Тара Пэмми

Наедине с любовью

Роман

Tara Pammi

The Sheikh’s Pregnant Prisoner

The Sheikh’s Pregnant Prisoner © 2016 by Tara Pammi

«Наедине с любовью» © «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Глава 1

Разве он мог погибнуть? Разве мог такой необыкновенный человек, как Зафир, просто взять и умереть?

Лорен Хэмби, скованная страхом, прижала руку к животу.

Наваждение продолжалось последние два дня. Чем дольше она смотрела на пеструю столицу Бейраата, тем чаще видела в ней Зафира. Но сейчас, уставившись на древнее здание торгового центра, Лорен была напряжена до предела. Здесь она должна была найти ответ, которого искала шесть недель.

Лорен знала лишь имя мужчины и то, как он выглядит, и уже отчаивалась в своих попытках узнать, что же с ним произошло.

Роскошный сад у входа резко контрастировал с пустынной наружностью города. В сверкающем прямоугольнике бассейна, выложенного по обеим сторонам мозаичной плиткой и засаженного пальмами, отразилось ее искаженное лицо. Она брела по каменной дорожке между бассейном и аккуратно постриженным газоном, и сердце у нее едва не выпрыгивало из груди.

Мраморные ступени вели к огромному вестибюлю с ярким мозаичным полом, головокружительно высокими потолками и уже знакомыми пальмами в гигантских горшках. Здесь столько всего можно было посмотреть, что за день все эти виды набивали оскомину. Только вечером, когда на Лорен находила тоска, она видела перед собой только Зафира.

– Ты идешь, Лорен?

Дэвид, ее приятель, снимал здесь материал о городских волнениях. Она посмотрела на него и сразу же отвернулась, увидев камеру.

– Дэвид, хватит меня снимать! И вообще! Почему ты не даешь мне посмотреть записи о погибших людях? Это так важно для твоего документального фильма?

Ее взгляд скользнул по вестибюлю, в центре которого стоял фонтан. В воде мелькали золотистые отблески – филигранное отражение оранжевого купола. Судя по гулу, внутри кипела работа.

Благодаря обуви на резиновой подошве Лорен беззвучно прошла мимо фонтана к стойке. Двери стеклянного лифта распахнулись, и из него вышли несколько человек.

В вестибюле наступила тишина. У Лорен зашевелились волосы на затылке. Она медленно повернулась, и от внезапного дуновения ветра по ее коже пробежали мурашки. Перед лифтом стояли полукругом шестеро мужчин, одетых в традиционную мужскую одежду – длинный халат. Один из них, самый высокий, что-то говорил по-арабски остальным.

До Лорен долетели обрывки слов. У мужчины был суровый, непреклонный голос. Но она помнила, каким нежным он может быть.

Потерев ладони, Лорен попыталась унять дрожь. Оглянувшись на Дэвида, она увидела, что он навел камеру на мужчин. Один из них обернулся, и она увидела его лицо.

У Лорен застучало в висках.

Зафир!

Красно-белый платок на голове подчеркивал его резкие черты лица. Голос звучал уверенно, губы казались двумя жесткими линиями.

Он не погиб…

От облегчения Лорен захотелось броситься в его объятия. Ее пробил озноб, несмотря на то что на ней была кофта с длинным рукавом и свободные брюки, в знак уважения к традициям Бейраата.

Зафир жив, он цел и невредим! Он выглядел абсолютно спокойным. Несмотря на то, что Лорен шесть недель ничего о нем не слышала.

Она направилась к группе мужчин. Адреналин кипел у нее в крови вперемешку с гневом. Тот, кто стоял ближе к ней, обернулся, и за ним обернулись остальные.

У Лорен пересохло во рту и задрожали руки. Пара секунд показалась вечностью. Она истерично хихикнула. Их с Зафиром взгляды встретились, и Лорен чуть не отшатнулась. В его глазах не было и тени радости. Не было удивления. И не было раскаяния.

Не разглядев в нем никаких угрызений совести, Лорен просто разъярилась. Она проливала слезы, места себе не находила, а он даже не чувствует себя виноватым!

Мужчины с интересом наблюдали, как Зафир зашагал ей навстречу. По обе стороны от него чуть позади шли два охранника.

Зачем ему охранники?

Вопрос отпал сам собой. Против мрачной красоты Зафира девушка была бессильна. От его опьяняющей мужской силы, от близости к его подтянутому, совершенному телу у нее кружилась голова. Он остановился перед ней на расстоянии вытянутой руки, его губы были плотно сжаты. В его царственном кивке читалось лишь пренебрежение.

– Мисс Хэмби, что привело вас в Бейраат?

Лорен оцепенела.

Мисс Хэмби? Он назвал ее мисс Хэмби? После всего, что между ними было, он обращается к ней как к незнакомке?

Но Лорен не привыкать. Ей с детства приходилось проглатывать обиды:

– Вот как ты со мной разговариваешь? После того как сбежал?

Тревожная тень пробежала по лицу Зафира, но взгляд остался равнодушным. Он выглядел абсолютно чужим и таким же суровым и жестоким, как знаменитая Бейраатская пустыня.

– Если у вас есть жалобы, – произнес он, и в его вежливом тоне послышалось напряжение, – запишитесь ко мне на прием, мисс Хэмби. – В порядке очереди.

Лорен едва сдержалась:

– На прием? Ты что, смеешься надо мной?

– Нет. Не смеюсь.

Она шагнула вперед и, кажется, что-то разглядела за маской спокойствия. Шок? Досаду? Презрение?

– Не устраивай сцену, Лорен.

От боли у нее перехватило дыхание.

«Не устраивай сцену, Лорен!»

«Когда ты уже повзрослеешь и поймешь, что у твоих родителей важная работа?»

«Ну-ка, вытри слезы, Лорен!»

Воспоминания и голоса из прошлого пронеслись в ее голове, как призраки. Лорен сделала еще один шаг, разделявший их, и влепила Зафиру пощечину. Удар прозвучал в тишине вестибюля как раскат грома.

Звук стремительно приближающихся шагов заставил ее очнуться от приступа ярости. Ей заломили руку, стало трудно дышать. Кто-то злобно выкрикнул приказ по-арабски.

Лорен поступила абсолютно… бессознательно. В глазах Зафира сверкнуло звериное бешенство.

Господи, что же она наделала?!

Лорен задрожала. Его длинные пальцы впились ей в руку. Он развернул ее к себе, и в лицо ей хлынул аромат мускуса и сандалового дерева. За спиной Зафира раздался взволнованный шепот. Он тут же ослабил хватку. На его лице вновь появилась маска равнодушия.

Когда их взгляды пересеклись, она как будто посмотрела на незнакомца: отталкивающего, опасного, высокомерного.

– Ваше величество… Позвольте охране разобраться с женщиной.

Ваше величество?!

Зафир выкрикнул приказ, что-то короткое и резкое по-арабски, и отошел от нее. Лорен огляделась, и ее прошиб холодный пот. Наступила мертвая тишина.

Все уставились на нее с презрением и любопытством. Ее обступили двое мужчин с неприметным оружием в руках.

– Подожди, Зафир! – воскликнула она, но он уже повернулся к ней спиной.

Лорен смотрела, как он поднимается на лифте, но он не оглянулся ни разу. Попытавшись шагнуть назад, оно поняла, что в кольце охраны не может пошевелить и пальцем.

Что за кошмар происходит? Где Дэвид?

Стараясь подавить нарастающую панику, она повернула голову и заметила пожилого мужчину, разговаривающего с охранниками.

– Что, черт возьми, здесь творится?

Мужчина прищурился:

– Вы арестованы за покушение на шейха Бейраата.

Зафир аль-Масуд покинул собрание Верховного совета. Он был чернее тучи, поэтому перед ним расступались даже самые смелые мужчины.

Впервые за шесть недель на него обрушились возмутительные жалобы совета.

«Что это была за женщина?! И как же иностранка, скорее всего из Америки, осмелилась его ударить? Ты собираешься навлечь на Бейраат неодобрение со стороны Запада? Хочешь пойти по стопам отца, поставив крест на Бейраате из-за женщины?»

Зафир вошел в лифт и нажал на кнопку. Он кипел от гнева, хоть и старался не терять самообладания. Стеклянные стены лифта вынудили его посмотреть на свое отражение. Он решил вновь проглотить обиду, как делал последние шесть лет.

Почему они видели в нем лишь тень его отца, великого Рашида аль-Масуда, человека, который вывел Бейраат из мрака?

Неужели Зафиру никогда не дадут забыть, что Рашид признал его своим сыном, только когда ему понадобился другой наследный принц? За что можно было поблагодарить его взбалмошного сводного брата Тарика. Раньше Зафир был бы счастлив узнать, что в его венах течет королевская кровь. Но теперь… Теперь он расплачивается за ошибки отца своей жизнью…

Зафир всей душой ненавидел проклятый Верховный совет и его право избирать Верховного шейха. После того как завершилось строгое правление Рашида, члены правления стали набивать себе карманы взятками Тарика, который успел испортить отношения с соседними странами, нарушить мирные договоры и торговые связи…

Теперь они используют любую возможность, чтобы подвергнуть сомнению его право на власть, и без устали твердят о том, что кланы отделились от государства.

Как будто эту ошибку совершил Зафир, а не его отец.

Ненависть к отцу, выставлявшего его сиротой, была такой же сильной, как любовь к Бейраату. Еще до того, как Зафир узнал тайну своего рождения, долг перед страной кипел в его сердце. В этом он был похож на отца.

Увидев лицо Лорен на огромном плазменном экране, Зафир неожиданно остановился. Что-то у него в душе всколыхнулось, что-то сильное и глубокое.

Лорен сидела, закусив пухленькую нижнюю губу. Кажется, она немного похудела. Под ее прекрасными большими темными глазами пролегли синие тени.

Платка у нее на голове больше не было, и черная копна волос спадала ей на лоб, закрывая лицо. Кофта подчеркивала округлости грудей. Сложенные в замок пальцы покоились на столе. Лорен сидела очень прямо, и все в ее позе говорило об отчаянном неповиновении.

Непокорная и прямолинейная, чувственная и недоверчивая – в ту же секунду, как их взгляды встретились, Лорен поймала Зафира в свои сети.

По его приказу специальная группа службы безопасности изолировала ее и конфисковала все, что было при ней. Наказание ждет любого, кто будет ему угрожать. А собранные улики не сулили девушке ничего хорошего.

Но Зафир никак не мог забыть ее глаза, полные боли и упреков. Как же ему хотелось ее поцеловать… Чтобы обида на ее лице сменилась возбуждением.

– Показательные выступления, – будничным тоном сказал Ариф. – Она хотела сыграть на твоей слабости. После возвращения тебе стоило рассказать об этой интрижке мне. Значит, я…

– Стоп.

По-прежнему не отрывая взгляда от экрана, Зафир потер лоб рукой. Он не собирался позволять себе никаких сожалений. Никаких слабостей. Хоть все уже было в прошлом, Лорен удалось подобраться слишком близко к его сердцу…

– Как это произошло, Ариф? – спросил он у пожилого мужчины. Добрый друг его отца, Ариф, теперь был главным союзником Зафира.

– Она прогуливалась у торгового центра с другом-журналистом, который знал, что ты там. Все спланировано! – яростно выкрикнул Ариф, всю жизнь ненавидевший иностранок.

Зафир сохранял внешнее спокойствие, но его одолевали сомнения.

Все, кто оказались свидетелями той сцены, уже пообещали держать рот на замке. «Так будет лучше для страны», – объяснил он Верховному совету.

Лорен поджала губы, ее плечи были напряжены.

– Журналиста нашли?

Беспокойство Арифа говорило само за себя.

Зафир погасил экран, чтобы избавиться от мыслей о Лорен и ее прекрасном теле.

– Мы должны заполучить видео как можно быстрее. Если оно попадет в Интернет… – многозначительно произнес Ариф.

– То мы заработаем всеобщий бунт на свою голову, – продолжил за него Зафир. Тарик, раздуваясь от власти, опорочил слишком много женщин. Зафиру нельзя было следовать по его пути.

Если видео найти не удастся, то крохи доверия, которым к нему проникся народ Бейраата, могут рассыпаться в прах. Верховный совет и без того критиковал его реформы и искал способы направить общество против него.

– Я с ней поговорю. Один, – сказал Зафир. Кажется, он недооценил женщину, которой впервые в жизни удалось запудрить ему мозги.

Как он смел ее запереть?!

Лорен посмотрела на камеру в верхнем углу комнаты. Вот бы подойти к этой камере, уткнуться в нее лицом и потребовать, чтобы ее освободили… Но это лишь бесполезная трата иссякающей энергии.

Гнев схлынул, и на Лорен навалилась тоска.

Лорен стала рассматривать помещение, в которое была заточена. Простые белые стены, кафельный пол. От стерильного запаха ее пустой желудок заурчал. Окно было заколочено. В комнате красовалось лишь потертое пластиковое кресло и стол. А всего несколько часов назад она стояла в роскошном вестибюле торгового центра…

Она тщетно убеждала себя, что все происходящее – это какая-то ошибка, но по-прежнему держалась стойко. Хотя с каждой минутой в ее сердце закрадывался все больший страх и замешательство. Она вспомнила слова пожилого мужчины. Неужели Зафир – шейх Бейраата?

Немыслимо… Но как иначе все это объяснить?

Лорен потерла глаза и сглотнула. Во рту было сухо, язык напоминал наждачную бумагу. Сейчас бы сюда бутылку воды или хотя бы ненавистный злаковый батончик…

Повернулась дверная ручка. Лорен подобралась и глубоко вздохнула.

Дверь открылась, и в комнату вошел Зафир. Она расслабилась, но, увидев его плотно сомкнутые губы, вжалась в спинку кресла.

Он сам приказал своим бугаям заключить ее в камеру. «То, что он пришел сюда, – еще ничего не значит», – строго сказала она себе.

Зафир взглянул на камеру под потолком. Крохотный оранжевый огонек погас.

Судя по всему, одного его взгляда было достаточно, чтобы перестроить весь мир.

Зафир прислонился к двери. Его глаза с ледяной скрупулезностью скользили по Лорен, не упуская ни одной детали.

Национальной одежды на нем больше не было, но распознать что-то знакомое в этом равнодушном чужаке, которого она шлепнула по дурости, было невозможно. Хлопковая белая рубашка, закатанная до локтей, обнажала мощные руки и контрастировала с бронзовым цветом его кожи. Черные джинсы подчеркивали сильные мускулистые ноги. Он прижимал ее ногами к кровати, а спустя пару часов просто исчез из ее жизни.

Зафир, с которым она познакомилась в Нью-Йорке, тоже был полон тайн, но он был добрым, заботливым мужчиной. Конечно, он не проявил дружелюбия, особенно после того, как она напала на него в приемном отделении, но все-таки он был джентльменом, и с ним она чувствовала себя в безопасности.

Зафир пересек комнату и встал у стены напротив нее, заставляя Лорен поднять взгляд. У нее опять заурчал живот, но она не позволит ему себя смутить.

Она поднялась, встала за кресло и застыла в позе, напоминающей позу Зафира.

Он скрестил руки на груди и сурово на нее посмотрел:

– Почему ты здесь, Лорен?

– Задай этот вопрос своим головорезам. – Лорен вцепилась трясущимися руками в спинку кресла и задрала подбородок. – То есть, простите, охранникам.

Он поднял бровь, излучая холодную надменность.

– Сейчас не время для шуточек.

– От кого я это слышу? – раздраженно проговорила она. – То, о чем сказал старик, это правда?

Казалось, прошла вечность, прежде чем Зафир посмотрел ей в глаза. Да, это была правда.

Лорен с самого начала что-то подозревала. Зафир с такой болью говорил о Бейраате! Он выглядел жалко и потерянно, когда они смотрели по телевизору сюжет о том, что старый шейх Бейраата по-прежнему в коме. С какой гордостью он рассказывал, как поднялась страна под правлением шейха!..

Даже когда Зафир был спокоен, Лорен чувствовала, что он словно чего-то выжидает.

Он стоял в комнате, и казалось, вот-вот от его мнимого спокойствия не останется и следа. А потом равнодушно пожал плечами:

– Да. Это правда.

Она вздрогнула. Истории о правящей династии, которые ей рассказывал обаятельный Дэвид, вывернули наизнанку ее представления о Зафире.

Она посмотрела на него по-новому:

– Если ты – нынешний шейх, значит, ты…

– Тот, кто приказал арестовать собственного брата, чтобы править Бейраатом. Тот, кто ликовал накануне его смерти. – Его слова разрезали воздух, как хлыст. – Так что будь осторожна. Ты уже совершила одну ошибку. В следующий раз я не буду столь терпимым.

Глава 2

– Терпимым? – Лорен уставилась на Зафира, с недовольством заметив, что у нее дрожит голос. – Ты заставил своих головорезов бросить меня в эту камеру, даже не выслушав меня!

– Любая другая на твоем месте понесла бы наказание похуже.

– Я дала тебе пощечину. За это не назначают смертную казнь.

– Ты дала мне пощечину перед лицом Верховного совета! Эти люди вообще считают, что женщины должны сидеть дома и их нужно оберегать от остального мира и собственных слабостей. Его невозмутимый тон тут же стал враждебным.

– Это пережитки прошлого.

– К счастью для тебя, я с этим согласен. Женщины обманывают не хуже мужчин.

Лорен внимательно на него посмотрела:

– Значит, ты не только шейх, но еще и женоненавистник? Даже не знаю, с кем проще иметь дело.

– Лорен, здесь не Нью-Йорк. И я не совсем обычный человек.

– Это уже ясно… – прошептала она.

Еще в Америке она заподозрила неладное.

Зафир представился ей мелким торговцем, который не смог сохранить свое место в Бейраате из-за политической обстановки. Этот сексуальный красавец под два метра ростом сразу заинтересовался Лорен, обычной симпатичной медсестрой, которая давным-давно жила обычной скучной жизнью, лишенной приключений.

Лорен слишком легко поверила во всю его ложь.

А теперь оказывается, что Зафир – правитель целого народа, и, если верить средствам массовой информации, он захватил власть у прежнего шейха. Он воплощал собой власть и амбиции, которые она так презирала, и совершенно не походил на торговца, за которого она его приняла.

Черно-белая кафельная плитка поплыла у нее перед глазами. Лорен рухнула в кресло как подкошенная и спрятала голову между колен.

Вдруг у нее по коже побежали мурашки. Она ощутила необычный аромат, на который тут же откликнулось ее вероломное тело. Над ней навис Зафир. Его длинные пальцы легли ей на затылок.

– Лорен?

Обеспокоенности в его голосе она услышать не ожидала, но нельзя было поддаваться опасному тембру. Скорее всего, он сделал это специально.

– Не делай вид, что тебе не все равно.

В его глазах мелькнуло удивление. Или это был плод ее больного воображения? Когда она снова посмотрела на Зафира, никакого удивления в его взгляде не было.

Он вдруг поставил руки на стол по обе стороны от девушки, поймав ее в ловушку.

– Ты знала?

– О чем? – хрипло спросила она, напрягшись из-за его близости.

От уголка его губ к левому уху тянулся тонкий шрам. Воспоминания о том, как она исследовала его кончиком языка, какой была на вкус его кожа и как он содрогался от удовольствия, предстали у нее перед глазами, и она залилась краской.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – мрачно произнес Зафир.

В его голосе послышалось не только раздражение. Она подняла глаза, и ее сердце подскочило. Его ноздри раздувались. Казалось, он тоже предался тем же воспоминаниям, что и Лорен.

Зафир негромко выругался сквозь зубы, и постепенно его взгляд потух.

Лорен устала, проголодалась, и все ее самообладание держалось на тонкой ниточке. Единственным ее желанием было залезть в кровать и больше никогда не смотреть на этот мир.

– О чем я должна была знать, Зафир?

– Ты знала, кто я? Поэтому ты ударила меня, а твой дружок это заснял?

Ее заторможенный мозг не сразу переварил его слова. А потом ее прорвало:

– К чему ты, черт возьми, клонишь?!

Зафир склонился к ней, нарушая границы ее личного пространства. Их носы почти соприкасались, его дыхание обжигало ее и без того пылающую кожу.

– У твоего дружка Дэвида, журналиста, была крошечная камера, и он снял весь этот… инцидент.

– И что? Журналисты тебя смущают? – недоуменно спросила Лорен. – Он просто занимался своей работой.

– Он знал, что ты собиралась сделать? Ты все спланировала? – проскрежетал Зафир.

Казалось, все ее чувства к нему тут же испарились.

– Так вот что ты обо мне думаешь?

В ее голосе было столько боли… Зафир с трудом сдерживался. От ее мягкой, теплой кожи у него голова шла кругом, и желание поцеловать ее в губы усиливалось…

Он закрыл глаза и представил Бейраат шесть недель назад. Люди, погибающие в мятежах, трагедии, учиненные Тариком… бессмысленная кровавая бойня сразу вытеснила физический голод. К нему вернулось самообладание.

Зафир перевел взгляд на Лорен:

– Что я о тебе думаю? Но разве мы знаем друг друга по-настоящему, Лорен? Если не считать…

У нее порозовели щеки.

– Прекрати, Зафир! – Она сверкнула глазами.

– Наше знакомство продлилось всего два месяца. Я привез Хуму в больницу. Она сказала тебе, что я…

материально обеспечен, и ты предложила мне внести пожертвование. Ты бросила мне вызов, и я поддался. Вопреки здравому смыслу, я вступил с тобой в связь. Скорее всего, потому, что у меня несколько месяцев не было женщины.

Зафир продолжал говорить, думая лишь о том, как его пугает ее бледное лицо и как она от него отпрянула, вжалась в стену, словно не хотела касаться даже его тени.

– И мы занимались любовью только потому, что оба этого хотели.

Зафир убрал с ее щеки выбившийся локон волос, и Лорен вздрогнула.

– Так что я понятия не имею, на что ты способна… Одно я знаю точно: у тебя есть связи в прессе.

Лорен запустила в волосы свои тонкие дрожащие пальцы.

– Мне нужно это видео, Лорен, – с напором произнес Зафир. – Политическая обстановка в Бейраате нестабильна. Даже обычную ссору любовников народ может интерпретировать по-разному. Мой… предшественник злоупотреблял властью, управляя женщинами, как угодно. А инцидент с тобой поставит мой авторитет под сомнение. Я не хочу быть похожим на этого мерзавца.

Она вытянула перед собой руку, растопырив пальцы, и ее взгляд полыхал презрением.

– Злоупотребление властью? Есть. – Она начала загибать пальцы. – Обращение с женщинами как с игрушками? Есть. Похоже, ты прекрасно справляешься со своей работой, Зафир.

– Я всегда относился к тебе с уважением.

– С уважением?! – насмешливо переспросила она. – Если бы ты меня уважал, ты бы не посадил меня в камеру, как преступницу, не исчез бы посреди ночи и не поставил бы под сомнение честность моих намерений! Единственное, ты забыл оставить пачку денег на прикроватной тумбочке!

– Прекрати! Как ты смеешь говорить так, будто я тебя купил?

– Да потому что так оно и есть! – выкрикнула Лорен. Чувствуя себя опустошенной, она привалилась к стене. Он наклонился к ней с горящим взглядом, и все его тело полыхало агрессией и похотью.

Лорен по-прежнему на него злилась, но страх вдруг исчез.

Бедная глупая Лорен…

– Так вот из-за чего все это? Я тебя взбесил, и ты решила преподать мне урок?

– Ты обо мне ничего не знаешь. И я, похоже, знаю о тебе весьма немного.

– Ты не представляешь, что ты наделала, Лорен. Ты готова взглянуть в лицо последствиям? Принять на себя ответственность за очередной бунт?

Лорен уже была наслышана о зверствах в Бейраате. Скорее бы все кончилось и унести отсюда ноги… Она повторяла эту мысль, как мантру.

– Хоть я и не обязана тебе что-то объяснять, я все-таки объясню. Ты обвиняешь меня и Дэвида в том, что мы все подстроили… Но это просто исключено! Он даже не знает про наш роман.

– Тогда почему он сбежал? Почему не стал выяснять, что происходит?

– Может, потому, что, несмотря на все твои заверения, ты идешь по стопам старого шейха? Ты приказал меня арестовать из-за какой-то там пощечины! Я и не удивлена, что Дэвид сбежал. В любом случае, что он сделает с этим видео? Выложит на «YouTube»?

Судя по его почерневшему лицу, именно этого он и боялся. Зафир вытащил мобильный Лорен телефон из своего кармана и протянул ей:

– Позвони ему. Назначь встречу перед вестибюлем, и пусть принесет камеру.

– Зачем?

Он удивленно на нее уставился:

– Чтобы удалить запись.

– Даже если Дэвид что-то снял, это вышло случайно. Он никогда мне не навредит. Я же его знаю.

У него вздулась вена на виске, а во взгляде мелькнуло нечто непристойное:

– Знаешь так же хорошо, как меня, или еще ближе?

Смутясь этого грязного намека, Лорен на целую минуту выпала из реальности:

– О чем ты говоришь?

– Ты прыгнула ко мне в постель на четвертый день нашего знакомства. Летела через полмира, чтобы увидеть человека, который тебя бросил. Что-то я сомневаюсь в твоем здравомыслии.

У нее вырвался тихий стон. Лорен возненавидела себя почти так же, как его. Зафир сомневается в ее здравомыслии? Значит, он использует их обоюдное влечение против нее?

– Так ты еще и жуткий манипулятор. Чудесно, – медленно прошептала она.

От головной боли у Лорен помутнело в глазах.

– Дэвид даже не знает о нашей связи! – сказал она твердо, надеясь, что Зафир все-таки поверит ее словам. – Когда он обмолвился, что летит в Бейраат, я уговорила его взять меня с собой. Он ждал, пока будет готова моя виза. Он понятия не имел, зачем мне туда.

– И зачем?

– Что зачем, Зафир?

– Зачем тебе в Бейраат?

«Затем, что я сентиментальная идиотка… – ответила она про себя. – И горький опыт меня ничему не научил».

Зафир был прав. Ее здравомыслие действительно улетучилось в тот момент, когда она шесть недель назад проснулась утром, а его рядом не оказалось. Но сейчас она решила, что больше не совершит ни одной глупости.

– Я думала, ты погиб, Зафир. – Тупая боль, с которой Лорен все это время сражалась, вырвалась наружу. – Я хотела увидеть Бейраат, о котором ты мне столько рассказывал. И приехала сюда, чтобы почтить твою память.

Вздрогнув, Зафир отшатнулся. На нем лица не было.

– Я увидела в новостях репортаж о восстаниях. О тебе ничего не говорили, но когда назвали количество жертв среди мирного населения, я решила, что ты погиб, сражаясь за свою страну и народ. – Она остановилась, через силу проталкивая воздух в легкие, который камнем застревал в горле. На нее вдруг навалилась тяжелая усталость. – Но такую дуру, как я, еще поискать, правда? Если бы тебе было не все равно, ты бы позвонил мне, или хотя бы отдал приказ своим головорезам, как сегодня, и кто-нибудь из них мне бы сообщил, что ты жив. И что ты меня бросил.

Зафир, не моргая и не шевелясь, смотрел на нее:

– Я никогда тебе ничего не обещал, Лорен.

Она молча кивнула:

– Пару минут назад я уже поняла, что наш роман был короткой интрижкой. – Лорен рассмеялась сквозь слезы, застилавшие ей глаза. Она видела все сквозь дымку. У нее вдруг закружилась голова, как будто в комнате уже не осталось кислорода. – Мужчины, которого я приехала оплакивать, вообще не существует. А если он и существовал, то теперь он мертв.

Она облизнула губы. Ее кожа как будто стала бесцветной.

– Итак. Пока ты не собрался меня пытать, а если даже это и случится, я потребую встречи с адвокатом, будь добр, прикажи кому-нибудь принести мне немного воды. У меня во рту сухо, как в пустыне.

