Алексей Переяславцев

Пещерная тактика

© Переяславцев А., 2016

© Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

* * *

Пролог

Я был везунчиком.

Мне случилось не по своей воле попасть в мир Маэра и всё же вернуться в свой. Это было везение.

Маэра наполнена магией. Я оказался там, будучи совершенно чужд и даже враждебен всяким проявлениям магии: моя особа начисто затирала все магополя во всех магических предметах и даже в людях-магах. Меня так и прозвали – негатор. И всё же я выжил в магическом мире. Полагаю, что и в этом мне повезло.

При переносе в чужой мир тот, кто это сделал, позволил использовать то, что во мне и так было, но о чём я не подозревал: все способности, какие присущи человеку. Сюда вошли и умение переходить в боевой транс, и излечение от близорукости, и, главное, абсолютная память, которая обычно пробуждается лишь под гипнозом. Безусловно, мне повезло.

В мире, где правят маги, человеку без магических способностей пробиться наверх весьма трудно. Но я это сделал: сначала обзавёлся своей командой, потом научился быть полезным всем (и магам в том числе), начал развивать технологию, связанную с магией. В результате и здесь мне повезло.

В этом мире материк, эквивалентный земной Северной Америке, так и остался безлюдным. Я смог организовать его заселение, используя лишь подчинённые мне ресурсы. Магическая верхушка попыталась мне воспрепятствовать, но от неё удалось отбиться с помощью верных товарищей и магического оружия, которое удалось сконструировать и изготовить. И здесь сказалось везение.

И уж совсем грандиозная удача сопутствовала мне в части команды. Я смог привлечь в неё магов, и не простых. К нам присоединилась Моана-ра, ставшая при моём скромном содействии лучшим магом жизни. Со мной вместе трудился Сарат-ир, маг-универсал, редчайшее исключение из правил: с такой непроходной специализацией он получил ранг доктора магии. И другие были. Все они учились у меня, а я, хоть и не был магом, учился у них. Люди без магических способностей тоже влились в мою команду. Мы работали вместе – и добились успеха.

Но всё рано или поздно кончается.

Я вернулся в свой мир в ту же секунду, когда был изъят из него. Почти всё, с чем я отбыл, мне и вернули (одежда, ключи, кошелёк и часы не в счёт). Получил обратно плохое зрение и имевшиеся до переноса шрамы. Сохранилась лишь изумительная память. В благотворительность не верилось. Осталось лишь полагать, что этот дар – всего лишь аванс за некую предстоящую работу. И этот аванс я стал отрабатывать заранее: по два часа в день (а по субботам-воскресеньям и того больше) торчал в Интернете, читая учебники, монографии, руководства; впитывая любую информацию, которая могла бы помочь в чужом мире, куда меня, похоже, выпихнут.

Глава 1. Начало пещерной жизни

Пожалуй, единственной совпадающей деталью был накрывший меня купол. Он же был и первым впечатлением. И снова поймали в безлюдном месте. Сразу же в голове мелькнуло: «Как тогда!» И это оказалось неправильной мыслью.

Для начала, я сам был экипирован иначе. В момент накрытия при мне были не только часы, очки, кошелёк и ключи – в карманах также покоились сотовый телефон и перочинный ножик. Но оснований гордиться столь адекватным снаряжением попаданца у меня не было. Ибо попал я, похоже, совсем не туда, где был раньше.

Вторым впечатлением оказался почти полный отказ всех пяти чувств. По крайней мере, вместо отчётливого зрения (при очках) или не особо отчётливого вдаль и превосходного вблизи (без очков) не осталось почти ничего. Были лишь смутные предметы. Некоторые двигались, иные сохраняли неподвижность, но опознать их я не мог. Шум в ушах присутствовал, но выделить из него хоть что-то осмысленное не удавалось. Запахи… пожалуй, один был привычным. Пахло дымом. Все остальные не распознавались. Чувство вкуса, наверное, имелось, но проверить наличие такового было нельзя за отсутствием еды. Кстати, чувство голода наличествовало. Даже осязание пустить в ход не удалось, поскольку не получалось справиться с телом. Оно не слушалось. Или слушалось, но не меня. Впрочем, одно было почему-то ясно: я не на Земле.

В мозгу царила основательная паника. Хотя я перебирал все возможные и невозможные варианты, однако выхода не просматривалось. Сохранялось лишь ощущение, что я какой-то вариант упустил или недоглядел – вроде анализа сложного эндшпиля с полным преимуществом соперника, когда поглядываешь на часы и терзаешь мозг в поисках этюдной ничьей. Мучило ощущение неправильности в собственной голове – и никак не удавалось обнаружить, что же именно в мыслях пошло поперёк.

Пока я думал, одна из теней наклонилась ко мне, и в рот полилась струя еды. Стоп! Откуда я знаю, что это еда? Ни запах, ни вкус я сам припомнить не мог. И всё же знал, что это съедобно и вкусно. «Откуда?» – неправильно спрошено, а корректный вопрос: «От кого?»

С этого момента что-то стало проясняться. На этот раз – попадание в другую личность, которая не умерла, а сосуществует с моей. И я в чужом теле, притом сильно ущербном. Хорошо хотя бы то, что бывший единоличный владелец тела не мешал думать, а спокойно глотал полужидкую массу. А ещё лучше то, что мой Другой не вмешивался в мысли.

После трапезы захотелось спать. Видимо, это рефлекс. Пришлось подчиниться насилию.

Мне удалось не потерять счёт времени. Иногда в помещении, где меня держали, было сравнительно светло. Иногда оно бывало освещено тусклым красноватым светом. Ничего не оставалось делать, кроме как считать дни. Потому что все пути освобождения, что приходили на ум, становились тупиками. Чтобы уйти, нужно уметь ходить. И знать, куда уходить. И видеть, куда идёшь.

Но одна важная мысль от прежнего, что остался в моём (уже моём!) мозгу, сохранилась: здесь я в безопасности. Никто не собирается причинять мне вред. Видимо, прежний хозяин моего тела знал или чувствовал нечто мне недоступное.

Первый перелом наступил на пятый день. У меня появился слух… нет, не так: я научился слушать. Тот неясный шум, что слышался раньше, стал складываться в слова. И слова были частично знакомы.

Язык Древних – вот что это было. Его я знал неважно, но в характерных оборотах ошибиться нельзя. Значит, попадание в мир Маэра. Вот теперь появился стимул думать…

В то, что меня изловили некие индивидуумы, сохранившие в своих целях (ритуальных?) язык Древних, верилось слабо. Точнее, совсем не верилось. Староимперский мог прокатить хотя бы уж потому, что все маги обязаны его знать. А носители праязыков вымерли поголовно, если верить Моане. Вывод? Те, кто регулярно устраивает мне эти хохмочки с переносами, на сей раз перенесли мою особу во времена Древних. Но зачем было лишать меня возможности видеть? Уж не говорю о движении! При этом никаких просьб, тем более требований мне не предъявляли. Но одна крохотная зацепка всё же появилась. Слух! Значит, слушать, слушать и слушать! Поглощать информацию. А заодно усваивать тонкости языка. Благо опыт в этом есть. И всё время, что не уходило на еду и на сон, я слушал и анализировал.

– …видеть он начнёт… пять дней…

– …ходить…

– …сначала ползать…

– …он меня узнаёт…

Враки. Никого узнать я не мог. Запахи от всех были разными, это так, но пока что не было возможности соотнести запах и личность.

– …говорить…

– …нет… полгода…

И ещё появилось ощущение, что в этом я опережаю Другого. Он реагировал на звуки. Я – на слова. Выходит, тот ущербен разумом? Нет, не будем торопиться с выводами…

После очередного сна появился ещё один канал: зыбкое и неверное ощущение рук и ног. А вместе с ним и понимание, что с моим телом что-то неправильно. Что именно – пока неясно, но слух не пропал, и я слушал…

– …пытается работать…

– …нет, это тоже рано…

– …чуять может?

– Думаю, да. Он нас различает…

Это было почти правдой. Уже стало ясно, что одна тень в основном крутилась рядом. Её я мысленно назвал Альфой. Ещё одна, покрупнее, появлялась лишь для того, чтобы покормить. Она у меня числилась Бетой. Впрочем, иногда кормила та, что поменьше. И ещё были две тени, маленькие, те близко не подходили. Они проходили под именами Гамма и Дельта. Смущало то, что все они лишь констатировали моё состояние. Когда восстановится зрение, когда начну ходить… Врачебный персонал? Уж верно, они не были теми, кто меня сюда заслал. Впрочем, меня иногда поднимали и вроде как купали в тёплой воде. Интересно, как это им удавалось? Я ведь, наверное, тяжёлый.

Следующим шагом было понимание своего положения в пространстве. Я лежал на спине. Руки и ноги были свободны, но начисто пропала всякая координация движений. Я просто не понимал, как двигать конечностями. Значит, надо ждать восстановления зрения. Уж с ним-то я смогу работать руками-ногами как надо. Впрочем, при таком повреждении моторики мне, наверное, придётся заново учиться ходить и держать ложку.

После очередного сна в голове существенно прояснилось. Настолько, что я стал с уверенностью анализировать чужую речь.

Для начала я усвоил их имена. Альфу на самом деле звали Варра. Так её звала Бета. А Бета, в свою очередь, именовалась Гррод. Гамму и Дельту звали, когда они вместе, сирри, а по отдельности – Саррод и Ррума. Улучив момент, когда в помещении никого, кроме меня, не было, я принялся за опыты.

Первое, что было ясно, – никаких аналогов именам собственным я не знаю. Местный диалект? Возможно. Но материала для анализа маловато. И я решил попробовать воспроизвести речь. Получилось скверно: язык, гортань и вообще весь голосовой аппарат решительно не желали работать. Это не особо удивило – с очевидностью нарушена всякая мышечная деятельность. Ладно, начнём со звуков.

Тут дело пошло лучше. Звуки, аналогичные гласным, получались вполне сносно. За местное раскатистое, рычащее «р» я решил пока не браться: очень уж сложный звук. Зато упорный труд дал результат в части губных согласных: «м», «п», «в» и им подобные получались почти как у туземцев. Но когда мой нос почуял Бету, я счёл за лучшее помалкивать. Тем более она меня накормила. И я заснул с надеждой, что на следующий день смогу видеть.

И вот настал МОЙ день: зрение вернулось. Но радости это не принесло.

Я лежал в пещере. Хозяев не было. Пещера казалась огромной. Да ещё в ней явно был не один этаж. Под потолком красовалось что-то вроде входа на чердак, но без лестницы – интересно, как они туда забираются? Сбоку от меня горел костёр.

Пещера и костёр. Это очень плохо. То есть хорошо в смысле согревания, но плохо в смысле развитых технологий. Выходит, я попался каким-то очень диким ребятам? Вроде бы они не людоеды. Впрочем, это не очевидно. Возможно, они лишь ждут праздничного повода отобедать.

Пока никого нет, надо оглядеть себя. Вот это и не выходит: голова тяжеленная и поворачиваться не хочет. Удаётся лишь поворачивать глаза. Но ведь руки у меня свободны. Вот с них и начнём.

С некоторым усилием я поднёс руку к глазам. Вой ужаса удалось подавить с большим трудом. Руки не было. Вместо неё – звериная лапа. Или не лапа, а передняя нога?

Захотелось выругаться ужасающими выражениями, но и это не удалось сделать вслух – лишь мысленно. Облегчив душу, я огромным усилием взял себя в руки (или в лапы?) и пустил все возможности мозга на анализ.

Итак, звериная лапа? Нет, вместо кожи мелкая чешуя, очень светлая. Пресмыкающееся, выходит. В динозавра меня перекинули. Разумного. А что, несколькими фантастами предполагалась возможность существования таких. Динозавр, значит… Интересно, какого вида? Надеюсь, не диплодок: они, судя по величине головы, были необыкновенно тупыми. Впрочем, необязательно рептилия. Известны млекопитающие в чешуе – панголин, например, или броненосец. Что ещё? Есть когти. Пять пальцев, но большой не противопоставлен остальным, как у земных приматов. То есть о хватании и тонкой моторике придётся забыть. Теперь более понятны пещера и костёр. Ой, дерьмово-о-о-о…

Что ещё? Ну-ка, опустим глаза. Задняя лапа имеется, побольше передней, но не сильно. Тоже почти белая чешуя и когти. Это ожидалось. А ещё? Хвост. Какое счастье: «Смотрите, с нынешнего дня завёлся хвост и у меня».

А вот попробовать хотя бы примитивную моторику. Могу указать на что-то пальцем передней ноги? Надо же, получается. Но только не пальцем, а всей лапой. Больше, чем ничего, меньше, чем хотелось бы. Но почему же голова не может двигаться?

Тут же пришло понимание того, что неправильного в теле: наличие хвоста. А им тоже можно подвигать. Получилось не сразу, но после нескольких проб зрительный контроль позволил осознанно указать сначала направо, потом налево. Прогресс, однако.

От столь долгих и продуктивных усилий я устал и прикрыл глаза. И только тогда понял, как выглядел вариант, недодуманный мной. Перед моим мысленным взором растеклись цветные… нет, не цветные, просто разные… реки… нет, не реки, а потоки… нити… Додумать мысль до конца не удалось. В пещеру вошли её законные владельцы.

Ошибиться было нельзя. Очень уж характерной была внешность: чешуя, гребень на спине, хвост, четыре лапы и сложенные крылья. Драконы. Я ещё отметил, что от классических китайских изображений драконов эти всё же отличались: никаких усов, не особо длинные шея и хвост, сравнительно короткие челюсти, а главное – явно крупный головной мозг. Сходство просматривалось скорее с панголинами, чем с динозаврами.

Судя по размерам, двое взрослых и двое драконят. Самый большой дракон, Бета, шёл первым. Цвет чешуи был тёмно-синим на спине и блёкло-синим на брюхе. За ним шла Альфа – изумрудный верх и салатный низ. Гамма была жёлтой сверху, а низ был почти белым. Дельта отличалась белой окраской[1].

Бета выглядел самым сильным. Даже под чешуёй проглядывались мускулы. Альфа отличалась чуть более округлой фигурой, а ещё уголки пасти у неё были чуть приподняты. На человеческий взгляд, это смахивало на улыбку. Гамма выглядела голенастым подростком, а Дельта – прямо-таки шарик с лапками в чешуе.

Впадать в панику было некогда. Собственно, мне не дали это сделать. Заговорили почти все разом, но часть слов пока осталась неизвестной:

– …он видит!

– …какой он…

– …можно его…

Разговоры прервала Альфа. Она встала рядом со мной.

– …я твоя… а это твой…

Коготь при этом указал на Бету.

– …это твой…

Гамма, как я и ожидал.

– …твоя… а ты – наш… Стурр…

Случается такое: в миттельшпиле соперник делает абсолютно неожиданный ход. Непредвиденный и явно опасный. И как раз это стимулирует перебор тактических и стратегических вариантов. К несчастью, это происходит не в каждой партии, но всё же бывает. В данном случае потрясение с очевидностью стимулировало мозги.

Похоже, у меня есть имя: Стурр. Запомним. Второе: хозяева пещеры названы. Но это не их имена: те-то я запомнил. Что же тогда? Родители, вероятнее всего, и брат с сестрой. А вот и вариантик. И куда лучше, чем в шахматах. Риска никакого, потому что неправильную догадку спишут на ребёночный слабый разум, а вот если угадаю правильно – это будет приличный бонус. К сожалению, артикуляция ещё не отработана, но понять должны.

Я вытянул правую лапку в сторону Альфы:

– Ма!

Теперь в сторону Беты:

– Па!

– Б’а!

– Сес’а!

И все эти мгновения я тщательно отслеживал и запоминал реакцию взрослых. Её только предстояло оценить.

Уже много позже, когда я стал понимать такого рода вещи, выяснилось, что «отец» пришёл в восторг от столь умного отпрыска, «брат» с «сестрой» возгордились, а вот «мама» слегка испугалась.

Эта краткая беседа была весьма содержательной. Теперь я знаю: у моего Другого есть старший брат и старшая сестра. Его эмоции я всё ещё чувствовал. Он очень любил всех. Он радовался всем. А моя личность такого позволить себе не могла. Сосредоточиться и слушать!

На этот раз кормление оставило двойственное чувство. Корм отрыгивался мне в пасть. Моё земное сознание чувствовало, мягко говоря, неудовольствие от такого способа, хотя я прекрасно понимал все его преимущества. Драконыш во мне был в восторге. Он искренне почитал эту еду за самую вкусную и желанную на свете. Значит, придётся сколько-то времени терпеть.

После ужина я прикрыл глаза. Все подумали, что я заснул. Как бы не так! Спать, конечно, хотелось безумно, но ещё больше требовался анализ увиденного.

Лапы у взрослых очень похожи на мои: большой палец не противопоставлен другим. То есть хватать, как это делают приматы, не могут. Такое и предполагалось. Значит, мечты о технологиях пока что таковыми и остаются.

И всё же с техникой не совсем безнадёжно: огонь-то есть. Впрочем, драконы могут дышать огнём, если не врут легенды. Стало быть, разжечь костёр не проблема. Но никаких посторонних предметов я пока не заметил.

Крылья… хорошо бы посмотреть, как они расправляются. По ним можно сказать многое. Я всё же инженер.

А вот интересная деталь – зубы. Взрослые раскрывали пасти во время разговора, и я разглядел отчётливую специализацию: резцы, клыки и коренные. Для пресмыкающихся совершенно нехарактерно. У динозавров, в частности, таких не было. Вывод? Из того, что клыки выглядят внушительно, следует, что дичью они не брезгуют. Или рыбой. Возможно, драконы вообще всеядны, как, скажем, медведи или собаки. А вот чистую травоядность можно смело исключить.

Что ещё я упустил? А то, что спать хочется уже совершенно нестерпимо. С этой мыслью я и заснул.

Пробуждение было неприятным. Вместе с ним пришло отчётливое понимание: что-то более чем существенное прошло мимо сознания. Некий ключевой фактор. Вместе с тем кое-что стало понятным.

Тяжёлая голова – да она потому тяжёлая, что, как и у детей, отягощена вполне развитым мозгом. Ничего, тело растёт и скоро сравняется с бестолковкой по весу. Вот тогда начну… ползать? Да, сначала ползать. А потом и ходить.

А какие ещё выводы можно сделать из вчерашнего? Глаза ориентированы вперёд, как у приматов. Следовательно, зрение бинокулярное. И если принять гипотезу, что драконы летают, то оно, вероятно, просто превосходное. Летунам без него нельзя. Далее. Окрас чешуи. Яркие цвета. Значит, драконы их различают – это тоже хорошо.

Слух оценить трудно, отставим в сторону. Вкус тоже. Равно осязание: пока не научусь перемещаться в пространстве, об этом можно забыть. Перемещаться… может быть, перекатываться? Только надо это делать осознанно, иначе можно и в костёр катнуться. А всем колобкам это вредно. Где, кстати, костёр и зачем он вообще? Между прочим, ответ на второй вопрос очень нужен.

Холоднокровным костёр без надобности. Им холод до точки замерзания большей частью нипочём. А тритонам так и ниже нуля по барабану. Вот теплокровным костёр ой как потребен. Ну-ка, проверим.

Я положил лапу на собственный живот. Тёплое ощущение, что и ожидалось. А теперь на землю… стоп, земли-то и нет. Есть некая подстилка из мелких веток и сухой травы. По всему видать, я теплокровный.

Следующие полчаса (примерно) я убил на попытки перекатываться. Долгое время ничего не получалось, но с момента, когда я догадался помогать себе хвостом, дело пошло на лад. В результате выяснилось, что пол в пещере холодный, а я очень теплокровный. Зато каждый последующий перекат выходил лучше, чем предыдущий. На относительно тёплую подстилку я вернулся довольно быстро.

Следующая неделя прошла без сенсаций. Я догадался (по запаху), где в пещере находится отхожее место. Приятным открытием был слабенький ручеёк, вытекавший из угла и уходящий через вход.

Наряду с отрыгнутой пищей мне стали давать мелкие кусочки рыбы. Это был лосось (по-моему, сёмга). Я отметил, что отец использовал магию огня, чтобы запечь добычу. Запомним это умение. Рыба пошла без соли, понятно, но я про себя подумал, что если диета станет полностью растительной, то соль превратится из пряности в настоятельную потребность.

Ещё я отметил, что на груди и на животе у старших чешуя особенно крупная, следовательно, защита спины менее важна, чем груди и живота. Если дракон бегает, то спина и бока – первые цели для атаки, это почти аксиома. Если представить себе полёт… Выходит, что при этом атаки следует ожидать снизу? Интересно, КТО же атакует драконов? Никого, кроме врагов-людей (включая магов, конечно) в голову не пришло. Вот мысль, вызывающая беспокойство.

Прикидывая своё положение так и этак, я понял, что понятия не имею о мерах. Человек изначально привык оценивать длину, исходя из размеров своего тела. Фут, к примеру, или локоть. А мне из чего исходить? Выход я видел или в ознакомлении с мерами длины (попробовать раздобыть портновский аршин?), или, что скорее, надо посмотреть на людей вблизи.

И ещё одна вертлявая мысль крутилась и не давалась, не проходило ощущение, что что-то кардинальное, сверхважное я упустил.

Глава 2. Шестые чувства

Месяц ушёл на укрепление скелетных мышц и налаживание артикуляции. Уже через две недели я мог уверенно держать голову, а ещё через столько же установил личный рекорд на дальность ходьбы: одиннадцать шагов. Сверх того я научился воспроизводить звук «р-р-р» (в драконьем произношении очень важен!), да и с остальным дело шло бодро.

Тот вывод, что я в конце концов сделал, был навеян крыльями. И это позор, потому что его следовало сделать много раньше.

Мама прилетела с добычей (рыбой). А я как раз дотащился до того места в пещере, откуда была видна площадка для приземления. В глаза бросились сразу два обстоятельства.

Первым было приземление. Создалось полное впечатление, что использовался тормозной парашют, которого не было. Второе, что поразило, – отсутствие мощных скелетных мышц, приводящих в движение крылья.

В этот момент правильная мысль преодолела мою тупость. Ну конечно, Перумов был прав: драконы просто не могут существовать без магии. Николаю Даниловичу я доверял: он всё же профессиональный биолог, в отличие от меня.

Тут же стукнуло новое соображение: нет оснований полагать, что часть драконов летает, а часть – нет. Крылья есть у всех. Следовательно, и магией владеют все. Не думаю, что здесь я играю роль негатора. Взрослым драконам от моего соседства не поздоровилось бы. И вот тогда наступила полная ясность.

Те потоки, что я продолжал видеть, закрыв глаза, – магические. То есть… я должен обладать умением их регулировать, изменять и всё такое. Значит, именно в этом я и должен тренироваться. И не только.

Всё же полный университетский курс обучения мага – это вам не… интересная деталь собачьей анатомии. Уж теорию я точно знаю на уровне вполне приличного бакалавра. Практическую магию тоже знаю пристойно… в теории. Ну ни разу не вышло применить это на практике. Но теперь я смогу.

В тот же день поступила дополнительная информация.

Брат с сестрой играли на площадке перед входом в пещеру. Но не пробовали летать. Запрет? Или сил не хватает? Это стоит узнать. Но осторожненько…

– Мама, кто выкопал нашу пещеру?

– (Непонятное слово) Диурр.

– А (то самое слово) – это тот, кто много-много знает?

– Да.

Всё ясно, в словаре у меня теперь есть «мудрый» или «многознающий».

– Мам, а ты можешь такую пещеру выкопать?

– Нет.

В голосе драконы я услышал явное нежелание продолжать разговор. Но мне очень нужно ещё кое-что узнать.

– А папа?

– Тоже нет.

Надо успокоить мать. И я выдал:

– Тогда я сам научусь копать. И выкопаю большую-большую. Вот такую. – И я развел крылышки, чтобы показать, насколько огромна будет эта пещера.

Это была манера говорить, как у малыша-дракончика – пусть и с ускоренным развитием. Подействовало: мама успокоилась. А у меня появился материал для размышлений.

Самое очевидное: все драконы владеют магией телекинеза, она же телемагия. Без этого они не смогли бы ни взлетать с ровной площадки (а именно такая и есть перед нашей пещерой), ни тормозить при посадке. А какие ещё виды магии могут быть в распоряжении? Вероятно, что стихийные. Драконы, в конце концов, были созданы как боевые разумные создания. По крайней мере, так говорила Моана. Тот, кто сделал такую пещеру в скале, наверняка маг земли. Значит, бывают и другие. Частный случай – специализация отца. Вот интересно: одна у него или несколько?

Какие ещё виды магии помимо стихийных могут быть задействованы? Вряд ли в драконов закладывали умения в части магии смерти: очень уж опасное оружие. Магия жизни? Неясно. Магия разума? То же самое. Да чего там думать: нет данных ни по одному из видов магии, кроме тех, о которых известно достоверно. И вот ещё что интересно: по всей видимости, мои родители – не универсалы. А таковые вообще встречаются? Если да, то насколько часто?

Сам факт, что вообще существует специализация в магии земли, стоит внимания. В военном деле это не особо востребованная магия. А вот в мирных целях…

С трудом дойдя до своей подстилки, я закрыл глаза и попытался почувствовать потоки вокруг себя. Так, это огонь, без сомнения. Вот видны нити водной магии: ручей-то неподалёку. А это… слабые потоки, но вокруг… магия земли? Нет, воздуха, поскольку явно очень изменчивые нити. А эти, что справа, от магии земли, потому что именно там находится стена пещеры. Интенсивность восприятия одинакова. Я ощущаю несколько видов магии, стало быть, у меня есть шестые чувства. Значит ли это, что я универсал? Нет, не значит. Для оценки моих способностей явно недостаточно моего же суждения, нужен квалифицированный специалист. Попробовать навести изменение потоков? Ну нет, с моими силами пробовать не стоит. Хотя… если очень осторожно…

Нет, пока не наберусь сил, такие опыты проводить нельзя. Я хорошо помнил слова, сказанные Саратом вскоре после нашего знакомства: «Маг-самоучка, вероятнее всего, убьётся сам. Но может заодно убить других». Не совсем мой случай, я всё же владею порядочным объёмом знаний в теормаге. Но рисковать нельзя.

Тогда план меняется. Наряду с упражнениями мускулатуры придётся делать упражнения в магии. Хотя нет, это будут не упражнения, а проба сил. С этой мыслью я уснул.

Как всегда, реальность преподнесла сюрприз. По пробуждении и после завтрака старший брат начал моё обучение. Но предметом была не магия, а правила драконьей гигиены.

То, что в нашей пещере есть подобие канализации, я знал. Отхожее место являло собой дыру в полу, уходящую, надо думать, на склон. Отдать должное архитектору, создававшему пещеру: в эту дыру тёк даже тоненький ручеёк для смыва, что, впрочем, полностью вонь не устраняло. Тут же я узнал, что при отправлении естественных надобностей чешуйки должны встать дыбом; на освоение этого действия понадобилось сколько-то времени. А после посещения туалета обязательно омовение. Вот последнее мне понравилось больше всего. Правда, ванной не было, равно как горячей воды. Ну да ладно, это переживём.

Брат восхвалил мою понятливость и чистоплотность, после чего убежал. У меня же появился ещё материал для размышлений.

Выходит, та чешуя, что защищает нижнюю половину тела драконов, также прикрывает, используя сугубо научные выражения, выделительные отверстия, а равно органы размножения, которых я вообще не видел, хотя интересовался. Если не ошибаюсь, в животном мире земли аналогов нет. А можно ли отличить дракону от дракона по особенностям фигуры? Неизвестно.

Поскольку материала для научного исследования было явно мало, я дошлёпал до своего уголка и занялся дальнейшим исследованием магии. На этот раз учебным пособием служил я сам.

Что там в учебнике было? По университетским правилам изучение магии жизни начинается с анализа магических потоков в собственном теле. Видеть же их легче всего в конечностях. С них и начнём.

Закрыть глаза. Отключиться от внешних звуков. Полная сосредоточенность, насколько это вообще возможно для моего мозга. Вот рука… то бишь передняя лапа… что-то такое имеется… есть!

Невообразимая мешанина. Разобраться невозможно. Впрочем, это лишь кажется, что невозможно. Но я-то к этой трудности готов. Точнее, составители учебников меня подготовили. До некоторой степени.

Сразу же выявились две трудности. Первая заключалась в недостаточном знании анатомии драконов: информации о том, что у меня имеются кости, мускулы, нервная система и внутренние органы, явно мало. Второе же препятствие было совершенно неожиданным. Я-то наивно думал, что энергия мага расходуется лишь при воздействии на потоки. Как бы не так! Даже простое наблюдение за ними утомляло. В учебниках об этом ничего не говорилось. Тут могло быть два объяснения: либо при моей крошечной магической силе расход энергии даже на простое наблюдение потоков достаточно значим, либо незрелый мозг не в состоянии сосредоточиться на одной задаче в течение долгого времени. В любом случае средство одно: тренироваться и тренироваться! И при этом регулярно менять вид магии – может, уставать буду меньше. Да, и ходить побольше.

И тут до моих ушей… нет, не так, у драконов нет наружных органов слуха… короче, до меня донёсся разговор. Это были мой брат Саррод и отец.

– Пап, я сегодня учил Стурра мыться.

– Ррфф?

– Понимаешь, он как-то очень странно моется.

На этот раз папенька снизошёл до речи:

– Странно?

– Он не вырывается, хотя вода холодная. И не завывает. Он не расплескивает ванну. Он… если хочешь знать, моется, как ты.

Глава семьи кивнул:

– Я уже заметил: твой младший брат развивается очень быстро. И не вижу в том ничего плохого. Кхрм!

– Всё равно… как-то это не так.

Подслушанное стоило хорошего обдумывания.

Пока что я не спалился, но осторожность не повредит. А на чём я могу сгореть? Быстрое освоение речи? Чушь. Такое бывает. Быстрое усвоение магии? Это опаснее, особенно если я вдруг окажусь более образованным, чем наставник. Правда, для этого надо иметь наставника. А просто использование магии? Это само по себе не криминал, но лишь в дозволенных пределах. Значит, надо узнать, какие это пределы. Наверняка ведь дракончики пробуют свои магические силы самостоятельно. Но всё же лучше подальше от любопытных глаз. Возможно такое? Да, но в пределах этой пещеры и в отсутствие родственников. А в детском саду – или что там у них – и тем более в школе о таких делах забыть напрочь. Иначе неизбежен скорый провал. Известно, что дети – самые лучшие контрразведчики.

Где ещё меня ждёт палево? В знаниях – вот где. Если вдруг окажется, что знаю нечто, чего другие не знают… ведь и на умные книги не сошлёшься. У драконов книг, наверное, нет. Во всяком случае, в пещере нет… Стоп. Есть одно место, которое я не обшарил: «чердак». То самое отверстие под потолком, до которого мне не добраться, пока не научился летать. Лестницы в пещере нет. А ещё я ни разу не видел, чтобы в него вообще кто-то полез, хотя размеры входа подходят даже под рост взрослого дракона.

Выводы? Набраться терпения и продолжать тренировки: мускулы, реакцию, координацию. И всеми силами набираться знаний. Это значит быть тем самым несносно любопытным Слонёнком. Есть, конечно, риск, что приобрету хобот вместо носа, но с этим смирюсь.

Со следующего утра я начал проводить в жизнь задуманное. Почти начал. И тут же усвоил умное, необычайно ёмкое, многозначительное и поучительное слово «нельзя». Объяснено оно было до последней степени доходчиво – чисто физическими методами.

Для начала нельзя было выходить из пещеры без присмотра старших (хотя бы сестры). А у меня не хватало авторитета в семье, чтобы организовать такой присмотр по своему желанию. Конечно, ребёночка регулярно выгуливали, но… хотелось большего. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Ничего, я посчитал это обстоятельство за тренировку терпения. Имевшихся прогулок мне хватало, чтобы якобы бездумно носиться по площадке перед входом в пещеру, отбегать направо и налево от воображаемого препятствия (или врага) и деятельно махать хвостом, стараясь попасть в намеченную точку на стене. Это я изображал охоту на насекомых.

Ещё нельзя было приставать к отцу, когда тот отдыхает. Для этого надо было улучить удачную минутку. Но я твёрдо знал, что как раз он самый лучший (в смысле безопасности) источник информации. Глава семейства почитал ниже своего достоинства задумываться над странностями в поведении младшего сына.

– Папа, а когда дракончиков начинают учить магии?

– А сколько надо учиться, чтобы стать таким же умным, как ты?

– И у меня будет наставник? А он будет только мой или чей-то ещё?

– А учат всякой-всякой магии?

– А откуда наставник знает, к чему у меня способность?

– А бывает так, что к любой магии есть способность? И что, тогда всей-всей магии учат?

– Всё, пап, больше не пристаю!

Невнимательный отец не задумывался, откуда крошечный дракончик знает, что магии вообще учат; от кого сын узнал слово «год»; почему учить будет наставник, а не родители; кто сказал ребёнку, что магия вообще бывает разных видов… А мне приходилось за простодушием прятать даже не любопытство: холодную сосредоточенность разведчика, по крупинкам собирающего информацию.

Но даже с отцом приходилось держаться в рамках.

– Папа, а мудрый Диурр – маг земли?

К этому моменту я уже научился распознавать тревогу у взрослых по интонациям голоса. Но и по содержанию отцовского вопроса это можно было бы почувствовать.

– Откуда ты знаешь про магию земли?

Немедленно создать дымовую завесу! Ну-ка, в детском стиле:

– Маг земли – кто копает землю, маг огня – кто зажигает костёр, маг воды – кто выводит ручей, маг воздуха – кто направляет ветер.

Драконы улыбаются и смеются почти как люди. Отец посмеялся, но потом выдал похвалу:

– Ну… в общем, ты понял правильно. Да, он маг земли.

С мамой приходилось вести себя гораздо осторожнее. Поэтому я старался ограничить темы вопросов:

– Мама, а откуда берётся рыба?

– Что такое река?

– А большая-пребольшая рыба там водится?

– Что такое море?

– Папа может до него долететь? А если он будет целый день лететь? Устанет? А если лететь половину дня, потом отдохнуть и поспать, потом ещё половину дня?

Проницательная дракона так и не заметила, что выдала информацию чуть ли не стратегического уровня: дальнодействие драконов как войска. Значит, половина дня… скажем, шесть часов. Скорость полёта, понятно, неизвестна, но у лучшего пернатого летуна (чёрного стрижа) более ста одиннадцати километров в час в горизонтальном полёте не выходит… то есть дракон может разом пролететь, скажем, шестьсот километров. Но потом наступает магическое истощение, а в этом состоянии, надо полагать, ящеры, как и люди, с ног валятся. То есть являют собой нуль в качестве боевой силы. А в сражении потребны все резервы. Отсюда следует: перед битвой драконы должны сутки отдыхать. И даже более того: представим, что драконы прилетели в место, где завтра начнётся бой. А противник начал драку сегодня. И что мы имеем? Авиацию в частично или полностью небоеспособном состоянии! Тактический прокол – вот что это такое. Очень даже есть над чем подумать…

Брата я спрашивал о более простых материях:

– Почему мы с Ррумой белые, а ты, мама и папа – разноцветные?

– А когда цвет меняется? А какой у меня будет?

– Какой цвет бывает у самых сильных драконов?

Поначалу я хотел узнать насчёт самых сильных в магии – но в последний момент решил проявить осторожность.

Тоже нужная информация: белый цвет – детский, а меняться на взрослый начинает в три года. Вот у сестрички он как раз и начал меняться. И кое-что ещё важное: Саррод уверен, что цвет никак не связан со способностями. Или же он по малолетству просто не знает о такой корреляции.

Настоящий аналитик не пропускает ни одного источника информации. Вот почему я и сестру тоже донимал вопросами. С оглядкой, конечно, и с учётом её возраста.

– А когда тебя и Саррода нет в пещере, вы где?

– Что там делают?

– Чему там учат?

– Драться? А чем драться?

– И магии учат?

– Это всё? А летать когда научат?

– Что же, выходит, и Саррод летать умеет? А почему он не летает?

– А когда наставник разрешит?

Образование начинают давать с трёх лет, это я знал. Тогда же определяют магическую специализацию. То есть у драконов взросление идёт быстрее, чем у людей. А с шести лет начинают учиться работать с полётами. А ещё учат драться без магии. Причём драться только со сверстниками один на один. Это понять могу. У юных дракончиков и драконочек вырабатывается характер. Видимо, настоящему бою учат много позже. То есть время у меня ещё есть.

Через полтора месяца мне бешено, невероятно повезло. Я как раз научился прыгать. Вернее, мой организм стал позволять прыжки. Со стороны могло показаться, что маленький дракончик беспечно резвится на площадке. На самом деле я отрабатывал перемещения в прыжке: вперёд, вправо, влево, назад и в высоту. Получалось не совсем хорошо. И тут, случайно взглянув вниз по склону, я увидел то, что очень хотел увидеть. На расстоянии примерно восемьсот метров (теперь-то это можно было оценить) шёл человек. Мужчина в небогатой одежде. Возраст я определить не мог (он шёл, глядя себе под ноги). Такой случай упускать было нельзя. К счастью, отец как раз был в пещере.

– Пап, ты посмотри, кто там идёт! На задних ногах!

Формулировка вопроса была продуманной. Я предполагал, что отец не захочет глядеть. Так оно и вышло.

– А, знаю. Это человек.

На всякий случай включить «детскую речь»:

– А кто такие человеки?

– Они себя называют «люди».

– А кто этот людь?

Мне кратко объяснили грамматические тонкости. Но тут отец увлёкся (что бывало весьма редко) и пустился излагать подробности.

– Люди разумны, как и драконы, но нас они обычно сторонятся. Магией большинство людей не владеют. То есть люди-маги встречаются, но нечасто. Однако среди них есть Великие маги. Их осталось только двое. Иногда они воюют между собой… ну, дерутся. Мы, драконы, воюем на стороне Великого мага Ас-Тора…

Я не прерывал, понимая, что вопросы могут и подождать.

– …люди тоже сражаются. И я бился за Ас-Тора с войсками Ас-Лока… Сейчас-то войны нет, но ещё будет. И вся наша семья пойдёт сражаться.

Тут я не выдержал:

– И мама? И Ррума?

– Нет, мамина очередь настанет, когда тебе будет десять. А твоей сестре ещё долго… – Отец запнулся. Не силён в устном счёте? – Её черёд примерно… короче, когда младший из её сирри сам станет совершеннолетним.

Переключим внимание, на этой теме долго сидеть нельзя.

– А когда Ррума выйдет замуж?

– Когда ей подберут мужа. Или она сама себе подберёт. Но и ей должно сначала исполниться десять.

– И мы с Сарродом тоже выйдем замуж?

В тоне у папы появились нотки снисходительности:

– Драконы замуж не выходят, они женятся. Это дракони выходят замуж. Но и тебе, и твоему брату тоже должно быть десять.

Вот уж точно стратегические сведения. Впрочем, я их по–любому получил бы… со временем.

Итак, подтверждено: драконы быстрее взрослеют, чем люди. В десять лет – полное созревание, в том числе половое. Дракони не воюют, пока не родят должное количество детёнышей и не вырастят их. Драконы… тут пока неясность.

Но куда важнее информация о Великих магах. Их осталось только двое… из неизвестно какого количества. И скорость их воспроизводства, по всем признакам, равна нулю. Вот низшие маги третьего сорта рождаются, хотя, похоже, количество потенциальных магов при пересчёте на сто младенцев весьма невелико.

Что до исчезновения Высших магов… А почему, собственно, им исчезать сразу? Убить такого очень трудно, хотя и возможно. И если одного из оставшихся двоих кокнут, то выживший заживёт себе в радость. Войны станут несерьёзными… если вообще останутся. Некому будет отправить этого великана духа к Пресветлым. И вот тогда…

Кажется, я нащупал решение задачки, которую получил от того, кто меня отправил в этот мир. Нет, не решение: формулировку нашёл, но это уже часть решения.

Если выживет один из Великих магов, исчезнет причина для войн. Тогда грядёт сокращение военного бюджета. В частности, не нужны будут драконы. И, вполне вероятно, их уничтожат. Надо полагать, у выжившего Великого мага хватит на это возможностей.

Спасти драконов, выходит. Вот это задачка… И я тут лицо крайне заинтересованное.

Глава 3. Мозги чешутся – что делать?

Меня понесло и занесло слишком уж далеко. Пришлось самого себя одёргивать и вводить в рамки. Наилучшим средством против дурных мечтаний оказались каждодневные тренировки. Уже не было нужды считать предельное количество шагов, куда лучше оказалась прикидка расстояний. Вчера я отошёл от пещеры до большого бурого камня в мой рост и вернулся назад без единого перерыва… Сегодня я проделал тот же путь и ещё двадцать моих длин в придачу. А поскольку взгляд мамы был неодобрительным, то завтра я так далеко не пойду, вместо этого пройду путь до бурого камня и обратно дважды. И обязательные тренировки в магии жизни. Пока что они выражались лишь в рассматривании (если такое слово вообще применимо) магических потоков, но потом я запланировал легчайшее их изменение. Я знал, что такое возможно; знал также, что большого вреда себе не нанесу – риск состоял лишь в ожидаемых болевых ощущениях; равно знал, КАК это делать, но откладывал до момента, когда никто не мог бы мне помешать.

И тут пришла мысль, от которой стало очень нехорошо: ведь стоит мне повстречаться с любым, даже слабым магом разума – и провал обеспечен. Научиться ставить защиту? Возможно, но самая лучшая защита – та, надобности в которой нет. К тому же маг разума может почувствовать наличие щита. Уж не говорю о возможности пробить защиту.

Придётся побеспокоить отца.

– Пап, а если тебя на войне ранят, тебя магией можно вылечить?

– Да. Если надо, я сам могу прогреть рану или охладить её.

– А вот если так, чтоб рана заросла? Помнишь, Ррума поранила заднюю ногу об острый камень? У неё рана заросла через неделю. Хорошо бы, если через день или даже сразу. Правда, хорошо?

– Только Великий Ас-Тор это может.

– Я хотел сказать: кто-то из драконов чтоб так лечил.

– Я и отвечаю: никому из людей и драконов это не под силу. Только Великий на такое способен.

Вот это очень радует. Магия жизни и магия разума, как правило, ходят вместе, это известно. Следовательно, среди драконов нет магов разума. Ну а встреча с самим Ас-Тором… Нет, вероятностью такого события можно смело пренебречь. Однако поскулить по такому поводу необходимо. Образ малого дитятка нельзя разрушать.

– Жалко. Тогда… тогда, если тебя ранят, я сам полечу к Великому Ас-Тору и попрошу тебя вылечить. Потому что ты очень умный и самый могучий. И великий воин.

Прокатило. Отец улыбнулся, и на том разговор был завершён.

Когда тем же вечером мама велела ложиться спать, я для виду покапризничал, хотя на самом деле был очень рад. Это давало возможность не только подслушать разговоры старших, но и хорошо подумать над услышанным – и на другие темы тоже.

Беседа велась не на особо интересные темы, и потому я стал обдумывать завтрашний день.

Что у нас там? С утра брат с сестрой бегут в школу. Отец должен улететь за провизией. Мать тоже улетит: она всегда так делает, когда уверена, что я сплю, а я уж постараюсь её не разочаровать. Значит, можно попробовать магию жизни на себе, любимом.

Хотя… нет, сначала можно попытаться сделать кое-что другое. Магия огня. Если объект нагрева невелик, то много энергии она не потребует. И сама она совсем не сложная, к тому же описана в учебниках подробно. Решено: с магии огня начну.

План удался во всех отношениях. Вся семья разбежалась и разлетелась. Я тихонько посапывал в своём углу пещеры. Из осторожности выждал ещё десять минут – это если очень не торопясь считать до шестисот.

После надлежащей гигиенической помывки я не стал завтракать, рассчитывая, что куда благоразумнее это сделать после затраты энергии. Недолгие поиски – и я нашёл сухую веточку рядом с костром. Что ж, попробуем…

Учебники не обманули: и в самом деле работа простенькая. Конец моего топливного элемента загорелся нерешительным оранжево-синим язычком пламени. План удался полностью. Это и было самое плохое.

Эйфория от удачного эксперимента до такой степени вскружила мне голову, что тут же я решил попробовать свои способности на чём-то ещё. На этот раз объектом приложения моего могущества был я сам. Точнее, один из магических потоков в левой передней лапе. Он отвечал за нерв. Разумеется, я не подумал МЕНЯТЬ что-то в потоке, а всего лишь чуть-чуть ЗАТРОНУЛ его.

Доказательство моих способностей в магии жизни было куда более наглядным, чем в случае применения магии огня. Уже позже я подумал, что являл собой комическое зрелище: маленький дракончик скачет на трёх лапках кругами по пещере, наполняя её визгом и стенаниями. На трёх – потому что объект творчества болел невыносимо. Казалось, на левую переднюю даже смотреть больно, не говоря уж о том, чтобы на неё ступить.

Не переставая оглашать пещеру плачевным воем, я вгляделся в потоки. Ну да, вот в одном месте искривление, которого быть не должно. Потребовалось собрать всю волю, сколько её ни было, чтобы сверхосторожным воздействием двинуть поток на место.

Какое же это было счастье: лежать на своей подстилке кверху лапками и чувствовать, как ничего не болит! Этот эксперимент наполнил меня глубочайшим уважением ко всем магам жизни вообще и к Моане в частности. Сколько же они знают того, чего я не знаю!

Уже после завтрака я подумал, что ведь магия жизни может быть и оружием. Пусть даже это оружие ближнего боя, но ведь действует достаточно сильно. Да и в защите стоит внимания – ведь можно лечиться на ходу. Все знакомые маги жизни делали это. Мне до них далеко, но подумать определённо стоит.

Видимо, завтрак (вчерашняя рыба) дал благоприятный толчок умным мыслям. Надо потщательнее изучить драконью анатомию. Искать нервные узлы! В учебнике говорится однозначно: воздействие на плечевой нервный узел вызывает у человека временный паралич мускулатуры руки. Как насчёт дракона?

Но идея проверки собственных способностей на других объектах не ушла. В ближайшее же безопасное время я решился. На сей раз в роли подопытной мышки выступал ручеёк, что протекал сквозь пещеру.

Я сразу отверг план хоть как-то вмешаться в истоки: не хватало ещё перекрыть воду в жилище. Уж тогда отмазываться пришлось бы долго. После некоторого раздумья пришла мысль: чуть-чуть и временно перекрыть этот ручеёк. Лучше ближе к выходу. Ну, разольётся вода. Всегда можно списать на детскую шалость.

Всё прошло удачно: невидимая плотина почти полностью перегородила ручей. Разумеется, я немедленно восстановил поток. И снова никаких явных признаков истощения. И ещё раз самым правдоподобным объяснением было исключительно слабое воздействие.

Следующую пробу очень хотелось провести на магических потоках земли, но пришлось чуть ли не весь остаток дня придумывать, как можно их изменить так, чтобы потом эти потоки восстановились. Следуя наставлениям учебника, можно было бы, например, сделать в скальной стене пещеры полочку. Но именно такое применение было самым опасным. На этом сгорю, как пороховой склад. Надо что-то сугубо обратимое…

Отвергнув с полдесятка вариантов, я подумал: а что, если изменять структуры земли в потоке ручья? Скажем, отмыть тонкие составляющие песка? В лотке я бы это сделал на раз, но ведь лотка нет. Выгода очевидна: полученные составляющие выплеснуть в ручей же, вода должна унести все следы деятельности.

Как раз эта выходка и поставила меня очень близко к провалу. Планы сразу же полетели кувырком. Оказалось, что разделение составляющих пробы грунта немыслимо без значительного воздействия на потоки водной магии. Я героически отделил глинистые частицы, дал воде их смыть… и понял, что не только не могу продолжить опыт, но и на ногах-то с трудом стою. Истощение, без ошибки. К счастью, мама задержалась, иначе по моей походке сразу заподозрила бы неладное. Первым из старших пришёл брат, и перед ним я разыграл представление.

Напялив на морду самое восторженное выражение, а также подкрепив его положением гребня и движениями хвоста, я спросил:

– Саррод, а что вы изучаете в школе?

Лесть подействовала. Брат отвечал, надувшись от гордости:

– Много чего. Считать учимся, ещё учимся магию применять. А также… – Последовали незнакомые слова. Из пояснений стало ясно, что это история военного дела и тактика.

Насчёт магии спрашивать не будем. Нет, мне это совсем, ну ни капельки не интересно.

– Считать – это как?

Используя свои и мои когти, высокообразованный братик в два счёта научил несмышлёныша дракончика счёту до двадцати.

– Ух, как здорово! И я так могу!

Уже тогда я понимал, что память у драконов, видимо, намного лучше человеческой. Поэтому моё повторение счёта до двадцати не вызвало даже намёка на похвалу.

Но брата надо было занять накрепко, поэтому я продолжил:

– А дальше двадцати ты можешь?

– Как хвостом махнуть.

– Покажи.

На этот раз Саррод сосчитал до ста и даже чуть запыхался.

Было очень непросто увеличить степень восхищения, но я сделал это.

– Как ты много знаешь! Ну а если два раз по сто – это сколько? А три раза?

Дошли до тысячи. Дальше по натуральному ряду я не решился продвигаться во избежание осложнений, но ещё одна порция лести не показалась лишней:

– Потом и я научусь считать до тысячи. И буду таким же умным, как ты.

Но старшему брату уже наскучило обучать младшего.

– Ну ладно, Стурр, у меня ещё дела.

Он снисходительно шевельнул хвостом и удалился. Именно этого я и добивался. Увидев, как приземлилась мама, я поудобнее устроился на подстилке и начал шевелить губами без большой спешки:

– Один, два, три…

Увидя младшего сына лежащим на подстилке среди дня и явно бодрствующим, мама обеспокоилась:

– Ты почему лежишь? Заболел?

Я небрежно отмахнулся лапкой и продолжил чуть громче (как раз, чтобы она услышала):

– …Тридцать один, тридцать два, тридцать три…

Реакция моей умной мамы была предвиденной. Она немедленно изловила старшего сына и потребовала объяснений. Тот ответил правду, и только правду: мол, научил младшего считать, он это и делает. Факты говорили в пользу Саррода. Вот почему мама оставила меня в покое, рассудив, что умный ребёнок, считающий вслух, причиняет куда меньше беспокойства, чем он же, нарезающий круги и петли в пещере и вокруг неё. А к ужину моя походка стала уже практически прежней. Из прошлой жизни я знал, что дети вообще восстанавливают силы быстрее взрослых, наверное, потому, что объём восстановления меньше.

На следующий день я со всей осторожностью попробовал запустить воздушный вихрь. Вряд ли результат заклинания мог бы поднять в воздух что-то тяжелее конфетного фантика. Очень уж боязно было перетрудиться.

Я рассчитывал, что в течение последующих месяцев трёх-четырёх удастся позаниматься магией (с надлежащими предосторожностями, конечно), но вышло иначе. Через три недели меня отвели в аналог детского сада. Драконята (различать их по полу я ещё не умел) под присмотром двух взрослых играли и резвились на огороженной каменными стенками площадке. Вот это было плохо. Никаких упражнений в магии подобные условия не позволяли.

Пришлось извлекать пользу из того, что есть: развивать умение бегать играми в салочки и «кошки-мышки», подтягивать словарный запас, учить основы этикета. К сожалению, взрослые ясно дали понять, что глупые детские вопросы будут игнорировать.

Но дорога до детского сада давала возможность разглядеть окрестности. И уж тут можно было добыть кучу информации к размышлению.

Горный кряж тянулся с севера на юг, пока хватало глаз. На расстоянии друг от друга примерно в двести длин взрослого дракона находились пещеры. Издали можно было разглядеть фигурки в некоторых из них, эти пещеры я мысленно отмечал как обитаемые. В соседней пещере обитали дракончики. Они также были белыми, так что их возраст, по всей видимости, примерно соответствовал моему. Я подумывал через некоторое время нанести им визит, но пока что благоразумно не оглашал свои замыслы.

При малейшей возможности я тренировал стихийную магию. И тщательно отслеживал действия отца и матери, когда те улетали и прилетали. Очень меня интересовали детали телемагии, применявшиеся для полёта. Слегка смущало, что алгоритм раз от раза менялся. Иногда отец (особенно если он видел меня подглядывающим) поднимался в воздух со сложенными крыльями, зависал неподвижно на секунду-другую и лишь после этого раскрывал крылья и начинал разгоняться. Порою взлёт был с уже раскрытыми крыльями, и не вертикальный, а наклонный, хотя, как я не преминул отметить, угол тангажа всегда был близок к нулю. Возможно, это был наиболее экономичный стиль: мать пользовалась только им, и никаким другим.

По наборе известного количества визуального материала можно было поразмышлять. Этим я и занялся.

Итак, подъём вертикально вверх – явная телемагия. Потом с применением её же разгон. Крылья (а они сравнительно короткие) начинают давать подъёмную силу. Но только при наборе определённой скорости телемагию подъёма можно отключить и пользоваться ею лишь для перемещения вперёд. Понятно, почему сначала угол атаки крошечный: просто не хватает подъёмной силы. Крылья, возможно, работают вертикальным рулём. Но опять же не исключена телемагия. Хвост – горизонтальный руль, без вопросов. Его уплощённая в вертикальной плоскости форма этому способствует.

Посадка явно более сложный этап полёта. Кстати, как и в земной авиации. Торможение магическое, ясно дело; и надо вовремя пустить в ход усилие вертикальной телемагии, иначе запросто можно свалиться с высоты двух-трёх драконьих ростов. При моей тяжести тела переломы гарантированы.

Результаты не очень утешительные. Могу я овладеть полётом самостоятельно? Да. Но сколько же на это понадобится времени! Учиться надо с большой осторожностью, особенно с учётом того, что магией жизни я не владею, и единым духом залечить неизбежные травмы у меня не выйдет. И ведь наверняка здешние инструкторы имеют набор стандартных упражнений для обучения искусству летать. Не верю, чтобы такие ускоренные методы не существовали. Вывод? Придётся ждать. Ну разве что пробовать приёмы телемагии. На себе? Нет, рановато. Будем тренироваться на камушках.

Это легче сказать, чем сделать. Ни единого камня в пещере не было: мама не терпела в жилом помещении посторонних предметов. Мало того, и на площадке перед пещерой я не нашёл таковых. Видимо, старший брат с сестрой уже перекидали камни вниз по склону. Или родители избавились от всего потенциально опасного. Вот в самом конце склона разнокалиберные каменюги лежали, притом в большом количестве. Но мне туда пока ходить не разрешалось.

Лёжа на подстилке, я упорно размышлял. Допустим, камень можно подобрать по дороге в детский сад или обратно. Нет, лучше обратно, потому что таскать его с собой целый день удовольствие не из великих. А толку? Незаметно взять камень я могу, а вот нести его не в чем. Зажать в лапе и ковылять на трёх? Глупость первостатейная. Взрослые непременно заметят и велят бросить «эту гадость». Сунуть в пасть? Не особо привлекательно: камень, поди, не стерильный. Вот разве что зажать между чешуйками на груди… Но тут чёткое ограничение по размеру: не более половины длины чешуйки, иначе камень в два счёта вывалится. И ограничение по форме: она должна быть по возможности плоской. Вот этот вариант может прокатить.

Как ни странно, задуманное получилось. Камень удалось пронести в пещеру. Опасаясь маминой реакции, я спрятал его в подстилке. Пришлось долго и терпеливо ждать, пока в пещере не осталось никого, кто мог бы помешать.

Сам по себе подъём камня затруднений не вызвал. Но очень долгих тренировок потребовала дозировка усилий: камень то вяло шевелился в попытке подняться, то соколом взлетал к потолку, ударяясь о него со звонким щелчком. Поскольку возможность для тренировок выпадала далеко не ежедневно, то прошло целых четыре недели, прежде чем я научился аккуратно поднимать камень и держать его в воздухе столько, сколько вздумается.

Побочным и весьма приятным открытием было то, что упражнения с камнем совершенно не утомляли. Это можно было объяснить лишь большими способностями к телемагии. А так как не было никаких оснований считать самого себя гениально одарённым, то пришлось сделать вывод, что драконы изначально к ней способны. Что, разумеется, ожидалось, летают ведь все. Но потом я подумал, что камень весит на три порядка меньше меня самого, поэтому необыкновенная лёгкость в мыслях вряд ли удивительна. Нечего делать, придётся упражняться на себе. Впрочем, есть мера для снижения риска: давать дозированное воздействие, причём очень краткое. Ну вроде как подскочил дракончик – что ж тут удивительного? Но только на открытом воздухе. А то, не ровён час, можно треснуться о потолок пещеры.

Но и на этот раз наполеоновским планам перешло дорогу Ватерлоо.

Некоторое время просто не удавалось побыть одному, а через десять дней произошло знаменательное событие: в школе наступили каникулы. Разумеется, брат с сестрой остались дома, и об уединении можно было лишь мечтать. С неделю ни единой возможности не представилось, а потом я заметил странное шушуканье между взрослыми. Разумеется, пришлось прикинуться, что ничего не замечаю и вообще занят своими делами, но даже эта мера не позволила услышать секрет. Брат с сестрой явно что-то знали, но гордо надувались и молчали. Я, в свою очередь, даже не пытался расспрашивать, понимая, что ничего не узнаю.

И великий день настал. Отец с необычной торжественностью объявил, что все мы идём на реку. Лететь семья, понятно, не могла. По маминым словам, меня с Ррумой родители ещё могли бы доставить на спине, брат же мог долететь, но это было запрещено.

Хотя кое-что я не преминул спросить:

– Мы будем там плавать?

– Это ты будешь учиться плавать, – степенно объяснил братец.

Сестричка не замедлила подпустить шпильку:

– А я уже умею. Мне учиться не надо.

Саррод промолчал. Объяснять, что он сам уже давно и превосходно плавает, было ниже его достоинства.

Шли мы, по моим прикидкам, часа два с лишком. Солнце было уже прилично высоко, когда между заросшими холмами возникла блестящая полоса.

– Это Воларра!

Ширина была весьма приличной: примерно как Кама у Казани. Я тут же про себя отметил песчаный пляж. Только сейчас я понял: день обещал быть жарким, то есть купание должно пойти в охотку. Мысленно я одобрил решение.

Одна особенность бросалась в глаза: в пещере распоряжалась мама, а на природе командиром был отец.

– Сначала мы с мамой поплаваем. Саррод, следи за Стурром. Ррума, в воду не лезь!

Брат с сестрой с радостным рычанием стали устраивать себе лежбища в тёплом песке. Мне было не до того: всё внимание уходило на приёмы и стиль плавания.

Так… Рулят все четыре конечности и хвост… Ныряют родители запросто, что и неудивительно: рыбу-то они ловят… Засечь время, сколько отец держится под водой? Секундомера нет, но на счёт – минута с секундами… Мама, пожалуй, задерживает дыхание не хуже… Вот интересный стиль: в прямолинейном движении лапы прижаты к телу, работает лишь хвост…

Это длилось буквально одно мгновение, меньше секунды. Родители поглядели друг на друга. И мне стало пронзительно ясно: они друг друга любят. Хорошо, что драконы плакать не могут, у меня слёзы навернулись бы на глаза.

На некоторое время я отвлёкся на ещё одну приоритетную задачу: насколько у меня хватит задержать дыхание? Попробовал. Выходило около двенадцати секунд. Ничего, мне и этого хватит.

Наконец мама провозгласила:

– Сирри, можно в воду!

Отец стоял по брюхо в воде, выражая всем видом готовность учить младшего сына плавать. Я осторожно вошёл в воду (не особо тёплая, но купаться можно), затем быстрым движением нырнул и тут же принял вправо, изо всех сил работая хвостом. Услышав громкий плеск, я вынырнул за хвостом отца и радостным визгом Крошки Ру возвестил:

– Папа, я от тебя уплыл! Правда, я здорово плаваю?

Разумеется, я прекрасно понимал, что устраивать такой переполох – значит приближать родителей к инфаркту, но мне нужна была заявка на способности.

Мама явно использовала телемагию, поскольку почти мгновенно очутилась возле отца, державшего меня в передних лапах. Разумеется, я не преминул обратиться и к ней:

– Мам, а ты видела, как я от папы уплыл?

Мать только и смогла, что выдохнуть:

– Да уж, видела…

На этот раз расследование начал отец:

– Ты откуда плавать научился?

Я подпустил в голос почти учительские терпеливые интонации:

– Ну как же! Ты и мама научили… – Не дожидаясь, пока родители обменяются красноречивыми взглядами, я усилил напор: – Я стоял на берегу и смотрел, как вы плаваете. И делал так же. И ещё буду учиться. Хочу нырять, как ты, чтобы ловить рыбу.

Будь отец человеком, эти слова соответствовали бы снисходительному похлопыванию по плечу. Дескать, да, папа, кое-что ты всё ещё умеешь лучше. Но ненадолго.

Папа интонации не заметил. Мало того, он, похоже, не очень поверил глазам.

– А ну-ка, сынок, покажи ещё раз, как ты плаваешь.

Я поплыл не вполне правильным стилем: не выдыхая в воду. Потом ещё разок нырнул и вынырнул с горделивым:

– Ну как?

Потом подплыл к матери и, уютно устроившись у неё в передних лапах, выдал комплимент:

– Ты, мам, умеешь нырять далеко-далеко и долго-долго. И я хочу так. Буду у тебя учиться.

Мамин голос мог показаться совершенно спокойным:

– И научишься. А теперь вылезай из воды.

Ради детского образа я принялся канючить:

– Ну я ещё немного попла-а-а-ваю. И совсем не холодно. Ну ещё ка-а-а-пельку…

Но взрослые проявили солидарность и вытащили меня за хвост из реки.

Отец проявил рыбацкую сноровку – поймал двух порядочных язей и тут же их запёк. Получился настоящий земной пикник.

По дороге домой мы с Ррумой едва передвигали ноги. Я, валясь на своё место, успел заметить, что сестра заснула моментально. Но мне спать было никак нельзя. Слушать и слушать!

– Ты когда-нибудь такое видела? – Задавая вопрос, отец полагал его риторическим.

Но мама ответила медленно и взвешенно:

– Сама не видела. Но слышала от Туарры. Её родственник, двоюродный дядя бабушки, в четыре месяца воды совершенно не боялся. Нырял. Правда, плавал сначала неважно, но к году по этой части был не хуже своей матери. Меня другое напугало…

– Ррхм?

– Объяснение Стурра, как он научился плавать. Он сослался на нас.

– Ну и что?

– То, что это не первый раз. Я однажды поймала его за тем, что он считает вслух. Первое, о чём подумала: он от брата научился, и расспросила Саррода. Тот подтвердил: да, он при Стурре считал, чтобы показать свои знания… – Невесёлый смешок. – Потом мне стало тревожно, и я вернулась к этому делу. Спросила Саррода, до скольких он тогда досчитал. Тот ответил – до ста. И тут я вспомнила: Стурр считал при мне… за восемьсот, точно могу сказать, и ещё не остановился. Откуда он мог это знать?

Молчание.

У меня не хватило сил продумывать дальнейшую линию поведения: слишком вымотал этот день. Но в пещере отчётливо запахло жареным.

Глава 4. Стоит ли убегать от паровоза?

Ура быстрому восстановлению! С утра мозги включились. Первое, на что акцентировалось внимание, – счёт. Ну, тут отбрыкаться нехитро: Саррод подтвердит, что сотни он мне называл. Переход на счёт до тысячи выглядит логично. И вообще я сообразительный, а не сверхъестественный.

Магия? Магия… Очевидно, что полностью раскрывать свой уровень не есть гут. Впрочем, на магии жизни меня не подловят, на магии разума тоже. Хотя нет: как раз человеческие маги могут это сделать, а уж Великий маг – без усилий. Но последний вряд ли доберётся до нашей пещеры; люди… наверное, тоже. В конце концов, у моих родителей проблема семейного уровня. Значит, драконам её и решать. А на чём меня будут ловить?

Понимание магии – тут можно включить дурака. Но с осторожностью. Нельзя показывать, что я предпочитаю какую-то специализацию. Если я покажу себя магом огня, а потом выяснится, что и с водой справляюсь хорошо, то могут возникнуть неприятные вопросы. А с универсала спрос маленький.

Но это не относится к телемагии. В ней предположительно все драконы сильны, то есть и мне надо продемонстрировать эти способности.

Стоп. Не о том думаю. Прикидываю тактику, а тут важнее стратегия. Но строить планы в этой области мне не дало появление отца с добычей. Что-то он быстро разыскал рыбку… Ба, да это и не рыба! Лань без рогов. Семейный добытчик тут же объяснил, что это за зверь, пополнив тем самым мой словарь.

Я стал наблюдать. Разделка туши шла на площадке перед входом – правильно, нечего мух плодить в пещере. Резка, рубка, нарезание бефстроганова и проворачивание котлет выполнялись когтями. Собственно, тут действовал один отец, а мама тем временем сделала неглубокую яму в земле и оттаскивала туда внутренности. То есть в какой-то степени магией земли она владела? Нет, я не прав, тут в дело шли когти. Мясо жарилось (или пеклось) усилиями отца.

Самый главный в нашей семье, гордый охотничьими умениями, явно разнежился после сытного завтрака. Такой случай упускать было нельзя.

– Пап, а когда драконы воюют, кто ими командует?

– Великий маг, конечно.

– Ну не сам же он каждым драконом распоряжается? Наверное, как у нас в семье: ты главный и ты командуешь мамой, она командует Сарродом и Ррумой, а они командуют мной.

Маменька изобразила хвостом полную индифферентность и даже отвернулась. Отец же приписал такое понимание семейной командной цепочки исключительно моему простодушию. Разумеется, он снизошёл до объяснения:

– Великий командует (непонятное слово).

– Это кто?

– Верховный командующий от драконов. Он, в свою очередь, командует тысячниками, те – полутысячниками, потом идут сотники, полусотники и десятники.

Верховный – что-то вроде генерала армии.

– А ты сам какой командующий?

– У меня в подчинении десяток.

Если мерить по пехоте – сержант. Но тут эскадрилья. Тогда скорее лейтенант. Учтём.

Поскольку на моём гребне и хвосте не читалось восторга, папа немедленно добавил:

– Но мой десяток – лучший в сотне!

Есть над чем подумать. В переводе на земные мерки верхний предел здешнего армейского подразделения – дивизия. Самое большее – корпус, да и то сомнительно. Это, в общем, понятно. Мобилизационный ресурс драконов небольшой – ведь и общее драконье население не может быть велико, если учесть, что источником питания служит не сельское хозяйство. А с другой стороны, полноценная авиадивизия – ещё какая силища!

Но надо продолжить расспрос, пока отцовы запасы добродушия не подошли к концу.

– Пап, а когда драконы в последний раз воевали?

– Два года тому назад.

– А драконы давно воюют?

– С тех пор, как на свет появился Чёрный дракон.

– Это кто?

В ответе прозвучала нота благоговения:

– Это наш с тобой предок, родоначальник драконов, величайший воин и маг. Таких больше нет и не будет.

Учитывая продолжительность жизни драконов – уже подросло поколение на потребу войне. То есть начаться она может скоро. Мне, возможно, тоже достанется: отца могут убить, а я не припомню ни одного общества, где вдовы и сироты процветали бы.

Отец ещё не раздражён моим надоедством, и этим необходимо пользоваться.

– Папа, а зачем Великие маги воюют? – Пока отец раздумывал над ответом, я постарался конкретизировать вопрос, не выходя из образа любопытного, но ребёнка: – Ну, они же Великие. У них всё есть. Они всё могут. Ас-Тор может выкопать себе пещеру… сто таких, как наша, поместятся. А захочет – поймает рыбу такую, что из конца в конец нашей пещеры длиной. И во-о-от такой толщины… – Я воспроизвел с помощью крылышек известный рыбацкий жест. – А если вздумает поплавать, так может целое озеро нагреть. Так что ему ещё надо?

Отец крепко задумался, но вместо него ответила мама. Голос у неё был тихий и очень серьёзный.

– Великие маги воюют не за рыбу и не за пещеры. Они воюют за земли.

Уже всё было ясно, но образ требовал дополнительных вопросов:

– А чего воевать за землю, если она и так есть?

– На земле, принадлежащей Великому магу, живут люди. Среди них рождаются маги, и они служат Великому.

– А как же мы? Драконы тоже маги.

– Кое в чём люди-маги лучше драконов…

– Варра! – Впервые на моей памяти отец повысил голос на мать.

Если бы моим разумом распоряжался Другой, и он понял бы, что разговор пора закруглять. Тем более картина сложилась.

Значит, два Великих мага. Война идёт ни шатко ни валко, но регулярно, как только накапливаются силы и оттачиваются новые заклинания. Однако оба Великих не хотят получить пустыню в качестве добычи. А как избежать тотального разрушения? Только отрабатывая тактику, применяя заклинания местного значения – никаких Армагеддонов! – и тщательно обучая вооружённые силы. У одного – драконы. Значит, второй имеет нечто эквивалентное по мощи. Например, более многочисленное войско магов.

Мне надо завоевать авторитет среди драконов. Но иной стези, кроме военной, они вряд ли представляют. Ну, разве что карьера мага земли. И то ещё не факт, что их уважают больше, чем знаменитых военачальников. Следовательно, надо готовиться заранее.

В идеале, конечно, надо улучить момент в одной из битв и прикончить сразу двух Великих магов. Вот тогда у драконов как вида есть шансы уцелеть. Стратагема просто превосходная. Наполеон отдыхает.

Так, отставим в сторону сицилианскую защиту, вариант дракона. Надо продумать, что делать сейчас.

Наиболее безопасным выглядит развитие умений в магии жизни. Магию разума побоку: учебник однозначно утверждает, что без тренировки на кошках, то бишь на других драконах, я ничего не наработаю. Ну разве что щит от мага разума поставить смогу. В телемагии упражняться можно, но только в полном одиночестве, то есть изредка и не в пещере. И только на камушках, которые, между прочим, ещё раздобыть надо. Ничего сделать с этим нельзя. Стихийная магия – то же самое, но всё же более безопасно. В стенах пещеры можно попробовать все виды, но осторожно, осторожно и ещё раз осторожно.

Тем же вечером родители без видимой причины удалились из пещеры. При всех усилиях услышать их разговор было невозможно. Единственное, что удалось уловить, было: «Я сама». И с этими словами мама стала быстрыми шагами спускаться по склону.

Некоторое время удалось порасспрашивать брата о том, что они проходят в школе, но скоро ему надоело подпитывать моё любопытство. Я притворился обиженным, удалился в свой угол, а сам продолжил обдумывание.

Мать что-то такое захотела сделать сама. Если это «что-то» касается меня, то тут, похоже, речь идёт о приглашении… кого? Того, кто может меня порасспрашивать, посмотреть, составить мнение. Угадать вопросы мне не под силу, это очевидно. Ну и не больно-то хотелось, продолжу изучение себя в магических потоках. Нервные узлы плечевого пояса я уже знаю, а что там дальше было в учебнике?..

Несколько дней после этого ничего не происходило. А потом странности пошли одна за другой.

Мать вдруг с утра пораньше исчезла, не объясняя, с какой целью. Отец принёс очень скромную добычу (трёх подлещиков), но вместо того, чтобы отдохнуть после завтрака, вдруг погнал меня мыться, да не просто так, а лично отполоскал в нашей «ванне», хотя я изо всех сил уверял, что умываться могу самостоятельно. Тем временем появилась мама и, не говоря ни слова, подпрыгнула (конечно, то была телемагия) и влезла в чердачное помещение. Брат напустил на себя страшно важный и таинственный вид; единственное, что удалось из него выдавить, было: «Сам увидишь». Ррума ничего не знала, поэтому никакой информации из неё выцедить тоже не удалось.

Я услышал чужие шаги. В пещеру входил незнакомый дракон с чешуёй цвета охры. Я предположил, что то был дракон, а не дракона, очень уж гость выделялся ростом. Мне показалось, что он выше отца на ширину передней лапы, если считать по спине, конечно. А ещё я отметил (по положению гребня) некоторую важность, даже заносчивость гостя.

– Здравствуйте, мудрый Хнурр.

– Доброго вам дня, мудрый Хнурр.

Вот это родители выдали… Выходит, в особо почтительном варианте обращение идёт во множественном числе. Запомним.

Тут мама исчезла и снова появилась с большим листом лопуха. На нём красовались ягоды земляники. Лакомство в честь высокого гостя? Точно, он с явным удовольствием отведал и благожелательно кивнул.

Но сейчас моя очередь:

– Здравствуйте, мудрый Хнурр.

– Здравствуй и ты, Стурр. Я главный наставник…

Директор школы, стало быть.

– …и хотел бы с тобой поговорить. До скольких ты умеешь считать?

– Я недавно сосчитал до тысячи.

Ответ чуть двусмысленный. Но вряд ли он станет проверять, считаю ли я до миллиона. Директора обычно ценят своё время.

– Какие виды магии ты знаешь?

– Магия огня, земли, воды и воздуха. Ещё магия полёта.

– Магия полёта? Кто тебе о ней рассказал?

– Никто.

– Тогда откуда ты о ней знаешь?

– Я вижу, как летают папа и мама. Они летают не как птицы. Значит, с помощью магии полёта.

– Чем же отличается полёт драконов?

– Птица, когда взлетает и набирает скорость, изо всех сил машет крыльями. У папы и мамы крылья всегда неподвижны.

Неточность, но сознательная. Я видел, как родители закладывали виражи: крылья при этом выполняли функцию элеронов. Но дракончик вправе не заметить таких подробностей.

– А сам ты умеешь летать?

Не вполне ясна цель вопроса. Не может же он предполагать ответ «да»? Но и негативный ответ давать нельзя.

– Я выучусь летать.

– А плавать ты умеешь?

– Умею, но папа плавает и ныряет лучше. Я тоже так научусь.

– Ты умеешь видеть магические потоки… – Произнесено как самоочевидное. Видимо, отсутствие магического дара у дракона немыслимо, потому что такого не бывает никогда. – А можешь ли показать мне потоки огня?

– Вот здесь группа главных потоков, тянутся они вот досюда, при этом тут, вокруг, их становится меньше…

Краем глаза я углядел одобрительную реакцию отца. Ну конечно, он специализируется на магии огня. Реакции со стороны мудрого главного наставника не последовало. Вместо этого он бросил в пасть ещё ягодку и продолжил экзамен:

– А потоки воздуха?

– Их много, почти везде, только у входа в пещеру они изменяются…

– Потоки земли?

– Как насчёт воды?

Экзамен шёл довольно долго. Краешком сознания я воспринимал эмоции Другого. Ему было очень страшно.

– У меня больше нет вопросов.

– Сирри, погуляйте на площадке. Саррод, пригляди.

Даже если бы у меня вдруг возникло намерение поспорить, оно мгновенно испарилось бы от тона отцовского голоса. Это был приказ старшего по званию.

В нашей пещере

– Уважаемый Гррод, уважаемая Варра, прежде всего хочу сказать, что вы были совершенно правы, пригласив меня.

Обмен взглядами. Дракона про себя отметила официально-нейтральные интонации в голосе главного наставника. Ничего личного.

– Ваш дракончик необычный. В этом я с вами согласен. Но если вы полагаете, что он уникален, то ошибаетесь. Сам я с подобными не сталкивался, но в другой школе учится аналог: Ррола, дочь Уррага. Впрочем, о вашем сыне… – Суждения главного наставника всегда выслушивались внимательно. Этот раз не был исключением. – Стурр, несомненно, универсал. Вы, должно быть, и сами догадались, уважаемый Гррод, что в магии огня он неплох… для своего возраста, конечно. В магии воды – также.

Родители кивнули.

– Уверяю вас, о магии земли и воздуха можно сказать то же самое. Ошибки быть не может.

Эти слова наносили серьёзный удар по честолюбивым замыслам отца. Он прекрасно знал, что универсалы МОГУТ быть полезны, что они часто БЫВАЮТ полезны, но никогда не бывают незаменимы. Вот почему большая карьера универсалу не светит. Сверх того, родители знали, что универсалы обычно имеют пониженный уровень магической силы.

– Должен отметить впечатляющий уровень знаний вашего сына во всех видах магии.

Отец сильно приободрился. Мать не выказала никаких эмоций.

– В школе такой уровень характерен для четырёхлеток. Я даже подумал, что кто-то обучал его магии.

Родители синхронно мотнули головой и хвостом в жесте категорического отрицания.

– Как насчёт ваших старших детей? Мог Стурр чему-то от них научиться?

На эти вопросы ответила мать. Голос у неё был столь же официален, как и у главного наставника.

– От моей дочери он ничему не мог научиться – она слишком мала, ей и четырёх нет. Знания старшего сына, конечно, соответствуют его возрасту, но обучать он не мог по другой причине: ему это скучно. Не тот склад ума. Вот почему из него никогда не выйдет наставника.

– Как насчёт детского сада? Воспитанники? Или воспитатели?

– Я тоже об этом думала и спрашивала. Воспитатели отрицают наличие каких-то особых способностей у кого-либо из малышей. Кроме Стурра, конечно. И сами они магии не обучают. У них другие обязанности.

Дракона промолчала о том, что воспитателям, вообще говоря, запрещено обучать дракончиков магии. Правда, главный наставник и так об этом знал.

– Вот отсюда и проистекает мой интерес, уважаемые. Возможно, Стурр подслушивал или подглядывал. Дети, знаете ли, в этом очень изобретательны. Должен отметить ещё одно свойство характера вашего сына, представляющее интерес.

Как ни старалась мать скрыть тревогу, у неё это не получилось.

– Абсолютное большинство детей строит планы на будущее, как вы знаете. Они хотят быть наставниками, целителями, магами земли, тысячниками. Повторяю, это обычно. Но ваш сын другой. Он ставит перед собой приземлённые цели. По вашим же словам (и его собственным), он хочет научиться хорошо плавать. Нырять. Летать. Такая постановка частных задач самому себе характерна для взрослого. Впрочем, поглядим. – Тон гостя стал скорее начальственным, чем официальным. – Теперь по поводу вашей просьбы. Будучи наставником с большим стажем и в силу своей должности я категорически против того, чтобы сейчас измерять магическую силу Стурра. В этом возрасте она продолжает расти. Любые оценки, сделанные в данное время, будут нести в себе ошибку, причём я не могу предсказать, будет ли то ошибка в сторону преувеличения или приуменьшения. Вы знаете, что обычно магическую силу оценивают в три года, но я сам столкнулся со случаем, когда и в пятнадцать лет эта характеристика не вышла на предел. Поэтому настаиваю: с этим надо подождать до трёхлетнего возраста. – Не дождавшись родительской реакции, главный наставник продолжал: – Теперь по поводу образования. Проблему вижу не в уровне знаний, иначе я немедленно дал бы разрешение на зачисление Стурра в школу к трёхлеткам. Разумеется, по окончании каникул. Однако имейте в виду, что по степени физического развития он будет отставать от одноклассников. А в этом возрасте уважение достигается не только и не столько уровнем знаний.

На этот раз реакция была – в виде понимающих кивков. И отец, и мать вынуждены были согласиться с правотой Хнурра.

– Но также не могу не предупредить: Стурр сейчас переходит в тот самый возраст, когда дети пробуют силы в магии – в большинстве случаев из любопытства. Но также иногда из чувства противоречия родителям или желания доказать свою взрослость. В этом смысле школьный присмотр наряду с образованием, конечно, лучше.

– Нам надо подумать.

– Разумеется, уважаемая Варра, подумайте. И вы, уважаемый Гррод. Времени у вас достаточно. Но если вы примете решение всё же отправить в школу дракончика в этом году, подготовьте его… насколько возможно. Само собой, я хотел бы получить извещение о вашем решении, каким бы оно ни было.

Последовали слова благодарности и прощания. Мудрый главный наставник удалился.

Он сказал родителям чистую правду. Но то была не вся правда.

Хнурр, будучи не только администратором, но и бывшим наставником, втихомолку прикинул магическую силу дракончика, ожидая чего-то необычного. Увы, она оказалась на уровне, диктуемом возрастом, – пожалуй, даже ниже средней. Тем больше было оснований измерить её, когда Стурру исполнится три. А ещё мудрый подумал, что этот ученик, возможно, будет трудным. Или, наоборот, лёгким. Но рядовым он точно не будет.

Глава 5. Подтягивание на ушах

С этого дня у меня практически не осталось свободного времени на занятия магией. Всё было подчинено тренировкам и обучению.

Отдать должное отцу: он прекрасно осознавал, с какими трудностями я столкнусь. Даже больше, чем умная мама. Вот почему для начала он дал мне теорию поединков. Сюда входили правила; их я запомнил с первого раза.

На поединок не разрешалось вызывать младшего по категории. К первой категории относились учащиеся двух младших классов. Ко второй – с третьего по пятый класс. Шестой и седьмой классы входили в третью категорию. А вот вызов младшим старшего разрешался. Неофициально такие эскапады даже приветствовались как доказательство личной храбрости. Сам поединок в школе полагался чем-то вроде контрольной.

В ходе поединка запрещалось пускать в ход стихийную магию, ориентированную на непосредственное причинение физического вреда противнику. Разрешались броски, уходы, уклоны, перекаты и прыжки, совершаемые с помощью телемагии. Однако воздействие ею на соперника находилось под запретом.

Разрешались удары всеми лапами, но не хвостом. Когти и зубы также подпадали под запрет. Мысленно я признал обоснованность этого пункта: очень уж грозным оружием выглядели те и другие, а чешуя, хотя и смотрелась броней, давала весьма скромную защиту даже для взрослых драконов.

Победа присуждалась как за нокаут (то есть невозможность продолжать поединок), так и за удержание. Но отец тут же оговорил, что с моими физическими данными мне даже не стоит пытаться работать на удержание: если я попытаюсь это сделать, то раскроюсь, тут-то меня и сделают.

Как вызов, так и ответ на него являлись ритуалами, которые пришлось выучить. Я с трудом сдержал улыбку, узнав, что к судье надлежит обращаться «ваша честь». Кстати, присутствие судьи на поединке было обязательным. Другое дело, что эту должность обычно занимал ученик, у которого категория была выше, чем у любого из участников.

По окончании теоретического курса начались практические занятия. Мой отец был хорошим командиром. Он гонял меня так, как сержант должен гонять новобранца, однако наотрез отказался обучать меня телемагическим приёмам. На моё удивлённое «Почему?» последовало жёсткое «Запрещено». Но с каждой тренировкой недовольство отца росло. Наконец я решился спросить напрямую:

– Почему ты так хмур? Я недостаточно стараюсь?

– Ты хорошо стараешься.

– Я плохо знаю теорию?

– Ты её знаешь отлично.

– Так что же не так?

– Проблема в твоём теле. Оно не может стать сильным и быстрым сразу. На это требуется время, а его как раз нет.

Не понять было бы трудно. Мне предстоит ещё долго быть самым маленьким по весу и по росту в классе. Оказаться битым очень не хотелось: такое авторитета не добавит, а именно его рост я поставил одной из целей. И вообще битьё не связано с приятными ощущениями, поскольку мазохистом я сроду не был.

Выход подсказал сам отец. Одним утром он заявил:

– Всё, дальше я тебе не нужен. Наращивать силу и скорость ты можешь сам.

Мне же только того и надо было. С того дня и под конец лета я запланировал занятия всеми приёмами. Прикидываясь, что тренируюсь в прыжках и перекатах, я упорно воздействовал на себя малыми усилиями телемагии.

После первых же двух дней я понял всю правоту изречения Брюса Ли: «Я не опасаюсь противника, изучившего тысячу приёмов. Я опасаюсь противника, тысячу раз повторившего один приём». И начал оттачивать только перекаты: направо, налево, ещё раз направо, ещё раз налево… Дозировка усилия (это как раз было самым трудным). Перекат налево и чуть вперёд. То же самое, но чуть назад. А теперь направо.

Дело шло плохо, и не только потому, что оно было незнакомым. К концу каждой тренировки я ощущал себя прилично истощённым, и это притом, что в ход пока шла чистая телемагия. А если что-то другое применю, то свалюсь очень скоро. Следовательно, затягивать поединок, когда он случится, никоим образом нельзя. А как его завершить? Лёжа по вечерам на своей подстилке, я мысленно прокручивал варианты.

Стихийная магия и притом не ориентированная непосредственно на вред? Какая? Кипяток отпадает. Огненный шар тем более. Ледяные заклинания? Нет уж. Впрочем, ведь лёд не обязательно кидать. Можно создать лужицу под ногами у соперника и тут же её заморозить.

Я отметил себе этот вариант как приемлемый и продолжил оценку.

Что ещё можно сделать, чтобы соперник поскользнулся? Ниндзя бросали с этой целью горсть шариков под ноги. Правда, такого оружия у меня не только нет, но и быть не должно, поскольку ни карманов, ни сумок не имею. А создать? Вообще говоря, магия земли такое может. Конечно, зависит от грунта. Вроде подходящий вариант.

Если речь идёт о спотыкании, то магией земли можно создать… полосу зыбучего песка; это стандартное заклинание, первый курс университета. Правда, не факт, что относится к разрешённым. Каменная стеночка тоже может помочь: если невысокую сделать, то это поспособствует неровности шага.

Магия воздуха отпадает, это непосредственное воздействие. Да и энергоёмкость громадная: «Вихрь Шантура» будет мне не по способностям ещё лет десять, если вообще когда-то будет. Магия электричества исключается полностью – это чистое палево, драконы её не знают.

Таким образом, можно поставить две задачи: узнать о разрешённости магии земли и прикинуть её энергоёмкость. Для решения первой нужен маг земли. Причём выходить на него самостоятельно, незачем наводить родителей на нехорошие мысли. Или… не выходить вообще. Пожалуй, это даже лучше, не то этот самый маг сможет спросить: «Откуда ты, дракончик, знаешь о заклинаниях магии земли?» Попробовать вариант с шариками всё же стоит, но приберечь на самый крайний случай. Если, конечно, он мне вообще под силу.

А вот финт со льдом под ногами стоит испытать прямо завтра. Не особо надёжный он, всё же когти помогают удержаться на льду. Пожалуй, это тот самый случай, когда пробовать надо на себе.

И с утра я принялся прикидывать. Первое, что выяснилось: да, это заклинание мне по силам. Но использовать его дважды в одном поединке нереально: исчерпаюсь практически до дна. Второе обстоятельство было ещё менее утешительным: прыжок вперёд тормозится с помощью льда, но лишь на долю секунды, пока когти не создадут опору. Использовать такое вряд ли возможно, у меня недостаточно быстрая реакция. Возрастное ограничение. Запомним. Третий обнаруженный мной факт играл в мою пользу. Боковые прыжки и перекаты, а также удары двумя (или больше) лапами осуществляют с частичной опорой на хвост. Но на нём-то когтей нет! В этой ситуации противник МОЖЕТ потерять равновесие, чем и надо воспользоваться. Осталось лишь придумать, как это сделать.

Опробовать в тот же день заклинания магии земли не получилось. Для такого требовалось полное восстановление. Ладно, отложим на утро.

Во время вечернего анализа в голову постучалась мысль: а как, собственно, воспользоваться тем, что соперник поскользнулся? Отец наверняка не затруднился бы: точный удар передней лапой в слабое место – и нокаут. Но у меня-то эффект от удара намного меньше – и сила не та, и веса не хватает. Можно надеяться на этом закончить поединок, но рассчитывать на такое глупо. Значит, что-то ещё. Придумать тактику… но к этому моменту мысли у меня уже путались.

С утра и со свежими силами удалось получить шарики. Правда, тут же выяснилось, что энергии на это идёт больше, чем на ледяную поверхность, на которой можно поскользнуться. А главное, и эффективность шариков оказалась значительно меньше. Они не очень-то хотели кататься по земляной поверхности. К тому же вспомнилось, что ниндзя кидались ими в помещениях с гладким полом. Не факт, что такое в школе найдётся. Пришлось помахать ручкой мечте.

Заклинание с каменной стенкой я по размышлении и вовсе не стал пробовать, решив сначала прояснить эту возможность по приходе в школу. Всё же оно явно подходит под непосредственное воздействие.

Остаток дня ушёл на отработку перекатов с одновременным ударом по ноге воображаемого противника. Отец меня им учил, я всего лишь добавил быстроты телемагией. А вот вечером мне предстояла мозговая работа. Я даже тренировку закончил пораньше, чтобы сохранить как можно большую ясность в мыслях.

По правилам, поединок заканчивается, когда один из бойцов не в состоянии продолжать его. Почему не в состоянии? Нокаут – это раз. Травма, несовместимая с боем, – два. Реально ли нокаутировать оппонента одним ударом? Примем пессимистический прогноз. Нанести травму? Отец утверждает, что с моими данными – вещь невозможная, и нет оснований ему не доверять. Значит? Что-то надо добавить к удару. Первое, что приходит в голову, – усилить удар телемагией. Точнее, увеличить резкость удара. Реально? Да. Насколько полезно? Неизвестно. Будь у меня соперник того же возраста и физической силы, тогда определённо да. А поскольку это не так… туман беспросветный. И риск получить перелом своей же лапы вдобавок. Усиление себя магией жизни? Тоже возможно, но конструкт, каков бы он ни был, долговечным не будет. Хорошо, если часов двенадцать, но после его наложения (если вообще смогу такое проделать) я сам те же часы буду восстанавливаться. Не катит. Удар самой магией жизни? Трудно, но выполнимо; однако как раз этого делать нельзя. Спалюсь быстрее спички. А если одновременно физический удар и магия жизни? Движение лапы замаскирует магическое воздействие. Эффект припишут моей великой мощи. Подозрения будут? Да, будут, если драконы вообще знают о существовании магии жизни. Кстати, те, кто контактировал с человеческими магами, могут знать. Но таких наверняка мало, а уж среди школьников точно нет. Выходит, доказать что-либо решительно невозможно. Следовательно, в оставшиеся дни (а их не так и много) необходимо выделить сколько-то времени на отработку связки. Кстати, очень неплохо прикинуть, сколько энергии потребует такой вариант.

На следующий день выяснилось: связка осуществима. И не такое уж запредельное количество энергии уходит.

Весь остаток каникул я, не пытаясь изобрести что-то новое, оттачивал уже известное. Оценить качество собственной работы было трудно. Утешало хорошо знакомое по студенческим временам ощущение: да, вероятно, я не лучшим образом готов к экзамену, но это мой потолок, выше не прыгнуть.

Великий день настал. Школа! Мой Другой радовался, гордился и ждал необыкновенных ощущений. Мои собственные ожидания были много менее радужными.

Помещение имело вид пещеры с многочисленными отделениями. Размеры вызывали уважение: таких я на драконьей территории ещё не видел. Каждый класс имел свою комнату, и точное расположение надо было запомнить.

Из всех учеников лишь я был полностью белочешуйным. Сначала это вызывало удивление у одноклассников. Потом эта эмоция перейдёт в презрение, но небольшой запас времени всё же имелся, и необходимо использовать его как можно более полно.

Первая неделя, как и предполагалось, была достаточно бестолковой. Первоклашки (а себя я к ним не относил) лишь приучались к школьной работе. Мне же очень хотелось попасть зрителем на настоящий поединок. И это удалось.

Ритуалы я знал и ничего нового в них не увидел. Но что было и вправду новым – судья. Уже потом я узнал её имя – Рриса, то есть это была драконочка. Не столько крупная, сколько длиннолапая; в результате она казалась ростом даже выше мамы. А ещё важнее, она училась в седьмом классе, а судила поединок третьеклассников. Чешуя у неё была совершенно взрослого оттенка: насыщенный фиолетовый цвет. По моему представлению, она судила справедливо и со знанием дела. Во всяком случае, все намёки на запрещённые приёмы мгновенно пресекались выкриками вроде «Опасный удар! Когти убрать!».

Первым делом я присмотрелся к бойцам. Один из них не особо широкий в кости, но с длинными конечностями, для него предпочтителен бой на дистанции. Второй малорослый крепыш, этот полезет в ближний бой. Весьма возможно, нокаутёр. Что-то они покажут в технике и тактике?

Судя по быстроте ударов и защиты от них, телемагия использовалась. И скорость реакции у поединщиков была быстрее моей. Всё же третьеклассники… Ещё я подумал, что некоторые приёмы и связки явно наработаны. То есть имеются или уроки физкультуры, или что-то вроде курсов. Скорее даже первое. Поединки – необходимая часть образования, это я помнил.

Засечь длительность раунда и отдыха, разумеется, было трудновато. Зато я отчётливо мог представить тактику. Длиннолапый прекрасно умел держать соперника на дистанции, регулярно проводя не особо сильные (с виду) удары. Впрочем, малыш грамотно действовал в защите. Неоднократно он пытался проскочить в ближний бой, но каждый раз соперник тактически переигрывал. И всё же мне подумалось, что физически крепыш выносливее. А ещё показалось, что он держит козырного валета в рукаве.

Ну да, Длинная рука уже явно устал. Он запаздывает – чуть-чуть! – реагировать, однако физические преимущества всё же позволяют ему держать защиту. Но долго это не продлится.

Ну так и есть! Коротышка пробил точно и резко в угол нижней челюсти. Нокдаун? Соперник «поплыл» не более чем на секунду, но этого хватило на захват с удержанием.

Ещё одна деталь бросилась в глаза. Абсолютное большинство зрителей просто «болело» с рёвом, прыжками и размахиванием хвостом, но были и такие, кто весьма и весьма пристально вглядывался. Ценители? Нет, скорее знатоки. Вот они-то и будут в дальнейшем самыми опасными. И почему-то на поединке не присутствовали взрослые драконы.

Учёба началась. Часть предметов была ожидаема: арифметика, магия, история, основы географии. С первой проблем почти не было: уровень здешних учеников был куда слабее, чем самых слабых земных первоклашек. До десяти считали все. До двадцати – большинство. До ста – единицы. Сложение с вычитанием и рядом не стояли, и в коридоре не курили. Моё умение считать до тысячи вызвало небольшой приступ уважения среди однокашников, который, впрочем, быстро прошёл. Наставник же, узнав об этом, перестал меня вызывать на уроках.

Драконья память всё же куда лучше человеческой. Считать эта мелкота научилась, по земным понятиям, очень быстро: через пару недель до сотни считали решительно все, а половина учеников уже к тысяче подбиралась. Как я понял, после этого рубежа предстояло обучаться сложению.

Намного больший интерес моей персоны вызвали занятия магией. Правда, я ожидал углублённого занятия теорией, включающей и телемагию, и стихийные разделы. Как бы не так! Теории было… можно считать, что не было. Практические занятия по телемагии – это да. Всё было ориентировано на «как», а не на «почему».

Поднятие мелких предметов. Здесь затруднений у меня не было. В подобных упражнениях я опережал сверстников. Наставник требовал отточенности в применении телемагии вплоть до автоматизма.

Данный этап учёбы длился пару месяцев. Естественно, на нём меня и поджидала предвиденная неприятность. Случилось это во время перемены. Сюрприз представлял собой троих второклассников. Это я знал точно, видел, как они выходили из соответствующего помещения. Двое были помельче и держались чуть сзади. Тот, кто шёл первым, судя по гребню, был лидером.

– Что за белый головастик?

Само по себе словосочетание «белый головастик» было двойным оскорблением. Это означало «дважды маленький».

– Меня зовут Стурр, а тебя как?

Содержание этой фразы было вполне мирным. Интонация – нет. Но не представиться кандидат в альфа-самцы не мог.

– Я Киррин, а старшим нужно дорогу уступать, мелочь.

Небольшой толчок в корпус. Не сильный, но оскорбительный. Мне хватит. Драться не хочется, но уступать никоим образом нельзя.

– Должен ли я считать, что ты вызываешь меня на поединок, Киррин?

Несмотря на полную официальность сказанного, вся троица разразилась хохотом. Отсмеявшись, самый-главный-петух-в-этом-курятнике выдал:

– Разрешаю тебе так думать, малявка.

– Как вызванный, я имею право на выбор судьи. Я выбираю Ррису.

Я заметил в славной тройке некий намёк на расхождения в мнениях. Левый подпевала тихо, но внятно процедил:

– Грамотный. – Прозвучало это даже с некоторым уважением.

Великий вождь второго класса бросил:

– Выбор неудачный. Она тебя жалеть не будет. Как и я, впрочем. Тупых надо учить.

– Это мой выбор, а не твой. И я с тобой согласен: тупых надо учить…

Ржач.

– … вот почему я тоже не буду тебя жалеть.

В разговор вступил правый помощник:

– Я думал, ты и вправду дурак. А ты, оказывается, ещё глупее.

Громкость веселья удвоилась. Я терпеливо выждал его окончания.

– Идём к Ррисе.

Её (будущая) честь развлекалась щебетанием с подругами. Обращаться к ней надлежало именно мне, и я это сделал по всем правилам:

– Меня зовут Стурр, и я был вызван на поединок Киррином. Прошу вас быть судьей в этом поединке, Рриса.

Если бы она уже согласилась быть судьёй, то обращаться надлежало «ваша честь», и никак иначе. Но согласия пока что не было. Вместо этого драконочка сделалась на сто двадцать процентов официальным лицом.

– В каком классе ты учишься, Стурр?

– В первом.

Мой будущий противник, видимо, уже обрёл в школе известность. Во всяком случае, Рриса его явно знала.

– Я согласна быть судьёй в этом поединке.

Я учтиво опустил гребень:

– Благодарю, ваша честь.

К полному моему удивлению, последовало:

– Как судья запрещаю проведение этого поединка вплоть до зимних каникул.

Слабым утешением было то, что и Киррин явно ничего не понял. Рриса же продолжала:

– Согласно правилам, в течение первой половины обучения в первом классе поединки могут состояться лишь между первоклассниками.

А ведь отец мне не говорил об этом пункте правил. Забыл, что ли? Не очень верится. Скорее просто не знал. Видимо, это положение применяется редко. Но оно в мою пользу. Я буду тренироваться; теперь у меня есть на это не только время, но и официальная возможность. Телемагию мы ведь уже начали изучать. А ещё один положительный фактор в том, что, согласно правилам, с момента вызова на поединок и до его начала противники обязаны не общаться друг с другом: ни словом, ни делом. Значит, не надо ждать мелких пакостей в спину.

