или просто человеком левых, демократических убеждений, смертельно опасно. Где нас, советских людей, на шестом году после великой Победы все еще называют "расово неполноценными". Где к нашей великой стране, Советскому Союзу, открыто предъявляются территориальные претензии. Все это делалось по воле Гиммлера, по его приказу!

Такова природа нацизма. Которому для своего существования необходимы рабы, недочеловеки — а если их нет, значит надо завоевать! И особую ненависть фашистов вызывают коммунисты, как наиболее последовательные враги фашизма. И русские, советские люди, поскольку именно они перечеркнули планы фашистского мирового господства. Вот отчего Гиммлер объявил войну именно СССР, а не например, шведам или датчанам.

Но операция сил спецназначения Северного Флота, под командованием Дважды Героя Советского Союза полковника Смоленцева — известного своим дерзким и решительным захватом палача народов, кровавого упыря и главаря всех нацистов, Гитлера! — положила конец этим злобным планам.

Однако война — которую объявили не мы, а нам! — продолжается. И так как у нас с фашизмом нет и не может быть перемирия, то у Правительства СССР и советского народа не может быть иного требования к норвежской стороне, чем полная и безоговорочная капитуляция.

Джек Райан, специальный посланник США. Москва, 22 сентября 1950.

Русский министр Молотов (даже не Сталин) смотрел на Райана, как полисмен на пойманного воришку. Вручая ноту, написанную в корректных выражениях, но глубоко оскорбительную для Соединенных Штатов. И самое страшное, что русские в своем праве!

Поскольку союзные державы — СССР, США, Великобритания, поставили подписи под Штутгартским протоколом 1944 года, где для всех стран, бывших членов Еврорейха безусловно запрещалось иметь нацистские организации и вести нацистскую пропаганду — то установленный факт непосредственного влияния Генриха Гиммлера, одного из нацистских главарей, заочно осужденного Штутгартским трибуналом, на внешнюю и внутреннюю политику Норвегии, существование, при несомненной государственной поддержке, общества "Асгард", являющегося полным аналогом НСДАП и нацистских штурмовых отрядов, ведение откровенно нацистской пропаганды, проповедующей расовую исключительность — все это позволяет считать Королевство Норвегию нацистским государством. Само существование которого никак не соответствует послевоенному мировому порядку, определенному договором великих Держав. Верный духу Штутгартских соглашений, СССР намерен решительно покончить с последним бастионом нацизма в Европе. И спрашивает у США, насколько политика поддержки нацистского режима соответствует обязательствам, принятым Соединенными Штатами на Штутгартской конференции 1944 года, при подписании капитуляции гитлеровского Рейха.

-Только не убеждайте, что ваше правительство не знало, где укрывается Гиммлер. Шесть лет назад говорили, что в Европе уже не осталось мерзавцев, которые Англия и США не жаждали бы взять к себе на службу. Но всему есть пределы — есть разница между наймом эсэсовских бандитов, сжигать мятежные деревни в Индокитае, и поддержкой нацистского государства в Европе? Да еще и вооружение этого государства против нас, поставка ему военных кораблей и самолетов, членство его в Атлантическом оборонительном союзе — откровенно направленном против СССР? В тридцать третьем Гитлера решили против нас вырастить — сейчас хотите на "бис" повторить? Советский Союз терпеть такую угрозу своей безопасности не может — и не потерпит!

Но Райан действительно не знал! Неужели эти проклятые братцы Даллесы настолько далеко зашли в собственной игре, что даже Президент и Госдепартамент были не в курсе? Опять "секретная операция", вне всяких отчетов — "даже кусок дерьма стоит подобрать, чтобы бросить во двор к соседу"; какой идиот придумал связаться со столь одиозной фигурой как Гиммлер, ясно ведь, что прибыли с него никакой, а замараться можно по уши, что и случилось — даже если он знал что-то ценное, не "протухшее", так что мешало выпытать информацию и пристрелить?

И что еще хуже, русские сумели обойти нас, на нашей территории — как? Хотя если они имели сведения из будущего и знали, где искать... Кроме того, их кредит доверия к Америке упал еще ниже, а авторитет пришельцев напротив, вырос — при том, что расклад и прежде был далеко не в нашу пользу! И это величина не абстрактная — это истончение грани, отделяющей пока еще хрупкий мир от Третьей Мировой, когда бомбы в пятьсот тысяч тонн тротила упадут на Нью-Йорк, Филадельфию, Майами, Сан-Франциско... а кто сказал, что лишь прибрежные города в опасности? Отчего те, из будущего, не присылают сюда десяток "моржих" — не иначе, подобные перебросы обходятся очень дорого; но тогда каждый наш агрессивный шаг должен быть тщательно взвешен, и к оценке следует добавить, насколько те, по ту сторону Двери, станут более склонны вмешаться.

Райан не знал, что решат в Вашингтоне. Но Президент Баркли производил впечатление умного человека — и надо быть идиотом, чтобы сейчас открыто вписываться за норвежцев, этого не понял бы и собственный электорат. А раз полная оккупация Норвегии русскими также никак не могла быть приемлемой — то следовало немедленно и любой ценой заключить мир!

-Правительство США предлагает посредничество при заключении мирного договора между вами и Норвегией — произнес Райан — ради предотвращения лишних жертв и избавления населения от ужасов войны.

-Ради избавления мира от язвы нацизма, мы готовы понести потери — отрезал Молотов — ну а норвежское население само выбрало правящую власть и должно будет понести ответ за свой выбор. Мы согласны лишь на безоговорочную капитуляцию норвежской стороны — и наши войска получат приказ прекратить огонь лишь когда мы увидим, что вражеская сторона реально прекратила боевые действия.

Политзанятия в 61й гвардейской стрелковой дивизии. Норвегия, у города Му-и-Рана. 22 сентября, вечер.

Так, бойцы, руку поднимите, кто сегодняшнюю "Правду" еще не читал. Все прочли — отлично!

Собственно, там и так все хорошо растолковано. Не может у нас быть мира с фашистами — если их хоть чуть останется, снова разведутся, как крысы или тараканы. Все равно под каким флагом и какого цвета — немецкие, итальянские, румынские, китайские, даже украинские, как в Киеве в сорок четвертом было — теперь вот норвежские завелись. Так мы всех прочих в гроб загнали, и этих туда же отправим, не впервой! И нет у нас выбора, мужики — если фашистов в покое оставить, они расплодятся, силу наберут, и снова на нас нападут, как в сорок первом.

Как отличить? Так ясно же — у фашистов меж своими может быть даже равенство, "камрады" все. Вот только обеспечивается все это за счет того, что на них работают те, кого назначат недочеловеками, расово неполноценными. А король ихний, не иначе как со слов Гиммлера, открыто говорил, что все мы — и я, и ты, и ты — неполноценная славянская раса. А он значит, раса высшая, должная нами владеть — да, верно про него сказано, полукоролек хренов, в сороковом свою страну про...л, так теперь чужой земли захотел, и с рабами, чтоб обрабатывали, не самому же сеять-пахать! Ну, мы ему покажем, кто тут высший — любой, кто скажет, моя раса высшая, а все прочие, это недочеловеки, тот фашист! С которым и спорить нечего — а сразу уничтожать!

Зачем они своего же короля убили? Ну, я вам не товарищ Молотов, но по-простому понять легко. Гиммлер тут всем командовал, но на свет появиться боялся, короля вперед выпускал — а сам был официально никто и звать никак, ну а если ты прятаться должен, какая же это власть? И король тоже недоволен — если он, по ихнему закону самодержавный монарх, как у нас николашка, и должен как попка чужие слова повторять! Вот и не поделили что-то — и Гиммлер приказал своим архаровцам, тьфу, асгардовцам, короля прибить, авось наследник покладистее будет! Судя по тому, что этот Улаф, как там его номер, не помню, насчет смерти папаши молчит в тряпочку и войну продолжает, так и вышло — жить охота даже принцам и королям, а рыпнется, и с ним "сердечный приступ" произойдет, от девяти грамм в башку, какие пилюли Гиммлер королю прописал, и дураку ясно!

Ну а мы для них проверенное лекарство знаем — бить, пока хенде хох не сделают и пощады не запросят. Тогда и будем разбираться, кого в расход, а кого на перевоспитание, на стройках народного хозяйства, лет на двадцать пять! А нам — медали "За взятие Осло", учредят ведь наверняка? И чем скорее норвего-фашистских врагов разобьем, тем скорее по домам. Вон как североморцы развернулись — и Гитлера с Герингом они брали, и Гиммлера сейчас тоже они. Ну а нам, хотя бы короля к ответу — как положено с фашистской марионеткой, посмевшей на СССР хвост поднять! И будет после Норвежская Демократическая Республика, или вообще, Норвежская ССР, это как товарищ Сталин решит!

Разведка доложила, у них на фронт прибывает свежая дивизия "Асгард", фанатики-добровольцы, которые еще недостаточно битые, не навоевались. Оголтелые нацисты — они еще в ихнем "Викинге" были в Ваффен СС, на нашей земле зверствовали, руки по локоть в крови. Я в сорок четвертом самого Смоленцева слушал, когда мы в Германию вступили, он занятия проводил с комсоставом, ну и мне там быть довелось — так он учил: врагу не доверять, даже когда он руки поднял, сразу стреляйте, если вам хоть что-то показалось подозрительным. Сейчас в штабе намекнули, что отнесутся с полным пониманием, если этих, кто с повязкой или значком, или в синей рубашке, форма у них такая — в плену будет поменьше, а лучше чтоб не было совсем. Ну и правильно, как лично я считаю — вот отсидит такой вражина свои двадцать пять лет, вернется еще более обозленный, детей еще родит и так же воспитает? Так что будьте осторожны даже к тем, кто руки поднял — а вдруг у него граната в кармане, они ж там фанатики все?

И особо приказано, к немецким товарищам, из "Эдельвейса", относиться, как к своим! Что было, то было — а сейчас они с нами в одном строю. И могут быть очень полезны — им тут местность еще по сороковому году знакома. Если будут замечены случаи измены, тогда и решим — а пока, союзники, и точка! Кто сказал, "как американцы тогда"? Надежнее — поскольку Америка за океаном, а ГДР от нас никуда не денется!

Из протокола допроса.

Лейтенант Дан Дитрихсен. Служил в полку королевской гвардии "Ханс Майерсет Конгенс Гарде", в роте связи. Нет, в "асгарде" не состоял, хотя это и поощрялось по службе. Я ни разу не выстрелил в ваших солдат, следовательно, не мог никого убить, прошу учесть это!

О смерти нашего короля ничего сказать не могу, поскольку в тот день не был на службе. Но разговоры ходили, что дело было нечисто. Поскольку еще накануне вечером всем офицерам нашего полка, не состоящим в "асгарде", было настоятельно рекомендовано в этот день взять отпуск. Я после пытался расспросить своего приятеля, лейтенанта Фоссе, но он категорически отказался что-то рассказывать, ссылаясь на приказ, и дружески посоветовал мне "не совать нос", если не желаю больших неприятностей. Но люди из дворцовой обслуги говорили, что, вроде бы, как раз перед смертью, короля посетили американский и британский послы. Однако это ведь слишком большие люди, чтоб опускаться до столь грязных дел?

А уже на следующий день, прибыв в казарму, я узнал, что наш полк посылают на фронт! Чтобы мы показали образец героизма, сражаясь как берсерки и воодушевляя остальные войска. Нас выпихнули из Осло уже 21 сентября днем, даже без части тылов и запасов, сказав, что мы получим недостающее на месте. И везли без остановок, как экспрессом, мы прибыли на место поздно вечером 22 числа. Наш полк был полного состава, три батальона по четыреста человек, еще противотанковая батарея, шесть 76мм пушек, и зенитная батарея, восемь 40мм "бофорсов". Нет, бронетехники не было, хотя мы считались "бронемоторизованными" и в штат входила рота американских бронетранспортеров — но их, как и автотранспорт, не погрузили. Зато к нам присоединили целых два полка "синерубашечников", это добровольцы из столичного "асгарда" — четыре тысячи штатских необученных, вооружены лишь стрелковым оружием, артиллерии и минометов не имели совсем, были абсолютно не слажены в роты и батальоны, а когда я пообщался с их "офицерами", то убедился, что это, в большинстве, люди без всякого военного образования и опыта, зато показавшие "особую верность королю". Еще, уже на месте, к нам примкнули остатки разбитых под Му-И-Рана подразделений 7й дивизии — всего мы имели в строю около девяти-десяти тысяч бойцов. Но почти не было артиллерии — помимо уже названных мной двух батарей, налицо были еще две 105мм, шесть 76мм пушек и десяток минометов с очень малым числом боеприпасов. Также у нас было очень мало средств связи — один радиоузел и два десятка полевых телефонных аппаратов, при недостаточном количестве кабеля. Совершенно не было транспорта и тылового обеспечения — фактически, нам пришлось двое суток питаться сухим пайком! И не было дивизионного штаба — всю штабную работу повесили на штаб нашего гвардейского полка, так что мне, помимо прямых обязанностей, пришлось быть еще кем-то вроде полкового адъютанта.

Мы выгрузились в городе Мушеэн. Место для обороны было очень удобным — на западе был Вефсна-фиорд, на востоке гора Ейттинн, за ней озеро Ресватн, а дальше снова горы, и всего десяток километров до шведской границы. Наша позиция перекрывала единственный путь на юг — железную и шоссейную дороги, идущие по долине реки Вефсна. Но никаких подготовленных оборонительных позиций не было, и не было шанцевого инструмента, нам пришлось еще разыскивать в городе кирки и лопаты, для рытья окопов. А у "синерубашечников" был с собой спирт, и многие еще в поезде успели напиться в хлам — так что вся работа пришлась на долю гвардейцев. Не было никакого инженерного оборудования — ни мин, ни колючей проволоки. Нас учили, что в Армии США, если надо занять капитальную оборону, из тыла подвозят сборный укрепрайон, это как бетонный конструктор, из которого можно собрать на месте доты, а после разобрать и увезти, когда в нем не будет надобности. Но у нас не было ничего этого — мы еще ковыряли твердую землю и валуны, когда русские вышли на нашу позицию!

Наверное это была разведка — встреченные нашим огнем, они откатились назад. И сразу же последовал авианалет — реактивные бомбардировщики разнесли в Мушеэне железнодорожную станцию, куда только что прибыли эшелоны со снарядами и снабжением для нас. А винтовые штурмовики трижды прилетали, утюжили наши позиции, летали буквально над головами — один самолет нам удалось сбить, он упал где-то в горах, но мы потеряли больше двухсот человек, пять зениток из восьми и половину артиллерии. После был обстрел, не слишком частый, но не дающий нормально работать, "синерубашеные" вообще отказывались идти туда, где падают снаряды, они разбегались по городу, пьяные, не слушая приказов, нам стоило большого труда удержать это стадо в повиновении!

Да, мы докладывали в Военное Министерство о сложившейся обстановке. Получили приказ стоять не отступая, такова монаршья воля. Мы думали, что у нас еще есть время. Но уже с утра 24 сентября над нами разверзся ад.

Мы и прежде видели в небе лишь русские самолеты. Сейчас же, под прикрытием "мигов", прилетело множество бомбардировщиков, "дорнье-217", я видел такие еще в ту войну, они шли на высоте, недосягаемой для наших малокалиберных зениток, да и что могли сделать три уцелевших "бофорса" против такой армады — и бросали на нас не только бомбы, но и напалм, стекающий по склонам, в траншеи и в пещеры, люди сгорали заживо. А когда самолеты улетели, начался обстрел, 24-сантиметровым калибром, держаться в окопах было невозможно! И оказалось, что нас обходят — и с левого фланга, где русская морская пехота переправилась через фиорд, и с правого, там егеря из "эдельвейса" прошли по горным тропам и спускались в долину, отрезая нам пути отступления. В завершение, русские атаковали по фронту, теперь это были не легкие бронемашины, а огромные тяжелые танки с очень мощными пушками, наши снаряды, и даже базуки, их не пробивали!

Наше сопротивление было безнадежным. Начальник медицинской службы полка, майор Бьяркенсен заявил, что здоровье и психологическое состояние людей не позволяет продолжать боевые действия (прим.авт — вы не поверите, но в 1940 году подобные "медицинские" заявления ответственных лиц были неоднократной причиной капитуляции норвежских войск при захвате Норвегии немцами). Что до "синерубашечников", то они превратились в паническое стадо — я сам видел, при формировании отряда "истребителей танков", вооруженных базуками, как иные из добровольцев, считая себя смертниками, плакали и ползали на коленях, умоляя их пощадить. Два таких отряда, где-то по полусотне человек, все же были отправлены останавливать русских бронированных монстров — не вернулся никто, и судьба этих людей мне неизвестна. У нас не было выбора — и мы сдались.

Что с нами будет? Я видел, как сдавшихся "синерубашечников" — многие из этих несчастных так и не успели получить обмундирование — ваши немецкие союзники расстреливали поголовно как "партизан". Я взываю к вашему милосердию — в пещерах под горами Ейтинн, которые вы залили газом и подорвали, были не только те, кто не решился капитулировать, но и раненые, и даже гражданское население, укрывшееся там от бомбежек! Клянусь, что мы ничего не слышали про тайную власть Гиммлера, искренне веря в своего доброго короля Хокона Седьмого! И я никак не согласен, что русские, это "низшая славянская раса" — напротив, ваши солдаты сражались как истинные викинги. Вы победили, мы капитулировали, и согласно Гаагской конвенции, как военнопленные, имеем право...

-А это как товарищ Сталин решит. Если скажет, что с вас довольно — то как ваш король капитуляцию подпишет, вас репатриируют, если вы и правда, в "асгарде" не были. Ну а признает Норвегию нацистским государством — то поедете на наши стройки народного хозяйства, свою вину искупать. Вы может и ненадолго, годика на три — ну а "асгардовцы", на все двадцать пять!

Осло, Королевский дворец, утро 24 сентября 1950. Его Величество (уже не принц) Улаф и Посол США Хант.

-Ваше королевское величество, Правительство США интересуется вашими дальнейшими намерениями.

-Господин посол, вы сами знаете ответ. Если бы вы исполнили свои обязательства по Атлантическому союзу.

-То сейчас Осло постигла бы судьба Шанхая. Судя по тому, что из этого города разбежалась половина населения, ваши подданные думают точно так же. Затем русские бомбы упали бы на Нью-Йорк, Лондон. И началась бы новая мировая война, по сравнению с которой та, прошедшая, показалась бы детской игрой.

-Зачем тогда было заключать договор, который вы не собирались исполнять?

-А вам знакомо понятие "по открывшимся обстоятельствам"? Кто знал, что у русских окажутся бомбы по пятьсот тысяч тонн. И реактивные воздушные торпеды, не сбиваемые никакой ПВО. Нет, мы не отказываемся от своих обязательств — но война за вашу свободу здесь и сейчас слишком дорого обойдется свободному миру.

-И вы отдаете нас под коммунистическое иго. Решив, что ваши драгоценные жизни дороже принципа свободы. Кто будет следующим — голландцы, датчане? Неужели ваши гарантии и сегодня стоят столько же, как те, что вы давали Польше в тридцать девятом?

-Положим, те гарантии дали британцы, а не мы. И все же объявили Гитлеру войну, в итоге ставшую для Рейха приговором.

-Так объявите войну Советам сейчас! Хотя бы отомстите за нас, если боитесь спасти.

-Мы отомстим — но когда-нибудь, после. А пока — позвольте вручить вам Ноту от Правительства США.

-Что это?!

-Соединенные Штаты, верные Штутгартскому протоколу, ради проведения денацификации и сохранения мира в Европе... Есть вопросы?

-Вы объявляете нам войну?!

-А как, простите, нам спасти вас от полной оккупации русскими? Капитулируйте перед СССР и нами — и Сталин заберет себе север, который и так уже у него, ну а мы, что осталось. Слава богу, наши войска с вашей территории еще не выведены — так что технически осуществить все очень просто и быстро.

-При том, что это вы притащили в мою страну Гиммлера. А теперь умываете руки, что "не знали"?

-А вы, Ваше Величество? Неужели ваши приятели из "асгарда" ничего вам не говорили?

-Нет, черт побери! Я понятия не имел, что этот .... находится в моем королевстве! Это вы замутили какую-то свою игру — а нам расплачиваться по вашим счетам?

-Жизнь часто бывает несправедлива, Ваше Величество. Что поделать!

-Как я понимаю, у меня выбора нет? Иначе вы убьете меня, как убили моего отца? И думали, что я не узнаю?

-Искренне сожалею. Но вы, Ваше Величество, должны понимать, что такое политическая целесообразность. И знаете, что такие решения принимаю не я. Ну а теперь — вы ведь не хотите, чтобы в этой стране вместо короля стал президент?

-Дайте мне еще время! Положение на фронте стабилизировалось. Не ваши ли военные всегда говорили мне, что русские не умеют воевать, и все их победы, это от неисчислимости их орд, и заваливания трупами, своих потерь не считать? Но здесь у них нет превосходства — пока что они ввели в бой всего три дивизии, две свои и одна немецкая. Кстати, посол ГДР был здесь с подобной нотой два дня назад — отчего-то у советского блока гораздо ответственнее относятся к союзническим обязательствам!

-Вы еще Италию вспомните. Или опасаетесь, что макаронники пришлют сюда свои войска?

-Мне не до шуток — объявив нам войну, итальянцы в Средиземном море уже захватили шесть наших торговых судов! Надеюсь, вы и это включите в свой счет к коммунистам?

-Обязательно включим, Ваше Величество. Но мне хотелось бы услышать, на чем основан ваш военный оптимизм?

-У них всего три дивизии — хотя "эдельвейс" можно за две русские считать. А у нас тринадцать, мы потеряли на севере пока лишь одну, Седьмую, и взамен сформировали и отправили на фронт добровольческую дивизию "асгард", которая сейчас сражается возле Му-И-Рана! Если вспомнить, как финны, при гораздо худшем соотношении сил, в сороковом сопротивлялись русской агрессии почти полгода! То у нас есть шансы, продержаться! И Советы не смогут раздавить нас числом — есть такое понятие, оперативная емкость театра, большее число войск там просто не развернуть! Тем более, с массой техники. Кстати, у русских нет среди дивизий ни одной танковой — а у нас, вот, развернута в районе Намсуса на случай русского прорыва. Полностью укомплектованная дивизия, две сотни "шерманов" — свежая, еще не бывшая в бою! И мы можем еще послать на фронт большое количество добровольцев, желающих сражаться! Беспокоит лишь русское господство в воздухе — после боев над Му-И-Рана, наши самолеты опасаются даже приближаться к линии фронта. Если бы вы могли предоставить нам реактивные истребители, против "мигов"...

-Боюсь, Ваше Величество, это решительно невозможно, в свете озвученных мной политических обстоятельств. Максимум, что мы можем сделать, это закрыть глаза на поставку вам боеприпасов с наших складов. Ну и возможно, какого-то количества стрелкового оружия и амуниции.

-Тогда уж дайте нам обмундирование. А то есть сведения, что русские, а особенно немцы, считают наших необмундированных волонтеров бандитами, и расстреливают на месте. Что весьма пагубно влияет на боевой дух пополнения.

-Это дадим. Но без огласки, сугубо неофициально. И сколько времени вы у нас просите?

-Хотя бы месяц. Когда начнутся шторма, русским будет затруднительно снабжаться по морю. И дороги снегом заметет. Будут шансы заключить мир на более приемлемых условиях.

-Хорошо. Я передам ваши предложения в Вашингтон. При условии, что вы не будете разбиты. По моему личному мнению, ответ будет благоприятный. Ну а если последуют военные успехи — то возможно и возобновление поставок, неофициально, разумеется. И мы закроем глаза на вашу эскадру, сейчас совершающую переход из Филадельфии.

-О большем я не мог и мечтать, господин посол!

-Удачи, Ваше Величество.

То же место, те же лица. Вечер 24 сентября.

-Ваше Величество, вы обещали военные успехи. По последней информации, дивизия "Асгард" полностью уничтожена, танковая дивизия "Мьельнир" подверглась массированному авианалету и понесла большие потери. Фронт рухнул, дороги на юг забиты вашими бегущими в панике "героями" — от которых и стало известно о разгроме, так как ваш штаб полностью утратил связь и управление с войсками на севере. И как мне сказали ваши генералы, из названных вами тринадцати дивизий, восемь являются кадрированными, то есть закончат развертывание не раньше чем через неделю — пока же, бросать войска по частям под русский стальной каток, это обречь их на бессмысленное уничтожение, так что нет шансов остановить советское наступление, до самого Тронхейма. При том, что у Советов полное господство и в воздухе и на море. В свете этого, я вручаю вам Ноту моего Правительства, и настоятельно рекомендую капитулировать. Можете утешить себя тем, что совсем недавно точно так же бежала германская армия, от Вислы до Одера, и от Одера до Рейна.

И лично от себя советую — решайте быстрее. Чтобы наши оккупационные войска могли приступить к выполнению своих обязанностей, спасая вас от нашествия русской орды.

Где-то в США. То, что никогда не будет оглашено.

-Что решим с "Охотой"? Деньги уже ушли, французам заплачено, "висельники" куплены и ждут.

-Вопрос лишь, что будет после? Со стороны русских — или тех, за дверью... Если она есть.

-Игра стоит свеч. Если кто-то решил лично принять участие в сафари — то он не должен обижаться, когда сам станет дичью. Не думаю, что даже те, о ком вы говорите, обидятся по-крупному. В крайнем случае, еще одну оплеуху от них можно перенести — за такую информацию!

-Еще тысяч десять наших парней? Или сожженный Нью-Йорк?

-В контексте конфликта даже не цивилизаций а Вселенных, это приемлемые потери. Даже полезные — в плане мобилизации американской нации, и изживания в ней всякой симпатии к русским.

-Надейтесь, что эти ваши слова никогда не станут известными избирателям.

-Как и иные ваши дела. Итак, что решим?

-Кто за это ответит?

-А у нас есть другая кандидатура кроме Дуга? Или вам так хочется, чтоб в Штаты вернулся Макартур-победитель?

-Если он предстанет перед сенатской комиссией, будут проблемы.

-А если не предстанет?

-Ну, если так... Тогда может быть, повесим на него и страховку на самый последний случай?

-Ту, что "потерялась" по пути в Синьчжун? Пятнадцать тысяч тонн, в пересчете на тротил.

-А это имеет значение?

-Действительно. Какая разница, с какой силой мы дернем за усы уже разозленного тигра?

-Положим, Советы сами официально заявили, что их людей в банде Ли Юншена нет. Значит, мы в своем праве.

-И как вы после намерены получить информацию с трупа? Если там есть человек "оттуда"?

-В этом случае — никак. Просто покажем, и русским, и другим, что мы тоже не прощаем крови своих парней.

-Тогда, принято. Единогласно?

Валентин Кунцевич "Скунс". Где-то в Китае. 24 сентября 1950.

Мирно сижу на крылечке, смотрю на восход, который алеет.

Мирный такой китайский городок — вроде, трупы с улиц уже все убрали? Погибших в процессе триумфального шествия Советской Власти — у нас в России было, как записано в учебниках истории, с конца 1917 по начало 1918 года, ну а тут наступило сейчас, нашими стараниями. И это ведь еще цветочки — отняли, поделили, порадовались. Ягодки, а то и просто арбузы-мутанты начнутся, когда плоды победы станут делить!

На колах бунтовщики торчат

Те, кого вчера мы изловили.

Длинный-длинный протянулся ряд.

Крайнему псы ноги откусили.

Не воспевание жестокости — а точное описание духа китайской революции, наблюдаемой сейчас мной лично. Когда расстрелы это роскошь, поскольку патрон, вещь покупная, стоит дороже, чем человеческая жизнь — а оттого, изобретательность в способах лишения оной доходит до таких высот, что у сценариста голливудских ужастиков фантазии не хватит. Впрочем, если в этой реальности в СССР за каким-то чертом станут показывать такие фильмы, я буду смотреть их как забавную клоунаду. После того, что видел здесь.

Не помню, кто из классиков, Герцен или Чернышевский сказал жене про ожидаемую революцию, "меня не испугают ни пьяные мужики с дубьем, ни резня" — что было бы, если этот интеллигент просвещенного девятнадцатого века здесь бы оказался и глянул, как это выглядит в реале? "Русский бунт, бессмысленный и беспощадный" — так китайский еще страшнее: представьте пугачевщину в стране, где тысячу лет существовали ну очень негуманные традиции, как поступать с преступниками и врагами — да еще после сорока лет войны, и гражданской, и с внешним врагом. Когда любой "не наш", это покойник с гарантией: никто не будет с тобой разбираться, проще убить и забыть.

И я плюну в лицо любому, кто скажет о "переходе к социализму от докапиталистического общества". Поскольку даже у нас в семнадцатом Вождями были люди вовсе не "от станка и от сохи". Уровень образования значит очень много, а с этим в диких странах большой напряг. Хотите представить, что выйдет с "незаконченным начальным", но с большими амбициями, энергией, и обидой (очень может быть, справедливой) за свою голодную жизнь — вспомните булгаковский типаж товарища швондера: как я убедился, наиболее распространенный в КПК! А после из этого вырастет то ли Великий Мао, то ли Пол Пот.

Лично я же сейчас смотрю на все это безобразие — чисто философски и практически. Вас не обидит услышать, что я считаю себя ответственным исключительно за жизнь, здоровье и благосостояние своих, к кому отношу население СССР, а также тех, кто с нами в одном строю, как мой протеже Ли Юншен и его "сипаи"? А на прочих мне глубоко наплевать!

Сижу, природой любуюсь. Нервы успокаивает — вполне понимаю самураев с их утонченным эстетизмом. Нагло пользуюсь привилегией Важного Лица: ничего не делать. Поскольку здесь принято, что каждый должен быть чем-то занят, а пребывать в праздности может только очень большой человек. Ну а поскольку больше меня в этом городишке (как и в паре соседних, куда мы уже наведались) никого нет...

Грязь на улице (мостовых тут отродясь не бывало) подсохла уже — настолько, что можно не опасаться сапоги в луже утопить. Пейзаж на наше дачное садоводство годов девяностых похож, лишь дома с непривычно изогнутыми крышами (это которые богаче), так же тесно жмутся друг к другу, но каждые "шесть соток" забором обнесены, ну кроме совсем уж халуп. Даже колючку кое-где вижу, не иначе как украденную. А вообще, нишета ужасная: сказать кому, что тут обычная лопата, топор, пила считаются ценностью, которая не у каждого есть, так не поверите же — а зря.

На соседней улочке женщина кричит истошно. Баб и дочек "врагов народа" жалко — как их после, толпой... Повезло тем, кто покрасивше, кого наши себе отобрали — и Ли Юншен тоже выбрал какую-то. И мне предлагал, так я отказался, тут запросто какую-нибудь заразу подцепишь, лечиться как? Ну и китаянки совсем не в моем вкусе! Может и впрямь, в Союз вернусь, какую-нибудь себе найду, из тех, Анечкиной команды? Остепенюсь, деток заведу — и на службу буду ходить как в офис, с девяти до шести?

Я ведь отчего домой не спешил? Не признаюсь никому — что напоследок гульнуть захотелось. Поскольку намекали мне сверху, что как вернусь, получу назначение в центральный аппарат, как наш "кэп" Большаков, или его бывший зам Гаврилов. А там, наверху, да еще в сталинское время — я лучше через минное поле проползу с осторожностью, этому меня, по крайней мере, хорошо обучили! Тем более что мы, "инквизиция", хоть погоны и носим, но ближе к ведомству Абакумова, чем к армейцам — а что с этими ребятами стало в нашей истории, как Иосиф Виссарионович помер? И сколько ему в этой истории осталось — три года, пять, десять — ладно, Хрущев в Средней Азии сидит и в Москву хрен попадет, а прочая кодла? А жить мне хочется — вот знаю, что ни по какому "несправедливому обвинению" в ГУЛАГ не пойду, прятаться буду, а если придется, то и убивать, своя жизнь дороже! Так что многие лета товарищу Сталину — и чтоб мне на своем месте остаться, "полевого командира", тут я ни бога ни черта не боюсь, вот это — мое!

Так что, уйдя с авиабазы, на законном основании воспользовался правом на "свободную охоту" разведывательно-диверсионной группы, выполнившей основное задание. Вышли мы 15 сентября, и девятьсот километров пройти, могли бы уже дня через четыре быть у наших! Но шли мы, петляя и задерживаясь в городках и деревнях, как партизан Ковпак в немецком тылу — и не было вокруг немецких карателей, у американцев в Китае "валентных" войск нет, а гоминьдановское воинство, то ли отряды соседних "енералов", то ли просто банды, дважды повстречав, мы разгоняли, не сильно напрягшись и без заметных потерь. Так что сегодня, 24 числа, мы еще от фронта километрах в трехстах.

И кажется, Центр смирился? По крайней мере, больше не требует нашего скорейшего выхода, зато исправно принимает наши доклады, об установлении Советской Власти еще в одном районе (или уезде, как они тут называются). На карту смотрю, на ней за нами как красная клякса расползается, отмеченная красным карандашом... или кровавое пятно? Ведь Верховного правителя над всей территорией мы не оставляли — исключительно, местного масштаба. Впрочем, назначили бы одного из них, ничего бы это не изменило. Поскольку реальная власть тут, это наши две сотни штыков и пять единиц бронетехники — а у любого из местных спросят, ты кто такой и по какому праву вперед лезешь? И будут тут еще разборки, кто круче — однако для Чан Кай Ши эта территория напрочь выпадет из "кормовой базы", зато будет головная боль усмирить. А другой выгоды для нас, СССР, и не надо. Что до мирных китайцев, кому в этой раздаче будет суждено... ну так погулять успели, и счеты свести, так что и помирать не страшно!

Сижу, воздухом дышу. Смотрю на чистое мирное небо, слушаю пение птичек. Как комариный зуд... да это же самолеты, и много! Ой, не зря еще вчера неприятности чувствовал, пятой точкой.

-Тревога! Воздух! Всем укрыться!

Что есть для спецназера главное? Не стрелять с двух рук и лихо кулаками махать. А прежде всего, головой думать.

Мне Стругацкий рассказывал японскую притчу (или реальную историю, бог весть). Было у старого самурая три сына, и решил он проверить, насколько они достойны. Велел им зайти в его комнату, по очереди — и над шелковой ширмой, заменяющей у них дверь, положил подушку. Старший сын, по прогибу ткани сообразив, что там что-то лежит, рукой подушку снял и вошел. Средний не заметил — но успел на лету поймать. А младший получил подушкой по башке, но прежде чем она упала, успел разрубить ее мечом. И сказал тогда отец старшему — ты уже вступил на путь самурая; среднему — тебе еще надо учиться; младшему — а ты, позор нашего рода!

И у американских рейнджеров из времен из войны за независимость свой Кодекс был, кажется из двадцати четырех правил. Вроде — "можешь сколько угодно врать посторонним, но своему брату рейнджеру, расскажи как все было, поскольку это ценный опыт, возможно, что кого-то спасет". А первым правилом стояло — "никогда и ничего не забывай".

Это я к тому, что звоночек для меня не сейчас прозвучал, а гораздо раньше. Что-то над нами разлетались, неизвестно кто — поодиночке, или парой, пройдут на высоте, или даже снизятся, над занятой нами деревней, как в последние два дня. Не стреляют, не бомбят, лишь пролетят — ну значит, разведчики! А разведка, это лишь этап первый, что за ним последует?

Ну я и распорядился, вчера, с утра еще, отправил нашу бронегруппу (два БТР с зенитками в кузовах), и с ней взвод китайцев на "джихад-мобилях" ("доджи" с крупняками) под командой Мазура в соседний городок, километрах в пятнадцати, где мы уже побывали. С задачей — когда "мустанги" прилетят, устроить салют из всех стволов, и местных тоже запрячь, чтоб тоже по улице бегали и стреляли. А в нашем расположении все машины или под деревьями, или в сараи загнали — укрыть постарались, как могли. И чтоб не стрелял никто — а по команде, все укрывались. Мазур отыграл на все сто — по его докладу, один из "мустангов" уходил с дымом и снижением, но падения не видели. Вчера же вечером в наше расположение вернулись. Ну и, помня как нас на авиабазе окопы выручили, местных китайцев напрягли, чтоб они щели отрыли — места самолично выбирал, чтоб и для укрытия, и для обороны сгодились.

И заодно Ли Юншену выговор сделал. Что ты, как тот младший самурай — до капитана тебе еще расти! Поскольку это сержанту еще простительно, "прикажут, буду делать, не прикажут — пойду по бабам". А был бы ты настоящим офицером Советской Армии, с фронтовым опытом — то это ты должен был сообразить, и приказы отдать, а не я! Что значит, "вы начальник", у тебя язык есть, если не самому приказать, то мне предложение внести? Ну что ты блеешь и смотришь на меня собачьими глазами — вот китаезы, в мозги у них вбито, что в присутствии вышестоящего, собственная инициатива, и даже соображение отключается напрочь! Как биороботы — программу ввел, исполнено, забыл ввести, полный песец!

Посты бдили — это мы в них крепко вколотили, за самовольную отлучку или сон, выговор с занесением в зубы и грудную клетку. По трое с пулеметом, на краю нашего расположения, окопавшись и замаскировавшись, и дежурные расчеты у зениток (было у нас, я напоминаю, два полугусеничных БТР с "эрликонами", еще два утащенных с базы "бофорса", и больше тридцати крупнокалиберных "браунингов" — хорошая машинка, не хуже нашего ДШК). И сигнал "тревога" — дневальный возле нашего "штаба" бил палкой по подвешенному железному листу — успел пройти за какую-то минуту до того, как на нас обрушились штурмовики.

"Мустанг" был самолет опасный, вот только с боевой живучестью у него совсем плохо, брони почти что нет — потому амеры ставку делали на скорость и внезапность, не могли они непрерывно землю утюжить, как наши "илы". Конечно, от снаряда "бофорса" никакая броня не спасет, а вот от пехотной стрелковки, помогла бы! А у нас стреляли в небо даже из "калашей". Но лучше всех себя показали расчеты зениток, которых мы натренировали еще перед выходом в рейд, по корейской системе — стрельба по бумажным мишеням, подвешенным на дерево, затем скользящим по тросу. И частые учения уже во время похода, когда ствол без выстрелов наводили по пролетающей вороне. Одного "мустанга" ссадили на пикировании и он врезался в землю. Второй отвалил, дымя, и потянул на юг. Остальные шарахнулись в стороны, и вторая атака была уже с осторожностью и с большей высоты. Зенитчики и тут сумели достать одного, падения не видели, но явно подбили. После чего "мустанги" вышли из боя.

В городке сгорело с десяток домов. У нас были потери, минимум три автомашины, по людям уточняются, у одной из зениток близким взрывом бомбы побило расчет, но пушка могла стрелять. Ловили бы ворон, не маскировались, не рыли щелей — все было бы намного серьезнее. А передышка была короткой — приближалась вторая волна самолетов, и их было много!

Только силуэты знакомые! Не бомбардировщики — "дугласы"! Знаю, что у нас, по бедности, их и как бомберы использовали в АДД, но американцы в таком уж точно не замечены! Тогда — это десант, что еще может быть? Ли Юншен, твою мать, живо твоих из щелей — эти бомбить и стрелять не будут! Собраться по подразделениям — подготовиться к отражению воздушного десанта! С нашими, насколько было бы легче — в Советской Армии для пехоты с "калашами" упражнение "стрельба по парашютистам" входит в число обязательных задач курса БП, ну а из ППС, что у наших китаез, по воздушной цели стрелять, лишь патроны зря жечь!

Прыгают грамотно — двумя волнами. Поскольку десантироваться на населенный пункт — хуже этого, только на скалы! В иной жизни в "прекрасном будущем", годах кажется в восьмидесятых, были учения в Тульской дивизии ВДВ, высадка на полигон, имитирующий городскую застройку. Так потери, сколько там покалеченных было, признали совершенно неприемлемыми! Профессионал на "крыле" (или группа таких профи) может с высокой вероятностью хоть на вершину Эльбруса спуститься — но вот для массового десанта даже этот китайский городок будет проблемой: сколько людей еще до вступления в бой себе ноги-руки-ребра переломают? Считая что скорость при приземлении, пять-шесть метров в секунду — а теперь представьте так на крышу а затем с нее наземь, даже с высоты второго этажа? При том что у десантника еще и на себе навьючено килограммов двадцать, не считая оружия — все его тылы.

Так что будь я на месте их командира — приказал бы схоже: основные силы высаживаются на поле у окраины (и безопаснее, и быстрее собраться по подразделениям), а рота самых отчаянных и умелых, прямо нам на головы (заранее приняв более высокий процент потерь, в том числе и небоевых), чтобы связать нас боем и открыть дорогу остальным. У американцев же силы разделили примерно поровну — в каждой волне, не меньше батальона (и каждая, числом больше, чем всего у нас бойцов!). Хорошо еще, что вчерашняя уловка сработала — как мы позже узнали, треть десанта американцы сбросили над соседним городком, тоже после бомбежки и обстрела — вечная память тамошнему "комитету защиты революции", да и всем жителям вообще.

-Автомат возьми — ору Стругацкому — и держись у меня за спиной, не геройствуй!

Вот писатель — не понял еще, что дело запахло керосином, с любопытством смотрит! Что есть гут — может, в книжку вставит, да и вообще, впечатления пригодятся, первый настоящий бой... если в нем выживет! Хорошо, ППС в штабе нашелся — с ТТ лишь в помещении работать можно, а в полевом бою, только застрелиться! И какое-то число десантников до земли уже неживыми долетят — что с парашютистом делает 40мм снаряд "бофорса", представляете? Да и после крупнокалиберной пули, если ты всего лишь тяжелый "трехсотый", то тебе сильно повезло! Но много их, сволочей!

-Юншен, твою мать — еще пару пулеметов на южную окраину! Кузьмич — живо к себе, врежь минометами по рисовому полю! И готовься дать залп РС, на последний случай! Скорее, мать вашу, время пошло!

В "виллис" запрыгнули и умчались. Должны успеть до того, как эти приземлятся! Карту окрестности я в памяти держал — в первый же день осматривал лично, раз уж мы решили тут немного передохнуть и технике обслуживание сделать! Рисовое поле, это вовсе не наш луг, там воды по колено, а то и по пояс, и ноги вязнут, не побегаешь и не проползешь! И если американцы этого не понимают — то тем хуже для них: там один пулемет в окопчике, это очень серьезная проблема, автоматами не подавишь, гранатой не достанешь, и даже если есть с собой станкачи и минометы, негде их установить! Но для того часть десанта на городок и сброшена — наши позиции на окраине взять, и дорогу с поля расчистить! Так что — кто кого?

Парашютисты уже низко совсем! Хорошо, не знают нашего трюка с гранатой в стакане: если "лимонку" просто кинуть, она рванет, до земли не долетев, ну а если в посуде, кольцо сдернув — то лишь когда стакан разобьется о землю. От нас не только зенитки, крупняки и ПК, уже и "калаши" стреляют — и я не удержался, по одному пиндосу отработал, увидеть успел, как он на стропах обвис. И на окраине пулеметы бьют — было их там два, с крайних постов, всего шесть китайцев, но окопчики отрыты как положено, и запасные позиции, и ход сообщения (не в полный рост, но проползти). Не завидую американцам — быстро дистанцию не сорвать, а под пулями в полный рост, это самоубийство, и кто раненый упал, захлебнется. Если только не "свезло" какому-то числу пиндосов приземлиться вблизи наших пулеметов, и они решатся на отчаянный бросок, не считая потерь — а еще хуже, если у кого-то базука окажется! Тогда нам будет очень погано!