Глаза Лорен закатились, она покачнулась и начала сползать по стене.

Зафир успел ее поймать до того, как она рухнет на пол. У него бешено заколотилось сердце. Он крепко прижал Лорен к себе и откинул шелковистые пряди волос с ее лба. У нее явно был жар и обезвоживание.

В их жарком климате такое могло случиться с любым, но Зафир понимал, что именно он виноват в этом обмороке. Лорен была заперта все утро и не могла сделать даже глотка воды. По его приказу.

Лорен обмякла в его объятиях. Он вытащил телефон и позвонил Арифу. Проведя пальцем по ее упрямому подбородку, он засмотрелся на то, как контрастирует его грубая бронзовая рука и ее нежная бледная кожа.

Лорен словно приворожила его в первую же встречу. Ее утонченные черты лица, алебастровая кожа и чувственный рот заставили его забыть о том, что ему запрещено крутить легкомысленные интрижки. Несмотря на то, что перед ее красотой он еще как-то мог устоять, ее острый язычок и требовательность все равно победили.

Никогда он не встречал подобных женщин – красивых, уверенных, эмоциональных. Но Лорен должна была играть роль временного развлечения, отдушины, – большего он не мог себе позволить. Поэтому Зафир уехал, когда настал момент возвращаться в Бейраат.

Но почему же он не сообщил ей, что они расстаются? Ведь все можно было решить одним телефонным звонком…

Открылась дверь, и Зафир положил девушку на носилки, которые принесли его личные медработники. Он покачал головой, как только Ариф раскрыл рот. В полном молчании они ждали, пока врачи осмотрят Лорен.

Нельзя ее отпускать, пока они не достанут видео.

– Отнесите ее в лучшую комнату в моем крыле. Пусть кто-нибудь из охраны встанет у дверей. И попросите доктора Фаррах провести полный осмотр.

Мужчины замерли. Его приказ шел вразрез с традициями Бейраата. Незамужней женщине запрещалось даже приближаться к границам мужской половины дома.

– Мы можем отвезти ее в женскую больницу и приставить к ней стражу, – предложил Ариф.

– Нет.

Допустить, чтобы Лорен очнулась в незнакомом месте, среди чужаков, и по его ошибке – это было непростительно.

Зафиру хотелось, чтобы она была рядом, чтобы за ней можно было приглядывать без лишнего шум. В конце концов, он шейх, и он будет пользоваться своей властью.

– Делай, как я сказал.

Посмотрев на девушку последний раз, он развернулся и зашагал к лифту, но ее слова до сих пор звучали у него в голове:

«Мужчины, которого я приехала оплакивать, вообще не существует. А если он и существовал, то теперь он мертв».

Близко же она подобралась к правде. Того беззаботного авантюриста, которым он был в Нью-Йорке, действительно больше не существовало.

Глава 3

Почувствовав тянущую боль в запястье, Лорен медленно раскрыла глаза. Во рту было сухо, словно он всю ночь был набит ватой. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что находится в какой-то странной комнате. Изрядно помятая, она приподнялась на локтях и села.

Она лежала в огромной постели, на мягчайшей благоухающей простыне. В комнате стоял тонкий аромат роз. На стене висел темно-красный гобелен. Прозрачные шелковые занавески развевал легкий ветерок.

«Моя квартирка в Куинсе целиком бы поместилась в этой комнате», – подумала она с благоговением, изумляясь пышности обстановки.

– Очень рада, что на ваши щеки вернулся румянец, – раздался голос с сильным акцентом у подножия кровати.

Лорен повернулась, и запястье больно дернула пластиковая трубка для внутривенного вливания.

Женщина положила ей на лоб свою прохладную руку и кивнула. На ней была ярко-красная туника с воротником и длинными рукавами, снизу – черные брюки. Волосы были убраны в конский хвост. Ее кожа была на тон светлее, чем у Зафира, и по сравнению с ней Лорен почувствовала себя бледной молью.

– Температура спала. Хотите попить?

Лорен кивнула, и женщина, вместо того чтобы протянуть ей стакан, поднесла его ей ко рту, другой рукой придерживая девушку за шею. Жидкость смягчила горло, и неприятные ощущения во рту пропали. Лорен стало значительно лучше. Она подняла глаза на женщину:

– Где это я?

– В королевском дворце.

Плохо сдерживая растущее волнение, Лорен еще раз оглядела комнату. Яркая дорогая мебель с золотым отливом. Высокая арка с правой стороны, освещенная бронзовыми светильниками, вела на балкон, откуда виднелись башенки и купола.

Сначала Зафир ее запер, чтобы держать все в секрете, а теперь приставил к ней надсмотрщиков?

Она провела пальцем по своим сухим, потрескавшимся губам. Ее кофта была смята, а кремовые штаны испачканы.

– Ни разу в жизни не падала в обморок. Вытащите трубку, мне бы хотелось умыться. И уйти.

Женщина покачала головой:

– Это невозможно.

После вчерашнего Лорен была не настроена подчиняться.

– Извините, а вы вообще кто?

– Придворный врач, единственная женщина-терапевт. Его величество распорядился, чтобы именно я за вами ухаживала, – с гордостью произнесла она.

Значит, она по-прежнему пленница? Только ее переселили из жуткой кельи в роскошные палаты.

– Пусть сам за собой ухаживает, – злобно пробурчала она.

Врач изумленно разинула рот и уставилась на Лорен, словно та неожиданно выросла на две головы. Лорен почувствовала себя полной идиоткой. Женщина, стоявшая перед ней, была ни в чем не виновата.

– Так как, простите…

– Доктор Фаррах Хасан.

– Я должна уйти отсюда, доктор Хасан. Просто дайте мне мой телефон. – Она показала на незамысловатую серую сумочку, которая выглядела неуместно на бархатном красном диванчике. Да и сама Лорен была не в своей тарелке в этом помпезном месте. – Я позвоню в аэропорт и перенесу вылет.

– Вам нельзя уезжать, мисс Хэмби. Помимо того, что его величество запретил вам уезжать, – подчеркнула она, словно боялась, что до Лорен опять не дойдет, – и если учесть ваше состояние, ваш организм очень ослаблен. Я бы вам рекомендовала провести в постели самое малое неделю и подождать по крайней мере две недели, перед тем как лететь на далекие расстояния.

– Мое состояние? – переспросила Лорен, и оглушительный стук ее сердца, казалось, донесся и до ушей врача. – Со мной ничего плохого, просто последствия обезвоживания.

«За что можно было сказать спасибо его величеству», – чуть не проговорила Лорен, но вовремя прикусила язык.

– Вы беременны, – произнесла доктор Хасан, нахмурившись. – Вам об этом неизвестно?

Лорен как будто размазали по стенке. Она покачала головой, а потом расхохоталась. Врач оставалась абсолютно серьезной.

– Но этого не может…

Она рухнула на кровать, задрожав всем телом. Ее дыхание стало прерывистым, внутри все переворачивалось. Беременна? Как это могло случиться? Она принимала таблетки, не пропуская ни дня. Лорен вцепилась в одеяло, и из уголков ее глаз полились слезы.

Ее душил шок вперемешку со страхом, а в животе как будто налилась свинцовая гиря.

Ни о какой беременности не могло идти и речи. Ребенку нужна безоговорочная любовь, постоянство, оба родителя, для которых малыш значил бы больше всего на свете.

Они с Зафиром не могли даже посмотреть друг на друга.

Паника разверзла перед Лорен свою пасть, и ей снова стало душно.

– Дышите спокойно, мисс Хэмби, – произнесла женщина, и Лорен была рада подчиниться ее уверенному голосу.

Пока дыхание восстанавливалось, в ее душе вспыхнул маленький огонек. Под одеялом она приподняла майку и провела пальцами по животу. Внутри нее развивалась крохотная жизнь.

Ребенок.

Работа медсестры в городской больнице Бруклина отнимала у Лорен все физические и эмоциональные силы. Да что уж там, у нее и парня нормального никогда не было.

Она регулярно имела дело с незамужними одинокими матерями и их проблемами. Жестокая реальность вкупе с ее собственными детскими воспоминаниями прояснили в ее голове по крайней мере одно. Она ни за что не приведет в этот мир ребенка, который будет лишен любви одного из родителей.

– С ним все в порядке? То есть с малышом? – спросила Лорен, и ее мысли унеслись в совсем другом направлении.

Доктор Хасан улыбнулась:

– Судя по всему, у вас самое начало беременности. В целом, вы здоровы. Если не считать обезвоживание и низкий уровень содержания железа. Это легко исправит неделя постельного режима и хороший рацион.

Лорен кивнула, немного успокоившись. Хоть ей и было невыносимо находиться рядом с Зафиром, иного выхода не было. Она останется здесь на неделю и полетит в Нью-Йорк запланированным рейсом.

Нужно разобраться со своей жизнью, но только не здесь. Вот вернется в родной город, привыкнет к переменам, и тогда она ему скажет.

– А вы с Зафиром в хороших отношениях? – поинтересовалась Лорен.

В глазах врача просияла гордость.

– Да, мы с Зафиром – то есть с его величеством – знаем друг друга с детства.

Значит, Фаррах не только обслуживающий персонал, но и его друг. Видимо, нелегко будет провести целую неделю в окружении людей, которые целуют землю, по которой ходит Зафир.

– Но мои обследования останутся конфиденциальными, так? Я же ваша пациентка.

Фаррах нахмурилась:

– Разумеется, мисс Хэмби.

– Пожалуйста, называйте меня Лорен! – Она дернула простыню и положила руки поверх нее. – Мне очень нужно, чтобы это, – она показала пальцем на свой живот, – осталось между нами, доктор Хасан. – В глубине души она удивилась, с какой легкостью ей удавалось врать. – К Зафиру моя беременность не имеет никакого отношения.

Врач нахмурилась еще сильнее:

– Разумеется, я не разглашаю конфиденциальную информацию. А что, если…

Лорен отвернулась, уклоняясь от ответа. Лучше ей помолчать.

Зафир с довольным видом подписал последний документ и положил его в стопку бумаг. Это был один из его проектов – модернизация женских клиник на окраинах города, предназначенных для кланов, которые до сих пор жили в пустыне и постоянно сталкивались с необходимостью отвозить своих женщин в город за медицинской помощью.

Он встал из-за огромного дубового стола, подошел к бару, налил себе стакан виски и сразу же выпил. Алкоголь оставил за собой горячий след на пути из горла в желудок, но не унимал досады. Лорен находилась во дворце, в шаговой доступности, и это не давало ему покоя.

Смерть Тарика положила конец их роману с Лорен, но Зафир не забыл то бесконечное наслаждение, которое испытывал в ее объятиях.

Шейху запрещалось иметь любовницу, которая бы не прошла строгую проверку Верховного совета, а Лорен к тому же была иностранкой. Зафиру нужен был образ, не напоминавший о скандальной жизни Тарика. Но все-таки…

В кабинет зашел Ариф с камерой в руке:

– Мы его нашли.

– И? – Его сердце лихорадочно забилось.

– Он отдал пленку, сказав, что не собирается подрывать твой авторитет. При условии, что ты встретишься с ним один на один.

Журналисту, похоже, было все равно, в безопасности ли Лорен. Зафир даже возмутился, ведь она не хотела его предавать ни под каким видом.

– Он о ней спрашивал?

– Да. Я разрешил им созвониться. Он был рад, что с ней все в порядке, но так и не понял, почему она в королевском дворце, – сказал Ариф с ноткой неудовольствия в голосе.

Зафир рывком вскочил с кресла:

– Говори, Ариф!

– Немедленно отправь ее домой.

Ни один человек не осмелился бы высказать шейху такое. Но старый наставник Зафира был предан Бейраату всей душой.

– Почему?

– Эта женщина, – ответил он, намеренно не называя ее по имени, – одна большая проблема. Она здесь всего два дня, а ты уже… выбит из колеи.

Зафир покачал головой:

– Я ушел от нее посреди ночи, оборвав все концы. Скрывал, кто я такой.

И сейчас, и в необозримом будущем Зафира должен волновать только Бейраат. Как бы то ни было, эта мысль заставляла его страдать. Неужели у него не было права даже на самые невинные удовольствия?

– Наверное, она немного злится.

Ариф не отрывал от Зафира пристального взгляда:

– Не позволяй никому сбить тебя с твоего пути.

Но это уже произошло. Зафира пронизывало чувство досады и гнев, смешанные со львиной долей неудовлетворенного либидо.

Всю свою жизнь он посвятил отцу (причем о родственной связи с ним он тогда еще не подозревал) и Бейраату. И вот теперь, в качестве награды, ему отказывают в одном простом пункте – обладать женщиной, которая его чрезвычайно привлекает.

Ни за что!

– Я должен вести монашескую жизнь? – Этот вопрос Зафир неоднократно задавал сам себе.

– Лучше всего для твоего будущего и будущего Бейраата найти подходящую молодую девушку, которая знает свое место, и жениться на ней. Ты укрепишь свою позицию перед Верховным советом.

Симпатичная, послушная бейраатка никогда не станет ему перечить и уж точно никогда в жизни не влепит ему пощечину. Вот какое ему уготовано будущее. Но Зафир не торопился бросаться ему навстречу.

Он посмотрел на портрет Джохары, жены Тарика.

Это была хрупкая, изумительно красивая и скромная девушка, дочь одного из влиятельных членов Верховного совета. Именно на ней ему нужно было жениться.

Лорен была полной противоположностью Джохаре. Проворная и трудолюбивая, упрямая, вспыльчивая – и маниакально честная. Она ничего у него не просила, ничего не требовала, чуть не угробила себя из-за гриппа, не позвав никого на помощь. Она работала в больнице, у нее было несколько друзей и никакой личной жизни. Они с Зафиром были словно два идеально подходящих друг другу корабля, которые столкнулись в порту.

Несмотря ни на что, Лорен приехала сюда, чтобы его отыскать. Она волновалась за него, она его оплакивала. Лорен – опасное увлечение для мужчины, которому были заказаны личные привязанности…

– Моя жизнь была и будет посвящена Бейраату, Ариф. Ни одной женщине не под силу это изменить.

Но сейчас Зафир впервые в жизни захотел поддаться желаниям. После жестоких событий последних недель появление Лорен в Бейраате стало бы для него своеобразным вознаграждением.

От одной мысли о Лорен напрягся каждый мускул его изнывающего тела. Но сначала он должен был перед ней извиниться.

Лорен распахнула застекленные створчатые двери и вышла на балкон. Смеркалось. Небо окрасилось багровым цветом. Дул прохладный ветерок, и девушка набросила на плечи кашемировую кофту.

Даже проведя неделю в Бейраате, Лорен не переставала удивляться. В течение дня было очень жарко, а вечером становилось холодно. Она до сих пор не могла поверить, что находится в королевском дворце, в прибежище всей бейраатской знати.

Ухоженные сады, фонтаны, извилистые тропинки во внутренних двориках – все, что открывалось ее взору, поражало старинным очарованием, богатством и невиданной роскошью. Она как будто попала в волшебную сказку из книги, которую ей много лет назад читала тетя. Эту книгу Лорен подарили родители, когда вернулись из очередной командировки в далекую экзотическую страну – такую, как Бейраат.

В комнате, которую ей выделили, стояла огромная старинная кровать с мягким хлопковым покрывалом в золотистых узорах. К помещению примыкала уборная с мраморной ванной, явно предназначенной только для принцесс. На стене висело зеркало в причудливой золотой раме. Ее голые ноги ласкал разноцветный плюшевый коврик. Куда бы она ни посмотрела – все свидетельствовало о богатстве Зафира. Неправдоподобная разница их миров словно дразнила ее.

Даже когда Лорен лежала на кровати, в лицо ей усмехался высокий затейливо расписанный потолок, от которого по всей комнате исходило сияние.

– Вы квалифицированный врач? – спросила она у Фаррах.

Женщина подняла голову от журнала и кивнула.

– И вас не смущает по приказу шейха работать моей нянькой?

– Просьба Зафира меня совершенно не обременила. Когда родные меня бросили, он спас меня, не раздумывая. – Она отложила журнал в сторону. – Зафир дорожит вами. Это видно.

– И поэтому он запер меня здесь, а не в подземной камере? – огрызнулась Лорен.

– Нет, вы неправильно поняли. Вы находитесь в личном крыле Зафира. Женщин сюда не пускают. Если бы заключить вас под стражу было единственной его целью, он бы поселил вас в другом месте. – Фаррах замолчала, словно ожидая, когда Лорен осознает важность ее слов. – А здесь он может быть абсолютно уверен в вашей безопасности.

Но Лорен не придала ее откровению никакого значения.

Она подошла к столику, уставленному экзотическими фруктами и кондитерскими изделиями, и взяла изысканный серебряный кувшин. Наполнив шербетом сверкающий серебряный стакан, она отхлебнула. Да уж, в мире Зафира столовое серебро было понятием обыденным.

Легкий фруктовый напиток смягчил ее пересохшее горло.

– Единственный, кто здесь препятствует моей безопасности, – это шейх.

– После того как он вернулся в Бейраат, на его жизнь покушались дважды, Лорен.

Бокал выскользнул из ее рук и беззвучно приземлился на коврик, по которому расползлось огромное пятно.

Лорен схватилась за деревянную поверхность стола, представив погибшего Зафира. К горлу подступила тошнота, и сладкий вкус шербета превратился в горечь.

Пару дней назад она почти свыклась с мыслью, что Зафир может быть мертв. Но теперь, когда они встретились, Лорен и думать забыла, что его жизни может что-то угрожать. Она взяла салфетку и присела на колени, чтобы затереть пятно на ковре.

– Но почему тогда…

Ее вопрос прервал стук в дверь.

В комнату зашла женщина в темно-бордовом восточном платье и с платком на голове. В руках она держала серебряный поднос, содержимое которого было накрыто красной бархатной тканью.

Покосившись на Лорен подведенными черными глазами, она заговорила с Фаррах. Изменившись в лице, врач посмотрела на Лорен, а потом опять на женщину.

– Его величество хочет встретиться с вами через час в саду на крыше, – произнесла Фаррах с абсолютно стеклянными глазами.

Женщина подошла к Лорен и протянула поднос. Лорен непроизвольно отступила на шаг. У нее бешено колотилось сердце. Она сняла бархатную накидку и ахнула. Под ней оказалось потрясающее шелковое платье-карандаш изумрудного цвета.

Скромный вырез на шее и узкий лиф были расшиты тысячами крохотных хрусталиков, которые слепили ей глаза. Это было платье для принцессы или шейхи, или… Или для игрушки богача.

Оно будет сидеть на ней, как влитое. Эту же мысль Лорен прочла во взгляде Фаррах. Лорен раздраженно бросила платье в сторону. Никогда в жизни она не чувствовала себя так мерзко.

Любопытство, с которым обе женщины разглядывали каждое ее движение, действовало ей на нервы. Значит, прекрасную незнакомку селят во дворце под боком у Верховного шейха, и тот дарит ей весьма интимные подарки.

Что он затеял?

Лорен почувствовала слабость. На бархатную коробочку она смотрела уже не с таким азартом, как на платье. Но открыв ее, Лорен не смогла скрыть удивления.

Бриллиантовое ожерелье, серьги и браслет. Имя дизайнера, вышитое наверху коробочки, ни к чему было упоминать. Она слишком хорошо знала этот исключительный стиль. В горле у нее встал комок.

Зафир помнил о ее страсти к бриллиантам…

По всей ее квартире в Куинсе были раскиданы брошюры и каталоги лучших бриллиантовых мастерских мира. Лорен обожала вечерами сидеть в кресле и листать каталоги, отмечая украшения, которые ей понравились. Но в реальности у нее не было даже крохотного камушка.

Неужели Зафир возомнил, что его вульгарная демонстрация богатства ее смягчит и она забудет обо всем произошедшем? Он думал купить ее своими дорогими подарками?

Лорен кинула бархатную коробочку на поднос.

– Фаррах, передайте, пожалуйста, девушке, что эти вещи можно уносить. И пусть скажет его величеству, что я не собираюсь с ним встречаться. Ни сегодня, ни завтра – никогда.

Глава 4

Завязав пояс махрового халата, Лорен вышла из ванной и вытерла волосы. Она бы с удовольствием провела в мраморной ванне еще часок, развлекаясь с бесконечным количеством насадок и настроек, но боялась превратиться в розового поросенка.

– Слушай, Фаррах, это мраморное корыто роскошно до неприличия!

– Я рад, что тебе нравится хоть что-то во дворце.

Хриплый сладкий голос Зафира излучал волны эротизма, которые тут же накрыли ее звенящее тело. Когда она убрала с лица полотенце, ее щеки пылали.

Поднявшись из кресла, Зафир направился прямо к ней, внимательно рассматривая ее с головы до ног. Его самоуверенность привела Лорен в бешенство. Абсолютно обескураженная, Фаррах не знала, на кого смотреть.

– Фаррах, оставь нас, – скомандовал шейх, не отрывая глаз от смутившейся Лорен.

– Я могу разговаривать с тобой и при Фаррах.

– А я нет, – отрезал он, остановившись перед ней в десяти сантиметрах. К этому времени врач уже собрала свои вещи и бесшумно покинула комнату.

Его волосы тоже были влажными, и пахло от него так, что сердце Лорен бешено заколотилось.

В тонкой коричневой футболке с треугольным вырезом и узких синих джинсах, он выглядел сексуальным и доступным. Как восхитительный темный шоколад, в который хочется вонзить зубы. Футболка подчеркивала его мощную шею, рельефные контуры груди и мускулистый живот.

У Лорен пересохло в горле. Но она уверенно встретила его взгляд. Его темные глаза осветились неожиданной теплотой, а уголки губ растянулись в улыбке.

Лорен туже затянула пояс, и мягкая ткань прижалась к ее разгоряченному телу. Одним быстрым движением Зафир протянул руку к ее щеке – слишком быстро, чтобы ее замедленный мозг мог как-то отреагировать. Каждая клетка ее тела жаждала его объятий, и Лорен усиленно сопротивлялась. Пока.

Он дотронулся до нее мягко и нежно, проведя пальцем по ее глазам.

– Выглядишь ужасно, – произнес он с сожалением, прекрасная понимая, что в этом есть и его вина.

Лорен отпрянула.

– Спасибо за замечание, ваше величество, и за то, что соизволили меня проведать, – процедила она сквозь зубы. – Я должна сделать реверанс, но, поскольку вы меня здесь заперли на два дня, у меня нет настроения. Скажи слугам, чтобы меня отпустили. Я хочу уехать отсюда, немедленно.

Он на мгновение нахмурил брови, потом придвинулся к ней, и ее обдало жаром.

– Перестань, – мягко произнесла Лорен и вдруг захотела, чтобы вернулся тот мрачный незнакомец, которым Зафир был прошлым утром. Ей хотелось злиться на него, впрочем, она и злилась, но ее непослушное тело не слушалось голоса разума.

Зафир вытянул вперед руки, словно защищаясь, а выражение его лица напоминало мордочку сытого кота.

– Что перестань?

– Перестань на меня так смотреть, – хрипло сказала она.

– А мне нравится.

Оставалось лишь надеяться, что Зафир не услышит бешеный стук ее сердца.

– Я уже однажды купилась на твое сумасшедшее обаяние. Больше такого…

Он прижал палец к ее губам, не дав ей закончить фразу. Лорен задрожала. Его прикосновение вызвало в ней бурю эмоций.

– Выбирать тебе платье было самым приятным занятием за последние полтора месяца.

Зафир выбрал наряд собственноручно?! Сердце Лорен екнуло. Его слова обволакивали ее какой-то искрящейся волшебной пыльцой, от которой ее чувства превращались в одно сплошное опьяняющее желание.

– Если бы ты его надела и согласилась со мной поужинать, я был бы очень рад.

– Я, мне, со мной… Не слишком эгоистично, Зафир? – уколола она его. Язвительность была единственным способом с ним бороться. – Хочешь купить своими подарками все на свете? Они для меня ничего не значат! Ты держишь меня в неволе, и ужинать с тобой я не горю желанием.

– Мне нужно было убедиться, что Фаррах о тебе позаботится. Что тебе не нравится? – спросил он, и в его голосе прозвучали металлические нотки.

– Ты что, шутишь? Думаешь, я упаду к твоим ногам только потому, что ты меня поселил во дворце и завалил дорогими подарками? Три дня назад ты обвинил меня в шпионаже, а теперь… – Она тряслась от гнева и боли и едва выговаривала слова. – Ты общаешься со мной, словно ничего и не произошло. Я устала и от тебя, и от этого места!

– Приношу свои извинения. Ты и правда неспособна плести интриги.

– Ты это понял только после того, как получил доказательства от Дэвида? Раньше не допускал подобной мысли?

Зафир сжал губы, и Лорен призналась себе, что ненавидит его в эти минуты. Каждый раз, когда он говорил или думал о Бейраате, он становился чужаком. Человеком, с которым она бы никогда не стала вступать в отношения.

– Мне нужно было видео, Лорен. Иногда приходится быть жестоким. Считай это издержками профессии.

– Больше похоже на одержимость властью.

Неожиданно для Лорен Зафир улыбнулся. Он уставился на ее губы, и его возбуждение стало почти осязаемым.

– Я уже и позабыл, насколько ты прямолинейна. – Он убрал прядь волос с ее лба. – Это было первое, что я в тебе оценил.

Все ее подготовленные слова мигом куда-то испарились. Кожа у нее горела от возбуждения. Зафир взял ее за подбородок, довольно грубо вцепившись в него пальцами, и приблизил к себе.

– Когда я привез Хуму в больницу, ты сразу накинулась на меня с вопросами, не я ли оставил ей столько синяков… Ты смотрела на меня, и твои глаза полыхали огнем. – У Зафира дернулся кадык. – Ты напомнила мне львицу, которую я видел в зоопарке. Свирепую и прекрасную… Никогда в жизни я не чувствовал такого возбуждения от одного только взгляда на женщину, ya habeebti[1].

Между ног у нее стало влажно и горячо, и Лорен изо всех сил сжала бедра.

Пытка, вот что это было. Даже хуже, чем заточение. Ведь когда Зафир обвинял ее в гнусных намерениях, она могла с ним сражаться. Но пустив в ход теплоту и искренность, Зафир не оставлял ей ни единого шанса.

Лорен пыталась взять себя в руки, но собственное тело ее не слушалось. Ей захотелось скинуть халат и позволить Зафиру себя расслабить… Господи, именно это он и начал делать. Его умелые пальцы двигались быстро и легко. Все вокруг перестало существовать.

– Перестань меня трогать! – наконец проговорила она дрожащим голосом.

Вскоре ноги Лорен уперлись в кровать. Его большой палец прижался к ее нижней губе.

– Ты любишь, когда я тебя трогаю. Мы не могли друг от друга оторваться, пока были вместе.

– Это в прошлом. – Лорен как-то удалось взять себя в руки. – А теперь я бы сбежала от тебя на край земли.

Его взгляд стал тяжелым, на скулах заиграли желваки.

– Я надеялся, что ты остыла. Ты считала меня погибшим, а я оказался жив. Вполне логично предположить, что ты отойдешь от шока и будешь счастлива меня видеть.

– И мы продолжим наши так называемые отношения?! – закричала она, несмотря на ком в горле. Желание улетучилось, словно ее окунули в ледяную воду. – Ни за что, Зафир! Если бы я по дурости не прыгнула в самолет, мы бы никогда больше не встретились. Ты сознательно исчез тогда из моей жизни. И теперь не делай вид, что тебе не все равно.

У Лорен закружилась голова и подкосились ноги.

Тут же заключив Лорен в стальные объятия, Зафир поднял ее и положил на диван. Наморщив лоб, он внимательно изучал ее лицо.

– Ya Allah[2], ты опять чуть не потеряла сознание! Что с тобой, Лорен?

Утром она была растеряна от его подарков, к обеду она почти не прикоснулась. Неудивительно, что она так ослабла. Но это не должно повторяться. Нельзя жертвовать здоровьем будущего ребенка в угоду собственным страстям.