Разумеется, по прибытии домой я тут же обо всём рассказал родным. Реакция была очень разнообразной. Отец ничего не сказал, но взгляд его означал: «Я это предвидел и предупреждал». Но беспокойства в нём не было. Лишь позднее я понял, что сработала привычка офицера: подчинённые не должны догадываться, что командир встревожен. Мама подумала то же самое, но скрыть чувства не могла или не захотела. Саррод был хорошим братом. Он буркнул:

– Поединок будет трудным, но ты… значит… держись как следует. Умеешь ведь, я знаю. Ну а если что надо, так спрашивай. Расскажу и покажу.

Сестричка ласково коснулась моего бока хвостом и доверительно шепнула:

– Знаешь, я верю, что всё будет хорошо. Сама не знаю почему, но верю.

Выходит, до окончания зимних каникул надо научиться не то что стоять – подтягиваться на ушах.

Глава 6. Тактика и юриспруденция

Всё время до поединка ушло на отработку связок и вариантов. Поскольку официально мне уже начали преподавать телемагию, то и отец получил законное право обучать приёмам работы с таковой. Я понимал, что в силе удара и вообще по физическим возможностям отстаю и ещё долго буду отставать от противников. Технически они меня будут переигрывать просто за счёт скорости реакции и перемещений. И единственным моим оружием будет тактическая неожиданность. Вот почему к связкам, даваемым отцом, я (уже в одиночестве) пытался добавить нечто от себя. То, что было в моих скрытых возможностях. Потенциально действенных вариантов оказалось мало. Даже очень мало.

День настал. Место для поединка было тем же, где я присутствовал ранее. Зрителей было прилично меньше. Почему?

Мы с Киррином поприветствовали друг друга с холодной учтивостью завзятых дуэлянтов. Соответствующая доля приветствий досталась судье.

Рриса отступила на два шага и звонко крикнула:

– Начинайте!

Тактическую манеру соперника я угадал: ошеломляющий напор с первых же секунд. Но к ней я готовился.

Удар справа – ухожу нырком направо и тут же налево, уворачиваясь от второго удара с левой передней. Проводить встречный пока нельзя: дистанция велика, а мои лапы короче. А на этот раз меня пытаются подловить на таком же уходе направо. Но и это я предполагал: уход назад, Киррин проваливается, я провожу встречный удар, и тут же бросок влево.

Плохо, что без телемагии я не мог бы так финтить. А запас энергии небезграничен. Значит, не в моих интересах затягивать поединок.

После пятого удара в пустоту Киррин сообразил, что тактику надо менять. Это плохо. Значит, попался образованный соперник. То есть моё и без того зыбкое преимущество может сойти на нет. Теперь второклассник лишь обозначал атаки, вынуждая меня расходовать энергию перемещения на уклонение от ударов, которых не было. Так меня надолго не хватит. Но до конца первого раунда я всё же продержался практически вничью.

Во втором раунде я словил пару ударов на уходах. У человека это дало бы синяки. У драконов синяки не видны за чешуёй, однако это не значит, что гематомы вовсе не существуют. Но потерпеть было можно. Хуже было то, что я никак не мог засечь момент для той единственной атаки, которая принесла бы победу.

Но в третьем раунде Киррин меня всё же подловил. Он понадеялся на свою защиту (и правильно), подставил бок под удар и точно попал встречным задней левой по суставу моей правой передней лапы. Боль я заглушил дозированным воздействием магии жизни (опять расход!) и тут же перекатом ушёл от мощного удара сверху.

Не заметить действие своего удара он вряд ли мог. Теперь он спокойно доведёт поединок до победы, потому что с бездействующей передней я буду вынужден расходовать телемагию в куда большем темпе. Значит, надо срочно ставить тактическую ловушку. Терять уже нечего.

Я притворился, что чуть-чуть замедляюсь – так и должно быть, если я экономил бы телемагию. Боковые перемещения у меня выглядели неуверенно. Ну, проводи коронный верхний удар передней правой! Я же вижу, она у тебя ведущая.

И он купился. Удар был нанесён очень хорошо и точно, но в самый последний момент под хвостом оказался ледок. Киррина повело влево. Вот мой единственный шанс. Бросок вперёд, и угол челюсти с нервным узлом оказался в пределах досягаемости моей правой. Удар и одновременное воздействие магией жизни.

Мы упали одновременно. По прикидкам, сделанным до боя, он должен был проваляться в самом для меня худшем случае секунд тридцать. Я же свалился от истощения. Голос судьи я расслышал, как сквозь густейший туман:

– Ничья!

Ну да, когда оба соперника не в состоянии продолжать поединок – битая ничья. Но мне от этого было не легче. Правда, я сумел встать на ноги, но опередил в этом Киррина секунд на пять, не больше.

– Благодарю, ваша честь.

Эту ритуальную фразу положено говорить обоим участникам. В тот момент я думал, что её и сказал. Уже позже мои болельщики (а были и такие) уверяли, что они этих слов не слышали. Впрочем, Рриса была рядом.

– Благодарю, ваша честь.

Киррин говорил куда бодрее, но ноги его слушались ничуть не более, чем мои меня.

Домой я шёл на трёх лапах. Правая раньше просто сильно болела, теперь же она вообще не разрешала на себя ступить. Лечить же себя было нечем. По дороге я ещё упал четыре раза.

Видимо, моя личность выглядела неважно. В маминых глазах плеснулся ужас. Правда, домашних удалось чуть успокоить коротким сообщением: «Ничья». Отец, наоборот, проявил высокую деловитость.

– Ну-ка, поглядим… Так больно? А так? А так? Ушиб связок – вот что это такое. Дня три полежать обязательно. А вообще-то ничья с таким противником, да принимая во внимание твой нулевой опыт – неплохо, даже весьма неплохо.

Я проглотил то, что мне оставили на ужин, и завалился спать. Надо было срочно восстанавливать магическую энергию.

В полном соответствии со своим прогнозом за ночь я восстановился почти полностью. Первое, что я сделал, – наложил хороший (в моём понимании) конструкт на связки. Лапа мне была нужна. Расчёт строился на том, что конструкт продержится часов двенадцать, а за это время я снова восстановлюсь и наложу его ещё раз – кстати, на него энергии потребуется меньше, это я знал. Заживление должно было пройти за два дня.

Против ожидания, за добычей полетела мама, а отец уселся рядом с моей постелью и учинил допрос. Разумеется, я не сказал ни слова о магии жизни, но о пятне льда поведал. Меня он слушал весьма внимательно. По окончании рассказа хмыкнул (у драконов это скорее напоминает смесь рыка с чиханьем, но смысл тот же) и выдал мнение:

– То, что ты тактически грамотно провёл поединок, радует. Но вот этот лёд… ты можешь не получить отметки о поединке.

Разумеется, я попросил объяснений.

Оказалось, что поединок всегда рассматривается не только как узаконенная драка, но также как аналог контрольной. Кто победил, тот её сдал. Решение судьи не оспаривается, а поскольку вердикт был «ничья», то через полгода поединок может повториться. Но в сомнительных случаях должна собираться судейская коллегия. В неё входят не только судьи из учеников, но и преподаватели. Обычно при этом выносят решение по результату поединка, но также возможна поправка к правилам, если это сочтут нужным.

– А моё мнение примут во внимание?

– Конечно нет. Это обязанность судьи – довести до сведения коллегии все обстоятельства поединка.

– А что будет судье, если решат, что её вердикт неверен?

Отец чуть заметно смутился:

– Не знаю. Я сам судил много раз, но никогда мои решения не оспаривались. И вообще… последний раз судейская коллегия собиралась двадцать три года тому назад.

Мы беседовали почти до полудня. Потом отец улетел куда-то, а мне надо было хорошенечко подумать и устроить самому себе разбор полётов.

Был у меня шанс завершить поединок своей победой? Вероятно. Надо было не теряться, а пускать в ход тактическую ловушку в первом раунде. Вот и доигрался до полного истощения. Точно ли мог при этом выиграть? Под вопросом, поскольку всё же в первых двух раундах противник подустал. И никого не удивило, что он свалился. Но вот нокаут в первом раунде от такого малыша, как я, неправдоподобен. Был риск спалиться.

Насколько я понимаю психологию этого мачо в чешуе, он через полгода снова меня вызовет. И за эти полгода подрастит силу и поднатореет в технике и в тактике. К тому же совсем не факт, что мне разрешат пускать в ход лёд. Но даже если и разрешат, не верю, чтобы Киррин не продумал защиту от такого варианта. Выход? Дождаться, само собой, решения судейской коллегии. Но и самому не зевать, а как следует продумать следующие варианты тактических ловушек. Ибо только в тактике для меня сыщется хоть какая-то возможность. Во всех остальных аспектах он будет сильнее.

Впрочем… разве что нарастить себе мускулатуру с помощью магии жизни. Возможно? Да, если бы в моей шкуре был настоящий маг жизни. А я на уровне хорошо если студента-третьекурсника. Нет, риск большой. Восстановить порядок в магополях своего организма – на это великого умения не надо. А вот создать принципиально новые поля… А ещё такой подход заберёт массу энергии, и не факт, что соответствующий конструкт будет устойчив. Отпадает.

Весь остаток дня я придумывал различные варианты поединка – и отбрасывал их как неосуществимые. Уже поздно вечером я почувствовал, что боль возвращается. Это означало, что мой конструкт начинает рассыпаться. Но к тому времени восстановление пошло, и я с лёгким сердцем наложил другой. Как и предполагалось, дело прокатило намного легче.

А через день я пошёл в школу, поскольку был уже вполне здоров.

В Малом судейском зале

– Уважаемые члены судейской коллегии, сегодня рассмотрению подлежит поединок Стурра, сына Гррода, и Киррина, сына Коррга. Уважаемая Рриса, доложите.

Первая часть доклада никаких вопросов не вызвала и не могла вызвать, поскольку в ней рассказывалось о соблюдении формальностей. Оба участника вели себя в этом смысле безупречно.

После этого Рриса приступила к описанию хода самого поединка. Тут слова её чести попали под самое пристальное внимание. Закончила она доклад словами:

– …Ввиду неспособности обоих участников продолжать поединок мной была провозглашена ничья.

– У кого есть вопросы?

– У меня. Был у Стурра шанс выиграть поединок, не прибегая к указанному вами заклинанию водной магии?

– Вероятно, очень маленький. Точный ответ невозможен. Также обращаю внимание судейской коллегии, что данный поединок ни по каким меркам не может считаться равным по причине разницы как в возрасте, так и в уровне обучения. Тем не менее Стурр смог свести поединок к ничьей.

– Я, в свою очередь, обращаю ваше внимание, уважаемая Рриса, что судейская коллегия собралась не для того, чтобы оценивать моральные качества участников. Хотя мне, как наставнику, разумеется, импонируют стойкость и умение, проявленные Стурром, но в данный момент мы рассматриваем судейский казус: были ли правила соблюдены или они были нарушены? У кого есть ещё вопросы? Нет? Благодарю вас, уважаемая Рриса. Вы свободны. Кто желает высказаться?

– Уважаемый председатель, обращаю ваше внимание, что правила запрещают прямое воздействие любых стихийных заклинаний на соперника. В данном случае прямого воздействия не было. Воздействие производилось лишь на землю и воду из неё. Вывод: со стороны Стурра не было нарушений правил. У меня всё.

– Уважаемый председатель, позвольте. Категорически не согласен с мнением уважаемого Горрха. Налицо применение стихийной магии одним из участников. Думаю, никто не станет отрицать, в том числе и уважаемая Рриса, что эта магия была направлена на соперника. Если бы то была «Водяная стрела», например, то по этой логике водяная магия также не ориентирована прямо на соперника, но лишь на создание самой стрелы и придание ей скорости. Вот почему считаю подобное применение описанной ранее магии совершенно противоречащим как духу, так и букве правил, а потому незаконным. Равно напоминаю, что имеется прецедент…

Через три дня я наткнулся на Ррису у входа в школьную пещеру.

– Судейская коллегия рассмотрела ваш поединок и признала ничью незаконной. Ты проиграл. Возможно, это к лучшему. Иначе Киррин вызвал бы тебя на повторный поединок через месяц, а так он имеет право на это лишь через полгода, перед летними каникулами. Он сильный тактик, много лучше тебя. Да и физически сильнее. Ну а за полгода многое может случиться.

Мне показалось, в её голосе прозвучало сочувствие. И это надо использовать. Но так, чтобы она сама не заметила.

– Благодарю вас, Рриса. Можно спросить?

– Спрашивай.

– Почему наставник не известил меня об этом?

– Он это сделает в конце недели.

– Судейская коллегия состоит из наставников нескольких школ?

– Да, конечно.

– То место, где они собираются, далеко?

– Не очень. Полтора дня по земле или два часа лёта.

То есть семиклассники летают. Запомним.

– Тогда откуда наставник будет знать о решении коллегии? От вас?

– От меня тоже. Но вообще для этих целей имеются драконы-вестники.

Почта, стало быть. Вот оно – средство связи.

– Случаются ли поединки между дракончиками и драконочками?

Кажется, опасный вопрос. Её бывшая честь не спешит с ответом.

– Правила это не запрещают.

Голову могу дать на отсечение, что есть некие дополнительные моменты, о которых не любят говорить.

– Но не принято, чтобы дракончик вызывал драконочку.

Наоборот – пожалуйста.

– Ещё раз благодарю вас, Рриса. Приятных вам полётов.

Мне показалось, что барышня на мгновение смутилась. Это прощание могло относиться лишь к взрослому. Но, видимо, она решила, что этот комплимент я ей отпустил по малообразованности.

– Хорошей тебе учёбы.

Это было стандартным прощанием для школьника.

Разумеется, дома я рассказал, что мне засчитали поражение. И успел заметить взгляды, которыми обменялись родители. Они что-то такое знали, что следовало бы знать и мне. Но пришлось отложить расследование в долгий ящик.

Учёба шла, а по вечерам я думал, что можно противопоставить соперникам, заведомо превосходящим меня как в магической, так и в физической силе.

Примем как вводную, что в покое с поединками меня не оставят. Что же применить? Очевидно, только то, что есть у меня и нет у других. Магия жизни, само собой, но дело рискованное. Один лишь промах – и всем станет ясно, что удара не было, а противник свалился. Простые тактические изыски могут хорошо сработать лишь при условии, что противник сам в этом не искушён. «Молнию» и «Красную стрелу» я отбросил сразу: очень уж заметные заклинания, только слепой не увидит. А что ещё есть?

Магия разума? Как с ней работать? А ведь есть способ.

В первый же подходящий вечер я подкатился к старшему брату:

– Саррод, покажи мне, пожалуйста, как ты наносишь удары.

С явной ленцой братец пошёл к выходу из пещеры.

– Только медленно. Ты же дерёшься намного лучше меня. Вот и хочу понять, как это идёт.

Комплимент подействовал. Брат показал добросовестно медленно. Тут же выяснилось, что я дурак: это не магия разума, а магия жизни. Выхватить следы разумного управления ударом – это уровень много выше моего. А вот отследить потоки и, главное, их изменения, предшествующие удару, возможно, и такое мне по силам. Тут же оказалось, что подмога невелика, но всё же больше, чем ничего. Недостаток этого способа заключался в повышенном расходе энергии и, что хуже, в невозможности предвидеть любые движения, совершаемые с помощью телемагии. Ладно, попробуем другой заход.

– Саррод, а как ты уходишь телемагией? Только медленно!

– Вот, гляди.

Это уже из области магии разума. Управление потоками телемагии… А ведь заметно. И опять же времени негусто: я буду чуть-чуть быстрее реагировать на атаки, и только. А впрочем, есть ещё плюс. Заранее можно отлавливать связки бросок-удар.

Рискнуть? Не хочется, но надо: ни на ком другом это не попробовать.

– Саррод, ну ещё чуточку. Вот у тебя бросок влево-вперёд, затем удар. Или ещё какой. Попробуй на мне.

Сначала брат показывал медленно. После пяти минут принцип стал ясен. С этого момента моя защита стала гораздо лучше. Мне не надо было просить спарринг-партнёра ускорить темп: раззадорившись, он это сделал сам.

– У тебя хорошо получаются уклоны и уходы. Просто великолепная скорость реакции.

А вот эти поползновения надо гасить в зародыше.

– Нет, Саррод, это не так. Просто я заметил… не обижайся, но, когда ты готовишь удар, у тебя… ну, чуть видное движение когтями, его трудно разглядеть, но я заметил. На него и ориентируюсь.

Братик купился:

– У тебя отличный глаз, Стурр, но реакция тоже хороша. Защита удаётся превосходно. Тебе бы ещё атакующий удар получше.

Проницательный ты мой. Верно говоришь. Но откуда его взять?

Потянулись дни учёбы. Нельзя пренебрегать ничем, ибо в этом мире, как и в любом другом, бесполезных знаний не бывает.

Этикет. Весьма нужный предмет. Не только потому, что младшие учатся знать своё место, но и потому, что даёт большое количество несистематизированных сведений о том, кто же есть старшие. В частности, выяснилось, что человеческие маги старше в чине, чем драконы.

История. Думаю, подлакированная и подкрашенная. Ничего, на то и умение анализировать, чтобы выделить то, что сказано… нет, не между строк, а между слов. Но даже из куцых сведений ясно: раньше Великих магов было больше, и ни один из них не умер своей смертью. Это, впрочем, и так было очевидно. Гораздо интереснее другое: наставник проговорился, что один из убитых владел сильнейшей магией воздуха и насылал ураганы, грозы и смерчи. Другой был магом земли, специалистом по землетрясениям, вулканам, грязевым потокам и громадным созданиям, сделанным из камня (големам?). Я тут же сделал вывод, что против них объединились и прихлопнули. Наставник также мельком упомянул, что описание битв нам будут давать в курсе военной истории.

География. Нужно, и даже очень, но дают далеко не всё. Хорошо излагается география тех краёв, где обитают драконы, но почему-то сведения о примыкающих территориях очень скромные, а о том, что дальше на восток, – почти ничего. А ведь это само по себе показатель. Значит, Великий Ас-Тор удерживает за собой запад материка. То есть драконью территорию и прилегающие земли людей. И нехватку людских магов он восполняет усилиями драконов. Большим потрясением была карта, предъявленная наставником. Отдать ему должное: он предупредил недоумённые вопросы и сразу объявил, что эта карта дана драконам в пользование Ас-Тором. Я заметил, что на ней виднелись пометки, позднее затёртые. О них наставник, конечно, не упоминал. Разумеется, всё отложилось в памяти.

Арифметика. Опасная наука. Мне никоим образом нельзя было показывать, что считать я умею быстрее наставника. Пришлось стараться выдавать результат ровно с такой скоростью, чтобы меня хвалили и ставили в пример. К моему некоторому удивлению, к вычитанию и не приступали. Только сложение в пределах сотни, и притом скорее заучивание наизусть, чем вычисления.

И телемагия. Мои регулярные упражнения принесли кислые плоды: в этом я тоже опережал сверстников. Но одновременно выяснилось, что по магической силе я им заметно уступаю, так что здесь риск спалиться был минимальным: ну что из того, что умею много и хорошо, зато выдыхаюсь быстро.

А потом разразился шторм, который нельзя было предвидеть. Одноклассник вызвал меня на поединок.

Глава 7. Составление этюда на выигрыш

Удивляться можно и потом. Сейчас важнее понять тактический рисунок предстоящего сражения. Итак, Глорр. Между прочим, совсем не вредный, скорее даже приятный в общении дракончик. Мимоходом я отметил его особую примету: одна чёрная чешуйка на щеке. Кстати, повод задуматься, но это потом. По способностям: типичный середняк, ближе к троечнику. Неплох в телемагии, но не более того. Реакция, сколько припоминаю, тоже средняя, хотя и лучше моей. Физически, разумеется, он также сильнее меня. Тактика у него так себе. Вот на чём стоит сыграть.

Можно попытаться поймать его на удержании. Разница в силе не настолько велика, чтобы он вырвался, всё же мы близки по возрасту. Но может ли он пустить в ход телемагию и попытаться с её помощью уйти из захвата? Да. Противодействие? Только довести его до истощения. Лапы у него длиннее моих, ему выгоден бой на дистанции. Значит, с моей стороны быстрая атака в ближнем бою и уход в сторону. Моих ударов он должен опасаться, поскольку ход поединка с Киррином ему известен. Чтобы разорвать дистанцию, противнику понадобится прыжок назад или даже телемагический прыжок. А мне того только и надо.

Что ещё? То, что я прекрасно помню: у него характерная позиция при нанесении удара. Вот он, шанс: небольшой уход в сторону, заранее. На занятиях он отрабатывал усиление удара телемагией. Не запрещено, но при многочисленных ударах затратно. Другие любимые приемы? Высокий прыжок и удар сверху. При попадании это можно посчитать верным нокдауном.

А вот то, чего наставник не говорил. Этого Глорр может и не знать. Уход переворотом из-под удара сверху. Расход телемагии невелик. И делать это так, чтобы создать впечатление – успел я чудом и в следующий раз обязательно попадусь. Пусть раз за разом повторяет затратный приём.

Стоп. Ошибка в рассуждениях. Всё время применяю тактику моего первого противника ко второму, а ведь они разные. Глорр вполне может вести поединок от обороны, зная, что у меня якобы сильный удар. Что делать в этом случае? Вынудить переход в контратаку невозможно. Но спровоцировать – очень даже. Например, повторить раза три атаку с полностью одинаковым рисунком. Секундантов здесь нет, но уж с трибуны это заметят и подскажут переход. А вот я сам уйду в глухую оборону. И тогда план должен прокатить.

Теперь подумаем, кого бы в судьи. Рриса выглядит первой кандидатурой. Чем плоха? Тем, что может заметить проведение явно не особо сильного удара с тяжёлым результатом. И если учесть предыдущий поединок… Нет, магию жизни отставить в сторону. Взять в судьи кого-то другого? Можно. Но тогда у Ррисы появятся другие подозрения: ведь мой первый поединок судила хорошо, и она это знает, а я знаю, что она это знает. И тут отказ с моей стороны! Чего-то опасаюсь? Нет, подозрения – непозволительная роскошь, их возникать не должно. Итак, Рриса. Тем более разница в возрасте у нас самая большая, какую только можно иметь в школе. Может, она и подумает, что я прошу её быть судьёй из-за влюблённости, но уж верно не придаст этому большого значения. И будет права, кстати.

Интересно, среди драконов бывают параноики?

В соответствии с ожиданиями драконочка не отказалась быть судьёй, но назначила поединок через неделю без объяснения причин. Мне на руку: за эту неделю будет время посмотреть на Глорра в процессе занятий.

Главным образом я запоминал выполнение будущим противником приёмов. Не пропустил также то, КАК он их отрабатывает. Вполне можно предположить, что мой будущий противник тренируется дома, оттачивая нечто другое. Но тогда он должен хотя бы чуть-чуть проявлять скуку, делая на школьных уроках заведомо бесполезное дело.

Мои предположения были ошибочными: Глорр со всем прилежанием работал на уроках боя (так они назывались в школе). Пожалуй, на других предметах он проявлял меньшее старание. Выходит, эти неплохо наработанные приёмы и связки он и пустит в ход. Хорошо. Предсказуемый противник куда менее опасен.

И только одну проблему я так и не раскусил: не смог догадаться, зачем Глорру понадобился этот поединок. А в беспричинный вызов не верилось категорически.

День настал. Соперник сразу же удивил: в его облике не читалось ни малейшей злобности – скорее присутствовала опасливая сосредоточенность, как на трудной контрольной. С этим ещё придётся разбираться.

Резкое «Начали!». Что ж, начнём.

Так, он явный сторонник хорошей обороны. То есть пока что бой идёт по моему плану. Первая моя атака… Уходит, хотя не без труда. Вторая такая же… Снова уходит, причём свои мысли скрывать не умеет. Гребень показывает явное облегчение: снова типовая задача, ранее уже решённая. С трибун уже несутся крики: «Контратака! Встречай с правой передней!» А теперь третья точно такая же. Ну, включай сообразилку!

Подействовало. Глорр почти провёл контратакующий удар – его я и ждал. Теперь он уверен, что следующие атаки могут быть удачными. Как же, ведь его противник с огромным трудом ушёл от удара. И он, по всей видимости, не опасается контратакующих действий, поскольку даёт возможность для этого, а я их не использую.

Второй раунд за ним: я полностью отдал инициативу.

Теперь надо бы подкрепить уверенность дракончика – провести пару-тройку встречных ударов. С виду сильных, но неопасных. Он должен увериться в собственной защите.

Пока всё идёт по плану.

В четвёртом раунде стало ясно: противник в двух шагах от истощения, хотя сам ещё не в курсе. Чуть-чуть заметное замедление атак – не верю, чтобы оно было намеренным. Слишком тонкая игра для Глорра.

Наступил момент, когда он всё же понял мой план – но было поздно. Рывок. Толчок плечом. Соперник валится на бок, а мне того и надо. Он в захвате.

– Стоп!

Рриса не дура, она всё видит. Чистая победа. Но теперь уже совершенно необходимо прояснить тёмные моменты.

Я немного подождал, пока Глорр придёт в себя. Шёл он с трудом. До его пещеры такой ходьбы было не менее получаса. Вот это время и потратим, заодно ему помогу.

– Зачем ты меня вызвал на поединок?

Ответ был совершенно неожиданным:

– Я знал, что ты сильнее. – Пауза, не ради ораторских эффектов. Ему нелегко говорить. – Мне велел это сделать отец.

– Но с какой целью?!

– Он рядовой, а твой отец – десятник.

Ой, как скверно. А ведь об этой стороне дел у меня ни единой мысли не было. Выходит, Глорр умный, а я – наоборот. Тот самый случай, когда мне надо помалкивать и слушать.

– Отец сказал мне, что ты – самый умный в классе.

– Откуда он это знает?

– От наставника. И ещё сказал, что от тебя можно многому научиться. Ты будешь меня учить?

Сказано было с просящими интонациями. Да, ситуация… Мне самому бы не помешало учиться. С другой стороны, я прекрасно помнил слова моего институтского преподавателя электротехники, который под хорошую руку как-то сказал: «Ребята, помните: у любого можно чему-то ценному научиться. Надо только знать, чему именно. И ещё хотеть учиться». Мне же со всей очевидностью надо набирать сторонников. Что ж, пусть Глорр будет первым.

– Хорошо. Я буду тебя учить тому, что знаю сам. Но услуга за услугу: и ты меня будешь учить…

Полное изумление в мимике гребня у собеседника.

– …тому, чего я не знаю: как зовут родителей дракончиков нашего класса, кто они такие – имею в виду, чем они занимаются.

Глорр не стал задавать фундаментального вопроса: «Зачем тебе это нужно?» Очень хорошо, ещё одно подтверждение того, что этот дракончик отнюдь не дурак.

В школьном коридоре

– О, Рриса! Ты почему задержалась?

– Сдавала судейский отчёт.

– Так ты снова судила? Кто да кто?

– Двое первоклашек.

– У-у-у! А отказаться нельзя было?

– Не-а. Просьба вызванного, а правила он знал. Да и поединок не из простых.

– Ну да?!

– Вызванный – Стурр, тот самый, который ухитрился почти свести вничью бой со второклассником. Правда, на сей раз у него чистая победа удержанием, но… странная победа.

– Это как?

– А так, что победитель, обладая отличным для такого возраста ударом, ухитрился выиграть поединок, ни разу не ударив в полную силу.

– Так он просто дурак.

– Хорр! Ну нет, очень даже не дурак. Не могу доказать, и не моё это дело, но мелкий первоклассник вёл поединок исключительно грамотно с тактической точки зрения. Он знал, что хотел, и получил это.

– Стало быть, у него способности.

– Если бы просто способности… Ты же знаешь, все дракончики предсказуемы. Но этого я просчитать не смогла.

– Может быть. И знаешь почему? Нельзя просчитать того, кто сам не знает, что будет делать через минуту. И ещё: в поединке побеждает тот, кто сильнее в данный момент. Хороший тактический рисунок? Так это соперник позволил ему действовать по заранее намеченному плану. Ты же не станешь отрицать, что тот, другой, был слабее?

– Стану. Не тот был слабее – этот был сильнее, хотя и младше. А что касается плана… Он его составил и придерживался до мелочей. Говорю тебе: непонятно, почему он выбрал именно такой план.

– Выбрось из головы. Только и не хватало, думать о планах первоклашки. И вообще ты какая-то уж очень подозрительная. Опасаешься подвоха с его стороны? Вот уж не верю.

– Правильно не веришь. Скорее опасаюсь вляпаться в неприятности по его милости. Не хотела бы я в дальнейшем судить поединки с участием этого Стурра.

– И не будешь. Тебе учиться всего пять месяцев осталось.

– Целых пять месяцев. Так будет правильнее.

Естественно, отец не преминул разобрать полёты. Он сначала внимательно выслушал мой рассказ о ходе поединка, а потом посыпались вопросы типа «Почему ты так сделал?», «На что рассчитывал?», «А что, если бы он не повёлся на это?» – и всё в таком же духе. Мать не вмешивалась, но слушала сосредоточенно. В конце разговора отец выставил общую оценку: «Вполне хорошо».

Пересказывая подробности поединка, я не опустил ни единой детали. О том же, что происходило после, кое-что утаил. В частности, не сказал, что намерен раздобывать информацию от Глорра.

Мне показалось, отец поверил в моё альтруистическое решение обучать новоприобретённого товарища тонкостям тактики. В отношении реакции матери пришлось признаться самому себе: её я понять не мог.

Снова понеслись дни учёбы – днём официальной, вечерами неофициальной. Я был признан достаточно большим, чтобы самостоятельно ходить в гости к Глорру, тем более что и его родители позволили ему ходить в гости ко мне.

Да, я постепенно собирал информацию из разговоров с бывшим противником. Но это не было моей единственной целью. Упражнения в магии разума на простодушном товарище – вот что представляли собой занятия. Магию жизни я оставил пока что в виде экспериментов исключительно над собственной особой. Между делом оказалось усвоенным сравнительно простое заклинание, которое в Маэре называлось «Кнутом Леваны», а я мысленно обозвал «Амфетамином», за сходство действия. Другим достижением была «Бархатная подушка» с успокаивающим, почти снотворным действием. Правда, мысленно я положил себе относиться к этим заклинаниям с надлежащей осторожностью. Поучения Моаны помнились очень хорошо.

Как и предвиделось, абсолютное большинство дракончиков в классе были детьми рядовых; лишь у троих (считая меня) одним из родителей был десятник, и только у одной драконочки мама была сотником.

На уроках арифметики все ученики сравнительно быстро вызубрили таблицы сложения в пределах сотни. При операциях с большими числами полагалось вычислять, а не помнить. Пришлось продолжить усиленно осторожничать, дабы не переборщить со скоростью. Наставник меня похвалил раза два, после чего перестал вызывать. Все прочие уроки тоже не порождали никаких неприятных эмоций, скорее наоборот. И лишь два обстоятельства вызывали глухую тревогу.

Первым было осознание того, что моя магическая сила всё ещё уступает таковой по отношению ко всем дракончикам в классе. И я не знал, можно ли ускорить её рост, и если да, то как. Зато мне было прекрасно известно, что любой физический недостаток понижает реноме среди одноклассников. А магическая сила и была показателем физических возможностей. Умственные способности могли лишь частично компенсировать этот недостаток.

Вторым был цвет моей чешуи. Он упорно оставался белым. Меня лично это задевало постольку, поскольку мешало другим воспринимать мою персону серьёзно. И я подумывал уже, как можно использовать магию жизни для изменения этой чисто физической особенности. Тем более предпосылки имелись.

Приглядевшись к одноклассникам и взрослым, можно было заметить, что неоднородность окраса чешуи больше, чем могло бы показаться с первого взгляда. У того же Глорра одна чешуйка просто бросалась в глаза чёрным цветом, у отца на спине тройка чешуек отличалась гораздо более тёмным оттенком синего. Да и другие примеры были. Аналог родинок? Я сделал отметку в памяти, решив, что наведение окраса, отличного от белого, задача решаемая, но ею можно заняться и позже.

Конец учебного года был близок, когда произошли сразу два полностью неожиданных события.

Учебный день был совершенно обычным, но почему-то Глорр взялся провожать меня до нашей пещеры. Я чуть удивился, но не встревожился. На входе в пещеру я увидел всю семью. Моё удивление обратилось изумлением, когда меня встретили приветственные взмахи передними лапами и хвостами и грянул разноголосый хор:

– Поздравляем с трёхлетием!

– И я поздравляю! Ура лучшему ученику первого класса!

Последняя реплика была выкрикнута Глорром. Напросился на пир? Но откуда он мог знать?

В голове толкнулась мысль: «А дарят ли здесь подарки?» Естественным ответом было бы «нет», ведь материальная культура у драконов практически отсутствует. Но мама и тут сумела удивить: преподнесла на листе лопуха сушёные ягодки земляники. Свежих в это время года быть не могло. Пришлось угостить всех. Моя щедрость вызвала чуть заметный одобрительный кивок матери. А отец, в свою очередь, подал жаркое из дичи (мне показалось, то были кролики).

Глава 8. Ум есть – силы не надо

Очень скоро произошло менее приятное событие: к нам в гости снова наведался мудрый Хнурр. Я чуть удивился полному отсутствию радушия со стороны родителей, но очень скоро догадался о причине: в тот раз Хнурр был приглашён (и мог отклонить приглашение), а сейчас он явно пришёл по долгу службы. Я вежливо поздоровался. Теперь надо прикинуться, что причины визита мне совершенно непонятны и совсем не интересны. На самом деле я уже догадался о них и даже справился с тревогой. Моё перемещение деловым шагом к выходу из пещеры было остановлено отцом:

– Оставайся здесь, сын. У мудрого Хнурра есть к тебе дело.

Пришлось смирно усесться на пол.

Главный наставник был бесстрастен, как хороший секундант:

– Стурр, мне надо измерить твою магическую силу. Сиди и постарайся ни о чём важном не думать.

Легко сказать. А вдруг у Хнурра в арсенале есть хоть что-то из магии разума? Что делать?

Я знал простейший мыслеблок, который любой студент-четверокурсник снёс бы на раз: мысленно вычислять. Проводить сложение двухзначных чисел… нет, лучше трёхзначных. Слабенько, но больше, чем ничего.

Вообще-то измерение магической силы не вызвало никаких ощущений: ни приятных, ни противных. Я терпеливо складывал. Главный наставник чуть шевелил передними лапами. Наконец он поднял голову.

– Уважаемый Гррод, уважаемая Варра и ты, Стурр. Измерение закончено.

Пауза. Явственно запахло нехорошими новостями – именно потому, что главный наставник сохранял каменную неподвижность гребня.

– Стурр на сегодняшний день имеет магическую силу в три четверти от минимально допустимой для его возраста…

Краем глаза я уловил чуть заметное движение отцова хвоста. Даже его выдержка имела пределы.

– …и по этой причине он никогда не будет в линии.

Я лишь догадывался, что это значит, но реакция родителей была недвусмысленной. Варианты понеслись у меня в голове, как при розыгрыше блица.

– Мудрый Хнурр, я бы хотел обратиться к вам с просьбой.

Родители уставились на меня, но (ура им!) не сказали ни слова.

– Говори.

– Просьба такая: допустить меня присутствовать на тех же уроках, которые будут посещать все остальные ученики.

– Ты никогда не сможешь учиться в ту же силу, что и прочие.

– Я постараюсь учиться в ту же силу.

Гнев наставника проявился в словах, но не в интонации:

– Ты сомневаешься в результатах измерения твоих способностей?

Нельзя уступать. Но и зарываться тоже нельзя. Значит, придётся пройти по ниточке.

– Не имею оснований сомневаться в оглашённых вами результатах, мудрый Хнурр.

– Тогда зачем это тебе?

– Я постараюсь доказать, что старательность может восполнить недостаток способностей. Итак, будет ли мне позволено присутствовать на уроках?

Не было сказано «старательность и ум». Пусть главный наставник примет меня за невежду – так будет безопаснее. Похоже, Хнурр купился на уловку:

– Даю на это своё разрешение.

– И наставник будет с меня спрашивать так же, как и с других?

– Разумеется.

– Благодарю вас, мудрый Хнурр.

– А теперь иди на площадку. Мне нужно поговорить с твоими родителями.

Нечего было и пытаться подслушать. Местность насквозь простреливаемая, не подберёшься.

В пещере

– Уважаемый Гррод, уважаемая Варра, я обязан вас предупредить: при всём уважении к упорству вашего младшего сына я не вижу для него ни малейшей возможности попасть в линию. Конечно, со временем магическая сила дракончика вырастет, но до минимума она не дотянет.

Отец слегка кивнул. Мать сохраняла каменную неподвижность.

– Вот почему я настоятельно рекомендую готовить Стурра к другой карьере. С его способностями к счёту он имеет реальную возможность попасть в штаб. Добавьте также: он универсал и как таковой вполне может надеяться на должность помощника при сотнике, а то и при тысячнике.

На этот раз родители демонстрировали только внимательность, ничего сверх того.

– И ещё одно: я не рекомендую вашему сыну увлекаться поединками. Да, он превосходно для своего возраста разбирается в тактике, но вы сами знаете, уважаемый Гррод, что в старших классах одними лишь тактическими изысками поединки не выигрываются. Нужна магическая сила.

Хозяин пещеры ещё раз кивнул. Вся его поза выражала настолько полную нейтральность, что супруга уверилась окончательно: он догадался до того же, что и она сама. Дракона не первый год была замужем.

Мудрый Хнурр ничего не заметил или необычайно искусно притворился:

– Надеюсь на убедительность с вашей стороны, уважаемый Гррод, уважаемая Варра. Приятных вам полётов.

– И вам, мудрый Хнурр. Окажите нам любезность: попросите Стурра ещё немного побыть вне пещеры. Нам надо посовещаться.

– Конечно же я ему скажу.

Некоторое время после ухода главного наставника родители лишь глядели друг на друга. Молчание нарушил отец:

– Ты на что-то надеешься.

– Да. На то, что наш младший сын много умнее, чем думает Хнурр.

– Ум не заменит магическую силу.

– Я никогда не была сильна в расчётах, сам знаешь. Но могу догадываться, и это ты тоже знаешь. Уму Стурра нужны знания, и он их получит. Если не от тебя, то от меня.

Снова пауза.

– Хорошо. Пусть он заходит.

Главный наставник вышел из пещеры и попросил меня пока не заходить. Не представляло труда вычислить: родители совещаются. И кажется, знаю, о чём именно.

Мне жаль отца. Видимо, он рассчитывал на военную карьеру для меня. Ничего, постараюсь изменить его мнение обо мне. Военнослужащим быть не хочется, но придётся. Находиться при армии – единственный способ подобраться поближе к Великим.

Мама вышла из пещеры и пригласила зайти. Мой Другой сразу почувствовал, что она расстроена. Я – чуть позже.

Как и ожидалось, заговорил папа:

– Сынок…

Подобное обращение – точный признак того, что отец глубоко потрясён.

– …мудрый Хнурр посоветовал нам готовить тебя к карьере, не связанной с линией.

Я счёл за лучшее не прерывать его.

– Сверх того, он дал понять, что тебе не стоит драться в поединке с Киррином.

– Для начала я хочу знать подробности: что такое линия и какого рода карьеру вы сами считаете возможной для меня.

Вопрос о поединках, по-моему, мог и подождать.

Драконий язык оказался столь же консервативным и устойчивым, как и человеческие. Когда-то «линия» означала построение боевого отряда драконов (не менее десятка), но эта тактика уже давно была отброшена как ведущая к большим потерям. Однако слово осталось, и теперь «быть в линии» означало находиться в рядах тех, кто ведёт боевые действия. Именно этим драконам доставался наибольший почёт. Были и материальные формы поощрения: первоочередное обслуживание магами земли и любыми другими; к услугам ветеранов были самые лучшие целители. По крайней мере, так мне сказали, но про себя я подумал, что наверняка есть другие способы выразить начальственное удовольствие.

Другой формой военной карьеры была штабная работа. Она считалась почти безопасной по сравнению с риском для дракона в линии, хотя, как заметила мать, триста восемь лет тому назад Главный штаб был полностью уничтожен магом, ухитрившимся подобраться сравнительно близко и накрыть его местоположение сильнейшим магическим ударом (судя по описанию, «Чёрным пятном»). Для работы в штабе требовались безукоризненные отметки в школе. Но даже среди отличников конкуренция была значимой: очень уж заманчивые карьерные перспективы светились.

Моментально пнула в голову боковая мысль: выходит, магия смерти разрешена. Только ли против драконов или также против людей? Полная неясность.

Должность связного считалась чуть более опасной, чем штабная. Неприятная её особенность заключалась в том, что с неё практически невозможно было соскочить: вероятность продвижения крайне мала.

Неожиданно в разговор вступила мама:

– Имей в виду, Стурр: успешная карьера означает не только всеобщий почёт, она ещё и залог успеха среди дракони.

Знакомо до последней чёрточки: во многих земных сообществах блестящий военный считается прекрасной партией. Да, многим нравится арбуз, но остальным-то нравятся офицеры!

Я внимательно выслушал всю информацию, после чего начал активно докапываться:

– Кто родители Киррина?

Выражение маминого гребня можно было бы перевести как «Я же тебе говорила!». Однако она промолчала, а ответил папа:

– Отца зовут Коррг, он тысячник в Главном штабе. Мать зовут Моррфа, она пока домохозяйка, но была первой в своем классе по оценкам.

Картинка складывается понятная: моему противнику есть в кого быть умным и есть откуда набраться знаний по тактике. Ясно, какую карьеру прочит папенька для сыночка. Для неё нужны хорошие отметки, а поединок со мной может эти отметки попортить.

Полковник Генштаба и в моём мире большая фигура, а уж в этом куда как большая. И надо очень и очень подумать: стоит ли портить с ним отношения.

Карьера в Главном штабе, несмотря на все уверения отца, мне не светит. Конкуренция там наверняка лютая, причём личные заслуги в расчёт не берут. Карьера в лётном составе… Ну, это зависит от того, можно ли преодолеть магическую слабость. Допустим, я это сделаю. Проблема в том, что чины сами по себе мне не особо нужны. Они лишь средство для достижения некоего командного уровня. Такого, чтобы я мог отдавать приказы и добиваться их выполнения. А также абсолютно необходимо уважение и вышестоящих, и подчинённых. Ладно, об этом ещё надо как следует подумать. Важнее другое: поединок с Киррином мне без надобности, но я могу позволить себе не избегать его.

Так, а теперь остыть и включить голову. Сейчас я Киррину проигрываю вполне уверенно, пусть и не сразу. Он по всем статьям сильнее – ну, может, в тактике я смогу потягаться. Но этого мало.

– Папа, мне будет нужно знать то же, что знаешь ты как десятник.

– Ты не сможешь командовать бойцами так, как командую ими я.

Ну да, командир – не только и даже не столько знания, сколько умения и склад характера.

– Я ещё долго не смогу уметь то же, что и ты. Но знать буду.

У отца странным образом шевельнулся хвост, но согласие он дал.

– Ещё кое-что. Мама, мне понадобится полочка – моя личная! – в стене пещеры.

На самом деле это скорее углубление в стене с ровным дном, но родители поняли.

– Пригласить на это мага земли???

Реакция матери, конечно, абсолютно отрицательная, но…

– Мама, ты забываешь, я универсал. Полочку я могу сделать и сам… – Нахальство на грани наглости. Сроду такого не делал, хотя алгоритм знаю. Но это мне и вправду необходимо по многим причинам. – Мне лишь нужно, чтобы она была моя, и только моя.

На этот раз взгляды, которыми обменялись родители, были совершенно недвусмысленными. Наконец мама разомкнула рот:

– Не возражаю.

Вот она, победа! Маленькая, но всё же. Мать не спросила, зачем это мне нужно. Она доверилась. Надо развивать успех:

– Тогда сейчас и начну.

Я прикинул, где бы лучше сделать полочку, даже встал на задние лапы и хвост. Да хотя бы и здесь, достаточно далеко от санузла и от ручейка. Чуть повыше, чтоб сестре не так легко было дотянуться. Эти маленькие драконочки могут быть очень любопытными.

Из выбранного в стене места посыпался песок. Сперва это был мощный поток, но очень скоро он иссяк. Это и понятно: нижний уровень в получившемся углублении строго горизонтальный, то есть остаток песка придётся вычищать вручную.

Я поднял сам себя телемагией к полочке и торопливо выгреб обеими лапами песок. Конечно, был риск истощения, но тут уж пришлось положиться на ощущение наполненности энергией. Когда оно начнёт пропадать, вот тут и стоит беспокоиться.

Всё? Нет. Я помнил, что потоки магии земли имеют свойство самовосстанавливаться. Ну-ка, быстренько прикинуть, насколько это возможно в камне? Угу… так… Нет, полочка моя останется таковой. Ну разве чуть-чуть уменьшится в размерах. Стенки-то пещеры базальтовые. Вот будь то мягкий сланец – другое дело. А уж о глине и речи нет.

Вопреки ожиданиям, хвалить меня никто не торопился. Скорее наоборот:

– Ты закончил? А теперь прибери за собой.

Мама права: на полу пещеры накопилось порядочно песка. А как убрать? Первое, что пришло в голову, – создать поток воздуха и с его помощью выдуть весь строительный мусор. И как раз этого делать нельзя – мой запас энергии и без того невысок, а после такого действия понизится до неприемлемого уровня. Нет, надо иначе.

– Я очень скоро вернусь.

За пределами пещеры есть места, где возвышаются стебли прошлогодней травы: очень высокие и очень толстые. Они-то и нужны. Я собрал некое подобие веника и под внешне нейтральными, но внимательными взорами старших тщательно вымел пол.

– Мам, пап, я немного погуляю. Можно?

Возражений не было.

В пещере

– Я так и не понял, зачем ему понадобилась эта полка. Не верю, что лишь для демонстрации своих умений.

– И я не верю. Но ты у меня молодец и умница… – Нежное поглаживание хвостом. – Я же видела, тебе очень хотелось спросить. Я и сама не знаю, для чего, знаю лишь, что у Стурра уже есть некий план.

– На чём этот план основан, как по-твоему? Магическую силу увеличить нельзя, это всем известно.

– Вот именно, всем известно. А наш сын первоклассник, ему это неизвестно. Поэтому-то он и может изобрести способ…

– Ума лишилась, Варра?

– Вовсе нет. Ни один дракон об этом не думает, потому что знает: невозможная вещь. Вот, кстати: откуда ТЫ знаешь, что магическую силу изменить нельзя?

Долгая пауза.

– Может, ты и права. Никто из людей нам такого не говорил… и сказать не мог. Чёрный дракон – вот от кого это могло пойти. А ему сообщил… ты знаешь кто.

Ещё более длительная пауза.

– Кажется, я придумала, что надо делать. Стурр просил тебя обучать его строю, тактике, всякому такому, верно? Обучай. Но при этом запоминай его вопросы. И ненароком задавай свои.

– А ты?

– А я… я попытаюсь выяснить, куда он ходит. И к кому.

– Ты хочешь следить за сыном?!

– Нет. Но у нашего сына есть сестрёнка. Весьма любопытная драконочка, понимаешь ли. На Саррода я не надеюсь. Он мнит себя очень старшим и ужасно умным, у него-то и тяги к подобным действиям нет.

– В таком случае… – улыбка, – я займусь ужином. А там будет видно.

Было время подумать, хотя и немного. Нехватка магической силы – это серьёзно. Со своей колокольни главный наставник прав: без надлежащих способностей карьера военного видится плохо. Все сверстники будут иметь существенное преимущество, компенсировать которое… даже не знаю, возможно ли.

К ужину у меня в голове начал складываться план. Конечно, я помнил, что кристаллы могут увеличить магическую силу. Беда в том, что ни вблизи пещеры, ни по дороге в школу мне ничего подобного не встречалось. Значит, надо искать. И искать умело. Я сам геолог не из великих, но все же поболее нуля.

Драконы кристаллами не пользуются, это я знал твёрдо. Но относительно людей – полная неясность. Значит, придётся наладить взаимодействие с людьми.

Глава 9. Перерыв на подготовку

Моему умному плану с самого начала понадобилась корректировка. Для того чтобы ходить к людям и налаживать контакты, нужно время. У меня его нет. Занятия в школе – само собой, но сверх того мне надо бы подумать о возможности ещё одного поединка с Киррином и о том, как его выиграть.

Первое достаточно очевидно: от меня не зависит. Нарываться не след, но может возникнуть ситуация, когда без драки не обойдусь. Значит, надо готовиться. Как?

Ясно, что за ужином подобного рода вещи обдумывать нельзя: мою погруженность в мысли враз заметят. После ужина? Нет, тоже нельзя. Значит, переключимся на что-то другое. Я же просил отца со мной заниматься. Вот сегодня и начнём.

И эта часть плана рассыпалась в прах. Отец на мои поползновения ответил твёрдо: «С завтрашнего дня». Ладно, тогда можно пойти к Глорру: я же обещал ему уроки.

Закатное солнце почти скрылось за горами, но отдельные лучи ещё освещали холмики с восточной стороны. До пещеры родителей Глорра осталось не так уж много идти, когда взглядом я выхватил светлую точку сбоку от осыпи. Острейшее зрение дракона не давало возможности ошибиться. Я чуть было не побежал рысью, но одумался и пошёл небрежной походкой.

Это был бесцветный кварц. По ценам Маэры вряд ли он стоил больше двенадцати медяков – подкачали и размер, и форма, к тому же в нём даже неискушённый глаз заметил бы трещинки. Я чуть было не взял кристаллик (даже не кристалл), но одумался. Тащить его к Глорру – ну нет! Надо запомнить место, где он лежит, и взять на обратном пути.

От Глорра я выслушал родословные однокашников и запомнил. Его самого я научил связке: шаг вперёд – удар левой – уход перекатом направо. Мы её отрабатывали чуть ли не полчаса, после чего ученик получил задание шлифовать связку самостоятельно, а я пошёл домой, по пути забрав кварц и впихнув его под чешую. Начало коллекции положено.

Когда я подошёл к нашей пещере, были уже густые сумерки. Добычу я положил на полочку. Мама сделала вид, что ничего не заметила, сестра и вправду не обратила на это внимания, а брат подавно не захотел глядеть. Собственно, пора было уже укладываться, но я задумался, как использовать кристаллик.

Первое и самое очевидное: не имея практического опыта работы с кристаллами, я запросто могу взорвать эту мелочь. То есть для уменьшения риска стоит подумать о его разовом применении. Иначе говоря – на важном поединке. А таковой один лишь и возможен – с Киррином.

Второй вопрос будет потруднее: как использовать? Универсальный кристалл годится для всего, но самое очевидное – для телемагии. Вполне можно восполнить недостаток магической силы, но стоит ли? Телемагия для меня – средство защиты, и не более того. Нужно нечто другое, для нападения. Что именно?

Повторять трюк с якобы могучим ударом не хочу. За поединком наверняка будут наблюдать недружественные личности. Может, и не спалюсь, но риск мне ни к чему. А что ещё?

Наложить на себя конструкт, предназначенный для атаки? Какой конструкт?

Я посмотрел на свои лапы. Возникла некая идея. Вот как раз и отец рядом. Я показал ему ребро передней лапы:

– Пап, я никогда не видел, чтобы били этим местом. Почему?

Ответом был сначала острый взгляд, потом медленное разъяснение:

– Это место недостаточно твёрдое; сильный удар не нанесёшь, а лапу отбить можно.

Интонация настолько не согласовывалась со словами, что этим надо было пользоваться изо всех сил:

– А если… ну, допустим, что вот здесь внутри мозоль. Что тогда?

– Тогда я бы посоветовал удар вот сюда. – Отцовский коготь показал, куда именно. – Бить нужно очень точно. Если попадёшь, то в лучшем случае противник получит тяжёлый ушиб связки, и передней лапой ему не придётся пользоваться дня два. Или же разрыв связки. Тогда к целителю немедленно, и после этого недели три восстановления, не меньше… Но как можно создать мозоль из ничего?

– Мне кажется, я знаю способ.

Я не знал его на собственном опыте, но помнил учебники, которые мне в своё время одолжили. Это будет из тех конструктов, что через некоторое время становятся родной деталью организма. Правда, эта деталь через пару месяцев сойдёт на нет, если я её не буду поддерживать. А я буду.

– Знаешь? Ну что ж, сплетём хвосты на счастье.

Я так и не узнал, общеизвестна ли эта примета или отец сам её выдумал.

В школе всё ещё оттачивали умение складывать трёхзначные числа и прикладную телемагию. Занятия по военному делу начнутся лишь в следующем учебном году. Наставник настолько уверился в моих математических умениях, что с чистой совестью отпускал меня с последнего урока (если то была именно арифметика). Такую возможность упускать было нельзя.

В первый же мой поход в лес я натаскал к нашей пещере столько веток, что хватило бы на полноценный костёр на двое суток. Или даже больше. Ещё пришлись ко двору два камня приличных размеров. За ними даже идти далеко не надо было: вниз по склону от пещеры таких было порядочно.

Пока шли подготовительные работы, я раздумал использовать кристалл для создания мозоли. Хватит с меня и своей энергии.

Минут сорок я рубил обеими лапами тонкие палки. Не было никого, кто бы за мной наблюдал. Конструкт работал прекрасно. В студенческие годы я раскалывал ребром ладони кусок рафинада – пришлось вспомнить те времена. Но эйфория от собственного высокоумия всё же не пересилила осторожность, и когда вдалеке показалась сестрица, возвращавшаяся из школы, я прекратил тренировку, собрал то, что осталось от палок, а также тонкие хворостинки и отнёс в пещеру.

Ррума лёгкой рысцой и с подтанцовочкой проскакала мимо меня в пещеру, на ходу крикнув:

– Прибери тут, а то мама заругается!

На взгляд взрослых драконов, сестрин танец смотрелся вполне себе. Во всяком случае, не без изящества. С человеческой точки зрения, он был невероятно комичен: что-то вроде самбы в исполнении ослика Иа-Иа. Опасаясь расхохотаться вслух, я проворчал в ответ нечто похожее на «угу». Но в пещеру не пошёл: мне обязательно надо было дождаться материного прихода.

Мама окинула взглядом все мои приготовления и приспособления. На четверть секунды мне показалось, что она догадалась обо всём. Но я заговорил первым:

– Мам, тонкие ветки и палочки уже в пещере, а эти мне нужны для дела. Но потом я их тоже занесу.

– Хорошо.

А вечером отец обрушил на меня теоретическую часть курса военной подготовки. Построение в походном полёте. Перестроения на атаку, их оказалось множество. Защитные перестроения. Виды строя при отступлении… Я думал, что он расскажет, какие бывают нападающие заклинания со стороны драконов и со стороны магов. Фигушки! Уже стемнело, но папа при неверном освещении от костра всё продолжал мне втолковывать о тонкостях строя, используя в качестве наглядных пособий короткие палочки.

Такое количество информации было чрезмерным даже по драконовым меркам. Я настолько устал, что упал на свою подстилку уже совершенно сонным. Даже не услышал, как отец вышел из пещеры и вернулся с тонкими палочками для костра. И конечно же не мог слышать диалог родителей.

В пещере

– Я вижу, ты что-то понял.

– А ты?

– Я, видимо, меньше. Но всё же?

– Хорошо. Вчера Стурр расспрашивал меня о возможности нанесения в ходе поединка удара ребром передней лапы. Я ответил, что это невозможно. Но на самом деле… Был такой дракон Фунарр, о нём сотник рассказывал. Он как раз такие удары тренировал, и на это у него ушло чуть ли не десять лет. В поединках ему не было равных, но в настоящем бою его накрыло в воздухе ледяным заклинанием, от которого увернуться он не смог.

– Что же на это Стурр?

– Он ответил, что тренировка этого места на лапе с целью образования мозоли осуществима. А сегодня я увидел перед входом в пещеру разрубленные палки. Он их клал на два камня и рубил посередине. Тогда я подумал, что, действительно, таким способом можно достичь большей твёрдости… ну да, что-то вроде мозоли на ребре лапы. Пусть хуже, чем у Фунарра, но дело возможное. Однако сейчас я думаю о другом. – Он вздохнул. – Я очень хочу, но никак не могу понять, откуда он это знает. Надеюсь, ты мне поверишь, если я скажу: это не догадка, а знание?

– Поверю. Я сама не догадалась, увидев все его приготовления, но подумала, что Стурру зачем-то это нужно. – Последовала очень долгая пауза. – Раньше я считала это досужими выдумками, но сейчас уже не уверена в этом.

– Ты о чём?

Костёр замигал. Варра встала и подбросила в огонь несколько веток.

– Я тогда была в выпускном классе и считала себя вполне взрослой. Ты как раз начал обращать на меня внимание.

– Я-а-а?!

– Ты, ты. Уж мне-то было заметно. Но не в этом дело. На обычных посиделках одноклассниц по вечерам большей частью о молодых драконах речь и шла. Но один раз Сигрра стала повествовать о духе Чёрного дракона.

Гррод был твёрдо уверен, что это и тогда были выдумки, и сейчас остались такими, но постарался сохранить полную невозмутимость.

– Она рассказывала, что когда тело Чёрного дракона умерло, дух его всего лишь заснул. И порой этот спящий дух пробуждается, но не в силах он изменять предметы и события. Он может лишь давать советы… кому-то. И пробуждается он лишь в годы великой опасности.

Офицерские привычки вылезли наружу.

– Опасность – кому? Опасность – от кого?

– Не знаю. Никто её об этом не спросил… Ладно. – Дракона тряхнула гребнем. – Я, как ты понимаешь, запретила сирри залезать на личную полку Стурра. Саррод и так бы не стал этого делать, это ниже его достоинства, а вот Ррума… ты знаешь свою дочь. При первом же удобном случае сунет нос. Но сама я посмотрела тем же вечером.

– Что там?

– Маленький блестящий камешек. Вот такой… – Варра отмерила кончик когтя.

Супруги глянули друг на друга. Это был безмолвный, но дружный вопрос: «Зачем ему?»

Гррод откашлялся (человек принял бы этот кашель за рычание самого низкого тона) и промолвил:

– Думаю, на его полке скоро появятся и другие предметы. Будь ему нужен лишь один камешек, такой легко спрятать в подстилке. Но нет, он сделал полку. Там подобных камешков поместится столько… Да я в двух лапах не унесу.

– А тебя не удивило, как легко и быстро он проделал отверстие в стене пещеры под полку?

– Нет. Я видел, как работают маги земли. Он делал точно то же самое, только по своим силам.

– Я имела в виду – откуда он знает?

В голосе мужа появилась неуверенность, недостойная военнослужащего:

– Ну… он всё же и маг земли, поскольку универсал…

– То есть ты понятия не имеешь. Я тоже. Значит…

– Значит, надо собирать разведданные.

Это была шутка. В некоторой степени шутка.

Утром следующего дня первым делом я проверил конструкт. К моему некоторому удивлению, он ещё держался. Либо я прибавил в магической силе, либо сам по себе конструкт был достаточно простым и надёжным, чтобы быстро не распасться. То и другое меня устраивало.

Однако проверка его же после прихода из школы показала, что распад почти совершился. Почти! Но не до конца. И правильно мне говорили: подновлять старый конструкт много легче, чем создавать новый.

На протяжении трёх недель я терпеливо тренировался в ударах ребром передних лап: правой и левой. Родители терпеливо не замечали этих тренировок. Но в один из вечеров отец сказал мне тихим голосом:

– Что ж, сын, пора усваивать военную науку. Давай-ка ещё раз сплетём хвосты на счастье.

Особенности строя в разных вариантах я уже усвоил, теперь мне предстояло запомнить систему сигналов. Разумеется, для начала это были сигналы уровня «командир эскадрильи – рядовые». Десяток я мысленно и приравнял к эскадрилье. Сигнализация по уровню развитости сильно уступала радиосвязи, но всё же была лучше, чем между самолётами на Земле в период между двумя мировыми войнами. Думаю, причиной тому были драконьи хвосты: ими в основном и сигнализировали. Впрочем, многие сигналы передавались движениями крыльев. Потом настал черёд сигнализации на уровне «полк – эскадрилья». То есть от сотника к десятникам. Иногда отец прерывался на побочные вопросы.

– Как ты думаешь, зачем я тебе это рассказываю?

– Если десятника убьют или выведут из строя, я должен занять его место.

– Почти правильно. Командование в таких случаях принимает помощник, но если и его… Тогда придётся тебе. И ты должен быть готов.

Или:

– Как ты думаешь, почему драконы летают?

Вот на этот вопрос я не смог найти ответа. Отец невесело усмехнулся:

– Потому что мы на земле мало чего стоим. Если ты не сможешь взлететь, тебя догонят люди и убьют. Дракону на грани истощения – а такие как раз с небес и валятся – порой даже от человека убежать не удаётся. А ещё у людей есть… ну, животные вроде оленей, но больше ростом и без рогов; на них ездят верхом. Вот от кого убежать нельзя, разве что в реку нырнуть.

Сам я вопросы старался задавать лишь те, которые напрямую относились к курсу обучения. Очень уж не хотелось сбивать лектора с мысли.

Отец заставил меня зазубрить всю систему сигналов, а потом сам же принял у меня экзамен. И лишь после того, как я его сдал, хмуро начал:

– А теперь, сын, о том, чего не говорят наставники…

Эта информация была мало сказать, что столь же ценной. Опытный командир эскадрильи рассказывал не о том, как перестраиваться и понимать сигналы. Он говорил, как научить юных, только-только из школы дракончиков держать строй, как приучить их мгновенно выполнять команды, как натренировать их следить за командиром периферическим зрением, как угадать направление атаки своими драконами (чтобы иметь запас времени на перестроение после получения сигнала от сотника), как увидеть начало магического противодействия и какие стандартные ошибки при этом совершаются.

Нагрузка была адовой. Даже могучая драконья память могла бы не выдержать такого потока, но выручала человеческая. За эти три недели я усвоил полный годовой курс (теоретический, конечно) военной подготовки. По вечерам я еле добредал до подстилки. Мысли о том, что можно подслушать разговоры взрослых, притворившись спящим, были отринуты. Конечно, можно было бы придать себе бодрости с помощью надлежащих заклинаний из магии жизни, но я твёрдо знал, что тогда на следующий день буду спать в классе.

И вдруг отец объявил:

– Всё, Стурр, я обучение закончил.

Пришлось изменить своему же правилу:

– Я ещё хотел бы знать, какое оружие используют против драконов. Магическое и немагическое.

– Магическое я тебе показать не могу. То есть не могу показать все виды магии. Большей частью они недоступны для драконов. А немагическое… – Та же невеселая усмешка. – Если люди пустят в дело немагическое оружие, можешь считать себя мёртвым. Вот что у них есть…

Последовало подробное и ненужное мне описание лука и арбалета. Как я и предполагал, чешуя драконов не могла сравниться с танковой бронёй. Чего там, даже бронежилету она проигрывала вчистую. И тут в уголке сознания толкнулась мысль. Что-то связанное с бронежилетом… Полная чепуха, конечно, здесь такое не делают, ну разве что кольчуги и панцири. На дракона сделать кольчугу можно, конечно, но долго ли он в ней пролетает? Тоже не согласен. Нет, это не сам бронежилет, а что-то боковое… Но додумать не удалось.

– На высоте… – Отец замялся на секунду, но нашёлся: – Примерно в сто моих длин стрелы не страшны. Скорее всего, не попадут, а если и попадут, то не пробьют чешую. Но на земле у тебя нет шансов против них.

Отец не упомянул клинковое оружие, но в этом не было нужды. Изрубить дракона мечами можно, в этом я не сомневался. А уж об алебарде и речи нет.

Когда прошли четыре недели, я мог с гордостью глядеть на свои передние лапы. Конструкт уже почти не был нужен. Конечно, я прекрасно осознавал, что до настоящего специалиста мне далеко. Ни по силе удара, ни по его действию я не мог бы тягаться с таким, разве что по резкости, да и то благодаря телемагии. И всё равно это было много лучше, чем ничего. Осталось лишь наработать атаку на передние лапы.

С помощью отца я разработал трёхходовую связку и (на всякий случай) пятиходовку. И в течение следующей недели я только их и отрабатывал. А попутно думал, что же всё-таки делать с кристалликом.

Глава 10. Подход гроссмейстера Петросяна

Это был день с проливнейшим дождём. Школьные занятия, разумеется, не отменили, но ни о каких тренировках вне пещеры и речи быть не могло. Было время подумать, как рациональнее всего использовать тот дурной кварц.

Мою кристаллическую находку можно использовать как хранилище заклинания. Хотя нет, его хватило бы на полдесятка заклинаний с последующим взрывом. Тогда – на телемагию. Имеет смысл? Пожалуй. А что ещё? Кристалл-накопитель. Тоже слабый, но имеет то преимущество, что с его помощью могу пускать в ход любое заклинание. Правда, тут неизбежны потери энергии. Так что же выгоднее?

Допустим, речь идёт о поединке. Собираюсь ли я пускать в дело что-то помимо телемагии? Нет, разумеется. Сразу несколько видов риска, и каждый неприемлемого уровня. Выходит, как амулет с телемагией этот кварц (для поединка!) более ценный. Возьму на учёт.

Но тут же вылезает вопрос стратегического уровня: где вообще можно раздобыть кристаллы? Рядом с родной пещерой их, скорее всего, нет, сплошной базальт. Самое далёкое расстояние, на которое меня пока что отпускали, – до пещеры Глорра. Там гранит и отдельные участки кварцита: пожалуй, можно поискать друзы кварца. Маловероятно, но всё же стоит попробовать.

Стоп. Меня увидят – если не сам Глорр, то его родители. Чем буду обосновывать свои поиски? Пусть даже отбрешусь, но разговоры пойдут. Этого мне не надо. Вывод? Искать то место, где драконы не живут. Предпочтительно там, где они вовсе не появляются. Где?

Перед моим мысленным взором пронеслись данные, полученные на уроках географии. Есть такое место. Ущелье с высокими стенами, внизу речка. Рядом с ней жилые пещеры, а вот повыше по склону таковых нет. Почему? Дороги. Дракончики летать не могут, они ходят. А дороги там прокладывать – та ещё задачка, даже с человеческой техникой. Но и магам земли без кристаллов такое не под силу.

Можно туда добраться? Да, но лишь по воздуху. Пойду пешком – увидят обязательно. А с полётом пока что дело кислое. На равнине я, может, и рискнул бы, но с моими умениями летать в горах – ищите дурака в другом месте.

Какие есть варианты? Люди. Установить с ними контакт. Наверное, это можно сделать. Доброжелательный контакт, понятно. А там будет видно. До деревни недалеко, это в пределах возможностей моих лап. Конечно, вваливаться на человеческую территорию вот так запросто нельзя. Нужна нейтральная полоса… там, где цветы, которые необычайной красоты. Кстати, до лета уже недалеко, всё цветёт.

Допустим, контакт есть. Что дальше? Последует диалог:

– Достань для меня кристаллы. Можешь?

– Могу. А чем платить будешь, хвостатый?

Платить-то и нечем. Разве что драконьи когти и чешуя могут иметь какую-то притягательность для людей. Себе я ещё могу отрастить, пусть и не сразу. Но ценность такого рода артефактов надо выяснять у кого-то знающего. Но не у магов: а ну как собеседник окажется магом разума? Нет, такого не надо. Между прочим, отец мог кое-что слышать. Учтём.

План на лето стал вырисовываться. Но до каникул ещё многое могло случиться – и случилось.

Мы с Киррином практически не пересекались в школе. Ну, разве что на переменах могли встретиться в коридоре, но и тогда старательно делали вид, что не замечаем друг друга. Но этот день был особенным.

Как всегда, Киррин шёл в окружении свиты (дракончики, две штуки), но на этот раз он меня не просто заметил, а прямо-таки просиял от величайшей радости. На весь коридор прозвучало:

– Привет недомагу! – Потом обернулся к своим прихлебателям и столь же радостным тоном сообщил: – Слыхали новость? Наш славный Стурр, оказывается, слабак по магической части. Ведь верно, Стурр? Твоя магическая сила составляет три четверти от возрастного минимума.

Слова были процитированы настолько точно, что более доказательств не требовалось: главный наставник слил информацию. Вне всяких сомнений, сделал он это намеренно. Запомним на будущее. Но пока что у меня другая проблема.

– Я тебя, в свою очередь, поздравляю, Киррин. Теперь ты меня можешь вызвать на поединок без всякой боязни. Но поторопись, до летних каникул осталось не так много времени. Ты можешь не успеть добавить в свой список ещё одну славную победу.

Может, этим пикировка и закончилась бы. Но вмешался Глорр: он весело расхохотался. И Киррин сорвался с резьбы. В его голосе прозвучала уже не насмешка, а откровенная злоба:

– Ты ведь уже получил один раз, Стурр. Или тебе нужно ещё?

К моему удивлению, в приятный разговор влезла моя одноклассница Суирра:

– Киррин, вызывай его. Не бойся, судейская коллегия тебя выручит.

Земные мальчишки аналогичного возраста весьма чувствительны к насмешкам девчонок. Их драконьи сверстники, видимо, подвержены тем же чувствам. В результате последовал формальный вызов.

В соответствии с правилами у меня были сутки на поиски судьи. И выбор был не столь уж очевиден. Конечно, Рриса была бы лучшей кандидатурой… для меня. Ставить её под удар не хотелось: в случае моей победы гнев полковника обратился бы и на неё. Ладно. Можно попробовать боковой заход.

Я нашёл Ррису среди группки её одноклассниц.

– Приветствую вас, Рриса. Можно задать вопрос?

В ответе не слышалось даже микрокалории тепла.

– Спрашивай.

– Я получил вызов на поединок от Киррина и хотел бы, чтобы вы судили. Однако… – Удивить получилось. Теперь надо осторожно дожать. – Если по каким-либо причинам вы не хотели бы быть судьёй, скажите это и назовите имя того, кто мог бы судить.

Сказать напрямую, что она опасается судить поединок с участием того второклассника, она не может. Даже отказ без объяснения причин выглядел бы странно, тем более рядом стоят и всё слышат сверстницы.

Несколько секунд раздумий. Потом:

– Я согласна быть судьёй в этом поединке.

– Благодарю, ваша честь.

Последовало уточнение условий поединка, и мы расстались.

Вечером я рассказал семье, что снова вызван. Реакция была различной.

– Это может быть опасным. Он не потратил зря эти месяцы и стал сильнее. Не переоцени себя.

– Готовься как следует. И думай. В этом твоя сила.

– Ты победил его один раз тем, что не проиграл. На этот раз ты выиграешь.

– У тебя прекрасная реакция. Используй её. Не мешай ему тратить силы.

Я улёгся на подстилку и попытался в который раз обдумать планы.

Кристаллик – зарядить его и под гребень. Это мой резерв.

Тактика…

Он знает, что моя магическая сила гораздо меньше его. По его мнению, это делает меня предсказуемым. Ну да, затягивание поединка играет мне во вред. Значит, с моей стороны он должен ждать активности в атаках или хотя бы в контратаках. Глухая защита не имеет смысла.

С другой стороны, Киррин полагает меня нокаутёром. Что можно такому противопоставить? Атаки наверняка – вот что. С минимальным риском.

А теперь вопрос уже ко мне: как строить поединок?

Первый раунд очевиден: тянуть время. Во втором активность противника должна повыситься, в третьем тем более – ведь он будет полагать меня почти полностью истощённым. Иначе говоря, надо ждать, пока он не совершит ошибку.

Всё? Нет. Я не рассмотрел слабости Киррина. Между тем их учитывать совершенно необходимо.

Удар у него лучше. Защита? По крайней мере, не хуже. О магической силе говорить нечего. В тактике он тоже силён, а если это и не так, то отец ему поможет. Правда, оба они рассчитывают на стандартного дракончика в качестве противника, а не на такого, в мозгу которого прячется взрослый человек. Так в чём же слабость Киррина?

Есть такая: эмоции. У него они хлещут через край. Он не смог сдержать ни торжества, ни злобы. А это трезвости мыслей не способствует. Насмешки использовать нельзя – прямо запрещено правилами. Но можно злить, показывая своё превосходство. Легко сказать. А в чём? В успешном и неоднократном уходе от атак при демонстративном отказе от контратак – это единственный вариант. И вот тогда он начнёт делать ошибки. Рискованно? Да. Есть другие варианты? Пока нет. Ладно. Примем в качестве плана.

Тактика из арсенала гроссмейстера Петросяна. Отдав инициативу, он терпеливо ждал промахов противников, дожидался – и те попадали под позиционный пресс будущего чемпиона мира.

День поединка настал. Я ожидал, что моя магическая слабость станет известна всем, и это обязательно вызовет пренебрежение со стороны части одноклассников. К моему удивлению, болеть за меня собрался весь мой класс, и это здорово порадовало. Но положительные эмоции быстро сошли на нет, когда в толпе показалась хорошо знакомая фигура Хнурра.

– Начали!

Да, Киррин знающий тактик. Ни одного откровенно дурацкого перемещения. Всё до последней степени продуманно… и очень осторожно.

Первый раунд, как и предвиделось, – глухая ничья. Ладно, посмотрим, что у него припасено на второй.

Началось с атаки. Это и ожидалось. Пора пускать в ход магию. Так… Удар хорош, но мимо. Второй… Тоже мимо. А теперь связка ударов. И эти в воздух. А теперь внимательно, очень внимательно на него посмотреть. Он такого не ожидал. И вместо того, чтобы как следует думать, злится. Сейчас он пустит в ход последние свои наработки.

Длинная связка: перемещение влево, ложный замах (и он знает, что я на это не поддамся), ещё один замах, раскрывается – точно, приглашение к удару. Теперь моя очередь демонстрировать ложный удар, и тут же перекат, уводящий от встречного.

Злится, точно злится. Теперь он должен перейти в длинную атаку, полагаясь на умение держать удар. Так и есть. Ещё одна подстава: угол челюсти вроде как открыт. Но я-то вижу, что он успеет его убрать. А нам эта точка и не нужна. Мне бы возможность удара по связке…

Весь второй раунд я тратил энергию на защиту, а соперник тратил её на нападение и в куда большем количестве. До магического истощения он, конечно, не дойдёт, у него намного раньше истощится терпение.

В начале третьего раунда ощущение пропавшего постороннего тела в гребне показало – мой кристаллик взорвался. Это предполагалось. Но одновременно стало ясно: моя наработанная тройная связка не пройдёт. Очень уж он осторожен. Ладно, будем пробовать другую.

Терпение, только терпение, и он совершит ошибку. Должен совершить…

Его атака была почти хорошо задумана. Почти – потому что он не рассчитывал на длинную контратаку. Вот он, мой шанс: подскок, смещение телемагией влево, на движении вниз ложный удар в челюсть, он её прикрывает, ещё рывок влево, сустав открыт. Удар и немедленный отскок.

Попал. Явно попал. Сустав неработоспособен, это даже глазами видно. Вот теперь Киррин должен взбеситься по-настоящему. И тут до меня дошло: а ведь даже точный удар по связке не принесёт немедленной победы. Соперник вполне в состоянии на запасе энергии дохромать до ничьей. А если у него всё же пройдёт удар, то и до победы. Значит, надо провести атаку на левую переднюю, которая не пострадала. Как? Атаками слева: он не может на них реагировать опорой на правую и будет тратить магию.

Первые две атаки не получились. Всё же ярость не застлала противнику мозги. На третьей атаке настал мой черёд делать глупость.

Атака задумывалась снизу и прошла. Прикрыть сустав левой передней он никак не успевал. И удар попал точнёхонько туда, куда и был нацелен. Но ответный ход оказался непредвиденным: вместо поворота направо он развернулся влево. Моя ошибка: не учёл в прогнозах, что он решится пустить в дело хвост. Наши с Киррином удары прошли одновременно.

Ощущения были как от столкновения с чугунной гирей. Не нокаут, но нокдаун точно. Как в тумане, сквозь рёв трибун я услышал пронзительный крик судьи: «Удар хвостом! Дисквалификация!» На последних остатках магии удалось вздеть тело и поставить его на все четыре лапы.

Киррин сам стоять не мог. Болельщики помогли ему телемагией и понесли домой.

Через пару секунд зрение у меня восстановилось, и я увидел судейский жест Ррисы, хвостом указывающий на меня как на победителя, и пристальный взгляд главного наставника Хнурра.

Потом, ясно дело, пришлось выдержать напор своих болельщиков. На многочисленные вопросы об ударе ребром лапы ответ давался стандартный: «Тренируйте удар, пока мозоль не появится».

Но для самого себя вывод был очевиден: лишь кристаллик позволил мне не свалиться от истощения. Рано мне ещё такие поединки проводить. Впрочем, Киррин до конца учебного года и не попробует вызвать. Досталось ему сильно. После каникул он перейдёт в третий класс, и поединок между нами станет невозможным в течение двух лет. А там подумаем.

Всю дорогу до дома я думал, как представить дело родне. Первый, и самый главный момент: брат с сестрой должны узнать не всё. Значит, придётся иногда отмалчиваться. Или нет, лучше рассказывать много и не особо конкретно.

Этот замысел прошёл гладко. Моё повествование большей частью заключалось в пассажах типа «А я в сторону, а потом с правой хренак! А он в ответ с левой, но мимо, я отпрыгнул, а ещё он попробовал сначала с правой, потом с левой, ну а я перекатом от него и встречным – хрясь!». И прочее в том же духе. Сестричка была в восторге, братику тоже понравилось, а невнятность рассказа он объяснил моим возрастом. Родители же слушали с явной иронией. Они эту игру раскусили.

Второе, что надо было соблюдать, – мой рассказ родителям ни в коем случае не должен звучать ябедой. Имеется в виду настоящий рассказ. Вот почему родители якобы отправили детей (и меня тоже) спать, но я улучил момент и слез с подстилки.

Как-то отец ухитрился снизить голос до такой степени, чтобы его слышали лишь мы с мамой:

– Ну а теперь подробности.

Я добросовестно изложил все события.

Почему-то первой подала голос мама. Пожалуй, это было ближе к требованию, чем к вопросу.

– А сейчас расскажи, что ты сам об этом думаешь.

К этому я тоже был готов. В ответе слова «возможно» и «не исключаю» звучали чаще других. Но главное всё же попало в ответ: Хнурру доверять нельзя.

При этих словах папа с мамой синхронно фыркнули. В этом звуке явственно послышалось: «Тоже, открыл Америку»[2].

А дальше последовал вопрос, к которому я совершенно не был готов. Задала его опять же мама:

– Сынок, какие у тебя планы на летние каникулы?

Всю правду говорить было боязно. Пришлось импровизировать.

– Я хочу во время каникул много думать и найти способ увеличить свою магическую силу.

Я только успел подумать, что глухое молчание отца кажется странным, как он подал голос:

– Никто из драконов не может превзойти нашего великого предка по магической силе.

Мне надо бы уверить родителей, что к такому я даже не стремлюсь, но в голову ударила мысль, которая и пошла на язык:

– Разве в Заветах предков говорилось, что к магической мощи Чёрного дракона нельзя приблизиться?

Молчание. Отец с матерью обменялись взглядами. Конкретно говорить ничего нельзя, но уверить в собственной целеустремлённости просто необходимо.

– Уверен, что это возможно. Просто я пока что не знаю, как это осуществить.

Ещё один обмен взглядами. На этот раз он мне показался куда более информативным.

Глава 11. Юридический хронометраж и методы охоты

В Малом судейском зале

Просьба о пересмотре результата поединка между теми, чьи имена совсем недавно уже всплывали в судейской коллегии, выглядела, самое меньшее, подозрительно. Но главный наставник Хнурр полагал, что с юридической точки зрения его позиция несокрушима. К тому же он заранее знал, что председатель коллегии будет отсутствовать, а с заместителем у главного наставника были вполне дружеские отношения.

Разумеется, судью поединка вызвали на заседание. И разумеется, её рассказ был заслушан первым.

Председательствующий ни на мельчайшую чёрточку не отклонялся от регламента:

– Благодарю вас, уважаемая Рриса. Уважаемый главный наставник Хнурр, изложите суть вашего заявления.

– Уважаемые судьи. Прежде всего хочу заявить, что я никоим образом не ставлю под вопрос знания уважаемой Ррисы в части правил проведения поединков. – Учтивый поклон в сторону драконочки. Та сохраняла каменную неподвижность. Её выдержка была вполне достойна взрослой драконы. – Однако в конце поединка её честь допустила неточность в интерпретации правил. Именно: удар участника Стурра был нанесён чуть позже, чем неправильный удар участника Киррина и команды судьи к остановке поединка. Таким образом, участник Стурр нарушил правила, продолжая поединок после его остановки. Ввиду того, что нарушили правила оба участника, предлагаю считать результатом поединка ничью.

Правая передняя лапа Ррисы взметнулась вверх. Председательствующий отреагировал в соответствии с правилами:

– Уважаемая Рриса, вы желаете задать вопрос?

– Совершенно верно, ваша честь. Мудрый Хнурр, в вашем заявлении сказано, что участник Стурр нанёс удар после остановки поединка. По моим наблюдениям, он сделал это до моей команды…

Председательствующий прервал юную судью самым решительным образом:

– Ваши слова, уважаемая Рриса, суть выступление, а не вопрос. Это нарушение регламента. Делаю вам замечание. При повторном нарушении вы будете удалены из зала.

– Я ещё не сформулировала вопрос, ваша честь. Звучит же он так… – Голос юной драконы налился бронзой. – На каком основании вы подвергаете сомнению моё решение? Напоминаю, я находилась рядом с участниками, а вы не стояли даже в первом ряду. Вы слыхали когда-нибудь присловье «Судье виднее»?

– Уважаемая Рриса, ваши вопросы риторические. Замечание остаётся в силе.

Главный наставник действовал в точном соответствии с регламентом, то есть дождался разрешающего кивка.

– Уважаемая Рриса, я судил примерно в десять раз больше поединков, чем вы. И опыт у меня, соответственно, больше вашего примерно в такое же количество раз. Если я говорю, что видел удар ПОСЛЕ вашей команды к прекращению поединка, значит, так оно и было.

Хнурр не предполагал, а совершенно точно знал, что коллегия будет на его стороне.

– Мудрый Хнурр… – ирония в тоне семиклассницы звучала недвусмысленно и была близка к оскорблению, – вы сейчас совершили ошибку. Громадную ошибку.

– Уважаемая Рриса, эти ваши слова также являются выступлением, а не вопросом. Лишаю вас слова и прошу удалиться из зала.

– Подчиняюсь, ваша честь.

И Хнурр, и Рриса знали, что до конца учебного года осталось всего неделя, после чего драконочка станет драконой и полностью независимой особой. С точки зрения закона, разумеется. Ученица выпускного класса не могла не понимать, что главный наставник – влиятельная фигура. Тем не менее юная нахалка, уже выходя из зала, сделала жест хвостом и гребнем, который считался тайным знаком в языке драконочек и который поняла бы любая учащаяся третьего класса и старше. Означал он следующее: «Этот дракончик полное дерьмо, не стоящее внимания». В силу должности Хнурр знал все эти знаки.

Конечно же через день я уже знал о результатах заседания судейской коллегии. Первым ещё до начала занятий об этом сообщил Глорр (видимо, у его родителей были некие связи), а после уроков меня изловила Рриса и передала официальное уведомление. Разумеется, пришлось выказать наивысшую учтивость:

– Благодарю вас, Рриса. Не сомневаюсь, что вы выступили на коллегии в мою защиту. И прошу прощения, что втравил вас в неприятности. К сожалению, я это предполагал.

– Положим, я защищала не тебя, а себя. Но ты меня не жалей. До этого я получала лишь наивысшие оценки, ухудшиться они просто не успеют. Учиться мне осталось всего неделю, а за это время судить предстоит двенадцать поединков.

Я понимающе улыбнулся:

– Интересный способ выказать поддержку.

Семиклассница приняла хорошо мне знакомый официальный вид. В тот момент она выглядела старше своих лет.

– И в полном соответствии с правилами. Вызванный имеет право выбрать судью. Этого никто не сможет оспорить.

Мы хором от души рассмеялись.

В пещере тысячника Коррга

Речь хозяина пещеры была образцом убедительности и точности. Настоящий полковник, без вопросов.

– У меня есть свои источники информации, главный наставник. И они полностью доложили о том, что происходило на судейской коллегии. Эта Рриса назвала ваш демарш громадной ошибкой. Оценка неправильная: вы действовали как последний идиот. – Сопровождавшее эти слова движение хвостом было исполнено едва сдерживаемым гневом. – Признаю: мой сын вёл себя достаточно глупо. Но он всего лишь брал с вас пример! Вы разгласили информацию о том, что Стурр магически неполноценен, вот Киррин и попался в ловушку, кстати нарушив мой прямой приказ не ввязываться в поединки с этим дракончиком. Мало того, вы это сделали так, что Стурр, без сомнения, догадался, кто источник информации. К несчастью для вас, Хнурр. Всё, что я слышал о противнике Киррина, указывает на то, что дракончик незаурядно умён и отличается превосходной памятью. Следовательно, вы приобрели врага, который со временем станет опасен. Добавьте ещё: я в данный момент не уверен, что магические способности юного Стурра оценены адекватно. С вас вполне станется ошибиться и в этом.

Главный наставник чувствовал себя весьма неуютно. Но Коррг и не думал останавливаться.

– Результат мне уже ясен, теперь довожу его до вас. Престиж моего сына среди одноклассников и без того был подорван предшествующим поединком, а в результате последнего решения судейской коллегии уважение к Киррину нулевое. Так как перевод в другую школу возможен лишь при изменении места жительства (надеюсь, вы хотя бы это помните?), то и мне, и сыну предстоит огромная работа по восстановлению уровня отношений с одноклассниками.

Вне всяких сомнений, тысячник Коррг был знающим и опытным старшим офицером. По этой причине за разносом последовал чёткий приказ:

– Зарубите у себя на гребне: с этой минуты вы будете относиться и к Стурру, и к моему сыну одинаково беспристрастно. Это легко проверить. А у меня имеются, повторяю, свои источники информации. Им я доверяю, поскольку вы в них не значитесь. Никаких репрессий за этот поединок! Решение судейской коллегии уже не отменить, конечно, но у меня есть план на сей счёт. Вам всё понятно?

Хорошо сформулированный приказ не должен допускать неоднозначного истолкования. Этот именно таким и был.

До каникул оставалось всего ничего, когда Киррин сумел меня сильно удивить. Он ухитрился дохромать до школы (с очевидной помощью телемагии) и перехватил меня на перемене. Момент был выбран точно: я был в окружении почти половины своего класса.

– Стурр, я приношу тебе извинения за свою несдержанность на поединке. Кроме того, я считаю решение судейской коллегии неверным и полагаю себя проигравшим. Ты прекрасно провёл бой.

Силён. И умён к тому же. Правда, полковник явно приложил здесь мозги. Нельзя не признать: ход превосходный. Все стрелки переводятся на главного наставника, и теперь его престиж покатится с горки. Придётся говорить самым официальным и выспренним тоном.

– Я принимаю твои извинения, Киррин, и свидетельствую уважение мужеству, с которым ты признал свою неправоту.

Доверие к нему никогда не появится (во всяком случае, это маловероятно), но стать моим соратником, пусть и не близким, Киррин мог бы. Посмотрим. За лето многое может измениться. Мне же надо как следует подготовиться.

Первейшее дело – контакт с людьми. Где деревня, я примерно представлял. Прямо туда мне идти, конечно, нельзя. А зачем люди вообще выходят из деревни? Торговать-покупать, понятно. Для этого обычно едут на телеге. Не очень хороший вариант знакомства: лошадь может понести… Последствия непредсказуемы. Отпадает.

Ещё варианты? Пастух? Нет, это гораздо хуже. При нём стадо или табун, животных легко испугать. Да и собаки могут быть, а у них нюх наверняка получше моего. И рассмотрения не стоит.

Деревенские ходят в лес за грибами-ягодами. Причём ходят обычно дети. Мне на руку: они, конечно, легко пугаются, но и любопытны. Правда, мой скромный деревенский опыт говорит, что ходят обычно группами. Это портит дело: индивидуальный контакт обычно устанавливается намного лучше. Но как запасной вариант пойдёт.

А ещё за чем? За дровами… нет, за хворостом. Это уже не развлекаловка, а работа. Реальный вариант, похоже.

И разведка для начала.

После пяти дней пришлось признать, что все мои попытки поиска помощника проваливаются с завидной регулярностью. Людей я видел. Но все усилия сблизиться шли прахом: меня избегали. Пришлось напрячь мозги, хотя делать это следовало раньше.

Как меня можно обнаружить издали?

Первое, что пришло в голову, – цвет. Моя белая чешуя упорно не хотела обретать цвет. С такой мастью я не могу быть незаметным в лесу. Какие тут варианты?

Мне очень не хотелось пускать в ход магию жизни ради изменения цвета. И энергии ушло бы порядочно, и не факт, что новая окраска стала бы долговечной. Но ведь как-то замаскироваться надо. Как?

Покраситься можно. Чем? Хорошая краска для волос мне подошла бы: чешуя, в конце концов, состоит из того же кератина, что и волосы. Только магазинов с косметикой здесь поблизости нет. А и были бы, денег тоже нет. Натуральный краситель? Каюсь, раньше мне и в голову не пришло изучать такие возможности. Единственное, что я помнил, – можно краситься кожурой незрелых грецких орехов и дубовыми галлами. Первое я проверял на себе: после чистки орехов руки отмывались очень долго. Второе было лишь теоретической возможностью. Но для грецких орехов было рановато. А что ещё?

Я мысленно пробежался по лесу и по опушкам. О! Шелковица! Это ранняя ягода. Здешние деревья или скорее кусты я знал и даже лакомился плодами, поскольку они уже начали созревать. Краска не из стойких, конечно. Краситься просто: сделать ямку в глине, натаскать ягод, как следует их раздавить и намазать на себя. Только ягод понадобится много. А что, если…

Я подумал о пятнистой окраске. Не ахти какой камуфляж, но, может быть, лучше, чем однотонный. Я прекрасно помнил, насколько плохо заметны леопарды в зарослях и на ветках деревьев.

Весь следующий день я потратил на придание себе крутого облика. Бока и вправду удалось сделать в крап. Со спиной было хуже: до неё мне было не дотянуться. Брюхо я по размышлении оставил, как было. Все равно его почти не видно.

Маскировка почти удалась. Почти – поскольку я смог приблизиться к детям с корзинками (видимо, пошли по грибы) метров на тридцать. Но потом наступало странное: они начали вертеть головой и в конце концов удалились. Может, они меня слышали? По размышлении гипотеза была отвергнута: я старался не только не двигаться, но даже дышать поверхностным дыханием. Запах? Эта мысль поставила в тупик. Скорее всего, обоняние драконов слабое. Летунам оно практически ни к чему. Обнюхивание самого себя ничего не дало. Но сколько я ни старался, разумного средства избавиться от запаха не придумал. Разве держаться подветренной стороны… да и то при сильном запахе это не спасёт.

Поскольку уже темнело, я поплёлся в пещеру. Моя крапчатая особа произвела впечатление. Мама спросила с самым индифферентным видом, чем я красился. Узнав, что соком ягод шелковицы, отметила:

– Это ненадолго. Пара дней – и сойдёт.

Братец критически оглядел мой камуфляж и изрёк:

– А что, ты выглядишь клёво. Жаль, что занятия в школе закончились. Впрочем, наставники могли бы приказать тебе смыть окраску. Они… э-э-э… ну, сам знаешь.

Сестричка Ррума поставила вопрос прямолинейно:

– Зачем ты выкрасился пятнами?

Ответ был честнейшим:

– При такой окраске меня труднее заметить в лесу.

– Так ты собрался охотиться?

В этот момент вошёл отец и услышал последние слова.

– Охотничья окраска? Неплохо придумано, но этого мало. Звери тебя учуют. Надо избавиться от запаха.

Усилие, которое я сделал, чтобы не подскочить до потолка, чуть не стоило мне обморока. А отец продолжил небрежным тоном:

– Сейчас смысла нет, а завтра с утра я тебе покажу, как это сделать.

Кто сказал, что разведка – дело лёгкое? Длинный поиск утомил. Не было сил даже подслушивать разговоры старших.

В нашей пещере

– Ты что, и вправду решил, что он собрался на охоту?

– Нет. А ты что подумала?

– То же самое: тут нечто другое. Первое, что пришло в голову, – он хочет поговорить с незнакомым человеком. И боится спугнуть.

– Незнакомым? Это как раз понятно. У него нет и не может быть знакомых. А вот после этих изысков… могут появиться.

У драконы в голосе появились нерешительные нотки.

– Я чувствую, что мало знаю. Для драконов нет запрета на общение с людьми. А как насчёт людей?

– Запрет, говоришь? Я не слышал. Да и в действенность их не верю. Существуй такой, люди всеми силами постарались бы его нарушить. Уж я на них насмотрелся.

– Это ты на солдат насмотрелся. А обычные люди?

– Наверное, и обычные такие же. Будь я на месте Великого, и не подумал бы запрещать, просто напугал. Драконы, мол, людей едят, а которых не едят, тех уже съели. Тогда и близко не подойдут.

Тихий смешок.

– А у тебя есть хоть какие-то предположения, зачем ему это?

Пауза. Потом неуверенное:

– Какой бы Хнурр ни был… Ладно, пролетели… Я полагаю, что магическую силу нашего сына он определил верно. В результате Стурр ищет способ как-то её увеличить. Ты сам говорил, что драконы не в состоянии это сделать. А люди?

– Люди тоже. Если они не маги.

– Ты же не думаешь, что Великий…

– Нет. До Наивысшего ему не добраться. Я подумал о тех, кто рангом поменьше. Но все они надменны и, скорее всего, вообще не станут разговаривать. В лучшем случае потребуют ответной услуги.

– В том-то и беда. Что может такого сделать дракончик, которому и четырёх лет нет, чего не мог бы взрослый дракон? Между прочим, сама видела, как маг приказывает драконам. Вот тебе и услуги.

– Это относится лишь к боевым магам. Они могут приказать, но не всем. Это зависит от ранга. Ну, от цвета ленты… Есть такие правила…

Хрипящий вздох.

– Ты была права. По всему видно: мы просто не знаем, как такое можно сделать, а вот Стурр знает… или скорее догадывается.

Родители тихо обсуждали проблемы с младшим сыном и не предполагали, что якобы мирно посапывающая у стены пещеры дочка на самом деле внимательно их слушает и делает свои выводы.

Утро началось с крепкого даже по драконьим меркам запаха хвои. Пока я дрых, отец натаскал веток пихты, натолкал их в ванну, подогрел и, судя по всему, ждал меня.

Видимо, аромат проветрил мозги. Ведь знал же, что пихта отшибает человеческий дух! Давний охотничий приём: натирать капканы пихтой; описан у Ивана Арамилева[3]. Пришлось для начала отругать себя (молча), а потом нырнуть в эту ванну.

Отец же заключил подготовку словами:

– Желаю хорошей охоты, Стурр. Сплетём хвосты на удачу.

После завтрака я бодро потрусил в сторону леса. Судя по отражению в лужах, краска ещё держалась, хотя и поблёкла. Охота на человека продолжалась.

Глава 12. Чем платят за бусы и зеркальца

Человек оказался скорее девочкой, чем девушкой: короче, того возраста, когда округлости вроде как и есть, но их ещё нельзя назвать таковыми. Юбка была не длинной (немного ниже колена) и совсем не новой, блузка тоже видала лучшие дни, за пояском красовался небольшой топорик, а на плече болтался тонкий моток верёвки. За хворостом поход, без сомнений.

В редколесье это существо было видно метров за двести. Я же замаскировался среди молоденьких ёлочек. А рядом росли подходящие сосны – с сухими сучьями не очень высоко над землёй.

Девица не видела меня, даже когда между нами оставалось не более двадцати метров. Зато я её хорошо разглядел: круглолицая, большеглазая, светловолосая, с конопушками, на голове косынка. Типичная средняя полоса России. А вот рост её нельзя было оценить: не с чем и не с кем сравнивать.

Пора обращать на себя внимание. Однако настоящее имя называть нельзя. Информация имеет тенденцию к расползанию, и чем меньше следов будет вести ко мне, тем лучше.

Я вылез из-за ёлочек и тут же заговорил:

– Меня зовут Динозаврр, а тебя как?

В обморок юная лесорубка не хлопнулась, хотя была к тому близка.

– Тебе нужен хворост. Я могу его дать.

Я подскочил (с помощью телемагии) рядом с одной из сосен и на лету двумя короткими ударами лап сбил две крупные сухие ветки.

– Это твоё. Так как тебя зовут?

– Мирута…

Интересный у неё акцент. Хотя нет, скорее я говорю с драконьим рычащим произношением.

Страх она ещё не преодолела, но любопытство уже появилось. Пока что всё по плану.

– Очень хорошо. Если эти ветки нарубить на куски подходящей длины и увязать верёвкой, то ты унесла бы их на спине.

Топорик был пущен в дело. Его владелица работала медленно, поскольку немало времени уходило на осторожные (чтобы не сказать пугливые) взгляды. Я же продолжал гнуть свою линию:

– Я дам тебе сухого дерева на пять таких вязанок, считая эту. Взамен мне нужна вещь.

Теперь в серых глазах наряду с опаской проглянуло удивление. Видимо, она знала, что драконы не пользуются вещами.

– Вот что это такое…

Рядом с соснами росла берёза. Я отодрал порядочный кусок бересты и когтем нарисовал на нём совок с поперечной рукоятью. Как этот предмет называется на языке Древних, я не знал.

Мирута вгляделась в рисунок и кивнула. Не то чтобы страх исчез, скорее, его концентрация уменьшилась.

– Зачем тебе (непонятное слово)?

Вот теперь я расширил словарь на слово «совок».