Бой идет уже по всему городу! Амеры приземлились — и вояки они куда лучше чем чанкайшисты! Хотя в десанте другие не выживают — там отступления нет, или ты победишь, или тебя похоронят! А эти, как мы очень скоро поняли, были зело упорны и обучены! Нас спасала лишь командная игра — слаженно действовать отделением, взводом, вот хорошо, что у нас в программе тренировок (даже для китайцев) уже был "пейнтбол" — не совсем аналог того, в иной истории, сумели уже тут изобрести патроны с краской, заряжаемые в гладкоствольный помповик или револьвер (не получается пока, чтоб из нарезного ствола и в автоматическом режиме). Конечно, это не панацея, и даже в какой-то степени вредные привычки формирует, как например укрываться за кустом или тонкими досками, как за броней — в боевом уставе специально разделены "укрытия от наблюдения" и "укрытия от оружия", так краскострельщики их не различают совсем — а если это в "автопилот" войдет, то может стать смертельным! Но тут еще помогло, что у американцев были в большинстве, "шприцы", пистолет-пулеметы М3, машинка неплохая, раз в той истории на вооружении еще во время "Бури в пустыне" 1991 года состояла, для экипажей боевых машин — но с прицельной дальностью меньше ста метров и низкой пробивной способностью пули, даром что 45й калибр! Так что выходило у нас отбиваться — там, где наши во главе команды: грамотно менять позиции, выбирать цели — или сосредоточенно давить уже севших, или же, лишь прижав огнем тех кто на земле, бить летунов на последних метрах. Хуже приходилось там, где нашего командира убили — тогда китайцы сразу, кто куда, каждый сам по себе, или же, если сержант оказывался с инициативой, все вместе вцеплялись в одну цель, да только не всегда ту, что следовало бы!

Но пулеметы на окраине стреляли! Вот уже и минометы к ним присоединились — жив Кузьмич, воюет! Ой, не завидую тем пиндосам, кого на поле прижали — им теперь, коли жить хотят, лишь присесть и нырять, голову выставил, вдохнул и снова! В вонючей водичке купаются — поскольку по той же местной агрокультуре, основное удобрение, это дерьмо, так что когда мимо поля идешь, пахнет как из сортира! Только бы наши продержались — а на месте командира тех, кто приземлились на город, я бы приказал, любой ценой наш заслон подавить! И похоже, он так и распорядился — судя по тому, что стрельба перемещается как раз в направлении южной окраины! Куда Ли Юншен пропал, сцуко? Ведь если сейчас тут, в центре, станет легче — то это совсем не повод радоваться, наоборот, сейчас драка по-настоящему и начнется!

Тут совсем рядом появился противник, и мне, вместе с Дедом и Репеем, пришлось вступить в бой, еще с нами десяток китайцев. Посылаю Стругацкого держать тыл — участок необходимый, но сейчас наиболее безопасный — и бью из "калаша", еще троих ссадил хорошо! Но этих набежало наверное, десятка два — дом их что ли притягивал, приметный, и красный флаг на флагштоке — видно, что штаб! Нас выручал крупнокалиберный "браунинг" на джипе, и то, что у врагов был лишь один пулемет, не выдержавший дуэли — пуля 12.7 любое подручное укрытие пробивает. Мы погасили шестерых автоматчиков — но и у нас Деда зацепило, хотя он продолжал стрелять, и трое китайцев умолкли совсем. Что хуже, замолчал "браунинг", на котором сосредоточило огонь сразу несколько американцев. И к ним подбегали новые, а это было совсем плохо!

Диспозиция: наш дом на краю площади (главной, в этом городке). Янки постреливают с противоположной стороны, меняя позиции (ученые, после знакомства с крупняком), но это хоть и беспокоило, не было слишком опасным — открытое место метров на восемьдесят, под огнем не перебежать, и гранату не добросить. И накапливались уже на этой стороне улицы слева и справа, а это уже было серьезно.

-Командир, с той стороны, похоже, по-немецки орут! — говорит Репей — на нас что, фрицевскую шваль бросили, какую не жалко?

Ах ты! Слышали мы, что есть у пиндосов наемники для грязных дел (а вы думали, "блеквотеры" лишь в конце двадцатого века появились?). И что немало бывших нацистов, как и в иной истории, попало туда на службу. Но в Китае вроде не было их до того? Пожалуй, надо хоть парочку живыми захватить, как доказательство грязной пиндосской игры. Если конечно, сами уцелеем.

И тут ударил наш замолкший было "браунинг" на правом фланге — длинной очередью, не жалея ствола. Послышались крики, даже сквозь рев пулемета я различил что-то вроде "шайзе!", кто-то бросил гранату, она не долетела, взорвавшись в соседнем же дворе. С той стороны площади стали стрелять, но безрезультатно, это для АК сто шагов смешная дистанция, и ППС дотягивается, а из "шприца" не достать, и мы в окопчиках, а они в домах и сараях, или за заборами засели, "калаш" это пробивает легко. Так что с фронта огонь быстро ослаб — а наш крупняк взревел снова, поливая огнем соседний двор.

Переползаю, смотрю — и вижу за пулеметом Стругацкого. Вот прилетит сейчас пуля-дура, и не станет у нас будущего светила советской фантастики — это обо мне не пожалеет никто. Прикидываю, что если выскочить из окопа и сразу за тот куст, затем ползком, можно почти что к колесу джипа попасть, почти не светясь. Репей, прикрой — я пошел!

Минута — и я на месте. Злой — но сначала разобраться надо, где противник? Вижу четыре тела посреди двора рядом, и еще кто-то за досками лежит. Дохлые — после крупняка раненых не бывает, поскольку в тело или голову, это "двухсотый" без вариантов, в руку или ногу — минимум ампутация, и это если немедленно на операционный стол попадешь.

-Они близко подобрались! — говорит Стругацкий — я их и полил. Как из шланга — по всему, что шевелилось. Когда ленту менял, было страшно — вдруг они сейчас поднимутся и наскочат?

Повезло тебе, писатель — с первой ленты всех положил. Или не разобрались там, что ты у пулемета один — в нормальном расчете, второй номер, видя что лента подходит к концу, уже держит наготове следующую, и заправить ее при хорошей тренировке, одна-две секунды. И явно не герои с той стороны — умелые, но о своем выживании думают больше, чем о выполнении задачи. Сгоняю Стругацкого с машины, сам всматриваюсь в дворы справа — но никакого шевеления не вижу.

И тут на улицу откуда-то высыпает толпа. Местные, вооруженные кто чем, и "комитетчики защиты революции" впереди, эти с американскими винтовками (которые мы и подарили). С той стороны улицы по ним начинают стрелять, и кто-то падает — но тут уже мы поддерживаем огнем.

-Держи! — ору Стругацкому, кидая ему свой "калаш" — справа прикрывай!

И разворачиваю пулемет на площадь. Высаживаю почти всю ленту, перенося огонь по вспышкам выстрелов. Затем прекращаю — потому что толпа уже на площади. Наконец и слева появляется "кавалерия из-за холмов" — бронетранспортер с зениткой, за ней бежит до взвода "наших" китайцев. Двадцатимиллиметровые очереди крошат заборы и строения, в ответ выстрел из базуки, и БТР горит. Но толпа, которую враг счел менее опасной, успевает рассеяться по дворам — стрельба становится хаотичной, раздаются крики, и торжествующие, и истошные вопли, словно кого-то сажают на кол. И бой на нашем участке как-то сразу кончается.

Зато слышу, как работают наши минометы. И пулеметы на окраине все стреляют — короткими очередями, прицельно. А в городе все тише — кажется, этот бой мы выиграли!

Площадь перед нашим штабом усеяна телами. Не противника — местных.

-Истинно сознательными оказались — говорит Стругацкий — погибли за свою революцию, за социализм!

Ну-ну, думай так — и оставайся в неведении, тебе же еще правильные книжки писать, для наших советских людей! Я же считаю, что китаезы бросились добивать слабейшего, увидев куда клонится чаша весов — ценя возможность затрофеиться даже больше, чем свои жизни! Мы бы проигрывали — они точно так же стали бы бить нас. Но вслух я это не скажу — и ранимой души Аркадия жалко, и он же опять к Бородаю, нашему особисту, с доносом на меня побежит! Не знает, дурачок... вот ей-богу, как вернемся, обязательно гитару возьму, в его присутствии, пока еще неизвестную здесь песню Высоцкого исполню, со словами (глядя в глаза нашего великого писателя) — "кто мне писал на службу жалобы? Не ты — да я же их читал!". Ты пока запомни, еще раз мой приказ нарушишь и вперед вылезешь, обязательно физическое внушение сделаю — и бить буду аккуратно, но сильно!

А пока что, надо нам ноги уносить из этого гостеприимного городка. Трое с половиной суток на одном месте, это выходит уже слишком много. Отдохнуть хотели — а что вышло...

Мы потеряли почти половину батальона — в строю осталось семнадцать советских и сто двенадцать китайцев. И сорок шесть раненых, в том числе тринадцать тяжелых (при том, что "трехсотых" с базы сумели на Большую Землю самолетом отправить, на вторую ночь прислали, на найденную нами площадку — я насилу отбрехался, ссылаясь на военную необходимость, сам не лететь!). Уничтожены бронетранспортер и шесть машин, еще четыре наши умельцы берутся быстро отремонтировать, благо что запчасти есть. Ли Юншену чертовски повезло — он на том БТРе ехал, в последнюю минуту соскочил, и с взводом в пешем строю. Ну, иди сюда, я тебе за инициативу и смелость благодарность объявлю, при всех. А наедине и неофициально — тебя чему учили, придурок? Это в поле такой боевой порядок оправдан, броня впереди, пехота за ее корпусом кучкуется, прячась от огня. А в населенном пункте наоборот, отделение по одной стороне улицы и дворам, отделение по другой стороне, а броня позади держится и огнем прикрывает! Ты технику по неумелости погубил, и экипаж — из четверых в БТР, трое погибло, один раненый. Нет, виниться не надо — ты выводы сделай, герой! Чтоб до конца нашего похода, снова на грабли не наступать.

Да, и прикажи своим — чтобы хоть пару америкосов, живыми! А то местные никого нам не оставят. Судя по крикам — те пиндосы, кому повезло бой пережить, сейчас завидуют погибшим. Тащи сюда всех, кого еще не успели прикончить — отберем самых осведомленных и благоразумных, а прочих вернем населению для продолжения процесса.

Ли Юншен, командир отряда.

Великий и многомудрый Конфуций учил, что основа и высшая добродетель, это послушание. Дети слушаются отцов, жены — мужей, простые люди — чиновников, солдаты — командиров, чиновники и командиры — правителя, и правитель — богов и предков! Когда все послушны, то в государстве порядок, процветание и покой. Когда же кто-то забывает о своем долге — начинается смута.

И если ты беспрекословно слушаешься того, кто выше — то тебя не могут ни в чем и обвинить.

А если Отец (будем называть так того, кто стоит над тобой) приказывает тебе неправедно и жестоко — то его за это покарает Небо. Ибо такой человек не может обладать должной почтительностью к своим Отцам.

Но Высокомудрый командир Скунс, подобно отцу, который заботливо наставляет неразумного сына, ответил — с богами и духами предков ясно, ну а люди разве всевидящи? И сказал, с отеческим вниманием:

-Дурында, ты что, полевые выходы забыл? Когда самый последний рядовой имеет право подать команду, обязательную для всех? Внимание, стой, замри!

Верно — это было, если при движение в группе, один из нас заметил, или даже почувствовал что-то опасное, или непонятное — движение ветки, блик оптики, след на земле, даже странный запах. Но ведь порядок и дисциплина в малой диверсионной группе, это совсем не то, что в большом войске?

-А в чем разница? Командир далеко и высоко — может просто не видеть и не знать то же что и ты! А ты не рядовой уже, а капитан, пусть пока и "авансом"! Что значит — кроме храбрости и послушания, тебе надо еще и думать. И решать, и отвечать за свои решения. Помня, что "преступное бездействие", это тоже поступок, караемый трибуналом.

Где границы дозволенного? Скунс снова посмотрел на меня как на неразумного, и ответил, что я волен делать все, что в моем понимании необходимо для победы. В Советской Армии, с победой прошедшей по половине мира, принято, что победителя не судят. Ограничений лишь два — первое, обязательное, это явно выраженная воля вышестоящего командира, когда прямо сказано, сделать что-то и указанный срок, или не допустить того-то. А второе, это общие правила тактики, отрабатываемые на тренировках, наивыгоднейшие в битве, "ведь не ходите же вы на руках"?

-Ходим — отвечаю я — не вы ли нас учили, в городе передвигаться согнувшись. "чтобы рукой в любой момент можно было коснуться земли"? И на учении, приказывали сержантам бить бамбуком тех, кто движется неправильно? Или в лесу, перемещаться "по-обезьяньи", на всех четырех (прим.авт — способ вьетнамских партизан в джунглях ночью. Сначала рука осторожно ощупывает выбранное место на предмет безопасности и тишины, затем нога подставляется к ней вплотную — и все повторить. По уверениям американцев, при должной тренировке абсолютно бесшумен — и позволяет пройти даже сквозь минное поле, в темноте, не снимая мин).

-А это уже тактика — отвечает Мудрейший — хотя, ты сам пример привел, когда правила меняются. Если по-обычному, не в бою, мы ходим как люди, то когда подкрадываешься в часовому ночью в лесу, лучше по-обезьяньи! Так поверь — то, чему вас обучали, это готовые рецепты на стандартные случаи в сражении. И нужно не только их заучить, но и понять, зачем — чтобы увидеть, если в каком-то конкретном бою выгоднее окажется поступить не так!

Я был в смятении. Выходит, у советских за каждый свой поступок можно подвергнуться суровому наказанию? За то, что ты содеял не по своей воле, а по приказу (а в войске иначе и не бывает)?

-Верно понял — усмехнулся Мудрейший — за каждое свое действие или бездействие, конкретно ты отвечаешь. А уж в какую сторону — от результата зависит. За победу — награда и чин. Наоборот — трибунал. Замечание, предупреждение, расстрел — хотя последнее, это лишь при тяжких последствиях, или твоем злоумышлении. Как например, если ты вступил в сговор с врагом, или к собственной выгоде что-то сделал, в ущерб победе! Так не ошибайся, и не предавай! Вот я — восемь лет назад лейтенантом был, и без единой награды. А теперь...

Я почтительно склонил голову. Поскольку мне говорили, что Мудрейший приехал к нам из самой Москвы, где сам Император Сталин удостоил его личной аудиенции и благоволения. Что здесь он наравне с самыми большими советскими генералами — и сам, еще пребывая в молодых годах, без всякого сомнения, станет генералом. Значит, он добился такого, потому что в каждом бою находил самый лучший путь к победе? Подобно тому, как у нас когда-то, любой человек, сдав три ступени экзаменов, мог стать чиновником при императорском дворе?

-Можешь считать так. Сдашь этот экзамен — взлетишь высоко: за товарищем Сталиным награда не пропадет! Не сдашь — ну, опять в батраки скатишься, от помещика палки получать. Выбирай!

Нет, туда не хочу! А как отец хотел, экзамены сдать — и мне указывал. Военным стать — так если у советских, генерал выше чиновника?

-Ну так учись! Всю жизнь учись. Пока у меня — и после, еще спасибо скажешь. Вернемся, я тебя еще по тактике погоняю. В солдатики поиграем, на макете — что было, что могло быть. И попробуй не ответь!

Внимание и повиновение! Хорошая наука заслуживает даже того, чтобы учитель — бамбуковой палкой вбивал ее в спины нерадивых!

Из протокола допроса. Записано по прибытии на территорию советской зоны, подшито к делу.

Зачем спрашиваете — вы же видели у меня татуировку группы крови? Да, Ваффен СС. Восточный фронт, затем Франция, был взят в плен англичанами — ну вы же помните, "в Европе не было мерзавцев, которые Британия не жаждала бы взять к себе на службу".

Нас погнали в Африку — надеюсь, вы не будете предъявлять мне счет еще и за диких негров, которых мы учили уважению к белому человеку? В конце концов, кто-то должен заниматься и такой грязной работой. И мы делали ее хорошо — там где мы прошли, больше не бунтовал никто, некому было! А после эти чертовы лимонники продали нас французам. Которые задались целью отомстить нам за то, что мы победили их в сороковом!

Во Вьетнаме нас кидали во все дыры, затычкой. И относились, как к туземному персоналу — в городе даже не пускали в приличные заведения, "это для господ лягушатников, а не для бошей". Платили не валютой, как своим, а колониальными франками, на которые в увольнении лишь услуги дешевых шлюх можно было купить. И не скрывали, что мы тут лишь затем, чтобы сдохнуть во благо Франции, оплатив свои грехи перед ней. Французские части иногда меняли, офицеров тоже случалось, отзывали в метрополию — а мы должны были остаться здесь навсегда. Поскольку в победу над повстанцами и завершение войны в обозримое время, уже не верили даже сами французы! И для них было лучше, если мы вместо них сдохнем в этих проклятых джунглях!

Когда-то нас было сорок тысяч. Или пятьдесят — не знаю точной цифры, я не штабист, а всего лишь ротный. Хватало на три дивизии полного состава. Сейчас же, судя по тому, что личный состав там разбавлен какими-то поляками, украинцами, латышами, хорватами, и даже французскими каторжниками, подписавшими контракт взамен тюремного срока, и все равно штат укомплектован едва наполовину — думаю, что нас осталось тысяч десять. Но парашютно-десантный полк был полностью немецким — тысяча человек, три батальона.

Этой части не было раньше. Ее сформировали как штрафную — чем еще кроме расстрела можно напугать тех, кому и так суждено сгинуть в зеленом аду; однако даже до лягушатников дошло, что если расстреливать нас по каждому поводу, то скоро придется посылать в лес исключительно своих. И кто-то в штабе додумался, что парашютисты могут эффективно оказывать помощь блокированным гарнизонам. У нас не было почти никакой десантной подготовки — повезло тем, кому для ознакомления позволили совершить один, а то и два прыжка, а были и такие, кому лишь теорию прочли, как надевать парашют, за что дернуть и как ноги держать при приземлении. И это при том, что прыгать приходилось не в поле, а на лес. И никто никогда не искал тех, кто оттуда не вышел. Так что потери были, как на Остфронте. Даже хуже — ваши просто расстреливали таких, как мы — а вьетнамцы в части казней столь же изобретательны, как их соседи-китайцы. А поскольку именно мы занимались самой грязной работой по усмирению их деревень — легко представить, что они делали с теми из нас, кто попадался живым!

Так что когда нам сообщили, что американцы хотят нас нанять, это было как божий дар. Янки во Вьетнаме, это как небожители над грязью, у них карманы полны долларов, перед ними открыты все двери. Нет, американских солдат, участвующих в замирении, я не видел — но в тылу, особенно в городах, американцев можно было встретить очень часто, военных и штатских. Мы слышали, что всю эту войну Франция ведет на американский кредит — и дошло уже до того, что американская помощь поступает прямо сюда, минуя метрополию. У нас и у французов было американское оружие, обмундирование, снаряжение, продпайки, мы ездили на американских джипах и грузовиках — французскими были лишь часть техники, как например древние, еще довоенные танки и броневики. Может быть где-то есть и бедные американцы — но мы видели лишь богатых и довольных, сорящих долларами направо и налево. Если Америка в этой войне оказалась в стороне, да еще и неплохо нажилась на торговле со всеми — то это должен быть кусок рая на земле. Нам предложили американское гражданство, чистые документы, и по десять тысяч долларов на каждого — всего лишь за то, что мы рискнем еще раз. После того, как занимались этим уже шесть лет!

Нас выдернули из Вьетнама где-то в десятых числах сентября, точно не помню. Дальше мы сидели на какой-то авиабазе где-то в Южном Китае, да, это была база ВВС США, охраняемая американскими солдатами, нас не выпускали за ворота и вообще, не рекомендовали без надобности вылезать из бараков, куда нас запихнули — но по пейзажу и растительности я думаю, что это был именно Южный Китай. Кормили очень неплохо, так же как своих — что после французов казалось изобилием! А вместо полковника Малэна — искренне желаю ему живым попасться головорезам из Вьетминя! — поставили американца, представившегося нам "полковник Рон Фишер". Но вряд ли это было его настоящим именем — прошу мне поверить, он не был строевым офицером, а из разведки, или еще какого учреждения. Ну просто видно было, что он мундир надел не так давно!

21 сентября нам поставили задачу. Да, мы знали и про Синьчжун, и про банду Ли Юншена — в Ханое тоже можно и слушать радио, и прочесть газеты. И судя по тому, что эти якобы "китайцы" так легко разделались с гарнизоном, ну а янки хотели получить живым кого-то из их офицеров — это был как минимум, противник такого же уровня, как во Вьетнаме, "ударный" отряд под командой не местных, а инструкторов из русского осназа — самое опасное, что могло встретиться нам в джунглях! И французы еще пять лет назад обещали награду за живого русского, и половину — за мертвого. Так за все время никто не сумел ее получить — за живого; я слышал, что за убитого было то ли два, то ли три случая, и каждый раз потери были такие... Ну а если там был полностью русский осназ, это еще хуже — но какой у нас был выбор? Сгинуть в джунглях через месяц, через полгода, через год — или, если тебе повезет, лететь в Штаты свободным и богатым человеком? Не знаю как другим — но лично мне просто абсолютно нечего было терять!

Хотя сомнение было. Перед выброской нам хотели сделать какие-то прививки, "от китайской лихорадки". Не знаю откуда, но пошли разговоры, что на самом деле это то ли медленно действующий яд, то ли бацилла чумы — ведь платить по десять тысяч каждому выжившему, это много даже для американцев? И был едва ли не бунт, американцы уступили. Яд ли это был, мы так и не узнали.

Приказ был — действовать как мы привыкли. Нас сбросят над каким-то городом или деревней, там мы должны были убивать всех китайцев, а всех русских, и вообще, лиц европейского вида, брать в плен, за это полагалась отдельная плата. Мы были в американской форме без знаков различия, и оружие у нас было — пистолет-пулеметы М3, нам они казались хуже привычных МР-40, но в джунглях при бое накоротке удобнее "томпсонов" и "гарандов". Еще были базуки, по две на взвод, и пулеметы, наши МГ-42 — американский "браунинг-М1919", это просто дрянь! Никакого тяжелого вооружения и техники не было. Рации были по одной на батальон и еще у полковника Фишера — причем радисты были не наши, а тоже откуда-то от хозяев.

И когда нас грузили в самолеты — обычные Си-47, с китайскими опознавательными знаками, хотя пилоты, как я мог видеть, были белые, не китайцы — лично мне хотелось, лишь бы скорее! Или сдохнуть, или завтра лететь за океан белым человеком. А какой еще был выбор?

Откуда взлетали "мустанги" не знаю, на том аэродроме я их не видел. Про Бомбу тоже, ничего не знаю и знать не могу.

Герр следователь, прошу учесть, что я не нанес вашей стране большого ущерба. И всего лишь, выполнял приказ. Могу я рассчитывать не на расстрел, а на двадцать пять лет в вашем ГУЛАГе? Или же, готов отбыть весь срок, усмиряя каких-нибудь бунтующих туземцев, там, где это нужно СССР!

Интерлюдия. Где-то в СССР, конец 1940х — начало 50х.

Деревня в российской глубинке. Обычный среднерусский пейзаж — холмы, перелески, поле, речка внизу.

Хорошо, германец досюда не дошел! Хотя самолеты летали — на областной город, у нас-то что бомбить? Но беда была, что с войны больше половины мужиков не вернулось. Рабочих рук не хватало остро. Оттого, реформа сорок шестого года, когда можно было колхоз преобразовать в "товарищество", никого не вдохновила. Это когда у тебя в семье работников много, тогда да, можешь со всем управиться — посеять, собрать, налог заплатить, план по поставкам выполнить, и себе еще останется, и с огорода, и в город съездить на рынок. А так — вместе будет сподручнее! И с МТС договариваться, чтоб все поле разом обработать техникой, а не горбатиться вручную. Хорошо хоть с этим стало лучше, чем даже до войны — тракторов и прочих машин в достатке. Вот только молодые парни, особенно после армии, так и норовят туда уйти — и заработок больше, и работа интереснее с техникой. А в колхозе кому?

Председатель, Иван Силантьевич Савельев, собрал заседание правления. Но как водится, набежала толпа — все же свои, и родня. Да и интересно, что решать будут, ведь всех же коснется? А Силантьич хозяин справный, хоть и без руки, на Одере оставил — и комиссован был, с сержантскими погонами, "Славой" 3й степени и двумя медалями. Повидал много, и голова ясная, ум здравый — так какого председателя еще надо?

Так, народ. Упросил я в районе — мужиков нам дадут в подмогу на эту страду. Целых двадцать голов!

Нет не наши — оттого и по головам считаем. Нет, не испанцы. И не эти, арабы, тьфу. А китайцы.

Ну да, мелкие все и слабосильные наверное — так на безлюдье и китаец, мужик! Давайте лучше решим, куда мы их разместим. Нет, в старый овин не надо — все же не враги, не супостаты!

Как им платить — на общих основаниях. По трудодням, за вычетом кормежки. Сколько наработают, столько и получат.

Нет, к севу привезут, а после уборки назад. Поскольку сказали мне, назад до Китая везти выйдет дешевле, чем тут всю зиму даром кормить. Хотя в районе сказали, что если найдется, кто к ремеслу способный, и зимой будет полезен — то можем ходатайствовать, чтобы оставили. Ну где мы и где Китай — это сколько билет обойдется, даже если плацкартом?

Алевтина Петровна, вот только уроков по географии Китая мне тут устраивать не надо.

Как узнавать будем? Вот мне учетные карточки на них уже раздали: фотография, имя, умения. Мда... с последним не густо.

Да помню я, что дед Михеич у китайца-шорника еще до революции ремеслу учился. Кабы не он, не видать бы нам этих китайцев, как своих ушей. Их на весь район всего полсотни человек распределили, а мне целых двадцать выпросить удалось. Я ведь в районе, Михеича чуть не через слово поминал, да и помнят его там.

Как с ними объясняться будем? Ну мне сказали, в каждой партии будет кто-то, кто по-русски уже разумеет, он переводчиком будет, на первых порах. А после, сами выучатся по-нашему, коль не совсем дураки. Ведь язык у нас простой — это у них китайская грамота, столь мудреная, что рехнуться можно. И в каждой провинции по-своему говорят.

Хулиганить? Ну, бабы, неужели с мелкими китайцами не справитесь, каждая из вас по сравнению с тем китайцем, кхе...

Да, и смотрите, вот тут на карточке поле есть пустое. В конце каждого сезона я должен его заполнить. Кстати, надо будет чернил цветных купить. Потому что не словами, а цветом. Черный, нарушитель законов, впрочем это не я писать буду, таких сразу заберут, да еще с отправителей штраф возьмут, так что мало такому в родной китайщине не покажется. Фиолетовый, для работы в СССР не желателен, работать не умеет, или не хочет, а побузить горазд. Синий, работает нормально, но в целом не рыба, не мясо. Зеленый, желаем и дальше видеть на том же месте работы. Красный, готовы профинансировать обучение.

И особо предупреждено — насчет курительной дури. Есть в Китае такое, вроде как табак, а хуже водки мозги отшибает, немного совсем покуришь, и ты уже идиот, которому кроме затяжки этого, ничего больше не надо. Ну как стакан на опохмелку распоследнему алкашу. Кого с этим поймаем — то все. Китайцу, даже не черным в карточку, а сразу в тюрьму, и нашему тоже, за компанию — хотя наперво могут и штраф выписать, год будешь половину заработка отдавать, это если лишь курил, а не распространял — а за сбыт, десять лет на Колыме. Так в районе, в милиции сказали — и видно, что не шутят! Так что учтите — и за молодняком приглядывайте, не хватало еще кому-то по глупости влететь!

Да сказал же — на будущий год могут и тех же прислать, особенно кого зеленым отметим, и других, вместо выбывших. Раз записано — наш колхоз, двадцать человек, на пять лет. То так и будет, по закону!

Нет, семейных не будет. И баб тоже — только мужики, не старые, не калеки — чтоб работать могли.

Вот делать мне нечего, как за вашим моральным обликом следить! Сами разберетесь. Только помните, что мы тут хозяева, а они — гости. Ну вроде зятьков в чужой дом. Так что права у них такие же, птичьи. Если что — Лексеич, участковый, сказал, сразу к нему. А он живо устроит — чтоб никто не смел тут беспорядки нарушать!

А вот тут... неофициально пока, но намекнули мне, что если по прошествии пяти лет кто из китайцев себя хорошо покажет, и мы его насовсем оставим, то наша Советская Власть возражать не будет. А очень даже наоборот. Ну сами подумайте — в армию китайца не возьмут, значит паспорт он хрен получит. То есть оставаться ему у нас в колхозе всю оставшуюся жизнь — еще одной единицей рабсилы, плохо что ли?

Что значит, "как оставим", ну вы бабы что, вчера родились? И вообще, рано пока о том! Наши китайцы уже едут, наверное и границу пересекли — а у нас ничего не готово! Давайте, работаем — и жду вас завтра вечером!

Прошло пять лет.

С людьми стало получше — вернулась из армии молодежь, призванная в конце войны, и подросла новая. Деревня разрослась, жить стало богаче — программа господдержки позволяла осуществить полноценную химизацию и мелиорацию, и техника в колхозе появилась своя, чтоб МТС всякий раз не дергать — трактор СТЗ-НАТИ, списанный из той же МТС когда они новые ДТ-52 получили, и грузовик Газ-51, а также сеялки, веялки, молотилки. И асфальт проложили из района мимо деревни, в паре километров всего, так что теперь каждый день автобус по пути из райцентра заезжал. Настоятельная необходимость в китайцах отпала, хотя за эти годы к ним уже привыкли. Большая их часть больше одного сезона не выдерживала, потому что кормежка кормежкой, но и работать требовали соответственно. Кто-то категорически не мог ужиться с сельчанами или сельчане с ними. Даже до драк пару раз доходило — участковый приезжал, смотрел. Правда в одном случае кончилось все массовой поркой крапивой всех участников — а как после вошло в протокол и было доложено начальству, Лексеич не рассказал никому.

В результате в колхозе остались два китайца. Чем приглянулся вдове Парамонихе Чан, немолодой, невзрачный и молчаливый, да так, что она уговорила бабский актив походатайствовать за его натурализацию, председатель не знал. Но надо отдать Чану должное, хозяйство и детей, что общих, что жениных он содержал справно. Второй, приехавший совсем еще мальчишкой, веселый и общительный, обрусел на удивление быстро, так что сейчас председатель порой забывал, что Ванька, в которого как-то быстро и незаметно превратился урожденный Ван, собственно говоря китаец. Что было в его прошлом, единственном, что выбивало его из хорошего расположения духа и заставило уже на второй сезон попроситься остаться зимовать, так никому узнать и не удалось. Хотя проблемы с ним тоже были. Особенно, когда две девки всерьез подрались в борьбе за его внимание, а ребята намылились за это набить морду самому Вану. Закончилось все хорошо, ну кроме штрафа за прогул всем участникам коллективной пьянки, да и женился он в конце концов совсем на другой. Еще одного китайца присмотрел себе начальник МТС, сперва тот трудился у них помощником механика, а сейчас поехал учится в техникум, в областной город, за казенный счет. И поговаривают, что после отработки его направят в институт, так как золотыми у Фа оказались не только руки, но и голова. Бегавшие по селу три китайчонка, матери которых имя их отцов оставили при себе, колхоз особенно не затрудняли. Матерей конечно, осуждали, но как-то не особенно рьяно. Было подозрение про четвертого, но тут уверенности не было.

В клуб привезли телевизор. Теперь, по вечерам народ собирался там, как в кино. И говорили уже в шутку, а может и всерьез, что впору наш клуб повысить до Дома Культуры — и тогда, нашу деревню до села, если бога нет (прим.авт. — в дореволюционной России, село отличалось от деревни наличием церкви). А зимними днями молодежь прибегала в клуб почитать — чаще, не книги из библиотеки, давно уже перечитанные, а свежие журналы из района, "Вокруг света" и "Техника молодежи".

Из репродуктора звучали новости — война в Китае, где на реке Янцзы армия Китайской народной республики сражается с подлыми наймитами американского империализма. А дальше был концерт, посвященный очередной годовщине Великого Октября

Юрий Смоленцев. Москва, 24 сентября 1950.

Лючия пыталась влепить мне пощечину. Затем бросилась мне на шею, и разрыдалась. Любимые женщины — они такие. Особенно когда в положении.

-На учения уезжал?! А у меня чуть сердце не остановилось, когда я в газете прочла!

Она была уверена — что раз Генрих Гиммлер, то его охраняла целая армия фанатиков-нацистов. И еще американцы. То есть, операция была — столь же трудная и опасная, как мы фюрера брали!

Забегая вперед, скажу — что так и было в фильме "Объект 36-80", снятом в этой истории в 1962 году. Где был Гиммлер, ногой открывающий дверь в кабинет норвежского короля и составляющий зловещие планы совместно с американским послом — и его штаб, многоэтажный подземный бункер, "бывшая база немецких подлодок", где у каждой двери стоят автоматчики в эсэсовских мундирах, а в пещерах у причалов ждут приказ фашистские субмарины — а наверху база ВМС США и во внешнем периметре американские морпехи, охраняющие "секретный объект". Городок и рыбацкий порт при базе — население, конечно, не знает о соседстве, но по улицам ходят громилы с повязками "асгарда", избивающие всякого, кто "не так посмотрел". Но входит в порт мирный траулер, с группой "песцов" — и в группе есть девушка-боец, итальянка Анита, прикрывающая спину командиру — Лючия на съемках с аквалангом ныряла сама, без дублерш — хотя где это видано, чтоб мы обычными аквалангами пользовались, от которых пузыри наверх? Боевые сцены эффектные — как мы на базу проникаем под водой, по пути успев сразиться с акулами, и в бункере эпизод в стиле "Индианы Джонса", вражеские трупы штабелями, все горит и взрывается, а мы спешим назад со спеленутым рейхсфюрером, на борт судна, и в море выходим — шторм, волны, молнии сверкают — за нами гонится американская эскадра, но тут всплывает атомарина, успевает наших снять (как эпизод пересадки снимали, в бассейне, а на экране выглядит как шторм баллов в восемь, это рассказ отдельный)! Ну и конечно, морское сражение, и тонущий американский авианосец — и как водится, наши побеждают. Вот только в самом финале, где главный наш герой (вроде как я) и Анита в Ленинграде по набережной идут в белую ночь, пришлось дублершу искать, поскольку Лючия даже перед камерой целоваться с артистом отказалась категорически, грех это по ее католической морали.

И не расскажешь ведь, что лично для меня самым трудным в том деле было после заниматься писаниной. Хотя отчет, написанный после дела каждым участником, это не бюрократия, а опыт, который тем пойдет, кто после нас. Но муторно — от руки писать, причем сначала начерно, сразу после, пока еще ничего не забылось, затем набело переписать — кто привык к компьютерной правке текста, тот меня поймет! Часть первую я набросал еще на борту "Электрона" — а оставшееся время перехода банально проспал. После того как "Воронеж" вступил нам в охранение, никакой угрозы с воды или из-под воды быть не могло. В сам Нарвик атомарина не заходила, сдав нас под конвой "Статному" и "Свирепому", а затем и истребители над нами стали летать. Так что можно было позволить расслабиться.

И видели бы вы рожу рейхсфюрера, когда его уже в базе на палубу вывели, и он понял, к кому в плен попал! Вот только не было у него ампулы с ядом, уж это мы проверили. А нам забота, дорогих гостей сначала на гарнизонную гауптвахту везти, срочно освобожденную — вот порадовались гарнизонные "залетчики"! — а после на аэродром, после кому-то здорово влетело, что самолеты немедленно не были готовы. Везли конвоем с бронетехникой, задействовав целый батальон морской пехоты в охрану и оцепление — в героизм асгардовского подполья, решившего отбить пленника посреди советской военно-морской базы не верилось, а вот попытка англичан или американцев рейхсфюреру рот заткнуть была вполне вероятна, выстрел снайпера, или взрыв фугаса, или нападение диверс-группы с базуками — так что бдили всерьез. В самолет запихнули, не "дуглас" а большой, четырехмоторный, сами погрузились — и на восток, в сопровождении четверки "мигов". Днем 22го сели в Кандалакше, дозаправились, и в ночь на 23 сентября уже были в Москве. Сдали клиентов конвою — Пономаренко лично нас встречал! — и отправились переписывать отчеты. После чего наконец свободны — ребятам в служебную гостиницу, ну а мне, как "москвичу", дозволено домой, даже машину предоставили — поскольку метро не работало уже.

И было уже упомянутое бурное объяснение с Лючией. Демонстрация мне подрастающего поколения — а после схватила меня моя женушка за руку и потащила в спальню. После чего я понял, каково было нашему коту Партизану...

История прошлого года — когда на север хлопцы с ЧФ приезжали, по делам, и обмену опытом. И среди прочего, подняли вопрос, что неудобно, у черноморского морского спецназа неофициальное прозвище "Бойцовые коты", а талисман, между прочим, к этому названию самое прямое отношение имеющий — у нас живет! Котяра наш, которого я самолично когда-то подобрал за Вислой, когда мы сестру Рокоссовского вытаскивали (прим.авт — см. Северный Гамбит) жизнью доволен, усатую ряшку отъел на казенных харчах — на кухне жрет от пуза, на правах старослужащего, но и крыс давит, если попадутся. А с черноморцами пересекся, когда мы в сорок четвертом совместно на Средиземке работали, и кот наш сумел немецкого шпиона поймать, история известность получила, вот и стали "Бойцовые коты". Только простите, хлопче, это наш кот, на довольствие занесен — и хрен мы его кому-то отдадим!

-Так не о том разговор, мы ж понимаем! А вот если котят от него?

И притаскивают полдюжины кошек — разной окраски, стати и пушистости, от самого Севастополя везли. На любой вкус, какую выберет — или хоть всех сразу?

-Чистые все — три месяца мы их к котам не подпускали. И после не дадим, пока не окотятся. Чтоб потомство от вашего героя, без сомнений!

И кто додумался, выпустить к Партизану всех шестерых изголодавшихся по мужикам дам, одновременно? Считалось, что наш кавалер осмотрит, и выберет, как на конкурсе красоты, которая самая-самая... и такой мяв, и шерсть клочьями, насилу швабрами разогнали по углам, кто сказал, что кошки не дерутся, а лишь коты? Но после все ж не оплошал наш хвостатый герой — пришло письмо от севастопольцев, что целых два десятка котят родилось, и в талисманы оставить, и хорошим людям раздать, котяра наш во флотских кругах известен, так что потомство "того самого" — вот будут хозяева хвалиться, как в нашем времени победителями каких-то кошачьих конкурсов. У черноморцев даже на эмблеме кот мордой на нашего Партизана похож.

Кстати, потопленный американский авианосец был. Под норвежским флагом, тип "Индепенденс" — который пиндосы норвежцам продали и через Атлантику перегоняли. Вместе с крейсером, тип "Бруклин", вот юмор, тот самый, который в нашей истории стал аргентинским "Бельграно", и восемью эсминцами. Но экипажи технику толком не освоили, так что полностью боеспособной эскадру назвать нельзя. Когда я в Москве повстречался с Золотаревым (командовавшим нашей К-25 в том походе), он смеялся, что задача была почти полигонной, в открытом океане, при свободе маневра, да еще с шестибалльным волнением наверху, когда кораблям уже оружие применять затруднительно, и даже полный ход не развить, а лодке все пофиг. Ну пальнули по нам пару раз из "ежа", так не попали — а итог, плюс десять единиц на официальном счету. И почти четыре тысячи утонувших норвежцев и американцев (были там какие-то их представители и спецы), которых никто не спасал — с плотиков после сняли полторы сотни человек.

"Асгарду" в нашей зоне пришлось худо. Мы люди гуманные — честно предложили, самим явиться и повиниться, и на ком крови нет, тому наказания не будет. Правда, при допросе оказывалось, что для того раскаяние должно быть искренним — а за искренность считалось, сдашь ты еще кого-то или нет? И кто повиниться не успел, а уличен — мы не виноватые, предупреждали — двадцать пять лет на стройках народного хозяйства, или высшая, если виновен в конкретных делах. Жестоко — так немецкие камрады из "эдельвейса" пойманных "асгардовцев" тут же ставили к стенке, невзирая на возраст и пол (женщины тоже бывали, или активными, или сообщницами, кто знали о деятельности мужей или братьев, и не донесли). Ну а мы были "добрым полицаем", нам же этой землей еще владеть!

Пономаренко уважаю — дал нам три дня отдыха. Прямо как новобрачным. Насколько это было возможно — с четырьмя детьми, и нашими двумя, и Лазаревыми, и еще у Марь Степановны один. Спасибо этой доброй женщине — когда нам надо было уединиться, мы убегали в нашу квартиру, этажом выше — а весь "детский сад" обитал у Лазаревых.

После был Ленинград. "Дело Чуковской", которым Пантелеймон Кондратьич озадачил мою жену. Ну а я был в обеспечении и охране — "надеюсь, от вас она не убежит, как от наших товарищей, прогуляться решила, а майору Прохорову взыскание" (прим.авт — см. Алеет восход).

-Заодно отдохнете, товарищ Смоленцев. Погуляете по Ленинграду с женой.

Ну да, это лишь в фильме "Подвиг разведчика" можно, только с прежнего задания, домой в дверь, жену обнял, как уже машина ждет, к новому делу! Нет, если уж совсем припрет, бывало и так — но в постоянном режиме, резко возрастает опасность, что накосячишь, и себя погубишь, и дело провалишь. Так что отдых необходим — или хотя бы заведомо "курортное" задание, которое можно "на автопилоте" пройти.

-Так что там с этой Чуковской? Враги-бандеровцы ожидаются — а то ведь в Киев тогда тоже летели "отдохнуть"?

Анна Ахматова. Из неопубликованного дневника.

Анна Лазарева сдержала свое слово — устроив мне "творческую командировку" на север. Я согласилась, не в последнюю очередь оттого, что еще в военные годы в обиход вошло большое количество стихов и песен, сочиненных "моряками Северного Флота", некоторые из этих творений можно было назвать талантливыми. Также, наведя справки у знакомых, я узнала, что именно там и в то время началась карьера Лазаревой — не только супруги одного из адмиралов, но и самостоятельной фигуры в советской властной верхушке. Мое любопытство было разбужено, тем более, что иные из стихов производили впечатление написанными женщиной — однако сама Лазарева в беседе со мной свое авторство категорически отрицала.

Кроме меня, в состав делегации Союза Писателей было включено еще несколько малозначащих фигур. Вплоть до некоего Ивана Ефремова, принятого в члены Союза недавно — при том, что его открыто называли "креатурой" все той же Лазаревой — и который пока не написал ничего стоящего, кроме нескольких легковесных фантастических рассказов, путевых заметок про Монголию, и одного историко-приключенческого романа для юношества. Однако на его кандидатуре настаивал отдел пропаганды ЦК — так же как и на моей! — прочие же прошли по списку, представленному правлением СП. Чем этот фантазер заинтересовал верхушку Партии? Мне кажется, я нашла в итоге ответ.