Прислонившись к спинке дивана, Лорен обхватила колени руками.

– Я просто проголодалась, – тихо сказала она. Зафир немедленно вытащил телефон и заказал столько еды, что можно было накормить целый полк.

Когда он протянул ей руку, она покачала головой:

– Уходи, пока никто не пришел.

– Почему?

– Ты уже дал всем почву для слухов. Не хочу становиться очередной героиней дворцовых скандалов, Зафир.

Сжав челюсти, он посмотрел на Лорен.

– Ты совсем не заботишься о себе. Я буду здесь до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты снова не рухнешь в обморок, – со злобой в голосе произнес он.

Такой ответ ее не сильно прельщал.

– За две недели до моего отъезда ты сильно заболела, помнишь? Видимо, ты еще не оправилась. Когда Хума нашла тебя на полу ванной и позвала меня, я решил, что ты умираешь! И сразу же отвез тебя в больницу. А сейчас ты опять похожа на привидение. Что ты творишь? Ты объявила голодовку?

Потупив взор, Лорен отпила из бокала ледяной воды.

Она вспомнила тот день, когда Зафир забрал ее из больницы. Всю неделю они с Хумой ставили ей компрессы, выхаживали ее, не оставляли одну ни на минуту. Когда ее подруга Алиша узнала о болезни и примчалась с куриным бульоном, Лорен уже шла на поправку.

А когда ей стало значительно лучше, Зафир пришел к ней вечером, отпустил Хуму, и в его глазах плясали безумные огоньки…

Это была их последняя встреча. Зафир первый раз за два месяца остался у нее на ночь.

Лорен распахнула глаза. В довершение у нее скрутило живот. Зафир, нахмурясь, положил ладонь ей на лоб:

– Тебе снова нехорошо?

Она покачала головой, заставив его убрать руку.

– Хума в курсе, да?

Его лицо стало непроницаемым.

– В курсе чего?

– Она знает, что мы… любовники?

Зафир скривился:

– Вообще-то я не обсуждаю с Хумой личную жизнь. Но да, она в курсе.

– И она знала, что ты уедешь от меня на следующее утро?

Зафир замолчал, словно раздумывая. Странно, ведь он и так уже сказал ей правду…

– Хума – дочь моего хорошего друга. В Нью-Йорке она была под моей опекой. Я должен был сообщить ей, что уезжаю, и распорядиться о ее вылете.

Хума уехала через неделю после него. Прощаясь, они обнялись, а на вопрос о Зафире Хума пробормотала что-то неразборчивое по-арабски.

– Она тебе говорила, что я переживаю?

– Да.

Лорен выпрямилась, и ей на выручку наконец-то пришла ярость. Всего происходящего можно было избежать. Все могло закончиться в Нью-Йорке, чего она и хотела.

Она повернулась к Зафиру с последним мучившим ее вопросом.

«Забудь, Лорен», – прошептал внутренний голос, который предпочитал цепляться за иллюзию.

Лучше знать горькую правду, чем годами изводить себя предположениями. Благодаря своим равнодушным родителям Лорен рано поняла, что надежда – это яд, пожирающий человека изнутри.

– Ты вообще собирался мне позвонить, Зафир?

Наступила тишина. Ее и без того расшатанные нервы были на пределе.

– Уходи, – прошептала Лорен.

Заир развернул ее к себе, до боли вцепившись пальцами в ее руку.

– Я должен был так поступить! Но, честное слово, мне жаль! Все это время я постоянно думал о тебе… – Выражение его лица больше не было таким высокомерным. – Останься в Бейраате еще ненадолго, будь моим гостем.

Лорен впилась в него напряженным взглядом, даже на пару секунд разинув рот. Кажется, она начала смягчаться.

– Нет, – с усилием произнесла она.

Зафир снова навис над ней. Его твердые, как камень, бедра прижались к ее бедрам. Горящий взор остановился на ее губах, и у нее по коже пробежала дрожь.

– Почему нет?

Она облизнула губы и выпрямилась, сжав ладони в кулак. Иначе она на него набросится. Господи, как же ей хотелось провести пальцем по его чувственному рту, прижаться к нему и остудить жар его тела.

Зафир зарылся пальцами в ее волосы и прижал Лорен к себе, поглаживая ее затылок.

– Мне так не хватает наших встреч… кино, поцелуи…

– Ты в своем уме?!

Зафир не ответил, а только прижал ее к себе. Желание вновь затуманило ее сознание.

Вот бы просто закрыть глаза и позволить Зафиру довести себя до экстаза!

Ее изводило чувство беззащитности и давно скрываемые страхи. Она ненавидела себя за чрезмерную эмоциональность.

– Остановись, Зафир.

У него на виске вздулась вена, и он крепко сжал в руке ее волосы. Пульс Лорен участился.

– Ты хоть немного представляешь, как сильно я тебя хочу? – Его рот оказался у ее губ. Его дыхание легко касалось ее кожи. – Как сильно ты нужна мне, Лорен? – понизив голос, произнес он и сверкнул глазами. – А если я поцелую твои сладостные губки, неужели ты меня оттолкнешь? Откажешь нам обоим в удовольствии?

Лорен покачала головой. Он мрачно ухмыльнулся, словно насмехаясь над ее хрупкой обороной.

– Да, не буду кривить душой, секс мне нравится так же, как тебе. Скажу больше: ты лучший любовник, который у меня был, – призналась Лорен, жадно ожидая его реакции.

Его острые скулы покраснели. Он понятия не имел, что до него у Лорен был всего один мужчина – однокурсник, помешанный на военной карьере.

– Лучший любовник, который у тебя был? – вкрадчиво переспросил Зафир.

– Да, – ответила она, делано задрав подбородок. – Ты очень искусен в сексе.

Их роман – самое позорное событие в ее жизни, твердила она себе. Только так она могла уберечься. И от себя самой, и от Зафира.

– Но ты же недавно решил, что я тебе надоела и мне не место в твоем мире?

Зафир вдруг стал абсолютно спокоен. Лорен замерла в ожидании. Что он будет делать? Злиться, опровергать ее обвинения? Но он молчал.

Тишина затягивала ее в пучину болезненных воспоминаний.

Родители бросили Лорен во имя амбиций и низменных целей. Потом подобрали, даже не задумываясь о ее чувствах, а позже бросили снова. Родители причиняли ей боль бесконечное количество раз.

Если она поддастся соблазнам, ей будет только хуже.

Отказаться от Зафира, когда каждая ее клетка стремилась в его объятия, было самым трудным поступком в ее жизни. При виде его мрачной красоты ее сердце снова забилось. Господи, да он же отец ее ребенка, первый мужчина, который вызвал у нее глубокие чувства… Первый, из-за кого она забыла обо всем. И теперь… Теперь она должна уйти.

– Если ты действительно меня уважаешь, отпусти меня, Зафир. Позволь мне покинуть Бейраат.

В душе Лорен все-таки вспыхнула искра надежды. Вдруг он станет ее разубеждать?

Зафир медленно отошел. У Лорен задрожали колени.

– Как пожелаешь, Лорен. – Он смерил ее сумрачным взглядом, затем повернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь.

Лорен упала на кровать, судорожно дыша, и зажмурилась, чтобы сдержать слезы.

Зафир всегда считал ее обычной женщиной, которую легко соблазнить. Может, в Нью-Йорке ее и не напрягало такое отношение, но всему приходит конец.

Сейчас на кону будущее ее ребенка.

Откуда-то раздался заливистый смех. Лорен вышла на балкон и оглядела необъятный внутренний двор. По мощеной дорожке бежал мальчик с озорной улыбкой. От света бронзовых факелов его темные волосы переливались. За ним вокруг фонтана бегал мужчина.

Позволив мальчику пробежать два круга, мужчина догнал ребенка и забросил себе на плечо.

У Лорен сжалось сердце, когда она осознала значимость своего решения. Зафир был правителем. Работа всегда будет значить для него слишком много. Он может все бросить, если дело коснется Бейраата. И Лорен с ребенком будут только помехой на его пути.

После всех страданий, которые Лорен перенесла в детстве, она готова была на все, только бы уберечь будущего малыша от несчастий.

Это была самая долгая неделя в жизни Лорен. Она не раз доставала телефон, твердо намереваясь позвонить Зафиру и огорошить его новостью. Скрывать правду было для нее невыносимо.

Возвращаться в отель Зафир ей не позволил, поэтому последние дни она была заперта во дворце.

Узнав, что Лорен и есть таинственная гостья, ее навестила Хума. Они обнялись, и Хума стала рассказывать о жизни в Бейраате и о том, что она поступила в женский колледж на медсестру.

– По твоим стопам, – прошептала она с гордой улыбкой.

С присущей ей непосредственностью она поделилась с Лорен слухами о грядущей женитьбе шейха.

К горлу Лорен подступила тошнота, а Хума продолжала щебетать.

Зафир и будущая невеста – друзья детства, сошлись снова спустя несколько лет, ее отец – член Верховного совета, и она просто рождена для того, чтобы стать шейхой…

Все ее угрызения совести из-за того, что она не рассказала ему о беременности, тут же испарились.

Вечером Лорен собирала свои вещи, не испытывая ни малейшего сожаления.

Ребенок все равно будет играть второстепенную роль в жизни Зафира. Как и его новоиспеченная невеста. Лорен еще в этом убедится.

Глава 5

Лорен восхищенно разглядывала великолепное здание частного аэропорта. Уже знакомые головокружительные потолки, высокие арки и цветистый мозаичный мрамор. Небо и земля по сравнению с аэропортом, куда они с Дэвидом прилетели из Нью-Йорка.

Сообразив, что ее отправляют частным рейсом, Лорен про себя удивилась такой огромной трате. По словам Фаррах, шейх распорядился, чтобы она покинула Бейраат с шиком.

А его словом никто не мог поступиться.

Когда у Лорен заурчало в животе, она развернула злаковый батончик и откусила. После изощренной королевской кормежки батончик показался ей несъедобным, но она через силу его проглотила.

– Мы готовы принять вас на борт, – объявила стюардесса, старательно пряча глаза от Лорен.

Внутри все было отделано темным деревом, на бесценных персидских коврах стояли широкие кожаные кресла. Перед сиденьями висел плазменный телевизор.

Несмотря на разницу их образа жизни и культуры, с первой же секунды между ней и Зафиром возникла некая связь. Связь, повлекшая за собой серьезные последствия…

Из-за нахлынувших эмоций у нее встал комок в горле.

К ней подошла женщина в традиционной тунике и штанах, ее волосы были спрятаны под платком.

Она протянула Лорен стакан газировки.

– Здравствуйте, мисс Хэмби, – почтительно произнесла она. – Я профессиональная медсестра. Обращайтесь ко мне, если почувствуете себя неважно.

Он что, им сказал, что она недееспособна?

– Я, кстати, тоже медсестра, и в состоянии сама за собой присмотреть, – язвительно произнесла она.

Вздохнув, Лорен уставилась в иллюминатор и увидела в отдалении зубчатый силуэт столицы, окруженной бесконечной пустыней. К небу поднимались башенки и шпили, и Лорен впитывала в себя эти пейзажи, как губка.

– Вы тоже уезжаете? – спросила она женщину.

– Я сопровождаю вас в Нью-Йорк, – сдержанно ответила медсестра. – А затем лечу обратно.

Лорен так быстро поставила бокал на стол, что газировка пролилась ей на пальцы.

Это было уже слишком… Но нужно сдержаться, чтобы не привлекать внимание.

От Фаррах Лорен узнала, что на окраинах Бейраата очень не хватает женщин-врачей, поскольку во многих кланах до сих пор не принято показывать женщин врачам мужского пола.

– Пожалуйста, попросите кого-нибудь сверху, чтобы меня отвезли в обычный аэропорт.

– Но шейх лично…

– Если ему что-то не нравится, – перебила ее Лорен, вставая и хватая свою сумку, – пусть сам мне скажет.

Женщина ахнула.

– Твое желание сбылось, habeebti, – неожиданно раздался мягкий голос у нее за спиной.

Лорен так резко повернулась, что у нее закружилась голова.

Зафир.

– А еще ты бы хотела… – Его голос звучал вкрадчиво и нежно. Незаметным кивком головы он отпустил медсестру. – Чтобы мы никогда не встречались после того, как я тебя бросил.

Он с угрожающим видом швырнул ей в лицо какой-то документ. Лорен похолодела. Шелест страниц показался ей рокотом. Как будто даже бумага не осмеливалась перечить его приказам.

По ее коже пробежали мурашки. Не нужно было читать, чтобы узнать содержимое документа. Достаточно было ее имени в заголовке, корявой подписи и печати придворного терапевта.

– Язык проглотила, Лорен?

В его голосе появилась властность, ледяная жестокость, полное отвращение. У нее быстро-быстро и очень громко заколотилось сердце.

Он узнал. Боже, он узнал! И выглядел просто разъяренным…

Она подобрала с пола страницы, одну за другой. Ее движения были замедленными и неуверенными, в голове царил кавардак. Она не спеша поднялась и посмотрела ему в глаза.

На Зафире была белая рубашка с узким воротником-стойкой. Вырез на груди обнажал медную кожу, заросшую темными волосами. Его скромный, непритязательный стиль лишь подчеркивал, как легко он управлялся со своей властью.

Зафир схватил ее за локоть и приблизил к себе:

– Объяснись.

Он разъярился из-за того, что она скрыла правду, или из-за того, что забеременела? Может, за его гневом скрывалась боль?

Сомнения набросились на нее, лишая сил. Она теряла контроль, теряла рассудок, и ее начала мучить совесть.

С титаническим трудом сохраняя спокойствие, Лорен вглядывалась в резкие черты его аристократического лица. Зафир явно раздевал ее взглядом.

– Ситуация такова. У одного мужчины и одной женщины случился головокружительный, фантастический секс. Они думали, что предохраняются, ведь она пила таблетки, но таблетки не подействовали, потому что женщина принимала антибиотики. И… – протянула она. У нее пересохло во рту при виде его разгневанного лица. – И через пару недель оказалось, что женщина забеременела. Базовые знания биологии.

Он выругался. Лорен, конечно, не понимала по-арабски, но фраза явно была обидной. Его пальцы сильнее врезались ей в руку.

– Учись держать язык за зубами, ya habeebti, или в следующий раз я найду ему другое применение.

Она вспыхнула. Его глаза горели мрачным огнем.

– И не подумаю.

Он рассмеялся, продемонстрировав восхитительные ямочки на щеках, но теплоты в его смехе не было. В шикарной кабине самолета вдруг стало зябко.

– Думаешь, я не смогу тебе приказать, Лорен?

– Ты пытаешься меня запугать.

– А ты попробуй запугать меня, habeebti! Попробуй, и увидишь, как далеко я могу зайти, когда на меня давят и хотят лишить того, что по праву мое.

Лорен глубоко вздохнула:

– Как ты узнал? Фаррах…

– Она предана профессии и хранила молчание, но ей пришлось встретиться со мной.

У нее сердце ушло в пятки.

– Я ей говорила, что это не имеет к тебе отношения! Не стоило ее наказывать из-за того, что ты зол на меня!

– Лучше беспокойся о себе.

– Я не понимаю твоей реакции, Зафир…

– Не понимаешь? Я тебе объясню. Ты узнала о том, что забеременела от меня, и решила тихой сапой улететь из Бейраата. – Он помахал рукой. Этот жест резко контрастировал с его гневными словами. – По-твоему, я должен уважать твои желания и быть вежливым? Как ты смела скрыть от меня такую важную новость?

Важную новость? Да ну?

Как это она вдруг перескочила в категорию людей, достойных его драгоценного внимания?

– А ты уверен, что ребенок от тебя, Зафир?

На его лице появилась ледяная маска. Он посмотрел на нее с таким пренебрежением, что у нее кровь застыла в жилах.

– Без понятия. А что, не от меня?

Он рывком снял со стены телефонную трубку и рявкнул, чтобы его связали с Фаррах. Потребовав результаты теста на отцовство, он швырнул трубку в стену, не дожидаясь ответа. Трубка раскачивалась на проводе, туда-сюда, в полной тишине.

Лорен прижала руку ко лбу. Вся ее воинственность куда-то пропала. Она сама во всем виновата…

– Ребенок от тебя, – хрипло произнесла она.

Зафир хранил угрожающее молчание.

Положа руку на сердце, Лорен не видела в своем отъезде ничего подлого. Просто она не могла допустить, чтобы ее ребенок перенес мучительную боль, поняв, что в жизни родителя он не играет важной роли.

– Тест на отцовство не проводят на таких ранних сроках, – прошептала она. – Я сделаю его как можно скорее и вышлю тебе результаты.

Когда Зафир развернул ее к себе и посмотрел ей в глаза, она поняла, как жалки ее предположения.

В его взгляде и в помине не было боли. Он улыбнулся, если только можно было назвать улыбкой жесткий изгиб губ.

– Ты никуда не уедешь, пока не родишь моего ребенка. А потом можешь хоть сквозь землю провалиться.

Лорен побелела, с вызовом глядя на него, а потом, осознав, что его намерения серьезны, рухнула в кресло.

В Зафире вдруг что-то проснулось. Инстинкт или что-то такое. Что-то зазорное, бесполезное. Что-то вроде благородства, наверное. То, чему его в детстве учил великий Рашид аль-Масуд. Зафир ринулся ей на помощь.

После того как из болтовни теток он узнал о своем происхождении, Зафир послал ко всем чертям рыцарский дух с кодексом чести в придачу, которые впитывал с ранних лет.

Он всегда был осторожным в утолении своих прихотей, тщательно отдаляя себя от Тарика и его диких оргий.

Он решил для себя, что никогда не заставит женщину страдать.

Единственный раз, когда он дал слабину и забыл о том, что ему запрещено иметь привязанность, было с Лорен. И ее предательство глубоко его ранило, ведь он не думал, что она на такое способна.

Если бы она улетела, он бы не узнал о существовании ребенка. Точно так же, как и он сам раньше не догадывался о своем происхождении.

Лорен сидела с абсолютно прямой спиной, отвернувшись. Как будто ему не поверила. Его бы это даже позабавило, если бы он не был охвачен желанием ее наказать.

И он точно знал, как проучить ее независимую сильную натуру, знал ее слабости. Его вдруг забила дрожь.

– Пустые угрозы, – наконец произнесла она.

Он уселся в кресло напротив Лорен, явно не торопясь с ответом. «Пусть трясется от страха, – подумал он с неожиданным ожесточением. – Пусть поймет, что имеет дело с могущественным, высокомерным шейхом».

Он сможет овладеть ей везде, где захочет. При этой мысли у него застучало в висках.

– А ты попробуй улететь из Бейраата, вот и посмотрим.

Несмотря на работающий кондиционер, у нее над верхней губой выступили капельки пота.

– Я знаю, ты злишься. Но, Зафир, рассуди здраво. Мы говорим о судьбе ребенка. Сейчас ты его хочешь, а потом у тебя начнутся более важные дела, и ты его бросишь. Так нельзя.

– Как ты смеешь читать мне морали о сложностях отцовства? Давай-ка не будем ломать комедию. Да, я от тебя ушел. Я обманул твои ожидания, и ты решила мне отомстить, похитив моего ребенка.

– Неправда, – прошептала она. – Да, я ужасно на тебя рассердилась, но я смирилась с тем, что наши отношения для тебя ничего не значили.

– Твои поступки судят об ином. – Он подошел к ней. – Ну и что бы ты сказала ребенку? Что отец его не хотел? Что он от него отказался?

Лорен вскочила с кресла, уперев руки в бока. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась:

– Я никогда не буду ему врать!

– Конечно, ты же врешь только мне.

– Я не врала тебе! Я бы все равно тебе сообщила… При случае.

– При случае?! – Зафир вскочил вслед за ней, кипя от ярости. – Это не тебе решать!

Всю ее гибкую фигурку затрясло от негодования. Лорен ткнула его пальцем в грудь:

– Обвинения пошли? Ты же правитель, Зафир. Ты безжалостно уничтожаешь все, что расходится с твоими правилами. Я подумала, что ребенок станет для тебя обузой, разве можно меня в этом винить? Его благополучие, да даже само его существование будет мало значить для человека, у которого главное – это Бейраат и который вот-вот женится на другой женщине!

Он сделал еще один шаг вперед, заставляя Лорен отступать, пока ее спина не уперлась в стенку самолета. Зафир уперся руками в деревянную панель, окружая ее с обеих сторон, и уставился на ее губы. Лорен ощетинилась.

– По тебе все и так видно. До тебя дошли слухи о свадьбе, и ты подумала: «Недавно он приставал ко мне, а теперь хочет жениться на другой! Пожалуй, не буду ему говорить про ребенка». Гордишься, что ты умная и образованная, да? А у тебя не возникло мысли хотя бы раз поговорить со мной?

– Я не собиралась тебе мстить, Зафир.

– Да ну? Что-то не похоже. Особенно если учесть, что ты заревновала.

Звук, вырвавшийся из груди Лорен, больше всего напоминал рычание дикого зверя. Она сжала кулаки и ударила его в грудь, оттолкнув назад. Он накрыл ее кулаки ладонями.

– Не имею ни малейшего желания участвовать в жизни мужчины, для которого я – способ получить удовольствие в постели! Ты просто играл со мной! – От напряжения ее губы задрожали. – Все детство меня, как зверушку, подбрасывали к дверям родственников, подбирали на лето, потом снова выпроваживали: из-за занятости, амбиций и бог знает чего еще! Я не хочу своему ребенку такую жизнь, ясно?

«Я бы этого не допустил», – подумал Зафир.

– Скажи, Зафир, он будет для тебя главным? Не Бейраат, не дела, а ребенок? Вот для меня будет.

Он оцепенел. Ее слова подействовали на него, как ушат ледяной воды.

Лорен была права. Ребенок не заслуживает жизни, полной лжи и отговорок, когда им вертят, как пешкой. Таким было его собственное детство, которое Зафир ненавидел.

Он открыл рот, чтобы ее разубедить, но острая боль в ее глазах остановила его.

– Может, что-то я и не смогу ему дать. Но, по крайней мере, он будет знать, что я его люблю. Я использую все возможности и не позволю тебе настроить его против меня.

Услышав его бесстрастную угрозу, Лорен покачнулась.

Раздражение накрыло Зафира, словно щитом, через который она не могла до него достучаться.

– Если ты волнуешься о ребенке, отпусти меня. Я никогда не буду отрицать твоих прав, Зафир.

– Нет! Заруби себе на носу, Лорен, раз и навсегда. Я не допущу, чтобы мой ребенок вырос, ничего не зная о своем отце! И я не согласен быть для него чужаком, который живет от него за тридевять земель.

Лорен прислонилась к стенке самолета, почувствовав слабость:

– Тогда у нас проблема.

– Не вижу ни одной.

Внутри у нее все сжалось. Зафир выглядел слишком уж спокойным, слишком уверенным. Скоро она начнет паниковать.

– Я живу в Нью-Йорке, ты живешь здесь. Я бы сказала, это главная проблема.

– Твоя жизнь в Нью-Йорке закончена.

Он был непоколебим, как невидимая глухая стена. Но, несмотря ни на что, Лорен должна ее сокрушить – иного выхода не было.

– Ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью и переворачивать ее с ног на голову!

– Если ты хочешь родить ребенка, ты сделаешь это в Бейраате, – железным тоном произнес он.

– Ты серьезно?

Но Зафир и не думал шутить. У Лорен так сильно прихватило живот, что на несколько секунд она лишилась дара речи.

– А ты не торопишься все бросать. В чем же дело, Зафир?

Он оскалился. Смотреть на это было тяжело.

Ее мир рушился у нее на глазах. Этот деспот сокрушил все ее представления о Зафире, которого она знала. В нем не было ни доброты, ни вежливости.

Ничего, кроме суровой холодности.

– Разве ты можешь обеспечить младенцу прекрасный уход, если живешь в маленькой убогой студии и работаешь в ночную смену шесть дней в неделю?

У тебя нет семьи, которая бы тебя поддержала, а друзья… Твоя подруга – такая же одиночка, живущая на работе. Кто присмотрит за ребенком, пока ты на смене? Кто будет помогать, когда ты вернешься домой, падая с ног от усталости?

В его словах звучала логика, которая посеяла зерно сомнения в ее планы и разрушила ее защиту до основания.

– А если я не соглашусь?

Он пожал плечами, а она сжала кулаки, всей душой желая ему вмазать, сделать хоть что-нибудь, чтобы сбить эту пугающую холодную маску с его лица.

– Тогда ты покинешь Бейраат и вернешься к своей незатейливой жизни после рождения ребенка.

Он посмотрел на ее талию. Лорен скрестила руки на груди.

– У ребенка будет все необходимое, кроме матери. Хотя, кто знает, может, ему и лучше будет без такой лицемерной родительницы. Где гарантия, что ты станешь хорошей мамой?

Внутри у нее все закипело, но она сдержалась и подавила крик, рвущийся из ее груди. А Зафир по-прежнему стоял и равнодушно на нее смотрел.

– Ты просто хочешь меня наказать.

– Ты решила свалить, не оставив мне выбора. Но я великодушен. У тебя выбор есть – либо ты участвуешь в жизни ребенка, либо нет.

– Это не выбор, а ультиматум.

– Нет, Лорен. Я поступаю с тобой так же, как и ты со мной, – категорично произнес он. – У нашего ребенка могло быть двое родителей, уважающих друг друга, доверяющих друг другу. А теперь ты всего лишь курица-наседка. Больше я тебе верить не стану. А по поводу наказания… – Его голос стал сахарным, а в глазах сверкнула неприкрытая страсть.

«О боже, нет, только не это! – заголосила она про себя, пытаясь унять сбившееся дыхание и вспыхнувшие щеки. – Сопротивляйся, возненавидь его!» – умоляла она.

Но возрастающую панику неожиданно начало вытеснять возбуждение и похоть.

– Ты меня презираешь, я вижу это по твоим глазам.

Он подался вперед, и их грудные клетки соприкоснулись. Ее соски затвердели от желания. Лорен еле слышно застонала.

– А я по твоим вижу ненависть, – хрипло прошептал он ей в ухо. – Но если я протяну руку…

Она прикрыла его рот рукой, и тогда он начал говорить ей прямо в ладонь:

– На этот раз, Лорен, я добьюсь своего.

Злость придала ей смелости.

– Значит, с одной стороны у тебя будет однажды использованная любовница, а с другой – невинная скромница-жена? И ты будешь плодить наследников для своей великой страны?

Он так рассмеялся, что на его шее вздулись вены. Но в глазах что-то промелькнуло. Ненависть? Страх?

– Вот какой образ ты для меня приготовила, да? Прикрываешь свои отвратительные поступки?

– На этот раз я не сдамся, Зафир.

Обхватив ее рукой за шею, он придвинул девушку к себе и прошептал прямо в уголок ее губ:

– Уверяю тебя, твоя непреклонность кончится очень быстро, я с удовольствием тебя ее лишу.

У нее по спине побежали мурашки.

– И что будет дальше? – вымолвила она.

– А дальше только вопрос времени, когда страсть между нами уляжется, – просто ответил он, отступая от нее. – Станешь одной из бывших любовниц шейха, изнывающих от тоски в недрах дворца. И той, кто родила ему первенца.

Прошло четыре дня с момента их последней встречи в самолете. Зафир убедился: он бы возненавидел себя на всю оставшуюся жизнь, если бы овладел Лорен прямо в самолете. И вот теперь он не мог сосредоточиться ни на одном из многочисленных дел, требующих его внимания.

«Ребенок от тебя, Зафир…»

Хоть он и презирал Лорен за ее намерения, анализ ДНК был совсем не обязателен. Лорен говорила правду.

Увещевания разума, души и сердца вытесняли кипящий гнев.

Если он не женится на Лорен, ребенок станет бастардом, как и Зафир.