– Копать. Нужно, чтобы подходил под мою лапу.

Красная цена такому инструменту (деревянному, конечно) – два медяка. Или даже меньше, если не гнаться за качеством поверхности. Сделка явно выгодная для деревенской девчонки. Внезапно собеседница ответила на незаданный вопрос:

– Я могу сама изготовить такой. В три дня вырежу. – И маленькая девчачья ладошка приложилась к моей лапе. – Ага… вот ширина…

Стоит отметить, что хотя её произношение отличается от моего, но понять всё можно.

– Тогда приходи через три дня сюда же. В полдень.

– Нам хворосту нужно много. Я завтра приду и послезавтра тоже.

А вот сейчас мне думать надо. Сыграем на отвлечение:

– Кто твой отец?

– Мой папа кузнец, очень хороший. К нему даже из Белоречки ездят!

Выходит, этот хороший кузнец успешно торгует. Отсюда следует, что дочка могла кое-что унаследовать в умениях от папеньки. А это грех не использовать.

– Хорошо. Завтра и послезавтра будут порции хвороста. Топор не забудь.

Девчонка рубила сучья, аккуратно складывала их на заранее развёрнутую верёвку и уже не без кокетства одним глазком поглядывала на меня.

– А почему от тебя не пахнет драконом? От всех драконов… – небольшая заминка, – очень сильно пахнет. Ну, так мне говорили.

Вот оно что! Выходит, всё же запах демаскирует. Надеюсь, он не такой, как от скунса. Ведь маги имеют дело с драконами – и ничего, терпят. Тут уголок сознания ещё раз кольнула попутная мысль. Что-то, связанное с бронежилетом. Чушь, разумеется, но ковыряет мозги. И снова додумывание пришлось оставить на потом.

– Я не хотел тебя пугать. Но знай, что в следующий раз от меня, возможно, запах дракона будет. Мне трудно его уничтожить.

Наморщенный нос девчонки явно показал её отношение к этой перспективе.

Хворост был упакован в вязанку, которую добытчица взвалила на спину.

– Увидимся через три дня в полдень, Динозаврр.

– Увидимся, Мирута.

Что ж, пока всё по плану, который я составил в пещере. План же был вот каким.

Что можно предложить в качестве товара? Попытаться найти золото. Вопреки распространённому мнению, оно встречается не так уж редко. Загвоздка в том, что разработка большинства месторождений экономически невыгодна. Чего уж далеко ходить: в отвалах золотых рудников имеется значительное количество презренного жёлтого металла. А толку? Добыча грамма обойдётся грамм в пять (в эквивалентных ценах).

Но у меня ситуация другая. Надеяться найти жильное золото глупо, это действительно редкость. А вот россыпь, даже бедная, подойдёт, потому что с помощью магии я без запредельных затрат энергии могу промыть песок. Что для этого нужно? Лоток или совок. Для мага земли второй как бы не лучше: лёгкие составляющие грунта будут уходить без усилий. Ещё необходима ёмкость для хранения добычи. Ах да, не забыть: в качестве товара золотой песок не годится. Сразу возникает подозрение, что россыпь неподалёку. Интерес у посторонних появится, будьте уверены. Значит, плавить. Будь у меня тигель, сделал бы плавку на раз. Следовательно, некую ёмкость придётся сделать.

И самый главный вопрос: канал сбыта и канал закупки нужных мне вещей. Пока что единственной кандидатурой является тот самый кузнец. Но в будущем для этого стоит задействовать несколько человек. Не ради производительности, а для создания конкуренции.

Продумав план ещё раз, я счёл, что надо завершить первый этап, а для этого надо заготовить хворост. Этим я и занялся.

В деревенской кузнице

– Пап, ты очень занят?

– Мне ещё вот эту подкову доделать. Что у тебя, доча?

– Ой, такая новость! Ну, я хворост сгружу, а потом расскажу.

– Сухая сосна. Это хорошо.

Через пятнадцать минут подкова полетела на железный лист на полу – остывать.

– Так что там у тебя?

– Папа, ты не поверишь! Я в лесу видела настоящего дракона и говорила с ним! Он для меня сбил сухие ветки!

На отцовской физиономии сквозь пятна сажи проступило смятение.

– Мира, ты же знаешь, людям нельзя общаться с драконами, только магам это разрешено! Больше не делай этого!

– Нет, это он со мной заговорил. И потом, от него не воняло драконом. Он довольно симпатичный. Такой… в пятнышках. И захотел купить у меня кое-что.

На этот раз отец забеспокоился по-настоящему. Он совершенно точно знал, что драконы ничего не покупают и не продают: во-первых, им это не нужно, во-вторых, у них не бывает ни товара, ни денег. Кузнец считался среди односельчан бывалым человеком – он умел читать и писать, часто ездил в город, а последнюю войну провёл в войсках (подручным отрядного кузнеца). Драконов он видел (не вблизи, к счастью). Но среди них не было ни одного в пятнышках. Всего этого вполне хватило, чтобы почувствовать неладное. А дочь он любил и желал ей только добра. Но поскольку товар из этой кузницы покупали во всей округе, кузнец считал себя неплохим купцом. Вот почему он всё же решил установить факты:

– Что же этот дракон хочет купить и за какие деньги?

Мира ответила с истинно женской логикой:

– Его зовут Динозаврр. – Дождавшись, пока отец переварит эту важную информацию, дочка продолжила: – Он хочет купить деревянный совок. Вот такой.

На свет появился рисунок, сделанный на бересте.

Папа проявил осторожность:

– Товар не из дорогих. Сколько ты за это спросила?

– Цену он сам предложил. Пять вязанок хорошего хвороста. Считая эту, конечно.

Информация об условиях оплаты до какой-то степени успокоила кузнеца. Но вопросы не кончились.

– На когда вы договорились о встрече?

– Через три дня.

– А зачем ему совок, он сказал?

– Ага. Говорит, копать ему надо.

Час от часу не легче. И тут умному владельцу кузницы пришла в голову умная мысль.

– А скажи-ка, какого роста этот дракон?

Дева вытянула губки в трубочку:

– Ну-у-у… когда он на четырёх лапах, то мне вот по сих. А в длину – как отсюда до твоей большой наковальни. Считая хвост.

Ошибиться невозможно – размер не взрослый. Детёныш… Может, совок ему нужен для игры?

Наконец отец принял решение:

– Хорошо, через три дня принеси ему товар. С тобой пойдёт дядя Бакор, на всякий случай.

Мордочка с веснушками довольной не выглядела.

Сосновые сухие ветки уже были заготовлены. За оставшееся время можно хорошенько продумать дальнейший план действий.

Допустим, я найду золото. И даже промою. Тогда мне точно понадобится ёмкость для золотого песка. Впрочем, это лишь название, на самом деле россыпное золото чаще всего представляет собой тонкие чешуйки. У Джека Лондона в качестве тары упоминались кожаные мешочки. Моими лапами завязывать их горловину – та ещё головная боль. Но в любом случае песок в лапах я не унесу, а на самородки рассчитывать нечего. Если их и посчастливится найти, это будет очень и очень приятный сюрприз. Поскольку без тары я не могу вести золотодобычу, придётся купить за дровишки.

А что ещё из абсолютно необходимого?

Сумка – вот что. Матерчатая сумка, которую можно повесить на шею; в ней будут носиться и совок, и кожаный мешочек. Без надлежащей тары мне не утащить сразу несколько предметов. И тоже придётся купить за хворост.

В назначенный день я, вопреки обещанию, не только принял хвойную ванну, но и побежал с раннего утра на опушку леса посмотреть, сколько человек идёт на встречу.

Наличие мании преследования не означает отсутствия врагов. Опасения подтвердились: барышня была не одна. За ней поспешал мужчина. На вид тридцати лет или чуть меньше. Нервный или боязливый, судя по тому, как он вытягивал шею и вглядывался в лес. Топор за поясом. Хвала острому драконьему зрению, я мог даже разглядеть черты лица. Пожалуй, некоторое сходство с Мирутой просматривается. Родственник, вероятно. Охранник? Или ещё кто-то? Неясно…

На опушке леса

– Нам далеко ещё?

– Нет, дядя Бакор, совсем недалеко.

– Мне не нравится этот дракон. Поосторожней надо бы с ним.

– Да он вроде как безобидный.

– Посмотрим. Я спрячусь сзади тебя в кустах, а ты, если что, крикни мне.

– Хорошо, дядя Бакор.

Через пять минут девушка замедлила ход.

– Мы почти пришли, вон, я вижу верхушки тех сосен.

– Я иду за тобой.

Даже сквозь подлесок почти белая блузка была видна издалека. А где же охранник? А нет его. Спрятался. То есть он так думает, а на самом деле видно. Сзади барышни в кустах затаился. Это значит – подготовил путь к отступлению. Не храбрец, по всему видно.

Пора показываться.

– Доброго тебе утра, Мирута.

– И тебе.

– Вижу, две охапки хвороста ты забрала, это, значит, остатки.

– А вот твой совок.

Я положил покупку рядом с собой. Отдать должное, довольно аккуратно вырезано. Медяк вполне стоит, даже два.

– В таком случае мы в расчёте.

– Нет, не в расчёте!

Так я и знал: как только отсутствие опасности стало очевидным, тут стража и появилась. Физиономия мне не понравилась сразу. Широко распространённый деревенский психотип. Для таких обмануть чужака – высокая доблесть и достойнейшее деяние.

– Этот совок стоит десять охапок хвороста.

Придётся срочно ставить на место отважного бойца и хитрейшего купца.

– Меня зовут Динозаврр, а тебя как?

– Моё имя тебя не касается!

– Пусть будет по-твоему, Человек-без-имени. Да будет тебе известно, мы с Мирутой уже договорились о цене, и я расплатился по этой договорённости.

– Отдай совок, я не хочу его продавать за нищенскую плату!

– Этот совок не твой и никогда не был твоим. Ты не можешь им распоряжаться. Сделка свершилась без твоего участия, Человек-без-имени. Хочешь со мной торговать? Тогда приходи завтра в это же время, но один.

Эка он вскинулся! И прозвище его тоже раздражает, судя по всему.

– Да что ты понимаешь в торговле, дракон?

– Не хочешь торговать – не приходи. Прощай. Спасибо, Мирута. Всего тебе пресветлого.

– И тебе.

– Стой! Ты куда?

Ответа не прозвучало.

Но далеко я не ушёл. Мне важно было посмотреть, что этот тип с высоким самомнением будет делать.

Собственно, он ничего и не делал. Мирута сама увязала одну охапку хвороста и потащила. Родственничек пальцем о палец не ударил, только (судя по выражению лица) ругался.

В лесу

– Нет, ты видела такое?! Он же тебя нагло обманул! За такой замечательный совок! И всего пять охапок хвороста! И ты тоже хороша: не дала мне поторговаться. Уж я-то в покупках и продажах толк понимаю, и побольше твоего! А этот драконий щенок! Ни тебе почтения к старшим, ни… И вообще нос задирает, будто маг.

– Может, он и есть маг. Папа говорил, все драконы владеют магией.

– Да будь он магом, отобрал бы этот несчастный совок за так. Воображала, вот он кто. И грабитель к тому же.

– За так у него не вышло бы. Он уже отдал три вязанки. Я их домой принесла. И одну несу сейчас, и ещё одна там осталась, он её не тронул. Так что плата по уговору.

– Дурища! С него можно было десять вязанок содрать! Эх, да что с тебя взять.

– Дядя Бакор, так приходите завтра туда же. Сговоритесь о купле-продаже, заодно и оставшуюся вязанку захватите.

– Ещё чего не хватало! Ты проворонила удачу, ты хворост и тащи.

– Вдвоём никак нельзя. Динозаврр велел вам приходить одному… – небольшая пауза, наполненная лицемерным сочувствием, – если, конечно, хотите поторговать.

– И не подумаю! Хворост покупать – ха! Великая торговля в два медяка! У меня и в кузнице дел полно.

– Как пожелаете, дядя Бакор.

Глава 13. Не начинайте властвовать, не разделив

Паранойя отнюдь не замолчала в результате ухода людей. Она, злодейка, нашёптывала, что завтра этот тип может прийти, к тому же не один. Придётся ещё раз следить.

Не пришёл. Вероятно, не захотел таскать дровишки. А вот девушка появилась за последней вязанкой. Однако мне от неё требовалось не только соглашение на дальнейшие поставки, но и информация. Начнём осторожненько…

– Доброго тебе утра, Мирута.

Девчонка аж подскочила. Хотя должна была предвидеть, что я пожелаю с ней поговорить.

– Я хочу ещё кое-что у тебя купить.

Рука, в тот момент завязывавшая узел, резко остановилась.

– Я хочу купить у тебя матерчатую сумку – такую, что бы мне надеть на шею. Нужно грубое, прочное полотно.

Молчание. Потом:

– Я не знаю, есть ли у нас материя на такое.

– Спроси у отца или матери. Но не у того родственника, что ты в прошлый раз взяла с собой. Когда будешь спрашивать, учти – я цены знаю.

– Хорошо.

Собеседница быстренько развязала верёвку и обмерила мою шею. Потом выбрала подходящую хворостину и обломила её до нужной длины. Но мне ещё информацию предстояло получить:

– Кто тебе тот человек?

– Дядя Бакор. Младший брат отца.

– Он работает в кузнице?

– Ну, подручным. Меха качать, прибрать там. Молотом он не стучит. Дедушка оставил папе и дяде наследство. Папа выбрал кузницу, а дядя стал купцом. А потом папа взял дядю Бакора в кузницу помощником.

Всё ясно, купец получился аховый. Вероятнее всего, прогорел и пошёл в услужение к старшему брату. Завидует конечно же.

– И ещё один заказ хочу тебе дать.

Ушки полезли на макушку.

– Кожаный мешочек, вот такой, – показал я когтями, – с завязками. Но швы должны быть плотными.

Мирута преисполнилась энтузиазма.

– Я помню, у нас были обрезки кожи. Могу сама сшить.

– Что ты хочешь за такой мешочек?

– Дрова всегда нужны. Восемь вязанок.

– Могу предложить кое-что получше. Но скажи: у тебя в доме пила есть?

Кивок.

– И ты можешь ею работать?

– Ну конечно.

– Тогда подведи лошадь с телегой к опушке. Я принесу туда сухой ствол. Распилишь сама.

– За сегодняшний вечер не успею. Послезавтра?

– Хорошо.

Сухие стволы подходящего размера, то есть такого, который я мог бы утащить с помощью телемагии, я уже приметил. Осталось лишь выворотить один и поднести к опушке. И подгадать точно в назначенный срок, иначе древесу может утащить посторонний. Кстати, будет время подновить пятнышки.

В деревенской кузнице

– Ну, сорока, что ты опять на хвосте принесла?

– Пап, он ещё хочет купить!

Отец мгновенно угадал личность покупателя.

– Что на этот раз?

– Кожаный мешочек с завязками. Вот такой… – Последовал жест пальцами. – И предлагает за это телегу дров. Он притащит сухой ствол к опушке, а уж распилить его – наше дело.

– Ишь ты! Пожалуй, дам тебе в помощь Пика. Нечего ему с утра до вечера лодыря гонять, пора поработать.

– Так это не всё! Он ещё кое-чего хочет, но тут с мамой надо поговорить.

– Чего же, интересно?

– Сумку. Холщовую сумку.

– А мама тут при чём? Сама, что ль, сшить не можешь?

– И сшила бы, так полотно надобно. Я даже не знаю, сколько у нас есть и для чего.

– Я скажу и без мамы: можешь взять мою старую сумку. Она малость рваная и грязная, но дырки ты можешь зашить. Мне с такой в городе появляться не след, а твоему… покупателю пойдёт.

Дочь хихикнула, представив себе дракона с сумкой, гуляющего по городским улицам. Но вслух она высказалась вполне здраво:

– Ещё может понадобиться переделка под размер.

– Так ты и мерку сняла?

Девица откровенно расхохоталась:

– Он её на шее носить собирается. Ну, я и померила.

Кузнец тоже посмеялся, но скоро снова стал серьёзным:

– У вас назначена встреча?

– Ага. Послезавтра.

– Успеешь?

– Мешочек точно успею. Сумку… даже не знаю.

– Ладно. Думаю, сумка вместе с мешочком двух телег дров стоит. Но всё равно Каракка не увезёт две сразу.

Ствол был весом в меня самого. И расстояние вроде бы не такое уж великое, но противная слабость в ногах давала о себе знать. Истощение, понятное дело. Хотя и не полное.

В назначенном месте на опушке появились сразу трое. Первой, понятно, была Мирута. Вторым – мальчишка. Если судить по лицу, ему минуло десять, но фигура заставляла усомниться в этом. Необычно широкие плечи, крепкие руки – кузнеца из него, возможно, и не выйдет, но молотобоец точно получится. Брат, надо полагать. Третьей была крепконогая белогривая кобыла, запряжённая в телегу.

Ствол сухой берёзы понравился всем присутствовавшим, кроме четвероногой деревенской жительницы. Девчонка тут же извлекла лучковую пилу, а малец с авторитетным видом принялся тыкать пальцем в наиболее подходящее (по его мнению) место для распила. Стоит заметить, старшая сестра всё же тщательно прошлась взглядом по опушке. Нашла она меня без труда, но я и не намеревался маскироваться.

– Доброго вам дня.

Вид у Мируты был до смешного солидный.

– И тебе, Динозаврр. Познакомься: мой младший брат Пик.

– Пикор.

Младший член семьи тоже старался выглядеть взрослым, но выходило у него плохо.

Уважаемая, отдать должное, вспомнила о товаре без напоминания.

– Вот то, что ты хотел.

Из кармана на юбке появилась мечта золотоискателя. Сшито из двух кусочков кожи, и довольно аккуратно. Завязки тоже кожаные. Я положил мешочек рядом с собой.

– Мы с тобой в расчёте, Динозаврр. Предлагаю тебе ту же цену за сумку.

– Согласен.

Торговаться в данном случае не следует: очень уж мала сумма сделки.

– Тогда завтра здесь же, тогда же.

Между опушкой леса и деревней

– А правда, что все драконы – маги?

– Ну да. Так папа говорит.

– Ишь ты, а этот вежливый. Вроде и не маг.

– Я думаю, Пик, это потому, что мы ему нужны, а не наоборот.

– Никогда не слышал о драконе, который торгует.

– Папа и тот не слышал. Но мне интересно, что он ещё купит.

– Так сумку же.

– А после неё? Вот мне кажется, что купит.

– Так спроси завтра.

– И спрошу. – Пауза. – Только, Пик, имей в виду: не стоит болтать об этом покупателе. Кто их знает… Ну, ты понимаешь… как они отнесутся к торгующему дракону. Да и ему тоже ни к чему такая слава.

– Ты что, Мира, не сомневайся, молчу, как дохлая норка[4].

– Вот. А если спросят, говори, что в лесу наткнулись на сухое дерево и нарубили. Нет, ещё лучше: вали на меня. Ну, что я нашла.

Завтрашний день принёс труды по доставке очередного сухого ствола. Мирута не подвела, сумку принесла. Не вполне чистая и не новая, но дырки более-менее аккуратно зачинены. И то неплохо. Но разговор у нас получился долгим.

– Мирута, за сумку мы с тобой в расчёте. Но, возможно, я кое-что ещё куплю.

Брат с сестрой многозначительно переглянулись.

По размышлении я решил не давать никаких предварительных заданий и потому выразился так:

– Я не скажу сейчас, что намерен купить и за какой товар. Всё равно у меня сейчас нет того, что тебе нужно. Но со временем я найду тебя в лесу. И тогда поговорим.

Девица солидно кивнула. Мальчишка же не удовлетворился этим простым жестом, он вслушивался с горящими глазами.

– Повторяю, речь пойдёт о торговле. Но товар будет совсем другим. И плата – тоже совсем другая. Возможно, понадобится помощь вашего отца. – Мне показалось, что племянники дядюшку не жалуют. Прекрасно, мне надо сделать так, чтобы его любили как можно меньше. Очень уж его замашки мне не понравились. – Обо мне ваш отец уже знает, дядя тоже. Им обоим известно, что я с вами торгую. Тут уж ничего не поделать. Но больше никто об этом знать не должен!

Ещё один обмен взглядами. Уверен, что эта тема уже поднималась.

– Даже мама.

На этот раз выражение лиц у брата с сестрой так изменилось, что мне потребовались объяснения. Мирута догадалась:

– Наша мама… Она сильно болеет. Из дому не выходит, даже на кухне не может работать. Ноги у неё… ну только по комнате пройти, да и то… Целительница отказалась лечить.

Я не знал, что можно в таком случае сказать, и потому поинтересовался:

– К ней подруги заходят?

На этот раз ответил малец. Голос у него был не по-детски твёрдым:

– Никто к ней не ходит. Только мы и папа. Он думает, что мама красивая. И ей так говорит. И нам.

Да уж, прагматизма в их отце мало. Но пока что сделать для этих мелких что-либо полезное я не могу.

Кузнецы не бывают совсем уж бедными, но и богачей среди них нет. Придётся говорить с жестокостью:

– Как понимаю, нанять мага жизни вам не по средствам?

Ответ не содержал слов, но ошибиться было невозможно.

Я постарался придать голосу сухую деловитость:

– Если всё пройдёт так, как я задумал, у вас накопится достаточно денег, чтобы нанять мага жизни.

В глазах девчонки оставалось недоверие, а у мальчишки появилась надежда. Вдруг он выпалил:

– Господин Динозаврр, а вы можете вылечить маму? Ведь вы маг. Мы заплатим.

Ну да, он и обращается ко мне, как к магу, – на «вы». Надо отвечать максимально дипломатично.

– Да, все драконы – маги. Но я не знаю среди них никого, кто бы специализировался на магии жизни. Мне вылечить вашу маму тоже не под силу.

Это правда, поскольку я сам универсал. И по–любому моих знаний хватит в лучшем случае на диагностику.

У Мируты, видимо, вся надежда давно испарилась. Но попрощалась она вежливо:

– Надеюсь, у тебя всё получится, Динозаврр. Всего тебе пресветлого.

– И вам.

Сумка отправилась туда же, где хранились совок и кожаный мешочек.

На следующее утро я начал искать золото. И начал с ближайшего ручья.

Черпнуть совком. Проглядеть поток магии земли, не отвлекаясь на потоки воды. И со всем вниманием…

Хорошо знакомая картина. Ни единого микропроблеска, говорящего о наличии металла. Ладно, это я и предполагал. Ещё три совка с того же места. Та же картина.

А если повыше по течению? Черпнул. Проглядел. То же самое.

До полудня был обследован весь этот ручей и начат следующий к северу. Ничего. До вечера я успел проверить полностью и его. Ноль.

Расход энергии был много больше, чем я полагал. Поэтому после ужина я практически сразу хлопнулся на свою подстилку. И конечно, не мог слышать разговоров в семье.

В пещере

– Ррума, доченька, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– ?

– Я же видела, как ты подглядываешь за младшим братом. Он, кстати, не особенно скрывался…

Это чуть отклонялось от истины: младший член семьи и вправду не прикладывал больших усилий, чтобы остаться незаметным, но и напоказ себя не выставлял.

Драконочка изобразила смущение. Получилось вполне недурно – настолько, что мама притворилась, будто поверила.

– Это… Стурр копал песок в ручье какой-то деревяшкой, а потом что-то этакое делал магией земли, потом переходил на другое место и ещё копал…

Дракона прекрасно знала, что это была за деревяшка. И неудивительно: мать семейства не посчитала за труд забраться на полочку сына и тщательно обревизовать содержимое.

– А что он с песком делал после этого?

– Обратно в ручей.

– Ты хочешь сказать, он там ничего не нашёл?

– Не, он ничего из песка не доставал. А что он там искал?

Мама чрезмерно умного младшего сына и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос.

Географию драконьего поселения я помнил превосходно. Но то самое, которое вечера мудренее, подсказало: здесь не память нужна, а умение думать. Пробы песка решительно во всех ручьях неприемлемы с точки зрения расхода времени. А с точки зрения геологии: где МОЖЕТ быть золото?

Был такой перспективный ручей или даже речка. Безымянная, но наставник упомянул особую примету – густые заросли малины по берегам. Очень много мелких притоков. Если хотя бы один из них золотоносный, то следы должны проявиться. От нашей пещеры не близко, часа два хорошего пешего хода. Столько же обратно. Эх, если бы я умел летать… Но этого пока нет. Значит, на работу останется всего ничего: часов шесть или восемь. Тогда пробы брать лишь в устьях притоков. Шансы те же, а труда меньше. А что мне для этого надо? То, что хранится на полочке, а ещё еда.

Последнее просто: взять остатки вчерашней рыбы, завернуть как следует в лопухи и сунуть в сумку. Туда же – совок и ёмкость для добытого. Хотел бы я знать, понадобится ли.

– Мам, я убегаю.

Никакой реакции. Странно. Уж не догадалась ли она о роде моих занятий?

Из осторожности я не пошёл по дороге, хотя это сэкономило бы порядочно сил. Но очень не хотелось встретить дракона, который мог бы поинтересоваться: а что это я несу на шее? Впрочем, по редколесью идти было сравнительно легко, пока местность не стала сильно изрезанной.

Два часа ходу – оценка оказалась верной. Вокруг вроде бы никого. Что ж, начнём с устья.

Ничего.

Подняться до первого притока, пошарить в том месте, где он впадает в речку, которую я мысленно назвал Ягодной. Впрочем, малина ещё не созрела.

Ничего.

Второй, третий притоки. Полный ноль. Краткий перекус – и снова совок и промывание потоков.

Восьмой дал результат. Одна крошечная золотинка. В мешочек её. И – вверх по притоку.

Полное разочарование: в пяти пробах ни следа. Значит, частичку золота принесло откуда-то ещё выше, если идти по руслу Ягодной.

Девятый приток. Есть!

Целых четыре золотых песчинки звёздочками обозначали своё присутствие в магической картине совка. Вверх, вверх по течению! Хотя… нет, далеко забираться не надо. Пятидесяти моих шагов хватит.

Уже шесть золотых чешуек. Впрочем, одна сохранила нечто от зёрнышка.

Стоп. А солнце-то клонится к закату. Через пару часов стемнеет. В золотоискательстве тьма не помеха, потоки и так увижу, а вот идти в полутьме не стоит. Всё, пора домой.

В пещере

Ррума была настоящей драконочкой. В этом никто бы не усомнился, и меньше всех – её мама. Вот почему, когда юная сыщица прошептала матери: «А что я видела!» – та ничуть не удивилась.

– Наш Стурр делал то же самое на реке, которая шестая от нашей пещеры на север. Копал на её притоках. Но потом… – шёпот стал ещё более таинственным, – он чего-то там доставал и прятал в кожаный мешочек. Мелкое, издали не разглядеть.

Дракона умела обращаться с детьми.

– Ты ведь старшая сестра. Должна уже понимать, что Стурр ещё малыш, хотя и умный. То, что для него ценность, для тебя – уже нет. Да вот вспомни, твой двоюродный брат Кфирр. Он в возрасте Стурра очень любил играть с блестящими камешками. А потом пошёл в школу и постепенно всё забросил.

Ррума была любопытной непоседой, но ума у драконочки хватало.

– Это бы ещё ладно. А откуда у него сумка? Я сама её видела. А ещё эта деревянная штука для копания, а ещё мешочек для камушков?

Варра отвечала самым небрежным тоном, какой могла изобразить:

– Очень просто. Он мог их выменять у людей. Как по-твоему, эта сумка новая?

– С пятнами она. Наверное, нет.

– Человеческие дети тоже любят блестяшки. Вполне мог выменять на старую сумку.

Старшая сестра решила проявить справедливость в отношении непутёвого братика:

– Стурр очень старательный. Когда я уходила, он всё ещё копал.

Любой матери приятно, когда её сына хвалят. Дракона не была исключением:

– Ну да. Молодец, проявляет прилежание. Есть будешь?

– Ой, я такая голодная!

Доставая рыбу, Варра решила, что обязательно заглянет в этот кожаный мешочек. Ей не верилось, что сын копает лишь для развлечения.

Разумеется, она дождалась, пока вымотанный Стурр поужинает и заснёт. Вот тут и начались странности.

Первая заключалась в том, что кожаный мешочек был пуст. Но это можно было объяснить: допустим, сын нашёл какие-то ценности, но решил их припрятать не в родной пещере. Драконе и в голову не пришло, что она попросту не разглядела мельчайшие крупинки в полутьме.

Вторая странность заключалась в состоянии Стурра. У него явно наблюдалось частичное магическое истощение. Чем же он так занимался помимо копания? Магия земли, по словам дочери, но какая?

Глава 14. Паршивая будничная работа

Именно такого рода занятие мне и предстоит. Это была моя первая утренняя мысль. Ибо промывка золотоносного песка в большом масштабе вручную – занятие не развлекательное.

Вторая мысль оказалась менее радостной. Ну, допустим, я наберу сколько-то золотого песка. А что с ним делать, если нельзя продавать?

Как уже говорил, плавить надо, вопросов нет. Чем больше золото подверглось обработке, тем меньше подумают на дракона. Горн или печь нужны… Ну нет, это надо мной властвуют стереотипы металлургического образования. Маг я или кто? Вполне могу расплавить небольшое количество золота… В чём? Без чего-то огнеупорного не обойдусь. В идеале – тигелёк на основе окиси алюминия, с её температурой плавления за две тысячи градусов на золото и серебро хватит с избытком. У них-то температура плавления около тысячи. А как насчёт реала? Боксит – вот что нужно. Или шамотная глина. Или каолин. Последнее как бы не лучше. Вывод: искать водные потоки с обрывистыми берегами, но не скальными. Есть тут такие?

Поиск по виртуальной (в моей голове) карте через некоторое время дал результат: такие речки есть, и даже не одна, и все они южнее нашей пещеры. Большая река Воларра отпадает, её берега сложены песчано-глинистыми отложениями, только та глина коричневая. Совершенно не факт, что подойдёт. С бокситами хуже: сколько ни напрягал память, ничего на них похожего в окрестностях не припоминал. Правда, такой липовый геолог, как я, мог и ошибиться: боксит (особенно издали) очень легко принять за глину. Это на ощупь он совершенно другой, нет глинистой скользкоты.

Стоп. А почему, собственно, я так зациклился на керамике? Ведь кварц тоже подойдёт. У него температура плавления прилично за полторы тысячи градусов. Правда, для кварца желателен кварцевый песок. Или мелкие кусочки кварца, которые в конечном счёте желательно получить мне самому – в качестве кристаллов.

Мысль вильнула в сторону. А если выращивать? Нет, полноценное получение кристаллов кварца из расплава я точно не потяну. Это задачка не для универсала. Она сама по себе потребует кристаллов магии огня.

Итак, песок. Белый или почти белый. Видел ли я когда-нибудь такой, а если да, то где?

Память не подсказала ничего. Везде классический жёлтый песочек, но я не знал, какие в нём примеси (помимо окислов железа и алюмосиликатов) и насколько они снижают температуру плавления. Конечно, попробовать и его можно. А где?

Ответ прост: подалее от любопытных глаз других драконов. Прикинем… Мысленное проглядывание карты дало ответ: идти по дороге к пляжу на Воларре, примерно на полпути принять к северу, там ближайшая речка в считанных минутах ходьбы. Для плавания и для рыбной ловли не годится, поэтому драконов не интересует. А берега песчаные. И я бодро поскакал к этому месту.

Так. Вот он, песок. Просмотрим его магией земли. Глинистые частицы, конечно, присутствуют. Золота, как и ожидалось, нет. А теперь выберем самый сухой, подальше от воды, насыпем горку. И нагрев!

Всё-таки некоторое количество воды там содержалось – пошёл парок. Затем отдельные зёрнышки стали светиться тускло-красным. Это было хорошо видно, солнце как раз зашло за тучку. Свечение стало оранжевым, потом жёлтым и, наконец, ослепительно-белым. Уже ничего не было видно, я прикрыл глаза, но состояние песка ещё можно было контролировать магией земли. Слегка пахло горелым, видимо, в песке была какая-то органика. И вот он, момент! Самые верхние частицы начали тихонько оплавляться, и потоки преобразились. Дальше, дальше, дальше… Небольшая лужица расплава. Полыхает так, что как бы не появились ожоги. А теперь чуть-чуть промять телемагией центр и держать… держать… Всё!

Не открывая глаз, я попятился и, отойдя на четыре шага, осторожно глянул. Раскалённый кварц всё ещё светился алым, но быстро остывал. Металлургический опыт подсказывал, что прикосновение к моему «изделию» ещё долго будет опасным, ждать придётся пару часов, самое меньшее.

Пока это подобие тигля остывало, я успел не только выкупаться (к сожалению, речка была мелковатой для полноценного плавания), но и обшарить окрестности по части лакомства. У берега цвела земляника, но те ягоды, что удалось найти, были ещё зелёными.

Солнце уже показывало далеко за полдень, когда я решился приблизить переднюю лапу к тому, что получилось. Кварц был тёплым, но уже не горячим. Пора выкапывать.

Это было блюдечко почти правильной круглой формы, подобие чаши Петри, но толстостенное. Наружные края шершавые от оплавленных песчинок. Вполне сойдёт. Нет, что я говорю, хорошо получилось!

Оказалось, не очень-то и хорошо. Только когда я с гордостью опустил чашу в сумку, стало понятно, что энергии потрачено больше, чем хотелось бы. Всё-таки моя магическая сила оказалась недостаточной для такого производства. И в этом проявилась дурость: мог бы заранее прикинуть расход. Ведь знал же теорию! И получите результат: до дому я добирался чуть ли не три часа вместо полутора.

Как ни странно, медленная ходьба не помешала восстановлению (частичному) силы. Достаточно для почти бодрого вбегания в пещеру, почти энергичного размахивания хвостом в знак приветствия и весёлых почти прыжков при виде ужина. Как и вчера, моим уделом были поедание вкусной рыбки, вечерний туалет и проваливание в сон.

В пещере

– Ты сначала поешь. Долго бежала?

– Нет, шла очень быстрым шагом. А что на ужин?

– Это ещё не ужин. Так, перекусить.

Через десять минут драконочка не смогла устоять перед желанием поделиться:

– Наш Стурр молодец, вот что! Он так ловко с магией огня орудует! Я бы не сумела…

Мать промолчала о том, что дочь с её воздушной специализацией не смогла бы работать с огнём даже на низком уровне.

– …а он, ты представляешь, он стал с кучкой песка что-то такое делать, и от неё дым пошёл! Песок так и сверкал! А он потом плескался в воде, как будто и не он вовсе это сделал. И выковырял из песка круглую штуковину, забрал её с собой. А зачем ему?

– Стой, Ррума. Не так быстро. Я даже не знаю, что именно он сделал, а ты туда же – «зачем ему?». Не знаю пока. Но думаю, узнать можно.

Глаза у драконочки сверкнули истинно драконьим огнём.

– А как?

– Ну, Стурр скоро, полагаю, вернётся. Придёт он усталый, как вчера. К тому же наверняка он частично истощён. Но к утру восстановится…

Все дети уже давно уснули, но взрослые ещё беседовали. При свете угасающего костра отец семейства внимательно осмотрел «блюдечко», извлечённое с полки младшего сына.

– Сделано магией огня, вполне недурно. Размер малый – это понятно, на нечто большее у Стурра не хватило бы сил.

А вот зачем ему… Нет у меня догадок. Что ж, завтра опробуем твой план, Варра. Мне кажется, должен сработать.

Назавтра был сюрприз.

– Сегодня всей семьёй идём купаться на Воларру! – объявил отец.

Это на целый день. Планы летят… сказал бы «к чёрту», так ведь здешнего аналога я не знаю. Ничего, ещё узнаю.

Неожиданности на этом не кончились.

– Пожалуй, тебе надо научиться плавать по-настоящему.

Моё удивление было совершенно искренним:

– А я как плавал?

– Лишь на усилиях тела. Но чтобы поймать быструю рыбу, тебе нужно использовать магию. А самое главное, это тебе пригодится при полётах.

– В школе этому учат?

Отец самую малость помедлил с ответом.

– Наставники полагают, что правильное плавание можно усвоить от родителей. Но только плавать! Летать обучишься в школе.

У родителей какие-то хитрые планы относительно моей особы, это ясно. Фактов пока нет. Буду собирать их.

В два счёта выяснилось: в основе лежит телемагия. Впрочем, мама пояснила:

– Те, кто специализируется на магии воды, могут использовать её. Тебе-то всё равно, ты универсал, а папа может лишь на телемагии. И учить тоже.

Преподавал папа:

– Итак, начнём. Потоки надлежит выравнивать вдоль туловища и направлять к хвосту…

Родители хвалили меня в один голос. Они твердили, что я превосходно справляюсь. Но мне было виднее: всё не так блестяще, как выглядит со стороны. Мои магические резервы уменьшались с пугающей скоростью. Наверное, отчасти виноват я сам: не умел тратить энергию экономно.

Брат с сестрой тоже участвовали. Их роль исчерпывалась демонстрацией правильного плавания. Разумеется, потоки у Саррода были более ровными.

Вся семья, наплававшись, погрелась на жарком летнем солнце. Старший брат спросил:

– А можно я ещё поплаваю?

– Да, тебе и Рруме разрешаю.

Те двое радостно ускакали. Тут же последовал подкоп с маминой стороны:

– Теперь, сынок, объясни нам с папой, зачем тебе те предметы?

Атака не застала меня врасплох. Ответ был уже обдуман:

– Вы оба знаете, что моя магическая сила невелика и никогда не станет большой. Но есть способ её увеличить. Люди могут продать мне предметы для этого. Мне нужно иметь что-то на обмен. Я хочу добыть золото.

Некоторое время все молчали. Потом заговорил отец, медленно и обдуманно:

– Нам, драконам, золото ни к чему. Но люди его любят. Ты прав, Стурр: за него можно выменять многое. Я сам такое видел. Но почему ты думаешь, что есть способы увеличить магическую силу?

– Я это наблюдал. Человеческий маг увеличил свою силу.

Чистая правда. Только то было в другие времена.

В разговор вступила мать:

– Ты видел, чем это делают?

– Да.

– Знаешь ли ты, КАК это сделать?

Придётся ответить с боковым заходом:

– То, что открыл один разумный, может воспроизвести другой.

Родители переглянулись. Мамины глаза прищурились.

– Это может оказаться большой работой.

– Это обязательно будет большой и нудной работой. Но результат того стоит.

– И ты надеешься повысить уровень своей магической силы выше минимального?

– Да. Если мне удастся приобрести нужный предмет.

– Что это за предмет?

Интересно, почему этот вопрос задал именно отец? Но в любом случае ответ имеется:

– Сейчас я не скажу. И ты, мама, и ты, папа, будете иметь дело с человеческими магами. Среди них попадаются такие, которые читают мысли. Если вы не будете знать, то от вас никто ничего не узнает.

Лукавлю. Да, маг разума ничего не узнает. Но догадаться сможет без труда. И всё же…

Снова обмен взглядами. И опять заговорила мама:

– Я вряд ли буду общаться с магами. Мне чин это не позволит. А вот папа…

– Да, такое вполне возможно. Стурр, мы с мамой не можем оценить твою магическую силу…

Намёк прозрачнее некуда, но пока надо молчать.

– …но есть те, кто могут.

Я знал, что родители не глупы, но всё же счёл нужным выдать однозначное мнение:

– Кто угодно, кроме Хнурра.

Не было сказано «главный наставник». Тем самым я недвусмысленно давал понять о своём отношении к этому дракону.

– Гхррр, я и не имел его в виду. У меня хорошие отношения с сотником Рругом, такое ему по силам.

– Не сомневаюсь. Но умеет ли он молчать?

– Сотник достаточно умён, чтобы понять: если я прошу о такой услуге его, а не главного наставника, у меня на то есть причины. И он будет молчать, тем более что я попрошу его об этом.

– Хорошо. Кажется, брат с сестрой хотят вылезти из воды. Я дам тебе знать, папа.

На следующий день началась та самая паршивая будничная работа. Я ушёл на золотоносный ручей и начал промывку. Через час понял, что месторождение относится к элювиальной россыпи. Термин я вычитал в книгах дяди-геолога, а потом встретил более подробное объяснение в Интернете. Оттуда же узнал, что содержание золота может быть высоким, но его общее количество обычно невелико. Так мне пока что многого и не надо.

Два дня ушло на добычу золотого песка, который я аккуратно закладывал в мешочек. Суммарный вес добытого исчислялся граммами. В конце второго дня я уже подумал было начать плавку, но побоялся, что после этой операции не дойду до пещеры. Ладно, отложим на завтра. И незачем идти так далеко – лучше потратить меньше сил и времени на ходьбу, получив при этом качественный слиток. Уединённое место можно найти и неподалёку от пещеры…

Разумеется, я знал, что золото в части воздействия на него магией – материал крайне капризный. Знал, но не представлял.

На какую-то секунду мне даже показалось, что крупинки сами собой увёртываются от потока магии огня. Естественно, это была полнейшая чушь. Студент университета в Маэре за подобное высказывание схлопотал бы «провально», и поделом. В результате моя энергия тратилась с паровозным КПД.

И всё же я получил расплав (который сразу же стал куда более управляемым), а потом и слиток. Или отливку. Размером она была почти с маэрский золотой, лишь толщина поменьше, а диаметр побольше.

Теперь осталось продумать стратегию и тактику покупки кристаллов.

Должно быть, вечером того же дня эмоции были прописаны на моих морде и гребне. Во всяком случае, отец, лишь глянув на меня, выдал вопросительное «Гррхм?», а мать даже не спросила, а констатировала открытым текстом:

– Значит, получилось.

Мой тон был столь же небрежным, сколь и хвастливым:

– Позже.

Брат, судя по жестам и отсутствующему выражению глаз, мысленно решал тактическую задачу из школьного домашнего задания. Вот почему он не обратил внимания на этот диалог. Сестра же умчалась в соседнюю пещеру к подруге.

В нужный момент я достал золотой кругляш:

– Вот.

В молчании родителей сквозило уважение. По крайней мере, я истолковал его именно так. И оказался не прав.

– Сотник Рруг рассказал мне, что один человек убил другого, чтобы завладеть золотом.

– Знаю, папа. Я видел здесь столь же жадного человека. И обещаю быть осторожным.

Интересно, что бы сказали родители, узнав, до КАКОЙ степени я собираюсь быть осторожным? Осудили бы? Одобрили?

Следующее утро я провёл в засаде. Мне нужна была Ми-рута.

Наверное, я недостаточно выкупался в хвойной ванне, потому что девица поздоровалась первой:

– Доброго тебе дня, Динозаврр.

– И тебе. У меня есть заказ к твоему отцу. Вот.

Мне пришлось порядочно поободрать берёзы. На одном листе красовался чертёж браслета на лапу. Разумеется, к нему понадобились пояснения:

– Делать это надо из бронзы, медь или латунь хуже. Брас лет должен быть упругим, чтобы не болтался на лапе, а сидел плотно. Вот здесь – зубцы, они будут держать кристалл.

Судя по вздетым бровкам, слово было незнакомым.

– Кристалл – это такой камень, он может быть прозрачным или непрозрачным, цветной тоже годится. Но главное, у него грани должны быть ровными… Вот так или так… – К счастью, я озаботился запасным листом бересты. – Вот примерно так кристаллы выглядят. Я куплю их столько, сколько ты сможешь принести. Но условия! – Я постарался придать значительность голосу. – Кристаллы должны быть твёрдыми, имею в виду, нож не должен их царапать. Ещё в них не должно быть трещин. Чем больше кристалл, тем больше я за него уплачу. У меня есть кусок золота.

Глазищи у барышни распахнулись до отказа. Простодушное создание наверняка представило себе слиток величиной с кирпич. Увидя мой кругляшок, Мира приувяла. «Денежка» тут же канула в глубины моей сумки. Впрочем, девчонка быстро пришла в себя, достала верёвку и обмерила мне лапу. Но некоторые пояснения я счёл необходимыми озвучить:

– Всё это обязательно расскажи отцу. Он, полагаю, не откажется сделать браслет. Кристаллы лучше ищи сама. Даже брата не привлекай, а то он мал ещё – опасаюсь, болтать начнёт. Сделка?

– Сделка.

Будучи лицом заинтересованным, я рассказал Мируте, где легче и вернее всего найти кварцы и гранаты. Само собой, на кристаллы первого класса я не рассчитывал. Закончил же лекцию фразой:

– Увидимся через неделю.

– Почему неделю?

– Тебе и этого может не хватить, чтобы набрать нужное количество кристаллов. Да, вот ещё. Если твой отец согласится поговорить со мной, я ничего не имею против. Всего тебе пресветлого. – И я скрылся в подлеске.

Теперь моему контрагенту предстояла работа по сбору кристаллов.

Глава 15. Четвёртый лишний

В деревенской кузнице

– Папа, я его опять видела!

В ответе не было ни грамма удивления. Но присутствовала проницательность.

– И он опять хочет торговать?

– Да, но другим.

Теперь удивление прорезалось. Но дочь не остановилась:

– Он хочет купить кристаллы.

Мирута произнесла эти слова в тот момент, когда Бакор входил в дверь. Она не видела дядюшку, поскольку стояла к нему спиной. А тот отреагировал на фразу племянницы с похвальной скоростью:

– Чем твой дракон собирается платить?

– Золотом.

Старший брат хорошо знал нрав младшего:

– Ты тоже хочешь торговать, Бакор?

– И сделаю это куда лучше Мируты.

– Хорошо. Обзаведись своими кристаллами и продавай. Ми-рута продаст свои. Что наторгуете, то и ваше. Но по отдельности.

Младший брат напустил в голос обиды:

– Ты что, Сарир, не доверяешь мне?

– Я не доверяю твоему умению торговать. Ты уже спустил всю свою долю от отцова наследства. Будете торговать по отдельности. Да, вот ещё что. Я сам пойду с вами.

– Но ты же занят в кузнице!

– Не страшно. Думаю, торговля займёт не очень много времени. Кстати, ты можешь прямо сейчас отправиться в город и купить там кристаллы. В кузнице я и один справлюсь.

– Да, конечно…

Младший брат полагал, что купленные на базаре кристаллы всяко не хуже, чем те, которые найдёт племянница. Если вообще найдёт. И он с лёгким сердцем пошёл закладывать малую телегу.

Разговор же между отцом и дочерью продолжился.

– Пап, он хочет ещё кое-что заказать у тебя. – Появилась свернувшаяся в трубку береста. – Это ему нужно. А вот мерка. Ему на лапу надевать. А сюда вставлять кристалл.

– Ну-ка, посмотрим… Из чего же делать такое?

– Он сказал, лучше из бронзы.

– Хм. Работа не такая простая.

– Так золотом платит.

– По правде сказать, доча, здесь труда на пяток сребреников, да прибавить стоимость материала… скажем, десять сребреников.

Девица проявила купеческую сметку:

– То есть за двадцать сребреников можно сторговать?

– Если удастся. Даже за пятнадцать вполне можно отдать.

– Он говорил, что цены знает.

– Тем меньше нам причин запрашивать слишком много. Драконы, они такие. Вроде как маги, высокомерные. Сам видел.

– Не знаю. Этот Динозаврр показался мне… ну вроде другим даже вовсе. Со мной он говорил… как тот на базаре, что слитками железа торговал. Ты же помнишь!

– Помню, конечно, но то другой случай. Я того человека уже не один год знаю, да и он меня тоже. Так когда встреча назначена?

Все семь дней я трудолюбиво промывал песок на золотоносной речке, собирал золотые крупинки и плавил их в кварцевом «тигле». К седьмому дню у меня было аж три золотых кругляша. Третий оказался самым увесистым. И пожалуй, даже толще местной хорошо знакомой золотой монеты. В него пошёл самородок величиной с половину ногтя большого пальца этой Мируты.

К встрече я подготовился самым тщательным образом: как следует выкупался в хвойной ванне и аккуратно подновил пятнистость чешуи. Сверх того я устроил наблюдательный пункт на опушке. Очень уж не хотелось пропустить засаду на себя.

Так, вот они, торговцы. Трое. Первой идёт обладательница знакомой круглой мордашки. Превосходно: если бы оставшиеся двое задумали боевые действия, они вряд ли взяли бы с собой девчонку… Хотя, конечно, и такое полностью исключить нельзя. Кто за ней?

Человеческие глаза на такое не способны, а вот драконье зрение позволило мне отчётливо разглядеть широкое лицо мужчины лет тридцати с лишком, русые редеющие волосы, а главное – широченные плечи и ладони-лопаты. Кузнец, без вопросов. Кстати, чертами лица дочка на него смахивает.

Замыкала цепочку уже знакомая физиономия родственника. Да, фигурой ему не равняться с отцом девушки. Но дело не в фигуре. Оружие у них есть? Вроде как нет. Ножи не в счёт. Мужчины несут сумки. Значит, пора вылезать.

– Доброго вам дня.

Отвечал, как и положено, старший:

– И тебе.

Тут нахально встряла девица. Впрочем, интонации были уважительными:

– Папа, это тот самый дракон, его зовут Динозаврр. Это мой папа, его зовут Сарир. С моим дядей Бакором ты уже знаком.

Мирута достала из сумки холстину и высыпала на неё товар. Бакора перекосило. Он явно не догадался захватить с собой что-то, куда можно было бы вывалить свои кристаллы, а на выложенной холстине места уже не нашлось.

Посмотрим… Бесцветный кварц. Штук пятнадцать, но все небольшие, не более двух сантиметров. Ничего, всё равно возьму. Восемь аметистов, эти чуть побольше. Берём. Что-то совсем крошечное, тоньше моего когтя. А если сравнить с ногтями девочки, то выйдет миллиметра три-четыре. Красного цвета. Альмандин? Или пироп? По форме гранат, без ошибки. И ещё два таких же. То есть поблизости есть месторождение гранатов. Учтём. Шпинели, судя по всему, нет. И галенита нет. А вот старые знакомцы, пириты октаэдрической формы. Как раз то, что надо для телемагии. Четыре штуки, примерно по сантиметру каждый, форма не из лучших. Но выбора нет. Ещё кварцы, жёлтые, побитые жизнью, грани до того исковерканы, что даже тип симметрии узнать трудно. Отказаться? Нет. Вдруг всё же удастся наладить огранку?

И снова мелькнула мысль о бронежилете, и снова ей предстояло быть отставленной в сторону.

Так, а теперь подсчитать сумму… Хотя нет, ведь ещё не выложен бронзовый браслет.

Сарир правильно понял мой взгляд и достал из широченного кармана изделие. Теперь простая зависть в глазах Бакора перешла в откровенную злость.

Примерим… Подходит не идеально. Хотя размер правильный, но внутренняя поверхность браслета грубовата. Если не носить круглые сутки, то можно смириться. Да и магия трансформации может поправить дело.

Для начала сторгуемся по бронзе:

– Этот браслет мог стоить восемнадцать сребреников…

Дочка стрельнула взглядом в отца.

– Но вот здесь имеются заусенцы. Поэтому его цена будет пятнадцать.

Сарир проявил находчивость:

– В течение дня берусь загладить все неровности за три сребреника.

– Да будет так. Но больше восемнадцати не дам. Теперь по кристаллам… – И я начал вслух считать, отчётливо называя для каждого кристалла его вид, наличие дефектов и цену. В сумме получилось сто два сребреника. – С учётом хлопот по превращению этого куска золота в деньги весь товар мог бы стоить сто десять сребреников. Однако учту оптовую скидку. Предлагаю вот этот золотой слиток.

Кузнец не поленился попробовать на зуб и ухмыльнулся:

– Настоящее золото.

– Приноси завтра браслет, получишь сполна.

– Сделка.

В разговор встрял Бакор:

– Смотри, какие у меня кристаллы!

Посмотрел. Обломки цветного стекла. Жёлтое, коричневое, зелёное, фиолетовое. Я тщательно перебрал товар в надежде, что хоть один завалящий кристаллик найдётся. Нет, только стекло. Вероятнее всего самоуверенность не позволила дяде посоветоваться с племянницей. Он просто не знал, что такое кристаллы. Или же худший вариант: купил за бесценок стекляшек и попытался меня обмануть.

– Три золотых – и эта куча твоя!

– Всё это – цветное стекло. Для меня оно ценности не имеет.

Я пристально глядел на продавца. Похоже, верен мой первый вывод: он и в самом деле не знал, что это не кристаллы. Во времена моего детства в таких случаях кричали: «Обманули дурака на четыре кулака!» Но перевести дразнилку на язык Древних с сохранением рифмы мне не по силам, а если бы и мог, говорить такого ни в коем случае нельзя. Даже жаль этого болвана.

Бакор сделал ещё одну попытку:

– Это кристаллы! Ценные кристаллы! Отдам за золотой, так и быть.

– Мой тебе совет: отнеси это в мастерскую, где варят цветное стекло. Там, возможно, купят. Я – нет. Ты здесь лишний, Бакор.

Неудачливый купец полез в амбицию:

– Да что дракон может понимать в кристаллах и стекле!!!

– Не стоит недооценивать драконов.

Уголком глаза я заметил, как Мирута ещё раз скосила глаза на отца. Тот притворился, что ничего не увидел. Хорошо притворился.

– Завтра, в то же время, здесь же.

Широким шагом я пошёл в сторону пещеры.

В лесу

Девочка по пути домой не хотела говорить. Её отец тоже. У дяди же такое желание имелось в избытке:

– Я отдал на рынке пять сребреников за эти кристаллы! Пять! За кристаллы!

Кузнец не выдержал:

– Бакор, тебя обманули. Это стекло. И потом, на рынке были кристаллы у других продавцов?

– Да! Дорогие!! Не меньше четырёх серебряков за штуку!!!

Это не соответствовало истине: совсем маленькие и трещиноватые кристаллы можно было купить по пять медяков. Но Бакор их просто не заметил, поскольку не приглядывался к этому прилавку.

– Но ничего, ничего! Я ему покажу ещё, что такое настоящая торговля!

И тут старший брат сделал крупную ошибку. Он сказал:

– Ты что, хочешь всё же найти кристаллы? Так быстро это не сделать.

Вместо ответа младший плотно сомкнул губы. Кузнец совершил ещё одну ошибку: подумал, что у Бакора появилась наконец решимость разобраться в товаре и попытаться продать Динозаврру кристаллы, а не стекло.

Братья расстались. Бакор пошёл к себе домой. Только после этого Мирута осмелилась спросить:

– Пап, а почему ты не торговался?

Ответ был получен не сразу.

– Понимаешь, доченька, мне подумалось, что этот дракон не просто очень хорошо знает цены. Тут ещё кое-что. Все драконы – маги. А маги… Ну, некоторые… умеют читать мысли. Вот почему, имея дело с магами – а мне доводилось, – я не торгуюсь, а запрашиваю честную цену.

Молчание.

– Так ты успеешь к завтрашней встрече доделать браслет?

– Конечно, успею. И даже пойду с тобой.

Дочка от души удивилась:

– Зачем?

– Золото – опасный груз.

Никто не мешал думать по дороге домой. Как раз возможность поломать голову: какая же связь может быть между этой кучкой кристаллов и бронежилетами?

А что я вообще знаю о бронежилетах?

Одёжа это, рассчитанная на отражение… чего? Удара ножом или его аналогами. Это могут даже лёгкие кевларовые броники первого класса, то есть такие, которых здесь и за сотни лет не изобретут. В моём мире делали и покрепче. Вон пятый класс пулю из калаша держит, а шестой класс даже винтовочную. Такие годятся и против арбалетных болтов. А толку? Нужной стали опять же нет, и наладить её выплавку мне не светит. До выплавки титана и его сплавов ещё дальше. Телещит на основе пиритов сделать могу… наверное. Теорию-то я знаю. Тут не нужна куча кристаллов, хватит одного хорошего, в максимуме – трёх. Толково сделанный магический щит пулю тоже удержит. Правда, понадобится полировка граней. Всё же при чём тут бронежилет? Разные же вещи! Какая-то связь имеется… но очень уж косвенная. Единственное, что вспомнилось, – речь идёт о бронежилете на драконе, то есть именно о том, чего быть не может.

Эти мысли вертелись в голове так и этак, но не сложились во что-то умное. Ладно, в очередной раз отложим. Есть более срочные проблемы.

Завтра кузнец с дочкой должны принести браслет, а я им – золотишко. Всё вроде в порядке. Но обязательно придётся устроить слежку с утра. Даже если у этих двух нет дурных намерений (допускаю), то таковые могут найтись у соседей. Или, чего уж проще, у младшего братика, завистливого и злобного дурака. Сочетание взрывоопасное. Следовательно, надо с самого рассвета устроиться на опушке и поглядеть.

А теперь очень важный вопрос: какой из кристаллов вставить в браслет? Пирит – первое и самое очевидное решение. Телемагия сразу скакнёт в уровне. Всё остальное – нет. А что мне, собственно, надо?

Этого я и не знал. В новом учебном году наверняка продолжатся занятия по полёту. Телемагия нужна, вопроса нет. Но также могут начаться обучения другим видам магии. Вывод: или надо позаботиться о специализированных кристаллах по всем видам стихийной магии, а также по телемагии, или удовольствоваться универсальным кварцем. Магическую силу он добавит точно. Вопрос лишь: надолго ли? Попробуем подумать на эту тему.

Мне неизвестна интенсивность занятий в школе. Примем, что на три дня одного кварца хватит. Потом подзарядить. Два десятка зарядок – и кристалл уже почти ни на что не годен. А если не на три, а на один? Тогда откровенно плохо: имеющегося запаса мне и на год не хватит. Или не так уж плохо? Ведь вполне возможно купить ещё кварцы. Да и пириты найдутся. Впрочем, нет – больно уж плоха у них поверхность.

Мысль скакнула на возможность получения ровных граней, это подняло бы стойкость кристалла на порядок. Вариант классической полировки абразивом я похоронил немедленно: без человеческих рук занятие зряшное. Значит, нужна огранка телепортацией, причём для неё кристаллы галенита – это самое меньшее из необходимого. Ещё лучше – чёрная шпинель или турмалин. А где брать? Думать надо, однако.

На деревенской улице

– Привет! Есть одно дельце.

– Чего там у тебя?

– Не здесь. Приходите оба ко мне домой.

Через пять минут в доме Бакора собрались он сам и двое его приятелей.

– Так что за дело?

– Золото можно добыть.

Слово произвело надлежащее действие.

– Где?

– У кого?

– В лесу. Будет там один дракон.

– С кем ты надумал схлестнуться? Головой о скалу ударился?

– Погоди, Хайфур. Бакор, расскажи по порядку.

– Да и мне интересно послушать о драконе с золотом в кармане.

– Гы-гы.

– Дракон необычный. Он имеет сумку, в которой золото и таскает. Эту сумку он купил у Мируты, дочки Сарира. К полудню этот крылатый купец должен быть… в одном известном мне месте. Там его и подловим.

– Не, ребята, против драконов я не ходок. Они все маги. Как начнёт швыряться грохоталками… Без меня эти дела, даже не уговаривайте.

– Положим, дракон-то не взрослый.

– Ты откуда знаешь?

– Видел я как-то драконов. Летели куда-то группой и сели отдыхать. А этот меньше вдвое любого из тех. Вот и выходит, что щенок. Ростом с очень большую собаку. И потом, у тебя есть лук. Против него ни один маг не устоит. Я сам слыхал от Сарира: в сражении двух драконов из луков застрелили.

– Ну, если только стрелами…

– Не только. Ты говорил, у тебя сохранилось оружие. Да у меня топор. Чтобы добить, значит. А золото поровну.

– Да, есть. Проверить только древко.

– Место ты точно знаешь?

– Был там два раза.

– А много у него золота?

– У него не монеты, а что-то вроде слитков. Один я видел сам.

Приятели сделали ту же ошибку, что и Мирута. Слово «слиток» у них ассоциировалось с чем-то, имеющим размеры кирпича.

Глава 16. Как справиться с материальным перевесом

Подновлять пятна было нечем, а вот запах я не поленился отбить. С утра стоял туман, околица деревни была видна с трудом.

Так, идут… Точно не мои торговые партнёры, им рано… Трое. Первым выступает узкоглазый плечистый брюнет с колчаном на боку. Лук не виден, но если стрелы имеются, то и лук тоже. Или арбалет? Нет, скорее всё же лук, просто тул подвешен на другой бок. Лук в этом случае должен быть компактным, монгольского типа. Арбалет он бы носил за спиной. Второй велик ростом, выше подельников. Волосы под шапкой. Длиннорукий, к тому же держит… непонятное, хотя смутно знакомое. Не алебарда, не нагината и не классическое копьё. Длиной явно больше римского пилума. Больше всего похоже на пальму[5]. Лезвие длиной примерно в штык-нож, но шире, таким можно и колоть, и рубить. Серьёзная вещь, придётся стеречься. Но стрелок много опаснее. Замыкающий хорошо знаком: Бакор. Без оружия, что ли? Странно. Нет, я ошибся – топор у него за поясом. Одной этой личности достаточно, чтобы понять: идут по мою душу. Точнее, за моим золотом.

Чем противодействовать лучнику? Подойти к нему близко нереально, нет у меня навыков бесшумного хождения по лесу. Так что ближний бой отпадает. Дистанционное оружие? Ну разве что швырнуть дубинкой. Если подправлять её полёт телемагией, то попаду. «Воздушный кулак» отпадает полностью – шум ни к чему. «Молнию», «Красную стрелу» и прочие смертельные заклинания отвергаю сразу: мне не нужны осложнения с человеческими магами. Кто знает, как они посмотрят на убийство. Ну а за битые морды выкатывать претензии не будут. Единственная проблема будет в отыскивании подходящей деревяшки на предмет использования её в качестве снаряда.

Так что бегом-бегом на место встречи, которое изменить нельзя. И там замаскироваться. О, вот остаток пенька. Полусгнивший, но это и хорошо: не проломит череп. А весит килограмма два.

Где бы я сам устроил засаду? Да среди этих кустов. Стрелять они не помешают, а вот подойти к стрелку будет трудновато: лежащий поперёк старый ствол выглядит солидным препятствием. Для человека, конечно, дракон-то перемахнёт. А прочим останется молодой ельник. Вот оттуда пехотная поддержка выскочит запросто.

А я сам? Мне сзади справа лучника самое место. Правда, не будут видны засадники с холодным оружием. Но они и не нужны. Пока что. Тем временем оставим сумку вот под этим выворотнем. Чуть подгребём земли – и её не видно. Теперь ждать.

Туман рассеялся довольно скоро. Вот они идут, причём даже мой не особо изощрённый слух ловит шаги и тихую ругань, когда под ноги попадается сучок. Где же лучник? Тут он, направился как раз в мою сторону. Умеет, похоже, выбирать позицию. Наверняка охотник или стрелок, имеющий военный опыт. Второе для меня было бы предпочтительнее. Посмотрим, насколько хорош мой расчёт.

Просчитался. Лучник меня увидел с расстояния метров десять. Но хорошая драконья реакция не подвела. Он ещё только раскрывал широко глаза, когда пенёк полетел прямо в него. Отдать должное – стрелок попытался уклониться и, возможно, успел бы, лети мой снаряд по прямой. Да только он оказался управляемым.

Тупой звук удара – и лучник осел, как боксёр-тяжеловес, получивший короткий нокаутирующий удар. Ни его, ни меня не должно быть видно. Но как бы то ни было, лук в моих руках. Композитный, вставки видны. Хороша вещь. Очень жалко портить, но надо. А как? Я рванул тетиву. Она щёлкнула по чешуе, но такие удары мне нипочём. Ломать? Но сломается ли? Тут в голову стукнула идея: нагреть один из рогов лука магией огня. Нагрев локальный, много энергии не уйдёт. Мерзко завоняло жжёным рогом. Ну вот, вставки потемнели. То есть охрупчились. Мне того и надо: один удар луком по стволу ближайшего вяза – и у оружия неисправимый перелом. Лучник уже не страшен, даже если убежит.

Пусть оставшиеся двое меня и не увидели, но запах палёного должен был их насторожить. Рывок на поляну. Ну так и есть, пальма у второго в боевой позиции. Бакор держал топор на изготовку, только глаза его выдали, очень уж бегали.

Телемагия подхватила копейщика и швырнула лицом в ствол дуба. Теперь ему уже не хотелось пускать в дело оружие. Похоже, трещина в грудине. Бакор отступал, лихорадочно размахивая перед собой топором. Нет, уж тебя-то просто так, без строгого выговора отпускать нельзя.

Телемагия подхватила топорника-неумёху, перевернула и приложила лицом о корень. Два шикарных фонаря гарантированы.

– Стоять! Топор на землю.

Встал противник с трудом. Нет, я ошибся: фонарь только один. Правда, хорош. Хорош…

– А теперь притащи сюда своего товарища вон из тех кустов.

Волочь тело не пришлось, оно само пришло. Все признаки сотрясения мозга. Не уверен, правда, насчёт тошноты. Ошибка: этот симптом тоже обозначился. Теперь подхватить пальму из ослабевших рук копейщика. Всё, можно произносить речь.

– Ножи вынуть и положить на землю. Медленно. Вот и хорошо. Говорить только с моего разрешения. – Жест передней лапой. – Вы двое сейчас уйдёте отсюда и забудете о моём существовании. Если ещё раз встретимся, не успеете об этом пожалеть. Я не дам на это времени. Ваше оружие – мой трофей. Его не верну.

И, ради театрального эффекта, развернуться всем корпусом к главе заговора.

– Теперь с тобой, Бакор.

Тяжёлая пауза. Он должен проникнуться.

– Если с кузнецом или его семьёй случится что-то не хорошее, буду считать, что виновен ты. В этом случае я тебя разыщу и убью. Если вздумаешь предпринимать что-то против меня… Ну, сам догадайся, что будет. Напоминаю, что ты и так должен знать: все драконы – маги, которые умеют читать мысли…

Враки. Магов разума и среди людей совсем не так много, а драконов с такими умениями вовсе нет (исключая меня самого), но уж это ему неизвестно.

– …и я это могу. Запомни ещё вот что: отныне этот лес для тебя запретный. С одним только исключением: если сам вызову. Иначе если зайдёшь сюда, здесь и останешься.

Ещё пауза ради вящего закрепления.

– Теперь вы все можете идти туда, откуда пришли.

У моих противников был численный перевес. Они не сумели его реализовать. Обольщаться нельзя: против настоящих егерей я бы так легко не сыграл. Надеюсь, Бакору не придёт в голову нанять профессионалов, да и не по средствам ему такое. К тому же он серьёзно напуган. Его подельники тоже. Мне показалось, что они не имели понятия о возможностях драконов. Но если моя магическая мощь показалась им сильно преувеличенной, я не в претензии. Плохо будет, если найдётся кто-то, знающий о действительных магических умениях драконов. Вот тогда появится реальный риск спалиться.

В лесу

– Ты во что нас втравил? Я спрашиваю, ты во ЧТО нас втравил? – Вопрос был риторическим. – Мы все остались живы лишь потому, что наша смерть этому пятнистому не нужна. Вот что я скажу, Бакор: больше ни за какое золото не пойду против этого мага в чешуе. Повторяю для тупого: мага. Да знай я об этом, и ногой бы не двинул!

– Э…

– Теперь насчёт оружия. Мой лук денег стоил. И ты заплатишь мне…

– И мне тоже!

– …полную цену.

– Да вы что, ребята? Какие деньги? У меня их просто нет. Он ведь и мой топор отнял.

– Одолжишь у брата.

Осталось терпеливо дождаться Сарира с Мирутой. Ничего, это даже лучше, что мои охотнички придут домой прежде, чем те выйдут в лес. Только надо взять сумку, но на это время есть.

А вот и они.

– Доброго вам дня.

– И тебе. Я принёс то, что ты хотел.

Осматриваю браслет. Доработан с толком.

Девчонка с гордым видом достала сумку и пересыпала кристаллы в мою.

– Получи плату.

Веснушчатая бизнес-гёрл сияла. Отец был более сдержан.

– Вот что произошло здесь до вашего прихода…

Я постарался быть кратким. Кузнец слушал без единого слова. Дочь также старалась хранить молчание, только в отдельных местах рассказа вспискивала.

– Поскольку оружие я отобрал, то те двое захотят получить его цену от твоего брата.

Кузнец заговорил:

– Я знаю этих двоих. Это Хайфур и Динот. И оружие это знаю. У Бакора нет денег на выкуп.

– Он попросит у тебя. Если ты не дашь денег просто так, он попытается одолжить их. Имей в виду: этот долг безнадёжен. Знай также, что Бакор без колебаний убьёт тебя и твою семью ради золота. Это можно прочитать в его мыслях… – Конечно же я и не думал пускать в дело магию разума. Да и не по силам мне такое – пока что. Но физиономия кузнецова братика давала все основания сделать этот вывод. – Правда, я пригрозил, что в этом случае расправлюсь с ним самим. И всё же соблюдай осторожность.

На этот раз девчонка побледнела так, что веснушки могли показаться темно-коричневыми. Надо перенаправить её мысли.

– Если ты, Мирута, соберёшь или купишь ещё кристаллы, с удовольствием их приобрету. Вот какие мне больше нужны…

Следующие минут пятнадцать ушло на объяснения. Особо подчёркивалась потребность в пиритах и галенитах. Я не поленился тщательно описать разницу между кристаллами и цветным стеклом. Закончил пассажем:

– …Но и другие могут понадобиться.

Отец с дочкой дружно кивнули. Надеюсь, они ничего не перепутают.

– Теперь вот что. Сарир, тебе предстоит обменять в городе это золото на деньги. Будь осторожен. Иди лучше не к меняле, а к ювелиру, если знаешь такого. Во избежание обмана требовать от него надо вот что…

Кузнец слушал весьма внимательно. По окончании инструкции он выдал:

– Ишь ты, я и слов таких не знаю.

– Но их надо знать. Это единственный способ получить хорошую цену. И ещё: очень возможно, тебя спросят о происхождении товара. Отвечать надо только правду, то есть…

И я предложил легенду, причём она выдержала бы любую проверку уровня бакалавра. Чистейшая правда, только не вся.

Люди ушли, а я потопал домой. Не было никакого смысла идти на добычу золота. Во-первых, полдень уже миновал, и много я бы не наработал; во-вторых, этот день уже потребовал существенных энергетических трат.

В кузнице

– Брат, требуется твоя помощь.

– Я тебя слушаю, Бакор.

– Мне нужны деньги.

– Сколько и для чего?

– Восемьдесят сребреников. В уплату долга.

– Хайфуру и Диноту, полагаю?

– Но откуда ты…

– Дракон мне всё рассказал, Бакор.

– Но он не мог знать их имён!

– Мог и знал. Все драконы маги. – Помолчали. – Хорошо, я дам денег. Но только в присутствии этих двоих. Сядь, Бакор. О, я вижу их на улице. Очень хорошо. Мира, позови Хай-фура и Динота сюда. Та-а-ак… Доброго вам дня.

– И тебе.

– Мой брат говорит, что он вам должен за оружие. Во сколько вы его цените?

– Отец купил лук за двадцать восемь сребреников, я сам от него это слышал. Мне лишнего не надо, сосед.

– Пусть будет так. Динот?

– Ты же мне и продал клинок за семь сребреников. Прибавь ещё древко – его я сделал своими руками. Всего семьдесят четыре медяка. Цена справедливая.

– Вполне справедливая. Вот ваши деньги.

– Всего тебе пресветлого, Сарир. Ты… того… не серчай, что так уж вышло.

– И вам. Что вы, совсем не сержусь.

После того, как довольные расчётом соседи удалились, кузнец повернулся к девочке:

– Мира, тебе здесь делать нечего.

Умная дочь прекрасно знала отца. Она умела распознать мгновения, когда не то что слово поперёк – косой взгляд мог навлечь большие неприятности. Поэтому порскнула в дверь кузницы с такой скоростью, что норка бы не угналась.

– Я думал, Бакор, что у меня есть младший брат, – и ошибался.

– Сарир, и в мыслях…

Голос кузнеца стал в точности таким, каким он объяснял туповатому молотобойцу тонкости удара кувалдой.

– Повторяю ещё раз: все драконы маги.

– О…

– Этот дракон мысли читать умеет, и он меня предупредил. Так что ты зря пытался меня надуть. Деньги Хайфуру и Диноту уплачены. Ты им ничего не должен. Это я тебе должен.

– А…

– Ты угадал. Получай расчёт. И выметайся из деревни как можно скорее. Завтра все наши узнают, как ты попытался обманом вытянуть деньги из родного брата. С тобой никто не станет иметь дела. Заработка не будет. Ищи счастья в другом месте.

– Но мой дом…

– Который оплатил я, напомню. Хочешь, продай его. Не возражаю. – Глухой звон медяков. – А теперь вон из моей кузницы.

У Бакора хватило ума понять: ждать снисхождения от старшего брата нечего. И он сделал вывод: во всём виноват распроклятый пятнистый дракон. Но и на чешуйчатое отродье могла найтись управа.

К моменту, когда Бакор подходил к своему (пока ещё!) дому, план уже созрел.

Вечером в пещере состоялся ещё один серьёзный разговор. Даже скорее не разговор, а допрос. И начала его мама:

– Стурр, вот ты нам показал свой… набор кристаллов. Откуда ты знаешь, что они могут?

К счастью, наиболее вероятные вопросы я уже мысленно прогнал в голове.

– Я сам видел мага с лентой, у которого на шее болталась подвеска с кристаллом, похожим на вот этот, – мой коготь показал на бесцветный кварц, – и сделал вывод, что этот кристалл может иметь магические свойства. Так и оказалось. Другое дело, что я не о всех кристаллах знаю, насколько они хороши.

И это было чистой правдой.

Неожиданно поддержка пришла со стороны отца:

– Я тоже видел человеческих магов с кристаллами. Хотя большинство ими не пользуется. Великий Ас-Тор тоже обходится без них.

Ну да, говорили же мне, что сначала маги пренебрегали возможностями кристаллов.

– Допустим. А что может вот этот? – Тёмно-серый материнский коготь указал на тот же кварц.

– Этот? Он может стать усилителем магической силы…

– На сколько? – перебил отец.

Сначала меня насторожила обеспокоенность в его голосе, но тут же я понял: он очень хотел знать, смогу ли я стать полноценным (в его понимании) магом. А вот ответить на этот вопрос невозможно: мне нечем померить интегральную магоёмкость по Ромену: не из чего сделать водяной эталон, поскольку нет мер длины и объёма.

– Не знаю. Но чувствую, что заметно. И потом: в этот кристалл можно поместить заклинания.

– Какие же?

– Любые. Проверено: этот вид кристаллов работает одинаково для всех видов магии.

Не мной проверено, но промолчим об этом.

– Все такие?

– Нет. Вот эти, – я указал на пириты, – хороши для телемагии, а для остальных видов совсем плохи. Про эти я не знаю, для чего хороши. – Имелись в виду аметисты. На самом деле я знал, но что можно сделать, если даже само название «электричество» моим родителям неизвестно? – А красные – специально для магии огня.

– Выходит, эта штука у тебя на лапе…

– Верно, мам. Вот сюда я буду вставлять кристаллы.

И снова вмешался отец:

– У нас был разговор о сотнике Рруге. Если завтра я пошлю ему весть, то послезавтра он появится у нас. Ты сам будешь готов к оценке магической силы?

– Конечно.

Завтра я полностью заряжу кварц и вставлю его в браслет. Послезавтра у меня будут в распоряжении моя собственная магическая сила (восстановиться успею) и кристалл-накопитель впридачу.

Глава 17. Ябеда-корябеда

На околице деревни

Двое магов – один был магом огня, а другой – универсалом – шли прогулочным шагом по деревне. Ни один из них не был магом жизни: послать даже одного такого специалиста в эту занюханную деревушку было решительно невозможно – дефицитная специализация. Задание на командировку было не из сложных: проверить заколосившуюся пшеницу на соответствие требуемому сорту. Именно проверить, потому что выведение нового сорта, разумеется, было далеко за пределами возможностей этих двух бакалавров. Собственно, задача уже была выполнена.

Молодые люди были похожи друг на друга: скуластые, раскосые, черноволосые. Разница между ними заключалась в телосложении: один был субтильным и маленьким, второй – широким в кости и выше среднего роста. Они с заметной гордостью щеголяли синими лентами, на которые имели полное право: их ранг был официально подтверждён Высокой экзаменационной комиссией. И даже малопочётная командировка не могла затмить удовольствие от присоединения к гильдии.

Вот почему подошедший к магам обитатель деревни был встречен сравнительно благодушно – в пределах этикета, разумеется. К тому же этого человека можно было счесть даже красноречивым (по деревенским меркам).

– Не позволят ли почтенные отнять немного их времени, дабы сообщить нечто важное?

– Позволяю.

– Говори.

– Меня зовут Бакор-ит. Довожу до сведения почтенных, что живущий неподалёку дракон по имени Динозаврр общается с местными жителями.

– И что в том плохого?

– Дракон сей весьма необычен как видом, так и поведением. Его зовут Динозаврр, он пятнистый, от него не пахнет драконом, а главное, он за дрова и за золото покупает у местного кузнеца вещи.

Оба мага слегка переменились в лице, и деревенский это заметил. Но даже намного более искушённый наблюдатель затруднился бы сказать: то ли маги удивлены сообщением, то ли стараются удержаться от смеха.

Коротышка переспросил:

– За золото и дрова?

– Именно так, почтенные, только не за золотые монеты, а за такие… – доносчик слегка запнулся, – кругляшки, размером примерно с золотой, но без надлежащих отпечатков.

– Что же купил этот дракон?

– С вашего позволения: деревянный совок, холщовую сумку, ещё бронзовый браслет, а также блестящие камешки, именуемые кристаллами.

На лице высокого мага появилась некоторая заинтересованность.

– Кристаллы? Какие?

– Прозрачные этот Динозаврр назвал «кварц». Насчёт остальных не помню. Ещё там были фиолетовые.

Высокий понимающе кивнул и спросил напрямую:

– Так что ты хочешь?

– Как верный подданный, считаю нужным известить старших магов о таком странном драконе, действия которого… – в последний момент Бакор решил проявить осторожность в выражениях, – мне непонятны.

Малорослый с важностью ответил:

– Твои слова, Бакор, дойдут до ушей Великого…

Это было сильнейшим преувеличением. Лишь в доску пьяный маг мог бы всерьёз представить, что Великий захочет хоть как-то общаться с бакалавром.

– И вот тебе награда. – В ладонь деревенского лёг медяк. – Ступай.

Бакор тщился сохранить невозмутимое лицо. Он рассчитывал на куда более весомое вознаграждение. Когда он удалился, высокий негромко обратился к товарищу:

– И зачем ему вообще нужно было давать деньги? Он же редкостный болван. Захоти он нарочно всё перепутать, и тогда бы не сделал большего.

Собеседник скептически улыбнулся:

– Перепутать, говоришь? Что именно?

– Ну, для начала: нет такого драконьего имени. Ди-но-заврр – три слога. Даже я знаю, что мужские имена у них односложные, редко – из двух слогов. Потом – пятнистый. Ты когда-нибудь слыхал о таких? Я – нет. Далее: дракон, от которого не пахнет драконом. Очень интересный вид, не правда ли? Добавь ещё: «покупал». – Высокий выделил интонацией слово. – А ведь ты сам знаешь: драконы ничего не продают и не покупают. Они пользуются только теми вещами, что им дают Высшие, а это бывает редко. Наконец: на кой ляд дракону кристаллы? У них и так хорошая магическая сила. Вывод простой: притом что воображение у этого дурака работает, Пресветлые обидели его умом.

– Согласен: сообщение выглядит как чепуха с чесноком. Согласен, что этот деревенский тип – полный невежда. И как раз потому хотелось бы разузнать подробнее.

– Загадками говоришь.

– Какое там! Он не мог все до конца выдумать именно потому, что дурень. Какая-то реальная основа есть… не может не быть.

Этим планам не суждено было осуществиться. Когда на следующий день маги пришли в кузницу побеседовать с кузнецом, то его младший сын сообщил, что отец, дескать, с утра поехал в город и вернётся лишь поздно вечером. А ещё через день магам уже самим пришло время уезжать. Да и вся ситуация не выглядела сколько-нибудь опасной, скорее она была интересной. Но чистое любопытство в сундук не положишь.

Сам же доносчик буквально через неделю продал дом и исчез. Предостережение старшего брата он воспринял вполне серьёзно.

Сотник мне понравился. Не особо разговорчивый, деловой, собранный. К тому же у него с отцом явно были какие-то общие воспоминания и дела. А ещё понравилось то, что результат был сказан в моём присутствии.

Мама, в отличие от папы, была приветлива на уровне вежливости, а не приятельства.

Браслет красовался на моей лапе. Но сотник нарочито пропустил это обстоятельство мимо глаз. Дело своё он знал.

– Если коротко: твоя магическая сила, Стурр, чуть выше средней по возрастной норме. Правда, у меня не такая большая практика в этой части. Единственное, что знаю наверняка, – сила ещё будет расти. Иначе говоря, к моменту, когда ты попадёшь в линию, у тебя будут все шансы на карьеру.

Я поблагодарил по всем правилам этикета. Выразил надежду, что когда-нибудь попаду под командование сотника Рруга. Посетовал, что до этого ещё надо много учиться.

Родители выглядели очень довольными. У меня же было куда меньше оснований для восторгов.

Да, этот скромный кристаллик кварца дал порядочно как накопитель. Но мне было отлично известно, что при активном использовании он долго не протянет. Точный срок оценить трудно, поскольку интенсивность школьных занятий магией оставалась величиной совершенно неизвестной. Более того: мне предстояло работать много больше, чем одноклассникам. Они-то специализировались на какой-то одной магии, а мне придётся вкалывать на всех направлениях. То есть одного кварца может оказаться маловато. Кто тут оказался первейшим из тупиц? Я сам, понятно. Мог же с самого начала заказать кузнецу браслет под два или (чего уж там прибедняться!) три кристалла. Но это положение можно поправить. Что для этого нужно? Деньги конечно же.

В ювелирной мастерской

– Доброго вам дня, уважаемый.

– И вам. Чем могу быть полезен?

– Я хотел бы продать вот это.

Перед хозяином лавки (она же мастерская) на стойку выкатился кружок. Опытный взгляд не мог ошибиться: золото, причём хорошего качества. Но вот продавец вызывал сомнения, часть которых переходила и на товар. Кругляш сделан весьма небрежно. И странная форма вдобавок: все нормальные поставщики делали слитки в виде бруска.

Посетителю на вид было лет тридцать. Грубоватое лицо, такая же одежда, руки человека, привыкшего к инструменту. Столяр? Кузнец? По-любому, не мог этот человек быть владельцем весьма приличной суммы.

Последовала стандартная проверка на лопоухость:

– Я готов дать сорок сребреников за этот… образчик. Немедленно.

Но посетитель явно имел домашнюю заготовку на этот вариант:

– Тот, кто дал мне этот товар на реализацию, велел его взвесить. Надеюсь, у вас весы имеются? Если нет, то я сию же минуту ухожу.

Первая проверка была пройдена.

– Ну конечно, весы имеются. Просто я их держу не здесь.

– В таком случае принесите их и взвесьте в моём присутствии.

– Сейчас же это сделаю.

Про себя хозяин лавки решил, что посетитель, похоже, говорил правду. Не мог деревенский житель до таких тонкостей знать торговые приёмы ювелиров. Интересно, кто настоящий владелец?

– Вот, изволите ли видеть, двенадцать тысячных фунта.

– Спасибо. Но это не всё. Благоволите взвесить стандартный золотой.

Ювелира всё в большей степени охватывало смятение. Уже сейчас было очевидно, что прибыль с этого дела большой не будет, и с каждой репликой странного продавца перспективы становились всё менее радужными.

– С вашего позволения, точный вес – одна сотая фунта.

– Превосходно, уважаемый. Делаю вывод, что у вас намечается целых два источника прибыли…

Фраза ввела почтенного хозяина в состояние полного ошеломления. Ну никак не мог этот человек выражаться такими фразами!

– …а именно: я не стану требовать с вас сто двадцать сребреников, сколько этот кусочек золота стоит. Вы дадите мне меньшую сумму. Второй же источник прибыли состоит в том, что у моего нанимателя есть ещё подобный товар. И если только я достигну достаточно выгодных условий сделки, то приду ещё… несколько раз.

Золотых дел мастер проявил сообразительность:

– Конечно же, уважаемый, буду только рад видеть вас по аналогичному поводу. Вот почему предлагаю вам превосходную сделку: девяносто пять сребреников…

В результате торга сошлись на ста двенадцати.

Посетитель получил деньги и удалился, а ювелир погрузился в раздумья.

Золото оставалось сомнительным, но… можно было сказать точно: оно добыто не воровством и не разбоем. В юности хозяин лавки имел некоторые связи по этой части. Но ни один из тех, кто переплавлял золотые изделия, добытые незаконным путём, никогда не изготовил бы подобный слиток. То, что этот человек всего лишь посредник, было очевидным. Хозяин – маг? Весьма вероятно. Вот веская причина не влезать глубоко. Пусть сами маги это делают.

Ябеда не состоялась.

Раньше я думал, что школьные каникулы предназначены для отдыха школьников. Ага, размечтался. Надлежало сделать запас золота, ибо совмещать его добычу с посещением школы мне изначально представлялось невозможным. Правда, из осторожности я не использовал кристаллы. В результате приходилось промывку и накопление золотого песка делать в один день, а плавку – в другой.

Весь остаток дней до начала занятий я работал с полной выкладкой, почти до полного истощения. Даже отец осторожно заметил о необходимости чуть снизить темпы. Обстоятельством в мою пользу была необходимость торговать. При этом, конечно, энергия не расходовалась. Хоть какой-то отдых.

В ювелирной мастерской

Владелец мастерской был приятно удивлён. Посетитель был тот же, если не считать улучшившегося гардероба, зато сделка оказалась более выгодной. После продажи очередного золотого кружка посетитель заявил:

– Уважаемый, мой наниматель хотел бы сделать у вас заказ.

Эти слова вызвали самую положительную реакцию.

– Я полностью к его услугам. Каковы будут пожелания?

– Эта вещь из бронзы, длина вот такая, здесь крепления для камней, и ещё пружинки вот в этих местах, чтобы эту штуку можно было надевать не расстёгивая. Вот примерный чертёж…

На прилавок легла бумага. Чертёж кузнец делал сам.

– Понятно, это тоже понятно… Могу заверить вас: изделие будет сделано столь же быстро, сколь и качественно. А какие камни желает заказчик?

– Этого я не знаю. Могу лишь предположить, что их он вставит сам.

– Не откажите в любезности передать: я могу обеспечить более чем достойные и подходящие камни.

– Передам, конечно, но будет лучше, если вы мне их покажете. Тогда я смогу описать заказчику ваши варианты.

Хозяин мастерской вполне резонно предположил, что в геммологии посетитель не силён, и пустился в подробные объяснения:

– Вот этот красный – рубин. Размер невелик, зато в нём нет никаких включений, чистой воды камень. Этот синий – сапфир, он дешевле. Ещё зелёный нефрит могу предложить. Вот на выбор три камня.

Кузнец кивал и старался запомнить форму и названия. Со вторым дело обстояло туговато. Первое было много легче: все камни имели округлую форму.

– Я всё расскажу, но сами понимаете: решать не мне. Что до бронзы, то относительно неё имею полномочия. На эту работу вам, полагаю, хватит три дня? Я так и думал. Сколько вы хотите за этот заказ?

Торг состоялся, согласие в цене было достигнуто. Покупатель ушёл.

Присутствуй я лично при этом разговоре, обязательно бы отметил, что уж теперь-то никаких доносов со стороны ювелира не предвидится. Он учуял запах небольшой, но равномерно поступающей прибыли и был намерен получать её впредь.

Когда до окончания каникул осталась пара дней, я подбил итоги. Вроде выходило неплохо. У меня накопилась горстка золотых кругляшков. Сверх того, на полке имелись кристаллы. Мируте удалось найти желвак с бесцветным кварцем, а там попались великаны аж в пять сантиметров. И ещё отыскались гранаты, но те были мелкими. На рынке девица купила с десяток пиритов и столько же галенитов. Не так уж много, но на первое время хватит, а там посмотрим. И наконец, усовершенствованный браслет.

Однако были и отрицательные моменты. Первым был тот самый растреклятый бронежилет. Мысль о нём снова зародилась, когда я увидел кучку своих сокровищ. Почему-то в сознании всплыла совершенно дурацкая фраза: «Груда золота с бронежилетом». Логика твердила, что золото никоим образом не является материалом для бронежилета. На него можно купить таковой – это да. Но в данный момент подобная покупка занимала самое последнее место в списке приоритетов. Так откуда же может возникнуть сама мысль, заключённая в этой фразе?

Вторым скверным фактором была неопределённость в долговечности кристаллов. Я всё ещё не знал, как её оценить, потому что понятия не имел, насколько велик будет расход магии в ходе школьных занятий.

Третьей мыслишкой из разряда тревожащих была ограниченность запаса золота в облюбованном мной месторождении. Увеличить добычу можно лишь отводом ручья в другое русло, но подобное пока что находилось далеко за пределами моих возможностей в магии земли и воды. Хуже того: абсолютно ясно, что золота мне не добыть до следующих летних каникул. Вести промывку зимой нельзя: слишком много энергии уйдёт на прогревание собственного тела. Осенью и то проблематично.

Досадной мелочью по сравнению с вышеперечисленным был упорно белый цвет моей чешуи. Она сама стала заметно крупнее и толще, но никаких признаков изменения масти я не заметил, да и родители тоже.

Глава 18. Олимпийская сборная

В школе дело обернулось хуже, чем я думал. На первое же занятие мной был принесён бронзовый браслет. Я надел его так, чтобы кристаллы были как можно менее заметны. Но само изделие вызвало некоторую взбудораженность. Первыми отреагировали драконочки:

– Что это?

– А для чего?

– А где ты такое взял?

Пришлось объяснить, что это не украшение, что это облегчает работу с магическими потоками, что это раздобыть совсем даже не просто. Возбуждённый щебет прервал наставник. Он задал те же вопросы, но другим тоном, явно не одобрительного свойства. Потом последовало:

– Так ты считаешь, что этот предмет тебе помогает?

– Да, наставник.

Пауза. Учитель думал, тщательно думал и пришёл к решению:

– Хорошо. Можешь носить это.

Тут в голову пришла еретическая мысль: наставник или не заметил кристаллов, или просто не знает об их магических свойствах. Видимо, он не сталкивался с людьми.

Этот вывод получил косвенное подтверждение на занятиях по стихийной магии. Если телемагию преподавал тот же наставник, что и немагические предметы, то каждый вид стихийной магии вёлся отдельным наставником. Теперь я был твёрдо уверен: все мои нынешние соплеменники владеют одним из видов стихийной магии и телемагией. Кроме универсалов, понятно. Но их-то в моём классе не было (кроме меня).

Преподаватели-стихийники задавали мне те же вопросы и получили те же ответы. Исключением был маг воды, который всё же заметил вставленные кварцы:

– Кристаллы иногда – очень редко! – используют человеческие маги. Но знаешь ли ты, как их надо применять?

– Именно это я хотел бы понять, наставник.

А ведь провал шёл совсем близко, голодно цыкая зубом. Хорошо ещё, что водник хотя и видел кристаллы на магах-людях, но явно не знал технику использования, не говоря уж о теории. И меня, похоже, счёл за профана. Ничего, я согласен считаться невеждой. И ради этого образа я мысленно положил себе не показывать на занятиях высокого уровня магической силы.

Каждый день помимо какого-то немагического предмета были занятия по телемагии и спецмагии. Как и предполагалось, я посещал решительно все уроки стихийной магии, на которые мог успеть. И это обходилось недёшево. Мой первый кристалл-накопитель выдержал пять дней, после чего пришлось его подзаряжать. Правда, я расходовал энергию не самым экономным образом: так, чтобы ни в коем случае не приблизиться к истощению во время занятий в школе. Но это отнюдь не отменяло домашних тренировок. Мне очень нужно было быть первым в классе.

Я так и не узнал, было ли то самостоятельным решением отца или же его незаметно на это подтолкнула мать. Возможно, сыграли роль мои школьные успехи в немагических предметах. Но результат выразился в том, что ежедневно по вечерам отец проходил со мной то, что мне лишь предстояло узнать в школе.

Начали мы с умения точно ориентироваться. Чувство направления у всех драконов имелось, это я узнал быстро. Ориентация с точностью до сторон света была легче лёгкого. Однако более точная ориентация достигалась лишь тренировками.

Отец с самого начала не поставил за труд объяснить не только цели преподавания, но и обосновать необходимость занятий:

– Имей в виду, Стурр, в школе будут учить ориентации с точностью до пяти градусов. Но если к моменту, когда будет решаться вопрос о твоей карьере, ты сможешь доказать, что способен ориентироваться с точностью до градуса, такое будет!.. Сам понимаешь. Начнём вот с чего: градус – это одна сотая длины круга…

Были занятия курсом «Выживание в незнакомой местности». Поскольку летать я не умел, то отец просто вывалил на меня кучу маленьких хитростей. Как укрыться от дождя. Как раздобыть еду, в том числе растительную. Как залечить мелкие раны. И как проделать всё это, находясь в полном истощении. Разумеется, о магии жизни мне пришлось помалкивать.

Я старался изо всех сил. Возможно, отец и не был самым лучшим преподавателем, но командиром он был превосходным. А главное – с огромным опытом. Уже потом, после окончания этого курса подготовки я подумал про себя, что был не худшим из новобранцев.

Эти тренировки не требовали никаких магических усилий. Вот почему я поставил цель ежедневно заниматься уже настоящей магией. К сожалению, сразу же пришлось исключить магию связи – для этого требовался другой дракон. Довериться постороннему и сгореть на этом – нет, дурных нема. Соображения секретности у меня перевешивали все остальные. Зато никто не мешал работать над тонкостями магии электричества. Молнии стали получаться почти сразу же. Впрочем, маг уровня лиценциата отвёл бы их, не особо затрудняясь.

Второй по приоритету стояла магия жизни. Её, понятно, изучить можно было лишь на себе. Мне подумалось ещё: если вдруг что-то случится с домашними, то, вполне вероятно, придётся обнаружить свои умения, – и я принялся мысленно оттачивать легенду, хотя и сохранял искреннюю надежду, что до этого дойдёт не скоро.

Третьей по важности я посчитал магию телепортации. Разумеется, об оружии типа пистолета или винтовки и мечтать не стоило, к тому же пришлось бы конструировать такое под мои лапы. Но можно было сделать нечто вроде «заклинания последнего шанса»: телепортация простого камня в тело врага с близкого расстояния. Даже стограммовый камешек мог если и не убить, то точно тяжело ранить – например, при попадании в руку. Или в лапу. Да и контузия при этом более чем вероятна. А ещё были мысли применить телепортацию для получения полированной поверхности.

Некромантия отпадала: в моём распоряжении не было покойников, с которыми было бы приятно и полезно поболтать на злободневные темы. Магию смерти применять очень не хотелось: «Серый капитан» требовал огромных затрат энергии, а «Чёрное пятно» при всей его эффективности и небольшой затратности (при достаточно малом радиусе) требовало тщательного затирания следов. Спалиться на применении магии смерти – хуже не придумать, а убедительной легенды сочинить пока не удалось. «Серое копьё» – те же недостатки.

Мои планы, однако, пошли наперекосяк в результате простого вопроса, заданного Глорром:

– А как ты будешь готовиться к (непонятное слово)?

После надлежащих объяснений я мысленно перевёл на русский этот незнакомый термин как «олимпиада». Глорр предположил, что я могу войти в команду от своего класса. Я же посчитал, что мне во что бы то ни стало надо стать её членом. Мой товарищ знал об олимпиаде не очень много. Так что я стал клевать родителей, пытаясь раздобыть информацию о соревнованиях. И нашёл. Источником неожиданно для меня стала мама.

Для первоклассников такие соревнования вообще не были предусмотрены. А для второклассников олимпиада проводилась. От школы выделялось по пять дракончиков на класс. Обычно это были самые сильные маги-стихийники. Исключение составляли маги земли: их было настолько мало, что для них просто не имело смысла устраивать отдельные состязания. Так что в состав почти обязательно входили воздушник, огневик, водник, дополнительный маг по любой специальности и капитан. Вот последняя должность привлекла меня больше прочих.

– Мам, а какие права у капитана?

– Самое главное из них – это право на подбор команды…

У меня очень умная мама. Впрочем, что кадры решают всё, я и так знал.

– А ещё капитан имеет право помочь любому из членов команды…

На состязаниях в стихийной магии моя помощь точно лишней не будет.

– Потом – только капитан имеет право объясняться с судьями…

Ну, это как в футболе: вряд ли много пользы, но всё же лучше, чем ничего.

– И, наконец, капитан определяет, какого именно дракончика из своей команды на какое состязание поставить. Кроме групповых, конечно.

Стоп. На одиночные состязания надо ставить по специализации. Единственное но: если, к примеру, в команде два воздушника, то на состязание по магии воздуха есть из кого выбрать. И всё же что-то в этом есть…

– А групповые – они какие?

– Для второго класса – сложение, вычитание и телемагия.

А вот тут думать надо… Хотя нет, не думать, а собирать информацию. Этим и займёмся.

– По телемагии – это как?

– Тут всё просто. Берут тонкий ствол дерева, телемагией кидают в него камни, округлые такие. Потом считают попадания. Причём попасть нужно не просто в ствол, а в определённую метку на нём. В зависимости от отклонения считают очки, их суммируют… Ну и всё. А, ещё поощрительные.

– ?

– Если твой камень сломает ствол, начисляют… Даже не знаю сколько, потому что при мне такого не бывало. Верный выигрыш. Но не советую на это рассчитывать.

– Почему?

– При воздействии телемагии камень начинает вращаться. И в результате отклоняется от цели. Да и форма его не идеально круглая. Скорее она приплюснутая. Будешь уделять большое внимание усилию телемагии – не попадёшь в цель.

Ага, понятно. Но как же права капитана? Именно об этом я и спросил:

– Мама, но ведь капитан может помогать. Кто-то из команды даёт усилие телемагии на увеличение скорости, а капитан подправляет, чтобы попасть…

– Забудь об этом. Дополнительное воздействие телемагии – и камень унесёт так, что потом и не отыскать. Трудно дозировать, понимаешь?

Это было вполне понятно. И всё же мысли о помощи капитана игроку не оставляли, но это надо отставить в сторону. Пока что.

Я не делал вид, что размышляю, ибо как раз анализом и занимался. Ага, вот наклёвывается.

– А состязания по сложению и вычитанию как проходят?

– Элементарно. Дают всем задание: на сложение отдельно, на вычитание отдельно. Кто первым решил, поднимает кончик хвоста. Ему за это пять очков, если ответ правильный, конечно. Следующему – четыре очка. Потом три и два. И ещё шесть решивших получают по очку, а потом для каждой команды суммируют.

Вот тут вариантов целая куча. Ясно одно: даже если мне не дадут возможности тренировать своих, тогда за счёт земных умений в счёте есть все шансы обставить соперников. А уж если их надрессировать…

Но есть ещё существенный момент.

– Сколько дней длится олимпиада?

– Думаю, три дня. Один день на стихийную магию, ещё один на сложение и вычитание и отдельный день на телемагию. Когда я участвовала, так делали.

Иначе говоря, время на восстановление будет. Потому что если помогать каждому члену команды, то с моими собственными ресурсами как бы до истощения не допомогаться.

Но и это не всё.

– А кто решает, кому отдать капитанство?

В голосе у драконы прорезалась нерешительность:

– Считается, что весь класс решает. Но у второклассников, как мне теперь кажется, голос наставника значит очень много. Вот в старших классах иначе…

Наставник против моей кандидатуры, вероятно, не станет возражать, у меня с ним отношения хорошие. Но это не значит, что он откажется и от поддержки кого-то другого. Значит, надо организовывать голосование.

Всю следующую неделю я старательно расспрашивал одноклассников, слыхали ли они что-то о предстоящей олимпиаде? Большинство лишь знало, что такие бывают, да и то смутно. Но очень многие стали расспрашивать родителей – и это было моей второй целью.

А через неделю я по очереди подходил к тем, кого взял бы в команду и многозначительно говорил:

– После уроков задержись. Есть серьёзный разговор относительно олимпиады.

Собрались все. Перешёптывания, тихие подначки и короткие удары хвостом быстро прекратились, хотя собрались всего лишь второклассники.

Я бросил быстрый взгляд. Вот группа, которая, надеюсь, и составит олимпийскую сборную. А то и дальше пойдёт за мной.

Суирра, маг воздуха. Очень маленькая, даже меньше меня ростом. Пропорционального сложения, поэтому, наверное, числится среди хорошеньких.

Фаррир, специализируется по воде. Типичный добродушный великан, самый крупный учащийся в нашем классе. Спокойный и основательный.

Согарр, маг огня. Длинный, худой, умный, проницательный. Все задатки хорошего аналитика. Наверное, таким и станет. Ему бы лишь теоретическую подготовку получше.

Хьярра, тоже огневичка, сильнее Согарра, но только на силе и выезжает. Типичная зубрила-отличница, немножко задавака.

Любопытство – огромная сила. Надо лишь грамотно его использовать, желательно в мирных целях. Ну а женское любопытство… По этой причине Суирра, самая сильная воздушница в нашем классе, первая спросила:

– Так что ты хотел сказать об олимпиаде?

– То, что мы, здесь собравшиеся, можем её выиграть.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что…

– Угадала. Я знаю, как её выиграть.

Ошеломляющее нахальство даже по моим собственным меркам. У меня не было никакой информации о силе соперников, я ничего не знал о судьях (а в полную их беспристрастность не очень-то верилось) и имел лишь приблизительное представление о настроениях в моём классе и о мыслях наставников в отношении личности будущего капитана. Но настрой команды – пока ещё не моей – был нужнее всего.

В разговор вмешался Фаррир:

– Почему ты думаешь, что нам это под силу?

Этого эмоциями не пронять, так что пришлось давить на факты, начиная с самых очевидных:

– Прикинь сам. В сложении и вычитании я сильнее всех в классе, так?

Дружное согласие.

– Но штука в том, что и вас я могу научить считать быстро. – Вот тут некоторое лукавство с моей стороны. Не «быстро», а «немного быстрее». – Это не всё. По правилам капитан может помогать товарищу. А я универсал. Это значит, могу помочь любому из вас по отдельности.

Полное одобрение слушателей. Хотя далеко не факт, что буду помогать. Но могу… в принципе.

– И вдобавок: даже в стихийной магии одно и то же можно сделать разными способами. И я постараюсь вас этому научить.

Полная неопределённость в формулировке, но мне пока что верят.

И снова взял слово командный флегматик:

– Мы можем не успеть научиться новым заклинаниям. До олимпиады осталось два месяца, так мне отец сказал. А класс должен выбрать капитана.

Вот оно, ключевое слово! «Мы» – это значит, что команда начала кристаллизоваться. И вместе с тем мне ясно дали понять: ещё не факт, что меня выберут.

– Ты наполовину прав, Фаррир. Верно сказано: капитана ещё предстоит выбирать. Но есть дополнительное обстоятельство. – Я выдержал паузу в лучших театральных традициях. А так как этого искусства здесь не знают, то подействовало превосходно. – Вы все, здесь собравшиеся, или самые лучшие, или одни из лучших по специальностям. Кто бы ни стал капитаном, он наверняка возьмёт в команду именно вас.

Вот это уж точно полуправда. Суирра действительно самая сильная воздушница, а вот эквивалентных водников в классе не менее трёх. Да и огневик примерно той же силы нашёлся бы. По правилам избранный капитан не обязан давать отчёт по подбору команды. Но критерии всё же были: я подбирал наименее конфликтных дракончиков – из тех, кто не стал бы попусту оспаривать мои решения только из желания подчеркнуть собственную крутость.

– И дать вам дополнительные знания я по–любому сумею. Заклинания не новые, вы их знаете, просто использование… чуть другое.

Тут вопрос задал Согарр. Этот, по всему видать, лучше и быстрее всех прокачал ситуацию.

– С чего начнём?

Ответ у меня был в кармане, которого как раз не было.

– Начнём с того, что в классе пойдут обсуждения, кого звать на капитанскую должность. Пока что не надо напрямую предлагать меня, но отмечайте те достоинства, которые я вам назвал.

Суирра остро глянула:

– У тебя есть недостаток, Стурр.

– А именно?

– Цвет.

Ну да, она сама бледно-розовая, Фаррир светло-коричневый, Согарр красный с переходом в вишнёвый, Хьярра тоже красная, но у неё алый оттенок. Уже всё понятно, но порядка ради я продолжал прикидываться шлангом:

– И что с того?

– То, что в классе тебя продолжают воспринимать как малыша.

Драконочка права, но попробуем брыкаться.

– Я и есть малыш, самый младший в классе. Но только по возрасту. Кроме того, мой цвет даёт преимущество.

Удивились все, кроме Согарра. Тот лишь слегка усмехнулся, видимо, угадал мою мысль.

– Наши соперники не будут относиться всерьёз к команде с белым капитаном. А нам того и надо.

Синхронные кивки.

– С завтрашнего дня вы и начнёте. Суирра, ты первая будешь рассказывать обо мне. А если дойдёт дело до защиты моего капитанства, то опять же ты выступишь первая.

– Почему я?

– Ты самая сильная воздушница в классе. Тебя точно возьмёт любой капитан. Это означает, что ты поддерживаешь кандидатуру не из каких-то личных соображений…

– Фр-р-р-х!!!

– …и не потому, что я тебе что-то такое обещал, а только ради победы.

Короткая, но интенсивная перестрелка взглядами среди моей четвёрки. Потом Согарр спросил:

– А ты что будешь делать?

– Я буду отвечать на вопросы.

Нет, так не пойдёт. Ради высокого рейтинга придётся кое-что демонстрировать.

– И ещё, ребята. Я расскажу вам некоторые приёмы, но вы должны пообещать мне молчать о них вплоть до олимпиады. Идёт?

Гребни шевельнулись знаком согласия.

– Вот как можно улучшить телемагические результаты…

Глава 19. Математика по-драконьи

Наставник, к сожалению, повёл себя ожидаемо. У него была своя кандидатура на капитана: Фурра, маг огня. Чего уж кривить душой, вполне подходила она к капитанской должности. Сильна по специальности, на хорошем уровне в части телемагии. В отличие от Хьярры умна, а это дополнительная порция уважения среди одноклассников. Хотя иным разом прорывается у неё высокомерие по отношению к дракончикам.

Мою особу в качестве кандидата предложила Суирра. Как я и предвидел, никто не посмел обвинить драконочку в своекорыстии. Но наставника не так легко было сбить с позиции.

– Ты считаешь, что Стурр будет самым лучшим капитаном? Обоснуй свою точку зрения.

Суирра отвечала так, как мы условились: глазки долу, гребень и хвост выражали предельную почтительность. Только содержание ответа немного выпирало из образа примерной-девочки-в-драконьей-шкуре:

– Насколько мне известно, наставник, капитан имеет право помогать в стихийной магии любому члену своей команды. У Стурра наибольшие возможности в этой части, ведь он универсал. Кроме того, он сильнейший в классе в сложении и вычитании.

В зале наставников

– Мой очередной вопрос к вам, наставник Леррот. Вашим подопечным предстоит через месяц олимпиада. Вы уже выбрали капитана?

Спрошено было не вполне корректно, поскольку выбирать полагалось классу, а наставнику – лишь утверждать выбор. Однако не запрещалось убедить подопечных в неправильности кандидатуры и предложить свою.

– Да, главный наставник. Это Стурр.

Фигура и морда главного наставника выражали полную невозмутимость. Только гребень его выдал, показав раздражение. Впрочем, заметил это один Леррот и лишь потому, что знал своего начальника вот уже два десятка лет.

– Почему именно он, если не секрет?

– Никаких тайн, разумеется. Вы сами знаете, что этот класс не из сильных. Уж поверьте моему опыту, без Стурра и восьмое место будет для них не по заслугам. Не хочу обвинить дракончиков в недостаточном старании, но нехватку способностей, сами знаете, одним трудолюбием не возместишь. Вот разве что Суирра: у неё с магией воздуха обстоит очень неплохо. Но у Стурра отменные способности в сложении и вычитании. В телемагии он отнюдь не звезда, хотя знает и умеет многое. А в части магической силы неплохой середняк, не более. В прочих видах положение дел нисколько не лучше. Будучи капитаном, Стурр может принести наибольшую пользу. Оценки команды в стихийной магии он ухудшить никак не сможет, не являясь участником. В телемагии он тоже вряд ли навредит, поскольку его товарищи (будем называть вещи своими именами) примерно того же уровня. А вот улучшить суммарную оценку сможет. При некоторой удаче команда с ним во главе вполне может занять шестое место.

– Вот как? Пожалуй, я с вами соглашусь. Следующий вопрос вот какой…

Разумеется, главный наставник не допускал мысли присутствовать на олимпиаде для второклассников. Если б то был выпускной класс – тогда да, обязательно. Пятый класс – уже под вопросом. Но второй класс? Впрочем, поинтересоваться у наставника Леррота итоговыми оценками вполне допустимо.

Мы не могли тренироваться в стихийной магии – никто не знал, каким будет задание. Занятия по телемагии также выглядели сомнительно: мы хотя и знали принцип задания, но не имели представления о размерах цели и метательных снарядов. А вот задания по арифметике я мог себе представить.

Это никак не должно было быть чем-то решаемым в секунды, иначе без фотофиниша победителей не определить. Упражнение на сложение и вычитание не могло включать также записи на доске: драконы, сколько мне известно, не умеют писать. Значит, вероятнее всего будет только одна задача, но требующая длительного решения.

Первое, что пришло в голову, – многозначное число. Около миллиона, скажем. Сами числа мы проходили, а вот обращение с ними – нет. Судя по тому, сколько времени уходило на складывание трёх– и четырёхзначных чисел, эта задача рассчитана хорошо если минут на двадцать для моего одноклассника среднего уровня. Да ещё всё делается в уме, никаких записей. Правда, драконья память – совсем не то что человеческая… Ладно. Что можно улучшить?

У драконов система счисления хотя и десятеричная, но не позиционная. И названия имён числительных не ассоциируются с разложением на более простые множители – в русском, например, «пятьдесят» есть не что иное, как «пять десятков», о написанных же цифрах и говорить нечего. Так что делать? Умение писать у моих подопечных никогда не появится. Не та моторика, это главное; ну и мелочи: бумаги и карандашей нет. Как насчёт умения читать?

На протяжении целой недели я только и делал, что произносил вслух названия чисел и показывал их же на бумаге – спасибо семье кузнеца, они мне купили стопку листов и свинцовый карандашик. Всю вторую неделю я учил команду считать с мысленно написанными числами. Более чем четырёхзначные я не мог позволить по соображениям скорости. По истечении недели неоспоримо было доказано: мой способ даёт приращение производительности счёта до двадцати процентов на четырёхзначных числах.

А в конце второй недели в голову пришла неожиданная мысль, и, как всегда, в неудачный момент, а именно на занятиях по магии огня. Хвала драконьей и моей личной памяти: мысль эту я аккуратно отложил в сторону, но так, чтобы на досуге повертеть её со всех сторон. И уже вечером, после ужина, началось тщательное обдумывание.

Почему я, собственно, так зациклился на многозначных числах? Ведь задача, требующая длительного решения, может основываться на повторении. Умножения мои одноклассники не знают и знать не могут. Суммирование однозначных чисел маловероятно, слишком легко. Как насчёт суммирования членов арифметической прогрессии? Ведь было уже в истории: учитель задал классу просуммировать числа от единицы до ста, рассчитывая, что уж с полчасика на это у детей уйдёт. И только один ученик решил эту задачу в считаные секунды. Правда, то был гений, будущий великий математик Карл Фридрих Гаусс.

Весь остаток дня у меня ушёл на обдумывание способа разъяснить правила подсчёта суммы арифметической прогрессии тем, кто заведомо не знает умножение. Получилось, что в наихудшем случае моя команда может сэкономить половину времени. А через день состоялся урок.

– Вот вам задачка. Есть числа от единицы до сотни. Надо сложить их все. Можно решать задачу в лоб: один плюс два, к сумме прибавить три… ну, вы понимаете. А можно проще: суммировать первое и последнее число. Один да девяносто девять – это сколько будет?

Вопрос, разумеется, был риторическим, и для меня самого, и для команды.

– А два плюс девяносто восемь? Теперь понятно?

Замешательство длилось не более десяти секунд.

– А ведь и правда, так намного удобнее. Пятьдесят сложений вместо ста…

Тут неожиданно для меня поднял кончик хвоста Согарр:

– Не пятьдесят, а сорок девять. В этом ряду не две пятидесятки, а лишь одна. И её тоже надо прибавить. И сотню.

– Молодец, Согарр! Ты правильно догадался. Моё глубочайшее уважение.

Как только я это произнёс, то немедленно понял: именно этих слов говорить не следовало. К сожалению, это дошло не только до меня. Но сделать уже ничего нельзя.

– Так вот, аналогичным образом можно решать задачу…

На дороге

– …Говорю тебе, я сегодня узнала о сложении больше, чем за весь первый класс и даже второй.

– Всё верно, конечно. Но ты слышала, что он обо мне сказал?

– Ну да, Стурр тебя похвалил. Сказал, что ты молодец. И правильно, ты первым догадался.

– Ещё сказано было: «Моё глубочайшее уважение».

– Я и говорю, он тебя превознёс.

– Суирра, ты не поняла. Знаешь, что его слова значили? Я тебе объясню: «Ты оказался умнее, чем я думал», вот что.

– Но так оно и есть!

– Нет, не совсем. Это можно понимать как: вы, мол, знаете много меньше меня. Или же: я знаю много больше вас.

Драконочка на секунду погрузилась в мысли, но тут же подняла голову. Заговорила она очень медленно, будто мысль оформлялась на ходу.

– Согарр, я, кажется, вникла. Ну-ка, попробую по порядку. Ты полагаешь, что первая и вторая твои формулировки – не одно и то же. Пожалуй, соглашусь с этим. А ещё тебе очень интересно знать, откуда Стурру известны эти приёмы счёта. Сразу говорю: мне тоже. Кстати, уверена, что на олимпиаде мы займём очень приличное место. Но хотела бы я знать, что будет дальше… Впрочем, вон наша пещера. Мама уже меня ждёт. До завтра.

– Увидимся, Суирра.

Дракончик быстрым шагом направился к своей пещере. До неё было совсем недалеко. За время ходьбы в голову ему пришло две мысли, обе весьма неопределённого свойства. Первая из них была скорее ощущением: Суирра чего-то не досказала. Не успела. Или не захотела. Вторая мысль была ничуть не более отчётлива. Согарр догадывался, что с капитаном что-то обстоит не так. Но никак не удавалось понять, что именно.

До того места, где предполагалась олимпиада, топать понадобилось долго, около шести часов. Наставник, разумеется, сопровождал команду. Также при нас была группка болельщиков – такое разрешалось, но не более десяти. С ними – родители: один дракон и две драконы. Их я не знал.

Разместили нашу команду в жилой пещере; втиснулись мы туда с некоторыми усилиями. Едой снабжал хозяин пещеры: рослый дракон с чешуёй цвета тусклого золота. Болельщиков поселили в соседней пещере, а вот им еду доставляли родители, благо река была совсем рядом.

Раскачки не было: уже утром следующего дня нас официально пригласили на громадную площадку. Половина её была каменной, другая являла собой утоптанный грунт. Больше всего площадка походила на открытый стадион. Даже места для публики были предусмотрены.

Наставник предупредил нас заранее о правилах поведения. В частности, во время состязаний они запрещали какие бы то ни было разговоры с наставниками и членами других команд. Даже с судьями имел право говорить лишь капитан…

– Здравствуй, Стурр!

Я с трудом удержался, чтобы не подскочить от неожиданности. Это был голос Ррисы. Обернувшись, я убедился, что слух меня не подвёл.

– И вам здоровья, Рриса.

Тут в голову стукнула мысль: матерью дракончика она быть никак не могла, наставником тоже, следовательно – судья. Вполне логично. Этот вывод я не замедлил высказать вслух:

– Насколько понимаю, вы судья? – Подумав, я добавил: – Ваша честь.

Юная дракона проявила скромность:

– Младший судья соревнований по телемагии. Отмечаю попадания, очки считаю. С нарушениями работать пока не дают.

– Так это и хорошо! Нет оснований разбираться на судейской коллегии…

Гребень её чести чуть-чуть дёрнулся.

– …и, надеюсь, разбирательств не будет, даже когда вы станете старшим судьёй.

Комплимент подействовал. Но беседовать было некогда: кто-то из судей объявил, что надо занимать места, потому что состязания по вычислениям скоро начнутся.

Не обошлось без толкотни и личных выпадов вроде:

– А ну, пусти!

– Это моё место!

– Где в правилах сказано, что твоё?

Впрочем, наставники вкупе с судьями быстро навели порядок. Никто не препятствовал командам усесться компактно. Для меня это было суровой необходимостью. За нехваткой времени только и удалось что шепнуть:

– Ну, команда, вы знаете, что делать.

Первые же слова судьи наполнили мою душу невыносимым самодовольством. Я угадал: арифметическая прогрессия. Не совсем та, что досталась Гауссу, но сходная.

И после этого для меня наступила самая трудная пора. Просчитать сумму – плёвое дело, куда труднее не погореть на скорости расчёта. Поэтому я пристально следил методами магии жизни за хвостом Согарра, он был самым быстрым в арифметике. Следить глазами было бы куда проще, но при рассадке судья указал мне на место впереди.

Есть! Хвост товарища по команде чуть опередил мою реакцию, но это было без разницы для команды и даже полезно для моей особы. Теперь можно оглянуться. Так… Суирра тоже рассчитала… Фаррир… Хьярра последняя, но она по резвости ума заведомо хуже всех остальных. Заинтересованные взгляды от членов других команд. Куда более пристальное внимание от наставников, в том числе от нашего. А уж как смотрят судьи…

К каждому из наших подбежал – именно так! – представитель судейской бригады и выслушал результат (говорили шёпотом, конечно). Я с некоторым усилием сдержал смех. Если б у кого одного получился такой стремительный расчёт, этому члену команды, вероятнее всего, и пришлось бы отвечать. Но тут результат от всех нас. Это значит, допрашивать никого нельзя, кроме капитана. Ну так и есть, меня позвали.

– Как вам удалось так быстро решить задачу? – Особой вежливостью серо-коричневый судья не отличался. Его «вы» относилось не ко мне лично, а ко всей команде. Да ещё интонации, да высокомерно поднятый гребень…

– Ваша честь, я изобрёл быстрый способ решения предложенной задачи и научил всех.

– Почему тогда один член команды опередил тебя?

Тупой вопрос. Получите тупой ответ:

– Ваша честь, он считает быстрее меня.

До его чести дошло, что спросил он не о том. Но ошибка тут же оказалась исправленной:

– Откуда тебе известно об олимпиадной задаче?

– Ниоткуда, ваша честь. Но предложить именно эту задачу вы могли, поскольку её решение требует длительных расчётов.

На этот раз судья проявил осторожность и не стал спрашивать, какие ещё задания могли бы, по моему мнению, предлагаться на олимпиаде. И правильно.

– Судейская коллегия не имеет претензий к твоей команде.

– Благодарю, ваша честь.

– Вам всем надлежит покинуть площадку, дабы не мешать другим.

– Будет сделано, ваша честь.

Но вслед за командой потянулись и болельщики – тихонечко, поскольку все получили от судей совершенно недвусмысленное предупреждение относительно соблюдения порядка, да и наставник добавил от себя лично. Но уж за пределами зала второклассники оторвались по полной программе. В звуках, издаваемых драконочками, я уловил до слёз знакомые интонации восторженного девичьего визга. Но и от дракончиков слышалось:

– Ребята, вы прямо чудо совершили!

– Стурр, ты их научил?

Глорр вопил едва ли не громче всех:

– Пятнадцать!!! Я считал: пятнадцать очков в первый же день!! Шестое место, считай, уже наше!

В первые пять минут наставник вообще не произнёс ни слова. Но потом и ему удалось вставить реплику:

– Стурр, я знал, что тебе под силу поднять класс на высокое место. И ты это сделал!

Вот такое оставлять без должного ответа никак нельзя.

– Это не я, наставник, а команда. Мы все участвовали.

Истинно болельщицкий рёв, ну чисто как на хоккее. Но времени не так много, как можно себе вообразить.

– Простите, наставник, но нам надо готовиться к заданию на вычитание.

Это услышали все и восприняли с пониманием.

Команда собралась в кружок. Я постарался согнать с морды и с гребня малейшие проявления радости.

– Вот что вы должны крепко уяснить себе, ребята: только что нам бешено повезло.

Многозначительная пауза. Она даст время догадаться, в чём именно повезло. А теперь эти догадки необходимо закрепить:

– Нам предложили то задание, которое я угадал. Вот почему мы смогли продемонстрировать наибольший отрыв. Но с вычитанием будет не так…

– Откуда ты знаешь?

– Не верю, что и на сложение, и на вычитание дали задание с одинаковым принципом. Скорее ожидаю задачу с числами в районе миллиона. Все помнят принципы работы с тысячами?

Будь то люди, вопрос был бы закономерен. Для драконов с их памятью он мог бы посчитаться оскорбительным. К счастью, мои подопечные приняли его за риторический.

– Почему-то я в вас уверен.

Разумеется, эту фразу сочли за незамысловатую шутку.

– Кажется, кто-то ещё закончил расчёт. Ну да, так и есть. Скоро нам разрешат зайти обратно. А теперь маленькая просьба…

Удивились все, хотя никто не выказал эту эмоцию слишком уж явно.

– Когда будем рассаживаться, пропустите меня назад. Мне нужно сидеть позади всех вас.

Согарр и Суирра переглянулись. В тот момент ничто не могло поколебать моей уверенности: эти двое прекрасно поняли, почему сказано «мне нужно», а не «я хочу». Возможно, другие тоже догадались.

Судья пригласил нашу команду на площадку. Мы расселись. Я оказался сзади.

Ну так и есть: вычитание шестизначного числа из шестизначного. И снова отслеживаю хвосты товарищей. Но на этот раз получилось по-другому.

Мы с Согарром подали знак о решении практически одновременно. Но третьим и четвёртым по скорости были незнакомые личности. Я постарался их запомнить. Это было нелегко: никаких особых примет, да и цвет обычнейший – светло-зелёный и голубой. Чего там, даже пол я угадать не смог. Зато все остальные призёры были из наших.

Вне зала эмоции, разумеется, выплеснулись:

– Двенадцать очков!!! Уже двадцать семь!! Как вы думаете, хватит на пятое место?

– Чего там пятое, и на четвёртое можем замахнуться.

Драконочки-болельщицы отожгли «песню и танец радости». Так, по крайней мере, мне это действо назвали. Удивительно, но песня оказалась довольно мелодичной даже по человеческим меркам. Правда, текст состоял в основном из междометий. Ну а танец… Мой хохот все приписали огромной радости.

Дав ребятам выплеснуть чувства, я заявил:

– Вы тут веселитесь, а мне надо переговорить с наставником.

Никто не придал моим словам большого значения, даже Согарр.

Глава 20. Жертва фигуры с форсированным выигрышем

– Наставник, я бы хотел попросить вас рассказать мне кое-что.

Полная благожелательность в ответ, которая и ожидалась.

– Не могли бы вы процитировать правила олимпиад, касающиеся участников, а также прав капитана.

На это ушло, по моим прикидкам, с полчаса. Но по окончании цитирования (драконья память – это силища!) Леррот не удержался:

– Зачем тебе это надо, Стурр?

– Если мне как капитану придётся объясняться с судьями, я должен точно знать правила.

Учительский опыт был достаточен, чтобы понять: ученик затеял нечто, находящееся на грани разрешённого. Эта мысль была высказана вслух. Но ответ я приготовил заранее:

– Наставник, если вы не будете знать мою домашнюю заготовку, то вы не можете нести за неё ответственность. Она будет на мне.

Острый взгляд в ответ.

– Стурр, я в этом случае несу ответственность за то, что не предупредил тебя о неправильности твоих действий. И ещё: если я не буду знать заранее о твоих замыслах, мне труднее будет защищать тебя на судейской коллегии. А если ты не сможешь правильно защитить свои действия, то главный наставник будет весьма тобой недоволен.

Очень хотелось сказать, что недовольство будет при любом исходе, но пришлось проглотить реплику. Вместо неё последовала вежливая (с микроскопической долей иронии) улыбка.

– Я постараюсь защитить команду сам, с вашего позволения. Но есть ещё вопрос. Наставник, кто из соперников нашей команды считается самым грозным?

Уж тут Леррот был в своей стихии:

– Несомненно, школа главного наставника Ррада. Очень сильные дракончики. Правда, школа главного наставника Рамирра тоже хороша, но вряд ли ей светит первое место. Ну разве что телемагия позволит вырваться вперёд. Это состязание, видишь ли, сильно подвержено всяким случайностям.

Вот оно, поле для финтов ушами. Придётся усилить бдительность.

– Я буду счастлив, Стурр, если твоя команда займёт пятое место.

Это большая похвала. Он сказал «твоя команда», стало быть, понимает мою роль.

– Я постараюсь сделать так, чтобы вы остались очень довольны, наставник.

Не уверен, что учитель заметил некоторую двусмысленность.

…С самого утра нас пригласили на площадку и объявили: первыми пойдут состязания по магии огня, потом воздуха и, наконец, воды. И рассказали о задаче в магии огня. Я сделал домашнюю заготовку на любой вариант порядка испытаний, так что здесь экспромт не требовался. А вот с самой задачей предвиделись большие трудности. Кажется, предстоит жертва фигуры.

По правилам капитан имел право на небольшое совещание с членами своей команды перед каждым состязанием. Я отвёл в сторонку Хьярру и Согарра.

– Вот что, ребята. Вы слышали условия задачи: зажечь палку. К сожалению, тут понадобится не умение, а голая сила. Так что работать тебе, Хьярра…

Драконочка горделиво встопорщила гребень. А по Согарру эмоции вообще нельзя было увидеть. Мне показалось, он и не рассчитывал, что эту задачу доверят ему.

– Но имей в виду: у меня сведения, что наши соперники очень сильны. Возможно, даже сильнее нас двоих, вместе взятых.

К сожалению, надобно покривить душой. Это верно, у нас на пару с Хьяррой крайне мало шансов, даже если я выложусь до отказа. Никакие хитрости мне просто не пришли в голову: очень уж прямолинейная задачка. Вот почему я и не стану выкладываться: надо поберечь силы для воздуха и воды. В результате нам не видать с этого состязания и одного очка. Риск? Да. Хьярру жалко? Да. Но победа важнее.

Согарр всё же встрял в разговор:

– Насчёт силы других – это тебе Леррот сказал?

– Он.

И снова глубинное ощущение, что товарищ по команде полностью прокачал ситуацию. И снова ничего доказать нельзя.

– Ладно, пошли, что ль.

Посмотрим, что творится в зале… Так, у соперников аж целых восемь дракончиков получают помощь от капитана. То, что и предвиделось: нам ничего не светит в магии огня.

С этого состязания мы вышли с нулём. Больше всех расстроились наши болельщики, но и Хьярра тоже. Будь она земной девочкой, непременно разревелась бы. У неё явный синдром отличницы, впервые получившей двойку. Но переживать было особенно некогда, предстояло оглашение условий состязания в магии воздуха. Единственное, что я успел сделать в утешение, – прошептать: «Ещё не вечер». От удивления она даже перестала горестно подвывать.

Чего же от нас хотят? Ага, всё просто: на каменную часть площадки перед каждой командой ставят рядок чурбачков. Требуется уронить их все, но не просто так, а по очереди. Падение двух целей сразу приравнивается к нарушению правил, за такое ни единого очка. Кто первым выполнит задание, тот, как и в магии огня, получает десять очков, занявший второе место – восемь, третье – шесть, а дальше идёт снижение по очку. С очевидностью устроители рассчитывали на «Воздушные кулаки». Они думают, что только ими можно валить чурбачки по очереди. Пусть так думают.

– Суирра, наша первая и главная цель – занять крайнюю позицию. Слева или справа – безразлично.

Умная драконочка чуть заметно кивнула.

– Никаких «Воздушных кулаков». Запускай простой «Вихрь», но не направляй его. Это будет уже моим делом.

Суирра в самом деле была сильна в магии воздуха, почему и возразила:

– «Вихрем» нельзя свалить только одну цель. Сшибем разом три, уж две так точно.

– Нет. Я направлю заклинание сначала в сторону, а потом вдоль линии с чурбачками. Они полетят поочередно. Повторяю: твоя задача поддержать заклинание, а уж двигать «Вихрь» я смогу. Поняла, почему важна позиция с края?

Глаза у драконочки распахнулись до предела. Мимоходом я отметил, что они красивого фиалкового цвета, он очень идёт к цвету её чешуи. Правда, мама говорила, что у драконов цвет глаз с возрастом меняется.

Медленный кивок с улыбкой. Суирра поняла задачу. Впрочем, в этом и секундных сомнений не было. Главное моё опасение – удастся ли занять нужную позицию?

Небольшой рост нашей участницы сослужил в данном случае добрую службу: она ловко проскользнула в крайнюю левую позицию. Соседний участник блёкло-синего цвета выразил вялое удивление такой поспешностью, но не вслух, а лишь движением гребня.

До целей приличное расстояние, метров пятьдесят. Можно сэкономить время, быстро перемещая «кулак», но при этом риск промаха тоже возрастает. Тактическое мышление тут явно ко двору. Однако в данный момент надо думать о своём, а не о чужом плане. Я пристроился ещё левее Суирры и приготовился.

Сигнал к началу давался резким ударом судейского хвоста по каменному полу. И почти сразу же под «кулаками» соперников полетели первые чурбачки.

Но смотреть на чужие результаты было некогда. «Вихрь» закрутился в доли секунды – сильна Суирра, очень сильна. Теперь управление на перемещение… Пошёл!

По нашим чурбачкам как будто ударило очередью из пулемёта. Есть! Напарница подняла кончик хвоста, хотя этого можно было не делать: судья и так отметил, что мы закончили состязание. Вот теперь не худо посмотреть, что там у других.

Бросилось в глаза умение одного дракончика. Присмотревшись, я убедился, что он из той же команды, в которой были те двое, что заняли третье и четвёртое места в состязании на вычитание. Не пулемёт, конечно, но с самозарядным карабином вполне бы его сравнил. И отменная точность в попаданиях. Отстанет от нас секунд на пять, самое большее.

А вот через ряд от нас неудачница. Драконочка одним «кулаком» свалила пару целей. Всё, эти на нуле.

Пока я предавался приятным наблюдениям, к нам подошёл судья и негромко попросил удалиться. Разумеется, мы не возражали.

Глорр кричал шёпотом. Я бы так не сумел.

– Десять очков! И тридцать семь в сумме! Суирра, как тебе удалось?!

Сквозь ликующую, хотя и тихую толпу болельщиков пробился Леррот.

– У ближайших конкурентов двадцать один! Суирра, это было великолепно! Обещаю приложить все усилия, чтобы за год ты получила «превосходно» по магии воздуха!

Это были не просто слова: влияние классного руководителя достаточно весомо, чтобы и вправду добиться от наставника-воздушника наивысшей оценки. Вполне возможно, для этого не нужно будет прилагать особенных усилий.

В самой глубине фиалковых глаз я на кратчайшую долю секунды увидел колебание. Их владелице до последней степени хотелось получать подобные похвалы – и побольше, побольше. Но драконочка пересилила себя:

– Наставник, я не одна состязалась. Мне очень помог Стурр.

– Но как…

– Мы вам об этом обязательно расскажем, наставник.

Перебивать преподавателя нельзя ни при каких обстоятельствах. Но Леррот был умным и опытным, а потому понял, что нам есть что скрывать. В результате грубое нарушение этикета простилось. Наставник задумчиво глянул на Суирру, потом на меня, после чего изрёк:

– Вот что, команда, это ещё не победа. Вам предстоит магия воды, а потом ещё телемагия. А там всякое может случиться. Но уж четвёртое место, полагаю, наше.

Пока мы шли на воздух, те болельщики, которые слышали нашу беседу с учителем, шёпотом пересказывали её содержание другим. В результате всем было ясно, что какую-то роль я сыграл, но все оставались в неведении, какую именно. Впрочем, это не помешало обстучать нас хвостами по бокам.

Но кое-что замутняло мою радость. Это был перехваченный мной взгляд. «Ничего личного, только бизнес» – вот как я перевёл бы его словами. Серо-коричневый судья оглядел Суирру и меня с полным равнодушием или даже бездушием. Здравствуй, паранойя, давно не виделись!

И опять нам не дали времени на размышления, предстоял этап водной магии. Задачу поставили: поднять водяной столб из… я даже не знал, как это обозвать: то ли огромным блюдом, то ли небольшим тазом (видимо, их выставили заранее). Высота столба и была критерием.

Правда, задания такого рода я не предвидел, но возможность ухватил.

– Фаррир, поднимай столб по моим командам. Я буду его замораживать.

В пользу напарника будь сказано: при всём своём флегматизме тугодумом он не был. Главным врагом мага-водника в этом случае была неустойчивость водяного столба, а пытаться поддержать эту конфигурацию телемагией значило почти наверняка его уронить. А вот удержать столб из льда телемагией – дело плёвое. И это Фаррир понял за доли секунды.

Пока мы переговаривались, на полу рядом с тазами появились предметы, которых я никак не предполагал увидеть: нечто вроде шестов с делениями. Интересно, откуда? Теперь понятно, как будут измерять высоту.

– Высота водного столба будет измеряться по сигналу! – возгласил один из судей.

Это тоже понятно. Пусть даже ты сделал высокий столб, но если в нужный момент не сумеешь удержать, то проиграешь. То есть опять нужно мыслить тактически. Хитро, ничего не скажешь.

Мы заняли места. Я скомандовал напарнику:

– Тяни самый тонкий столбик, какой сможешь.

Тот кивнул.

– Начали! – выкрикнул судья.

– Давай, Фаррир.

Эта команда была нужна только для ободрения, что-то вроде боевого клича, произнесённого шёпотом.

Кончик нашего столбика сразу потускнел. Пожалуй, слишком быстро он тянет.

– Чуть помедленнее, друг, чуть помедленнее… Вот, хорош… А теперь даже можно прибавить… Ты не волнуйся, я его держу… Валяй, продолжай…

Столбик выходил не особо ровным, но это интересовало в самую последнюю очередь.

Неожиданно Фаррир прошептал:

– Ты покрепче промораживай, а то вдруг треснет…

Молодец, думает не только за себя.

– Об этом не беспокойся, ты тяни… Хотя нет, придержи… А теперь дальше…

– Не морозь очень низко, с водными потоками будет труднее.

Я и старался не промораживать столбик воды на всю длину, но тут вмешался один из судей:

– Стоп!!

Но держать всё ещё надо. Знаем эти судейские штучки. Что там у соперников? Сосед слева тянул столб вполне уверенно, но… устойчивость получилась за счёт толщины. В результате он извёл всю воду в тазу, а общая высота всё равно меньше нашей сантиметров на двадцать. У других… Похоже, соседа справа устойчивость подвела, столбик воды обрушился, дракончик попытался тянуть снова и, конечно, не успел. А вот у следующих сделано толково, но наш всё равно хоть и немного, но выше.

– Можете отпустить столбы!

Очень синхронный и громкий «плюх».

Судьи, похоже, совещаются. А сейчас вызовут меня… Нет, ошибся, наставника зовут.

В судейской комнате

– Наставник Леррот, что за магию применили ваши подопечные?

Столб воды иначе, чем водной магией, не создать, а заморозить его возможно лишь магией огня. Именно в этом духе преподаватель и ответил, опустив, однако, личное мнение о самом вопросе, каковой Леррот резонно полагал дурацким.

– Как вам пришло в голову научить дракончиков применять чуждую магию во время испытаний водников?

– Мне такое и не пришло в голову, ваша честь. Это полностью инициатива капитана команды Стурра.

– В таком случае этот дракончик, а не вы, будет отвечать перед судейской коллегией. Ему придётся дать убедительные объяснения, в противном случае команде не засчитают результат.

Произошло то, что я предполагал: вызвали меня. Что ж, посмотрим, как сработает опыт изобретателя, умеющего отбиваться от экспертов. Тем более присутствует вся судейская коллегия: пятеро драконов и две драконы. Правда, разыгрывал благородное негодование лишь один, уже знакомый серо-коричневый дракон, тот самый, который не имел ничего против меня лично.

Наезд был решительным:

– Стурр, ты применил запрещённую магию.

– Ваша честь, буду крайне признателен, если вы объясните, какое именно положение правил я нарушил.

Судья, похоже, не привык к такому отпору, но продолжал придерживаться плана. На это я и рассчитывал.

– Это состязания по водной магии, а ты применил магию огня.

– Осмелюсь заметить, ваша честь, участник, отвечающий за выполнение задания, применил именно магию воды. Я всего лишь капитан, которому не запрещено приходить на помощь товарищу.

– Но помощь должна оказываться лишь водной магией!

– Ваша честь, покорнейше прошу указать, где именно в правилах это сказано.

Нет такого, и судья отлично это знал, но сдаваться не собирался:

– Там подразумевается, что помогать можно лишь тем же типом магии. Ты же нарушил это правило!

Адвоката из судьи не выйдет, это очевидно. К тому же судейская коллегия никак не реагировала. Значит, пора растирать противника в мелкую пыль.

– Ваша честь, если позволите, я могу процитировать правило. Полагаю, после этого всем всё станет ясно.

Вот уж этого судья не хотел.

– В цитировании нет нужды. Ты думаешь, что члены судейской коллегии не знают правила?

Стандартная ситуация, в которой положен стандартный же ответ.

– Ваша честь, у меня нет ни малейшего сомнения, что члены судейской коллегии знают правила лучше меня.

Пауза. Нокдаун. Такой момент просто необходимо использовать.

– Ваша честь, имею одну нижайшую просьбу. Не скажете ли вы, сколько очков положено нашей команде за это состязание?

Судя по положению судейского гребня и хвоста, это уже нокаут. С видимым усилием серо-коричневый выдавил:

– Десять очков. Можешь идти, Стурр.

– Благодарю, ваша честь. Я не сомневался в справедливости вашего решения и решения судейской коллегии.

Поцелуйчик в адрес прочих судей точно не повредит. А этот – мой враг, без вопросов. Но я его запомнил. Буду теперь знать, от кого ждать пакостей.

Возвращение из судейской комнаты было триумфальным. Я встал на задние лапы и растопырил десять когтей на передних.

Решительно все – члены команды, болельщики и трое родителей – кинулись бить меня хвостами и глушить радостными криками. Но всех опередил наставник, гаркнувший во всю глотку:

– Стурру надо отдыхать!!!

Только после этого я осознал, что порядочно истощён. Непростительный промах с моей стороны! Ведь завтра главный день. В потенциале можно выиграть двадцать пять очков, и у соперников есть возможность отыграть существующий разрыв.

Глава 21. Тактические изыски в телемагии

Проснувшись утром, я подумал, что истощение сыграло положительную роль. Накануне моё сознание провалилось в сон мгновенно. А ведь мог бы на адреналиновой волне долго проигрывать в уме все перипетии состязаний.

Мы ещё не вошли на стадион, а уже стало ясно, что заготовили организаторы олимпиады. На расстоянии не менее шестидесяти метров в твёрдую землю были воткнуты тонкие палки. Человеческий глаз не мог это увидеть, но драконье зрение острее: на палках на высоте от полуметра до полутора были сделаны зарубки (явно кто-то пустил в дело когти). Центральная зарубка была прилично грубее остальных.

Мне-то уже всё было ясно – не видел я мишеней, что ли? – но один из судей объяснил: попадание камня между центральной зарубкой и ближайшими соседними оценивается в пять очков, далее идут четырёхочковая зона, трёхочковая и так далее. Если в результате попадания мишень сломается, команде засчитывается само попадание (если оно, конечно, не в «молоко»), а тем участникам, кто ещё не демонстрировал своё искусство, начисляется по пяти очков. И сверх того десятка в качестве призовых. То есть теоретический максимум – тридцать пять.

Надо инструктировать команду.

– Вот что, ребята, у наших соперников есть небольшой шанс на победу. Наша единственная возможность вот в чём: я буду помогать своей магией. Но для этого слушаться беспрекословно и вопросов не задавать! То есть спрашивать можно, конечно, но только после состязаний.

Все кивнули. Но при этом Согарр блеснул настолько понимающим взглядом, что я чуть было не сказал: «Да, ты прав».

Теперь подумать о порядке бросков. Но мои мысли прервала Рриса. Стоя у кучки камней, она последовательно перекидывала телемагией по пять камней всем участникам. На мне она чуть дольше задержала взгляд. Наверное, это было пожеланием удачи.

Я осмотрел метательные снаряды. Камни как камни, крупная галька. Эти два – гранит. Этот больше смахивает на песчаник, он помягче. Вот обломок кремня: край довольно острый, да и структура характерная. А это сланец. Он хотя и плоский, но весьма непрочный, не для всех целей годится. Ничего, на план не повлияет.

Теперь прикинуть порядок. Кто у нас лучше всех именно в такой телемагии? Согарр не самый сильный, а вот в части построения потоков ему равных нет. Значит, будет первым. С очевидностью ему надо давать сланец. Им не срубить палку, но попадание зачтётся.

– Согарр, ты начнёшь. Вот тебе камень…

И тут пришла мысль: а ведь нельзя сразу назначать тех, кто будет бросать вторым, третьим и так далее. Мало ли что. Паранойя всякого может наговорить.

– Насчет остальных посмотрим. Кажется, сейчас начнётся. Ребята, станьте чуть поодаль.

Судьи (по одному на команду) благоразумно выбрали отдалённую позицию, метрах в сорока от мишеней. Это и понятно: никому не хочется совершенно случайно получить камушком в лоб.

Снова удар судейского хвоста по каменному грунту. Мимоходом подумалось, что звук очень уж громкий – не пустота ли под этим местом?

Согарр сделал всё как надо. Я следил за его снарядом очень пристально: он летел точнёхонько в «пятёрку»… и, пролетев три четверти пути к мишени, вдруг слегка нырнул.

В случайность я не поверил. На четверть секунды мы встретились взглядами с серо-коричневым. После этого случайность показалась мне ещё менее вероятной.

Кажется, сам Согарр о чём-то догадался. Я быстренько оттеснил его назад, прошипев:

– О своих догадках никому ни слова, пока я не разрешу.

Гребень и хвост товарища выразили полную невозмутимость. Он понял.

– Хьярра, твой черёд.

Драконочка вышла на «огневой рубеж». Я очень тихо выдал инструкции:

– Вот тебе камень. При запуске целиться надо выше верхней «единицы».

Не задавая никаких вопросов, Хьярра лишь едва заметно опустила веки. Она мне поверила! По сравнению с этим достижением даже выигрыш олимпиады показался незначительным.

Ладно, эти мысли в сторону. Камень летел и, кажется, не то что в «молоко» – даже в палку, возможно, не попал бы, но в дело вмешалась воздушная магия. Невидимая струя воздуха, которую направить в мишень можно куда точнее, чем летящий камень, слегка изменила траекторию – ровно настолько, чтобы снаряд впечатался в самый центр.

Взгляд в сторону недруга. Выдержка у него хороша: досада никак не проявилась, а ведь пенять ему не на кого, кроме как на самого себя. Он увидел, что камень летит мимо его цели, и не дал себе труда вмешаться. Но больше такой ошибки он не совершит. Значит, надо придумать что-то ещё.

Тут подумалось: а ведь по очкам у нас первое место в кармане. Но эту мысль я запинал ногами: да, если наши соперники наберут ещё хоть бы и пятнадцать очков, мы всё равно останемся впереди, взяв лишь пять – но что, если они сломают палку? Выходит, для уверенной победы надо сделать это самим.

Хьярра с несколько обалделым видом вернулась к товарищам и получила свою порцию безмолвных восторженных пинков.

– Фаррир, ты следующий. Вот твой камень.

Это был кремень.

– Задача: придать снаряду как можно большее ускорение, но при этом целиться левее отметки. Кроме того, надо закрутить камень вот этак…

Я показал лапой, как именно. Товарищ в очередной раз проявил рассудительность:

– Риск промаха большой.

– Это мои проблемы.

– Я не подведу.

Под этим с очевидностью подразумевалось: «И ты не подведи».

– Пошёл!

Когда летящему снаряду осталось лишь треть пути, я поддал воздушной магией. Камень чуть ускорился и начал описывать огромную дугу, а короткий толчок телемагии от судьи пришёлся почти целиком на плотные потоки воздуха позади снаряда. Почувствовать такое мог даже маг моего уровня. Серо-коричневый элементарно промахнулся, поскольку не учёл ускорения.

Но в тот момент отвлечение на анализ было полностью неуместным. Палка крякнула, приобрела задумчивый вид и обрушилась.

Наш судья тут же подбежал и велел команде выметаться за пределы стадиона. Никто из нас не имел ничего против. Болельщики потянулись следом.

Ради охлаждения страстей я, очутившись вне стадиона, заорал:

– Стоп!!! – Добившись относительного внимания, можно было продолжать: – Судьи ещё не утвердили результат.

На самом деле я был уверен, что серо-коричневая скотина не посмеет в очередной раз созывать судейскую коллегию. Однако нежное поглаживание паранойи по шёрстке показалось уместным и нужным. И ведь прав оказался, почти. Но «почти», как известно, не считается.

Соперники показали себя во всю силушку. Они всё же сломали палку-мишень пятым выстрелом. А перед тем заработали девять очков. Пришлось похвалить себя за предусмотрительность (мысленно, понятное дело).

У меня было над чем подумать. Но времени на это не дали. Получилось точно как у классика: «Потом поймали жениха и долго били». Справедливости ради следует отметить, что и другие члены команды получили свою порцию восхищённых воплей и ударов хвостами, но мне досталось больше.

Тем же вечером ко мне зашёл наставник. Пришлось рассказать ему и о методах быстрых расчётов (не всё), и о способах помощи капитана товарищу по команде (тем более не всё). Но и у меня вылезли вопросы.

– Скажите, наставник, почему такая свирепая конкуренция на олимпиаде среди второклассников?

Леррот принял самый солидный и обстоятельный вид:

– Высокое место на олимпиаде, даже на уровне младших классов, может повысить уважение к школе вообще, к старшему наставнику и к тому, кто ведёт класс. Также хороший результат может улучшить отметки участников. А это ступень в карьере. И это стимул для других дракончиков тянуться за победителями.

Рейтинг, значит, повышается. Вещь хорошая… на Земле. Но у драконов нет материальной культуры. А я не верю, чтобы чисто моральные стимулы долго держались. Нет, что-то должно быть… вещественное… чтоб в лапах подержать, или понюхать, или лизнуть. Это ещё предстоит разведать.

– Наставник, а те предметы, которыми мерили высоту водяного столба, они откуда?

Ответ я, конечно, знал. Но важно и то, как это подаст преподаватель.

– Это меры длины. Их нам дают люди. Имею в виду те маги, с которыми общаются драконы. Но меры будешь изучать в старших классах.

Вот и прояснение в облаках. Есть люди, специализирующиеся на связях с драконами. Значит, может быть источник материальных благ. Надо лишь догадаться, каких именно. Но только что догадаться, ибо встречаться с этими личностями мне пока не по чину.

…На следующий день у нас была дальняя дорога в неказенный дом. И опять думать не дали.

– Стурр, ты обещал разъяснить.

Не уверен, что Согарру нужны мои объяснения. Но надо.

– Ты сам видел, что твой камень летел в «пятёрку». И видел, что он без причин пошёл вниз. Так?

Кивок.

– Один из судей сделал это.

– Судья?!

– Ему очень была нужна победа другой команды.

К этому моменту Согарр полностью овладел эмоциями (если не считать движений гребнем).

– Зачем?

– Я не знаю.

И это правда. А все мои догадки дёшево стоят – очень уж их много. Очевидно одно: слишком мало мне известно о подводных течениях среди драконьего сообщества.

Тут подкатился Фаррир с вопросом:

– А как ты сделал, что мой камень пошёл в цель? Он же отклонился в полёте.

Вот здесь ответ прост:

– Никаких хитростей. Магия воздуха. Поток направить в мишень – дело простое…

На это Суирра энергично кивнула.

– А то, что камень был закручен, скрыло этот поток. Все подумали, что телемагический импульс такой хитрый. Капитан имеет право помогать любому члену команды.

Тут я увидел, что вокруг столпилась вся команда, и попытался закруглить:

– Ребята, выигрыш олимпиады – дело славное, но нам придётся ещё как готовиться весь год, чтобы выиграть и следующую.

Наставник посмотрел на меня так, как должен смотреть учитель на хорошего ученика, вдруг сморозившего глупость. Мало того, сходным образом посмотрел и Фаррир. Он же мягко поправил:

– Ты, похоже, не знаешь: олимпиады проводятся не каждый год.

– Когда же?

– К окончанию начальной школы, во втором классе то есть, ещё в пятом, когда среднюю школу кончают, ну и в седьмом. Но ты лучше скажи…

Так до конца дороги мне и не дали возможности думать. Да и дома было не до того: родители и брат с сестрой дружно потребовали пересказа событий. Отец приказал, чтобы рассказ был в самой краткой форме, видимо, заметил, что я крепко устал с дороги. А утром надо было идти в школу.

По дороге в пещеры

Стурр свернул в свою пещеру, а Согарр и Суирра всё ещё шли к своим. У них появилась возможность побеседовать без свидетелей.

– Суирра, помнишь, мы говорили о том, как Стурр считает, и о всяком другом?

– Ну да.

– Так вот, его слова «Моё глубочайшее уважение» значили не то, что я подумал. На самом деле подразумевалось: «Ты очень умён, и я это понял», а не «Ты умнее, чем я думал».

Про себя драконочка решила, что одноклассник отнюдь не чужд хвастовства. А дракончик тем временем продолжал:

– Стурр очень много знает. Уж это ты не будешь отрицать? И ещё он умен. Согласна?

– Пожалуй.

– И он выказал уважение к моему уму. Да и тебя считает за умную.

– Ну, спасибо! Хотя… Знаешь, что я заметила?

– Говори.

– Стурр похож на драконочку…

Несколько секунд Согарр беспомощно открывал пасть, будучи не в силах ни рассмеяться, ни возмутиться. А никем не сдерживаемая Суирра неслась дальше по волнам наблюдений и предположений:

– …и вот чем: он внимателен к мелочам и очень хорошо всё планирует.

– Можно подумать, дракончики не умеют это.

– Умеют… иногда. А драконочки гораздо чаще. Но это не всё. Он внимателен к товарищам по команде. Вспомни Хьярру. Бедняжка после проигрыша состязания по магии огня чуть ли не в голос выла. А он её успокоил одной фразой. Между прочим, я её не расслышала, а интересно бы. Потом нарочно расспрашивала: у него для всех наших находились нужные слова.

На этот раз попутчик промолчал не более секунды:

– И вовсе он не драконочка. Он командовать умеет, да так, что слушаются. А у вас, дракошечек, чуть одна попробует не то что приказать – просто предложить, так остальные визг поднимают.

Суирра поняла, что дракончик немного обиделся за капитана, и пошла на попятный:

– Это я к чему: он странный, Стурр. Как будто в нём внутри дракончик и драконочка или даже вообще…

– Чего вообще?

Суирра явно желала уйти от темы:

– Вот хотела бы я понять: откуда он взял эти приёмы счёта?

Согарр решил продемонстрировать наблюдательность:

– Я кое-что заметил в его способах считать.

– Ну?

– Его талант в счёте стал явным много раньше, чем у него появился этот браслет.

– И что?

– То, что эти способы не связаны с магией.

– Почему ты думаешь, что браслет магический?

– Стурр сам об этом сказал.

– А мне кажется, тут сложнее… О, вон папа. Мне ещё родителям и братьям рассказывать. До завтра, Согарр.

И снова у дракончика появилось подозрение, что хитрая драконочка сказала не всё, что знала или о чём догадывалась.

Мой приход в класс был встречен ликованием. Наставник, понятно, рассказал о всех перипетиях на олимпийской площадке. Мне пришлось отбиваться от одноклассников фразами вроде «Вы бы видели, как Суирра прошлась по целям вихрем!» или «Я-то что, а вот Фаррир на состязаниях по телемагии сломал мишень! Пятнадцать очков сразу принёс, о как! Нам с Суиррой после этого за так присудили по пяти очков и велели убираться с площадки».

В кабинете у главного наставника

– Поздравляю вас, Леррот. Мне уже сообщили. Поистине, выдающийся успех, особенно если учесть, что даже вы сами его не ожидали.

– Благодарю, главный наставник, но это не только моя заслуга.

– Полноте, вы же наставник. Однако мне были бы интересны ваши впечатления. Только обойдитесь, будьте любезны, без подсчёта очков, методов наложения заклинаний и тому подобного. Именно впечатления.

– Извольте. Большую часть победы обеспечил, несомненно, Стурр. И кто бы мог ожидать от белого дракончика?!

– Правильно, и я не предвидел бы такого поворота.

– Несомненный талант в счёте – вот его главное преимущество. Тут он вне конкуренции, уверяю вас. Также он как универсал оказал помощь товарищам-стихийникам, но я убеждён – не в магии его главная сила.

– В чём же?

– Он умеет организовать работу команды. Находит слова поддержки для товарищей. Помогает именно тогда, когда в том наибольшая потребность. Настоящий капитан. И это при том, что сам отнюдь не силач.

– Что вы имеете в виду?

– Я не измерял его магическую силу, но создаётся впечатление, что она не самого высокого уровня. Сам видел у Стурра признаки истощения после одного состязания.

– Вот как?

– Главный наставник, я не мог ошибиться.

– Как же в таком случае вышло, что команда победила?

– Я уже говорил: счёт в первую очередь, превосходная организация работы всех членов команды и везение. Настаиваю: везение в телемагических состязаниях. У Фаррира приличная магическая сила, но с управлением потоками дело обстоит неважно. Он запустил камень со всей мощью и попал, сломав при этом мишень, но без этой удачи первого места команда не получила бы. Правда, второе было бы совершенно твёрдым.

– Тогда я ещё раз вас поздравляю, Леррот. Вы-то сами и на седьмое не рассчитывали, насколько помню. Так что не скромничайте, ваши воспитанники намного лучше, чем вы о них думали. Я не прощаюсь, мы ещё увидимся сегодня на собрании наставников.

– До скорой встречи, главный наставник.

Хнурр с удовлетворением подумал, что не ошибся в оценках: Стурр умён, имеет определённые таланты, но магически не силён и потому не представляет опасности для чьей-либо карьеры.

Глава 22. Производительность труда есть наиважнейшее условие

Только на следующий день удалось выкроить время на планирование дальнейших действий. Больше всего беспокоила ситуация с золотом. Моё месторождение не бездонно, я исчерпаю его в следующем сезоне, а что делать дальше?

Самая радужная (в смысле понятности) картина складывалась с тем, чего НЕ надо делать. Нельзя опираться на серебро. Даже если и найду соответствующую руду, из неё придётся наладить выплавку металла, а он наверняка будет с примесью свинца и цинка. Очистка возможна, но моих сил на это не хватит, нужно привлекать людей. Такая перспектива уже способна поставить крест на этом варианте, а тут ещё возможное свинцовое отравление, да и примесь кадмия может быть… При моих умениях в части магии жизни – нафиг-нафиг!

Платиноиды – они здесь мало ценятся, да их ещё и найти надо. Отпадает.

Кристаллы добывать – вот это реально, если удастся найти месторождение. Но для этого надо хорошенько исследовать окрестности – это раз. Положим, такое в моих силах. Потом их надо добыть и реализовать – это два. Ни то, ни другое мне в одиночку не поднять. Но если привлечь ограниченное количество людей… да хотя бы семью кузнеца… то да, возможное дело.

Тут мысль резвым козликом скакнула в сторону. Ведь была же задумка относительно когтей и чешуек. Как узнать их ценность у людей? Спросить магов? Нет, что-то не хочется, даже если бы имелись такие знакомства. Поинтересоваться у взрослых драконов? Вполне реализуемо. Причём необязательно ограничиваться родителями. А кто вообще об этом может знать? Тот, кто тесно общается с магами? Да, но не только. Ещё тот, кто участвовал в битвах. Он наверняка видел мародёров-людей, если облетал поля после битвы. Не мог не видеть, потому что такие точно были. И если те обдирали убитых драконов…

Что ж, вот и план. В свободное время шарить по окрестностям в поисках перспективных мест для добычи кристаллов. Россыпи проверять. Раньше я проверял на одно лишь золото, а ведь встречаются россыпные топазы, корунды, гранаты. И выходы коренной породы. Да ещё пещеры. Между прочим, именно там у дракона с магией земли шансов как бы не больше, чем у человека, хотя я уже по толщине сравним с упитанными двуногими, а стану ещё больше. Но зато в пещерах, если есть запас энергии, я застрять никак не могу.

Но допустим, я нашёл чего-то этакое. Что дальше?

И у меня стал вырисовываться план по добыче.

Что до торговли драконскими запчастями – отложим пока что. Вплоть до получения точных данных о свойствах и ценах.

Для начала же – встреча с девочкой Мирутой.

В кузнице

– Пап, мне такое предложение сделали!

На секунду в голове у кузнеца сложилась картина: дочке предложили руку и сердце. Но это видение тут же растаяло под напором здравого смысла.

– Только понадобится твоя помощь. И Пика тоже надо привлечь.

– Ручаюсь: твой дракон предложил тебе что-то по торговой части.

Мира тяжко вздохнула:

– Не мой он, а жалко. Вот бы иметь своего собственного дракона! И летать на нём. Представляешь, как бы мне завидовали! А ещё он мог бы греть железо для тебя…

Отцовский голос спустил юную мечтательницу с небес на землю:

– Так что он говорил?

– Ты угадал: это и вправду Динозаврр. Говорит, он может показать нам место, где много-много кристаллов, а мы могли бы добыть их и продать, а часть цены за это ему пойдёт, остальное нам. И мы бы скопили кучу денег, и смогли бы нанять мага жизни, чтоб вылечить маму. И хватило бы мне на новые ботинки.

Дочь не заметила, как изменилось отцовское лицо. Но голос кузнеца был, как всегда, рассудителен и спокоен:

– Ботинки я тебе и так куплю. Ты вправду выросла из старых. А что ещё говорил Динозаврр?

– Сказал, что нам самим на это место не пройти. Там живут драконы, и они не любят, чтобы их пугали…

Кузнец подумал, что мужчина с двумя детьми вряд ли в состоянии напугать даже одинокого дракона, не говоря уж о целом семействе. Вслух это, конечно, не прозвучало.

– …а он может нас провести. Только ему нужно время, чтобы получить разрешение.

– Когда он назначил тебе встречу?

– А в следующее воскресенье. На обычном месте.

Всю следующую неделю свободное время уходило на то, чтобы мотаться по окрестностям. Я полагал задачу не такой уж трудной – просто найти перспективное место и запомнить его. Как бы не так!

Расширение задачи прибавлением оценки россыпей не сделало её легче. Золото, конечно, легче всего обнаружить, уж больно оно тяжёлое, однако также можно выявить гранаты, корунды и топазы. А вот бериллы близки по плотности к кварцу, хотя прохождение магических потоков даёт небольшие отличия. Но то в теории, а практика обернулась по-осеннему холодной водой. Даже мне самому было нелегко, а уж детей туда тащить и что-то промывать – нет, мелкие мне ничего плохого не сделали. Так что после нескольких проб (кстати, пустых) я отказался от попытки исследовать россыпи сейчас. Ладно, прибережём это занятие на лето.

А где вероятнее всего обнаружить коренное месторождение кристаллов? На Земле я прорабатывал эту тему. Пегматитовые жилы. В них зарождаются и топазы, и корунды, а также бериллы и некоторые из гранатов. Разумеется, состав окружающих пород (а именно он определяет химический состав кристаллов) распознать невозможно, но куда важнее найти, скажем, бериллы вообще. А уж аквамарины, изумруды или розовые морганиты по цвету как-нибудь различу. Годится также кристаллический сланец. В нём можно найти гранаты.

Разнежившись от мечтаний, я подумал: хорошо бы отыскать друзу топазов, образчик которой я раздобыл на Маэре. Порядочно денег с её помощью можно срубить…

А ведь не в деньгах главная проблема. Если я хочу хоть как-то держаться на уровне в телемагии, мне нужна хорошая огранка пиритов. Без неё мои ресурсы в два счёта обратятся в порошок. А чем прикажете гранить?

На полировочный станок со всей оснасткой денег у меня хватило бы. А толку? Сам я полировку не проведу. Не для этого мои передние конечности. Привлекать кого-то из людей – так надо быть там рядом, очень уж много тонкостей в процессе, которые нужно объяснять и показывать. Полировка телепортацией? Нужна эталонная плоская поверхность. Которую, в свою очередь, надо отполировать. Замкнутый круг.

И тут в голове стала оформляться некая техническая идея. Я попробовал её на цвет, вкус и запах. Осуществимо, но потребуются деньги, и немалые. Значит, сначала деловой план, а технология потом.

Весь остаток недели я бродил по горам и долинам, изыскивая нужные мне горные породы. К воскресенью перечень находок включал в себя одно-единственное место. Драконьего названия у этого утёса, конечно, не было, а про себя я обозвал его Гребёнка. Острые выступы сланцевых плит и вправду сбоку напоминали гребень с горизонтальными зубьями. Пришлось обрушить один зубец килограммов на семьдесят. Откалывание одной пластины обошлось мне в порядочный расход энергии.

Вот они, красные гранатовые зёрнышки! Две штуки, каждая в полсантиметра. Но вынимать их не стоит: уйдёт много времени, да и энергия тоже… Нет, приберегу. Главное: здесь есть гранаты.

Осталось сделать ещё одно дело, и можно идти на переговоры.

В кузнице

– Мира, сначала сложи-ка хворост на место, да сама отряхнись как следует. Дочь кузнеца должна прилично выглядеть… Ну вот, другое дело. Выкладывай, что там ещё?

Вопреки обыкновению, девчонка не выглядела возбуждённо-радостной. Скорее на лице читалась озадаченность.

– Понимаешь, пап, новостей сразу много. Динозаврр сначала сказал, что знает место, где можно найти альмандины. Это такие кристаллы, красные или красные с фиолетовым. Камни, говорит, нужно раскалывать, но с этим можем справиться и мы с Пиком. Хрупкие, он говорит, камни. А как наберём много альмандинов, то можем продать. Половина – наша. И потом говорить он хочет с тобой. Купить что-то такое, ну, по твоей части.

Как ни странно, деловое (и, без сомнения, выгодное) предложение не столько обрадовало, сколько насторожило кузнеца. Да, семья на этом драконе заработала за лето больше, чем за год. Но червячок сомнений грыз, не жалея челюстей. Сарир в результате дел с драконом становился более купцом, чем кузнечных дел мастером, и это ему самому не нравилось. И что ещё тревожило: даже в отсутствие юридического образования кузнец нутром чуял, что влезает в дела, находящиеся на грани закона. Но, рассудив, что за спрос денег не берут, сказал:

– Выслушать можно. Когда там у тебя с ним встреча?

– Через неделю, на том же месте. Ещё одно, чуть не забыла. С собой надо принести…

До встречи с кузнецом я нашёл месторождение альмандинов с доказанной перспективой и пегматитовый выход (даже не жила). Правда, к последнему доступ был не из хороших. Но я рассчитывал на магию земли. И продумал план.

В школе я нарабатывал авторитет внеклассными занятиями по математике. Я так и не смог узнать, догадался ли о них наставник, но, затевая это дело, я рассчитывал, что небольшая (сравнительно) прибавка в быстроте счёта может вообще остаться незамеченной. В телемагии дела шли тоже неплохо. Правда, в школе пускать в дело магию воздуха я поостерёгся.

Дурным обстоятельством была сравнительно невысокая стойкость моих кристаллов. Иногда они держались аж восемь суток, но был случай, когда кристалл (правда, неважного качества) потребовал перезарядки уже через три дня. Нет, надо форсировать план…

Мы встретились на обычном месте.

– Доброго вам дня!

– И тебе, Динозаврр. Ты хотел со мной поговорить?

– Да, Сарир. Всё ли ты принёс с собой?

– Да.

– Предлагаю сделку. Я знаю место, где есть ценные кристаллы. Вы их добываете и продаёте. Потом я расскажу, как это надо делать. Половину выручки отложишь, это будет моя плата. А после того ты найдёшь на рынке ряды оружейников. Для полировки клинков они используют камень, именуемый баррат. Они подскажут тебе, где такой можно приобрести. Ты его купишь за свои деньги и принесёшь мне. Если он окажется того качества, что мне нужно, я откуплю его у тебя за те же деньги и пятнадцать процентов сверху. Условия купли-продажи вот какие…

Следуя моим указаниям, кузнец принёс с собой бумагу с карандашом. Он добросовестно всё записал, однако в конце не выдержал и заметил:

– Условия необычные.

– Конечно. Именно поэтому вы и получите пятнадцать процентов, иначе комиссия составила бы десять. Но продолжу. Когда вы закончите с этим делом, я покажу ещё источник кристаллов. Вы их добудете и продадите. Условия чуть отличаются: половина выручки моя, а со второй половиной можете делать что вам угодно. Тебе всё понятно?

Кивок.

– Тогда следуйте за мной.

Через час ходьбы мы пришли на полянку. Она была далеко от Гребёнки, но я потратился и перетащил телемагией кусок сланца. Пусть уж лучше мои контрагенты не знают, откуда глыба.

– Вот камень, в котором есть альмандины. Отколи пластину… хотя бы здесь.

Удача не подвела: целых три граната, один из которых в сантиметр.

– Это они и есть? – пискнула девица.

– Да, Мира. Расстели холстину, кристаллы будешь складывать на неё. Второй молоток есть? Тогда и ты можешь отколоть.

Новичкам везёт: через полтора часа работы на куске полотна уже была кучка красивых альмандинов почти красного цвета с чуть заметным фиолетовым оттенком. Я заметил, что девчонка с непривычки умаялась.

– Поешьте то, что вы взяли с собой. Я пока сосчитаю цену.

Мира, дождавшись, когда я закончил подсчёт, отломила кусок хлеба и протянула мне со словами:

– Ешь и ты.

Пахло крайне соблазнительно. Про себя я отметил, что хлеб из пшеничной муки грубого помола.

– Как это называется?

– Хлеб.

Пахло даже слишком хорошо. Уж не наркотик ли это для драконов?

– Я попробую маленький кусочек.

Необыкновенно аппетитно, но никакого наркотического действия. По крайней мере, на моём уровне владения магией жизни его заметить нельзя. И всё же…

– Очень вкусно, Мира. Спасибо тебе, но я поостерегусь есть больше. Не знаю, как хлеб может подействовать, вдруг мне станет плохо?

Девчонка искренне возмутилась:

– От хлеба?!!

Я постарался ответить с самыми мягкими интонациями:

– У драконов всё может быть по-другому.

Пауза. Теперь надо включить деловой тон:

– Всего здесь тридцать два кристалла. Общая продажная цена: триста восемьдесят сребреников. С учётом оптовой скидки вы можете получить за них триста сорок. Тот, кому вы продадите эту партию, сможет реализовать её примерно за четыреста двадцать. Впрочем, это не моё дело.

Эти двое ушли. Я раскидал самые крупные обломки сланца по ближайшим кустам, хотя вообще-то здесь никто не ходит. А после зимы уже и не заметить, что тут делали денежки на кристаллах граната.

Были основания для самодовольства. Производительность моего труда в части добывания денег резко возросла. Заодно возрастёт благосостояние трудящихся, которые из людей.

К сожалению, ложка дёгтя также присутствовала. Совершенно очевидно, что следующая партия не должна состоять из красных гранатов: здешний рынок пока не столь объёмен, как в Маэре. Значит, требуется нечто иное.

В лавке

Лавку купца, торгующего оптовыми партиями кристаллов, Сарир нашёл без труда. За стойкой находился лично владелец, судя по богато украшенному поясу.

– Доброго вам дня, уважаемый.

На широком лице хозяина нарисовалась умеренно учтивая улыбка.

– И вам. Чем могу быть полезен?

– Я хотел бы реализовать большую партию кристаллов. Гранатов, если быть точным.

– Могу я узнать происхождение этих кристаллов?

– Мне их дал владелец. Маг.

Это чуть добавило любезности к взгляду хозяина лавки.

– Я хотел бы взглянуть на товар.

– Извольте.

На лакированную поверхность (показатель достатка, одновременно предотвращающий потерю мелких кристалликов) посыпались красные гранаты. Купец отвернулся от покупателя и крикнул в полузакрытую дверь:

– Почтенный Физак, подойдите сюда!

Вообще-то маг в услужении – несомненный признак процветания торгового заведения. Но появившийся приказчик уже по возрасту вряд ли мог претендовать на магический ранг. К тому же и ленты на нём не было. Предупреждённый мной кузнец сделал вывод, что это студент.

– Освидетельствуйте эти кристаллы, будьте добры.

Через пару минут приказчик вынес вердикт:

– Вне всякого сомнения, красные гранаты. Рекомендую для магии огня, также пригодны для магии электричества.

О возможной цене молодой человек даже не заикнулся.

– Благодарю вас, почтенный, можете идти. Теперь по по воду вашего товара…

Начался торг. Купец был неприятно удивлён уровнем компетентности продавца по части кристаллов. Кузнец, в свою очередь, не переставал удивляться степенью осведомлённости дракона в ценах и в свойствах кристаллов.

– …и примите во внимание, уважаемый, что в этом случае ваша прибыль составит более двадцати процентов…

– …но что, если эти кристаллы купят не сразу?

– …они совершенно точно не для самых могучих магов, но учтите, что магов со скромными способностями гораздо больше. Равно обращаю ваше внимание на таких покупателей, как студенты…

По завершении торга кузнец стал богаче на триста тридцать пять сребреников. Такой суммы он никогда не держал в руках. Ему неоднократно приходила в голову идея, что деньги можно придержать для себя, но каждый раз эта мысль с позором изгонялась из головы. Сарир смутно представлял себе возможности магов, но его воображение дорисовывало картину до состояния реализма, а то и натурализма.

Лавку, где торговали инструментами для кузнецов и оружейников, удалось найти без труда.

Глава 23. Структурный анализ

Я долго обдумывал, как получить безупречную форму кристалла в полном соответствии с потоками. Телепортация сама по себе не обеспечивала точную ориентацию граней. После долгих усилий пришлось отложить этот вопрос вплоть до получения плоского предмета. Ну и не надо, зато есть время подумать о деталях структуры драконов. Мне очень хотелось знать, насколько среди людей ценятся чешуя и когти. Оставалось лишь выбрать правильный момент для вопросов. Целых полторы недели я вываживал отца, словно неумелый рыбак крупную рыбу, но всё же зацепить удалось:

– Пап, а драконьи когти ценятся среди людей?

Вот этого как раз не следовало говорить. Гребень у отца превратился в частокол:

– Тебе зачем знать?!

Ой, срочно надо выкручиваться!

– Понимаешь, если кого-то в нашей семье ранят, мы бы могли собрать денег, чтобы людской маг мог вылечить. То есть обменять когти на золото. А они потом ещё вырастут.

Отец прикрыл глаза.

– Да, люди отрезают когти у убитых драконов, и чешую тоже собирают. Хотя не знаю, какая ценность в когтях. Вот чешуя – другое дело.

– А чем она так хороша?

– Чешуя, сын, – наша магическая защита.

Мне стоило немалого труда сохранить интонации лёгкого любопытства:

– Как это – магическая? От какой магии?

– От магии людей. Вот, например: я не знаю точно, как она называется, но видел красный шар, разлетающийся на красные капли…

Ошибиться нельзя: «Красная сеть».

– …и там, куда они попадают, отпадает чешуйка. Самому же дракону ничего.

– А на этом месте больше не растёт?

– Нет, почему же, чешуйка восстанавливается, только не сразу. Но если стреляют красными шарами один за одним, капли могут попасть на место, не защищённое чешуёй. И тогда дракон болеет, а может и умереть. И от других заклинаний чешуя защищает, хотя не от всех.

– Кажется, понимаю: люди собирают чешуйки, чтобы сделать себе защиту.

– Верно. Я сам видел людей, одетых в чешую – прямо драконы.

– Папа, а… в тебя такие заклинания попадали?

– В меня нет. А вот в дракона из моего десятка попали.

– И он умер?!

– Нет, он стал маневрировать, и больше в него ни одной капли не попало. А чешуя у него потом выросла.

– Такая же, как была? И цвета такого же?

– В точности.

Прощайте, мои надежды расстаться с белым цветом. И всё же чешуйки можно продать… но весь мой прежний опыт не подскажет цену. Придётся выяснять.

Однако все мои мысли о рынке запчастей оставим на лето. Появляться в школе с отсутствующими чешуйками или когтями – ну нет, любопытство могут проявить не только одноклассники. Не надо мне этакого.

И всё же спихнуть мысли не удавалось. Я стал обдумывать проблему полировки когтей. Ведь если коготь имеет коллекционную ценность (допустим), то его товарный вид – важная составляющая цены.

Но для того, чтобы отполировать, нужно знать твёрдость. Как её можно определить? Лишь царапая минералы с известной твёрдостью. Человеческий ноготь, к примеру, царапает гипс, а кальцит – уже нет. Кристаллы гипса можно найти в пещерах. Кальцит… наверное, тоже, но тут смотреть надо. Кстати, отличить кварц от кальцита не так-то просто, класс симметрии у них один и тот же. По твёрдости – это да, ещё разная реакция на кислоту (а её у меня нет) и разная реакция на магические потоки. Значит? Надо иметь с собой кристаллик кварца и им пробовать. Нечего зря расходовать энергию.

При первой же возможности я поинтересовался у матери:

– А в наших краях бывают естественные пещеры?

Мама не заподозрила подвоха:

– Вокруг нашей пещеры таких нет, я бы знала. Слышала про одну много южнее, но она бесполезна, жить там нельзя.

– Почему?

– Постоянные сквозняки, дракончики будут простужаться. Даже взрослым драконам не полезно.

К сожалению, этого ответа я и ожидал. Наш горный кряж состоит большей частью из магматических пород, а пещеры обычно возникают в осадочных, в первую очередь – в известняках. Здесь же таких, считай, нет. Самому же путешествовать на юг – нет, это пока что не по возрасту.

А какие есть варианты? Ножи, вот какие. Попробовать здешнее плохонькое железо когтем. Или мой коготь процарапать ножом. Не самый лучший способ измерения, но всё же лучше, чем никакой. Но только не нож кузнеца. Уж он-то наверняка для себя сделал нечто приличное. Есть о чём поговорить. Кстати, в ближайшее воскресенье с Сариром назначена встреча.

Мне повезло. Дождь обязательно должен был пойти, туча уже нависла на горизонте, но кузнец успел на место встречи.

– Доброго тебе дня, Динозаврр.

– И тебе.

– Я принёс обещанное. Вот.

Да, то был арканзас классического коричневатого оттенка. Вот когда пригодилось острое драконье зрение! Но и умение прогнать потоки тоже сыграло роль. Камень оказался неоднородным, примерно в середине зёрна кварца были порядочно крупнее. И поверхностный поток это чувствовал. Да и глазом можно было увидеть. В результате грань бруска оказалась не плоской.

– Нет, Сарир, такой баррат мне не нужен. Вот здесь, – коготь упёрся в камень, – магические потоки искривляются. Он не плоский, так что обменяй его.

Кузнец предвидел этот вариант. Кроме того, мои магические экзерсисы произвели должное впечатление.

– Хорошо, Динозаврр, я его обменяю. Вот твоя доля денег.

Я демонстративно пристально поглядел на партнёра. Этот человек не слишком скрывал эмоции. Магию можно было не пускать в ход, и так заметно: он гордился собой. Гордился удачной сделкой, гордился тем, что не поддался искушению обмануть. И вправду молодец.

Приличная горсть серебряков перекочевала в мою сумку. А теперь ещё одно дело.

– Можно одолжить на минуту твой нож, Сарир?

Кузнец откровенно удивился, но достал просимое.

Так, посмотрим… Вот точечки коррозии, оно и понятно, железо-то высокосернистое… Но заточка… грубая работа, задиры видны… дешёвка из дешёвок, будто и не Сарир делал.

– Нож тобой изготовлен?

– Ну нет, свой я оставил дома, его подточить надо бы. А этот недавно сменял на серп с приплатой. Неважная работа, да ты и сам видишь.

Видеть-то вижу. Однако кузнец заметил: я понимаю в металле. Плохо, но сделать ничего нельзя.

Мой коготь не оставил следа на ноже. Нож не резал когтя. Выходит, твёрдость у драконьих когтей будет побольше, чем у медвежьих. Во всяком случае, не меньше. Запомним.

Нож вернулся к хозяину.

– Всего тебе пресветлого, Динозаврр.

– И тебе. Жду тебя здесь же через неделю в это же время.

Мой собеседник заторопился домой, не желая мокнуть.

…Через неделю я получил вожделенный баррат с превосходной формой. На него ушла почти вся моя доля выручки от гранатов. Поскольку с кузнецом предстояло работать, то мы сговорились с ним о встрече через неделю.

По пути в родную пещеру можно было подумать о планах. Самое очевидное: никоим образом не начинать огранку сегодня же. Такое потребует или больших затрат энергии, или напряжённой работы с кристаллом. Лучше специализированным, которого у меня нет. А где такой можно раздобыть? Сменять на рынке? Или купить? Но денег настолько мало, что покупка пока нереальна. Или воспользоваться бесцветным кварцем? Его у меня порядочно.

Никаких умных мыслей не появилось, зато пришло беспокойство за баррат. Камень легко испортить ударом о что-то твёрдое: не то чтобы мелкозернистый кварц был очень уж хрупким, но щербинку на нём сделать проще простого. Как такое предотвратить? Человек просто завернул бы камень в несколько слоёв ткани. А мне что делать? Подумав, я скрутил из осенней травы несколько жгутов и укутал драгоценный материал. Ещё я подумал, что с этим камнем вполне можно сделать точно такую же плоскую поверхность на каком-то другом камне. Но уже поздно, солнце почти закатилось. А завтра с утра в школу. Что же делать?

Вариантов было совсем мало. По размышлении я решил поставить в известность семью:

– Я приобрёл вот этот камень. Он стоит много золота и нужен мне для специальной магии. Но сам по себе он хрупкий, его очень легко разбить, поэтому прошу его не трогать. Вот видите, я его обернул в мягкое на всякий случай.

– Не больно-то хотелось.

– Мне твои камни ни к чему, сам знаешь.

Ожидалась именно такая реакция сестры и брата. Но если Саррод говорил вполне искренне, то в чистосердечие Ррумы не очень верилось.

– А что за магия?

Объяснять надо очень осторожно, отец достаточно проницателен.

– С его помощью можно изменять форму других камней. Действует лишь на очень небольшие предметы. Так что это не то же, что магия земли.

Сказано намеренно туманно. Но папа всё же задал вопрос, которого я слегка опасался:

– А зачем изменять форму камней?

– Некоторые из них могут в изменённом виде помогать людям творить заклинания… – И это чистая правда. – Так что я рассчитываю их продать.

– Значит, эта форма помогает людям, говоришь? А драконам?

Отец всё же дошёл до этой мысли. Осторожно, очень осторожно надо вести беседу…

– Мне достоверно известно лишь о людях.

– А с драконами что, никто не проверял?

– Нет, насколько знаю.

Вот уж осторожный ответ! Мне-то достоверно известно, что такого никто не делал.

– Так попробуй. Может, те камни и тебе помогут.

– Наша магия не совсем та же, что у людей.

– Вот я и говорю: попробуй. В худшем случае эти камни для тебя бесполезны, тогда продавай их.

– В ближайший свободный день буду проверять.

Всю неделю пришлось строить планы, проверять камни на прочность, отметать, корректировать, мысленно прогонять… Ближе к концу недели кое-что прояснилось.

Нужнее всего огранка пиритов. Телемагией в нашем классе занимались больше, чем каким-либо другим магическим предметом. При полированных гранях даже одного пирита с сантиметровым ребром хватило бы с гарантией на два месяца, а то и на три.

Второй в списке приоритетов стояла стихийная магия. Тут дело посложнее. У меня имелось сколько-то жёлтых цитринов, так что с магией земли проблем быть не должно. Хотя для неё оранжевые спессартины лучше. С магией огня и того проще: альмандины имелись чуть ли не в избытке. Со специализированными кристаллами на магию воды и воздуха швах: таковых просто не было. Правда, имелись универсальные кварцы.

С непонятным приоритетом шла магия жизни, а также магия разума. С одной стороны, я их сейчас не практикую и надеюсь ещё долго не применять. С другой, на изучение и упражнения (понятное дело, на себе) уходило известное количество энергии. То есть лучше заранее озаботиться о гроссулярах, поскольку на месторождения иных подходящих кристаллов в пределах досягаемости рассчитывать не приходилось. А если такие найдутся, значит, бешено повезло. На крайняк сошёл бы бесцветный кварц, но я-то знал, насколько специализированные лучше. Вывод: придётся грузить работой семью Сарира.

Сравнительно невелик приоритет телепортации: и работы для неё не так много, да и расход магоэнергии мал. Всё же не человека телепортировать предстоит, а крохотный кусочек камня. И всё равно придётся обзавестись кристаллами… А какими? Галенит у меня был, но с ним иметь дело не хотелось: очень уж он недолговечный. Значит, чёрный турмалин или чёрная шпинель. Может, я такие и разыщу средь здешних полей и лесов, но надеяться на это нечего. То есть опять же припрягать Сарира с дочкой. Пусть пошарят на рынке.

И наконец «разное» – сиречь молвить, виды магии, не вошедшие в предыдущий список. Что там у нас?

Связь. Нужно, но не сейчас, а когда мы – именно мы, команда – научимся летать. Времени у меня год, не меньше, но если подвернётся кристалл рутила – брать.

Магия смерти. Провалиться на её применении – раз плюнуть. Даже если меня сразу не найдут, то искать точно будут, притом с особым рвением. «Применять с осторожностью, не давать детям» – как раз тот самый случай. Но кристаллик надо взять, если попадётся. Кстати, и среди гранатов такой может найтись.

Электричество. Вроде и нужно, но неизвестно, действует ли оно вообще сквозь чешую. На людей-то действует, без ошибки. Тут всё хорошо, аметисты имеются.

Трансформация. Даже трудно придумать, зачем такая понадобилась бы дракону. Уж это точно терпит.

Теперь подумать, как добиться нужной ориентации граней. Для начала закрепить баррат… Нет, сперва создать резервную копию баррата: какой-нибудь другой камень, но с точно такой же плоской гранью. Какой для этого выбрать?

Неподалёку от нашей пещеры можно было найти камешек из породы магматического происхождения: гранита, габбро, диорита. Гранит применять не хотелось, в нём могут встретиться мелкие поры; от них не избавишься. Лучше всего подошли бы аморфные материалы, обсидиан например. Но для здешних мест он не характерен. Годился бы крупный кремень, но его найти можно в осадочных породах, а такие в округе редки. Короче, отыскать камень требуемых размеров и формы весьма не просто.

Лишь на третий вечер я подобрал подходящие камешки для резервных копий. Два из них я отложил про запас, а один пошёл в дело. Вполне приличный диорит, а когда появилась ровнейшая полированная поверхность, просто красивый стал. К тому же и форма получилась подходящая – полуэллипсоид вращения (грубый, конечно). Планировалось аккуратно закрепить этот камень в слое глины. Но работать с ним было некогда: наступил воскресный вечер, завтра в школу.

Недели для огранки восьмигранника оказалось недостаточно. Само по себе закрепление диорита в глине было непродуманным решением: слишком легко случайное движение меняло положение эталона. Пришлось ради пущей устойчивости сформировать на глиняной опоре три ножки, потом подсушить материал, а затем и обжечь магией огня. На это ушёл почти целый вечер, а за его остаток я сам себе придумал технологическую карту. Вышло примерно так.

Найти подходящий большой плоский валун. Поставить на него диорит в керамической форме. Шлёпнуть на этот же импровизированный стол шмат глины умеренной вязкости, а если такой нет – подсушить или наоборот. Воткнуть в эту глину кристалл пирита. Потом тщательно проглядеть, идёт ли плоскость эталона параллельно плоскости, которую нужно получить в гладком виде. Поскольку такое не было достигнуто, то пощёлкать когтем по пириту, выравнивая его в нужном направлении. Потом посмотреть ещё раз. Убедиться, что выровнено плохо, и ещё пощёлкать. Эту же операцию выравнивания повторить раз двадцать пять вплоть до получения идеальной параллельности. Прикинуть толщину снимаемого слоя. Если таковая более миллиметра, то добиться её уменьшения (см. выше о количестве операций). Далее ударить телепортацией по собственному разгильдяйству. Уже при закатившемся солнце поплестись в родную пещеру на заплетающихся ногах. Отмыться от глины. Не забыть спрятать и пирит, и эталон. И только утром следующего дня убедиться, что ориентация нужной кристаллографической плоскости пирита не в полной мере соответствует ориентации получившейся гладкой плоскости. Расхождение градусов шесть (земных). Блиннннн!

Всю дорогу до школы я проклинал собственное тупоумие. Ведь мог же, мог догадаться, как облегчить себе жизнь!

На уроках, разумеется, обдумывать эти проблемы некогда. Но уж вечером можно было полностью сосредоточиться на том, как с наименьшими затратами времени и усилий получить полированные грани кристаллов.

Первое, что пришло в голову: а насколько подобное расхождение портит интегральную магоёмкость? Задача, вообще говоря, уровня второго курса. Ну, может, для очень сильного второкурсника.

Расчёт показал, что на этом можно потерять от десяти до двадцати процентов. Значит, оптимизация стоит усилий.

За долговечность кристаллов я не особо волновался, поскольку эта величина слабо зависит от точности соблюдения ориентации граней. Но как же получать гладкость в разумные сроки?

Можно через кузнеца заказать соответствующий станок с возможностью плавного изменения углов наклона граней кристалла. Для этого потребуется приличный механик, а я даже не знал, существуют ли такие. Допустим, что есть. Понадобится переделка всех винтов под драконью лапу. Утяжелит конструкцию, без вопросов, но и это можно перетерпеть. Но станок будет почти не транспортабельным. То есть телемагией-то я его унесу куда вздумается, при условии, что сам буду идти пешком, а не лететь. А менять место жительства придётся, как только стану военнослужащим. Вывод: как времянка пойдёт.

А какие ещё есть варианты?

Для кристаллов, имеющих натуральную огранку, пусть и грубую, есть очевидный подход: использовать плоскость, на которую положить эталон и кристалл, затем глину сверху и сбоку как удерживающий элемент, перевернуть – и порядок. Ну ещё добавить к эталону тонкую пластинку той толщины, на которую предполагается снять слой. Достаточно просто, но только если естественные грани вообще существуют. А это верно далеко не для всех кристаллов. Да взять хотя бы мои кварцы: шесть боковых граней есть, верхняя пирамида тоже имеется, а снизу неровный излом – и как его прикажете ориентировать? Бывают, конечно, кристаллы, в которых все грани хороши: гранаты, к примеру, небольшие алмазы опять же. То есть способ хорош, но не универсален.

Можно ещё так: достать крупный кристалл, сделать на нём эталонную грань, а потом выравнивать этот кристалл и тот, который подлежит обработке, выпрямляя магопотоки. Запараллелить потоки… Задача трудная, но выполнимая. Препятствие очевидно: для специализированных кристаллов и потоки свои – значит, для эталона нужен громадный (сравнительно) бесцветный кварц. Скажем так: заведомо больше всех моих кристаллов. А такой найти совсем не просто. Можно провернуть, но лишь ПОСЛЕ того, как обзаведусь этим гигантом. А до этого? Вообще без огранки?

Различные варианты решения проблемы скакали в голове, толкаясь и мешая друг другу. Пришлось приказать себе заснуть.

Глава 24. Увязка и согласование

Наутро план составился на удивление быстро. Он причислился бы к превосходным, не имей я печальный опыт (не только мой личный) крушения любых, сколь угодно хорошо продуманных наработок, предсказаний и прогнозов.

Начать надо с той же технологии получения гладких граней, но при этом вести параллельные работы. И помочь мне должны были Сарир с Мирой.

К воскресенью на кристалле пирита готовы были три грани из восьми. Как я ни бился, быстрее не получалось.

А в воскресенье я снова встретился с девочкой Мирутой.

В кузнице

– Доча, ты, похоже, опять говорила… с ним?

– Ну да. Пап, он такой интересный! Он столько предлагает!

Кто что ни говори, наличие денег много лучше их отсутствия. Это и было причиной внимания кузнеца к деловым предложениям Динозаврра.

– Что же на этот раз?

– Он обещал камень, а внутри кристаллы, но не такие, а другие. Какие – не сказал. А добавил, что ищет совсем особенный кристалл и чтоб мы приобрели его за свои деньги. Он потом его выкупит на тех же условиях. И тогда у меня будут ботинки! И мы сможем даже купить сладкое печенье!

Про себя кузнец решил, что девчонка права: хватит и на то, и на другое. Но из воспитательных соображений вслух сказал:

– Ботинки, пожалуй, да. Печенье не обещаю. А он не говорил, какие инструменты брать?

– А те же, что и в тот раз. И обязательно мешки или котомки побольше.

Последние слова Сарир счёл за добрый знак.

В течение следующей недели удалось получить мой первый гранёный кристалл. Качество огранки было так себе с точки зрения мага. Человеческий глаз, возможно, и не увидел бы отклонений, а вот картина потоков… И всё же пирит был вставлен в браслет.

А в предвоскресный вечер я пошёл на дело. Мне нужен был каменный желвак, в котором можно найти нечто ценное. И я знал, где такие могут встретиться – в пегматитовой жиле. Надеюсь, моего умения хватит, чтобы найти подобное образование.

Внутри таких желваков всегда имеется полость. Уж её-то потоки магии земли почувствуют. А внутренняя поверхность полости обычно выстлана щёткой кристаллов. Конечно, кварц наиболее вероятен, но ведь нашёл же я однажды ларец с топазами!

Я оказался прав лишь наполовину: удалось и найти желвак, и даже вынуть его из пегматита, но моих сил не хватило найти ещё один.

Глыба попалась небольшого размера, но весила килограммов восемьдесят. Расколоть её было бы не так трудно, но беспокоила необходимость принести обломки к тому месту, где уже добывали гранаты. Выход оставался один: дотащить груз в целом виде, бросить, а воскресным утром прийти пораньше и создать трещину. Да, так будет даже лучше: пусть люди недооценят мои умения в магии земли.

…В назначенный день я снова встретился со знакомым семейством. Последовали приветствия, а за ними суть сделки:

– Я отведу вас на то место, где можно добыть кристаллы. Думаю, они не будут красными. Мне нужен бесцветный и большой… как можно больше. Если в той глыбе вы найдёте такой, возьму себе, а вам достанутся мелкие, но в сумме той же стоимости. В результате вы получите половину цены. А если там такого нет, поручу тебе, Сарир, приобрести его у купца – я скажу, какие виды кристаллов меня интересуют, – а я после выкуплю его за твою цену и пятнадцать процентов сверху.

Эти двое переглянулись весьма многозначительно. Мне подумалось, что взгляд Миры означал: «Ну вот, я же тебе говорила».

– Как вам условия?

Кузнец солидно покхекал, состроил ужасно задумчивую мину и лишь по прошествии минуты ответил согласием.

Не прошло и десяти минут, как под действием клиньев и молота глыба развалилась.

Стоп. Это не могло быть кварцем.

Щётка кристаллов была неравномерной и по цвету, и по размеру. Примерно половина полости была заполнена бесцветными или почти бесцветными кристаллами, но другая половина содержала голубые призмы. Среди бесцветных возвышались три довольно крупных кристалла, сантиметров семь. И ещё один голубой почти такого же размера.

Голубые прозрачные кварцы в природе не встречаются. К тому же решётка с ромбической, а не тригональной симметрией. То есть корунд тоже отпадает. Да и не встречается он в желваках. Топаз? По цвету он самый, а как насчёт твёрдости?

Дождавшись откалывания одного кристаллика, я попросил провести им по тому кварцу, что красовался в моём браслете. Ошибки быть не могло: неизвестный минерал царапал кварц. Значит, топаз. Теперь понятен вес глыбы: топаз намного тяжелее кварца. В старину уральские рудокопы звали этот камень тяжеловесом.

А теперь надо подумать о ценах.

Бесцветный топаз – типичный универсал. И как таковой менее ценен, чем голубой, который прекрасно подходит для магии воды и воздуха, похуже – для электричества. А ведь все эти три вида магии востребованы среди боевиков. Но тут есть закавыка: не для учеников кристаллы. Скорее они магистерского уровня. Или докторского. А от тех крупных, наверное, и академик бы не отказался. Хотя… ещё неизвестно, есть ли в эти времена такой ранг. Вполне возможно, что нет: вряд ли Великие маги допустили существование конкурирующей организации, притом высокого уровня. Как же не хватает информации! И самое скверное, что взять её неоткуда. Нужен понимающий человеческий маг, то есть достаточно высокого ранга, а такие по лесам не ходят. Или в библиотеках… Я представил себя в библиотеке. Не смешно.

Драконы, конечно, встречаются с магами во время военных действий. Но мне-то нужно получить информацию заранее. Нельзя планировать без надёжных исходных данных. И потом, у меня сильное подозрение, что на войне человеческие маги занимают начальственные позиции. С ними просто так не побеседуешь. Что же делать?

Пока мысли вертелись, люди собрали все топазы, которые смогли отколоть. Я добросовестно разделил урожай на две кучи (уже не кучки!) и дал указания по продаже. Очень уж нетривиальной выглядела партия товара. Мне по уговору досталась большая часть бесцветных топазов и сравнительно немного голубых.

– И ещё одно. Касается вас обоих. Маги умеют распознавать ложь. Следовательно, если какой-то маг вдруг начнёт вас расспрашивать о происхождении этих кристаллов, вот что надо отвечать…

В лавке

Разумеется, купец мгновенно узнал посетителя и стал прямо-таки лучиться радостью.

– Доброго вам дня, уважаемый. Осмелюсь предположить, нечто интересное принесли?

– И вам. Пожалуй, мой товар может вас заинтересовать.

На прилавок лёг топаз. По меркам Земли камень был хорош: голубой, совершенно прозрачный и без внутренних дефектов. Да и форма недурная. Три с половиной местных дюйма длиной. Так что оживление владельца лавки не выглядело наигранным.

– С вашего позволения, поглядеть… О, превосходный кристалл.

Кузнец улыбнулся с проницательным видом:

– Превосходный – это сколько?

Начался торг. Топаз обошёлся владельцу лавки в сто девяносто сребреников. Про себя Сарир удивился: на этот раз Динозаврр оказался не прав. Цена была больше, чем предполагалось в разговоре накануне.

Но купец и не подумал остановиться.

– Уважаемый, я бы хотел поинтересоваться…

– Моё внимание столь же велико, как и ваше красноречие.

– Нет ли у вас ещё на продажу подобных голубых кристаллов?

Пауза. Опытный торговец понизил голос:

– Видите ли, по некоторым признакам… намечается повышенный спрос…

Посетитель не понял, но на всякий случай также придал голосу интимные интонации:

– О, если бы то зависело лишь от меня! Я совершенно ТОЧНО знаю, что у моего… кхм… компаньона такие есть. Чего я не знаю, так это согласится ли он продать. Возможно, у него имелись… или появились… некие особые соображения.

– Ну, разумеется, такие могут быть. Но вы уж не сочтите за труд передать, что мои цены могут приятно удивить.