Летели самолетом, что было непривычно. Хотя в СССР и существует Гражданский Воздушный Флот, и, в теории, любой советский гражданин может купить билет, реально этот способ путешествовать гораздо менее доступен, чем железная дорога. Надо отметить, что организовано все было с удобствами, и даже комфортом — за что вероятно следует благодарить некоего товарища, прикрепленного к нашей делегации от отдела пропаганды; однако же в Молотовске (первый пункт нашей программы) я заметила, что имя Анны Лазаревой действовало, как заклинание, оказывающее сильное влияние на ответственных лиц. Еще меня удивило, что среди этих лиц встречались и женщины — как мне сказали, начинавшие еще вместе с ней, в военные годы. Но наибольшее впечатление на меня произвел сам город!

Конечно, я читала в газетах о "новом центре советского кораблестроения". Ожидая увидеть скопище бараков при заводе, с духовным миром обитателей, как в известном романе Горького. В действительности же, судя по кругу нашего общения, доля высокообразованных людей там была едва ли не больше, чем в Ленинграде! Шестой год работал Северный Кораблестроительный институт, который в разговоре называли "университетом". Имелся театр, Дворец Культуры, Дом Офицеров, то ли два, то ли три кинотеатра; сам город выглядел вполне прилично, с кварталами многоэтажных домов, асфальтовыми мостовыми, уличным освещением, автобусами, парком культуры и отдыха, стадионом. Но главное, что я увидела — особенно когда мы посетили завод! — что "коммунистическая сознательность" и "трудовой энтузиазм" отнюдь не являются пропагандистской выдумкой большевиков. Хотя существовала и сложная система материального поощрения — но налицо было и желание сделать работу как можно лучше, быстрее, эффективнее — эти люди, происхождения из самых простых классов, воспринимали себя не "винтиками", не рабами, а сознательными участниками великого дела. И они столь же искренне стремились к знаниям, к повышению своего образовательного и духовного уровня — в чем им всячески помогала коммунистическая власть!

Я услышала там любопытное сравнение — "нам всего лишь двенадцать лет — значит, мы как Петербург, году в 1715". Но город, вставший на невских берегах, стал началом и символом Империи, уже не прежнего Московского царства. А начало какого пути знаменует этот город, так же возникший на берегу реки и среди болот, как ворота к морю?

Рождение Красной Империи. Что бы там ни говорили о "преемственности" — но после Робеспьеров приходят Наполеоны.

После Молотовска мы вылетели в Полярный, наш главный военный порт на Севере. Там мне пришлось общаться с офицерами флота — и это были люди, культурой гораздо больше похожие на гвардейских офицеров старой России, которых мне доводилось когда-то встречать в петербургских салонах, чем на большевистских краскомов из солдатни и матросни. Подобно тому, как офицеры Бонапарта, даже выходцы из низших сословий, очень быстро впитали в себя дворянский дух — однако этот факт свидетельствует, что наша страна и общество развиваются в направлении новой Империи, а не "всемирной республики труда", которой правят кухарки. Мы посетили там подлодку К-25, знаменитую "моржиху", ушедшую из Молотовска буквально накануне нашего приезда — ее командир, Иван Петрович, показался мне воплощением галантности, и его подчиненные также отнеслись ко мне с большим уважением, кто-то даже цитировал наизусть мои стихи!

Я мало понимаю в технике — меня интересовали прежде всего не машины, а люди: о чем думали они, что чувствовали, выходя в море на бой. Когда я сказала об этом адмиралу Головко, он ответил, что я могу испытать это на себе — "вам будет разрешен учебный поход на любом из кораблей флота, если конечно, пожелаете". И добавил, что "сама Лазарева попросила этот пункт в вашу программу включить". Интересно, что же за человек моя новая знакомая, если ее слово настолько весомо даже для командующего флотом? Или она передавала чью-то более высшую волю?

Конечно, я выбрала "моржиху". Со мной вызвался Ефремов — остальные товарищи заявили, что их на море укачивает, и они уже видели все, что бы их интересовало. Как сказал нам Иван Петрович, ожидался короткий выход на полигон, испытать какие-то новые торпеды — так что не беспокойтесь, Анна Андреевна, не пойдем же мы в бой с болванками, обязательно вернемся в базу. Размеры подводной лодки удивляли, это какой-то сказочный "наутилус", хотя не было залов с люстрами и изысканными интерьерами, зато присутствовала даже финская баня с маленьким бассейном, и физкультурный зал. А так, обычные каюты и коридоры, как на пароходе.

Нас переодели в морскую форму, подобно членам экипажа. Мы обедали в кают-компании, вместе с офицерами. На стене, как положено, висел портрет Сталина — а под ним, еще две фотографии, меньшего размера, какой-то моряк в парадном мундире с золотыми погонами... и Анна Лазарева! Оказалось, это ее муж, бывший командиром "моржихи" всю войну — Иван Петрович был у него помощником — ну а Анна, "это наш ангел-хранитель на берегу". А кроме того, она так хотела хоть раз выйти на этой подлодке хоть в короткий поход, но не сложилось — так что адмирал Лазарев (теперь вспомнила, он в войну против японцев командовал флотом на Дальнем Востоке) приказал хоть портрет ее здесь поместить.

В моей каюте на К-25 был прибор, которого я совершенно не ожидала увидеть на подводной лодке в походе — катушечный магнитофон, какие сейчас наличествуют лишь в радио— и телестудиях. И несколько десятков бобин — там были песни, в том числе и незнакомые мне, не просто "патриотического", а прямо "имперского" содержания! Я жадно слушала — простые рифмы, отсутствие изысков, несложные аккорды откровенно любительского исполнения под гитару — но как мне разъяснили, эти песни сочинялись для исполнения не в салонах, а в "походно-полевых условиях", и вовсе не профессиональными артистами, поэтами и музыкантами, "народное творчество, когда хочется сказать, о чем душа просит". Но — искренне и свежо!

Высока ковыль-трава поля Куликова —

Будто нам для вечных снов выстелен ковёр...

Покидая отчий дом, мы давали слово:

Лучше встретить смерть в бою, чем нести позор.

Скоро поле тишины станет полем брани,

Скоро ночь уйдёт домой, унося туман,

Скоро копья зазвенят в чужеземном стане,

И взовьётся в синеву знамя у славян! (Н.Мельников. Поле Куликово)

В остальном, было даже скучно. На подводной лодке люди постоянно чем-то заняты, так что наше общение с офицерами было гораздо более сухим и коротким, чем на берегу. Мы быстро дошли до "полигона", во время испытаний я и Ефремов находились в Центральном Посту (так на лодке называется место, откуда командир отдает приказы), нас усадили в кресла возле каких-то выключенных приборов, похожих на телевизоры, но со множеством ручек и переключателей на передней панели, строжайше приказав ничего не трогать, "хоть все тут обесточено", сказав что это рабочие места офицеров БЧ-2, для которой учебно-боевых задач сейчас нет. Ефремов после сказал мне, что представлял себе ЦП совсем иным — поскольку в Ленинграде успел посетить лодку-музей Л-3, установленную в Гавани на обозрение всем желающим, "там все на водомерный пост было похоже — сплошные трубы, краны, манометры, и теснота, как в плацкартном вагоне".

Если я правильно поняла, то командир и офицеры, глядя на свои экраны, по которым бегали какие-то цифры, а также линии и точки, определяли по ним положение своего корабля относительно цели. Совершили маневр — Иван Петрович несколько раз приказывал, "курс, глубина" — и наконец, пуск торпед! И сообщение от кораблей наверху — попали хорошо. И так, три раза — все протекало рутинно, никакой атмосферы, напряжения боя! Когда я сказала это во время обеда, кто-то из офицеров заулыбался, а Иван Петрович серьезно ответил, что мишени не стреляют торпедами в ответ. И подводный бой таков, больше похож на шахматы, а не на фехтование — кто кого передумает, предугадает, займет лучшую позицию и выпустит торпеды. Иногда, долгие часы маневрирования и выжидания, ради одной команды "залп".

-Но это больше для старых лодок характерно. У нас скорость побольше, так что все куда динамичнее идет. Так всю войну и работали — потопив без малого сотню фрицев.

Так проходит подводный бой — лодка против лодки. Иван Петрович снова удивил меня знаниями, сославшись на малоизвестный у нас роман американца Джека Лондона. Где была описана "дуэль змеи и птицы", с завязанными глазами против ружья.

-А у нас — вот представьте дуэлянтов в темной комнате. Любое движение — шум, выдающий вас. Можно включить фонарь — но если противник окажется в тени, то он выстрелит раньше вас и не промахнется. Потому, оба стараются определить место цели на слух. Допустимо лишь в последний момент зажечь фонарик, для окончательного прицела. Время не ограничено — у кого терпения больше. Ошибка — смерть. У подводников нет могил — а просто, в срок на базу не вернулся, на радио не отвечает, ну значит, конец!

Нет могил? Я вспоминала подводную лодку "Товарищ", погибшую в тридцать пятом. Как после ее подняли, и извлекали тела экипажа — а я представляла, как они там медленно и мучительно задыхались, заживо погребенные в лежащем на дне стальном гробу (прим.авт — подводная лодка Б-3 погибла в Финском заливе 25 июля 1935, столкнувшись с линкором "Марат". О том писали ленинградские газеты, так что Ахматова вполне могла знать. Только на ПЛ "Барс" не было внутренних прочных переборок — так что экипаж погиб сразу). Брр, по мне так куда лучше умирать, как в Цусиме, от вражеских снарядов! Понятно, отчего у подводников, как мне разъяснили, льготы по сроку выслуги и увеличенное жалование! Почти сотня побед — это какое же мастерство и удача нужны, чтобы выйти живыми? Сто раз заглядывать в глаза смерти — и мило шутить за столом?

К-25 возвращалась в Полярный. Когда Иван Петрович взывал меня и Ефремова, и заявил, что получена радиограмма из штаба флота с приказом.

-Мы не зайдем в базу. Сейчас всплывем, примем с "Сухоны" боевые торпеды — и на запад. А вас, товарищи писатели, попрошу перейти на транспорт, через сутки будете на берегу. Было приятно с вами познакомиться, Анна Андреевна, и с вами, Иван Антонович. Не поминайте лихом — может, еще и встретимся, в Москве.

Я ответила — что тогда уж, в Ленинграде. И простите, если это секреты — но это что, война? После атомных бомб, Сианя и Шанхая, мир застыл на грани, как летом четырнадцатого. И я помнила слова Лазаревой, сказанные мне тогда — когда над городом тысяча тяжелых бомбардировщиков, меркнет солнце, а бомбы падают как дождь, и после в бомбоубежищах находят лишь пепел вместо людей. И единственная атомная бомба приведет к такому же результату. Боже, какой рыцарственной и гуманной казалась мне сейчас та далекая война, Первая из числа великих войн — во время которой мы ужасались неслыханным прежде жестокостям вроде массового взятия и казней заложников, потопления мирных пассажирских пароходов. Вторая намного ее превзошла — какой же будет Третья?

И бесполезно протестовать. Как в романе одного классика (интересно, был ли этот случай в жизни?), когда интеллигент, учитель, попав на фронт, увидел что вокруг падают снаряды. И он бросил винтовку, встал из окопа и закричал — что вы делаете, здесь же люди! Его разорвало в клочья снарядом. И война — еще Первая, не Вторая — продолжалась целых четыре года.

И если подводная лодка выходит в поход с боевыми торпедами — значит война уже объявлена? Иван Петрович лишь плечами пожал — задача боевая. То есть, будем врага топить. А он нас, будет стараться.

Лида Ч. мечтала, чтобы война началась — и нас разбили. После чего, по ее разумению, "цивилизованный мир научит нас демократии". Подобно тем интеллигентам, кто слали поздравления микадо "с победой японского оружия". Но я-то не интеллигентка, и никогда ей не была. Пусть большевики, подобно простонародью, не делали различия между интеллигенцией и дворянством. Интеллигент не служит никому, кроме себя — а для дворянина же свобода означает, свободу выбора, кому служить. Интеллигент не обременяет себя понятием чести, руководствуясь исключительно разумом (и целесообразностью) — для дворянина поступить бесчестно, даже перед самим собой, недопустимо. Знаю, что дворяне старой империи были далеки от этого идеала — потому и стала возможной большевистская революция. Но каждый отвечает за себя.

Каждый выбирает по себе —

Женщину, религию, дорогу.

Дьяволу служить или пророку —

Каждый выбирает по себе.

Эта песня, которую я вчера слышала здесь, в кают-компании, тоже сыграла свою роль. Лида Ч могла думать что угодно — но эти люди, уходящие в смертельный бой, были сейчас своими для меня. И мне бежать на берег... это было как-то нехорошо.

-Иван Петрович, я хотела бы остаться — ответила я — и обещаю, что вас не стесню.

Командир корабля выглядел ошарашенным. Но заявил — разрешу, если штаб дозволит. Если не получу "добро" до завершения перегрузки торпед — простите, но тогда марш на "Сухону". Вы понимаете, что мы на войну идем — и можем не вернуться?

-Понимаю — ответила я — но насколько вижу, в этой войне в штыковую бежать не надо. Так что я вас не обременю.

Наконец пришел ответ. Штаб не возражает (подозреваю, что и тут без Лазаревой не обошлось?), однако вопрос с нашим статусом на борту. Прикомандированные от политотдела флота — но и таковыми могут быть лишь те, кто принял Присягу. Тогда что я должна делать?

Все было просто. В командном посту подводной лодки я стояла перед Иваном Петровичем, и повторяла слова. Принимаю Присягу и торжественно клянусь. А ведь Присяга не может быть отменена — сохраняя силу, пока жива я, и существует СССР. Царь Николай Второй, отрекшись, сам аннулировал присягу себе. Представить на его месте Сталина было невероятным. Вот и все — теперь я считаюсь на службе у Красной Империи, до конца своих дней. А что скажет Лида — мне без разницы.

И даже если мне суждено не вернуться? Как — "с якоря в восемь, курс ост". Что ж, это будет наверное, более достойным завершением жизненного пути, чем умереть в своей постели?

Тем, кто отбросив щит, клинок остановит рукой

Тем, кто не спрячет лица в смертельном бою.

Тем, кто знает, что уже не вернется домой

Тем, кто идет на смерть, эту песню пою... (прим.— Льдинка. Гимн камикадзе).

И был поход К-25. И мне довелось участвовать в морском бою. Наверху был вражеский флот — авианосец, крейсер, восемь эсминцев. А здесь, в глубине — напряжение, рубленые слова команд, и лица витязей, идущих в смертельный бой. Или воинов дружины Одина, вырвавшихся из Валгаллы. Насколько я могла понять, мы подкрались незамеченными на глубине, ударили торпедами, и отскочили — и после доклада, "цели номер один и два поражены", не стали убегать, а вертелись вокруг оставшихся вражеских кораблей, готовясь к повторной атаке. Я, не в силах разобраться в мелькании значков на экране, пыталась представить, как Иван Петрович — царь и бог здесь, все исполняют его приказ, и весь корабль, это как продолжение его руки — рассчитывает маневр, а эсминцы наверху пронзают море локаторами и готовы выпустить в нас торпеды, и сбросить глубинные бомбы. Но мы не дали себя обнаружить, и снова атаковали. И три цели уничтожены. И снова в бой.

Так мне довелось увидеть, каковы мужчины-воины, в настоящем сражении. А не как они рассказывают о том за столом или на балу!

От диких фьордов, от гулких скал,

От северных берегов.

Норманский ветер ладьи погнал,

Надул щиты парусов.

В Валгалле Один пиры вершит,

Валькирий тени кружат...

Но светят звёзды в ночной тиши,

И нет дороги назад. (прим. — М.Кириевская. Скандинавская Сага)

В этой войне, норвежцы наш враг? Но ответил Иван Петрович — что Один-Вотан в действительности был нашим, славянским языческим богом, что показали раскопки Аркаима. И не норвежцы, а русские издавна ходили в этих студеных морях, открыли Землю Грумант — которая лишь сейчас, восстановив историческую справедливость, вернулась под наше владение. И вообще, с этой песней мы в боевые походы шли еще в сорок третьем. Когда "потомки викингов", что сейчас орут из Осло, бездарно слили свою страну немцам. Да и кто сказал, что варяги, это викинги — а вот есть мнение у товарищей ученых, что это было славянское племя, тоже ставшее одним из наших, русских корней.

Все лучшее, что в нас

Таилось скупо и сурово,

Вся сила духа, доблесть рас,

Свои разрушило оковы...

И мечтаю я, чтобы сказали

О России, стране равнин:

— Вот страна прекраснейших женщин

И отважнейших мужчин! (Н.Гумилев)

Там, наверху, взрывались и тонули корабли, от наших торпед. И тоже стреляли в нас — докладывал акустик, несколько раз я сама слышала гул, а один раз нас даже ощутимо встряхнуло!

-Залп из "ежа" положили вслепую — сказал кто-то в ЦП — и ведь чуть не попали сдуру.

-Сглазишь! — ответили ему — мы ж "Полярный Ужас", или не было тебя тогда? Ради такого, могут и атомными глубинками долбануть. Наугад — так точности и не надо.

-Тишина в отсеке! — рявкнул Иван Петрович — вправо, курс 170, держать глубину триста! Готовить огневое решение по целям пять и шесть.

И даже погрозил кому-то кулаком.

-Петрович, не дергай так лодку! — из динамика прозвучал голос Сергея Николаевича, главного инженер-механика корабля, или как говорят флотские, командира БЧ-5 — реактор может не выдержать!

Еще несколько часов в напряженной тишине, нарушаемой лишь словами докладов и команд. Мы атаковали еще четырежды, и в нас стреляли — слава богу, не атомными бомбами. И после последней атаки и слов "цели поражены", Иван Петрович как-то буднично сказал — все. И тут же рявкнул — не расслабляться, слушать!

— По сигнатурам, все десять готовы — раздался чей-то голос — и там же волна баллов шесть-семь, машины на стопе держать не будешь, бортом развернет, и песец!

А после боя состоялся импровизированный "военный совет". Когда Сергей Николаевич, как оказалось, даже не командир БЧ-5, а уже имеющий гораздо более высокий пост, но добровольно вызвавшийся в этот поход, "я на этом корабле всю войну, ну куда я вас в бой отпущу, а сам на берегу", подошел к Ивану Петровичу и сказал:

-Петрович, я серьезно — еще один такой пилотаж, как на лодке-истребителе, и я за состояние арматуры не отвечаю. Давление в контуре скачет, как у больного перед инсультом. Если реактор е..ся, и вся гадость в отсек, то у нас будут варианты — помирать быстро или мучительно.

-Николаич, война ведь! — ответил Иван Петрович — если американские авианосцы придут, то придется... Ты выход в атаку можешь гарантировать? Если не получится затаиться и подпустить, а прорывать охранение придется? Не через этих, недоношенных — а когда наверху дивизион "гирингов", настоящие противолодочники-асы?

-Ну значит, медленно помирать будем — просто сказал Сергей Николаевич — несколько часов я обеспечу, ну а после, прости... Сам знаешь, сколько у нас в реакторе накопилось, за все годы и походы. Ты только постарайся — и чтоб торпедисты сработали, как надо.

Это что, уже "с якоря в восемь, курс ост"? Я уже слышала от Ивана Петровича, что с американских авианосцев тоже могут взлетать самолеты с атомными бомбами — по крайне мере, такая возможность допускалась. И эти люди, с которыми я еще вчера любезно беседовала за столом в кают-компании, спокойно приняли, что не вернутся домой? Ну а я... что ж, в шестьдесят лет уже смотришь на смерть философски. Кому из русских поэтесс довелось погибнуть на подводной лодке в боевом походе? А какой злобой изойдет Лида Чуковская и кое-кто из ее знакомых, представляю!

Особенно, если узнает, что на борту я, после того разговора задав вопрос — чем я могу быть полезна? — получила в ответ просьбу (даже не приказ) помочь замполиту корабля в поддержании боевого духа экипажа, в форме политбесед, разговоров о славном прошлом России, и даже чтении моих стихов! И я, как и Ефремов, честно отработала свой статус "прикомандированной от политотдела флота". То есть, не просто числилась, но и была в строю защитников Отечества в этой войне!

А смерти не боялась — чему быть, того не миновать. Лишь жалко было тогда, что так и не сумею удовлетворить свое любопытство — прикоснувшись к тайне, но не увидев разгадки. Отчего мне и Ефремову охотно показали устройство корабля, сводили на экскурсию и в машинное отделение, и в торпедный отсек, и даже упомянули, что наши торпеды умеют "самонаводиться" на шум винтов цели — но упорно скрывали имена авторов песен и стихов? "Этих людей нет с нами" — если они погибли на войне, зачем хранить в тайне их имена? А если их судьба сходна с несчастным Осей Мандельштамом, то отчего их творения не под запретом? Хотя... была ведь еще одна похожая загадка, фильмы с "Индианой Джонсом", целый коллектив гениев, оставшийся неизвестным. Припоминаю лишь одну фамилию — Николай Трублаини, из Харькова, перед войной он успел издать несколько фантастических романов, и погиб в ополчении осенью сорок первого — его называли автором сценария "Индианы", ну а режиссер, операторы, художники, актеры? Никто из моих ленинградских и московских знакомых не знал абсолютно ничего. И что общего может быть у военных моряков с севера и поэтов, не известных никому? При том, что я слышала и такие вещи, которые еще не исполнялись и не публиковались, а стиль их был не похож ни на одного из известных мне авторов — поверьте, что у каждой знаменитости в стихосложении есть свой "почерк", который можно узнать!

Я искала ответы на эти вопросы — и не могла найти. А вот Анна Лазарева явно знает больше, чем говорит. Вспоминая наш разговор тем июньским вечером, я находила ее голос, ее мысли "в симфонии" с тем, что я слышала на корабле. Хотя она никогда не выходила на нем в море — но наверное, была знакома с его экипажем, раз ее муж был здесь командиром? Если мне суждено будет вернуться, я хотела бы продолжить наше знакомство — тем более что Анна, это очень незаурядная особа. А что скажет на это Лида, мне глубоко плевать!

Приказ идти в последний и решительный бой нам так не поступил — и мы вернулись в Полярный в начале октября. После того, как мы вошли в базу, и Иван Петрович рапортовал лично встречавшему нас адмиралу Головко, вся команда К-25 была выстроена на палубе, и командир лично вручал членам экипажа — и мне, и Ефремову — значки с изображением белой акулы, положенные всем, кто совершил на "моржихе" боевой поход, и почитаемые у подводников Советского Союза не меньше любой медали. Такие значки уже были на парадной форме всех старослужащих с К-25 — у одного Ивана Петровича знак был крупнее и другой, на синем щите белая акула перечеркивала красный силуэт корабля. Когда я после спросила, он ответил — а это командирский, такие лишь сам адмирал Лазарев вручал тем, кто у него сдаст экзамен.

Впрочем, медали нам тоже достались — "Нахимова", из рук самого адмирала Головко. Еще в финчасти нам выписали не только командировочные, но и "боевые", по офицерской ставке, за весь срок похода. И отправили до Ленинграда самолетом, за казенный счет — и вот, я дома, а Ефремову пришлось еще получать билет на "Красную стрелу".

Так я сделала выбор — с кем я. Ведь истинная свобода, это не абсолютная вольность, делать все что хочу! А право выбирать, кому служить. Как было заведено с древних времен — "пусть умру я, но будет жить мое племя", в доисторические времена, "мой полис" в Древней Греции, "моя страна, моя нация", сейчас. В том крайнем, последнем случае, когда речь идет о жизни всех, как в эту войну — если погибнет "мой полис, моя страна", то моя собственная жизнь не имеет смысла и цены. И не хочется, но надо идти, сражаться и умирать — за ту самую победу, которая "одна на всех, мы за ценой не постоим".

Нет, это вовсе не значит, что все, мыслящие так, это идеалисты-альтруисты, готовые кусок последний отдать ближнему. Всего лишь, для них порядок, когда каждому обеспечен кров, пища, и конечно, безопасность, важнее абстрактной свободы. И неважно, кто гарантирует порядок — "справедливый добрый царь", сильное государство, или Партия и Советская Власть. Такие, как Лида Ч. сравнивают это со спокойной жизнью скотины в стойле — принимая за основу, "пусть погибнет мир — но будет обеспечена моя свобода". Это и прежде бывало в среде интеллигенции и, даже, части дворянства — когда известный ученый, художник, архитектор, да просто высокообразованный человек, или личность вроде князя Курбского, легко мог пойти на службу к соседнему государю, не считая это изменой и не видя особых обязательств перед местом своего рождения; в последнее же время, с развитием промышленности и науки, это стало распространено среди образованных людей — которым все прочее: безопасность, кров, пища, подразумевались сами собой! Потому — свобода выходит лишь для узкого круга интеллигентов, ну а "быдло", обеспечивающее им жизнь, должно знать свое место и быть этим счастливо!

А в Красной Империи по-другому. Слова Анны Лазаревой — что платой подкупают мразь, а элите власть дает награду за верную службу. Тем из "кухаркиных детей", кто имеет талант, ум, волю, кто достоин, кто подходит — открыт путь наверх. И эти люди, кто угодно, но только не серая инертная масса, не рабы системы — они готовы драться насмерть за свой порядок, свое Отечество и свою Советскую Власть. Факт, что в эту войну в отличие от той, прошлой, мы взяли Берлин и дошли до Рейна, побеждали на суше и на море куда более сильного врага — Восточная Пруссия четырнадцатого года и "великое отступление" пятнадцатого не шло ни в какое сравнение с трагедией сорок первого, сорок второго — говорит о том, что эта "новая элита" сродни "птенцам гнезда Петрова" или маршалам Наполеона, талантливые и энергичные люди из низов, оказавшиеся сильнее разложившегося старого дворянства. Лида ослеплена ненавистью и не понимает, что ей противостоит вовсе не безмолвная толпа — эти никогда не примут нашей идеи абстрактной свободы, как высшей ценности, мы будем для них, в лучшем случае, "баре чудят", а в худшем, врагами и предателями, заслуживающими смерти. Если события тридцатых (и тридцать седьмого) имели в основе как раз столкновение большевиков первой волны Ленина-Троцкого, "космополитов" (или "интернационалистов", как они себя называли), и "имперцев" Сталина? И даже тогда, первоначально имея власть и авторитет, космополиты проиграли! Кстати, это означает, что повторения тридцать седьмого не будет — ведь враг уже повержен?

А еще мне, дворянке Ахматовой, совершенно не импонирует идея Л.Ч., "чем хуже, тем лучше", уж слишком это похоже на смердяковское "чтоб нация умная завоевала нас, нацию глупую, для нашего же блага". Да и Красная Империя стала мне казаться далеко не самым худшим в мире местом — тут вполне можно жить, в том числе и интеллигентному человеку.

Кто-то будет вопить, что "Ахматова продалась"? Нет — я всего лишь увидела и поняла то, что недоступно им. Красная Империя уже идёт. Её бойцы уже стоят плечом к плечу. Уйди с дороги!

Но я все же поговорю с Лидой, когда ее увижу! И если она не послушает — что ж, пусть пеняет на себя!

И мне будет интересно когда-нибудь приоткрыть завесу тайны, к которой я прикоснулась, она оказалась даже больше, чем я ожидала, не одни лишь песни и стихи. Эти люди — не все, но некоторые из команды — были какими-то неуловимо другими. Когда мы наконец сходили на берег, на рубке К-25 матросы рисовали цифры 104 — число подтвержденных побед — под шутки с прибаутками собравшихся на палубе. И песня, которую исполнил под гитару в кают-компании уже после боя по пути домой капитан 2 ранга Мыльников — не из числа тех, новых, все же достаточно высокого уровня, а грубый "солдатский фольклор":

Медленно торпеды уплывают вдаль

Встречи с ними ты уже не жди.

Было нам Норвегию совсем не жаль,

У Китая это позади

Может, мы обидели шанхайцев зря,

Сбросив пару лишних мегатонн.

Пусть горит под чанкайшистами земля,

И дрожит от страха Вашингтон.

Ядерный грибок растёт, качается

Мощность излучения растёт.

Танки США горят и плавятся

Лучше б трактор выпустил завод.

След наш кильватерный по морям стелется

Алые платья радуют наш глаз.

В гавань родную пришли мы провериться

Снова загрузим спецбоеприпас!

Это песня не защитников своего Отечества от смертельной угрозы — а скорее, тех, кто воспринимает войну, как игру вдалеке от своего дома. Мировую войну, в которой каждый снаряд, или бомба будут иметь силу как то, что было сброшено на Сиань или Шанхай — я представила это, и мне стало страшно, не разлетится ли от этого вся наша планета на куски, или будет сброшена со своей орбиты? А эти люди смеются и шутят — так неужели были правдой слухи и сплетни о "пришельцах с коммунистического Марса", ходившие среди богемы еще во время войны? Если Александр Богданов был не только автором фантастических романов про марсиан-коммунистов (прим. авт — "Красная Звезда" и "Инженер Мэнни", изд 1908 и 1911г), но и видным большевиком, другом Ленина — а большевики не скрывали, что красная звезда на их гербе символизирует планету Марс, "поскольку он старше Земли, а значит там уже победила коммунистическая революция"? Нет — в экипаже К-25 ведь такие же люди, как мы, а не высоколобые и большеглазые богдановские марсиане. Да еще и явно русские, а не немцы, не англичане, не китайцы, не негры. Но если герой Богданова в романе остался на новой родине, да еще и женился на прекрасной марсианке — то могла быть и колония русских эмигрантов, не забывших однако прежнее отечество и решивших вернуть ему свой долг?

Я не знала ответа. Поскольку есть ли жизнь на Марсе или нет ее — это даже науке пока не было достоверно известно. Лазарева точно что-то знает, но молчит. Надеюсь, что при следующей встрече она будет более откровенной.

А какой мог бы быть роман — о коммунистическом союзе двух миров? Даже жаль, что я фантастику не пишу. А вот Ефремов... Не за этим ли его включили в нашу делегацию?

Что ж — если в ближайшее время он напишет про звездные миры с коммунистическим строем, то я буду знать, что в своих подозрениях оказалась права!

Москва, тюрьма на Лубянке, 25 сентября 1950.

-Ну здравствуй Генрих, давно не виделись. Знал бы сколько сил мы потратили, что бы тебя найти. И успели вовремя — пока тебя не прикончила за ненадобностью какая-то шваль.

-И давно ты продался русским, Руди?

-Не раньше чем ты, Генрих, стал крутить шашни с англосаксами, решив что ефрейтор проиграл. Да еще предназначил мне в своем спектакле — роль трупа. Я все же был хорошим сыскарем — сумел сценарий предугадать, и изменить в лучшую для себя сторону.

-Я хоть сговаривался с культурными европейцами. А ты — со славянскими дикарями.

-Генрих, "низшая славянская раса" сейчас, даже в теории, среди серьезных ученых не проходит. А я, ближе узнав русских, могу засвидетельствовать перед кем угодно, что они столь же культурны и цивилизованны, как мы. Если не больше нас. Был бы ты простым приезжим из Берлина, я бы сводил тебя здесь в Исторический музей. Там, в одном из залов, наверное уже до конца времен будет выставка про нас. И среди прочего, коллекция немецких солдатских фотографий. Не те, что с виселицами, и им подобным — а обычный солдатский быт. Какие там "высокие одухотворенные лица", отмеченные печатью интеллекта, и какие высококультурные развлечения, сродни диким папуасам. Хорошо, что русские не такие как мы — им отчего-то в голову не приходит считать нас унтерменшами.

-Конечно, достаточно того, что они контролируют у нас все и вся. Даже этот наш разговор, будто бы наедине — интересно, сколько тут спрятанных микрофонов? Или вон то зеркало, для чего оно в комнате для допроса — любопытно, кто сидит сейчас по ту сторону, сам герр Берия, или герр Абакумов? А может даже и Сам?

-Генрих, ну зачем считать русских глупее нас? Однако же никто не может отрицать, что Германия сегодня, в союзе с Россией, или "под русским сапогом", если тебе так угодно, является одним из самых богатых, сильных и процветающих государств Европы. Конечно, если не учитывать СССР — но куда выше французов и всякой мелочи, с Англией лишь пока вопрос. Мы даже территорию почти не растеряли — Судеты, Силезия, Австрия, датский Шлезвиг, даже хороший такой кусок Эльзас-Лотарингии. Ну а Кенигсберг — что ж, он был русским еще при императрице Елизавете. Если сравнить с положением, на шесть лет после той войны, это год 1924, то выходит как день и ночь!

-Еще лучше было бы, Рейх до Урала.

-А еще лучше, если бы Земля была повернута к Солнцу одной нашей стороной. Но сие так же не в наших силах. Хотя герр Штрелин в разговоре со мной выражал сожаление, что идиот ефрейтор сорвал мирный план русско-германского симбиоза. Каковая возможность была еще во времена царя — если бы удался наш союз с Россией против Антанты, или Бьеркский договор 1905 года стал бы реальностью, или вообще, вместо Николая на трон вступил бы его братец Михаил. Угадай, кто бы в том союзе играл роль "нации умной", а значит, реально управляющей — а кто, ресурсно-сырьевого придатка? Но теперь эта возможность безвозвратно упущена — и оттого, что теперь русские не уступят нам в общем уровне образования и культуры, но их в разы больше; и потому, что мы уложили в могилу целый слой "цветущих возрастов"; а главное же, у русских к нам сейчас такой счет, что они не согласятся на союз иначе чем с побежденной Германией. Что ж, реалполитик — следует смириться и принять мир таким, как он есть. Тем более, что Советы оказались добрым и рачительным хозяином — а не грубым мясником, жаждущим мести. А вот что было бы, окажись на их месте англосаксы — вопрос. Или ты считаешь "план Моргенау" русской пропагандой?

-Американцы культурная нация. Они бы не посмели. Мы же все-таки не дикари?

-Спроси это у жителей Дрездена. А также Гамбурга, Бремена, и десятка других городов. Странно ведь, что даже "русские варвары", имеющие к нам гораздо больший счет, на такое не решались, а цивилизованные европейцы, без проблем и колебаний!

-Им было просто нечем. Не было у Советов тысяч "летающих крепостей".

-Зато они вошли в Германию — и могли строем гнать нас в наши же газенвагены. И я не уверен, что у них не было Бомбы, году так в сорок четвертом. Или даже раньше. Если слухи об их союзниках, это действительно правда.

-Какие еще союзники?

-Ты не знаешь, о чем шепчутся в кулуарах Вашингтона, Лондона, Парижа? Ну и хорошо, Генрих — меньше знаешь, крепче спишь. Но ты слышал, что было в Шанхае? Так поверь, велика вероятность, что они могли сделать то же самое с Берлином, или любым из наших городов! Могли, но не стали!

-Ну и что ты хочешь мне сказать, Руди? Вряд ли ты пришел просто повидать прежнего благодетеля и начальника?

-Повидать тоже было нужно, Генрих — хотя бы для подтверждения твоей личности. Чтоб никто не сказал бы, что русские поймали не того. Кстати, будут еще свидетели — я человек скромный, и на процессе появляться не хочу. Но поверь, что для моей службы не составит труда найти в Германии тех, кто тебя опознает.

-Ну тогда, насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я пел как соловей на допросе о своих коварных планах, которых я составлял вместе с идиотом Хоконом Седьмым? Читая газеты, что любезно предоставили мне в камеру, я даже сожалел, что было не так. Что я не был в Норвегии "кукловодом", отдающим приказы королю, "Асгард" не был покорным мне аналогом СС, а американцы не оказывали мне неограниченную тайную поддержку.

-Заметь, что это не русские газеты. А французские. Хотя могу тебя заверить, что в бельгийских, голландских, датских и даже английских пишут то же самое. Никто не поверит, что сам Генрих Гиммлер был объектом дешевого вымогательства. И если бы дело было лишь в мести, лучшим способом было бы оставить все как есть — а после опубликовать, как бывшего главу СС ограбила и убила какая-то шпана.

-И что же вы от меня хотите? Я помню приговор, вынесенный заочно в Штутгарте. Все равно повесите — так какой мне интерес?

-Ну, виселица еще не самое худшее. Есть такое государство, Ватикан, так там до сих пор возле пустого столба обновляется хворост. Поскольку то, что было сотворено в Риме по твоему приказу, Его Святейшество считает преступлением против Веры Христовой. Обычно приговоренным оказывают последнюю услугу в виде удушения — но мне доподлинно известно, что в этом было отказано двоим: Муссолини и Достлеру. Желаешь стать третьим? Кстати, как только здесь узнали о твоем пленении, к Сталину тут же прибежал посол Его Святейшества. О чем был разговор, я не знаю — но догадаться нетрудно.

-Вы все равно вольны сделать со мной все, что хотите. И конечно, не оставите мне жизнь.

-Не оставим, Генрих — приговор тебе уже вынесен, двумя высшими на земле трибуналами: в Штутгарте, и в Ватикане. Но ведь и уйти можно по-разному. Неудачником, о котором и вспомнить-то брезгливо — или последним Повелителем Мирового Зла, что тоже есть величие, хоть и черное. И о тебе будут слова в учебниках истории, написанных лет через сто. Если ты нам подыграешь.

-Два миллиарда. Не марок — долларов. Во столько я оцениваю свою жизнь.

-Генрих ты с ума сошел? Русские и так вытрясут тебя до донышка. Поверь, они это умеют делать не хуже, чем гестапо. И хотя нам бы не помешало вернуть то, что вы с Зейсс-Инквартом награбили по всей Европе — но политический вред от твоего помилования был бы куда больше.

-Бормана ведь не повесили тогда? Интересно, он сейчас в камере по соседству, или в какой-то закрытой резиденции, консультирует правительство ГДР?

-Ну, Генрих, не надо повторять сказки бульварной прессы. О прочем — не отвечу, ты извини.

-Даже закоренелые грешники имеют право на смягчение приговора.

-А это уже вопрос к святошам, однако я сомневаюсь в их милосердии, применительно к тебе. Я ведь предупреждал тебя еще тогда, не надо трогать Церковь, но ты не послушал. Теперь у тебя выбор — умереть позорно и мучительно, или с величием и безболезненно.

-Таблетка или укол, после которого я не проснусь? Не получится — по процедуре, приговоренный к виселице должен быть в сознании.

-Генрих, ну это уже детали. Просто чудо, каких высот достигла фармацевтика — есть средства, после которых ты будешь идти сам, и смотреть, и слышать, но все чувства сильно притупляются, страх и боль тоже. А есть и такие, что превратят тебя в говорящую куклу без воли, но с отличной памятью — нам бы такие, на допросы! Потому, тебе нет смысла торговаться — информацию из тебя вытянут и так, по-хорошему, или по-плохому. А вот желание сотрудничать — оценят! Кстати, в случае твоего согласия — русские ученые хотят изучить твою психику. Им интересно, как становятся мировыми злодеями. Что предусматривает длительность процесса и относительно комфортное содержание, уж никак не с киркой на заполярной каторге, где за колючкой рычат голодные сторожевые медведи. "Бесконечное следствие о твоих бесконечных преступлениях", как выразился наш общий знакомый, Смоленцев. Положим, не бесконечное — но все же, проживешь немного подольше и получше, чем если тебя сейчас отправят в пыточную, а после передадут святошам.

-И что вы хотите конкретно?

-Это уже деловой разговор, Генрих. Не буду взывать к твоему патриотизму и, боже упаси, сознательности. Я тебе предлагаю окунуть в выгребную яму истинных врагов Германии!

-Янки? Рассказывать как я вместе с ними составлял планы заговора против всего человечества?

-Ну а если это правда, Генрих? Вернее, значительная часть правды — что есть необходимое условие для самой достоверной лжи. Тебе известно, чем по замыслу янки должен быть "Асгард"?

-Тем же что у нас был "Тотенкопф".

-Не совсем так, Генрих. "Тотенкопф" все же был основан в уже победившем Рейхе. Ну а "Асгард" предполагался "движением Сопротивления", скорее уж аналогом "вервольфа" на случай будущей русской оккупации. А пока таковой нет, а машина простаивать не должна, иначе ее члены интерес потеряют — стал полным эквивалентом "эскадронов смерти", так в Латинской Америке называют банды на службе тамошнего гестапо, но занимающиеся делами столь грязными, что правительственным структурам мараться неудобно. Погромы, похищения, убийства политически неугодных лиц, которых нежелательно официально арестовывать — легче списать на уголовку, или "пропал без вести". Ну и не гнушаются банальной уголовщиной — в основном, вымогательством.

-То же самое, чем в Риме в сорок четвертом занимались "бригадо неро".

-Это хорошо, что ты понимаешь, о чем речь, Генрих. Так вот, подобия "Асгарда" с подачи американцев, существуют не только в Норвегии. Ты внимательно прочел газеты, что тебе дали? Там было, об убийстве в Париже некоего профсоюзного деятеля, члена ФКП — был похищен прямо на улице неделю назад, теперь найдено его тело, со следами пыток. И это случай далеко не единственный. А в Бельгии вообще, главой аналогичной организации является (о том не афишируется, но мы-то знаем достоверно) сам Канцлер, Леон Дегрель, бывший штурмбаннфюрер дивизии СС "Валлония". И кто составляет основную массу боевиков европейских "эскадронов смерти", ты сам догадаешься, Генрих, или тебе подсказать?

-То есть, я должен буду дать показания о нацистской сети, накрывшей всю Европу?

-Приятно иметь дело с умным человеком.

-А конкретика? Даже если я так заявлю — где факты, имена, документы?

-Генрих, ты смеешься? В организации, подобной "вервольфу", для действий на захваченной врагом территории — какие могут быть бумаги, то есть прямые улики? А имена будут — наша Контора вместе с русскими подберет. Тем более, что в Норвегии, где был твой штаб, многие фигуранты попали русским под каток — а кого-то и сами янки поспешили исполнить, по глупости. Не подумав, что сами лишают себя свидетелей. Король Хокон тоже мертв. Следовательно, опровергнуть слова о "норвежской паутине" некому. И мы позаботимся, чтобы твои показания о французской, бельгийской, голландской ветвях твоей всесильной организации были максимально достоверны. Особенно о твоих контактах с ЦРУ и принятой от них поддержке.

-Я не встречался ни кем из американцев и англичан. Случись такое, за мою голову не дали бы и пфенинга.

-Им тоже было неприлично непосредственно общаться с "наци номер два". Так что все было через посредников. Кандидатуры которых у нас есть.

-Черт с вами! Будто у меня есть выбор.

-Да, Генрих, личный вопрос. Отчего ты даже не пытался установить связь с семьей? Помнится, раньше ты был сентиментален. И говорил, как любишь дочку, Гудрун.

-Я похож на идиота, Руди? Будто я не понимал, что дав вам хоть кончик ниточки, суну голову в петлю. Ведь и вы, и русские следили за ними, разве не так?

-Однако тебе все равно не удалось укрыться.

-Если не секрет, как вы меня нашли?

-Ну, Генрих, не разглашу тайны, если отвечу — даже среди выживших "Тотенкопфов" сейчас мало фанатиков. Гораздо больше благоразумных и сотрудничающих с нашей Конторой, в надежде на прощение.

-Кругом предательство! Не боишься, что так же предадут и тебя?

-Для этого нужно, чтобы было выгодно предать. И было, кому. Кстати о деньгах — полагаю, Генрих, что с твоей стороны, после того как мы пришли к договоренности, будет просто неприлично не поделиться финансовыми секретами?