У него возникнут вопросы о его месте в обществе, о королевской иерархии. Он будет расти с гнетущим ощущением, что его отбраковали. Ощущение, которое мучило Зафира годами.

Он сел за стол, раскрыл папку, которую Фаррах ему вручила утром, и взглянул на заключение о беременности.

Лорен точно не понравится быть к нему привязанной. Она терпеть не могла традиционную жизнь с ее обычаями, не выносила ущемлений свободы и личных жертв. Ее тяжелое детство проявляло себя во многом.

Ей придется не по нраву следовать его указаниям в спальне и за ее пределами, стоять на третьем, четвертом или десятом месте в его жизни. Ограничиться ролью его жены, матери его детей.

Так, стоп! Как это он вдруг примерил на нее роль жены? Неужели он хотел покорять ее бешеную силу воли, каждую ночь наслаждаться ее волнующей сексуальностью, впустить в свою жизнь человека, такого же страстного и решительного, как он сам?

Но он был не просто Зафиром.

Он Зафир аль-Масуд.

И поскольку Верховный совет все не унимался по поводу его власти и нестабильного положения в обществе, кандидатура Лорен на роль шейхи будет крайне нежеланной.

А это значит, ребенок родится вне брака и на себе испытает «приятные» последствия. Как и Зафир когда-то. Ведь его мать была любовницей отца.

Зарычав, он схватил бесценную золотую печать аль-Масудов и швырнул ей об стену.

Он был раздавлен. Он, могущественный правитель, был сейчас лишен всякого могущества.

Его жизнь ему не принадлежит. И никогда не принадлежала.

Глава 6

Лорен не виделась с Зафиром три недели. Она с трудом могла вспомнить, как снова очутилась во дворце. Его жестокие слова, которые он проговорил прямо ей в губы, мощные бедра, прижавшиеся к ней, – это она помнила замечательно.

С удивительной скоростью во дворец пришла бумага об академическом отпуске из больницы, которую запросила администрация шейха.

Лорен никогда в жизни не уделяли столько внимания.

Ей специально выделили служанку, которая должна была помогать ей мыться. Об этом Лорен узнала, когда женщина заявилась к ней в уборную, пока она нежилась в ванной. Лорен больше не забывала запирать за собой дверь. У нее был личный повар и диетолог, который каждое утро справлялся о ее аппетите, а также инструктор по йоге, которого, по словам Фаррах, было очень трудно найти. Зафир помнил, что Лорен любила йогу…

Сама Фаррах навещала ее каждый вечер, хоть и выглядела совсем замотанной.

Лорен пыталась улучшить свои знания арабского, ведь ее ребенок – наполовину араб, но и без них ей кое-что стало ясно.

Все вокруг знали, что она носит под сердцем ребенка от Верховного шейха. Бесчисленный персонал, который обслуживал ее одну, был предельно вежлив, но в глазах слуг она видела любопытство. То и дело в разговорах мелькало слово nikah.

Когда Лорен поняла, что оно означает свадьбу, то сразу представила себе Зафира с послушной юной невестой, и у нее чуть не разорвалось сердце от горя. Позже выяснилось, о чем именно сплетничали слуги.

Лорен была беременна от шейха, но никакой свадьбы не предвещалось. Само собой, уроженка Запада не могла стать его женой. Ей была уготована иная роль.

«На этот раз, Лорен, я добьюсь своего».

Эта фраза преследовала ее угольно-черными ночами, когда она ворочалась на своем шикарном ложе. Больше нельзя было врать самой себе. Если Зафир придет к ней и будет пожирать ее взглядом, она будет у него вымаливать развратные словечки, прикосновения грубых рук и его животную страсть.

Единственным источником информации о Зафире была Фаррах, которая мало-помалу начала отвечать на расспросы. За две недели молчаливых взглядов и намеков это стало большим прогрессом.

Когда врач проверяла ее пульс, Лорен решила взять быка за рога:

– Долго ты будешь на меня сердиться?

Фаррах вздохнула, нахмурив брови.

– Это было твое решение. Но Зафир пал в моих глазах. Я знаю его всю жизнь, и он… – Фаррах внимательно посмотрела на Лорен. – Я никогда его таким не видела. Во дворце все боятся смотреть ему в глаза, а некоторые даже не заходят с ним в одну комнату. Говорят, даже Арифу теперь трудно к нему подступиться.

Мысль о том, что пожилой наставник Зафира встревожен, доставила Лорен удовольствие. Ведь именно этот человек обнаружил, что она беременна. Лорен возмутило вмешательство в ее личную жизнь.

– Отлично. Пусть все знают, какой мерзавец ваш любимый шейх.

Она подумала, что Фаррах разъярится, но вместо этого на ее лице появилась ухмылка, и Лорен полегчало. Она успела прикипеть к придворному врачу, и не потому, что только с ней могла открыто высказать свои мысли.

– Ты должна с ним поговорить, услышать его…

– Как?! – воскликнула Лорен с отчаянием. – Как с ним поговорить, если он даже сюда не заходит? Он заявлял, что хочет для малыша всего самого лучшего, но ни разу обо мне не справлялся!

– Я каждый вечер прихожу к шейху с докладом. Он приказал связываться с ним немедленно, если ты вдруг почувствуешь себя плохо.

– Ты можешь уговорить охранников, чтобы они провели меня в его покои?

Фаррах покачала головой.

– Это исключено… Разразится скандал.

– Но вокруг меня и так бушуют страсти, – произнесла Лорен, не скрывая досады. – Наверное, уже весь Бейраат в курсе, что я заграничная игрушка шейха.

Вот только шейх с ней не играл… Интересно, какие еще странности и противоречия она в нем откроет?

Крепко сжатые губы Фаррах подтвердили ее опасения.

– Никто из людей, кто видел вас с Зафиром вместе, ничего бы не предположил, но… – Фаррах посмотрела на Лорен и вздохнула. – Но тот Зафир, которого я знаю, никогда бы не лишил женщину свободы. Если бы ты знала Тарика, то увидела бы, как сильно от него отличается Зафир. Особенно в отношении к женщинам.

Да, но Лорен утаила от Зафира весьма важную информацию…

Она медленно опустилась в кресло. Ее снова начали мучить сомнения.

Неужели она выбрала путь, который изо всех сил хотела избежать? Она думала в первую очередь о себе, а не о ребенке. Похоже, ею управляла боль и ревность.

Значит, Зафир прав?

Обхватив руками голову, она простонала. Зафир имел право знать. Нужно перед ним извиниться. Она должна заглушить в себе неуверенность.

И смириться с тем, что Зафир будет участвовать в жизни ребенка. Но больше всего Лорен волновало другое: как бы снова не начать в него влюбляться…

* * *

Вечером, после короткой прогулки в саду, огороженном от остального мира трехметровой кирпичной стеной, Лорен почувствовала себя отдохнувшей.

Ее постоянно сопровождали двое охранников. Фаррах уверяла, что это для ее безопасности. Но кому она нужна?

Это была скорее слежка, ведь шейх не доверял Лорен.

Она зашла в комнату и остолбенела.

На бархатном диване спал Зафир. Его голова свисала набок, глаза были закрыты. Оранжевое сияние заходящего солнца любовно очерчивало его лицо. Шейх небрежно вытянул ноги, и Лорен поразила мощь его мускулистых бедер. Классическая белая рубашка с золотыми запонками, застегнутая лишь наполовину, подчеркивала мужественность его торса. Ее взгляд проскользил по его бронзовой коже вниз… Лучше бы ей остановить свое воображение.

Чем больше она наблюдала за Зафиром в его привычной обстановке, тем меньше понимала, чем могла его зацепить.

Нет, дурнушкой она не была, но вот он… Он просто источал мужскую энергию и чувственность. Как будто он был творением самой пустыни.

– Закончила осмотр, habeebti?

Его вкрадчивый низкий голос подействовал на Лорен, как электрический разряд. Чтобы чем-нибудь занять руки, она сняла с шеи шелковый платок.

– Надо же, ты не забыл, кто я такая?

Она налила себе стакан воды. Прохладная жидкость немного привела ее в чувство. Прижав стакан к лицу, Лорен застонала. Пусть Зафир думает, будто у нее щеки загорелись из-за жары.

Он смерил ее страстным взглядом, закинул руки за голову, и в вырезе рубашки еще сильнее оголилась его грудь.

– Фаррах права, ты действительно по мне соскучилась. Если бы я знал, что ты так изголодалась, я бы пришел раньше.

Лорен уставилась на него, разинув рот, не в силах дать вразумительный ответ. Хоть она и ненавидела Зафира, страсть к нему не утихла.

Лорен отошла от дивана, чтобы встать от шейха подальше, и решительно одернула край своей тонкой желтой кофты. Сделала она это совершенно зря, потому что его знойный взгляд медленно спустился с ее губ на шею и грудь.

Зафир вдруг резко наклонился вперед. Лорен подскочила.

– Зачем тут расхаживаешь?

Лорен хранила полное молчание.

– И где же твои колкости? – поддразнил ее Зафир, и Лорен показалось, что он набивается на ссору. «Или на что-то другое», – шепнул ей внутренний голос.

– Мне просто… жарко, – мягко произнесла она, изо всех сил стараясь не сказать ничего лишнего. – Слушай, охранники от меня не отходят ни на шаг. По-моему, они меня уже ненавидят.

Зафир недоверчиво посмотрел на Лорен.

– Неужели мне что-то угрожает?

Он не отводил от нее тяжелого, беспощадного взгляда:

– Да. Но благодаря мне у тебя есть все, что пожелаешь.

– Зафир, даже из любви к ребенку я не смогу провести остаток своих дней заточенной во дворце!

– Не вижу для тебя другой роли.

Вот и ответ на все ее вопросы.

– Я и не прошу другой роли. – В горле Лорен встал ком, и она стала разглядывать свои руки. – Я не собиралась оставаться в Бейраате, сомневалась, что найду тебя, и уж точно не думала, что забеременею.

– Конечно, не думала, – бесстрастно ответил Зафир. – В ту ночь в больнице, когда ты пожирала меня своими прекрасными глазками, мне удалось удержать себя в руках. И на следующее утро, когда я поцеловал тебя под конец твоей смены. И вечером, когда я приехал к тебе и ты открыла мне дверь и впустила меня. И когда я возвращался к тебе снова и снова, хоть и знал, что меня ожидает. Но не сейчас.

– Тебе-то легко. В твоей жизни ничего не поменяется.

– Ты меня возненавидишь. – Он откинул голову на диван и снова закрыл глаза. – Только не пытайся меня убить ножом для фруктов, пока я отдыхаю: Бейраат погрузится в хаос.

– Что ж, тогда я сдержу свои киллерские наклонности, – съязвила Лорен и посмотрела на Зафира повнимательнее. Вид у него был изможденный, под глазами пролегли синие тени.

Он был королем, но отдохнуть захотел именно здесь?

Лорен направилась было к двери, как вдруг его рука схватила ее за запястье. От его пальцев как будто шел огонь.

– Нет, останься. Мне нравится, что ты рядом. Твое сердце трепещет, нервы напряжены до предела… Ты понимаешь, что нужно сказать «нет», но твое тело говорит «да». Ты не знаешь, дотронусь я до тебя или нет, поцелую или нет… И настанет ли день, когда ты подчинишься моей воле. Это доставляет мне куда больше удовольствия, чем любые развлечения дворца.

– Да ты садист! – усмехнулась Лорен.

– Вот как?

Лорен присела на диван, рука Зафира не отпускала ее запястье.

– Тебе очень нравится держать взаперти беспомощную беременную женщину? Даже спать по ночам не можешь? – Она высвободила руку и осторожно убрала с его лба прядь волос. – Выглядишь не очень. Мир плохо слушается его величества?

Наступила неловкая пауза. Зафир медленно открыл глаза и пристально посмотрел на Лорен. Он явно колебался. Затем он вздохнул, и в этом невинном жесте наконец-то появилось что-то человеческое.

– Видимо, да, учитывая, что последние дни я провел у постели отца, находящегося в коме. Врачи говорили, он пошевелил пальцем.

Лорен озарило: все это время Зафир горевал. И он пришел к ней. Ее ведь не отпускала мысль, что они как-то связаны.

– Он уже очень давно не приходил в сознание. А мне нужно ему сообщить, что его первый сын, мой сводный брат, умер. Так бы я смог прекратить его страдания.

Лорен поразилась искренней боли, прозвучавшей в его голосе. Словно это говорил другой человек.

Она вдруг вспомнила фразу Зафира: «Я тот, кто приказал арестовать собственного брата, чтобы заполучить власть в Бейраате. Тот, кто ликовал накануне его смерти».

Отец Зафира – в коме, брат недавно умер… Представить себе невозможно, через что он должен был пройти, когда принял на себя правление Бейраатом в такое беспокойное время.

Как она могла быть такой эгоисткой?

– Мне очень жаль.

– Жаль чего? – рассеянно спросил Зафир, жадно впиваясь взглядом в ее шею. От этого взгляда Лорен чудом не вышла из себя. – Если бы его мотоцикл не застигла песчаная буря, которая его и погубила, Тарик был бы заключен под стражу и казнен. По моему приказу. Появись он сейчас передо мной, я бы вытащил пистолет и застрелил бы его за то, что он сделал с Бейраатом. – Зафир сцепил пальцы, словно чувствовал оружие в руке. – Тебе все еще очень жаль меня?

Каждое его слово было пронизано горем и чувством вины. Лорен стойко выдержала его взгляд, хотя внутри нее все трепетало. Конечно, Зафир не нуждался в сочувствии. В его словах звучало предостережение.

Лорен накрыла живот ладонью. Скорее, чтобы отвлечь его внимание, чем успокоиться самой.

– И как нам, интересно, рассказывать ребенку о семье? У него оба родителя сумасшедшие? Отец – убийца, мать не может совладать с собственной страстью…

Его золотистые глаза посветлели.

– Кем же тогда вырастет наш малыш?

Лорен рассмеялась. Они могут ненавидеть друг друга сколько угодно, но ребенок свяжет их навсегда.

– Ну, если он будет обычным ребенком, то нам крупно повезет!

Как же ей нравилось смеяться вместе с Зафиром, видеть теплоту в его глазах…

– Зафир, я могу тебе чем-нибудь помочь?

Он изумленно посмотрел на нее и медленно поводил головой из стороны в сторону.

– Разомни-ка мне шею своими волшебными пальчиками.

Последний раз Лорен прикасалась к Зафиру во время импровизированного массажа. Про «Касабланку» они тогда забыли, а пицца остыла…

В его уставших глазах она прочла те же воспоминания.

– Так найди себе массажистку, Зафир! В Бейраате что, перевелись женщины, которые бы жаждали обслужить его королевское величество?

Зафир ухмыльнулся. С падающими на лоб волосами он становился похож на беспечного бродягу.

– На прошлой неделе ко мне приходили с предложениями отцы красивых молодых девушек, воспитанных в традициях Бейраата. Мечта любого мужчины.

Надежда, за которую отчаянно ухватилась Лорен, быстро погасла. Она беззаботно улыбнулась, хотя на душе ее скребли кошки.

– Так это уже идеальный вариант, Зафир! Они будут выполнять твои требования без единого слова протеста, с радостью ублажат тебя в постели, когда ты сам этого захочешь, и легко отойдут на задний план, если ты забудешь об их существовании, – ядовито произнесла она. – Так почему нет, Зафир? Я-то все равно никуда не денусь.

Через мгновение он уже сидел рядом, прикасаясь к ней своим крепким бедром.

Лорен изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но его рука была у нее за спиной, и подвинуться было некуда. Зафир поправил ей волосы. Даже от простого прикосновения Лорен тут же возбудилась. Она чувствовала на губах его дыхание, ее опьянял его запах, в котором сочеталась мускусная тяжесть и экзотическое сандаловое масло.

– Это бы значительно упростило мне жизнь. Но мне не нужна ни та, ни другая. – Он помассировал ей плечо. – Я хочу тебя до дрожи, в Верховном совете боятся небезосновательно.

– Чего они боятся?

– Что ты меня каким-то образом приворожила.

Лорен закрыла глаза, собираясь с силами, чтобы дать Зафиру отпор. Но сил у нее не было. Она хотела стряхнуть с себя его руку, но тщетно. Затем опустила взгляд и, заметив его эрекцию, запылала от возбуждения.

– Три недели от тебя не было ни слуху ни духу. Теперь ты подавлен и хочешь секса. Прямо как тогда в Нью-Йорке. – Вот она, связующая нить! – Поэтому ты решил меня проведать. Словно я проститутка. Или доза для наркомана.

– И ты называешь эти отношения дешевыми? – чуть не прорычал он.

– Называй их как угодно, – ответила она, пожав плечами.

Схватив Лорен за руки, Зафир вынудил ее поднять на него взгляд.

– Слушай, каждый раз, когда я узнавал об очередных зверствах, учиненных Тариком, когда у меня внутри все закипало от ярости и я думал, что умру, если не отберу у него Бейраат, и каждый раз, когда я боялся, что больше не увижу отца… Моя душа рвалась к тебе. Когда ты рядом, моя бессильная злоба уходит, и восстанавливается душевное равновесие. И это – не ложь, – добавил он.

Его хриплый властный голос в одно мгновение разбил ее хрупкую оборону.

– Зафир… – умоляющим голосом произнесла Лорен, тая под его чарами.

Он провел пальцем по ее нижней губе, отчего у нее побежали мурашки, и через мгновение она оказалась прямо на нем. Казалось, шелковая ткань его брюк и ее трикотажные леггинсы не служили преградой, и его напряженный член прижался к ее лону.

Лорен плавилась в его объятиях, как воск. Если он пустит в ход свои умелые руки, она собиралась ему как-то противостоять.

Жадно сверкнув глазами, Зафир притянул Лорен к себе, чтобы поцеловать.

Его отчаянные слова резанули ее, как ножом по сердцу.

– Не лишай нас этого, Лорен…

В последнюю секунду Лорен отвернулась, скованная страстью и мукой.

Зафир подался ей навстречу, прошептав что-то неразборчивое. Внизу ее живота разлилось острое удовольствие. Она поерзала на его твердом члене. Одной рукой он гладил ей бедро, а другой ласкал грудь. Он жарко дышал ей в шею, и под его ладонью ее соски затвердели.

Трепеща, Лорен погрузила свои дрожащие пальцы в его волосы.

– Слишком долго… Я ждал этого слишком долго, habeebti…

Зафир прошептал что-то благоговейное в ложбинку между ее грудей, мягкими движениями поглаживая ее руки, словно она была молодой кобылой, которую он должен был успокоить. Затем его руки скользнули ей под майку и наконец обрели покой…

Тяжело дыша, они посмотрели друг на друга. Его сильная, шершавая ладонь жгла кожу.

– Твое тело… – произнес Зафир с изумлением, – уже начало меняться?

Лорен так резко отстранилась от него, что упала на пол. Край кофейного столика прошелся ей по затылку, и она охнула от боли.

Она начала быстро отползать от Заира, вдруг испугавшись, что он ее схватит и она не сможет защититься. Зафир будет хотеть от нее только секса и никогда больше ей не откроется, а однажды она ему наскучит, и он уйдет.

Но сколько в его взгляде было вожделения, когда он аккуратно положил руку на ее округлый живот…

Лорен как будто вручили гранату. Если она признает поражение и сдастся, Зафиру тоже достанется.

«И пусть! – проревел ее внутренний голос. – Пусть заплатит за то, что тебя бросил!»

Страсть к этой девушке становилась опасной.

Образ Лорен, сцепленной с ним, как в паутине, пленил Зафира, уничтожая всякое здравомыслие. Пухлые розовые губки так и просили, чтобы он отдал ей всю свою душу. Ее грудь быстро вздымалась и опускалась, а гибкое тело пылало от возбуждения.

Она была похожа на дикую лань, загнанную в угол, но все равно непокорную. Больше всего ему сейчас хотелось раствориться в ее жаждущем ласк теле, избавившись от ярости и бессильного горя.

Пока вокруг бурлили политические игры, Зафиру хотелось, чтобы Лорен была рядом. Единственное создание, которое разделяло его одиночество, видело таким, как он есть. И хотело его.

– Иди сюда, Лорен, – спокойно произнес он. – Хочу убедиться, что ты не ушиблась.

Увидев, что она отступила на шаг назад, Зафир сжал челюсти. Выражение ее красивого лица изменилось: теперь в нем читалось что-то новое. Не желание, не страх… вызов.

– Вы не должны меня добиваться, ваше величество, – сказала Лорен, схватившись обеими руками за вырез своей кофты. Треск разорвавшейся ткани прозвучал в тишине как грохот этнического барабана. – Я сдаюсь, – мягко проговорила она.

Кофта распахнулась, выставив наружу бугорки ее полных грудей, облаченных в белый шелк, изящный изгиб талии и бедер. Сквозь ткань просвечивали темные круги ее сосков. Ее щеки и шея горели.

– Ты выиграл, – объявила Лорен. Зафир начал раздражаться.

Он не хотел взять ее такой. Она же не трофей.

– Что за чушь ты говоришь? – спросил Зафир, приближаясь к ней.

На этот раз Лорен не отступила. Упрямо задрав подбородок, она стояла на месте.

Она скинула кофту с плеч.

– Мне сходить душ, или ты хочешь приступить к делу? Прямо здесь или на кровати?

Ему стало трудно дышать, как будто кто-то сдавил ему горло.

– Хватит, Лорен.

– Не хватит. Ты же именно этого и добиваешься. Заточил меня во дворце, оторвал от остального мира… Чтобы я постоянно мучилась, гадая, придешь ли ты ко мне снова. Размышляя, какое место наш ребенок займет в твоей жизни.

– Я буду любить его больше всего на свете, – вдруг признался Зафир.

На мгновение ее глаза вспыхнули.

– И будешь пользоваться мной, словно я неодушевленный предмет?

– Лорен! Я признаю, что скрывать от тебя правду было не самым разумным поступком!

– Ты с самого начала решил, что на большее я не гожусь… Так давай продолжать в том же духе! Ты хочешь, чтобы во время секса я была к тебе лицом? Или мне встать на колени?

Зафира передернуло.

– Прикройся.

Она не послушалась Зафира, и он протянул ей покрывало. От его прикосновения Лорен вздрогнула. Но надо было идти до конца.

Зафир сражался с желанием ею овладеть.

Когда-то его отец проиграл, выставив свою жену проституткой в глазах семьи, клана и всего мира. И сделал Зафира сиротой.

Но Зафир не проиграет. Он не станет рабом собственного тела. Он не станет разрушать жизнь Лорен, просто потому, что ему так хочется.

Не глядя на нее, Зафир развернулся и ушел.

Глава 7

«Пожалуйста, потерпи, пока не родится ребенок и я не буду уверен, что ты в порядке. И запомни… Я от него не откажусь.

Зафир».

Лорен в тысячный раз перечитала записку с печатью аль-Масудов. Где-то вдалеке звучал голос Фаррах.

С момента их последней встречи с Зафиром Лорен мучила только одна мысль. Если ей удалось избежать ненавистную ей участь любовницы, то почему у нее было такое чувство, будто она потеряла Зафира навсегда?

Судя по всему, он перестала беспокоиться о том, что она может сбежать. Ей даже разрешили посетить знаменитый базар, хотя днем раньше в этом ей было отказано.

Лорен уже обрадовалась, что Зафир пойдет с ней вместе. Вот глупая.

Из дворца она вышла в обществе служанки и трех охранников.

Это было шумное, людное место с удивительными запахами и звуками, которых Лорен никогда прежде не слышала.

В ярких, цветастых палатках и магазинчиках, которые были расположены по обеим сторонам длинной петляющей улицы, продавали домотканые шарфы, изделия ручной работы, старинные кальяны, финики в сиропе, которые Лорен обожала уминать с мятным шербетом.

Она вдруг подумала о том, как было бы здорово, если бы рядом с ней ходил Зафир, показывал достопримечательности, подшучивал над ней…

Лорен со смехом торговалась за изящный серебряный браслет, опасаясь, что ее надувают, как любую иностранку.

Это продолжалось до тех пор, пока в разговор не вмешался самый молодой и симпатичный из охранников, Ахмед, и уличному торговцу и окружающей толпе не стало ясно, что Лорен вовсе не туристка.

Неожиданно, посреди общего гвалта, наступила тишина. Лорен занервничала.

«Это любовница шейха», – читалось в любопытных взглядах, полных отвращения и жалости. И тут Лорен поняла, почему Зафир держал ее во дворце: ее поход на базар закончился позором.

Увидев обеспокоенное лицо Фаррах, Лорен поднялась из кресла.

– Что случилось?

– Скоро должны родить две женщины. Одна из влиятельной семьи, и ее придется навестить дома. Другая живет в деревне. Роддом от них далеко, а ее супруг не позволит, чтобы ее осмотрел мужчина-врач.

Фаррах вытащила из сумочки телефон и позвонила еще раз.

– Ну что, все уладилось? – спросила Лорен.

Фаррах покачала головой, и Лорен вдруг озарило:

– Может, мне съездить ко второй женщине?

Во взгляде Фаррах читалось облегчение. Но она снова покачала головой:

– Зафир не разрешит. Его даже спросить нельзя, потому что он улетел в Штаты.

– Что за бред? Человеку нужна медицинская помощь! Ты бросишь ее на произвол судьбы из-за страха перед Зафиром? Со мной поедет Ахмед, и мы вернемся самое позднее завтра утром. Ну ладно тебе, Фаррах! Я тут с ума сойду сидеть, зная, что могла бы помочь!

Несколько долгих секунд Фаррах испытующе разглядывала Лорен:

– Ты когда-нибудь принимала роды?

– Да.

– Хорошо, – со вздохом согласилась она. – Но прошу тебя, будь осторожна! Беременность, в общем-то, проходила гладко, и никаких сложностей возникнуть не должно. – Она взяла Лорен за руки. – Клан, к которому принадлежит эта женщина… Они не признают себя частью Бейраата, и ее муж идет против сородичей, когда привозит жену в клинику.

Лорен кивнула. Адреналин кипел у нее в крови. Впервые за столько времени у нее появилась какая-то цель!

Пока Фаррах в очередной раз беседовала по телефону, Лорен проглотила батончик, выпила бутылку воды и убрала свой кардиган в рюкзачок. Она переоделась в белый восточный халат и свободные хлопчатобумажные штаны. Ткань оказалась подходящей для сильной жары. Лорен убрала волосы и укрыла голову и плечи шелковым платком. Поймав на себе недоумевающий взгляд Фаррах, она застыла.

– Не хочу привлекать к себе внимание. – Она положила руку на свой уже округлившийся живот. – А что, уже видно?

– Да! – уверенно ответила Фаррах. – Но беременная или нет, американка или туземка, ты все равно выделяешься. Неудивительно, что Зафир из-за тебя голову потерял.

Лорен вздрогнула.

Через несколько минут они шли из личных покоев Зафира по коридорам, отделанным мрамором. Лифт, больше похожий на произведение искусства, спустил их на подземную парковку, где девушек ждал мужчина в униформе рядом с громадным джипом. Что ж, реалити-шоу «Выживший»[3] началось.

Лорен вскарабкалась в машину и достала телефон, чтобы изучить медицинские заключения, которые ей отправила Фаррах.

«Неудивительно, что Зафир из-за тебя голову потерял…»

Ей почему-то запомнились эти слова… Скорее бы наваждение прошло.

Зафир закрыл за собой дверь кабинета. Он был полностью обессилен после четырехдневной поездки в США, где обсуждались новые соглашения по бейраатской нефти, которая снабжала западные страны.

Это была его первая официальная поездка за границу, и он наслушался о том, что Бейраату последние три года очень не хватает стабильности и о зверствах Тарика.

В какой-то момент Зафир даже передумал возвращаться. Но он тут же отогнал от себя капризы.

Он должен закрепить за собой место во враждебно настроенном Верховном совете. Должен выбрать одну из дочерей, гарцующих перед его носом, как лошади, и дело будет кончено.