– Не сомневайтесь, передам. Как вы понимаете, я тут… э-э-э… заинтересованная сторона. Но, к сожалению, мы с ним встретимся не ранее следующего воскресенья.

На лице владельца лавки мелькнуло лёгкое разочарование. Как раз это чувство кузнец понял. Видимо, к следующему понедельнику цены могли поменяться в ещё большую сторону или заказы на такие кристаллы уже есть. А ещё Сарир подумал, что по случаю такой сделки можно купить не то что сладкое печенье, а целый большой пряник.

Бесцветный топаз надо было огранить. На это ушла вся неделя – имею в виду все вечера, – и то с трудом хватило. Зато теперь в распоряжении имелся прекрасный кристалл-универсал, с помощью которого можно было гранить другие.

Воскресное утро – для встреч. Уже традиция складывается. Торговля явно шла с положительным сальдо: девчонка красовалась в новеньких ботинках. Обувка сияла блеском. Физиомордия сияла ещё больше. Однако визит Сарира на обычное место встречи без особых причин несколько удивил. Его сообщение напугало.

Тут и думать нечего: повышенный спрос на кристаллы, предназначенные для магии воды и воздуха, явно указывает на вероятность войны. Или вооружённого конфликта, по меньшей мере. Мало того, и на другие кристаллы с возможным боевым применением спрос должен возрасти.

Подумав, я решил состорожничать:

– Сарир, мне нужно поговорить кое с кем относительно того, что ты сообщил. Но в любом случае советую продавать сейчас голубые кристаллы – вы получите больше. Ну разве только… продай сначала, скажем, три кристалла, через пару дней – ещё два. Понимаешь?

Сарир очень даже понимал.

– И ещё одно. Другая глыба, такого же или подобного сорта, как вы с Мирутой раскололи, появится не скоро. Прими во внимание. Во всяком случае, в следующее воскресенье не будет.

В своих словах я был полностью уверен. Вся будущая неделя с большой вероятностью должна уйти на отработку магического способа полировки. И ещё в одном я был уверен: полированные кристаллы ни при каких условиях не должны попасться на глаза местным человеческим магам.

Мы распрощались. По пути в пещеру (а рядом с ней мне предстояло готовить рабочее место гранильщика) я напряжённо думал.

Полномасштабная война показалась мне маловероятной: мобилизационный ресурс среди драконов далеко не на пике. Очень уж мало мне попадалось явно старых особей. А вот локальный конфликт, к сожалению, возможная вещь. Отца могут призвать. Плохо, и даже очень.

Какие ещё выводы? Первый и очевиднейший: я безобразно мало знаю. Отец не рассказывал о многом. Какие заклинания применяют драконы, а равно и человеческие маги? Как меняется структура подразделений драконов в зависимости от магической специализации? Какая эффективность у человеческих магов? И какова она у драконов? Я даже не знал, какая специальность у отделения – или эскадрильи? – которой командовал отец. Много, очень много следует узнать.

Единственное светлое пятно виделось в том, что уж за человеческого шпиона меня не примут, потому как не похож я на человека. А впрочем… я ведь не знаю, до каких изысков дошли местные службы безопасности. То, что они существуют, не подлежит сомнению. И вербовка даже дракона в принципе возможна, если знать, на какой крючок их надо ловить. Я твёрдо верил, что существуют некие материальные выгоды и для драконов тоже. В самом лучшем случае их не используют, но такое очень уж маловероятно. Скорее же используют… и это скверно. Тоже надо собирать информацию.

О самом существовании местных особых отделов отец конечно же осведомлён. А вот о методах их работы – вряд ли. Тоже плохо. И ещё не факт, что контрразведка ведётся самими драконами. На месте Великого я бы доверил это дело человеческим магам, желательно – специализирующимся в магии разума.

Самое же плохое то, что любое проявление моего любопытства может вызвать острый интерес со стороны Тех, Кому Надо. Вывод? Не нахальничать, изводя добрых драконов расспросами (семья не в счёт), а лишь внимательно слушать.

Всё, вот и родная пещера. Надо начинать. А нервы дребезжат, проклятые. И не стоит удивляться: никто в истории Маэры такого не делал. Во-первых, для такого нужен маг-универсал (где ты, друг Сарат, которому только-только предстоит родиться?), во-вторых, никто не предполагает такого использования телепортации, и, в-третьих, никому не приходило в голову сравнивать и тем более выравнивать потоки совершенно разнородной магии.

А теперь ещё раз всё продумаем: я закрепляю топаз в глине… Нет, уже не годится. Придётся потратить сколько-то энергии на подсушку глиняной опоры до полностью твёрдого состояния. Можно даже обжечь подставку, топазу это не повредит, нагрев может лишь лишить его цвета. Только радиоактивное облучение добавит цвета этому камню, но уж с такими средствами баловаться не будем.

С чем работать? Да вот аметист, к примеру. Не особо ценный для меня кристалл по причине специализации в электричестве.

Так, зарядка топаза на телемагию… Теперь на телепортацию… Пока всё штатно… Теперь аметист на электричество… Вот они, потоки… Что там с натуральными гранями? Хорошо, вот мы ориентируем потоки точно перпендикулярно этой грани… Теперь прикладываем телемагию. Потоки её ориентированы строго вдоль линий гравитации, это азы, иначе предмет будет не только подниматься, но и перемещаться. А нам этого не надо. И самое трудное на закуску – лёгкие-лёгкие повороты кристалла так, чтобы линии телемагии стали параллельными линиям электричества.

Если бы кто глянул со стороны, то зрелище показалось бы не самым эффектным: один кристалл закреплён в куске сухой глины, другой висит в воздухе, а рядом стоит дракончик и тупо пялится на тот и другой, временами испуская недовольные междометия.

Дураком я оказался: самое трудное состояло в перемещении аметиста усилиями телемагии так, чтобы не нарушить параллельность. Это заняло много времени и забрало не так уж много энергии (всё же работа с кристаллом), но сама напряжённость работы отозвалась лёгкой дрожью в ногах.

Всё, пора. Телепортация! Прозрачная, тончайшая, почти невесомая пластинка аметиста сдвинута моим когтем с топаза. Фиолетовый кристалл с блестящей поверхностью так и остался висеть в воздухе. Опустить его. Вот теперь точно всё. Но только для одной грани. Весь остаток сегодняшнего дня я и спичку зажечь не сумею. Даже оценить результат работы выше моих сил.

Я притащил топаз (всё ещё в сухой глине) и кристалл аметиста в пещеру. Тонкий лепесток, оставшийся в результате телепортации, я просто раздробил и похоронил под песком и гравием. Не нужно, чтобы о нём знали – понимающий человеческий маг может сделать вредные для меня выводы.

По всему видать, я неправильно оценил состояние собственного организма: после ужина оно исправилось до почти нормального уровня. Лишь тогда я увидел, что отец хмурится без всяких видимых причин. И дёрнула же меня нелёгкая брякнуть:

– Пап, тут до меня дошли слухи…

На мгновение мне показалось, что сдержаться ему удалось лишь из-за присутствия в пещере супруги. Но правая лапа дёрнулась. Он коротко глянул на меня и показал глазами на выход из пещеры. Похоже, надвигалась гроза. А то и ураган.

Шипение плохо сочетается с рычанием, но отец сумел это сделать:

– Промолчать не мог?! Откуда?

Я решил сказать правду; отцу всё равно бы это не повредило, а мне и подавно:

– От людей. Цены на кристаллы для боевой магии растут. И я вычислил…

Отцовский шёпот показался командирским рыком:

– Не смей её пугать!

Я тоже перешёл на шёпот, но с трусливыми интонациями:

– Да ты что, пап, и в мыслях не было. Я даже не знал, что ты знаешь…

Грозный отец смягчился:

– Эх, к твоей умной голове ещё бы и мозгов хоть малую толику…

Попробую боковой заход:

– Дай мне время подрасти, и они будут. Ты лишь учи меня.

– Гррхххм…

– Когда ты вернёшься…

– Архххррррррр?

– Да, я уверен, что ты вернёшься, и будь готов, что начну тебя спрашивать. И большей частью о магии.

На этот раз отец снизошёл до членораздельной речи:

– Почему магии?

– О перестроениях, тактике, о методах обращения с рядовыми ты рассказывал много. О магии – ничего. А мне надо знать.

– Хочешь стать десятником? – Ирония в отцовском голосе била через край. – Не высоко ли метишь?

– Десятник – промежуточный шаг. И мне его не миновать.

– Ого! Тогда марш в пещеру. И об этом разговоре никому ни слова. Маме я сам скажу.

Глава 25. Работа военного атташе

Я осторожно пытался в школе разузнать хоть какие-то новости о предстоящем военном столкновении. Я заводил разговоры о том, кто и что собирается делать летом. У всех были планы, и ни один из них не включал вероятность вмешательства каких-то посторонних сил.

Выходит, никто из учащихся нашего класса ничего не знает. Расспрашивать в других классах я поопасался. Обращаться к взрослым драконам – тем более. Придётся думать. Но как раз на это времени было мало.

В течение недели удалось огранить аж целых два кристалла: ещё один пирит и бесцветный кварц. И тут в мозг залезла гусеничка беспокойства.

Там, где я делал всю работу (весьма удобный каменный выступ неподалеку от пещеры), уже накопилось порядочно кристаллических пластинок. Они сами по себе могли вызвать недоумённые вопросы, очень уж были тонки и ровны. Сверх того, такие природные бритвы могли поранить кого-то из посетителей или даже членов семьи.

Поразмыслив, я нашёл выход. Рядом с местом работы я обнаружил ещё один скальный выход и сделал в нём яму диаметром около полуметра. Разумеется, для этого использовалась магия земли. Я знал, что довольно скоро яма начнёт сама по себе зарастать, но именно из-за состава горной породы (базальт) полностью зарасти не может. В качестве крышки пошёл аккуратный круглый валун, притащенный телемагией.

Любуясь огранкой кристаллов, я подумал, что под такие (и им подобные) надо бы сделать новый браслет. В нём должно быть… – я закрыл глаза и попытался в мыслях изобразить желаемое… – как можно больше гнёзд под кристаллы, причём разного размера и разной формы. Ну да, кварц и топаз обычно имеют удлинённую форму, а гранаты и пирит – равноосную. И не один браслет. А четыре. Чтоб на все лапы. А на хвост ничего делать нельзя, он конический, на нём браслет плохо держаться будет.

Или… или вживлять кристаллы в чешуйки. Небольшие, конечно, сантиметровые. Их вообще не будет заметно долгое время. Конечно, чешуя растёт, как, скажем, ногти у человека, но медленно. Этот стратегический запас протянет, вероятно, с год. И браслеты будут при этом не нужны.

Картинка – хоть в пляс пускайся. А теперь время подрезать самому себе крылышки. Начнём с того, что крупные кристаллы таким образом не закрепить. Но ещё хуже – если кварц, топаз, гранат нейтральны к организму, то пирит, вполне возможно, с ним реагирует. В лучшем случае кристалл испортится (в смысле качества граней). В худшем – отравление. Магия жизни, конечно, сила, но не в моём исполнении.

И тут, как всегда, пришла боковая мысль. Хлеб! Я прекрасно помнил свою реакцию на этот безобидный продукт. А что я вообще знаю о наркотиках для драконов? Да ничего!

Закончив работу, то есть положив готовые кристаллы в сумку, а обрезки в яму, я вернулся в пещеру. Теперь – сумку на полочку… Между прочим, скоро её придётся расширять. Спрашивать надо у матери, отца я уже привёл в беспокойное состояние.

– Мама, послушай: меня тут давеча люди угостили хлебом…

– Каким хлебом?

Вопрос был задан очень быстро и очень напряжённо. Что-то такое в сорте хлеба? Но нельзя говорить «пшеничный».

– Такой… очень светлый, почти белый. А корочка жёлтая.

В тот момент голову дал бы на отсечение: мама облегчённо вздохнула, хотя слышно этого не было.

– Сколько золота ты за это отдал?

Мне было достаточно. Однако просто так выйти из разговора невозможно.

– Нисколько. Мне люди просто так дали, из дружбы. Я попробовал маленький кусочек, вот такой… – Мои когти отмерили величину. – Я хочу знать: хлеб драконам есть можно?

Оказывается, отец всё же меня слышал:

– Хлеб не яд. Но я очень хотел бы, чтобы ты никогда его не ел.

– Почему?

Родители переглядывались, наверное, секунд десять. Ответил папа:

– Ты, Стурр, когда съел этот кусочек, ничего не почувствовал?

Мой ответ был почти честным:

– Вкусно. Но потом я подумал, что, может, драконам хлеб вреден, и не стал больше есть. Хотя человек умял вот такой кусок без всяких последствий. – Я показал лапами величину куска.

Последовала ещё одна перестрелка взглядами. И снова разговор продолжил отец:

– Человеческие маги дают коричневый хлеб (непонятное слово).

Пара минут объяснений – и я понял значение. Ближе всего переводится словом «камикадзе». Те, которые могут выполнить приказ лишь ценой собственной жизни. Почти всё понятно, но в деталях прячется известно кто.

– Выходит, дают самым лучшим воинам?

– Нет, сын, самым худшим. Этот хлеб… пробуждает в драконах безумную радость и храбрость… или нет, просто притупляет чувство осторожности. Вот такими воинами и жертвуют… ради цели.

А теперь самые трудные вопросы.

– Ну а если какой-нибудь камикадзе вернётся живым и притом выполнит задание? Он что, так и будет всю жизнь питаться коричневым хлебом?

От такой постановки вопроса оба родителя встали в тупик. А я продолжал гнуть линию:

– Ну, этот камикадзе наелся хлеба. Ему стало так хорошо, что просто некуда больше. Улетел он на задание, а потом взял да и вернулся живым. Но он, распробовав эту еду, хочет её всё больше и больше. Жить без неё не может – так?

– Нет, не так… – Речь отца стала очень медленной, будто он взвешивал каждое слово на весах мудрости. – Дракон может без неё жить. Но очень долго он испытывает к каждодневному существованию лишь скуку и отвращение. Вот почему коричневый хлеб опасен.

Наркотик, вызывающий психологическое привыкание. Как же, знаем. Но наверняка не единственный. Что ж, буду разведывать ещё.

Интересно другое: такая реакция на хлеб совершенно не характерна для земных млекопитающих. Или здешняя ржаная мука содержит какие-то примеси, безвредные для человека, но оказывающие мощное действие на драконов, или же… во ржи может быть некая наркотическая примесь, ориентированная на драконов.

Следовательно, разведка в моём лице выявила факт стратегического значения: для драконов имеется материальный стимул. И наверняка не один. Как и в любом мире, интенданты (с крыльями и без) могут получить в руки (лапы) огромное влияние. Но даже если исключить использование запасов ржаного хлеба в личных целях, то и тогда возможностей для влияния очень много. Даже слишком.

Тут в голову тюкнула боковая мысль. А ведь проверить гипотезу о наличии наркотика в здешней ржи не так уж и сложно. Надо всего лишь отыскать близлежащее поле и совершить на него налёт. Связочку колосьев взять (даже не сноп), вышелушить из них зёрна и попробовать. А заодно определить, какие именно примеси могут быть. И обратить внимание на рожки спорыньи. Она первый кандидат на наркотик. Дело выглядит совсем простым, но… требует летательных навыков, коих у меня пока что нет. Без них даже поля не найти, не говоря уж о сборе добычи. Оставим на будущее.

И ещё оформилось в голове: тот, кто придумал это всё для драконов, был большой сволочью. Очень умной сволочью.

В лавке

Рано или поздно это должно было случиться. Кузнец послал дочь в лавку для продажи кристаллов – чтоб приучалась. И там как раз случился настоящий маг, при зелёной ленте. Продаваемые кристаллы не стоили интереса достопочтенного – чужая специализация. Но он не мог не обратить внимание на весьма юную торговку экзотическим товаром. Последовал расспрос с одновременной проверкой правдивости:

– Девочка, это твой кристалл?

– Нет, мне папа дал.

– Выходит, папа нашёл этот кристалл?

– Нет, это господин маг нашёл.

Дело становилось занятным.

– Маг, говоришь? А как его зовут?

– Динозаврр. Только это не настоящее имя.

– Почему ты думаешь, что не настоящее?

Снисходительная улыбка.

– Потому что таких имён не бывает.

Лиценциат подумал, что в этом девица права. Выходит, маг скрывает имя. Ещё интереснее.

– А он какого ранга?

Вот от этого вопроса девчонка явно оторопела и потому ответила не сразу:

– Что это такое?

– Ну, какого цвета ленту носит?

– Какую ленту?

– Цветную. Любую цветную ленту. Вроде как эта.

– Да не было у него ленты! Уж я бы заметила.

– Тогда почему ты решила, что он маг?

– Он сам об этом сказал.

Выходит, студент?

– А какой он из себя?

Небольшое смущение на рожице.

– Он хорошенький! У него синие глаза. И он так красиво говорит! И рассудительно тоже.

Очевидно, маг вскружил эту не особо умную головку. Вроде всё понятно. Впрочем…

– Сколько ему лет?

– Он не говорил.

– А ты сама как думаешь?

На круглой мордочке изобразилась работа мысли.

– Ну… он… я так полагаю… э… ему примерно, как мне.

Уже и так всё ясно, но ещё один вопрос не повредит:

– А тебе сколько лет?

Ответ прозвучал с неприкрытой гордостью:

– Мне уже двенадцать. А летом будет тринадцать. И я читать и считать умею.

То есть даже не студент: ученик. И такое же передаточное звено, как и девчонка. А раз есть ученик, то есть и наставник, а у того ранг не меньше магистерского. Пожалуй, тут копать не стоит.

Видя, что господин маг явно потерял интерес к беседе, девица возобновила торг.

Разведывательные труды пока не пошли дальше, вместо них надвинулась текучка. Как-то незаметно зима кончилась. На открытом воздухе становилось теплее и теплее, и даже моё несовершенное обоняние улавливало весенние запахи, а драконье острое зрение помогало увидеть толстых шмелей, деловито разыскивающих цветы. И столь же постепенно заполнялась моя полочка. Единственное, что оставалось неизменным в окружающем мире, – это цвет моей чешуи…

Я мог предвидеть случившееся. Я обязан был предвидеть. Но не сделал этого. Видно, плохой из меня разведчик. А ведь знал, что тёплая погода прекрасно подходит для развязывания войны.

Судя по резким движениям гребня и хвоста, мама была на взводе. Ррума не обратила на это внимания и небрежно помылась перед ужином, за что словила яростный рык. Сестричка не поняла и обиделась. А вот умный брат или что-то знал, или догадался. Поэтому-то он был тихо пойман и расспрошен. Правда, сбор сведений почти не имел смысла: у меня включились мозги, а из отсутствия отца уже можно было сделать вывод.

– Брат, папа отбыл воевать?

Саррод удивился самым ненатуральным образом:

– С чего ты взял?

– С того, что мама расстроена.

Последовала пауза, а за ней тихое шипение:

– К сожалению, у меня есть один слишком умный младший брат…

Надо защититься:

– Я же об этом деле молчал, хотя догадался.

– Вот и дальше молчи.

– А сестрице всё же придётся сказать, и лучше, если ты…

– Уж точно лучше. Ладно, то моя забота.

– Ты мне не всё рассказал.

Глубочайший, хотя почти не слышный вздох. Придётся слегка нажать на братца:

– Саррод, ведь я через школьные знакомства могу кое-что выяснить. Но тебе я доверяю больше.

Знания – сила. Лесть – ещё большая сила. А уж если подключить проверку на правдивость, так вообще…

– Известно не так уж много. К папе прилетел дракон-вестник…

– Ты же в школе был! Откуда тебе знать?

– Оно так, да у нас были занятия по пилотажу. А эта площадка недалеко от маршрута вестников. На следующий год и ты на неё попадёшь… Так вот, он не один там летел, я сам видел троих.

– Что отсюда следует?

Саррод изобразил гребнем превосходство надо мной, необразованным.

– Считать надо, Стурр. Каждый дракон-вестник доставляет приказ двадцати драконам. Если считать троих, тогда вызов получили шестьдесят. А я думаю, что вестников могло быть и больше. Короче, за сотню поручусь. И это нехорошо.

– Почему?

Я не притворялся, в самом деле не понимал. Но готовился понять.

– В округе боеспособных драконов гораздо больше. Значит, вызывают не всех. А отсюда следует, что гигантской битвы не предполагается.

Вывод для себя самого был совсем нетрудным. Но мнение Саррода показалось ещё более важным.

– Так что из того?

– В такой битве славы не добыть.

Про себя я добавил: «А убить могут», но, понятно, промолчал.

В школе обстановка тоже сделалась более нервной. Несмотря на неоднократные вопросы, наставники наотрез отказались давать сведения о войне. Как будто не было ушедших отцов. Только и оставалось продолжать занятия (классные и внеклассные).

До летних каникул оставалось три недели, когда отец вернулся. Я увидел его у пещеры, возвращаясь из школы, хотя он, вероятно, не сразу заметил меня. На шее у папы недоставало одной чешуйки. И ещё одной на задней лапе. Это было прекрасно заметно: серые пятнышки на тёмно-синем фоне. «Красная сеть», надо думать. Но когда отец повернулся другим боком, информации к размышлению весьма прибавилось. На боку как будто отпечатался след от бича: целая полоса кожи без чешуи. Кажется, я знаю, от какого заклинания.

– Папа, чем это тебя так?

– «Молнией».

Отец явно не был расположен к долгим расспросам, но тут пришлось гнуть линию:

– Я потом тебя поспрашиваю. Помнишь, мы об этом говорили?

– Пврхм…

Выходит, чешуя защищает и от «Молнии», хотя, думаю, контузия всё же была. Но хотел бы я знать, как её наводят? На лету вдарить дракона этим заклинанием… наверное, можно, но очень непросто. Не картечь, поди. А драконы вёрткие, уж в этом я уверен. Однако, если на земле… Да, есть о чём поспрашивать…

Через два дня такая возможность представилась. По моим наблюдениям, отец почти полностью восстановился; даже чешуя начала отрастать. Разговор получился откровенным.

– Понимаешь, Стурр, в этом прежде всего моя вина, а потом уж полусотника. Это я должен был предвидеть…

Я слушал не перебивая. Время для вопросов ещё не настало.

– Мы… ну, мой десяток… удачно провели диверсию. Бежали от нас вражеские маги. Да, бежали. Перед тем нас огрели четырьмя красными шарами – это те, что ты зовёшь «Красная сеть», – но мои воины уходили грамотно, мне самому лишь прилетела пара точек. Пустяк, короче. Вот я и подумал, что нам всё нипочём. И когда полусотник приказал нанести аналогичный удар чуть севернее, я не стал менять тактику. А те учли уроки. Вычислили они нас, вот что, отменно угадали место удара. Да ещё маг там объявился, очень сильный. Ударил «Пучком молний»…

А это ещё что? Ни разу о таком не слышал.

– Это когда простая «Молния» на конце ветвится. Только чешуя и спасла, но весь десяток контужен был, я тоже. Понятно, я приказал немедленно разворачиваться, тем более что стрелки только и ждали, чтобы мы снизились. Квирру сильнее всех досталось, он чуть не упал, да ещё стрела в него попала. Явно на нём благословение, иначе не дотянул бы до наших. Два дня никто не мог ничего есть, так тошнило. Всему десятку велели по домам лететь, а Квирр так и остался на попечении целителей. Надеюсь, пришлёт весточку. Вот оно как, Стурр.

Я дал отцу возможность выговориться. Но теперь моя очередь.

– Каков же итог военных действий?

– Ничья. Не удалось продвинуться ни нам, ни им. При своих остались.

– Потери?

– Среди моих никого. Квирра не считаю; надеюсь, он восстановится. А вот в нашей полусотне в четвёртом десятке трое погибли. И во второй полусотне ещё четверо, да десятник. И ещё одиннадцать тяжело раненных в сотне.

– Они недостаточно хорошо защищались?

От этих слов отец взорвался:

– Да говорил же я! Предупреждал! Учиться надо! И не кидаться очертя голову в атаку без чёткого понимания манёвра. Ты думаешь, почему мои уцелели? Гонял я их нещадно, вот почему. Так ведь «надо развить успех», когти Тёмного им в брюхо!

Мне показалось, что задумывались не когти и не брюхо, но в последний момент папа удержался от сильных выражений. Надо полагать, по педагогическим причинам. Но само слово «Тёмный» требовало ясности. Посему последовал вопрос:

– Кто такой Тёмный?

– Враг всех драконов. Он стал причиной гибели Чёрного дракона. Это тебе ещё будут рассказывать в школе.

Интересное пересечение религий. Запомним. А то, что лейтенанты между собой втихомолку ругают большое начальство, не ново. Во всех армиях. Во всех мирах. Впрочем, то же самое приложимо и к капитанам, да и кто повыше…

– А какая магическая специализация у твоего десятка? Огонь?

Отец далеко не сразу сообразил, что я имел в виду:

– Ты что, подумал, что у нас у всех одна и та же специализация?

– Ну да, так же сражаться легче. Есть выгодные тактические варианты.

– Ты что, Стурр, такого никто не делает. Подбирать десяток с одной специализацией? Никогда этого не было. В том и состоит умение десятника: использовать как можно лучше то, что у него имеется.

Эта информация в высшей степени занятна.

Отец продолжал:

– Ну вот представь себе: в полусотне двадцать огневиков, да по пятнадцати водников и воздушников. Четыре десятка можно укомплектовать так, как ты подумал. А остальных куда деть? Заметь, это я ещё не знаю, какая специализация у десятников. Если действовать так, как ты предлагаешь, то и у десятника должна быть точно такая специализация, как у воинов… То есть разрушать десятки ради того, чтоб создать другие, да ещё с неизвестной эффективностью? Нет, на такое никто не пойдёт.

По мне, так мутновато выглядит такое желание сохранить менее эффективную структуру подразделений. Конечно, тому могут быть чисто бюрократические основания. Однако в голове упорно долбилась мысль, что не только армейский консерватизм тому причиной. Может, и не столько.

Глава 26. Армейская энтропия и кристаллы

Да здравствует крепкий и здоровый сон! Именно после него пришла, робко озираясь, здравая мысль. Заключалась она в том, что информации явно не хватает. И пенять надо на себя: мало расспросил отца. Надо лишь выбрать подходящий момент, однако настоящий для этого совершенно не подходит. Родители явно хотят больше быть друг с другом; мама чуть ли не мурлычет. Ладно, отложим. А что ещё за проблемы первой необходимости?

Нужны кристаллы для магии жизни и разума. А какие здесь вообще могут быть? Изумруд и аквамарин – первое, что приходит в голову. Между прочим, числятся кристаллами первого класса. Встречаются в пегматитах. Один выход этой породы неподалёку я знаю. Могут быть ещё, но глубинное исследование мне пока не под силу, нужны надлежащие кристаллы для магии земли. Спессартины, например; они не редкость. Правда, среди них трудно найти материал без трещинок, но от них можно избавиться. А где они встречаются? Да в тех же кристаллических сланцах. Значит, после школы в поход за кристаллами к скале Гребёнка…

Уже на подходе к цели в голове случилось небольшое просветление. А зачем, в самом деле, мне трудиться, обрушивать большой кусок сланца, да ещё откалывать от него пластину? Не проще ли попробовать поймать магией земли сигналы от граната, ведь его повышенная плотность даёт сильное искажение потоков. Не такой уж большой расход энергии. И я начал пробовать.

Первая же проба дала, по моему мнению, ошеломляющий успех: не менее трёх сигналов. Но этот розовый оптимизм был мной же бит и загнан под диван: где гарантия, что среди этих трёх (несомненных!) гранатов сыщется, во-первых, материал с пристойным качеством, во-вторых, именно спессартин, а не альмандин? А что делать?

Правильный ответ был столь же нуден, как и предстоящая работа. Терпеливо проверять все сланцевые выступы, отмечать особо перспективные, а уж потом ломать и разбивать.

На поверку оказалось, что работа эта не только нудная, но и выматывающая. Ситуацию следовало предвидеть, ведь гораздо позднее маги земли не станут таким образом добывать кристаллы. На то должны иметься причины. Возможно, производительность труда мага при этом настолько мала, что возведение дамб и насыпей оказывается куда более прибыльным занятием. Как бы то ни было, я не окучил и трети скалы, когда истощение подступило вплотную, поглядывая недобрым взором. Пришлось тащиться в родную пещеру, попутно обдумывая разговор с отцом.

Вопрос я поставил по-военному прямолинейно:

– Пап, как ты стал десятником?

Выяснилась интересная картина. После выпуска из школы класс был разбит на пятёрки. В каждую входили разные по успеваемости и по магической силе ученики (бывшие). Пятёрку отправляли на обучение в учебный полк. Салабонов присоединяли к опытным пятёркам. Обучение длилось (по моим понятиям) не так уж долго – три месяца. Причиной была хорошая военная подготовка в школе. В пятёрке выявлялись кандидаты в младший командный состав. Случалось, что таковых вовсе не находили. Критериями для отбора служили школьные оценки, оценки, полученные на экзаменах, и склад характера. Отобранные кандидаты, в свою очередь, заканчивали курсы десятников, они тоже трёхмесячные. Потом свежеиспечённый летёха получал под себя десяток, но не из своей школы. Вот этот порядок я мысленно одобрил. И уж дальше командир сам начинал тренировки со своими драконами, и на это требовалось ещё три месяца. При этом за все тактические наработки под состав десятка отвечал исключительно десятник.

– Полусотник был обыкновенным. Он, правда, ничем не мешал, но и не особо помогал. А вот сотник – да, давал отличные советы. Ему я очень благодарен. Но и я сам, – папа плотоядно ухмыльнулся, – гонял ребят без пощады. И результат – пожалуйста: три задания, выполненные на «похвально», да ещё одно «весьма похвально», и только мой десяток обошёлся в ту войну без потерь. Вообще без потерь.

– Ты хочешь сказать, что полусотник и сотник в учебном полку были не теми, с кем ты воевал?

– Конечно, не теми. – Отцовский голос приобрёл философическое звучание. – Учёба и война, сын, совсем не одно и то же…

Выходит, в этот раз моя паранойя тявкала на пустое место. Брысь под лавку, визгливое создание! Верно ведь говорят: не надо искать злодейские замыслы и тонкие стратагемы там, где достаточно простого армейского бардака. Энтропии то есть. Случайный подбор, значит?

Паранойя уже из-под лавки продолжала с нудными интонациями облаивать степень случайности. Подбором фактов она не утруждалась, тем более что отец сам был уверен в стохастичности выбора. В отличие от меня.

Да, выбор КАЖЕТСЯ случайным; мало того, для большинства он такой и есть, но что-то не верю в полностью случайную подборку кадров для хлебных должностей. Вот ведь выверт языка: «хлебная должность» – для драконов это выражение надо понимать буквально.

– Пап, а когда вы выучились, твой десяток за тобой и сохранился до войны?

– Конечно. Все восемь лет.

Драконья память – силища, что и говорить. Резервисты, которые годами остаются в боевой форме и всё помнят, – мечта главнокомандующего. Отсюда вывод: надо становиться десятником ещё в учебке и никоим образом не рассчитывать на продвижение в командный состав во время боевых действий, что бы там папа ни говорил относительно возможного повышения помощника в чине.

Всю информацию за один вечер, понятно, не вытянуть, но хоть что-то можно. Попробуем.

– Пап, так какие всё же заклинания используют людские маги против драконов?

Как я ни старался, не смог уловить в отцовских глазах классический вопрос «Зачем тебе?».

– Водные и ледяные, для начала. Но больше ледяные, они эффективнее на дальних дистанциях. Также «Красные шары»…

Всё это я знал.

– Ещё «Воздушные кулаки». Для нарушения манёвра. Из других заклинаний воздуха – «Вихри», тоже хороши для сбивания с курса. Слышал о водно-воздушном вихре…

Тут и думать нечего: «Вихрь Шантура» или его аналог.

– …но сам не встречался. Заклинания огня против драконов не применяют: чешуя от них защищает вполне неплохо. Ещё «Молния», точно. Ну, и её разновидности.

– Какие ты имеешь в виду? «Пучок молний»?

– Не только. Своими глазами видел однажды «Шаровую молнию». Тогда погиб десятник из нашей сотни…

Вот что стоит запомнить. Я знал, что это заклинание весьма мощное, но затратное.

– А самое страшное – «Серые ястребы»…

Магия смерти, почти наверняка. Обязательно проверить.

– Стоп. О них подробнее.

Мне показалось, что отец смотрит сквозь меня.

– Они и вправду серого цвета, но не ястребы. Нечто похожее на драконов, только поменьше. Мощные челюсти с острыми зубами. Крылья, как у нас, но они ими машут. Длинный хвост, а на конце… такое расширение…

По описанию – как есть рамфоринх[6].

– …В скорости подъёма нам немного уступают, в горизонтальном полёте… ну, примерно равны, а при пикировании даже опережают. Очень манёвренные. Трое таких в состоянии справиться с драконом в воздухе, а один на один он задерживает дракона, пока у того не наступит истощение. Убить очень трудно. Огонь им не страшен. «Водяная стрела» такого разорвёт, но попасть почти невозможно. А главное, пока их убьёшь, упадёшь от истощения, или, в лучшем случае, задание не будет выполнено.

– А эти «ястребы» на людей нападают?

– Нет, конечно. Специальное оружие против драконов.

Это папа так думал. Но с моими знаниями теории магии смерти можно было сказать твёрдо: созданиям «серого капитана» всё равно, кого атаковать. А драконы всегда оказываются ближе всех. Впрочем…

– Пап, а ты сам видел, как запускают этих серых?

– Видел издали. С ними работает специальный маг. На редкость отвратного вида, скажу тебе. У меня подозрение, что он вообще не человек.

Это у тебя подозрение. А у меня твёрдая уверенность. Встречались уже.

– Он, понимаешь, их запускает прямо в воздух на высоту… скажем, тридцать моих ростов. «Серый ястреб» проваливается, но тут же усиленно машет крыльями и набирает скорость. Атакуют они сверху.

«Хозяин высоты – хозяин боя»[7]. Как же, знакомо.

– И какие есть способы борьбы?

– По обнаружении немедленно разворачиваться и удирать под прикрытие своих. Если «ястребы» остаются в меньшинстве… скажем, один против троих, драконы перебьют их без потерь. Так мне говорили. Мелкие ранения не в счёт. Хорошо также работает прикрытие магов-людей. Сам не видел, но тоже говорили.

– А видел ли ты, чтобы этот… странный маг запускал что-то похожее, но против людей? Наземное?

– Не видел и даже не слышал.

М-да. Информации маловато, да и достоверность так себе. И всё же кое-какие выводы можно сделать.

Из того, что уже имеется, можно понять: запрет на магию смерти к драконам не относится. Паршиво. Однако кое-какие мысли о противодействии появились. К сожалению, для их воплощения нужен маг-универсал – допустим, такой имеется – и крайне желательны кристаллы. Думать надо, но время пока есть.

…Целых четыре дня ушло на поиск спессартинов. Из них три дня труда оказались потрачены почти зря: не догадался сразу, что спессартины не мешают прохождению потоков магии земли, а вот альмандины – наоборот. Но как только эта мысль простучалась сквозь мощный заслон моей тупости, георазведка пошла куда веселей. А вслед за ней появилась глыба сланца.

На следующий же день Мирута была встречена на опушке леса. А через день к знакомой поляне прибыли сам кузнец, дочь и сын.

Сарир набрался храбрости и спросил меня о туманных намёках купца относительно стоимости кристаллов. Я объяснил. Удивительно, но кузнец не имел ни малейшего понятия о военных действиях, что можно было объяснить лишь их незначительным масштабом. Но добычу ценных кристаллов он, понятно, одобрил.

Мне и самому понравились жёлто-коричневые гранаты – не ах что такое с ювелирной точки зрения, но, безусловно, ценные в магии земли. Честно сказать, я волновался за качество кристаллов. Из интернетовских данных следовало, что спессартины редко бывают одновременно крупными и безупречными относительно дефектов. Так и вышло: из двадцати трёх кристаллов лишь шесть были без трещинок. А из этих шести пять – меньше сантиметра в поперечнике. Правда, среди добытого оказался недурной сросток чуть ли не в пять сантиметров. Его-то я и приберёг для личного пользования.

В лавке торговца кристаллами

Купец проявил явное любопытство к посетителю, точнее, к его товару, имея на то основания. И даже поздоровался первым.

Кузнец, в свою очередь, приветствовал владельца лавки и осторожно высыпал на прилавок один голубой кристалл и четырнадцать жёлто-коричневых. Для оценки последних хозяину пришлось вызвать мага.

– Этот голубой – полный аналог тому, который вы, уважаемый, принесли в прошлый раз. С ним всё ясно. А эти… полагаю, гранаты, хотя подобный цвет встречаю впервые. Что до их специализации, то могу сказать уверенно: магия земли. Для огня подходят слабо, а для прочих видов магии – совсем плохо.

Последовал торг. Сарир с неудовольствием узнал, что в связи с окончанием военных действий цены на голубые топазы несколько снизились. Но всё равно семья кузнеца стала богаче на без малого три золотых (с учётом изъятия доли, причитавшейся Динозаврру). Это солидные деньги сами по себе, но ещё важнее было другое.

Посетитель поинтересовался, где можно найти мага жизни. Купец любезно дал адрес.

Маг жизни оказалась именно такой, какой кузнец себе и представлял: молодой, но не особо красивой госпожой. Во всяком случае, супруга Сарира в глазах её мужа была куда более интересной. Правда, его насторожила оранжевая лента. Кузнец не знал, что для лечения людей обязателен ранг от доктора и выше, и опасливо подумал, что гонорар может оказаться за пределами его возможности.

Сарир добросовестно изложил своё дело. Маг жизни вежливо покивала. К облегчению клиента оказалось, что госпожа доктор не отличается чрезмерной жадностью.

– Уважаемый, прежде, чем лечить вашу супругу, надо понять, чем именно она больна. Я это могу сделать, но мои услуги обойдутся вам, круглым счётом, в полтора золотых, ибо до вас нужно доехать, а моё время крайне дорого. Но даже если вы привезёте больную ко мне – и тогда шестьдесят сребреников. Однако то же самое можно сделать дешевле. Я пошлю к вам ученицу. Лечить она, разумеется, не может, но понять, что именно надо лечить, вполне в состоянии. Её работа намного дешевле, скажем, двадцать сребреников. Она также скажет вам приблизительную стоимость лечения. Хотя… судя по тому, что вы рассказали, это будет от двух до шести золотых. Имею в виду, не более шести.

Кузнец кивнул. По его прежним понятиям, сумма была запредельной, но сейчас он мог себе это позволить. Правда, после уплаты шести золотых детям придётся надолго забыть о существовании сладкого печенья. А ещё Сарир дал самому себе твёрдое слово, что если удастся исцелить жену, то он пойдёт в храм Пресветлых и вознесёт благодарность за то, что они послали ему этого странного дракона по имени Динозаврр.

Работа и работа! Огранка двух спессартинов влетела в шесть дней труда: всё же у гранатов форма намного сложнее, чем у кварца. А попутно в голову пришла рационализаторская мысль, столь же полезная для меня, сколь бесполезная для других магов земли.

Ведь потоки земли для каждого вида горной породы различны. Маги земли, например, пегматит от базальта не отличают. И не потому, что не могут, им это просто не надо. А вот мне очень даже потребно. Быстрый анализ породы без всяких шурфов и проб – дело не только нужное, но и возможное, хватило бы только кристаллов. И не только породы таким образом можно почувствовать, но и реально обнаружить разные полезные ископаемые, жильное золото например, хотя надежда на это невероятно мала. Но сейчас приоритет – кристаллы для магии жизни.

Сверкающий оптимизм несколько затуманился и поблёк, столкнувшись с реалиями геологической обстановки. Нет, большей частью всё протекало в соответствии с замыслом. Я и в самом деле обнаруживал пегматитовые жилы. И лишь самый последний элемент плана оставался нереализованным – не было в этих жилах того, что мне надо. А тот пегматитовый выход, в котором я нашёл топазы, приберегался как последний резерв. Притом что доступ к нему был сравнительно лёгким, расположен он был далековато. К тому же вряд ли там были зелёные кристаллы какого бы то ни было происхождения.

В радиусе пяти километров по геологической части обшарено было всё, где была хоть малая возможность найти нечто подходящее для магии жизни. Идти дальше не особо хотелось, но, видимо, придётся…

И тут я вспомнил: вокруг нашей пещеры – базальт, основная магматическая порода. А в ней может найтись оливин. Сам по себе он отнюдь не редкость, за исключением его прозрачной разновидности – хризолита.

Эта мысль немедленно стала превращаться в реальные действия. Пещеру, конечно, я трогать не стал, но принялся наворачивать вокруг неё круги. Так, а вот и включения. Плохие включения, достать их из базальтовой стенки можно лишь ценой огромного расхода энергии. Стоит ли? Нет, надо проверять глыбы, их в случае чего расколоть можно без великого напряга.

Прошло вряд ли более получаса, когда удалось чётко уловить искажение полей. Прекрасно… хотя нет, не так уж прекрасно. Где гарантия, что это сигнал от оливина, а главное, откуда мне знать, что это именно нужный мне кристалл. Раскалывать всё подряд ради пробы… Нет, ребята, мы пойдём другим путём.

Свой опыт, разумеется, отсутствовал, зато человеческая память подкинула способ. Очень похожим макаром учили акустиков-подводников в давние времена. Примерно так. Вот эсминец. Слышишь, какой звук от его винтов? А это крейсер. Уловил разницу? А вот в пяти милях «купец». Это подводная лодка – своя, заметь. Всё запомнил?

Что для реализации этого метода нужно? Образцы включений, хороший запас терпения и такой же – энергии, потому что попервости придётся именно раскалывать породу для проверки.

В качестве жертв моих изысканий я выбирал самые малые обломки базальта, в каких только обнаруживались подозрительные сигналы. Булыжник всё же легче расколоть, чем глыбищу.

Курс обучения обошёлся в четыре часа труда, разряженный спессартин и почти полное истощение. Но дело того стоило.

Не соврали умные книги: сигналы от прозрачных кристаллов оказались достаточно характерными, чтобы их можно было с уверенностью различить. И в другом они не соврали: за эти четыре часа только дважды я нашёл кристаллы нужного качества. Непрозрачных было гораздо больше.

Ну не лопух ли я! Стоило метаться по округе в поисках аквамаринов и изумрудов! Правда, хризолит по магостойкости похуже кварца. Но зато его можно найти прямо рядом с домом. Так, с завтрашнего дня начинаю поиски хризолитов, потом ограню их, а уж затем начну изучение магии жизни. А в школе, возможно, удастся попробовать магию разума. На домашних экспериментировать не хотелось.

Всё, теперь можно с чистой совестью ковылять в пещеру. А после ужина хорошо бы порасспросить отца о нестроевых подразделениях. Интенданты, штабисты, связисты… Никакая информация не будет лишней.

Глава 27. Камуфляж, учёба и обучение

Насчёт нестроевых у отца было мало сведений. Связисты проходили мимо десятников. Это уровень сотников, если не больше. Штабные тоже шли лесом и по той же причине.

Интендантов папа откровенно не любил. Правда, драконы не нуждались ни в обмундировании, ни в ином материально-техническом снабжении. Но вопросы питания оставались. Конечно, в условиях боевых действий у крылатого воинства не было ни времени, ни возможности охотиться или ловить рыбу. Питание шло человеческое: каша, хлеб да отварные овощи. Из всей этой диеты драконы предпочитали хлеб, но как раз его перепадало мало.

Подозрений насчёт интендантов было в избытке, фактов – намного меньше. Вывод: надо выходить на старших в чине. Как? Задачка…

Но и без неё хватало забот. Полных два дня ушли на добычу и обработку хризолитов. Зная, что у этого кристалла ромбическая решётка, я решил не заморачиваться сложной формой, а сделать обработку естественных граней: время поджимало.

Теперь я готов к полноценному изучению магии жизни на драконах. С чего начинать? С того же, что и студенты медвузов, – анатомии.

Ещё до войны тогдашний студент московского мехмата, будущий член-корреспондент Михаил Шура-Бура держал пари, что за пять дней сдаст любой экзамен. Ему подсунули патанатомию. Он её сдал так, что получил предложение остаться на кафедре.

Рекорд был мной побит. Я изучил анатомию дракона за два дня. Правда, только на самом себе, то есть с малой выборкой; что до особенностей анатомии дракони, то её лишь предстояло изучить. Кстати, стоило хорошенько продумать, на ком именно. Проблема представлялась нетривиальной.

Заодно оказалось, что моя магическая сила прилично возросла. Пожалуй, именно для этого курса я мог бы вообще обойтись без кристаллов.

Сложнее было с физиологией. Применительно к человеку я изучил её в двойном размере (проштудировал учебники для земных врачей и для магов жизни), относительно драконов информация была много скромнее. Периферическая нервная система работала примерно так же, а вот физиология органов чувств значимо отличалась. Особенно это относилось к зрению. С пониманием метаболизма дела обстояли и того хуже. Я не знал необходимых компонентов питания; не знал, например, вырабатывает ли организм драконов аскорбиновую кислоту. Скорее всего, да, поскольку виды млекопитающих, не способных на это, можно пересчитать по пальцам. Но… где гарантия? Самое главное, при моём очень скудном врачебном опыте лечение (и людей, и драконов) в основном может быть симптоматическим[8]. А уж если речь шла о вмешательстве на тонком уровне (омоложение, вывод новых пород домашних животных или новых сортов растений), то тут мои умения можно было смело приравнять к нулевым, хотя теорию я помнил прекрасно.

Ну а хоть что-то положительное во мне есть? Да. Имелся небольшой опыт в травматологии, правда, лишь на себе самом. Я мог бы создать сносный конструкт для купирования травм. Более того, с новыми кристаллами такой конструкт стал бы сравнительно долговечным. Впрочем, как раз это могло быть опасным. Если моё магическое изделие плохо подойдёт к телу, результатом будут криво сращенные после перелома кости, ограничивающие подвижность сустава связки и прочие продукты сумрачного гения. Мне вспомнилась фраза Моаны: «Магия жизни не ремесло – она искусство». Сказано не мне, но к моей особе применимо полностью.

И тут в черепок постучалась мысль. Повертев её, я направился к матери.

– Мам, а целители работают с магией?

– Конечно. Прогреть ушиб, например, охладить опять же. Также нагреть лекарство…

– А откуда берутся лекарства?

– Ну… – в мамином голосе проскользнула нерешительность, – остаются из тех, что целителям дают на войне. Человеческие маги дают.

– А сами целители что-то делают? Лекарства, имею в виду.

– Даже не знаю… – Пауза. Конечно, я не прерывал ход мыслей мамы, тем более она, похоже, впервые задумалась над некоторыми вопросами. – Целители, понимаешь ли, скрытные, много о себе не говорят.

Информация к размышлению, для меня в особенности.

Ясно: покамест ходы к взрослым драконам для меня закрыты. Набирать информацию можно, но… маловато её будет. Ладно. Что идёт следующим по приоритету? Продолжать опыты над самим собой, поскольку больше нет подопытных пациентов. И продолжать формировать команду. Какая может быть тактическая цель?

Мне нужна команда, которая будет только моей. Если товарищи будут мне очень обязаны, хорошо. Но лучше, если они поймут: без меня им не видать… скажем, карьеры. Нет, не так: не видать достойных магических способностей, а потому – карьеры. И есть средство это обеспечить.

По намёкам наставника Леррота я понял: таланты всех учеников нашего класса не из великих. Ну, разве что Суирра действительно способная девочка… то бишь драконочка. А нужно, чтобы все стали звёздами, но не по амбициям, а по результатам.

Первый шаг для этого сделан: мы выиграли олимпиаду. Будем говорить прямо: благодаря мне. И это как раз плохо. Нужно сделать так, чтобы каждый из моих ребят думал одно и то же: «Да, наши все молодцы, но я сам тоже не промах». Как?

Тренировка драконов-стихийников на чуждую им магию может дать результат, но, если дело пойдёт так же, как у людей, этот процесс затянется на десятилетия. А у меня столько времени нет. Продвижение по службе следует начинать намного раньше. Вывод? Для начала – только амулеты. С ними и полная бездарность справится. А потом можно попробовать обучать и не своей магией. Пусть самые начала, вреда не принесёт. Между прочим, такой подход в Маэрском университете не используется. Там обучение ведётся лишь на своей силе. Ну а я попробую на заёмной.

Что для этого требуется? Браслеты и кристаллы. На занятиях это не запретят – мне-то разрешили. Вот только поединки… Судья может высказаться против постороннего предмета на лапе. И потом: светиться браслетом при большом стечении драконов, в том числе из школьного начальства – нет, не стоит. Впрочем, если только сделать так, чтобы кристаллы были внутри…

Кристаллы у меня на пятерых драконов есть. Браслетов нет – значит, их надо заказать.

Тем же вечером я захотел подновить крапчатую масть. Облом-с: шелковица уже отошла. Зато появились грецкие орехи. В смысле окраски они даже лучше.

А впрочем… кто мешает сделать себе масть методами магии жизни? Какую? С одной стороны, имидж надо поддерживать: леопард то есть. С другой стороны… если вдруг Те, Кому Надо, начнут искать пятнистого дракона? Так пусть не найдут. А какой цвет себе создать? Можно, конечно, брюнетом себя сделать, но это сочтут за нахальство. Но даже если так не подумают: чёрный цвет обязывает. Однако какой-либо цвет из распространённых тоже не годится: уж если делать крутую карьеру, то выделяться необходимо. Выходит, без камуфляжа не обойдусь.

И я принялся искать потоки в теле, обеспечивающие накопление чёрного пигмента в чешуе. Мигом выяснилось, что у меня таковых нет. А как насчёт других членов семьи? Отпадает, у них пигменты другие. Но очень скоро я увижу Глорра. У него «родинка» – чешуйка почти чёрного цвета. Вот его потоки и погляжу.

Третий класс означал новые учебные дисциплины. Одной из них было то, что условно можно назвать «Государственное устройство у драконов». Сразу обнаружилось неприятное обстоятельство: наставник приказал вопросов не задавать, только запоминать. Но далекоидущие выводы я счёл преждевременными.

Вторым и в моих глазах очень важным предметом была «Теория и практика полётов».

И наконец тактические занятия. Как на первом же уроке объяснил наставник, военную историю имеет смысл изучать, лишь получив хорошее представление о тактике. А мне понадобится и то и другое. Хотя история наверняка будет преподаваться «исправленная и дополненная».

Изучение потока, отвечающего за накопление меланина в чешуе, оказалось, к моему большому удивлению, совсем не трудным делом – наверное, потому, что «родинка» у Глорра была всего одна, и идентификация была задачкой на уровне студента-второкурсника. Куда заковыристее было создание конструкта, создающего крапчатость. На это (включая расчёты) я убил целый вечер.

Первое, что было очевидным: нельзя создавать избыток чёрного пигмента в чешуйках. Если он и в кожу попрёт… только меланомы мне не хватало, а вылечить её я почти наверняка не смогу. Второе, что подумалось: а достижима ли такая перестройка организма, чтобы конструкт стал вовсе не нужным? Пришлось заняться расчётами. Результат оказался не особо обнадёживающим: придётся повторять обновление конструкта регулярно и не меньше чем с десяток раз – без гарантии полной устойчивости. Утешением было то, что обновление точно не потребовало бы больших затрат энергии. Третьей важной вводной была потребность в едином конструкте на всю чешую: в будущем это сэкономит массу времени при обновлениях, хотя первичный вариант, наоборот, был тяжеловесным по сравнению с массивом мелких конструктов на каждую чешуйку. Четвёртое соображение диктовалось как эстетикой, так и осторожностью: мне хотелось получить повышенное количество тёмных чешуек на спине с понижением их концентрации на боках и брюхе. Так выходило более естественно (окрас леопардов я помнил превосходно).

На создание конструкта я потратил два часа с лишком. Доктор магии жизни справился бы с этой задачей за четверть часа.

Скорость роста чешуек я представлял: примерно как ногти у человека. Иначе говоря, лишь через дня четыре первая тёмная полоска только-только начала бы появляться, да и то её должны были прикрыть другие чешуйки. Заметным же мой новый окрас станет через десяток дней, не раньше. И это плохо: такая потеря времени неприемлема.

Делать нечего: придётся собирать грецкие орехи, выбирая недоспелые, и краситься в крапочку. Задание кузнецу надо дать как можно быстрее.

На следующий день Мирута была выловлена на опушке леса. Я попросил передать её отцу просьбу о встрече.

Всё вроде прошло путём, но под конец разговора глаза кольнул странный взгляд девицы, брошенный на меня. Паранойя немедленно доказала, что спит крайне чутким сном.

…Грешен, поддался: не только обновил раскраску, избавился от запаха, но и пришёл на опушку (даже не на место встречи) гораздо раньше.

Дождался. Так, идут трое, это сразу видно. Первым кто? Знакомая могучая фигура, это кузнец. Второе лицо совершенно незнакомое, к тому же в юбке. Третье… тоже в юбке.

Лишь через минуту-другую допёрло: третьей идёт Мирута, но в необычном наряде: одежда стала более качественной, юбка так точно новенькая, да ещё косынка с вышивкой. Как-то внезапно Мирута превратилась в девушку. Вроде и не особенно прибавились округлости, а поди ж ты, фигура стала недвусмысленной. Будь я человеком, назвал бы хорошенькой.

А вторая… малость похожа лицом на девочку. Наверное, её мама. Выходит, у кузнеца хватило денег на мага жизни. Женщину в моём мире и в моё время назвали бы «интересной». Крупные правильные черты лица, фигура, подходящая под описание «очень даже ничего». Вблизи сходство с дочкой стало ещё более явным, только веснушек не было. Одета похуже Ми-руты, но, возможно, она просто не успела обновить гардероб.

Пора появляться.

– Доброго вам дня!

Кузнец проявил особую вежливость:

– И вам. Познакомьтесь, это моя жена Фарина. А это наш знакомый дракон, его зовут Динозаврр.

Одно не вписывалось в благостную картину: тщательно скрываемый страх женщины. Не нужно быть магом разума, чтобы это ощутить. Она меня боялась. Почему? Спрашивать сейчас, конечно, нельзя, но потом, при случае, очень даже стоит поинтересоваться.

Однако надо поддерживать светскую беседу.

– Рад знакомству, Фарина. Как понимаю, маг жизни вам помог?

Поклон. Не могу ответить тем же в драконьем теле.

– Да, и всё благодаря вам.

Повышенная вежливость – тоже результат опасения. Кого же она боится: магов или драконов?

– Не будет ли с моей стороны неучтивым спросить: сколько же взял за работу маг жизни?

Одновременно я анализировал наложенный конструкт. Работа аккуратная, спору нет, но не такая сверхсложная. Мне самому, может быть, под силу, но без ручательства.

– Всего два золотых восемьдесят сребреников, не считая расходов на услуги ученицы.

По их доходам – вполне позволительные деньги. Неудивительно, что любящий отец разрешил дочери разодеться в новенькое.

Надо бы как-то успокоить даму.

– С вашего позволения, уважаемая Фарина, я планирую сделать вам заказ. – Нарочитая пауза. Пусть страх хотя бы слегка заглушится любопытством. – Это будут сумки, примерно такие же, какая сейчас на мне. Пять штук.

Я оказался прав: в карих глазах появился интерес.

– Разумеется, это возможно… – женщина запнулась, явно не зная, как обращаться, – господин Динозаврр.

– И ещё кожаные мешочки. Мирута знает, какие именно. Не правда ли?

Круглое личико зарделось. Голос звучал со всей солидностью:

– Ну конечно, знаю.

– А вот этот заказ я сделаю вам, уважаемый Сарир, причём срочный. Пять браслетов, но чуть другой конструкции… – Из моей сумки появился изрядно помятый лист с чертежом. – Вот, обращаю ваше внимание. Эта застёжка позволит подгонять их под… заказчиков различного размера.

Кузнец понимающе кивнул. Я достал другой чертёж.

– И вот этот браслет для меня лично. Почти такой же, как уже был сделан, но гнёзда… вот, видите? И притом разные.

– Бронза, надо полагать?

– Разумеется, уважаемый Сарир.

– Не могу поручиться за сроки, но, думаю, не больше двух недель.

– Десять процентов.

Понимающий кивок.

– Через неделю будут кристаллы.

Постороннему разговор не понять. Но и Фарина явно ничего не поняла – видимо, муж не посвящал её в эти дела.

Мы распрощались.

По дороге в пещеру я пытался проанализировать реакцию жены кузнеца. Почему дети меня не боялись, понятно, в них играло любопытство. Почему кузнец не боялся, тоже ясно: он уже сталкивался с драконами, к тому же торговля. Но откуда такой страх в этой женщине? Или про драконов ей чего-то наговорили? Нет, точно надо выяснять.

На полпути от леса до околицы деревни

Даже взрослым иной раз не хватает такта. Что уж говорить о подростках?

– Мам, ты чего так его испугалась? Он безобидный!

– Безобидный, ага! Сама слышала, как говорили у колодца: драконы – людоеды.

– Ну мам, он же нам помог, и тебе тоже. Без него мы не набрали бы денег…

– Я ему благодарна, да. Но при всём том предпочту держаться подальше от этой зверюги.

– Так ты и сумки не будешь шить?

– Сошью. Но торговать с ним не буду. И тебе не дам.

– Но почему?!

– Потому. Ты видела его когти? А клыки? У медведя и то поменьше!

Следует отдать справедливость этой достойной женщине: она знала, о чём говорила. Проезжий маг щегольнул как-то перед деревенскими ожерельем из клыков и когтей.

В разговор вступил глава семейства:

– Насчёт того, что людей едят, сказки. А торговать так и так придётся. Нам ещё на приданое копить нужно. Посмотри на Миру – совсем уж невеста.

– Ну, папа!!! – Дочка надула губы.

Мама продолжала нажимать всё в том же направлении:

– Вот хоть на куски меня режьте: не верю я драконам. Кстати, ты сам говорил, что он маг.

– Ну да, все драконы – маги.

– Вот! Я и магам не верю, и драконам не верю, а уж тем, кто и то и другое, так совсем ни на столечко не верю. – Фарина демонстративно отмерила кончик ногтя.

– Мам, он никого из нас ни разу не обманул. Хотя мог.

– Значит, ещё обманет. Да ты посмотри на его морду! – Сказано было с большой экспрессией, хотя смотреть в тот момент было не на что. – По ней же прочитать нельзя: сердится он или нет. Ничего не видать!

Наступило молчание. Его нарушила Мира:

– Насчёт морды точно. А вот другое… Кажется, я могу угадать, когда он сердится. Видела однажды. Он хвостом так двигает… гребень опять же топырится… точно как шёрстка у Пушистика…

– Ну, ты сравнила: норку с драконом!

– Верно говорю, похоже.

При первом же удобном случае я собрал олимпийскую команду и Глорра после занятий. Пора было воплощать планы.

– Вот что, ребята, вы все здесь имеете какую-то магическую специализацию, кроме меня. Я не в счёт, поскольку универсал. Это означает: одинаково плох во всех видах магии.

Часть команды приняла это высказывание за проявление скромности. Остальные посчитали мои слова остротой.

– Штука в том, что любой дракон может развить в себе способности и к другим видам магии…

Окружающие, разумеется, подумали, что имеется в виду стихийная магия. Я нарочно не уточнял, хотя про себя решил, что обучение нестихийным видам преждевременно.

– …однако дело это трудное и требует времени. Имею в виду: за время пребывания в школе вы освоите ту магию, к которой у вас склонность. На любой другой вид… даже не знаю, сколько надо затратить времени. Может, с десяток лет. Может, больше. Но важно не это, а то, что дополнительные умения когда-нибудь могут спасти жизнь вам и вашим товарищам.

Слушали внимательно. Теперь нужна демонстрация.

– Возьмём тебя, Суирра… – Выбор не был случайным. Пусть и не выдающаяся, но очень хорошая магическая сила в сочетании с острым умом, конечно, не предотвратят получение первого блина комом, но уж точно снизят вероятность этого печального события. – Ты воздушница, магия огня не твоя. Ну так вот, бери этот кристалл…

Это был красный альмандин.

– Теперь попробуй вглядеться в его потоки.

– О! Вижу… Слабо, но вижу…

– Именно! А относятся, между прочим, к магии огня.

– А если зажечь…

– Вот тебе соломинка.

Горючий материал сначала задымился, потом затлел. Фиалковые глаза глядели на соломинку и полыхали восторгом. Про земную девочку в такой ситуации сказали бы «за уши не оттащить». У драконов ушей нет.

– Все видели? Суирра смогла, значит, и вы сможете. Хьярра, Согарр, Глорр, к вам не относится. Потом попробуете водяную магию.

Любой бакалавр с уверенностью сказал бы, что драконочка зажгла соломинку лишь частично на своей силе. Кристалл ей здорово помог. Но ведь это лишь начало.

Все мы учились в школе. Но к учёбе я добавил обучение.

Глава 28. Создание магов-универсалов

Любой нормальный школьник посчитал бы уроки летания нудными. Я не составил исключения, хотя (в отличие от товарищей по классу) прекрасно понял их дидактическую направленность.

О собственно полётах поначалу, естественно, и речи не было. Наставник долго отрабатывал с нами взлёт. Под этим подразумевалось не то, что в земной авиации, а всего лишь подъём и спуск на телемагии. Высота – не более двух моих ростов. Расправлять крылья – ни-ни. Перемещение по горизонтали – никоим образом. Подъём-спуск, подъём-спуск. Это как раз было понятно: отработка манёвра вплоть до полного автоматизма.

Я не преминул спросить:

– Наставник, а мы будем потом упражняться в полётах с грузом?

Удивление Леррота показалось мне чуть наигранным:

– Грузом? Каким грузом? Что ты имеешь в виду?

– Например, доставка во время войны чего-то такого, что нужно человеческим магам. Или, если понадобится, перевезти дракончика…

– У тебя уже есть сирри? Или они намечаются?

Хохотал почти весь класс. Не поддержали веселье лишь Суирра и Согарр.

– Или ещё: дракон может с человеком на спине лететь.

– Для начала научись летать сам по себе.

Сказано было с такой щедрой иронией, что стало ясно: такое практиковалось. Запомним.

Через день из охотника я превратился в дичь. Меня изловили после школы. Суирра и Согарр проявляли не просто любопытство, а заинтересованность. Я ожидал, что первой с вопросами вылезет драконочка, и не угадал.

– Стурр, почему ты задал вопрос насчёт полётов с грузом?

– Я предвижу такую возможность.

Но сбить умных одноклассников с интереса оказалось непростой задачей.

– Ты предвидишь такую возможность для нашей команды?

– Да.

Раз умные, то должны понять, что я пока придержу при себе далекоидущие планы.

В разговор включилась Суирра:

– Я спрашивала у братьев. Они ничего не знают о полётах с грузом, хотя уверены, что такое случается. А потом я спросила у папы. Он сам видел, как дракон летел с человеком на спине. И ещё сказал, что человек и вправду тяжёлый груз, с ним дракон может пролететь примерно в три раза меньше, чем без него.

Информация, которая понадобится обязательно, но в будущем. А сейчас надо потихоньку уходить от темы. Но для начала маленькая порция лести.

– Моя цель не в том, чтобы научить вас, как летать с грузом. Это вы и без меня сумеете. Способностей у вас хватит…

Подействовало. Но теперь надо развить мысль.

– Цель же вот какая: я хочу создать команду, точнее, десяток, чтоб все драконы до единого в нём были намного лучше, чем драконы из какой-либо другой школы. Во всём.

Несколько секунд мои конфиденты перебрасывались взглядами. Молчание нарушил Согарр:

– И ты думаешь, что усердие может восполнить нехватку способностей?

Надо же, почти моими словами выразился. Но суть схвачена верно.

– Не думаю, а знаю: это могут сделать усердие и ум. Нам ещё предстоит много работы. И вот ещё что: эти упражнения держите пока в секрете от всех, даже от родителей. Работать с чужой магией будем в уединённом месте.

На пути от школы к пещере Суирры

Спор начался от момента, когда Стурр уже не мог их слышать, и не прекращался.

– Ну так я был прав! Ты заметила, что он заметил… тьфу ты, я хотел сказать, когда он спросил Змея о полётах с грузом, лишь мы с тобой не смеялись. И Стурр это заметил, вот! И назвал нас умными!

Среди учащихся в любом заведении и в любом мире преподавателям принято давать клички. Наставник Леррот тоже попал под это правило.

Суирра отвечала с почти оскорбительной снисходительностью:

– Сразу видно, что ты не драконочка. Мы лучше вас понимаем душевные, то есть духовые… ну, духовные… короче, причины, почему дракончики делают так, а не иначе. Ты подумал, что он твой ум похвалил, да? Так вот: он свой имел в виду. Только он не умный.

Драконочка была не вполне права. Пусть её собеседник и не обладал сверхтонкой психологической организацией, но в этот раз у него хватило ума не обижаться, а попытаться выяснить. Вот почему он ограничился нейтральным:

– Поясни.

Согарр полагал, что Суирра начнёт рассуждать вслух, и не ошибся.

– Я имела в виду: он, конечно, умный, это да, но ещё и очень понимающий. Дракончик понимает одноклассников, даже драконочек. Вот в чём его сила. Не могу понять, откуда это у него.

– Откуда понимание? Могу тебе сказать – от знаний. Полная пещера знаний, причём таких, о которых не то что мы с тобой, главный наставник понятия не имеет. Да хотя бы взять кристалл с потоками магии огня!

– Это да, но… нет, другое. Он знал заранее, что я смогу видеть эти потоки. Откуда?

– Между прочим, отец говорил, что сам видел человеческого мага с кристаллом на груди.

– Вот об этом и твержу. Все драконы… хорошо, почти все знают о возможной пользе кристаллов. Но сейчас речь о другом: откуда он взял, что вообще можно видеть потоки от чужеродной магии? Кто ему сказал, что я смогу зажечь эту соломинку? От кого он мог узнать, что можно хоть каким-то образом повысить свои природные магические способности, будь то сила или умение обращаться с магией не по своей специальности? А самое главное, из какого источника он выяснил, как именно надо использовать кристаллы? Может, это вовсе не знание?

– А что, по-твоему?

– Предчувствие… типа того. Ну, знаешь сам, бывает такое: вот хвостом чувствуешь то-то и то-то, а доказать не можешь.

Согарр не сразу нашёл что ответить. Уже пещера Суирры показалась вдали, когда наконец дракончик выдал:

– Предчувствие, говоришь? Может быть, но очень уж оно уверенное. – Небольшая пауза. – Знаешь, а ведь ты одна из самых сильных в классе. Может, это связано с возможностью…

– Не-а. Он сказал, что ты, Хьярра и Глорр будете пробовать магию воды. Все трое.

Согарр сразу закончил не высказанное вслух. Про себя, понятно. Суирра и Хьярра – самые сильные в классе. Глорр – трудяга, берёт прилежанием. А он сам может рассчитывать на ум. Стурр сказал: «Ум и усердие». Выходит, магическая сила желательна, но не обязательна. У них-то с Глорром сила средненькая.

К моменту, когда они дошли до входа в пещеру Суирры, умный учащийся третьего класса окончательно оформил эту мысль в голове.

К концу недели любой из пятёрки мог сделать простейшее упражнение с применением чужеродной магии. Но доходили они до этого разными путями.

У Суирры дело шло лучше всех. Ум и сила сразу: чего больше пожелать? Хьярра, к моему удивлению, тоже оперировала уверенно, но у неё работа основывалась не на знаниях, а на чутье: рационально объяснить свои действия ей почти никогда не удавалось. Менее чисто обстояло дело у Согарра и Фаррира, но это я объяснял антагонизмом их родной магии и той, что я предлагал в качестве упражнения. Хуже всех продвигался Глорр. Однако по части упорства с ним не сравнился бы никто из пятёрки. Предложенные мной упражнения он отрабатывал дольше всех остальных, вместе взятых. Только это и выручало.

Я долго думал, стоит ли приучать товарищей работать на своей собственной силе, то есть без кристаллов. Такой подход, разумеется, повышал уверенность в себе. Мало ли что: кристалл может взорваться, его заряд может истощиться. Наконец, кристалла может просто не оказаться в нужную минуту. С другой стороны, простейшая прикидка показала, что обучение с кристаллом идёт чуть ли не на порядок быстрее, чем без него. Время для меня было огромной ценностью. Что же делать?

Пришлось скомбинировать оба подхода. В один из дней я потребовал от учеников выполнения наипростейшего упражнения без кристалла. Даже Суирра справилась лишь со второго раза. А когда вся пятёрка, отдуваясь, закончила задания, то выслушала от меня хвалебную речь. В ней я превознёс новообретённые умения и способности. Особо подчеркнул, что это лишь начало. Отметил, что да, с кристаллами дело пошло бы и легче, и быстрее, но если вдруг… то вы, друзья, без всяких… покажете кузькину маму и козьё лицо тем, кто того заслуживает… Так что в дальнейшем будем работать с кристаллами и лишь время от времени доказывать свою силу… И прочее в том же духе.

В школе начали проходить умножение. Для начала, конечно, зубрили таблицу. Как понимаю, дело шло резвее, чем у земных школьников, конечно же благодаря драконьей памяти. Но потом на внеклассных занятиях мы начали потихоньку учиться умножать в столбик. Не без гордости я заметил, что к моменту, когда началось умножение двузначных чисел на однозначные, мои подопечные действовали лучше всех в классе. Наставник хвалил, ставил «весьма похвально» и «превосходно», опрашивая наших реже всех прочих. Если он и догадывался о моём влиянии, то искусно притворялся невнимательным. В это не очень верилось, но я сам и моя пятёрка, в свою очередь, прикидывались доверчивыми.

Между тем моя торговля с семьёй кузнеца шла своим чередом. Я долго прикидывал, какие кристаллы представить на продажу. С очевидностью – не хризолиты: те не встречались в массе, а дробить глыбы базальта в щебёнку, чтобы найти три кристаллика, – не для людей работа. А что тогда?

Топазы я тоже отверг. Такой желвак, что я нашёл, – редкость, искать долго, а времени не хватает. О других кристаллах первого класса можно просто забыть: поблизости их нет, а летать я пока не умею. Гранаты? Хорошо бы, но альмандины я уже выкинул на рынок, а спессартины мне самому нужны, к тому же их мало. Кварц? Пожалуй.

Поиск подходящего желвака не отнял много времени, поскольку геологическую карту окрестностей я уже мог представить. То, что нашёл, скорее всего, было с цитринами, поскольку породы вблизи него явно содержали железо.

В назначенный день кузнец с детьми появился в назначенном месте. Желвак раскололи за десяток минут. Его содержимое дало пищу для размышлений.

В строгом смысле слова камни не были цитринами – те обычно лимонного цвета, а эти жёлто-коричневые. Даже не знал, что такие здесь есть, и они вполне могли бы пойти мне самому, поскольку хороши для магии земли. Не особо крупные (не больше пяти сантиметров), но на сумму в пару золотых. Однако надо обязательно отдать инициативу людям.

– Мирута, раздели их на две равные части. А я потом выберу одну.

Девушка изо всех сил притворялась, что дело это для неё распривычное. Кузнец с самым хитрым видом подмигнул мне. Брат не обратил на нас внимания, он бешено завидовал старшей сестре.

– Хорошо, вот эту кучку я забираю. Теперь расчёт по другой…

Последовал перечень цен на каждый кристаллик.

– Что с моим заказом?

– Вот.

Ювелир постарался. Браслеты оказались полированными – в его понимании, конечно. За такое качество полировки студента Московского института стали выгнали бы с лабораторки. Но если не приглядываться – блестит.

«Красивый бронежилет», – проскочило в голове. Я постарался эту мысль заглушить: мне предстояло ещё договориться о цене с кузнецом. Договорился. Распрощались.

Всю дорогу до дому я вертел всплывшее словосочетание в мозгу. Возникла картина, навеянная предложением: «Красивая женщина в красивом бронежилете идёт по улице, освещённой весенним солнцем». Здравствуй, шизофрения, добро пожаловать ко мне в голову! Познакомься, это – паранойя. Живите здесь дружно.

Отвергнув этот пейзажик, я тут же намыслил себе другой: «Красивый дракон в красивом бронежилете летит в голубом небе». Получилось немногим лучше.

Да само это словосочетание являет собой оксюморон! Не бывает красивых бронежилетов: эта вещь совершенно утилитарная и порождена оголтелым прагматизмом. Но ведь откуда-то я это взял. Откуда?

Моё пребывание в мире Маэры не могло стать источником, нет в нём бронежилетов. Ни красивых, ни безобразных. Значит, Земля… Книги? Журналы? Интернет? Если перебирать всё это последовательно, то… нет, подход совершенно нереальный. И отчётливая ассоциация с драконами… которые на Земле не существуют. А ведь это зацепка, как ни странно. Значит, журнальные статьи побоку. Блоги отставляем в сторону. Остаются книги…

Анализ пришлось притормозить, поскольку предстоящая огранка очередного кристалла требовала полнейшей сосредоточенности, но ощущение близости к решению осталось. Что ж, надо дождаться ещё одной ассоциации.

Но в первый ряд, пихаясь локтями и пинаясь ногами, вылезла другая проблема. Она заключалась в словах Согарра, ответ на которые несколько затруднил.

– Стурр, вот сейчас мы все тренируемся на чужеродную магию. И ещё ты дрессируешь нас на умножение. Это само по себе хорошо, никто не спорит. Но хотелось бы знать твои дальнейшие планы.

Да-а-а… Тот самый случай, когда не то что солдат – не каждый офицер должен понимать манёвр. Тут надо хорошенько обдумать то, чего НЕ сказать. А говорить необходимо.

– Вот что, друзья: плохой десятник губит свой десяток и сам погибает. Хороший десятник выживает сам и имеет минимальные потери. Отличный десятник – тот, у которого потерь вообще нет. Ну и сам при этом живой. Вот кем я хочу стать. И для этого мне нужен отличный десяток. Теперь понятно? Но это лишь первый шаг.

Выверенная пауза. Может, лишняя: меня и так слушают напряжённо.

– Следующий этап: великолепный десяток. Это значит – равного которому нет. По этой причине никого из нас не посмеют назначить в другой десяток. Как этого добиться? Отвечаю: научиться делать то, что никто другой не в состоянии.

– Сколько времени на это уйдёт?

Хороший вопрос задал Фаррир, даже не ожидал. Значит, он верит в осуществимость плана.

– Самостоятельный полёт с ограничениями разрешают в пятом классе. Будем к этому готовиться. А с момента, когда разрешат, – мы должны быть лучшими из лучших. Кстати, напоминаю: следующую олимпиаду обязаны выиграть. А теперь задания. Первое: подумайте, кто бы из нашего класса мог войти в десяток. Критерии годности – придумайте их сами, а потом будьте готовы защитить и критерии, и кандидатов. Второе: все помнят дело с судьёй на олимпиаде?

Не кивнул только Глорр. Но у него хватило ума не спрашивать.

– Надо разузнать, какими соображениями он руководствовался. К следующей олимпиаде мы должны иметь план противодействия. Согарр, разъясни Глорру.

На пути от школы к пещере Суирры

Согарр добросовестно рассказал о том, как нехорошо себя вёл серо-коричневый судья на олимпиаде. Глорр выслушал, не прерывая ни единым словом.

Некоторое время все шли молча по дороге. Солнце грело не по-осеннему жарко. Глорр явно погрузился в стратегические раздумья, а его товарищи не желали мешать мудрым мыслям.

– Сестра мамы…[9] занимает такую должность… Короче, могу попробовать через неё разузнать. Других вариантов у меня нет.

– Отлично! У меня таких родственников не имеется. Так что это на тебе.

– У меня, может, и есть, но мне не рассказывают. Я в семье младшая. Но попытаюсь выяснить.

Глорр свернул к своей пещере. Согарр с Суиррой продолжали идти дальше. Через пару минут Согарр заговорил с чуть нерешительной интонацией:

– Суирра, помнишь наш прошлый разговор? Мне кажется, ты до чего-то додумалась. А?

– Не то, что ты подумал, тут другое.

Неожиданно Согарр широко улыбнулся.

– А хочешь, расскажу, что у тебя на уме?

– Ну-ну, валяй.

– Стурр поведал о своих планах: сделать всех нас отличным десятком и всякое такое. Сам он намерен стать отличным десятником. Это понятно. А ты подумала, что за этим последует нечто ещё. Но догадаться, что именно, не смогла. Каково?

Драконочка постаралась скрыть недовольство этой чрезмерной проницательностью. Оно проявилось лишь в словах:

– Ты прав, так я и подумала. Как понимаю, тебе тоже не удалось догадаться.

– Одни предположения, без фактов. Смотри: Стурр хочет создать этот самый десяток, поскольку знает то, чего мы не знаем. На основании этого он предвидит ход событий…

– Стоп. Ты сказал «предвидит». Может, в этом всё дело?

Собеседник решительно дёрнул гребнем.

– Чепуха. Мне старший брат говорил: драконы не могут предвидеть будущее. Только люди на это способны, да и среди них предсказатели встречаются очень редко.

Судя по тону, для Согарра брат был непререкаемым авторитетом.

– Вот именно, ты правильно сказал. Но ведь драконов вообще намного меньше людей. Может, в этом всё дело?

Суирра понятия не имела о теории вероятности, но инстинктивно применяла её положения правильно. Согарр ненадолго задумался, потом поднял голову:

– Ну да, как я и говорил: предположение, но не факт. Попробовать, что ли, разговорить самого Стурра?

– И пробовать не стану. Он скажет нам ровно столько, сколь сам сочтёт нужным.

– Это почему?

В голосе у драконочки прорезались если не насмешливые, то уж верно ехидные интонации:

– Я бы на его месте именно так и сделала. О причинах сам догадайся.

Глава 29. Зимняя страшная сказка

Ситуация была, увы, стандартной для любого аналитического центра: информация существовала и даже была в распоряжении, на неё следовало всего лишь обратить внимание. Я был тем самым аналитическим центром.

Осень наступила как-то слишком быстро и оказалась непривычно холодной. Вдруг выяснилось, что обычных средств нагрева мало, что костёр требуется очень мощный, а за хворостом приходится летать всё дальше.

Одним очень холодным утром меня разбудил встревоженный писк Ррумы:

– Мама, что это?!

Открыв глаза, я тут же обнаружил необычно яркий свет от входа в пещеру. Первый взгляд оказался верным.

Весь спуск от нашей пещеры к речке был забелённым. Видимо, ночью прошёл хороший снегопад. Мало того, он продолжался.

Сестричка осторожно потрогала таинственный слой правой передней лапкой.

– Мама, оно холодное!

Я сразу же решил не включать высокомерие многознающего брата:

– Не бойся, Ррума, это вода, только она стала твёрдой.

– Ты откуда знаешь?

– Я же маг воды.

– А, ну да. И что нам делать?

Вопрос был столь же простодушным, сколь и глубоким. В самом деле, что?

Первой пришла на ум необходимость утеплять жилище. Вход в пещеру был безобразно велик, отсюда и теплопотери. Как противодействовать? Простейший вариант: завалить вход камнями, оставив лишь небольшой проход – только-только пролезть взрослому дракону. Хорошо для первобытного человека, мой далёкий волосатый человеческий предок так бы и поступил. Но я-то маг земли, пусть и не супер, но на бакалавра потяну. Сузить вход… Ещё продумать дверь… из дерева её не сделать, но можно вместо двери приспособить каменюгу. Лучше из сланца, такая будет легче. Так, данный этап ясен. А что ещё?

Пока я прикидывал и прогонял варианты, между родителями шёл диалог:

– Тебе надо немедленно лететь к Кнарру. Мы, в конце концов, родственники.

Отец возражал, хотя и шёпотом, но жёстко:

– Не такие уж близкие родственники, это раз. Его влияние равно нулю, это два. Он выжил из ума, это три.

– А я и не жду, что он замолвит слово перед Великим. Но вот его советы очень бы хотела услышать…

Тут мама скосила глаза на нас с сестрой. Её речь перешла в такой тихий шёпот, что решительно ничего нельзя было расслышать, да и отец стал говорить так, что удавалось уловить лишь отрывки вроде «а что, если он… ты спятила, у нас трое детей… почему ты думаешь, что ему что-то важное известно… да что он может такого надумать… а ты представляешь, какого труда ему будет стоить… я боюсь, что просто убью его…».

Мне было до последней степени интересно, но тут я перехватил направленный на меня взгляд старшего брата. Такого я ещё не видел. Не знай я, что драконов со специализацией в магии разума не бывает, непременно подумал бы, что Саррод такой и есть. Глаза брата прямо вопили: «Ни о чём не спрашивай, притворись глухим!» Я чуть заметно двинул гребнем в утвердительном жесте. Собственно, у меня и в мыслях не было расспрашивать кого бы то ни было. По всей видимости, тема разговора была очень уж деликатной.

Отец вдруг заговорил в полный голос:

– Занятий в школе сегодня не будет!

В другой ситуации Ррума непременно испустила бы радостный визг. Но на этот раз сестрица проявила разум и наклонила голову в знак понимания. Брат отреагировал именно так, как я и ждал: утвердительно двинул хвостом при полном нейтралитете гребня.

Отец улетел за рыбой – так, по крайней мере, он сказал. Вернулся с добычей, но очень не скоро.

– Река покрылась льдом, – объявил он. – Пока что он тонкий.

– Что такое лёд?

– Насколько тонкий?

– Лёд, доча, это та же вода, но ставшая твёрдой – хотя и мягче камня. Это от холода. А толщина… ну вот такая. – Папа отмерил на когте что-то между одним и двумя сантиметрами.

Я подумал, что такой лёд можно проломить телемагией, но через неделю дело будет обстоять хуже. Конечно, если холодная погода сохранится.

После завтрака я твёрдо решился на действие:

– Пап, я могу сделать так, чтобы в пещере стало теплее.

– Я тоже маг огня. – В голосе отца слышалась насмешка, которую он даже не трудился скрыть.

Мама явно прислушивалась, но в разговор пока что не встревала.

– Тут не то, что ты думаешь. Я могу, как маг земли, сделать вход в пещеру более узким. Тепло будет меньше уходить. Ещё могу доставить кусок камня, который будет прикрывать вход. Но ты глава семьи, решать тебе.

Отец усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным.

– А дым куда деваться будет?

– Оставлю небольшое отверстие под потолком.

Мама всё же не утерпела:

– Сынок, ты вполне уверен в своих силах?

Деликатно сказано! Мои способности не подвергались сомнению, под вопросом лишь точность их оценки.

– Даже если я истощусь раньше, чем закончу работу, семья ничего не теряет. Ну, будет вход в пещеру немного уже.

У меня есть два готовых спессартина и один кварц. Если расчёт верен, то должно хватить. Предполагалось, однако, что площадка перед входом являет собой сплошной базальт. Если в глубинных слоях попадётся нечто иное, расход энергии увеличится.

– Могу я чем-то помочь?

Молодец, брат. Правильный вопрос задал.

– Можешь, хотя ты и маг огня. Только не мне, а отцу. Сейчас ему понадобятся все запасы энергии, потому что добывать еду с каждый днём будет всё труднее. Поэтому на тебе будет сбор дров и поддержание костра.

– А я что могу сделать?

– Ты, сестричка, маг воздуха. Твоя помощь может понадобиться, но только если я ошибусь в расчётах и не смогу завершить каменную стену. Или если не смогу раздобыть глыбу для двери. Тогда ты воздухом надуешь снеговую стену вместо каменной. Не такая хорошая защита, но гораздо лучше, чем никакая.

– Сколько тебе понадобится времени на всё?

– Точно не скажу, пап…

А вот это уже чистое враньё. При должном запасе кристаллов мне хватило бы двух часов с хорошим запасом, но осторожность требует неторопливой работы. Теоретически я знаю все возможные причины дополнительного расхода энергии, но то в теории.

– …однако, думаю, до ужина управлюсь.

– Может, это всё лишнее… – В голосе мамы отчётливо звучала нерешительность. – Потому что… Когда мы с папой были совсем маленькие, была такая же холодная зима.

Мама замолчала и переглянулась с отцом. Тот перехватил нить беседы:

– Я тоже это помню. По приказу Великого Ас-Тора в наши земли приехали телеги с хлебом. Такие белые лепёшки, прекрасно помню их вкус.

Мама совершенно по-человечески хихикнула.

– Они были насквозь промёрзшие. Моя мама их разогревала. Мне казалось, ничего вкуснее и быть не может… – В её голосе снова появилась серьёзность. Но уверенность не прослушивалась. – Так что, может, Великий снова пришлёт помощь.

Пришлось мне вставить слово, со всей осторожностью:

– Не в моих силах предвидеть решения Великого. Но, полагаю, если мы примем меры по защите себя от холода, он не сочтёт это за дерзость.

– Тогда приступай, сын.

– Одну минуту. В доме должно быть как можно больше еды. Если лёд станет толстым, до рыбы будет трудно добраться.

По глазам отца запросто читалось: ему трудно было признать меня неправым и одновременно очень хотелось посмотреть на мою работу. Выручила жена:

– Я полечу за добычей.

– А я за дровами. Ну пап, мне уже разрешено летать. И потом, ты же сам меня учил держаться нужного направления.

– А я могу сдуть снег перед входом в пещеру. Стурр, тебе же так легче будет работать, верно?

– А я что же – лежать на подстилке?

– Ты, папа, должен полностью восстановиться перед завтрашним днём. Он… ну, это я предполагаю… может быть хуже сегодняшнего. Имею в виду: ещё холоднее. Ррума, начнём со снега.

Сестрина магия оказалась на уровне. Я бы начал с воздушных ударов с прямым фронтом волны, но Ррума решила убирать снег «Вихрем». Отдать должное: с работой она справилась примерно за полчаса. Я не упустил возможности похвалить, одновременно нежно погладив хвостом сестрин кругленький бочок:

– Ну ты поработала, как взрослая дракона. Отлично сделано. Но тебе обязательно надо восстановиться.

– Ты подумал, что я истощена? От этого?

– Конечно нет. Но, знаешь, мало ли что: завтра твои возможности снова могут понадобиться. Погода может быть… сама видишь какая. – Я сделал лапой неопределённо-крутящий жест.

Сестрица самодовольно задрала гребень в зенит и удалилась в пещеру.

А вот теперь моя очередь. Как там было в учебнике? Прокачать потоки на всей площади воздействия сверху вниз…

Твою ж дивизию! И ведь предполагал эту возможность! Базальт был лишь сверху, а ниже… даже не знаю, что это, но отчётливо другое. Кварцевая жила? Вроде бы не должна. Диорит? Возможно. Да что бы то ни было: дополнительный расход энергии. Тем больше причин быть скупее в тратах, чем любой рыцарь.

Сколько времени ушло на работу, я не мог оценить даже приблизительно. Брат вернулся с приличной охапкой хвороста в лапах, бросил её на пол пещеры, снова улетел и притащил ещё одну, а у меня только-только каменный выступ поднялся на уровень шеи. Уже и мама прилетела с добычей, а я всё ещё уменьшал диаметр входа.

Ресурсы уходили с нехорошей скоростью. Один спессартин полностью исчерпался, я взялся за другой. А ведь не худо бы оставить что-то на формование двери. Да нет, о чём это я, для начала надо оставить отверстие под потолком для выхода дыма. И стабилизировать земные потоки, иначе вход начнёт сам по себе расширяться; нам такое совершенно не надобно. Плохо то, что на эту часть работы тоже нужна энергия, притом куда больше, чем я предполагал. А в учебнике о стабилизации было написано очень скудно.

Так, вроде готово. Отверстие вполне достаточное даже для такого немаленького дракона, как отец. Я выглянул наружу. Снег продолжал падать, только раньше он валил, а теперь обратился сухой метелью. Скверно. Хуже всего, что времени на поиски подходящей глыбы камня для двери уже нет. Похоже, скоро стемнеет. Не хочется, а придётся формовать временную дверь из снега.

Я попытался воздействовать на снег силами магии воды. Никакого эффекта. Что за хрень? А вообще в нём есть потоки воды? Ничего не вижу. Нет таких!

Громадным усилием я заставил себя не паниковать. Какова может быть причина эффекта, точнее, какие тут варианты? Истощение? Ну нет, уж эту симптоматику я изучил. Пропажа способностей к водяной магии? Чушь на тоненьких ножках. А что, если попытаться методами магии земли? Твёрдый поликристаллический агрегат, в конце концов.

Ну, так и есть. Действует. Сформовать дверь легко, это вам не гранит. Солидная такая заслонка, в полметра толщиной. Примерно, конечно. Уф, и на душе легче.

– Ну вот, готово. Правда, завтра утром эту дверь придётся вышибать, но сейчас в пещере станет теплее.

Я оказался не прав: в пещере уже было теплее. Отлично, а теперь проверить ресурсы. Остался полностью заряженный кварц, оба же граната в ноль. Я сам… ну, не в ноль, но близок к истощению. Ничего, за ночь восстановлюсь.

Почему-то не отложилось в памяти, кто запёк рыбу. Но показалось, что это было изысканно вкусно. Все разговоры я решил отложить на завтра, а сейчас главной задачей было не споткнуться на пути к моей подстилке.

В пещере

– Проверь: сирри спят?

– Да. У них был тяжёлый день, да и у нас не легче. Но поговорить надо. Так что тебя больше всего удивило?

– То, как он уверенно, хотя и медленно, работает с потоками земли. Прямо как Диурр. Правда, у того сила побольше. А тебя?

– Владение магией земли я ожидала. Ты не знал, а я летала в школу. Стурр ведь посещает классы земли. Так вот, наставник уверял, что вполне доволен нашим сыном. Пусть он и не первый ученик, но уж верно один среди первых. И это притом что по возрасту он всем уступает. Мою чешую царапнуло другое.

– Гррхм?

– То, как наш младший сын незаметно и ловко пролез в командиры. Вспомни вчерашний день: ты – сделай это; ты – слетай туда; ты – поможешь мне, когда я буду трудиться над тем-то. И ещё одно, намного важнее… – Пауза была вызвана необходимостью подложить лишнюю ветку в костёр. Дракона явно экономила топливо, хотя в пещере было не так уж холодно и уж точно не лютая стужа. – То, что все команды Стурра были правильными. Допустим, магию земли он мог изучить в школе. Откуда умение так хорошо командовать?

Дракону хотелось спать, но эта беседа была не из тех, которые можно вести в полудрёме.

– Частично от меня. Я всё же учил его быть десятником. Кроме того, на олимпиаде он был капитаном. Пусть четвёркой, а не десятком командовал, но всё же. Результат сама знаешь. Нас, между прочим, тоже четверо, да он пятый.

– Так ведь командовать можно по-разному. Он распоряжался так, что мы все без обид приняли его за старшего.

– Стурр сам мне сказал, что я глава семейства, мне и решать.

– Ну да, это его слова. Но почему-то ты делал так, как он тебе говорил, а не наоборот. – На этот раз пауза была куда продолжительнее. – Да, вот другое дело: если холод сохранится, а помощь от людей не придёт, нашим соседям придётся туго.

– Даже если я предложу помощь, Ёррн откажется.

– Это верно. Кхирра тоже не согласится. И всё-таки тут есть возможность…

Утром я как следует обдумал возможность гранить кристаллы в присутствии членов семьи и не решился на такой риск. Вместо этого пришлось дождаться выхода мамы на добычу. Мне очень надо было оценить перспективы. Эпитет «грандиозные» был неприменим, даже назвать прогноз неплохим – и то это граничило с визгливым, ничем не оправданным оптимизмом. Откровенно говоря, паршивые были дела. Снегопад не прекратился (хотя и стал менее интенсивным), однако я предвидел наступление ещё худшего мороза, когда небо прояснится.

Дело по отысканию подходящей каменюги для двери показалось куда менее очевидным, чем вчера. Пока матери не было, я подкатился к Рруме:

– Вот видишь, я был прав. Сегодня тоже понадобится твоя сила – собрать снег, чтобы я смог сделать такую же дверь.

Сестра напустила на себя максимальную солидность. Получилось вполне сносно.

– Но сейчас надувать снег не расчёт, пусть сначала мама вернётся.

– Верно говоришь, Рру, а ещё надо бы проверить, как у нас с запасами древесины.

– Не ко мне вопрос, но я бы слетала пару раз, пока отца нет.

– Тебе, между прочим, пока летать не разрешено. Саррод, что скажешь?

– Скажу, что обязательно надо. Только не делайте снежную затычку, пока не вернусь, лады?

Брат и вправду успел дважды смотаться за дровами и как раз делал аккуратную стопку из очередной порции горючего материала, когда вернулась мать. Я только бегло глянул на неё и понял, что дела ещё хуже, чем представлялось. Но спрашивать было некогда.

– Ррума, пошли дверь делать!

Исполненная гордости сестра не выкобенивалась, наоборот, добросовестно намела материала на снежную пробку нужного размера. Вот теперь нужно было расспросить маму, пока отец занимался костром и готовкой.

Добытчица хмуро рассказала о том, что вчерашняя полынья заросла льдом, пусть и тонким, и уменьшилась в размере.

– И если не потеплеет, то через неделю, самое большее, придётся ломать лёд солидной толщины, он уже сейчас вот такой, – мама показала чуть ли не десять сантиметров, – и… я даже не знаю, как это сделать.

– Можно сделать трещину во льду методами магии земли.

– Можно. Я даже уверена, что ты сумел бы это сделать. Но есть ещё кое-что. Под водой очень темно. Мне не так трудно ловить рыбу, но я маг воды.

Не было сказано, но прозвучало: отец с его специализацией не сможет охотиться. И тут появилась вроде бы правильная мысль.

– Мам, а ты не замёрзла?

– Теперь уж ничего, костёр хорошо горит.

– Папа, подойди сюда, тут магия огня нужна!

То, что отец подчинился, я объяснил исключительно высокой степенью его обалдения.

– Маме все ещё холодно.

Отец знал, что делать. И сделал. Через пару минут родители дружно улыбались.

– Пап, мам, а вы можете добывать еду совместно. Ты ловишь, а ты греешь. И потом несёте вместе.

Родители обменялись взглядами.

– Можно, только на мамину долю придётся больше работы.

– Ты же не виноват, что у тебя такая специальность.

Мама сохраняла бесстрастность в голосе, но её слова заставили меня включить мозги на «самый полный».

– Наши соседи с южной стороны – Ёррн и Кхирра. Их младшая дочь учится с тобой в одном классе…

Персоналии понятны, непонятны цели. Послушаем дальше.

– …так что ты можешь зайти в гости. Возьми с собой вот эту рыбу.

Рыба едва ли не самая крупная из всего, что добыто за сегодня. У мамы дальний прицел, понятно. Хочет, чтобы я утеплил их пещеру? Так на имеющемся запасе энергии этого не сделать. Впрочем… за учёный взгляд знатока денег не берут.

– Тогда прямо сейчас иду.

Идти и одновременно тащить рыбу в лапе было очень неудобно, а летать я пока не умел. Сумкой светиться тоже не хотелось, к тому же она не была стерильной. Пришлось прижать подарок между крылом и боком.

Дорога оказалась малоприятной. Летом я без усилий отшагал бы её за десяток минут. Сейчас же из-за глубокого снега пришлось прибегнуть к телемагии. Я скользил на животе, как это делают пингвины в Антарктике.

На пороге пещеры никого не было. Её обитателей мог бы углядеть в глубине лишь дракон. Холод был омерзительной градусности.

– Стурр?!!

– Здравствуйте. Я ваш сосед. Мы с вашей Суиррой учимся в одном классе.

Родители Суирры были очень похожи друг на друга и крупным ростом, и могучим телосложением, и даже цвет у них был близок – пурпурный с вариациями. Я их видел раньше, но не знал, как зовут. Братьев Суирры я встречал в школе, они тоже были рослыми и крепкими. Из всей семьи лишь младшая драконочка была истинно мелким созданием. Я мельком подумал, что рост – дополнительная причина того, что Суирра всеобщая любимица в семье: самая младшая, самая мелкая.

Одноклассница была сама вежливость.

– Папа, мама, познакомьтесь: это Стурр. Это папа, его зовут Ёррн, а маму зовут Кхирра. А это мои братья: Уррхог и Баррт.

Надлежащие учтивые жесты.

– Это я тебе принёс в подарок.

Взгляды всего семейства на принесённое сказали о многом, но я притворился тупым. Суирра, отдать ей должное, вела себя как настоящая леди.

– Спасибо, я сейчас не голодна.

– Тогда отойдём в сторону, поговорим.

Мы отошли. Старшие деликатно сделали вид, что нас не видно и не слышно.

– Мы у себя дома сделали так, что в пещере стало теплее. И здесь можно.

– «Мы» – это кто?

– Я с моей сестрой Ррумой, она маг воздуха.

– А ты что в ход пустил?

– Магию земли.

– Уж коль на то пошло, Баррт тоже маг земли.

Этого я, разумеется, не знал.

– Тем лучше: я его могу научить, а дальше он сам.

– Он на год старше меня.

Из этой реплики я мог сделать определённые выводы об уровне его умений.

– Значит, мы с ним вдвоём и с твоей помощью справимся. Но родители должны знать.

– Для начала: что ты задумал?

– Сделать из снега стенку поперёк входа, оставив лишь небольшое отверстие. И ещё одно, совсем маленькое, под потолком – это будет дымоход.

На морде у драконочки крупными буквами было напечатано: «Сомневаюсь». Это и выразилось в словах:

– Снег холодный.

– А воздух ещё холоднее. Проверено. А ещё доказательство: в нашей пещере заметно потеплело. Не веришь – можешь зайти и убедиться.

– Моя какая задача?

– Уговорить отца. И ещё помочь сдуть достаточное количество снега к входу в пещеру, пока он ещё рыхлый.

Мне очень не хотелось делать каменную стену. Со снегом работать гораздо легче.

Через полчаса переговоров и объяснений мы получили – нет, не «добро», а всего лишь инспекторскую проверку моей пещеры. Старшим контролёром был сосед Ёррн. Любимая дочка не упустила возможность навязаться на должность младшего контролёра. Или помощника при старшем контролёре.