-Без меня вам все равно не получить этих денег. Швейцарские гномы не сильно любят коммунистов. Особенно если им прикажут из-за океана. Банки Голландии, Франции и Бельгии — тем более, под американским контролем.

-Это уже наши проблемы. Ты нам только информацию дай — счета, имена, пароли. Разберемся.

-А все же ты продажная сволочь, Руди. Всего лишь, нашел удобный момент, чтобы перескочить.

-Генрих, я мог бы ответить, что в определенных высоких кругах это давно зовется политической мудростью. Ведь если я скажу, что был и остаюсь истинным патриотом Германии, чтобы она была "юбер" хотя бы в Европе — для тебя это не больше чем слова. Пока же прими как факт, что я рассчитываю помереть в покое и уважении, и еще нескоро. А вот ты — выбирай.

-Будьте прокляты! Что еще мне остается?

-Тогда, Генрих, сейчас тебе принесут бумагу, и все для письма. Для начала решим наши финансовые дела. Затем, можешь считать это личной просьбой Его Святейшества — святошам очень интересно, с чего ты взял, что Церковь тогда была причастна к заговору против фюрера? Информация от англичан — конкретно, кто, что, когда? А то ведь и жертвой английского обмана можешь себя выставить, вдруг поверят? Ну а мы и русские пока подготовим конкретику о "европейской паутине", что ты должен будешь сказать на суде.

-Очень жаль, что я тебя не расстрелял тогда, Руди. Если бы я знал...

-Ну, Генрих, знать будущее даровано лишь господу богу. Или ты думаешь иначе?

Джек Райан, специальный посланник США. Москва, 25 сентября 1950.

На этот раз в кабинете Сталина не было посторонних. Зато на стене появилось большое зеркало. А на ковре под ним цепкий взгляд Райана ухватил даже в одном месте крошку пыли от штукатурки — так спешили, что не успели толком прибраться?

Сталин сидел за столом, и смотрел на американца. Насмешливым взглядом, как показалось Райану.

-Вы выиграли этот раунд — сказал Джек — но только его. Соединенные Штаты признают северные территории и Шпицберген принадлежащими СССР, и окажут влияние на англичан, чтобы они также поддержали эту точку зрения.

И черт с этим! — подумал Райан — но не только потому, что отбирать то, на что уже вступила лапа русского медведя, выйдет себе дороже. У япошек есть правило — в любой слабости можно найти силу. Так и тут — да, Советы сильно облегчают выход в Атлантику для своего флота (который пока что не велик), а особенно для подлодок (что уже опасно). Зато Норвегия, пусть даже в урезанном виде, становится их заклятым врагом, и нашим другом. А так как это еще и, по факту, английский протекторат, то открывается хороший способ нашего влияния на Лондон. На фоне этого — вполне можно кинуть русским кость, сдав им местных наци во главе с Квислингом. Если нашими и так станет подавляющее большинство норвежцев — особенно если вложиться в пропаганду. А вопрос о судьбе территории от Буде до Тронхейма, откуда русские в принципе согласны уйти после урегулирования, можно вынести на рассмотрение ООН. Хотя, как говорил Молотов, Сталина устроят варианты — или всю спорную землю отдать Швеции, или разделить, то есть СССР еще что-то себе откусит. Что ж — и в этом будет выгода, чтобы "асгарды" в других странах видели, что бывает с теми, кто ведет свою игру втайне от хозяев. Да и шведы при соответствующей обработке, станут сговорчивее, опасаясь русской угрозы!

Если бы Джек Райан, один из лучших американских аналитиков, видел близкое будущее, когда в океан выйдут не просто подлодки, но атомарины, а затем и атомарины-ракетоносцы, он не был бы так спокоен. Но настолько предвидеть еще не случившееся не умел даже он.

-По Европе в целом — продолжил он — Правительство США предлагает заключить договор о признании и нерушимости границ на настоящий момент; это значит, что за СССР остаются Восточная Пруссия и остров Борнхольм, за Германией датский Северный Шлезвиг, Эльзас и часть Лотарингии; эти границы будут признаны за окончательные, и не подлежащие территориальным спорам. Также, мы принимаем текущее состояние границ на Балканском полуострове и сложившийся статус Черноморских Проливов. СССР же, со своей стороны, гарантирует неприкосновенность границ Турции.

Также — отчего бы не быть щедрым, признав то, что и так у русских есть? Когда открытое противостояние с СССР не имеет смысла и перспектив. Ну а тайных мер это не касается — как существует сейчас в Лондоне "общество по изучению украинской культуры" (где некий Степан Бандера жалование получает), а также "латышское фольклорное общество", "чехословацкий исследовательский институт", комитет "Свободная Польша" и прочие конторы без вывесок и рекламы — и у всех них есть своя агентурная сеть на территории советского блока (Бандера так вообще заявил о миллионе борцов с коммунизмом, лишь ждущих его приказа, на оккупированной москалями ридной Украине), а также радиостанции, вещающие на соответствующем языке о преимуществах западной демократии по сравнению с тоталитаризмом, и типографии, печатающие агитационную литературу — особых успехов пока не замечено, но ведь капля и камень точит? Ирония в том, что пятьдесят-сто лет назад в той же Англии так же прятались от своих правительств русские революционеры, члены всяких там "молодых Италий", да и сам апостол коммунизма Карл Маркс. Что ж, у Британии есть лишь свои интересы, как например, подрывать порядок внутри стран — своих континентальных конкурентов.

А с турками и вообще, Ближним Востоком — там интересный узелок завязывается. Из турок, курдов, Ирана с Ираком, скопища полудиких пустынных шейхов, именующих себя королевством Саудитов, прочих арабов, и главное, Израиля. Но это уже следующий раунд Большой Игры.

-США признают суверенную Маньчжурскую Империю в современных границах. Как и изменившийся статус Монголии, и включение всей Кореи в советскую зону влияния.

По тому же принципу — ясно, что здесь русские не уступят. Но за признание наше (вернее, "международной общественности") можно добиться от них уступок в чем-то другом. В конце концов, для СССР Маньчжурия — примерно как для нас Мексика. Как бы отреагировали в Вашингтоне, узнав, что к югу от Рио-Гранде окапываются враги Соединенных Штатов? И ведь никто не запрещает нам оплачивать счета подобных "культурологических" контор, расположенных в Токио, или Гонконге.

-Также, Правительство США заверяет вас в своем искреннем миролюбии и считает, что Китаю, разоренному более чем сорокалетней войной, нужен мир. Мы предлагаем СССР взять на себя ответственность за поддержание порядка на территории севернее линии разграничения между Советской Армией и войсками Генералиссимуса Чан Кай Ши. Со своей же стороны, США обеспечивает мир и процветание в южном Китае.

Тот же раздел на сферы влияния. Ясно, что силой выгнать из Пекина русскую ручную макаку Ван Мина (кого Сталин туда посадил, как Гао Гана в Харбин) сейчас не получится никак! Так что зафиксировать на настоящий момент линию разграничения, остановив русскую экспансию, и то польза. А что будет завтра — зависит от соотношения сил! И пусть теперь СССР сам усмиряет взбесившуюся макаку Мао. А также тратится на подчинение Уйгурии, этой бесплодной пустыни, где нет ничего ценного, зато наличествует гремучая смесь из бывших эмигрантов (бежавших как от царя, так и от большевиков), китайских националистов, фанатиков-мусульман и диких кочевых племен. Если верить обзору, с которым Райан ознакомился, в недрах там есть какие-то руды и минералы — но при отсутствии цивилизации, городов и дорог, и крайней дикости населения, освоение этого станет для Советов абсолютно неподъемным делом.

-...и вы гарантируете жизнь и неприкосновенность нашему экспедиционному корпусу. Послушайте, может все-таки не стоит унижать нас принятием капитуляции?

-А кто говорит о капитуляции? — спросил Сталин — ваши военнослужащие не будут считаться пленными, мы даже доставим их в Циндао, куда вы пришлете транспорта, раненым будет оказана медицинская помощь. Мы также гарантируем им сохранность личного имущества — но только его! Вся техника, вооружение — то, что является собственностью американской казны — должно быть передано товарищу Гао Гану в исправности, как компенсация за ущерб, нанесенный вторжением. И только при соблюдении этого условия мы согласны вернуть вам ваших людей. Можете даже знамена себе оставить. Но танки, машины и все оружие, до последнего пистолета, вы сдадите.

-Личное оружие у нас обычно является собственностью офицеров.

-Зато мы не требуем от вас сдать казенное обмундирование и сапоги, не голыми и босыми же вас отпускать? Чтобы ваши газеты писали, как после Синьчжуна: "Советские по бедности украли даже колючую проволоку с ограждения разбомбленной базы". Зато Америка относится к своей собственности просто наплевательски — нам известно, что вы в Китае сумели еще одну Бомбу потерять, в транспортном самолете, пропавшем по пути в Синьчжун? Надеюсь, вы понимаете — если она завтра "найдется" и будет сброшена, например на Пекин, мы будем считать, что это произошло по вашему приказу. И если вы действительно ее потеряли — то постарайтесь найти раньше, чем это сделает кто-то из китайских "генералов". Который тут же вообразит себя бог знает кем — если у него атомная бомба есть.

-Поверьте, что мы принимаем все меры к поиску — сухо ответил Райан — и Соединенные Штаты также не заинтересованы, чтобы такое оружие было неизвестно в чьих руках.

В чьих? Макартур клянется, что в самолете была всего лишь "тыква", массогабаритный макет. О чем знали очень немногие — а в документах значилась настоящая бомба. И это при том, что спешно проведенная проверка, на Окинаве и в Японии, так и не смогла дать точный ответ, сколько у нас бомб, и все ли на месте — вполне могла быть ошибка в одну единицу! И клятвы дешево стоят — ясно, что все будут стремиться спасти прежде всего свою задницу! Но установлено, что минимум еще одна Бомба была на "Ричарде Олдрингтоне", одном из транспортов, утонувших в Шанхае! А если не одна — и что с нею, или с ними стало? Сдетонировали при взрыве русской бомбы, добавив свою малую долю в катаклизм, лежат где-то на дне реки Янцзы, или испарились вместе с кораблем, и следов не найти? Свидетелей и документов — тоже. В спешке и секретности, самые идиотские коллизии возможны. Но откуда русским это стало известно?

-Мы понимаем ваше беспокойство — сказал Райан — поверьте, что и мы бы были столь же обеспокоены, случись подобное в Мексике или на Кубе. Заверяю, что мы информируем вас о результатах расследования. Но сейчас было бы важно договорится об ином. Мы сделали свои шаги — и ждем от вас аналогичных уступок. Вы не станете мешать нам поддерживать мир и порядок в нашей зоне, к югу от линии разграничения. Так же, мы обеспокоены войной в Индокитае, причиняющей страдания вьетнамскому, лаосскому и камбоджийскому народам. Так как Франция показала свою полную неспособность обеспечить там порядок, то США готовы, с санкции ООН, взять на себя эту миссию. Пусть будет независимый, демократический Вьетнам, где у власти встанут наиболее достойные и уважаемые люди. Вы же обязуетесь не оказывать поддержки коммунистическим террористам, укрывшимся в джунглях — тем из них, кто не захочет сложить оружие и вернуться к мирному труду.

-Это очень правильно — Сталин усмехнулся в усы — мы согласны, пусть народ Вьетнама сам выберет свою судьбу. Но демократия, это власть народа — а значит, если народ выберет, например, товарища Хо и коммунистов, то мы все должны будем отнестись к этому с уважением? Вам не кажется, что вооруженная борьба, это тоже демократия, способ волеизлияния народа, когда все прочие, законные пути закрыты? Отсюда следует, что если завтра в Ханое возникнет "демократическое" правительство, однако же ведущее политику, с которой большинство народа будет не согласно — то повстанцы будут правы, решив продолжить борьбу? И лишь когда во Вьетнаме, а также других странах региона, установится мир — это и будет означать, что к власти пришла подлинная демократия, устраивающая большинство? Но что тогда вы хотите от нас — да, мы сочувствуем героической борьбе наших коммунистических братьев против французского колониализма и империализма, но не посылаем туда свои войска в качестве прямой помощи. Что до торговли оружием и прочим военным имуществом — так после окончания великой войны, столько и отдельных личностей, и фирм в мире этим занимаются, вы же не будете посягать на право частного бизнеса продавать что угодно кому угодно и где угодно, если это выгодно?

-То есть, вы признаете, что во Вьетнаме нет советских граждан — произнес Райан — и нам не следует опасаться ваших претензий. Те же, кто будучи пойманными, станут выдавать себя за советских, подлежат военному суду, по законам военного времени. Без обид — сами знали на что шли.

Джек покосился на зеркало. Известный уже прием: с одной стороны отражает, с другой — вид, как сквозь стекло. И кто может сейчас сидеть за ним, кроме "контролера", решили значит, что лучше не демонстрировать — или это личность, известная у Советов с биографией из этих времен? Что ж, пусть и там знают: терпение Америки не безгранично. Ведь нельзя вести себя как мелкий поганец Джек Пи, так и не понявший: мало завладеть чем-то, надо еще, чтобы другие признали это принадлежащим тебе!

-Вы не находите, что это совсем не по-джентльменски: стрелять, зная, что не получите пулю в ответ? — спросил Райан, обращаясь к зеркалу — и если кто-то из вас решил поучаствовать в охоте... Мы не стерпели бы, если в какой-то дикой стране туземцы убили бы американского мирного путешественника. Но тот, кто сам пришел на сафари, где в роли дичи мы и наши друзья — это совсем другое дело. Я полагаю, что умные и деловые люди всегда могут договориться, не доводя дело до кровопролития. И если бы вы не избегали диалога — у нас не было бы потребности, ради безопасности нашей страны, искать любой способ получить информацию от кого-то из вас.

Интересно, а что если сейчас нарушить протокол — взять и запустить в зеркало каким-нибудь тяжелым предметом? Правительству США после придется раскошелится на компенсацию за разбитый предмет интерьера — но взглянуть на личность того, или тех кто там сидит, и ответную реакцию? Но подходящих предметов не было — а стул через весь кабинет добросить тяжело. Хотя, если просто подойти к зеркалу, и ударить локтем, или даже кулаком, обмотав полой пиджака? И плевать на вопиющее нарушение протокола — ведь не станут же за такое казнить дипломата, а информация может быть полезной? Ну а если там бронестекло поверх? Ведь и Сталин, с его паранойей, не потерпит даже теоретически оказаться у кого-то на прицеле!

А русский Вождь молчит! Однако, в связке с фактом, что его совершенно не удивил монолог гостя к зеркалу, в нарушение правил вежливости и протокола — его молчание, это тоже ответ. Посмотрим, как вы отреагируете — будете и дальше повышать ставки, или предпочтете остаться при своем (уже немалом) выигрыше?

Ведь вы — не сильнее нас. Если нет пока Вторжения и колонизации. Значит, или Дверь имеет весьма ограниченную пропускную способность, или у вас там какие-то проблемы. И СССР здесь — не сильнее. Да, он сумел обойти нас в динамике, на разгоне, по каким-то отдельным позициям — точно так же, как Германия в сентябре 1939 года имела и самую сильную армию в мире, и самое передовое вооружение — Ме-109 был лучшим истребителем, танки Т-3 и Т-4 превосходили британские "крейсера" и тихоходные французские "рено", не говоря уже о русских "жестянках" Т-26 и БТ, ну а танковых войск США на тот момент не существовало вообще, наконец U-боты "тип семь" тоже были, пожалуй, лучшими в своем классе, по критерию стоимость-эффективность, однозначно. И надолго хватило этого преимущества — в затяжной войне, когда у Германии, даже в формате Еврорейха, банально недоставало ресурсов, в сравнении со свободным миром?

Так что — мы сильнее. Мы кроем русских, как бык овцу, по стали, углю, электричеству, нефти. По производительности наших заводов. По научным и инженерным кадрам. И конечно, у нас намного больше денег. Следовательно, текущее русское превосходство — временное. Совсем немного потребуется нам, чтобы догнать и перегнать. Если подумать, то наше положение сейчас намного лучше, чем в 1939 — мы имеем возможность развиваться и догонять в мирное, а не военное время. И объявить войну в аналог года сорок четвертого — когда наше превосходство над Гитлером (а теперь, будет над русскими), стало очевидным.

Потому — русские напрасно будут торжествовать победу! Это не мир, а перемирие — и даже не на двадцать лет, как сказал когда-то престарелый французский маршал, а на десятилетие, может быть и меньше. Американцы не трусы, они бизнесмены. Умный бизнесмен не начнет по своей воле дело, в успехе которого не уверен. А если война, это тот же бизнес — то воевать надо, когда победа гарантирована. Потому — сейчас улыбаемся русским. А убивать их будем потом!

-Итак, мир? — спросил Райан — полагаю, что договориться, это всегда разумнее, чем воевать. Потому, просим вас подписать мирный договор между СССР и Республикой Китай. Генералиссимус Чан Кай Ши готов лично приехать в Москву, ради подписания.

-Мир, это хорошо — сказал Сталин — жаль, что визит господина Чан Кай Ши будет таким коротким. Но мы понимаем, государственные дела. Нам известно, что во время Шанхайского инцидента он подвергся облучению и, вероятно, испытывает проблемы со здоровьем. Мы могли бы предложить ему пройти курс лечения в специализированной клинике — той, где лежат жертвы Сиани. А то было бы хлопотно в самом ближайшем будущем гадать, как преемник Генералиссимуса станет относится к взятым обязательствам и подписанным договорам.

Что, у русских уже специализированные клиники по лечению лучевой болезни есть? Ну, если имеются сверхмощные бомбы, то возможно. Значит, Советы ушли вперед и в области медицины — в принципе, это не меняет ничего. Лишь немного больше времени и денег потребуется, чтобы догнать их и перегнать. И дополнительные вложения в разведку — чтобы точно знать их возможности.

-Может, тогда вы примете делегацию наших медиков? — спросил Райан — для обмена опытом. Ради святого и милосердного дела излечения больных и раненых.

-Увы! — ответил Сталин — эта отрасль медицины весьма специфическая, направленная на излечение пострадавших в результате атомной войны. Наличествует ли общий враг, против которого наши страны теоретически могли бы вести такую войну, в союзе друг с другом?

-А отчего бы и нет? — вдруг усмехнулся Райан — к сожалению, нередко бывает: тот, кто сегодня друг, завтра враг.

И покосился на зеркало. Сталин не отреагировал. Конечно, русский Вождь не мог показать свою нелояльность (даже теоретическую) к тем, кто на той стороне? Но он услышал, что в случае обострения отношений с теми (а вдруг!), США готовы протянуть руку. Вот будет ирония, если Третья Мировая война окажется с пришельцами — и лишь Четвертая, с русскими?

Нет, Райан вовсе не считал русских "неполноценной славянской расой". И даже в чем-то уважал — подобно тому, как хороший охотник уважает медведя гризли (в качестве добычи) куда больше паршивого койота. Просто так уж повелось — что Хозяин всему должен быть один, для лучшего порядка. И если "все" сегодня расширилось на мир в целом — ничего личного, но Америка не потерпит существование силы, не подконтрольной ей, а потому, хотя бы теоретически, могущей представить угрозу. Или вы добровольно покоритесь нам, и встроитесь в наш порядок, по нашим правилам — или придется вас поколотить, и все равно встроить в наш порядок, но уже в более низшей роли. А откажетесь категорически — тогда с вами будет как с индейцами, хотя лично мне жаль. Но ничего личного — бизнес!

-Мир?

-С одним дополнением — ответил Сталин, немного помолчав — Советский Союз заинтересован получить нейтральный порт, порто-франко, на острове Тайвань. Чисто мирный, демилитаризованный объект. Все остальное — принимается.

Зачем это русским? Или это нужно тем? В принципе, а отчего бы не согласиться? Получив возможность проследить, а что им надо — добыть информацию, а если повезет, и войти в прямой контакт. Ну а если это интерес СССР — то тем более. Ведь этот договор — временный.

Не мир, а перемирие — на пять, десять лет. Перед финалом в турнире за мировое господство. Поскольку победитель в нем может быть лишь один. Но мы же не Гитлер, не собираемся уничтожать всех, кого подчиним — достаточно, если они примут наши правила игры. Которые даже могут показаться благом противной стороне — ведь нам выгоднее регулярно стричь сытую овцу, чем один раз забить ее на мясо.

-Я доложу в Вашингтон о вашем предложении — сказал Райан — но полагаю ,ответ будет утвердительный. Порто-франко на Тайване, это не тот вопрос, из-за которого Державам стоило бы вступать в смертельную битву!

Что там на Тайване есть? Срочно озадачить парней в посольстве! Насколько Райан помнил, этот остров был самой обычной китайской провинцией — с семнадцатого века, как он попал под власть династии Цин, а до того там успели побывать японцы, португальцы, голландцы — так что от диких племен, когда-то населяющих Тайвань, практически никого не осталось. Население в три с чем-то миллиона, плантации риса, чая, и довольно развитая инфраструктура, построенная японцами за полвека владения, с 1895 года. Полезных ископаемых в значимом количестве нет, хотя по мелочи что-то имеется... а вдруг и по-крупному, как дацинская нефть? Если обжито и освоено, в основном, западное побережье — а на востоке горы, высотой лишь немногим ниже Альп, у подножия заросшие тропическим лесом. Впрочем, русские, или те, кто за ними стоят, сами нам покажут!

-Тогда окончательно решим наш вопрос после получения вашего ответа — подвел итог Сталин — и если у вас все, то не смею больше задерживать!

И опять покосился на зеркало. Да чем же так важен Тайвань, и, похоже, не для Советов, что они ставят весь договор в зависимость от одного условия?

Еще, Сталин совершенно не боялся возможной войны. Уверенный в своей силе — да, у русского диктатора определенно был туз в рукаве! В то же время он явно хотел, чтобы, если дойдет до того, виновниками конфликта выступили американцы. Логично — если те, из-за Двери, обещали свою помощь исключительно в оборонительной, а не захватнической со стороны русских войне! Но и мир приемлем — если и тем, и советским сейчас выгоднее не воевать, а снять жатву с уже захваченного.

Что ж, посмотрим кто окончательно снимет сливки — когда завершится перемирие. Поскольку Америка не потерпит, чтобы у нее отняли даже право мечтать о всемирном господстве!

У Райана мелькнула было мысль — сожаление о том, что Гитлер плохо сделал свою работу, вот что бывает, когда за дело берутся неудачники и слабаки! Совсем проглотить Россию он бы не смог, увяз бы — и явились бы в итоге хорошие парни из-за океана, наводить свой порядок, под аплодисменты спасенных. И у Америки сегодня не было бы проблем!

Затем он одернул себя — если Дверь не миф, а это вероятность процентов девяносто, тогда бы те вмешались в войну намного раньше и масштабнее, и Шанхай с Синьчжуном нам бы цветочками показались — а после, появился бы и в Вашингтоне такой "контролер", как посол США во всяких там гондурасах и гватемалах.

И самое худшее, нет абсолютной гарантии, что этого не случится — если тех из-за Двери по-настоящему разозлить.

Но все равно, это не мир, а временное перемирие. А там — будем посмотреть!

Лазарев Михаил Петрович. Порт-Артур. 25 сентября 1950.

План был реальный. Десант на Тайвань.

В Дальнем уже собраны транспорта — двадцать две единицы. Достаточно, чтобы принять три китайские дивизии, также сосредоточенные здесь и готовые начать погрузку. В прикрытие из Порт-Артура должны выйти крейсера "Молотов" и "Варяг" (второй — то самое бывшее японское недоразумение, однако несущее две пусковые для "гранитов" и имеющее на борту шесть штук этих ракет, причем одна с боеголовкой на пятьсот килотонн), девять эсминцев (в том числе четыре новейших, 32-го проекта), семнадцать сторожевых кораблей; в завесу у китайского берега разворачивались восемь подлодок "серия ХХI-бис". Развернута авиация — при переходе через Желтое море, до 35й параллели, "зонтик" над флотилией обеспечивают четыре истребительных полка с корейских аэродромов. Далее, до широты Шанхая (примерно половина пути), достают два полка Миг-15 и полк Ил-28, несущий реактивные торпеды РАТ, переброшенные на аэродромы возле Циндао и с острова Ченжудо, у южной оконечности Корейского полуострова.

А вот дальше начинается самый опасный участок. Где у нас авиация уже не достает, а у американцев господство в воздухе. И чем дальше, тем опаснее — Окинава рядом. Даже с учетом понесенных потерь, противник может выставить три истребительные группы (каждая равна нашему полку), итого больше сотни реактивных истребителей, могущих ракетами работать и по надводным целям. Свыше трехсот различных винтовых самолетов, от "мустангов" до В-29. И главное, авианосная эскадра — с двумя тяжелыми авианосцами, "Мидуэй" и "Шангри Ла". На первом — минимум одна эскадрилья уже перевооружена на реактивные "пантеры". Всего же — полтораста палубных самолетов. Еще линкоры "Монтана" и "Огайо" (оба новейшего типа "монтана", в нашей истории так и оставшегося в проекте), от четырех до шести крейсеров (данные различаются) и свыше двадцати новых эсминцев, тип "гиринг". Командующий — сам адмирал Спрюэнс, победитель при Мидуэе. В иной истории, он, как и Нимиц, ушел в отставку в конце сороковых — не было у США на море серьезного противника, даже Корея и Вьетнам, это строго говоря, не морские войны. Здесь же он остался служить звездно-полосатому флагу — выходит, уважают американцы советскую военно-морскую мощь?

Американский флот, после удара по Шанхаю, поспешно ушел аж на Филиппины, в Манилу. Но теперь, по данным разведки, эскадра снова переброшена к Окинаве. Возможно, не более чем козырь на переговорах, "fleet in being", показать что мы есть — но возможно, чтобы драться всерьез. Спрюэнс все показал себя настоящим Адмиралом — не трусом и не бездарью. И он выполнит любой приказ — даже если ему скажут, геройски погибнуть за ридну Америку, чтоб проклятые комми не захватили весь мир!

Первоначальные наметки, "скелет", были сделаны еще задолго до кризиса, в мирное время — одна из заготовок "на все случаи", что должны лежать в сейфах высших штабов. В момент американской паники, когда казалось, что возможно все — план стал обретать плоть. Но сейчас, когда у нас в Китае достигнуты успехи, янки успели "войти в меридиан". И, по психологии, вполне могут попробовать (даже при начавшихся мирных переговорах) хлопнуть дверью напоследок, "а теперь нам удалось сравнять счет, так что будем говорить дальше". И что тогда — начинать Третью мировую? Или рискнуть начать в расчете на то, что "они не посмеют" — это проходило в той истории в маньчжурских десантах сорок пятого, да и тут было подобное, когда рота высаживалась на японский аэродром в глубоком и тылу и принимала капитуляцию целой дивизии. Так в 1904 тоже строили политику, основываясь, что "они не посмеют", и к чему это привело? Норма же в военном деле — всегда рассчитывать на максимально решительные и эффективные действия противника.

Командно-штабная игра, проведенная в штабе ТОФ, дала совершенно неудовлетворительный результат — если Спрюэнс, как это принято в ВМС США, разделит свою эскадру на авианосную и линейную части, причем первая держится на расстоянии авиаудара, зато вторая решительно идет на сближение — то даже наша козырная карта в виде термоядерного "гранита" гарантировано вынесет авианосцы (если не утопит, то приведет в полностью небоеспособное состояние), но не предотвратит уничтожение конвоя огнем линкоров и крейсеров! Даже при условии, что "Варяг", оставшийся далеко позади, в пределах воздушного прикрытия, не будет обнаружен и атакован, и станет стрелять в полигонных условиях — когда американцы войдут в боевое соприкосновение, будет опасность поразить последующими пусками ракет с неядерными зарядами свои же транспорты. Действия подлодок также были затруднены, из-за их низкой тактической подвижности — эх, как атомарины не хватает! — они могли бы после перехватить американцев, и с хорошим шансом на успех, но дизельная лодка, это плохой защитник, партизан-диверсант, но не солдат на оборонительном рубеже. Окончательный же, и наиболее вероятный, расклад был таков: американцы теряют оба авианосца, один линкор, от двух до четырех крейсеров и половину эсминцев. Мы же теряем все, или подавляющее большинство транспортов, тридцать тысяч десанта, крейсер "Молотов", пять эсминцев, десять сторожевиков, две или три подлодки. И Третья Мировая война становится неизбежной!

Оттого, цинично говоря, для десанта были взяты не советские, а китайские дивизии — с учетом возможного риска. И была подготовлена дезинформация, что в прикрытии ходит еще один "полярный ужас" — включая имеющиеся на эсминцах имитаторы быстроходной подводной цели, какова будет реакция американцев, если они получат кратковременный гидроакустический контакт, очень похожий на тот, что им удалось услышать возле Сицилии в сорок четвертом? Но блеф и есть блеф — всегда наличествует вероятность, что противник не поверит. Спрюэнс, повторяю, уже показал себя решительным и талантливым флотоводцем, с огромным опытом морской войны. Что делать, если он решит атаковать?

-Скажите, товарищ Лазарэв, даже при успехе операции, как вы в дальнейшем собираетесь оборонять столь удаленную коммуникационную линию? Единственный расчет, что "не посмеют, не решатся"? Так вам напомнить, чем это кончилось в 1904 году? Вы понимаете, что в случае настоящей войны, мы Тайвань категорически не удэржим?

Голос Сталина по ВЧ — после ознакомления с моим Планом. Да, я был согласен, что наша позиция подвисает в воздухе. Но считал это допустимым, в течение ближайших нескольких лет. А там — и наши "красные" китайцы выйдут к Тайваньскому проливу, и во Вьетнаме наконец все завершится победой "наших". Ведь Тайвань нужен был нам лишь по этим двум причинам — чтобы у Чан Кай Ши не было последней позиции для бегства, и для обеспечения связи с коммунистическим Вьетнамом. А через пять-шесть лет в мире будет уже совсем иная военно-стратегическая обстановка — когда у нас уже спутник полетит, а значит и межконтинентальные баллистические.

-Товарищ Лазарэв, с вашим планом существует риск получить большую войну немедленно. А это совершенно не нужно СССР. В то же время, если речь идет лишь о том, чтобы получить пункт дозаправки для нашего флота на пути к Вьетнаму, и возможность политически влиять на коммунистическую сознательность местного населения, есть гораздо более спокойный вариант. Я нэ утвэрждаю ваш план, товарищ Лазарэв. И даю вам совет — лучше займитесь тем, о чем у вас была беседа с Кузнецовым, накануне вашего отъезда.

Как холодной водой из ведра облил. А разговор был — начавшийся с анекдота, что в Академии сразу ставят "неуд" за три ошибки: ядерный удар по своим войскам, форсирование реки вдоль и наступления в нескольких расходящихся оперативных направлениях. Так вот, Тихоокеанский флот самой географией на последнее был обречен!

Не зря ведь его даже разделяли на два номерных в пятидесятые нашей истории. Первое направление, главная база Петропавловск-Камчатский — на восток, к Аляске. Второе, главная база Владивосток — юго-восток, Япония (и в нашей истории, еще и Южная Корея). Теперь добавляется третье, базы Порт-Артур и Циндао — на юг, вдоль китайского побережья. И каждая из этих задач — такого же уровня, как перед отдельно взятым Балтийским или Черноморским флотом. Хоть дели ТОФ на три — Первый Тихоокеанский, Второй, Третий! И это при том, что сейчас это самый слабый из наших четырех флотов — и что еще хуже, менее всех прочих обеспеченный судостроительной и судоремонтной базой!

Зато позиции нашего противника тут — сильнее, чем где-либо. Балтика, Черное море, даже Средиземка — это уже, в большей степени, наши моря, куда американские авианосцы не сунутся, не самоубийцы же? Север, после овладения нами "нарвикским балконом", тоже, да и трудно палубной авиации там, где волна в пять-шесть баллов обычное дело (при качке хрен взлетишь и сядешь), и полгода полярная ночь. А вот здесь, на Тихом океане, авианосцы могут действовать свободно. И в иной истории, уже через пару лет с палубы взлетит носитель атомной бомбы!

Так что, Сталин прав? В случае начала войны, первой задачей нашего флота будет, как можно быстрее вывести из игры Японию, американский "непотопляемый авианосец". То есть, осуществить (с необходимыми изменениями) наш план сорок пятого года. Что потребует всех сил и ресурсов — на Тайвань не останется ничего.

Был у меня шанс? По легенде, Скобелев сказал Куропаткину — "боже упаси тебя попытаться самому осуществить самый гениальный из своих планов, у тебя никогда не хватит на это воли". Но есть разница между сухопутным генералом и адмиралом — первый посылает в бой, второй гораздо чаще в бой ведет. Так что я бы шел до конца — и или вернулся бы с победой, или не вернулся совсем.

Но будут ли в этой истории два Китая? И социалистический Вьетнам?

Валентин Кунцевич "Скунс". Где-то в Китае, 25 сентября 1950.

Юншен, самка собаки, это что такое? Вижу, что трофеи, а этот предмет как называется? Верно, рация — а человек, что при ней был, где? Если с него счас шкуру снимают — я с тебя самого шкуру спущу! Живо разыскать, и сюда его!

Ну вот, на своих уже орет. Все правильно — командир не должен лишний раз сам бегать, коль у него солдаты есть. Нет шкуру спускать с него я бы не стал — а то китайцы это буквально понимают, есть у них и такая казнь — но оргвыводы бы сделал, для Юншена неприятные. Хотя не факт, что другого на его место, он еще больше не накосячит. Если в них многовековой традицией вбито, что самому мыслить, это уже почти бунт.

Отчего я решил, что радист живой? Так рация в исправности и даже не поцарапана. Конечно, пуля-дура — но все ж вероятность велика, что сняли ее не с трупа. И надеюсь также, что радист информацией владеет, а не просто "в эфир, что мне передали". Если второе — к отбракованным пойдет.

Теперь еще и Стругацкого в норму приводить — вот ведь интеллигент, в бою орлом, и китайские ужасы видел уже, а все привыкнуть не может. Ты вспомни, что в культурной Европе еще лет сто или двести назад, публичная казнь считалась зрелищем — ну а в Китае она таковой и осталась, для народа как в театр или цирк сходить — тем более, что время смутное, и других общих забав просто нет. А во-вторых, ты психологию учти — вот мы, русские, в своей силе уверены, сколько к нам всяких гитлеров и наполеонов приходило, всех закопали! А китайцев — любой завоеватель имел во всех позах, всю их древнюю историю. И по той же психологии — нам врага убить, и все тут, а вот если слабый до сладкой мести дорвется, то тут, туши свет! А уж если не просто смотреть, а участвовать — так это как душевный бальзам на битую морду. Видишь ведь — наши, юншеновцы, дисциплину соблюдают, зато местные "комитетчики" стараются. При активной помощи добровольцев из населения — наверное, пленные америкосы сейчас завидуют своим, кого всего лишь сразу палками и мотыгами насмерть забили, а уж тем, кто в бою погиб, так вообще...

Вот любопытно мне, если таковы нравы и психология обычного китайского населения — то каковы же китайские чикатилы? Фантазия отказывает — а ведь после того, что здесь творится, психов будет выше крыши! Уж если в сытой Америке был "вьетнамский синдром".

Мне по большом счету, на то плевать — это уже китайцев проблемы. И сейчас одна лишь забота — отобрать среди пленных тех, кто имеет оперативную ценность — а попросту, что-то важное знает. Ну а прочих — пусть с ними население разбирается. Не потому, что патронов жалко, а чтоб кровью повязать, сделав убийцами американцев — меньше будет возможности переметнуться назад.

Ну вот, уже тащат радиста. Грязный, и воняет — ну да, он же с рисового поля. Однако ботинки с него уже успели скоммуниздить — странно, что форму не сняли, а то многие из пленных в одном исподнем, а иные и без него — китайцы тут очень бедно живут. Морда вполне европейская, шпрехен зи дойч или до спик инглиш? Мы уже успели узнать, что против нас не только янки, но и немецкие наемники. Но этот — америкос? Чудесненько, тогда я с тобой и без переводчика обойдусь — фамилия, звание? О, целый лейтенант Армии США. Даже первый лейтенант — так у них старлей называется. Что говоришь, могу назвать лишь фамилию, чин и личный номер — и требую обращения, как с военнопленным? Насмешил.

Юншен, смотри и учись. Как вежливым словом можно сделать больше, чем самой страшной рожей и угрозами. Зачем у пленного перед носом кровавым ножом махать — мы ж не какие-нибудь людоеды с диких островов?

У американца морда интеллигентная — наверное, мальчик из хорошей семьи, с образованием, и папа какая-то шишка. Служба в военной разведке, самое занятие для интеллектуала — наверное и на эту миссию вызвался добровольно, или по крайней мере, был рад, что приключение, и на пользу карьере. А значит, геройская смерть во славу ридной Америке в эти планы не вписывается никак. Особенно, если смерть предельно мучительная и безвестная — никто тебя и не вспомнит. Ты ведь по большому счету, не за Америку стараешься, а за свой собственный успех — ну вот мы тебя в дерьмо мордой!

Запел как соловей, как до него это дошло. Без всякого физического воздействия. Так и любой дурак сумеет — а ты попробуй чисто психологически противника сломать. Юншен, учись — не всегда бывает удобно и возможно живого человека резать на куски.

Самое существенное что мы от радиста узнали — десантов было два. Два батальона сбросили на нас, а один — на тот городок, где мы позавчера устроили представление, поверили значит америкосы, или просто решили подстраховаться. Также, что эвакуация после предполагалась вот с этого места, указанного на карте — после радиосообщения об успехе операции. Ну и конечно, все технические детали — шифр, код, частоты, позывные. И что нам с этим делать?

Ой не завидую китайским "комитетчикам" из соседнего городка — три сотни головорезов из бывших СС там все вдребезги и напополам разнесут, что им какая-то неполная сотня наспех вооруженных китайцев? Если десяток фрицев успеют упокоить, и то хлеб. Однако же, город тот на нашей территории, и если мы уйдем, не приняв мер, то выйдет не только падение авторитета советской власти и конкретно СССР — немцы ведь после по нашей "освобожденной зоне" гулять станут, изничтожая все, что мы там организовали. Черт с китайскими "швондерами", пусть такие как Стругацкий веруют в высокую идейность и сознательность местных товарищей — но вот ежа в штаны господину Чан Кай Ши и его хозяевам я не для того старался запустить, чтоб всякая немецкая недобитая шваль тому мешала! Так что, придется реагировать — и бить.

Спасать тех несчастных китайцев в соседнем городе, которых сейчас немцы геноцидят? Так по времени, уже загеноцидили, чего спешить? Не успеем все равно, лишь сами там ляжем. Немцев триста — но исключительно пехота, на своих двоих, и с одной лишь стрелковкой (максимум — пулеметы МГ и базуки). И боеприпасы, лишь что унесете на горбу — и сколько-то потратили, ту деревню усмиряя. У нас сотня с хвостом, как я уже сказал, и еще почти полсотни раненых, которых не оставишь — зато имеем один легкий танк, два БТРа (один с 20-миллиметровой зениткой), шесть установок РСЗО, они же "супер-катюши", к ним снарядов на четыре полных залпа, еще три миномета, две зенитки прицепом и больше двадцати крупнокалиберных пулеметов на джипах, ДШК и американские "браунинги" М2. И весь отряд на колесах, вот хорошо что с базы технику брали по-максимуму, и патронов осталось, даже после боя, еще вполне прилично, с бензином хуже, но есть пока. То есть нам ближний бой, особенно в лесу или населенном пункте, категорически противопоказан — но по огневой мощи и подвижности, у нас абсолютный перевес. Потому, самое простое, это выдвинуться и накрыть тот населенный пункт "катюшами", со всеми кто там еще живой — а после, на зачистку у нас сил уже хватит. Но политически это будет совершенно неправильно — и в Москве не поймут!

Так что поступим проще. Место встречи, то есть сбора к отступлению, изменить нельзя — то самое поле, куда за вами должны самолеты прийти. И судя по карте мы туда по-всякому раньше успеваем — тем двадцать камэ, но пешкодралом, нам же тридцать с гаком, но на колесах. И зачем нам на само поле лезть — РС и за шесть-восемь км достанут. Если только немцев и туда не сбросили заранее, группой прикрытия...

Нет, американец клянется, что он бы знал. Поскольку раций было лишь две — его, и в том десанте. А тогда нужна была и третья, иначе смысл туда кого-то посылать? Да и не станут немцы еще дробить десант, ведь не ждали они никого кроме нас в этих местах. В крайнем случае, десяток фрицев нам не помеха, справимся!

Ну и главное — не забыть сначала дать радио на Большую Землю. А то, если там перехватят и расшифруют депешу от якобы америкосов, что "успех, есть ценные пленные" — то как бы сами тут все не разбомбили, наплевав на договора!

Да еще и эти... Голов сорок местных китайцев (а с теми, кто к нам еще раньше пристал, то и под семьдесят будет) изъявили желание к нам присоединиться — я же по их мнению, "удачливый вождь", а что еще надо в смутное время? В основном те, кого тут ничто не держит, или бродяги, как Юншен был когда-то, или голодрань без кола и двора, даже не арендаторы, а поденщики-батраки. Но наркозависимых и физически неполноценных среди них нет — сам смотрел. Значит, послужат нашему общему делу!

Во-первых, "своим" китайцам поощрение. Так как согласно уставу, если даже сержантский чин может быть присвоен лишь после прохождения полковой сержантской школы, то ефрейтора дает своим приказом командир части — а отдельный батальон, это уже полноправная в/ч, а не подразделение. И если в Советской Армии ефрейтор очень немногим выше рядового, то у китайцев это очень большой человек, могущий рядового гнуть не меньше, чем офицер. Так что новопроизведенный комсостав тут же приступил к дрессировке новичков. А во-вторых, "пулеуловители" в бою тоже нужны. Стругацкий, чего морщишься — именно так, если эти будут на себя хоть часть пуль отвлекать, которые иначе достались бы более обученным и ценным, это уже польза. Подумай лучше о том, что в сорок первом в этой роли были такие вот интеллигенты как ты, полегшие в московском или ленинградском ополчении! Снова так хочешь — или пусть китайцы нашим расходным материалом послужат?

Первый лейтенант Дэйл Мэтьюс, Армия США. Из протокола допроса (уже на территории советской зоны)..

Прежде всего, я заявляю решительный протест! И требую немедленно сообщить о моей судьбе ближайшему консулу США.

Или я что-то пропустил, и наши страны уже находятся в состоянии войны? Ну а американские бомбы уже упали на русские города? Иначе я не понимаю, чем мы, американцы, заслужили такую вашу ненависть?

Всего пять лет назад мы были союзниками, в войне против общего врага. Я понимаю, что конкуренцию между Державами в мирное время никто не отменял — но ведь цивилизованность затем нам и дана, чтоб даже если дошло до драки, умирали макаки, с нашей и вашей стороны! А белые люди должны пользоваться всеми правами, даже если им не повезло оказаться в положении, подобном моему!

Спрашиваете, как я попал в плен? Я прыгал сразу за командиром, полковником Фишером. Сначала мы упали в какое-то на редкость вонючее дерьмо — слава богу, что было неглубоко, но нам пришлось в это нырять с головой, а поверху по нам били пулеметы! Но мне, полковнику, и еще троим повезло оказаться ближе к сухому месту. Когда мы наконец выбрались на твердую землю, откуда-то появились желтомордые, целый десяток и с автоматами. Трое наемников были убиты сразу, им даже сдаться не предложили — а в нас наверное, узнали офицеров. Полковник выхватил пистолет, и даже успел подстрелить одного из китаез — но тут его прошили очередью, и он упал лицом в грязную воду, прямо передо мной, из головы его кровь текла.