Это нужно для Бейраата. Зафир продемонстрирует свою надежность и ответственность.

Но все его мысли были поглощены Лорен, ее нежными губами, возбуждающими стонами и трепещущим телом…

Неожиданно двери кабинета распахнулись. При виде побелевшей от ужаса Фаррах он едва сдержался, чтобы не выругаться. За ней с каменным лицом следовал Ариф.

От неизвестности у Зафира во рту пересохло.

– Зафир, – начала Фаррах, – Лорен… Ее похитили.

– Ее… что?! – еле слышно пробормотал он. – Как?!

– Эта особа, – Ариф по-прежнему брезговал называть Лорен по имени, – упросила Фаррах поехать на помощь женщине из племени дахаб. Она направилась в клинику, на замену Фаррах.

При слове «дахаб» у Зафира екнуло сердце.

– И дальше?! – взорвался Зафир.

– Когда я добралась до клиники… – лепетала Фаррах, – мне никто не смог ответить, где Лорен. Женщина с мужем и их ребенок, и даже Ахмед – все они исчезли.

– Когда это произошло?

– Три дня назад.

Зарычав, Зафир изо всей силы пнул свое кресло; оно врезалось в столик, с которого слетело все содержимое: ваза для цветов и фотография отца мягко приземлились на ковер.

Перед его глазами возникло лицо Лорен. Это все из-за него. Он эгоистично вовлек ее в свою жизнь…

Зафир накрыл лоб ладонью. Головная боль, мучившая его весь день, собралась в один пульсирующий комок где-то между бровей.

Фаррах шагнула к нему, умоляюще сложив перед собой руки.

– Зафир, я так виновата!

Но, зная упрямство Лорен, Зафир и не думал ее винить.

– Я отправил в клан дахаб запрос от твоего имени, – сказал Ариф. – Но они, как всегда, игнорируют любое общение. Служба безопасности объявила, что они едут на восток, в пустыню.

Неужели они похитили ее, потому что она носит под сердцем его ребенка? Похитили из мести?

Дахабцам всегда было плевать на остальных. Но у них было за что ненавидеть его семью. Если Рашид их просто опозорил, то Тарик гонял по всей пустыне.

Внутренний голос советовал Зафиру призвать авиационный отряд особого назначения и использовать всю мощь, чтобы спасти Лорен. Но нельзя. Он должен все сделать мирным путем.

– Организуй транспорт. Для меня одного.

Если Зафир обрушится на дахабцев с людьми и оружием, раскол только усугубится и превратится в конфликт, который ему за всю жизнь не урегулировать.

– Если они причинят ей боль, то узнают, какой я в ярости, – сказал Зафир, понимая, что разрушит все на своем пути, если на Лорен окажется хоть одна царапина.

Лорен вскочила с изношенного дивана. Непонятный звук вырвал ее из туманного послеполуденного сна и тут же поселил в ней страшное волнение.

Глава клана убедил Лорен, что она будет в безопасности и никто ее не тронет, когда три дня назад попросил поехать с ними. Но угольно-черная ночь и абсолютная тишина за пределами лагеря не давали Лорен покоя.

Главе клана можно было доверять, это она поняла. Он сопровождал ее повсюду, а вот Ахмед исчез, как только они добрались до лагеря. И Фаррах не давала о себе знать, что волновало ее больше всего.

Лорен поняла, что ее разбудило. За шелковой ширмой, отделявшей ее комнатку от остального шатра, она заметила высокий мужской силуэт.

Она потерла глаза, и внутрь зашел Зафир. В комнатке вдруг стало тесно. Лорен жадно впилась в него взглядом.

Темные тени залегли у него под глазами. С взъерошенными волосами он выглядел сексуальным и манящим. Белая рубашка и легкие голубые джинсы только подчеркивали его мужественность.

Лорен едва дышала, когда прильнула к его широкой груди. Положив руки ему на бедра, она задрожала. Его грубые руки лихорадочно прошлись по ее спине, чуть ниже талии, затем по бедрам и животику… И вдруг замерли. Сердце выпрыгивало у нее из груди. От него пахло пустыней и настоящей мужской силой.

Когда он с силой прижал Лорен к себе, она беззвучно всхлипнула.

Мягко надавив ей на затылок, Зафир склонил к себе ее голову.

– Зафир? – пискнула она, неуверенно улыбнувшись.

Секунда перед тем, как он ответил, показалась ей вечностью. Он нежно погладил ее по щеке.

– Ты измучилась…

Лорен кивнула, упиваясь его объятиями.

«Всего одну минуту, и хватит», – сказала она себе.

Но Зафир отпустил ее. Она, моргая, уставилась на него.

Непроницаемое выражение лица, сжатые губы… Все, что она в нем не любила, вернулось.

– Собирай вещи. Мы уезжаем, – бросил он, рассматривая ее комнатку.

Закинув пожитки в сумку, Лорен обернулась и увидела, что в шатре почему-то стало пусто.

Позади Зафира стоял Ахмед, стыдливо прятавший глаза.

Они вышли наружу. Зафир, не отрывая взгляда от Лорен и наклонив голову, слушал главу клана. Лорен с улыбкой кивнула, когда молодая мама Сальма вложила в ее руки шелковый шарф и обняла ее.

Недалеко стояла небольшая группа женщин и детей, которые махали ей руками, пока Зафир разговаривал с мужчинами. В воздухе витало недоверие и враждебность.

Неужели она снова втянула его в неприятности?

На горизонте перед ней растянулись дюны кофейного цвета, а лагерь племени дахаб оставался позади.

Когда Ахмед, не смея дотронуться до Лорен, знаком показал ей садиться в машину, Лорен начала искать Зафира взглядом.

Но он уже стоял у нее за спиной.

– Будь добра хотя бы сделать вид, что я могу тебя контролировать, ладно? – процедил он ей в затылок.

С трудом выдержав его снисходительный тон, Лорен кивнула.

Через несколько минут они уже неслись по бездорожью, оставляя за собой в дюнах узкие следы.

– Мы что, не в город возвращаемся? – спросила Лорен и получила в ответ короткое «нет».

Отведя глаза от его точеного профиля, Лорен сложила руки на коленях.

Мысли Зафира неслись, как песок, который перелетал с дюны на дюну и изменял ландшафт суровой пустыни. Беспокойство за Лорен исчезло через пару минут после того, как он покинул шатер племени дахаб.

Вспомнив о том, с каким презрением глава клана отнесся к обвинениям, шейх до боли сжал руками руль.

«И ты, и твой отец забыли наши традиции, наши корни и саму ткань, из которой соткана жизнь бедуина».

Каждое слово, произнесенное тихим, но твердым голосом, было правдой.

Предположить, что они могут причинить вред Лорен или любой другую беременной женщине, было полным невежеством. Дахабцы славились своей легендарной историей, гостеприимством и великодушием даже к врагам, просящим крова.

«Мы обеспечиваем нашим женщинам защиту, уважаемое место в обществе. Мы не держим их как пленниц или наложниц».

Эта фраза сильно задела Зафира.

Зная дорогу в оазис, как свои пять пальцев, Зафир отважился взглянуть на Лорен. Ее голова склонилась набок, глаза были закрыты, руки покоились на коленях. Он не сводил глаз с ее упрямого подбородка и длинной шеи…

У него до сих пор щемило в груди – еще не прошедший страх за Лорен и их малыша.

«Женщина, которая носит под сердцем твоего ребенка, храбрая, добрая и сильная… – сказал ему предводитель. – Женись на ней, Зафир. Пусть она станет шейхой, и тогда мы закончим вражду между кланами и государством. Мы забудем о том, что твой отец сделал с одной из наших дочерей».

Зафир мечтал о воссоединении кланов. Тогда Верховный совет наконец перестал бы постоянно к нему придираться. Зафир заделает брешь в отношениях их народа. Бейраат встанет с колен спустя тридцать лет междоусобиц, которые учинил его эгоистичный отец, когда увлекся юной невинной девушкой из племени дахаб.

Зафиру нужно было просто жениться на той, кто носит его ребенка, кто воспаляет его страсть, кто…

«Кто не выносит роль марионетки в твоей политической игре», – заговорил его внутренний голос.

«Это подарок судьбы, Зафир, – вмешалась темная сторона его души. – Единственный подарок за всю твою проклятую тяжелую жизнь, скованную обязанностями. Лорен, ребенок и возможность наконец объединить Бейраат – это все подарки судьбы».

Лорен ведь хотела серьезных решений, ясности в их отношениях, разве не так?

Вот так и выходит. Это будет самое серьезное решение в жизни, за исключением государственных дел. Нельзя упускать дар судьбы.

Глава 8

Путешествие продолжалось вот уже больше часа.

Лорен ерзала на своем кресле, пытаясь размять затекшее плечо.

– Тебе неудобно? – неожиданно спросил Зафир.

– Все в порядке.

Временами дорога исчезала, и казалось, будто они уже долго-долго просто взбирались на красновато-желтый песочный холм, с вершины которого вдруг открылся потрясающий вид на пустыню.

Лорен во все глаза рассматривала пейзаж, как вдруг джип остановился.

Их со всех сторон окружали струящиеся, волнистые дюны, от их красоты у Лорен перехватывало дыхание. А посреди этих голых песков располагался роскошный лагерь, не идущий ни в какое сравнение с шатрами дахабцев. Как сильно он выделялся среди простиравшейся везде пустоты!

Два изогнутых шатра огибали высокие пальмы. Заходящее солнце окрашивало местность темно-оранжевым светом. Это было бесподобное, невероятное зрелище, и все проблемы вдруг показались Лорен такими незначительными…

Она достала мобильный телефон. Но вспомнила, что батарея разрядилась через пару часов после прибытия в дахабский лагерь.

Услышав шаги Зафира, она обернулась:

– У тебя с собой телефон?

Он посмотрел на ее протянутую руку. В его глазах снова что-то промелькнуло. Ревность?

– Уже довольно поздно, чтобы кому-то звонить.

Но он все равно вытащил телефон.

Выхватив мобильник, Лорен сама себя сфотографировала на фоне ослепительного лагеря. Да, это было немного по-детски, так часто себя ведут назойливые туристы. Но заметив страстный взгляд Зафира и полное отсутствие людей вокруг, Лорен решила, что ни при каких обстоятельствах внутрь не войдет.

– Там что, никого нет?

Его глаза сверкнули.

– Прислугу обычно не слышно и не видно.

Что ж, это ей не на руку.

– Можешь сфотографироваться для меня?

– Сфотографироваться? – произнес он с небольшим акцентом.

– Ну да. – Она уперла руки в бока. – Нет, я не собираюсь продавать снимки оазиса, даже если мне заплатят миллион долларов. – Она смахнула со лба капельки пота. – Судя по всему, никаких комнат для допросов тут нет, так что давай!

Резким движением, от которого у нее душа ушла в пятки, он выдернул телефон из ее руки, зашагал к шатру и оставил за собой вход открытым.

«Не дразни злого медведя, Лорен…»

Она вошла внутрь.

Ее встретило буйство красок: насыщенные фиолетовые и сиреневые цвета были повсюду. На медных столиках стояли свечи, на полу покоились ковры ручной работы. Из гостиной, где они находились, выходили две огороженные комнаты. В одной из них на низких столиках было расставлено множество изысканных блюд, в другой стояла кровать, заваленная подушками всех цветов и размеров. На полу лежал пушистый коврик. В углу стоял умывальник на медных ножках и ванна.

Почувствовав неожиданное напряжение, Лорен повернулась к Зафиру, который безмолвно ее разглядывал. Его молчание сводило ее с ума.

– Прикольно! Какая из комнат твоя? – сказала она с напускным весельем.

– Эта.

У нее екнуло сердце.

– Значит, другая – моя?

Лорен шагнула в сторону Зафира. Он мертвой хваткой вцепился ей в руку и притянул к дивану.

Аккуратными движениями, которые совершенно не сочетались с его взрывным темпераментом, Зафир наполнил водой медный стакан и протянул его ей:

– Выпей воды, пока тебя не хватил тепловой удар.

Она молча исполнила его просьбу. Затем выбрала самый дальний от Зафира диван и села. Он оказался таким мягким и удобным, что она подобрала под себя ноги и прислонилась к стене шатра.

Внутренне трепеща, она повернула голову и встретила его взгляд. Чтобы он не смог сесть рядом с ней, она со стоном вытянула ноги вдоль дивана.

С его губ, кажется, сорвалось проклятие, и он уселся напротив, загородив своими длинными ногами проход, как будто боялся, что она даст деру.

– Ну и куда же мне отсюда бежать? – медленно проговорила она.

Он дернул головой:

– Ни одна женщина, кроме тебя, не приводила меня в такую ярость.

В ярость? Лорен нахмурилась.

– Ты голодна?

Лорен покачала головой, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-нибудь предлог, чтобы отсрочить взрыв, назревающий между ними. Ей показалось, что Зафир решает, как с ней поступить, и Лорен забеспокоилась.

Поглядев на свою мятую тунику, она поморщила нос.

– Мне нужно вымыться и пораньше лечь спать. Сегодня я не дождалась своей очереди в душ из-за твоего вторжения в лагерь…

Зафир прищурился.

– Последние две ночи я провела рядом с Сальмой, помогая ей в родах.

Его лицо смягчилось, и Лорен наконец смогла выдохнуть.

– Почему именно ты? Где ее мать и тетки?

– Башир постоянно был рядом, и их как ветром сдуло.

– Башир?

– Ее муж. Сальма потеряла много крови, и он помогал ей с ночными кормлениями, пеленанием, убаюкиванием… Кстати, женщины в лагере возмущаются, что он так много времени с ней проводит, а она еще не приступила к своим обычным обязанностям.

На этот раз нахмурился Зафир. И Лорен подумала, какой он забавный, когда о чем-то размышляет…

– И что это за обязанности?

– Ей-богу, Зафир… Супружеские! – лукаво произнесла она.

Зафира наконец озарило. Он почесал затылок и почему-то отвел глаза. Затем он прокашлялся, и Лорен поняла, что эту тему он развивать не желает.

Поэтому, разумеется, Лорен начала вдаваться в подробности:

– Они просто в шоке от того, что Башир помогает жене, хотя не может заняться с ней сексом, представляешь? Даже Сальма сначала стеснялась, но я ее убедила, что для ребенка очень важно тесное общение и с матерью, и с отцом.

Зафир с вызовом смотрел на нее.

– И чего же она стеснялась?

Лорен пожала плечами.

– Я говорила Сальме, что кормить ребенка перед мужем – не самая удачная идея, и она должна быть счастлива, что Башир хочет вносить свой вклад и делает грязную работу, а не ходить, как расфуфыренный павлин.

Зафир прижал пальцы к вискам и потер лицо. Но не смог скрыть смеха.

– Так и сказала? Не может быть!

– Может. – Вспомнив, как у них вытянулись лица, Лорен ухмыльнулась. – Башир тогда выронил из рук кучу детской одежды, а Сальма побелела. Он потом весь вечер меня избегал.

– Не все мужчины ходят, как расфуфыренные… – Он залился краской. – Как ты там говорила. Я так себя не веду.

– Что ж, ты и правда не выглядишь самодовольным.

– Нет? – Зафир скривил рот. – Ты сейчас меня унизила. А как я тогда выгляжу?

– Перестань. Ты как будто сам не знаешь.

– Я бы хотел услышать твою версию.

– Ты источаешь сексуальную энергию, Зафир. – Лорен вдруг стало жарко. – У меня никого не было шесть лет, с тобой я расцвела за три дня: уловки бабника.

– Никаких уловок. Попробуй умножить свои чувства на десять, и ты поймешь, что чувствую я.

Зафир сел ближе к ней, уперев локти в колени. Она застыла. Он не сводил с нее взгляда.

– Значит, когда ребенок родится, тебе нужна будет помощь с ночными кормлениями? Может, нам стоит посещать курсы молодых родителей?

Это были самые жестокие слова, которые только можно было услышать… Они напомнили Лорен мираж в пустыне, который способен деформировать у человека чувство реальности. Он обещает утолить невыносимую жажду, что в действительности было лишь иллюзией.

Натянуто улыбнувшись, Лорен сделала вид, будто приняла эти слова за шутку. Лишь бы не выдать, что Зафир поверг ее в полное уныние.

– По моей команде, наверное, возникнет целая армия нянек и слуг? – У Лорен даже шея заболела от напряжения.

Она приняла его молчание как знак согласия:

– Ну тогда я тебя прощаю! Ты же наверняка будешь завален делами…

В воздухе повисла недосказанность. Нервная улыбка быстро сошла с ее лица.

Зафир поднялся. Остановившись у входа в шатер, он оглянулся.

– Я пришлю тебе служанку. Помыться и отдохнуть можешь в оазисе. Еще что-нибудь надо?

Не успела Лорен что-то возразить, как он ушел.

Прогулки по территории Зафир полюбил сразу же, как Рашид привез его сюда. По дороге шейх услышал плеск воды в оазисе.

Узнав о двуличии отца, Зафир здесь больше не появлялся. И теперь понял, почему. Ему не хотелось связывать это место с горькой реальностью.

Когда он приезжал в оазис, его распирала гордость от того, что Верховный шейх по достоинству оценил его способности, раз обучал его наравне с собственным сыном. Он даже доверял ему государственные дела.

Но сегодня Зафир не чувствовал ни гордости, ни малейшей внутренней гармонии благодаря женщине, которая плескалась в бассейне. Он мог просто закрыть глаза, и перед ним тут же появлялись ее худенькие плечи, разрезающие волны.

Зафира вдруг парализовал страх. Глубина оазиса была очень обманчивой. Хорошо ли она плавает?

Он склонил голову набок, но услышал только тихий шелест волн и ее равномерные гребки. Его ноги увязали в песке, но тропинку он знал досконально. Солнце уже заходило, но жара не спадала. Его тревога не проходила.

А у него ведь был отличный момент, чтобы заманить Лорен в ловушку. Он прочитал в ее взгляде отчаянное желание и острую потребность в сексе…

Это была ранимость, которую он никогда в ней раньше не видел. Лучше бы она сверлила его взглядом и спорила с ним.

Теперь Зафир чувствовал себя в ответе за Лорен и ее будущего малыша. Ему хотелось стиснуть ее в объятиях, хотелось рассказать, что он сделал бы для нее еще больше, чем Башир для Сальмы. Что он ждет не дождется, чтобы увидеть, как его ребенок приникает к ее груди.

Все, Зафир сделает абсолютно все, лишь бы снова вернуть улыбку на ее лицо.

Но теперь, когда женитьба на Лорен открывала ему столько перспектив, он вдруг засомневался.

Он вытащил из кармана джинсов спутниковый телефон и позвонил.

Лорен только закончила обедать, как вдруг в ее комнату зашел Зафир:

– Расскажи, как дахабцы с тобой обращались.

Лицо у него было абсолютно серьезным.

– Еду и перекусы приносили регулярно. Звали, только когда Сальме требовалась помощь.

– Ты сама согласилась поехать с ними?

– Да. Сальма… Она потеряла много крови. Ахмед отказался меня сопровождать. – Зафир нахмурился, и Лорен забеспокоилась. – Я еще думала, почему… Разве Фаррах не получила от дахабцев сообщение?

Плотно стиснув челюсти, Зафир покачал головой:

– Не было никакого сообщения. Ты просто исчезла, и все.

– Постой, но почему тогда… – Она побледнела. Если они не передали сообщение, значит, ни Фаррах, ни Ариф, ни Зафир понятия не имели, где она находилась. – Почему тогда они не связались с тобой лично?

– Клан дахаб меня ненавидит, Лорен. И вслед за дахабом остальные кланы. Они поняли, кто ты.

Ей стало страшно.

– Все были со мной предельно вежливы… – Внутренне содрогнувшись, Лорен поняла, почему Зафир вернулся в шатер таким разъяренным и почему так крепко ее обнял… Неужели он за нее переживал?

Нет, не может быть. Скорее всего, он беспокоился о ребенке.

– Они ненавидят тебя… За что?

– Я для них – олицетворение позора. – Зафир смущенно почесал затылок. Лорен и не подозревала, что он может быть уязвим. – Моя мать была из их клана. Она нарушила правила и стала жить с отцом, хотя он был женат, стала его любовницей и родила меня вне брака. И все кланы объединились против государства. Первые двадцать лет своей жизни я считал себя собачонкой, над которой сжалился шейх. А потом вдруг наследный принц Тарик, с которым мы дружили, сколько я себя помню, почему-то меня невзлюбил и превратил мою жизнь в ад.

– Он узнал правду? – спросила Лорен. У нее щемило в груди.

– Да. Он стал кичиться своей властью, нарушать традиции и увиливать от обязанностей. В конечном счете у шейха не осталось выбора. – На породистом лице Зафира проступила горечь. – Рашид искусно превратил меня в пешку. И вот, на глазах пораженного народа, я стал новым наследником по крови отца.

– А зачем ты полетел в Нью-Йорк?

– Тарик не захотел лишаться трона. Он довел Рашида до комы, подкупил половину совета и изгнал меня из Бейраата под страхом смертной казни. Он снова и снова нападал на дахабцев, делая их жизнь невыносимой. Привел народ к восстаниям и гражданской войне. Я ожидал правильного момента, чтобы вернуть контроль над городом.

– А твоя мама… Ты ее знал?

На лице Зафира снова проступила жесткость, которую так не любила Лорен.

– Я ее не помню. После моего рождения она заболела и вскоре умерла. Дахабцы не хотели видеть меня в качестве главы государства, поэтому Ариф обыграл дело так, будто я – сирота, которого он подобрал с улицы. И тут ты… – Зафир что-то пробормотал по-арабски. – Устроила такое.

– Я просто… – Лорен пыталась подобрать правильные слова. – Я просто исполняла свой долг! Я обязана помочь любому, кто нуждается в медицинской помощи.

Лорен не сразу осознала, какой жестокий поступок совершила, не сказав ему про беременность. Зафир был лишен и матери, и отца, а она еще и умудрилась скрыть от него ребенка.

За личиной слуги народа, которую он носил как вторую кожу, Лорен разглядела в Зафире одиночество, озлобленность, замкнутость. Ему пришлось стать таким, чтобы избавиться от последствий своего детства.

Простит ли он ее?

Лорен предала его по высшему разряду. Чувство вины сводило ее с ума.

– Откуда я знала, Зафир?! Откуда я знала, во что могу вляпаться, если ты держал меня как пленницу, как наложницу, как племенную лошадь, наконец? Да, ты признался, что я важна для тебя, но при этом ты бы с удовольствием запер меня в клетке!

Зафир задумчиво на нее смотрел.

Ее собственные отношения с родителями всегда были основаны на понимании. Если Лорен идеально себя вела летом у тети, они ей разрешали погостить у себя в Марокко. Если она получала хорошие оценки, то ездила к ним на Рождество в Париж.

Друзей, которых Лорен завела в больнице, она держала на расстоянии, боясь с ними сближаться. Один из них должен сделать первый шаг и покончить с прошлым, чтобы начать все сначала.

– Давай будем друзьями, Зафир? Во благо ребенка?

В наступившей тишине она слышала только биение собственного сердца.

В его золотистых глазах вспыхнуло изумление, поставившее Лорен в ступор. Он криво улыбнулся:

– Племенная кобыла, говоришь?

Она всхлипнула:

– Это единственное, что ты усвоил?

– Так нам еще предстоит разведение? – едко произнес он. – Племенная работа?

– Ты не в себе… – Лорен побагровела. Уголки его губ задергались. – Племенная работа…

Она бы хотела обнять Зафира, сказать, что теперь понимает его гораздо лучше, узнав его историю. Но он не примет ее жалости.

Он всегда хотел от нее только одного.

– Раз ты племенная кобыла, то я тогда кто? Жеребец?

– Мой личный арабский скакун? – предположила Лорен.

Он вопросительно приподнял бровь. А потом расплылся в улыбке. От неожиданной смены его настроения у Лорен чуть не сдали нервы. Он что, решил пофлиртовать? Но зачем? Хочет соблазнять ее улыбкой и этими подколами?

– Скакун – это уж слишком.

Лорен медленно выдохнула.

– Я знаю, почему ты поехала помогать, – оборвал ее Зафир. – И хочу сказать, что ты приняла неправильное, необдуманное решение. Ты должна мне пообещать, что больше не пойдешь на ненужный риск.

Его диктаторский тон вызывал у Лорен только раздражение. Но, поскольку теперь она решила игнорировать свои желания и комплексы ради ребенка, она лишь произнесла:

– Ваше величество желает еще что-нибудь?

– Политическая обстановка Бейраата изменчива. Если я ограничу твою свободу, то только для твоей же безопасности. – Зафир поднял руку, когда Лорен открыла рот, и продолжил: – Это для меня важно. И не потому, что ты вынашиваешь моего ребенка. Я не хочу, чтобы ты пострадала, Лорен.

Она обхватила себя руками, пытаясь выровнять дыхание. Никогда прежде она не слышала в его голосе заботливых интонаций.

– Твое предложение пересмотреть нашу ситуацию будет актуально, когда родится ребенок?

– В нем не будет никакой надобности.

Лорен пристально на него посмотрела:

– Что ж, ты дал слово.

– Иди сюда… – сказал Зафир удивительно тихим, спокойным голосом.

– Нет.

Его глаза вспыхнули. Он подошел к Лорен на шаг, она тут же отпрянула.

– Думаю, ты подсознательно хочешь, чтобы я бегал за тобой брал тебя силой, Лорен.

На ее щеках выступил румянец.

– Зафир, я… – Она посмотрела ему в глаза. – Я не хочу с тобой сражаться.

Он подошел еще на один шаг:

– Нет, habeebti, мы не будем сражаться.

– Я не хочу, чтобы ты меня трогал. Ты и так слишком часто делал со мной все, что хотел.

Зафиру явно польстило это признание.

– Я всего лишь попросил тебя подойти ближе. Хочу посмотреть, сильно ли наш малыш изменил твою фигуру, – настаивал он.

– Слушай, ну мы можем поговорить как взрослые люди? – взвилась Лорен, пока он медленно на нее надвигался. – Нам предстоит разделить большую ответственность. – Зафир накрыл руки своими руками и притянул к себе, их ноги прижались друг к другу, его запах вскружил ей голову, но она продолжила: – Мы оба хотим для ребенка только самого лучшего… И мы никогда, никогда не заставим его принимать чью-либо сторону.

Лорен задрожала от напряжения. Его руки медленно скользили по ее плечам. Зафир прошептал на своем язык что-то нежное. Его ладонь легла ей на спину, а потом на живот. Его подбородок опустился к ее лбу. У Лорен зазвенело в ушах. Она спрятала лицо на его груди, ощущая, как бьется под ее щекой сердце Зафира. По его могучему телу пробежала дрожь.

– Это самое потрясающее, что случалось в моей жизни, – мягко произнес он, и ее кожа покрылась мурашками.

«А главное, это все правда», – подумал он, переполняемый эмоциями.

– Зафир, пожалуйста, отпусти меня, – раздался хриплый голос Лорен. – Я не могу дышать.

Она выглядела уставшей и сонной. Зафир бы с удовольствием зарылся в ее разметавшиеся волосы.

– Общаться – все равно что пытаться обуздать песчаную бурю.

– Я не буду сожалеть о том, что перевернул твою жизнь. Беременность – это прекрасно.

Рука Зафира поползла вверх по спине Лорен, аккуратно прошлась по плечам и остановилась у нее на затылке.

Несмотря на то что эта женщина будет принадлежать ему, Зафир желал ее с невероятной силой. И дело было не только в похоти. Он впервые в жизни ощутил что-то новое, трогательное, волнующее.

– Ты уже успел полюбить нашего ребенка?

– Да. – Он сложил руки на груди и сглотнул комок в горле. – И очень сильно.

Это была правда, беспощадная и прекрасная, как сама пустыня, и она наполнила его сердце радостью.

– Прости за грубости, которые я тебе наговорил.

Зафир услышал, как у Лорен перехватило дыхание.