Мой способ езды на брюхе соседи сочли за приемлемый. Через час мы все вернулись. А ещё через два пещера получила снеговое утепление. Входное отверстие я укрепил изнутри слоем льда.

– Хорошая работа, драконы.

Такое обращение было грубой лестью, но на разгорячённых работой товарищей подействовало должным образом.

– Да, команда действовала как надо.

– Извините, мне пора. Приятных полётов.

В пещере семьи Суирры

– Теперь я понял, почему ты так расхваливала Стурра как капитана.

– Я же говорила!

– А ты что скажешь, Баррт?

– Все его предложения по делу, вот что скажу. Кстати, похоже, что в пещере и в самом деле становится теплее.

Глава 30. Что такое командная игра

Я предполагал, что холод продержится с неделю. А мне очень хотелось познакомиться с таинственным Кнарром. Но планы пришлось поменять.

Ещё три дня под ясным небом царил страшенный мороз. Но на четвёртый день ветер переменился на южный.

Мама, разумеется, не знала шкалы Цельсия, но с утра объявила всем, что температура поднялась выше нуля:

– Тает!!

Не удержался даже солидный старший брат. С радостным завыванием он помчался на брюхе вниз по склону. Он аж резал повороты (с помощью телемагии, понятно). Выходило довольно эффектно. Мы с Ррумой тоже попробовали этот аналог слалома.

Очень скоро родители улетели за едой, а я пристал к брату:

– Сарр, когда занятия в школе продолжатся? Когда весь снег стает? А, только на дороге? Как ты думаешь, сколько это дней займёт?

Брат проявил необычное для него терпение и объяснил, что препятствием для занятий может быть лишь непроходимая дорога; такое уже бывало из-за сильнейших ливней. Правда, мой многоопытный родственник не уточнил, насколько часто это случается. Я подозревал, что такие потопы – редкость, но промолчал.

Всю следующую неделю погода стояла тёплая, пожалуй, даже исключительно тёплая для здешней зимы. Снег сошёл почти полностью. Только в лесу остался, да и то не сплошь. А в конце недели у нашей пещеры утром приземлился незнакомый мне дракон. Он очень тихо обменялся парой фраз с отцом и улетел. Я не утерпел:

– Пап, кто это был?

– Дракон-вестник.

– Он принёс тебе извещение?

Вопрос был нахальным, но отец проявил снисходительность:

– Нет, он всего лишь поинтересовался, как мы перенесли снегопад и холод.

Я демонстративно двинулся к выходу из пещеры (тем более мне и вправду пора было идти в школу), но думать не перестал. В исключительность нашей семьи не верилось. Следовательно, драконы-вестники собирали сведения об ущербе. И шло это любопытство от властей.

В приёмной Великого мага Ас-Тора

– …Таким образом, всего погибло от голода и переохлаждения восемнадцать дракончиков в возрасте до десяти лет, а также четверо взрослых.

– Я предполагал, что ущерб будет минимальным. Как видите, он таким и оказался. И вы напрасно просили о продовольственной помощи.

– К сожалению, Великий, не в моих возможностях предвидеть изменения погоды на длительный срок. Я всего лишь предположил, что мороз продлится, как в тот раз, двадцать дней. И продовольственная помощь тогда поступала.

– Я могу предвидеть погоду, уверяю вас… – в голосе Великого, как обычно, звучали нотки превосходства, но на сей раз к ним примешивалась небольшая доза насмешки, – и мне не составило труда оценить масштаб ущерба. Двадцать два дракона? Несерьёзно. И безусловно, такое мимолётное изменение погоды не стоило организации хлебных поставок.

– Разумеется, вы, как всегда, правы, Великий.

На этот раз в голосе Ас-Тора прозвучал сарказм:

– Очень рад, что вы это понимаете… – Интонации опять поменялись. Теперь голосом Великого мага говорил уверенный в себе командующий фронтом: – А теперь довожу до вашего сведения: поскольку военный потенциал драконов практически не пострадал, то мы можем рассчитывать на успешные действия здесь… – указующий перст выделил на карте, где именно, – с продвижением вот до этого рубежа. Захват населённых пунктов, – несколько тычков в карту, – обязателен. На разработку плана операции даю вам неделю. Ещё две – на практическую подготовку ваших войск, включая их переброску.

– Осмелюсь заметить, Великий, что нам понадобится дополнительное время на организацию взаимодействия с другими родами войск; полные затраты времени оцениваю в десять дней.

– Эти три дня лишние. Представители от моих магов прибудут в ваш штаб завтра же. Снабжение – как обычно.

– Слушаюсь, Великий. Разрешите идти?

– Идите.

Перед занятиями я успел перекинуться парой слов со всеми ребятами из команды. Холод все перенесли почти без потерь. Исключение составил Глорр, который схватил простуду. У него немного сел голос. Впрочем, на беглый взгляд состояние было близко к выздоровлению.

– У меня мама по части огня сильна, да и я сам тоже… моя специальность, сам знаешь. Мы устроили прогревание. Я уже почти поправился.

– Хорошо. Ну, команда, у кого есть какие мысли по поводу кандидатур? Я предупреждал вас и повторяю: критика будет жёсткой. Без обид, само собой. Но для начала критерии. Ну-ка: что надо принимать во внимание? Кто хочет быть первым?

Стеснительность и скромность. Этого следовало ожидать. Малышня они все.

– Ну, Фаррир, давай.

Выбор не был случаен. Я подумал, что наш флегматик менее других склонен к рефлексии.

– Я думаю, важно умение работать в команде…

И тут вылез сюрприз в лице Хьярры. Вот уж от кого не ожидал!

– Не согласна! Важно не умение, а желание работать в команде. А умения ни у кого из нас нет.

Конечно, драконочка права. Но с поправкой.

– А теперь я уже не согласен. Есть у вас такое умение. Вот взять тебя, Хьярра. Состязания по телемагии помнишь? Я тебе сказал, как целиться, и ты без колебания подчинилась. И даже вопросов не задавала. Работа в команде включает в себя умение вовремя выполнить приказ командира или капитана. Значит, кое-какие навыки у тебя уже есть. И у остальных тоже. Все согласны?

Солидные кивки.

– Насчёт желания – тут с тобой согласен. Очень важное свойство, без него никуда. Ещё какие мнения?

– Умение и желание усваивать новое! Мы тут непрерывно учимся.

В классе были записные лентяи, и все их знали.

– Возражения? Нет? Принято. Ещё? Согарр?

Этот говорил медленно и взвешенно:

– Наша команда даёт возможность продвижения вверх. – Пауза. Я обвёл соратников взглядом: похоже, все поняли. Но оратор посчитал нужным уточнить: – Буду откровенен: способности всех присутствующих нельзя назвать даже хорошими. Исключения: ты, Стурр, и ты, Суирра.

Суирра собралась смутиться, так что пришлось в темпе выдать:

– По магической силе я середняк. Но продолжай.

– И продолжу. Олимпиада показала: мы, команда… – сказано было нарочито отчётливо и веско, – способны на гораздо большее, чем от нас ожидают. Именно желание вырасти над своим уровнем совершенно необходимо.

– Возражения?

Я подумал, что все поддержат оратора, но тут Глорр поднял кончик хвоста.

– Говори.

– Возражаю. – Слово далось с трудом. Дракончик явно не привык идти поперёк общественного мнения.

Я пришёл на помощь:

– Обоснуй.

– Тот, кто хочет вырасти, может попытаться это сделать, став на гребень товарища.

Отдать должное: сказано выразительно. Поднялся ропот. Надо срочно, но деликатненько уточнить:

– Согарр, Глорр, с вашего позволения, попробую сформулировать ваши предложения. Скажем, так: обязательно желание кандидата вырасти над своим уровнем, но не за счёт товарищей. Что скажете?

На этот раз противодействия не было.

Обсуждение затянулось, и потому мы единогласно решили, что обсуждение конкретных кандидатур перенесём на следующее заседание. Но ещё одно дело я посчитал неотложным.

– Ребята, смотрите: вот браслеты. В них вделаны кристаллы. Они могут помочь вам. Некоторые универсалы. Например, этот, называется бесцветный кварц. Запомните его форму. Этот, золотистый – пирит, у него другая форма, и он специализированный на телемагию…

– Но телемагией мы и так все владеем!

– Верно, он скорее для меня. Помогает экономить энергию. Представьте: урок по телемагии, потом занятия по всем видам стихийной…

– А-а-а, понятно.

– Вот этот именуется альмандин, для магии огня. Вообще-то вы его уже знаете. Запомните форму. Также… – Я добросовестно рассказал обо всех наличных кристаллах, а закончил так: – Для занятий по чуждой магии (и только для них!) вы все получите подобные браслеты. В школе они не нужны: во-первых, вы там не работаете с чуждой магией, во-вторых, нам не нужен повышенный интерес наставников. И последнее: Глорр, Хьярра, Согарр, помните, я говорил вам о предстоящей работе с магией воды. Вот кристалл, на неё ориентированный. Глорр, давай, попробуй почувствовать потоки…

К концу занятия всем троим удалось по очереди сделать в луже маленький водоворотик.

А на следующий день занятия накрылись медным тазом. Фаррир подошёл на перемене и с таинственным видом предложил поговорить. Интриган рассчитал правильно: я сильно заинтересовался. Коварный план заключался в «пойти посмотреть издали на форрот».

Это оказалась спортивная игра. Естественно, я тут же попросил разъяснить правила.

Никаких аналогов на Земле не было и быть не могло. Играли, правда, мячом (литое изделие из каучука диаметром примерно пятнадцать сантиметров); цель игры – закидывание его в воротца хоккейного размера. Но касаться мяча не разрешалось; перемещать его можно было исключительно телемагией. Применение какой-либо иной магии не разрешалось, точно так же игрокам разных команд запрещалось касаться друг друга, а равно воздействовать друг на друга магией. Любое нарушение правил каралось удалением игрока с поля (с правом замены). Но очень многое оставалось непонятным, поэтому я и засыпал товарища вопросами:

– Почему такая тайна? И почему лишь издали?

– Смотреть на игру разрешено лишь учащимся четвёртого класса и старше. То есть смотреть с террас. Издали – пожалуйста.

Под террасами подразумевались трибуны. Сидячих мест на них, понятно, не существовало. А запрет для младших школьников проистекал из печального опыта: уже давно было доказано, что они не в состоянии просто смотреть на игру без вмешательства (магией, как легко понять). А играть так и вовсе разрешалось лишь с шестого класса.

Мы устроились на каменной площадке. До трибун было метров восемьдесят. Но драконья зоркость не подвела. Видно всё было вполне сносно.

Играли давние непримиримые соперники: сборная северного отрога Драконьих гор против сборной Малого Восточного плато. Команды были, как я понял, на уровне второй лиги. Это не мешало ребятам азартно переживать:[10]

– Ты посмотри, ты посмотри, что делает!

– И что? Запорол атаку, вот что он сделал.

– М-м-мазила! Ну кто так передаёт?

– Так помешали. И правильно. Дурака учить надо.

– А подумать, куда передачу делать, слабо? Ну ты ж…

– С поля! Я сам видел: касание! Да куда судья смотрит?!

– Не было касания, чисто отвёл.

– А сейчас? Было ведь!

– Ну да, вот судья и удалил.

– Нашего-то за что?

– Обоюдное. Правила помнишь?

Спрошенный яростно засопел. Сомнение в драконьей памяти вполне можно было посчитать за преднамеренное оскорбление.

Я сам помалкивал, внимательно следя за техникой и тактикой. В голове мелькало нечто вроде: «Так, нападающий лишь прибавляет боковой импульс, но долго, вот и получается траектория в виде дуги… Длинные передачи хороши, лишь если их не перехватят, а на коротких может не хватить скорости реакции даже у дракона… Ребята с плато, похоже, решили играть на фолах: нарочно выбивают соперников… нет, я ошибся, это лишь временное изменение тактического рисунка… хорошая комбинация вроде „двойной стенки”, явно наигранная, но и защитник не сплоховал…»

Игра закончилась вничью. Я задержался, чтобы послушать болельщиков, а Согарр с Суиррой пошли к своим пещерам.

По дороге к пещере Суирры

– Мне показалось, ты глядела не столько на игру, сколько на Стурра.

Суирра подумала, что в другой ситуации фраза могла бы сойти за подковырку с последующим отпором, но не сейчас. Пока она думала над ответом, Согарр продолжил:

– Ты хочешь сказать, что тебе и на этот раз что-то показалось странным?

Чуть подумав, драконочка всё же ответила шпилькой, хотя о самом существовании этого предмета она, разумеется, не знала:

– Сразу видно, ты смотрел на площадку. Да, была странность. Он смотрел на игру, как взрослый дракон.

Тугодумом Согарр не был:

– То есть не прыгал, не махал хвостом, не выкрикивал слова поддержки?

– Всё так, но… не всё. Меня старший брат однажды привёл на тренировку. Так вот, у Стурра был взгляд тренера. Он глядел на игру, а видел достоинства, просчёты, тактические промахи и всякое такое.

– Ты хочешь сказать, наш командир старше, чем выглядит? Так я уже давно догадался.

– Да, и добавь вот что: он не знал форрота раньше. Уж с этим ты согласишься?

– Могу подтвердить.

– Ну вот, а смотрел он, будто игра ему знакома. У меня даже проскочила мысль, что он наши с тобой мысли читает.

Дракончик несколько оторопел, что и выразилось в реплике:

– По-моему, такое невозможно. Для драконов, во всяком случае. Вот разве что Великий маг…

– Я тоже раньше так думала. И скажу тебе почему. В первом классе, если помнишь, нас учили, что драконы способны лишь к телемагии, а также к одному из видов магии стихий…

Согарр настолько увлёкся обсуждением, что даже перебил собеседницу:

– Ну да, помню отлично. Но ведь Стурр – универсал…

Дракончик осёкся и уставился на Суирру. Той очень хотелось сказать: «Я об этом уже подумала», но выдала другую фразу:

– Меня смущают две вещи. Стурр нигде не учился никакой магии, кроме той, что я назвала. Может, у него и есть способности к человеческим видам, но умений быть не может, уж это точно.

– А я подумал о других универсалах. Ведь не один же Стурр такой. Если подобные способности существуют, то с ними драконы должны с блеском продвигаться вверх. А мама как-то при мне сказала, что универсалу высокая карьера не суждена. Правда, не объяснила, почему…

– Мама говорила? Значит, ей что-то известно? Ну так вот тебе план: попробуй осторожненько её расспросить.

– Да, и папу тоже. Между прочим, они учились в одном десятке. А что ещё тебя смутило?

– Ну да, я потом подумала… О, вот наша пещера. До завтра.

Уже подходя к своей пещере, Согарр подумал, что только драконочки способны так аккуратно увиливать от ответов на вопросы. И был не прав.

Наш план по привлечению кандидатов в команду удался лишь частично. Трое учащихся отказались вступать в команду, как только узнали о предстоящих вечерних занятиях. Ещё четверо просто не поверили, что команда даёт какие-то дополнительные возможности. Напрасно их уверяли, что выигрыш олимпиады отнюдь не случаен. Стандартным ответом была фраза: «Вам просто повезло». В итоге мы сошлись на том, что надо посоветоваться об изменении критериев.

Однако нашлись другие темы для обсуждения. Снова прилетел дракон-вестник. И снова отец отбыл в армию. И многие другие драконы улетели с ним.

Глава 31. Бескорыстие магов жизни

У Суирры и Фаррира отцы не были призваны. У всех остальных главы семейств улетели воевать.

Даже такой малоопытный командир, как я (а люди в качестве подчинённых – не то же самое, что драконы), понимал, что мысли подопечных надо всеми силами занять. Не уверен, что это по делу, но план учёбы был составлен так, чтобы моя славная команда, включая капитана, уматывалась до последней степени. Зато по всем предметам каждый из нас получал не менее чем «весьма похвально».

У нашей команды появилась новая кандидатка. Корректность не позволила обзывать её бездарью, хотя слово подходило полностью. Бедная Фиорра, будучи отнюдь не дурой, имела удручающе слабую магическую силу – и не только в магии воды, но и в телемагии. Она тратила всё свободное время на соответствующие упражнения. Результат сводился лишь к тому, что ученица с трудом успевала восстановиться от истощения к началу наших занятий. Единственным предметом, где оценки превышали «сносно», была тактика.

Мы начали с арифметики. Драконочку отдали под руководство Глорра. На то были причины: не имея самых глубоких знаний и самых продвинутых навыков, он лучше любого из нас понимал необходимость длительных упражнений и наперечёт знал все стандартные ошибки. Результат сказался уже через три дня: оценка «похвально», а на мой взгляд, вполне можно было поставить «весьма похвально». Именно это и произошло на следующий день. Фиорра прямо сияла и сверкала законной гордостью. Мне даже показалось, что она сделалась красивее. Тут я понял, что в моём образовании имеется существенный пробел, и подкатился к Суирре:

– Хочу спросить у тебя: кто считается самой красивой драконочкой в классе?

Суирра с трудом удержалась в стоячем положении. Её глаза сильно увеличились в размере:

– Зачем тебе?

– А также: кто на втором месте?

Выяснилось, что эти фиалковые глаза могут ещё больше расшириться:

– Фурра – первая красавица класса. А вторая… ну, скажем, Рройта.

– Почему «ну скажем»?

– Потому что не все так считают.

– Но всё же большинство?

– Да, большинство.

– Спасибо.

На основании лишь двух драконочек выявить признаки красоты затруднительно, но я опасался, что Суирра может прийти к неправильным выводам.

Помимо стандартных занятий по арифметике я также включил понятие процентов – то есть забежал вперёд программы. Понимание процентов понадобилось ради следующего предмета.

– Ребята, вы все помните уроки телемагии. Так вот, есть способ экономить энергию…

Слушали все, но Глорра и Фиорру от этой темы и за хвост нельзя было оттащить.

– …Заключается он вот в чём. Если вы попытаетесь прочувствовать потоки телемагии, то убедитесь, что при подъёме самого себя в воздух они искривлены. Так и должно быть. Но имейте в виду, слишком большое искривление приводит к дополнительному рассеянию потоков. То есть часть энергии вы потратите впустую.

Кивки понимания.

– А если, наоборот, потоки будут с недостаточной кривизной, то они выйдут за пределы вашего тела. Поднимать вы будете себя и некоторое количество воздуха в придачу. И это опять же невыгодно. По моим подсчётам, точная регулировка кривизны даёт экономию до десяти процентов энергии. Надеюсь, все помнят, сколько это будет? – Вопрос был риторическим: понимание, может, и было недостаточным, но уж подход помнили все. Я позволил себе небольшую шутку: – Но, конечно, экономить может тот, кто раньше энергию тратил по-дурацки. А если ваш подход уже безупречный, то и выигрыш будет мизерный или вообще никакой.

Согарр и Фаррир обменялись снисходительными улыбками. Они-то распределяли потоки телемагии превосходно, придя к этому умению интуитивно. Но остальным ещё предстояло учиться.

По дороге к пещере Суирры

– Ну вот скажи правду: за что ты сердилась на Стурра? Я же видел, как ты на него смотрела.

– И вовсе нет. Я ему просто не доверяю.

– С чего такого-этакого?

– Ты так и не понял… – презрительный жест хвостом, – а следовало бы. Мог бы заметить: в отличие от одноклассников Стурр никогда и ничего не делает бесцельно.

– Допустим.

– Не «допустим», а так и есть. Дальше: он создаёт команду. А для чего? Или скорее: для кого? Уж верно не для тебя или меня. Раз у него есть какие-то тайные цели, то мы, выходит, для него лишь средство.

Драконочка не сказала «инструменты», поскольку не знала этого слова. Само понятие было для неё неизвестным. Даже не все взрослые драконы его знали.

– Ну хорошо. Готов тебе поверить. А теперь ты ответь на кое-какие вопросы. Скажи, по арифметике какие у тебя были оценки до того, как Стурр начал всех нас учить?

Суирра чуть смешалась.

– Э… бывало «весьма похвально». Или «похвально».

– Да. Бывало. Но большей частью всё же «похвально». А после?

Оба хорошо знали положение дел: «весьма похвально» по-прежнему было редкостью, зато все остальные оценки – «превосходно». Но Согарр и не думал останавливаться.

– Это не всё. Ты не одна в команде. Как насчёт оценок у других?

Этот вопрос остался без ответа. Решительно все члены команды заметили прогресс в своих знаниях и, соответственно, оценках.

– Я ещё не закончил. У нас всех явное улучшение по всем предметам, кроме стихийной магии. Та при своих. Между прочим, школьные оценки напрямую влияют на карьерные возможности. Отец говорил много раз, что отличники попадают в лучшие десятки. Что на это скажешь?

Но Суирра уже была готова к отпору. Она встопорщила гребень:

– Охотно скажу. Зачем ему нужна наша карьера? Ну, предположим, получится из нас превосходный десяток – и что? Для чего он Стурру?

– Пожалуйста! Это я не сам придумал, от дяди слышал. Сотника, между прочим. Так вот, он сказал, что чем лучше каждый воин в десятке и чем слаженнее сам десяток, тем больше шансов остаться в живых в бою. К десятнику тоже относится. Ну, что на это ответишь?

– Отвечу, будь уверен. Всё, что ты сказал, – твои предположения. И не более того.

– Ну, так же и я могу сказать: всё, что ты наговорила на Стурра, – твои предположения. И не более того. Кстати, вон твоя пещера. До завтра.

Драконочка повернула к себе домой, находясь в скверном настроении. Её злило, что не удалось убедить оппонента, а ещё больше то, что за дракончиком в кои-то веки осталось последнее слово.

Практические занятия по полётам перенесли на открытый воздух. Ученики отрабатывали подъём, разгон, торможение и приземление, но всё это при сложенных крыльях.

К моему удивлению, Фиорра ухитрялась держаться на уровне от «сносно» до «похвально». Вот почему я решил подождать с выдачей браслета, который, несомненно, мог бы ей очень помочь.

Как раз во время занятий пролетел дракон-вестник. Я бы его и не увидел, но почувствовал возмущение воздушных потоков – видимо, он был магом воздуха и использовал её для полёта. При взгляде вверх стало понятно, что летит он аккурат в направлении нашей пещеры, и это встревожило. Вот почему по окончании школьных уроков я извинился перед соратниками и помчался домой.

К сожалению, мои предположения оправдались. Самого вестника уже не было, но я сразу узнал причину его появления: отец сильно ранен. Матери придётся лететь на помощь. Расстояние было невелико, пара часов лёта. Но отец пока что летать не может. Поэтому вернутся родители не скоро.

На самом краю сознания скользнула мысль, что мама сама могла быть хорошим десятником, настолько кратко, точно и продуманно она распоряжалась. Брат выглядел откровенно неважно. Он крепился, но поскольку дураком никогда не был, то свалившаяся на него ответственность давила и пугала. Сестра только и могла, что стоять и поддакивать фразами вроде «Да, мама», «Я сделаю, мама», «Конечно, мы будем слушаться, мама». На мою долю распоряжений выпало меньше: всё же младший. Но кое-что я обязан был сказать:

– Мам, уж будь уверена, я буду слушаться старших. А ты обязательно возвращайся с папой, что бы он там ни говорил. Я постараюсь устроить ему лечение.

Сказано было очень тихо: не хотелось, чтобы брат с сестрой услышали. Мама ответила тоже негромко, неожиданно мягким тоном:

– Ты не целитель.

– Я их не имел в виду. Человеческий маг может это.

– Ни один человек на это не согласится.

– Люди любят золото. У нас оно есть.

– Думаю, они просто не умеют это делать. Вот Великий способен…

Мы оба превосходно понимали, что именно на такой вариант можно рассчитывать в наименьшей степени, но вслух не говорили. У меня же оставались в запасе аргументы.

– Человеческие маги могут очень многое. Да, бесплатно лечить они не будут. Но золото поможет их уговорить. Так что приводи папу. Там я ничего не смогу сделать. Здесь – смогу.

– Выходит, ты знаешь такого мага?

– Сейчас нет. Но через неделю найду.

Мама тяжело вздохнула.

– Помогай тебе дух Чёрного дракона, – сказала она чуть слышно. И во весь голос: – Мне пора.

…Как ни странно, Саррод в качестве временного главного оказался совсем не плох. Но и мы с сестричкой старались изо всех сил: ни малейшего каприза, все приказы исполнялись сразу и беспрекословно. За рыбой он летал сам (нам это было запрещено), причём с неизменным успехом, пожаловаться можно было разве что на отсутствие крупной добычи. Готовка лежала на мне.

Свободного времени и возможности расслабиться у меня стало куда меньше. Любую свободную минуту я посвящал магии жизни. Анатомию я знал вполне прилично, а с лечением проблемы были (не могли не быть). И при этом нельзя было забывать о товарищах по команде.

В школе нам спуску не давали. Но когда там принялись изучать перемножение двухзначных чисел, мои ребята уже это умели. И на занятиях по тактике команда всё время обучалась с опережением.

Неделя прошла. Родители появились в пещере. Но радости это не принесло.

Дело было не в ужасном состоянии правого крыла отца, уж не говорю об отсутствии значительной доли чешуек. Самым страшным оказалось выражение его глаз. Из них ушла жизнь. Это было ещё хуже, чем видеть безнадёжного ракового больного.

К счастью, родители прибыли вечером, а следующий день был воскресный. Вот почему на немой вопрос маминого гребня я ответил словами:

– Есть возможность. Завтра с утра.

Видимо, путешествие вымотало раненого, потому что он уснул сразу после ужина. Только тогда Ррума осторожно, даже робко спросила:

– Мам, как ты там… с ним?

Судя по тому, каким огнём полыхнули мамины глаза, сил у неё осталось куда больше, чем у отца.

– Много ходить ему не под силу, очень болезненно. Поэтому мы летели…

– А?..

– …на чистой телемагии, конечно не раскрывая крыльев. Маленькими перелётами. Потому и добирались так долго. На своих четырёх мы шли бы дня четыре-пять.

Мы промолчали, только Ррума пискнула нечто нечленораздельное. Но маме, видимо, надо было выговориться:

– Дорога – это ещё ничего. Было кое-что потруднее.

Пауза. Короткий рык.

– Мне стоило огромного труда уговорить вашего отца вернуться в родную пещеру. К вам. Я сослалась на тебя, Стурр.

Брат с сестрой полоснули меня взглядами, но не стали расспрашивать. Ррума удержалась от этого немалыми усилиями. Саррод, однако, изменил тему:

– Мам, ты тоже устала. Отдыхай. А я завтра с утра наловлю рыбы.

– А мы со Стурром дров притащим. Правда?

– Да, и костёр я разожгу.

– Мы Саррода слушались. Он настоящий старший брат.

– И куда строже тебя.

Даже в вечерней полутьме было видно, что мама улыбается одними глазами.

– Вижу, мне тоже не худо бы зарычать на вас. А ну, марш спать!

Частично это было шуткой.

Я уже почти провалился в сон, когда почувствовал рядом с собой тёплый бок и услышал шёпот сестры:

– Стурр, а чего там мама говорила насчёт… ну, ты знаешь.

Мне не очень хотелось разводить долгие разговоры на эту тему, так что пришлось дать в некотором роде позитивный ответ:

– Завтра увидишь. Обещаю.

– Нет, ты скажи! Ты что, сменял золото на человеческое лекарство?

Эти слова привели меня в полный восторг. Последовала искренняя благодарность:

– Сестричка, ты потрясающе умная. Твоя мысль превыше всех похвал. Но сейчас дай младшенькому братику поспать. Поверь, завтра очень трудный день.

Ррума удалилась, довольная собственной проницательностью. Однако я ничуть не лукавил. Она и вправду подкинула отменную идею.

С утра мы с Ррумой сдержали обещание и натаскали дров. Но после пришлось дать объяснение. Отцу, видимо, стало чуть лучше, судя по внимательности его взгляда. А мама слушала, как прилежная студентка.

– Я не нашёл мага, который взялся бы тебя лечить. Но отыскался такой, который стал учить меня. Подобной магией лечат людей.

Это была правда.

– Я не могу работать так же быстро, как наставник. И, в отличие от него, не поручусь за результаты. Честно скажу: полёт восстановить могу, но не обещаю, что летать ты будешь так же хорошо, как и до ранения. В любом случае излечение займёт самое меньшее две недели…

У людей, мне было известно совершенно точно, раньше костную ткань не восстановить. Если у драконов это проходит быстрее, будет приятный сюрприз.

– Но при любом исходе прошу вас: на все расспросы говорить, что я купил за золото особенное лекарство у людей. Это понятно? Кстати, такое лекарство и вправду существует, хотя добыть его непросто.

Последовали утвердительные жесты хвостами.

– Ну, а теперь начнём…

Я чувствовал себя как на трудном институтском экзамене: уверенности в результате не было, а спокойствие и полнейшая собранность – очень даже. В запасе у меня имелось два кристалла.

Для начала снять болевой синдром. Так, теперь прогнать потоки… Перелом, но это и без магии жизни видно… Связкам тоже досталось… Частичный разрыв мышцы… нет, двух мышц… Травматическое воспаление перепонки крыла… И всё это чинить разом. Едрить твою индейку! Но по-другому нельзя, залечивание пойдёт вкривь и вкось.

На наложение первого и самого простого конструкта (кость с надкостницей) у меня ушло, судя по солнцу, два часа. Доктор магии жизни потратил бы на это, наверное, с полчасика. Ну, может, чуть более с учётом того, что работа с драконом всё же менее знакома, чем с человеком. Я с тоской подумал, что маги жизни отрабатывают свои гонорары сполна.

Ещё столько же ушло на разрывы мускулов. Я попросил что-нибудь перекусить, но отвлекаться было нельзя, и мне впихнули рыбину в пасть и дали запить водой. Конструкт несколько раз пришлось править, и по окончании этапа я счёл, что зарабатывают маги жизни даже несколько скромно.

От наложения конструкта на всё остальное у меня чуть не случилось помешательство. Приходилось регулярно сверяться с полями в здоровом крыле, перепроверяя каждое действие. К моменту завершения конструкта я твёрдо знал: маги жизни все, как есть, альтруисты и бессребреники, ибо только такие люди могут выполнять подобную работу за совершенно смешные деньги.

Ноги слушались плохо. Мозги и того хуже. Один из кристаллов был абсолютно пуст, второй – на четверть. Но надо завершить начатое.

– Пап, завтра старайся не очень много ходить. О крыльях вообще забудь. А вечером я ещё раз наложу конструкты.

Единственной надеждой оставался мой собственный и чужой опыт: повторное наложение проходит много легче. Второй такой же работы два дня подряд мне не выдержать.

Я уснул прямо у отцовой подстилки, не потрудившись дойти до своей. Уже потом мне сказали, что Саррод перенёс мою тушку телемагией на должное место.

В нашей пещере

– Ты как себя чувствуешь?

– Да странно: боли нет, а крыло… ну как не своё.

– Не вздумай им двигать!

– И не двигаю. Просто… непонятно всё это. – Молчание. – Тот, кто Стурра научил, дело своё знает. И где он такого человека нашёл?

– Так ты думаешь, это человек был? Ошибаешься.

– А кто тогда?

– Чёрный дракон. Точнее, его дух. Теперь я в этом уверена.

Пауза была долгой.

– Почему ты так решила?

– Я ни разу не видела, чтобы человеческий маг хоть как-то помогал дракону. И не слышала о таком. Может, им неохота. Или противен наш запах. Или просто запрещено. На сборах они, помнится, и близко к нам не подходили. Вот почему не верю, чтобы нашему сыну помогал человек. А кто тогда мог это сделать? Ни один дракон из ныне живущих не способен на магию этого вида. Что скажешь?

– Скажу, что наш сын универсал. И потом, помогать за золото – это… не вполне помогать. А ещё я слыхал о драконе, который за золото покупал… – голос Гррода понизился до еле слышного шёпота, – коричневый хлеб.

– Продавать такое – это что, помощь?

– В ещё меньшей степени, чем продавать знания. Но от сотника я слыхал, что золото может очень многое. Если за него можно купить хлеб, то и знания тоже. Наш Стурр, кажется, на этот раз сказал правду.

– Всю ли правду? Ты кое-что забыл. Летать его ещё не научили. Он не мог уйти далеко в поисках. Где он вблизи нашей пещеры нашёл такого мага? В деревне?

Негромкое прерывистое рычание.

– Знаешь, мне раньше было больно даже глубоко дышать. А теперь и смеяться могу. Ладно, поглядим, что будет дальше. Спать без боли – уже благо.

– Но крыльями не двигать!

– Да помню, помню!

Глава 32. Недоделки с сенсациями

Недостаток опыта в магии жизни сказался: мой отменный план стал если не рушиться, то потрескивать. Надо было учесть расход энергии на обследование. А ещё у меня не было данных по скорости регенерации тканей у драконов. В оправдание себе должен заметить, что подзарядку кристаллов я предусмотрел, пусть и не полную. В результате пришлось не только отследить нарастание тканей, но ещё и экономить энергию на анализ потоков и их динамики. В ход пошли дедовские методы.

– Так, пап, расправь крыло, но не полностью, а вот на столько… Хорошо. Здесь болит? А здесь? А здесь? Теперь ещё… нет, чуть меньше. Вот тут болит? А при нажатии? Ага, понимаю…

Похоже, заживление шло быстрее, чем у людей. И это, как ни странно, плохо: меньше времени оставалось на исправление собственных ошибок. А они были: наметилось прирастание порванных связок в неправильных местах, да и контрактура мышц проглядывалась. Часть конструктов я восстановил в точности, как были, но лишь часть, остальные пришлось хоть и немного, но изменить. В результате один кристалл был исчерпан, а второй оказался пуст на треть. О моём собственном состоянии и говорить не стоило.

Уже утром, в спокойном состоянии я сделал сам для себя оргвывод: да, ошибки были, и даже не десяток. Но больше такие не повторятся, хвала драконьей памяти. Правда, восстановиться удалось не полностью, так что понадобился лишний кристалл-накопитель в браслете. Весь день в школе, а также на внеклассных занятиях я старательно притворялся, что нахожусь в превосходной форме. В течение школьных занятий никто (включая наставника) ничего не заметил. Ребята из команды, видимо, тоже пропустили моё состояние мимо глаз. Хотя могли, конечно, прикинуться невнимательными.

В тот вечер (в кои-то веки!) план прошёл. Подновление конструктов поглотило значимо меньше энергии, поскольку даже костная ткань начала нарастать, не говоря уж о прочих. Исправления понадобились, но их было уже не такое количество, чем вчера. В результате у меня хватило сил на посторонние расспросы, после сеанса лечения, конечно:

– Пап, расскажи, как тебя ранило. То есть вы, видимо, допустили ошибку. Какую?

Отец явно не жаждал расспросов.

– Зачем тебе знать?

Тон моих слов был наполнен серьёзностью по самую горловину:

– Чтобы не повторять промахов… твоих и старших драконов.

– Ты вроде как не полутысячник.

– Я готовлюсь стать им.

– Что ж, проверим. Карты у меня нет, так что слушай внимательно…

Через десять минут всё стало понятно. Выступ линии фронта. Начальству захотелось его срезать. Как же это намеревались осуществить?

– У нас было две сотни, и мы шли с южного фланга. Но нас ждали!

– Пап, ну это же просто. Лобовое наступление можно считать бессмысленным, учтя заболоченную местность у крайней западной точки выступа. Осушать её магическими средствами можно, но тогда не останется энергии на поддержку самого наступления. Только и остаётся, что нанести фланговые удары. Ну а командующий противника знал местность не хуже вашего и просчитал направления ударов. А то, что они будут, это их разведка должна была выяснить и доложить. Скрыть такое скопление сил – а драконов в особенности – вряд ли возможно. Вас ждали, ясное дело. И потом… – я замялся, но потом решил рискнуть: – думаю, конница и пехота с места не сдвинулись, когда вы пытались разобраться с магами противника.

Отец сощурился:

– Почему ты так предположил?

Я ответил далеко не сразу. Первое, что пришло в голову: командующий решил пожертвовать драконами или их частью при подавлении вражеских огневых точек ради сбережения сил своих магов. Ну и прочих наземных войск. Но как раз этого говорить не стоило, и потому в ход пошла другая версия:

– Понимаешь, пап, драконы как военная сила и войско, скажем, магов, управляются по-разному. И наладить их взаимодействие, как представляю, очень сложно.

О возможности прямого саботажа с той или другой стороны я, понятно, не упомянул, хотя мысленно не исключил. На Земле такое бывало, и не единожды.

– Ну хорошо, вот вы пошли на предполагаемое местонахождение противника… О, кстати: как звучал приказ?

– Обыкновенно. Подавить любое сопротивление в позиции такой-то. Ожидается противодействие щитами третьего класса, поэтому применять «Воздушные кулаки», «Водные стрелы», «Огненный дождь». Никаких сверхмощных заклинаний.

– И чем вас встретили?

– Я, понимаешь, шёл впереди. И увидел, что количество магов на участке прорыва очень велико. И среди них были даже с жёлтыми лентами.

– И ты сразу понял, что…

– Только дурак не догадался бы. Потому и шёл первым, чтоб успеть дать знак своим в случае чего. И просигналил «Всем отступать». Но по нам тут же вдарили «Ледяными брызгами», а увернуться я не успевал.

– Потери среди десятка?

– Одному воину прилетело по передней лапе, я это сам видел. Но чем дело кончилось, даже не знаю. Потому что больше всех получил сам. От крыльев не было толку, поэтому уходил на чистой телемагии, разве что хвостом подруливал. Почувствовал, что не дотяну до своих, приземлился и бегом… Со сломанным крылом удовольствие небольшое. Правда, за мной лишь попытались гнаться, но увидели, что не успеют, и отстали.

– А дальше?

– А дальше почти сразу в лапы целителям.

– Стоп, с этого места подробнее. Что они делали?

– Надавливали когтями там и сям… тоже удовольствие небольшое… Ещё тихо посовещались, потом сказали, что, мол, перелом какой-то там кости, взялись вдвоём и вытянули мне крыло. Вот эту операцию лютому врагу лишь пожелаю. Помогли сложить крыло и прижать к боку, сказали: «То, что заживёт – ручаемся, но летать, скорее всего, не сможете». Ещё мазью намазали и велели денёк лежать тихо, а крылом не двигать ни в коем случае. А там мама прилетела.

От слов я удержался, но гребень и хвост выдали моё мнение об этих целителях. Отец продолжил:

– Это ещё ничего, а в других десятках побило многих. Думаю, половину всех драконов… того… ну, если считать и тех, кто выбыл по ранению.

Потери изрядные. Но так и осталось неясным: то ли это подстава, то ли разгильдяйство. Значит, придётся уточнять.

– Я ещё буду тебя расспрашивать. Но пока что выздоравливай. А, да: когда всё заживёт, мне, вероятно, придётся потратить ещё с недельку. Какие-нибудь там неточности в конструктах. Опять же зарасти может чуть неправильно.

Об этой возможности в курсе магии жизни не говорилось. Но я предположил, что работа студента (даже не бакалавра) просто обязана включать в себя ошибки и недоделки. И их придётся исправлять мне, потому что наставников рядом не наблюдается.

Через шесть дней образовался праздник: конструкт держался настолько хорошо, что его можно было не подновлять целых два дня. Я мысленно восхвалил свою особу.

И ещё один вывод: бакалавру даже и пробовать нельзя лечить на таком уровне. И не по недостатку знаний. Работу, которую я проделал, доктор магии жизни оценил бы, самое большее, в золотой. Конечно, при условии, что больной сам придёт на приём. И трудозатраты составили бы часа два-три, точно не больше. У меня же уйдёт часов тридцать, а это чуть больше трёх сребреников в час. Да ещё прибавить расходы на кристаллы, потому что без них ни один бакалавр не вытянет нагрузки. В сумме бедолага заработает на хлеб и воду. Сыр уже под вопросом.

А на следующее утро в школе произошли события, давшие пищу для размышлений. И стоило себя отругать, потому что такое можно было предположить. Больше того: на Земле это обязательно случилось бы.

Харрф числился в первой десятке учеников, а по телемагии даже в пятёрке. На занятии по ней он неожиданно для всех одноклассников поднялся на высоту, развернул крылья, пролетел на них совсем немного, потом тормознул, сложил крылья и приземлился по всем правилам.

Наставник пришёл в ярость. Много позже, прогоняя случившееся в памяти, я подумал, что гнев был наигранным: Змей вполне мог предвидеть выходку Харрфа. Как бы то ни было, в голосе у Леррота прозвучал такой тяжёлый металл, что вся группа «Рамштайн» принялась бы напрашиваться в ученики.

– Главное отличие нас, драконов, от людей не в том, что мы умеем летать, а в дисциплине, от носа и до хвоста. Ты пренебрёг запретом на крылья. Получай!!

«Воздушный кулак» ударил почти рядом с дракончиком. Эхо от грома повторилось раз пять. Непослушный ученик отлетел в сторону и поднялся отнюдь не сразу.

На этот раз в голосе наставника содержался чистый лёд:

– Советую подумать о своём поведении. Оценка за сегодняшнее упражнение – «провально».

Ученики впечатлились. Но тут же на их голову свалилось ещё одно впечатление, гораздо сильнее.

На соседней площадке занимались шестиклассники. Они уже летали. Внимание привлёк громкий голос их наставника, хотя разобрать слова вряд ли кто мог. Многие повернули голову в ту сторону. Уже потом опрос среди команды показал: никто так и не смог углядеть, в чём было нарушение дисциплины. А оно было.

Удар «Молнии» не заметить трудно: резкий звук, сама молния, падающий на площадку ученик, да в придачу чешуйки, оседающие на землю стаей бабочек. Но, полагаю, мало кто увидел маленький предмет в лапе у наставника Миррина. Это был фиолетовый кристалл в оправе. Аметист, без вопросов.

Разумеется, наставник Леррот не мог не воспользоваться поводом для ещё одной нотации по части соблюдения дисциплины. Это добавило педагогического эффекта.

У меня же пошёл анализ данных.

Точный размер кристалла остался неясным: его скрывала оправа. Кстати, сам факт её использования говорил, что наставник не имел никаких способностей в магии электричества – лишнее подтверждение имеющимся данным о способностях драконов. Амулет мог взяться только от мага-человека: кто-то должен был зарядить аметист и наладить оправу. То есть у Миррина имелись соответствующие контакты. Мало того, регулярные контакты, потому что кристалл вряд ли высокоценный, то бишь крупный. Раз так, то его нужно регулярно подзаряжать, даже если амулет вовсе не используют. Саморазряд никто не отменял. Возможно, совершенно нет данных о качестве поверхности и о дефектах.

Впрочем, насчёт контактов я погорячился. Может, амулет был выдан главным наставником. И ещё не факт, что наш директор сам получил его непосредственно от людей. То есть нельзя исключить цепочку…

Теперь другой аспект. А зачем подобные амулеты вообще нужны – кроме как для наказания недисциплинированных? Учебный план составлялся не мной, иначе там точно присутствовал бы предмет «Человеческая магия». Ни капельки не удивлюсь, если здесь это преподают. Но это можно уточнить: на то имеется старший брат или родители. Сделаем себе пометочку.

А ещё зачем? И здесь я упёрся в тупик. «Молния» – заклинание боевое и ни на что иное не годится. Даже прикурить от него и то нельзя, к тому же курильщиков среди драконов нет. Вот разве что для охоты…

Мысленная прикидка показала, что для этой цели заклинание вполне пригодно. Не особо удобно, не слишком дальнобойно, но всё же… Тут же припомнились электрические угри. Они тоже глушат добычу разрядами, причём намного более слабыми. Вариант для ловли рыбы.

А что нам говорит экономика? Такой амулет может стоить минимум двадцать пять сребреников в незаряженном состоянии, да прибавить ещё пять на программное обеспечение. Для массового товара цена абсолютно нереальная. Я представил себе тысячу драконов, вооружённых таким образом. Нет, за фантастическими картинками просим к Иерониму Босху. Каков же уровень возможного? Десятки, не более. Что-то вроде спецназа, вооружённого такими амулетами? А зачем? Щиты против «Молний» тут должны быть хорошо известны. Эффективность неочевидная. Применение по магам сомнительно, вот по не-магам – да. Но исключать не стоит.

Один амулет на школу с целью демонстрации? По моим прикидкам, всего у драконов должно быть около двадцати пяти школ. Пусть даже сорок – в пределах разумного.

Фактов явно не хватает. Что ж, будем их собирать.

На перемене никаких разговоров между учениками не было. Я бросил быстрый взгляд на Харрфа. Он старался ни на кого не смотреть, а однокашники, в свою очередь, делали вид, что не замечают наказанного. Между тем дракончика слегка пошатывало. Притом что заклинание было не из мощных, лёгкую контузию можно было разглядеть и без магии жизни. Есть о чём подумать, но анализ подождёт.

– Я сопровожу тебя до твоей пещеры.

Это не было предложением помочь. Я знал почти наверняка, что Харрф от него откажется. А так… сопровождать не значит поддерживать. Будем идти и мило беседовать.

Уроки закончились. Я объяснил команде, что провожу Харрфа, и попросил меня подождать. По пути я думал. Харрф в принципе мог бы нам подойти. В телемагии хорош; как водник – тоже. Вот дисциплина – слабое место, но… возможно, это нарушение будет последним. По натуре индивидуалист, сколько могу судить. Плохо. Мне нужны командные игроки, а у него ни умения, ни желания стать таковым – пока что. Не лентяй, это точно. Можно поставить в плюс. Вывод: приглядываться надо.

Незадачливый воздушный хулиган был доведён до своей пещеры, оставлен с советом отлежаться, а я чуть ли не бегом вернулся к школе.

– Ну что, все видели «Молнию»?

Как и предполагалось, среди команды рассеянных не было. Я предположил, что вопросы будут, и не ошибся.

– Стурр, ты такое видел? Человеческие маги так могут?

Отвечать с осторожностью.

– Мне о ней подробно рассказывали. Да, могут, но не все.

– А чешуя?

– Она защищает, но только один раз. И потом, «Молния» даёт лёгкую контузию.

– А мы так сможем?

Хорош вопросик задала умная Суирра. Придётся ответить честно.

– Я и сам не знаю. Тут ни одного универсала нет, кроме меня. Может, с помощью амулета с кристаллом…

– У Миррина такой и был. Правда, раньше я его не видел.

Недооценил я наблюдательность Согарра. А он к тому же сделал правильный вывод.

– Обещаю, со временем мы попробуем. Но пока что из всего, что мы видели, следует вот что… – Я пристально обвёл глазами соратников. – Вы слышали, что Змей влепил Харрфу «провально». Не скажу, по делу или нет, но влепил. Наша команда не может себе этого позволить. – Крохотная пауза. – Это значит, наши оценки должны быть «весьма похвально» или «превосходно». И только так! Будущий десяток может сохраниться лишь как лучший из лучших. А теперь повторим упражнения по стихийной магии.

На них-то и произошло ещё одно событие. Оно также заслуживало самого пристального внимания и анализа.

Фиорра впервые попробовала свои силы в чуждой ей магии воздуха. К большому удивлению всех, ей с первого раза удалось закрутить не такой уж и слабый вихрь. Разумеется, я расхвалил умение, запомнил сам факт, но не оценил такую сенсацию должным образом. Подобная тупость непростительна для командира. Очень слабым смягчающим обстоятельством было количество чрезвычайных происшествий в этот день.

По приходе в пещеру я отметил необычно важный, даже надутый вид сестры и, конечно, поинтересовался причиной. Ответ был дан с надменной небрежностью:

– Я сегодня летала самостоятельно. – И на случай, если глупый брат не понял: – Без присмотра наставника.

Для младшего несмышлёныша было обязательным проявить большой и почтительный интерес:

– Ты хочешь сказать, что наставник тебе разрешил так летать?

– Разрешил.

– И далеко летала?

– Круг в пятьсот ярдов.

Не так уж много, примерно на уровне домашних голубей. Но этого, конечно, говорить нельзя.

– Ну, значит, поздравляю! И я тоже буду так летать.

Голос Ррумы слегка смягчился:

– Спасибо. Конечно, и ты будешь.

А ведь это важная информация. Значит, через год нам тоже разрешат летать самостоятельно. Дополнительная степень свободы для тренировок. Увеличение радиуса исследования окрестностей. Плюсиков накопится немало.

Но на этом события не исчерпались. Врачебный осмотр состояния отцова крыла показал: заживление всё же идёт не должным порядком. Конструкт придётся слегка изменить, а это дополнительный, но необходимый расход энергии. К моему собственному удивлению, справиться с этим удалось быстро. Возможно, сказалось обретение опыта. Но к моменту окончания работы истощение было недалеко.

Ковыляя к спальному месту, я уголком сознания подумал: что-то сделано не так с Фиоррой. Хотя нет, она-то запустила вихрь с толком. Придирок к ней быть не может. То есть это я сам чего-то напортачил… или недодумал?

Анализ пришлось отложить на завтра.

Глава 33. Универсальное средство от глупости

Кто с утра пораньше расспрашивает родителей о важных стратегических материях? Покажите мне такого человека! Нету? Тогда покажите мне такого дракона! Неужели тоже нет?

То-то же. Не сыщете, и не пробуйте. То есть, возможно, они существовали, но до взрослого состояния не дожили. А поскольку жить хотелось, то все вопросы пришлось отложить на вечер. Я, как всегда, по дороге в школу собирался поработать головой, но воспрепятствовали посторонние обстоятельства в лице Суирры и Согарра. Их я встретил по пути.

Хитрая драконочка состроила самую умильную мордашку. Буду справедливым: земная или маэрская девушка сделала бы это лучше. Надо быть честным до конца: даже у собаки получилось бы более выразительно. Но у драконьего слабого пола на этот счёт возможностей поменьше. Умильность голоса соответствовала мимике:

– Стурр, вот мы тренируемся, чтобы стать самым лучшим десятком. Допустим, мы таким стали – и что потом?

Вопрос был ожидаемым, поэтому и ответ был мгновенным:

– Хочу устроить так, чтобы мы продолжали быть самым лучшим десятком даже в учебке[11]. И главное, чтобы в глазах командиров мы таким и были. Нас должны ценить. Когда начнутся военные действия, мы должны выполнять получаемые задания, хоть и трудные. Вот тогда выживем. Ещё одна цель: чтобы любой из нашего десятка мог сделать карьеру.

Я уже видел готовый вопрос на кончике языка Суирры и поспешил его предупредить:

– Мы не можем позволить себе быть средними. Иначе с нами сделают то же, что и с десятком моего отца.

Реакцию нетрудно было просчитать:

– А что с ним, с десятком то есть, сталось?

Я начал рассказывать. Мы дошли до школы раньше, чем история закончилась. Но о ранении отца я не распространялся.

В кабинете у главного наставника

Тон главного наставника был безукоризненно нейтрален.

– Наставник Миррин, я бы хотел знать в подробностях, что именно произошло вчера на площадке с учащимся вашего класса.

– Явное и совершенно преднамеренное нарушение дисциплины полётов, главный наставник. Дело было так…

Хнурр слушал не перебивая. Но потом начались вопросы:

– В том, что налицо недисциплинированность, не сомневаюсь. Но убедите меня, что применение «Молнии» было оправданным. Как вы знаете, по расписанию амулет подлежит зарядке каждые шесть месяцев. Если я его принесу полностью разряженным, это может вредно сказаться на репутации школы. А абсолютная потеря заряда раньше срока – это уж вовсе никуда не годится, не так ли?

Наставник Миррин был вежлив и корректен. Он знал правила. Он знал обычаи. К тому же его преподавательский опыт составлял более двадцати лет.

– Осмелюсь высказать уверенное предположение, главный наставник: для учеников этого класса подобные наглядные уроки более не потребуются. Одного раза вполне достаточно. А запас энергии в кристалле с избытком позволит продемонстрировать ещё три «Пучка молний» или вдвое больше обычных. И даже после их применения амулет ещё не будет полностью разряжен.

– Я хорошо знаю вас и доверяю вашим знаниям и опыту. И тем не менее призываю соблюдать осторожность.

– Вы можете быть уверены, главный наставник, что именно так я и намерен поступать.

– Тогда я вас более не задерживаю. Приятных вам полётов.

При всей моей нелюбви к отходам от планов, это был тот случай, который упускать было бы грешно. Поединок семиклассниц: наивысший уровень в школе. И сверх того возможность научить ребят смотреть и анализировать. Такое стоило пропущенных тренировок. Напутствие было кратким:

– Вот что, команда, задача – внимательно смотреть на поединок и увидеть всё, что надо увидеть. А потом будет совместный разбор. Всё понятно?

Вопросов не было. Но смотрели поединок все по-разному.

Суирра и Фаррир никогда не имели по тактике меньше чем «весьма похвально», их средний балл был совсем близок к «превосходно». Поэтому они глядели с лёгкой небрежностью: мол, все эти выверты и так знаем.

Согарр, имея оценки не хуже, был куда более собран. Думаю, он подозревал, что где-то таится подвох с моей стороны.

Хьярра и Глорр, с их заметно худшей успеваемостью, всматривались гораздо пристальнее, чем их более способные одноклассники.

Фиорра же вцепилась взглядом в соперниц так, будто дело происходило в финале чемпионата мира. Сначала такая старательность показалась мне чрезмерной, но потом в голове мелькнула еретическая мысль с повышенной дикостью, которую я запомнил и отложил в сторону.

Поединок завершился, и мы начали разбор полётов.

– Ну, братцы, начнём. И помните: когда-нибудь нам предстоит сражаться с людьми. Мы – драконы, а это значит, что видим мы лучше, чем люди, и память у нас лучше. Теперь же надо доказать, что и мыслить мы умеем не хуже. Для начала: от чего зависит исход поединка вообще? Ну-ка!

По всей видимости, Фаррир воспринял всё действо как разновидность игры. Его голос содержал явную иронию, и отвечал он в точности как на уроках тактики.

– В значительной степени от умения поединщиков. Кто имеет больший запас энергии, кто сильнее в телемагии, у кого удар лучше…

– Соглашусь. Ещё какие гипотезы?

Суирра явно о чём-то стала догадываться. Во всяком случае, её ответ был вполне серьёзен:

– Ещё от физических данных. Недалеко ходить: у Снарры лапы передние длиннее, да и сама она потяжелее…

– Не согласен! Пример плохой!

– А почему тогда…

– Стоп, не так быстро. Конечно, ты права, Суирра. Есть такая зависимость, только она не одна. Согарр, ты хотел добавить?

– Ага. Тактический рисунок имеет значение. Ррува построила первую половину поединка на контратаках, но тогда ей это не помогло…

– Хорош. Твоя мысль ясна, молодец, поддерживаю. Ещё?

Некоторое время ребята держались рамок уроков тактики. Но под конец вылезла Фиорра. Она заметно стеснялась, даже трусила, но всё же высказалась:

– Мне кажется, надо учитывать: кто и с какими целями вышел на поединок…

Отдать должное ребятам: её не прерывали, но обмен взглядами был весьма красноречив.

– …Имею в виду… Ррува сначала дралась, потому что её вызвали… а Снарра с самого начала была уверена в победе… А потом Ррува рассердилась… имею в виду, хорошо рассердилась… то есть по-хорошему рассердилась… и очень захотела победить… Ну, и вы видели.

Мои смутные подозрения относительно Фиорры стали форсированным маршем переходить в уверенность. Она ловит эмоции, а это часть магии разума. Нам предстоял разговор, это самое меньшее. Но не сейчас.

– Ты права, хотя и вышла за рамки вопроса. Ход поединка – да, его надо рассмотреть. Кто начнёт?

Ребята обсуждали его с азартом и большей частью по делу. Я почти не вмешивался, только чуть-чуть направлял да гасил споры, когда они грозили перейти уже во что-то материальное.

– Ну вот, теперь понятно, почему надо было поговорить на эту тему?

Непонятливых рядом не оказалось.

– Фиорра, я хотел бы проводить тебя до пещеры.

Удивились все, но мне было не до объяснений.

На дороге

– Так ты добилась, чего хотела! Вот же, Стурр ответил на вопрос.

– Так-то оно, конечно, так. Но чем больше я слушала, тем больше уверялась… крхм… Короче, Стурр знает гораздо больше, чем говорит.

– Ну и что? И с тобой то же самое, и со мной, и… да с кем хочешь.

– Да ты не понял! Я имела в виду другое: план его выглядит неплохо, даже хорошо, очень хорошо, но на самом деле он длиннее, чем ты думаешь.

– Суирра, вот скажи, только честно-пречестно: что ты усматриваешь в его плане злодейского? Ну что?

Драконочка шумно вздохнула, подцепила когтями передней лапы камень, подбросила и швырнула телемагией далеко в сторону. Но одноклассник ещё не исчерпал аргументы:

– Моя мама слышала от твоей: Стурр помог вам нынешней зимой. Причём ничего не потребовал взамен. Было?

Ещё один вздох.

– Ладно, было.

– Так что же с ним нехорошего?

Наступило молчание. Но через некоторое время Согарр его нарушил. Он и вправду был умным.

– Я скажу, что тебе не нравится. Ты не можешь понять смысл его поступков… или там части поступков. И поэтому злишься.

Вопреки обыкновению, Суирра не попыталась оставить за собой последнее слово. Она тоже была умна.

Мне предстояло лишних полчаса ходьбы, и я очень надеялся, что этого хватит на прояснения некоторых тёмных мест.

– Ты прекрасно справилась с воздушной магией. Молодец, слов нет. Что, так хорошо видела потоки?

– Ну да… – В голосе Фиорры появились чуть нервные интонации. – Я и другие тоже вижу.

В общем, картина почти ясна, только вот отдельные моменты остались неясными.

– Скажи, а кто определял твою специальность?

– Главный.

То ли Хнурр проявил некомпетентность, то ли тут нечто другое.

– А что он при этом сказал?

– Сказал, что у меня склонность к магии воды. И ещё добавил, что магическая сила очень мала. Меньше половины от минимальной. Мама очень расстроилась, а папа её утешал.

Вот теперь окончательно понятно, что я сыграл дурака. Обязан был сразу догадаться. Конечно же Фиорра – универсал. Ну, может, скрытый универсал. Отсюда и удручающий уровень магической силы: меньше даже моего. Неудивительно, что мама была в горести: она-то понимала, насколько это может испортить дочкины матримониальные перспективы. И ещё стало ясно, почему Хнурр ошибся. При мизерной магической силе… Впрочем, проверим кое-что.

– А в каком возрасте тебе всё это измеряли?

– Мне трёх не было. Сейчас я понимаю: родители уже тогда заметили, что со мной что-то не так.

Ну да, в таком возрасте сила даже у самых способных мала. Не стоит удивляться, что Хнурр не смог точно определить специализацию. Хотя в отношении меня самого он всё же догадался, что я универсал. Естественно, что и мои родители были на нервах.

А что, если это не просто промах, а осознанное действие с целью… Какой? На этот счёт нет ни одной умной мысли.

Ну да ладно, по–любому Фиорра у нас теперь есть. И мне предстоит радостно потирать лапки и подпрыгивать с весёлым визгом. Второй универсал в команде! И это притом, что они вообще, как я понял, редкость. Теперь обучить бы барышню как следует…

Но что именно надо делать?

На этот умный вопрос ответа не нашлось. Пришлось пойти на выжидательный ход.

– Сейчас мы пойдём к моей пещере. Это крюк не из больших. Я принесу оттуда очень полезную для тебя вещь.

Реакция была именно такой, которую можно ожидать от существа женского пола, хотя бы и в драконьей чешуе:

– Какую? Нет, ты скажи!

Ответ был скромным и правдивым:

– А прямо сейчас увидишь.

Фиорра сделала вид, что обиделась. Моя толстокожесть могла оправдаться лишь тем, что наша пещера была совсем рядом. Поиск нужного и полминуты не потребовал.

– Вот.

Это был браслет. Я подобрал как раз по лапе драконочки. В нём был только накопитель – бесцветный кварц. Все остальные гнёзда пустовали.

Фиорра окинула обнову критическим взглядом:

– Ничего, симпатичный. А он для чего? Он такой же, как твой? Хотя нет, кристалл не тот…

– Другой. Это для увеличения магической силы и ничего более. Тебе пригодится.

Замок щёлкнул. Кокетка повертела передней лапой. Браслет и вправду выглядел неплохо, хотя и был с дырками вместо кристаллов. С дырками… Но ход мысли оказался прерванным.

– А как пользоваться?

– Сейчас кристалл полностью заряжен. Ты, как придёшь домой, сними браслет. В школу надень. Пошли к тебе, по дороге я покажу, как подзаряжать…

К моменту, когда мы подошли к пещере моей будущей ученицы, драконочка уже научилась подзаряжать кристалл. Моя догадка подтвердилась: универсал, без вопросов. И хорошо заглотнула крючок. Осталось лишь сделать её командным игроком. Это будет наша общая забота.

Фиорра прощально махнула хвостом и скрылась в пещере. Я отправился домой. И с каждым шагом степень собственного везения казалась мне всё меньше. Горний полёт очень быстро стал напоминать дольнее прозябание. Да, универсал. Да, вроде как в команде. И что?

Между нами, к сожалению, огромная разница в образовании. У меня теоретическая база на уровне очень приличного бакалавра, как бы не лиценциата. Иначе говоря, соратнице надо подтягивать теормаг. А уровень Фиорры в теории не просто намного ниже: владение математикой удручающее. Натаскивать ученицу придётся и в этой дисциплине. Это же сколько времени уйдёт! Как практик я на данный момент лишь в некоторых областях на уровне бакалавра. А в прочих вообще выгляжу студиозусом третьего курса. Однако и этот уровень куда выше, чем у Фиорры: она и до студентки-первокурсницы не дотянет. А существует ли вообще возможность подрастить её уровень?

Не кривя душой, я признался сам себе: пока таковой не видать. И не в способностях дело, а в простейшей нехватке времени. На мне поиск и добыча кристаллов. Огранка уж точно на мне, эту технологию никому раскрывать нельзя. Обучение и тренировка всех остальных ребят – с этим тоже никто другой не справится. И наконец, добыча золота; это сезонное занятие, но делать-то его надо!

Вывод: все задумки реализовать нельзя. Но очень нужно. Значит, надо экономить. На чём?

Кристаллы… Ну, в этом могу получить помощь от… хотя бы от той же Фиорры. У неё есть способности к магии земли. Да и остальные могут чуть-чуть, да посодействовать. Один плюсик уже есть.

Добыча золота: тут нужны маги огня, и такие имеются. Также маг земли. И этот есть. Маги воды – тех несколько. Второй плюсик.

В голове даже сложилась картина бригадной золотодобычи. А что, не такая уж безумная мысль…

В пещере меня ждали ужин и медосмотр состояния крыла.

– Папа, ты слушай. Это важно. Разверни раненое крыло до конца, только медленно… так… не напрягай мышцы… Теперь другое. И подержи.

Прокачка потоков показала: всё выглядит здоровым, хотя и не везде полностью зажившим. Первое, что пришло в голову: столь благостная картина основана на моём невежестве. И потому я ещё раз с особой тщательностью стал прогонять потоки. Угу… связки зажили, их и трогать не надо… Разрывы мышц – те не до конца, им ещё денька бы три… Перепонка полностью здорова… Костная мозоль на месте перелома начала расти, но вот общая прочность вызывает сомнения с инженерной точки зрения…

– Теперь наклони крылья, как будто режешь поворот… Стоп, не так сильно, слегка-слегка… хорош.

И снова всё в порядке. Ой, не к добру это!

– А теперь поворот в другую сторону.

Да что же это такое! Ведь не бывает так, чтобы всё хорошо. А главное «плохо» состоит в том, что не могу понять, где и в чём именно плохо. Вот разве что…

– Папа, когда ты разворачивал больное крыло, оно как? Ну, болело? Или вообще какие-то неприятные ощущения?

Отец изо всех сил старался быть объективным:

– Нет, Стурр, оно как здоровое… казалось.

Вот именно: казалось. Конструкты брали на себя часть нагрузки, а меня учили, что это может смазать клиническую картину. Но пессимизм выказывать нельзя.

– Сейчас я подновлю всё магическое хозяйство. Дело плёвое, тогда ещё на три дня хватит. А потом опять проглядим. И если всё пойдёт таким же темпом, то через шесть дней пробный полёт под маминым присмотром.

Очень хотелось снахальничать и сказать «под моим руководством». Но это уж было бы слишком.

И как раз сейчас самое время задать каверзный вопрос.

– Пап, а раньше у твоего десятка потери были?

Не уверен, что отцу понравилось моё любопытство, но ответил он спокойным голосом:

– Не было.

– В скольких битвах участвовал десяток?

– Шести. Считая ту, в которой меня подбили.

– А в целом потери среди драконов каковы?

Папа не упустил возможность похвастать:

– Два раза вообще обошлись без потерь. Ещё в одной погибли два дракона и пять вышли из строя по ранениям. Это из полутысячи. Потом в двух битвах – пятая часть, это очень примерно. В последней – сам знаешь.

Приблизительность оценки понятна: десятнику не докладывают. Но есть о чём подумать. Уж не этим ли способом сдерживают рост численности драконов?

Поистине, мои знания могут испугать. Ну просто страшно подумать, сколько же я не знаю!

Глава 34. Дырка в бронежилете

Прорыв случился утром по дороге в школу. Его создало слово «дырка». Оно ассоциировалось с бронежилетом; с этого всё и пошло.

Был литературный персонаж драконьего вида, который носил бронежилет. Дракон Смауг[12] из «Хоббита», вот кто. И тут есть огромное поле для раскапывания фактов и построения гипотез. А ещё у Толкина выведен дракон Хризофилакс. Какие же у этих разумных были совпадения с маэрскими драконами?

Из «Хоббита» и других произведений профессора Толкина следует: драконы наделены магическими способностями, в том числе в магии огня и разума. Хотя, несомненно, Смауг универсал. У драконов отвратительный (для других разумных) запах. Все они говорят на человеческом языке. У них великолепная память. Очень важная вещь: Смауг полностью не способен к тонкой моторике, по этой причине не может починить дырку в своём бронежилете. Живут драконы в пещерах. В битвах явно предпочитают дистанционные виды магии. Наконец (очень важно!) когда-то драконы использовались в качестве войска.

Вывод: слишком много совпадений. Толкин заимствовал образ дракона из скандинавского фольклора. А там он откуда? Вопрос интересный.

Что ж, посмотрим по пунктам, где совпадения отсутствуют.

Драконы Средиземья, в отличие от здешних, необыкновенно охочи до золота и драгоценных камней, каковых нагребают горы. Между прочим, в «Хоббите» даётся понять, что большей частью (а то и все) сокровища от гномов. Правда, информация тоже идёт от гномов, а они избытком объективности не страдают. В книгах совершенно не объясняется, зачем драконам всё это, а в ничем не обоснованную алчность не верю. Драгоценные камни – это понятно. Магам могут понадобиться кристаллы. А золото? Ну-ка, подумать…

Сам дракон не в состоянии ни починить свой бронежилет, ни тем более создать таковой. Но Смауг его носил. Эта вещь не могла быть украденной или отобранной у гномов; она по размеру подходила дракону, значит, была сделана на заказ. Кем? Другими разумными; кандидатами тут могут быть лишь люди, гномы и эльфы. Троллей побоку, конечно. Если верить самому Толкину, у эльфов давние тёрки с драконами, к тому же те и другие живут долго и отличаются хорошей памятью. Вывод: вряд ли эльфы согласились бы делать что-либо для драконов, тем более вещь боевого назначения. Значит, вероятнее, люди или гномы. Трудно отдать предпочтение какой-либо расе. Тогда становится понятной любовь к золоту: для драконов это платёжное средство, и в этом смысле я его люблю точно так же. Выходит, опять совпадение.

Что ещё? По Толкину, драконы живут практически вечно, если их не убьют. А здешние – нет. Объяснить это легче лёгкого: все драконы Средиземья были магами жизни высокого уровня. И такое вполне возможно: на Маэре магия разума и магия жизни ходят рука об руку. Тоже нельзя признать расхождением.

Вот дополнительная интересная деталь: бронежилет, в котором щеголял Смауг, и вправду давал хорошую защиту – стрелы не пробивали. И убит дракон был лишь потому, что нашлась в жилете дырка, а у людей – меткий стрелок. А вот дракон Хризофилакс, имевший в качестве брони лишь собственную чешую, очень опасался холодного оружия. Конечно, драгоценные камни в качестве элементов брони – чушь на стройных ножках… если только это не магическая защита. Что весьма возможно. И снова очень даже близкое совпадение с Маэрой.

Свирепая вражда к гномам – взаимная, между прочим. Вот где совпадения нет и быть не может: отсутствуют на Маэре гномы. А если и были, то сведений о них не сохранилось. Но сам факт объясним без усилий: если верить тому же Толкину, у гномов наблюдалась некоторая склонность к кидалову. Не один раз случалось, что гномы присваивали ценный заказ (уже оплаченный!). И если такое они проделали с драконом, то реакцию заказчика представить нетрудно.

Какие выводы?

Драконы у Толкина не существовали и не могли существовать в отрыве от других разумных. Это главное. Вероятно, здесь то же самое. Для меня безусловный минус, ибо большинство этих связей мне пока выявить не удалось. Это значит, моей разведке работать и работать.

Всё? Ну, нет!

Из тех же книг и из логики следует, что драконы во всех мирах вполне процветали, пока поддерживали эти самые связи. Но как только драконы начинали жить сами по себе, на них начиналась охота… нет, не так… тихое истребление. Причины, в общем, понятны: сокровища, когти, чешуя. И различного рода дополнительные отмазки: эти крылатые, мол, воруют, и хорошо, если коров, а то и девиц прихватывают. Коров ещё могу представить, они идут на еду, понятно. А вот барышни… Тут у меня не хватает либо фактов, либо воображения. Ладно, допустим, что вся вина драконов заключалась в непомерном богатстве. Так что склонность к индивидуализму оказалась пагубной.

Тогда следующий вывод касается уже меня лично: пока у властей (то есть у магов Маэры) есть потребность в драконах, они (власти) терпят существование моих собратьев. А поскольку ценность живых драконов состоит исключительно в их способности хорошо воевать, то отсюда печальное следствие: конец войны есть начало конца их самих. Правда, гибель обоих Великих магов не обязательно означает прекращение войны. Могут найтись воинственные наследники среди замов. А вот смерть только одного из Великих почти наверняка приведёт к окончанию войны. Обычные маги против такого противника не потянут. Отсюда следует, что мне надо или осуществить успешный теракт против двоих Великих сразу, или не трогать ни одного из них. Тут как раз ситуация кристально ясная: мне не нравится ни один из вариантов.

И ещё важный вывод: всеми силами создавать контакты с людьми. Привязка семьи кузнеца хороша, конечно, но этого мало, даже если к кузнецу приплюсовать его торговых партнёров…

На этом месте вдумчивый и глубокий анализ был прерван: я подошёл к школе. Все занятия посвящены были (с моей стороны) только одной проблеме: «Что делать?» Наставника я слушал с минимальным тщанием. Но уже под конец последнего урока мне пришла в голову хорошая мысль, которую я не замедлил высказать вслух:

– Можно вопрос, наставник?

– Спрашивай.

– Скоро начнутся каникулы… А какие учебные дисциплины будут в следующем году?

Змей гребнем чувствовал, что вопрос задан не просто так, но угадать причину не мог и потому спросил в лоб:

– Зачем тебе это знать?

– Чтобы наилучшим образом подготовиться к новому учебному году.

Я знал, что в этом году буду отличником, и наставник это знал. Мой ответ недвусмысленно давал понять, что и в будущем году тенденция сохранится. Если Леррот знал о существовании моей команды и о том, какова моя роль в её успеваемости, то у него были причины не препятствовать нашим занятиям или даже молчаливо их поощрять. Однако ответ был не совсем ожидаемым:

– В будущем году вы начнёте летать по-настоящему. Но сначала лишь под моим присмотром, а это значит, что во время каникул никому из вас не разрешается летать самостоятельно.

Заявление однозначное. Идею нелегальных полётов я похоронил сразу же и без фанфар. Летящий дракон – вполне заметная деталь пейзажа. Если команда на этом сгорит – нет, если хотя бы одного из нас за этим поймают, то… Даже думать о последствиях не хочется.

– Это я понимаю, наставник. Конечно, мы самостоятельно летать не станем. Но как насчёт других учебных дисциплин?

Вроде бы и невинный вопрос, но Змей демонстрировал змеиную мудрость и осторожность, то есть избегал деталей:

– Ещё военная история, поскольку о тактике вы уже имеете понятие. Также теория магии…

Ой, не верится, что тут дают полноценный теормаг! Скорее имеется в виду нечто другое. Может, понятие о человеческой магии?

– …и продолжение стихийной магии. Математика, само собой.

– Извините, наставник, но что именно входит в курс математики?

– Деление, дроби и… ну, это вы пока не знаете.

Квадратные корни? Может быть. В показательные функции и логарифмы не верю, для этого нужно отменное владение арифметикой. Ну, может, основы геометрии. Они нужны для навигации… Хотя зачем? Над морем драконы не летают.

– И последний вопрос, наставник. В следующем учебном году нам предстоит олимпиада. Что в неё входит?

– Хороший вопрос. Как понимаю, вы нацелились на первое место?

Наставник полагал этот вопрос риторическим. Но отвечать следует на полном серьёзе, хотя наглеть не надо.

– Нет, наставник, мы всего лишь рассчитываем пустить в ход все наши умения и навыки. Всё, что есть.

– Хмррр… – Драконы всегда хмыкают с долей рычания. Но ирония в голосе у Леррота также присутствовала. – Я почему-то так и думал. Математика там будет, естественно. Полёты на телемагии… ну, это когда телемагия применяется к самому себе. Вроде как полёт, но без крыльев, понятно? И стихийная магия. Команда из десяти членов, не считая капитана.

В этот момент я понял, что состояние «сатори» посещает драконов точно так же, как людей. Именно это со мной произошло. Стало понятно, что делать дальше.

После занятий я собрал команду. К моему тайному удовольствию, к нам подкатился Харрф. Но обратился он не ко мне, а к Фарриру, явно рассчитывая на его добродушие и незлобивость.

– Я тут спросить хотел, нельзя ли… ну… к вам присоединиться?

Кажется, понимаю: дракончик хочет повысить свои оценки.

Наш флегматик проявил недюжинную дипломатичность:

– Такие вещи решаю не я один.

– А кто ещё?

– Вся команда. Ну и капитан, конечно.

Что ж, из этого можно устроить интересное и поучительное действо. Вообще-то Харрф – кандидатура не из плохих. По телемагии входит в первую тройку. По магии огня делит четвёртое – пятое места; это уже хуже, поскольку огневики и так в избытке. Хороший потенциал в арифметике: умножает не намного медленнее моих. Вот бы ему дисциплину поднять… Ну что ж, устроим отчётно-выборное.

– Ребята, когда речь идёт о важных решениях, созывают общее совещание. На нём высказываются все, но начинают с младших. Это ты, Фиорра, поскольку была принята последней. Что скажешь о кандидатуре Харрфа?

– Я считаю, что можно принять, но с испытанием. Если в течение трёх месяцев… нет, больше, поскольку каникулы… скажем, пяти… ты, Харрф, будешь стараться в занятиях и с дисциплиной не будет ничего такого, то станешь полноценным членом команды.

В процессе высказываний оказалось, что ни одного голоса «против» не подано, но решительно все тыкали кандидата в нарушение им дисциплины. Мне подумалось, что и пряник не повредит.

– Имей в виду, Харрф, работать придётся много, причём после уроков. Но результаты по успеваемости пойдут вверх не сразу, а месяца через два. Сразу скажу: твои успехи нужны команде. Мы намерены взять первое место на предстоящей олимпиаде. Да, кстати. Ребята, говорю заранее: как только нам разрешат полёты, мы начнём готовиться к олимпиаде по-настоящему, то есть не по отдельным упражнениям, а по всем видам. А теперь относительно умножения и деления…

Меня ничуть не удивило, что после занятий Харрф и Фаррир пошли домой вместе.

На дороге

– Нет, ты вот скажи: чего все так ковыряли меня по дисциплине? Ну, я же не разбился, когда летал, и никого не задел, верно?

Фаррир отвечал мягко, но со снисходительным оттенком:

– Всё так, но в некоторых случаях подчиняться надо без раздумий. И не только наставнику. Это ты в олимпиаде не участвовал. Вот там – да, было…

– А чего было?

– А того. В один момент кто-то должен был принять решение, а остальные – выполнить. Командовал в тот момент капитан, Стурр то есть, а приказ исполняли мы с Хьяррой. И некогда было обсуждать, уж не говорю о том, чтобы спорить. Вот потому-то первое место у нас. На занятиях Стурр обмолвился, что лучше плохой капитан, чем вовсе без него, а два капитана сразу – и того хуже. А ещё добавил, что драконы, которые в чине десятника и выше, это прекрасно знают. И люди тоже.

– Но как он мог знать?

Корявость вопроса ничуть не помешала пониманию.

– Вот так и знал. Как раз поэтому стал капитаном.

– Хочу сказать: откуда он знал?

– Думали об этом. Мы с Согарром полагаем, что от людей. Стурр… того-этого… якшается с ними. Хьярра считает, что отец-десятник ему порассказал. А Суирра с Глорром вообще молчат на эту тему.

– С людьми, говоришь?

– Угу. Вот ты сегодня слышал эти правила для счёта, верно? Так вот, я лично не верю, чтоб дракон мог додуматься до них. Они…

Фаррир замялся, не в силах подобрать нужное слово, но Харрф пришёл на помощь:

– Не драконские, хочешь сказать?

– Во! Они, коль на то пошло, больше человеку подходят. Рассчитаны на тех, у кого память похуже. А человеческая память куда слабее драконьей. Я это слышал от тёти – она воевала и с людьми общалась – и от Стурра тоже.

– Ты не думай, я выполнять приказы смогу. А ещё чему вы у него учитесь?

– Разным заклинаниям, о которых наставники не рассказывают.

Сказано было неточно, но и на этот раз понятно.

– Ты хочешь сказать, что раз Стурр универсал, то он их все знает?

– Он знает то, чему учат наставники в разных классах. За это ручаюсь. Но уверен, что кое-что сверх того.

– Откуда?

Ответа не было.

Дни до каникул были, понятно, заполнены. Занятия с командой, огранка кристаллов и, главное, отслеживание состояния отцова крыла.

При свирепой придирчивости к собственной работе мне не удалось заметить недостатков. Папа, в свою очередь, клялся, что не чувствует никаких неудобств. Вот почему предстоящий полёт следовало рассматривать как главный экзамен.

Предполётные инструкции я давал самым деловым, почти приказным тоном:

– Пап, ставлю задачу. Полёт «восьмёркой», северный круг до верхушки той горы, что с сухой сосной; южный круг до Красного ручья. Высоко не забираться, никаких резких манёвров. Приземляться аккуратно. Мам, будешь лететь рядом и проследи, чтобы отец не лихачил. После приземления подробный отчёт об ощущениях. Вполне вероятно, я ещё один осмотр проведу. Приятного полёта!

Папа не преминул напустить ехидства и на морду, и в интонацию:

– Так точно, сударь сотник! Разрешите выполнять?

Очень хотелось ответить: «Взлёт разрешаю», но… не ко времени эта фраза. Пришлось ограничиться уставным: «Выполняйте, десятник».

Родители улетели. Наступило тяжёлое ожидание. Не верилось, что крыло совсем подведёт, но остаточные явления вполне могли вылезти.

А пока никого из старших рядом нет, можно и подумать.

Конечно, мои знания в магии жизни нуждаются в улучшении. Но их надо расширять не только в направлении лечения, но и совсем в противоположном. Клятву Гиппократа я не давал. И аналогов её тоже. А это значит, что можно представить ситуацию, когда придётся пустить магию жизни в ход, для самозащиты, например, да и в других целях тоже. А на ком пробовать? К сожалению, не на ком, кроме как на собственном тельце.

Что надо проверять? Остановку сердца. Опасно, но запустить его заново я сумею. Самому себе, конечно. Что ещё? Блокировка передачи нервных импульсов. Это означает паралич избранных групп мускулов. Конечности, к примеру. При этом учитывать срок жизни конструктов: скажем, отключить на полчаса. Калибровка? Только опытным путём. Хотя нет, обездвиживание в полном смысле не выйдет, телемагию никто не отменял. Но уж крылья развернуть противник не сможет. А можно ли мне заблокировать кому-то телемагию? Или даже магию вообще? Сомнительно, даже теоретически: наверняка ею заведует какой-то участок коры головного мозга, а я даже не знаю, который именно. Уж не говорю о том, что методы блокировки каких-то отдельных участков коры мне тоже неизвестны. Ещё варианты? Блокировка зрительного нерва. Вот уж что сделает противника полностью беспомощным. Устроить спазм артерии сумею. У драконов есть аналог сонной артерии, но это очень близко к убийству, если не снять конструкт вовремя. И до крайности не хочется проверять на себе. Хотя… можно ведь перекрывать кровоток не полностью, а лишь частично. Мне бы только нащупать способ…

О, а вот и родители возвращаются.

Разбор полётов был точным подобием ночных кошмаров земных курсантов-лётчиков.

– …Вот ты развернул крылья и стал набирать высоту. Чем твои нынешние ощущения отличались от прежних?

– …А когда ты начал закладывать левый вираж, то левое крыло опустил, так? И что при этом…

– …А на правом вираже? Стоп, не так быстро, вот ты поднимаешь… ну так… здесь, говоришь… а в какой момент?

– …При посадке как ты тормозил? Почему? Мам, подтверди: папа и в самом деле выравнивал вот этак? А как раненое крыло себя вело?

И впридачу нудная работа по воспроизведению тех условий, когда крыло начинало «тянуть»; и чуть менее нудная, но кропотливая по устранению этого самого, что мешало. Кристалл хризолита полностью исчерпался. Я сам шлёпнулся кверху лапками на подстилку и, кажется, заснул прямо на лету, поэтому не слышал разговора взрослых.

В пещере

– Я не хотела при Стурре, но он спит. Теперь скажи мне правду: крыло и в самом деле в порядке?

– Клянусь гребнем Чёрного дракона: оно в точности как было до ранения. На земле, по крайней мере, но потом проверю в полёте.

– А дальше ты что намерен делать?

– Дальше… Думаю сообщить сотнику, что, дескать, выздоровел.

– С твоих слов я поняла, что сотнику уже сообщили, что выздороветь ты не можешь. Чем ты объяснишь своё здоровое крыло?

Не существует хороших десятников без умения анализировать, хотя бы в минимальной степени. Гррод таким и был.

– Вижу тут два варианта: или Стурр купил за золото лекарство, или нанял мага для лечения.

Дракона задумалась, потом вскинула голову:

– Нет, насчёт лекарства идея плохая. У Стурра обязательно спросят: где та лавка, в которой он купил? И насчёт лечащего мага тоже плохо. Вот представь себе: такой приходит к нам в пещеру. Соседи бы наверняка заметили.

– Можешь предложить что-то получше?

– Вот тебе ещё два варианта. Стурра кто-то научил магии лечения…

– Ему это не понравится.

– Это почему?

– Я знаю своего сына. Ему никогда не нравилась мысль о том, что о его способностях узнает кто-то посторонний.

– Между прочим, Стурр и мой сын тоже. Но в данном случае соглашусь. И вторая идея: он научился какому-то хитрому способу лечить. Не магическому, а целительскому. От людей, понятно.

– За золото, грррхмм… Надо бы с ним поговорить утром.

Пауза.

– Знаешь, Варра, тебе отчасти не повезло.

– ?

– Ты не знаешь, что это такое: потерять способность к полёту.

Даже в вечерней тьме внутри пещеры можно было почувствовать удивление драконы.

– Почему отчасти?

– Потому что после этого я всё же смогу летать, как прежде.

– Дурачок ты. Мне ещё как повезло: могу видеть мужа счастливым.

Гррод никогда не мог понять, как жена ухитряется столь жёстким хвостом касаться его бока так нежно. И на этот раз тоже не понял.

Глава 35. Поправки в потоке жизни

С утра пораньше отец вывалил на меня свою идею о немагическом лечении. На этот раз сообразилка провернулась без скрипа: иглолечение! По идее, должно годиться и для людей, и для драконов, причём моё ощущение потоков позволит ставить иглы не как попало, а с разумением.

Мозги всё ещё вертелись, причём в нужном направлении, поэтому я немедленно выдал почти готовую легенду насчёт немагической терапии. Родители дружно удивились такому способу лечения, но противоречить не стали. Значит, коробочку с иглами придётся заказать. Нетрудная задача: каникулы на носу, будет свободное время встретиться с Мирутой.

По дороге в школу думалось продуктивнее. Кстати, и в человеческом теле мои лучшие решения вызревали при ходьбе. Мысль, прыгнувшая в голову, сначала показалась еретической, но очень скоро впечатление поменялось.

Магия жизни, конечно, сама по себе может стать неслабым оружием, но, увы, не дистанционного действия. Как там говорила Моана: мол, с десяти шагов даже она сама способна на очень немногое. С её росточком десять шагов – это пять метров. Не особо далеко. Да и навыков у меня намного меньше. Нужно нечто дальнобойное…

На глаза попался небольшой камень: как раз взять в переднюю лапу. Если его по размеру сравнить с кистью Миры, то грамм восемьсот, не больше. Я подбросил его метра на два, и пока он летел, созрело ещё одно магическое решение. Если грамотно воспользоваться телепортацией, то тротиловый эквивалент с таким снарядиком может составить килограмма два. Хватит и на человека, и на дракона. Причём надо ещё постараться, чтобы не убить. На каникулах придётся с таким потренироваться. В идеале мой браслет должно украсить чёрной шпинелью или турмалином, но приобретение этих кристаллов… Такие если и найдутся, то, возможно, не сразу. Однако оружие подобного рода пускается в ход достаточно редко. Больших затрат энергии и не нужно, хватит своей. А что нужно? Тренировки, вот что. Значит, потрачу часть каникул именно на них. А обучение соратников такому преждевременно. Да и времени потребует немало, вот разве что Фиорра должна освоить быстро. Всё же универсал.

Универсал… Ну да, третий на моём пути, если считать меня самого. Один человек, два дракона. И все ниже среднего в части магической силы. Почему так? По каким таким причинам?

Похоже, я преувеличил собственную мозговую резвость. Не надо спрашивать «почему», надо принять это как факт. Три совпадения из трёх возможных – случайность? Позвольте не поверить! А я, выходит, балбес. Надо было тщательнее расспросить родителей, с какой это стати универсалам прочат худую карьеру? Впрочем, это терпит. А план на каникулы куда важнее. В результате к началу уроков подробный порядок работ и тренировок был готов.

Через два дня отец улетел к своему сотнику.

В пещере сотника Рруга

– Гррод, ты ли это? Ведь тебя безоговорочно отчислили. Крыло было сломано, мне так сказали.

– Верно сказали, да только теперь оно в порядке.

– Ну-ка, дай глянуть. Впрочем, чего это я: с повреждённым крылом ты не смог бы долететь. Рассказывай.

– Это всё мой сын, ты с ним знаком.

– Прекрасно его помню. Белая чешуя, очень вежливый. По всему видно, умён.

– Уже не белая, к слову. Она теперь в пятнах, мелких таких… Так вот, он нашёл золото и нанял целительницу-человека, которая учила его своим методам. И он меня вылечил.

– Ещё раз убеждаюсь: среди людей золото в почёте. Сын тебя травами пользовал?

– Нет. Целительница дала ему… она назвала это иглами, а больше всего они похожи на шипы колючих растений, только очень длинные… Короче, она научила Стурра, как и куда втыкать эти иглы, и кость заросла очень быстро. Говорит, это кто угодно может освоить.

– Твоему сыну да наших целителей поучить…

– Это я ему и сказал. А он в ответ: мне, дескать, самому ещё учиться и учиться. Целительница только малую долю знаний передала. Но учиться дальше было некогда.

– В любом случае я рад, что ты себя чувствуешь прекрасно. Но… – Гребень сотника Рруга был предельно выразителен. – Я не имею права поставить тебя на десяток сразу. Армейский целитель должен дать согласие.

– Рруг, я тебя не первый день знаю. Твой план уже составлен, а?

Лапа сотника в красно-коричневой чешуе сделала небрежный жест.

– Мы с тобой сейчас же полетим к целителю Маррму. Он живёт рядом.

Десятник Гррод не был дураком. Он сразу отметил важную деталь: Маррм не участвовал в тогдашнем лечении. Выходит, сотник понял недосказанное.

– Готов лететь.

Целитель Маррм отличался тёмно-синей чешуей, солидным возрастом, таким же телосложением и чуть замедленными движениями – житель Земли назвал бы их профессорскими и исполненными достоинства.

– Рад вас видеть, сотник. Чем могу быть полезен?

– И я рад встрече. Не побрезгуйте, вот плоды ранней жимолости. Помнится, вы их всегда ценили.

– И сейчас ценю. Благодарствуйте. Так в чём дело?

– Познакомьтесь: мой десятник Гррод. Восемнадцать дней тому назад он был ранен, но утверждает, что сейчас здоров. Без вашего разрешения, как понимаете…

– Всё отлично понимаю. Рвётся обратно к своему десятку. Ох уж эти молодые горячие драконы… Так что за ранение у вас было?

Ответ был по-военному кратким:

– В меня попали «Ледяные брызги». Целители сказали, что кость сломана, сложили крыло и помазали мазью.

– Мазью? Какой?

– Мне не сказали. Она была такая… тёмно-жёлтая и с неприятным запахом.

– Хрррмм… Надо бы проверить… – Целитель достал с полки каменный сосудик с каменной же крышкой. – Эта мазь?

– Она самая. Ошибиться трудно.

– А теперь небольшой осмотр. Позвольте ваше крыло… Разверните… Хорошо, а теперь чуть повыше… И не болит? А если вот так? Тоже?

Маррм думал не более пары секунд.

– Скажите-ка мне, раненых было в тот день много? Я так и предполагал. Спешка, мой юный десятник, спешка – вот всему причина. Считайте, вам повезло. При торопливом осмотре трещину приняли за перелом. А мазью правильно лечили, я бы сделал то же самое. Будь у вас перелом, вы бы сейчас не летали… или летали, но с гораздо большими трудностями. Между прочим: при левых поворотах не появляется такого, знаете ли, тянущего ощущения? Ах, было? То есть сейчас нет? Отлично, но для закрепления лечебного эффекта я посоветовал бы провести пару дней на горячем источнике Андррессарр. Вы его знаете? А были там? Весьма рекомендую.

Последовали наиучтивейшие слова благодарности и прощания.

Разговор продолжился в пещере сотника. Гррод не успел заговорить. Командир сделал это раньше:

– Знаю, что у тебя на языке. Так вот: ты не прав. Твой десяток лучший, а ты сам – мой лучший десятник. И терять такого – это надо быть тупой саламандрой. Так что у меня чисто эгоистические соображения.

Несомненно, в этой шутке была доля шутки.

Гость не сразу нашёлся с ответом и в конце концов заговорил о другом:

– Знаешь, Рруг, мой сын сейчас обучает и тренирует свой собственный десяток. Сам он скрытничает; это мне сосед сообщил, а ему – дочка, она с моим в одном классе. Если хотя бы половина того, что до меня дошло, правда, то десяток будет не из обычных. Пока поверь на слово, но загляни на олимпиаду через год. О, вот кстати. Ничего там не говорят: когда… это… следующий раз?

– Насчёт точности информации – сам понимаешь. По моим прикидкам года четыре. Очень примерно.

Десятник дружески распрощался и улетел. Он успевал вернуться домой до темноты.

По пути Гррод мысленно восхищался проницательностью сотника, который, как всегда, ухитрился не только понять ситуацию правильно, но и устроить всё наилучшим образом. Но одновременно грызла тревога. Четыре года – Стурр как раз успеет закончить школу и учебку. А жениться не успеет.

Отец вернулся очень скоро. Мне показалось, что удивился не только я, но и мама. Объяснения были краткими:

– Сотник устроил мне осмотр у целителя. Тот объявил, что у меня была трещина, а не перелом. Сказал, что зажило всё как следует, – и с этими словами глава семейства устремился к ещё тёплой рыбе.

Отличить трещину от перелома – уровень студента третьего курса. И там был именно перелом. Но проявлять любопытство и выяснять, что да как диагностировал целитель, бесспорно, было излишним. Вместо этого я выкатил другой вопрос:

– А почему говорят, что универсалам хорошая карьера не суждена?

Отец был занят ужином, поэтому ответила мама:

– Почему-то выходит, что драконы со специализацией лучше справляются с заданиями, чем универсалы.

Похоже, мама и сама не знала, чем спецы лучше. Зато я всё понял. Умения стихийников такие же, как универсалов, поскольку обучали их так же. Но если допустить, что магическая сила у последних меньше, то нетрудно понять, кто в глазах начальства выглядит хуже. Тем более задачи под универсалов никто не ставит – такие магические способности встречаются редко. Остальное легко домыслить.

Перед каникулами мои основные думы были о народе. В команде наблюдался прирост. В результате мы имели полный комплект: десять единиц, не считая меня.

Добавилась вторая красавица класса Рройта. Чешуя цвета надраенной бронзы. Довольно крупная, выше всех других драконочек. Маг огня, как и Хьярра, но по магической силе отстаёт, а вот по сообразительности опережает.

Гирра. Эта в красотках не числится. Непропорционального сложения: при росте выше среднего лапы коротковаты. Чешуя редкой расцветки: спина ярко-зелёная, брюхо светло-синее. Маг воды. По силе даже пониже среднего. Зато очень наблюдательна и проницательна. Будь моя воля, сделал бы из драконочки начальника контрразведки. Но в эскадрилье такая должность не предусмотрена уставом.

Таррик. Огневик. Классический зелёный цвет. Довольно силён, но главное достоинство – умение педантично и аккуратно исполнять инструкции. Ну прямо немецкий дракон, то бишь дракончик. Идеальный исполнитель.

Первым делом я посчитал идеологическую накачку. Иначе говоря, ребята из команды должны были получить настрой на учёбу (пусть и не столь интенсивную), а также и на работу.

– Вот что, будущие драконы, нам предстоит. Все видели браслеты? – и я повертел лапой.

Снисходительные улыбки. Мои одноклассники не могли их не заметить.

– Так вот, каждый в команде, а не только я или Фиорра, должен их получить. Но для этого их надо заказать у людей, а платить будем золотом. Я научу вас, как золото добывать; работать будет вся команда. Браслеты станут знаком. Знаком принадлежности к нашей команде. И ни у кого, кроме нас, таких не будет. Именоваться мы будем «Искусс»[13]. Это значит: искусство, скорость, сила. – Каждое из этих слов я прямо-таки припечатал голосом.

На понимание потребовалось секунды три. Но потом глаза так разгорелись…

– В арифметике будут упражняться только те, которые ещё не знают наших приёмов счёта. А вот в стихийной магии – другое дело. К сожалению, полёты для нас пока закрыты…

Рройта испустила хорошо слышный вздох сожаления. Я прибавил разговорных интонаций:

– Потому что если кого за этим поймают, то последствия и представить трудно. Не для нарушителя – для всей команды. Змей только с виду такой добренький и беспечный.

Харрф понимающе прикрыл глаза.

– На второй день каникул встречаемся здесь же, через два часа после восхода солнца[14].

А в первый день каникул я перехватил на опушке леса Мируту. За то время, пока мы не виделись, девушка заметно подросла и увеличила размеры в нужных деталях фигуры. Да и в лице взрослости прибавилось.

– Доброго тебе дня, Мирута.

Барышня чуть не подскочила от неожиданности.

– Я не ждала тебя, Динозаврр. То есть и тебе.

– У меня заказы.

В голосе сплошная солидность, чуть ли не важность:

– Я тебя внимательно слушаю.

– Нужны вот такие браслеты…

Шелест бумаги.

– Думаю, отец сумеет заказать.

Чертежи в сложенном виде ушли в карман юбки. Я про себя отметил, что вся одежда выглядела если не новенькой, то уж точно не поношенной.

– Это не всё. Требуются иглы, вот такие…

– А почему у них шарики на конце?

– Особые иглы. У них ушек нет.

– Так это булавки!

– Не совсем. Булавки делают из железа, а эти иглы из серебра или другого металла, который не темнеет ни от времени, ни от влаги… – Я не знал слова «платина» на языке Древних. – Впрочем, шарики по–любому из серебра, так дешевле. И обязательно коробочка, где их хранить. Иглы не простые, они для целителя. Лечение иглами к магии никакого отношения не имеет. Повторяю: железо совершенно не годится! Бронза и медь тоже не подходят. Золото пошло бы, но оно дорого.

Девица явно поняла не всё, но кивнула с самым уверенным видом.

– Папа завтра как раз едет в город.

– Тогда послезавтра увидимся, ты назначишь следующее свидание. Да, передай отцу, что платить могу золотом, могу и кристаллами. Второе для меня более удобно.

– Я не знаю, что он скажет. До послезавтра, Динозаврр!

– Увидимся, Мирута.

Добыча золота оказалась результативной. Фиорра и Фаррир по очереди промывали песок, поскольку эти двое имели наибольшие способности к магии земли и воды сразу. Я тут же подумал, что мог бы очень ускорить промывку, но сдуру не заказал Мируте второй совок. Двое огневиков (Согарр и Хьярра) делали тигли для золота. За полдня они сделали два, ухитрившись не испортить ни одной заготовки. Пожалуй, работа была даже слишком аккуратной: Согарр оказался почти истощён, за что обруган и отправлен на принудительный отдых. Я долго думал, нельзя ли начать плавку золота прямо сегодня. На два кругляша материала точно хватило бы. Но, подумав, решил всё же отложить дело. За процессом, конечно, надо было наблюдать мне, но и остальным тоже не вредно. Получат представление обо всей технологической цепочке.

Но жизнь подкинула новые вводные.

Я только убрал мешочек с золотым песком на свою полочку, как заметил явную озабоченность мамы. И конечно, поинтересовался, что случилось.

– Папина троюродная сестра Ррата… У неё плохо роды идут.

У меня началась тихая паника. Чрезмерно развитое воображение немедленно подсказало ситуацию: могут позвать на помощь, а я в драконьей гинекологии ни уха, ни рыла. Родов не то что у дракони, у женщин ни разу не принимал. О возможных патологиях представление имею самое смутное, а если правду сказать, то близкое к нулю. Правда, матушка слегка рассеяла чёрные тучи, заявив:

– Целительницу уже вызвали. Обычно они справляются, но всяко бывает…

Полного успокоения не было. Воображение немедленно отыграло позиционный перевес, подсказав ситуацию: целительница-акушерка НЕ справляется. Вызывают меня как последнее средство. Это каюк, чтобы не сказать хуже.

Через некоторое время появился отец со свежевыловленной добычей. Вид у него был удовлетворённый без малейшего налёта тревоги. Слова подтвердили его состояние:

– Родила она. Хорошенькая драконочка, назвали Ррейфой…

Отец продолжал выдавать подробности, а я, не прислушиваясь, мысленно костерил себя за нетерпимый пробел в знаниях. Слух включился снова при словах:

– …а завтра мы все на Воларру. Кстати, сосед Ёррн с семьёй присоединяется.

Это сообщение по многим причинам стоило самого пристального внимания. Но прежде надлежало известить команду, и я потрусил в сторону пещеры Глорра.

На реку пошли вдевятером, поскольку старший сын Ёррна Уррхог отказался от пикника из-за каких-то личных дел. Как-то так получилось, что сосед с супругой возглавляли цепочку, к ним присоединился мой старший брат, дальше шли Ррума с Барртом (они учились в одном классе), потом мы с Суиррой, а замыкали караван мои родители.

Должен покаяться в ошибке. Я начисто утратил не то что бдительность, даже простую наблюдательность. Но денёк был настолько приятным (тёплым, но не жарким), что разнеженность превысила все пределы. Мы с Суиррой болтали о совершеннейших пустяках. Мало того, даже по приходе на место нагретый песок и расслабленность после купания продолжали оказывать свое пагубное действие.

И только через час я обратил внимание на греющихся на пляже соседей.

Так-с. Не надо было быть великим знатоком драконьей психологии, вполне хватило бы моих знаний и опыта в отношениях земных юношей и девушек. Соседский дракончик явно неравнодушен к моей сестричке. А она, поганка, прекрасно это понимает и, по всей видимости, собирается вить из него верёвки. Да какое там «собирается» – уже вьёт! Плохого в том ничего нет, но пропускать мимо глаз нельзя.

Впрыск адреналина пошёл на пользу сообразительности. А ведь я могу посмотреть на потоки Суирры, воспользовавшись тем, что барышня задремала на солнышке. И обрести тем самым новые знания по части строения организма драконочек.

Как и ожидалось, особенности организма оказались весьма схожими с таковыми у всех млекопитающих. Только что роды должны проходить легче, чем у женщин, благодаря диафрагме, сдвинутой ближе к задним лапам. Судя по слабой активности яичников, Суирра не взрослая. А если подумать маленечко, то можно сделать вывод: через год драконочка начнёт превращение в дракону. А вместе с ней – ну, с некоторым разбросом – и другие учащиеся в моём классе, в том числе я сам и члены моей команды. Могут начаться непредвиденные события…

Изучение анатомии и размышления заняли не так уж много времени. А потом нам разрешили ещё поплескаться, и я предложил драконочке воспользоваться новообретёнными умениями и плавать с применением магии воды.

Результат оказался несколько неожиданным. Одноклассница не только последовала совету, она также вдумчиво изучила процесс.

– Знаешь, Стурр, по расходу энергии получается, что телемагия всё же чуть выгоднее, но вот если достать кристалл для водной магии…

– Не так громко. Да, такое возможно, хотя подобные кристаллы редкость. Тут другое важно: если потребуется, ты сможешь плыть на водной магии. Между прочим, само по себе упражнение.

– И ещё: я всё же пока далека от универсалов. Возможно, с обретением нужной силы и умения… Я гляжу: мама, понимаешь, водница и плавает лучше папы. Выходит, со временем…

– Верно говоришь, однако такое придёт не сразу.

Высверк глаз. И смысл этого взгляда понятен. Придётся подкинуть информацию к размышлению.

– Понимаешь, Суирра, нам, во-первых, нужно укреплять репутацию будущего десятка всеми способами. Успеваемость – понятно. Также олимпиада, а это значит, что и умения нам придётся вострить, и выигрывать. Потом, на олимпиаде будут влиятельные драконы, на них надо произвести впечатление. Но есть ещё важная вещь. – Мой голос прямо-таки наполнился убедительностью: – Если нам удастся сделать десяток универсалов, то аналога ему не будет. А ну-ка, представь себе тактические схемы с таким подразделением. Вот, к примеру…

На этом месте вдохновенная речь была прервана:

– Сирри, обед!

Между делом взрослые наловили рыбы и даже устроили её запекание в костерке. И тут произошло ещё одно важное событие.

В костре громко щёлкнуло. Последовал короткий вскрик. Мы с Ррумой и Сарродом узнали голос и вскочили на ноги.

– Ничего страшного, – мама всеми силами старалась говорить нейтральным тоном, – просто мне в глаз попал уголёк.

Отец был краток и решителен:

– А ну, все в сторону.

Я не осмелился противоречить. Но смотрел крайне внимательно и даже отслеживал потоки магии жизни в реальном времени.

Папа пустил в ход телемагию. Отдать ему должное: орудовал он с виртуозностью глазного хирурга. На обнаружение уголька ушло минуты три, а на его извлечение – не более минуты. Ай да папенька!

– Я лучший в десятке по избавлению от всяких шипов.

Сказано было в пространство, но предназначалось мне. Ну да. А я в очередной раз выставил себя глупцом. Недооценил способность взрослых драконов манипулировать мелкими предметами.

Глава 36. Второй вариант слалома по-драконьи

Следующий день предназначался для тренировок с командой. Но в процессе завтрака стоило потратить время на анализ.

Итак, в принципе тонкая моторика, пусть и телемагией, для драконов доступна. Отец это доказал. Или… не вполне доказал? Это ЕМУ под силу, а другим взрослым?

– Мам, а если папе уголёк попал бы в глаз, ты смогла бы вынуть?

В ответе уверенность отнюдь не царила:

– Даже не скажу… Ни разу такого не делала… Думаю, нет. Помню, мне под чешуйку попал маленький шип, я его так и не смогла вытянуть. А папа сумел. – Маму неожиданно пробило на хихик. – Мы тогда с ним и женаты не были. Он таким способом обращал на себя внимание.

– И вовсе не так дело было! Я из-за тебя дрался на поединке с Каррифом. Ты делала вид, что тебе всё равно, а сама забралась в кустарник и следила. Там, кстати, и загнала себе шип.

Супруга совершенно неубедительно притворилась обиженной:

– Уж коль на то пошло, заранее было ясно, кто победит. Ты сильнее, и я это знала. Но мне стало… хи-хи… любопытно, как именно ты это сделаешь.

Не желая прерывать эту пикировку, я незаметно удрал на занятия с командой. По дороге ситуация подверглась анализу.

Во-первых, тонкая моторика явно доступна не всем драконам. Для этого нужны либо природные способности, либо хорошие тренировки… либо и то и другое. Но даже если телемагия может полностью заменить руку, то бишь переднюю лапу, то уж точно требует на это затрат энергии. И, по соображениям чистой экономики, техномагические технологии могут вообще не развиваться. Над этим стоит поразмыслить.

Всё время до полудня мы с командой потратили на арифметику. Я начал внедрять упражнения по делению, забегая тем самым вперёд школьной программы. А в полдень пришлось, дав задание, сбежать на встречу с посредницей Ми-рутой.

Девица, отдать ей должное, пришла на нашу опушку почти вовремя. Мы с ней устроили обмен: она передала условия ювелира, а я отдал два золотых кругляша. По моим прикидкам, их с лихвой хватило бы на оба заказа, ну а сдача шла как оплата посреднических услуг.

– И ещё папа просил помощи в добыче кристаллов.

Ну да, богатство всем желанно. А как лучше это сделать? Привлекать моих ребят пока что не хочется. Рано. Тогда…

– Да, это возможно, но не сразу. Принеси сначала эти заказы, и через три дня после этого я доставлю кристаллы на наше обычное место. Правда, сам не знаю, какие они будут. Однако я хотел бы ещё сделать заказ. Это тебе лично или твоему отцу.

Девичьи ушки насторожились.

– Помнишь тот совок, что ты сделала?

Исполненный достоинства кивок.

– Так вот, мне нужно ещё четыре точно таких же. Или железные, но они, понятно, дороже.

Мирута заметно порозовела.

– Я… я не помню размеры.

– Нет проблем. Вот… размер рукояти, она поперечная…

– Ну, это-то я помню.

– Вот от сих до сих длина, а вот ширина. – За неимением ничего лучшего я показал все размеры на ладони собеседницы.

– Но только железные папа быстро не сделает, у него большой заказ. Неделя уйдёт, я думаю.

Я изобразил работу мысли.

– Тогда так: тебе пару деревянных сделать – одного вечера хватит. Плачу по два медяка, а за железные – по сребренику. Сделка?

Мирута придала своей рожице купецкое выражение. Получилось скорее комично, чем убедительно.

– Сделка.

Мы распрощались. А теперь обратно к команде.

– Ну, ребята, теперь плавим золото вот в этих тиглях.

– Зачем?

Таррик не был занудой. Равно вопрос нельзя было назвать проявлением бесцельного любопытства. Просто дракончик хотел в наиполнейшей степени уяснить задачу. Стоявшие рядом внимательно прислушивались. Это был тот самый случай, когда честность – лучшая политика.

– Если мы станем расплачиваться золотым песком, люди поймут, что мы его добыли где-то недалеко. Пойдут разговоры, что неподалёку есть месторождение золота. Могут начать поиски, а нам это ни с какой стороны не нужно. Итак: греть, пока вся порция песка не расплавится. Не перетруждаться! Будьте осторожны: после этого и тигли, и само золото ещё долго будут горячими. Согарр, Хьярра, эта задача для вас. Таррик, Рройта, вам предстоит сделать ещё два тигля. Остальные – на промывку. Работаем!

Солнце уже почти закатилось, когда я решил, что можно чуть ускорить процесс. Телемагия подняла тигли с золотом и перевернула над отмелью. Золотые диски поочередно сказали «пш-ш-ш!». Пожалуй, нам этого на первое время хватит. Притормозим с золотом, тем более что содержание его, как мне показалось, уменьшилось. Всё же месторождение не из великих.

– А теперь задание на завтрашнее утро. Олимпиада по сути тот же бой, а любой бой с чего начинается?

Вопрос был из тривиальных, поэтому ответ дали с некоторой ленцой:

– С разведки, ясно.

– Правильно. Ставлю задачу: выяснить у старших все тонкости предстоящей олимпиады. И ещё кое-что. Суирра, Хьярра, Фаррир и Согарр, все вы помните судью с серо-коричневой чешуёй. – Разумеется, вопросительной интонации в моём голосе не было. – Нам нужно знать об этом драконе всё. Для начала имя, а также должность, воинское звание. По возможности выяснить связи. Тогда мы сможем догадаться, что им двигало. Уверен, что эти причины сохранят действенность… ну, вы понимаете.

На дороге

– Глорр, а что там с этим серо-коричневым? Я-то на олимпиаде не был.

– Он там был судьёй. Сначала просто вызывал капитана с требованиями объяснить то и это, да ещё дисквалификацией грозился, а на состязаниях по телемагии – мы там камешки бросали в цель – этот судья нарочно отвёл камень Согарра и ещё потом… Короче, судья делал так, чтобы мы не выиграли, но доказать было нельзя. А в ответ капитан велел Хьярре бросить не в цель, а выше, а потом сам камешек подправил. Главное, никто из нас не смог догадаться, зачем ему это нужно. Короче, если тот серо-коричневый будет судить и на следующей олимпиаде, то надо… того… подготовиться.

– А почему ты думаешь, что судья вообще что-то делал? Со слов Стурра?

– Ха! Нетушки, я взгляд судьи перехватил.

– Взгляд? Не доказательство.

– Вот я и говорю: мы ничего не могли доказать.

Пауза.

– Сдаётся мне, тут нужна осторожность. Вот представь: ты беседуешь по этому делу с соседом, или там с дальним родственником, а он с серо-коричневым связан. И готово дело: все наши планы раскрыты.

– Да-а-а… тут оно так… Ну, тогда я начну расспросы с семьи: родителей спрошу, ещё старшую сестру. Она, правда, уже замужем, но я вроде как любимый младший братик. А её мужу вовсе ничего не скажу.

– А я начну с того, что предупрежу других о необходимости быть осторожными.

Нужная информация нашлась у мамы – она в школьные годы была участником олимпиады.

– Состязания по телемагии? Как же, могу описать. Это вот что: строится магией земли такая дорожка с препятствиями… ну там ворота, которые надо пройти, ещё барьеры, а над ними ворота… Причём две одинаковые дорожки, по участнику на каждую. Кто первым прошёл, проходит в следующий круг. Потом обе дорожки видоизменяют. Вот так примерно выглядит. – Дракона подобрала несколько веточек и показала наглядно.

Батюшки, да это слаломная трасса! Только проходить надо на телемагии. Из меня посыпались вопросы:

– Какая ширина ворот? А высота? Сколько их всего?

Как засчитывают прохождение? А если не пройдёшь?

Нет, всё же отличия от слалома имелись. Главное – задевать не разрешалось створки (и боковые, и верхнюю, и нижнюю). За это сразу дисквалификация. Интересно, что задевание фиксировалось очень наглядно: все створки присыпались чем-то вроде белого порошка (известь, что ли, они использовали?), так что задевание видели не только судьи, но и зрители. Жеребьёвка проводилась так, чтобы участники были из разных команд. Перед началом состязания капитан имел право осмотреть трассу и сообщить об увиденном членам своей команды. Ещё один момент мог оказаться важным: на любом этапе пары, в которых состязался хотя бы один капитан, шли последними.

Я подумал, что мой опыт слаломиста может оказать неплохую услугу. Да ещё прибавить сюда драконью память. И земные методы тренировок. Сверх того, драконы утрачивают моторные навыки куда медленнее, чем люди. В этом состязании у нас есть очень хорошие шансы. Мой первый драконий слалом состоялся на снегу; это, значит, будет второй…

Мои мечтания были нарушены маминым голосом:

– Ты зря так разнежился, вероятность вашей победы очень мала.

– Почему?

– В мои времена некоторые школы имели возможность заполучить услуги магов земли.

– И что?

– То, что они могли построить учебные дорожки. Ах, да, ну конечно…

– Вот именно, мам, ты права.

Мы обменялись улыбками. В команде был, по крайней мере, один маг земли, пусть и не самый сильный. Но тут же мамин гребень выразил полную серьёзность.

– Есть ещё фактор, который ты не учёл. С каждым эта пом победителю становится всё труднее.

Моя умная матушка снова попала в точку. Если выложиться на первых этапах, то на последних будешь истощён или почти истощён. Запас энергии – вот что нужно. Он у нас будет. А ещё – грамотная тактика. Есть над чем думать.

– Мам, а как насчёт арифметики?

– Тут примеры на деление. Трёхзначные числа делят на двухзначные.

Значит, на всякий случай буду тренировать команду и на четырёхзначные.

– А стихийная магия?

– В этом на меня не полагайся. Слышала, что год от года задания меняются.

Да, тут хуже. Все знают, что наилучший экспромт – это хорошо подготовленный экспромт, а нам такой возможности не дадут. Ладно, в конце концов, другие команды будут в тех же условиях.

– Ещё вопрос: сколько очков начисляют?

Формулировка дурацкая, однако мама поняла.

– В математике всё просто: первое место – десять очков, второе – девять… и так далее. Команда получает сумму от всех успешных участников. То есть максимум составляет пятьдесят пять очков…

Меня удивил тот факт, что мама назвала цифру без малейшего колебания. Видимо, когда-то сумму она подсчитывала.

– …В телемагии сложнее: победителю дают пятнадцать, за второе место – десять, за выход в полуфинал – по семи очков, за выход в четвертьфинал – по четыре, ну, а одна восьмая финала оценивается по одному очку.

Я быстро подсчитал. Состязания в телемагии могли принести пятьдесят семь очков, конечно, если не проиграть ни одного старта.

– В стихийной магии то же самое, что в математике, но команда получает лишь очки участника. То есть не более тридцати.

Делаем вывод: надо побеждать и в арифметике, и в слаломе. Тогда стихийную магию можно со спокойной совестью слить. Впрочем, нет: ради впечатления на наблюдателей очень хорошо бы и эти состязания выиграть.

В пещере

– Я вас слушаю.

– Мне нужна другая пещера.

– В нынешней вы живете меньше года. Зачем вам новая?

– Меня не устраивает местоположение. Да и размер не худо бы прибавить.

– В настоящий момент все маги земли заняты.

– Я согласен на получение существующей.

– Свободных пещер нет. Имею в виду тех, которые удовлетворяли бы вашим требованиям.

– Напоминаю: много воинов погибло совсем недавно, в том числе четыре десятника и один полусотник.

– В их жилищах продолжают жить семьи погибших.

– Моя нынешняя пещера будет в вашем распоряжении. Можете её передать кому угодно. Итак, когда я получу новое жилище?

– Мне кажется, вы злоупотребляете вашим положением.

– Мне так не кажется. Именно я выполняю распоряжения Великого.

– На вашу должность найдутся кандидаты.

– На должность – да. Однако не поручусь, что эти кандидаты вам подойдут… по всем параметрам.

Тяжёлая пауза.

– Хорошо. В течение недели вас уведомят о вашем новом жилище. Но не советую в ближайшие два года ещё раз подходить ко мне с подобной просьбой, иначе я и вправду начну подыскивать драконов, которые смогли бы вас заменить.

– Вы ошибаетесь. Это не просьба, а требование, причём вполне обоснованное. Да, заменить меня вы можете. Но такая замена в конечном счёте принесёт больше вреда, чем пользы. Очень сомневаюсь, что вам удастся быстро найти дракона, который согласится выполнять мою работу. Но даже если вы такого отыщете, он, вероятно, тоже потребует… всякое-разное. Приятных полётов.

Встреча с кузнецом и его дочкой принесла мне в итоге дивиденды. Но прежде всего надлежало выдать новое задание. Мне нужен был игольчатый кристалл рутила или даже несколько кристаллов, в зависимости от размера. В породе такие встречаются часто, но их оттуда трудно добыть. Об этом я промолчал. Из-за того, что олимпийские соперники могли получить тренировочную телетрассу, наличие рутила стало суровой необходимостью.

– Вот что хочу поручить… – В руки Сариру легла бумага. – Этот кристалл мне нужен. Называется рутил. На всякий случай прочтите описание. Лучше не один, а несколько. Не особо ценный вид и в окрестностях его не найти. Здесь инструкции по выбору формы и размеров. Оплата обычная. Те кристаллы, которые надо будет добыть, а потом продать, я принесу на наше обычное место через три дня, как и договаривались.

Кузнец сложил бумагу и спрятал в карман. После этого Мирута вылезла на первый план.

– У нас тоже имеется кое-что для тебя. Вот сумки, что ты просил. Вот кожаные мешочки. А вот совки.

Мы сторговались быстро. Всё в сумме облегчило мои денежные ресурсы на двадцать пять сребреников. Их я уплатил кристаллом аметиста.

– Тогда до встречи через три дня.

– Сделка.

На этом мы расстались.

Назавтра меня ждал сюрприз. Я вытащил желвак агата, рассчитывая на друзу кварца. Ожидания оправдались, но… кварц оказался чёрным. Размер самый разнообразный, от пяти миллиметров до шести сантиметров. Штук двадцать пять, но все, конечно, добыть в целом виде не удастся.

Этот случай был особенным. В коллекциях я нечто подобное видел – на Земле, разумеется. В старом классификаторе кристаллов об этом виде кварца вообще не было ни слова. Пребывая в Маэре, я полагал, что чёрный цвет обусловлен внутренними макровключениями, и сделал вывод: чёрный кварц (он же морион) никакой магической ценности не имеет. Уже после возвращения в мир Земли умные книги вкупе с Интернетом просветили: в морионе нет макровключений. Такой цвет вызван совсем небольшой примесью алюминия и дефектами кристаллической решётки атомного уровня. То есть чёрный кварц МОЖЕТ быть специализированным кристаллом, но каким? Рассуждая логически: будь он годен хоть на какую-то распространённую магию, его бы обязательно внесли в более поздние классификаторы. Торговали бы им, в конце концов. Значит, какая-то совершенно не востребованная магия… Проверять, однако, надо. Кстати, стихийная с таким цветом точно не сочетается.

Вывод? По вышеназванным причинам продать добычу с приличной прибылью не удастся. Придётся найти ещё один желвак.

К моменту, когда магия земли вытолкнула следующий булыган на поверхность, я уже прилично исчерпался. Затратив ещё немного энергии, его удалось расколоть.

Вот это другое дело. На такое стоило полюбоваться: щётка кристаллов почти бесцветного кварца с нежнейшим розовым оттенком и с хорошей поверхностью. Короче, превосходные кандидаты в универсалы.

В лавке торговца кристаллами

– Доброго вам дня.

Судя по добротной и не такой уж дешёвой одежде, покупатель был из солидных.

– И вам. Чем могу быть полезен?

– Мой компаньон хочет купить кристалл рутила.

Купец не стал задумываться над причинами такого заказа, он без задержки ответил:

– У меня сейчас вообще мало товара.

К такому повороту торговли посетитель явно был готов.

– Распорядитесь принести всё, я выберу.

Приказчик появился с лотком, на котором и вправду было немного: пять кристаллов разной формы.

Кузнец Сарир (а это был он) извлёк из кармана исписанный листок и стал разглядывать кристаллы со всех сторон, поминутно сверяясь с записями.

– Пожалуй, возьму вот эти три.

Владелец лавки был не только знающим, но и честным купцом.

– Должен вас предупредить, уважаемый, что этот выбор не из лучших. Обратите внимание: поверхность… э-э-э… весьма неровная.

Но и покупатель явно что-то понимал в магии.

– Вы хотите сказать, уважаемый, что управление потоками будет затруднено? Разумеется, это так. А ещё вы полагаете, что ресурс будет малым? Тоже верно. Но эти кристаллы вовсе не предназначены для амулетов. У них чисто учебное назначение.

Теперь торговцу всё стало ясно:

– Вы хотели сказать, для занятий с учениками? Поэтому и долговечность не имеет значения, конечно… Весьма разумно.

– Вы правы. Мой компаньон весьма разумен… – Фраза прозвучала двусмысленно. – Итак, с учётом оптовой скидки, предлагаю за эти три…

Через три дня в моей сумке лежали новенькие браслеты. Они не только выглядели отменно, но и полностью отвечали целям. Замок позволял подогнать браслет под любой размер лапы. Драконьей передней лапы, конечно. Мало того, заметить кристаллы было решительно невозможно. Человеческий маг, пожалуй, мог бы заподозрить что-то по толщине браслета. Дракон – вряд ли.

– А теперь помогите обработать вот этот желвак. Там что-то должно быть.

Глава семейства лично поднял верхнюю половину и присвистнул.

Обычно младший брат Мируты не подавал голос, но тут осмелился:

– Господин Динозаврр, что за кристаллы? Никогда таких не видел. Вроде кварц, но чёрный. А для чего он?

– Ты прав, Пик, это действительно чёрный кварц, добыча редкая. А для чего он, и сам не знаю. Вот почему не хочу пускать на продажу: вероятнее всего, у вас его не купят. Мне понадобится сколько-то времени на оценку возможностей…

Я нисколько не врал: на прогон потоков могло уйти несколько часов.

– А вот почти бесцветный кварц – универсал. Подходит под амулеты на все виды магии. Эту добычу поделим.

Морионы перекочевали в сумку. За помощь в откалывании я отдал небольшой розовый кварц из моей доли. Почти половина оставшихся стала моей. Их предстояло огранить и использовать как накопители. Без такого подспорья на состязаниях по телемагии делать нечего.

Глава 37. Слаломные тренировки

Ещё несколько дней я гонял команду сразу по нескольким курсам. Подопечные получили с десяток заклинаний из тех, что в учебный курс не входили. Одновременно шли арифметика и занятия по чуждой магии. Сверх того, в голове прикидывались варианты учебной трассы по драконьему слалому. Не составляло секрета, что создаваемая мной (да и кем угодно) комбинация столбиков и барьеров долго не просуществует: остаточные поля земной магии будут исправлять изменённые формы: столбики начнут расплываться, барьеры уменьшатся в высоте. Но уж на пару деньков я рассчитывал. Однако до начала занятий настоятельно требовался кусок известняка: его предстояло раздробить в пыль и присыпать этой пылью слаломные ворота. Как раз его-то найти было очень не просто: все окрестности являли собой скалы из извержённых и метаморфических пород[15], а известняк – типичный минерал осадочного происхождения. Приставание к отцу дало результаты: он подсказал, где находятся «белые камни и скалы», но это оказалось не рядом. Полдня на дорогу в одну сторону, да столько же обратно (пешком, конечно) – такое было на пределе возможностей того, кто не умеет летать. Но тут в наш разговор встряла мама:

– Сынок, я могу тебе помочь и принесу кусок этого белого камня. Но за это…

Ну вот, так я и думал!

– …ты разрешишь мне присутствовать на ваших тренировках по телемагии.

Тут же в голове прокрутились несколько вариантов, из которых один подошёл:

– Не возражаю. Но тоже с условием: ты будешь не рядом. Смотреть – сколько угодно, но так, чтобы тебя не видели. Впрочем, по-любому начну я это дело не раньше, чем через неделю или даже через десять дней.

Прогресс наметился даже чуть раньше, но совсем в другом: на встрече с Мирутой и её отцом я получил коробочку с иглами и три кристалла рутила игольчатой формы. Вот и чудненько, из них можно сделать отменные амулеты для магосвязи. Ещё четыре полных дня по плану должны были уйти на огранку кристаллов. Но планы, как известно, подвержены внешнему влиянию…

Через пару дней моя разведка стала докладывать о серо-коричневом.

Итак: Ррхатос. Специальность: магия огня. Воинское звание: полутысячник. Судит олимпиады, не пропуская ни одной. Сверх того, не имеет в подчинении той самой полутысячи. То есть не строевой офицер. А кто тогда? Полномочный представитель Главного штаба при войсках. Должность очень немаленькая по влиянию, но в военное время. А в мирное – скромный помощник начальника отдела кадров, ответственный за подбор кандидатов на должность в Главном штабе.

Мои штирлицы не имели туда доступа и потому не могли толком выяснить, кто у объекта реально в подчинении. Родственные связи также остались тёмными. То и другое было бы информативно. Жаль. Но всё равно напрашиваются некоторые выводы.

Данный дракон определяет подбор кандидатов, это значит, что нежелательные личности мимо него не пройдут. На Земле подобной личности несли бы взятки – если не деньгами, то уж верно борзыми щенками. А так как олимпиада – не последнее средство для выявления потенциальных штабистов, то ясно, что серо-коричневый МОЖЕТ быть заинтересован в победе нужных дракончиков из нужной школы. Если же судить по результатам предыдущей олимпиады, его честь прямо-таки кровно заинтересован.

Всё это я изложил ребятам, вызвав нервный шепоток в рядах. Но заканчивать сообщение следовало на оптимистической ноте, что и было сделано:

– Итак, мы все знаем, что к нам, вероятно, будут придираться. Следовательно, придётся стать лучшими из лучших. И с послезавтрашнего дня начнём тренировки.

Один день я отвёл себе на создание трассы, точнее, двух одинаковых трасс. Поскольку группа была из начинающих, то были поставлены не все известные мне слаломные ловушки. Верхними перекладинами ворот служили простые жердины. Спасибо матушке: она доставила известняк, который удалось истолочь с применением магии земли. Все ворота были добросовестно припудрены белым. Поскольку я, как ни старался, так и не смог обнаружить наблюдение, то мысленно вознёс маме ещё одну благодарность.

– Ну, ребята, начнём. Правила этого состязания такие…

Не было ни малейшего сомнения: драконья память сохранила каждое моё слово.

– А теперь мы с вами вместе пройдём, и я покажу все ворота и назначение их. Вот… это простой поворот, здесь ещё один, только левый. Вот эта серия ворот называется «змейка». А вот это ворота с подскоком. Задевать за барьер, понятно, нельзя. Вот поворот со смещением, тут надо перемещать корпус с одновременным поворотом. Не успеете – вмажетесь в боковую стойку. Эти ворота вроде бы и простые, но вы идёте на большой скорости и, весьма вероятно, заденете хвостом боковую стойку, то есть его надо не забыть изогнуть. А вот здесь поворот с предварительным сбросом скорости, иначе потом надо будет тормозить чуть не до остановки, а это громадный расход телемагии, такое позволительно лишь в полуфинале и финале…

У ребят наблюдалось некоторое обалдение: в конце концов, тема была абсолютно незнакомой, так что я отвлёк их:

– Поскольку наша цель пройти до финала, то потребуется энергия. Вот. – Я достал из сумки браслеты. – Подогнать по левой лапе! Застегнуть!

Отдать справедливость: с этим разобрались относительно быстро. Задержка случилась, но лишь потому, что драконочки стали рассматривать браслеты, как если бы те были украшениями.

– Здесь ваш запас энергии в кристаллах. После занятий подзарядим под моим руководством. – Мысленно я уже раскидал обязанности. – Глорр, станешь у последних ворот. Твоя задача: выявление победителя. Фаррир, Рройта – вы будете первыми. Сигнал к старту: удар моего хвоста по этому камню.

Драконочка прошла дистанцию с запредельным риском, который, к сожалению, заметил лишь я. А наш увалень шёл с нарочито небольшой скоростью, но очень аккуратно. И я понял почему: дракончик хотел как можно полнее уяснить приёмы слалома. Умён, слов нет.

Глорр, как и подобает судье, с полным беспристрастием указал кончиком хвоста на победительницу.

– А теперь разберём ошибки…

К вечеру каждый из команды прошёл трассу дважды. Все были до крайности возбуждены: не только от состязания как такового, но и от спортивной атмосферы. Десяток мог бы сделать и третий заход, но моей дополнительной целью было научить подопечных зарядке кристаллов. С учётом почти нулевых умений в этой части – задача нетривиальная, но ребята всё же справились. Истощения ни у кого не было.

Самой перспективной оказалась Суирра. Сначала я приписал это миниатюрному телосложению (легче вписаться в ворота), но потом решил, что и некие природные способности в телемагии повлияли. Пожалуй, только я сам мог составить ей конкуренцию, да и то из-за куда более обширного опыта в слаломе. Наименее успешной выглядела Фиорра. Упорное стремление экономить энергию вкупе с неуверенностью в своих силах сказалось на неспособности дать полную скорость в нужный момент. Ничего, поборемся.

По дороге в пещеру

Согарр выглядел искренним, и голос его звучал точно так же:

– Ну ты с блеском выступала, мне аж завидно. Лучше любого из нас.

Суирра отвечала несколько кисло:

– Спасибо. Но не лучше командира.

Согарр не отличался замедленностью мышления:

– Ты хочешь сказать, что опять не понимаешь секрет его успехов?

– Вот именно.

Сказано было вызывающе. Согарр вызов принял.

– Я тебе могу, так и быть, раскрыть эту тайну. А за это ты…

Драконочка взъерепенилась:

– Даже не надейся! Ну, самое большее, пройдёмся вдвоём чуть подальше. Но хвост в дело не пускать!

Дракончик не стал утверждать, что ничего подобного, дескать, и в мыслях не держал, ибо как раз о таких действиях он и подумал. Вместо этого последовало:

– Ладно. Секрет нашего командира в очень-очень богатом воображении.

Выпад попал в цель. Фиалковые глаза распахнулись в непритворном удивлении.

– Богатом воображении? Да ты что…

На сей раз в голосе Согарра звучало откровенное превосходство с приличной долей нахальства:

– А вот то самое. Он воображением представляет себе трассу – это не трудно, он сам её создал – и сначала мысленно её проходит, а потом и в самом деле. Результат получается лучше, чем у всех нас. И ещё: он с его-то изобретательностью выдумывает ловушки для идущего по трассе. Сама знаешь, у Стурра фантазии хватает. Но раз он лично расставил эти ловушки, то сам же и знает, как их нейтрализовать. Что скажешь?

Взгляд драконочки устремился за горизонт. В голосе не звучало ни капельки обычной ехидности:

– Ты не думай, Согарр, я с тобой пройдусь, раз обещала. Но только твоя идея, хотя и хорошая, но неправильная.

– Это почему?

– А потому, что если бы дело касалось одной только трассы… и вообще состязаний по телемагии… А у Стурра, сам знаешь, вдруг выскакивают замыслы… нет, умения в совершенно неожиданном… ну, не знаю, как сказать… в неожиданных направлениях… – Драконочка с трудом подбирала слова. Это было для неё необычным.

Дракончик не стал подтрунивать над одноклассницей, что было необычным уже для него. Вместо того он самым серьёзным тоном предложил:

– Вижу, сейчас у тебя нет убедительных доводов. Одни ощущения, а их в пещеру не принесёшь и на пол не положишь. Так вот: есть подход, меня мой папа научил. Он, знаешь, советовал в подобных ситуациях молчать, а про себя проговаривать речь, стараясь убедить собеседника, которого на самом деле нет. Несколько раз проговаривать. Так можно найти нужную цепь рассуждений.

Фиалковые глаза просияли.

– О! Молодец твой папа! Обязательно попробую.

Согарр честнейшим образом выполнил условие: он не пускал в ход хвост. Суирра это сделала.

Через пару дней я изменил трассу, заодно усложнив её. А ещё через два дня решил показать ребятам преимущества тренерских подсказок на ходу.

– Фиорра, вот тебе задание. Пройдёшь трассу, но прежде вставишь вот этот кристаллик в ушной проход…

По моим прикидкам, кристалл был нужного размера: не настолько велик, чтобы причинять неудобства, но и не настолько мал, чтобы вывалиться.

Драконочка являла собой живое воплощение неуверенности.

– Мне… это?

– Тебе. Это. Не бойся. Готово? А вот сейчас попробуем: раз, два, три. Даю пробу. Как слышно?

Тут уже загалдели все:

– И что, можно вдвоём переговариваться?

– Это магия?

– Как называется?

– А на каком расстоянии действует?

Пришлось отвечать:

– Нет, рассчитано на то, что один (пока это буду я) говорит, а второму слышно. Да, это магия связи, так она именуется. Действует… ну, примерно, на расстоянии в десять раз длиннее этой площадки. Фиорра, хорошо слышно? Второй в паре будет Суирра. А сейчас, Согарр, давай на финиш трассы, судить будешь. Готовы? Даю сигнал!

Обе участницы рванулись, но Фиорра стала сразу же отставать. Я забормотал в кристалл, что держал в когтях:

– Прибавить… ещё… Хорош, теперь левый поворот со смещением, за ним змейка… Барьер… Хвост круто налево… Ещё прибавь скорости… За барьером сразу вниз и направо… Жми, что есть силы, пройдёшь…

Расчёт оказался верен. Суирра сначала недооценила соперницу, но потом та стала нагонять. А когда Фиорра чуть вырвалась вперёд, наша лучшая слаломистка занервничала, пошла на риск и зацепила стойку ворот.

Победительница казалась такой удивлённой и напуганной собственным успехом, что педагогический эффект чуть было не обнулился. Я не стал делать упор на ошибках Суирры, но в самых сильных выражениях восхвалил победу Фиорры. Разумеется, ничего не говорилось о том, что если бы не досадная ошибка почти на финише, то Суирре почти наверняка светил выигрыш. Закончился разбор ошибок пассажем:

– Ну, теперь-то вы все поняли, насколько подсказка может помочь?

Никаких разногласий.

– Завтра будем пробовать все по очереди, и я тоже. Да-да. А ты, Суирра, будешь давать мне советы на трассе.

Маленькая драконочка надулась от гордости и недвусмысленно встопорщила гребень. Остальные переглянулись.

На самом деле подсказки были мне без надобности, но… политика! Одинаковые условия для всех драконов – это очень важно.

– Работаем!

В пещере

Рано или поздно это должно было случиться.

Соседка Грра имела репутацию сплетницы; мало того, она была очень любопытной сплетницей. И мимо сложившихся обстоятельств просто не могла пролететь. Разумеется, она подгадала момент, когда в пещере была лишь её хозяйка.

– Привет, Варр! Я тут решила по дороге на реку залететь. Дай, думаю, спрошу о бедняге Грро.

– А он уже поправился. Правда, целитель посоветовал купаться в горячем источнике, и на неделе, он, возможно, улетит.

– Улетит? Так он, выходит, свободно летает?!

– Ну да, я и говорю.

– Как же так? Я сама слышала от Тирр, что он с трудом до пещеры добрался после ранения. Крыло, дескать, сломано и всякое такое.

– Ты её больше слушай. Целитель Маррм сказал, что не было перелома. Трещина – да, была. Ну, ушибы там, связки тоже… Мазью нужной ещё помазали… военные целители, имею в виду. Вот мой и летает.

Соседка имела очень хорошее представление о степени доступности целителя Маррма, потому и спросила:

– Как же твой попал-то на приём?

– Только никому не говори! Ни-ни!

– Да ты что, Варр, чтобы я да когда-нибудь… сама же знаешь…

Хозяйка пещеры про себя подумала, что да, отлично знает. Вслух же было сказано:

– Мой-то, хоть и десятник, в хороших отношениях со своим сотником. Тот и замолвил слово. К тому же… – Варра понизила голос, – целитель почти ничего и не делал. Он только проверил, как идёт заживление, а ещё сказал, что армейские, хотя в спешке поставили неправильный диагноз, но лечили как надо.

– Так выходит, Грро повезло.

– Ну, не очень. Бедняге было очень больно; он молчал, но мне-то видно. И потом уже я сама – но только ты ни слова об этом! – учила его летать.

Соседка ухмыльнулась:

– Так это тебе повезло.

– ?

– Хорошо, что только летать пришлось учить заново, а не чему-то другому.

Дракони хором рассмеялись.

Варра про себя решила, что рассказ о младшем сыне и его иглах вполне может подождать. И всё же она разделяла уверенность Стурра, что рано или поздно историю об обучении у целительницы за золото придётся предать гласности.

Был упорнейший дождь, ливший весь день. Тренировку пришлось отменить. И я решил попробовать прокачать потоки в кристаллах мориона. Это заняло куда больше времени, чем я предполагал. Лишь под конец дня стало ясно: магия телепортации и магия трансформации. А ещё может заменить галенит в комбинированных амулетах. Все остальные виды давали результат близкий к нулю.

Трансформация будет востребована, понятно, далеко не сразу. Материальная культура у драконов практически отсутствует, то есть нет предметов, форму которых было бы желательно изменить. А вот телепортация – другое дело. Оружие! И даже не нужны всякие пистолеты-винтовки-гранатомёты. Достаточно зажатого в когтях камня весом грамм двести – у него тротиловый эквивалент в килограмм. Любому противнику выше головы хватит. Тренировки понадобятся – это да. Так что ж, буду оттачивать навыки в течение учебного года.

В пещере

Это произошло до окончания каникул. Мама решила, что отцу надо знать о занятиях сына. И рассказала – во всех подробностях. Супруга не поленилась также разъяснить правила драконьего слалома.

Реакцию можно было предсказать. Гррод пожелал видеть тренировки.

Отдать должное: место для наблюдения было выбрано превосходно. Достаточно далеко, чтобы подглядывающих нельзя было засечь, но драконье зрение позволяло разглядеть все подробности. Правда, слышно ничего не было.

По возвращении в родную пещеру глава семейства вдруг заявил:

– Мой сотник должен это увидеть. Ты не беспокойся, он будет молчать.

Супруга не утерпела:

– Ему-то зачем?

– Есть у меня один план. Стурров десяток должен быть замечен.

Наверняка дракона о чём-то догадалась:

– Полутысячник может на это не пойти.

– Он-то и есть самый заинтересованный.

– Тысячник откажет.

– А его в известность не поставят.

– Дознается.

– И ничего не станет предпринимать. Не тот уровень.

Всё лето команда (и я сам) совершенствовалась в слаломе. Я использовал решительно все известные мне ловушки земных трасс и сверх того изобрёл ещё несколько – специально для драконов. Мы отточили систему кодовых слов для моего объяснения со спортсменами, потому что только капитану позволительно осмотреть трассу перед началом этапа. План включал в себя также очень небольшую тренировку перед самой олимпиадой. А главное – в течение учебного года ребятам предстояло тренироваться на умения универсалов.

Глава 38. Неспортивная магия

В пещере сотника Рруга

Сотник не захотел вести разговор по дороге. И начал говорить лишь по прибытии в свою пещеру.

– Гррод, ты сам в школьные годы участвовал в олимпиадах пятиклассников?

– Нет, а ты?

– Тоже нет. Потому и спросил. То есть выходит, ты ничего не знаешь о состязаниях по телемагии…

– Могу лишь пересказать мнение жены. Она там отметилась. Варра считает, что наш младший сын – он ведь универсал – превосходно подготовил учебные дорожки для этого состязания, используя свои умения в магии земли, а также составил продуманный план упражнений для команды, который и реализует.

– Шансы на победу в этом виде?

– Об этом тоже спросил. Она сама не знает. Никто, и Стурр в том числе, понятия не имеет о степени подготовленности соперников.

– То есть гадать бессмысленно. Тогда что скажешь о командовании?

– Кое-чему я Стурра научил. До остального он дошёл сам. Уже сейчас мой сын – сложившийся десятник. Превосходно знает сильные и слабые стороны подчинённых. Умеет командовать. Умеет и слушать. Ещё умеет и может обучать. И очень хорошие знания во всех видах магии.

Отец имел в виду стихийную магию, конечно.

– Я закончу за тебя. У этого десятка могут быть перспективы. Я лично в этом уверен. Но говорить с начальством пока рано. Вот возьмёт первое место на олимпиаде – тогда да.

– Именно на это и рассчитываю, Рруг.

Гость улетел, а хозяин всё ещё думал. Идея десятка с особыми возможностями и особого назначения давно витала в воздухе. Пока что только витала.

Для себя сотник решил, что обязательно должен присутствовать на этих состязаниях. Это был тот самый случай, когда личное впечатление ничем заменить нельзя.

Учебный год начался. И я всеми силами старался сделать так, чтобы команда шла с опережением. Одноклассники трудились над делением трёхзначных чисел – мои ребята свободно орудовали с четырёхзначными, вдобавок они усвоили все признаки делимости. Весь класс свободно работал над двадцатью вариантами заклинаний (по своим видам, конечно). У моих в запасе было не меньше сорока. Попутно мы на наших тактических занятиях разрабатывали варианты с применением одного стихийного вида магии, но всем десятком. Аналогов у здешних драконов не было.

Гораздо хуже было с полётами.

С самого начала учебного года мы получили жёсткое предупреждение от наставника:

– В этом цикле мы начнём упражняться в полётах. Однако! Никто из вас не смеет летать без моего присмотра. И так будет вплоть до получения разрешения на самостоятельные полёты. А я такое разрешение дам, лишь будучи в твёрдой уверенности, что ученик может летать. Для не достаточно сообразительных поясняю: «может летать» означает наличие не только соответствующих умений, но и со ответствующей дисциплины. Харрф, тебя в особенности касается!

Теперь-то была полностью объяснима особенная гордость старшей сестрицы по случаю обретения допуска. Одновременно стало понятно ещё кое-что. К моменту олимпиады не все ученики получат это самое разрешение. Вот почему соревнования по полётам в программе не предусмотрены. Но есть и проблема…

– Наставник, можно вопрос?

– Спрашивай.

– В случае получения разрешения на самостоятельные полёты какие ограничения накладываются?

– Хороший вопрос. Ты угадал верно, Стурр, ограничения существуют. Вплоть до начала следующего учебного года не разрешаются полёты длительностью свыше часа, ночные полёты, полёты над морем, полёты в горных ущельях, полёты в тесной группе (это когда расстояние между драконами меньше десятикратной их длины). Также запрещены произвольное изменение высоты полёта, кроме случаев, когда это продиктовано взлётом или посадкой, перевороты в воздухе, а также произвольные виражи.

То есть о фигурах пилотажа забыть на годик. Никаких тебе боевых разворотов и горок, да что там, даже о пикировании забыть. Ладно, учтём. Планы обучения моих ребят в полётной части придётся отложить.

– Наставник, можно ещё вопрос?

На этот раз гребень Змея выразил некоторое неудовольствие.

– Спрашивай.

– Кто помимо вас имеет право сопровождать ученика в полёте?

Ответ прозвучал предельно жёстко:

– Родители, а больше никто. С ними я ещё поговорю.

Класс начал переглядываться. Все всё поняли.

Начались занятия по полётам. К этому моменту я принял твёрдое решение: не проявлять ни малейшего выпендрёжа. Разрешение на самостоятельные полёты надо получить как можно скорее, но такое возможно лишь при условии жесточайшей дисциплинированности. Посему на занятиях я делал ровно то, что требовал наставник: не больше и не меньше. В результате числился отличником.

От своих товарищей по команде я требовал того же. Дело было даже не в оценках. Мне от них нужно было истинно армейское умение мгновенно и беспрекословно подчиняться приказам, а я знал, что такое вырабатывается не за минуту и не за час. И месяцев-то может не хватить.

Зима оказалась мягкой, снег вообще не выпадал. У нас были условия для тренировок. Когда солнце начало пригревать по-настоящему, появилось хорошо знакомое ощущение: всё, что можно сделать для подготовки к состязаниям, уже сделано. Чуточку подшлифовать умения и знания можно, кардинально улучшить – нет.

И вот она, олимпиада! По прибытии на место я попросил наставника показать мне самые сильные команды. Леррот не затруднился.

– Самый дальний слева наставник, цвета светлой охры – это Ррад. Он всегда присутствует. Дракончики вокруг него – команда его школы. Считаются фаворитами. Ещё школа Рамирра – вон тот, средне-серый, его дракончики тоже хороши.

Я постарался запомнить всех главных конкурентов. Капитанов я вычислил без труда: они вели себя соответственно, то есть распоряжались.

Пожалуй, олимпиада почти не отличалась от прежней, если не считать количества участников. Двадцать команд по десять дракончиков, и это если не считать судей, наставников и болельщиков. Последние размещались в пещерах родственников. Первых раскидали среди местных жителей. А где жили судьи и наставники, я так и не узнал.

К началу олимпиады у нас был заготовлен сюрприз. О нём знали только мои ребята. Теоретически могли также знать родители, но если кто-то и знал, то уж верно не видел. А поглядеть стоило.

Команды выстроились. Им полагалось по очереди приветствовать других участников хвостами и гребнями. Но мы сыграли отсебятину.

Добрые тренировки не прошли даром. Мои ребята сделали, как и полагается, два шага вперёд. Надлежащие жесты хвостом и гребнем были, тут упрекнуть не в чем. Но к этому мы добавили вскинутые вперёд передние лапы со сверкающими браслетами и рявканье в унисон:

– Команда «Искусс» приветствует участников олимпиады и судей!!!

Такого здесь ещё не слыхивали. Эффект был столь же предсказуемым, сколь и громким. Ребята просто наслаждались визгом и рёвом болельщиков. Я же изо всех сил вглядывался в реакцию судей.

Иссиня-серый председатель судейской коллегии, имя которого я не знал, выказал благожелательное удивление. Подобная реакция была у соседней с ним густо-зелёной драконы. И ещё у одной – это была хорошо знакомая Рриса. Трое судей просто изумились. Серо-коричневый Ррхатос показательно выказал неудовольствие. Это порадовало. Вот останься он полностью бесстрастным, была бы причина для тревоги. Младшим судьям приветствие откровенно понравилось.

Я вгляделся в недоброжелателя очень пристально. Рриса перехватила мой взгляд. Потом глянула на недовольного коллегу. Это и требовалось. Семечко попало на почву.

Судья с чешуей эффектного тёмно-красного цвета огласил программу. Первыми шли состязания по стихийной магии. Второй в очереди значилась математика. Третьей – телемагия. В заключение была высказана настоятельная просьба-приказ к болельщикам не проявлять эмоций на площадке, где проводятся состязания, – только вне её.

Порядок состязаний я посчитал выгодным для нас: на стихийной магии нельзя много выиграть, зато вполне можно подвигнуть противника на некие шаги в дальнейшем. Для конкурентов исправить положение дел после состязаний в математике будет уже под вопросом: слишком большой отрыв может получиться у нашей команды. И ещё не факт, что слалом поможет. Однако за мозги всеми коготками цеплялось неприятное ощущение, что какой-то боковой ход я не предусмотрел. Это паранойя нашептала мерзким голосом. Но сделать ничего нельзя.

Так… воздушная магия начинает. Значит, Суирра. Мне, как и положено капитану, предстоит помогать. Что там у нас? Длинные ряды тех же чурбачков, каждый напротив участника. Но на этот раз это не шеренги, а колонны. Ну да, я так и думал: предстоит сбивать чурбачки на скорость. Ограничений на порядок сбивания нет. Понятно, что поочерёдно работать «кулаками» – медленно, а «кулак» с постепенной отдачей энергии хоть и действен, но требует большого сосредоточения, и потому тоже работает не быстро. Вот «Вихрь» вдоль колонны вполне подойдёт. Однако скорость перемещения воздушного вихря большой быть вообще не может, к тому же впрямую зависит от силы участника. Но мы пойдём другим путём.

– Суирра, работаешь «Шквалом». Займи крайнюю позицию… – Следующая фраза – уступка паранойе: – И учти: тебя попытаются отпихнуть.

«Шквал» заключается в ударе стеной воздуха, как и при настоящем шквале. Затратное заклинание, к тому же не сильно дальнодействующее, – так ведь нам километровые расстояния совсем без надобности. В маэрских университетах его проходят. Но в школе нам такого не давали.

А теперь взгляд на серо-коричневого. Полное спокойствие с его стороны. Ну, это не удивляет. С его-то специализацией в магии огня здесь много не сделать.

Я почти угадал. На крайнее левое место рванулся светло-жёлтый участник из школы Рамирра. Суирра успела лишь потому, что скакнула зайчиком к намеченной позиции, не погнушавшись использовать телемагию. Я с достоинством (так мне казалось) проследовал туда же.

Предположения оказались неверными: моё вмешательство вовсе не понадобилось. Суирра запустила «Шквал» так, что, будучи маэрской студенткой, получила бы «превосходно». И тут же подняла кончик хвоста.

Законные десять очков наши. Правда, Суирра выглядела не лучшим образом. Будь она человеком, была бы мокрой от пота. Истощение наступить не могло, уж её-то кристаллы я знал. Переволновалась? Но думать об этом было абсолютно некогда. Куда более своевременным был взгляд в сторону его чести Ррхатоса. Этот взгляд принёс скверную информацию.

Серо-коричневый судья чуть заметно улыбался. Выходит, есть у него в запасе домашняя заготовка. И я не вижу этого якобы туза в якобы рукаве. Хотя… то, что на состязаниях по магии огня можно ожидать пакость, и так ясно. Правда, она не может быть критически велика: больше десяти очков мы не проиграем. Где ещё? Только в арифметике и телемагии. Поломавши голову, вынужден был признать: не проглядывается способ устроить бяку в делении. Вот в слаломе – сколько угодно. Что бы я сам сделал? Да чуть-чуть толкнул бы нашего участника той же телемагией. Противодействовать такому нереально. Слаломист не впишется в ворота, а доказать что-либо не удастся.

Размышления прервались голосом тёмно-красного судьи, объявляющего задание на водную магию. Что там? Ага, создание произвольной геометрической фигуры из воды. Каменные тазики-миски точно такие же, как и на прошлой олимпиаде. Вот тут можно и нужно сделать финт. Я поднял кончик хвоста:

– Ваша честь, можно задать вопрос?

Судья даже не попытался скрыть удивление, но дал разрешение (всё же спрашивал капитан).

– Ваша честь, нельзя ли точно процитировать правила, касающиеся этого состязания?

Краем глаза я углядел: серо-коричневый явно занервничал. В юридической части он уже однажды провалился.

Тёмно-красный огласил хорошо поставленным голосом:

– В состязании по магии воды целью является создание любой геометрической фигуры из всей воды, содержащейся в ёмкости. Означенную фигуру надлежит поднять телемагиейна высоту не менее половины роста и не более полного роста. Указанные действия должны быть завершены до сигнала к окончанию, который, как и сигнал к началу, подаётся ударом хвоста. Оценка производится по сложности выбранной формы, а равно по совершенству таковой. Запрещается использовать магию огня. Перед началом состязания участникам даётся четверть часа на подготовку.

Непростое задание! Геометрическую фигуру, положим, создать можно; это даже не особо сложно. Такое мы проходили в школе. А вот поднять её в воздух телемагией и сохранить при этом форму… Беда в том, что делать это должен лишь тот, кто фигуру создал, то есть участник. Если посторонний попробует помогать, то просто испортит этот конструкт. Хитро задумано. Помощь капитана тут, выходит, без толку. Да ещё и пунктик относительно магии огня. Замораживать фигуру, стало быть, нельзя. Его честь Ррхатос усвоил мои уроки, слов нет. Воздушная магия тут практически ничего не может, её потоки напрочь исказят форму. Магия земли… а вот она-то помочь как раз может. Площадка-то у нас каменная.

И я принялся быстро шёпотом объяснять Фарриру, что от него требуется. Одновременно я магией земли вырастил из пола каменный шар. Зрители чуть зашумели.

Старт!

Фаррир молодчина, он в считаные секунды вытащил воду из ёмкости и принялся создавать вокруг каменного шара водяную сферу. Готово. Теперь мой черёд: надо делать пятиугольные отверстия. Время ещё есть. Вот оно: крупная копия футбольного мяча восьмидесятых годов; тогда его сшивали из кожаных пятиугольников. Шум усилился, но обращать на это внимание было совершенно не с руки.

– Перехватывай.

– Щас… возьму… подожди… готово!

За водную магию теперь полностью отвечает напарник. А за мной главный эффект. Магия земли обращает каменный шар в песок, и тот спокойно высыпается сквозь дырки.

– Держи его. Отпускай только после сигнала.

Фаррир ответил рычанием сквозь зубы:

– Дерррржу…

Стоп!

Всё, можно отпускать.

И снова вылез тёмно-красный:

– Судейское совещание. Команды могут отдыхать.

Наконец-то можно окинуть взглядом судейскую коллегию. Разумеется, участникам ничего не слыхать, но то, что Ррхатос препирается с другими судьями, и так видно. Судя по их реакции, этот этап мы тоже выиграли.

Пока было время, я поинтересовался:

– Ребята, а что показали соперники?

– Восемь команд кубы сделали, да ещё пять – четырехугольники… – затараторила Фиорра.

Разумеется, она имела в виду тетраэдры.

– …и ещё три – вытянутых шара…

Эллипсоиды вращения, понятно.

– …и три восьмигранника.

То есть вершина мысли у соперников – октаэдр. Вообще-то фигура из сложных. Но наша куда сложнее – если делать в лоб.

А вот и решение судей. «Искусс» опять в победителях, и меня не вызывают объясняться. Следовательно, ловушка в магии огня уже поставлена на боевой взвод.

Послушаем судью-распорядителя. Какое там задание?

Мишень в виде диска, сделана из дерева. Размер – с половину моей ладони. Стоит на шесте в мой рост. Расстояние – метров двадцать пять. А между участником и мишенью на шестах же кольца. Из чего они, хотелось бы знать? Вроде как ивовые прутья, концы связаны. Пилите меня ржавой пилой – не поверю, что это сделано драконами. Очень уж аккуратные узлы. Люди это делали. Запомним.

Задание – обуглить мишень и не задеть кольца. Замысел устроителей понятен: потоки магии огня плохо поддаются сведению в узкий пучок, и чем больше энергонасыщенность, тем более они склонны к рассеянию. То есть быстро зажарить мишень очень даже возможно, но при этом попадёт и кольцам. Или пожертвовать скоростью за счёт аккуратности.

Придётся уточнить правила:

– Ваша честь, можно спросить?

На этот раз его честь дал «добро», не проявляя ни тени удивления.

Мой вопрос тот же самый: хочу точно знать правила.

На этот раз запрещается любая посторонняя магия. Только огонь. Не иначе, серо-коричневый друг посоветовал судьям. И разумеется, за потемнение хотя бы одного кольца следует дисквалификация.

Теперь подумаем, что делать. На месте Ррхатоса я бы применил простейший приём: пустил бы от себя поток огня на одно из колец. Наиболее естественной целью выглядит последнее: чем дальше от участника, тем труднее фокусировка. Тогда повреждение будет выглядеть самым естественным – ну промах, с кем не бывает. А что противопоставить?

Первое, что пришло в голову: тонкий слой воды на кольцах для их охлаждения. Отпадает: магия воды. А мне пинок: недисциплинированно думаю. Пытаться дополнительно фокусировать пучок? Да, сумею, но соперники тоже это могут. И наверняка сделают, так ведь мне надобно следить не только за своим товарищем и его изделием, но и за судейской сволочью. Могу не успеть отреагировать. Сейчас задача состоит не в том, чтобы выиграть, а в том, чтобы не проиграть. Иначе говоря, всё внимание на происки и вредительство.

А что ещё может магия огня? Охлаждать может, вот что. Заморозить кольца так, чтобы они не разогрелись… На этом и сыграем.

Теперь решить, кого ставить. Хьярра самая сильная, но Таррик отстаёт совсем не на много. Однако его аккуратность в обращении с потоками лучше, чем у любого другого, включая меня. План готов.

– Внимание. Таррик, ты будешь работать с огнём. Я ассистирую. Поток построишь вот как… Всё ясно?

Кивок.

– Всем остальным. Ваша задача следить не за мной с Тарриком. Глядеть надо на того судью… которого я имею в виду. Всем понятно? Далее: Гирра, ты Ррису знаешь?

– Да. Вон та, слева стоит.

– На тебе также слежка за её реакцией. Как, когда и куда ОНА будет глядеть, вот что надо выяснить.

Ставлю три своих когтя против плевка: наша будущая мамаша Мюллер всё поняла правильно. Очень уж красноречиво она опустила свои серые глазки.

– И последнее. Нам с Тарриком глазеть по сторонам будет некогда. Ребята, я очень рассчитываю на вашу бдительность…

Мы заработали четвёртое место, и это даже превысило мои ожидания. Я посчитал, что итог дня вовсе не плох: двадцать семь очков, а команда Ррада получила двадцать шесть. Но обольщаться не стоило. Один наш промах – и этот мизерный разрыв ликвидируют единым духом.

Вечером после ужина состоялось совещание команды. Семеро наших высказались однозначно: вполне возможно, что во время состязания его честь Ррхатос работал с магией огня, ибо очень уж пристально он пялился на последнее кольцо. И ещё по одному вопросу было полное единодушие: доказать ничего не удастся. Рройта выразила это наилучшим образом:

– Мы все стояли далеко. На таком расстоянии оценить изменение потоков – задача неподъёмная.

Гирра рассказала следующее:

– Сначала Рриса просто наблюдала за кольцами. Но очень скоро она дёрнулась, будто её кольнули, и прямо-таки вцепилась взглядом в Ррхатоса. Может, и не догадалась, но точно заподозрила. Одновременно – уж за это ручаюсь – тот досадливо-удивлённо шевельнул гребнем. В такие совпадения не верю.

Никто в это не поверил, а меньше всех – я сам. Но защитные меры принять стоило.

– Вот что, команда. Об этом деле ни слова, пока я не разрешу. Даже между собой!

– Но…

– А ты уверена, что нас не подслушивают? Или не будут подслушивать?

В пещере

– Мне не нравятся итоги первого дня.

– Не вижу катастрофы. Отставание на одно очко.

– Не в цифрах дело. Почему вы не приняли меры?

– Принял. По моему совету в правилах разрешена была лишь магия огня.

– Тогда где результат?

– Я наткнулся на активное противодействие.

– Уж не хотите ли вы сказать, что дракончик, которому только-только исполнилось восемь, смог сопротивляться вам?

– Он применил не силу, а хитрость.

– В таком случае надо было опротестовать результаты.

– Бесполезная попытка. К тому же большой риск.

– Риск чего?

– Моей дискредитации. Я уже один раз инициировал протест, а это след. Цепочку следов оставлять не желаю.

– Сейчас меня мало интересуют ваши желания. Второй день должен закончиться нужным счётом. Вам это понятно?

– Действия предусмотрены на завтра.

– Тогда жду вашего доклада. Положительного.

Сказано было с такой интонацией, что не ошиблась бы и ящерица.

Глава 39. Арифметика и телемагия жизни

Меня предупреждали аж два раза. Первым было зудение паранойи. Как всегда, она предсказывала какую-то из казней египетских, не уточняя время, место и вид. Второй знак был куда конкретнее. Прибыв на площадку со всей командой, я обнаружил, что от серо-коричневого удаляется капитан команды Ррада. Но не догадался, о чём эти двое могли говорить.

Какая-то заминка стряслась среди участников. В результате тёмно-красный судья начал излагать условия с получасовой задержкой. Так, шесть задач на деление четырёхзначных чисел на двузначные и трёхзначные. У обычных учащихся уходит по полчаса на задачу, у моих ребят – пять минут. На этот раз я даже не стал приставать с цитированием правил.

Что же там они задают? Ба, да это все степени двойки! Мои не знают, но я-то знаю. И я самодовольно поднял кончик хвоста, рассудив, что пока судья будет ко мне идти, вполне успею получить результаты. Так и случилось, если не считать того, что почти одновременно со мной дала сигнал о решении вся десятка от Ррада. Мои опоздали.

Пока язык отбарабанивал результаты, я анализировал. Просчитать все задачи соперники не успевали. Вывод: я дурак. Судья Ррхатос, выходит, умный и переиграл меня вчистую, просто сообщив условия задач капитану наших соперников. А тот дал возможность своим решить задачи заранее. Или, того хуже, серо-коричневый сообщил условия задач вместе с ответами. Но доказать опять ничего нельзя: магов разума у драконов нет, если не считать меня самого. Как бы то ни было, у нашей команды прибыток десять очков, у этих – сорок пять. Вполне очевидный вывод отсюда: выигрывать телемагию надо с преимуществом в тридцать пять очков.

Спокойствие-спокойствие-спокойствие… Пришлось потратить немало усилий на усмирение бешенства – точнее, приведение его в холодную форму. Юношеские гормоны подчинились со скрежетом. Эмоции вбок, дело вперёд.

Посмотреть на других судей. Среди коллегии перешёптывание. Уверен, прозвучало слово «странно», а толку? Даже если кто из них догадался, то доказательств у него столько же, сколько и у меня. Рриса бросила очень короткий взгляд в мою сторону. Можно поручиться: она-то догадалась.

Но Ррхатос ухитрился сделать и доброе дело: начисто избавил меня от иллюзий и моральных колебаний. В минуты ярости да без тормозов мозг работает на форсаже. Мои ещё даже не закончили расчёты, а у меня был готов план на завтра.

Мы потопали к нашей пещере. За командой увязался Змей. Отдать ему должное, говорил он прекрасно. Подчеркнул успех в стихийной магии. Напомнил, что и арифметику мы проиграли не всухую. Хвалил наше упорство. Закончил же он самыми доверительными словами с максимально убедительной интонацией:

– Дети мои, ваши соперники очень-очень сильны. Команда главного наставника Ррада – безусловный фаворит, и не я один так думаю. Команда мудрого Рамирра послабее, слов нет, но она, по общему мнению, также опережает вас. Так что третье место будет грандиозным успехом, которого никто не ожидает… кроме меня.

Наставник удалился, а я бы почесал в затылке, но такой жест среди драконов не практиковался. Как мне быть с командой? Говорить им, как именно случился столь грандиозный успех у конкурентов? Или не говорить? Толковых доводов «за» и «против», к сожалению, не было. После некоторых колебаний всё же решил пока промолчать. Пусть узнают о подробностях (не всех, понятно) уже после слалома. Но что-то сказать нужно.

– Ещё не вечер!!!

От этих слов Хьярра аж подскочила. Она их уже слышала. И её реакцию заметили. Я же продолжал развивать мысль:

– Сегодняшнее состязание мы проиграли. Да, все мы, и я в том числе как капитан. Почему так случилось, об этом поговорим завтра после соревнований. Сейчас же запомним вот что: олимпиада ещё не проиграна. Змей прав: мы можем занять третье место. Но мне этого мало. И всем вам тоже. Мы готовились к телемагии очень серьёзно. Обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное для завтрашнего выигрыша… – Именно это и входило в мои намерения. – Но и вы совершите то же самое. Пока нас не победили – мы не побеждены!

Выражение краденое, но среди драконов грамотных было наперечёт. А уж Джек Лондон тут точно не публиковался.

В пещере

– Как могло получиться, что нужная команда не взяла первые десять мест?

– Не понимаю вашего беспокойства.

– Вы не ответили на вопрос.

– Извольте. Их капитан – феноменальный вычислитель. Доказательство: на двух олимпиадах, считая эту, он получил по математике два первых места и одно второе. Но, повторяю, не вижу причин для беспокойства.

– Не видите? Значит, плохо смотрите. Ваш пятнистый знакомец уже преподнёс сюрприз, когда его команда заняла первое место три года назад. А ещё мне рассказали о вашей тогдашней попытке отспорить его достижения и о том, чем это разбирательство закончилось. Вы постоянно его недооцениваете, как погляжу. Это тревожит больше всего прочего.

– Тогда напомню, что команда, о которой вы столь заботитесь, превосходно тренировалась – между прочим, при вашем содействии. Стурру и его команде никто из магов земли не помогал. Это проверено. А сверх того у меня в запасе… скажем, дополнительные меры предосторожности. Верхний предел для этих дракончиков – шестнадцатая финала. Хотя отмечу, что у их юного капитана способности много выше средних, и я, будь на то моя воля, взял бы его в штаб.

– Поверьте, вашими пожеланиями в штабе руководствуются в самую последнюю очередь. И ещё учтите: на олимпиаде у меня есть и глаза.

– Я в этом и не сомневался.

Ворота и барьеры выглядели свеженькими, только что вылепленными. Натуральный цвет их был тёмно-серый, но побелку нанесли весьма аккуратно. Перед ними стоял кордон из судей – проходить близко разрешалось лишь капитанам. Среди группки судей, охраняющих правую трассу, стоял Ррхатос. Рядом – Рриса. Ничего лучшего и пожелать было нельзя.

У меня возникло пожелание осмотреть именно правую трассу. Моё право, в конце концов. Я прошёл между Ррисой и Ррхатосом. Тот смотрел сквозь меня. А я вообще в другую сторону.

К Ррисе я обратился, когда между нами было меньше пяти метров:

– Доброго вам утра, ваша честь. Правильно ли я понял, что вы сегодня судите?

Противник был у меня за спиной. Потоки жизни в нём я видел не глазами.

Молодая дракона ответно улыбнулась:

– Да, я сегодня сужу. Во всяком случае, первые три цикла.

Она подтвердит, что я не смотрел на его честь.

А теперь мой удар! Зрительные нервы врага совершенно перестали действовать. Ненадолго: человек восстановил бы зрение полностью через двенадцать часов, потому что дольше мой конструкт продержаться не мог. Насчёт драконов у меня точной информации не было, но уж во время состязаний эта скотина ничего не сможет нам сделать.

И я не спеша двинулся вдоль трассы, внимательно оглядывая её, и только её.

На состязательной площадке

– Ррхатос, что с вами?

Чуть слышный стон.

– Судье плохо! Целителя сюда, быстро!!!

– Он уже летит.

– Мудрый Фаррим, вот, сами видите… его чести явно дурно…

– Ещё ничего не вижу. Ну-ка, все расступитесь! А, я знаю больного. Ррхатос, на что жалуетесь?

– Ничего не вижу… всё темно…

– Вы меня хорошо слышите?

– Да.

– Шевелить лапами можете? А крыльями? Та-а-ак… Кто-нибудь, пошлите за мудрым Маррмом. Объясните ситуацию. Похоже, тут болезнь по его части. И попросите захватить с собой микстуру Горрна… Думаю, придётся переместить больного в его пещеру. Нет, прогноза не дам.

Целитель Маррм прибыл с рекордной скоростью и немедленно приказал перенести больного в сторону от площадки. Доброволец из взрослых болельщиков пустил в ход телемагию и отнёс пострадавшего подальше от площадки, где и состоялся консилиум.

– …только зрение, прочие функции не нарушены…

– …инсульт? Так вы исключаете спазм сосудов?

– …насчёт микстуры Горрна вы, разумеется, правы, но, возможно, также надо добавить…

– …я всё же сохраняю оптимизм и как раз по причине столь локализованного поражения…

К моменту прибытия драконов-вестников для переноса больного врачебные предписания были готовы: доставить в пещеру, соблюдать полный покой, принимать микстуру Горрна по одному мерному сосуду два раза в день.

И забыть о судействе вплоть до полного выздоровления!

Разумеется, никакие сторонние события не должны были сказаться на главной задаче: анализе трассы. Спокойствие, трезвый взгляд и расчёт. Пожалуй, на тренировках я подкидывал подопечным куда более заковыристые задачки. В технике прохождения трудностей не будет. Но тактику ещё предстоит продумать.

Как и предполагалось, суета с Ррхатосом вызвала смещение сроков как жеребьёвки, так и соревнований. Судьям предстояло отсеять тех, кто без соревнований должен был пройти в одну шестьдесят четвёртую финала, и составить пары.

Что там у нас? Ага, на соревнования попадают… Суирра, что не очень хорошо, ей трудно будет скрыть свои возможности… Рройта, эта кандидатура меня радует… Фиорра… Я сам, что скверно, на этом этапе я предпочёл бы только руководить… Харрф, для него это полезно, прибавится опыт подчинения… и Согарр, с ним придётся потрудиться. Теперь предстоит подождать, пока нас ожеребят.

Результаты – сплошное везение. В пару с нашими не попал никто из школ Ррада и Рамирра. На следующем этапе нас, возможно, недооценят.

Выступил судья-информатор. Вещал он о правилах, и кое-что было для меня внове, а именно: категорически запрещалось расправлять крылья (немедленная дисквалификация!), а ещё при любом контакте с воротами, а равно при их неправильном прохождении участнику надлежало тут же освободить трассу.

Я подробно описал ворота, после чего осталось отдать последние распоряжения.

– Вот что, ребята, никто не должен догадаться о моих подсказках. Ну-ка, становитесь в кольцо. Но так, чтобы я мог видеть трассу. Фаррир, ты своей тушей всю площадку закрываешь. Ещё правее… Хорош!

Кто такая соперница Суирры, я не знал. Но поучения выдал:

– Твоя задача идти ровно и точно. Запас, чтобы поднажать, вряд ли понадобится. Слушай подсказки.

Старт!

– …Медленней… правый, потом змейка… ты уже на пол корпуса впереди… на левом прибавить, но немного…

Вообще-то наша драконочка никогда не была записной аккуратисткой, но сейчас шла без малейших неточностей, а вот соперница небрежничала. Как пить дать не впишется в ворота… Ну вот, я так и думал.

– Суирра, сбрасывай скорость, та уже сошла с трассы… хорошо… всё в порядке.

Несмотря на судейские приказания, среди зрителей слышался шумок. Рядом со мной шипел Согарр:

– Ты видел, как она шла? Нет, ты видел? Ну правда, хороша?

Я согласился, но про себя решил, что такие восторги основаны не только на спортивных достижениях.

Теперь Рройта. На соседней трассе представитель сильного пола.

Пошли!

Дракончик явно захотел произвести впечатление на красавицу соперницу. Именно об этом я ей и нашептал. Что и требовалось доказать: тщеславный соперник рванул со всей дури.

– Рройта, он сильно рискует… не гонись… сейчас идёшь на корпус сзади… на такой скорости он змейку не пройдёт… всё, можешь сбавлять скорость.

Пока план соблюдается.

Теперь очередь Фиорры. Её соперница выглядит очень уж робко. Значит, под это дело вострим тактику. И сказать об этом нужно заранее.

– Ты можешь позволить себе с самого начала захватить лидерство. Главное, слушай подсказки. Перед ней уже два примера, чем грозит спешка; она не осмелится идти с той же скоростью. А нам того и надо. Ну, держи курс!

Опять выбор тактики оказался верным: наша универсалка как взяла преимущество со старта, так его и не упускала до самого финиша.

– Этап не закончен! Харрф, твоя очередь.

Кто там у нас в паре? Что-то уверенно глядит эта драконочка. Может, у неё есть на то основания?

– Эта участница не из простых. Первые трое ворот пройдёшь на очень хорошей скорости, потом слушай подсказки!

Сигнал!

А ведь конкурентка из способных. Ей поднабрать опыта – вполне могла бы потягаться с нашими. Отстала на четырёх воротах совсем немного.

– …Теперь перед барьером сбросить… хвост налево и тут же направо… на змейке прибавь, ты с ней справишься… она отстаёт на полкорпуса… на левом повороте не сбавляй, а после него сразу поднажми, последние ты пройдёшь…

Очень способная, слов нет. Когда драконочка проходила мимо нас, направляясь к своей команде, я уважительно приопустил гребень.

Теперь Согарр. Его соперник выражает всем видом полную готовность сражаться. И тут уже мой подопечный отмочил фокус. Хвостом и гребнем он выразил уверенность в себе на грани надменности. Не знай я его, принял бы за чистую монету. Умён, очень даже умён. Явно хочет спровоцировать соперника на потерю осторожности. Я только чуть улыбнулся и промолчал.

Начали!

Ну так и есть, на второй дорожке царит безоглядный риск. Пока что соперник оправданно лихачит, но это ненадолго.

– …Перед барьером чуть прибавь, потом сбрось… змейка твоя…

Я не успел высказать весь заготовленный набор инструкций. Соперник всё же купился на поворот за барьером. Ловушка не из сложных, но там нужно было либо замедлиться, либо телемагией прижать себя к земле. Пыхнуло облачко белой пыли.

– Согарр, он сбил перекладину ворот! Сбрасывай скорость, иди без риска.

Теперь моя очередь.

– Стурр, а тебе кто будет подсказывать?

– Никто. Мне подсказывать нельзя. Я, как капитан, имею право помогать вам магией. Этот пункт в правилах стандартный; просто никто не предполагал, что в телемагии эта помощь будет иметь хоть малейшее значение. Я и помогаю – магией связи. А вот если кто-нибудь будет подсказывать мне и команду на этом поймают – вот вам повод для расследования в судейской коллегии и, очень возможно, дисквалификации.

Я прошёл трассу без особенных трудностей, наращивая отрыв после каждых ворот. Первый этап наш.

Маги земли переделали трассу. Разумеется, я изучил результат. Так, а ведь получилось нечто посложнее.

На этот раз жеребьёвка принесла нам одного соперника из школы Ррада. С ним предстояло встретиться Фиорре…

Мы затратили намного меньше усилий, чем на предыдущем этапе. Вроде и сложность не так велика, но трассу не прошли аж семь соперников. Однако с учащимся из школы Ррада на это рассчитывать было нельзя.

Я начал наставления:

– Выходи на старт с самым трусливым видом. Покажи, что ты боишься и соперника, и трассу. С самого начала не давай всей скорости, только начиная с шестого поворота – который правая ловушка – резко прибавь. Довернув хвост, естественно. На второй змейке обойдёшь. А уж дальше гони что есть духу. Он будет настолько уверен в победе, что не успеет отреагировать.

Драконочка изо всех сил постаралась не улыбнуться.

Мой прогноз оказался правильным. А мы ещё раз смогли создать впечатление «это не она выиграла, а он проиграл». Пусть беспокоятся не о нашей силе, а о собственных ошибках.

Этот этап мы тоже выиграли. И ещё попался кусочек везения: драконочка от Рамирра сумела на кончиках когтей выцарапать победу у представителя школы Ррада. Будь то на Земле, судьи пустили бы в ход фотофиниш.

Теперь одна тридцать вторая финала. И опять новая трасса. Ещё сложнее. Хотелось бы знать: видит ли это кто-то помимо меня?

Мои ребята на подъёме. Нахальства ещё нет, а уверенность в себе уже появилась. Что-то скажет жеребьёвка?

У Глорра – подопечная Ррада. И ещё у Хьярры дракончик оттуда же. До сих пор им везло с парами, но так вечно продолжаться не могло. Что ж, в этот раз на хитрости не вылезем, придётся на силе. У меня соперница от Рамирра.

Глорра недооценили, поскольку прежний старт он выиграл с минимальным перевесом. Хьярра же в предыдущем заезде шла настолько неосторожно, что её соперник решил, что ей суждено обязательно вылететь с трассы, то есть нужно всего лишь дать возможность ошибиться – и сам в результате ошибся.

Когда дошло до меня, то стало ясно: очередная дырка в прогнозе. Первый же пристальный взгляд на соперницу показал: она не рассчитала своих возможностей и близка к истощению. До финиша драконочка дотянула. Но после она держалась на лапах с усилием.

Класс сказался: все прочие соперники школ Ррада и Рамирра проиграли. Этого надо было ожидать.

В шестнадцатой финала удача обернулась к нам задним фасадом. Фарриру достался капитан команды Ррада. С дракончиком из той же школы предстояло сцепиться Рройте. Суирре жеребьёвка определила драконочку от Рамирра. Здесь причины волноваться меньше (команда всё же послабее).

В плюс нам играла сложность трассы (добавили пару ловушек). А ещё одна пара состояла из представителей школ-конкурентов.

Суирра, единственная из тех, которым достались серьёзные соперники, победила чистой техникой. Мне подумалось, что это был заезд, где наша участница вполне могла бы обойтись без подсказок.

С Рройтой всё прошло иначе. Дракончик-соперник оказался необычайно азартным. У меня сложилось впечатление, что ему нравится риск ради риска. Это его и погубило. Находясь в небольшом отрыве на середине трассы, он начал резать поворот, забылся и развернул крыло. Дисквалификация.

У Фаррира соперник очень трудный. Я принялся наставлять:

– Фаррир, будь осторожен на левом повороте со смещением, там хвост заносить надо как можно раньше, иначе не пройдёшь. Змейку они тоже переделали, теперь придётся приложить разные усилия в поворотах. После барьера тормози слегка, иначе не впишешься в следующие ворота. Удачи!

Правду сказать, эти двое стоили друг друга. По технике капитан школы Ррада даже чуть превосходил нашего участника. Только благодаря подсказкам Фарриру удалось вырваться вперёд на середине трассы, и это преимущество он чуть было не растерял на финише. Разница составила не более полуметра, по моим прикидкам.

Дальше начались сюрпризы жеребьёвки. По правилам, в одну пару не должны были входить представители одной команды, если только на этапе были представители другой. А так как на восьмой финала осталось лишь шесть чужаков, то и пар составили шесть – по жребию, понятно.

Харрф, Глорр, Согарр, Рройта, Хьярра и Суирра.

В этом можно было усмотреть везение. Мне предстояло подсказывать всем нашим. С другой стороны, пропала зазря моя ловушка, заключавшаяся в образе кичливого зазнайки.

Трасса стала по-настоящему сложной – пожалуй, ненамного меньшего уровня, чем та, на которой я гонял моих подчинённых. Это обстоятельство тоже сыграло в нашу пользу.

Трое соперников ухитрились не вписаться в ворота. Иначе говоря, Харрфу, Глорру и Хьярре победа далась легко. Остальным нашим участникам пришлось потрудиться, но всё же подсказки на ходу дали решающее преимущество. А ещё я подумал, что у них план тренировок составлен неправильно: мало их тренер гонял на трассах подобного уровня.

Болельщики умели считать очки не хуже меня. Они мигом сообразили, что выиграно не только состязание по телемагии, но и олимпиада в целом, а оставшаяся часть соревнования – чистая формальность. Судьям стоило немалых усилий добиться тишины.

До полуфинала я так и не добрался: жребий выкинул меня, а заодно и Фиорру. Победительницей стала Суирра – на мой взгляд, заслуженно.

Явной проблемой стал переизбыток обращённых на нашу чемпионку восторженных взоров, большей частью от дракончиков. Нет, не так: это ещё будет проблемой. Но наметить пути её решения надо как можно скорее.

И тут же мой оптимизм треснул. Среди болельщиков я углядел главного наставника Хнурра. Кроме того, встревожил слишком уж пристальный взгляд Ррисы.

Глава 40. Скажи-ка, дядя…

В зале наставников

– Поздравляю вас, Леррот, превосходная победа! Жалею лишь, что не успел поглядеть на все состязания. По правде, я и состязания по телемагии видел не с самого начала. Хотя о результатах мне доложили. Так что милости прошу – ваши впечатления!

– Благодарю. Кхрррм. Совершенно уверен, что главный фактор победы – капитан команды. Как универсал он внёс неоценимый вклад в состязания по стихийной магии. Впрочем, разве что в магии огня… Вместо тонкой юстировки потока, выданного товарищем по команде, он предпочёл защитить кольца – и ведь получилось! Четвёртое место – это весьма похвально. Что до математики, то обращаю внимание: отличился всё тот же Стурр, но он-то прирождённый вычислитель. У меня подобных учеников ещё не было. А вот в том, что сплошь такие же собрались в команде главного наставника Ррада, позвольте усомниться.

– Вы подозреваете нечестную игру?

– Не я один. Прямо скажу: если бы не первое место нашего капитана, могли бы возникнуть крайне серьёзные вопросы на судейской коллегии. Уверен, что при отсутствии доказательств результаты нельзя опротестовать, но удар по репутации школы… сами понимаете. А в последнем состязании сыграли два фактора: возможности нашего универсала в магии земли и навыки его же в психологии.

Мудрый главный наставник нервно двинул гребнем, чего обычно себе не позволял.

– Так вы полагаете, дело не в тактических талантах?

– И да, и нет. На тактических занятиях Стурр выказывает знания на весьма хорошем уровне, скажу больше: что-то он использовал в соревнованиях, но не это главный инструмент его победы.

При всей своей опытности наставник не мог определить, является ли удивление главного наставника искренним.

– Поясните вашу точку зрения.

Леррот улыбнулся с уверенностью победителя:

– Магия земли означает возможность построить дорожки для тренировок. Конструкцию и конфигурацию ворот он мог узнать от матери – та в своё время участвовала в олимпиаде. Результат: полноценное обучение, не хуже, чем в школах Ррада и Рамирра. Вот вам первый фактор. Следующий: сам видел, что каждому участнику от своей команды Стурр давал какие-то инструкции перед стартом. И я заметил, что тактика каждый раз менялась, причём в самую неудобную для соперников сторону. Понимаете? Он видел силы и слабость противостоящего участника и использовал их в интересах команды! Это второй фактор. Откуда подобные умения, сказать не могу. Да, вот ещё: в отличие от соперников, подопечные Стурра очень экономно расходовали энергию. Совершенно уверен – по наводке от своего капитана. Уж он точно не из великих силачей.

– Вы хотите сказать… ну да, психология может использоваться, но это ещё не вся тактика… Опять же магическая сила… Вы тонко проанализировали, наставник.

Собеседник со всей скромностью опустил гребень.

– Ещё раз благодарю и поздравляю. Завтра увидимся на собрании.

Леррот прекрасно понял намёк и распрощался. А мудрый Хнурр крепко задумался.

Незаурядный дракончик, чего уж говорить. И нестандартный во всём, начиная с окраса чешуи. По всему видно: у него имеется цель. Но что это за цель?

Быть принятым в Главный штаб? Зачем тогда тратить силы на создание изумительной команды из такого неподходящего материала? Целый десяток в штаб? Не смешно. А что тогда?

…Наставник, спеша на занятия, размышлял о своём. Почему начальник не задал очевидного вопроса о перспективах этой команды на следующей олимпиаде? Там-то состязаться будут в полётах. Кстати, Стурр снова проявил непредсказуемость: имея едва ли не лучшие в классе оценки, он никогда не выходил в полётах за рамки учебных заданий. Мало того, его десяток вёл себя так же. Нетрудно понять, кто распорядился. Причина?

Команде я объявил отдых, то есть никаких дополнительных занятий вплоть до каникул. Но в самом конце учебного года у меня уже был допуск к самостоятельным полётам. Очень впору припомнить классика:

…Я свободен! Лечу налегке.

Последние силы жгу…

Да, свободен. Да, могу летать. Да, каникулы начинаются завтра. Но только моя свобода с поводком и ошейником.

Планы на полёты преогромные, есть такое. Мне нужно получить представление о геологии района. Очень не повредят месторождения всяких нужностей, а пирита – в первую очередь. А если подумать, то этим планам предстоит хорошее урезание: есть школьные правила, которые нарушать нельзя. В ущелья не лезть – весьма разумное ограничение, надо признать. Больше часа не лететь – ну, это легко обойти. Лечу час, потом перерыв на обед. О пилотаже речи нет, поскольку он не нужен.

О, вот, кстати: мой родственник Кнарр так и не нанёс визита. Из подслушанных обрывков ясно, что персонаж не из тривиальных. Значит, стоит навестить этого интересного дракона. Но прежде добрать информацию. И с некоторой осторожностью: родители секретничали о нём, а я не верил, что таинственность возникла без всяких причин.

При попытке расспроса сразу же выяснилось, что Кнарр – мамин родственник, а отец не испытывает к нему никаких положительных чувств. И вообще его за родственника не держит. Ладно, придётся подкатиться к маме.

Та оказалась более откровенной. Да, Кнарр состоит в родстве: мамин двоюродный дядя. Но со странностями. Какими? Ещё во время военной службы прославился дурными наклонностями (давал непрошеные советы начальству), из-за чего всё время был на скверном счету. К тому же сумел поссориться с каким-то большим чином из штаба. Дослужился до десятника, хотя по способностям был на уровне не менее сотника. В семейной жизни неудачлив: супругой так и не обзавёлся. Работу наставника ему удалось найти, но очень скоро и оттуда выгнали. И вообще не факт, что он жив. А если и жив, то ничему хорошему от него не научиться.

Мой ответ содержал в себе почтительную твёрдость:

– Я и не собираюсь у него учиться.

– Тогда зачем вам видеться?

– Хочу выслушать.

– И ты так уверен, что Кнарр станет говорить правду?

– Даже из неправды можно выделить кусочек правды. В самом худшем случае потренируюсь в полёте. До его пещеры лететь час или больше?

– Все два.

– Ладно, полечу с перерывом. Какой курс на его пещеру? А, знаю, там ещё река Быстрокаменная.

Почему-то мама дала себя уговорить сравнительно быстро. Но при этом дала ряд советов:

– Места заселённые, пещеры видно издалека, так что не заблудишься. Но ловить рыбу в реке не советую: у Быстро-каменной и течение сильное, и добычи там мало. Лучше огляди луговину, что чуть восточнее, можно поживиться кроликом. Оленей не бей: целиком не съешь, а утащить – далеко не улетишь. Кстати, не забудь принести Кнарру что-то съедобное. Вряд ли он может охотиться с толком.

Мой полёт начался с интересного наблюдения. В воздухе обнаружилась парочка: мой старший братик в компании с незнакомой молодой драконой (теперь-то я научился различать пол по тонким особенностям фигуры). Любопытно, куда их курс проложен? Ага, понятно, там места дикие, их никто не заметит… Конечно, я притворился, что никого не вижу. Пусть Саррод сочтёт меня невнимательным, если вообще заметит мою особу. Похоже, взоры его устремлены целиком на представительницу прекрасной половины драконьего рода.

Мама дала точную информацию. Луговина была; и даже с большой высоты ничего не стоило хлопнуть крупного кролика «Воздушным кулаком», а потом я его разделал и сготовил жаркое. Подумалось, что только универсал способен на это.

Я отъел небольшой кусок, решив отнести остальное родственнику. Ещё час полёта. После короткого расспроса мне указали искомое.

Врач из меня никудышный. Но даже моих скромных познаний хватило, да чего там, любой человек и дракон сделали бы однозначный вывод: тот, кто лежал на подстилке, был смертельно болен. И медицинское образование для этого не требовалось.

Частично выпавшая чешуя. Тяжёлое дыхание. Цианоз слизистых. Кости, выпирающие сквозь кожу. И удивительно ясный и трезвый взгляд. Пациент знал, что умирает.

Я со всей учтивостью поздоровался:

– Доброго вам дня, мудрый Кнарр. Я Стурр, сын Варры.

– И тебе. Твоя мать была моей любимой племянницей…

Мне активно не понравился глагол «была», но я постарался выдержать самый почтительный вид без иных эмоций.

– …а ты, выходит, её младший. Слыхал. С чем пожаловал?

– Я принёс еду. Вот.

На листе лопуха предстал жареный кролик – точнее, то, что от него осталось. Признаюсь: не без самодовольства увидел следы удивления на гребне собеседника.

– Как тебе удалось его поймать?

– Оглушил «кулаком».

Кнарр умел думать быстро и точно:

– Универсал, значит?

Утвердительный жест.

Хозяин стал понемногу есть. Отложив треть порции, он задал жёсткий вопрос:

– А ещё что?

Это проверка: сумею ли понять скрытый смысл фразы.

– А ещё хотел поговорить.

Похоже, первый контрольный пункт я миновал.

– Ты прилетел слишком поздно.

– Раньше мне самостоятельные полёты не разрешались. Но в любом случае я могу кое-что сделать для вас.

Мне надо было ещё раз удивить хозяина пещеры, и это удалось.

– Так ты, выходит, знаешь…

– Да.

Слово намеренно сказано с очень резкой интонацией. Кнарр понял.

– Универсал, значит… От кого научился?

– От людей.

Это чистая правда.

– Что хочешь за это?

– Предупреждаю: «этого» не так-то много. Мне нужна информация.

– Именно тебе?

– Именно мне.

– И у тебя есть план, что с ней делать?

В словах прозвучала насмешка.

– Он у меня будет… когда её получу.

Молчание.

– Спрашивай.

– Нет. Сперва самое неотложное дело.

Для начала факты. Первый из них: я свалял дурака. Надо было взять с собой иглы. Теперь придётся тратить энергию, а ведь ещё лететь обратно.

Кажется, я приобрёл привычку к жмотству и скопидомству. Стараюсь экономить энергию во всех ситуациях. Наверное, это неизбежно.

А теперь к состоянию больного. Явная дисфункция почек, судя по количеству воды в лёгких. Сердце пока кое-как, но работает… только что – пока. Диабет? Чепуха, поджелудочная ещё функционирует. А вот с печенью нелады. Гепатит? Не похоже. А что тогда? Метастазы? Очень может быть, но мой опыт не позволяет сказать это с уверенностью. Блин, до чего же мало я знаю!

Спокойствие и сосредоточенность: точно как при трудном тяжелофигурном эндшпиле… Сил (даже если приплюсовать один хризолит) на полную починку с очевидностью не хватит. И вот план: с одной почкой справлюсь, поставлю там конструкт. Непростой, конечно, но вытяну. Вторая подождёт. Ещё… нет, полностью лёгкие от воды не избавлю. И не надо, пусть хотя бы частично вода уйдёт. С печенью… сейчас даже пробовать не буду. Завтра.

Ну вот, готово.

– Ты прав, мне лучше. Кстати, можешь звать меня дядя Кнарр. Постараюсь ответить на твои вопросы… универсал. – И снова в голосе прозвучала насмешка, хотя и не столь заметная. – И постараюсь не задавать ТЕБЕ вопроса: «Зачем потребовалась такая информация?».

– Могу ответить. Хочу понять, что такое драконы, какое место они занимают в мире и что их ждёт в будущем. Но сначала самое насущное: то лечение, что я провёл, долго не продержится. Завтра прилечу ещё.

– Спасибо и на том.

Это было сказано очень серьёзно.

– Так откуда появились драконы?

Ответ (вернее, его отсутствие) не удивил. Кнарр ничего не знал в точности. Слухи были. Кто-то из Великих создал драконов. По всем признакам – как военную силу. Я мысленно счёл, что решение логичное: вряд ли создатель драконов (по всей видимости, маг жизни) был боевым магом. Драконы предназначались для личных надобностей. Но всё же этого Великого убили. Как? Неизвестно. А жаль. Эти знания могли бы пригодиться.

Некоторое время драконы вообще существовали без царя, то бишь без человека во главе. Однако достаточно скоро (по историческим меркам) Ас-Тор приобрёл власть над драконами. Были несогласные? Ещё как были! Но все они вымерли.

Из чисто медицинских соображений я прервал вечер вопросов и ответов. Но пообещал прилететь завтра.

В родной пещере меня ждала целая груда новостей.

Брат Саррод на днях отбывал в учебку. Под этим предлогом его прилёт в родительскую пещеру ожидался поздно вечером. Я прикидывался, что чрезвычайно занят ужином, но обрывки информации до меня дошли:

– …Я её видела… а я её отца хорошо знаю, он в одной сотне со мной… уж с этими детьми даже не знаю… но жить им негде пока что… наша дочь ничуть не лучше, у неё уже целых три поклонника…

Оставалось лишь мысленно посочувствовать родителям. И действовать по плану, а именно: подзарядить хризолит, взять ещё один, достать коробочку с иглами и лечь спать. К завтрашнему утру надо полностью восстановиться.

Отец с утра улетел за добычей. Мама же пристала с тихими расспросами:

– Так ты его видел? Как он?

– Да, видел и говорил. Он откровенно плох. Могу поддержать, но вылечить болезнь мне не под силу.

Если и не правда, то нечто к ней близкое. Мне и человеческие злокачественные опухоли вряд ли по зубам, а уж драконьи…

– О чём вы говорили?

Мама не сумела скрыть беспокойство, но я сделал вид, что ничего не заметил.

– О происхождении драконов.

В пещере сотника Рруга

– Ну что, Гррод, как крыло?

– В полном порядке. Летает, как новенькое. Был на олимпиаде?

– Был. И всё видел. Но тебе, надо думать, сынок уже рассказал?

– Подозреваю, что не всё.

– Что ж, доложи начальству, что именно тебе не рассказали.

– Первое: тёмная история насчёт математики.

– Здесь ты не прав: история не просто тёмная, она хуже. Говорил я со знакомыми. По всем признакам, судья просто разгласил одной команде условия задач. Ну а те и рады. Впрочем, доказать ничего нельзя. Но твой Стурр и здесь удивил, заняв первое место.

– Я от многих слышал, что он очень силён в расчётах. Но есть и во-вторых. Состязания по телемагии. Команда сына выиграла их вчистую.

– Ты употребил верное слово: команда. Сейчас я буду рассуждать как сотник. Так вот: дисциплина налажена отлично. Очень точное выполнение приказов. Кандидат в десятники…

Ухмылка.

– …Обнаружил недюжинные знания в тактике. Уж тут, поверь на слово, он ухитрился для каждого из своих подчинённых наметить оригинальное тактическое решение. А те, в свою очередь, проявили себя превосходными исполнителями. И пожалуй, я доложу полутысячнику.

В интонациях у Гррода проскользнуло недоумение.

– Смысл? Он тут же сошлётся на технику и тактику полётов…

– Ты попал точненько. Именно это он и сделает. Но мне нужно, чтобы имя и характеристика отложились в памяти.

Сделку с дядюшкой Кнарром я полагал взаимовыгодной. Даже при моём крохотном врачебном опыте он получил (или получит) лишний год жизни. Правда, ещё пару дней я ему не разрешил вылетать на охоту. Еда (по молчаливому обоюдному согласию) была на мне.

Ну а моя выгода от его рассказов превышала все мыслимые ожидания. Я получил данные о персоналиях и взаимосвязях. И тут Кнарр снова сумел сделать зигзаг:

– Сколько сирри у твоей мамы?

Смысл вопроса я не понял, так что пришлось дать правдивый ответ и тем самым выиграть время:

– Трое. Я сам, старшие брат и сестра.

– А у твоих одноклассников сколько братьев и сестёр?

Теперь до меня дошло. Я заговорил нарочито медленно:

– Налицо сравнительно быстрые темпы размножения. Но перенаселения нет. Убыль численности драконов идёт за счёт военных действий. И вместе с тем рождаемость не более трёх… значит, есть некий механизм…

В голосе старого дракона прозвучала уже хорошо знакомая насмешка:

– Тебе бы в Главный штаб аналитиком. Рассудил ты правильно, к сожалению. Но не волнуйся, тебе эта должность не светит.

– Я не закончил аналитическую выкладку…

При этих словах дядюшка хмыкнул уже с откровенным сарказмом.

– …На сегодняшний день драконы привязаны к Великому магу своими интересами, но и Великий в нас нуждается. Пока он жив, ситуация видится стабильной, но если хотя бы один из Великих погибнет, драконы станут не нужны. И от нас избавятся.

– Недурно замечено. – Мне показалось, что в голосе у старика прозвучали горькие нотки.

– Вы хотите сказать, дядя Кнарр, что выхода не видите?

– Его нет и быть не может.

На этот раз я сообразил быстрее. Последний тезис явно нуждался в развитии, а времени на это нет: мне ещё лететь до дому. Значит, пора закруглять разговор.

На следующий день тема продолжила развитие.

– Так почему же выхода нет?

Старый дракон чуть помолчал и вдруг заговорил о постороннем:

– Я в своё время беседовал с магом жизни. Спросил, сколько он учился. Пятнадцать лет.

Пауза.

– Никогда не думал, что дракон, даже универсал, окажется способным к этой магии. Но ты всё же появился. Хотел бы я знать, где и кто тебя учил… Но всё равно: пусть ты и нахватался чего-то, но тебе не дадут этих пятнадцати лет. Уж не говорю о том, что с появлением дракона с подобными знаниями влияние самого Ас-Тора и его приближённых из драконов уменьшится. Они такого не допустят.

У меня было что возразить, но молчание показалось более золотым, чем любая реплика.