Повторяю, я не нанес вам никакого ущерба! Я физически не мог оказать сопротивление, потому что в эту минуту проверял, не вымокла ли рация, упакованная в резиновый чехол. И выплевывал дерьмо изо рта — я был в тот момент, как тот парень из третьего "Индианы Джонса". Я был нагружен рацией и батареями к ней, и у меня не было никакого другого оружия, кроме кольта — и я бы не успел достать его из кобуры. Ведь когда на тебя уже нацелен десяток автоматов с нескольких шагов, это условия похуже ковбойской дуэли?

Я не сопротивлялся — однако же, вопреки всем правилам обращения с пленными, меня немедленно и жестоко избили, вывернули карманы, отобрали решительно все, сняли ботинки и ремень. И заставили бежать босиком, подгоняя пинками под зад — на площадь посреди деревни, где над самым большим домом был вывешен красный флаг. Туда сгоняли и стаскивали пленных — раненых тоже, и никакой медицинской помощи им не оказывалось. Нас уложили на землю, лицом вниз, и любая попытка пошевелиться пресекалась пинком или ударом бамбуковой палки. И отбирали по одному, на допрос — несомненно, с пыткой, я слышал ужасные крики! Что уже было нарушением порядка — да, я знаю, что в нашем отряде были висельники, бывшие наци, которых вы, русские, имели полное право поставить к стенке — но расправляться с ними руками ваших прирученных дикарей, это уже чересчур! Но я надеялся увидеть во главе захватившей нас банды не макак, а белых людей, которые отнеслись бы с должным почтением к офицеру Армии США!

Да, я знаю, что в любой армии встречаются изверги, садисты, которым доставляет удовольствие мучить беззащитных пленных. Но всему есть границы — в конце концов, на то есть макаки, черт побери! Этот ваш... не могу назвать его приличным словом, но несомненно, русский офицер в достаточно высоком чине, смотрел на меня, как на насекомое! Сначала он обратился ко мне на правильном английском — я, как требует устав, назвал лишь свое имя, звание и номер, и потребовал к себе обращения, предусмотренного конвенцией о военнопленных. На что он абсолютно равнодушным тоном ответил, что никаких пленных тут нет — поскольку вы не воинская часть Армии США, а наемники, лица без гражданства, нацистские преступники, приговор которым был вынесен еще шесть лет назад — и "откуда я могу знать, что ты американец, а не бывший оберштурмфюрер СС"? А со шпионами и диверсантами, захваченными в чужом тылу, обращение совсем другое. Короче — или я сотрудничаю, или меня сейчас отдадут на расправу китайцам, а он умывает руки и не отвечает, что со мной сделают эти дикари!

Это было ужасно! Пусть это были бывшие наци — но все же они были людьми, белыми людьми, и не заслуживали такого! Желтомордые, это просто варвары, звери, в их расе сильно животное, а не человеческое начало — их изобретательность в способах пыток просто не знает границ! И все это было здесь же, на моих глазах, на этой же площади — крики были такие, что даже главарь велел своему подручному китаезе, приказать чтоб пока прекратили, "а то заглушают наш разговор". И запах, как из подпаленного сортира — ну вы понимаете, многие пытуемые обделывались, а костры горели по всей площади. Меня подвели к крайнему, и я видел, как будет по-китайски сажание на кол — полый бамбук в задницу, и раскаленный железный прут! А этот ваш... он действительно готов был подвергнуть меня этой ужасной процедуре — ну а макаки, по своей примитивности, даже не стали бы смотреть, какого цвета кожа у их жертв. Неужели вы не понимаете, что потакая инстинктам низшей расы, вы подрываете у макак сами основы, почтение и страх к белым?

Я вынужден был подчиниться принуждению, спасая свое здоровье и жизнь. Поскольку надеюсь в целости вернуться домой, в свой Коннектикут. Но я заявляю решительный протест — и требую наказания вашего офицера, кому не ведомо само понятие воинской чести и уважения к подобным себе, раз он не колеблясь мог поступить со мной как с каким-то пойманным туземцем!

И больше я не намерен давать никаких показаний, без присутствия консула Соединенных Штатов!

(пометка на протоколе — "категория Е", она же в разговорном жаргоне "железная маска". Что значит — данное лицо во всех документах должно именоваться кодом, а не именем, содержаться отдельно от других заключенных, и информация о самом наличии такого человека является секретной. Нередко, по исчерпании оперативного интереса, такие лица прекращали и физическое существование).

Где-то в Казахстане.

Раньше тут была степь. Теперь стоял город. Главная улица (по традиции, Ленина), уже из многоэтажных каменных домов — учреждения, и жилье для начальства и спецов. И кварталы бараков, уже заменяемые постепенно теми же добротными домами. Железнодорожная станция (дорогу тоже проложили недавно, с рождением города), от которой ходит автобус, по улице Ленина, через площадь Ленина (на которой уже и памятник стоял), пересекая улицы Комсомольскую, Первостроителей, Героев Октября, дальше номерные линии шли, имен еще не удостоившиеся.

Но был уже Дом Культуры. И будущий парк отдыха — где пока лишь степной ветер гнул редкие саженцы, среди размеченных аллей. И стадион — пока открытый, лишь для лета. И магазины, и больница (уже не санчасть лагпункта). И школа, и детский сад — для тех, кто успел уже родиться здесь, или прибыл с родителями.

И то, что давало городу жизнь — рудник, и цеха горно-обогатительного комбината. А также сопутствующие производства — мехмастерские, электростанция.

Ну и конечно, милиция — как без нее?

-Ну что, Ржавый, сбылась наша мечта? Свой срок оттянули, в вохре "беспорочно" отслужили, теперь в ментовке, как обещано. Хозяин наш порядок блюдет строго — раз указал, так попробуй не исполни, от Москвы до самых до окраин, сразу к нам "контингентом" попадешь. Казенное довольствие, квартира, мундир, питание — что еще человеку надо? И уважение — мы теперь государственные люди, а не кто-то там, хехе!

-Так, Седой, в этой дыре? Вот если бы в Москве или Питере — по Тверской или по Невскому так идти, как мы сейчас...

-Ну ты, Ржавый, скажешь — или забыл, что начальник говорил? Что в московскую или питерскую милицию отбирают — лишь кто в армии отслужил, и не ниже сержанта, а лучше фронтовик, и с наградами, ну и желательно, чтоб рост высокий, стать гвардейская. И конечно, русбою обучен, или хотя бы, вот этой штукой владеть хорошо.

-Да ну ее, Седой, я попробовал, чуть себе башку не прошиб!

-Так каску надо было одевать, пока учишься. Мне вот осназовец показывал, как "восьмерки" крутить, или просто круги, а затем сложно, с перехватом из руки в руку.

-А это зачем? Даже когда просто крутишь — хрен кто с ножом сунется, или руку переломит, или башку пробьет.

-Ну допустим, тебе над в процессе пистолет из кобуры выхватить — вдруг за спинами тех, против кого ты, кто-то со стволом нарисовался? Да мало ли для чего — раз есть такие приемы, значит надо.

-А интересно, кто такой инструмент придумал? Мне вот япошка из третьего отряда, ну тот который "сенсей", лопотал — "нунчаки". А у нас в наставлении зовется просто, "палка двойная".

-А тебе не все равно? Тот, кто меня учил, у тех обучался, кого сам Смоленцев натаскивал. Так он говорил, что в русбой приемы входили и от других народов, если оказывались хороши. Может, у япошек и нунчаки — а по мне, инструмент, чтоб даже толпу антиобщественного элемента усмирить. Если только у них огнестрела нет, ну еще и длинный дрын опасен — а против ножа, кастета, и просто с кулаками, да выходи ты на меня хоть вчетвером-впятером! Тут еще конечно, двигаться надо, на месте не стоять. А еще лучше, бить первому, чтоб сразу врагов, минус один или двое.

-А все ж жаль, что я с тем японцем потолковать по-настоящему не успел. Теперь уже поздно, возвращают их домой. Народ хороший, к порядку приученный. Как они памятнику кланялись — во, чинопочитание!

-Не понимаешь ты, Ржавый, высокой науки психологии. А по мне так все ясно — вот пригнали толпу, еще необмятых. Надо сразу их в рамки ставить — и вот приказали, Ильичу на площади кланяться, а кто не станет, того накажут. А раз ты этому правилу подчинился — то и другому тоже, вот так и согнули под общий порядок. Что отбывают, жалко — хороший народ, понятливый. Чем-то на немцев здорово похожи. Теперь вот обещают китаез прислать, еще в большем количестве, тьфу!

-А что так — мы же их еще и не видели? Или снова язык учить?

-Блин, Ржавый, я сколько тебе говорил? Помню, вот политрук рассказывал, что японский язык сложен, даже писатель Лев Толстой его выучить не смог. А я с этими япошками отлично объяснялся — ну да, запомнились отдельные слова, как "хаджимэ" начать, "ямэ" прекратить — но вообще, я с ними по-русски, это им надо тебя понимать, если не хотят в шизо и без пайки. Согнем и китайцев, куда они денутся? Но не нравится мне, что нас предупреждали — китайцы японцев люто ненавидят, ну а те их. И что категорически нельзя их даже близко держать — сразу драка будет, лютая и со смертоубийством. А японцы, ты правильно заметил, с нами нормально — значит, китайцы, наоборот? Вот и тренируюсь с палками, даже после службы — а ну как придется беспорядки усмирять?

-Так начальство не боится? А то бы еще "зверей" прислали, ОМОН. Про которых жуть рассказывают — что они при бунтах в зоне с бунтовщиками творят.

-Пришлют, когда жареный петух клюнет. Тут, что до ближайшего жилья километров двести степи, это с одной стороны хорошо, бежать даже дураку в голову не придет, ну если только в поезде заныкаться, так ведь все вагоны шмонают на совесть. А с другой стороны, не поймешь внутри, где зона, а где воля — и колючки нет, и бараки похожи, и ходят все без конвоя. Только и различаешь — кто прилично одет, тому козырнуть, а кто в рабочей робе, к тому со строгостью. Гражданин, почему в рабочее время, папрашу командировочное, или отпускной, или больничный! Нет бумажки — самовольщик, пройдемте до выяснения!

-Ага, а в выходные самая работа. Все на улицу валят, или во всякие культурные места — а нам только смотри, чтоб не было хулиганства. Или того хуже — чтоб у кого-то "чистых" что-то не сперли, тогда вообще туши свет! Сначала нашего майора на ковер, затем он — ротных, ну а после и до нас доходит, "у нас тут что, чикаго"?

-Ну у них в Америке, если по их же фильмам судить, вот привозили какой-то, помнишь? — так полная жуть! Чтоб мазурики целой бандой среди дня, на автомобилях, и из автоматов палят — ты у нас можешь такое представить? Вон, в прошлом месяце у инженера кошелек вытащили, так шуму было после — пока не поймали, кто уворовал! А у них, воры и убивцы могут на воле ходить и даже с прокурором и полицейскими за руку здороваться, причем все знают кто они, но не посадить, так как "нет доказательств". И это у них называется "политика" — ну вот ты можешь представить, чтоб у нас самого большого пахана, и в депутаты? А у них запросто — украл гроши, тебя посадят, а украл миллион, поделился с кем надо, и ты уже уважаемый человек.

-Что говорить, поганая у них жизнь. Одно слово — мир капитала. Вот ни за что бы туда не захотел!

-Ну так ты подумай, Ржавый, чья возьмет? Вот, на нас вся Европа накатилась — и где этот Еврорейх? Если посчитать, над кем мы вертухаили — над немцами, французами, итальянцами, поляками, венграми, румынами, кто там еще нам попадался? Японцы были, теперь ждем китайцев. Кто следующим будет — англичане, американцы, про всяких там негров и индусов молчу? До Всемирного СССР.

Томас У.Ренкин, бригадный генерал армии США (в отставке). Из интервью журналу "Лайф" — записано в 1954г.

Мы отважно сражались — но Господь не послал нам победы. Не помню, кто из великих это сказал.

Зато я не забуду слова генерала Макартура — надеюсь, вы не подвергаете сомнению его признание лучшим полководцем Соединенных Штатов, как минувшей Великой войны, так и всех времен? — что мы победили, но обстоятельства оказались сильнее. "Как если бы на ринг, где вы почти уже нокаутировали противника, вдруг врывается толпа его дружков, да еще с ружьем" — это сказал после наш старина Дуг, непревзойденный гений войны.

Истина же такова, что во всех сражениях наш Экспедиционный корпус одержал полную и решительную победу (над китайцами Мао). А несколько неудачных для нас стычек с русскими были не более чем боями местного значения, в которых мы не были разбиты, а отступили в полном порядке. И тот факт, что советская танковая армия так и не решилась перейти в наступление против нас, свидетельствует о том, что и русские считали нас опасным и достойным противником. Фактически, у нас образовался позиционный фронт — при том что советских войск (а не каких-то китаез) против нас было вдвое, если не втрое больше. Но наша судьба была решена политиками. Ради мира и прогресса на земле.

Это был приказ из Вашингтона — и там говорилось не о сдаче в плен, а всего лишь об интернировании. Мы вынуждены были подчиниться. С утра 26 сентября в нашем расположении появились русские "делегаты связи" в рацией. Был согласован порядок — американские подразделения переходили через реку Тай-Хо на русскую сторону, по сохранившемуся железнодорожному мосту, и там, в указанном месте, оставляли технику и оружие, нас уже ждали грузовики и охрана. Первыми интернировались танкисты — генерал Уокер поначалу был против того, чтобы отдавать Советам новейшие "паттоны", но русские были непреклонны, и вашингтонские политики сдались, подтвердив эти наглые требования. Затем настал черед остальных.

Первая танковая, "железнобокие". Третья танковая. Одиннадцатая пехотная (бывшая десантная). Двадцать четвертая пехотная. Лучшие дивизии Армии США, прошедшие славный боевой путь, во Франции в сорок четвертом (обе танковые дивизии) и на Тихом океане (обе пехотные). Даже после понесенных потерь, в нашем корпусе было свыше пятидесяти тысяч человек. К чести русских, они отнеслись к нам с должным почтением — без оскорблений, раненым оказали медицинскую помощь. И даже личную собственность не отбирали! Так что был и приятный момент — в том, что наш командующий, генерал Робертсон, приказал выдать людям не только жалование за весь срок, но и сверх того, фактически раздать все казенные деньги, чтобы не были конфискованы русскими.

А после он приказал сжечь все штабные документы. И застрелился. Жаль — он был истинный солдат Америки!

Нас долго везли по враждебной стране. Предупредив, что бежать бессмысленно и опасно. И подчеркивая, что русский конвой, это не столько для предотвращения бунта и побегов, как для охраны нас от китайского населения. Больше тысячи километров до Пекина — где нас должны были перегрузить в железнодорожные составы, а дальше, отправить в один из китайских портов и посадить на суда, чтобы вернуть домой. Нас выгрузили на окраине и сказали, что путь до станции мы должны проделать пешком, "но там всего две-три мили". И раненые были от этого избавлены, а вот офицеры должны были идти.

И мы шли безоружные, в окружении русских солдат со штыками наперевес — через весь город Пекин! На нас смотрела толпа — и желтомордые не сомневались в сути происходящего: русские победители гонят пленников в свою Сибирь! Я видел презрительные взгляды и слышал оскорбительные крики. И там были газетчики с фотографами — которые снимали этот позор!

Тогда я обратился к старшему в русском конвое. Меня поддержали многие из наших офицеров, что шли рядом со мной — мы не подписывались принимать участие в том, что уронит престиж США, особенно в глазах китайцев! Мы сказали, что никуда дальше не пойдем. На что русский офицер ответил, что это ваше право — но тогда те, кто откажутся, будут препровождены в лагерь, и сидеть там еще бог знает сколько, ну а те, кто сегодня сядут в поезд, очень может быть, уже через несколько дней поплывут домой. И что о том будет объявлено всем — "чтоб каждый из вас решал сам за себя".

У нас не было сомнений, что очень многие, особенно рядовой и сержантский состав, выберут второе. Мы только что видели смерть своих товарищей, вдали от дома, и страстно желали лишь одного, скорее увидеть Штаты. Ну а русские, с их византийским коварством — что ж, еще придет время, когда они заплатят за все. И мы думали тогда, что когда наш Дуг призовет под знамена, раз и навсегда решить проблему коммунизма — ему потребуются солдаты.

И мы продолжили свой крестный путь — под свист и улюлюканье беснующейся желтомордой толпы. Но уже в Чемульпо, при погрузке на корабль, я сказал русскому офицеру:

-Вы нас не победили. Наш Президент приказал нам сложить оружие. Иначе мы, цвет и элита Армии США, прошли бы сквозь вас, как через форты Сталинграда.

На что русский лишь усмехнулся и ответил:

-Сталинград никогда не был крепостью, и там не было фортов. Просто мы знали там, что за Волгой для нас земли нет. Вы бы не прошли.

Валентин Кунцевич "Скунс". 5 октября 1950.

Ну вот, дошли наконец! Наша земля — ничего, что вроде как и китайская. Наши тут стоят — значит, наша!

Что после того боя было — да много всего. Фрицев мы все же разделали. Хотя они тоже не дураки оказались — мы выдвинулись, чтоб их на пути к аэродрому перехватить, а они, в том городишке, где высадились, всех местных перебив (слава богу, что китайская территория, а не советская!), пошли к городу нашему. Хорошо, транспорта у них не было — даже реквизированного. И успели наши дозорные на джипах и заметить, и доложить. А после, разыграли мы сначала игру в "кошки-мышки", джипы с крупняками на открытой местности против пехоты удачно работают издали, не вступая в ближний бой. А еще, у нас были "ближние" рации на УКВ, так что мы могли координировать действия, у немцев же с этим было хуже — и загнали мы фрицев в низину между холмами, и накрыли там из РСЗО. После оставалось лишь зачистить — и обошлась нам вся баталия в тридцать два человека, считая и раненых. Двое наших, советских — Болт и Студент, оба из местных (этого времени) кадров. Но Васю Болтова я по сорок четвертому знал — на Одере живой остался, а тут словил из МГ, и двухсотый! Ну мы тоже, немцев в плен или не брали вовсе, или после отдавали местным китайцам. Если одиночкам и удалось убежать, то я им не завидую. Поскольку патронов и жратвы у них остаться совсем крохи должны. И кого после местные поймают — про тот фильм ужасов я уже рассказал!

Еще, нас на речке пытались остановить. Одно название что река, лишь на подробной карте найдешь — но стоит там корыто, и даже с пушкой: американский десантный катер, переделанный для огневой поддержки, пиндосы такие тысячами клепали для высадки на всякие таравы и иводзимы, а после продавали или уступали союзникам. Пришлось на него последний залп РС потратить, накрыло так, что даже пленных нам не досталось. Но один труп точно, на китайца не был похож — то ли командир от янки, то ли наемник, в Китае еще до войны европейцев немало осело, включая русских белогвардейцев, и тоже бывает, служат в воинстве Чан Кай Ши, или кого-то их его генералов.

А у нас еще двое двухсотых и пятеро трехсотых. Хорошо хоть, что на этот раз русских среди них нет. Только вслух такое произносить, упаси боже — не один Ли Юншен по-нашему разумеет.

Когда шли уже по "нейтральной" территории — а она там может быть километров в пятьдесят, и даже сто, куда наши еще не дошли, а чановцев уже нет — нас атаковали "мустанги". Мы отбивались из всех стволов, и одного завалили — но и у нас потери. Так что дошли до своих — хорошо хоть, без дружественного огня обошлось, и предупреждены были, и опознали — одиннадцать советских и пятьдесят четыре китайца в строю, включая легкораненых, и еще сорок два "трехсотыми" везем. Считая, что с американской базы вышло две с половиной сотни. Правда, тринадцать раненых сумели еще с маршрута отправить, ночью самолет приняв.

Еще из примкнувших, живых осталось сорок девять. И бабы. Юншен, собака, ты кого в своем штабном "додже три четверти" вез? Нет, я понимаю, что командир, особенно в рейде, так бывает занят, что не до своих личных забот, так что денщик (называй как хочешь) это не роскошь, а необходимость. Но где в Советской Армии ты видел ординарцев — женского пола? Да еще двоих сразу. Я тебя не накажу лишь потому, что на исполнении тобой командирских обязанностей это никак не отразилось! И что эти не оказались чанкайшистскими или даже американскими шпионками — впрочем, наши особисты дома еще проверят! Но две — и как они друг другу глаза не выцапали? Что, сестры? А ты их просто пожалел — ну-ну! Ладно, сгинь! И помни — что раз это твои подопечные, ты за них и отвечаешь!

Может и ничего китаяночки — если их отмыть, причесать, и одеть во что-то приличное, а не в солдатские обноски. Но не в моем вкусе, совершенно. Хотя типаж, что мы обычно считаем "азиатским" — глаза узкие, лицо кирпичем — больше для монголов характерен. А у китайцев бывает и такое — голова удлиненная, лицо овал, черты тонкие, глаза большие — может, сестрички полукровки? Да нет, не побережье же, а глубинный Китай. Ну, совет да любовь — что "пожалел", не верю, это лишь мы, русские, можем из жалости приголубить всякую живую тварь, а у китайцев все прагматично. А еще, моногамии у них нет — по крайней мере, в прежней традиции, мне Стругацкий рассказал: у мандарина вполне могло быть несколько законных жен, а про императора вообще молчу!

Отдельно везли пленных, шесть голов — те, кто показались мне самыми интересными. Жалко, что полковника не было, про которого радист говорил — труп мы после нашли, ничего стоящего при нем не было. И чего ты за кольт хватался, дурак?

Сам я в жизни иной, бесконечно далекой, расцвет Советской Империи уже не застал — но слышал от других, старших, хотя бы от нашего "кэпа" Большакова, что бывало, пересекались там наши спецы и их. Конечно, и резались насмерть — но бывало, что и в разговор вступали. Как два белых сагиба среди дикарей — по просьбе законного (хотя и марионеточного) правительства, восстанавливаем порядок на территории, от всяких гнусных банд (вон они, на костре рядом кого-то жарят). Нет, дорогой советский комрад, я разумеется и близко не думаю что вы к этому имеете какое-то отношение — конечно вы просто идете своей дорогой и совершенно случайно завернули на огонек. Но если вы поможете мне выйти из этого приключения живым и целым, это будет вполне по-христиански — как сказал господь, что все содеянное вернется к вам сторицей. Кто знает, в каком положении вы окажетесь завтра — может, я буду мимо проходить, когда вас потащат на костер, или даже какое-то общее дело случится, мало ли как политики договорятся? Потому давай соблюдать правила — я не играю в партизана на допросе, ты не убиваешь без нужды. Перед начальством словечко замолвим и жаловаться друг на друга по гаагам не побежим. А если оба выживем и когда-нибудь снова пересечемся — будем помнить, что война-войной, а политики — самые первые предатели и от нас всегда будут открещиваться. Мы же оба профессионалы на службе, верны присяге, и нет у нас личной вражды — от этого и исходим, ок?

Когда-нибудь и тут так будет, может быть. Но точно, не сейчас! Поскольку у здешних советских минувшая война в памяти встает — перед которой все последующие войнушки, вроде Иранской или этой, выглядят бледно. И не поняли бы меня даже Мазур или Репей, вздумай я так любезничать с пленным фашистом. Это уже следующее поколение должно вырасти, Отечественную не прошедшее — для кого их личный опыт "построения социализма" во всяких там африках станет уже определяющим. Так что попадись мне этот полковник, разговор бы с ним был как с эсэсовцем — или ты нам рассказываешь все что знаешь, по хорошему, и тогда тебя может быть оставят в живых ради оперативного интереса, или по крайней мере, быстро и небольно убьют, или ты все равно все расскажешь в процессе походно-полевого экспресс-допроса, после чего легкая смерть будет для тебя милосердием. Ну а для нас самих — "если ты коммандос, то лучше тебе не попадать в плен", это какой-то англичанин сказал, в сорок втором. Хотя обычные английские пленные у немцев — и посылки от Красного Креста получали, и письма из дома, даже любительский театр могли устраивать на досуге. Но с коммандос, десантурой и диверсантами — обращение у фрицев было, как с советскими.

Но эту битву мы выиграли. И похоже, что Третья Мировая не начнется. Будет еще нудное разбирательство в ООН, и "много китаев, хороших и разных", и во Вьетнаме такая каша заварилась, и на Ближнем Востоке неспокойно, и в Иране что-то затевается — так что на век таких как я еще приключений хватит. И дохлых пиндосов, я надеюсь, тоже!

Завидую Стругацкому — уйдет на дембель, будет романы писать. Интересно, насколько от нашей реальности отличающиеся? Что-то мне кажется — вот не будет здесь дон Румата, толстовцем?

И где-то в Америке. Этот же день. И чуть позже.

День, когда в Штаты вернулся Макартур-победитель.

Где победа? Так ведь и Наполеон из Египта вернулся с тем же результатом! Я не виноват, что Господь и обстоятельства не даровали мне победы! Но кто смеет сомневаться, в моей преданности Америке? Что я был, есть и буду самым последовательным и непримиримым борцом с заразой мирового коммунизма!

Политики в Вашингтоне связаны протоколом, и не могут сказать, что думают, про злодейские козни красных? Но я-то не связан ничем! Пока не уселся в президентское кресло — а до выборов всего два года, и надо начинать сражаться за свою популярность уже сейчас! Чтоб газеты печатали такое:

"США не признают никаких территориальных присоединений к СССР после 1918 года. СССР является захватчиком по всем международным законам. Всё правительство СССР, верхушка их Партии, и все, кто им прислуживает — преступники, подлежащие суду Гаагского Трибунала. А после — повешения.

Русские большевики совершили преступлений больше, чем Чингисхан и Гитлер с Наполеоном вместе взятые. Оккупирована половина Норвегии, при крайне подозрительных обстоятельствах убит законный король Хокон Седьмой. Прибалтика и Украина оккупированы, расчленены, лишены национальной самобытности. Как до того были стерты с карты Казакия, Ингерманландия, Тартария, Помория, Сайберия, Тартария Каспийская — эти страны были покорены, а их гордые народы принудительно русифицированы. Растоптана независимость Грузии и Армении, светочей христианской цивилизации! От Турции отторгнуты Константинополь с Проливами — причем русские обнаглели настолько, что посмели запретить там свободное судоходство.

Неисчислимы страдания разделённого большевиками Китая. Уничтожена, отброшена в большевистскую дикость Корея. И даже в Европе — Германия, Польша, Италия, Румыния, Венгрия, Чехия, Словакия — насильно присоединены к коммунистическому лагерю, подобно тому как Гитлер создавал свой Еврорейх!.

Люди там загнаны в колхозы и лишены основных человеческих прав — свободы совести, вероисповедания, собственности на средства производства, свободы торговли. Они не могут жить там, где им хочется — а лишь где укажет "пропиской" коммунистическая власть. Ежедневно права на жизнь лишаются тысячи — и многие лишь за то, что они смеют высказать своё мнение, отличающееся от указаний коммунистической власти, или иметь взгляды, противоречащие догматам коммунистической идеи. Такого государства, как Советский Союз, не должно существовать. Это государство — не людей. Это муравьи в человеческом облике, муравьи полунеразумные, потому что они строят муравейник, а не человеческое общество. Договариваться с вами не о чем. С муравьями, захватившими пол-Земли, не разговаривают.

И я, Дуглас Макартур, говорю вам — мы вас одолеем! Потому что мы — разумные и свободные люди, а не муравьи. Мы победим вас, ядовитых полуразумных насекомых, рано или поздно. Этот мир поручен Господом нам — и вам не достанется. Мы вас уничтожим, всех. Мы придумаем против вас отраву!"

Какая это была речь! И мне плевать, как обозлятся русские — я не какой-то там норвежец!

-Сэр, население СССР и примкнувших к нему стран, по самым скромным подсчетам, превышает триста миллионов. Вы предлагаете всех их истребить? Напомню, что Гитлер был признан "величайшим злодеем нашего века" за гораздо меньшее! И как вы собираетесь это технически осуществить — если Еврорейх не справился с намного более легкой задачей?

Вздор! Вы не учитываете, что с нами будут все, кто еще остался людьми на территории Зла, еще не успев превратиться в насекомых. Те, кто превыше всего ценит свою личную свободу, а не интересы муравейника. Хотя я допускаю, что месье Фаньер прав и мы имеем дело с каким-то вирусом, поражающим в мозгу основные инстинкты, как например инстинкт собственности — и этот вирус весьма заразен. Ошибка Гитлера была в том, что он хотел всех "неарийцев" сделать рабами. Мы же предлагаем свободу всем, в ком еще остался человек. А потому я убежден, что Россия, это колосс на глиняных ногах — и стоит нам начать, даже многие русские, не говоря уже о покоренных ими народах, тотчас же восстанут и перейдут на нашу сторону! Ну а те, кому муравейник дороже — уже не люди, а существа! Вы будете жалеть полуразумных муравьев или тараканов?

Что же до тех, кто остался людьми — мы поможем им построить подлинную демократию! Каждая из наций, составляющих так называемую русскую, получит право на суверенную территорию и собственное правительство! Под нашим строгим надзором — чтобы это право не ущемлялось. Для этого, между соседними государствами, или "княжествами", как привычнее русским, будут запрещены всякие экономические связи, перемещение населения, и даже создание семей.

-Пан генерал, я представитель Польского правительства в изгнании. Как вы относитесь к священному праву польской нации на восстановление Великой Польши в границах 1772 года, от моря до моря? А также с Киевом и Смоленском, переданным нам в компенсацию за наши страдания?

-Господин генерал, я представляю "Свободную Норвегию". Как вы относитесь к тому, что северные области России после их завоевания вашей армией, должны будут переданы моей стране в компенсацию за русскую агрессию?

Ваше законное право. Напомню, что не так давно, кажется в 1890 году, европейские державы постановили, что каждая из них имеет право на такой кусок территории Африки, для устройства своей колонии, на каком в состоянии реально обеспечить свое управление. На основе этого договора, даже крохотная Бельгия захватила громадное пространство в бассейне Конго. Полагаю, что мы вправе рассматривать это как прецедент, при колонизации России.

Дуглас Макартур был счастлив. Купаться в лучах славы, когда толпа ловит каждое твое слово — разве не в том подлинный смысл жизни политика? И высшая мировая несправедливость, что этим в преимущественной степени пользовались главы тоталитарных режимов, как тот немецкий неудачник, не будем называть имен — а Президенты самой свободной и демократичной страны, Соединенных Штатов, никогда не были Вождями нации? Так ведь кто-то должен стать первым — и какая кандидатура подойдет больше, чем полководец-триумфатор?

А когда пресс-конференция закончилась, к генералу подошел тот, кого Макартур знал как одного из представителей Хозяев Америки. Выразил свое восхищение — Дуглас, вы истинный патриот! — и, намекнув что на его персону есть обширные планы у Больших Людей, предложил для начала пройти полное медицинское обследование — мы знаем об испытаниях, выпавших на вашу долю в Шанхае, и обеспокоены состоянием вашего здоровья, с радиоактивным облучением не шутят. Машина уже ждет, охрана тоже. А ваш адъютант и телохранители уже предупреждены.

Отдельная палата на девятом этаже военного госпиталя была комфортабельной, обед вкусным и дорогим. Но, к удивлению Макартура, дверь запиралась на ключ с той стороны — а рослые неразговорчивые санитары были больше похожи на тюремных охранников. И не было никаких обещанных медицинских процедур — как и возможности связаться с внешним миром. Генерал пытался браниться, протестовать, требовать — все было бесполезно. И никаких объяснений!

Похоже не на больницу, а на тюрьму — а если это и есть тюрьма? Кто бы посмел меня сюда бросить, кроме врагов Америки? А если... неужели ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ? Коммунисты, существа, зараженные красным вирусом, проникли уже и в Штаты! И отнюдь не на рядовые посты — если даже Те, Кто Все решают... Что же делать, как предупредить ничего не подозревающий американский народ, Правительство, армию и ФБР?! А если и там, инфицированные коммунисты?

Щелкнул замок, вошли санитары — двое! Сейчас они сделают ему укольчик — и он тоже станет красным? Нееет!!

Лощеный господин аристократичного вида скучающим тоном произнес:

-Жаль старину Дуга. Выжить под русской Бомбой, и умереть так нелепо?

-Вероятно, нервный срыв — ответил доверенный помощник, только что доложивший о происшествии — психика не выдержала. Такие испытания, и груз. И это будет в газетах.

-Он и в самом деле кричал, "коммунисты идут"? — поинтересовался "аристократ" — или его последние слова были другими?

-Единственными свидетелями его последней минуты были сержанты Нэш и Хенсли — сказал помощник — но по нелепой случайности, после окончания их смены... Они были приятелями, один подвозил другого, и их "форд" столкнулся с грузовиком. Никто не выжил.

-Неисповедимы пути господни — произнес "аристократ" — что ж, старина Дуг уже в раю, по всем своим заслугам.

-Похороны по высшему разряду? — поинтересовался помощник.

-По самому высшему! — решительно сказал "аристократ" — как подобает национальному герою Америки. И позаботьтесь о соответствующем освещении в прессе.

Прости, Дуглас Макартур — но ты был слишком хорош для жизни земной. Таким больше подобает служить небесным примером для нас, живущих.

И никто никогда не узнает, сам ты выпал из окна, или... Даже я этого точно не знаю — а свидетели мертвы. Можно было устроить им перевод куда-нибудь на Аляску — ну а вдруг кто-то по дурости решит на сенсации заработать, или даже шантажировать хозяев? Ведь Дуг все же был одним из нас, и его Семье не понравится, узнай они достоверно — и последствия могут быть самыми непредсказуемыми. А умопомрачение, как и несчастный случай — в руках Господних!

А твой меморандум, твое политическое завещание, что ты огласил — вполне подойдет нам, как программа. Конечно, не подлежащая огласке — до лучших времен.

Генерал Де Голль.

Несчастная Франция! Последний бастион Запада против безбожного коммунизма.

Нет, генерал не был зоологическим антикоммунистом, как Макартур — чей скандальный меморандум уже напечатали все европейские газеты. Американцы всегда были и оставались провинциалами — для которых само существование чего-то им неподвластного казалось смертельной угрозой. Ну а Де Голль, проведя несколько месяцев в СССР (в этой исторической реальности), находил коммунистов (и советских, и вообще) вполне достойными людьми, с которыми можно и нужно сотрудничать. А вовсе не эталонными чудовищами с американских карикатур.

Коммунисты были даже полезны — в пределах допустимого, и пока знали свое место. Как противовес ультраправым и американцам — ведь Франция все-таки пока еще не протекторат США? Но они были категорически неприемлемы в качестве победителей, обладающих монополией на власть и диктующих общие правила. Которые по самой сути своей противоречили главным западным ценностям. И пусть пока в Германии, в Польше, в прочих странах, захваченных Советами, нет тотального "околхоживания", напротив, мелкие фермеры, торговцы, хозяева магазинов, ресторанов, гостиниц и мастерских даже приветствуются — но ведь и в России было такое время, НЭП, и что стало после? Сталин умен — сейчас он уничтожает наиболее опасных противников, крупный капитал, фабрикантов и банкиров. После дойдет очередь и до мелочи — и кто тогда сможет этому помешать?

Немцы счастливы под русским игом? После того, что ожидали, как русские в отместку будут их жарить живьем или массово гнать в Сибирь! Кроме того, пруссаки всегда любили ходить строем. Итальяшек не сгибал только ленивый — ну а прочей мелкоте, всяких там поляках, и говорить нечего! Но французы ведь не таковы!

Отчего во французской армии очень долго не вводили полевые кухни, уже состоящие на вооружении и в Германии, и в царской России? "Француз по своей природе индивидуалист, и всегда предпочтет есть суп по собственному вкусу, из котелка над своим костром". Это было — пример полуанекдотический, но весьма показательный. Стадность (или коллективизм, если так угодно), привычная немцу или русскому — абсолютно не подходит французу! А потому, коммунизм для Прекрасной Франции, это будет ужасно!

И Макартур — страшно представить, что было бы, стань он Президентом! — все же верно заметил суть. Есть два типа общества — где приоритет, это личная свобода каждого гражданина, или напротив, общие интересы. Причем, в последнем случае, общество может быть и несправедливо, и абсолютно безжалостно к отдельному человеку — но по-своему право: ради общего блага, раздавить одного не только можно но и нужно. И что существеннее, и страшнее, такое общество может быть успешнее свободного — поскольку лучше управляемо и позволяет в критические моменты концентрировать все силы и ресурсы на жизненно важном, "все для фронта — все для победы". Вот отчего русские победили в войне — хотя еще двадцать лет назад уступали и Америке, и Германии, и Франции, и в промышленной и в военной мощи. И этой способности русских — мы, Запад, категорически недооценили! Мерили их своей меркой — по которой любая "свободная" страна, оказавшаяся в 1941 на месте СССР, неминуемо была бы раздавлена.

А Советы не только выстояли — но и подмяли под себя Европу. И что хуже, их модель, их принцип, стала привлекательной и для тех, кто раньше был "свободным". Дошло до того, что кое-кто в Лондоне (и наверное, за океаном тоже) всерьез поверил в связь Сталина с пришельцами из будущего?! Но Де Голль видел своими глазами, в чем русский секрет — без всякой мистики и фантазии. Когда люди в массе (а не только верхушка) искренне желают что-то сделать для своей страны, ставя общий интерес выше личного. Когда им (вне зависимости от богатства и знатности, а исключительно по таланту) поголовно открыт доступ к самому лучшему образованию. То это выливается не только в фанатизм солдат "стоять насмерть" и "ударный" труд в цехах и на полях — но и в инициативу и изобретательность, нахождение новых лучших путей и оптимальное использование ресурсов. А советский строй по самой сущности исключает кризисы наподобие Великой Депрессии. То есть для страны, государства в целом — он имеет явное преимущество. И весьма благоприятен для низших классов общества. Но категорически не подходит для высшего, образованного класса!

Свобода, равенство, братство — про второе и третье пока промолчим, а вот либертэ, это святое право каждого француза (да и вообще, человека свободного мира). Отслужив общему благу оговоренный срок, ты имеешь полное право жить дальше в полное свое удовольствие — если конечно, у тебя есть на это деньги. Как Тартарен из Тараскона — эта книга была для Де Голля одной из любимых, с юности. Развлекайся, путешествуй, играй — или открой свое собственное дело, коль желаешь пустить капитал в оборот — живи свободным, никому не обязанным, не зависящим ни от кого. Государство обязано лишь оберегать меня от врагов внешних и преступников, доставлять мою почту, предоставлять некоторые услуги, и не вмешиваться в мои дела. Ну а те, у кого нет денег, на такую жизнь — как правило, не имеют и духовного развития, такой жизни требующего. Так было прежде — пока не появились коммунисты, черт их побери!

Но — конкурентоспособность, горе слабейшему! Закон Дарвина действует не только в живой дикой природе. Не станет ли победа Советов в этой войне — концом прежнего западного мира? Коммунисты (и советские, и наши) могут быть вполне приличными людьми — беда лишь в идеалах, которые они исповедуют. И видимых результатах их политики — достаточно взглянуть на Германию, уже успевшую нарастить и мускулы, и жирок, после такого разгрома, и несчастную Францию!

Если они снова решат на нас напасть — о том лучше не думать! В 1914 году Франция выставила по мобилизации пять с половиной миллионов солдат, в 1939 чуть меньше пяти миллионов, одни лишь сухопутные войска в Метрополии, 92 дивизии. Теперь же, начнись завтра война, число дивизий и до полусотни не дотянет. Французские финансы в тридцатые годы были в несравненно лучшем состоянии — а современную дивизию со всей положенной техникой обойдется гораздо дороже оснастить, обучить, содержать и поддерживать боеготовность, чем пехотную дивизию 1914 или даже 1939 года. Обратиться за финансовой помощью к США — так американцы сами предлагали, вот только на абсолютно неприемлемых условиях: все вооружение и техника должны закупаться исключительно у них, что гарантированно убьет то, что осталось от французской военной промышленности; аналогично с техобслуживанием и запчастями — то есть, с возможностью в любой миг перекрыть кислород; также, между Францией и США должно быть заключено секретное военное соглашение, взамен французского членства в Атлантическом альянсе — по которому ВВС и ВМС США фактически получали свободный доступ на французские военно-воздушные и военно-морские базы, как в Метрополии, так и на заморских территориях, ну а американские военные представители "для координации" входили во французские высшие штабные структуры; было еще и в-третьих, и в -четвертых, и в-десятых — то есть, в военном отношении Франция оказывалась в полнейшей зависимости от США. С сохранением опасности, быть вовлеченной в большую войну исключительно по решению, принятому в Вашингтоне!

Де Голль твердо знал одно: Франция должна снова стать великой. Стать в мире силой, с которой считаются. Подняться — подобно тому, как восстала из пепла Россия, после революции и гражданской войны. А ведь русские при Ленине были в гораздо худшем положении! Весь мир был против них, кредитов не давали, угрожали войной — надо было уже тогда, всемирным "крестовым походом", интервенцией, кардинально решить русский вопрос! Франция же и сейчас остается второй Империей мира, после англичан. И третьей по силе в Европе — после Германии и Великобритании (если СССР не брать в расчет). Стать богатой и преуспевающей — и не американским протекторатом, а самой по себе.

Но для этого прежде всего нужен — классовый мир! А с этим было плохо. Тупые заокеанские лавочники, неужели вам так нужна коммунистическая революция в Прекрасной Франции — а ведь вы делаете все .чтоб ее приблизить! Хотя казалось, что мы договорились и вы все поняли. "Белый Легион" — то же самое, чем в Норвегии был "Асгард", организация истинных французских патриотов, под покровительством ЦРУ и конторы месье Рибьера — достоверно известно, что этому мерзавцу американцы платят вдвое против его положенного жалования, начальника моей контрразведки. Задумывался как противовес коммунистов — но вместо того, чтобы тихо сидеть на цепи и кусать лишь когда велят, сначала "несчастные случаи" левым деятелям устраивали, затем "пропал без вести — тело не нашли", а теперь и трупы на улицах, причем фрагментами со следами пыток; да еще и прямой уголовщиной не брезгуют при случае — рэкетом, грабежами — а Рибьер все это покрывает. Результат же — мало того, что читая секретный доклад о положении в департаментах, волосы дыбом становятся: уже есть муниципалитеты, и целые департаменты "красные", где местная власть и полиция или прямые ставленники левых, или предпочитают им не мешать — и департаменты "черные", где соответственно, наоборот. Так теперь выясняется, что "Легиону" еще и скрывающийся в норвежском подполье Гиммлер приказы отдавал! Что очень похоже на правду — хорошо известно, что в "Легионе" за публика, с каким прошлым и убеждениями — коммунисты недалеки от истины, когда их всех поголовно "нацистскими недобитками" называют. Но это и многим Чинам в армии и жандармерии очень не понравится, даже тем, кто никак не коммунисты — одно дело, висельники в подчинении, на чье грязное прошлое пока глаза закрываем, чтоб резвее служили, и совсем другое, самим оказаться под тайной властью нацистов; французы еще зверств Достлера не забыли!