– Я тебя прощу, если ты простишь меня.

– Уже простил.

– Зафир, какое бы нас не ждало будущее…

– Стань моей женой, Лорен!

Потрясенная, она вырвалась из его объятий.

– Ты, наверное…

«Шутишь», – хотела она продолжить, но слова застряли в ее горле, когда она посмотрела на Зафира.

Его глаза светились. И по лицу было видно: он сделал свой выбор. Лорен слишком хорошо знала, что Зафир никогда не поступает опрометчиво.

Он хотел на ней жениться… Господи, он может стать ее мужем…

– Нет, Лорен, я не шучу. Раньше мне застилала глаза злость, но теперь все иначе.

– Ты просто не хочешь, чтобы у твоего ребенка была такая же горькая судьба, как у тебя?

Конечно, в этом все дело.

Он взял руку Лорен в свою и притянул девушку к себе:

– Да, меня подтолкнула именно эта мысль. Но это просто стимул. Женитьба для нас правильный ход во многих отношениях. Если бы я раньше понял, что твое присутствие выключает мою рациональность и здравый смысл, я бы давно понял, куда все это зайдет.

Ее сердце норовило выпрыгнуть из груди.

– Сомнительный комплимент – ассоциироваться у кого-то с потерей здравого смысла.

– Большего от меня не жди, – усмехнулся он.

– А как насчет Бейраата? Ведь я американка и я не соответствую твоему окружению… Как насчет девственных невест и выгодных сделок?

Крепко стиснув ее ладонь, Зафир произнес:

– Ты слишком много внимания обращаешь на слухи. Я думал, ты будешь выше этого. Разве ты когда-нибудь слышала подобное из моих уст? – Когда она покачала головой, он кивнул. – Шейха должна быть невосприимчива к сплетням, поскольку всегда найдутся желающие занять ее место, – горделиво сказал он. – Не переживай, я тебя натренирую.

Она поморщилась:

– Я не животное, чтобы меня тренировать. Никакая подготовка не сделает из меня такую шейху, какой меня хотели бы видеть, Зафир.

Его большие руки легли ей на плечи:

– Твоя жизнь во многом изменится, но, уверяю тебя, ты справишься.

Зафир приподнял ее подбородок. А потом, прижавшись губами к ее виску, прошептал:

– Ты нужна мне, Лорен. Больше всего на свете.

Внутри нее все всколыхнулось. Этот мужчина смотрел на нее так, как будто она была его спасением. Лорен пропала.

– Хорошо, но если ты мне кое-что пообещаешь.

«Только не проси меня рассказать правду, – подумал Зафир. – Не заставляй меня снова лгать…»

На ее лице появилось решительное выражение. Зафир взял себя в руки и вдруг понял, почему так сильно колебался. Эта утонченная, хрупкая женщина покорила его. Благодаря ей он захотел достичь невозможного.

– Мне нужно, чтобы ты был мне верен, Зафир. Я выдержу все, если ты…

Зафир шумно выдохнул. Такое обещание он мог сдержать без проблем. Ни одну женщину он не хотел, как Лорен. Когда они поженятся, у него будет единый Бейраат, любимая женщина и ребенок.

Впервые в жизни у него будет все, о чем он только мог мечтать. Лишь бы выкинуть из головы, что хрупкое счастье построено на маленькой лжи.

– Я не прикасался ни к одной женщине, после того как побывал в твоей квартире. И не прикоснусь никогда. – Зафиру не нравилось, что Лорен требует от него подтверждений. Она понятия не имела, какой он человек.

Но, как она правильно заметила, он и возможности ей не дал узнать себя получше.

Зафир увидел в глазах Лорен облегчение и погладил ее по щеке.

Ее пухлые губки растянулись в улыбке. Встав на цыпочки, она оперлась на его плечи и поцеловала в колючую щеку. На мягкое прикосновение ее губ Зафир отреагировал моментально. В джинсах стало тесно.

Слова, которые она прошептала ему на ухо, прозвучали для него одновременно как благословение и как проклятие.

– Тогда я согласна. Я выйду за тебя, Зафир. – Она улыбнулась ему в щеку. – И постараюсь скрасить твои будни.

Зафир захохотал, запустив пальцы в ее волосы. Лорен тоже засмеялась.

Его пальцы замерли. Он наклонился к ее шее и лизнул ее. От этого она обычно сходила с ума. Лорен пахла солнцем и пустыней, теплом и страстью.

Не в силах сопротивляться, он прижал ее к себе. Его напряженный член уперся ей в живот.

– Значит, послушной женушкой ты быть не хочешь?

Он сдерживался из последних сил.

– Мы оба знаем, что мне такой не стать. А начинать совместную жизнь со лжи довольно мерзко.

Он вздрогнул и отпустил ее. Ее улыбка потухла.

Зафир быстро поцеловал ее в щеку и пожелал доброй ночи.

Лорен окликнула Зафира, когда он уже собирался выйти из шатра.

Ее брови были нахмурены, темные глаза смотрели настороженно. В этот момент он понял, что делает очень важный шаг, и назад пути не будет. Он почувствовал странную тяжесть в груди.

– Ты уходишь?

– Я дал себе обещание, что ты больше не почувствуешь себя дешевкой. А это значит, я не должен подходить к твоей кровати, пока ты не станешь моей женой.

Зафир вышел, не дожидаясь ответа.

Он женится на той, кто вынашивает его ребенка, и воссоединит свою страну. И отпразднует это счастливое событие с размахом.

Глава 9

Через две недели Лорен Хэмби должна была выйти замуж за Зафира ибн Рашида аль-Масуда, Верховного шейха Бейраата. Традиционная церемония проходила в большом зале дворца. На торжество пригласили и многих именитых государственных деятелей со всего мира, и бородатых членов Верховного совета. Женщины рассматривали Лорен с нескрываемым любопытством.

Струящееся бирюзовое платье из атласного шелка доходило ей до щиколоток, не сковывало движений и довольно хорошо скрывало животик. Чему Лорен была безмерно рада.

– Что, Лорен? Шейх Бейраата? Ты же презираешь образ жизни, полной власти и амбиций? Или ты познакомилась с ней поближе и забыла о своих жалких капризах? – сказала ее мать по телефону.

– Не совсем так, мам, – выдавила Лорен.

На заднем фоне раздался шепот отца, а потом мать спросила:

– Он женится на тебе, потому что ты залетела? А ты уже отнесла юристу брачный договор? А если Зафир потом вступит в брак еще раз? Уж поверь мне, межнациональные союзы рушатся сразу, как утихнет страсть. Тамошний совет, или как там он называется, захочет видеть в роли шейхи уроженку Бейраата. И что тогда получит твой ребенок? Если родится мальчик, он станет наследником или нет?

Мать закидывала Лорен вопросами, и вскоре ей стало дурно. Мать ни разу не спросила, что Лорен чувствует к Зафиру, хорошо ли он с ней обходится и хочет ли Лорен, чтобы мама оказалась рядом впервые за много лет.

Родители были слишком заняты на работе и не смогли присутствовать на свадьбе, хотя Лорен сказала, что Зафир предложил им оплатить перелет на его личном самолете.

Казалось бы, Лорен давным-давно привыкла к их равнодушию, но как же ей было больно, когда организатор свадьбы осведомился, кто из близкого окружения приедет к ней в этот праздничный день, и ей нечего было ответить…

В тот же вечер Зафир принес Лорен на подписание договор, о котором говорила мать. Она удивленно уставилась на бумагу, не в силах связать двух слов. Зафир сказал, что это традиция.

Адвокат начал разъяснять содержимое договора: финансирование безбедной жизни Лорен и трех последующих поколений. Когда Лорен оправилась от шока, она резко оборвала юриста и потребовала, чтобы он ушел.

Зафир, сидящий в углу комнаты и поглощенный своим планшетом, пристально на нее посмотрел.

– Тебе нехорошо?

Лорен промолчала, и Зафир, заподозрив неладное, подошел к ней:

– Лорен?

Каждый раз, когда она оставалась одна, ее мучила ноющая боль в животе. «Нервы», – решила она про себя и поделилась своими беспокойствами с Фаррах. Врач отнесла это к глобальным жизненным переменам и буйству гормонов.

– Мама спрашивала, обговаривалось ли в договоре попечение… И всякое такое… – промямлила наконец Лорен.

Сквозь высокий куполообразный мозаичный потолок просвечивало солнце, украшая все вокруг разноцветными отблесками. Зафир стоял посреди всего этого как ледяной истукан.

– О чем ты?

Казалось бы, обычный вопрос, но в его глазах застыло что-то угрожающее, жесткое. Лорен тут же вспомнила о том, каким безжалостным может быть Зафир на пути к своей цели.

– Не знаю… – окончательно смутилась Лорен. – Ну, если что-то случится с моим… – У него дернулась щека, и Лорен положила ладонь на живот, словно ища поддержки у неродившегося малыша. – То есть с нашим ребенком. Если ты снова женишься и у тебя будут дети. Тогда где мы будем жить и вообще…

– Значит, ты хочешь, чтобы эти пункты, – его губы скривились от отвращения, – были учтены в договоре? Ты хочешь обсуждать наш возможный развод?

При виде этого Зафира, холодного и подозрительного, Лорен подумала, что не знает его настоящего и рискует всем. Он не имел ничего общего с мужчиной, который трогательно просил ее руки.

Но ведь именно она начала этот ужасный разговор.

– Я просто…

Напряжение в комнате стало почти осязаемым, Лорен не могла дышать и собраться с мыслями. Не могла понять, почему продолжает тему, которая причиняла ей боль, а у Зафира вызывала отвращение.

Он стоял довольно близко и мог бы к ней прикоснуться, но не стал, и это ее сильно задело, ведь даже злясь, он не мог отказать себе в удовольствии коснуться ее.

– Если ты требуешь, чтобы эти пункты значились в договоре, тогда…

– Нет, – перебила его Лорен. – Я хочу доверия. Уважения. Мне противно даже думать о таком…

– Я не хочу начинать наш брак со странных условий, предполагая, что он все равно разрушится. Я намерен жениться раз и навсегда. На этом разговор окончен. Ты меня поняла?

Скопившиеся за неделю слезы вдруг полились из ее глаз. Облегчение, стыд, страх… Слишком много эмоций распирало Лорен изнутри:

– Я тебя поняла. Но если совет не примет меня и заставит тебя жениться на бейраатке…

– Они примут меня, тебя и нашего ребенка, – твердо заявил Зафир. – У них не останется выбора.

Лорен и представить себя не могла, сколько этот человек в течение жизни боролся со своим окружением и до сих пор борется, каждый день. Он честно делал свое дело, но люди постоянно в нем сомневались. Его заносчивость постоянно ее ранила, но по-другому общаться он, казалось, не умел.

Заднее освещение выгодно выделяло его широкие плечи, грудь, обтянутую темно-синей рубашкой, узкую талию и мощные ноги. Лорен охватило непреодолимое желание назвать этого гордого мужчину своим.

Чтобы весь мир знал, что Зафир принадлежит ей и только ей.

Обняв ее за плечо, он смахнул с ее щеки слезинку:

– По-моему, мы оба не хотели об этом говорить, разве нет?

Ее тело никогда не сопротивлялось ему, в отличие от разума. Лорен прильнула к Зафиру, чувствуя себя в его объятиях как в коконе. Он осторожно держал ее, от его тела веяло теплотой и нежностью.

Она шмыгнула носом и вытерла слезы:

– Ты прав.

Зафир внимательно на нее посмотрел. И его недовольный взгляд стал откровенно сердитым.

– Телефонный разговор с твоей матерью… Вот как все началось.

Лорен дернула плечами.

– Они приедут на свадьбу?

– Нет.

– Это тебя расстроило?

Обманутые надежды, одиночество – вот каков был результат немых детских слез и горечи, но в итоге Лорен поняла, как с этим справляться.

Она перенесла свою боль в служение людям, заботу о тех, кто с трудом мог себе позволить медицинскую помощь.

Старшая школа, колледж, ее совершеннолетие и день, когда она получила свое первое предложение о работе… Лорен прекрасно обходилась без родителей в самые важные моменты жизни. И прекрасно обойдется без них сейчас.

Сдерживая улыбку, она посмотрела на Зафира:

– Наверное, во всем виноваты гормоны.

Но вместо того чтобы расслабиться после ее чистосердечного признания, Зафир лишь насторожился.

– Она причинила тебе боль, и ты это скрываешь? И от меня, и от себя самой?

Лорен выпрямилась. Она всегда так делала, когда оборонялась.

– Ничего я не скрываю! Это все гормоны и приготовления к свадьбе, из-за них я стала более впечатлительней.

– Значит, твоя мать не собирается приезжать на свадьбу, но внушает тебе весь этот бред, зная о твоем состоянии и о том, что ты здесь совсем одна?

Лорен кивнула, поразившись, как легко Зафиру удалось обрисовать ситуацию.

– Да, вроде того. Но это не ее вина, Зафир. – Она сама от себя не ожидала, что будет защищать мать. – Она всегда была прагматичной.

– Нет, она виновата, Лорен. И я рад, что она не приедет на свадьбу, иначе у нее найдется миллион поводов тебя расстроить. И вообще, я считаю, тебе не стоит больше с ней встречаться. Я прикажу госсекретарю известить твоих родителей, что их приглашение на въезд в Бейраат аннулировано.

– Что?! – не поверила своим ушам Лорен. – Во-первых, нельзя просто так взять и аннулировать приглашение, Зафир! Что за наглость?

– Я правитель Бейраата. Я и должен быть наглым.

Губы Лорен задрожали, она еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Ей захотелось его поцеловать за то, что он так легко ее рассмешил.

Она вздохнула, понимая, что с его диктаторством придется бороться.

– А во-вторых, не тебе решать, встречаться мне с ней или нет.

– А ты хочешь с ней встретиться? Да им же плевать на твое счастье и благополучие! А ты не в том положении, чтобы переносить стресс.

– Они все-таки мои родители, Зафир. Твой отец даже не удосужился сообщить, что ты его сын, пока ему не потребовался наследник получше. А ты ведь из кожи вон лезешь, чтобы воссоединить Бейраат.

Зафир должен был разъяриться от того, что Лорен подняла запретную тему. Или, по крайней мере, сказать, чтобы она не лезла, куда не надо.

Но он задумался:

– Я с рождения стремился делать все для процветания Бейраата. Чтобы заполучить мою преданность, отцу не пришлось делать широких жестов или сулить богатства. Он сделал меня своим орудием, не произнося длинных речей. Я никогда не встречал столь искусного оратора. Утром я обычно ходил на уроки, днем занимался с дворцовой стражей, а вечером… Это было мое любимое время. Перед ужином отец звал меня к себе в кабинет. Он рассказывал мне истории о великих битвах, о воинах, которые жертвовали собой ради своего народа и клана, о войсках, которые идут на поле брани… И девятилетний сирота начал дышать этими историями. Он просил рассказать их еще и еще и клялся в своей верности.

Чтобы выжить, сироте нужно было поверить, что он принадлежит чему-то большему. И в итоге в нем осталось лишь желание воплотить сказку в реальность.

Лорен наполнила бесконечная жалость к мальчику, которым был Зафир, и лютая злость на мужчину, который бессердечно превратил его в машину, запрограммированную на служение Бейраату.

– Зафир! Во что бы ты ни верил, это…

– Это то, что я не могу побороть.

В его тяжелом взгляде читалось, что Лорен следует оставить любые попытки, но ей страстно хотелось его вытащить…

– А вот твой случай побороть можно, – произнес он. – Я запрещаю тебе разговаривать с матерью.

– Запрещаешь?! – Лорен неожиданно для самой себя рассмеялась.

Пройдя через гостиную, она ткнула пальцем Зафиру в грудь:

– Запретить мне ты ничего не можешь. И вообще, нужно исключить это слово из супружеского лексикона! Я собираюсь стать твоей женой, Зафир, а не служанкой.

– Супружеский лексикон? – В его прищуренных глазах заиграли веселые искорки.

– Именно! – ответила она и стала загибать пальцы: – «Запрещено», «приказ», «натренировать»… Исключить раз и навсегда.

Зафир внимательно посмотрел на Лорен. Ее потяжелевшая грудь под тонкой кофтой была почти полностью скрыта от его раздевающего взгляда.

– А добавлять слова можно? Например, то, чего я хочу два месяца, но это запрещено?

Она со смехом его шлепнула, догадываясь, куда он клонит. Он театрально вздохнул, чем несказанно ее повеселил.

– Так что за слово, угадай?

– Смех?

Она не успела опомниться, как Зафир уже приблизился к ней так, что ее бюст уперся в его широкую грудь. Она задрожала, а у него вырвалось негромкое рычание.

– Смех мне нравится, habeebti…

Лорен положила руку ему на грудь, чувствуя, как бьется его сердце, а другой рукой погладила его щеку.

– Привязанность? Уважение?

Его гордая голова склонилась. Она почувствовала у себя на лице его прерывистое дыхание. Зафир как будто скрывал от нее свое выражение лица. В ответ на ее робкие касания его плечи расслабились.

Наконец он посмотрел на нее.

– Подчинение? – спросил Зафир, и Лорен покачала головой:

– Поддержка. Забота. Дружба.

С выражением полного удовлетворения он прижался носом к ее носу.

– Соблазнение?

– Не соблазнение. Ласка. Поцелуи. Потребность друг в друге.

Его губы были возле ее губ. Лорен застонала.

– Похоже, я уловил суть, habeebti, – прошептал он.

Его вечерняя щетина пощекотала ее кожу, и она проговорила в эти мягкие губы:

– Уловил? Так попробуй еще…

– Брак. Обязательства. Навсегда.

У Лорен перехватило дыхание, и его горячие, жадные губы впились в ее.

О том, чтобы сопротивляться, она и не помышляла. Она опешила, и Зафир воспользовался ситуацией, чтобы проникнуть своим озорным языком к ней в рот.

Надежда, которую сулили его слова, заставила ее сердце биться чаще, и ее наполнило какое-то невероятно сильное чувство.

Каждый раз, когда Лорен думала, что может совладать с Зафиром, он приходил и переворачивал все с ног на голову, вызывая в ней первобытную жажду. От его слов, улыбки, касаний она просто сходила с ума.

У Лорен вырвался очередной хриплый стон. Она схватила его за шею и сильно сжала.

– Еще одна неделя, habeebti, – прошептал он, убирая ее руки. Ее взгляд горел страстью, он шумно дышал ей в ухо. – А если ты снова расстроишься, я посажу твою мать в тюрьму.

Лорен фыркнула, и Зафир быстро поцеловал ее в губы и тут же ушел.

«Брак. Обязательства. Навсегда».

Эти слова Лорен повторяла про себя каждый раз, когда чувствовала, что вот-вот сгорит под прожекторами всеобщего внимания, которое вызывала ее сказочная, фантастическая свадьба. За ней следил Бейраат и весь остальной мир.

Лорен никогда не думала, какой должна быть ее свадьба. За всю жизнь она лишь однажды вступала в отношения, и то неудачно. И теперь Лорен чувствовала себя напуганной и одинокой и отчаянно желала увидеть Зафира.

Все во дворце были заняты подготовкой к свадьбе, и даже Фаррах свела свои ежедневные визиты к минимуму.

Экзотические цветы и изысканные шелка, бриллианты и дизайнерские платья – подаркам Зафира не было конца. В дополнение к армии слуг, которые следили за каждым вздохом Лорен, к ней приставили помощника, который должен был научить Лорен вести себя в свете. Она узнала, на каких мероприятиях имеет право высказывать свое мнение, а на каких она должна была быть просто красивой декорацией к шейху.

«Я тебя натренирую», – высокомерно говорил ей Зафир. Она бы даже проигнорировала его спесь, лишь бы видеться с ним как можно чаще.

Абдулла, ее помощник, превосходно подготовил Лорен к интервью для одного крупного медиаканала. Но когда Лорен ознакомилась с печатной версией, ее удивлению не было предела.

В нарезке из ответов, которыми Лорен снабдил Абдулла, было сказано, что они влюбились друг в друга, пока Зафир был в изгнании и ждал возвращения на родину, потом она приехала в Бейраат на его поиски, боясь, что он погиб, и когда они встретились, сын Рашида не мог дождаться, чтобы сделать ее шейхой.

В интервью описывалось, как обыкновенная медсестра из Бруклина помогла ему, влюбилась, и вот теперь становится шейхой. Лорен даже не знала, плакать ей или смеяться, ей не нравилась роль ничего из себя не представляющей серой мышки.

Лорен всегда была разумным человеком, даже находясь под влиянием великосветских манер родителей.

Но свадьба и подготовка к ней отняли у нее так много сил, что сознание помутилось, и она сама могла бы купиться на фантастическую любовную историю, о которой шептались во дворце. И убедить себя в том, что Зафир на ней женится, потому что больше не может вынести разлуку.

Утром, в день свадьбы, за несколько минут до того, как Лорен должна была войти в богато украшенный зал, она увидела поджидающих ее в коридоре Фаррах и Хуму. Они наскоро обнялись, как вдруг она заметила Дэвида и парочку своих друзей из больницы.

Алиша с благоговением в голосе сообщила Лорен, что Зафир сам связывался с Дэвидом и остальными. И конечно же они не могли пропустить то, как Лорен станет шейхой.

От их слов у Лорен встал комок в горле.

Зафир не только ее утешил, когда она была расстроена, но и связался с ее друзьями. Может, это и было проявлением властности, но Лорен боялась, как бы он не завладел ее мыслями окончательно и бесповоротно.

Рядом с друзьями Лорен стояла небольшая группа мужчин и женщин. Впереди всех были Сальма с Баширом, и Лорен догадалась, что это клан дахаб.

Ахмед ухмыльнулся, увидев изумленное лицо Лорен, и сообщил, что они специально приехали в город на свадьбу, чтобы пожелать ей счастья.

Фаррах сказала, что время на исходе, а Алиша шепнула ей на ухо, что Ахмед – симпатяшка и вообще местные мужчины невероятно красивы. Лорен почему-то стало очень одиноко.

В этой необычной стране, среди ее народа, где она прожила всего несколько недель, Лорен успела почувствовать себя любимой и желанной, и все благодаря одному бесподобному черноволосому мужчине, который сейчас наблюдал за ней с невероятным интересом.

Когда она повторила заученные клятвы верности, Зафир кивнул на группу людей, стоявших в стороне:

– Твои фанаты, шейха?

Лорен пришлось сдержаться, чтобы не повиснуть у него на шее. «Эта битва проиграна», – подумала она, разглядывая его грубые черты лица, чувственный рот и горделивый нос…

– Это мой клан, – наконец ответила она.

И Зафир улыбнулся.

Лорен не успела опомниться, как их объявили мужем и женой перед лицом Господа и народом Бейраата, и начался пир невиданного размаха.

На протяжении двух часов Лорен поднимала бокалы с газировкой, неохотно копалась в тарелке и принимала бесчисленные поздравления от важных лиц. Она уже устала улыбаться, у нее заболели плечи. Дизайнерские туфли, которыми она так восхищалась, теперь терзали ее ноги, как орудия пыток.

Когда Лорен неожиданно споткнулась, Зафир поддержал ее за талию. Он прохаживался по залу и приветствовал гостей, имена которых к тому времени стерлись из ее памяти. А потом он вдруг очутился рядом:

– По-моему, ты очень устала.

В его золотистых глазах Лорен видела желание, а в теле почувствовалось напряжение, когда она коснулась его бедром. У нее подкашивались ноги.

– Прости. День был очень длинным.

Зафир прижал палец к ее губам и сделал знак кому-то сзади нее.

– Не извиняйся. Я приду к тебе ближе к ночи. – Он наклонился и прошептал: – Постарайся отдохнуть, ладно? Может быть, поздно, но я обязательно приду.

Лорен кивнула и последовала за группой людей, которые не отступали от нее ни на шаг.

Глава 10

Распрощавшись с бесчисленными послами и предводителями кланов, которых привел глава Дахаба, Зафир наконец приехал в оазис. К этому моменту над лагерем уже простерлась тьма, похожая на густое облако.

Он был рад, что отправил Лорен отдыхать пораньше, потому что переговоры с кланами длились очень долго. Но наконец соглашение было достигнуто, хоть ему и пришлось потратить на обсуждение деловых вопросов половину своей брачной ночи.

Не желая тревожить Лорен, он приказал водителю остановить машину подальше от лагеря.

Небо было усыпано звездами, а от свежего запаха ночи у Зафира мурашки побежали по телу. Он выиграл. Впервые в жизни он почувствовал себя одним из аль-Масудов, бесстрашных воинов-завоевателей. Он защитил свое право на власть, обеспечил Бейраату возвращение на путь прогресса. Торговые отношения возобновятся. Снова начнется добыча нефти в районах, принадлежавших враждебно настроенным кланам.

Зафир добился всего, о чем-то когда-то мечтал.

Награда ждала его в большом шатре чуть поодаль от остального лагеря, и вход в него освещался фонарями.

Сегодня его место – здесь, с женой.

Сквозь пески, темное небо и суровую, безжалостную пустыню свистел ветер. Наконец-то Зафир стал частью этой земли.

Он приветствовал Ахмеда и остальных охранников кивком. «Лорен бы не захотела, чтобы сегодня они стояли слишком близко», – промелькнуло у него в голове. У него были большие планы на эту ночь…

Но нельзя было распускать охрану. Безопасность Лорен превыше всего. Зафир едва держал себя в руках от желания, а здравый смысл ускользал, как зыбучий песок под ногами.

И вот он стоял в шатре, в шаге от огромной кровати. По всей комнате горели фонарики. Неужели Лорен боялась этой угольно-черной ночи?

А вот и она сама. Его жена.

По-прежнему в бирюзовом платье, которое так ей шло. Она спала на боку. Ее ноги и руки были окрашены красной хной. «Ее разрисовали специально для меня», – подумал он с неожиданным самодовольством.

Волосы небрежно падали ей на лицо. Лиф платья аккуратно огибал ее грудь. Руки закрывали вожделенные холмики грудей. Впервые в жизни Зафир испытал эмоции, перед которыми был абсолютно беззащитен.

Он сбросил с себя длинную тунику и штаны. Наконец он прижмется к ее бархатистому телу! Но пугать ее не хотелось, ведь она так крепко спала…

Он медленно лег на кровать.

Что-то пробормотав, Лорен повернулась к нему, мягкая и податливая, и погладила его по животу своими тоненькими пальчиками. Его член болезненно напрягся, и Зафир хрипло простонал.

Замурчав, как кошка, она прижалась к нему, благоухая розами. Он медленно выдохнул. От прикосновения ее бедра его бросило в жар.

Ya Allah! В постоянных сражениях с ее упрямой, независимой натурой Зафир и забыл, какой она была хрупкой. И теперь при виде ее изящного тела и нежных изгибов чувствовал себя неотесанным варваром.

Зафир вспомнил, как она была горяча, когда он пришел к ней домой… Его страсть была почти животной. Его взгляд прошелся по ее формам и остановился на едва различимом холмике ее живота.

Лорен безоговорочно принадлежала ему. Она вынашивала его ребенка и носила на пальце его кольцо.

Его ребенок, его жена. Полностью его. И никто не осмелится их у него отобрать.

Лорен проснулась от звука шуршащей одежды. Моргнув, она села. В комнате мерцали фонарики. Лишь через пару секунд она поняла, что находится в пустыне и это ее… брачная ночь.

Она откинула с лица спутавшиеся волосы. Как только ее голова коснулась подушки, она провалилась в сон и даже не удосужилась снять заколки. Желая узнать, который час, она оглянулась.

У края кровати стоял Зафир с обнаженной грудью и белым полотенцем вокруг бедер.

Ее муж. И именно его она будет оберегать, слушаться… и любить. У нее в голове прозвучали слова из клятвы. Зафир торжественно пообещал ей быть верным и уважать ее.

На этот раз Лорен была готова к бушующему пламени своего тела.