– Рано или поздно одного из Великих убьют. Допускаю, выживший решит оставить драконов при себе, но лишь на время. Даже все маги-люди не вытянут против Великого. А это значит, что драконы станут лишними. У Великих много времени, они не торопятся с исполнением своих решений, но коль скоро драконам будет суждено исчезнуть, это и произойдёт… со временем.

Снова пауза.

– Допустим, убиты будут сразу оба Великих. Маловероятно, но возможно. В этом случае может найтись некто из магов, не столь могущественный, как Великий, но тоже умный. Он может попытаться взять драконов под контроль. Это значит, что снова разгорится война среди людей, и снова драконы будут в неё втянуты. Но такая ситуация гораздо менее устойчива. Как только противники придут к соглашению, драконы станут не нужны…

Многозначительный взгляд.

Придётся закончить мысль.

– С вашего позволения, дядя Кнарр: нет людей, заинтересованных в сохранении драконов как вида, а вот противники этого имеются, и чем более многочисленна будет наша раса, тем больше их будет. В отсутствие войны рост драконьего населения неизбежен. То есть рано или поздно случится конфликт.

– Неплохо… – Сказано было со снисходительным видом. – Но ты забыл сделать важный вывод, племянник. Ничего сделать нельзя.

На это надо ответить понахальнее. Авось пессимизм приугаснет.

– Это вы, дядя Кнарр, забыли рассказать очень важные вещи. Кто конкретно является НОМИНАЛЬНЫМ руководителем драконов и кто ФАКТИЧЕСКИ правит? Что за средства, которыми держат на цепи руководство драконов? Кто из людей является посредником между драконами и Великим, – я не верю в его непосредственное управление.

Мои вопросы возымели странное действие. Мне показалось, что Кнарр на глазах постарел. Некоторое время он бессмысленно смотрел сквозь меня, но потом взгляд старика снова обрёл ясность.

– Ты многого хочешь, юный дракон… – Эти слова, на мой взгляд, сильно смахивали на комплимент. – И я отвечу на твои вопросы, если ты прежде ответишь на мой. Почему я должен тебе доверять?

Ключевой момент. Придётся частично раскрыть карты. У меня нет иного выхода.

Впрочем, есть вариант: чуть потянуть время. Его и пустим в ход.

– Я изложу эти причины, но не сегодня, а завтра. Кстати, завтра же и подлечу вас.

Остаток вечера и часть утра ушли на мозголомную задачу: что именно можно рассказать весьма проницательному дяде, причём так, чтобы он поверил. И лишь по дороге в его пещеру решение сложилось.

– Видите ли, дядя Кнарр, могу сказать ответственно: у меня способности к математике… – Последовал рассказ об олимпиадах. – И сверх того, я от людей узнал о том, на сколько могут помочь кристаллы… – На эту тему я говорил без подробностей. В основном упор делался на кварц: он-де универсален и пригоден для всякой магии, к тому же довольно широко распространён в природе. – И вот эти средства могут вывести драконов из-под влияния Великого мага. Это и есть моя первая цель. Вторая: создание независимого государства драконов. Оно сможет себя защитить, если будет в мирных отношениях с соседями. Коль скоро вы знаете мои цели, то, мне кажется, я заслужил ваше доверие.

Скепсиса в виде и в голосе дядюшки хватило бы на целый взвод великих театральных режиссёров вкупе с недоверчивыми апостолами.

– Доверие – согласен, заслужил. Но это твой единственный успех. Могу допустить, что эти твои кристаллы сделают тебя или даже группу драконов намного сильнее. Если ты не преувеличил собственные таланты в вычислениях, то можешь оценить, насколько именно…

Я скромно шевельнул гребнем.

– …но тебе, как и любому другому дракону или человеку, всё равно не дотянуться до мощи Великого мага. Просто потому, что только он сам знает все свои возможности. Но даже если ты каким-то образом дорвёшься до подобного уровня силы, то и тогда не сможешь ею воспользоваться. – Кнарр явно предполагал, что я что-то такое знаю, но, вглядевшись, понял свою ошибку и дал пояснение: – Клятва не даст тебе это сделать.

Всё стало сразу ясно, но я всё же уточнил:

– Какая клятва?

Удивление собеседника было вполне искренним:

– Как же тебе не сказали? Перед окончанием школы все драконы приносят клятву Великому магу в верности и покорности.

Все драконы! Это значит, Ас-Тор сам по себе и есть та цепь, которая удерживает моих соплеменников. И от неё надо избавляться. И я не знаю, как это сделать. Над этим надо очень хорошо думать. Но прежде получить ту информацию, которую я считал как бы не основополагающей.

– Вы мне обещали…

И дядя, будучи самых честных правил, выполнил обещание.

Номинальной властью обладал Совет старейшин, но это я и так знал – школьный курс. Фактически драконами распоряжалась военная верхушка. Верховный главнокомандующий был даже не первым. Гнездилище находилось в Главном штабе.

Великий маг не поскупился на крючки для удержания драконов. Клятва, это, конечно, хорошо, но были также: продвижение по службе, жратва (я молча удивился), а ещё – услуги магов жизни. Правда, почему-то оказывалось, что продление жизни отнюдь не всегда шло на пользу: как только облагодетельствованный допускал промах, эта привилегия уплывала навсегда. Иногда вместе с жизнью. Казнить, правда, не казнили, но направляли на такой участок боевых действий, на котором выжить весьма проблематично.

Рассказ затянулся. Мне уже пора было улетать, но (ох, грешен!) я не отказал себе в лёгкой подковырке:

– Дядя Кнарр, вы правы: выход пока что не просматривается. Но отсюда не следует, что он вообще не существует.

Родственник не упустил случай вернуть должок с процентами:

– Тогда не откажи в услуге: сообщи о плодах твоих глубоких размышлений.

На этом мы распрощались.

Глава 41. Раздвоение личности как стратегический резерв

Во время полёта думалось почти хорошо. Почти – поскольку мой пилотский уровень не позволял лететь полностью автоматически. И всё же мысли удавалось складывать в рядок. Другое дело – ни один элемент ряда не давал ответа на сакраментальный вопрос: как обойти клятву Великому. И проблема заключалась не только в ней. Соплеменники отличались верностью слову, это я уже усвоил. То есть переуговорить их в массовом масштабе нереально. Варианты рассыпались один за другим с лёгкостью песочных замков.

На полпути я назначил себе остановку. Под крылом кстати оказался солнечный взгорок. На нём цвела земляника, но ягоды, если и попадались, то зелёные.

И тут я почувствовал эмоции Другого. Это было желание… чего? Я знал, что сожитель в моём мозгу – сластёна. Об отсутствии вкусненького жалеет? Нет, тут что-то иное.

– Хотел бы я знать: чего тебе надобно?

Эту фразу я произнёс вслух. Ответом была весьма настойчивая просьба… или стремление… может, он хочет заговорить? Так чего же не скажет мысленно? Или я не слышу? Или не способен на это?

Тут-то и возникла догадка. Я снова задал вопрос вслух:

– Ты можешь говорить со мной?

Эмоции, как мне показалось, имели отрицательный окрас. А диалог возможен!

Очень давно мы с друзьями играли в угадайку, где можно было задавать только вопросы, на которые можно ответить «Да» или «Нет». Уже во взрослом состоянии я узнал легенду о происхождении этой игры: воину, попавшему в плен, отрезали язык; он добрался до своих, но не мог доложить о добытой развединформации. Начальник оказался умён: он стал задавать нужные вопросы и выкачал все нужные сведения.

После недолгой беседы я понял, что Другой вполне разумен. Но протокол связи показался мне чересчур медленным. Сыграли изобретательские наклонности:

– Можешь ли ты чувствовать мои мысли? Имею в виду: если я сейчас задумаю число, способен ли ты его угадать?

«Нет».

Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо, поскольку слегка наивный Другой не должен знать всей подробности той каши, что я собираюсь заварить. Плохо, ибо рано или поздно меня вышвырнут из этого тела. Тогда в нём останется лишь Другой, а ему понадобится освоить те знания, что есть у меня. Частично, по крайней мере. Ладно, пробуем иные заходы.

– Можешь ли ты видеть то, что вижу я?

«Да».

– Можешь ли ты передавать информацию образами?

«Нет».

Вот это откровенно скверно. Лишнее подтверждение: протокол связи не из лучших.

– Можешь ли ты слышать то, что слышу я?

«Да».

Ответ приятный, хотя и ожидаемый. Впрочем, проверить бы надо…

– Можешь ли ты слышать свист ветра в полёте?

«Да».

Следовательно, зрительная и звуковая информация воспринимаются независимо от меня. И всё же: как бы мне улучшить скорость передачи…

– Могу ли я сделать так, чтобы ты передавал информацию словами?

«Да».

– Это трудно?

«Нет».

Что-то такое я должен сделать… Отдать Другому управление речевым аппаратом? Эту мысль я высказал вслух.

«Да».

Тут подумать надо. Рискованно? Да, но… не очень. Я маг жизни или доберман-пинчер?

– Давай!

Задуманное удалось не сразу. Не получилось отдать контроль лёгким движением мозгов. На это понадобились и время, и усилия. Потом выяснилось, что Другой не очень-то ловок с языком. Наверное, минуты три бедняга мучился с фразой «Доброго тебе вечера».

Я отметил, что солнце валится на западную сторону, а мне лететь ещё почти час. Поэтому снова взял контроль (без труда) и твёрдо сказал:

– Тебе ещё предстоит полностью и уверенно владеть этим телом. И я сделаю всё, чтобы ты этому научился. – Раскрывать полностью свои резоны не стоило. – Также я намерен передать тебе все знания, которые у меня имеются. Есть веские причины для этого. И вот ещё что: раньше я тебя мысленно звал Другой. Но теперь ты сделался моим ближайшим родственником. Поэтому отныне я зову тебя Младший Брат, а меня можешь звать Старшим Братом.

Литературные ассоциации я, разумеется, опустил.

Весь остаток пути сопровождался молчаливыми размышлениями.

По всем признакам, я находка для психиатров. Ни у кого нет трёх душевных заболеваний сразу, а у меня есть! Мой старый друг паранойя – это раз. Шизофрения – возраст у неё сравнительно юный, ну, да этот недостаток со временем проходит. Вторая болезнь, стал-быть. Ну и раздвоение личности. Это моё третье заболевание. Оно же, кстати, самое старое, только раньше не проявлялось.

Душевненько получается. Докторская степень, где ты? Впрочем, нет, она суждена не мне, а тому, кто первым тиснет статью с описанием моей персоны в «Ярбух фюр психоаналитик унд психопатологик». Что-то вроде «Редчайший случай параноидального шизофренического раздвоения личности, отягощённого помешательством и скудоумием».

Долго веселиться не пришлось. Последнюю четверть пути я мысленно перебирал те последствия, которые случатся при обнаружении вышеназванного диагноза другими драконами. Варианты выходили на загляденье врагам: один другого хуже. В самом лучшем из них карьере конец, но, скорее всего, ждёт нечто ещё менее привлекательное. Пока что было ясно одно: ни один посторонний не должен догадаться о существовании второй личности в моём мозгу.

В пещере Ррхатоса

Уважаемый Ррхатос находился в состоянии безудержного бешенства. Дело было даже не в том, что полученное задание оказалось блистательно проваленным. Под ударом оказались возможности, которыми он обладал. И от того, что зрение восстановилось полностью за считаные часы, легче не было.

После всего случившегося у судейской коллегии появится благовидный предлог не предлагать ему судействовать вообще. «Мы высоко вас ценим, коллега Ррхатос, но ещё больше ценим ваше здоровье…» – и всё в таком же духе. И совсем не факт, что помощь сверху окажется действенной. Да и будет ли эта помощь?

Бывший судья НЕ ЗНАЛ (и не мог знать), что именно этот пятнистый юнец был первопричиной всех бедствий, но был в этом совершенно УВЕРЕН. Он был именно в том положении, которое подготовил для Стурра: всё ясно, но доказательств никаких.

Теперь требовалось обезопасить собственную позицию в штабе. И одновременно подготовить сокрушительный ответный удар. Поначалу план был тривиальным: устроить мерзавцу полную невозможность попасть в штаб, какие бы силы ни ходатайствовали. Проделать такое было вполне возможно. И всё же по тщательном размышлении сей простой и осуществимый замысел был отвергнут.

Нет, действовать надо полностью в обратном направлении. Этот, без сомнения, весьма способный дракончик сам поспособствует задуманному. Ррхатос был почти уверен, что следующую олимпиаду команда «Искусс» также выиграет. Талантливого капитана обязательно следует пригласить на штабную работу. Разумеется, это должен сделать не помощник по кадрам, а полномочный представитель штаба. Обеспечить новичку все возможности. И уж потом подставить пятнистого наглеца, да так, чтоб он вылетел из штаба, не успев раскрыть крылья. Задача не столь простая, но вполне реальная. Вот после такого в войска его возьмут только рядовым, а не десятником, да ещё на горячее, а не тёплое местечко. Точнее, очень горячее.

Как и ожидалось, мама взяла меня в оборот:

– Сынок, не скажешь ли, о чём шла ваша беседа на этот раз?

Как же, маменька, скажу. Не всю правду доложу.

– Дядя Кнарр (он разрешил так себя называть) рассказал, кто есть кто в Главном штабе. А ещё он рассказал мне о клятве, которую приносят все дракончики по окончании школы.

– Ну, о клятве и я могла бы тебе поведать.

– Да, но я раньше не знал о её существовании.

– А как его здоровье?

Я не смог угадать, была ли то и вправду забота о родственнике или же имелась в виду оценка моих способностей в лечении.

– Изменилось к лучшему. У него появился лишний год жизни, а может, и три. Но полностью излечить… – Я отрицательно двинул хвостом. – Завтра я довершу эту работу. Он сможет вполне уверенно добывать себе еду.

А на следующий день состоялся последний в этом году разговор со старым, умным и памятливым Кнарром. Он подробно расписал не только все персоналии Главного штаба, но и их связи. Отдельно были перечислены люди, приближенные к Великому, – старик знал многих, хотя и не всех.

Конструкты можно было и не трогать, но подновление их не повредит. Анализ показал, что мой прогноз несколько пессимистичен: больной имел все шансы протянуть и три года, и даже больше. Кроме того, я отметил, что хотя новые чешуйки не выросли, но могут вырасти – особенности полей подсказали это.

– Ты обещал поведать о своих планах. – И ухмылка. Многоопытный собеседник прекрасно понимал, что рассказано будет не всё.

Говорить следовало очень осторожно. Если собеседник узнает о моих планах и не доложит Тем, Кому Надо, его собственная клятва… неизвестно, что будет, но уж точно не праздник. Ладно же…

– История говорит, что некоторые Великие маги в своё время были убиты другими Великими… – Мы оба не имели полной информации о гибели Великих, но предположение выглядело вполне обоснованным. – И потому не исключаю, что одного из двух оставшихся может постичь такая же судьба. Кто бы ни выжил, драконы ему будут не нужны, и он их уничтожит. Но даже если погибнут оба Великих, и тогда дальнейшее выживание драконов будет сомнительно. Как только для этого найдутся нужные средства, их немедленно пустят в ход.

На этом месте меня прервали:

– Ты знаешь такие средства?

– Да. Это кристаллы гигантских размеров. Их можно найти, хотя они очень редки. Группа сильных магов – не имею в виду Великих – может в считаные минуты перебить всех драконов с помощью такого кристалла.

Я прекрасно представлял, как именно это можно проделать, но промолчал о своих глубоких знаниях. А принципы были не столь сложны. Магия земли для того, чтобы завалить все пещеры. И магия смерти для тех немногочисленных магов земли, которые сумеют выбраться на поверхность.

– Следовательно, если погибнут оба Великих, то у драконов есть шанс…

Глаза у дядюшки обратились в алмазные свёрла.

– …И вот какой он. Наш мир не один. Есть другие миры. И есть возможность создать проход в них.

Даже выдержка хладнокровного и много повидавшего дракона имела пределы.

– Ты-то откуда это знаешь?

– Я не видел такой проход… – чистая правда, – но видел последствия от его создания.

– Почему ты решил, что это проход в другой мир?

– На самом деле это был проход из другого мира. И оттуда вышел человек. На нём была нездешняя одежда и обувь. Его видели люди, которым я полностью доверяю. Одежда – ладно; подобную здесь создать можно, как мне говорили. Обувь – нет. Иначе говоря, такой портал возможен. Я сам пока что не способен на это… – Тоже правда. – Но спасти хотя бы часть драконьей расы в безопасном месте возможно. Если кто-то из нас раскроет секрет создания такого портала, конечно. – Опять же ни слова вранья.

Долгое молчание.

– Я понял ход твоих мыслей. Но ты кое-что не сказал…

С моей стороны – вежливое внимание и не более того. Должен признаться: не угадал реплику Кнарра.

– …а именно: что мне можно и нельзя делать. И прогноз мага жизни, конечно.

Ожидался вопрос куда худшего свойства: о политике, например. Или о проходах в другие миры. Я заговорил уверенным докторским тоном:

– Уже сейчас можно летать и ловить еду: рыбу там или кроликов. Силы будут восстанавливаться, поэтому через тройку дней можно даже долететь до нашей пещеры. Но полностью вылечить заболевание не в моих силах. Оно вернётся рано или поздно. Когда – просто не знаю. Поэтому и не скажу, сколько вам суждено ещё прожить. Разумеется, если будут возможности, попробую ещё раз провести курс лечения, но за результаты не ручаюсь.

Дядя сохранял покерное выражение морды, гребня и хвоста. И в голосе его не слышалось даже малейших тонов беспокойства.

– В таком случае хочу попросить тебя о небольшой услуге… – Вот на этот раз в интонациях прорезалась хорошо знакомая насмешка. – Время от времени пересказывать мне новости. При случае, конечно.

Не прозвучало: «Мои советы могут пригодиться». Это было и так ясно.

По обратной дороге я усиленно анализировал возможности, что может дать присутствие Другого. А они были заманчивы. План (основы) созрел быстро.

– Младший Брат, слышишь ли ты меня?

«Да».

– Коль скоро тебе предстоит познакомиться со всеми моими знаниями…

Ой, лукавлю! Отнюдь не со всеми.

– …то я буду говорить вслух – конечно, не при других драконах – о науках, математике и так далее. Понятно?

«Да».

– Но это не всё. Ты должен управлять нашим общим телом не хуже, чем я сам. И для начала научиться говорить как следует. Это тоже понятно?

«Да».

Вот именно: умение говорить приоритетно в моих планах. Почему – это Младшему Брату знать рановато. Ходить, вероятно, он уже умеет; это чисто моторный навык, то есть почти полностью в спинном мозге. А вот насчёт магии… наверняка придётся учить. Ну и выучу. Летать… неизвестно, но если что, то и пилотажу научу. Когда сам научусь, естественно.

Теперь надо подумать о перспективах. Что нужно в будущем учебном году? Нас будут продолжать учить полётам. Это как бы не большая часть учебного плана. Что для этого потребно? Пириты, ясно дело. И не только они. Значит, надо делать большой заказ.

В лавке торговца кристаллами

– Доброго вам дня, уважаемый Сарир. Рад вас видеть.

– И вам.

– Полагаю, имеете что-то на продажу?

– Редчайший случай: ваша проницательность подвела. Нет, я бы хотел сделать заказ, ибо, осмелюсь предположить, сейчас у вас нет нужного товара в нужном количестве. Но разрешите рассказать всё по порядку.

Купец был слегка обижен подозрением в недостаточности ассортимента, но у него хватило опыта не выказывать эмоций:

– Не могу представить, чтобы сделка с вами принесла убытки. Посему почитаю ваши слова за великую ценность и не упущу ни единого.

– Дело, видите ли, в том, что мой… э-э-э… компаньон имеет некоторое количество учеников. И для них требуются кристаллы. Одновременно должен заметить, что ученики… – вы сами представляете уровень их умений – при недостаточном опыте могут испортить… короче, требуются кристаллы не из дорогих, но в больших количествах. Опять же не любые, а строго определённых видов. А вот претензий к их форме не будет.

Владелец торгового заведения подумал о низкосортных кварцах. Такие у него имелись, хотя и немного. Но посетитель обманул ожидания:

– Речь идёт о пиритах. Повторяю, форма не имеет значения. Это могут быть даже сростки. Но вот количество… О поставке менее двадцати мой компаньон и слышать не за хочет. Пусть даже их будет сто. Ди… я хотел сказать, этот маг выкупит все.

Предложение и в самом деле показалось заманчивым. Даже если оценить минимальную стоимость кристалла в пять медяков, и тогда куш вырисовывался порядочный. К тому же надбавку за срочность никто не отменял.

– Знаете, быстро раздобыть партию такого объёма… нет, не возьмусь. Две недели, самое меньшее. Или же я буду вынужден покупать у своих поставщиков по повышенной цене.

Однако ловушка не сработала.

– Как раз сроки не так важны. Но заказ этим не ограничивается…

Купец со всей учтивостью наклонил голову.

– …Требуются также рутилы, но в меньшем количестве. Не меньше одиннадцати, если быть точным. Прозрачные, полупрозрачные или розовые – всё равно; форма также не имеет значения. А также… – Покупатель достал бумажку и прочитал вслух: – «Гранаты красно-коричневого цвета и хризобериллы». Ну, это штучный товар. И вообще… строго между нами… – Гость оглянулся и понизил голос: – У меня подозрение, что эти кристаллы не для него самого. На перепродажу… Но я вам не говорил!

Хозяин лавки понятия не имел, для какого вида магии эти виды кристаллов могут пригодиться, но на всякий случай ответил с самыми конфиденциальными интонациями:

– Будьте уверены: знаю, что есть коммерческая тайна. Да ещё при торговле с магами…

– Вот и я то же подумал.

Глава 42. Учёба на каникулах

Кто сказал, что каникулы – это бездумный отдых от учёбы? Поддерживаю классика: да отрежут лгуну его гнусный язык!

Учителя в каникулы не предаются безделью – о, нет! Часть моего скромного (по моему мнению) отпуска я потратил на обучение Младшего Брата. И начали мы с речи.

Дело, разумеется, шло намного быстрее, чем у крохи дракончика. Словарный запас уже накопился, грамматические знания тоже, осталось лишь с толком их употребить. Я рассчитывал, что к концу лета язык будет на четвёрочку. А в течение учебного года предполагались ещё занятия по магии.

Психологической разгрузкой стала находка на расстоянии примерно часа лёта. Методами магии земли удалось обнаружить горную пещеру. К счастью, она была скорее тектонического, чем карстового происхождения. И потому в ней отсутствовали необходимые красоты в виде стройных сталактитов и гигантских «жалюзи» из гипса. Но зато…

Правда, урана я не нашёл и не особо расстраивался по этому поводу. Золото, может, и было, но не настолько легкодоступно, чтобы тратить энергию на его поиски. Вместо них попалось немало бериллов. Разумеется, большей частью в виде кристаллических агрегатов (к тому же трещиноватых), но поживиться было чем. Аквамарины от чисто голубого до зеленоватого цвета – для водников. Превосходные жёлто-коричневые гелиодоры – как раз для магии земли. Три классических изумруда (правда, с включениями) – магия жизни и разума, понятно. И четыре красных берилла – для магии огня. Кстати, у меня ещё остался запас альмандинов – хватит на всю команду.

Пока я в несколько приёмов таскал добычу на поверхность, в голову пришли умные мысли, из них вызрели планы, а те стали обращаться в реальность. Для начала я огранил гелиодоры. Потом созвал команду и объявил:

– Вот что, будущие драконы. Нам предстоит оч-ч-чень хорошая тренировка в магии земли. Для начала вот вам подходящие кристаллы. Это гелиодоры. Поместите их в пустые гнёзда браслетов… так… А теперь подзарядим… В пещеру пойдём со светом. – Я продемонстрировал небольшой бесцветный кварц, приспособленный мной под светильник.

По расчёту, он должен был работать восемь часов. Это было моей ошибкой.

Тренировка и вправду вышла насыщенной. Ребята научились преодолевать узкие места и видеть опасные трещины. Рройта – самая крупная среди драконочек – всеми частями тела изображала скепсис, но и она протиснулась в выбранный мной лаз. Правда, перед этим он был порядочно расширен усилиями мелкорослых товарищей.

Демонстрация методов магии земли включала в себя поиск и добычу кристаллов. Даже Суирра не сдержала вздоха восхищения, вынувши сросток аквамаринов.

Но когда мы вышли наружу, то вопросы были совсем не того свойства, что ожидалось.

– Что за магия, дающая свет?

– А любой кристалл может такое дать?

– А мы можем проделать то же самое?

– Кто тебя научил?

И ещё множество в том же духе.

Разумеется, я сразу же понял причины такого промаха. Магия земли не была самой распространённой, но все знали о её существовании. А с магией света никто из команды не сталкивался и даже не слыхал о таковой. Справедливости ради следует сказать, что у драконов хорошо развито сумеречное зрение, так что свет им нужен меньше, чем людям.

Пришлось расплачиваться ответами:

– Да, это так и называется – магия света, но она не существует вне кристаллов. Для неё не любые годятся, но кварц – вполне. Вы тоже можете такое, но не тратьте пока силы, они вам понадобятся. Конечно, и вы потом освоите. Я сам научился от людей.

– А что будем делать с этими кристаллами? – Гирра указала когтем на добытую кучку.

Отчётливо запахло палёным. Наверняка догадалась не она одна, но только у этой умной драконочки хватило решимости заговорить вслух. Жёлтая карточка в мой адрес.

– Верно думаешь. Эти кристаллы можно было бы прямо сейчас использовать в браслетах, однако взамен их можно получить другие, поменьше, но с лучшей поверхностью и с гораздо лучшими характеристиками. Вот как те гелиодоры, что у вас уже есть. А сейчас выводы.

Пауза. Я напыжился и заговорил правительственным тоном:

– Вы уже настолько продвинулись в магии земли, что можете применить её практически. Настоящую жилую пещеру выкопать ни вам, ни мне пока не под силу. Но в стенке пещеры вы можете сделать полочку для своих вещей – тех же браслетов, к примеру. Однако при этом надо помнить, что поля земли, в отличие от полей воды…

Лекцию слушали со сдержанным восторгом. Ещё бы! Маги земли были весьма уважаемы, а тут появилась возможность к ним приблизиться.

– Ну и последнее. Напоминаю: никому не надо знать о роли кристаллов. В ответ на все вопросы кивайте на меня: Стурр, дескать, научил. И помните: стать полноценными магами земли (так, чтобы работать без кристаллов) вам не светит. На такое понадобился бы срок поболее драконьей жизни. Универсалы не в счёт, естесственно. Всё, разлетаемся по пещерам. А ты, Гирра, останься.

Серые глаза стрельнули с меткостью снайперской винтовки, но их владелица тут же дала понять, что, мол, слушает со всем вниманием. Я, в свою очередь, от всего сердца надеялся, что мою лесть она полностью не раскусит.

– Я знаю, Гирра, что ты умная. Более того, уверен, что ты уже кое о чём догадалась. Не буду просить тебя поведать о твоих выводах. И не потому, что это мне не нужно, совсем наоборот! Но потом найдутся другие факты, и твои умозаключения могут… немного измениться. Тебе ещё предстоит стать моим заместителем по разведке. И вот тогда ты узнаешь всё. Но пока что ни слова даже среди команды.

Невозмутимость собеседницы сделала бы честь взрослой драконе. Но реакция всё же последовала:

– У тебя большие планы.

Это был разъевшийся до неприличия намёк. Гирра не хуже меня знала, что разведотдел десятку не положен, следовательно, прекрасно поняла, что я целюсь повыше.

Весь остаток каникул ушёл на нудную, но абсолютно необходимую огранку. Пришла крупная партия пиритов и рутилов. Сверх того от кузнеца я получил кровавый гранат – крупный, но совершенно безобразной формы. Даже мне было не под силу распознать вид минерала без прокачки полей. Натурально, образчик был не из дорогих, но меня устраивал.

Возобновились занятия в школе. К моему огромному удивлению, наставник будто забыл о полётах. Чуть ли не всё время уделялось мерам. Класс оттачивал оценку на глаз расстояний, углов, высоты полёта, даже объёма. Эталоны применялись (как же без них!), и все они были явно сделаны руками людей. Драконий глазомер лучше человеческого, но и то нам приходилось туго.

Поначалу я сам числился в «твёрдых хорошистах». Зато неожиданно для всего класса лидером оказался середняк Глорр. Записная отличница Суирра почти открыто ревновала. Хитроумный Согарр непринуждённо погасил страсти, указав, что, «конечно, природные способности – великая вещь, но и старательность тоже кое-что может». Мы начали упорные тренировки, и после пары месяцев Леррот выразил своё признание в оценках.

Но даже после того, как курс «Измерения на глазок» закончился, полёты сделались лишь одним из первых предметов. В эту группу также вошла тактика – уже с наглядными примерами! – и, как ни странно, то, что я мысленно обозвал «изящной литературой». Книг, натурально, нам не давали. Преподаватель сначала зачитывал вслух порядочный кусок, а потом разбирал его вместе с нами. Почему-то имена авторов учащимся не сообщили.

Художественная драконья литература имела земные аналоги. Ближе всех к ней стояла «Илиада». Это были военные приключения, разбавленные любовными. Поразило то, что основной разбор касался в основном формы – оценивались удачные сравнения, тонкие метафоры, красивая аллитерация. Рифмы почти отсутствовали, над ритмом автор тоже не особо задумывался. В этом смысле проглядывалось сходство со скандинавскими сагами.

К своему стыду, должен признаться: подоплёку я раскусил не сразу. Недели две, не меньше, у меня ушло на понимание смысла этого предмета. Тот, кто ввёл уроки словесности и составил учебный план, был отнюдь не глуп. Как раз красоты стиля и сбили с толку, а на самом деле сия литература была хорошо замаскированной пропагандой. И создавал её очень умный и хитрый дракон. Если это вообще был дракон.

Саги и поэмы прославляли героев, ясное дело. Те вступали в битвы и выигрывали их, выручали товарищей из безвыходных положений, а также спасали раненых красавиц; когда же действовали героини, то геройство направлялось, понятно, на красавцев. Те, в свою очередь, предлагали спасительницам хвост и сердце, каковые предложения с плачевным воем отвергались, ибо были несвоевременными. Вместо этого героини большей частью творили карьеру. Иногда они погибали – героической смертью, как легко понять. Что до героев, то они редко обещали жениться, зато рассыпали уверения в обязательной встрече («после войны у реки на закате солнца»). И даже порой держали слово, а если и нет, то из-за или приказа («Мне – на запад!»), или насильственной смерти.

К сожалению, я остался единственным учащимся в классе, на которого это словотворчество не действовало. Вот тогда стало понятно: клятва – не единственное средство для удержания драконов на привязи. Возможно, даже не главное.

Потом в мою недостаточно умную голову пришла всё же некоторая мысль. И я решил её проверить.

– Мам, а когда ты училась в школе, у вас литературу изучали?

Мама откровенно удивилась:

– Ну, конечно. Как же без этого?

– А какие произведения вам рассказывали?

– «Рассвет над Красной рекой», «Полёт в пропасть», «Маленькая Кварра», «Тьма над крыльями». А что, у вас другое?

– У нас это тоже проходили, и ещё «Тройной удар», «Красная листва в Зелёной долине», «Приземление невозможно»… А после окончания школы ты что-то такое слушала?

– Меня соседка Грра как-то затащила на выступление самой Паррфы. Знаменитая сказительница. Но, знаешь, в школе мы слушали, и было… задушевнее, что ли.

Все остатки благодушия (если они были) вылетели вон. Информация оказалась страшненькой. Усиление идеологического воздействия – вот что такое нынешний курс литературы. Это значит: в темпе растят пушечное мясо, потому что скоро предстоят военные действия. Если посмотреть с точки зрения Главного штаба: два года (ну, чуть меньше) нам ещё учиться. Ещё три месяца в учебном полку. И на фронт. А если действовать по моему плану, то в войсках команда, то бишь десяток, окажется ещё скорее.

Значит? Надо выигрывать последнюю олимпиаду. Это даст дополнительное преимущество при распределении. Как выиграть? Спросить знающих об олимпийской программе. И я снова обратился к матери.

– Нет, в последней олимпиаде я не участвовала. Там твой отец отличился.

Против ожиданий, папа отнёсся к моим вопросам с большим вниманием. Причину я не знал.

Вся спортивная программа состояла из полётов и очень напомнила мне фигурное катание, только что без «школы». Программа из обязательных фигур пилотажа в определённом порядке и произвольная программа. Стихийная магия не допускалась.

Я подумал, что вплоть до получения надлежащего разрешения тренировки проводить нельзя.

– А какие упражнения вы показывали в произвольной?

– Ну, «уступ», потом переход в «линию», ещё «атакующий клин», затем «простая звёздочка», далее «звёздочка с точкой», «дуга», «обратная дуга», «двойная дуга»…

Отец перечислял; у меня же в голове крутилось: все эти фигуры известны-переизвестны. А как насчёт чего-то новенького? Ответом было:

– Нет, мы не пробовали.

– А другие команды?

– Я старался за ними не следить, да и капитан это запретил.

– ???

– Глазеть на соперников – мешает сосредоточиться на выполнении своей программы. Вот после выступления можно.

– Ну, хорошо. Пусть ты видел не все выступления. Но хоть что-то ранее не встречавшееся попалось?

– Не было такого.

– Допустим. А правила разрешают?

– Не запрещают, это точно.

Вот здесь широчайший простор для домыслов и замыслов. Но… рановато для них. Нет, прежде надо получить допуск к фигурам высшего пилотажа. Потом изучить то, что уже применяется. И только после этого… Впрочем, кое-что можно сделать уже сейчас. То, чего нет в правилах. То, чего они не запрещают.

И я принялся гранить рутилы. Связь нужна и в бою, и на олимпийских выступлениях. Я не ставил задачу двусторонней связи (пока что). Но некое подобие ларингофона для себя самого было очень даже нужно.

Наибольшая трудность заключалась в закреплении нужного кристалла на гортани. Хорошо лётчикам – у них шлемы. А мне как?

Закрепление ожерельем я отверг сразу: оно бы не удержалось и сползло вниз по шее. Опять же: вещь заметная, а как раз этого хотелось бы избежать. Аналог конской уздечки, конечно, держал бы прекрасно, но подобное не заметил бы только слепоглухой. Ведь уздечка и на дикцию должна влиять. Вживить в чешуйку? Вот это реально. Огранить кристалл так, чтобы он сам удерживался под чешуйкой, моими методами невозможно. А так… кристалл в центре оправы, а сама она имеет вид заклёпки. Кристалл под чешуйкой, головка снаружи. Сколько такой прибор продержится? Зависит от частоты применения, конечно, но по прикидкам, месяцев восемь, а там кристалл придётся подзарядить. Если, конечно, чешуйка сама не выпадет.

Значит, нужен чертёж.

В лавке ювелира

– Доброго вам дня, уважаемый Сарир. Давно вас не было видно.

– И вам. Новый заказ, с вашего позволения.

– Браслеты? – За учтивым вопросом крылся самый что ни на есть меркантильный интерес: этот вид товара был уже прекрасно освоен в производстве.

– На этот раз нет. Вот… извольте посмотреть… – Появился незамысловатый чертёжик. – Здесь будет кристалл, а сделать надо из серебра.

– Весьма необычная вещь.

Сказано было не просто так. Посетитель подумал, что и на этот раз Динозаврр оказался прав: любопытство мастера пересилило его осторожность. Ответ конечно же был предусмотрен заранее:

– Я не хотел бы вмешиваться в чужие дела, тем более что мой компаньон – маг. Но думать не запрещено, не так ли, уважаемый? Так вот, мне кажется, это будет амулет, закрепляемый на одежде. Снаружи – серебряная головка, и её легко принять за пуговицу. Но это не всё. Компаньон также дал понять, что если результат его устроит, то возможен аналогичный заказ. Партия до одиннадцати штук. Одинаковых, конечно.

Ювелир решился на риск:

– В таком случае предлагаю заранее скидку. За одну оправу я возьму…

После ухода этого уже постоянного покупателя ювелир призадумался. То, что изделие в конечном счёте пойдёт магу, было не столь уж очевидно. Амулетом может воспользоваться кто угодно. Но вот наложить заклинание на кристалл и наладить работу оправы – на это способен только маг. Но почему же он не приходит и не заказывает лично?

Хозяин лавки нашёл лишь одну возможную причину: покупатель не имеет университетского образования. И это сообществом магов не одобряется. Прямого запрета, правда, нет, но ходят упорные слухи, что таковой должен появиться. Становится понятно, почему публичные контакты заказчику нежелательны. Однако прямых свидетельств об уровне его образования нет. То есть претензии может предъявить лишь покупатель – за некачественное изделие, к примеру. А уж за свою работу мастер отвечал.

Мы фигуряли в воздухе уже порядочно времени. И каждый день Змей был чем-то недоволен. Положенные построения создавались, но… следовал знак к приземлению с последующим окриком:

– Схарр, опять запнулся! Сколько раз повторять: ты четвёртый слева!

Или:

– Всё правильно, но безобразно медленно. Второй десяток, рассыпаться! А теперь… – И знак, эквивалентный команде «обратная дуга».

В отличие от моих товарищей мне подоплёка этих упражнений была кристально ясна. Полный аналог строевой подготовки, которая в современной армии утратила свой смысл как средство защиты, но зато сохранила другой: вбивание рефлекса на мгновенное, без раздумий выполнение приказов.

Удивляло лишь то, что наставник отнюдь не торопился с выдачей нам разрешения на полёты с пилотажем. Но поскольку терпение жизненно необходимо солдату, то с этим команда мирилась.

Недели полторы ушло на отработку ночных полётов. Здешняя луна (менее яркая, чем в моём мире) светила недостаточно для человека, но драконы вполне могли ориентироваться. Да ещё чувство направления… И всё же накрепко отложилось понимание, что ночные полёты – это лишь по крайней необходимости.

Учебный год шёл. А разрешения фигурять всё не было.

Глава 43. Неправильные универсалы

Зима (снова мягкая) сменилась весной. До конца учебного года осталось не так и много, когда я понял наконец некоторые слабые места в действующей системе перестроений.

Тому, кто командует (то есть десятнику) обязательно надлежит лететь впереди других драконов. Его сигналы должны быть видимы и понятны всем бойцам. Но есть перестроения, в которых командир не столь заметен (например, «звёздочка»), и это приводит к потере скорости.

Кристалл рутила с оправой дал мне возможность управлять голосом. То есть управлять быстро. Теоретические варианты перестроений я знал; мало того, появилась возможность для некоторых новых вариантов. Также нам разрешили ночные, а равно более длительные (до двух часов) полёты.

Остались ещё непрояснённые вопросы. И я отправился к мудрому дядюшке. Разумеется, при мне было подношение – только как знак почтения, поскольку Кнарр теперь и сам мог охотиться. Предлогом послужила желательность врачебного осмотра. Именно с этого и началось общение.

Как ни странно, я угадал с прогнозом. Дядя Кнарр чувствовал себя совсем не плохо, учитывая возраст. Даже чешуя полностью восстановилась. Но свести к нулю предрасположенность к злокачественным опухолям мне, разумеется, было не под силу. Хуже того, анализ потоков показал, что уничтоженные мной метастазы могут снова возникнуть.

Весь осмотр я комментировал вслух для Младшего Брата. Получалось что-то вроде:

– …Угу… вот основной поток от печени… ну, это неплохо… почки функционируют не так чтобы, но на нижнем пределе нормы… на всякий случай пройтись по спинному мозгу…

Пациент был недоволен мной и собой. Мной – поскольку подобная болтовня ранее не была мне свойственна. Собой – ибо дядя при всей своей проницательности не смог угадать, зачем бы такое понадобилось.

А вот после началось то, ради чего был нанесён визит: расспросы, касающиеся взаимоотношений полов. Кое-что я знал от сверстников, но физиология интересовала меня во вторую очередь. Для начала нужны были сведения о семейной жизни, разводах (бывают ли вообще, а если да, то насколько часты), супружеских изменах, внебрачном потомстве, роли родственников в семейных отношениях.

Дядюшка терпеливо выслушал список вопросов и немедленно задал свой:

– Зачем тебе нужна эта информация?

Но прозвучало это почти как «Эти вопросы не твоего уровня. Почему ты их задаёшь?».

Я отговорился, что, мол, предвижу начало военных действий очень скоро после окончания школы, и мне явно предстоит в них участвовать. Получить необходимые знания будет тогда не у кого.

После недолгого молчания последовали бесстрастные слова:

– Ты слишком стар для своего возраста, Стурр.

Хороший капитан видит надвигающийся шторм задолго до того, как чернеющие тучи затмят половину небосвода. Я был посредственным судоводителем. Дядя съехал с темы, но куда?

– Может, ты расскажешь мне… часть своих планов?

Часть? Это можно, но очень небольшую.

– Я хочу попасть на войну десятником, имея при себе свой собственный десяток. Превосходно обученный, более того: превосходящий по возможностям стандартный.

Молчание.

– То есть ты не хочешь поведать, зачем тебе нужна карьера.

Выходит, Кнарр не поверил в мои устремления. В тучах над головой нет ни малейшего просвета. И ветер крепчает. Придётся зарифить часть парусов.

– Вы правы, дядя, сама по себе карьера мне не нужна.

Взгляд собеседника был острей четырёхгранного штыка. Но почему-то хитроумный родственник ещё раз переменил тему:

– Добро. Так вот, семейная жизнь подчинена…

Шторм прошёл, оставив лопнувшие найтовы и побитый такелаж. Дядя явно о чём-то догадался, и я не могу даже представить, о чём именно. Но анализировать некогда.

Разводы были редкостью. Супружеские измены тоже. Зато настоящие шекспировские страсти разыгрывались до замужества (или женитьбы). Связано это было как раз с физиологией.

Дракони в состоянии зачать лишь трижды. Соответствующий период длился только семь – десять дней. И до наступления этого пикантного момента дракона просто обязана выйти замуж. В противном случае гормональный ураган делал появление внебрачного дракончика вполне вероятным.

Тут я встрял с вопросами:

– А сама дракона знает, что именно сейчас способна зачать?

– Конечно. И все окружающие драконы тоже.

Видимо, мощный выброс феромонов.

– А в каком возрасте дракона… э-э-э… обретает возможность?

– Как когда. Обычно лет в двенадцать. Скажем так, от одиннадцати до тринадцати лет.

То есть пара-тройка лет с момента окончания школы – и милости прошу к колыбельке… или, скажем так, к детской подстилке.

Свадебный обряд был прост до изумления. Парочка появлялась в обществе и сообщала всем и каждому, что вот, дескать, они поженились. Эта новость мгновенно разлеталась по всем заинтересованным лицам. С этого момента пара имела право претендовать на пещеру.

– А… – я замялся, поскольку слова «жених», «невеста» и «новобрачные» отсутствовали в моём словаре, – ну, те, кто собирается пожениться, дают друг другу клятву?

Дядя почему-то смутился.

– Нет, это скорее… м-м-м… обещание, что будут, так сказать, лететь по жизни рядом, касаясь друг друга хвостами… Понятно?

– Понятно, что понятно. А драконы?

Дядя раскусил смысл вопроса мгновенно.

– А те в десять лет уже вполне способны на то, о чём ты подумал.

Эта информация не к размышлению, а к действиям… или бездействию. По ситуации.

– А вот ещё…

И посыпались дальнейшие вопросы. Но основной вывод уже сформировался. Собственно, я давно уже подозревал, что драконы – не то же самое, что люди. Во всяком случае, не всегда.

Опомнился не я, а родственник.

– А ведь солнце почти село. Тебе же ещё часа два лететь, верно?

– Да, разумеется. Спасибо, дядя. Приятных тебе полётов.

– И тебе.

На обратной дороге было время обмыслить перспективы. Собственно, и мыслить нечего: не могу себе позволить никаких интимных действий в пределах десятка. Ну разве что подчинённые женского пола изнасилуют.

…Разрешение на фигуры высшего пилотажа наставник дал лишь перед окончанием учебного года.

В зале наставников

– Мудрый Хнурр…

– Леррот, прошу вас, без чинов.

– Как пожелаете. Итак, вы знаете мою позицию по этому вопросу. И у меня нет оснований её менять.

– Поверьте, Леррот, не в моих силах изменить приказ… сами знаете кого. Программа обучения останется дополненной. Вопрос не в этом. Меня интересует, насколько удастся подготовить выпускников. Знаю, что данные ещё не полны. Тем не менее ваш прогноз?

– Пожалуйста. Я дал своё разрешение на пилотаж. За Стурра и его команду не беспокоюсь, уж те за лето освоят все перестроения и фигуры. А вот за остальных не ручаюсь.

– На чём основано ваше мнение?

– На том, что у ведущего десятка есть ресурс. Сейчас они просто хороши, но к началу учебного года станут великолепны. Далее: вспомните две прошедшие олимпиады. Дракончики Стурра вышли победителями благодаря нетривиальной магии. Уверен, что за оставшееся время стандартным магическим атакам они научатся. Остальные – помяните мое слово – так и выйдут из школы, будучи ниже среднего уровня. Я ведь говорил, что этот класс не из сильных? Готов повторить. Вот разве что Суирра… Но и Стурр берёт не столько силой, сколько умом.

– Так вы полагаете, что команда нашего пятнистого гения представляет собой готовый десяток?

– Будет таким – я бы так сформулировал. И уж поверьте, десятком не из худших. В отличие от всех остальных.

– Я доверяю вашему суждению, но объясните мне, как может очень средний по силе состав сложиться в превосходный… ладно, пусть даже просто хороший десяток?

– Может, как видите. Видимо, нехватка магической мощи компенсируется старательностью…

Главный наставник чуть поморщился: эту фразу он уже слышал.

– …И ещё, как мне кажется, некоторую роль может сыграть специализация десятника. Между прочим, самый сильный универсал из всех, каких я обучал. Даже больше скажу: из всех, которых я знавал.

Наставник сделал паузу – видимо, для того, чтобы главный наставник проникся идеей. Но тот не понял или хорошо притворился, что не понял:

– Так что из того?

– Вот что: при любой магической атаке – любой! – добавится лишний воин, притом маг как раз в той специальности, которая в данной ситуации наиболее востребована. Следовательно, атака усиливается не только количественно, но и качественно.

– И вы думаете, что Стурра на это хватит?

– Убеждён. И заметьте: будущий десятник весьма силён именно нестандартными ходами. Сверх того, при его способностях к расчётам он просто не пойдёт на риск, который не в состоянии оценить. Да, так я возвращаюсь к вашему вопросу: как? Отвечаю: у Стурра изобретательный ум; он выдаёт нестандартные тактические решения. Далее: он прекрасно разбирается в сверстниках. В придачу отличные знания в теории магии, да ещё умение одинаково хорошо работать в любой специализации. По этой причине он может использовать способности соратников максимально эффективно. На олимпиадах это проявилось. И вообще Стурру место не в линии. Будь то в моей воле, он попал бы в наставники.

Главный наставник был настолько потрясён этим пассажем, что позорно взмахнул хвостом. Подчинённый, разумеется, сделал вид, что ничего не заметил.

С видимым усилием Хнурр выдал стандартное:

– Будьте добры, обоснуйте.

– Сей же миг. У этого дракончика не просто знания. Он также умеет объяснять и обучать. Результаты может видеть любой – на примере десятка. Он в превосходных отношениях со всеми подчинёнными, но при этом очень аккуратно выдерживает дистанцию. Как я уже говорил, находит выход из непредвиденных ситуаций.

К этому моменту главный наставник справился с эмоциями.

– Что до карьеры наставника, то вы можете высказать своё мнение на совете наставников.

– Могу. Но не выскажу, и вот почему…

Про себя Хнурр твёрдо решил: Стурр не должен получить эту должность, слишком талантлив и потому опасен.

– …Во-первых, не все меня поддержат… – Это было равносильно прямому заявлению: «Ваша позиция по этому вопросу мне ясна». – Во-вторых, сам Стурр категорически откажется.

Хнурр позволил себе небольшую дозу сарказма в голосе:

– Вы так уверенно судите об этом, можно подумать, мнение своего ученика вы уже спросили.

Тон ответа был сухим на грани оскорбления:

– Нет нужды. Я наставник с большим стажем. Начальник сделал шаг назад:

– Полагаюсь на ваш опыт. Приятных вам полётов.

– И вам. Наставник удалился.

У главного наставника от беседы осталось смешанное чувство. Он не задал ключевого вопроса: «Планирует ли учащийся Стурр карьеру в Главном штабе?» – но лишь потому, что в ответе был уверен заранее. И наставником быть этот дракончик тоже не желает. То есть всё же десятник? Так это не образец служебного продвижения. Нет оснований чинить препятствия. И всё же что-то шло не по правилам.

Мудрый Хнурр быстро вычислил источник беспокойства. Десятник – следовательно, Стурр рассчитывает на место в линии, притом не последнее. Да ещё эта заведомо слабосильная Фиорра. Целых двое, чью магическую силу он, Хнурр, оценил неверно, пусть даже в нежном возрасте. Ошибки случаются, конечно, но две подряд…

Настроение главного наставника могло бы упасть ещё ниже, но он так и не узнал, что Фиорра – тоже универсал. Правда, ему неоткуда было взять эту информацию: наставник Леррот пребывал в таком же неведении.

Но потом мудрый Хнурр решил, что коль скоро даже самому Стурру (уж не говоря о членах его команды) не светит ни место в штабе, ни должность наставника, то и проблема не стоит размышлений. Всё равно через год все они пойдут в войска, пусть тогда у армейских мысли зашевелятся. Но, конечно, в дальнейшем при оценке магической силы не стоит работать с дракончиками младше трёх лет. Всё же вероятность ошибки неприемлемо высока.

Первые дни каникул я потратил на обеспечение команды (себя в том числе) средствами связи. Ребята оказались на высоте: все мгновенно оценили ожидаемые преимущества.

Мы в охотку отрабатывали стандартные перестроения. Особое внимание получили методы ухода от действий местного ПВО. При этом я упирал на понимание сути манёвров:

– Команда, запомните все: вражеские маги в первую очередь стараются не столько убить вас, сколько сорвать вашу атаку. «Молния» или «Пучки молний», напоминаю, вызывают контузию, а в этом состоянии атакующая мощь дракона снижается хорошо если вдвое. То же и к «Ледяным стрелам» – если кому-то порвут перепонку крыла, то вся магическая сила уйдёт на то, чтобы дотянуть до своих.

Энергичные кивки.

– «Серая стрела» опять же… Ну-ка, Глорр, какое действие она оказывает?

– Известно какое: от пяти до пятнадцати чешуек вышибает.

– Верно. Но даже если после неё на вас обрушат «Красную сеть», и красные капли всё же попадут на незащищенное место, и тогда сохраняется возможность выйти из боя и улететь к своим…

Я промолчал о том, что лечение последствий у целителей малоэффективно. Тут нужны услуги мага жизни.

– Вот «Серые ястребы» – дело другое. Правда, маги смерти встречаются редко. Может, мы с «ястребами» и вовсе не столкнёмся. И с «Серыми стрелами» тоже.

Через пару недель появились результаты моих трудов, но отнюдь не те, которые ожидались. Первой ласточкой оказалась Фиорра. Перед началом очередных занятий она вдруг спросила:

– Стурр, вражеские маги в нас льдом могут кидать, так? А мы что же?

Как ни странно, вся команда поняла правильно: почему бы нам не использовать ледяные заклинания? Я хотел было ответить, но меня опередил наш вроде бы флегматик:

– Так ведь лёд – это вода, которую сильно охладили. Магия огня и магия воды сразу.

– Ну и что? Мы все можем такое.

Не прахом пошли мои занятия! Наша универсалочка обрела командное мышление. На этот раз я промолчал умышленно, а реплику подала Суирра:

– То, что можем, – да, но сколько энергии уйдёт? Стурр, ты лучше всех нас в расчётах – прикинь.

Делать нечего, придётся брать слово.

– Расход меньше, чем вы думаете, поскольку есть и некоторая экономия. «Водяная стрела» не держит форму сама по себе. Значит, маг должен этим озаботиться, на что, понятно, сколько-то энергии придётся потратить. А вот «Ледяное копьё» или любое другое заклинание льда – совсем иное дело. Точный расчёт сию секунду не дам, но из общих соображений: чем длиннее дистанция стрельбы, тем выгоднее ледяной снаряд. Это понятно? Общий же принцип: формирование водяного снаряда и его промораживание должны идти одновременно. Между прочим, серьёзная экономия времени. Ну-ка, Суирра, пробуй. Цель – вон тот чёрный камень треугольной формы.

Вся команда окружила маленькую драконочку с явным намерением отследить потоки. Та отнюдь не страдала тугодумием, но именно в этот раз замедлилась. В фиалковых глазах появился снайперский прищур. Она сосредотачивалась секунд десять, не меньше, а потом с глухим фыркающим звуком появилась удлинённая ледяная капля сантиметров десять в диаметре. Резкий удар снаряда о камень приветствовался всеобщим одобрительным рычанием.

Пора мне проявить коварство и зловредность.

– Весьма похвально. А будет превосходно… если сейчас же объяснишь товарищам, как ты это сделала. И не просто объяснишь: они должны повторить твой успех. Валяй!

Меня одарили взглядом – тем самым, который женщины используют, чтобы дать понять противоположному полу о своём глубоком недовольстве. Равно этот взгляд применяется для нелицеприятной оценки умственных способностей мужчин. Одновременно им же намекают, что у присутствующего джентльмена нет не только ума, но и сердца. Очень, очень универсальное средство для вразумления.

Впрочем, броня моей злобности с честью выдержала прямое попадание.

Суирра самым высокомерным образом кхекнула в мою сторону и начала:

– Первым делом надо отвлечься от цели и сосредоточиться на потоках огня, но не пускать их в ход, а держать наготове, одновременно подхватывая природные потоки воды…

Не прошло и двух часов, как вся команда навострилась в «Ледяном копье». Остальные заклинания льда я запланировал на завтра. Но планы, как обычно, получили удар сбоку.

На следующий день Гирра перехватила меня перед началом занятий:

– От Змея я слыхала, что в последнем классе мы будем изучать атакующие перестроения с одновременным применением боевых заклинаний. А старший брат, когда я спросила, уверил, что это проходят лишь в учебном подразделении.

Многозначительная пауза. К сожалению, ясно, от кого негодяйка научилась этому приёму. За этим последовало:

– Делаю вывод: нам дают ускоренное обучение, потому что предполагают пустить нас в бой прямо из школы.

Глухое молчание – и не ради ораторского эффекта. Просто разведка доложила факты и аналитическую выкладку; теперь я должен принять надлежащие решения. Но Гирра ещё не всё знает. Или не о всём догадывается. Такое обучение означало, что никто из нашего выпуска даже не будет рассматриваться как кандидат на штабную работу. Потребность в боевых эскадрильях с очевидностью велика, то есть больше обычной. Надо полагать, в результате потерь. Вывод: не исключена отмена олимпиады для выпускного класса, поскольку нет нужды в отборе самых перспективных. Отсюда следует, что надо срочно связаться с сотником Рругом.

Ещё косвенное подтверждение: усиленная идеологическая обработка. Это пинок по моей корме: следовало раньше сообразить. Значит, надо усилить тренировки, причём с применением и стандартных, и необычных заклинаний. Кроме магии смерти, понятно. Её я приберёг на самый-самый крайний случай.

Занятия продолжились. Вечера же уходили на огранку аквамаринов. Для задуманного равно нужны были кристаллы для магии воды и огня. Вторыми в очереди были аметисты – команда должна получить в распоряжении «Молнию».

Глава 44. ГРУ к услугам эскадрильи

Наша семья стала распадаться. С окончанием каникул сестре предстояло отправиться в учебку. Не только я, но и родители замечали её в воздухе с молодыми драконами, причём ни разу они не повторялись. Мама тихо посмеивалась. Отец чуть ревновал. Реакция дочки на его замечания была примерно такой:

– Ну, пап, я им нравлюсь. Нельзя же запретить летать рядом, верно?

Брат, напротив, появлялся (и в воздухе, и на земле) с одной и той же юной довольно крупной драконой с чешуёй цвета морской волны. По всему видать, Саррод был настроен серьёзно. Он даже представил свою милую всем нам. Мне показалось, маме с папой это польстило: такие смотрины почитались хорошим тоном, но не были обязательны. Потенциальная невеста вела себя безукоризненно вежливо со всеми, даже со мной.

Каникулы шли своим чередом. Команда тренировалась регулярно. Мы имели право летать на реку самостоятельно, что однажды и проделали. Это был день отдыха, а для меня – превосходный случай приглядеться к намечающимся связям. Разумеется, все отрывались по-разному.

Хьярра кокетничала напропалую. Она стреляла глазами со скоростью, которая могла бы привести в уныние любого пулемётчика. Отдать должное: стрельба казалась отчасти результативной. Мало того, барышня ухитрялась маневрировать так, что, по меньшей мере, трое юных поклонников пребывали в убеждении, что наибольшее внимание оказывается им – по отдельности, конечно.

Согарр пытался ненавязчиво охмурить Суирру. Та отвечала остроумием, но не кокетством. Выражение фиалковых глаз могло показаться рассеянным, но только могло. Я уловил цепкую внимательность к окружающим, хотя та проявлялась лишь на краткие мгновения. Драконочка явно приглядывалась, как и я.

У людей и у драконов, похоже, одинаково развито стремление к противоположностям. По этой причине здоровяк Фаррир оказывал внимание малорослой Фиорре. Делал он это способом, который, на мой взгляд, остро нуждался в оптимизации: рассказывал ей не слишком-то интересные случаи из жизни своих родственников. Слушательница при этом деятельно вертела головой, оглядывая окрестности. Рассказчик почему-то этого не замечал.

Усредняя, картину можно было описать так: мальчики подбивали клинья к девочкам, а те прикидывались, что это им не очень-то интересно. Но идиллия рассыпалась от столкновения с внешним фактором.

Из-за поворота (не из-за острова!) на стрежень выплыла лодка. Не чёлн и не расписная. Но в ней были двое, не принадлежащие к драконьей расе. Мы с Гиррой заметили пришельцев одновременно, но первой слово сказала она:

– Вон там люди! – Чёрный коготь указал на цель.

Галдеж сразу свёлся почти к нулю. Почти – это потому, что беседа продолжилась, но шёпотом.

– Они на деревянной лодке, мне о таких брат рассказывал.

– А мне мама.

– Интересно, что они там делают.

Я знал, что в этих местах Воларра служит границей между драконьей и человеческой территорией, но чуть севернее имеются селения даже на нашем берегу. Но уж на границе ловить рыбу не запрещено никому. Ну так и есть, в воду пошло нечто вроде перемёта. Пришлось объяснить:

– Они ловят рыбу… – Тут я вспомнил, что само действие рыбной ловли для людей и драконов несёт совершенно разное содержание, и пустился в подробности: – У них в лодке есть верёвка… – Стоп. А ведь не каждый дракон знает, что это. – Это что-то вроде лианы, только очень тонкой и очень прочной, к ней привязывают маленькие острые железные когти, на которые насаживают приманку – червяка, кусочек мяса, хлеб. Рыба глотает это, и крючок застревает у неё в пасти, а человек потом вытаскивает.

– Ну и сложности!

Все дружно закивали.

– Ты что, хочешь сказать, что люди и плавать не умеют?

– Нет, почему же, плавают, только у нас это получше выходит. Опять же у людей когтей нет. Понимаешь, Глорр, люди имеют с драконами больше различий, чем сходных черт…

Пока я это говорил, нашу группу заметили. Рыбаки энергично вытянули свою снасть из воды, достали якорь (между прочим, железный) и погребли к противоположному берегу.

Гирра снова выказала проницательность:

– Они нас испугались?

Кажется, это именно тот случай, когда нужна политинформация.

– Люди вообще боятся нас. И не доверяют по этой причине.

– А чего же бояться? Мы их не трогаем.

Точка зрения простодушной Фиорры получила несколько одобрительных кивков. Снова мой черёд. Я заговорил нарочито медленно:

– У людей есть основания нас бояться. Мы на них абсолютно не похожи внешне. У людей нет чешуи, крыльев, когтей, клыков. Они понятия не имеют о нашем образе жизни, наших мыслях, наших устремлениях. Отсутствие знаний ведёт к недоверию. Ещё им известно, что все драконы – маги. Это не прибавляет доверия, люди и к своим-то магам относятся с подозрением. Кроме того, мы не торгуем. То есть нет налаженных связей. Добавьте: наш запах людям кажется отвратительным…

На этот раз самый интенсивный обмен взглядами прошёл у прекрасной половины нашей команды. Я продолжил:

– Есть ещё мотив: зависть. Драконы – маги все. У людей – из сотни младенцев лишь у одного-двух магические способности. А где зависть, там ненависть. Правда, есть исключения. Я знаю лично двоих людей, с которыми у меня хорошие личные отношения. Но и то перед встречей с ними приходилось отбивать у себя драконий запах.

На этот раз первой сориентировалась Рройта, тоже кокетка не из последних:

– А как отбивать?

Я объяснил.

Согарр в очередной раз проявил рассудительность:

– Стоп. Ну, ладно, могу понять обычных людей, что они нас боятся. Один дракон сильнее одного человека. А как же их маги?

Мне придётся выдумывать. Но правдоподобно.

– Человеческие маги нас презирают. В магии драконы обычно слабее, потому что люди долго ей учатся (если есть способности, конечно). Как правило, у дракона в распоряжении лишь два типа магии – телемагия и одна из стихийных, а у людей гораздо больше. О большей части человеческой магии драконы и понятия не имеют. Правда, люди-маги, в основном, сильны лишь в своей специальности. Великие не в счёт, понятно, но их всего-то два.

Гирра, судя по движению гребня, что-то проанализировала и даже пришла к выводам, но, тряхнув головой, промолчала.

Я продолжил:

– В армии нам придётся сталкиваться с людьми. Так что будьте готовы к проявлениям, скажем так, недобрых чувств.

Воцарившееся молчание носило аналитический оттенок. Мою информацию оценивали и делали выводы.

Назавтра события приняли совсем уж неожиданный оборот.

Это были заранее обговорённые день и час, когда мы могли встретиться с Мирутой. И она появилась.

– Доброго тебе утра, Динозаврр.

– И тебе, Мира. У тебя красивая одежда.

Это была правда: не просто аккуратная, а почти новая и хорошо выстиранная блузка с вышивкой, косынка в тон и юбка из полосатой ткани. А ведь мыло здесь дорого; если хозяйка заботится о чистоте одежды, значит, может себе позволить такое.

Простенький комплимент сработал. Девица горделиво улыбнулась. Но тут же улыбка исчезла, а мордашка стала такой, какой и была, – озабоченной.

– Я бы не стала беспокоить зазря, но отец очень хочет тебя видеть.

– Ничего страшного. Давай сговариваться.

Встреча с Сариром включала передачу большой партии пиритов и других кристаллов. Но информация была чуть ли не ценнее:

– На базаре говорят, что владения Ас-Лока расширились. Пятнадцать деревень попали под его руку. Налоги, правда, те же. Но в этих деревнях рыщут его посланники и разыскивают людей с магическими способностями. И вроде уже нашли и увезли куда-то на восток. А ещё появились люди, подыскивающие помещения для магов и воинов.

Выходит, я сам себе Главное разведывательное управление Генштаба. Сведения весьма значимые. Но это донесение пойдёт моей эскадрилье, и никому другому.

Я рассчитался с кузнецом очень приличным аквамарином, поблагодарил, подтвердил дни и часы встреч с Мирутой и пошёл восвояси – анализировать.

Достоверность сведений я оценил как высокую хотя бы уж потому, что они частично подтверждались из независимого источника. Что же из этого следует?

Первое: Ас-Лок озабочен сменой для магов. Потери были велики? Нет, не очевидно. Возможно, простая предусмотрительность.

Второе: хотя эта смена не готова – её и за четыре года не подготовить, – но вражеский главнокомандующий очевидно предусматривает возможность военных действий в ближайшем будущем. Опасается контрудара? Весьма вероятно. Вполне могу допустить, что его разведка не настолько сильна, чтобы точно оценить численность живой силы драконов. Вообще в условиях магического противодействия агентурная разведка не развернётся: любой маг разума моментально расколет нелегала. Но на косвенных работать очень даже можно.

Третье: если контрнаступление развернётся прямо завтра и вернёт эти населённые пункты Ас-Тору, тот всё равно не получит полную отдачу – маги-то уже изъяты. Ну разве что добавится налогоплательщиков. Хуже того: урожай зерновых почти полностью собран, а это и есть главный доход. То есть даже если территория с деревнями будет отвоёвана, то отдача мизерна, зато придётся вложить сколько-то средств в укрепление обороноспособности. Есть ли смысл? На этот вопрос точно ответить нельзя: нет экономических данных. Но из общих соображений, контрнаступление состоится, скорее всего, на будущий год, что подтверждается данными из других источников.

Понятна озабоченность кузнеца: ему вовсе не хочется попасть в армию, не говоря уж о том, что при близости фронта и дом может пострадать. Однако военные заказы он охотно примет… если дадут.

В жилище Великого Ас-Тора

Среди подданных Ас-Тора бытовало мнение о его надменности и высокомерии в общении. Интересно, что эти разговоры больше всего ходили среди тех, кто сам с большим начальством не встречался. Правда же заключалась в том, что со всеми своими непосредственными подчинёнными (их, кстати, было не очень много) Великий маг обычно был нейтрально-вежлив; при необходимости похвалить его тон становился доброжелательно-вежливым; разнос делался самым ледяным голосом, но также вежливо. В более серьёзных санкциях уже давно, более пятисот лет, если быть точным, не было нужды.

На этот раз беседа шла в нейтральных обертонах.

– …Таким образом, программа подготовки резерва запущена и через год должна дать результат в виде примерно четырёхсот драконов.

Тон голоса Ас-Тора не изменился:

– Я ожидал большего.

– К сожалению, не все выпускники подходят к требованиям линии. Я включил в эти четыреста лишь тех, кто пойдёт штурмовать позиции противника. Если же добавить нестроевых драконов, то общее число их повысится до четырёхсот сорока.

– Это другое дело. Срок начала операции вы знаете. Когда начнётся разработка плана?

– Думаю, за месяц. Но, конечно, разведывательные действия будут произведены загодя. Собственно, наземная разведка уже работает. Исходя из активности в поисках жилья, мы уже можем дать оценку предполагаемого количества магов противника с точностью до двадцати процентов. Мало того, прямо сейчас можно предположить несколько наиболее вероятных вариантов расположения боевых порядков. Но, конечно, всё это подлежит уточнению.

Собеседник Великого был опытным подчинённым. Другой бы не заметил лёгкого потепления голоса начальника. Слова соответствовали:

– Похвально. Держите меня в курсе.

– Великий, дозволено ли будет мне спросить?

Очень краткая пауза.

– Спрашивайте.

– Я не сомневаюсь, что привлечение к военным действиям молодых драконов имеет под собой веские основания. Однако не в моих силах разгадать эти основания. Нельзя ли мне узнать их?

На этот раз пауза была весомей. Теплота исчезла из голоса Ас-Тора.

– На это имеются политические причины. Как вы знаете, противник отвоевал некоторую толику территории. Незначительную, как понимаете, но более обыкновенного. Я не желаю, чтобы такое продвижение было воспринято как слабость. А если мы оставим положение неизменным в течение года, Ас-Лок именно так и подумает. Вам вполне понятно?

– Ну разумеется, Великий.

До окончания каникул мы с командой поработали на славу. Я предусмотрел то же, что предвидел и в человеческом теле: наши переговоры по магосвязи можно перехватить. Поэтому отдельные занятия я посвятил соблюдению «радиомолчания», то есть порядку связи в моменты, когда магическим образом этого делать нельзя. Но уже после окончания занятий подумалось, что и обратное верно: я ведь сам могу перехватить содержание чужих сообщений. Мало того, стоит лишь выдать соответствующий амулет любому из членов моей команды – и мы получим скверный, но всё же аналог службы РЭБ. Отдавать ложные команды нам, конечно, не удастся (от драконьего акцента избавиться невозможно), однако забить магоэфир вполне реально. А ведь соответствующий крупный кристалл рутила имеется, его надо только огранить.

И ещё одно дело оставалось в плане: ознакомить сотника Рруга с нашими возможностями. Чем больше я об этом думал, тем яснее становилось: без предварительного разговора с будущим командиром не обойтись. А этот разговор, в свою очередь, должен проходить в присутствии отца. Недоучившийся школьник – слишком малая величина для капитана, именно это звание было, по моим понятиям, аналогом чина сотника.

Отец согласился с моими доводами. И мы полетели к пещере сотника.

Договорились мы быстро. Но по окончании разговора отец выдал:

– А теперь лети домой, сын. Нам надо ещё кое-что обсудить.

В пещере сотника Рруга

– У тебя нечто дополнительное?

– Да. Стурр рассказал не всё. Когда будешь принимать экзамен, обрати внимание вот на что. Десяток отлично вымуштрован, это так. Но… мне показалось, что команды выполняются слишком быстро. Ещё до того, как десятник их отдал.

– Не вижу в этом беды.

– Я тоже. Но сам факт интересен, не правда ли? Вот ещё: в десятке два универсала, включая самого Стурра. Настоящих универсала, заметь; они даже магией земли владеют. Сверх того, могут пустить в ход варианты «Молнии». Но Стурр пошёл ещё дальше: какими-то своими методами он умудрился научить всех своих началам чуждой магии. Всех, понимаешь? Я-то думал, что такое вообще невозможно. Вместо десятка стихийников у него десяток универсалов, из них два хороших и восемь… скажем так, посредственных.

– Скажу другое: я никогда с подобным не сталкивался, но отсюда не следует невозможность.

– Ну так добавлю. Двое в десятке могут пользоваться полноценными заклинаниями льда. Не удивлюсь, если к выпуску это будет по силам всему десятку. Собственно, оставшиеся восемь уже выдают «Ледяные копья», только слабенькие. А вот через год…

– Кхрм. Соединение магии воды и магии огня. Да, перспективно… И воздушники тоже?

– И они тоже.

Рруг размышлял не более пяти секунд.

– Кто ещё знает об этом?

– Весь десяток, да мы с тобой.

– Пусть больше никто и не знает. Я на них посмотрю, но если сказанное тобой правда, таким драконам не место в линии. Десяток особого назначения, вот что из них надо создавать.

– Сделать можно. Как по мне, они уже такой и есть. Меня беспокоит полутысячник.

– Он-то поддержит. Но вот который… – Голова сотника мотнулась вверх. – У него могут возникнуть боковые мысли на этот счёт.

Десятник неверяще качнул гребнем:

– Ты что, думаешь…

– Нет, не думаю. Думать положено Кррафту, пусть у него об этом хвост болит. Да, вот что. На эти смотрины ты не прилетай. Не хочу, чтобы кто-то из десятка тебя заметил.

– Хорошо. И в довесок: слышал, как Стурр обмолвился среди своих, что в этом году олимпиада для выпускников не состоится…

– Всё, дальше не надо. Мой вывод в точности совпадает с твоим.

Экзамен был жёстким. Моим пришлось выложиться практически полностью. Фиорра дошла почти до полного истощения, исчерпав к тому же все запасы в кристаллах. Харрф, забубённая головушка, швырялся заклинаниями со всей дури; после выступлений он тоже шатался, как пьяный, хотя по магической силе был отнюдь не последним. А вот хитроумный Согарр тратил силы необыкновенно расчётливо; в результате он домой полетел, а не пошёл на четырёх лапках.

Ребята получили приказ удалиться и отдыхать, однако конец показательных упражнений отнюдь не означал окончание экзамена для меня лично. Сотник вывалил кучу вопросов по работе с личным составом, по уставам, по снабжению (хотя это уж точно лежало в стороне от служебных обязанностей десятника) и, конечно, по тактике.

В конце собеседования прозвучал совсем уж неожиданный вопрос:

– Что ты знаешь о «Серых ястребах»?

И тут я испугался. Выдавать свои знания о магии смерти ну никак не хотелось.

– То, что рассказал отец.

В нулевом приближении – правда. Но папа рассказал не очень-то много. В моей голове знаний куда больше.

– Выбор тактики?

Пришлось выложить всё, что следовало из отцова рассказа, и не более.

Рруг, похоже, был удовлетворён. Видимо, другие школьники не знали и этого.

Глава 45. Дан приказ…

Начался новый учебный год.

Я думал, что Змей уже ничем не сможет удивить, и ошибся. Оказывается, он и не думал перейти к отработке магических атак. Продолжилось натаскивание в перестроениях. Это бы ещё ничего, но в рядах своего десятка наметилось нечто вроде «Ну, это мы всё и так знаем». Шапкозакидательство нельзя было оставить без надлежащей реакции. И таковая последовала на первом же внеклассном занятии.

– Вот что, братцы-сестрицы. Для начала я расскажу вам о том, как реагируют маги на атаку драконов и как нам надо атаковать, чтобы маги не сумели правильно отреагировать. У вас, конечно, тут же гребень дыбом: а откуда Стурр об этом знает? Отвечаю сразу же: часть сведений от отца (он всё же десятник), часть от сотника Рруга, которого вы уже знаете, а остальное – чистая логика. Ну-ка, Таррик, сколько обычно воздушников в десятке?

Не зря на занятиях тренировалась находчивость. Размышления длились не более трёх секунд:

– Это как сложится, но вообще-то… в массе, хочу сказать… двое-трое. Может, и больше, но такие десятки редкость.

Объяснено толково, если учесть, что в здешних школах не проходят ни комбинаторику, ни теорию вероятности.

– А водников?

– Да примерно столько же.

– Остальные огневики, так?

– Ага.

– Запомните правило: удивить – значит победить. – Небольшая пауза для закрепления сказанного в мозгах. – А теперь представьте: все драконы десятка атакуют одинаковой стихийной магией. Ну, скажем, огнём. На него, чтоб вы знали, есть стандартные щиты. Чем мощнее щит, тем больше затраты энергии, и вполне логично поставить щит на, к примеру, шесть ударов. Ну восемь, если с запасом…

Последовали энергичные кивки. Уж такие-то основы мои ребята знали.

– …Но что, если весь десяток даст по «Огненному шару», а? Я, так и быть, отвечу за вас: щит может и не выдержать. Но то магия огня, она самая распространённая. А если вода? Две «Водяные стрелы» любой из вас отведёт, да и человеческий маг тоже, но если их будет десять?

Что «любой отведёт» – было грубой лестью. Интересно, кто из моих это понял?

– Вот первый способ удивить магов противника. Но существует ещё один, и вы все его хорошо знаете.

Сразу же понимающе ухмыльнулись лишь трое – Суирра, Согарр и Гирра. До остальных дошло чуть позже. Но, конечно, объяснение было отнюдь не лишним:

– Заклинания льда. Никто, повторяю, никто от нас ничего подобного не ожидает! Кроме сотника, конечно. «Ледяные брызги», к вашему сведению, отвести вообще нельзя, их слишком много. Щит против них имеется, но требует большого расхода энергии. Но и это не всё.

Удивительно, но первым на этот раз понял Фаррир. Видимо, припомнил часть упражнений.

– «Молния» и её разновидности.

– Верно. Специализированные кристаллы существуют. Это фиолетовые аметисты, я их потом раздам. Щиты тоже существуют, их и бакалавры знают…

Значения цветов лент весь класс давно вызубрил. Мои исключения не составляли. Это стандартный элемент тактики.

– …А обеспечить защиту на десяток заклинаний даже средний магистр может. Если не учитывать одной тонкости. – Грешен: не удержался от эффектной паузы. – Вы знаете, что каждый удар «Молнией» даёт небольшую контузию. От пяти ударов подряд (если они прошли рядом, конечно) можно и сознание потерять, а от десяти хлопнется в обморок даже доктор магии. И если у него нет амулета – а большинство магов их вообще не носит, – то щит тут же рассыпается, со всеми отсюда вытекающими. Это понятно?

Десяток очень воодушевился перспективой, и пришлось дать порцию прохладительного (для снижения страсти):

– Вы не думайте, что победа будет так уж легко достижима: доктора магии сами по себе оборону не держат, при них наверняка будет целая компания магов помельче. Да и лучники тоже. Но знать о собственных возможностях вам необходимо. Аметисты я раздам, теперь ваша задача – потренироваться в «Молниях». Да, не забудьте о существовании «Пучка молний». Завтра встретимся, я научу вас подзаряжать кристаллы и расскажу о «Шаровой молнии». Работаем!

Коварный расчёт строился на том, что полноценные «Молнии» получатся далеко не сразу. И это сбавит уровень зазнайства.

На самого себя имелись совершенно другие планы. Мне очень нужно было отработать телепортацию как оружие. Морионы имелись; их стоило опробовать.

И начались прикидки и расчёты. Первое, что стало ясным: мой начальный план иметь в лапе камень как объект телепортации нуждается в уточнении. Телепортировать это оружие, конечно, можно, но есть риск второпях сделать это вместе с куском лапы или, по крайней мере, кожи. Такое не устраивало.

Сразу на ум пришёл вариант: выпустить камень из лапы и тут же телепортировать. Преимущества были очевидны: телесные повреждения при этом были маловероятны. Главный недостаток виделся в том, что противник мог заметить выпадающий камень, успеть догадаться, что это какая-то (пусть и неясная) угроза и как-то отреагировать. Ещё один: боезапас придётся таскать с собой. А улучшить нельзя?

Точность отсечения телепортируемого объекта можно кардинально увеличить, если тот обладает правильной формой. Какой? Шар, например, или цилиндр. Придать такую форму камню не так уж трудно, на это имеется магия земли. Килограммовый снарядик – эквивалентен десяти килограммам тротила, если попадёт в камень же; если в живой объект, то поменее, примерно три – пять килограмм. Впрочем, и такого хватит на кого угодно. Цилиндрик из гранита диаметром шесть сантиметров и длиной двенадцать – это и есть килограмм. А для тренировок нечто поменее – диаметром в сантиметр, длиной два сантиметра.

Нет, лучше не гранит, а пегматит – он белый с чёрными пятнами, как раз под цвет моей чешуи. В лапе не с ходу заметят. Но снаряды таскать с собой надо. В этом основное неудобство.

А вот второй недостаток… И тут по мыслям вдарило: а чего я, собственно, так зациклился на граните? Ведь можно же раздобыть воду прямо из воздуха или из грунта. Получится большая капля воды или кусок льда, их и телепортировать. Конечно, энергия взрыва уменьшится, примерный расчёт показал – на порядок. Так что из того: килограммовый кусок льда или воды даст килограмм в тротиловом эквиваленте. Куда как достаточно. А «Ледяная плеть» оперирует глыбами в десяток килограмм, а то и больше.

Теперь подумаем, что в этом подходе плохого. После минутного раздумья вынужден был признаться самому себе: скорость плоха. Если иметь дело с боевым магом, то возможность применения им магии жизни и магии разума можно посчитать нулевой. А если универсал? Я сам точно мог заметить запуск чего-то магического и, вероятно, успел бы отреагировать. Кстати, Великие маги по возможностям наверняка универсалы. Вывод? В рядовых ситуациях этот подход поможет. Но и только.

А ведь вариант с гранитными цилиндриками гораздо быстрее. Тут опять же надо думать.

Пара часов ушла на изготовление штук пятнадцати пробных снарядиков. Они весили грамм по пятьдесят. Тренировки сразу показали, что в торчащий из земли камень или ствол дерева сравнительно просто попасть метров с пятнадцати. Но уже с двадцати пяти метров получилось попасть два раза из трёх. Дистанцию в пятьдесят метров я даже пробовать не стал. А что же делать?

Можно телепортировать снаряд в землю под ноги противнику. Мощность взрыва предполагалась примерно той же.

В конце рабочего дня выкристаллизовался вывод: на дистанции двадцать пять метров поражение уверенное, на пятидесяти – как повезёт. Пожалуй, получше пистолета Макарова, но намного хуже любого автомата.

Я показал ребятам «Шаровую молнию». Сначала она вызвала бурный восторг, но когда каждый лично попробовал это заклинание, то энергозатратность несколько снизила уровень положительных эмоций. Зато появилась причина для обсуждения тактических вариантов.

Глорр был уверен в себе, даже слишком:

– Я бы его вообще не использовал по одиночной цели. Действие мощное, оно так, но отвести шарик несложно. А если увеличить диаметр, так затраты непомерные.

Я нарочно промолчал, давая возможность высказаться.

– Есть прямой смысл использовать против нескольких целей сразу, – высказалась Суирра. – Я вот как представлю: группа магов пытается отвести «Шаровую молнию», да каждый в свою сторону…

Команда грохнула. И тут в диспут влез Харрф:

– Зря смеётесь. Подумайте: ведь сколько магов энергию потратят! А с учётом взрыва, да электрического удара… ожоги и контузия верным делом. Гарантия.

И занятия продолжились.

Дни летели. Я учил ребят и учился сам.

В жилище полутысячника Тхорра

– Вызывал?

– Да. Приказ переформировать десятки.

– Чего ради, Тхорр?

Сотник мог задать вопрос в подобном тоне: он был наедине с полутысячником.

– Хреновое качество пополнения. Требуются опытные десятники. И хотя бы по два-три опытных дракона на десяток.

– Сколько отведёшь на боевое слаживание?

– Не ко мне вопрос.

Сказано было таким тоном, что многоопытный сотник понял: вполне возможно, что придёт приказ с самого верха, и после однодневного отдыха тысячу бросят в бой. Вот почему именно этот момент был выбран для заброса пробного шара:

– Есть хорошая новость.

– Рррхм?

– В пополнении имеется очень хороший материал. Хочу сделать из него десяток особого назначения. Разведка, и не только.

– Чем хороши?

– Превосходная обученность и слётанность. Потом, двое универсалов там уже есть. И у десятника нестандартные методы обучения. К моменту появления у нас универсалами, хотя и неравноценными по силе, будут все десятеро. Например, уже освоены заклинания льда.

– Откуда такой умный?

– Сын моего десятника Гррода.

– Помню такого. Ты хотел повысить его до полусотника.

– И сейчас хочу.

– Посмотрим. Но хватит ли у этих силы? Сколько ни встречал универсалов, все были слабаками, не стоящими помещения в линию.

– Этим в линии делать нечего, но по другой причине: от них можно получить много больше.

– Для начала пусть поработают разведкой. По результатам видно будет. И если окажутся так хороши, то лучше бы десятника на обучение поставить. Конечно, по накоплении боевого опыта.

– Сомневаюсь, что целесообразно. Свой десяток он учил года три.

Полутысячник прекрасно понял мысль подчинённого. Конечно же три года никакие военные действия длиться не могут. Да ещё у дракони начнутся их критические недели.

– Хорошо. Я подам заявку именно на этот десяток.

Сотник распрощался. Он был полностью удовлетворён: его план сработал должным образом.

Объявление наставника не было неожиданностью ни для кого, включая меня.

– В конце учебного года вам предстоит дать клятву Великому магу Ас-Тору. Все готовы? – Разумеется, вопрос был риторическим. – Клятву принесёт сразу весь класс…

Очень хорошо. Индивидуальный подход – как раз то, что я в данном случае хотел бы избежать.

– …А примет её человеческий маг.

У меня в голове взвыла сирена боевой тревоги. Вот что было крайне некстати. Особенно если заявится маг разума. Полная проверка каждого выпускника маловероятна, поскольку таких классов, как наш, с два десятка только в окрестностях, да в каждом тридцать – тридцать пять учащихся. И всё же лучше бы обойтись даже без выборочного обследования.

Змей продолжал:

– Ближе к концу года я дам вам точную формулировку клятвы.

Вот это точно не повредит.

Не могу сказать, что выпускной класс бездельничал. Но уж моя команда была занята до последней степени. Им пришлось усваивать то, что наставник не давал: дополнительные заклинания боевой магии для себя, щиты от стандартных заклинаний (на всякий случай), кое-что из теории магии и даже некоторые сведения из геологии. По хорошем размышлении пришлось отказаться от идеи дать основы магии жизни – это требовало времени, которого как раз и не хватало.

Ррума вернулась из учебки в высоком чине рядового и задирала нос перед недостаточно образованным младшим братом. В этом вся семья ей откровенно подыгрывала: сестрица не видела моего десятка и не представляла степень моей продвинутости. Впрочем, она охотно выдавала советы по военному делу. А с отцом одним тихим вечером (брат с сестрой улетели на свидания, а мама сподобилась в гости к родственникам) у нас состоялся важный разговор.

– Сынок, к концу твоего учебного года нас с мамой призовут на военную службу. У мамы есть небольшой шанс выбиться в десятники, ну а меня… я и сам не знаю, куда направят. Скорее всего, оставят в прежнем чине: хороших десятников не хватает. И ещё не факт, что под началом сотника Рруга.

От таких слов сердце сжалось. Я знал, что отец как раз хороший десятник. Именно по этой причине его будущая должность казалась особенно опасной: он уж верно скорее подставил бы под огонь себя, чем своих неопытных бойцов. Я постарался ответить наиболее успокоительным образом:

– Ты за нас не волнуйся. Саррод вообще на пороге женитьбы…

Отец, явно знавший на этот счёт поболее моего, ухмыльнулся.

– …Ррума, как полагаю, вообще не подпадёт под призыв… понимаешь почему. Мама у нас с боевым опытом…

При этих словах отец помрачнел.

– …А я… ну, ты видел мой десяток. Но только мои ребята способны на ещё большее. Так что и обо мне тревожиться не надо. – Тут я добавил бодрости в тон. – А ежели с тобой что стрясется, доберись только до дому, а мои возможности ты знаешь.

На этом оптимистический монолог был прерван:

– Позаботься о матери.

Я и до этого чувствовал себя неважно, а уж после таких слов стало совсем скверно.

– Да ты что, пап, я и о тебе, и о маме… ты же понимаешь.

На этот раз в отцовой усмешке не было и молекулы веселья.

Я регулярно давал Младшему Брату возможность говорить вслух. К сожалению, люди не в состоянии слышать себя так же, как других, и вполне резонно можно предположить, что у драконов то же самое. Вот почему как-то вечером я разрешил Младшему произнести сколько-то фраз в присутствии отца с матерью. Но они ничего такого не заподозрили, что дало основания для вывода: наши голоса звучат в достаточной степени одинаково. Это было весьма и весьма важно.

А в один из вечеров случилось событие, которое я ожидал, но не думал, что увижу собственными глазами. Этот вечер ушёл на очередную тренировку с телепортацией. Были уже сумерки. Приятный вечер, приятный полёт с небольшой скоростью – что может быть лучше.

Звуки… в них слышались знакомые интонации, но здесь такого быть не могло. Любопытство заставило снизиться. Через считаные секунды всё стало ясно.

Два драконьих тела сплелись в одно. Сестричка Ррума предавалась любовным утехам с молодым драконом, которого я знал по внешности, но не по имени. И эти звуки неоднократно слышал на Земле, да и на Маэре тоже. Похоже, женщины и дракони сходны меж собой хотя бы в одном аспекте.

Меня, разумеется, не увидели, не услышали и не унюхали. Я успел улететь на порядочное расстояние, когда раздались звуки, означавшие, что парочка получила ожидаемый результат.

Семья уже отужинала, когда появилась сестрица. Эмоции на ней читались крупным шрифтом. Ррума не заметила, как переглянулись родители. К сожалению, они засекли мою реакцию, которую лучше было бы скрыть. Результат проявился уже после того, как утомлённая барышня сладко заснула:

– Сынок, а у тебя есть кто-то на примете?

Вопросик… Мне нравились некоторые из драконочек, входящих в команду, но как раз они, по моему мнению, были неприкосновенны. Так я и сказал. Это была не вся правда, однако мама, сделав многозначительный жест хвостом, заставила отца проглотить дальнейшие вопросы.

…И вот наступил день клятвы. Учащихся собрали в актовом зале, точнее, на актовой площадке (крыши у неё не было). Что удивило: принимал клятву лиценциат. Это же и успокоило: маг такого низкого ранга (даже с нужной специализацией) мог бы проверить содержимое мозгов одного-двух драконов, не более. Я дал возможность говорить Младшему Брату.

– Я, – тут каждый из присягающих произнёс своё имя, – даю клятву быть верным Великому магу Ас-Тору… По первому зову вступать в ряды войска… Дисциплинированно исполнять… Воевать в меру способностей и разумения… не щадя сил, здоровья и жизни…

Текст был серьёзным. Младший Брат получил сильнейшие ограничения в свободе. Невозможно предусмотреть, когда именно мои действия войдут в противоречие с клятвой.

С этой минуты мы все стали взрослыми драконами. Наше школьное обучение окончилось. Судя по нервным движениям гребней, очень многие чувствовали себя дискомфортно.

Нам не дали и одного дня отдыха. Три дракона-вестника прилетели в нашу пещеру, к счастью, не одновременно. Все были похожи, но не внешностью (как раз цвет чешуи различался), а полным бесстрастием на грани бездушия.

Первый из них обратился к матери:

– Варра, вам надлежит завтра до полудня прибыть к месту сбора к западу от Серого Зуба. Вам приказ ясен?

На мой взгляд, обращение было грубым и уж точно не соответствовало уставу. Но в тот момент моё место было шестнадцатым.

Мама была невозмутима, как статуя дракона. Ни единого движения хвостом или гребнем.

– Так точно.

– Исполняйте. – И охристое тело вестника взвилось в воздух.

У всех нас (брат тоже заявился) хватило времени попрощаться. Я был последним. Не зная толком, что сказать, я поскрёб когтем по маминому плечу. Но потом всё же слова нашлись:

– Мам, ты же внуков ещё не видела. Возвращайся.

Может, это было правильно сказано.

Вторым прилетел вестник (точнее, вестница) по отцову душу. Но слова были другие:

– Гррод, вам надлежит завтра до полудня прибыть к месту сбора на Зелёное плато и вступить в командование вашей полусотней. Вам приказ ясен?

– Так точно!

Вестница взлетела. Её яркая оранжевая чешуя смотрелась очень эффектно на фоне синего утреннего неба.

Только после того, как фигура вестницы обратилась в пятнышко у горизонта, мать позволила себе удивиться:

– Так тебя всё же повысили? Я уж думала, что этого никогда не произойдёт.

– Но времени на боевое слаживание наверняка не дадут. Кстати, давай полетим вместе. До Красной луговины нам по пути.

Саррод был хорошим сыном.

– Мы с Диррой будем вас ждать. Обоих. Обязательно.

Родители очень серьёзно и синхронно кивнули.

Ррума ласково прижалась к отцовскому боку. Могучий папин хвост нежно пощекотал сестрин затылок. Она всегда была его любимицей. И слова ей не были нужны.

Я хотел что-то сказать, но меня прервали:

– Это лишнее. Давай лучше заплетём хвосты на счастье.

Третий дракон-вестник прилетел ко мне.

– Стурр, вам надлежит собрать ваш десяток и завтра к полудню прибыть вместе с ним к месту сбора на левом берегу Воларры, к северу от леса Ррасвумчорр. Вам приказ ясен?

Выходит, сотник сдержал слово.

– Так точно!

Вестник задержал на мне взгляд, значение которого я понять не смог. И сине-серая стрела пошла по наклонной траектории вверх.

Эпилог

Все мои предупреждены. Все до единого в полной готовности. Завтра вылетаем. А на душе муторно. Всё обстояло не так, как в моё прошлое пребывание на Маэре. Тогда были выверенные действия меня и команды, а намерения противника раскрыты моей разведкой. Получалось вроде как разыгрывать полностью просчитанный эндшпиль. А сейчас на руках полная неопределённость.

На войне убивают. Конечно, умозрительно это и раньше было известно. Но лишь сейчас я смог (частично!) осознать, какой тяжкий груз лежит на капитане боевого корабля. В некотором смысле тому, кто командует кораблём, ещё хуже: он отвечает и за корабль, и за экипаж, и за их действия. Но зато в случае ошибки пострадает только экипаж, сам капитан; в худшем случае корабль может пойти ко дну. В случае моей ошибки в цену войдут не только жизни членов команды (и меня в том числе) – на кону стоит выживание всей расы драконов, поскольку на сегодняшний день только я один провижу их судьбу и знаю способ спасения. Даже умнейший Кнарр всё ещё думает, что выхода нет.

Я сам без команды немного стою. Вывод: делать всё возможное и невозможное для сохранения моих драконов. Тот случай, когда жизнь подчинённых ценнее всего. Здесь-то и загвоздка.

Мы станем… нет, уже стали военнослужащими. Для нас приказы подлежат исполнению, но среди них наверняка будут дурацкие, потому что без таковых не обходится ни одна армия в любом из миров. Или, что ещё хуже, найдутся начальники, которым моё подразделение станет поперёк горла. Возможны подставы? Ещё как! Что ж, придётся быть хитроумным вдвойне.

Размышления не были успокаивающими. Скорее они помогли собраться с духом.

Не я начал эту партию. Не я сделал ставки. Но выиграть её необходимо.

Благодарность

Считаю приятным долгом поблагодарить всех, кто тем или иным способом внёс свой вклад в эту книгу, а именно:

Александра Борисовича Алексеева – за доброжелательное внимание и за хороший совет, которому я последовал не в полной мере;

Лилию Аркадьевну Бажан – за неизменно тёплую и дружескую поддержку, а также за выловленные грамматические и смысловые ошибки;

Анатолия Фёдоровича Спесивцева – за одобрение решительно всех моих литературных начинаний;

Константина Розанова – за подробную и аргументированную критику;

а также читателей Самиздата под никами:

Alex M – за обильное фонтанирование идеями, некоторые из которых предугадали развитие сюжета;

Agnostic – за цепкость в обсуждении технических деталей;

Шпильман Александр – за необыкновенное упорство в комментариях (иногда по делу);

Бешеный Хомячок – за внимательность к логике;

Мария – за доброжелательное выискивание опечаток и стилистических дырок;

а также многих иных, перечислить которых не в силах за нехваткой места.

Автор

Примечания

1

В дальнейшем я буду именовать дракона мужского рода в единственном числе, так, как это принято в русском языке – дракон, во множественном – драконы. С женским родом труднее, поскольку в русском языке нет эквивалентного перевода. Поэтому дракон женского рода в единственном числе будет именоваться дракона, во множественном – дракони. Дети, соответственно, дракончик и драконочка.

2

Америка в этом мире ещё не открыта. Выражение представляет собой вольный перевод с языка Древних на русский.

3

Арамилев (Зырянов) И. А. – русский писатель первой половины XX в. К сожалению, незаслуженно забытый.

4

В этом мире норки занимают экологическую нишу земных домашних кошек: ловят мышей, играют с детьми.

5

Пальма – род копья, которое употреблялось на Урале для охоты на зверя, а иным разом и на людей.

6

Рамфоринх – летающий ящер, существовал в юрском периоде. Судя по хвосту, обладал прекрасной манёвренностью.

7

Выражение приписывается трижды Герою Советского Союза лётчику-истребителю Покрышкину.

8

Это когда стараются избавиться не от болезни, а от её симптомов. Например, лечат не воспаление лёгких, а кашель. Иногда даёт хорошие результаты.

9

В языке Древних, как и в других маэрских языках, отсутствует аналог русскому слову «тётя». Сестра матери и сестра отца обозначаются двумя разными словами.

10

Все выражения, непосредственно не относящиеся к игре, опущены при переводе на русский.

11

Термин являет собой чуть вольный, но вполне адекватный перевод с маэрского на русский.

12

В оригинале у Толкина – Smaug. Слово германского происхождения, а транскрипция «Смог» – типичный галлицизм. Сам Толкин их терпеть не мог.

13

Название переведено на русский в полном соответствии со значением. На языке Древних оно гораздо благозвучнее.

14

Единицы времени у драконов основаны на направлении тени от солнца. В буквальном переводе с языка Древних: «Когда тень укажет на азимут восемьдесят».

15

Извержённые породы образуются непосредственно из магмы. Метаморфические являют собой осадочные породы, подвергшиеся действию высоких температур и давлений при соседстве с магмой и вследствие того изменившие кристаллическую структуру.

Content

Алексей Переяславцев
Пещерная тактика

Пролог

Глава 1. Начало пещерной жизни

Глава 2. Шестые чувства

Глава 3. Мозги чешутся – что делать?

Глава 4. Стоит ли убегать от паровоза?

Глава 5. Подтягивание на ушах

Глава 6. Тактика и юриспруденция

Глава 7. Составление этюда на выигрыш

Глава 8. Ум есть – силы не надо

Глава 9. Перерыв на подготовку

Глава 10. Подход гроссмейстера Петросяна

Глава 11. Юридический хронометраж и методы охоты

Глава 12. Чем платят за бусы и зеркальца

Глава 13. Не начинайте властвовать, не разделив

Глава 14. Паршивая будничная работа

Глава 15. Четвёртый лишний

Глава 16. Как справиться с материальным перевесом

Глава 17. Ябеда-корябеда

Глава 18. Олимпийская сборная

Глава 19. Математика по-драконьи

Глава 20. Жертва фигуры с форсированным выигрышем

Глава 21. Тактические изыски в телемагии

Глава 22. Производительность труда есть наиважнейшее условие

Глава 23. Структурный анализ

Глава 24. Увязка и согласование

Глава 25. Работа военного атташе

Глава 26. Армейская энтропия и кристаллы

Глава 27. Камуфляж, учёба и обучение

Глава 28. Создание магов-универсалов

Глава 29. Зимняя страшная сказка

Глава 30. Что такое командная игра

Глава 31. Бескорыстие магов жизни

Глава 32. Недоделки с сенсациями

Глава 33. Универсальное средство от глупости

Глава 34. Дырка в бронежилете

Глава 35. Поправки в потоке жизни

Глава 36. Второй вариант слалома по-драконьи

Глава 37. Слаломные тренировки

Глава 38. Неспортивная магия

Глава 39. Арифметика и телемагия жизни

Глава 40. Скажи-ка, дядя…

Глава 41. Раздвоение личности как стратегический резерв

Глава 42. Учёба на каникулах

Глава 43. Неправильные универсалы

Глава 44. ГРУ к услугам эскадрильи

Глава 45. Дан приказ…

Эпилог

Благодарность

Примечания