Война на пороге. Даже не Третья Мировая — гражданская. Точно так же в Испании было, с тридцать первого по тридцать шестой, до того как полыхнуть. Убивали политических противников прямо на улице среди дня, взрывали дома динамитом, похищали, пытали — при полном бессилии или сочувствии властей и полиции. Вот только внешний расклад был другой — сейчас, как начнется, за красных войдут не интербригады и малое число русских "добровольцев", а Советская Армия с Красным Вермахтом — ну а за "белых", не пара итальянских дивизий и легион "Кондор", а Армия США. Причем, поскольку над американскими военными "успехами" сейчас злословят даже в Лондоне, после "парада победителей" в Пекине — репортажи с фотографиями появились в газетах практически в один день с речью Макартура — то более чем вероятно, американское военное участие сведется не к высадке десанта, а к атомным бомбежкам французских городов, захваченных красными. И русские тоже ответят, пятьсот килотонн на Париж, это страшно будет представить — причем, глядя на Китай, с Держав станется и договориться, свои территории не трогаем, воюем исключительно "на ринге", то есть внутри французских границ, ок? Если Франция сейчас даже не член Альянса — то и объявлять Советам тотальную войну не обязательно. А что от Франции после останется радиоактивное пепелище, усеянное сожженными трупами, это никого не волнует — война до последнего француза ведь лучше, чем до последнего русского или янки?.

Франции нужно много денег. Нужна богатая экономика, и сильная армия. Военный паритет с Державами — не фантастика, если удастся свой атомный проект сделать — если мы будем иметь сто Бомб, то любой агрессор, даже имея их тысячу, поостережется на нас нападать: ста Бомб хватит, чтоб нанести врагу неприемлемый ущерб, в то время как для полного разрушения Франции тысяча Бомб совершенно излишня. Но для этого опять нужны деньги, много денег. И не только на бомбы — но и на их носители. Как американцы умудрились сдать советским свои новейшие реактивные бомбардировщики — фотография во вчерашней "Правде", В-47 на аэродроме под Москвой, причем на этот показ даже военно-воздушных атташе пригласили, и американского, и всех европейских стран? Но Франция еще имеет хороших авиаконструкторов и инженеров — реально создать реактивные бомбардировщики, по летным данным превосходящие русские "миги"? Месье Марсель Дассо, вчера приглашенный на беседу в Елисейский дворец, утверждал, что такое возможно — если ему финансирование дадут. И, ради поддержки отечественного авиастроения, подпишут контракт на реактивные истребители "Дассо-450" (примерно равен Ф-84). Истребители нужны — в строю сейчас лишь поршневые "мустанги" и "тандерболты" прошлой войны, есть лишь около сотни британских "вампиров", да американцы соблаговолили продать столько же Ф-80 (конечно, за очередной свой кредит) — но где деньги взять? Все, что в бюджете осталось — поглощает Индокитай. И конца не видно.

Как это ни прискорбно, из Вьетнама придется уйти. При всех политических издержках — альтернативы просто нет. Заодно кинем кость своим левым. И советским — приславшим очень резкую ноту "по поводу участия частей Французского Иностранного Легиона в боях на стороне Чан Кай Ши". Признаем независимость пока что Тонкина и Аннама (прим.авт — соотв. северная и средняя части Вьетнама), а вот с Кохинхиной (прим. — южный Вьетнам, столица Сайгон), Лаосом и Камбоджей можно и посмотреть. И мы не отвечаем за китайцев, зверствующих в северных вьетнамских провинциях не хуже достлеровских карателей. Хотя отчего лишь в северных — как говорят русские, "так не доставайся же ты никому". Проклятые янки, с такими союзниками никаких врагов не надо — если Британия сумела из Индии уйти и одновременно остаться там высшим арбитром, хозяином собственности и поставщиком товаров, то во Вьетнам тотчас же американцы влезут, да они уже там. Что ж, остается утешиться мыслью, что освободившиеся деньги и ресурсы пойдут на укрепление французской Империи в других местах — например, в Африке давно пора порядок навести, вернуть недополученные доходы.

Пьер, ну что там еще? Последние новости — что??!! Эти недоумки из "Легиона" устроили шабаш возле советского посольства?! Да еще пытались здание поджечь, и орали "советских — на фонарь"!? Больше десятка полицейских избиты, а четверо искалечены. Из Москвы ноту уже прислали?

Что ж, вот и повод. Поступить со всеми возмутителями спокойствия, как мой сосед каудильо. Прижать, разогнать к чертям любые вооруженные банды — и правых, и левых. Оставив оружие и право на применение силы лишь за армией и жандармерией — стоящих вне политики, а исключительно на страже порядка. Поскольку именно порядок, а также собственность, религия, семья — это то, на чем стоит наше общество, и в чем сейчас со мной будут солидарны большинство французов.

Правда, для того нужен пустяк — договориться с СССР и США, чтобы они не возражали против разоружения своей креатуры. Но смею предположить, что ни Москве, ни Вашингтону не нужна сейчас Третья Мировая. И сумели же договориться о том же касаемо Испании, пять лет назад?

А против таких, как Рибьер — придется опереться и на толпу. Ради будущего торжества свободы — примерить шапку Дуче. Надеюсь, что кончу я не так, как он?

Обращение к нации — французы! Левые, или правые, вы прежде всего граждане Прекрасной Франции. И если экстремистам нужны великие потрясения — то нам нужна Великая Франция, сильная, богатая, свободная.

Лидия Чуковская. Ленинград, октябрь 1950.

Это был ад. Проклятие. Крах всех надежд.

Американцы сдулись. Слились. Оказались слабаками. Их прогнали по Пекину, как диких животных — и теперь, без сомнения, сгноят в Гулаге. А единственный их Вождь, генерал Макартур — сломался и покончил с собой, не желая слышать про этот позор! Америка пошла на мир, уступив СССР по всем пунктам — признав советские захваты в Норвегии, Маньчжурии, Корее, Китае. Или же, свободные страны ценят жизни своих граждан куда больше, чем диктатуры? Не хочется думать, что Соединенные Штаты, надежда и опора демократии — оказались нацией трусов!

А здесь празднуют победу. Только салюта не хватает — а так, счастливые лица, радость, иллюминация вместо затемнения. Девушки, в лучших нарядах, под руку с офицерами — на взгляд Лиды, заняться проституцией было более нравственно, чем восторгаться героями-победителями этой войны. Уж лучше американские бомбы на этот проклятый город, и пепел, и трупы — чем эта постылая работа в госпитале, и шестиместная комната в общаге! Даже не медсестрой или фельдшером — а чем-то между уборщицей и санитаркой. И ни минуты побыть наедине с собой — разве что по улицам болтаться, так холодно уже и мокро. Скорее бы вернулась Анна Андреевна, тогда можно у нее пожить!

-Чуковская! К начальнику тебя.

Что-о? Господи за что мне такое наказание! Мы тут как крепостные — даже место работы не выбираем, вот захотелось кому-то — и тебя как вещь, взяли и переставили на другой участок. И ведь не отказаться — в статусе "принудительно трудоустроенной" за это сразу статья, и на 101й километр, ну а там, в сельскую больницу распределят! Ничего, мрази большевистские, вам это все припомнится!

Это был даже не госпиталь — а дурдом! Со стальными дверями, и рослыми злыми санитарами (и санитарками, в женском отделении), низкие потолки словно давили на голову. А работа та же — вымой, принеси, убери. Хождение по кругам ада. Господи, дай мне силы это перенести!

Хотя и в Бога Лидочка не слишком верила. После того как Церковь (причем не только в Москве, но и в Риме!) пошла на сговор с безбожным коммунистическим режимом. Променяли Веру на пирог!

-Чуковская! Сегодня тебе — убирать в блоке два-сто.

Судя по номеру, второй этаж. Но в общем коридоре не было палат с таким номером — оказалось, надо спуститься на первый, пройти по лабиринту коридоров, и в конце, подняться по узкой лестнице. В предбаннике у стола с телефоном читала книжку дежурная медсестра. Стальная дверь, за ней коридорчик, всего две палаты с номерами 101 и 102, и санузел.

-Из сто второй вчера увезли. В сто первой пока живая. В разговоры не вступать — вообще, подруга, чем меньше ты будешь смотреть и запоминать, тем лучше для тебя. Если что — меня зови.

Лиду удивило, с каким равнодушием сестра сказала, "пока живая". Дверь захлопнулась со звуком, будто щелкнул затвор. Окон не было, тускло горели слабые лампочки — а еще, стоял запах, хорошо знакомый по госпиталю: крови, гнилого мяса и смерти. Подавляя брезгливость, Лида прошла к раковине, налила в ведро воды, намочила тряпку. Быстро пройтись по полу, и назад — вряд ли тут будут сильно придираться к качеству работы?

-Кто тут? Ты новенькая? Я тебя не знаю.

Тело на кровати — женщина, судя по голосу, молодая. Лицо в ужасных кровавых язвах — увидев, Лида еле сдержала тошноту. А вдруг это заразно — близко не подходить!

-Маняша, из соседней, жива еще?

Лида отрицательно мотнула головой.

-Отмучилась, значит. Скоро и мне. Не бойся, не заражу. Это не инфекция.

Лида пожала плечами. Странно — женщина вовсе не была похожа на сумасшедшую, уж на них Лидочка уже успела насмотреться. Но тогда — что она делает здесь?

-Я — Полина Осипова. Ты что, не знаешь? А в тридцать четвертом мой портрет в "Правде" был, на передовице! Я была делегатом Семнадцатого съезда. Орденоносец, коммунистка. А до того — в двадцатом, выводила в расход белых гадов! С девяносто восьмого года я — ты мне не веришь? А зря!

Поверить было трудно — даже с обезображенным лицом, женщине явно нельзя было дать пятьдесят два года! Может это и есть ее диагноз — кто-то себя Наполеоном мнит, а кто-то делегаткой съезда? Но отчего тогда секретность и отдельная палата? Или большевики боятся дискредитации Советской Власти — а в самом деле, отчего всяких там, в палатах хватает, но вот ни одного "товарища Сталина" нет? Наверное оттого, что такого пациента бы не в дурку повезли а сразу в "Кресты"?

-А в вечную жизнь и молодость веришь? — спросила женщина — и правильно, что нет. А я вот поверила, и согласилась. Теперь подыхаю — отработанным материалом! А так хотелось увидеть — победу коммунизма и всемирный СССР! Завтра, или послезавтра умру — видела уже, как это происходит. На лицо мое смотришь — а внутри у меня то же самое. Если тебя когда-нибудь к вышке приговорят, и предложат, медицинские эксперименты взамен — не соглашайся ни за что. От пули помирать, оно куда легче. А я ведь по накатанной шла, не подопытной — те передо мной были, на которых проверяли. Думали, что нашли путь — а оказалось, лишь срок чуть дольше. И мозг сгнивает последним — так что я сейчас в здравом уме, и почти до самого конца так буду. Господи, за что — вот никогда не верила, что ты есть, но неужели правда? И не может одна душа в двух телах сразу существовать!

Лида колебалась — бежать, зовя санитарку, или остаться послушать еще? Любопытство все же взяло верх.

-Я все равно сдохну, мне терять нечего -сказала Полина, как обрубив концы — тебе расскажу, слушай. Пусть люди знают. Господи, я, коммунистка со стажем, к тебе обращаюсь! Если согрешили мы против того, что тобой заведено, прости! А ты — с тем, что я расскажу, делай что хочешь! Ты образованная вообще?

-Высшее у меня — ответила Лида — литературное. А здесь оказалась — долгая история.

Не надо — про наказание, и исключение из Союза! А вдруг тогда эта большевичка замкнется -враг! И ничего не скажет.

-У англичанина Стивенсона есть, про Джекила и Хайда — сказала Полина — так это правда. Есть такое, что тебя или меня можно "переписать". Память, характер — все! — в новое тело. Как содержимое книги на новую бумагу. Отчего, ты думаешь, я здесь лежу — а где еще в мозгах копаться? Причем умение это — не отсюда! Слухи ходили разные — и про людей из будущего, и про марсиан, и даже про нечистую силу — но все сходились, что это нам передали. А люди ли, и с какой целью — не знаю!

Лида слушала, затаив дыхание — это казалось невероятным! Что можно, оказывается, "подселиться" в мозг к кому угодно — и все его секреты тотчас станут известны. Причем если этот второй — Полина назвала его "всадником" — будет просыпаться лишь на короткое время, то первый, носитель, будет и не подозревать, что стал невольным шпионом, какое поле для иностранной разведки! А еще, можно при "подселении" и возвращении, быстро обучаться, заимствуя готовые чужие знания и опыт. А главное — казалось бы, открывается дорога к бессмертию: если время от времени "переписываться" в новое, молодое тело — конечно, при этом личность прежнего владельца приходится уничтожать!

-Нам говорили, дело на контроле у Самого. Чтоб лучшие партийные товарищи, самые заслуженные кадры, стали вечными. Чтобы тех, кто недостоин — предателей, врагов, но здоровых физически — не убивать, а отдавать донорами. Какое общество тогда будет — где самые лучшие будут вечно жить, а всякая гниль, в отбросы! И уж конечно, на войне — искалеченного или безнадежно раненого солдата "переписать" в новое тело, взятое хоть у пленного — и снова в бой! А оказалось — нельзя. При подселении, если убрать подлинного хозяина, тело становится нестабильным — гниение заживо, хотя и медленнее, чем у трупа. И никто не знает, как избежать — в солдата, чтоб еще месяц-два сражался, это все лучше чем сразу похоронить, терпимо. А для неограниченно долгого существования — нельзя! От ста до ста пятидесяти суток, срок индивидуальный. И сокращается, если повторять — так что менять тела через месяц, все равно бессмертия не будет! И как и стараются, сколько подопытных погубили, взятых из лагерей — лишь увеличить срок удалось, поначалу вообще едва месяц был. Нужен был результат, начальство за свою шкуру боится — и вот, когда подопытные три месяца были здоровы, зарядили уже нашу партию, не лагерных, а добровольцев. Дура я была, бессмертием соблазнилась! Двенадцать нас было, шестеро мужчин, шесть женщин. Остались лишь я и Маня, женщины более живучи... теперь лишь я одна, последняя. А там, наверху — наверное, новую партию готовят. Будьте вы прокляты, все! А ты — передай. Чтоб люди знали. Может — мы и впрямь, против Бога идем, нельзя такое человеку, не по правилам! Или же... Подселять легко, это даже не в клинике можно сделать... если что, запомни, никогда не пей с незнакомыми... да и со знакомыми тоже, даже стакан воды... не позволяй сделать себе укол, и не смотри в глаза. А вот убрать из живого тела прежнего владельца, при подселенном "всаднике", это куда труднее. И заранее это нельзя — старый владелец как якорь нужен, что ли... Иначе — в идиота, пускающего слюни, проникнуть легко, но не закрепиться, не остаться. Даже в пьяного — намного труднее.

Откуда она все знает? — с неприязнью подумала Лида — не все говорит большевичка, не просто добровольцем она была, а прежде, среди тех, кто жертв отправлял на эксперименты, смотрел и записывал! Получила теперь то ж, что они — воздалось по заслугам! Но боже, если это правда — то что делать?!

-Больно! — сказала Полина, все так же, не поднимая головы от подушки — как больно. Позови кого-нибудь... опия дайте, аааа! Больно!

Подхватив ведро и швабру, Лида вылетела из палаты. И заколотила в дверь.

-Ну чего там? — лениво спросила дежурная — орет? Счас укольчик сделаем, успокоится.

И стала набирать номер на телефоне.

-А ты закончила? Тогда иди. Дорогу сама найдешь?

Приключения Лиды на этом не закончились. В конце рабочего дня ее вызвали в кабинет главврача. Кроме него, присутствовал товарищ в штатском — который однако вел себя здесь как хозяин.

-Гражданка Чуковская, что вы можете сообщить мне о происшествии в "сотом"?

А какое происшествие? Убирала как положено. Лежала какая-то в палате, так я к ней и подходить боялась. Затем она начала орать, я вышла и доложила дежурной. Все!

Штатский задал еще несколько вопросов. Но Лида держалась роли туповатой и ничего не понимающей особы — насмотрелась в общежитии на таких, вчера приехавших из деревни! Штатский с прищуром взглянул на главврача.

-Я понятия не имел, что она беспартийная! — почти в истерике выкрикнул главврач — договаривались как обычно, кого-нибудь из сознательных на подмену. А прислали...

-Разберемся — пообещал штатский — ну что ж, Николай Иванович, к вам претензий не имеем. А ты — тут он обернулся к Лиде — для начала, подпишите вот здесь, подписка о неразглашении. И чтоб тебя тут духу не было через пять минут — собирай манатки! В госпитале доложишь, что нам не подошла. И помни, что разглашение — уголовно наказуемо. Свободна!

Лида шла по улице Декабристов. Моросил дождь, но она не замечала. В ее воображении вставали ужасные картины.

Например, регулярная проверка лояльности. Когда дежурный капитан ГБ подключается к твоим мозгам — и от него ничего не укрыть! Все твои личные тайны, маленькие секреты — достояние кровавой гебни. Которая будет оценивать, что тебе за это положено!

А что положено? Лояльным — бессмертие, а что-то позволившим себе — в доноры, отдать свои тела "более достойным"? Так вот зачем коммунистической власти культ физкультуры и спорта, чтоб было здоровое тело! Для того из партийных товарищей, которого признают заслуживающим в нем твое место занять!

И ведь при этом — любая оппозиция, не говоря уже о сопротивлении, будет мгновенно выявляться и уничтожаться! То есть большевистский режим обретет стальную устойчивость. При вечном товарище Сталине и прочих вождях!

И не только внутри страны. Господи, а отчего это даже Папа Римский стал таким другом СССР? А разбитая Германия и не помышляет о мятеже? И даже в США не решаются поставить советское быдло на место?! У них умер прежний Президент, Стеттиниус — отчего? А сколько проживет новый? То есть, Советы на пути к реальной власти над миром — если уже не захватили? Отчего Макартур, генерал и герой, шагнул в окно — неужели он увидел и понял?

Господи, это даже не диктатура! Даже Гитлер не мог контролировать мысли своих граждан. А Советы, значит, смогут — и любой протест, несогласие против них, даже в мыслях, будет обнаруживаться и караться! Неблагонадежен — и в доноры тел тебя, без всякого суда! Преступление в мыслях — мыслепреступление — будет даже не влечь за собой смерть, а само являться смертью: если ты что-то не так мыслишь, значит не имеешь и права жить!

Что это — продмаг? В кошельке нашлась четвертная. Бутылку "сучка" пожалуйста! (прим.авт. — водка обыкновенная, "сучок", в 50е стоила 21р 20коп за пол-литра). Продавщица взглянула с удивлением — Лида была единственной женщиной в очереди — но спорить не стала. Лиде же было плевать, что подумают — она тут же открыла бутылку и приложилась из горла. Теперь не "оседлают"!

Только не сдаваться! Внутри этой страны надежды нет — значит, надо чтобы узнали иностранцы. И объявили наконец войну этой проклятой власти — пока свобода в этом мире еще есть!

Из оперативных донесений.

...объект "Вобла", придя на работу в состоянии алкогольного опьянения, в ответ на замечания старшей по смене, ответила нецензурной бранью и высказываниями, которые можно трактовать как антисоветские. Была отстранена от работы с проставлением прогула, лишением премии и предупреждением что за повторный проступок последует увольнение по статье.

Попыток установления новых контактов, в том числе с иностранцами, не замечено.

И снова Лида Чуковская.

Все вокруг под контролем. Власть знает о нас все! И внушает всем, чтобы ее любили. А те, которые без внушения, а сознательно — самые подлые и опасные!

И среди них те, кого Лида совсем недавно считала самыми близкими людьми, разделяющими ее взгляды — отец, и Анна Андреевна. Не иначе, Лазарева в тот раз провела "проникновение", ведь ее слова были так похожи на гипноз — и еще целую сумку продуктов притащила, которые мы съели. Дефицитных, дорогих — с чего бы это? Значит, там было что-то подмешано! Точно, было — если отец и Ахматова сразу стали к большевикам относиться по-другому! А Лида почти не ела — вот что-то удержало, дешевую подачку принять! А ведь жили несытно... с трудом тогда удержалась! Страшно представить, что было бы — вот съела копченую колбасу и лосося, выпила бы вино, и стала убежденной коммунисткой!

Только водка спасает. Но хватит ненадолго — двадцать один рубль за бутылку, в день, при зарплате триста тридцать в месяц. И Зинаида Павловна, змея, сучка — грозит, еще раз пьяной на работу придешь, уволю! А со статусом "принудительно трудоустроенной" это — признание уже не тунеядкой, а саботажницей, то есть 101й километр, в колхоз Красное Вонючкино загонят, самое дно! А трезвой прийти — в мозги влезут. Что-то слишком легко из дурдома отпустили, разбираться особо не стали — и правильно, зачем следствие учинять, если можно по-тихому и гарантировано, в голову проникнуть, и ты уже "за Родину за Сталина"?

Дочка, Елена, Люшенька... Сейчас учится в Москве, в университете — но всегда понимала мать. Однако и тут проклятая Совдепия, в лице Лазаревой, нанесла подлый удар — такие как эта тварь, гораздо опаснее тупых палачей! Отец в Москве, Люша в Москве — и Лазарева там же, она в Ленинграде была наездом. Кто еще мог так повлиять на отца, что он категорически отказывается даже письма передавать — "Люшеньку тебе за собой в пропасть утянуть не дам". А впрочем, может это и к лучшему — с учетом того, что сегодня будет?

Анна Андреевна — хотелось бы верить, что ей правили мозги. А не сама она предала, в твердой памяти и здравом уме. Только что вернулась из поездки на Север, была там в море на подводной лодке, которая топила корабли, несущие нам свободу! Получила за это медаль, и гордилась этим! Да еще собирается стихи о том написать! И даже не стала Лиду слушать, и от предложенной водки отказалась, высокомерно брови подняв. Милочка, да вы пьяны — вон из моего дома!

Лазарева говорила — что есть добро: существование населения этой проклятой богом страны, и армия, которая это существование оберегает. Значит, истина в том, что этот народ не должен жить! Пусть сюда сбросят атомные бомбы, оставят выжженную пустыню, чтоб после кто-нибудь заселил эти земли заново — зато мир будет спасен от кошмара копания в мозгах! Что сдохнут такие как Лазарева — отлично! Отец, Анна Андреевна — простите, но я вам говорила, кто не с нами, тот против нас. Люшенька, дочка — прости. Если есть тот свет, и мы там встретимся — я верю, что ты меня поймешь!

Было страшно. Что в голове уже копаются — и капитан ГБ уже прочел, что она собирается совершить. Тогда ее схватят на улице сразу. Но это все же лучше, чем не делать ничего и подчиняться, подобно барану!

Лида писала, тщательно подбирая слова. На вопросы соседок по комнате, отшучивалась — новая повесть! Завтра вечером я вам ее вслух прочту — ну а пока, потерпите. Не зная, что "завтра вечером" уже не наступит — по крайней мере, для нее самой. Запечатанный конверт она положила под подушку, чтобы никто не мог незаметно взять, вскрыть и прочесть.

Утром на душе было удивительно спокойно. Как у Жанны дАрк накануне костра. Затем снова накатил страх — ведь для задуманого нужна ясная голова, пьянчужку и слушать не станут, если даже Анна Андревна — "вы пьяны, вон из моего дома". И если как раз в эти минуты кто-то проникнет в мысли... но обратной дороги уже нет! Даже если сжечь, уничтожить письмо — при "копании в голове" чекисты узнают о том, что было в конверте. И тогда — та же смерть, но бессмысленная и ничего не предотвращающая.

Нет оружия. Нет знакомых иностранцев. Но не бывает и безвыходных положений! Придя в госпиталь, Лида проникла в кладовую, где среди прочего, как она помнила, стояла бутылка с бензином (как очищающее средство, пятновыводитель). Даже две бутылки — завхоз наш запасливая — это еще лучше! Лида сунула в сумку обе. А дальше был поступок, квалифицирующийся как "самовольный уход с работы", но это такая мелочь в сравнении с тем, что будет сейчас!

Консульство США на Лаврова. Только бы снова милиционер не подошел! За что ему меня хватать — идет женщина, ничего не нарушая. Сердце в груди замирает — вот подойдет, спросит — и, "гражданка, пройдемте, а что у вас в сумке?". Погода мерзкая, прохладно, ветер, дождик моросит — и удача, милиционер в будку зашел, меня не видит! Еще удача — у дверей на карауле американский солдат — красивый мундир, мужественное лицо, не то что наши уроды в форме!

-Я прошу встречи с послом! Или консулом — кто тут самый главный!

Американец быстро сообразил — встал на пути опомнившегося милиционера. Подбегали еще какие-то в штатском — но и из консульства выскочил кто-то, и через мгновение за Лидой захлопнулась дверь. Граница территории США — гебне сюда ходу нет! Снаружи раздавались крики, шум. Наконец появился американец, явно из начальства. Представился — консул США в Ленинграде. Лида достала конверт.

-Здесь сведения, жизненно важные для судьбы всего мира. Прочтете, поймете. А теперь, прощайте.

-Простите, мэм, не угодно ли вам представиться?

Лида усмехнулась. Назвалась, и добавила:

-Может быть, я последний свободный человек в этой стране. Хочу такой и остаться. Но знайте — такие, как я, в России были! Для кого западная цивилизация и культура — не пустые слова!

Было бы плохо, если б ее стали останавливать. Но наверное, такая убежденность (и обреченность) были в ее облике и словах, что американцы не препятствовали Лиде выйти наружу. Где уже ждало не меньше десятка гэбья, в форме и в штатском. Но она не достанется им живой! Подопытным объектом на бесчеловечные эксперименты.

В руке уже сжата тряпка, пропитанная бензином, и коробок спичек. Одно движение, прикрытое полой пальто — чтобы дождик не погасил и ветер не задул. Вспыхнуло, обожгло руку — успеть бросить вниз, вместе с бутылкой бензина, разбившейся об асфальт!

Отчего было не остаться в консульстве, не попросить убежища? Наверное, позволили бы — и, прочтя рассказ из сумасшедшего дома, очень может быть, посмеялись бы, и положили в стол. А затем, вполне возможно, и выдали бы гебне ее саму, "бедную женщину, повредившуюся рассудком". И ее бы сунули в тот же дурдом, в тот же блок сто, жертвой экспериментов, после которых гниют заживо.

А вот так — поверят! Поскольку не врут — идущие на смерть!

Как больно! Кто это так кричит — неужели я? Жанна дАрк, я иду к тебе! А всякие там Лазаревы будут гореть в огне американских бомб. Когда Соединенные Штаты, без всякого сомнения, объявят этой стране войну — ради своей же свободы, чтобы коммунистическая зараза не распространилась по миру!

Юрий Смоленцев, "Брюс". Разговор по ВЧ, Ленинград — Москва.

Товарищ Пономаренко, все было под контролем! Ну кто ж знал, что у этой ... настолько мозги набекрень?

Я на Литейном был. Вместе с товарищем Смоленцевой и московской спецгруппой — как от наружки сообщили, что "вобла" сюда движется, верно рассчитали, куда — тем более что она тут уже один раз засветилась. Я сам на машине оперативно подъехал, на другой стороне улицы стоял, все отлично видел. Товарищ на посту проинструктирован, вовремя "отошел". И вошла эта про...дь в консульство, как было задумано. И утверждено по плану!

Этап второй — "вы, самки собаки, нашу гражданку на улице схватили и затащили к себе — а докажите, что не так?". Она ж должна была, по разумению, политического убежища просить! Выдали бы ее или нет, вопрос спорный — но пусть бы у себя хоть на каком полиграфе допрашивали или под любой пыткой, что не врет! И тут вдруг она выходит — секунда какая-то была, что замешательство, этого быть не должно! Она ж гражданская, необученная, а не шахид-камикадзе!

Да, было сказано и предусмотрено, "она на цель как торпеда, себя не жалея". Так имелось в виду, что политическое убежище потребует, Родину бросит, а также отца и дочку. А вовсе не такое!

Секунда всего — не больше. Кстати, я и сейчас не уверен, что это было самоубийство, а не неудачный теракт. Черт знает, что у нее с мозгами — если амеры ей не поверили, отказали, то вполне могла им со злости, "молотов-коктейль" в дверь. Ясно, что внутри здания логичнее — но повторяю, мы не знаем, что там было, может ее постоянно под руки вели, или просто не решилась вначале. Да, скрытая киносъёмка была, из дома напротив, с четвертого этажа — но там первых секунд нет, когда она выходит. Оператор зевнул — и будет наказан! Но видно, что у объекта кроме той бутылки, что она разбила под ногами, было что-то еще, второй заряд, у нее прямо в руках полыхнул. Сейчас вообще ничего исключать нельзя — вплоть до того, что это амеры ей бутылки дали и вытолкнули, докажи что против СССР. Версия дохлая, вряд ли в консульстве наготове были зажигалки — но полностью исключать пока нельзя.

Товарищ Пономаренко, там же едва до драки со стрельбой не дошло! Амеры повели себя крайне агрессивно — их на улице было шестеро, и у четверых оружие на виду. Могли наши, гражданские пострадать — как только "вобла" вошла, оцепление выставили, но три жилых дома в зону возможного поражения попадали. У нас уже снайпер готов был работать — но обошлось. Да, я принимал общее командование — с санкции товарища Смоленцевой. До момента, когда угроза боевых действий была устранена.

Ну а после — огнетушитель из машины достали, погасили. Да, ожоги третьей степени, шестьдесят процентов поверхности тела. Консульский врач тоже видел, в осмотре и оказании первой помощи участие принимал, может подтвердить. С моего дозволения — это ведь тоже на достоверность нашего Плана сработает, цинично говоря? А то, уже есть кинотрюки, когда каскадеры на съемках "заживо горят", обмотавшись асбестом. А тут — видно, что без всякого обмана.

Товарищ Пономаренко, считаю необходимым в газетах осветить, как гражданка имярек, возмущенная зверством американского империализма против мирного китайского населения, задумала теракт против консульства США, успешно предотвращенный советской милицией. Зданию ущерб не нанесен, жертв нет, за исключением самой террористки. Ну и указать, что подобная месть, это совершенно не наш метод, и СССР строго соблюдает международное право в части неприкосновенности дипмиссий. Да, из мрази сделать героиню — а отчего нет, если на пользу СССР? И родные не виноваты, что эта оказалась сволочью — ни отец, ни брат, ни дочка. Да и такие как она в смятение придут. Ну устроим мы ей приличные похороны, не обеднеем. А что до их прессы — да пусть клевещут, все ведь равно не заткнутся!

Да, я понимаю, что эта операция для товарища Смоленцевой должна быть вроде экзамена. Первой самостоятельной работой, подготовкой к будущим, когда меня рядом не окажется. Так я вмешивался не больше, чем в Киеве, когда Лазареву страховал! Сугубо в интересах дела.

Так точно, подробный отчет — вам на стол! Есть, согласно плану перейти к "Театру". Ну, там уж точно, товарищ Смоленцева исключительно сама, что я в том понимаю? На мне — лишь безопасность.

А что, погода — собачья, как ленинградская осень. Промозгло, и ветер с залива, только потопа нам не хватает. Так что не время для прогулок над Невой. Хотя это уже как товарищ Смоленцева решит. Есть, проследить, чтоб без охраны и с кем попало не бегала, как в тот раз!

"Эхо Вашингтона" (газета издается в Ричмонде, штат Виргиния). 13 октября 1950.

Вчера в Ленинграде устроили суд Линча над известной русской писательницей и правозащитницей, Лидией Корнеевной Чуковской, которая пыталась пройти в Консульство США, чтоб рассказать о страданиях русского народа под коммунистическим игом. Толпа громил из членов русских коммунистических организаций, возглавляемая переодетыми агентами НКГБ набросилась на бедную слабую женщину прямо на улице, под окнами нашего консульства, среди бела дня. Сначала несчастную жестоко избили, а затем облили бензином и подожгли — и все это происходило при полном попустительстве со стороны ленинградской милиции.

Такая в СССР "свобода" для собственных граждан. Сталин недавно хвалился, что число заключенных — граждан его страны — сократилось вчетверо в сравнении с 1937 годом. Это оттого, что заподозренные в так называемых "политических преступлениях" — инакомыслии, недовольстве Советской Властью и недостаточном к ней восторге — просто не доживают до суда.

Нет сомнения, что СССР достиг известных успехов, внешнеполитических и в экономике. Однако же это покупается ценой жестокого тоталитаризма внутри страны. Образно говоря, все должны маршировать строем, в одном направлении — и отклоняющиеся от общего курса имеют права (в том числе на жизнь и свободу) не больше, чем евреи в Третьем рейхе.

Джек Райан, специальный посланник США. Москва, 16 октября 1950.

Прощальный визит — миссия в Москву завершена.

И возможно, начало новой эпохи. Если Джек Райан не ошибся — а сейчас, анализируя информацию, он превзошел самого себя.

Русский Вождь в кабинете был один. Но зеркало по-прежнему висело на стене. И наверное, кто-то смотрел с той стороны. Что ж, сегодня это не помешает, а даже будет полезным.

-Вы получили то, что хотели — сказал Райан — все предварительные соглашения достигнуты. Дипломаты еще поставят подписи на бумаге — но это уже формальность. Вы получили пол-Норвегии — боюсь, что норвежским королям, по крайней мере до конца этого века, придется носить прозвище "полукороль". Будет заключен Договор о нерушимости границ в Европе, гарантированный всеми Державами — даже включая французов, этого ранга уже не заслуживающих. С вашей подачи, Франция вышла из Атлантического альянса. США и Великобритания признают Маньчжурскую Империю, Корейскую народную республику и Китайскую Народную республику, с установлением дипломатических отношений. Синьцзян-Уйгурия признан преимущественной сферой влияния СССР. Подписан мирный договор между Китайской республикой и вами — весьма выгодный для вашей страны. Коммунистический Вьетнам фактически получил независимость — ни мы, ни французы воевать там не собираемся, ну а с Генералиссимусом Чан Кай Ши договаривайтесь сами. Вы получите территорию на острове Тайвань, арендой на 99 лет, для создания там военно-морской базы и торгового порта. И наши парни, пребывавшие у вас в вынужденных гостях, вчера погрузились на транспорты в Дайрене и возвращаются домой — после того, как мы вернули вам ваших пленных. Полного мира в Китае достичь не удалось, но СССР и США дают взаимные обязательства не вводить на китайскую территорию войска, за исключением ограниченных контингентов оборонительного назначения. То есть В-47 на китайских аэродромах больше не появятся, как и ядерное оружие.

-Маньчжурия и Синьцзян в этой трактовке считаются частью Китая? — спросил Сталин.

-Первую мы признали суверенным государством — ответил Райан — с которым вы имеете уже заключенные договора, включая и военные. Ну а второй во всех текстах упомянут отдельно — что также позволяет считать его "не Китаем". Однако ваш Ван Мин в Пекине отныне должен опираться исключительно на собственные штыки, а не на ваши. Мы же оставляем у Чан Кай Ши лишь учебный персонал: советников, инструкторов. А также некоторые тыловые подразделения, занятые обслуживанием инфраструктуры. Ну и истребительную авиацию — поскольку сами китайцы в этом полные ноли.

-И превращаете Японию в свой непотопляемый авианосец — произнес Сталин — хотя в сорок пятом предполагалось сделать ее навеки нейтральной страной.

-Как и Германию — ответил Райан — однако сейчас Красный Вермахт готов был совершить дранг нах Париж, напугав до полусмерти нашего друга Де Голля.

-Мы любим Де Голля, с которым вместе шли освобождать Париж в сорок четвертом — возразил Сталин — но мы ничего не обещали тем, кто готов был прийти к власти в Париже в результате фашистского переворота. Или "Белый легион" заявил о самороспуске? Как вышло, что "французскими патриотами" оказались самые настоящие нацисты, замаравшие себя гнусными преступлениями в минувшую войну? И эта банда, похищавшая и убивавшая коммунистов, а также тех, кого сами считали "левыми" и "подозрительными" — пользовалась всяческой поддержкой американских военных и разведки. Теперь выясняется, что и в Бельгии, Голландии, Дании были созданы такие же организации, под действительным руководством бывших нацистов. Может, и скрывающийся Гиммлер у вас в ЦРУ жалование получал?

-Дело передано на рассмотрение суда ООН — сказал Райан — и если расследование покажет... Свободные страны не намерены терпеть нацистов — и не будут препятствовать справедливому наказанию преступников. Мы же выдали вам Квислинга, черт побери? И Леон Дегрель получил отставку с канцлерского поста. Что делать — мир тесен. Сколько в Фольксармее ГДР бывших генералов и офицеров вермахта, начиная с герра Роммеля, военного министра? А сколько в Штази бывших чинов гестапо и СД? Мы понимаем, что других персон просто не нашлось — но и не требуйте от нас хватать каждого, кто в нацистскую оккупацию не находил смелости идти в Сопротивление, а сотрудничал с наци ради куска хлеба.

-Тот, кто искренне раскаялся, уже не враг — изрек Сталин — в отличие от того, кто пребывает в прежнем убеждении, и подкрепляет делами. Если бы герр Роммель, или любой другой, сейчас был бы уличен в нацистских взглядах, а тем более, что-то бы совершил — то ответил бы за все, и за прошлое тоже.

-А как быть, когда врагом себе становитесь вы сами? — спросил Райан — я долго размышлял над русской загадкой. И кажется, сумел ее решить.

Только не переиграть! — подумал он — если Джо, а еще больше, те, кто за зеркалом, решат начать первыми. Они нападут на нас немедленно — а мы еще не готовы! И мне предстоит сейчас попытаться сделать то, что азиаты называют "идеальным полководцем" — победить, даже не сражаясь!

-Китай дал мне подсказку — продолжил Райан — при всем различии, между ним и Россией есть сходство. Обе — азиатские страны, это не оскорбление: ваш Маркс говорил об "азиатском способе производства". Существенно то, что при нем отсутствует частный интерес, среди признанных ценностей. Все опирается на то, что идет свыше — долг, идею, власть; каждый исполняет свое дело не потому, что видит свою конкретную выгоду, а как шестеренка единого механизма, приводимого сверху. Я не говорю, что это плохо — напротив, в кризисное время, как например в войну, это очень хорошо. Можно спорить о том, по какой причине и в какой мере эта черта присуще русскому народу больше, чем европейским — ваш суровый климат тому виной, или угрозы вторжения диких монголов. Однако же факт — где европеец делает что-то "потому что это выгодно мне", русский, "потому что так надо".

Сталин молчал. Смотрел на Райана — и по его лицу нельзя было сказать, одобряет он услышанное или нет.

-Среди признанных ценностей — повторил Райан — ключевое, что личный интерес постоянен, если брать массу населения, а не идеалистов, которые в ничтожном меньшинстве. А "надо" склонно к инфляции, особенно по мере роста благополучия и исчезновения мобилизующей угрозы. И для его обеспечения, необходим контролирующий аппарат — чиновники, люди, которые отнюдь не все идеалисты. В итоге, рано или поздно оказывается, что все пронизано коррупцией, каждый думает не об общем а о своем — при соблюдении внешнего порядка на словах и блеска на виду. Ваш император Николай Первый пытался создать создать идеальный аппарат для государственного управления — и получил то, что описано в "Ревизоре" и "Мертвых душах", а завершилось Крымской войной: блеск и гниль. Но ведь в Китае бывало то же самое — никакая организация сама по себе не поможет, потому что чиновники такие же люди, склонные думать прежде всего о личном. И даже весьма изощренные китайские казни дадут лишь временный эффект — на место одних встанут другие. Ну а затем, в чью-то голову придет здравая мысль, а нужно ли мне это общее "надо", особенно если существует по соседству и другой порядок, частной собственности и инициативы!

Сталин молчал. Азиат и есть азиат — как султан выслушивал своего визиря, а после приказывал, голову с плеч. Потому что у азиатов нет равных и свободных — есть господин и рабы. Вот только и господин должен пребывать в вечном страхе, чтоб не убили, сговорившись — а оттого, обязан всех подозревать, никому не доверять, и беспощадно рубить головы тем, кого вчера награждал.

-Вы победили сейчас — сказал Райан — но эта победа, на час. Или на год, на пять, десять — какая разница? Когда уйдет это поколение победителей, его дети и внуки захотят покоя, а не гнаться за "надо". И появятся у вас свои "мэйбани", если вы изучали историю Китая, то знаете, кто это. А дальше — вас постигнет судьба Китая прошлого века. Кто мог ожидать, что великая держава Азии, численностью населения, территорией и богатством превосходящая всю Европу вместе взятую — через столетие с небольшим превратится в скопище грызущихся между собой "баронств"? То же будет и с вами.

Райан бросил взгляд на зеркало. Выдаст ли себя тот, кто сидит за ним?

-Даже если у вас есть "машина времени". Или "межвременной контакт", не в названии дело. Судя по тому, что не последовало визитов со стороны "той" Америки — вы имеете дело не с беглецами, владеющими общедоступной технологией, а с дорогостоящим государственным проектом. Вашим проектом — так как невозможно представить, чтобы ино-США поддержали бы вас, но не вышли на контакт с нами, да и гости, насколько мне известно, однозначно идентифицируются как "русские". Следовательно, там вы выиграли войну — но какой ценой? Представим Китай эпохи "опиумных войн", в котором оказалась даже небольшая группа патриотически настроенных офицеров. Что было бы, имей они в распоряжении оружие, вроде того, которым вы (или не вы?) ударили по Шанхаю? Кстати, тогда Маркс оказывается неправ — исход войны будут решать не мобилизация экономики, не "большие батальоны", а чистая случайность. В отношении к нам ваших гостей сквозит неприкрытая ненависть — и намек на некое "предательство". Могу я предположить, что в том будущем ваши "мэйбани" продали вашу страну — но нашлись те, кто не подчинились приказу? И началась война, в которой "шанхайские" снаряды в полмиллиона тонн тротила летали сотнями и тысячами — мне страшно это представить, очень может быть что из всего населения Земли уцелела десятая или даже сотая часть — но в итоге победители сумели объединить под собой тех, кто выжил. Скажите, тот фантастический роман пятилетней давности, о войне "Континентального альянса" и "Океанической лиги", описывает реальные битвы? Тогда я вполне понимаю желание потомков изменить ход истории. Вот только и вы, и они ошибаетесь. Так как азиатчина, опора на "надо" а не на частный интерес — осталась. И все ваши достижения, даже приносящие временный успех — это не более чем попытки тактическими средствами решить стратегическую задачу, в конечном счете они лишь отодвигают крах.

Райан вспомнил описание мира из тех романов. Эксперты сказали, что такая картина вполне возможна, при применении сотен и тысяч бомб, подобных шанхайской. Мир вечной ночи, вечной зимы, радиоактивный пепел засыпает руины, жизнь сохранилась лишь в подземельях, где люди работают по шестнадцать часов, за паек и койку в казарме — чтобы продолжалась война. Война в небе, под водой — но не на земле, поскольку владение территорией не дает никаких преимуществ и лишь подставляет под атомные удары врага — зато если удается ворваться в пещеру противника, идет безжалостная бойня на полное истребление. Все ради того, чтобы когда враг стрелял последним снарядом, мы заряжали лишь предпоследний. Живущие уже забыли про мирные дни, солнце, зелень, светлые города на поверхности. И даже если противник повержен — вернее, его последний пещерный город угас, в отчаянных попытках заделать бреши в радиационной защите — выжившим остается отчаянная борьба за жизнь. Таким был мир, откуда пришел к нам "Полярный Ужас"? И если там русские воевали с той Америкой — понятна зоологическая ненависть к нам Лазарева и его команды!

Как началась там последняя война? — подумал Райан — нашелся в тех США воинственный идиот вроде Макартура? Или все же, если имело место некое "предательство", Советы пали, проданные своими "мэйбанями"? И если события развивались по китайскому сценарию — то очень может быть, что нас там обеспокоило попадание тысяч Бомб в руки всяких там местечковых правителей, наподобие китайских генералов. И вошли в Москву части US Army как в какую-нибудь Панаму или Никарагуа — вот только среди русских генералов нашелся решительный, со стальными яйцами, кто отдал приказ. Это объясняет и тот факт, что пришельцы не требуют от Советов воевать с нами — может, они просто не имеют достаточно ресурсов, но это был бы слишком хороший вариант. Реальнее предположить, что даже в их представлении, главная вина в случившемся лежит не на нас, а на своих. Отсюда — СССР здесь больше обеспокоен укреплением рубежей, а не безудержными захватами: построить устойчивую Красную Империю важнее, чем проглотить лишнюю провинцию в Китае. Но тревожная деталь — если во время войны, медицина и биология развиваются семимильными шагами, то Джо, получив подарок с той стороны, считает, что у него козырная карта в рукаве? Ну что ж...

-Возможно, там тоже видят эту опасность. И нашли выход, как они считают. Лишить людей личности, переформировать их мозг, превратить в существ, в муравьев, не могущих выйти за пределы программы. Передали эту технологию вам — наверное там у них она появилась гораздо позже, как решение проблемы обучаемости, когда надо быстро подготовить новых солдат, и проблемы потерь, когда личность смертельно раненого или искалеченного бойца можно "переписать" в новое тело, взятое у пленного, или даже у того из своих, кого признают "менее ценным". Вы не учли одно — останутся ли эти существа людьми? А человечество — человечеством.

Лишь молчание в ответ. Но не прерывание разговора. Сталин верен себе — выслушать, и сделать по-своему. Ладно.

-А нужно ли это, мистер Сталин? Если есть возможность избежать пока еще не случившейся войны. Поверьте, что США в ней совершенно не заинтересованы. В отличие от безумцев вроде Гитлера, мы предпочитаем строить мировой порядок как сумму личных свобод, частных интересов, ограниченных общими правилами. Это ведь более устойчиво чем ваша Идея — какая бы ни возвышенная изначально, но подверженная обесценению? Так вот, сейчас я предлагаю вам присоединиться к нашему предприятию. Мы вместе установим правила, которые станут обязательными для всего мира! И ради предотвращения ужаса следующей войны, мы даже согласны на переговоры о всеобщем атомном разоружении. Пусть лишь малое число этого оружия останется в распоряжении ООН, чтобы карать новых гитлеров, если такие появятся. И я думаю, нетрудно согласовать технические детали — чтобы реальный доступ к этому оружию со стороны какого-то одного государства был недопустим?

Это будет выгодно Америке — подумал Райан, не произнося вслух — русские отличные солдаты, они будут великолепной "пожарной командой", или "абордажной партией" нашего всемирного корабля, как говорил когда-то Великий Фрэнки, но на капитанский мостик и даже в кают-компанию им ход будет закрыт. Однако же отчего "хороший полицейский", охраняющий покой нашего городка не может рассчитывать на долю уважения? Не всем же дано сидеть в Конгрессе! Британцы от зависти умрут — ведь это они когда-то ввели в обиход понятие "русский паровой каток", однако в контексте — чтобы он катался по Европе, подчиняясь приказам из Лондона. Так же как и китаец Сунь-Цзы считал, что использовать чужую силу куда достойнее, чем ее разбить и уничтожить.

-Мистер Райан, вы так любите читать фантастику? — произнес наконец Сталин.

-Ненавижу — усмехнулся Джек — так как изменяющийся мир гораздо труднее просчитывать. Но по должности своей, делать это обязан. Однако же, позвольте продолжить. Если мы партнеры, то это подразумевает предоставление нам всей информации. К взаимной выгоде — представьте, что будет, если соединить ваши открытия, произошедшие за последние годы (ладно, будем считать, что вы сами до всего додумались, а не получили откуда-то готовое) и американскую промышленность, капиталы и организацию? Весь мир будет лежать у наших ног, подчиняясь нашим правилам! Нет, я готов допустить, что гипотеза о межвременном контакте, это вымысел некоторых впечатлительных умов. Но в этом случае вы — партнеры! — предъявляете нам очень убедительные доказательства, что никакого "контакта" не существует. Я загадку "Полярного Ужаса" имею в виду, и подлинные биографии его экипажа.

И русская угроза исчезнет сама собой — подумал Райан, снова не произнося вслух — ведь Америка, это самый большой плавильный котел, у нас есть опыт переваривания самых разных наций! Кто сейчас помнит, что "Айк" Эйзенхауэр имел когда-то немецкие корни? Наша культура, наши ценности, наши идеалы свободного мира сделают то, чего не сумел добиться Гитлер с его зондеркомандами и газовыми камерами. Чтобы уничтожить народ, вовсе не обязательно его истреблять — дешевле и гуманнее обесценить, высмеять, стереть и разрушить то, что связывает отдельные свободные личности в общность, именуемую "нацией", или как у русских вошло в моду, "этнос". Ну а с людьми россыпью уже не проблема разобраться индивидуально — кто может принести пользу, тех принять в свои ряды, ну а прочих вышвырнуть вон — причем так, что они винить будут сами себя, что "лузеры", неудачники! Упорствующих конечно придется ликвидировать физически — но во-первых, таковых будет меньшинство, а во-вторых, это можно сделать руками их же бывших соотечественников, ну а нам после явиться в белом, чтобы навести порядок.

-На вашем месте, мистер Сталин, я бы согласился — продолжил Райан — такие предложения не делаются дважды. Тем более, если я прав в своем смелом предположении (быстрый взгляд на зеркало), то вы знаете, к чему приведет история. И подумайте над тем, что я вам сказал — своими силами вы изменить ее не сможете, лишь оттянете конец.

А мы умеем ждать — подумал Райан — десять лет, двадцать, тридцать, хоть полвека, вряд ли больше, судя по Китаю. Сколько нужно русским "мэйбаням" чтобы осознать свои интересы? Вот только тогда условия нашего партнерства будут совсем другие! Ничего личного — просто мы никак не можем терпеть само существование неподконтрольной нам силы, которая даже теоретически может стать для нас опасной.

-Мне было интересно вас слушать, мистер Райан — изрек русский Вождь — но вы сделали ошибку в рассуждениях. Непростительную ошибку — ведь эта мысль уже была нами озвучена, она не являлась секретной. Вы считаете нас азиатами — а мы не Восток, как и не Запад, мы — Север. Имеющий некоторое сходство и с Западом, и с Востоком — но не более того. И фантастика ваша, при том, что некоторые моменты вы угадали, в целом, не более чем фантазия. У вас есть еще что-либо мне сказать — или это все?

Когда за американцем закрылась дверь, Сталин усмехнулся в усы. Противник умный, опасный — но так раскрылся!

А что до гостей из будущего... Они принесли в это время очень полезную вещь. Формальный, понятийный аппарат — для того, что у нас ощущалось (и то не всегда) на интуитивном уровне.

Выигрыш темпа — вот в чем был смысл игры с дезинформацией. Понятие ближе не к измерению времени, а к шахматам: ответ может быть, лишь когда наш ход сделан и фигура встала на новое поле, и не раньше! Когда мы ясно видим цель и идем вперед, а противник пребывает в неопределенности, в сомнении, в выборе между несколькими вариантами (выбрать сразу несколько нельзя, или по логике событий, или банально не хватит ресурса) — то мы выиграли темп.

Если США не решатся начать войну, из-за неопределенности на доске. А мы с каждым годом становимся все сильнее и крепче — промышленным ростом, успехами в науке (тут и освоение привнесенного потомками играет большую роль), освоением новых территорий, и привязкой к нам союзников. То эта игра выгодна нам!

И мы Востоком — пожалуй, были там. А здесь попробуем пройти по пути Севера — что выйдет в итоге?

Юрий Смоленцев "Брюс".

Операция "Театр", ответственность, тов. Л.Смоленцева. Подпись — Пономаренко.

Советская мода, это тоже вопрос политический. Особенно когда этим занимаются такие персоны, как Аня Лазарева и моя Лючия. А это мероприятие, открытие в Ленинграде филиала Дома Итальянской Моды (или, сейчас его в РИМ переименовали — русско-итальянская мода, и колизей на эмблеме) стало событием, за которое отвечает исключительно моя жена — Аня сейчас с нашим отцом-Адмиралом на Дальнем Востоке.

Вообще-то в Ленинграде Дом Мод уже есть, открылся еще в 1944. Люди, а особенно женщины, всегда хотели красиво одеваться, "устали от войны, сколько можно, сапоги и шинели?". Находился тот Дом (в той истории, как и в этой) на Невском, 21 — на Петроградку, где он был уже в мое время, переехал в шестидесятые. Но наверху решили, что один хорошо, а два лучше. Тем более, что направления несколько различались — ЛДМ разрабатывал модели для швейных фабрик, создавал "пилотные образцы", ну а "Рим" больше предполагается для работы с индивидуальными клиентами, а также поощрения принципа "сделай сам". Как в жизни бесконечно далекой, мать журнал "Бурда" покупала, помню — чтоб по нему шить.

Здание — бывший Дворец Культуры Первой Пятилетки на Театральной. Красивое здание, снесенное у нас в 2005 — побывав в Питере после, я поразился тому уродству, что на его месте возведено — нет, может для спального района и смотрелось бы? Ну а тут, изначально был Литовский рынок (работы Кваренги — который только в Петербурге Эрмитажный Театр, Академию Наук и Манеж построил), ну а товарищи большевики решили на этом месте клуб совторгслужащих соорудить, как этот ДК в самом начале назывался. Оставался дворец за профсоюзом работников торговли до этого года, когда по итогам "ленинградского дела" (не политика, а банальное воровство) "торговую мафию" ощутимо прижали. Всех не выгоняли, кружковцев и самодеятельность жалко — но пришлось им потесниться, пока. А дальше — будем посмотреть!

В зале нарядная публика, больше конечно женщин, но и мужчин немало — и мужья, и ответственные товарищи, и просто богема. Мое место — в ложе справа, над первым рядом, даже чуть впереди — сцену-подиум я вижу вблизи и сбоку. Поскольку я тут не просто зритель, а обеспечиваю безопасность. Со мной еще шестеро ребят из Москвы, от нашей "инквизиции", и в зале есть люди с Литейного. Помнят, как летом наши прекрасные дамы по городу погулять решили, без охраны — и какая накрутка была из Москвы! Теоретически опасность есть — на Ане и Лючии ведь приговор висит еще от бандеровцев, из Киева в сорок четвертом. Можно еще предположить, что в аппарате "кириченки" заведутся — но это вряд ли. Даже не оттого, что не было в Ленинграде никакого национализма — а еще и банально потому, что после чистки, года еще не прошло (ага, то самое "ленинградское дело" — вот только товарищи Попков, Кузнецов и иже с ними оказались вовсе не борцами со сталинизмом, а банальными расхитителями, украли и сгноили товаров на несколько миллиардов рублей!), и новые товарищи никак не могли успеть освоиться и между собой сговориться.

Лючия на кафедре, в ближнем ко мне углу сцены. Когда это сооружение на место ставили, то удивлялись, отчего такая тяжелое — а там впереди вместо дерева бронеплита, на случай бандеровского снайпера — в зале темно, вид сверху вниз, дистанция даже до галерки метров сто, отличные условия для стрельбы — а главное, если прошлая прогулка наших красавиц была абсолютно неожиданной даже для них самих, то об этом мероприятии было объявлено, и про участие Лючии тоже, так что нехорошие люди могли заранее подготовиться. Но снайперскую винтовку в зал протащить охрана не даст, а из пистолета работать, это надо быть камикадзе.

Началось. Свет в зале гаснет, музыка играет, и на сцену выходят актрисы Театра Моды. Из числа наших "смолянок" — вот никогда не думал, что фамилия моей женушки, а значит и моя, так в историю войдет! В этом мире кто-то наверху (думаю, что Пономаренко, но он не признается) решил, что для мальчиков-сирот есть суворовские и нахимовские училища, ну а для девочек тоже желательно аналог создать, тем более что школы в этом времени раздельные. По замыслу это должен быть (по крайней мере, в Москве) "клуб образцовых советских жен", а так как их с самого начала Аня с Лючией опекали, и обучали всяким вещам, в том числе и в РИМе, то стало — "смоленцевки", быстро сокращенные до "смолянок", не забыли еще дореволюционное слово!

Это было видеть надо! Выходят, все стройные, спортивные, и будто скользят над землей, как летят — пластика даже не балерин, а пантер перед прыжком, ну так их же и боевым искусствам обучали, мои же ребята. Шаг не "сваи забивать", а именно скользящий, невесомый, корпус вперед наклонен, но чуть-чуть, да еще и встречный ветерок от больших вентиляторов за кулисами — идут, как плывут на всех парусах. Одеты в фирменном стиле Лючии и Ани Лазаревой — платья с юбками солнцеклеш, поверх "летящие" плащи-накидки (привет от Аллы Пугачевой!).

Тут я маленькое отступление сделаю. Началось все, наверное, с новогоднего вечера в военном сорок третьем, когда кто-то из "воронежцев", то ли Иван Петрович, то ли сам отец-адмирал наш, во всеуслышание сказал — дорогие женщины, будьте нарядными, это наш боевой дух повышает, чтобы фашистов лучше бить. Ну а Аня (тогда еще не Лазарева а Смелкова) уже тогда в нашего Адмирала влюблена была, и очень хотела ему угодить... и фильм ей попался, "Карнавальная ночь" на ноуте, где героиня Гурченко в таком платье. И стал неожиданно популярен, сначала среди женской части Северной Корабелки и "арсенала два", хозяйства Курчатова, стиль похожий на кино пятидесятых. Но вот зуб даю, гораздо большее значение имело то, что оказался он неожиданно удобен именно для таких как Аня — агентесс "инквизиции"! Работающих, конечно, в городе, не в лесу.

Во-первых, по словам Лючии, "движений не стесняет совсем", даже меньше чем спортивный костюм. И якобы был случай, когда какая-то из героинь Сопротивления "после выстрела не смогла убежать, так как мешала узкая юбка" — Лючия этот пример мне приводила не один раз. Во-вторых, "от нарядной фифы обычно не ждут активных действий", тоже верно, в Киеве в сорок четвертом это Ане с Лючией жизнь спасло! В-третьих, у них же фирменный трюк, под юбкой-солнце носить пистолет — колготок еще не придумали, есть чулки с поясом, к нему и подвешивается кобура, а чтобы достать, по боковому шву платья прорезь, как карман — тоже в деле проверено, самой Аней Лазаревой против английских шпионов. В-четвертых, оказался неожиданно удобен и в чисто боевом отношении — можно вспомнить, что реальные, а не киношные ниндзи, носили не обтягивающие комбезы а свободные плащи и балахоны. У них это и маскировка была, так как очертания человеческой фигуры скрадываются, а глаз в сумерках быстрее знакомые очертания различает. Но я сам однажды от Ани (когда она в юбке была) в спарринге ногой в зубы получил! И со своей женушкой я на татами работал, тренировал — ведь если встретится ей кто-то на улице, а не в спортзале, и она по-обычному одета будет? Так представьте — когда у нее рук и ног под свободной одеждой не видно, это даже мне заметно "автоматику" сбивает, прием или контрприем провести! Аналогично и с оружием — аналог пейнтбола, "краскострелы", уже есть и применяется, водой смыть легко — и Лючия плащ надевала ,чтоб одежду не пачкать. А теперь представьте такую цель — в движении, развеваясь, опять же скрывая силуэт-мишень? И рук не видно — пистолет выхватить незаметно легко.

И вуали на шляпках — лицо хоть немного, но искажает. Кстати, их носили и в этом времени — фильм "Цирк" вспомните, эпизод в поезде, где там героиню Орловой подменяли. Однако, поскольку это пока на улице встретишь нечасто, то для агентесс нашей Конторы этот головной убор еще не стал таким же обязательным, как платье с широкой юбкой и летящая накидка поверх — как для киношных шпионов, поднятый воротник, надвинутая шляпа и темные очки. Может быть, для того образ и проталкивают, чтоб наши в толпе были "как все"?

Красиво идут — да еще под музыку! Шеренгой выстроились поперек сцены, остановились. Плащи разноцветные, платья пока скрывают. И это зрелище не только присутствующие увидят — в соседней ложе телевизионщики расположились. (прим.авт. — Ленинградский телецентр открылся в 1938, на том же месте где сейчас. В нашей истории, возобновил работу в 1948, а 1 мая 1949 уже была трансляция с Дворцовой площади, передвижной камерой. А самые первые телевизоры для индивидуального пользования появились в ленинградских квартирах еще 1940г). Передачи черно-белые, но хорошего понемножку.

-Советская мода — это не мода стран капитала! — говорит Лючия — если там это инструмент для сбыта: что делать, если все уже приобрели вещи, нужные им — а сказать, что старье уже немодно, выбросьте его на помойку, и спешите купить новые. Которые завтра — точно так же устареют!

Слова, как в "краткий курс". После она мне сказала, что во всем пыталась Ане Лазаревой подражать — а так как несколько лет уже при ней в помощницах ходит, то не только идеи, но даже стиль речи переняла, особенно когда в официальной обстановке. И по-русски говорит свободно, акцент заметен совсем чуть-чуть.

-То есть там главное, чтобы "не как раньше". Придумать что-то — и навязывать всем. Вот например, решит там завтра кто-то, что юбки должны быть вот до сюда — тут Лючия изящно выставила из-за кафедры ножку, и провела рукой, примерно по длине "мини" — и все, кто хочет выглядеть модно, должны будут носить это! И никак иначе!

За что она так, мини-юбки? Подозреваю, с подачи Ани Лазаревой, которая эту моду, увиденную в фильмах на компе, отчего-то категорически не приняла. По мне так, жаль — стройные ножки на виду, приятно глазу. Если конечно, в мини — не толстомясая тетка и не "шкелет".

-У нашей же моды — другие принципы. Во-первых, одежда должна быть удобной, то есть прежде всего, движения не стеснять. По известному правилу, "красота, это подсознательно воспринимаемая целесообразность", ну а применительно к телу человека, это энергия, способность к движению.

Идеи из "Лезвия бритвы" Ефремова. Которые в этой истории товарищ Сталин присвоил себе — у нас он про языкознание разродился, ну а здесь, про социалистическую этику и эстетику. А так как идеи оказались вполне здравыми и понятными — эффект был гораздо больше. И польза для авторитета Вождя — ну никто еще пока здесь не написал что-то подобное, как у нас какая-то диссида — товарищ Сталин, вы большой ученый, в языкознании познавший толк!

-Представьте, нас обвиняют в плагиате: какой-то Диор из Парижа утверждает, что мы украли его идеи! — продолжает Лючия — так я отвечу: это ложь, которую легко увидеть. Смотрите — вот наша модель!

По ее знаку, девушка, стоящая крайней справа, раскидыает руки в стороны — и плащ с нее вдруг эффектно слетает и будто ветром уносится вверх (театральный трюк, тонкие лески, протянутые к колосникам сцены). Зрители впечатлены — а девушка проходит по краю сцены, перед зрителями — той же легкой летящей походкой, ощущение как от танца. Платье — как я уже сказал, юбка солнцеклеш до середины голени, кажется это называется "миди", талия стянута пояском, верх закрытый, с длинным рукавом.

-А вот что у Диора — Лючия смотрит за кулисы — есть некоторое внешнее сходство, но не больше.

Появляется еще одна девушка. Одета примерно как в фильмах, которые я смутно припоминаю. Но идет, как будто проглотила аршин!

-Как сказала француженка же, мадам Шанель, "Диор не одевает свои модели, он их набивает" — издевательским тоном говорит Лючия — ради подгонки под придуманный им силуэт, он не гнушается надевать на женщину корсет, как в начале века, а также ватные валики и подушечки на фигуру там, где должно быть свое! В таком платье, уж поверьте мне, я попробовала — чувствуешь себя, словно закованной в панцирь. И это вы еще вечерних нарядов "от Диора" не видели. На которые уходит двадцать метров ткани — было бы безумным расточительством шить такое, даже ради сегодняшнего показа. Этот француз буквально заворачивает женщину в волны материи, драпировкой создавая внешний образ нежного цветка — даже не думая, каково будет ей самой! Красота требует жертв?

Ай да Лючия — "какой-то Диор". И если в этом мире будут говорить не о том стиле пятидесятых, вот не помню, как он назывался — а о "русском"? А кто тогда на его место — неужели "советская Шанель", или как мою женушку любимую назовут? Наверное, с Лазаревой на пару творили — но вряд ли Аня захочет быть на виду?

-Таким образом, наличествует лишь самое общее внешнее сходство. Юбка-клеш, и тонкая талия. Кстати, замечу что у Диора есть и другой стиль — которому мы бы не стали подражать никогда!

Манекенщица "от диора" уходит за кулисы, оттуда появляется другая. Вот никогда не понимал, как женщины в этом ходят — юбка в обтяжку, и в подоле, ниже колен, даже уже, чем наверху! Выглядит как если от брюк взять одну штанину и влезть туда обеими ногами.

-Вот что бывает, когда на женщину смотрят как на статуэтку — говорит Лючия — и бедняжки, кто берутся это носить, еще и довольны, "сам мэтр это придумал". Да он на вас со стороны смотрел, даже не задумывался, как вы это будете носить! Вот интересно, можно ли в этом сделать шаг больше десяти сантиметров? А пробежать, или по лестнице подняться? И обратите внимание — фигура, на которой это смотрится нормально, как раз наш стиль: стройная, рост средний и выше. Ну, если кому-то нравится ходить со связанными ногами, то пожалуйста! А наш подход...

Вторая девушка в шеренге остается без плаща, также улетевшего ввысь. Платье с такой же юбкой-солнце — но на плечах что-то вроде накидки, длиной до локтей, из той же ткани.

-Женщина должна быть загадкой — продолжает Лючия — и пусть каждый зритель сам додумывает по своему вкусу и фантазии, что скрыто! А можно еще и проще, вот так!

Девушка, которая проходила первой, встает рядом — поверх платья у нее на плечи наброшена шаль, или большой платок — что-то с ярким цветочным узором, на груди завязано бантом, так же скрывает плечи и руки до локтей.

-Второй наш принцип: одежда должна скрывать недостатки фигуры, и подчеркивать достоинства. Лично я считаю фасон с акцентом на талии и широкой свободной юбкой наиболее удачным — и эффектно выглядит, и совершенно не стесняет движений! Но как быть тем, у кого фигура плотная, без выраженной талии, и этот силуэт категорически не подойдет? А вот что!

С третьей девушки срывает плащ. Платье как рубашка — свободное, прямое, без пояса. А от колена или даже чуть выше расходится складками — то ли тоже солнцеклеш, то ли просто собрано в гармошку поверху. При той же длине, миди. Смотрится вполне — но отчего лишь на толстушках, на мой взгляд, и стройным пойдет!

-Наше правило: нет довлеющего стиля. Носите то, что удобно лично вам. И не спешите менять гардероб, узнав что какой-то там "кутюрье" изобрел что-то из ряда вон — нет, если это окажется удачным для вас, пожалуйста, но зачем мучить себя исключительно ради придуманной моды? Мы предлагаем вам набор решений, показавшихся нам удачным — а что выбрать, решать вам.

Вот интересно, эту мысль не товарищ Пономаренко ли подсказал? Ведь политически абсолютно правильно — так как нам насыщение рынка потребительских товаров еще долго грозить не будет, а вот чтобы наши советские люди не испытывали комплекс неполноценности, отчего кто-то там может менять гардероб ежегодно, а мы носим то, что "в цивилизованном мире" давно уже из моды вышло. А нет никакой моды — есть то, что удобно конкретно вам! Прочее же — от лукавого, и проклятого капитализма.

-Еще одна альтернатива для "неидеальной" фигуры. Например, если бедра широкие, или выступающий живот. Хотя заметьте — фасон подойдет и стройным!

Четвертая девушка теряет плащ. И сдергивает поясок с платья. Ну прямо, "что-то превращается", помните — было такое же приталенное, с пышной юбкой, как на первой и второй, стало похоже на русский сарафан, расширенный прямо от плеча. Длина чуть короче, но ниже колена.

-Я сама носила такое, этим летом. Очень приятно, в жару, когда ветерок обдувает. Но сейчас у нас прежде всего модели для прохладного сезона. Это — тут первая девушка, на которую указала Лючия, сделала шаг вперед, и повернулась, давая себя еще раз рассмотреть — все же больше подойдет для прогулки, или похода в театр. Романтический образ Ассоль — а как одеться на службу в контору, в НИИ или КБ? Например, вот так!

Вот и пятая девушка без плаща. Не платье, а костюм: юбка такое же солнце-миди, и поверх блузки пиджак (или жакет, как у женщин называется), из той же ткани, стянутый пояском, издали все выглядит как платье.

-Как видите, смотрится очень прилично, в самом серьезном учреждении. Или вот это:

У шестой девушки — платье с застежкой, по всему переду, как халат. А рукав короткий, и треугольный глубокий вырез. Зато под него поддет тонкий свитер-водолазка с длинным рукавом. И ткань более плотная на вид.

-А это может носиться и как платье, и как подобие пальто, в зависимости от времени года. Замечу так же, что оно, как и предыдущее, вполне подойдет и для случая, когда в после работы собрались в театр, а переодеться дома нет времени. Достаточно сделать вот так — ну вот, видите, всего лишь добавились аксессуары, яркий шарфик, брошь, заколка в волосах, и образ уже другой!

И так далее. Вот видел я уже все это действо, на репетиции, и в зал периодически оглядывался, помня зачем я тут — но даже меня то, что на сцене творилось, привлекало, что же говорить про зрителей, особенно их женскую половину? Тем более, это был не просто показ, а именно как спектакль. Когда те же девушки разнообразие образов демонстрировали, причем под музыку и соответствующее освещение. Советские труженицы — под "нам нет преград, ни в море ни на суше". А те, которые "ассоль" — под мелодию, пока без слов, из "Юноны и Авось":

Ты меня на рассвете разбудишь,

Проводить необутая выйдешь,

Ты меня никогда не забудешь,

Ты меня никогда не увидишь.

И "алые паруса" здесь же — вошло уже в обиход для жен и невест моряков, алое надевать, хоть даже шарф или платок. Как знак, что я верна, люблю и жду — ты только возвращайся скорее! Как жены "воронежцев" на пирсе встречали, недавно совсем — вернувшихся из боевого похода с десятью победами. Завершилась та недолгая война, кончился кризис — снова мирное небо. И мирное соревнование двух систем — в котором мода тоже играет не последнюю роль. "Какой-то там Диор", а также Карден, Сен-Лоран... какие еще имена, с женой общаясь, слышал?

Пальто, большей частью без рукавов — накидки, которые в наше время назовут "летучая мышь". Как носить, совершенно по-разному — Лючия мне уж столько показывала, когда мы с ней выходили. Лично мне (и ей) нравится, когда с боков расстегнуто, и моя рука незаметно на ее талии лежит. Но можно и подпоясать полы спереди, или одну полу через плечо за спину перекинуть. Или полностью застегнуть, компактно, для поездки в общественном транспорте. Хотя были и обычные пальто с рукавами, и накидки "от плеча", с прорезями для рук спереди. Ну, тут уже Лючии и женщинам виднее — я в этих деталях не разбираюсь совсем. Разве что чисто эстетически. Или с точки зрения безопасности — под такой одеждой при желании спрятать можно даже автомат ППС. Кстати, Лючия во внутренний карман второй пистолет кладет — от ее руки, когда под накидкой, в десяти сантиметрах. Выхватить можно в полсекунды, одновременно с ударом ногой в голень, в колено — я сам прием ставил, своей любимой жене. А била она, конечно же, меня!

-...и аксессуары выдержаны в том же стиле. Замечу лишь, что шляпки с широкими полями идут ко всем трем фасонам, а вот маленькие, могут и не подойти. Любопытно, что буржуазная мода сейчас надевает на женщин платки — рекламируя образ дамы за рулем собственного кабриолета. Скажите, многие из вас водят собственный кабриолет? И насколько этот тип автомобиля подходит к русским условиям? Не навязываю свое мнение всем присутствующим — но лично я считаю, что широкополая шляпка для женщины, это лучший головной убор, подходящий почти к любому типу лица.

В этом времени с непокрытой головой ходить не принято еще. И летом женщины соломенные шляпки носят нередко, особенно на юге. Но осенние, с широкими полями — это, сколько помню, с Ани Лазаревой началось. И как могу видеть, стали у здешних женщин такие шляпы, поля в ширину плеч, "статусным" элементом — у жен начальства, ну и конечно, богемы. И есть точка зрения, что даме под вуалью легче неузнанной куда-то идти, особенно если дама замужняя, но это уже не к моде вопрос, а к морали. Ну а Аня Лазарева всерьез считает вуаль за полезную принадлежность агентесс "инквизиции", и маскировка, и был случай, ее некий англичанин гипнотизировать пытался, а если бы лицо было прикрыто и глаза хуже видны?

-...а если плохая погода, и в то же время очень надо куда-то идти? Это не повод, чтобы не быть нарядной!

Музыка звучит — "не изменяя веселой традиции, дождиком встретил меня Ленинград". И на заднем фоне сцены, полоски света, движутся как капли дождя. Помню, что в конце века на дискотеках было похожее, шар под потолком, и "снег кружится, летает" — но в этом времени кто додумался, Аня, Лючия, или повыше? А по сцене, девушки в разноцветных и блестящих плащах, и с разноцветными же зонтиками, как цветы! Жалко, что болоньевую ткань не изобрели еще — но и так смотрится эффектно — и обычные накидки, и "летящие", и с рукавами, приталенные и без пояса. А зачем зонтики, если плащи с капюшонами — причем у некоторых, большие, как воротники на плечах лежат? Или же, как Лючия говорила, "это тоже дополнение к наряду, а не просто предмет от дождя"? Зонтики кстати тоже "из будущего", складные — не автоматы, а всего лишь спицы пополам и концами вверх. Но пользуются огромной популярностью — делают их артели, но вроде уже и завод какой-то есть.

-...и даже зима, мороз, тоже не повод!

Три белых коня — декабрь, январь и февраль. Девушки в зимних пальто и шубках, а на плечах повязаны яркие платки. И меховые шапки, или низко надвинутые шляпки, тоже иногда с вуалью. Лючия говорила, так даже в холод лицо зябнет меньше. И ведь правда — у Перельмана что-то такое читал.

А в конце, еще были вопросы из зала. Как сшить или купить такие — все модели, что вы видели, кроме диоровских, есть в каталоге, можете выбрать, и заказать, вам сошьют по вашей мерке. В дальнейшем предполагается печатать журнал, где будут выкройки — но тут уже потребуется уметь считать и чертить. Шляпки, перчатки, сумочки, зонтики и прочее — тоже, в нашем магазине. И тут, голос из зала:

-В учреждении ладно, а как тем, кто у станка? Или в поле работает?

Лючия тотчас же отвечает:

-Так товарищи, я вижу здесь в зале военных, и все в парадной форме. Никто ведь не пришел по-боевому, в каске и бронекирасе, или в рабочем хэбэ? Я хорошо знаю, что на Севмаше всем, кто работает в цехах, после смены в душевую и переодеться, это обязательно. Разве здесь на заводах не так?

-А в поле? — тот же голос — или все это, лишь для городских?

Лючия ответила не сразу. Неужели растерялась? Нет — ответила:

-Вы знаете, кто я, и кем было до того, как стала "лицом Дома русско-итальянской моды"? В горах Италии, в партизанском отряде, я бегала, одетая по-солдатски, в штанах. Но даже тогда, между боями конечно, так хотелось не солдатом, а просто женщиной побыть, за которой ухаживают, дарят цветы, носят на руках. Здесь уже было сказано про роли, которые мы в жизни играем. Так вот, товарищ в бою и труде, и жена или невеста, это все же разные роли. И требуют разного внешнего вида. Получая награду за пленение Гитлера, я была в военной форме, как все мои товарищи, которых я тогда не имела права подвести, оказавшись слабым звеном. Но когда буквально на следующий день я должна была обвенчаться с моим героем, то была в самом красивом платье. Я родилась в деревне и знаю, что там гораздо больше времени уходит на труд — но все-таки, остается и на отдых. Ну и надо просто уметь находить возможность быть красивой — даже в поле, в платье на тракторе работать нельзя, ну а женщине-агроному, не говоря уже о сельской учительнице или враче, отчего бы и нет? И простите, вы на свидание в "комбайнерке" пойдете, или все-таки переоденетесь?

Ну прямо — мои слова! Поскольку лично я женщин в штанах — как женщин просто не воспринимаю. Это уже атрибут "своего парня", и если ты такую роль сама взяла — то никаких тебе поблажек. Спину в бою прикрою, и в деле помогу — но вот ухаживать за такой, ну в принципе невозможно, на мой мужской взгляд! Конечно, в ситуации "в бою и походе" так и должно быть — но на отдыхе и в мирное время хочется, чтобы рядом с тобой была красивая девушка, а не боевой товарищ. Но вот не припомню, чтобы я своей жене это явно говорил. Значит, мы друг друга и без слов понимаем!

А еще юмор в том, что "комбайнерка" в этом времени, это джинса! Или что-то очень на нее похожее, и по виду, и по фактуре. Вот только шьют из нее исключительно прозодежду, и еще обмундирование. Так что выражение "в комбайнерке" (не знаю, откуда появилось это слово), означает, в рабочем комбезе. Что еще любопытнее, "джинсовая" мода в зачаточном виде наличествует — так как у парней чрезвычайно распространено на гражданке донашивать армейское, и на Севмаше уже додумались в штаны из "комбайнерки" лепить заклепки и бляхи — с подачи отдельных личностей с "Воронежа". Мода удобная, вот только подозреваю, что так и останется она здесь исключительно мужской. Сам ношу — вот не получается у меня в штатском, в костюме с галстуком, чувствую себя как собака на заборе — а в джинсах и "лендлизовской" короткой кожанке (предмет американского летного обмундирования, а у нас носит публика вроде гэвээфовцев и геологов), вполне нормально.

-Спасибо вам, товарищи! — кричит Лючия. И зал аплодирует.

Официальный повод для приезда моей жены в Ленинград — как "отвлекающий" при операции с Л.Ч. Но у Конторы Пономаренко нет "балластных" миссий без нагрузки — если представился случай, отработать надо на все сто.

Тем более, доказать что советская мода, самая передовая в мире. Что ей "какой-то там Диор"?

-Мой кабальеро, понравилось ли тебе? — спрашивает Лючия

-Красиво! — отвечаю я — только за что ты так мини-юбки? Лет через пятьдесят так вообще, все женщины поголовно будут в штанах — издали от мужика не отличишь, тьфу! Не "в бою и походе", а в городе, в мирное время. Даже в выходной.

Нева бурлит — четвертый день ветер с залива. Медный Всадник виден — к себе в "Асторию" возвращаясь, велел я здесь остановиться — и ноги хотелось размять, и поговорить. Все ж водитель и охрана в нашу Тайну не посвящены. А что прохладно и дует, так даже лучше — набережная пуста, потенциально опасных личностей нет. А что где-то рядом окажется снайпер, да еще с ночной оптикой — это из области фантастики.

-Во первых, это безнравственно — отвечает Лючия — я, хоть и русская коммунистка, остаюсь и итальянской католичкой. Во-вторых, неудобно: узкая все равно связывает ноги, ну а широкую и короткую носить невозможно, задирается легко.

И моя красавица озабоченно одергивает у ног платье и полы накидки, подхваченные ветром — но все равно, чулки мелькнули выше колен, ну чем не мини? На мой сторонний мужской взгляд, солнцеклеш на ветру даже эротичнее, непредсказуемостью, в сравнении с постоянством, как на пляже. Причем слышал это и от нескольких наших "воронежцев", в том числе от Вальки "Скунса". Любопытно, а девушки это понимают?

-А в-третьих — Лючия взглянула на меня лукаво — знаешь, мой кабальеро, я бы все-таки надела "мини", в одном случае... Исключительно наедине с тем, кто мне симпатичен — чтобы показать, что я не против... Но никак не на публику, если только я не (итальянское слово, обозначающее очень неуважаемую женщину). И уж конечно, никогда не выставлю это на сцену! Но я могу сшить такой халатик, в котором буду встречать тебя дома. Ты этого хочешь?

-С перламутровыми пуговицами? — спрашиваю я в ответ.

-Как тебе угодно, мой кабальеро... Что?! Это категорический запрет, или сравнение меня с той, из вашего фильма?

Вот только семейного скандала мне не хватает! Если вы думаете, что мы никогда не ссоримся — то ошибаетесь. Но быстро находим общий язык — ведь мы не имеем желания обидеть друг друга! А как легче всего успокоить любимую женщину — обнять и поцеловать! Ну что за мода на эти шляпки, широкие поля здорово мешают.

-Что же до брюк, во-первых, они идут далеко не всем — продолжает Лючия — вот представь, если талия низкая, короткие ноги? Или ноги колесом? Или форма не идеал — тут Лючия рукой описала полукруг ниже пояса — знаешь, я бы при этом выбрала все же красоту! Мой Кабальеро, если в вашем времени женщины взяли себе не свойственную им роль, не захотели быть красивыми ради удобства — значит было что-то не так. И мы надеемся это исправить.

Она смотрит куда-то вдаль, схватившись за шляпку — накидку и платье отпустила, ветром треплет, облепляет, крыльями вздувает за спиной. Образ как у Бегущей По Волнам — совсем не похож на женщину-комиссара в кожанке и красной косынке, какие наверное были здесь в семнадцатом, в такую же октябрьскую ночь, во главе отряда революционных рабочих. Однако же, одно дело делаем, революцию продолжаем, которую Ильич начал тогда. Чтобы не было никогда эксплуатации, когда какой-нибудь Ходорковский или Ахметов присваивают себе труд многих, "а не будете работать, пошли все вон, найму узбеков", ну а после эти деньги куда хочу туда и дену, яхту куплю, или футбольный клуб, или в казино проиграю. Может быть у социализма, особенно на закате его, было много плохого — но капитализм, это еще хуже!

Ведь то, что мы делали сегодня — не только ради желания сделать наших женщин нарядными: у "инквизиции" не бывает ничего без тайного смысла. Программа-максимум, это отладить "мониторинг" общественного мнения — политические опросы, это точно пока не для этого времени, так придумал Пономаренко механизм на чем-то внешне совсем аполитичном, как на женских шмотках, обкатать. Как быстро будут распространяться новые веяния, зависимость от цены, от социальных групп, от иных факторов? Насколько будут слушать "авторитет" — рекламу, фильмы, журналы? И — обработать это численно, тем же самым расчетным методом, которым в Севмаше считали всякие инженерные решения, для кораблей, а у Курчатова — его атомную кухню! Благо, что метод универсальный. Ну а программа-минимум — это по сути то же самое, но ужатое до одного понятия, "стиль"!

В той истории мы свой шанс безбожно упустили. Подражая по стилю Америке — не только в одежде, во всем. Не создали свой стиль, даже на благоприятной волне наших побед и успехов, например после первого спутника и полета Гагарина. А ведь чужой стиль — это как на ринге, "предсигнал", увидеть то, что еще не случилось явно, не сформировалось, лишь намечается! Ох, и результат же вышел из прочтения Пантелеймоном Кондратьичем наших книг по психологической войне и знакомства с социологией и маркетингом двадцать первого века! Нет, товарищи большевики тоже были великими мастерами пропаганды — но слишком у них все на классовую борьбу было завязано. А теперь — ждут мир веселые времена! Если опять по дури в унитаз не спустим.

-Мы изменим историю — серьезно говорит Лючия — и мода, лишь индикатор. Который легко увидеть — насколько будет различаться она здесь, и там? Даже если по вашим фильмам судить.

Цветочек ты мой итальянский, на вид больше на Незнакомку Блока похожа, чем на женщину-комиссара? Так слышал уже от Ани Лазаревой, "пантерочки мы — когда мурчим, клубком свернувшись, когда в горло клыками вцепляемся". А образ — он ведь меняться должен со временем. И мне, если честно, Незнакомка больше нравится, чем комиссарша — по крайней мере, касаемо внешнего вида.

И мы посмотрим, на что тут будет похож СССР году в девяносто первом — сейчас мне тридцатник, все шансы что доживу, если не убьют раньше. Интересно, каков будет "советский стиль" — и не только в одежде?

Историю повернем — иначе, ради чего все? И зачем тогда жить?

Москва, квартира на Чистых Прудах.

-Петенька, милый, это просто чудо! Спасибо тебе огромное — как я тебя люблю!

Катя с восторгом крутилась перед зеркалом. Пальто-накидка, как у самой Смоленцевой, цветное фото с обложки — и даже красиво, когда не застегнуто, полы разлетаются от движения или на ветру, платье видно — нарядное, шелковое, с пышной юбкой, хоть в Большой Театр надеть! А было куплено и еще одно, повседневное — ситцевое, что шила сама, непрочным оказалось, на стул со щербиной сесть, уже нитки цепляются — ну значит, лишь летом надевать, на дачу или на прогулку, да и не по сезону в нем зимой. А "рабочее", тоже облегающий верх, юбка-солнцеклеш — из плотной костюмной ткани. И фасон немного другой — застежка по переду до самого низа, как халат, можно под него блузку надеть, или даже тонкий свитер; фактически, как легкое пальто или плащ, но выглядит как платье, как раз для каждого дня — материал прочный, темный, немаркий. Девочки в конторе от зависти умрут!

И шляпка, что сейчас Катину голову украшала — тоже, как на фото, поля в ширину плеч, и с вуалеткой. Еще две пары туфель (не удалось выбрать, решили взять обе) и осенние полусапожки. Всякие мелочи, что носят под платьем. Сумочка маленькая и сумка побольше, на плечо — на случай, когда после работы забежать в магазин, ведь некрасиво будет с авоськой и такой нарядной? И зонтик модный складной, не длинная палка постылого черного цвета, что руку оттягивает и в автобусе можно забыть, а такой, что как раз в сумку поместится, а раскрытый лишь чуть-чуть меньше, и цвет васильковый, с белой каймой. Ведь придя в "РИМ", ну никак невозможно не закупиться на все деньги, что с собой были! А до зарплаты — как-нибудь доживем, не капитализм ведь?

-Этот фасон, и шляп, и всего прочего, называют, "унесенные ветром" — сказала Людочка — и ты так каждый день будешь ходить? В автобусе и метро, в магазин, в любую погоду?

Катя улыбнулась — в транспорте, чтобы не путалось, застегнуть можно и спереди, и с боков, а на улице пусть летает, это даже красиво! Как на обложке, Лючия Смоленцева, во всем развевающемся, рукой шляпку небрежно прихватывает — вот не бегает же она за ней, улетевшей, это и представить нельзя! Ну а мы, если сдует, и пробежаться можем, невелика плата ради красоты!

Людмила, перехватив восторженный взгляд своего Сенечки, нахмурилась, и решительно увлекла благоверного в комнату, не забыв прихватить каталог "РИМа" — ты не возражаешь, Кать, завтра верну?