Свет фонариков очерчивал каждый его мускул, каждую жилу на его сильной груди. По его коже стекали капельки воды. Он был головокружительно прекрасен.

Видимо, Лорен издала какой-то звук – скорее всего, ахнула от возбуждения. Зафир обернулся к ней и посмотрел на нее своими глазами, полными желания.

Он выглядел свирепым и мрачным, как один из воинов, о которых он ей рассказывал. От него веяло уверенностью и властью.

Ее вдруг стало страшно.

– Зафир? – умоляюще произнесла она. Как будто просила снять приросшую к нему оболочку.

Его рука с полотенцем, занесенная над головой, застыла.

– Я тебя разбудил?

Откинув тяжелые полы своего платья, Лорен встала:

– Нет. Ты давно вернулся?

Он последний раз прошелся полотенцем по волосам, после чего кинул его куда-то в угол.

– Около часа назад. – Перехватив ее растерянный взгляд, он добавил: – Уже почти рассвело.

– Все так затянулось?

Зафир пожал могучими плечами:

– Спи, Лорен.

Она облизнула пересохшие губы.

– Нет. Я в порядке. Ты ходил плавать в оазис посреди ночи? Ты там не продрог?

– Мне надо было остудиться.

От этой повседневной фразы в комнате вдруг стало душно.

Несмотря на то что это Зафир был прикрыт лишь полотенцем, а Лорен разодета в многочисленные шелка, она все равно чувствовала себя абсолютно голой.

Она подошла к мужу на негнущихся ногах и замерла. Она боялась, что он посмеется над ее странным поведением, но когда она заглянула в его глаза, в них читалось лишь желание.

Он тоже замер, чего-то ожидая.

Она постаралась улыбнуться. Откуда это внезапное напряжение? И почему у нее такое чувство, будто она видит его впервые в жизни?

– Все хорошо прошло? – спросила Лорен. Зафир нахмурился. – С Верховным советом?

– А ты откуда знаешь?

– Ахмед сказал, что ты встречаешься с главами кланов и членами совета, и эта встреча – особенная. – У него вытянулось лицо. – Никто из слуг понятия не имеет, почему они приехали на свадьбу. Да еще и оставались во дворце и в городе так долго. Говорят, дело в тебе. Это так?

– Да. Больше они не оспаривают мое право на власть.

– Замечательно! Ахмед сказал…

Зафир криво улыбнулся.

– Ахмед, я погляжу, разносит слухи? И, похоже, он почти в тебя влюблен? – Зафир не мог скрыть недовольства. – Может, дать ему работу потруднее, чем любоваться моей прекрасной женой и рассуждать о политике?

Нет, он это не всерьез…

– Пожалуйста, не делай этого. Симпатия Ахмеда абсолютно безвредна, – сказала Лорен и увидела, что Зафир немного расслабился. – Я могу с ним сама разобраться.

Лорен даже удивилась своей умоляющей интонации. Почему она вдруг постаралась его усмирить? И что за варварские эмоции она обнаружила в нем сегодня?

Зафир вопросительно приподнял бровь, и она вспыхнула.

– Мне он нравится. Он такой дружелюбный…

– Лорен, тебе нельзя общаться с охранником.

Она подбавила в голос стали:

– Ахмед честен и прямолинеен. В отличие от других слуг, вот я про что, – закончила она, подумав о его наставнике, Арифе. Несмотря на то что их первая встреча в торговом центре прошла не лучшим образом, этот сухарь в день праздника смотрел на нее с теплотой.

– Расскажи мне о встрече. Как они меня приняли?

– Тебе незачем забивать себе голову…

– Не говори так. И не надо меня ограждать… От самого худшего.

– Это одна из моих супружеских обязанностей, habeebti, – игриво ответил Зафир. – Я буду тебя оберегать и от замшелых членов совета, и от твоей матери, и от тебя самой.

Лорен закусила губу.

– А что это они проявили такую прыть? Высказывают свое неодобрение?

– Наоборот, дахаб тебя одобрил. Они просто хотели отдать дань уважения. И за ними приехали остальные кланы. – Он дернул головой, словно показывая, что разговор окончен. – Но, ты знаешь, Лорен, с меня на сегодня политики хватит. Я больше не хочу это обсуждать.

От резкого и властного голоса Зафира у Лорен побежали мурашки по спине. В его лице что-то переменилось, и она решила, что тему действительно лучше закрыть. Пока.

Прежде чем она успела отвернуться, его рука зарылась в ее волосы и он притянул ее к себе. Прикосновение его мощной груди вызвало в ней пламя. Закрыв глаза, она положила ладони ему на плечи. Несмотря на недавнее купание, его кожа горела.

– Ты слишком послушна. С чего бы вдруг?

– Просто стараюсь быть понимающей, – поправила Лорен мужа. – Я потихоньку учусь выбирать, с кем стоит сражаться, а с кем нет.

Он медленно выдохнул.

– Ты уверена, что отдохнула? – пробормотал он ей в висок. – Я буду нежен, обещаю.

У Лорен екнуло сердце.

– Я заснула сразу, как только… – Она не успела договорить, потому что его губы уже закрыли ее рот.

Лорен хотела сказать, что нежным быть совсем не обязательно, сейчас она была настроена исключительно на страсть и безрассудство. Еще она хотела сказать, что всегда хотела его, любого, целиком: и нежного, и страстного, и жесткого, и даже грубого.

Зафир сожалел о гибели брата, хотя тот превратил его жизнь в ад. Ненавидел отца, но в глубине души все-таки любил его и жалел. Он был потрясен, когда Лорен поехала через весь мир на его поиски.

Он ушел от нее, хотя понимал, что их отношения не были случайностью.

Вот каков был Зафир. И Лорен хотела его такого, как он есть, но он не дал ей это сказать.

Глава 11

Последние пару недель Лорен только и мечтала, что о его горячих, нежных, дразнящих губах. Их вкус встряхивал ее, как землетрясение, и прогонял любую глупую тревогу.

Она обвила Зафира руками и повисла на нем, доведенная до беспамятства его отчаянными ласками.

В комнате было темно, но ей казалось, что пространство освещает горящий внутри нее огонь возбуждения. В воздухе витал запах розового масла, пустыни и Зафира.

Шелк, который утром казался ей мягким, теперь грубо натирал ее напряженные соски. Кружева трусиков врезались в ее влажную плоть.

Язык Зафира нежно касался ее языка, а потом он не так уж и нежно прикусил ей нижнюю губу… Он зарычал… Вот она, хорошо знакомая ей голодная страсть. Своим большим телом он притиснул ее к кровати, не переставая жадно впиваться в ее рот.

Обхватив Лорен за бедра, он положил ее на постель.

– О чем ты думаешь?

– О том, что я хотела бы овладеть телекинезом, чтобы скинуть с тебя это полотенце…

– Ну, раз моя жена так хочет… – сказал он, и полотенце упало на пол.

Ее взору предстал изумительный накаченный живот, узкие бедра, твердые как камень ноги и толстый напряженный член. Какое удовольствие он мог ей подарить…

– Ты весь мой, шейх, – сказала она, смело ведя пальцем вниз по его бедру.

Зафир взял Лорен за лодыжку и аккуратно подвинул на кровати, после чего лег сам, опираясь на локти, и его таз оказался у нее между ног. Мерцающий свет фонариков освещал его мускулы, его медную кожу. Зафир склонился над ней, как рыцарь над своей наградой.

Потом он откинулся назад и сел на колени. Его ладонь опустилась ей на ногу.

– Твой ротик, вот зачинщик всего этого…

Его пальцы исследовали ее заново… Она наслаждался нежностью ее кожи под коленом, с внутренней стороны бедра до самых трусиков… Лорен хрипло произнесла:

– Что же, значит, это я во всем виновата?

Ее ноги задрожали, когда его грубая ладонь двинулась дальше. Он наблюдал за ее реакцией с жадностью и возбуждением. Его пальцы прижались к ее клитору, и она, откинув голову, застонала.

Другой рукой Зафир скользнул ей под платье и начал стягивать с нее тесемки и кружева. Вскоре одежды на Лорен не осталось.

– Ты прекрасна, – прошептал Зафир. От света фонариков его скулы казались еще мужественнее, а нижняя губа – чувственнее.

Лорен не была девственница, но всепоглощающая страсть, которая захватила их в Нью-Йорке, стала для нее открытием. Зафир ничего ей не обещал, не приглашал на свидания, он и не знал ее по-хорошему, но похитил ее душу и поставил на ней свою печать.

Неудивительно, что Лорен отправилась за ним через весь мир.

– Зафир… Прошу тебя…

Он властно и напористо погладил ее чувствительное лоно. Она хрипло застонала.

– Как ты намокла… Ну и как тут медлить? – чуть не со злостью сказал он.

И тут Лорен почувствовала его длинные пальцы внутри себя.

Ее тело изгибалось, когда Зафир нежно ласкал ее клитор. Его большой палец прижался к набухшему бугорку, так сильно требующему его внимания. Он нажимал на него снова и снова, пока Лорен не затряслась от его прикосновений.

И как только почувствовал судороги, он прекратил ласки.

Лорен вскрикнула. Конец был так близок и теперь стал так далек… Она вцепилась ему в плечи. Открыв глаза, она увидела перед собой его мрачный, пылающий взгляд.

– Больше я ждать не могу… – процедил Зафир, раскидывая шелка.

Держа ее за бедра, он вошел в нее одним сильным толчком.

Лорен схватилась за край простыни и расслабила ноги. Несмотря на то что она уже занималась с ним любовью, ее лоно оказалось не готово к его размерам.

– Ты в порядке? – выдохнул Зафир, чуть ли не извиняясь.

– Да, – ответила Лорен, качнув бедрами.

– Иди сюда, habeebti, – сказал он, снова потянувшись пальцами к ее бугорку.

Лорен обхватила ногами его талию, и он снова начал двигаться, позволяя ей прочувствовать каждый его сантиметр.

Лорен всхлипывала, прижимая его к себе, и умоляла двигаться быстрее. Сходила с ума от приближающегося оргазма. Она знала его тело. Ему нужно было двигаться быстрее, глубже, сильнее.

Но он сдерживался.

– Зафир, ты не сделаешь мне больно…

У него на виске вздулась вена.

– Зафир… Я беременная, а не инвалид.

– Я знаю. Но разве ты можешь понять, какой хрупкой кажешься в моих грубых руках? – За этими словами последовала череда медленных толчков.

Она вцепилась ногтями в его спину.

– Защищай меня от всего мира, но только не от себя, – сказала она, и ее пальцы спустились к его упругим ягодицам. – Клянусь, если ты не ускоришься, наш брак будет самым коротким за всю историю…

Он закрыл ей рот поцелуем.

– Я научу тебя, как нехорошо угрожать мужу, habeebti, – прошептал он, выделывая языком нечто волшебное. – И не говори мне больше о расставаниях, ясно?

– Тогда давай-ка посильнее, – сказала она ему на ухо. Потом лизнула его плечо и укусила.

Зафир зарычал и свирепо набросился на ее рот. От нежности не осталось и следа. Сжимая ее бедра, он двигался все яростнее и быстрее, и вскоре все вокруг перестало существовать. Остались только он, она и их страсть…

Лорен закричала, оказавшись на пике удовольствия, Зафир следом за ней. Он постарался сильно на нее не наваливаться, хотя его тело билось в конвульсиях.

Дыхание обжигало его горло. Зафир взглянул на Лорен. Она была вся мокрая, тяжело дышала. После взрывного оргазма его ноги были все еще напряжены. В воздухе витал запах пота и секса.

Он увидел следы своих пальцев у нее на бедре и выругался. Один слой бирюзового платья был разорван по шву. Почувствовав, что снова возбуждается, Зафир прикрыл ее платьем до лодыжек. Сердце норовило выпрыгнуть у него из груди.

Встав с кровати, он взял полотенце, смочил его и вернулся к Лорен, потом аккуратно приложил его туда, где было разорвано платье. Лорен вздрогнула.

Он похолодел.

– Лорен, ты же говорила…

– Зафир! – Она впилась в него глазами. Ее длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. – Мне просто… неловко. Вот и все.

Он вздохнул с облегчением и положил ей руку на живот.

«А ведь у нас после секса никогда не было таких трогательных моментов», – подумал он. Потому что раньше после секса он сразу уходил от Лорен. За исключением того дня, когда она заболела.

Потому что каждую встречу он считал последней.

После объявления отца и начала зверств Тарика Зафир сам себя перестал узнавать. А может, это произошло даже раньше.

Но теперь Зафиру не нужно было уходить.

– Ты улыбаешься? – спросила Лорен и тоже расплылась в улыбке. Ее милые губки дрожали, а темные глаза блестели.

У него встал ком в горле. Это был потрясающий, незабываемый, редкий момент.

– Я хочу присутствовать на родах, Лорен. Я хочу разрезать пуповину и увидеть, как мой ребенок появляется на свет.

– Правда? – сказала она тихим, дрожащим голосом.

– Правда, – ответил Зафир. Ему показалось, что она плачет, но она лишь моргнула и отвернулась.

Лорен выглядела сногсшибательно на этой огромной кровати. Лиф платья плотно облегал ее грудь. Зафир даже не удосужился ее раздеть. Просто задрал ей платье и овладел ею. Прохладная вода оазиса его не остудила.

Он упивался победой и собственной властью, в чем Лорен его когда-то укорила. Он не собирался спешить, но, прикоснувшись к ней, понял, что она готова, и сила воли его подвела.

«Ее желание было таким же сильным, как твое», – прошептал его внутренний голос.

Лорен не боялась ни Зафира, ни его страсти. Она выбрала его. Впервые в жизни он может что-то дать в ответ.

Зафир вернулся на кровать и накрыл ее и себя пледом.

– Я дурак, habeebti, признаюсь только тебе.

– Почему же?

– Я обошел вниманием твою великолепную грудь.

– У нас впереди вся жизнь, – сказала она, запустив руку ему в волосы. Потом она провела пальцем по его лбу, носу, губам и вернулась на плечи.

Зафир лежал тихо и спокойно.

– Зафир?

– Да, Лорен?

Она посмотрела на него, а потом опустила глаза. Было видно, что она колебалась. Зафир вдруг напрягся.

«Ты боишься?» – спросил он сам себя, пытаясь понять странное свербящее чувство внутри. Оно возникло, когда она выпалила про скоротечность их брака…

При виде ее растерянных глаз все его беспорядочные мысли улетучились.

– Что такое?

Лорен побледнела.

– Только сосредоточься, ладно?

Зафир рассмеялся:

– Я и так сосредоточен. Чего не скажешь о тебе.

– Я… Ты… – Она вздохнула и прижала большой палец к его губам. – В последнее время мне было не по себе, я чувствовала себя уставшей и одинокой… – Она прижала его ладонь к своей щеке и поцеловала ее. – Я сделаю все, чтобы у нас была счастливая семья, Зафир. Не только ради ребенка. Ради нас с тобой.

Зафир потерял дар речи.

Сила ее убежденности и мужество, которое помогло ей высказаться, потрясли Зафира до глубины души. Но он не знал, как сформулировать подходящий ответ, ведь ничего подобного ему никогда не приходилось говорить, поэтому он просто поцеловал ее.

Он благодарил Лорен губами, руками, телом. Ее нежное признание пустило в нем корни, словно он был грубым, корявым деревом, стоящим в гордом одиночестве во внутреннем дворике дворца.

Прошла одна ночь, а может, и несколько часов, как вдруг Зафир понял, что его счастье утекает. Он не заслужил ее признания.

И четыре следующих дня, которые он позволил себе провести с ней и когда он вернулся во дворец, ее слова преследовали его. Они терзали его так, что он не мог дышать. Каждый раз, когда он видел Лорен, он чувствовал, что не достоин ее.

Вот какой была жизнь, которую он страстно желал? В которой у него было все?

Глава 12

Четыре дня райского наслаждения, и Лорен с Зафиром пришлось вернуться во дворец.

Они просыпались перед рассветом и смотрели, как за дюнами восходит солнце. Лорен до отвала объедалась финиками и инжиром в перерывах между сумасшедшим сексом. Ей наконец удалось убедить Зафира в том, что неистовые ласки не причинят вреда ни ей, ни ребенку.

По вечерам перед костром они болтали о жизни. Зафир рассказывал о том, как добивался успеха в политике, Лорен – о том, как строила свою жизнь, чтобы помогать людям, подальше от родителей и высшего общества.

Иногда Зафир уезжал днем на несколько часов, навещал членов клана. А Лорен с удовольствием дремала в шатре, восстанавливаясь после бурных ночей. Как бы ей хотелось, чтобы эти мгновения полного счастья продолжались вечно! Они с Зафиром, отрезанные от остального мира…

Но, как и в Нью-Йорке, их ждала реальность: расписание, встречи, званые обеды.

Она едва успела принять душ, переодеться и перекусить, как к ней пришел Абдулла. За ним появилась Фаррах.

Как обычно, Лорен в чем-то отказала Абдулле, расстроилась из-за молчаливого гнева Арифа и даже позволила им высказать, какой, по их мнению, должна быть истинная шейха. Лорен скучала по своей прежней жизни.

Она трудилась годы, чтобы получить образование, и за долгие ночные смены получала опыт и репутацию. А теперь она только выбирала, платье какого дизайнера сегодня надеть. Она как будто стала маленькой и растворилась в страшном цунами, которым была жизнь Зафира.

К своему стыду, Лорен несколько раз плакала, но списывала слезы на гормоны, не признаваясь в трусости. Она с удовольствием посещала мероприятия, посвященные женским проблемам или образованию девочек. А вот вечер со старой шейхой и Джохарой был ужасен. Не стесняясь Лорен, шейха жаловалась на Зафира и называла его убийцей.

Тем не менее Лорен ее не винила. Ведь Зафир попрал авторитет ее сына. Ко всему прочему, Лорен была американкой, да еще и беременной. Но когда старуха начала бранить мать Зафира, Лорен вышла из комнаты и попросила Ахмеда выпроводить гостей.

После этого она целый день думала о матери Зафира, которая не повиновалась клану, сожгла все мосты и стала жить в позоре с тем, кто даже не предложил ей брак.

Значит, она сильно любила Рашида…

Ах, если бы провести вечер с Зафиром вдвоем… Разве попросить один вечер за две недели – эгоистично? Бесконечные званые ужины, во время которых они улыбались друг другу и даже перекидывались парой слов, не считались. Также не считались ночи. Он приходил к ней то за полночь, то перед рассветом.

Через три дня после возвращения Зафира и Лорен устроили очередной ужин. На ней было синее платье с длинными рукавами и скромным вырезом, в котором беременность была незаметна. Почетным гостем был русский олигарх, горевший желанием инвестировать в Бейраат. Причем оказалось, что он большой поклонник Нью-Йорка.

Почти весь вечер олигарх не отходил от Лорен. Его холодные голубые глазки слишком часто бродили по ее фигуре, но Лорен лишь улыбалась.

А Зафир подмечал каждую мелочь.

Стояла глубокая ночь, когда Лорен провалилась в сон, вернувшись в свои покои. Но ее вдруг разбудил тяжелый и жаркий запах мужчины. Улыбнувшись, она протянула к нему руки, и ее тело заныло от предвкушения.

Зафир покрывал поцелуями ее спину, снимая ночную рубашку. Одной рукой он сжимал ее соски, но почему-то молчал. А ведь она так любила дерзкие слова, которые он ей шептал на ухо… Только когда он почти довел ее до оргазма, скомандовал развести ноги в стороны и вошел ее, только тогда он заговорил.

– Мне не понравилось, как русский на тебя смотрел, – тихо произнес он. – И мне не понравилось, что меня это рассердило.

Лорен закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное.

– Его инвестициями и, что еще важнее, его приобщением к Бейраату пренебрегать нельзя. Ты заметил его заинтересованность, но это не повод прятать меня ото всех. Единственный выход, который тебе не понравится, это делать вид, что ты ничего не замечаешь, и пусть он продолжает на меня смотреть, пока сделка не завершится. Ведь на кону судьба Бейраата.

Зафир снова двигался внутри ее скользкого лона. Но он был мрачен, как туча.

– Ты не только умная и красивая, но еще и мудрая… – прошептал он.

С Зафиром точно что-то было не так. Он улыбался, но глаза его были грустными. Лорен почувствовала, что дело тут не только в ревности.

– Слушай, Зафир, провести пару часов с бесцеремонным тупицей не так уж и сложно, – выкрутилась она.

По его лицу пробежала тень. Он смачно выругался по-арабски, поцеловал ее и продолжил движения.

Кажется, в его взгляде была боль. Но он поцеловал Лорен так, что у нее перехватило дыхание, и она быстро обо всем забыла. Зная о его детстве, она и не ждала от мужа громких признаний в любви.

Для нее были главным его поступки и обязательства по отношению к ней и их ребенку. Нежность, с которой он смотрел на ее увеличивающийся день ото дня живот, значила для нее больше, чем слова.

Лорен полюбила Зафира. Но осознание этой любви не было похоже на вспышку молнии, как Лорен всегда себе представляла.

Лорен поняла, что любит шейха, когда она организовала тайную встречу в своих покоях, собрав ничего не понимающих Арифа, Фаррах, Ахмеда и Хуму, самых близких друзей Зафира. Все чувствовали себя неловко и взволнованно.

«Пожалуйста, не отстраняйся, – бормотала она про себя. – Только бы эта дикая затея не ранила тебя…»

И вот Зафир зашел внутрь, и все закричали:

– Сюрприз!!!

Он остолбенел.

Поздравления быстро стихли под его абсолютно серьезным взглядом. Он обвел внимательным взглядом друзей и наконец посмотрел на нее.

Лорен на нетвердых ногах подошла к нему.

– Мне сказали, что ты срочно хочешь меня увидеть, – отчеканил он.

– Надо было убедиться, что мы не прервем важного совещания…

– Но я решил, что с тобой что-то случилось!

– Ну… Как видишь, я в порядке. – Она встала на цыпочки и поцеловала его в небритую щеку. – С днем рождения, Зафир!

Его пальцы скользнули ей под волосы, и он прижал ее к себе, что-то прошептав по-арабски. Очень быстро комната опустела, и они остались одни.

Лорен удивленно оглянулась:

– Как это произошло?

– Очень просто. Я же шейх.

Лорен надула губы:

– Они хотели тебя поздравить! Между прочим, нелегко подготовить сюрприз для человека, который…

Она не успела закончить предложение, потому что Зафир подхватил ее на руки.

– Хочу остаться со своей женой наедине! – шутливо прорычал он.

Зафир унес Лорен в спальню и аккуратно положил ее на кровать, снял с нее платье, шелковый лифчик и положил шершавую ладонь ей на грудь.

– Зафир… – простонала она, откинув голову, пока он покрывал поцелуями ее шею, затем спустился к груди. – Подожди, я…

– Не могу ждать, habeebti. – Он закрыл губами ее сосок. – Хочу сейчас и только сейчас.

Он стянул с нее трусики и медленно вошел в нее. Их тела начали двигаться в одном ритме. Он склонился над ней и взял в рот ее грудь.

Лорен извивалась и дрожала, пока они не достигли вершины наслаждения и снова не спустились на землю.

– Поверить не могу… – выдохнула Лорен, положив свое мокрое лицо ему на грудь. – Ты же не собирался это делать?

Он провел пальцем по ее щеке:

– Почему? Как не приласкать любимую жену в день рождения?

– Нет, ты просто свел вечер… к сексу. Мы ведь могли подождать.

– Ты же знаешь, рядом с тобой я не могу ждать.

Она покраснела.

– Я бы хотела как-нибудь провести с тобой вечер… не в постели. – Сложно было произнести эти слова вслух, когда он смотрел на нее с такой страстью. – Ты бы рассказал, что с тобой происходит, и вообще… Да, я понимаю, что Бейраат лежит на твоих плечах, но…

– Но что?

– Мы встречаемся на этих кошмарных ужинах, потом занимаемся любовью. Все это как-то… Я правда пытаюсь не капризничать, Зафир. Если у тебя есть какие-то мысли… по поводу нас… я имею право их знать.

Зафир отвел глаза. Он все еще не отошел о того, что именно Лорен решилась устроить ему вечеринку.

– Лорен… Ты превзошла все мои ожидания. Как бы это предсказуемо ни звучало, но я был загружен делами.

– Ладно, – сказала она чересчур поспешно.

Как одна маленькая уловка могла воздвигнуть между ними непроходимую стену?

Просто Зафир был слабаком. Он не хотел принимать себя.

Эти бесполезные размышления Зафир ненавидел больше всего на свете. Он начинал думать, что несчастлив с Лорен. Она самое потрясающее создание, которое когда-либо встречалось в его жизни, а он оказался ее недостоин.

Собравшись с духом, Зафир поднялся с кровати и накрыл жену кашемировым покрывалом. Лорен лежала хмурая и задумчивая.

Зафир взял ее руки в свои:

– Каюсь, я не должен был нарушать твой план. У тебя, наверное, приготовлен торт? – с улыбкой спросил он.

Ее взгляд просветлел.

– Прилетел из кондитерской Нью-Йорка. Немецкий шоколад. – Лорен сжала его руку. – Если вдруг упадешь в обморок, рассчитывай на меня!

Он засмеялся:

– Все, я понял! Вечеринка была только поводом. Ты просто хотела торт из Нью-Йорка.

– Ладно, ты меня поймал, – улыбнулась она. – Но поверь мне, Зафир, ты никогда не ел ничего подобного!

Эта женщина могла его и успокоить, и возбудить. Дать ему тепло и отобрать его. С этим Зафир ничего не мог сделать. Он не мог потерять ее, но и не мог быть рядом с ней.

Лорен напевала «С днем рождения тебя», пока Зафир резал торт, а потом положила ему в рот маленький кусочек. Он машинально облизнул ей палец. Затем она попробовала торт сама и застонала так чувственно, что Зафир моментально почувствовал эрекцию.

– Разве я могу сравниться с тортом? – улыбнулся он.

Когда они закончили пить кофе, у Зафира зазвонил телефон. Лорен как раз хотела напомнить ему о совместном вечере, но, увидев его выражение лица, осеклась.

Шок, облегчение и боль… Вот какие чувства отпечатались у него на лице.

– Зафир? Что случилось?

Зафир медленно перевел взгляд на нее. Он был где-то далеко-далеко.

– Отец… Он очнулся. Он хочет меня видеть. – Его голос слегка дрожал. – Прошло шесть лет с того самого момента, когда я видел его в последний раз. В тот день он объявил меня наследником. Они с Тариком спорили, орали друг на друга, в ход шли угрозы… Когда Тарик удалился, смерив нас обоих убийственным взглядом, я сказал отцу, что презираю его. Что лучше бы я остался сиротой. На следующий вечер его нашли в своей комнате без сознания. Его еда была отравлена.

Лорен нежно притянула к себе Зафира, медленно поцеловала:

– Ты боишься?

Он грустно улыбнулся:

– Не боюсь. Просто я слишком слаб, чтобы принимать себя таким, какой я есть.

– Нет, Зафир. Эта боль в твоих глазах, горе, любовь к человеку, которого ты должен ненавидеть, твое отчаянное желание поступать правильно ради Бейраата, ради меня, ради отца… Это делает тебя тобой, Зафир. И за это я тебя сильно люблю.

Он широко распахнул глаза, словно услышал нечто ужасное.

– Лорен…

– Чем ты так поражен? – спросила она, изо всех сил пытаясь не падать духом. – Неподходящий момент для признаний? Ну да, тебя ведь ждет отец. Иди.

* * *

Зафир не вернулся и ночью. Прождав несколько часов, Лорен заснула, не переставая волноваться о нем. И о них.

Когда стало известно, что старый шейх вышел из комы, дворец охватила суматоха, и не проходило ни дня без встреч с Верховным советом, как сообщил ей Ахмед.

Конечно, Зафир должен был присутствовать. Там были даже главы кланов.