Катя лишь царственно пожала плечами — ну какой разговор, мы же подруги? И к тому же здоровое соперничество, это стимул для саморазвития. Да и Люде давно пора купить себе пальто по моде, и шляпка у нее старая, фетровым колпачком, как мамы наши носили еще перед войной.

Хотя до Лючии Смоленцевой нам обеим, как до Луны. Ну так нас телевидение снимать не будет?

-Молодежь! — произнесла Мария Степановна — кстати, эти складные зонтики вывертываются легко, намокнетесь вы с ними. Так что, старые не выкидывайте, тоже пригодятся.

А Петр Иванович, скромный инженер треста "Моспромпроект", молчал, глядя на жену. Прикидывал остаток финансов, как бы дотянуть до зарплаты. И вспоминал, что Катя сказала ему вчера вечером:

-Петенька, а вдруг завтра снова война? А я так и не похожу нарядной, как мечтала?

Лючия Смоленцева.

Пресвятая мадонна, ты прости меня, что я обращаюсь к тебе вот так, наедине! А не посредством святого отца в храме. Когда я спросила у своего мужа, верит ли он в Бога, то услышала — если Бог есть, то ему важны наши безгрешные дела, а не молитвы. Которые свидетельствуют лишь о принадлежности данного человека к Церкви — но если для нас на войне, беспартийный, совершивший подвиг за Отечество, достоин большего уважения, чем член Партии, кто произносил лишь слова, то и Бог должен считать так же, если он, это высший разум и справедливость? И если Он всевидящий, то услышит твою молитву из любого места, не только из храма.

Я тогда спросила, но тогда выходит, храмы и их служители вовсе не нужны? Однако же никто не помышляет об отмене Партии, заменяя ее общей сознательностью? На что мой муж ответил, что Партия имеет цель здесь, на земле, и ведет к ней народ — для которого члены Партии по идее, это как в армии офицеры и сержанты для рядовых. Ну а кто видел Программу и Устав от господа бога — написанные им самим, а не попами? Библия на эту роль не подходит, так как в ней не прописана ни конечная цель, ни средства ее достижения, если говорить о жизни земной. Что до рая — то никто пока оттуда не возвратился, чтоб рассказать, существует ли он вообще? Может быть, смысл жизни каждого человека, общества, Партии, народа — в том, чтобы что-то оставить после себя здесь, на земле — тем, кто придет после? А пока этот час не настал — наслаждаться радостями земными, нам доступными.

Мадонна, разве я грешница? Когда мой рыцарь, мой муж лишь дотрагивается до меня, я думаю только об одном. Но разве не сказал господь, плодитесь и размножайтесь — и покажите мне его слова, где осуждалось бы удовольствие при этом, я ведь не скукоженая викторианская леди? Так же, что неугодного Господу в том, что еще давным-давно я мечтала когда-нибудь выглядеть, как самая нарядная римская дама? А теперь оказалось, что эта мое желание оказалось "в теме", как выразился Пономаренко, начальник над моим мужем и мной — весьма важным в задуманном русскими коммунистами плане построить подобие царства божия на земле!

Да, я смотрела фильмы из будущего. Меня удивило, что женщины там не хотят быть красивыми и нарядными, а ходят в однообразной одежде, похожей на мужскую. Мне объяснили, что причина в развитии цивилизации, сама жизнь стала ускоренной и напряженной — и женщины стали думать о карьере и успехе, а для того им уже не нужно привлекать мужское внимание своей внешностью. Что это неизбежный продукт развития общества и технического прогресса. Но я прочла книги об "этногенезе" Льва Гумилева — да, теперь я знаю, отчего Анна приняла такое участие в судьбе этого пока безвестного ученого, едва не арестованного за "нелояльность к власти". И меня насторожило — что явления, описанные им как характерные для последнего этапа, гниения, "обскурации", видны в реальности двадцать первого века. Пресловутая "толерантность", то есть терпимость к самым гнусным порокам — наряду с запретом "не смей быть лучше нас". Вплоть до того, что героям тамошних войн не рекомендуют появляться на улице в мундире и с наградами, чтобы не вызывать обиду у тех, кто ничего не совершил. А применительно к одежде, раз уж я о ней веду разговор — намеренное занижение идеалов. Там даже манекенщицы должны быть не с наилучшей фигурой, а "как все". А некоторые "модные" вещи не могут быть объяснены ни удобством, ни красотой, а исключительно намерением "опустить планку", как например штаны с приспущенной талией — для тех у кого ноги не "от ушей", так вместо того, чтобы скрыть этот дефект фигуры, напротив, намеренно его подчеркнуть, "а вот мы такие". Или, вот ужас, намеренно рваные штаны, что это, как не пренебрежение к обществу? Убеждена, что многие там в будущем носят "унисекс" (как это назвал мой муж) лишь потому, что боятся выделиться из толпы!

Когда я сказала о том Пономаренко (это было еще весной, полгода назад), он спросил, не встречала ли я подобного отношения здесь? Конечно встречала — помню эту дуру Брекс из Киева — но гораздо чаще отношение к нашему Дому Итальянской Моды было благожелательным, в том числе и со стороны властей.

-Еще бы не быть, коль сам товарищ Сталин одобрил, и это всем известно — сказал Пономаренко — но вопрос на понимание: чем ваши модные дела важны для конкретно нашей Конторы? Подсказка: какие тенденции в будущем обществе ты заметила еще?

Там нет семей. Мне вот резало глаз в их фильмах, "мой бывший", "моя бывшая", и сына, или дочь оставить им на выходные. А я вот не могу себя представить, если бы мне пришлось бегать на два дома, к матери и отцу! Даже при том, что моя мама умерла, когда мне было пятнадцать. Знаю, что во Франции, после прошлой Великой Войны, попытались растить и воспитывать детей в приюте, как в инкубаторе, с младенческого возраста и без родителей вообще. И была высочайшая смертность — а те, кто выживали, в подавляющем большинстве были или злыми зверьками, или тупой скотиной. О да, могу признать, что прежние большие семьи, где под одной крышей жило три, а то и четыре поколения, причем все беспрекословно подчинялись патриарху рода — уходили в прошлое, исчезали уже в наших городах. Но вот "ячейка общества", как называет это мой муж, двое родителей и дети — это абсолютная необходимость! Не ради обеспечения в старости, как это было в патриархальной семье, "больше детей-работников, это замена пенсии" (снова, слова моего мужа), но ради нормального воспитания детей!

Да, мадонна, я говорю это здесь, в Ленинграде — а мои Петя и Анечка в Москве, под надзором Марьи Степановны, и сменяющих ее тети Паши и тети Даши. И это уже не в первый раз — и наверное, не в последний. Но я стараюсь возместить им это — своим теплом и любовью, когда мы вместе. И кажется, это у меня получается — гораздо лучше, чем у героев тех фильмов.

А еще, там все больше становятся тех, кто не желает иметь детей вообще. Поскольку это отвлекает от карьеры, "потеряешь время, выпадешь из обоймы, уже не догнать". Это было уже в истории, когда погиб Великий Рим — но тех римлянок можно как-то понять: при том уровне медицины, смертность при родах достигала тридцати процентов, так что у римской женщины шанс остаться живой был таким же, как у римского легионера уцелеть в сражении; а дожить до старости — как у того же легионера, дослужить до отставки. Но в двадцать первом веке медицина обеспечивала почти стопроцентную безопасность — и причина была в другом. Даже те, кто имели мужа — боялись довериться ему, "а вдруг мы разведемся", "если он будет зарабатывать больше меня, то много о себе возомнит". И что станет с таким обществом лет через двадцать, тридцать, пятьдесят?

-В точку — сказал Пономаренко — а это уже вопрос государственный: чтоб были у СССР и рабочие, и солдаты. И ситуация с демографией, что была там, нам здесь не подходит совершенно. Что до жизни "ускоренной и напряженной", то есть такое мнение, что не цивилизация и прогресс сами по себе виноваты — а капитализм, туды его в качель! Потогонная система, как беличье колесо, успеть-не успеть, конкурентоспособность — высшее благо. Конечно, нам тоже экономическая эффективность нужна, но не такой же ценой! Другие способы есть — как например, автоматизация, роботизация, повышение срока службы изделий. Эта задача другим поставлена — и поверь, что-то делается уже. А конкретно твоя забота, королева ты наша итальянская, маленький участок этого фронта, и глобальная разведка, "индикатор". Поскольку в той истории наш, советский стиль — я не про одну одежду говорю — так и не родился. А так как свято место пусто не бывает, то заграница проникла — и стало это первым шагом к нашему отступлению, а затем и капитуляции. Что будет в этой истории — надеемся, в том числе и на тебя. Москву уже охватили, теперь Ленинград — дальше и другие города будут, вплоть до Владивостока. В отличие от прочих потребтоваров, одежду каждый себе сам может шить — выкройки, ткань, машинки у многих свои. А мы посмотрим, какой стиль распространится — без всякого принуждения, боже упаси! Хороший такой "индикатор" выйдет, сумеем стать "не как запад" в этой реальности, или опять по накатанной пойдет. Главное — наглядно. Будут ли и у нас советские гражданки все поголовно в джинсах ходить, или останутся на женщин похожи. Я понимаю, что кому-то удобство важнее — но не всем же?

Мадонна, вот могу засвидетельствовать хоть перед Господом нашим. Приехав сейчас в Ленинград (жалко, что Анны со мной нет, никто мне дворцов и фонтанов не покажет), я каждодневно старалась найти время для прогулок, конечно же, с моим мужем и приставленной охраной — по Невскому, Марсову полю, Летнему саду, линиям и проспектам Васильевского острова, улицам Петроградской стороны, а также набережным и мостам, и не только на машине, но и пешком. Я так и не увидела наводнения (к моему разочарованию), хотя погода была, как мне сказали, "обычная ленинградская осень" — частый мелкий дождь (не ливень, но без зонта было бы неприятно) и сильный резкий ветер (ужасно растрепывал мои одежды и прическу), однако же я желала рядом с моим рыцарем выглядеть как нарядная дама, а не подобно прислуге на грязной работе, или вообще, бесполым существом в штанах! Больше того, именно от тех прогулок у меня возникла идея на показе вентиляторы поставить за кулисами — чтобы наши модели не только в статике показать, но и с "динамикой летящих линий", как мне один журналист сказал; это ведь и визуально красиво, когда эффектно развевается, особенно при стройной фигуре! И тем более не была помехой необходимость делать покупки в магазине и ездить в трамвае — для того у нас в РИМе предлагались большие сумки, вешающиеся на плечо, вполне приличного вида для наших нарядов; что же касается транспорта в "час пик", то знаю, что с этого года, специально для того, ввели для предприятий и контор не одно для всех время работы с 9 до 18, как прежде, а для кого-то с десяти, даже с одиннадцати, или напротив, с восьми.

Помню, как после того показа, по пути в "Асторию" (там же мы с Анной останавливались в прошлый приезд), мне и моему рыцарю захотелось пройтись пешком, по набережной от Дворцового моста до памятника царю Петру (конечно, с охраной — за нами ехали две машины). Рядом Нева бурлила и ревела, волны вздымались почти до парапета — проходя мимо гранитных львов, я представила, как мы будем сейчас спасаться там, подобно пушкинскому Евгению (по этой книжке Анна заставляла меня русский литературный язык учить) — воистину, это была незабываемая романтическая прогулка! Медный Всадник в темноте выглядел угрожающе, и мне даже стало немного страшно, а вдруг он и впрямь ночами скачет по этим улицам — подобно тому, как в Риме я слышала легенды про иные из памятников? Но мой муж обхватил меня за плечи, и страх исчез — ну что может со мной случиться, когда мой рыцарь рядом? Ветер, злобно завывая, наконец оставил меня без шляпы, вдруг сорвал, как с того пушкинского героя, и унес куда-то во тьму, затем и дождь начался, я зонт раскрыла, его тотчас же вывернуло и растерзало — но мне все равно было чудо как хорошо, даже в машину садиться не хотелось! Да мы почти уже и пришли, рядом возвышался Исаакиевский собор, а за ним уже виднелась "Астория", где в номере меня ждали горячая ванна и постель. А новую шляпу мне наутро доставили, даже ехать за ней не пришлось!

-Готовься стать образцом советского стиля— сказал Пономаренко — не только для итальянских женщин, но и для наших. Как вы с Лазаревой в кино сниматься пытались, не забыла еще? А фильм тот неудачным оказался, непорядок — а тема актуальнейшая, так что решение принято, его переснять. Мне доложили, у тебя актерский талант на высоте — что ты на репетициях вашего "театра моды" показывала? Посмотрим, что из того на экране выйдет!

Мадонна, это значит, меня и в Италии увидят? И отец, и брат Марио, и тетушка София, и вся прочая родня? И те ребята из Третьей Гарибальдийской, кто меня когда-то в Риме встречали?!

Мадонна, я и счастлива, и боюсь — а вдруг что-то будет не так? И я не сумею? Это ведь не в бой идти — мой муж ,мой рыцарь, мне тут не помощник и не советчик, лишь я сама! Дай мне силы и мудрость, сделать то, что должно!

И чтобы даже через сорок лет — какой там был год, девяносто первый? — и этот мир не осквернили своей "политкорректностью" слуги сатаны! Чтобы в этом времени — мы победили!

Иосиф Виссарионович Сталин.

Это не мир — это перемирие. На пять, десять, двадцать лет?

Так открыто говорят в политических и деловых кругах США и Европы. О чем написано в докладе, лежащем у Сталина на столе. Американцы отступили — но сохранив полный боевой порядок и проведя мобилизацию сил. А значит, главная битва еще впереди!

Но мы выиграли время. Через пять лет у нас будут межконтинентальные баллистические. Товарищ Королев докладывает, что ракета Р-5 успешно прошла государственные испытания, показав заявленную дальность в 1200 км, при достаточной точности, и работы по следующим проектам ведутся согласно графику. И встанут на вооружение Ту-16 и Ту-95 с крылатыми ракетами, и сойдут со стапелей первые атомарины, после чего с наглостью чужих авианосных эскадр возле наших берегов будет покончено. А еще в плане зенитные ракеты, радиолокационные станции нового поколения, применение ЭВМ для управления войсками, сверхзвуковые истребители-перехватчики с управляемыми ракетными снарядами, дальнейшее повышение боевой мощи сухопутных войск. Хотя на суше Советская Армия и так сильнее всех — а немецкие товарищи, кажется, даже были разочарованы, что им не пришлось по Парижу победным маршем пройти еще раз!

И в этой истории — в радиоэлектронике мы идем пока что впереди американцев. Сыграло свою роль и более раннее создание "комиссии Берга" (сейчас, Второе Главное Управление при Совете Труда и Обороны), отвечающее за ламповую и полупроводниковую технику, и выделение ей ресурсов на уровне Атоммаша, и полученная от потомков информация. В итоге, мы уже имеем первые образцы транзисторов и даже самых примитивных интегральных схем — трудности лишь с получением сырья, сверхчистого кремния, и отработкой технологии, процент брака пока недопустимо велик, не было у нас прежде понятия "чистое производство", а по подсказке потомков, пришлось даже не гермоцеха, а гермокамеры сооружать с манипуляторами (уже робототехника, по сути), тут помощь промышленности ГДР в изготовлении прецизионных станков была неоценима! Но проблемы решаются — и товарищ Лебедев уже сделал свою МЭСМ в сорок девятом (на два года раньше), и БЭСМ, ее развитие, вот-вот будет предъявлена, а КБ-245 товарища Лесечко выпустило "Стрелу", которая и в той, и в этой истории стала первой советской серийной ЭВМ. Причем, в них (пока ограничено) используются и полупроводниковые элементы! И вопрос с кибернетикой — действительно, "буржуазной лженаукой", утверждающей что машины в будущем способны взять управление обществом, уничтожив само понятие эксплуатации и классовой борьбы — остался сугубо по части идеологии и пропаганды, а не коснулся конкретных работ, было объявлено что наша советская кибернетика, она же теория автоматического управления, ничего не имеет общего с буржуазным лжеучением. В итоге, удалось сохранить не только частности, вроде МЭСМ и БЭСМ, их и там делали, несмотря ни на что — но и общую линию, единый стандарт и совместимость. Жалко, сам не увижу — но интересно, в этом мире чьими будут первые персональные компьютеры, и Интернет?

Потому что кто владеет информацией — владеет миром! Мы же сейчас вступаем на новую, нехоженную дорогу, где послезнание уже не играет такой роли, как прежде. И главный фронт противостояния — не только и не столько военный. Сила американцев в экономике — мы, даже в сумме с ГДР и Народной Италией, пока что уступаем им в разы. И опыт нашей игры на их поле — далеко не обнадеживающий. Операция "Иерихон", игра на финансовом рынке Запада совместно со Святым Престолом и французскими Ротшильдами, едва не завершилась грандиозным провалом! Мы вбросили в нее несколько миллиардов, с учетом стоимости золота и серебра — и что получили в итоге?

Надо будет разобраться, как это, товарищи из Внешторга, называющие себя профессионалами своего дела — и не знали особенности "золотого" рынка, что такое "от объема" или "от прироста" и в чем между ними кардинальная разница? А с акциями — не учли, что при непредвиденных и непонятных колебаниях, трейдеры играют на повышение рисков, возрастающее к периферии? Попросту, крутят регуляторы, "если у нас на Уолл-Стрите насморк, то где-то в Осло, Токио и Буэнос-Айресе жестокий испанский грипп" — и капиталы бегут с окраин в центр, спасая Его Величество Доллар (прим. авт. — в нашей истории это было в кризис 2008г, главной причиной по которой капиталы бежали из РФ). В итоге, основной удар пришелся не по США, а по французам — зато американцы увидели наши возможности и намерения, и каков будет их ответ? Также, особенность биржевой игры — что в случае, когда никто не понимает, что происходит, все смотрят на общую тенденцию, которая зависит от Самых Больших Игроков — и как только какой-нибудь Морган (весьма возможно, по субъективным причинам) первым начинает что-то сбрасывать, или покупать, все тотчас же спешат сделать то же самое. И развитие ситуации в принципе нельзя спрогнозировать — привычный нам исторический материализм оперирует законом больших чисел, а тут нужен персональный психологический портрет игрока! А еще 30 сентября в США заканчивается финансовый год, а это значит и собрания акционеров (перед которым трейдеру придется держать ответ), и платеж налогов (то есть необходимость вложиться в кэш, деньги на счете, а не в бумаги) — что также весьма сильно влияет на решимость биржевых игроков.

В итоге вышло — по науке диалектике: наш вброс пробудил множество противоречий, накопившихся на рынке мирового капитала — еще не Депрессия, но система явно пошла вразнос, с совершенно непредсказуемыми последствиями. И это результат чистого везения, а не расчета, что на два потраченных миллиарда, мы получили четыре. Не так плохо — но ждали-то больше в разы! Случайность сберегла, а то вообще могли в минус уйти! Воевать умеем, промышленность строить умеем — на бирже играть еще не научились. Может, товарищи из Внешторга и не виноваты, а просто практики не имели — но всякое возможно, так что пусть товарищ Берия, также получивший накачку, разберется там, что к чему!

А ведь это тот же случай, что 22 июня. Когда обобщенный безликий "интерес" и конкретное решение конкретного человека, это разные вещи. Если мы считаем по "обезличенному", риски оказываются недопустимо большими — как "тайваньский" план Лазарева, так и неосуществленный. Вообще, весь этот кризис для нас прошел на грани фола, повезло, что сказать! Что было бы, окажись в президентском кресле не Стетиниус и Баркли, а кто-то вроде Макартура? Или у кого-то в командовании Атлантического Союза не выдержали бы нервы? Реакция одиночек в принципе не поддается анализу на этом уровне — тут нужна психология одного конкретного человека, с четким пониманием границ его компетентности. А играть вслепую, опираясь на "интерес" — выходит русская рулетка. Сейчас проскочили, повезло — а что будет завтра?

Как в деле с тем кап-2 Курлевым, так пока не удалось установить, он изменник, или просто псих? Никаких сообщников не выявлено, как следователи ни старались, изобличить в пораженческих настроениях тоже не удалось. Просто сорвался человек — виновности его это не умаляет, свое получит по закону, но надо же разобраться, чтобы завтра не повторилось с кем-то другим? Кузнецов ничего лучше не придумал, как подробную инструкцию составить по типу, "собраться впятером, с пятью ключами", все меньше вероятности что несколько человек сразу психанут, или вступят в сговор. Как временная полумера сойдет — но не больше. А в итоге можем получить, как там, в восемьдесят девятом, какой-то придурок на Красной площади сел, лишь оттого, что никто не решился приказ отдать, взять на себя ответственность единолично. Потому, такие как Лазарев, очень нужны! Готовые действовать, как адмирал Эссен в ту войну — "если не получу прямого запрета до полуночи, то выхожу ставить мины".

Лазарев, наверное, так и не понял, зачем его в этот раз отправили на Дальний Восток? Во-первых, даже частные операции, вроде "Смерча", флот провел на уровне, с авиацией взаимодействие было отличным — что для застоявшегося болота, в который превратился ТОФ после 1945 года, просто великолепно! Во-вторых, это болото полезно было встряхнуть — по докладам, Лазарев в Порт-Артуре развил бурную деятельность, как Макаров в русско-японскую, и ввод в строй подлодок, и укрепление ПВО и береговой обороны, и развитие ремонтной базы, и даже соцкультбыт, хотя тут ему Анна Лазарева помогала, хорошая парочка управленцев выходит, ну а вице-адмирал Лазарев Михаил Петрович, если не оступится, то имеет все шансы до Адмирала Флота дорасти, а то и в политику, после флотских дел. В-третьих, само имя его, присутствующего там, на наших заклятых друзей подействовало, как "fleet in being", уже угроза, которую надо учитывать. Так что правильно отменили поход на Тайвань — а вдруг бы не удалось, а Лазарев ведь сам хотел, лично возглавить?

Возвращаясь же к текущим делам — по нашей финансовой авантюре, главную выгоду получили французские Ротшильды! Сумевшие прибрать к рукам почти половину американских активов во Франции, то что янки успели отжать у петеновского режима в компенсацию военных затрат. Это не считая множества мелких держателей акций, обобранных до нитки. Подлая у них система — когда французские банкиры никак не отождествляют свои интересы с интересами своего же отечества — вернее, считают, что "Франция, это мы". Нам они кто угодно, но не союзники — а лишь были напуганы перспективой войны и возможностью потерять все. Участвовали в деле, получив наши гарантии — которые, кажется, восприняли слишком широко: не только не нападать на Францию и удержать от этого ГДР (если конечно, американцы не начнут), но и уже после не оказывать никакой помощи товарищу Торезу? Иначе трудно понять, отчего они ведут дело к социальному взрыву, так ведь не одни пролетарии на улицы выйдут бунтовать? Или надеются, что нам тоже надо как-то конвертировать в свою пользу французские активы — а потому и мы не заинтересованы в смуте?

И с американскими приобретениями что делать? Поскольку, при угрозе кризиса, держатели стали избавляться от активов рисковых компаний, к которым относятся высокотехнологичные отрасли, как например радиоэлектроника. Как можно повернуть к выгоде для СССР обладание (через подставных лиц) почти что контрольным пакетом акций фирмы IBM, которая уже сделала свой "Марк 1", еще на электромагнитных реле, а в 1952 году (история мира "Рассвета") выпустит "модель 701", вошедший в ту историю как первый полноценный компьютер на лампах? Ввести в правление фирмы своих людей, обеспечить утечку технологий, побудить к трате финансов на тупиковые пути? Снова товарища Берию озадачить — кто у нас атомным проектом занимался, а теперь отвечает за научно-технический шпионаж? Если французские секреты, его стараниями — уже наши секреты (как например, нефтехимия), хотя тут и люди Тореза нам помогли.

А в общем, не так плохо. Два миллиарда долларов все ж получили, и еще от беглого рейхсфюрера столько же, если удастся их из швейцарских, французских, голландских и бельгийских банков извлечь. Хорошее подспорье в новой индустриализации (особенно касаемо Сибири и Дальнего Востока). Все ж не 22 июня, если уж сравнивать, то с финской войной — которая помогла нам увидеть собственные недостатки, и принесла пусть и ограниченный, но успех! Вот только за ней что последовало?.

Перемирие, на десять, двадцать лет? Что ж, однажды мы уже сумели — или мы пройдем за десятилетие путь, который у европейцев занял век, или нас растопчут. А сейчас у нас исходная позиция гораздо лучше!

Где-то в США. Те, кто все решают...

-Свыше десяти миллиардов убытка! И это лишь приблизительная оценка.

-Очень приблизительная — согласился джентльмен, похожий на техасского ковбоя — лишь те, кого я представляю, потеряли четыре миллиарда. И очень хотели бы знать, с кого им спросить?

-Может, разберемся спокойно? — спросил толстяк с неизменной сигарой — смею надеяться, что если среди нас и есть виновник случившегося — предположим, джентльмены! — то он один, а не все мы! Поскольку большая война между нами дорого обойдется в первую очередь нам самим. А вот если удастся найти виновного и всем вместе взыскать ущерб с него...

-Так о чем спор? — произнес тот, кто говорил первым, лощеный джентльмен аристократического вида — если преступник известен. Виновный не только в нарушении конвенции, но и сговоре с комми — а это уже, как понимаете...

-Комми никогда не были прежде замечены в подобных играх — покачал головой "ковбой" — драться они умеют великолепно. Но торговать?

-Боюсь, что дело обстоит еще хуже — сказал "аристократ" — как достоверно установлено, все началось еще 3 сентября, когда еще ничего было неясно, и прежде всего, не начнется ли большая война! И некто "Икс" производит массовый выброс на торги золота и серебра — повторю, во-первых, под тотчас же обозначившийся спрос, а во-вторых, на биржу!

-Дьявол! — ответил "ковбой" — синхронно, предложение и спрос, это однозначно, свидетельство картельного сговора. Могу предположить, что кто-то ждал, в кризис публика желает иметь на руках не бумаги, а звонкую монету. Но через биржу это проводить зачем? Если только не...

-Вы поняли правильно — кивнул "аристократ" — если для "Икса" важна не столько прибыль, как легализация на нашем рынке. Может быть, это и русские — но, во-первых, это был бы самый хороший для нас вариант, а во-вторых, прежде они в этом совершенно не были замечены. Значит, есть еще одна сторона — и вы поняли, о ком я. И что самое прискорбное, влезая на нашу территорию, они даже не считают нужным вступать с нами в переговоры.

-Наша территория! — бросил "ковбой" — напустить на этот "фонд" Секретную Службу? Ведь всегда можно найти нарушение закона, имея на то желание — даже там, где все идеально чисто. За что мы юристам платим?

-А что получим в ответ? — спросил толстяк — джентльмены, вы забыли, как мы перед китайской авантюрой обсуждали, про "черную кошку в темной комнате". Снова туда же лезем — а если и там окажется пантера? И какой будет ответ от "стороны Икс"? Не предлагаю капитулировать, боже упаси — но и не стрелять напропалую, пока не узнаем подробнее, с чем имеем дело? Иначе снова получим не тот результат. Мне кажется, надо задать вопросы нашим французским отщепенцам? Или мы не так поняли ваши заверения, что Ротшильдам-лягушатникам уже выставлена "черная метка"?

-Наша семья пострадала так же — ответил "аристократ" — и мы так же не заинтересованы в войне между всеми нами. Однако замечу, что хотя франко-Ротшильды и приняли некоторое участие в этом "фонде из Миннесоты", ведущую роль там играют не они. Ошибка исключена — расследование вели лучшие умы ФБР и Секретной Службы. Этот же фонд стоит за газетной кампанией, имевшей целью вызвать в прибрежных штатах не только панику, но и падение курса акций расположенных там фирм, с последующей скупкой по дешевке. Все было чертовски похоже на Европу — где некий холдинг из Люксембурга, также возникший из ниоткуда, повел такую же игру. Пока могу сказать, что франко-Ротшильды знали, а максимум, работали в связке с Советами. Через Святой Престол, выступавший посредником и гарантом — иначе трудно поверить, что Сталин доверился бы этим мерзавцам на одно их слово, чтоб предоставить кредит, не менее чем в двести тонн золота, по самой скромной оценке. Итог — войны нет, цены на золото возвращаются к прежней отметке, цены на акции растут — вот только богатство в десяток миллиардов сменило хозяина. Мерзавцы все рассчитали — мы не можем оптом объявить всё незаконным, не обрушив всеобщего доверия к рынку — что тогда начнется на бирже, мне страшно и представить! И решающая улика — "кому выгодно". К кому перешла наша собственность во Франции, включая контрольные пакеты известных фирм? Да и "фонд из Миннесоты" хотя и не добился таких же успехов — но захватил плацдарм, говоря по военному. И какие вражеские силы могут быть туда переброшены завтра?

Молчание. Но казалось, в воздухе проскакивают искры. Джентльмены обдумывали планы возмездия.

-Можно подвести под закон об антиамериканской деятельности? — спросил четвертый, джентльмен с военной выправкой — бизнес, это бизнес. Но когда после в газетах начинается шум о том, "кто нажился на этой несостоявшейся войне", это уже красная пропаганда. Которую охотно слушает толпа тех, кто прежде хранил в этих акциях сбережения — и их лишился. Нам еще беспорядков на улицах не хватало! Как у лягушатников уже...

-Зачем запрещать: укажите толпе истинно виновных — прищурился толстяк — не все же ей лиц славянской расы линчевать! Но, все-таки, что-то не сходится. Ладно, французские Ротшильды сорвали джек-пот и спрятались в своей стране вин и сыров — думая что мы их там не достанем. Но зачем им у себя же все раскачивать и свой дом поджигать? Пусть святоши легли под русских — но эти-то должны понимать, что если во Франции начнется коммунистическая революция, то их первыми потащат на фонарь? Или на гильотину — у них ведь принято головы рубить. Неужели они были уверены, что революции не будет — получив гарантии из Москвы?

-А если и получили? — спросил "аристократ" — как в 1815, Ватерлоо. В чисто финансовой игре русские могли быть лишь пристяжными — или вы поверите, что парень с фермы обошел бы чемпиона-профи? Сторона "Икс", тут пока нет данных. Но вот у Ротшильдов точно хватило бы беспринципности, почуяв выгоду, вступить в сговор хоть с чертом, и быстро — деньги не любят ждать! У них остались налаженные связи со святошами — которые, надо думать, тоже влезли в долю, а заодно с русскими свели. А вот как им удалось убедить русских — загадка. Или действительно, гарантии святош. Ну а сговориться с Де Голлем, это такая мелочь! Главное же, они точно знали — войны не будет, русские во Францию не войдут.

-Они об этом пожалеют — сказал "ковбой" — и сильно пожалеют. Полагаю, это дает нам полное право считать все активы французских Ротшильдов, в пределах нашей досягаемости, нашей законной добычей — пусть юристы думают, как это оформить. Что до французов, то вовсе не обязательно посылать туда нашу морскую пехоту, как мне предлагали — Франция все же не Гаити? Достаточно заявить Де Голлю, что больше он не получит он нас ни цента, и больше того, Америка намерена взыскать с него платежи по всем накопившимся долгам. Если он не поможет нам наказать нарушителей конвенции. Думаю, что генералу еще меньше, чем нам нужен революционный взрыв в своей стране. А о состоянии французской экономики всем нам хорошо известно: неконкурентоспособна! Лягушатники к нам еще на коленях приползут!

-С прочими сторонами разберемся после? — спросил толстяк..

-Не забудем! — ответил "аристократ" — но пока рано. Слишком много неопределенности. Разведка боем — посмотрим, станет ли "сторона Икс" заступаться за французов — которые здешним русским не союзники и не друзья? В конце концов, мы договорились с мистером Сталиным о разделе сфер влияния — мы не лезем например, на Украину, пусть он там бедных bander хоть заживо сжигает, ну а он не мешает нам разобраться на нашем французском дворе. Меня беспокоит, если у лягушатников начнется мятеж, и нам придется вводить там военное положение. Ведь "президент-акт" еще не отменили?

-Оккупация? — с сомнением переспросил толстяк — помнится мне, этот вариант уже обсуждался. И произносилась цифра в сорок пять дивизий, минимально необходимых, чтобы поддерживать порядок. У нас наличествует такое количество сухопутных войск? Что-то ведь надо и на Японию с Китаем выделить, на прочие места наших интересов, и здесь, в Штатах, тоже оставить.

-Десять дивизий, согласно договору, выделят англичане — заметил "аристократ" — и по одной-две можно получить от голландцев, бельгийцев, датчан. Да хоть на месте сформировать, из французских патриотов, верных идее свободного мира. Но как вы понимаете, это на крайний случай. Думаю все же, что Де Голль не самоубийца, чтобы до взрыва доводить.

-Ну а после? — спросил "ковбой" — предавший раз, предаст и еще.

-Не сможет — ответил "аристократ" — поскольку, если обвинения окончательно подтвердятся нашим судом, французских Ротшильдов больше не будет. Вернее, это будут совсем другие люди.

-Принято — подвел итог толстяк — и внимательно смотрим за реакцией "Икс".

Валентин Кунцевич "Скунс". Москва. 7 ноября 1950.

-Ну что, акулы летающие и орлы водоплавающие? За революцию — тридцать третью годовщину!

Пономаренко витийствует. А я подумал вдруг — тридцать три года с Октября! — это значит, что участники тех событий еще не стары, и даже в строю! То самое поколение, что искренне верило в лучшую долю на земле, в социализм-комунизм. Знаю, что не все там были ангелы, и шариковых-швондеров хватало. Но идея была святой — что б ни говорили после о "России которую мы потеряли".

Кстати, в этой реальности "император всероссийский", Кирилл Владимирович или Владимир Кириллович — я в сортах дерьма не разбираюсь, а в разработке объект у нас не был по причине полной никчемности — из Парижа прислал письмо, где ни более ни менее, соглашался принять престол, если его пригласят, и выражал желание приехать. И как я слышал, Сталин ответил: "Пусть приезжает. Повесим!". Оттого, "царь" домой не спешит. Поскольку у нас генеральная линия — к бывшим эмигрантам, не замаравшим себя сотрудничеством с нацистами, в целом терпимо, кто хочет родные березки увидеть, да ради бога — но только не в случае, когда они пытаются снова в политику лезть. Не для того большевики власть брали, чтоб кому-то отдавать, или даже с кем-то делиться

Ну а мы сидим в квартире Смоленцевых, на Ленинградском шоссе. Юрка с Лючией, она в его объятиях прямо млеет, и фигура у нее уже изменилась, видно что прибавления семейства ждет. Наш отец-адмирал с Дальнего Востока прилетел, вместе с Аней — а она расцвела, еще похорошела, ну чисто королева, и тоже на своего Адмирала смотрит, как наша римлянка на своего "рыцаря", эх! И даже Ли Юншен, жучара, в Москве ему награду вручать будут, поскольку считается что это он базу Синьчжун взял и В-47 захватил — ну а дальше, неужели сразу в Академию, или все же, назад в Харбин, пусть в училище курс хотя бы нашего летехи пройдет — иначе он так меня в чине обгонит, по чисто политическим соображениям, если можно из отделенных разом в капитаны, то отчего нельзя из капитанов в полковники? А то в Китайской Народной Армии сейчас жесточайший кадровый голод!

Там кстати, определились — есть Маньчжурия (товарища Гао Гана), и в армии офицерский состав сплошь "товарищи Ли Си Цыны", вроде моего знакомца Цветаева. А в Пекине уже Китайская Народная Республика, и главным Ван Мин — но вот армия, это уже местные кадры, отчего так решили, бог весть. Боеспособность конечно, хреновая — ну так там и корейцы, и маньчжуры, и наши на границе стоят, чтоб бедных китайцев никто обижать не смел. А Мао так и сидит в своем Особом Районе — вот только формально теперь он считается частью КНР, а значит Мао у Ван Мина в подчинении. И сведения есть, что со здоровьем у Мао не очень — лучевку он в Сиани схватил, так что не заживется.

Стругацкий собирается на дембель уйти. Чтобы заняться востоковедением и журналистикой, начальство не против — но наша Контора будет его так ненавязчиво по жизни вести. Как сейчас, он тоже за столом, и не один, а с девушкой Верочкой, из "смоленцевок", доверенный кадр Лючии, в Ленинграде с ней была на показе мод. Так вроде Аркадий был в нашей истории на ком-то уже женат — вот не помню? Ну а здесь будет, как мы устроим!

Но Ли Юншен, вот жук! Сам здесь на птичьих правах, испросил разрешения прийти с дамой — и приволок сразу двоих, тех самых сестричек, Лан (переводится как "орхидея") и Кианг ("роза"). Причем Аня с Лючией явно были в курсах — если китаяночки пришли уже одетые по последней "русско-итальянской" моде, подобно нашим "королевам", в платьях, накидках и шляпках такого же фасона — наряженные, причесанные, в меру накрашенные. А я, блин, один как перст! Хотя не далее, чем вчера гулял по Москве под ручку с красивой девушкой Машей, не просто знакомой с улицы, а сестричкой из нашего госпиталя, и, как я подозреваю, кадром от нашей Ани (стиль, манера держаться и одеваться похожи, даже пластика выдает, чем-то таким "от Смоленцева" девочка занималась — а "товарищ Лазарева" все не оставляет попыток меня женить, последним из всей команды неокольцованным хожу). Мы, защитники Отечества, и не старые еще, и в чинах, и с наградами, пользуемся здесь успехом, как наверное в 2012 был бы я холостым сыном нефтяного олигарха, рассекающим по Москве на "бентли". Что ж — я, простите, не монах, и не так давно тридцатник разменял, и на здоровье не жалуюсь, как там в песне у Кукина, "тридцать лет, это возраст вершины". И тоже мог Машу пригласить — вот обидится теперь! А Юншен гад, мог бы быть и скромнее!

Ну и подрастающее поколение заглядывало — дети Лазаревых и Смоленцевых. Присутствовали еще Мария Степановна, "домоправительница", и две домработницы, уже бабули — хорошо, квартира большая. И на столе наши спецпайки — включая икру, семгу, копчености и фрукты. Дамы лимонад пили, ну а мы, как положено.

Все с наградами, в парадке, как положено офицерам. А вот я за все это китайское дело ни черта не получил — ну кроме денежного довольствия за весь срок, правда, по самой высшей норме. Вернулся живой, целый, и без взысканий — и ладно. В Москве еще с неделю, а там — куда пошлют! Кого изничтожать будем, ради интересов СССР?

О том завтра будем думать. А пока — пили, ели, беседовали. И танцевали, под радиолу — не "тискотека" конца века, а настоящие вальс, танго — так, что у дам длинные юбки-клеш разлетались зонтами, открывая ножки как "мини". Я сначала, из интереса, с одной из китайских близняшек кружился — в руках как кукла, глаза потупила, по-нашему лишь "да, большой руски господин", "нет, большой руски господин". А после решился саму "королеву Анну" на вальс пригласить, конечно, с дозволения Адмирала.

О чем говорили — не расскажу. Только вот мечтаю — чтоб история снова бы расщепилась и попасть мне в сорок второй, когда она еще своего Адмирала не встретила. Или в иную временную линию в сорок четвертый, до того, как ее в Белоруссии немцы убили. Интересно, а сам я в скольких экземплярах существую — если академики, высокие материи обсудив, склоняются, что при временной развилке идет копирование объектов, а не перенос? И что будет, если копии как-то встретятся — анигилируют, или мирно пообщаются, как мы сейчас?

И ненавижу пиндосов проклятых! Которые во всем виноваты. В чем конкретно — да хоть в том, что я сейчас злой! Эх, пройти бы по Вашингтонщине, и чтоб впереди все горело и разбегалось, а позади все горело и уже не дышало! Я ведь, когда в Китае их убивал — чувствовал, что мне легче, на время. Жаль что мало — всего семнадцать на моем личном счету, это которые без сомнения, может и еще были. Ненавижу, за тот СССР!

А после танцев, когда дошло до гитары — я вспомнил песню, из иных времен.

Эти люди военные, ходят в форме так редко.

В орденах появляются, лишь в особые дни.

Их работу нелегкую, называют разведкой,

И нечасто до старости доживают они.

Я пел, и смотрел на Нее. Может хоть запомнит меня таким — и вспомнит, когда я не вернусь.

Вместо эпилога. Юрий Смоленцев. На следующий день.

Электронные часы-браслет — китайская поделка, не самая последняя модель. Явно не новые, и в нерабочем состоянии.

-Тридцать пятый год, Свердловская область — сказал комиссар госбезопасности Александр Михайлович Кириллов — взят у шайки урок, беглых из лагеря. По утверждению их главаря, они там попутно "какого-то фраера завалили, у него еще были вещи непонятные, так выбросили за ненадобностью". Теперь у этих гавриков не спросишь — на них много чего висело, один лишь побег с убийством конвойных, это уже вышак всем. Решили тогда, что удачно попался им засланный шпион — и штучка, в которой эксперты так и не смогли разобраться, лежала в хранилище вещдоков все эти годы. У нас, еще после вашего случая, разослана инструкция по территориальным отделам, о всех непонятках, которым объяснения нет, не замалчивать, а докладывать в Москву. Сколько уже мусора прислали — но вот у кого-то из свердловских товарищей и памяти хватило, не забыть то дело, и педантичности, предмет подробно описать. Ну а дальше — все по бюрократии. Что скажете?

А что сказать — аномалия! Природная, или искусственная, вопрос. По времени сходится — если течет одинаково, и мы из 2012 в 1942 года попали, то год 1935, это на нашей временной оси, 2005. Вполне мог какой-нибудь турист, или местный житель провалиться — и не повезло, беглых встретил. И где следы искать?

Однако, во-первых, уж если как в романе, а вдруг там проход и сейчас открыт? А во-вторых, а если и у наших заклятых друзей такое обнаружится? Маловероятно — так после случившегося с нами в любую чертовщину поверишь!

-Именно так — покачал головой Александр Михайлович. Бывший наш "ангел-охранитель", однако, как мы к Пономаренко в подчинение перешли, то с Кирилловым контактировали реже — ученые наши даже такое не исключают, что от вашего Перехода где-то истончилась ткань мироздания, ну а если по-простому, то мировые линии сблизились, и переход между ними стал легче. Потому и приказано — смотреть, не было ли и других случаев "попаданцев", как у вас в литературе их называли. Мне и поручено за это отвечать — помимо прочих дел.

Так это что, советские "Х-файлы" (помню телесериал) под крылом ГБ? А меня в "агенты Малдеры" сватают? Или просто экспертом по "задверному" миру — если это тот самый, откуда мы сюда попали.

-Не все так просто — сказал Кириллов — ваш Бушков может и беллетрист и фантаст, но поверьте, его книжки про "неведомое" мы тщательно изучили. Бога нет — но мир материальный устроен сложнее, чем кажется. И не все еще мы о нем знаем. Тем более, что место то, где часики нашли, уж очень гнилое. У вас упоминается, что там, в середине пятидесятых, это через несколько лет всего, будто бы население целого поселка исчезнет, как в Бермудском треугольнике. Источник не слишком надежный — ну а если не вранье?

Content

Савин Владислав Олегович
Война или мир (Мв-15)

INFO

САВИН ВЛАДИСЛАВ ОЛЕГОВИЧ ВОЙНА ИЛИ МИР (МОРСКОЙ ВОЛК XV ) от 2017-05-02

САВИН ВЛАДИСЛАВ ОЛЕГОВИЧ ВОЙНА ИЛИ МИР (МОРСКОЙ ВОЛК XV ) от 2017-05-02