В перерывах между долгими совещаниями Лорен тоже повидала Рашида. Враждебность между отцом и сыном, особенно со стороны Зафира, приводила ее в замешательство. Когда Рашид попросил оставить их наедине, Зафир категорически отказался.

Старый шейх лишь наградил его тяжелым взглядом.

Он деликатно расспрашивал Лорен о семье, о жизни в Нью-Йорке. Но под ястребиным взглядом Зафира поговорить по-человечески им не удалось.

Два дня спустя Зафир нашел Лорен в библиотеке, которая была одним из ее любимых мест дворца. Группа служанок и вездесущий Ахмед стояли за дверью.

– Я должен уехать в Азию на три недели, – с сожалением произнес Зафир и поцеловал ее прямо перед библиотекарями и Ахмедом.

– На три недели? – тревожно переспросила она. Как же ей надоели эти тени в его глазах. Она устала от мыслей, что он отдаляется день ото дня. Устала от постоянной боли в груди. – Ты же не пытаешься таким образом избегать моего общества? – Интересно, как у нее хватило смелости задать подобный вопрос, ведь было очевидно, что Зафиру он будет неприятен.

Он поджал губы:

– Я стараюсь разделаться с длительными поездками, чтобы освободить график к моменту, когда родится ребенок. Поговорим, когда я вернусь. Обещаю.

Лорен прижалась к нему, стараясь не выдавать сильного желания. Сейчас это было ни к чему.

– Я сказал отцу, чтобы он тебя не тревожил, пока меня не будет. Не дай ему себя запугать.

Следующие две недели прошли как в тумане. Рашид дважды приглашал Лорен к себе, и оба раза, по совету Зафира, она находила какие-то отговорки. Нет, она не боялась старого шейха. Она боялась поссориться с ним из-за Зафира.

Через несколько дней должно было состояться ее первое УЗИ. Зафир был против этой процедуры, и они с Лорен даже почти поругались по телефону. Но когда он рассмеялся и сказал, что не может дождаться, чтобы ее поцеловать, Лорен перестала на него обижаться.

Лорен посетила занятие по йоге и приняла душ, как вдруг Ахмед сообщил ей, что в город приехала Сальма и хочет ее навестить.

Заинтригованная, Лорен встретила Сальму с распростертыми объятиями и поиграла с ее толстеньким малышом. Между ними стояла Фаррах и переводила. Завязалась веселая беседа. Но тут Фаррах произнесла фразу, которая привела Лорен в недоумение.

– Сальма рада, что я приняла соглашение? Что это значит?

Фаррах попросила Сальму объясниться.

– Она говорит, что ее дедушка, глава дахаба, дал Зафиру обещание. В обмен на то, что ты спасла жизнь Сальме и ее ребенку, он поможет сплотить кланы и объединить их в единое государство. Но Зафир должен отказаться от отцовской линии поведения и жениться на медсестре. А если кланы объединятся, Верховный совет признает власть Зафира.

Лорен на несколько секунд потеряла дар речи. Зафир ведь не провел с ней ни одного вечера, прежде чем сделать ей предложение…

У нее подкосились ноги, и она рухнула на диван. Ей стало нечем дышать.

– Опусти голову, Лорен! Между ног! – скомандовала Фаррах.

В легкие ей хлынул воздух. Она услышала, что Фаррах выпроводила Сальму и закрыла дверь. Фаррах взволнованно звала ее по имени. Но когда Лорен подняла голову, то видела перед собой лишь Зафира.

«Ты нужна мне, Лорен. Как никто на свете».

Как хитроумно он расставил для нее ловушку! Заставил ее поверить, что между ними что-то серьезное, в то время как ему всего лишь нужен был брак по расчету.

«Ты дурочка, Лорен, – раздался злобный голос у нее в голове. – И всегда была для него дурочкой, с самого начала».

Зафир в очередной раз доказал, что его сердце принадлежит Бейраату.

Глубоко вздохнув, Лорен сказала, что хочет прилечь. Придя в спальню, она бросилась на кровать, кипя от ярости.

Переживания казались ей невыносимыми. Невыносимой была боль в груди. Невыносимо провести оставшуюся жизнь с человеком, который не только методично доказывал, как мало она для него значит, но и нагло пользовался ей самой и ее ситуацией.

Как теперь ему верить? И как ей верить самой себе, если она так легко поддается своим фантазиям?

День сменился вечером, и Лорен задрожала, когда с балкона вдруг потянуло холодом. Она умылась, переоделась, позвала Абдуллу и попросила его организовать встречу. Только один человек был в состоянии помочь ей покинуть Бейраат.

Она должна уехать, прежде чем вернется Зафир.

Зафир посмотрел на часы, посчитал разницу во времени и отпустил персонал.

Взяв мобильный телефон, он вышел на балкон своего номера на сорок пятом этаже и окинул взглядом Пекин. Стояла сырая, холодная ночь, и его тянуло в Бейраат, к Лорен.

Каждый раз, закрыв глаза, он видел ее страдальческое лицо, когда она спрашивала, не избегает ли он ее…

Телефон Лорен звонил уже несколько раз. Наконец она взяла трубку.

– Привет, Зафир, – раздался ее слабый, уставший голос.

У него зашевелились волосы на затылке. В его душу прокралось знакомое чувство страха. Случилось что-то очень плохое. Даже ее голос звучал каким-то чужим. «Нельзя было ее покидать», – подумал он сразу. Нельзя было…

Терять из-за нее голову? Нельзя было влюбляться в нее до безумия. Потому что теперь он хотел свернуть горы, лишь бы заслужить ее любовь.

Но тут внимание Зафира отвлек мужской голос. Он прижал трубку к уху и задержал дыхание. Зафир услышал негромкий голос Лорен и звук закрывающейся двери.

Ахмед не мог зайти к ней в спальню…

Зафир до сих пор не мог свыкнуться с тем, как легко она подчинила себе его слуг и как быстро приспособилась к совершенно иной жизни.

– Лорен, ты плохо себя чувствуешь?

– Нет, все хорошо. С ребенком все хорошо. – До него донесся шорох одежды. Лорен откашлялась. – Я просто спала.

– Ты ведь никогда не пропускаешь йогу. Тебя что-то расстроило?

Она, кажется, удивилась. В трубке было тихо.

– Лорен? – позвал он. И наконец понял, какие чувства его накрывают. Отчаяние. Паника. Он как будто завяз в сердце бейраатской пустыни, и ее громадная пасть смыкалась над ним, как над всеми предыдущими правителями.

– Здесь раннее утро, Зафир. В Нью-Йорке.

У него перехватило дыхание, и его рука сжалась в кулак. В груди поднялся страшный рев, но Зафир сдержался.

– И что же ты забыла в Нью-Йорке? – раздраженно спросил он.

– Я уехала. От тебя и от твоего любимого Бейраата.

– Почему? – напряженно спросил он.

– А ты не знаешь? – Теперь он слышал голос настоящей Лорен. Той Лорен, которая приносила в его жизнь радость и свет. – Ты смотрел мне в глаза, носил на руках и говорил, что все делаешь ради ребенка. А сам… Сам просто утверждал свое право на власть. – Ее голос звенел от злости. – Ты врал мне обо всем.

– Нет. Я пытался поступить так, как было бы правильно для каждого! И когда возможность появилась, я ухватился за нее обеими руками. Я бы не вынес, если бы мой ребенок не знал своего статуса. С твоей помощью я смог получить все, что когда-либо хотел. И получил.

– Бейраат всегда был для тебя на первом месте.

У Зафира встал комок в горле:

– Я такой, какой есть, Лорен. Не проси меня стать кем-то другим. У нас ведь все было хорошо. Не разрушай нашу любовь только потому, что она не соответствует твоим идеалам.

В голосе Зафира звучал гнев.

– Я вложила в наш брак всю себя… – Лорен душили слезы. – Я даже пыталась себя убедить, что твои чувства ко мне не имеют значения…

– Ну так вернись!

– Но я буду только мучиться! Ведь ты предпочтешь Бейраат, а нам с ребенком отведена лишь второстепенная роль. Разве власть ценнее семьи? Это меня убивает, Зафир.

– Ты меня не любишь! Ты даже меня не знаешь! Ты ждешь от меня обещаний, которые я не могу тебе дать, – гнев Зафира наконец прорвался. – Все твои клятвы – пустые слова, отголоски твоей буйной фантазии! А я поступил как идиот, поверив тебе. – Его голос дрогнул. – И еще мучился, что не заслуживаю тебя.

Лорен живо представила себе его темный взгляд, опущенные уголки губ и напряженные плечи. Она еще минуту прижимала телефон к уху, прежде чем поняла, что он повесил трубку.

А потом она зарыдала.

«Это не конец», – сказала она себе тихо.

Глава 13

Конечно, жизнь не скоро пойдет своим чередом, если сердце разбито. У Лорен был месяц, чтобы хорошенько в этом убедиться.

Через двадцать часов после расставания с Зафиром к ней приехал агент по недвижимости с ключами от ее старой квартиры и Ахмед.

– Он выбранил меня и всех моих предков за то, что позволил тебе уйти, а потом отправил сюда. Теперь я буду охранять тебя в этом жутком мегаполисе. Я бы на его месте себя казнил… – сказал Ахмед с отчаянием.

Лорен, которая и так была на взводе и тяжело переносила любое напоминание о Зафире, обняла Ахмеда. Он остолбенел, а потом неуклюже погладил ее по спине. Вид у него при этом был как у загнанного зверя, и Лорен рассмеялась сквозь слезы.

– Прости, Ахмед, – сказала она, и он кивнул.

С его помощью она переехала обратно в свою квартиру. Когда она спросила, куда его величество распорядилось поселить Ахмеда, он ответил, что для него приготовлена соседняя квартира.

Не успела Лорен составить список продуктов, как у ее двери очутилась служба доставки с молоком, соком, фруктами и горячими блюдами.

Вот уже месяц она подумывала выходить на работу, но никак не могла решиться. Все это время она скрывалась от Алиши, потому что у нее не хватало духу рассказать ей правду. И целый месяц ничего не было слышно от Зафира.

Даже Ахмед, который сопровождал ее в длительных прогулках по паркам и постоянно сравнивал Нью-Йорк с Бейраатом, не обмолвился о нем ни словом.

День ото дня Лорен убеждалась в том, что проявила малодушие, когда сбежала от Зафира, даже не дождавшись его возвращения.

Но он бы все равно выбрал Бейраат…

А если нет?

Наступала зима, дни становились холодней и короче, и Лорен в глубине души начала скучать по жаркому Бейраату. Вернувшись с вечерней прогулки, она увидела перед домом блестящий лимузин.

С бешено стучащим сердцем она поднялась в квартиру, вытащила из холодильника бутылку воды, и вдруг раздался стук.

Попытавшись собраться, она открыла дверь.

Бутылка выпала у нее из рук и громко шлепнулась на пол.

На пороге стоял Рашид аль-Масуд. Нездоровая бледность его лица прошла, и при виде его золотистых глаз, совсем как у Зафира, Лорен охватил благоговейный страх.

– Можно войти? – спросил он, и Лорен, еще не придя в себя, жестом пригласила его внутрь. Он протянул руку своему помощнику, взял какой-то документ и ступил в квартиру.

Лорен бросило в холодный пот.

Неужели он приехал, чтобы расторгнуть их брак с Зафиром? Вдруг он уже подыскал сыну новую, подходящую невесту?

«Хватит, Лорен!»

Зафир так не поступил бы. Он бы не стал отправлять на встречу своего отца, чтобы порвать с ней.

«Но ты же сама обвинила его во лжи. Сама сказала, что одна маленькая недомолвка все перекрывает…»

Ей вдруг стало очень страшно, и она, видимо, издала какой-то звук, поскольку Рашид пристально на нее посмотрел.

– Ты ходишь к врачам, мисс Хэмби?

– Я больше не мисс Хэмби, – вырвалось у нее.

– И все же ты здесь, хотя твое место подле моего сына. – Его сухой, издевательский тон действовал ей на нервы. – За шесть лет, что я был в коме, в западном понимании супружеской жизни мало что изменилось.

– Вы понятия не имеете, что между нами произошло! И я не обязана отчитываться.

– Что ж, теперь я вижу, почему мой сын во все это вляпался… – Рашид задумчиво посмотрел на ее лицо, а потом скользнул взглядом по ее животу. – Зря он отпустил тебя на волю. Я ему говорил, что ты его жена и он должен тебе приказать вернуться.

– Я не его собственность, ваше величество.

– Поэтому ты так беспечна к безопасности моего внука?

– У вас нет никакого права разговаривать со мной подобным тоном! – вскипела Лорен. – И откуда вы знаете…

Лорен нарушила договор с Зафиром и попросила врача УЗИ назвать ей пол ребенка. Она ждала, что он сам позвонит: ей очень хотелось поделиться новостью. Но он попросил Фаррах узнать, все ли в порядке.

Как будто окончательно ее бросил.

– Мой сын не в курсе?

Как легко Рашиду удавалось ей манипулировать…

– Вам не удастся сделать из моего ребенка подобного себе. Мы с Зафиром этого не допустим.

– Ты так уверена в своем муже, от которого убежала? Ты представляешь, как мучается теперь мой сын? Ведь он считает себя виноватым в твоих безответственных поступках?

– Пожалуйста, перестаньте, – прошептала она. Господи, что она наделала? – Скажите, зачем вы здесь? Или уходите.

– Весь Бейраат сейчас у ног Зафира, как и должно быть, – надменно произнес Рашид. – Но в его глазах нет ни радости, ни гордости. Это все ты… – Он прожег ее взглядом. – Ты его ослабила, искалечила! Мой сын не может быть повержен спесивой, независимой американкой, которая не знает, что такое долг и…

– А может, это вы его таким сделали? – огрызнулась Лорен. Но самое ужасное, что он говорил правду.

На мгновение ее слова застыли в комнате, как пули, летящие к мишени в замедленной съемке, а потом растворились.

Рашид недоверчиво прищурил глаза, но Лорен уже было все равно. Она до боли хотела видеть Зафира.

– Может, хватит требовать от Зафира, чтобы он посвящал себя лишь Бейраату? Может, если кто-ни будь подумает о его душе, а не о том, как выжимать из него все соки, Зафир снова начнет улыбаться? Может, ему нужен тот, кто будет его любить безоговорочно…

И вдруг в собственных жарких словах Лорен нашла ответ, которого так долго не могла найти.

Это она в себя не верила.

Несмотря на все клятвы, она просто ждала повода, чтобы себя убедить: Зафир бросит ее, как некогда ее бросили родители. Но когда настал момент проверки отношений, Лорен убежала. Словно любовь существовала только в ее фантазиях.

Лорен спрятала лицо в ладонях. Рашид торжествующе ухмыльнулся:

– Ты дурно с ним поступила, устроив всю эту комедию. Настоящая шейха его бы поняла и не стала расстраивать. Думаю, тебе стоит показать юристу бумаги, которые я принес. Для моего сына необходимо, чтобы этот… эпизод остался в прошлом. А что касается внука…

– Нет! – отрезала Лорен, вскочив с дивана. Ради Зафира она была готова пойти против всех. Она докажет свою любовь, если муж даст ей шанс. – Я не собираюсь это подписывать, и вы меня не заставите. И я скажу Зафиру, что вы пытались меня шантажировать, – на всякий случай добавила она.

– Думаешь, мой сын поверит тебе, а не мне? – насмешливо спросил Рашид. – Похоже, ты так ничего и не поняла.

– Если вы действительно за него переживаете и в вашем жестоком сердце осталось хоть какое-то чувство вины, возьмите меня с собой в Бейраат, – потребовала Лорен.

– Там тебя ждут одни страдания. Зафир никого не прощает. – В его голосе послышалась глубокая печаль.

– Посмотрим, – бросила она и захлопнула дверь.

Прошло долгих одиннадцать часов после того, как нога Лорен коснулась воспламененной земли Бейраата и она смогла увидеть Зафира.

Пока они ехали на лимузине в город, Лорен рассматривала деревушки по обеим сторонам неровной дороги. Когда показались высокие стены дворца, ее сердце забилось чаще.

Помощник Рашида велел ей подождать.

Лорен поела, измерила шагами ковер, легла подремать. Она даже хотела закричать, думая, что Рашид посадил ее на замок и никому о ней не скажет. Но, по крайней мере, Лорен поселили в ее прежней комнате.

– Государственные дела не должны волновать хрупкую эмоциональную женщину, – усмехаясь, сказал Рашид своей свите, прежде чем покинуть Лорен.

Похоже, ни Фаррах, ни Хума, ни даже Ариф не знали о ее прибытии. Один Ахмед стоял снаружи как тюремщик, отказавшись зайти внутрь. Несмотря на приказ Рашида.

Лорен приняла душ, переоделась и снова заснула. Угольно-черная тьма стояла в комнате, когда она очнулась. Посмотрев на часы, она с удивлением обнаружила, что проспала больше трех часов.

Сев, она застонала, когда ее голени свело судорогой.

– Позвать Фаррах?

Комнату залил яркий свет. У подножия кровати стоял Зафир. Высокий. Мрачный. Недоступный. Неправдоподобно шикарный. На нем была темно-синяя рубашка и черные брюки. Он отрастил волосы, и от этого его лицо стало казаться узким и изможденным.

– И давно ты тут?

Он пожал плечами. У Лорен пересохло в горле и задрожали руки. От него веяло властностью. Неужели она потеряла своего Зафира?

– У меня просто ноги свело. Надо больше ходить.

Она встала с кровати и покачнулась. Ноги были как ватные.

Зафир не шелохнулся. Как будто вокруг него была крепость, до которой нельзя было дотрагиваться. Как будто он сам себя в нее заточил.

– Вряд ли это благоразумно – летать туда-сюда, если тебе приспичило. – Он опустил взгляд на ее живот, и его губы вздрогнули. – Будешь считать меня монстром, если я тебя запру, habeebti?

Покраснев, Лорен попыталась выбрать правильные слова. За какую ошибку ей извиниться сначала?

– Я узнавала у врача, можно ли мне летать. Ты же знаешь, я никогда не пойду на ненужный риск.

– Своими поступками ты доказала, что я вообще тебя не знаю, Лорен. И надолго ты к нам?

Она слишком долго медлила с ответом, и Зафир продолжил:

– Кто дал тебе возможность сюда пробраться, так что даже Ариф ничего не знал о твоем прибытии? Даже не знаю, что меня больше поразило: то, что ты проникла на борт, или твое замечательное умение заводить нужные знакомства!

– Прости меня за побег.

– Кто помог тебе вернуться?

– Если ты не знал, что я здесь, то что ты здесь делал?

Зафир поколебался, и тут Лорен все поняла. По его темным теням под глазами и по лежавшим на кофейном столике очкам для чтения, стопке бумаг и ручке.

Он сидел здесь в темноте, в ее комнате, каждую ночь. Господи, какая же она дура…

– Отвечай на мой вопрос.

– Мне помог твой отец. Он приехал в Нью-Йорк. Привез с собой свидетельство о разводе. Сказал, что ты должен вычеркнуть меня из своей жизни. Что он не позволит разрушить твою великую судьбу.

Зафир остолбенел. Лорен подошла к нему ближе:

– Рашид был прав. По крайней мере, по поводу меня. Да, я была эгоисткой, но я не хочу, чтобы все закончилось из-за того, что он…

Зафир схватил ее за запястья и заставил посмотреть ему в глаза. Грубое, незнакомое прикосновение придало Лорен мужества.

– Лорен, что ты несешь? Я запретил отцу даже произносить твое имя! Я сказал, чтобы он не приближался к тебе! А он все равно… – Его глаза вспыхнули. – Ты прилетела, потому что он угрожал нашему ребенку… И ты ему поверила, – прорычал он. – Поверила, что я заберу у тебя малыша. После всего, что между нами было!

В этот момент Лорен осознала, как умело действовал Рашид. Как умело он ее проверил и затем подтолкнул к правде… Он слишком хорошо скрывался за маской заносчивого, невыносимого старика.

Зафир отвернулся.

– Своими угрозами он хотел меня встряхнуть, – сказала Лорен ему в спину. – Показать, кто я на самом деле. Но я ему не поверила, Зафир. Под конец все карты раскрылись. Потому что я знаю тебя, Зафир.

У него бешено колотилось сердце.

Отец летал в Нью-Йорк… Зачем? Зафир ведь предупреждал его не лезть к нему в личную жизнь.

И все же он уехал. И теперь Лорен здесь…

Взяв себя в руки, Зафир отважился на нее посмотреть. Убедиться, что она настоящая, а не плод его ночных фантазий, одолевавших его весь последний месяц.

Но он не позволит ей разрушить его. Он не станет рисковать всем. Он не поддастся желанию обнять ее и больше никуда не отпускать. Но, Ya Allah, как же она его возбуждала… Своей бесшабашностью, верой в невозможное, своей мучительной любовью, от которой он мог сойти с ума. Он так отчаянно желал прикоснуться к ней!

Зафир схватил Лорен за подбородок. Сколько еще она будет его мучить?

– Раз ты поняла, что его угрозы ничего не значат, зачем ты прилетела сюда?

Губы Лорен задрожали:

– Я вернулась ради тебя, ради нас… Я поняла, какой была дурой… Я вернулась, потому что люблю тебя, Зафир.

Он оцепенел, а потом выпустил ее руки:

– Ты мне это уже говорила, habeebti.

Зафир вдруг почувствовал себя хрупким, как сухой лист, а Лорен была порывом ветра, который мог легко сорвать его с ветки. Она сгорбилась, опустила свой упрямый подбородок, и по ее щекам потекли слезы. Зафир держался из последних сил, чтобы не заключить ее в объятия.

– Я знаю, что причинила тебе боль… – пролепетала она сквозь слезы. В ее блестящих глазах он видел ее душу, ее храбрость, честность, любовь к нему. Эта битва подходила к концу. И впервые в жизни он хотел проиграть.

– Я не верила самой себе, Зафир, – сказала она, и с каждым ее словом он слабел. – Но теперь все иначе. Я пойду за тобой хоть на край света, Зафир.

Она страстно прижалась губами к его губам. Это стало последней каплей. Удовольствие столь острое, что граничило с болью.

– Я люблю тебя, очень сильно. Это не описать словами. Просто скажи, что у меня еще есть шанс… Пожалуйста…

И Зафир сдался.

Он жадно поцеловал ее в ответ, затем подхватил на руки и понес к кровати:

– Ты моя душа, Лорен. Ты приносишь в мою жизнь столько радости и света… И мне очень страшно любить тебя. Но я покоряюсь, Лорен. Я стану слабым ради тебя.

Она обняла его за шею и засмеялась.

– И это мне говорит могущественный шейх? – Она нежно поцеловала его в ладонь.

– Я люблю тебя, Лорен.

– И я тебя. – Она положила его руку к себе на живот. – Я узнала, Зафир.

Он застыл.

– Мы же договаривались подождать!

– Ты поставил мне ультиматум! – возразила она. – Если ты не хочешь узнать пол, я тебя не заставляю…

– Ты меня доконаешь, habeebti…

Она прижала палец к его губам:

– Только пообещай не рассказывать отцу. Только так я ему смогу отплатить.

Улыбка сползла с его лица.

– Понятия не имею, о чем ты. Но, уверяю тебя, он не сыграет никакой роли ни в нашей жизни, ни в жизни нашего ребенка.

Значит, Зафир так его и не простил…

– У нас будет мальчик, – прошептала она и прижалась к нему. – Надеюсь, он будет таким же красавцем, как его папа.

Зафир улыбнулся и поцеловал Лорен в макушку.

– Люблю тебя, Лорен, – повторял он снова и снова. – Ты моя душа, мой друг, мой самый родной человек…

– Зафир, ты не мог бы кое-что для меня сделать?

– Все, что угодно.

– Постарайся простить отца. Пожалуйста. Он ведь пришел ко мне из-за тебя. Он надавил на меня, чтобы увидеть, ценю ли я тебя. Он желает тебе счастья.

– Он только усложняет нашу жизнь. И почему ты за него просишь?

Она провела пальцем по его орлиному носу:

– Просто прости его, и все. И знаешь, я кое-что поняла. Твоя мама ведь сама сделала такой выбор. А почему он на ней…

– Он говорил, почему не женился. Боялся за меня. Он устроил так, чтобы мы с матерью залегли на дно, и Ариф вернул меня, лишь когда мне исполнилось четыре.

Его глаза лихорадочно сверкали.

– Если бы я могла разделить твою боль, Зафир… Но я могу только сказать, что люблю тебя.

Он улыбнулся:

– Это уже немало. Твоя любовь – это для меня все, habeebti. Когда ты рядом, я готов покорить весь мир! Считая отца.

– Ты. И я. Навсегда, – сказала Лорен, и он ответил ей благодарным взглядом.

Эпилог

Карим Александр аль-Масуд появился на свет через четыре месяца. Это был пухленький, темноволосый малыш с золотисто-карими глазками, который напугал великого шейха Зафира аль-Масуда до потери сознания, когда надул щеки на целых пять секунд, прежде чем закричать.

Лорен была счастлива видеть нежный взгляд Зафира, держащего сына на руках.

Весь первый месяц Зафир, сдержав свое обещание, проводил с ними все свое время. Иногда его отвлекали непредвиденные обстоятельства, но Лорен приказала себе сохранять спокойствие.

Как-то раз Лорен отпустила няню и села кормить ребенка. Неожиданно перед ней появился Зафир, довольно улыбаясь, и погладил ее по щеке.

– М-м-м… Я уже забыла, как приятно ты пахнешь.

За шесть недель после рождения ребенка она мало виделась с ним наедине, едва стоя на ногах от усталости.

Когда Лорен закончила кормить, он взял Карима, немного его покачал, позвал няню и вручил ребенка ей.

– Вечер в нашем распоряжении, – заявил Захим. Она вопросительно посмотрела на него. – Сын будет рядом, Лорен. За ним приглядывает куча нянек. Они его принесут, если он захочет к тебе.

Лорен нырнула в его объятия. С каждым днем их связь становилась глубже. Он поцеловал ее в нос, щеки и, наконец, в губы. Она застонала.

– Я так соскучилась… – прошептала она и зарылась лицом ему в шею.

Зафир поднял ее голову, а другой рукой обнял за бедра.

– Не надо стесняться, habeebti. Я тоже по тебе скучаю. Каждый день.

Она положила руки ему на грудь:

– Ну так что, ваше величество, чем займемся в ближайшие три часа?

– Вся ночь наша, habeebti… Ты уже готова исполнять супружеский долг?

Лорен замолчала.

– В чем дело, Лорен?

Она провела рукой по его широкой груди, накаченному животу и мощным бедрам.

– Я более чем готова, Зафир, но дело в том, что…

– Продолжай.

– Мое тело изменилось…

Не дав ей закончить, Зафир взял ее на руки:

– Ты подарила мне прекрасного сына, тебе даже удалось наладить контакт между мной и отцом. О такой семье, как у нас, я всегда только мечтал! Неужели ты не видишь, как ты мне дорога?

Он быстрым движением достал что-то из кармана и протянул ей.

В полутьме сверкнуло старинное серебро. Это был браслет, за который Лорен торговалась на базаре.

– Откуда ты узнал? – со слезами на глазах спросила она. – Как ты его нашел?

– Ахмед рассказал, что он запал тебе в душу. Продавец приезжал вместе с кланом, и большого труда не составило отыскать его следы.

Он надел браслет ей на руку и медленно расстегнул кофту.

Когда Лорен поймала его страстный взгляд, все ее сомнения развеялись. Она опустила руку на его ширинку. Его член был твердым как сталь.

Между Лорен и Зафиром вспыхнуло знакомое пламя.

Очень скоро эта особенная лунная ночь наполнится смехом, страстными объятиями и ночными кормлениями.

Примечания

1

Моя любимая (араб.).

2

Господи (араб.).

3

Популярное американское реалити-шоу, русский аналог – «Последний герой»

Content

Тара Пэмми
Наедине с любовью
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания