Елена Татаркина

#ракдурак. Мой внезапный старт новой жизни

Собственно говоря…

Я долго думала, как точно передать суть этой книги, объяснить, про что она, и пришла к выводу, что, пожалуй, самое верное определение помещается в одно слово – жизнь. Как бы абсурдно это ни звучало, но история моей борьбы с лимфомой, которая вызывает холодок в сознании любого человека, – не что иное, как повествование о жизни, о том, как она многогранна и удивительна, и о том, что не существует черного и белого, а счастье определяется только нами. И еще о том, что, даже тяжело болея, можно быть абсолютно довольным человеком.

В июне 2015 года в дверь моего дома постучалась болезнь – незваная гостья, которую никто не ожидал и уж точно не приглашал. Так я познакомилась с лимфомой – неприятной «дамочкой», которая уверенно поселилась в моем организме в виде злокачественного поражения лимфатической системы.

Конечно же, я была уверена, что именно со мной этого никогда не случится, и жила обычной жизнью, как и все мои ровесники. Так думает каждый здравомыслящий человек, у которого нет никаких тревожных предпосылок. И вот в мою жизнь неожиданно ворвались фразы и процедуры, о которых раньше я слышала только в кино. Нормой стали химиотерапия, таблетки, больница и врачи. До тех пор я не пролежала в больнице ни дня, ни разу ничего себе не ломала, да и вообще не болела ничем, серьезнее ОРВИ.

К тому, что ты можешь заболеть, невозможно быть готовым, да и не нужно. Не была готова и я, не были готовы моя семья и мои друзья. Никто не учил нас, как с этим справляться, бороться и жить, мы действовали по обстоятельствам, и нашим главным девизом было следующее утверждение: «Будем решать проблемы по мере их поступления». В итоге у нас вроде неплохо получилось, поэтому мне есть что рассказать.

Если вы никогда ранее не сталкивались с раком, скорее всего, ваши представления о нем ошибочны. Почему-то о нем ничего толком не рассказывают, мы всего лишь знаем, что это «страшно и смертельно». Но на самом-то деле это заболевание, как и многие другие, излечимо!

О раке мы всего лишь знаем, что это «страшно и смертельно».

Я столкнулась с полной неизвестностью, она-то, наверное, и пугала меня больше всего. Знаете, когда идешь на первые курсы химиотерапии, думаешь, что нужно как-то к этому готовиться, не может же быть все так просто! А потом ложишься в больницу, и уже на следующий день тебе ставят первую в твоей жизни капельницу с химиопрепаратами. Да, вот так просто, в палату заходит медсестра с бутылью и подключает ее к катетеру в вене. Хоп, поздравляю, первый курс химиотерапии состоялся!

Сперва боишься пошевелиться, не уследить за капельницей… Не помню, сколько у меня их было за тот год, но знаю точно, что я «подружилась» с ними и перестала бояться. У меня даже получалось спокойно с ними спать, есть, сидеть, рисовать и жить, даже если они были установлены в вену правой руки.

Мое «завтра» омрачилось смертельным диагнозом, но из-за этого жизнь не стала кошмаром.

Со временем понимаешь, что рак – это не другой мир, как может показаться на первый взгляд, и все эти «лысики» вокруг – не существа с другой планеты. Они такие же люди, разные и при этом совершенно обычные, но которых связывает одна неприятная болезнь. Онкологический центр – совсем не страшная лаборатория, в которой проводятся мучительные процедуры, а место, где долгие годы работают врачи, а ты какое-то время здесь лечишься.

Жизнь – прекрасная штука, и прекрасна она тем, что мы ничего не знаем о завтрашнем дне. Мое «завтра» омрачилось на какой-то момент страшным диагнозом, но из-за этого жизнь не превратилась в кошмар; я не вспоминаю больницу как мучения и страдания, не воспринимаю болезнь каким-то наказанием. Моя память удивительным образом стерла всю боль, все расстройства и переживания. Наверное, чем больше испытаний ты получаешь, тем больше открывается шансов разглядеть счастье. Теперь я знаю ему цену, осознаю, с чем нужно сравнивать и по какому контрасту измерять свое благополучие. Также я понимаю, как важно научиться видеть и создавать праздник в своей жизни, а не ждать его. Ведь жизнь – это то, что мы видим и творим каждый день сами.

Эта книга о личных ощущениях, моей жизни и совсем немного о лечении. Я могу рассказать о том, как настроиться на успешное лечение, не унывать, как помочь тем, кто болеет, но в этой книге вы не найдете ответов на вопрос: откуда берется рак, как его избежать и как вылечиться, особенно листом подорожника. Лечить должны врачи. К слову, врач – это лучшая профессия, которую я знаю. Эти люди – настоящие герои своего дела, которые каждый день совершают подвиги. Не найдете вы и размышлений, за что человеку дается болезнь.

Происхождение этой страшной болезни невозможно объяснить даже на конкретном примере отдельно взятого пациента; не существует каких-то однозначных причин, это всегда целый набор факторов и сложных изменений, происходящих в человеческом организме.

Я хотела во время лечения не вызывать жалость у окружающих.

Хороши все способы лечения, если они имеют результат. Тем не менее я склонна доверять свою жизнь врачам и советую всем поступать так же. По своему опыту и на примерах многих своих приболевших знакомых, я знаю, что современные способы лечения весьма эффективны.

Что касается вопросов вроде «за что?» и «почему именно я?», то они мне вообще кажутся неуместными. Болезнь – не наказание за какие-то грехи, и заслужить ее невозможно. В нашей жизни происходят позитивные и негативные события, и иногда – независимо от наших желаний. К сожалению, на некоторые вещи мы повлиять не в состоянии, и если с вами приключилась болезнь, воспринимайте ее как очередное событие в жизни, неприятное, зато временное.

Хорошо то лечение, которое имеет результат. Поэтому я доверяю свою жизнь только врачам.

За прошедший год со мной случилось столько всего, что порой хочется считать это просто дурным сном. Подобного я не пожелаю никому и никогда. На самом деле сложившаяся ситуация может стать неплохим трамплином – для падения вниз или для изменений в лучшую сторону, тут уж каждый решает сам для себя.

Прочитав эту книгу, возможно, вы поймете, что, для того чтобы стать немного счастливее, удачливее и успешнее, не обязательно переживать какое-то потрясение вроде болезни, достаточно просто захотеть стать счастливым. Жизнь происходит здесь и сейчас, и не надо ждать какого-то особенного события, нужных людей или хорошей погоды. Другое дело, что важно уметь сохранить тонкую грань между эгоизмом и удовольствием. Я нахожу смысл жизни в том, чтобы делать этот мир лучше, и в первую очередь своим примером. Если каждый человек будет стараться стать лучше, честнее и поступать правильнее, мир автоматически станет таким.

Все, чего я хотела во время лечения (кроме как выздороветь), – так это не вызывать жалость у окружающих. Для меня это и раньше, до накрывшей болезни, было болезненным вопросом, а во время лечения даже слышать не хотелось, что кому-то меня жалко.

В больнице была санитарка, которая, однажды зайдя в нашу палату, стала причитать:

– Ой, бедненькие, сколько же вам мучиться, такое тяжелое лечение! Бедняжки!

Сказать, что мне это резануло по ушам, – ничего не сказать. Однако я спокойно и с улыбкой посмотрела на нее и ответила:

– Нас не нужно жалеть, все это временно!

Думаю, она поняла, что выбрала не самые лучшие слова поддержки.

Да, лечиться тяжело, больно и страшно. Назвать это веселым приключением я, конечно, не могу; безусловно, это стресс для организма. Но нет ничего хуже, чем жалеть себя! Стоит только поддаться жалости окружающих и своей собственной, как в организме словно включается какая-то кнопка, усиливающая все боли и другие проблемы в организме. Несомненно, можно согласиться на адекватную помощь и слова поддержки, но никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит позволять людям жалеть вас.

Я весила 39 кг при росте 165 см.

Вы бы видели, с каким гордо поднятым носом я «гоняла» по отделению в джинсах в обтяжку и в пуховике, потому что все другое было велико, а без куртки я мерзла. Сейчас-то я понимаю медсестер и врачей, которые цокали языком на мою худобу. Страшно представить, что я весила 39 кг при росте 165 см, настоящая анорексичка. Но я каждый день повторяла, что сегодня чувствую себя лучше, чем вчера; я знала, что с каждой неделей и очередным месяцем приближаюсь к победе. Сегодня я могу констатировать, что значительно приблизилась к желаемому самочувствию, хотя отголоски лечения по-прежнему ощутимы.

Я полноценно проживала каждый день, не скучала, не страдала, старалась не плакать. И дело не в том, что я какая-то особенная или из числа супергероев, просто у меня было именно такое ощущение и желание.

Хочешь быть здоровым – не нервничай и высыпайся; хочешь прогнать из головы дурные мысли – не бездельничай и работай.

Замечу, что предпочла бы забыть эту историю, как страшный сон. Я не из числа тех, кто кичится своим диагнозом, испытаниями, операциями и «боевыми» шрамами, да и вообще не очень уютно чувствую себя, разговаривая о болезни. Поэтому не считаю ее самым значимым событием в моей жизни и не воспринимаю больницу как какое-то особенное место. Возможность жить нормальной жизнью – ценнее всего на свете.

Я вынесла из своего «приключения» массу полезных уроков. Теперь точно знаю: хочешь быть здоровым – поменьше нервничай и побольше спи; хочешь прогнать из головы дурные мысли – поменьше бездельничай и больше работай. Хочешь быть счастливым – научись сам нести добро в окружающий мир.

Жизнь намного проще, чем может показаться на первый взгляд, намного лучше и более непредсказуема. А еще – она только в наших с вами руках, нужно научиться полностью брать ответственность за нее.

Вместо болезни лучше сосредоточиться на том, как найти в жизни свое место, а в свободное от лечения время постараться обрести понимание счастливой жизни и помочь сделать это не только своим близким, но и окружающим людям. Вы даже не представляете, как много в этом мире тех, кому нужна помощь, и как много могут значить теплые слова.

Раньше я всегда думала: «Что же мне загадать?» Теперь у меня всегда наготове главное и единственное желание: «Здоровья мне и моим близким», потому что все остальное я получу от жизни сама.

День, когда все изменилось

Как вы узнали, что болеете? На этот вопрос я отвечала сотни раз. Мне задавали его друзья, знакомые, врачи, студенты-медики, соседи по палате, подписчики в социальных сетях. Иногда я не отвечала. Понимаю, что всем интересно узнать ответ, но об этом не всегда хотелось говорить.

В конце весны 2015 года я сменила работу и очень ей гордилась. Молодой коллектив, заказы из разных точек мира, творческая атмосфера, даже вид из окна офиса невероятный… Мне казалось, что я нашла работу мечты и свое место в жизни. Кроме того, я решила пересмотреть свои взгляды на жизнь, интересовалась материализацией мыслей, очень старалась думать в положительном ключе. Словом, интересная насыщенная жизнь молодой девушки и всё для того, чтобы быть безмерно счастливой. Но я себя таковой не ощущала, а, как и многие, искала проблемы и самозабвенно занималась самокопанием.

Сначала возник странный сухой кашель. Через неделю не проявилось никаких признаков простуды, зато иногда начала подниматься температура до 37–38 ºС; один раз я проснулась ночью от жара и лихорадки, но с утра снова все пришло в норму.

Тогда я заподозрила что-то неладное и позвонила своему другу-врачу, он посоветовал поехать в больницу и сделать рентген. Конечно, в тот момент ни у кого не возникло серьезных опасений, но я чувствовала, что дело не в банальном ОРВИ. Накануне своего первого визита в больницу я даже жаловалась маме, что, если вдруг это пневмония, с работы придется уйти, так как объемы заказов большие и ждать меня никто не будет. Знала бы я тогда, какой это маленький срок (больничный лист) – три недели… Все и вправду познается в сравнении. На работе я уже не появилась, вернее, пришла только сообщить, что мне требуется лечение и работать в офисе я больше не смогу.

Я уже не могла работать в офисе, мне требовалось лечение.

На следующий день я приехала в больницу и сделала первый рентген-снимок легких. Спустя какое-то время из кабинета вышла медсестра и спросила:

– Что тебя беспокоит? Почему ты пришла?

– Я кашляю, там все нормально?

Вокруг все так сильно кашляли, что мое покашливание по сравнению с ними уж точно не казалось чем-то серьезным, и вообще я уже думала, что зря приехала и попросту отвлекаю врачей от действительно нуждающихся в помощи пациентов.

– Нет. – Она даже не объяснила мне ничего, просто вернулась обратно в кабинет, а через пару минут меня попросили зайти еще раз для повторного снимка.

– Что там? Серьезное что-то? – спросила я, потому что увидела, что медсестры заметно нервничают.

– Я не знаю, нужно смотреть. Ты давно кашляешь?

– Пару недель…

– Тут не пара недель!

Вот тогда я в первый раз испугалась по-настоящему. Все последующие события, порой больше напоминавшие фильм с дурным и банальным сценарием, чем реальность, вызывали у меня одно желание – уйти, уехать, уплыть, улететь, в общем, оказаться где-нибудь подальше от больницы…

Следующим этапом было СКТ[1], и уже другая медсестра говорила: «Не бойся, это не рак. Наверное, какой-нибудь бронхит или пневмония».

Ожидая в коридоре результаты новых снимков, я уже молилась, чтобы это была пневмония (которая еще день назад казалась мне проблемой!), обещала сама себе все что угодно, лишь бы болезнь не оказалась опасной… Я думаю, всем знакомо это чувство. Больше всего пугала неизвестность. Вы наверняка слышали о молодых людях, трагически погибших в авариях, по нелепой случайности или от неизлечимой болезни. Так вот в тот момент, сидя в коридоре, я думала: неужели и обо мне будут рассказывать нечто подобное? Меня такая ситуация не устраивала, и я твердо решила, что о моей болезни не узнает никто.

Итак, я наворачивала круги по коридору и старалась не плакать, когда из кабинета вышел торакальный хирург в сопровождении моего друга-врача и ласково спросил:

– Как дела?

А я так надеялась услышать, что произошла ошибка!

Но нет, настало время впервые ответить на вопросы, которые впоследствии очень часто задавали мне разные врачи. Их наизусть знают все, кто столкнулся с онкологией: «Чем вы болели в детстве? Были ли у вас переломы? Вы переживали стресс недавно? Теряли ли вы резко вес? Какие заболевания были у ваших родственников?» Ответив на них, я задала единственный вопрос:

– Что со мной? Только не обманывайте! – мне казалось, что все вокруг от меня что-то скрывают, а сами перешептываются, как в кино, о том, что «времени у нас нет».

– Лена, в тебе живет зверек, и нам нужен его кусочек, чтобы понять, кто это.

Я подумала, что это самая дурацкая метафора, которую можно было придумать, и, конечно, все поняла. Внутри у меня все перевернулось, сердце упало куда-то намного ниже пяток. Я присела на стоящий рядом стул и заплакала.

– Лена… – мой друг позвал меня каким-то слишком уж ровным голосом, и я поняла, что нужно собраться. Мы вернулись в кабинет для проведения еще одного исследования.

На моих снимках было два массивных образования в области средостения и брюшной полости.

По его результатам было решено провести биопсию на следующий же день, поскольку тянуть время уже было опасно. На снимках КТ[2] обнаружили два массивных образования в области средостения и брюшной полости, а кашляла я, оказывается, из-за того, что мое левое легкое было вовлечено в болезнь – в него упирались, нарушая структуру, лимфоузлы. К моменту обследования в грудной клетке накопилось уже 8 см жидкости, легкое работало наполовину; все еще удивлялись: почему кашель начался так поздно и я до сих пор не кашляю с кровью? В общем, ситуация была безрадостной, – требовалось срочно выяснить, с чем мы имеем дело. Врачи поставили мне предварительный диагноз – лимфома. Мне сказали, что в этом случае шансы на выздоровление весьма велики, – излечимо примерно 80 % случаев.

Лимфома[3] – это злокачественное заболевание лимфатической ткани, чаще всего характеризующееся увеличением лимфатических узлов. Это опухоли, развивающиеся из клеток иммунной системы. Я тогда подумала, что хотя бы название у болезни красивое.

Во время биопсии и иммуногистохимии[4] берется кусочек пораженной ткани и исследуется для определения точного диагноза. Например, лимфом существует более 30 видов, и для правильного лечения важно знать, с какой именно разновидностью вы столкнулись.

Было решено брать анализ из брюшной полости, поскольку это легче, чем из области средостения. Но, беседуя со мной, торакальный хирург вдруг указал в область моей шеи и спросил:

– Что это?

– Это ключица? – Я не поняла, что его так удивило, подумала, что слишком худая и у меня выпирают косточки, а врач ведет себя странно. При этом я потрогала свою левую ключицу и нащупала шишку размером с грецкий орех и твердую, как камень.

– Давно это у тебя? – он тоже пощупал шишку и сказал, что биопсию надо брать оттуда.

Самое удивительное, что шишку было видно, но раньше я ее не замечала и не чувствовала. Эта зараза успешно прячется в организме, поэтому я благодарна лимфоузлам, которые надавили на мое легкое и вызвали кашель. Бог знает, когда бы я заметила болезнь, если бы не они.

Со следующего дня начались обследования для проведения операции и одновременно – первые моральные закаливания. Невозможно передать, что чувствуешь, когда врач берет в руку твой рентген, округляет глаза и, даже не скрывая эмоций, спрашивает: «Сколько тебе лет?»

Я, кстати, всем таким врачам улыбалась: мне казалось, что тогда они будут верить в меня чуть больше.

Когда сидишь в очереди перед кабинетом, к примеру, кардиолога, кашляешь и знаешь, что, скорее всего, у тебя рак, при этом вся очередь ругается и спорит, кто пойдет первым на прием, а тебе говорят что-то вроде: «Ты вообще молодая и со своим бронхитом можешь подождать, а мне еще на электричке домой ехать»… Очень хочется таким людям сказать, что они счастья своего не знают, и если бы я могла, то с удовольствием пошла хоть пешком, только бы не болеть тем, чем болею.

Зато в кабинете у кардиолога я услышала один из лучших советов: «Прекрати бояться. Как только прекратишь бояться, перестанешь и плакать!» Она была права, страх – одна из самых ненужных эмоций во время лечения, да и вообще в жизни. А еще, чтобы не плакать, я постоянно подкрашивалась, сидя напротив кабинета моего врача, и все, кто оттуда выходил, смеялись, приговаривая: «О, снова наводит марафет!»

Страх – одна из самых ненужных эмоций во время лечения.

Потом было исследование МРТ[5], которое длилось около часа и проходило в два захода: меня «выкатили» на некоторое время, а потом вернули обратно для уточнения снимков. Во время МРТ ты находишься внутри очень узкого аппарата, где нельзя шевелиться на протяжении всего процесса. Я вообще плохо переношу все КТ, наверное, это что-то психологическое, – просто жутко нервничаю и ничего не могу с этим поделать. Еще очень боюсь летать на самолетах, и если передо мной встанет выбор между КТ и полетом, я выберу последнее. Каждый раз примерно в середине процедуры хочется просто встать и уйти. Останавливает только понимание того, что, если я хочу вылечиться, все равно придется вернуться и продержаться до конца.

Результат МРТ мне отдала врач, которая за пару дней до этого делала мне СКТ.

– Не читай заключение! Или я отдам его не тебе, а только врачу.

– Я не буду, обещаю. Как там вообще? – Я имела в виду результат.

– Лимфоузлы, ничего нового нет.

Это было главное, я выдохнула и не прочла заключение.

Вот так 4 июня 2015 года около 13:00 я узнала, что у меня рак.

Когда результаты всех анализов были получены, мне провели первую операцию и взяли кусочек опухолевой ткани из надключичного лимфоузла. В тот момент моим лечащим врачом стал мой друг, человек, который впоследствии спас мою жизнь в прямом смысле этого слова. Он же после проведения операции и экспресс-анализа написал мне сообщение: «У тебя лимфома». Вот так 4 июня 2015 года около 13:00 я узнала, что больна раком.

Первый миф. Боюсь всех разочаровать, но когда узнаешь, что у тебя такое серьезное заболевание, жизнь не проносится перед глазами, не возникает ни каких-то сожалений, ни желания делать или говорить что-то, чего раньше не решался. Это секундные мысли, они появляются и тут же исчезают.

Происходит кое-что поинтереснее – ты понимаешь, чего хочешь на самом деле. Хочешь ли ты работать там, где работаешь, общаться с тем, с кем общаешься, любишь ли ты кого-то или нет, и все в таком духе. Это какой-то критический момент абсолютной честности с самим собой. Это, знаете ли такой кайф. Удивительное ощущение, когда не боишься вообще ни-че-го (в моем случае, кроме КТ и самолетов). И от этого всего хочется жить! Очень-очень, прямо на полную катушку! Речь не о том, чтобы взять пару кредитов и окунуться в тусовки, скорее наоборот, хотя… Каждому свое, но я о самом ощущении жизни, таком непривычно остром, когда точно знаешь, что тебе делать и куда идти, и жалеешь только об одном: что раньше не слушал самого себя. За эти новые ощущения хочется бороться каждый день, что я и делаю с превеликим удовольствием.

Второй миф (после проносящейся перед глазами жизни) – это что все впадают в депрессию и задают риторические вопросы, вроде: «Почему именно я?» и «За что мне это?». На самом деле это не так.

Угнетает бесконтрольность ситуации, понимание того, что организм без твоего ведома в какой-то момент решил как-то по-дурацки работать, а ты ничего не можешь с этим поделать. Что касается вопросов, то такие ни разу не возникали в моей голове. Когда становилось по-настоящему жутко, когда все тело сводило от обиды, я не задавала вопрос: «Почему?» Вместо этого я стала думать: «Для чего?», и поверьте, это самый верный путь в подобной ситуации.

Угнетает бесконтрольность ситуации, понимание того, что организм без твоего ведома в какой-то момент решил как-то по-дурацки работать.

Врачи сразу предупредили, что у меня есть только два дня, чтобы прийти в себя, а потом нужно будет собраться к предстоящему серьезному лечению. Это уму непостижимо – в один день выпасть из нормального хода жизни. Я еще не отдавала себе отчета, насколько кардинально переменится моя жизнь – месяцы, проведенные в больнице, совершенно иная «норма вещей», но об этом позже.

Я много думала, как описать эмоции, которые испытываешь, узнав подобный диагноз, и потом, уже во время болезни. Кажется, я нашла объяснение. Особенно меня поймут те, кто боится… лифтов! Ведь наверняка хоть однажды все в них застревали.

Так вот, вспомните свои ощущения: застрял в лифте, стоишь, слышишь людей в подъезде, хлопающих дверьми, шаркающих ногами, звенящих ключами… И на улице жизнь кипит – машины проезжают, сигналят, слышен гул голосов; ну а ты в лифте. И вроде вся эта жизнь – близко, но никто не знает, что ты здесь, а те, кто знает, никак не могут тебе помочь. И ты тоже ничего не можешь сделать, стоишь и ждешь. То ли лифтеры тебе помогут, то ли лифт сорвется.

Это сравнение наиболее близко передает мои (а может, и не только мои) ощущения, когда чувствуешь себя очень одиноко даже в кругу самых близких людей, потому что они не могут тебе помочь, как бы этого ни хотели.

Моя болезнь – это вынужденный бой. Имея даже один шанс из миллиона, я бы приняла этот вызов, потому что очень хочу жить.

Общественного мнения не существует. Если вам нравится ваша жизнь, никого не слушайте и ничего не бойтесь, ищите себя и «своих» людей и, в первую очередь, сами не мешайте себе быть счастливыми.

Часто разные люди мне говорили, что я молодец, настоящий боец, сами же они не знают, как вели бы себя в такой ситуации. Друзья мои, да куда бы вы делись? Я до сих пор помню сообщение девочки, которая писала, что она бы не справилась, потому что всегда сдается. На самом деле нет разницы между мной и другими людьми, неважно, здоровыми или слегка приболевшими. Моя болезнь – это вынужденный бой, в котором я вообще не хотела участвовать, но пришлось, и, имея даже один шанс из миллиона, я бы приняла этот вызов, потому что очень хочу жить. Так если я могу, отчего вам тоже не поверить в себя? Обычная повседневная жизнь покруче любой лимфомы, – боритесь сами с собой и с обстоятельствами каждый день!

Конечно, я не робот, и первую ночь после получения результатов обследований вообще не спала, а следующий месяц засыпала только с включенным телевизором, что мне совершенно не свойственно. Был и такой день, когда я смотрела в потолок или в стену, ни с кем не разговаривала – и это нормально, бывают такие моменты, которые нужно пережить одному. Кстати, у меня выработался даже свой способ плакать – я плакала ровно до того момента, пока не начинало закладывать нос. Потом многие врачи смеялись, что я плачу ровно по две минуты. Но что делать, лимфома такая вещь, которая требует очень трезвого ума и холодного рассудка. Невозможно принять правильное решение, если ты нервничаешь и поддаешься истерии.

Болезнь обычно интуитивно чувствуешь. У меня хорошая наследственность, да и до последнего я себя убеждала, что «со мной этого никогда не случится!» и что я в полной безопасности. Однако сейчас я понимаю, что я часто была уставшей (могла проспать все выходные и все равно не выспаться), и кашель, который появился оттого, что лимфоузел надавил на мое легкое, лечила как простуду, хотя подозревала, что он необычный.

Из дневника

Сегодня Международный день борьбы с лимфомами! Хотя у меня этот праздник каждый день. Всех борющихся поздравляю, победа близко! Победивших обнимаю!

Мое хорошее настроение и терпение – это единственное, что я могу делать для своего лечения, а по-настоящему борются врачи, за что им спасибо! Я, конечно, не рада этой «дамочке», но раз уж она ко мне постучалась, то значит, мне нужно чему-то у нее научиться. И название у нее красивое!

Откуда берется рак[6], не знает никто, даже врачи. Каждый случай индивидуален, и в глубине души человек знает, «как и для чего» получил болезнь. Единственная загадка – это детская онкология и откуда она берется, для меня совершенно непостижимо.

Я бы посоветовала всем меньше нервничать – и не только относительно онкологии, но и вообще. Столько болезней можно заработать, просто из-за нервов! Исключить из жизни раздражители, будь то нелюбимая работа, человек или события, вызывающие негатив, – это самый верный путь к здоровью. Организм очень отзывчив и обязательно ответит взаимностью на ваше внимательное отношение к себе.

Никто от этой болезни не застрахован – ни приверженцы здорового образа жизни, ни те, кто не выпускает сигарету из рук.

Никто от этой болезни не застрахован – ни приверженцы здорового образа жизни, ни те, кто не выпускает сигарету из рук. Я не узнала ни одного средства, которое смогло бы предотвратить рак, единственное, что может помочь, – это диагностика. Своевременная диагностика – залог возможности вылечиться. Я свой момент немного упустила, и когда узнала о болезни, она уже довольно серьезно обосновалась в моем организме.

P.S.

Вспомните, когда вы в последний раз были у врача? Вас что-то беспокоило или просто пришло время посетить, скажем, стоматолога? А когда вы в последний раз брали, заболев, больничный, а не переносили болезнь «на ногах»? Начните беречь себя прямо с сегодняшнего дня. Хотя бы просто устройте себе выходной, в современном ритме жизни так важно иногда позволить своему организму отдых.

Как жить с болезнью

Когда ты узнаешь, что у тебя рак, – это шок, словно ведро ледяной воды на голову, внезапно прогремевший фейерверк, в общем, ощущения не из приятных. В этот момент сложно сохранить спокойствие. Я, например, хотела уехать домой, и все тут. Мне врачи говорят, что необходима операция, и как можно скорее, а я только и делаю, что повторяю: «Хочу домой».

Все реагируют по-разному: кто-то не хочет лечиться, кто-то впадает в истерику, кто-то, наоборот, удивительно спокоен. Я почти не плакала, ходила кругами по больнице, а потом по квартире и говорила всем: «Да я здорова, все будет хорошо, я не чувствую себя больной».

Во всяком случае, я не вспоминаю те дни как что-то ужасное, я и мои близкие старались жить обычной жизнью. У нас даже была игра: я называла себя человеком с привилегиями, а меня за это заставляли что-нибудь делать, скажем, заваривать чай на всех. Они не принимали моей особенности и в то же время ни на секунду не давали усомниться в том, что я вылечусь.

Первые две недели решили многое, а вернее – все. Людей, на которых можно было опереться, было четверо: мой друг, он же лечащий врач, мои родители и близкая подруга.

Из дневника

Друг-врач

Пообещал, что вылечит меня. Сделал мне идеальный шов, запрещал реветь, ибо опухну и стану некрасивая, шутил, просто был рядом и вообще вел себя как настоящий мужчина.

Папа

Часто беседовал о силе воли и о том, что человеческие возможности безграничны, рассказывал примеры из своей жизни. Сказал, что я его дочь, в конце концов, и должна себя вести достойно.

Мама

Не плакала ни при мне, ни вообще, и даже крепко спала по ночам. Она умница, вела себя со мной как будто ничего не случилось, даже когда я уже мучилась жутким кашлем и одышкой, температурила по 3–4 раза в день. Мама! Ты самая лучшая!

Подруга

О-о-о, это создание в первый же день посылало меня куда подальше и говорило, что я все придумываю и накручиваю себя! Когда же она поняла, что все действительно серьезно, просто таскала мне домой сладости, а один раз обошла полрайона в поисках свиных ушек, пила со мной капли Зеленина из рюмки. Сидела у меня до ночи, пока я не засыпала, или ложилась спать рядом.

P.S. Было очень много чего страшного и смешного. И рыдала я им в трубки, за что получала по шее и вынуждена была собираться. И поступки были с их стороны, за которые слов благодарности не найдешь.

Первым человеком, который оказался рядом со мной, был мой друг, он провел со мной весь тот день, когда я узнала о диагнозе. Мне и вправду повезло – я попала в руки настоящих профессионалов, так еще и мой близкий друг, которому я доверяла на миллион процентов, был в их числе.

Помню, как я ждала результатов первых снимков и разговаривала с ним:

– Ты серьезно думаешь, это пневмония? – Я была уверена, что при пневмонии обязательно должна подниматься высокая температура и мои 37–38 °C никак ей не соответствуют.

– Да, ты же везучая, наверняка это пневмония или бронхит.

– А если нет? Что если это что-то серьезное?

– Я тебя вылечу. – Он сказал то, что желает услышать каждый человек, столкнувшийся с серьезным заболеванием.

Несмотря на то что мне было страшно, я еще ничего не понимала, поэтому присутствие рядом моего друга было лучшим, что могло в тот момент случиться. Я благодарила его за все, что он сделал для меня, а он думал, что я с ним прощаюсь, и начинал на меня кричать. Но я планировала более продуктивно провести свою жизнь, даже если она окажется короче, чем хотелось бы.

В тот день мы позвонили моей маме. Вернее, он позвонил, потому что я не знала, как об этом сказать родителям: я их единственная дочь и считаю, что мама и папа такого испытания не заслужили.

– Лене нужно будет завтра приехать в больницу, мы должны сделать ей операцию. Не волнуйтесь, скорее всего, ее заболевание лечится медикаментозно – химиотерапией, – это, видимо, особый врачебный дар – умение правильно преподносить информацию.

Мама какое-то время помолчала, а потом спросила:

– Медикаментозно или химиотерапией?

– Химиотерапией, – он говорил очень спокойно, я и сама поверила, что все просто и совсем не страшно. А вот мама рассказывала, что у нее в тот момент затряслись ноги, руки и вообще все, что может трястись.

– Откуда это? – конечно, она сразу поняла, что речь идет о раке.

– Бог его знает, – как и все, он не знал ответа на этот вопрос.

Не знаю, что чувствует мать, когда болен ее ребенок, но, думаю, ей тяжелее всех.

Вторым человеком, который узнал о диагнозе, была моя мама. Она каждый день была рядом во время лечения, улыбалась мне, когда было больно и страшно, держала меня за руку, а иногда просто молчала рядом. Честное слово, не знаю, что чувствует мать, когда болен ее ребенок, но думаю, ей было тяжелее всех. Вы себе даже не представляете, какая она у меня сильная! Я просто не могла себе позволить расклеиться рядом с ней. Если она не плачет, то какое право имею на это я? В тот момент, когда мы ей позвонили, она была занята, но спросила: «Хочешь, я приеду?» Я ответила, чтобы она занималась своими делами, и уверила ее, что я в порядке.

Затем о диагнозе узнала моя подруга. Я позвонила ей и, не вдаваясь в подробности, рассказала о своих «не очень хороших анализах». Потом попросила ее отпроситься с работы и составить мне компанию – мне нужно было сделать полис, который требовался для проведения операции. Сначала она убеждала меня, что я себя накручиваю, рассматривала снимки и повторяла, что это все какой-то бред.

– А кровь? Кровь у тебя брали? – Почему-то она была уверена, что именно по этому анализу можно многое определить.

В общем, она была позитивна, много шутила и отказывалась слушать любое упоминание о болезни. Заплакала только через несколько часов, когда потихоньку до нее дошла вся серьезность происходящего:

– Лен, ты что, раком умудрилась заболеть?

Я попросила не произносить в моем присутствии слова «рак»; это стало одним из наших правил и после – мою болезнь мы называли только лимфомой.

Как проходит день обычного человека, заболевшего раком? Понятия не имею, но лично я ездила по городу и ела фаст-фуд. Ну а что?

Последним узнал папа. Он был на работе, и мы не хотели заставлять его нервничать, ждали, когда он приедет домой. Мама позвонила ему и попросила не задерживаться.

– Что-то случилось? – видимо, маму предательски выдал голос, потому что папа почувствовал неладное. – С Леной что-то случилось?

– Да, приедешь домой, поговорим.

Папа сразу подумал об онкологии, но побоялся спросить.

Как проходит день обычного человека, заболевшего раком? Понятия не имею, но лично я ездила по городу и ела фаст-фуд. Ну а что? Осознание случившегося приходило медленно, может, поэтому и не осталось ощущения какой-то большой трагедии.

Папа довольно стойко принял известие о моей болезни, хотя всю следующую ночь что он, что я глаз сомкнуть не смогли.

Тем же вечером ко мне приехал мой друг-врач:

– Знаешь, кто будет твоим лечащим врачом?

– Ты?

– Да.

Это была единственная хорошая новость за тот день.

Мы тогда смеялись, что надо же было столько лет дружить, чтобы теперь я попала именно к нему на лечение. Такой вот поворот судьбы – мы познакомились, когда он был студентом-медиком, я даже пару раз приезжала к нему в больницу просто так поболтать, где слушала кучу врачебных баек… И про онкологию мы часто разговаривали, кто б знал, что однажды будем обсуждать и мою болезнь.

– Ты меня напугала сегодня, – он к тому времени уже узнал, какое лечение понадобится именно мне, но в подробности не вдавался.

На следующий день мы с родителями поехали в больницу вместе. Я была против, не хотела, чтобы они нервничали, но потом поняла, что быть рядом со мной для них будет спокойнее.

Итак, я была в окружении четверых людей, которые создали мирок, в котором я была окружена любовью и вниманием. Никто не строил иллюзий, что лечение будет легким; все знали – предстоит тяжелое испытание, но обещали быть рядом. И свое обещание они сдержали.

Друг-врач с самого первого дня и до аэропорта находился рядом. Он много шутил, хлопал меня по спине, если я начинала кашлять, – своеобразная шутка, вроде я просто поперхнулась, а не кашляю, потому что мое легкое работает только наполовину. Когда я уезжала лечиться в Москву, он не мог поехать со мной, поэтому в аэропорту вручил мне медведя. Эта игрушка пробыла со мной в палате на протяжении всего лечения.

В первые дни было страшнее всего: проводили первые обследования и находили все больше и больше сопутствующих заболеваний – например, моя тахикардия оказалась связана с тем, что сердце зажато конгломератом лимфоузлов и в нем, как и в легком, скопилась жидкость. В один из таких дней подруга и сказала мне те слова, которые запали в мое часто бьющееся сердце: «Татаркина, ты не можешь нас всех подвести! Ты не имеешь права нас бросить!» Я это понимала. И ни на секунду не планировала сдаваться, потому что слишком хотела жить.

О маме я еще не раз расскажу, потому что она-то натерпелась больше всех. Знаете, ухаживать за человеком, который серьезно болен, очень тяжело и морально, и физически, а если это твой близкий человек – тяжело вдвойне. У нее это получилось мастерски, моя мама словно наперед знала, как нужно себя вести. Поверьте, молодые девушки, приболевшие лимфомой, бывают очень вредными!

Мои родители – главный образец силы воли для меня. Я каждый день чувствовала у себя за спиной тех, кто никогда не даст мне упасть. Права же была моя подруга, что уж этих ребят я точно подвести не могла.

Окружение очень важно, даже у самого сильного человека не получится собраться с духом, если вокруг все плачут и не верят в него. В меня очень верили несколько человек, даже когда не верил больше никто, даже когда я сама пыталась опустить руки – тут же получала таких лещей! Друг-врач обычно звонил и говорил: «А ты что, помирать собралась? Будешь ныть, я с тобой разговаривать перестану!» Они просто не оставляли мне шансов впасть в депрессию. Стыдно быть слабой, когда рядом такие близкие. Они до сих пор говорят, что я сильная, и я им не устаю каждый раз повторять, что силы у меня есть в первую очередь благодаря тому, что они рядом.

В первые дни было страшнее всего: проводили первые обследования и находили все больше и больше сопутствующих заболеваний.

На самом деле страшно всем: и близким, и самому заболевшему человеку. Но болея лимфомой, я была действительно счастлива, и это не пустые слова. Скажу больше – такой счастливой я не была еще никогда. Счастье определяется не обстоятельствами, а нами самими. А уж быть здоровым и при этом счастливым человеком – вообще проще простого.

Очень многие люди спрашивали меня, как помочь своим близким, оказавшимся в подобной ситуации. Исходя из своего опыта, могу сказать одно: очень важно знать, что в тебе нуждаются, что есть ради кого и ради чего жить, бороться и вылечиться. Находитесь рядом, но не орите в ухо: «Держись!» (Кстати, да простят меня все, но это самое дурацкое пожелание! Если было бы за что держаться, все бы зубами вцепились, но ведь не за что, да и никто никуда и не падает.) Не надо жалости, относитесь к заболевшему человеку как к здоровому, ведь никому не хочется чувствовать собственную неполноценность. Если вы хотите оказать какую-то помощь, просто окажите ее, без лишних слов. На предложение «Тебе что-то нужно? Если что, обращайся!» откликнутся единицы. Мне было очень тяжело просить о помощи, а она зачастую очень нужна.

И еще. Если я просила возможности побыть одной, я действительно этого хотела. Давайте немного воздуха своим приболевшим, иногда им хочется тишины и самостоятельности.

Не надо жалости, относитесь к заболевшему человеку как к здоровому, ведь никому не хочется чувствовать собственную неполноценность.

Главное – не переставайте искренне верить в их выздоровление, каждый день радоваться малейшим положительным изменениям, искать хорошее во всем. Знайте, что завтра все может измениться. Моя любимая фраза – «самый темный час перед рассветом», сколько раз я повторяла ее про себя и дожидалась-таки своего рассвета!

Я не могу не рассказать о своем секретном оружии: очень часто мы смеялись над тем, над чем стоило бы поплакать. Это, кстати, отличительная черта многих приболевших. Может быть, чувство юмора – сверхспособность, которую дает химиотерапия? Но где тогда свобода выбора? Я бы выбрала возможность левитации, или остановки времени, или вселенскую женскую мудрость.

P.S.

Не можете повлиять на какую-то ситуацию в своей жизни? Примите ее. Пусть она неприятная, тяжелая и, кажется, не имеет решения – просто примите ее, живите с ней, «подружитесь» с ней, и вы сами не заметите, насколько проще станет справляться с проблемой, которую вы воспринимаете спокойно. Начните с мелочей, примиритесь с шумными соседями, избавьтесь от негатива по отношению к нелюбимому преподавателю, постарайтесь найти хорошее в тяжелой работе.

Выздоравливают только те, кто верит

Когда я только узнала свой диагноз, то обошла, кажется, сотню врачей. Среди тех, кто готовится к химиотерапии, гуляет шутка: «Ты полностью здоров, ну, кроме рака, конечно». И это правда, перед началом лечения необходимо пройти обследование у всех специалистов. Его нельзя начинать при сопутствующих заболеваниях, даже кариес нежелателен, потому что после химиотерапии часто практически полностью ослабевает иммунитет, и если в организме есть какая-то «проблема», то осложнения бьют, как правило, именно по ней.

Когда я проходила первые обследования, один из врачей запросил дополнительную проверку результатов, а отложив очередное заключение, сказал мне:

– Ты, главное, верь! В лечение верь и во врачей своих верь («Вера во врача – ценнейшее лекарство» – Б.Е. Вотчал, советский терапевт), твой настрой – это половина успеха. Знаешь, когда мне говорит пациентка: «Ну, сделаете мне операцию, но это же вряд ли поможет!», мне становится обидно. Потому что лечение – это совместная работа врача и больного – 50 % того, что сделаю я, и 50 % того, как будет настроен пациент. Выздоравливают только те, кто искренне верит.

Онкологи – самые романтичные врачи в мире. Казалось бы, люди с железными нервами и волей, те, кто абсолютно беспристрастен и верит исключительно фактам, но именно от них я чаще всего слышала, какая важная составляющая лечения – мой собственный настрой. Мой лечащий врач часто повторяла: легче тем, кто оптимистично настроен, а не получается чаще у тех, кто копается в себе и ищет во всем негатив. Врач достался мне вообще невероятный, с первого же дня она находила правильные слова, чтобы успокоить меня.

Я ни разу не представляла себе другого исхода, кроме как выздоровление.

Бывают такие периоды лечения, когда держишься на морально-волевых качествах. Если в эти моменты ныть, никому лучше не станет, и в первую очередь себе – если не можешь изменить ситуацию, то слезы тут точно не помогут. Я ни разу не представляла себе другого исхода, кроме как выздоровление. Не знаю почему, но другие варианты просто не укладывались в моей голове.

Мне немыслимо повезло с врачами, и с первым – близким другом, и со вторым, которого я считаю онкологом от Бога.

Степень доверия к врачам, которые меня лечили, у меня зашкаливает. Если бы нужно было написать какую-нибудь бумажку, вроде: «Я доверяю свою жизнь такому-то и такому-то, они вправе лечить меня на свое усмотрение…», я бы, не раздумывая, ее написала. Это доверие невозможно переоценить, а ведь когда дело касается собственной жизни, шутить опасно.

Во всем есть свои плюсы. Даже в болезни, как бы абсурдно это ни звучало. Плюс в том, что ты начинаешь понимать разницу между настоящей проблемой и ситуациями, вообще не заслуживающими внимания. Между прочим, довольно-таки неплохой навык для счастливой жизни. Многие проблемы решаемы, а плохая погода, начальник-козел или отсутствие денег и вовсе не стоят нервов.

Если обстоятельства складываются не так, как вам того хочется, скорее всего, в этом виноваты только вы сами. Когда случается что-то, из-за чего я начинаю паниковать, то просто останавливаюсь на секунду и прямо вслух спрашиваю: «Разве это проблема?» И если ответ отрицательный (а так бывает почти всегда), спокойно ищу рациональные пути решения (а они чаще всего существуют). Вот, например, когда из какого-нибудь кабинета выходит моя ровесница и говорит по телефону: «У меня второй рецидив!» – это проблема, вот это страшно. Что касается всего остального, то я не боюсь опоздать на самолет, сходить лишний раз в магазин, выкинуть сломавшуюся вещь. Заодно перестала привязываться к вещам.

Во всем есть свои плюсы. Даже в болезни, как бы абсурдно это ни звучало.

Важных вещей в жизни очень мало, и, как бы банально ни звучало, что-то действительно значимое чаще всего не материально.

Диагноз мне поставили за четыре дня. Это большая удача, часто онкологический диагноз подтверждают очень долго, иногда месяцами. Врачей в этом винить не за что, скорее всего, они до последнего как раз-таки хотят исключить диагноз «рак» и приходят к нему только в конце, когда других вариантов уже не остается. Так или иначе, эта история не про меня. Я узнала все одним днем, и на молитву «пусть это будет все, что угодно, только не лимфома» у меня было буквально минут 20, а потом все надежды разбились о строгое заявление: «У тебя есть пара дней, чтобы собраться и прийти в себя. Тебе предстоит тяжелый год!»

Диагноз мне поставили буквально за четыре дня. Это большая удача, часто онкологический диагноз подтверждают очень долго, иногда месяцами.

Моя жизнь изменилась: за один день, еще вчерашняя Лена даже не подозревала о том, что ее ждет. Кроме того, она не ведала, что рак – это постоянное ожидание: результатов анализов, врачей, химии, – все ждешь, ждешь и ждешь. Приходится стараться сохранять спокойствие, других вариантов нет. Первое время в онкоцентре я не понимала, почему все так спокойны, никто не плачет; со временем поняла, что все просто держатся и ждут.

Когда мою биопсию отправили на иммуногистохимию, я спросила у своего друга-врача:

– Когда я начну лечение? – Я была готова начинать в тот же день.

– Я думаю, где-то через месяц. – Ответил он совершенно спокойно.

– Что? А что мне делать этот месяц?! – Я не знала, куда себя деть.

– Живи, я тебя как твой врач ни в чем не ограничиваю!

В моей семье никто и никогда не болел раком, ни у кого из близких знакомых тоже такого диагноза не припомню.

Через пару недель были готовы результаты обследования, которые показали, какая именно «дамочка» меня посетила. Мы пошли их забирать вместе с моим другом, а по пути встретили врача, который делал анализ. Он сказал:

– У меня пациент в ремиссии 15 лет с таким же диагнозом, – и я подумала, что это знак, и забрала свои стекла. (Анализ отдается на медицинских стеклах, которые потом повторно можно использовать несколько раз для уточнения диагноза.)

В моей семье никто и никогда не болел раком, ни у кого из близких знакомых тоже такого диагноза не припомню. Сказать, что мы испугались (особенно, конечно, полной неизвестности), – ничего не сказать. Нас спасло то, что мы правильно оценили ситуацию и поняли, что главное – принимать обдуманные решения. Первый вопрос был связан с местом лечения. Варианты, которые первыми приходят в голову, – это Германия и США, там, говорят, лучшие специалисты; но лимфому успешно лечатполучать основное лечение я уехала в Москву. и в нашей стране.

Итак,  Впервые попав в отделение химиотерапии гемобластозов, я отправилась в кабинет к своему лечащему врачу.

– Ты замужем, дети есть? – Она листала мою историю болезни.

– Нет.

– Не бойся, у нас все девочки рожают! Все будет хорошо. Лечиться долго, полгода, ты знаешь?

– Вы сказали то, о чем я боялась спросить! – Я правда боялась, что после лечения не смогу иметь детей.

– Подстригись. Волосы выпадут. – У меня предательски навернулись слезы на глазах, а она улыбнулась: – Это нормально, почти все плачут. Отрастут.

В ступор меня ввела пункция костного мозга, я и не знала, что моя болезнь чревата еще и его поражением.

Теперь все обследования начались заново, и это бы ничего, но болезнь стала как-то резко прогрессировать и мое самочувствие ухудшилось. Каждый, у кого брали биопсию, знает, что болезнь отвечает неприятными симптомами, когда ее тревожат. Я начала очень сильно кашлять, стала тяжело спать и иногда дышала и слышала, как страшно хрипит легкое. Я не могла долго ходить, а лестницы вообще стали особым испытанием, почти задыхалась, поднимаясь по ним, да еще и температура поднималась раза три в день, постоянно приходилось носить с собой парацетамол. Мама тогда стоически делала вид, что не замечает, как я иногда задыхаюсь, а я-то думала, что хорошо это скрываю. Кроме того, усилились боли в животе и все чаще они отдавали в поясницу.

В ступор меня ввела пункция костного мозга, я и не знала, что моя болезнь чревата еще и его поражением. Процедуру положено проводить под наркозом, поскольку врачи считают ее слишком болезненной. Сначала я хотела отказаться от наркоза, но потом здравый смысл победил. К счастью, мой костный мозг не был поражен, в противном случае потребовалось бы его пересадка. Я по-прежнему не читала заключения исследований, поэтому, когда находили очередные болезни, сильно расстраивалась. Я-то думала, что у меня всего-навсего пара воспаленных лимфоузлов, а, оказывается, результаты показывают более неприятную картину.

Кардиолог во время исследования, не сдержавшись, почти закричала:

– Боже, где твое сердце?

– Что?! – Я чуть не подскочила на кушетке.

– Тихо-тихо, у тебя что, лимфома? Это лимфоузлы бликуют… У тебя сердце сжато ими со всех сторон. – Это была одна из тех врачей, которая настолько искренне волновалась за меня. – Да, тебе нужно скорее начинать лечение, после первого же курса химиотерапии станет легче.

Следующим был кабинет УЗИ. Когда в твоем теле «сто пятьсот» воспалений, невольно начинаешь понимать, когда врач что-нибудь обнаруживает: если он во время исследования останавливается и что-то печатает, скорее всего, это размер той самой находки. Врач, обследовавший меня, останавливался много раз. Когда я наконец-таки вышла из кабинета и ждала результата, он попросил зайти снова:

– Мне нужно проверить твои ноги[7].

В такие моменты сердце уходит в пятки: ноги до этого мне еще не проверяли. Слава богу, в них болезни не было. Но пока я ждала свою очередь на УЗИ, из соседнего кабинета вышла молодая девушка – опустилась прямо на пол и заплакала. Я хотела подойти, но, вспомнив себя, подумала, что сама бы вряд ли в такой момент готова была принять помощь от постороннего человека.

Онкологический центр – это та же больница, только люди здесь чаще плачут, чаще улыбаются; это место, где либо испытываешь сильнейший страх и горе, либо познаешь величайшее счастье излечения. Я видела сотни людей и с абсолютно пустым взглядом, и с самыми счастливыми улыбками. Хотя радуются тут чаще всего тихо. Как-то неуютно громко сообщать о своих «успехах», когда рядом находятся люди, которым радоваться, возможно, нечему.

Я искренне радуюсь за каждого, кто получает хорошие анализы!

Еще была проведена ПЭТ[8]. Ничто в мире не отрезвляло меня так, как эта процедура. Она была нужна, чтобы определить степень распространения болезни. Обычно лимфоузлы воспаляются только в области средостения (сердца и легких), в моем же случае был еще довольно большой конгломерат в брюшной полости. В общем, первый снимок и заключение ПЭТ я не смогла заставить себя посмотреть. Недавно этот рентген все-таки попался мне на глаза – зрелище, конечно, ужасающее. Половина моего тела была поражена, как там все это помещалось и при этом оставалось незамеченным, врачи понять не могли, а я и подавно.

Передо мной одна женщина получила свое заключение после проведенной процедуры и твердила врачам:

– Вы представляете? Ничего нет! Ничего нет!

Я искренне радуюсь за каждого, кто получает хорошие анализы! Но как это режет ухо, когда знаешь, что твой анализ покажет совсем другое.

О том, что мне поставили третью стадию опухолевого процесса, мама узнала из социальной сети и проплакала всю ночь.

Врач, которая расшифровала мои снимки, возилась с ними почти до закрытия больницы. Дойдя где-то до середины, она вышла ко мне со словами:

– Это невозможно! Погуляй еще пару часов, там очень много описывать!

– У меня лимфома? Вы не нашли ничего нового? – Я очень боялась, что окажется поражено что-нибудь еще. Какие только мысли ни крутились в голове в тот момент!

– Это лимфома, у тебя вовлечено левое легкое, оно немного светится, но все должно пройти вместе с болезнью… Там очень много. Знаешь, что лечение может длиться до двух лет? Тебе бы войти в ремиссию.

– Я вылечусь. – На тот момент у меня был очень боевой настрой.

Забрав заключение, я сразу отдала его лечащему врачу – не читала сама и не показывала маме. Я вообще не отдавала никакие заключения родителям, так что они не знали ни размеров опухолей, ни их количества. О том, что мне поставили третью стадию опухолевого процесса, мама узнала из социальной сети и проплакала всю ночь.

– Что-то изменилось от того, что ты узнала? Я стала себя хуже или лучше чувствовать? Мама, пойми, это просто цифра[9]! – я пыталась рационально объяснить неважность этой информации, но мама есть мама!

Хотя, если честно, когда я получила результаты первого ПЭТ, то сама плакала в коридоре больницы. Мне позвонил тогда мой друг:

– Что там у тебя? Чего ревешь-то? Помирать, что ли, собралась? – Он вообще не особо любит, когда я плачу или расклеиваюсь.

– Мне сказали, что лечение может занять два года… Там так много всего, ты знал?

– Тебе назвали реальный срок! Тебе же не сказали, что ты неизлечима! Если ты будешь плакать, я не буду с тобой разговаривать! Мне не доставляет удовольствия общаться с нытиками. И нам еще на море ехать, лето впереди.

Действительно, у нас был уговор поехать на море еще до того, как я заболела. В общем, оказалось, что мой друг еще и неплохой мотиватор.

Из дневника

Онкологический центр представляет собой совершенно жуткое здание клиники-башни[10], когда я первый раз увидела его, у меня аж мурашки побежали по коже. До сих пор все, кто приходит в гости, говорят, что с виду это очень неприятное здание.

Я ехала сюда с одной целью – выздороветь. И довольно бодро провела тут первый день, на следующий день мне предстояло пройти ПЭТ. Потом медсестра предупредила, чтобы я не обнимала и не целовала близких в течение дня, на мое «почему?» она ответила: «Радиация», – я так и не поняла, шутит она или нет.

Здесь могут просто заговорить с тобой в лифте или коридоре, сказать что-то вроде – потерпи, все будет хорошо. Иногда именно этих слов не хватает.

Я вообще ничего не знала о раке и химиотерапии, кроме того, что сильно тошнит и выпадают волосы, а про рецидив и ремиссию – только из американского кино.

Перед первой химиотерапией я пришла к своему лечащему врачу и попросила ее со мной поговорить. Она подвинула в мою сторону стоящий рядом с ней свободный стул:

– Говори.

– Мне страшно. У меня был такой боевой настрой, я приехала выздоравливать. А сейчас так много тех, кто говорит, что я неправильно настроена, неправильно воспринимаю болезнь. ПЭТ показал так много воспалений…

Я вообще ничего не знала о раке и химиотерапии, кроме того, что сильно тошнит и выпадают волосы, а про рецидив и ремиссию – только из американского кино.

– Ты боишься, потому что ты не знаешь, что тебя ждет. У тебя есть шанс, и ты обязана им воспользоваться. Слушай только меня, если ты будешь делать то, что я говорю, – я тебе помогу.

Я желаю каждому, кто заболел или давно болеет, услышать от своего лечащего врача эти слова: «Я тебе помогу!» Тогда это было важнее всего на свете – рядом со мной был человек, который сказал, что может мне помочь.

Сколько бы ни было людей вокруг, с болезнью всегда остаешься один на один, а значит, чувство одиночества становится постоянным спутником. Ты один заходишь на обследования, получаешь результаты анализов, тебе капают твою порцию химиопрепаратов, в конце концов, это в твоем организме растет эта «штука». Даже когда тебя держит за руку самый близкий человек, как бы сильно он ее ни сжимал, к сожалению, помочь он ничем не может и сражаться с врагом, который живет внутри твоего собственного организма, нужно самому. В общем, лучшее, что я могла услышать на тот момент – это что бороться со своим недугом я буду не одна.

Я желаю каждому, кто заболел или давно болеет, услышать от своего лечащего врача эти слова: «Я тебе помогу!»

Так вот. Когда ждешь результат анализов вроде ПЭТа, понимаешь, что люди совершенно зря обижаются друг на друга, ссорятся, плетут какие-то интриги и т. п. Так и хочется сказать: «Живите и отдыхайте!» Без ПЭТа, без врачей, без этой опухоли, которая с каждым днем занимает все более серьезные позиции в организме. Зачем мы сами придумываем себе ограничения и запреты? Какие могут быть вообще комплексы? У тебя большой нос? Соберись! Ты им дышишь!

Я ни в коем случае никому не желаю познать, что такое страшная болезнь. Просто я была зависима от своего здоровья, ограничена физически, и ничего не могла поделать с этим при всем своем желании. Относительно здоровым же людям ничто не мешает быть свободными и счастливыми и не заморачиваться по поводу всякой ерунды. Возможно, многим стало скучно со мной, зато мне, после того, через что пришлось пройти, – спокойно.

Очень многое решает вера человека в себя, отношение к себе. Если вы не верите, что вылечитесь, вам никакой врач не поможет. Зато если ваша вера не уступает бронепоезду, держу пари, вопреки всему, вы будете здоровы. Когда я заболела, у меня было два пути: болеть со всей силы, быть несчастной и смертельно больной, а еще лысой, весящей 39 кг дамой без будущего и личной жизни – или выздоравливать и быть слегка стройной барышней 25 лет, с экстремальной прической и миллионом возможностей впереди.

Когда ждешь результат анализов вроде ПЭТа, понимаешь, что люди совершенно зря обижаются друг на друга, ссорятся, плетут какие-то интриги и т. п…

Неважно, здоровы вы или болеете, директор собственной фирмы или наемный рабочий, неважно, сколько вам лет и растут ли «ноги от ушей», – важно то, как вы себя ощущаете. Я видела людей со средним достатком, которые влюблены в свою работу и семью, и топ-менеджеров, которых окружающие считают полными неудачниками. А сколько раз вы видели пары, когда «они совершенно не подходят друг другу» или «что он в ней нашел»? Дело не в красоте, любая девушка становится в сотню раз красивее, если она уверена в себе. А ведь за это не нужно платить, как за дорогие шмотки и косметику. Улавливаете, о чем я?

Перед первым курсом химиотерапии ко мне зашла мой лечащий врач:

– Я видела твой ПЭТ, болезней много. Ну что, с Богом, девочка! – хлопнула папкой по моей кровати и вышла.

8 июля 2015 года я начала свой первый курс химиотерапии.

Я ждала напутствия вроде: «Давай, вперед, будем лечиться!», ну или там: «Вылечимся!» – другими словами, чего-то для поднятия боевого духа. Но сейчас понимаю, почему тогда прозвучала именно эта фраза. Тут, конечно, все настроены на победу, но все по-разному реагируют на химиопрепараты, ведь вещество, которое поступает в кровь, имеет массу всевозможных побочных эффектов. Поэтому только «с Богом».

Итак, 8 июля 2015 года я начала свой первый курс химиотерапии.

P.S.

Поверьте в себя и полюбите себя. Просто представьте себе, каким бы вы хотели быть, какими качествами, умениями обладать и как и где работать – и представьте, что все это у вас уже есть. Прочувствуйте, какие ощущения вы испытываете, имея все то, чего хотите, запомните это и старайтесь каждый день чувствовать себя уже таковым. Вы и не заметите, как быстро жизнь заиграет новыми красками.

Что такое операция

Моя химиотерапия состояла из капельниц и таблеток гормонов. Меня не тошнило, голова не болела, и вообще самочувствие было вполне нормальным. Я ходила с гордо поднятым носом и всем говорила, что химию вообще не замечаю! Тошнота и плохое самочувствие, конечно, сопровождают лечение, но уже не так часто, как прежде. По окончании первого курса химиотерапии врачи отпустили меня домой в Ростов, причем без каких бы то ни было ограничений. Я не верила, что вот так просто можно уехать домой, только вчера закончив терапию, – но раз разрешили, я, конечно, улетела домой на следующий же день. Следует отметить, что врачи практически спасли меня, отправив домой на самолете. Если бы я уехала на поезде, осложнение началось бы где-то на подъезде к Ростовской области и неизвестно, чем бы все это еще кончилось… Но обо всем по порядку.

В тот день я чувствовала слабость, давление было чуть понижено. На самом деле это обычное состояние для «синдрома отмены гормонов»: так бывает, когда сначала «сидишь» на гормонах, а потом заканчиваешь их принимать, и организму сложно сразу перестроиться на другой режим работы. В общем, все было вроде в пределах нормы. Я надела защитную маску, взяла сумку в руки и довольно бодро направилась к выходу из больницы. Плохо мне стало, как только я вышла за ворота больницы: начало темнеть в глазах и я поняла, что сейчас впервые в жизни упаду в обморок. Как будто сама судьба меня просила остаться в больнице и никуда не ехать.

– Мне плохо, кажется, сейчас я упаду в обморок, – я сидела на асфальте возле больницы и звонила лечащему врачу.

– Ты пила гормоны? Вернись в больницу, полежи немного.

Я посидела еще немного и вернулась в больницу, в свою палату, выпила сладкого чая и проспала около часа. Мне стало лучше, и я уже более спокойно выдвинулась в аэропорт и все-таки улетела в этот день домой. Рейс был вечерний, до дома мы добрались около полуночи, я по-прежнему чувствовала слабость и сразу же легла спать. Ночью у меня начал побаливать живот, но я не обратила на это внимания.

Если бы я уехала на поезде, осложнение началось бы где-то на подъезде к Ростовской области и неизвестно, чем бы все это кончилось…

Утром живот стал тянуть сильнее, а после того как я поела, боль начала усиливаться в геометрической прогрессии.

Эту боль сложно описать, такое ощущение, что еще секунда – и просто сойдешь с ума. Я не знала, что делать, единственным способом не чувствовать ее – было лежать, в какой-то момент я уснула, потому что стоило подняться, она становилась нестерпимой и простреливала в ноги.

По совету лечащего врача мы вызвали «Скорую помощь». Приехала бригада, мне сделали обезболивающий укол и уже собрались уезжать, когда я поняла, что боль стала просто нестерпимой. Решено было ехать в больницу, но тут появилась новая проблема: принимая вертикальное положение, я довольно быстро стремилась к горизонтальному, проще говоря – падала в обморок. Папе пришлось на руках нести меня до машины «Скорой помощи».

Я снова попала в больницу. Снова всюду врачи, медсестры, пациенты, родственники, каталки, запахи лекарств – в общем, «все, как я люблю».

– Она у вас слишком мнительная, не думаю, что там что-то серьезное! – шепнула врач маме, а я в это время лежала и считала каждую кочку, так было больно от малейшего движения.

Я снова попала в больницу. Снова всюду врачи, медсестры, пациенты, родственники, каталки, запахи лекарств – в общем, «все, как я люблю». Меня сразу направили в отделение гинекологии, для чего выдали сидячую каталку (стул с колесиками), потому что ходить у меня получалось не очень хорошо. Врач-гинеколог никаких проблем у меня не выявила, но проявила участие и отправила на дополнительные обследования. Мне было очень плохо, я даже не могла пить воду, но очень хотела домой и поэтому убеждала себя, что мы тут все перенервничали и мне бы просто полежать, а боль я могу и потерпеть. В кабинете сдачи крови я все-таки упала в обморок, видимо, маленького укола в палец оказалось слишком для моего организма, и без того испытывавшего болевой шок. Врач отчего-то была категорически против потерь сознания у себя в кабинете и вручила меня маме на пороге.

– Нечего тут у меня в обмороки падать.

Возможно, она приняла меня за одну из изнеженных дам, которым становится плохо от вида крови, не знаю, но все же мне пришлось немного полежать на холодном кафеле, зато через некоторое время меня таки положили на лежачую каталку, она была значительно комфортнее.

Последующие анализы показали, что у меня в брюшной полости свободный газ, проще говоря, какой-то полый орган (легкое, желудок, кишечник и т. д.) предательски пропускает воздух. По идее, в таком случае требовалась операция – лапароскопия, врачам предстояло, сделав несколько небольших дырочек в животе, найти ту самую лишнюю дырочку в органе и зашить ее. Я тут же стала звонить своему другу:

– Мне говорят, что у меня в животе свободный газ и нужна операция, что мне делать? – тараторила я ему в трубку.

– Опиши свое состояние. – Я описала свои злоключения, он сказал, что будет ждать меня в другой больнице.

Мы написали отказ от операции (врачи пожали плечами, мол, лечат не стены, а руки) и поехали в другую больницу. Там нас встретил мой друг, и началась борьба умов, ну или, точнее, умов и моей упертости. Один из врачей сразу сказал, что у меня перитонит, нечего и думать – нужно оперировать. Я в какой-то мере ввела врачей в замешательство, называя терпимой боль, от которой, по сути, падала в обморок, и сообщая, что мне лучше, хотя просто уже не соображала, что на самом деле это совсем не нормальная боль. Мне сделали повторный рентген, во время которого мой друг держал меня, опасаясь, что я снова упаду в обморок. Снимок, как и УЗИ, не показывал свободный газ.

– Я не понимаю, ты уверена, что знаешь, что такое больно? О людях с перитонитом говорят «места себе не находит», там боли безумные. Двенадцать часов уже прошло, ты должна была сойти с ума. – Он тоже отказывался верить, что со мной что-то серьезное. Сейчас, когда мне есть с чем сравнивать, могу сказать, что та боль была самой сильной за всю мою жизнь.

Было решено для начала поставить мне пару капельниц. Наверное, в глубине души я понимала неизбежность операции, но как же хотелось верить в чудо! Его не случилось. Около одиннадцати часов вечера врачи приняли решение об операции.

– Будет хуже, если мы что-то упустим! Все будет хорошо. – Мой друг был одним из оперировавших меня хирургов. Перед тем как меня отправили под наркоз, он спросил:

– Ты боишься?

– Нет. – Если я не верю в них, а они в меня, то на кой черт мы вообще тут собрались?

– Тогда скоро увидимся.

Трудно было приноровиться к регуляторам дыхания: воздух в него подается с определенными интервалами и в этот ритм надо попасть, чего у меня категорически не получалось.

В течение трех часов хирурги боролись за мою жизнь – почти сутки я проходила с разливным гнойным перитонитом. Возник он из-за того, что опухоль возле кишечника «прикипела» к кишке и стала быстро распадаться на фоне химиотерапии. Вместе с ней в кишке образовалась дырочка, и врачам пришлось, помимо устранения перитонита, отрезать 50 см тонкого кишечника. Такое случается очень редко, примерно у трех человек из сотни. Например, у меня.

Проснулась я в реанимации, не зная, что именно случилось, и только по дренажам и перемотанному животу поняла, что операция все же была чуть серьезней, чем хотелось бы. И за пирожками я в ларек не сбегаю, как обещал мне друг перед операцией.

В голове была одна мысль: «Я проснулась!» Поэтому на все вопросы реаниматологов по поводу моего самочувствия я показывала два больших пальца вверх. А какие дальнейшие впечатления? Трудно было приноровиться к регуляторам дыхания: воздух в него подается с определенными интервалами и в этот ритм надо попасть, чего у меня категорически не получалось. Руки привязаны, потому что ты еще в дурмане от наркоза и можешь навредить сам себе. Поэтому, когда я неожиданно начала задыхаться (и не сложившиеся отношения с прибором для дыхания были тут ни при чем), пришлось стучать в стенку пакетом со льдом. Только после рентген-снимка у меня определили пневмоторакс[11] – при установке катетера под ключицу в мое легкое попал воздух.

– Лена, мы поняли, почему ты задыхаешься. У тебя закрылось легкое, нам нужно установить еще один дренаж. Потерпи немного.

Я плохо помню, как именно пробивали легкое. К новому дренажу приставили банку Боброва (не помню точно, как она работает, кончик дренажа опущен в жидкость в банке, и при дыхании воздух из легкого выходит по трубке). С этим устройством я провела последующие одиннадцать дней, а на память от него остался заметный шрамик под ключицей. Про пять трубок в животе и говорить нечего, о том, сколько дискомфорта могут доставлять эти штуки, даже вспоминать не хочется. Просто скажу, что с ними очень больно и ходить, и лежать, и сидеть. Еще две трубки стояли в носу, их я ненавидела и боялась больше всего, но послушно терпела и отказывалась вытаскивать, даже когда уже было можно. Из реанимации одной больницы меня перевезли в другую, где моим лечащим врачом вновь стал мой друг.

Поездку на машине реанимации я тоже плохо помню, только то, что сирена «орала» и я хотела скорее доехать до больницы. Всегда пропускайте кареты «Скорой помощи» и реанимации, это самый простой способ помочь спасти чью-то жизнь.

Когда в палату пришел мой друг, я попросила у него телефон и на нем набирала вопросы, потому что говорить с трубками в носу было крайне больно.

Про пять трубок в животе и говорить нечего, о том, сколько дискомфорта могут доставлять эти штуки, даже вспоминать не хочется.

В реанимации я провела четыре дня. Первый день я вообще не шевелилась, так что пациент с соседней койки даже поинтересовался у медсестры:

– Что с ней, она в коме?

– Какая кома, она просто лежит спокойно.

Ей-богу, мне очень хотелось ответить, что ему не помешал бы типун на языке, но повторюсь, говорить было больно.

В отличие от обычной палаты, в реанимации ты подключен к прибору, который следит за тобой 24 часа в сутки, а в отделении всегда находится минимум один врач и много медперсонала. И кровать удобная, и пульт есть, регулирующий ее наклон, я его все время держала в руке, а врачи каждый раз шутили: «Катаешься?»

В отличие от обычной палаты, в реанимации ты подключен к прибору, который следит за тобой 24 часа в сутки.

Врачи в реанимации – это особые люди, они каждый день стараются поддержать твой боевой дух. Мне даже предлагали помыть голову, я отказалась; зато расчесываться меня заставляли:

– Ты потом не расчешешься! Давай, через силу!

– Не хочу, мне больно! У меня все равно химиотерапия, они выпадут! – мне правда было сложно шевелиться, я даже голову не поворачивала, а тут – расческа!

– Ой, не у всех выпадают, расчесывайся.

Про то, что у меня лимфома, знали все, но только однажды врач спросила, как я узнала о болезни. Это был один из тех случаев, когда я не ответила. По стечению обстоятельств, диагноз мне поставили именно в этой больнице месяц назад. Ко мне даже заходил тот самый торакальный хирург, который и говорил про некоего «зверька». Что именно он говорил в этот раз, я не запомнила, помню только, что подошел и погладил по голове.

Родителям разрешали навещать меня в реанимации по паре минут в день. Папа был слишком серьезен и сквозь зубы говорил: «Крепись!», а мама наигранно весело улыбалась и обещала, что все будет хорошо. Вот эти моменты больше всего выбивали из колеи – ты держишься, стараешься не думать о своих болях, о трубках по всему телу и т. д., но когда видишь родителей, сразу хочется плакать и просить, чтобы они поскорее забрали тебя. Поэтому я всегда делала вид, что хочу спать, когда они приходили, но они-то тоже не промах, поэтому говорили: «А ты спи-спи, я пока тут постою». В реанимации врачи им часто говорили, что для двадцатипятилетней барышни я на удивление терпелива. Действительно, я очень старалась не капризничать. Никому не стало бы легче от демонстрации того, как мне плохо, это и так понимали и знали все вокруг.

Папа был слишком серьезен и сквозь зубы говорил: «Крепись!», а мама наигранно весело улыбалась и обещала, что все будет хорошо.

Много всего было: и состояние стабильно тяжелое, и крики соседей по палате во время перевязок и процедур, и тошнота, и боли по всему телу, так что повернуться невозможно, а нога еще долго потом болела от уколов, которые делали в бедро, и подшивание расходящихся швов наживую, и снова постоянная тошнота.

В реанимации, к сожалению, есть очень много времени на размышления, а мне было о чем подумать. Я понимала, что впереди еще минимум пять химиотерапий – смогу ли я их выдержать? А если после каждой будут такие осложнения? Хватит ли физических сил? Заработает ли мой заново сшитый кишечник?

Однажды ко мне пришел один из хирургов, который проводил операцию, сел напротив – по его лицу было видно, что он сильно мной недоволен. Мне же так не хотелось его разочаровывать!

– Что с вами? Вы расстроены чем-то?

– Что с тобой? Я вижу, что с тобой что-то не так, мне это не нравится, – говорит, а лицо не меняется.

– Я устала…

– Лена, тебе нельзя уставать, у тебя впереди еще столько работы.

Пришлось снова собираться, да и выхода другого у меня не было: мы же помним, чем больше в себя веришь, тем скорее идет процесс выздоровления.

Следующая ночь была невыносимая, когда мне меньше давали обезболивающего. Я проснулась среди ночи, и спать не хочется, и в отделении тишина, слышно только, как приборы пациентов «пищат». Мысли в голову лезут такие, каких не пожелаю никому, все это безумный страх неизвестности… Я столько в жизни не молилась, как в ту ночь, и запрещала себе думать: «Скорее бы все закончилось!», потому что фраза-то на самом деле довольно двоякая.

После реанимации я провела две недели в палате. Первый день был особо запоминающимся. Ни прибора, контролирующего мою жизнедеятельность, ни дополнительной подачи воздуха, ни постоянного наблюдения и, конечно, кровать без пультика. Среди ночи я проснулась в панике от того, что не могла дышать. Хорошо, в ту ночь дежурил мой друг, он нашел нужные слова, чтобы меня успокоить.

В реанимации, к сожалению, есть очень много времени на размышления, а мне было о чем подумать.

Знаете, в больницах люди ходят с такой длинной трубочкой после операции? Это дренаж, как я уже написала, у меня таких было пять в животе. Они доставляли много дискомфорта, но я знала, что живу во многом благодаря им. Единственным способом скорее восстановиться было, как можно больше сидеть и ходить с пятью дренажами в животе и еще одним в легком впридачу. Это было то еще испытание, я как будто училась заново ходить, и не скажу, что получалось быстро. К тому же перерывы между капельницами были слишком короткими. Восстанавливаться после операции на кишечник тяжело, сейчас прошел год, а я до сих пор чувствую отголоски операции.

Знаете, в больницах люди ходят с такой длинной трубочкой после операции? Это дренаж, как я уже написала, у меня таких было пять в животе.

Смотреть на всю эту трубковую атрибутику было страшно и мне самой, а посторонним людям так тем более. Ко мне в больницу приходили только самые близкие, в том числе две мои подруги, одна – та самая, первая узнавшая о болезни. Впервые зайдя в палату, она под каким-то предлогом ушла в ванную. Тогда я ничего не поняла, но мама потом призналась, что подруга заплакала, настолько ужасающий у меня был вид.

Я и не предполагала, что восстанавливаться после операции так тяжело. Но нужно было ехать обратно в Москву и продолжать курсы химиотерапии.

Мои хирурги делали все, чтобы поставить меня на ноги, в первую очередь, мой лечащий врач. Это, кстати, стало особым испытанием для нашей дружбы. Тяжело, когда тебя лечит твой близкий друг, хотя ему, наверное, было еще сложнее. Мы ругались каждый день, мне казалось, что он предвзято ко мне относится и слишком многого требует; он же считал, что спрашивать с меня как можно больше – это единственный способ скорее вернуть к жизни. Его коронной фразой-рекомендацией стало: «Жрать и ходить!» Ходить мне было очень-очень больно. Тогда прибавлялась вторая часть рекомендации: «Другие ходят и не жалуются, ты что, особенная?» Если честно, я до сих пор не понимаю, это он специально так говорил или кому-то в самом деле бывает не больно?!

После операции у меня было еще одно осложнение – кровь перестала сворачиваться. Все врачи были в шоке. Начались ежедневные переливания крови и плазмы, иногда до четырех раз в день. Капельницы начинались в 6 утра и заканчивались около 12 ночи; иногда я даже не просыпалась, когда медсестра их меняла. Мама дежурила у меня в палате круглосуточно, поскольку я просто была не в состоянии себя обслуживать.

Все это продолжалось 20 дней, пока мы не получили итоговые исследования, которые показали, что кровь пришла в норму. Мой друг впервые за много дней улыбался и говорил:

– Смотри! Смотри! Ты выжила! Собирайся, ты едешь в Москву!

После операции у меня было еще одно осложнение – кровь перестала сворачиваться.

Мы тогда смеялись, а через много месяцев он рассказал, как многие врачи говорили, что я вряд ли выживу: почти суточный гнойный перитонит, панкреатит, резекция 50 сантиметров кишечника и реконструкция ЖКТ, и все это на фоне лимфомы, химиотерапии и осложнений в виде пневмоторакса, низких лейкоцитов и крови, которая при малейшем порезе течет как вода. Мнение врачей в больнице касательно того, выживу ли я, тогда разделилось примерно 80 к 20 % не в мою пользу. Но шанс есть всегда. И я этому прямое доказательство.

Сейчас я понимаю, что, если бы мой друг тогда не приходил каждый день и не заставлял меня вставать, верить в то, что я поднимусь и пойду, не ругался, что я капризничаю, вряд ли я смогла бы уехать в Москву через эти 20 дней. Сейчас с гордостью можно утверждать, что он спас мою жизнь. Я вообще им очень горжусь, он в свои 26 лет взял на себя такую большую ответственность – мою жизнь. Многие мужчины в наше время боятся вообще каких-либо обязательств перед кем бы то ни было, а он ничего не испугался. Спасибо тебе в миллионный раз! Ты настоящий друг!

Мнение врачей в больнице касательно того, выживу ли я, тогда разделилось примерно 80 к 20 % не в мою пользу.

Узнавать, что ты болеешь, страшно. Страшно лежать после операции и не знать, что тебя ждет. Но еще страшнее, когда у тебя нет выбора, шанса бороться и выжить. Я всегда сравнивала свою болезнь с катастрофой: люди, которые погибают в авиаи автокатастрофах, зачастую не имеют ни единого шанса выжить, вопрос их жизни и смерти решается простым стечением обстоятельств, роковой случайностью.

По какому-то страшному року один из моих врачей погиб в авиакатастрофе в Ростове-на-Дону. Когда трагедия происходит так близко, язык не поворачивается что-то сказать и рука не поднимается что-то написать. Мне жаль, что у талантливого хирурга, который спасал жизни людей, даже не было возможности побороться за свою жизнь. Это невосполнимая потеря, в том числе для моей семьи.

Если у вас есть хотя бы один шанс из миллиона, используйте его, пожалуйста, хотя бы ради тех, кто этой возможности лишен.

P.S.

Шанс есть даже тогда, когда никто в вас не верит, когда кажется, что весь мир против вас. Этот шанс нужно уметь использовать, идти вперед, пусть медленно, даже спотыкаясь, но идти. Только вы сами решаете, получится у вас что-то или нет, жить вам или нет, быть счастливым или нет. Попробуйте разок не сдаться, если что-то идет не так, как вам бы того хотелось. сделайте еще одну попытку, если кажется, что все потеряно. Боритесь!

Депрессия

Как только мои анализы пришли в норму, я с родителями тут же уехала обратно в Москву. Поехали мы на машине, так чувствовалась какая-то самостоятельность, да и, если честно, плохо я представляла себе путешествие на поезде или самолете. Путь на машине от Ростова до Москвы занимает примерно 12 часов. Ехать было страшно, я боялась, что без переливаний крови мои показатели могут снова упасть. «Хочешь я дам тебе пару пакетов крови с собой?» – шутил мой друг.

Это еще были первые часы без обезболивающих – а только накануне отказ от обезболивающего еще в больнице привел к тому, что я проснулась под утро от боли во всем теле. В общем, поездка запомнилась тем, что было больно и страшно, я думала только о том, как бы поскорее доехать до больницы.

Когда мы добрались, я уже понимала, что опоздала на сдачу крови, на что моя врач сказала: «Ты сама главное приезжай, бог с ней, с этой кровью!»

Почему-то в тот раз мы не додумались попросить ни каталку, ни пропуска машины на территорию больницы, так что до своего отделения я дошла сама. Онкологическая больница – это целый городок с множеством корпусов, поликлиниками, есть даже зубная поликлиника и гостиница, в общем, площадь огромная. Как я выдержала такой путь, не знаю, думаю, только благодаря моему другу и его ежедневным убеждениям, что я могу и должна ходить.

Онкологическая больница – это целый городок с множеством корпусов, поликлиниками, есть даже зубная поликлиника и гостиница.

В регистратуре врач на меня странно покосилась и спросила:

– А на твоем этаже вообще знают, что ты после операции?

– Да, конечно, знают, меня ждет мой врач сегодня…

Она написала в графе первичного осмотра «Кожные покровы серовато-белые», я даже чуть обиделась.

Поднимаясь в отделение, я была настроена сразу на начало химиотерапии. Мне казалось, что, если с кровью все в порядке, нечего и оттягивать. Так я своему врачу и заявила:

– Вы считаете, я готова начинать химиотерапию?

– Лена, какая химиотерапия, я вытащила тебя сюда, чтобы оценить твое состояние. Иди в палату – отдыхай, я приду позже.

В первый день мои вены бунтовали и не позволяли ставить никакие капельницы, надувались и краснели, поэтому на следующий день решено было установить катетер. Так как последняя установка катетера закончилась пневмотораксом, решено было в этот раз решать проблему в кабинете с тремя проекциями, где у врача в качестве помощи были приборы для проведения УЗИ и рентгена. Я не знаю, с чем именно это было связано, но установить катетер не получилось. В течение часа врач ставил иголки мне в ключицу и шею, было больно, и кровь из вен фонтанировала, но больше никакого результата не наблюдалось. Он звонил другим врачам:

– Подойдите, я не знаю, что делать. Мне нужна помощь!

Помощь второго врача оказалась так же бесполезна, катетер ставиться не хотел категорически, а у меня уже зуб на зуб не попадал от напряжения. Эта процедура считается операцией, которую проводят под местным наркозом, и видеть, как из твоей шеи бьет кровь ключом, не самое приятное зрелище.

– Я не буду больше тебя мучать, мы поставим тебе катетер в бедро.

Если бы я знала, что был такой вариант, то попросила о нем в первые пятнадцать минут операции. Выйдя из кабинета, я увидела на телефоне пропущенный вызов от своего лечащего врача:

– Лена, ты где? Ты вообще жива? Я уже боюсь тебя куда-то отпускать! – Установка катетера, по идее, длится около пятнадцати минут, а при помощи рентгена и УЗИ и вовсе минуты две.

– Мне не смогли поставить катетер под ключицу, поставили в бедро. Сейчас я поднимусь в отделение.

Меня сразу же отправили на очередные капельницы в реанимацию, все боялись повторного пневмоторакса, но меня больше пугала гематома на шее, которая образовалась за тот час мучений.

– Ты умница, я бы на твоем месте с ума сошла! У нас мужики плачут по любой мелочи. А ты держишься! Лена, ты герой, – подбодрила меня мой лечащий врач. Мы даже смеялись, и я не могу передать, как много для меня значили ее слова. Она подобное говорила редко, но всегда в нужный момент.

Мне сделали еще УЗИ, чтобы определить, не растет ли моя гематома на шее. В тот день меня посадили на внутривенное питание – круглосуточные капельницы еды, глюкозы и, кажется, кальция. От них тошнило и было в разы хуже, чем от химиотерапии. Три дня без еды сложно пережить психологически, но потом начинаешь привыкать.

С того дня меня начали называть в отделении «девочка-приключение».

Однажды в коридоре больницы маму поймал мой научный руководитель (он назначил мне лечащего врача):

– Она дышит? – это она про меня.

– Ну да, вроде она испугалась и крови столько было… – Мама не сразу поняла, с чем связан такой вопрос.

– Она дышит?!

– Да дышит, дышит она, – повторяла мама. Врач махнула рукой и ушла, а после меня все же отправили на рентген, для исключения пневмоторакса. Меня повезли на кровати и с четырьмя капельницами, ибо отключать их было нельзя, а идти с ними физически было слишком тяжело. Все обошлось, с легкими был порядок.

Я была одним из тех пациентов, у которых кочка на кочке.

Потом еще много раз я слышала от своих врачей что-то вроде: «Я ухожу на выходные, прошу, будь аккуратна! Чтобы без сюрпризов!» Я была одним из тех пациентов, у которых кочка на кочке.

Из дневника

Я провела здесь почти весь день. Это коридор, диван и я. Просто я плохо себя чувствовала, и мне нужна была смена обстановки. Благодарю за вашу поддержку, добрые слова и, в особенности, комплименты. Мой Инстаграм – скорее о моем настрое и мыслях, а не о самом лечении. Если кому-то интересно почитать страсти лечения, увидеть пару фотографий неприятных процедур или меня серо-зеленого цвета, не ждите, такого не будет. Все это имеет место быть, и конечно, я не исключение. Такое состояние – норма, по определению не может быть хорошего самочувствия после химии и операций.

Каждый день моя химиотерапия откладывалась, а самочувствие не улучшалось, еду мой организм практически не воспринимал, и я стала заметно худеть – вес стремился к 40 килограммам. К тому времени о моей болезни знали еще очень немногие, рассказывать о ней окружающим я категорически не соглашалась. Почти перестала общаться со многими знакомыми, а бабушке врала, что уехала на работу в Москву. Я спала почти все время, потому что ни на что другое просто не хватало сил. Одновременно участились панические атаки, иногда, заснув, я резко просыпалась оттого, что вдруг переставала дышать.

Однажды я сильно простыла из-за своей неосторожности ровно в день начала химиотерапии, и курс перенесли почти на десять дней, а это очень тяжело принять.

– Лена, подумаешь, это всего несколько дней! – говорила мне подруга.

– Минимум неделя, ты не понимаешь…

Ежедневные откладывания химиотерапии[12] – это не просто «еще один день», это плюс один день пребывания в больнице, еще один день вне дома и один день ожидания, а потом уже неделя набежала; каждый такой день суммируется…

я была абсолютно зависима от мамы: не могла ни встать с кровати, ни искупаться, ни приготовить себе поесть, ни преодолеть большое расстояние самостоятельно.

Невозможно высчитать точный срок лечения. Я планировала освободиться к Новому году, а в итоге еле-еле успела ко дню рождения, в марте. Вот и представьте себе, сколько было случаев, когда лечение «на каких-то несколько дней» откладывалось?

Я старалась держаться, но в какой-то момент сломалась. Я стала плакать, заводя любой разговор о лечении, мало того, что лишилась волос, так еще и моя излишняя худоба не лучшим образом отразилась на внешности.

– Я не могу смотреть на себя в зеркало! – жаловалась я своему лечащему врачу.

– Завесь зеркала! – она пыталась отшутиться, когда никакие другие разговоры не помогали.

К тому же я была абсолютно зависима от мамы: не могла ни встать с кровати, ни искупаться, ни приготовить себе поесть, ни преодолеть большое расстояние самостоятельно. Это психологически тяжело – в 25 лет не принадлежать самому себе, а каждое утро просыпаться и надеяться, что твое состояние изменится и врачи примут решение провести еще один курс химиотерапии. Но этого все не происходило, я понимала, что двигаюсь куда-то не туда. У меня началась депрессия.

– Лена, ты должна собраться, очень мало специалистов, которые действительно в силах тебе помочь. Я позову к тебе психолога, но ты должна разобраться сама в себе. Вытащи себя, я могу тебя вылечить, но не могу заставить тебя поверить в свои силы.

Я это все понимала – и не могла собраться, просто плакала, не в силах принять ситуацию и свою новую жизнь. Кем я была в тот момент? Как раз той самой онкологической больной, близящейся к дистрофии девочкой, которая и дня не протянет без посторонней помощи. Я чувствовала себя ненужной и неинтересной.

На мое счастье, психолог заболела. За несколько дней ее ожидания я стала думать, что расскажу ей о своих волнениях и беспокойстве, расписывала все сама себе, и за это время поняла одну простую вещь – я себя жалела. Мне было жаль, что я не могу кушать, гулять, плохо себя чувствую и выгляжу. Когда я поняла, что все дело в жалости, мне стало в миллион раз легче. Я дала сама себе день на то, чтобы выплакаться над своим положением. И психолога, когда она наконец пришла, встретила уже в неплохом настроении.

– Вы скоро выписываетесь? Ваш врач так настойчиво просила меня прийти к вам!

– Нет, она просто очень за меня волнуется. – Психолог явно ожидала увидеть меня как минимум плачущей. Я рассказала ей все то, что репетировала сама с собой последнюю неделю.

– Я понимаю, что со мной все нормально, я лечусь, мне сделали операцию, и она прошла хорошо! Все в порядке!

– Нет, не в порядке! Ты серьезно болеешь и имеешь право переживать. – Если честно, я до сих пор не понимаю, зачем такое говорить больному? По-моему, это как раз из примера про стакан: я говорила, что он наполовину полон, а она, наоборот, – что наполовину пуст.

– Лен, тебе не кажется, что ты себя жалеешь?

– Да, я знаю, – я улыбнулась. – Понимаете? Она сказала мне то, к чему я сама пришла до ее прихода!

Лучше вас самих в вашей голове никто не разберется.

Лучше вас самих в вашей голове никто не разберется. Как бы откровенны вы ни были с психологом, так, как самому себе, вы не сможете довериться никому. Любую ситуацию можно поправить, просто изменив свое отношение к ней.

После того дня, выяснив корень своей проблемы, я перестала плакать и страдать, чем в разы облегчила жизнь себе и окружающим. Да, не изменилось ровным счетом ничего: я не встала и не пошла в магазин, у меня не отросли волосы до колен и не появились лишние килограммы, более того, даже химиотерапия откладывалась еще на несколько недель. Зато я успокоилась, приняв ситуацию, и поставила себе краткосрочную цель – второй курс химиотерапии. И начала встречать лечащего врача улыбкой и словами: «У меня все хорошо».

Она была довольна не меньше меня.

Из дневника

Как настроить себя на позитив и избавиться от депрессии? Один самостоятельно не может настроиться на благополучный исход, у другого не получается помочь близким.

Успокойтесь, расшатанные нервы еще никому не шли на пользу. Ни для принятия решений, ни для здоровья. И вообще, чем вы спокойней, тем проще справиться с любой проблемой, а окружающим, в свою очередь, – помочь вам.

Возьмите себя в руки. Даже если все прямо так плохо, да и черт с ним, только вы решаете, плохо или хорошо. Вы можете управлять своим настроем и отношением к жизненным ситуациям. Обратите внимание на свое окружение, наверняка в нем есть вечно недовольные всем люди, и у них и вправду никогда ничего не получается. В то же время существуют и другие, к которым тянешься как к солнышку, потому что у них всегда все хорошо, с ними легко и приятно общаться.

Я рада тому, что встреча с психологом отложилась, так как получила время покопаться в себе. У вас тоже есть такая возможность. Если вы уже думаете над тем, чтобы обратиться к психологу, сядьте и расскажите сами себе все, что у вас на душе, подумайте, почему именно это вас тревожит и что вы можете изменить. Возможно, вы можете справиться с проблемой сами. Мне тоже стоило больших усилий признать, что это не судьба ко мне несправедлива и все вокруг виноваты, а это я слишком расслабилась.

Кстати, через некоторое время мои панические атаки прошли сами собой, без каких-либо медикаментов.

P.S.

Будьте честны сами с собой. Ответьте себе на вопрос: что меня не устраивает в моей жизни и что бы я хотел изменить? Если вы признаетесь себе в том, что вас и вправду не устраивает, помните, что в таком случае вы уже прошли полпути! Теперь нужно искать способы изменить ситуацию. можно начать с малого, и вы сами не заметите, как далекая когда-то цель внезапно окажется в двух шагах от вас.

План выживания в больнице

Я прожила в больнице около полугода. Именно прожила, каждый день пытаясь жить, а не посвящать свое время исключительно лечению. У меня была масса осложнений во время лечения. Изначально предполагалось, что я буду приезжать в больницу на неделю, делать химиотерапию, а затем уезжать домой на двухнедельный перерыв, но вышло все иначе. Меня не отпускали из больницы ни на день после операции, потому что я плохо переносила химиотерапию – примерно через неделю у меня полностью исчезали лейкоциты, а именно они отвечают за иммунитет. Из-за этого были нехорошие последствия операций. В таких условиях легко подхватить любую инфекцию и развивается она в разы быстрее, чем у здорового человека. К примеру, простуда легко могла перерасти в пневмонию. Кроме того, мой прооперированный кишечник то и дело давал о себе знать постоянными болями, особенно при низких лейкоцитах, когда снова начинались капельницы и обезболивающие. Схема моего лечения выглядела примерно следующим образом: химиотерапия, затем падение лейкоцитов, назначение стимуляторов упавших показателей, а они способствуют повышению температуры; определить, по какой причине это происходит на таких показателях, невозможно, поэтому следующий шаг – блок антибиотиков внутривенно, отчего вены страдают еще сильнее, чем от химиотерапии и, как следствие, снова появляются боли в животе, а это влечет за собой новые капельницы и очередные уколы. К следующему курсу химиотерапии я кое-как успевала восстановиться.

Когда живешь в больнице, вокруг образуется особый микромир, который очень отличается от обычной жизни.

Когда живешь в больнице, вокруг образуется особый микромир, который очень отличается от обычной жизни. Во-первых, у тебя практически не остается личного пространства: о каком уединении может идти речь, когда тут и соседка по палате, и врачи, и медсестры, и санитары, и студенты, и родственники пациентов, и множество людей, которые заходят в твою палату по несколько раз в день и, естественно, без стука. А с чего бы им интересоваться, можно ли войти? Ты же не дома. Для меня каждая минута одиночества стала глотком свежего воздуха.

Во-вторых, в больнице особенно сильно погружаешься в болезнь, такое впечатление, что она везде, в каждом уголке палаты, витает по коридорам и кабинетам врачей. Да что там говорить, все люди, собравшиеся в онкологическом центре, с так называемым душком болезни, потому что сюда не приходят просто так.

В больнице что ни разговор, то о болезни. Через некоторое время начинаешь разбираться в анализах, диагнозах, заключениях и лекарствах, хочешь ты этого или нет. Раньше я и понятия не имела о норме гемоглобина и лейкоцитов в крови.

В-третьих, появляется зависимость от больничного распорядка, который становится абсолютной нормой, например, сдача крови минимум раз в неделю. Я могла, еще полностью не проснувшись, пойти сдать кровь в соседний кабинет, а потом вернуться и уснуть снова.

Появляется ощущение, что без постоянного контроля врачей жизнь слишком опасна. Над каждой кроватью в палате есть тревожная кнопка вызова медсестры, и ты настолько привыкаешь, что на любое «болит» мгновенно реагируют, что не понимаешь, как дальше жить без этого.

Из дневника

Я чувствую себя лучше, только аппетита нет и кончик языка онемел от лекарств, но это все мелочи. Если сегодня снова будет температура, назначат более сильные антибиотики. Температура, уходи-и-и!

Пришел дежурный врач, говорит:

– Ты как?

– Да ничего!

– Ничего хорошего, да?

Вчера я неистово захотела сгущенки, но она в железной банке, а открывашка неудобная и сил нет, в общем виноваты все, кроме меня. Пришлось проявить смекалку, найти в списке палат мужскую фамилию и пойти туда искать помощи. Сгущенку мне открыли, мы даже познакомились с этим мужчиной и чуть поболтали. Как чудесно принимать помощь, даже если это просто мелочь.

Моя палата под символичным номером «7» была особенной для меня, она как живая, видела мои слезы радости и боли, маленькие и большие победы и каждое поражение. Для меня палата была своеобразным домом. Все относились ко мне как к «бывалой», одной из немногих, кто не покидает больницу до окончания лечения. Когда живешь в больнице, невольно считаешь палату своей, но ее приходится делить с абсолютно чужим человеком. Одно дело – пожить с незнакомым человеком пару недель, и совсем другое, когда у тебя каждые две недели новые соседи и они выздоравливают, а ты остаешься и тебе нельзя выбраться даже на прогулку.

Моя палата под символичным номером «7» была особенной для меня, она как живая, видела мои слезы радости и боли, маленькие и большие победы и каждое поражение.

За все время моего нахождения в больнице у меня было восемь соседок, и все такие разные и по возрасту, и по характеру. У всех свои привычки, болезни и даже распорядок дня. Чтобы было легче, я всегда пыталась помнить, что это больница и мы здесь, чтобы лечиться. Приходилось терпеть некоторые моменты и им, и мне.

Я очень долго держалась, потребность в личном пространстве особенно остро почувствовалась к окончанию лечения. Иногда я уходила на целый день в коридор, там мне было комфортнее, порой даже дремала на диване. Надо сказать, все относились с пониманием к моим посиделкам в коридоре. Когда выпадали периоды без соседей, меня много раз спрашивали, не скучно ли мне одной в палате, и моим ответом всегда было твердое «нет». Я легче переживаю свои беды в одиночестве, и мне всегда было чем заняться.

Из наблюдений за своими соседками могу сделать вывод, что наше отношение к окружающему миру возвращается к нам подобно бумерангу, мы получаем только то, что хотим, только то, что уже «нарисовали» в своем подсознании. Я слышала массу упреков в адрес сотрудников больницы: и медсестра злая – хамит, и врач не компетентен. Хотя я ничего такого не замечала. Ни разу не столкнулась с грубостью, напротив, со мной все были очень приветливы. Кроме того, не стоит забывать, все мы люди, на отделение в 50 человек всего четыре медсестры, каждому нужно поставить капельницу, а возможно, и не одну. Если все нормально, зачем требовать к себе лишнее внимание? Надо стараться трезво мыслить и точно оценивать свое состояние.

Из дневника

В больнице я довольно давно, на днях видела одну из своих бывших соседок. У нее ремиссия! Пришла закрыть больничный. Так здорово кого-то поздравлять с этим событием, это даже круче, чем день рождения, Новый год, день свадьбы и все такое!

Я спросила: «И как?», она ответила: «Здорово, но непривычно, не могу близко контактировать с людьми, есть остатки страха, что можно заразиться!» Сказала, что здоровается с людьми только за руку, никаких поцелуев и объятий.

Она первая из посторонних людей, с кем я разговаривала про болезнь, с ней это как-то легко получилось. Так хочется рассказать про события вне больницы, но их нет, как и моих лейкоцитов.

Разговаривала с мамой про моих соседей, говорю, хорошие все такие, а мама так как-то просто: «А в больнице, походу, все люди хорошие». Знаете, и жутко так стало от этой фразы. Понимаете, тут, правда, плохих нет.

Страх присутствует у всех, это вообще нормальная реакция на такого рода ситуацию.

Наше отделение было очень дружным. Я знаю многих ребят, которые лечились, почти всех я проводила из больницы в счастливую ремиссию. Они покидали отделение, но каждую неделю поступало все больше моих ровесников.

Страх присутствует у всех, это вообще нормальная реакция на такого рода ситуацию.

В больнице особая энергетика, там редко кто отказывает в помощи, чаще всего проявляют заботу друг к другу. Там надо побывать, чтобы понять: это место, где лечат от смертельной болезни не только тело, но и душу. Так начинаешь ценить все то, о чем в повседневной жизни мы часто забываем.

Во всем есть свои плюсы. Я научилась находить их в любой, даже самой неприятной ситуации, старалась во всем видеть закономерность и понимать, что даже если события развиваются не так как надо, то так нужно. За период лечения любые возникающие обстоятельства или появляющиеся новые люди меня чему-то научили. Я словно смотрела на жизнь, будучи всего лишь ее зрителем. У меня возникали осложнения и боли, соседки по палате, с которыми непросто было ужиться, а также ограничения во всем, в том числе в личном пространстве. Я забывала, что такое «больно» (как понять, пора ли пожаловаться, если больно все время?) и «не хочу», я ничего не могла, но признавалась в этом очень редко. Я дала себе установку, что у меня все всегда нормально, и даже жалуясь родным и видя, что они расстраиваются, я заставляла себя собраться – раз уж я решила быть сильной, надо быть такой до конца.

Моя жизнь стала абсурдом, я перестала общаться практически со всеми, легенды о том, где я и чем занимаюсь, стали просто бредовыми.

О моей болезни по-прежнему знали только близкие люди. Мне не хотелось, чтобы кто-то со стороны наблюдал за тем, как я буду выживать, ведь положительного результата мне никто наверняка обещать не мог.

При этом было несколько причин, чтобы собраться с мыслями и рассказать всем, что я болею.

Во-первых, моя жизнь стала абсурдом, я перестала общаться практически со всеми, легенды о том, где я и чем занимаюсь, стали просто бредовыми. Я чувствовала, что перестаю жить, пора было признать болезнь как часть своей жизни.

Во-вторых, я была настроена только на выздоровление – а что может быть лучшей мотивацией для самой себя, чем пообещать всем знакомым обязательно выздороветь?

В-третьих, мне было что рассказать, срочно требовалось поделиться тем, что у меня на душе, показать на своем примере, как мало нужно для счастья.

Я привыкла к жизни в больнице, убедила себя в том, что это нормально, поэтому чувствовала минимальный дискомфорт.

Я не пожалела, что рассказала о болезни. Да, были и те, кто, как я боялась, сразу меня «хоронили», спрашивали, есть ли хоть какая-то надежда на выздоровление. Это не особо приятно, но я никого не виню. Люди очень мало знают о раке, о том, что это не всегда означает летальный исход и что многие выздоравливают и живут счастливой жизнью.

Рак – не приговор.

Болеть – не стыдно.

Я получила колоссальную поддержку в своем блоге в Инстраграм, а еще приятнее было, когда люди говорили о том, что я их вдохновляю.

Если вы болеете, это не значит, что вы чем-то хуже других. На вашем пути возникло колоссальное препятствие, но это ни в коем случае не означает, что нужно стать затворником. Продолжайте жить, общаться с друзьями и заводить знакомства, болезнь – это временное недоразумение, потому что она излечима.

Я привыкла к жизни в больнице, убедила себя в том, что это нормально, поэтому чувствовала минимальный дискомфорт. Научилась принимать все как должное, признала, что химия – это не «отрава», поступающая мне в кровь, дренажи – не «дурацкие трубки», катетер в бедре – не «дырки в ноге», напротив, все эти вещи спасают мне жизнь и самое лучшее для меня. Я ждала каждой химии чуть ли не как праздника, я любила все уколы, я знала, что благодаря им я на шаг приближаюсь к выздоровлению.

Из дневника

Сдала кровь. Вены снова функционируют, сегодня эта процедура, как и в былые времена, не потребовала особых усилий.

Слава богу, я всегда относилась спокойно к процедуре сдачи крови из пальца или из вены. Но, если честно, я никогда не думала, что буду когда-либо сдавать ее так часто! Иногда кровь берут каждый день.

Очень плохо, что я так редко бываю на воздухе, но от прогулок я заболеваю, а без них я плохо сплю и показатели падают. Замкнутый круг.

Я видела тех, кто очень любит болеть. Знаете, такие люди, которым говоришь, что приболел, в ответ пытаются «переплюнуть» твою болячку. У меня была такая соседка, которая перенимала все мои «болит». Например, в один из курсов химиотерапии у меня упали лейкоциты, а на следующий день напала такая слабость, что я не могла открыть глаза, казалось, каждая ресничка на моих глазах весит тонну. Дежурная врач с порога поняла, что что-то не так: «Лен, ты как?»

Не стоит сравнивать себя с соседями по палате.

Я что-то промычала и уснула, точно зная, что надо просто отлежаться и завтра станет легче. Мне сделали укол, стимулирующий рост лейкоцитов, а от него зачастую начинают болеть кости – лейкоциты генерируются как раз в костном мозге. Так вот, моя соседка якобы почувствовала ровно те же симптомы и самозабвенно жаловалась на них врачам и родственникам, а когда на следующий день пришли ее анализы крови, оказалось, что все показатели в норме. Симптомы, естественно, тут же прошли. Не стоит сравнивать себя с соседями по палате: у всех разные и организмы, и реакции на препараты, я знаю тех, кто и не замечал химию, у кого не падали показатели лейкоцитов вообще. Меня так стращали большим количеством побочных эффектов вроде стоматита, тошноты, плохого самочувствия, но скажу честно, если бы не прооперированный живот, который жутко болел от химических препаратов и антибиотиков, я бы вообще не жаловалась и самым страшным стало бы выпадение волос.

Меня забавляют люди, которые привыкли обращать внимание на мелочи. Во время лечения даже падение лейкоцитов до нуля можно спокойно пережить, отлежавшись пару-тройку дней. Я понимаю, что все люди разные, и болевой порог и восприятие лекарств тоже разное. Но, если убедить себя, что от химии тошнит, от нее обязательно будет мутить.

Я видела множество больных, которые убеждали себя в плохом самочувствии. Врачи не рассказывают о побочных эффектах химиотерапии, чтобы пациенты «не искали их в себе», считаю это правильным. У страха глаза велики, от незнания можно надумать себе все что угодно.

Врачи не рассказывают о побочных эффектах химиотерапии, чтобы пациенты «не искали их в себе».

Когда мне назначили первое переливание крови, медсестра установила капельницу с кровью и села напротив меня, чего она обычно не делала.

– А вы следить за мной будете? – Я не понимала, зачем это нужно.

– Да, так нужно. Какие ощущения? Подушечки пальцев не колет? – Она сидела с очень серьезным лицом.

– Не знаю, колет вроде, но это уже давно… – у меня очень сохли руки от постоянного лежания, и в пальцах действительно были неприятные ощущения, но началось это раньше.

– Так колет или нет?

– Да-да, колет, а что?

– Это была проверка, отвлекающий маневр! В спину не стреляет? – и смеется.

– Нет, все в порядке!

Потом у нас с ней была своя шутка, когда она ставила мне капельницу, всегда спрашивала: «Как пальцы?»

Самоубеждение – это мощнейшее оружие, против которого бессильно почти все на свете! Убедите себя сами в чем угодно, и целая вселенная выстроит все так, как нужно именно вам. Не знаю, как этот механизм работает, но результат гарантирую. Во всяком случае примеров масса. Я как-то встретила в больничном коридоре подружку, она готовилась к четвертому курсу химиотерапии, которую плохо переносила. Я ей пообещала, что все будет хорошо: «Вот посмотришь, этот курс химиотерапии перенесешь легче всех!» И она нормально чувствовала себя на протяжении того курса! А благодаря кому? Правильно, себе! Она постаралась поверить в мои слова, и все получилось.

Я прошла шесть химиотерапий, и каких только приключений за это время со мной не случалось, ко мне даже приходили врачи чуть ли не всем отделением. Однажды, как раз когда мой лечащий врач ушла в отпуск, я навела там «шороху». У меня на фоне низких лейкоцитов разболелся живот, да так сильно, что приходилось ставить обезболивающее по три раза в день, а ночи я вообще не спала. Опасаясь осложнений, ко мне в палату чуть ли не каждый день приходил хирург:

– Елена, вы прямо жить без меня не можете! – Голос доносился уже из коридора.

– Не поверите, я то же самое хотела вам сказать! – И смеемся, хотя мне больно до слез.

Я прошла шесть химиотерапий, и каких только приключений за это время со мной не случалось, ко мне даже приходили врачи чуть ли не всем отделением.

Позже, когда я пришла к нему на консультацию, он признался:

– Меня заведующий вашего отделения все время пытался подтолкнуть к повторной операции, но я вас отвоевал, сказал, что она вам не нужна! Давайте скорее переставайте болеть!

– Все-все, у меня больше ничего не болит, никаких операций! – Идея с операцией мне совсем не нравилась, поэтому пришлось в очередной раз убеждать саму себя, что все в полном порядке.

Как же часто что-то во время болезни меня расстраивало! Позже, когда я уже понимала, для чего это случалось, происходящее действительно шло во благо! Каждое событие имеет свою причину и следствие, почти каждый удар нас чему-то учит, а чем больнее бьет, тем лучше запоминается. Поэтому, когда что-то шло не по моим планам, я уже не расстраивалась, а думала: «Интересно, это для чего?»

Как известно, лучший способ научиться плавать – это быть брошенным в воду, тогда есть всего два варианта: плыть или пойти на дно. Так и заболеть раком: то ли собраться и победить, то ли… Хм, даже говорить не буду про этот вариант.

Зато если уж все получится, то напрочь отбивается чувство страха. Все наши страхи – это рамки и запреты, которые мы сами придумываем.

Не ждите чего-то, что начнет учить вас, диктуйте жизни свои правила! И помните, каждый конец – это всегда начало нового!

P.S.

Улыбайтесь. Каждое утро, перед тем как встать не с той ноги, перед тем как окунуться в повседневную суету, перед тем как у вас будет миллион шансов испортить себе настроение, улыбайтесь. Предотвратите все плохое на корню, просыпайтесь каждый день с мыслью о том, что у вас хорошее настроение, что вы прекрасно выглядите и здоровы, что вас ждет прекрасный день, насыщенный самыми лучшими событиями. Очень скоро вам уже не придется придумывать себе хорошее настроение, оно станет неотъемлемой частью вашей жизни.

Как помочь заболевшим близким

Как я уже рассказывала, с самого начала болезни рядом со мной было несколько близких людей, вместе с которыми мы прошли этот путь и которые поддерживали меня каждый раз, когда я психологически ломалась. Затем, уже с момента моего признания в социальных сетях, людей вокруг меня с каждым днем становилось больше. Теперь я хочу поведать о том, что следует говорить и делать, если вы хотите помочь своим заболевшим близким.

Кто-то из ваших близких столкнулся с такой неприятной болезнью, как рак? Конечно, лечение будет далеко не веселым приключением, но это и не конец жизни!

Итак, кто-то из ваших близких столкнулся с такой неприятной болезнью, как, например, рак. Конечно, лечение будет далеко не веселым приключением с газировкой в руках, но это и не конец жизни, и уж тем более не означает, что нужно всем впасть в депрессию. Нет! Стоит отнестись к вопросу серьезно, но помнить, что жизнь продолжается и она прекрасна! Да, она изменится, врать не буду, причем кардинально, но вы найдете в этом немало плюсов. Как бы странно ни звучало, но благодаря болезни вы и ваши близкие научитесь ценить жизнь по-настоящему.

Лечение – это целая система и образ жизни, когда нужно вовремя принимать лекарства и проходить курсы терапии, прислушиваться к своему организму, соблюдать диету и режим дня, экономить силы, стараться избавляться от стрессов и плохого настроения, словом, учиться жить вместе с болезнью.

Рак – такая вещь, в которой лучше ничего не загадывать, потому что все планы еще не раз изменятся. Болезнь так же уникальна, как и любой человек и его организм, я не встречала ни одного пациента с одинаковым течением болезни даже при совершенно похожем диагнозе. Лечение длится долго и порой очень тяжело, оно переворачивает с ног на голову весь привычный образ жизни и сознание в том числе, меняется так много, что начинаешь безумно желать той самой нормальности, и именно ее остатки нужно пытаться сохранить всеми силами.

Из дневника

Вчера ходила в приемное отделение, переоформила историю болезни. У нас есть традиция: врач из приемного отделения, оформляя пациента, всегда говорит что-то ободряющее, желает здоровья и терпения. Сложно, наверное, понять, но эта пара фраз может существенно повлиять на твой день.

Вчера моя соседка снова отправилась домой, и я осталась одна! Вечером зашла медсестра, говорит: «У тебя снова счастливое одиночество?»

Очень-очень круто бывать иногда одной, раньше мне всегда нужно было общество. Теперь все иначе.

Из-за низкого иммунитета мне запрещали общаться с людьми – из опасения, что я подхвачу какую-нибудь заразу. Где нормальный человек не заболеет, я наверняка подхвачу инфекцию. К тому же из-за слабого иммунитета можно в один прекрасный момент вдруг резко ни с того ни с сего устать. Вот и получается: казалось бы, ты лежишь в больнице, бездельничаешь и высыпаешься, но почему-то отказываешься от встречи с людьми, которые хотят тебя навестить! В случае с лимфомой ничуть не меньше, чем с простудой или гриппом, бывает, что просто не хочешь никого видеть, даже если кто-то пришел тебя поддержать.

У химиотерапии есть накопительный эффект. К шестому курсу я чувствовала неимоверную усталость, хотя никаким физическим нагрузкам не подвергалась.

У химиотерапии есть накопительный эффект. К шестому курсу я чувствовала неимоверную усталость, хотя никаким физическим нагрузкам не подвергалась. Если приболевший человек старается хорошо выглядеть и не жаловаться, это не значит, что он при этом чувствует себя здоровым. Мы привыкли переносить простуду на ногах, не брать больничный и выполнять рекомендации врача наполовину. Но рак, к сожалению, не простуда. Первый мой разговор с лечащим врачом был следующим:

– Что мне сделать, чтобы вылечиться? – Я была готова вытерпеть все ради выздоровления.

– Делай то, что я говорю.

Казалось бы, что может быть проще? Но это далеко не так просто.

Не раз, когда велик был соблазн нарушить запреты, я вспоминала наш разговор с врачом и в итоге ни разу не отступила от инструкций.

Что тебе дает лечение? Это нельзя окупить никакими благами, как минимум, невозможно забыть! Ты начинаешь понимать, что нет ничего важнее здоровья.

Здоровье – это главный показатель свободы. Когда ты имеешь особые обязательства перед собой и своими близкими, и дал обещание вылечиться, понимаешь, насколько несущественны все эти ограничения. Чем скорее вы примите этот образ жизни и сделаете соответствующие выводы, тем лучше.

Хотите победить? Желаете помочь своим близким? Все возможно, но для этого вы должны стать настоящей командой, потому что борьба с раком – это командная игра, где каждый отвечает за свою «позицию».

Врач – это мастер, который знает, как помочь больному, исходя из его анализов и особенностей организма, а также из своего опыта и практики, – он капитан команды. Родственники и близкие – это огромная моральная и физическая поддержка, они всегда должны быть рядом, возможно, даже принимать какие-то важные решения. Но самое главное, что им предстоит, – это быть рядом, быть той группой поддержки, которая парой слов способна вновь настроить на победу. Однажды у меня возникли очередные проблемы в лечении, было так одиноко и грустно, и моя близкая подруга сказала такую фразу, которая потом согревала меня на протяжении всего лечения: «Лен, я тебя ни за что в жизни не брошу, что бы ни случилось, я всегда буду рядом!» Пребывая за 1200 км от нее, я знала, что у меня есть человек, который поддержит и выслушает меня даже среди ночи.

Ну и главный персонаж, которого не сможет заменить никто, – сам больной. У него особый статус в этой «игре», – как вратарь, защищающий ворота, он может замечательно выполнять свои обязанности, но без команды не добьется успеха.

На протяжении всего лечения мысль «я болею» постоянно с тобой.

Постарайтесь обеспечить больному команду мечты, которая способна на все. Для этого не так много надо, всего лишь: любовь, вера и терпение.

Когда узнаешь о болезни, испытываешь страх, близкий к агонии, не можешь найти себе место, не знаешь, чем занять руки и голову. И все это на фоне полной неизвестности впереди. Однако с каждым пройденным шагом картина проясняется. После первой химиотерапии уже знаешь, что ждет тебя в следующий раз.

На протяжении всего лечения мысль «я болею» постоянно с тобой. Одна из моих соседок по палате заканчивала лечение от лейкоза, но из-за показателей крови ей все время откладывали последний курс химиотерапии. Она была очень расстроена.

– Ну что вы, подождите, это всего пару дней! Зато скоро вы будете здоровы! – Я ей улыбалась и старалась подбодрить, когда она отправлялась на очередной анализ.

– А ты хоть на день забыла, что болеешь?

В этом вопросе было все, что может тревожить болеющего человека. Конечно, я, как и она, не забывала об этом ни на день, и, конечно, каждый день оттягивания химии был невыносим.

Так вот, если вы хотите поддержать близкого человека, вам придется потрудиться. Вы обязаны сдерживать себя. При мне все старались не плакать – представьте, каково это, когда тебя при жизни оплакивают? А именно так это и будет ощущаться вашим близким человеком, по себе знаю. Хотите дать волю чувствам? Сделайте это наедине с собой, но не нужно пугать и без того напуганного человека. Поводов для веселья, конечно, убавляется в разы, но лучше глупо шутите, чем впадайте в панику или депрессию.

Очень важно слушать и слышать болеющего человека. Если я просила оставить меня одну, то я действительно этого хотела – прийти в себя, справиться с эмоциями, мало ли что еще. Даже полежать денек и посмотреть в потолок иногда хорошо помогало.

Когда болеешь, очень быстро наступает перенасыщение новой информацией: в жизнь врываются незнакомые прежде вещи, какие-то обследования, препараты, названия… А если еще эту информацию проговаривать по несколько раз в день, можно быстро сойти с ума. Еще в начале всей этой истории мой лечащий врач стала рассказывать, какие именно препараты будут входить в мою схему лечения. Я не помню ни одного названия, а зачем мне их знать? Я так и спросила:

– А мне обязательно запоминать названия препаратов?

– Нет, так еще и лучше! Не забивай себе голову! – она с облегчением улыбнулась и, кажется, была только рада, что я не хочу вдаваться в подробности.

Я бы посоветовала поменьше впускать болезнь в свою жизнь, не надо лезть в Интернет, обзванивать всех знакомых и врачей в поисках дополнительных сведений о болезни. Я за то, чтобы общаться на любые темы, кроме болезни. Чем меньше о своей проблеме вы знаете, тем лучше. Все знает врач, а вам остается только слушать его и выполнять все рекомендации и назначения.

Поменьше впускайте болезнь в свою жизнь, не надо лезть в Интернет, обзванивать всех знакомых и врачей в поисках дополнительных сведений.

Важно найти золотую середину между тем, чтобы беречь здоровье больного и не сделать из него немощного инвалида. Свое отличие от здоровых людей начинаешь ощущать не столько физически, сколько психологически, тем более что рак до поры до времени может и не проявлять себя. Не акцентируйте внимание на том, что человек болен, поверьте, он и сам не забывает об этом ни на минуту. Когда десять раз на дню настойчиво спрашивают: «Больно?» – сразу такое ощущение, что обязательно что-то должно болеть. Разговаривайте как обычно, о бытовых вещах, новостях, прибегайте как можно больше к той самой «нормальности». Не вынуждайте своего больного лишний раз вспоминать о том, что он физически и морально полностью от вас зависим. Должна кое в чем вам признаться. Один раз я расплакалась, когда мама приготовила мне не то, что я хотела. У меня была строгая диета, для которой больничная еда не годилась, поэтому мама готовила мне и приносила еду прямо в палату. Понимаете, я плакала не из-за вредности, а от беспомощности, что не могу сама приготовить себе поесть, а мама неправильно меня поняла. Вы лучше всех знаете, чем вдохновить своих близких, о чем напомнить. Наверняка у них есть те, кому они нужны, кто их любит и ждет. Это могут быть супруги, родители, дети, родственники, да хоть домашнее животное, надо почаще напоминать о них. Без этого возникает жуткое чувство одиночества.

Мысль, что ты борешься ради кого-то, а не только для самого себя, дает невероятную мотивацию! Я знала, что должна жить ради своих родителей, и боролась ради них чуть ли не больше, чем ради себя. Как только я представляла, что они останутся без меня, мне становилось так дурно, что обратного пути не оставалось.

Обращаюсь ко всем, кто боится, к тем, кто, узнав о болезни близкого, пугается и пропадает. Проявляйте заботу, даже если вам очень страшно. И не «хороните заживо» приболевших, это худшее, что вы можете сделать.

Один из главных факторов спокойствия больного – его лечащий врач. Этот человек не просто лечит тело, он взял на себя огромную ответственность – вернуть вас, всего, к здоровой жизни. Мне несказанно повезло, мой врач не просто вовремя проводила мне химиотерапию, а была настоящей поддержкой. Я верила каждому ее слову, она как будто знала, что именно мне нужно в тот или иной момент услышать. Вера во врача дает еще большую уверенность в излечении.

Один из главных факторов спокойствия больного – его лечащий врач.

Итак, у вас собралась крутейшая команда, теперь ваша главная задача – быть уверенным в положительном исходе! У вас все получится, никаких других вариантов не существует – запомните, запишите, вышейте на подушке, набейте татуировку, сделайте что хотите, только не забывайте об этом ни на минуту. И держитесь подальше от «советчиков-доброжелателей», которые наверняка знают, как вам лечиться и что химия травит и убивает.

Неважно, какую вам назначат схему лечения, сколько продлится лечение, будет ли это легко или тяжело, важно одно – победить.

Я против народных методов лечения просто потому, что очень не уверена в их эффективности. Среди моих знакомых нет никого, кто поборол бы болезнь с помощью народной медицины. При этом тех, кто вылечился благодаря химио– и лучевой терапии, – очень много.

Я против народных методов лечения, просто потому, что сильно не уверена в их эффективности.

Я даже интересовалась у лечащего врача, что она думает по поводу некоторых нетрадиционных практик, и она решительно заявила, что не видит никакой взаимосвязи между ними и лечением. Единственное, во что я верю, – так это в помощь силы мысли, молитв, полезной еды и витаминов, но все это должно быть под контролем врача. Если вы думаете, что люди не станут вас обманывать в таком вопросе, как смертельная болезнь, вы ошибаетесь, шарлатанов много, их больше, чем вы можете себе представить. Будьте осторожны, доверяйте свое здоровье и жизнь близких в первую очередь врачам.

Я на себе испытала немало «прелестей» лечения и знаю, как порой тошно. Но помните, что тяжело не только вам, но и вашим близким. Позволяйте им быть рядом с вами, они очень за вас переживают. Будьте внимательны друг к другу, ваши близкие – самое дорогое, что у вас есть.

P.S.

Не впускайте болезнь в собственную повседневность, диктуйте ей свои правила игры. Верьте в победу каждый день, стройте планы на будущее, живите здесь и сейчас. Почаще говорите своим близким, что вы ими дорожите. Введите какую-нибудь приятную традицию и не нарушайте ее ни при каких обстоятельствах. Например, по четвергам вы ужинаете всей семьей или смотрите фильм; всю неделю обсуждайте этот вечер, готовьтесь к нему. Это вас очень сплотит.

Как себя вести во время болезни

Химиотерапия влияет абсолютно на каждый орган. К сожалению, убивая раковые клетки, она негативно сказывается на других системах организма, например, ухудшение зрения – довольно распространенный побочный эффект.

Кроме этого, еще выпадают волосы, почти всегда, даже если не доходит до полного облысения, проплешины слишком заметны. Для любой женщины это шок. И я не исключение. Мои волосы начали выпадать примерно через десять дней после проведения первого курса химиотерапии.

Как-то утром, расчесывая волосы, я заметила, что их остается на расческе слишком много.

Как-то утром, расчесывая волосы, я заметила, что их остается на расческе слишком много. С каждым днем они стали выпадать все сильнее и сильнее, поэтому почти сразу я попросила, чтобы меня побрили. В принципе, это решило многие проблемы, потому что встать и помыть голову уже было сложно для меня. Свои волосы я вычесывала еще дней десять, пока мы не поняли, что из больницы в Ростове придется ехать прямиком в Москву. Брить меня пришел мой двоюродный брат. Увидев себя в зеркале лысой, я заплакала!

– Да ладно, тебе идет! – Брат приобнял меня и засмеялся.

Сейчас я, конечно, понимаю, что потеря волос – наименьшая из бед, которое может принести рак. Волосы – не зубы, отрастут.

Хотите полюбить себя по-настоящему?! Попробуйте полюбить себя лысую! Если получится, то дальше будет проще. Наверное, только пройдя эту болезнь, я научилась любить себя такую, какая я есть и внутренне, и внешне вопреки всему. Кроме того, у меня появилась потребность всегда хорошо выглядеть. Как только меня перевели из реанимации в общую палату, я начала красить ресницы. В хирургическом отделении большинство врачей – молодые мужчины, и все знали меня благодаря моему другу-врачу. Как-то на утреннем обходе, около восьми утра, в палату зашел дежурный:

– Доброе утро! Как себя чувствуете?

– Здравствуйте, все хорошо! – Я действительно чувствовала себя неплохо.

– Знаете, я тут подумал, вы как краситься снова начнете, так сразу пойдете на поправку! – и смеется.

– Так я уже крашусь, просто не успела еще!

– Ну, конечно, ваш лечащий врач-то придет к вам к девяти! – Это он намекал на то, что я готовлюсь к приходу своего друга.

Он был прав: если у вас появляется желание выглядеть хорошо всегда и везде, значит, вы идете на поправку. Это одна из возможностей показать болезни, «кто в доме (то есть в организме) хозяин». Не стоит, прикрываясь болезнью, запускать себя, можно прекрасно выглядеть и на больничной койке.

Уже в Москве, потихоньку начав ходить без посторонней помощи, я сразу занялась собой.

Если у вас появляется желание выглядеть хорошо всегда и везде, значит, вы идете на поправку.

Почти каждое утро в течение всех месяцев, проведенных в больнице, я вставала и подкрашивалась, пользовалась духами, даже имея в арсенале немногочисленную больничную одежду, старалась симпатично одеваться, научилась крутить тюрбаны из шарфов, и у меня всегда был маникюр – пусть сделанный «на коленке», но он был.

Как-то я в очередной раз красила себе ногти, когда в палату зашла медсестра с капельницей:

– Ой, какая ты молодец! Умница, крась-крась ногти, я через полчаса тебе поставлю капельницу! – Она, как и другие, так искренне радовалась тому, что я просто делаю себе маникюр.

Любой врач скажет вам, что чем больше вы уделяете времени себе и простым радостям, тем лучше! Даже не вздумайте поддаваться болезни и думать, что жизнь закончилась.

Я не раз сталкивалась со странным мнением, что, если человек болен, он должен все время грустить, и не дай бог захочет привлекательно одеться или накраситься! «Я бы на вашем месте не о цацках и маникюре думала! Больная она! Да конечно, прикидывается!» Хочу заявить всем, кто так считает: вы ничего не смыслите в психологической составляющей лечения. Мне хотелось хвалить и обнимать каждую накрашенную женщину в отделении, я горжусь теми, кто ходит с лысой головой, нечего этого стесняться! Да разве вы бы когда-нибудь решились на такой эксперимент сами? Вот и я думаю, что нет, поэтому радуйтесь, что не приходится!

Многие женщины говорили мне: «Я не могу себя принять, смотрю в зеркало и не узнаю себя! Как мне снова выглядеть хорошо?» Дело в том, что от большого количества гормонов, которые приходится принимать во время лечения, люди часто набирают вес, а не худеют, как принято считать. Появляются характерные щеки, лицо раздувается и напоминает шар. Но даже это не повод не любить себя! Разве может женщина быть некрасивой? Я встречала таких красоток в больнице, и их ничуть не портила ни лысина, ни щечки.

Любой врач скажет вам, что чем больше вы уделяете времени себе и простым радостям, тем лучше!

Любить себя нужно просто потому, что ты есть. Не верится, но на недовольство своей внешностью мне чаще жаловались настоящие красотки. Да, они наверняка в обычной жизни выглядели по-другому, но болезнь их не портила! Все эти стереотипы в нашей голове, дескать, все, кто болеет раком, обязательно должны быть лысыми, тощими или полными, иметь зеленый цвет лица, при этом они не имеют права красиво одеваться, следить за собой. Черта с два! Никогда не слушайте тех, кто упрекает вас в желании выглядеть хорошо в болезни, не верьте тем, кто говорит, что «на вашем месте она бы не о маникюре думала». Мне всегда интересно, а о чем бы она думала? О болезни? О том, что смерть близка, или о том, что пора впасть в траур и отвратительно выглядеть? Большего бреда я не слышала.

Из дневника

Я в больницах уже около пяти месяцев, и за это время в своей квартире была всего одну ночь.

Тем не менее мне не так уж тут плохо, мне не скучно, я не страдаю! Да, мне бы хотелось быть дома, а еще лучше где-нибудь на берегу теплого моря, но зачем об этом думать? Вот вылечусь, тогда буду и дома, и на море, и где захочу.

Примерно половину пути я прошла, но после химиотерапии мне предстоит еще курс лучевых терапий (95 % пациентам с моим диагнозом требуется добить эту дамочку лучами). С одной стороны, так легко уйти из больницы и начать наконец-таки новую здоровую жизнь.

Я очень горжусь всеми ребятами, которые, несмотря на болезнь, достойно выглядят и не стесняются болеть, живут и продолжают радоваться жизни. Здорово видеть людей, у которых глаза сияют, хотя они ближе к смерти, чем многие другие. Удивительно, но самыми жизнерадостными, счастливыми и добрыми людьми оказываются те, кто болен. Пожалуйста, если вас настиг рак или какая-то другая болезнь, пополните ряды этих позитивных людей!

Некоторые борются с этим заболеванием годы, понятия «долгого» или «быстрого» лечения растяжимы. Нет таблетки, которая могла бы излечить человека мгновенно и избавить от перестройки всего образа жизни. Когда я узнала, что лечение составит от полугода до двух лет, то, конечно, еще не понимала, как такое вообще может быть.

Удивительно, но самыми жизнерадостными, счастливыми и добрыми людьми оказываются те, кто болен.

– Два года! Понимаешь, я буду лечиться два года! – Я была в шоке и разговаривала с подругой.

– Татаркина, тебе что, жалко двух лет из своей жизни?! – Она смеялась. – Время пройдет быстро, и будем кофе с тобой пить!

Примерно то же самое в свое время сказал и мой лечащий врач: «Не заметишь, как время пролетит!» Я не могу сказать, что прямо-таки не заметила этого времени, но и не скажу, что оно тянулось как жвачка.

Мои десять месяцев лечения стали жизнью, в которой я находила себя, встречала новых друзей, новых близких по духу людей, с которыми, скорее всего, мы бы иначе никогда не познакомились, а так они стали частью моей жизни; получала знания, которых не было ранее. Я начала жить по-другому.

Это был один из самых продуктивных годов в моей жизни. Только задумайтесь, самый продуктивный год своей жизни я провела в больнице! Лечение, занявшее так много времени, изменило меня и сделало определенно лучше. Это самый сильный и самый эффективный тренинг, который мне подкинула жизнь. Теперь я знаю, как добиться своих целей и желаний, найти время для себя и для работы, как хорошо выглядеть, несмотря ни на что, я знаю, что нужно делать, чтобы чувствовать себя лучше.

Самый продуктивный год своей жизни я провела в больнице!

Причина в том, что я узнала себя, будто познакомилась сама с собой заново – с собой настоящей. Знайте, что время, которое вы потратите на сражение с болезнью, возможно, окажется, самым плодотворным. Ведь вам предоставится отличный шанс сделать все то, до чего раньше не доходили руки. Можно выучить новый язык, перечитать множество книг, пересмотреть кучу фильмов, посвятить массу времени себе. Единственное, что вы вряд ли успеете, – это, конечно, отрастить волосы! Все остальное – в ваших руках!

Первое время я воспринимала болезнь как некую паузу, анализировала все, что происходило со мной до сих пор, могла спокойно остановиться и обдумать, как поступать в будущем, покопаться в себе и разложить все по полочкам. С осознанием, что ты довольно близок к смерти, приходит внутренняя честность с самим собой, начинаешь осознавать, как жить дальше.

Единственное, что вы вряд ли успеете, – это, конечно, отрастить волосы! Все остальное – в ваших руках!

Мечтайте и стройте планы на будущее во всех деталях, думайте, как их реализовать. Я знаю множество людей, которые, вылечившись, начали свое собственное дело! Думайте, ищите себя, вам дана уникальная возможность, излечивая тело, исцелить еще и душу!

Из дневника

Когда лечишься, все дни одинаковые, нет будней и выходных. Часто спрашивают: а тебе там не скучно, к тебе часто приезжают, что ты делаешь в больнице, тебе, наверно, все надоело? Вопросы из серии «добить», если честно.

Нет, мне не скучно, я нахожу, чем себя занять, проходят процедуры, капельницы, уколы, сдача крови и т. д.

Случается, что я не успеваю почитать, посмотреть что-то или порисовать, откровенно говоря, предпочитаю вместо этого поспать.

О да, мне здесь надоело! Я безумно хочу домой, с каждым днем все больше и больше. Я хочу обнять папу. Я хочу увидеть бабушку, она не знает, что я болею и, надеюсь, скоро увидит меня здоровой. Но! Я не уйду из больницы, пока мне это не порекомендуют. Просто так безопасней и спокойней и мне, и врачам.

У меня бывает ощущение, что тогда, второго июня 2015 года, перед кабинетом КТ стояла совсем не я, а какая-то другая Лена, моложе меня где-то лет на десять. Да, она совершенно зря боится, у нее все получится, и она победит болезнь. Она еще не знает, что может вообще все на свете, она поглощена своими страхами, амбициями и комплексами.

Это не значит, что я была плохой, совсем нет, наоборот, сказать честно, я в жизни никому не сделала и не пожелала ничего плохого, меня всегда глубоко ранили и удивляли нечестные поступки людей. Скорее, я боялась быть собой. С другой стороны, стала ли я лучше? Конечно, да, я возмужала буквально за год. Часто говорят, что каждый, кто прошел эту болезнь, становится старше. Да, такое встречается нередко, но не всегда. Я видела детей, которым бы играть со сверстниками во дворе, а у них даже жесты взрослых людей, голос и взгляд совершенно недетские, от этого становится жутковато. И встречала взрослых, которых болезнь, кажется, научила только еще больше ощетиниваться на мир.

Каждый, кто прошел эту болезнь, становится старше.

Если вы столкнулись с этой болезнью, используйте время правильно! Выжмите из этого периода все положительное, что только сможете! Не злитесь на себя и окружающих и не думайте, что вам все должны.

Если вы, слава богу, здоровы, то, во-первых, продолжайте в том же духе! А во-вторых, знайте, что вы в разы счастливее, свободнее и наделены еще большими возможностями, чем те, кто болен. Знаете, как обидно бывает болеющему видеть, как другие впустую тратят свою жизнь. Не завидно, а именно обидно за людей, за то, что они не живут на всю катушку! Хочется к таким подходить и начинать толкать речь о том, как жизнь прекрасна и удивительна! Да, быть сильным, когда ты вынужден быть таковым, наверное, легче, потому что у тебя выхода не остается, но попробуйте быть сильными каждый день, просто ради себя. Попробуйте использовать каждую возможность по максимуму, меняться к лучшему, делать все, что в ваших силах, для улучшения своей жизни.

P.S.

Купите себе что-нибудь новое, вещь, которая совершенно не в «вашем стиле», но вам ее очень хочется. Тем, у кого, по причине болезни, отныне и на некоторое время лысина, сам Бог велел приобрести новый головной убор!

Делайте себе комплименты, каждый день, каждое утро – вы сами не заметите, как влюбитесь в себя!

Как помочь самому себе

Рак – самый крутой урок, который только можно получить в жизни. Ничто другое так быстро не научит жизнелюбию, стрессоустойчивости, смелости, позитивности и другим жизненно необходимым качествам. Своим главным преподавателем будете вы сами. Вы сделаете выбор, кем быть – жертвой или бойцом, победителем или проигравшим, вступать ли в ряды тех, кто доказал, что рак победим.

Я не обладаю лидерскими качествами, в моем характере существует некоторая упертость, но она мне скорее вредит, чем помогает.

– Лена, это первое твое серьезное испытание в жизни, ты понимаешь? – говорил мне папа, и он был прав. Я родилась и росла в семье, где меня всегда поддерживали родители, я очень многим им обязана и благодарна. – Но я знаю, что ты справишься, ты же сильная!

Я никогда не стремилась быть сильной и, тем более, доказывать это всем вокруг не считала нужным.

Но когда вдруг узнаешь, что болеешь, обретение силы воли становится жизненной необходимостью. Не скажу, что это так уж сложно, я просто не могла себе позволить упасть в грязь лицом, не могла быть жалкой. Я бы переживала осознание того, что меня жалеют, острее, чем саму болезнь.

Для меня было принципиально доказать всем, что я смогу и ничто меня не сломает! Доказать самой себе, этой дамочке с клешнями, которая вцепилась в мой организм, всему миру. Я всегда боялась физической боли, а когда заболела, только и твердила:

– Я все выдержу, пусть меня режут и колют, делают, что хотят! Я ничего не боюсь, главное – вылечиться!

Меня кололи и резали в разы больше, чем обычно требуется при моем диагнозе.

Я бы переживала осознание того, что меня жалеют, острее, чем саму болезнь.

Когда судьба подкинула мне эту болезнь, я восприняла ее как шанс, возможность вырасти, стать лучше, воспитать и гордиться собой. Очень важно воспринять болезнь как возможность, а не злой рок. Вы – везунчик! Не забывайте о тех, кто трагически погибает каждый день, чья жизнь прерывается так резко, что они просто не имеют возможности за нее бороться. А вы можете бороться и обязательно победите!

Когда я вела блог в Инстаграме, то получала в ответ бурю эмоций, сотни комментариев со всех концов мира. Как много было тех, кто говорил, что я вселяю в них надежду. От этого было безумно приятно, но главное, мне хотелось донести до людей мысль, что я такая же, как и они, обычная 25-летняя барышня, столкнувшаяся с неприятным врагом, но при этом я живу, лечусь и стараюсь не унывать, и раз могу я, то смогут и другие!

Есть много вещей, которые воспитывают нас и закаляют характер, но когда собственный организм становится на время твоим же врагом, а тело почему-то начинает позволять себе неисправно работать, – не знаю, что может с этим сравниться. Мне не давал покоя один вопрос, который я и задала своему другу-врачу после того, как узнала диагноз:

– В этом есть моя вина? Я могла предотвратить эту болезнь? – Я жутко винила себя за то, что последний год практически не посещала врачей.

– Нет, Лена, не могла, ты ни в чем не виновата. Хорошо, что мы нашли это сейчас. – Правда, сам он, кажется, был расстроен, что мы обнаружили болезнь так поздно.

– Я должна была заметить раньше, почему я не замечала? – Я не могла поверить, что десятисантиметровые опухоли могут никак не давать о себе знать.

– Тебя же ничего не беспокоило, успокойся, все будет хорошо, я же сказал! Такие болезни всегда находят случайно.

Через какое-то время я перестала искать в себе причину болезни. Не думаю, что действительно могла каким-то образом предотвратить болезнь, это же часть моей жизни, в которой я бы ничего не поменяла. Как можно догадаться, что в тебе растет нечто, способное в один прекрасный момент тебя убить? Тем более когда внешних проявлений болезни нет.

Я помню, как впервые выходила из метро по указателю «Онкологический центр» потому, что отныне мне предстояло там лечиться, как будто вдруг я стала причастна к какому-то особому сообществу. Тогда я стала оглядываться вокруг и замечать, как много тех, кто болеет. Людей в париках, платках, шапках, без бровей и с припухшими щеками, не так уж мало. Каково это – вдруг оказаться одним из них? Какие причины у болезни? Вы не найдете ответов на эти вопросы, даже если будете думать над ними постоянно, так что советую вам не тратить на это время и нервы. На самом деле нет какой-то единой причины в ране, ни моральной, ни физической. Хотя, я думаю, всегда есть какой-то определенный «толчок» к началу развития болезни.

Ваше тело – это не просто набор органов и тканей, это же целая организация, в которой все взаимосвязано.

Как бы абсурдно это ни звучало, постарайтесь вступить с болезнью в диалог. Я прямо спрашивала свою «дамочку», для чего она пришла, что сделать, чтобы она ушла, и просила ее покинуть мой организм. Ведь если болезнь так вот вдруг появилась, что же ей мешает так же внезапно исчезнуть?

Возможно абсолютно все, что вы можете представить себе! Так представляйте себя каждый день здоровым, будьте здоровыми, наперекор всему! Ваше тело – это не просто набор органов и тканей, это же целая организация, в которой все ощущения, эмоции, мысли – взаимосвязаны. Недаром существует выражение, что «все болезни от головы», и я с этим совершенно согласна. Если разобраться, чисто физиологически мозг передает импульсы всему организму, а значит, ваши мысли и организм «слышит» и болезнь.

Рак достоин уважения, как ни крути, он часть вас, вашего организма. Он совсем не «ракдурак», на самом деле он намного «умнее» и «хитрее» нас. Столько лет борьбы – а он по-прежнему забирает людей. Иногда – детей, которые еще не научились говорить, иногда – наших самых близких людей, лучших друзей, учителей или соседей, а то и просто лучших людей, которых вы встречали в жизни.

Вы должны знать, что с этим врагом надо быть очень внимательным, слушать себя и врачей. Совершенно непередаваемое чувство – узнать, что кто-то из тех, кто боролся, не справился, проиграл. Еще вчера этот человек был жив, а сегодня его уже нет, и не потому, что он плохой, не потому что возраст, просто болезнь победила.

Так вот, вы должны сделать все, чтобы болезнь проиграла! Плохие анализы и прогнозы? Плевать, я знаю тех, кто живее всех живых, хотя им давали от силы месяц. Возможно все!

Совершенно непередаваемое чувство – узнать, что кто-то боролся, но не справился, проиграл.

Я помню, как хорошо чувствовала себя, а анализы при этом показывали нейтропению[13] четвертой степени, когда защитные свойства организма просто на нуле.

– Но я же чувствую себя хорошо, я была уверена, что показатели поднялись! – говорила я своему врачу, когда она пришла ко мне с результатами анализов.

– Да и бог с ними, с этими анализами! Главное – твое самочувствие! Это всего-навсего какие-то показатели, не думай о них! – Уже не в первый раз я слышала от лечащего врача, что показатели не играют главной роли, главное, как я себя чувствую!

Во время лечения вас ожидают серьезные нагрузки на организм. Вы можете этого сразу не заметить, но постарайтесь беречь себя и экономить силы, побольше отдыхайте, кушайте правильно, как именно, посоветуйтесь со своим врачом, старайтесь окружать себя тем, что делает вас счастливыми.

Только не перегибайте палку. Одна из моих соседок рассказывала, что она делала зарядку каждый день до болезни и не собиралась от нее отказываться и во время лечения. Но отказаться все-таки пришлось, когда очередная утренняя разминка чуть не закончилась обмороком. Будьте аккуратны, не стоит строить из себя супергероя. Успеете еще и спортом позаниматься, и привести себя в форму, а во время лечения лучше побудьте лентяем.

Самое главное – прекращайте нервничать. Одна из основных версий, откуда взялось мое заболевание, – нервы. Когда я в первый раз оказалась в больнице, в палату пришла лечащий врач узнать о моем состоянии и о начале болезни.

– Была у тебя резкая потеря веса и стресс?

Я задумалась, потому что последний серьезный стресс был у меня заметно раньше тех сроков, которые врачи предварительно посчитали началом болезни.

– Был, но около восьми месяцев назад…

У меня не укладывалось в голове, неужели можно было ТАК долго не замечать болезнь.

– Ты понимаешь, что больше в твоей жизни никогда не должно быть стрессовых ситуаций? – Она была крайне серьезна.

– Я не собираюсь больше нервничать по пустякам, не переживайте! – И это была правда.

Я всегда была очень эмоциональной, принимала близко к сердцу и плохие события, и радостные, привыкла до слез смеяться и рыдать со всей силы. Я из тех людей, которых очень легко ранить, кто слишком доверчив и не умеет врать. Это, конечно, неплохо само по себе, но все же нужно спокойнее реагировать на несправедливости жизни, которые я всегда воспринимала, как личную трагедию. Когда болеешь раком, позволять себе бурные эмоции категорически нельзя, стрессовые ситуации – главное противопоказание для больного. Вы даже не представляете, как вредите себе, нервничая и переутомляясь. Гасите в себе эмоциональные взрывы.

Я всегда была очень эмоциональной, принимала близко к сердцу и плохие события, и радостные, привыкла до слез смеяться и рыдать со всей силы.

Как перестать нервничать? Мы каждый день подвергаемся стрессам – на работе, дома, в очереди в магазине. В наше время, когда все куда-то бегут и работают на износ, сложно оставаться спокойным. По правде говоря, универсального способа не существует. Нет волшебной фразы, таблетки или чего-то еще. Есть только вы и ваша сила воли, больше ничего.

Те, кто хорошо меня знает, могут себе представить, как мне тяжело сидеть на месте, я даже когда по телефону разговариваю, хожу из угла в угол. Но когда я поняла, что болезнь пришла ко мне из-за моей чрезмерной впечатлительности, то единственная мысль «Да ну их всех к черту!» только и крутилась в моей голове. Сюда я отношу и авралы на работе, и начальника с завышенными требованиями и острым языком, и неудачные отношения с мужчинами, которые меня не оценили, и людей, сеющих негатив в моей жизни. Разве что-то или кто-то стоит моего здоровья, шести химиотерапий, операции и тридцати шести грей, облучивших мое тело? Ответ резко отрицательный.

Все эти мысли решили все мои «почему». Я хочу жить, причем долго и счастливо. И если ради этого мне нельзя нервничать, – Легко! Я не буду этого делать!

Используйте мою установку: «Если я хочу жить, значит, нервничать мне нельзя!» Любой стресс влияет на вас и отражается на самочувствии. Помните, как часто вы после ссоры с кем-то чувствовали усталость? Это ли не показатель того, что нервное состояние влияет на физическое.

А сон? Плохо спит тот, кто нервничает. Часто ли вы не могли уснуть из-за навязчивой мысли? И как, полегчало вам от бессонной ночи? Мне кажется, вряд ли.

Вас окружают люди, которые не приносят в вашу жизнь положительных эмоций? Пора расходиться, просто потому, что так будет лучше для вас. Не задерживайте около себя тех, кто забирает вашу энергию.

Вы скажете, что не так это все легко на самом деле. Бред! Зависимостей не существует. Все, от чего вы не можете отказаться, существует только в вашем сознании. Вам тяжело что-то сделать, так докажите сами себе, что вы можете. И помните, что это не нужно никому так сильно, как вам самим!

Все, от чего вы не можете отказаться, существует только в вашем сознании.

Когда я узнала, что болею, это тоже был стресс.

– Твой организм находится в состоянии стресса, твои слезы и страхи – это абсолютно нормальная защитная реакция организма! – говорил мне мой лечащий врач.

– И что мне делать? – я не понимала, как мне успокоиться.

– Ничего, успокаивайся, таблетки я тебе выписывать не буду, ты можешь справиться сама!

В результате моим максимумом из препаратов стала валерьянка. Будучи больна лимфомой, я ни разу не попросила более серьезного успокоительного. Поэтому, прежде чем пытаться медикаментозно лечить свою депрессию, разберитесь, есть ли для нее адекватные причины.

Есть расхожее мнение, что стрессы неплохо топить в алкоголе, но думаю, это большое заблуждение нашего общества.

– И что, тебе даже выпить нельзя? Наверное, хочешь напиться? – Этот вопрос входил в десятку самых популярных на время всего лечения.

Нет, я ни разу не хотела напиться или даже выпить за все время лечения, на это есть несколько причин, и среди них запрет врачей на употребление алкоголя стоит на последнем месте.

В ваших силах быть спокойными и не нервничать.

Во-первых, я считаю это трусостью. Наверное, самая большая проблема в алкоголизме – забвение и побег от реальности, в которой, конечно, масса проблем.

Во-вторых, мне просто жалко своего времени, я не хочу пребывать в искаженном сознании, не жажду состояния, в котором не смогу полностью контролировать ситуацию, в конце концов, я не хочу тратить на это ни минуты своего времени, у меня есть другие интересы.

В-третьих, когда я пожила среди людей, которые каждый день борются за свою жизнь, общество пьяной компании мне кажется глупым.

И наконец, в-четвертых, это запрет врачей. Алкоголь – это вредно, особенно для ослабленного организма.

Жизнь может быть куда более приятной, вы можете наслаждаться ею каждый день, а не урывками, в ваших силах быть спокойными и не нервничать. Для этого, возможно, вам придется перевернуть устоявшийся ритм своей жизни с ног на голову, но на самом деле это не страшно. Не бойтесь менять свой путь, если та дорога, по которой вы шли ранее, не принесла гармонии и счастья.

Хотите перестать нервничать? Избавьтесь от того, что приносит в вашу жизнь негатив. Если вы несчастны, значит, вы делаете что-то не так.

Кстати, если вы из тех, кто сам себе ищет проблемы, то скорее прекращайте, никаких плюсов в этом нет. Например, я могла бы ныть, что не высыпаюсь, что мне больно, что мне плохо, что я на грани смерти, что у меня анализы плохие, что мне 25 лет, а я торчу в этой больнице… И нервничать, нервничать, нервничать. Поверьте, в онкологическом центре можно найти миллиард проблем за секунду. Я же не видела ни одной. Были, конечно, всплески эмоций.

Я так старательно копила в себе все неудобства, которые были вокруг, все свои расстройства и неудачи, что иногда просто необходимо было выплеснуть накопившееся наружу. Я плакала где-то раз в пару месяцев, но так самозабвенно! Порой для такого срыва достаточно было неосторожно сказанного слова. И это правильно, необходимо выпускать свои негативные эмоции наружу, наверняка вы чувствовали, как становится легче, если поплачешь? Так лучше поревите себе на здоровье, чем держать комок в себе.

Конечно, невозможно вообще не расстраиваться, все-таки все мы люди и живем в социуме. Не стоит реагировать на проблемы, как на конец света, – даже рак не следует воспринимать подобным образом.

Оттого, что вы нервничаете, в лучшую сторону ситуация не изменится. Знаете, что большое количество убийств происходит в состоянии аффекта?

Человек, эмоционально сильно переживая ситуацию, перестает отдавать отчет своим словам и действиям. Как часто вы говорили кучу гадостей близким, а потом об этом жалели? А сколько раз делали что-то назло? Вы можете назвать хоть один положительный итог подобного поведения?

Я лично – нет!

При назревающем конфликте я даю себе время успокоиться и считаю – до десяти, до двадцати, могу и до сотни, если потребуется.

Кому станет лучше от моей несдержанности? Так зачем создавать себе проблемы, чтобы потом тратить силы на их решение? Я лучше постараюсь избежать конфликта, а если кто-то считает, что бесконфликтность – это слабость, пусть расскажет это своим нервным клеткам.

Простой способ успокоиться – считать. При назревающем конфликте я даю себе время успокоиться и считаю – до десяти, до двадцати, могу и до сотни, если потребуется. Теперь я не начинаю неприятный разговор на эмоциях, не отвечаю на звонок, предполагающий спор, пока не буду полностью спокойна.

Мне пришлось учиться этому в ускоренных темпах, когда одним днем врачи запретили нервничать. Еще в самом начале, в Ростове, когда только определили лимфому, мой друг запретил мне ходить на работу:

– Возьми больничный на работе или уволься, только не ходи туда. – Это был чуть ли не единственный его запрет для меня, и я удивилась:

– Почему? Мне что, может стать плохо? – Я тогда планировала вылечиться за пару месяцев и не очень хотела уходить с работы.

– Я тебя знаю, ты пойдешь на работу и будешь постоянно нервничать! А тебе нельзя. – Мы тогда работали недалеко друг от друга, и он как никто знал, что работа у меня довольно стрессовая: заказов было так много, что мы всем офисом зашивались. Он не раз становился свидетелем моих переживаний, заезжая ко мне.

– Хорошо, я уволюсь, не хочу подводить людей. – Вот уже прошел год, а я по-прежнему не могу вернуться туда, значит, решение было верным.

С этих самых пор все мои близкие, только заприметив, что я «закипаю» или расстраиваюсь, тут же в один голос кричали: «Тебе нельзя нервничать!» Это продолжается и по сей день, за что я очень им благодарна, потому что иногда нужно об этом напоминать.

Каждый раз, когда я поддаюсь нервозам, у меня в голове стучит: «Хочешь жить? Успокойся!» – помогает на все сто.

Спокойствие стало для меня равносильно жизни, стрессовые ситуации могут повлиять на мое здоровье слишком негативно. Поэтому каждый раз, когда я поддаюсь нервозам, у меня в голове стучит: «Хочешь жить? Успокойся!» – помогает на все сто.

Лучший способ избавиться от какой-то проблемы – решить ее. Весьма банально, верно? А как часто вы откладываете неприятный разговор, дело, которое не хотите делать, поход к врачу, смену работы или генеральную уборку? Эта мысль гложет вас, вы постоянно думаете о ней, раздражаетесь, предполагаете ее исход, ищите способ ее обойти, в общем, делаете все, лишь бы оттянуть решающий момент. Проще всего признаться себе, что именно вас волнует больше всего, и решить этот вопрос, каким бы он ни был неприятным. То облегчение, которое вы получите, наконец разрешив ситуацию, не сравнимо ни с чем!

Каждый раз, когда в моей жизни появлялась проблема, над которой я думала-думала-думала, анализировала и даже видела ее решение, а если еще в ней были задействованы другие люди, помимо меня, то я предполагала, как они себя поведут. В общем, в один прекрасный момент ситуация становилась абсурдной, а ее разрешение чаще всего оказывалось в разы проще, чем я себе представляла. Сейчас, только успокоившись и мысленно придя к определенным выводам, я незамедлительно приступаю к решению вопроса. Мне проще пережить поскорее любой неприятный разговор здесь и сейчас, чем плохо спать из-за всяческих догадок неделю-другую.

Говорите то, что на самом деле думаете, делайте, что чувствуете, не бойтесь своих чувств и желаний.

Из дневника

Благодаря болезни я обрела уникальную способность понимать, что на самом деле хочу. Раньше мне было все равно, самые простые примеры: в какое кафе пойти или какой фильм смотреть. Или если выбор был между чем-то правильным и логичным и тем, что мне нравится, я всегда выбирала первое.

Теперь мне безумно нравится принимать решения, исходя из своих желаний.

Сейчас модно быть черствым и циничным, чем более ты острый на язык и хитрый, тем ты круче. Какая-то фатальная подмена понятий, мы стали ценить в людях то, что на самом деле не имеет ничего общего с человечностью. Самое главное, с каждым годом доброту все чаще принимают за слабость. Только на самом деле, настоящая слабость – это перестать впускать в свою жизнь добро, честность и доверие, циничный человек ограждает себя от всего, больше всего боясь, что его ранят.

Чаще всего зубы показывают те, кто больше всего боится.

Все же предельно логично, чаще всего зубы показывают те, кто больше всего боится. Для меня ложь – это высшее проявление трусости, сами подумайте, если человек врет, то он просто боится сказать правду, страшится осуждения своих поступков или слов, ответственности. Разве тот, кому бояться нечего, будет врать? Честность – это главный показатель силы человека, только живущий по совести может позволить себе эту роскошь. Я не скрываю своих поступков, своих мыслей, своих чувств. Мне нравятся добрые люди, мне нравятся те, кто поддерживает людей в болезнях, организовывая фонды, те, кто усыновляет детей, да и просто те, кто искренне улыбается при встрече.

Проявление доброты и сердечности я считаю смелостью, на которую решиться может далеко не каждый, и это именно то, чем стоит гордиться.

Приходилось ли вам замечать людей, которые грубят в общественном транспорте или в очереди в магазине, тех, кто пишет кучу злобных комментариев в Интернете? Вы же понимаете, что эти люди недовольны своей жизнью и питаются негативными эмоциями. Доводилось ли вам видеть, в какой ступор они впадают, если вы отвечаете на их выпады добрыми словами? Потому что они только и ждут возможности поделиться своим негативом, приумножить его за ваш счет. Я всегда на хамство отвечаю только добром – зачем мне изменять самой себе, своему отношению к миру, портить себе настроение лишь потому, что какой-то грубиян попался на моем пути?

Мы живем в обществе, которое диктует нам сумасшедшие правила. Наша жизнь часто похожа на какую-то безумную гонку – за деньгами, возможностями, любовью, счастьем и, наконец, за своим местом под солнцем.

Наша жизнь часто похожа на какую-то безумную гонку – за деньгами, возможностями, любовью, счастьем и наконец за своим местом под солнцем.

Подумайте, какой была бы скучной жизнь, если бы все мысли людей произносились вслух, а вы бы знали, что произойдет завтра, послезавтра, смысл общения и любых (личных, рабочих, родственных) взаимоотношений просто сошел бы на нет.

Позвольте же людям, которые вас окружают, быть самими собой, не ждите, что они будут поступать согласно вашим прогнозам. Несбывшиеся ожидания – частая причина плохого настроения, так устраните ее из своей жизни, просто наслаждайтесь тем, что есть.

Мы слишком часто зависим от общественного мнения, переживаем о том, что подумают о нас другие. Но окружающие больше думают о себе, чем о вас. Даже если вас осудят за что-то, то на следующий день об этом вообще не вспомнят.

Мы слишком часто зависим от общественного мнения, переживаем о том, что подумают о нас другие.

Когда я прошла второй в своей жизни ПЭТ для оценки эффективности лечения – после шести курсов химиотерапии, – я ждала результатов со страхом. Да, я верила в действие препаратов, в своих врачей, в себя, но в то же время я помнила предыдущий анализ. Казалось просто невозможным, что эти огромные опухоли могут исчезнуть.

Когда я пришла к врачу с результатом исследования, она внимательно прочитала его, а затем спокойно сказала:

– Все в норме, этот результат… Нормальный! Тебе осталось пройти лучевую терапию!

– Точно все норме, мне не нужно больше химиотерапий? – Иногда при моем диагнозе добавляют еще один-два курса.

– Нет, иди домой, отдыхай!

Я знала, что, скорее всего, мне будет необходим курс лучевой терапии, но каждый в душе надеется, что каким-то чудом излечишься и тебе просто скажут: «Ты здоров!» Так же произошло и со мной. Я не почувствовала облегчения, на которое так надеялась. Сложно объяснить это ощущение, когда ты лечишься полгода, а итог лечения все не заметен, ждать его еще и ждать. Я была подавлена в тот день, а мой лечащий врач, как всегда, все поняла. Вечером, когда врачу позвонила моя мама, она сказала то, что было у меня на душе:

– Поймите, Лена устала, она уже так долго лечится, хотела услышать, что она здорова и может продолжать спокойно жить! Осталось еще немного, совсем скоро она услышит эти слова.

Потом мама спросила уже у меня:

– Ты что, ей звонила? Почему она сказала то же самое, что и ты? – Она была так удивлена.

– Видимо, она очень хорошо меня знает.

Знаете, как приятно осознавать, что твой лечащий врач действительно тебя понимает!

Знаете, как приятно осознавать, что твой лечащий врач действительно тебя понимает!

Кстати, перед тем самым ПЭТ я заходила к ней в кабинет за историей болезни, которая была нужна для проведения исследования.

– Как дела? – Это было 11 января, мы не виделись десять дней – так долго впервые за полгода, а ведь к Новому году я уже около шести месяцев лежала в стационаре.

– Неплохо, нервничаю! – Я даже не успела задуматься над своими словами и выпалила ей правду.

– Не вздумай, а то результаты могут быть плохими! – и засмеялась. Даже тогда она знала, чем меня мотивировать.

Вот и возьмите себе на вооружение: «Не нервничайте, а то результаты будут плохими!», чего бы это ни касалось.

P.S.

Научитесь принимать решения не сразу, а взвешенно. Перед тем как что-то решить, дайте себе время подумать. Попробуйте на практике, в конфликтной ситуации не «закипать», как обычно, а оставаться спокойными. И как бы это банально ни было, но я не знаю лучшего способа сосредоточиться, чем считать или думать о чем-то монотонном.

Что дает болезнь

Вокруг химиотерапии ходит куча легенд. Например, я слышала о мужчине, к телу которого якобы липнут ложки, или о том, как у какой-то дамы после прохождения лечения открылся дар ясновидения. Все это обман и провокация, никаких суперспособностей лечение не пробуждает. Я, по крайней мере, двигать предметы силой воли не научилась, да и мысли по-прежнему не читаю. Единственное, что растущие заново волосы могут изменить цвет и начать виться, других изменений я не замечала.

Меня поддержало более 60 000 людей, представляете?

К тому моменту, как я рассказала в социальной сети о своей болезни, прошли уже две химиотерапии из шести. Я долго не могла решиться на это публичное признание, ведь даже своим соседкам я часто не говорила, чем болею. Пожалела ли я об этом? Нет! Меня поддержало более 60 000 людей, представляете? Каждый день огромное количество подписчиков желали мне здоровья, какая же сильная энергетика заключена в их пожеланиях! Я была безмерно счастлива, чувствуя за спиной огромнейшую команду мечты. Одновременно я получила лучший стимул – пообещала всем, что я вылечусь, и уже не могла их обмануть.

Со временем в больнице у меня стала появляться масса свободного времени: перерывы между химиотерапиями длились по две-три недели, количество капельниц и лекарств постепенно уменьшалось. Наконец я могла спокойно заниматься тем, до чего никак не добиралась в обычной жизни, – смотреть кино, читать книги, рисовать.

Из дневника

Один из плюсов лимфомы – в том, что я начала рисовать снова, потому что еще до того, как я узнала о своей болезни, полгода у меня не было времени доехать до магазина с красками. Все ваши отмазки по поводу отсутствия времени – глупости, очень редко случается так, что у человека действительно нет времени. Есть другой вариант, когда вы просто боитесь или пренебрегаете временем для себя. Эта болезнь развила во мне здоровый эгоизм, мои интересы теперь – первоочередные, я могу ответить человеку отказом, если от этого «нет» зависят мой комфорт, самочувствие и здоровье.

Наверняка, кто-то из вас очень хочет начать заниматься латиноамериканскими танцами, писать картины маслом, а еще ходить на занятия по вокалу и учить английский язык. Но ведь то времени нет, то денег, то дела поважнее и поинтереснее найдутся. Но я уверена, что по-настоящему мало времени бывает у единиц и что всегда можно найти миллион причин и оправданий, лишь бы не заниматься чем-то новым и интересным. А знаете, почему на самом деле вы не делаете этого? Потому что в вас сидит страх. Вы боитесь мнения окружающих, опасаетесь, что у вас не получится, не рискуете выйти из зоны своего комфорта. Дело в том, что у нас в головах произошла подмена самого понятия «нормальности». Нормально – не означает «не выделяться из толпы и быть как все»; нормально – это когда делаешь то, что тебе нравится и хочется.

Нормально – это когда делаешь то, что тебе нравится и хочется.

Мы все так боимся осуждения и вообще чужого мнения по поводу всего, будь то наши интересы, одежда, прическа, хобби и просто выбор, – но если пытаться угодить всем окружающим, можно очень скоро сойти с ума.

Быть может, достаточно нравиться самому себе?

Ответ утвердительный. Я пришла к нему сразу после того, как узнала о болезни, и тут же перестала понимать саму себя, ту, которая прислушивалась к общественному мнению, даже когда оно шло вразрез с собственными интересами. Кстати, оказалось, что и окружающим такая позиция нравится! Разве появилась бы на свет эта книга, если бы я не начала писать тексты в Инстаграме? Если бы в один прекрасный день я просто не захотела выразить свои мысли?

Болезнь подарила мне огромную внутреннюю свободу. Могу сказать, что даже нахождение в четырех стенах ежедневно, с утра до вечера, этому не мешало. Можно ощущать абсолютную свободу, будучи серьезно ограниченным в физическом аспекте, и, наоборот, оставаться закованным в клетку собственных комплексов и предрассудков, пребывая в здравии и богатстве.

Болезнь подарила мне огромную внутреннюю свободу.

В период лечения нужно все время ждать, терпеть, быть спокойной. Я из тех, кому сложно усидеть на одном месте, постоянно хочется, чтобы что-то происходило. Но когда поправить здоровье стало главной целью моей жизни, ничьи интересы, в том числе и мои, не могли стать выше этой цели. Я стала учиться говорить людям «нет», если они своими просьбами могли как-то повредить моему здоровью. Это нормально – отказывать, если вам что-то неудобно или по какой-то причине не устраивает. Мне пришлось научиться быть спокойной, не расстраиваться и не переживать. Я выглядела как замороженная – не расстраивалась до слез и не смеялась до боли в животе, только спокойствие и умиротворенность были моими приоритетами. Как так получилось? Я убедила себя в том, что нет выражения «не могу», есть только «не хочу». Должна признаться, меня немного раздражает, когда я слышу: «Как ты так смогла? Я бы не выдержал(ла)!» Значит, ты не хочешь жить? Значит, тебе легче ныть о своей несчастной судьбе, чем взять себя в руки? Мне было бы стыдно в таком признаться самой себе. Я постоянно устраивала себе внутренний экзамен: не слишком ли я много жаловалась врачам или родственникам? Именно те, кто может справиться с самим собой и в состоянии контролировать свои «не хочу», добивается больших успехов в жизни, а в некоторых случаях только такие и выживают.

Были те, кто удивлялся моему спокойствию, жалел меня и вечно задавал вопросы вроде: «Ты, наверное, с ума сходишь в этой палате? Ты вообще не выходишь на улицу? Кошмар!» Удивляли как раз-таки они меня своей реакцией.

Я убедила себя в том, что нет выражения «не могу», есть только «не хочу».

Я получала удовольствие от больницы и лечения и любила свою жизнь, просто потому что была жива и были здоровы мои родственники. Мне иногда даже времени не хватало на то, чтобы заниматься всем, чем хотелось. Закон счастливой жизни до удивления прост: важно очень сильно любить свою жизнь, какой бы сложной или скучной она ни была! С проблемами, ограничениями и наоборот жизнь, полную свободы, с ее серыми буднями, снегом, дождем, пробками и даже с болезнью. Не забывайте радоваться солнышку в окне, улыбкам друзей, шумным родным улицам и просто каждому новому дню. Что может быть прекрасней жизни, особенно если масштаб ваших проблем заключается в плохой погоде или отсутствии новых туфель?

Я получала удовольствие от больницы и лечения, любила свою жизнь, просто потому что была жива и были здоровы мои родственники.

За период лечения я четко осознала, чего хочу. Например, поняла, что совершенно правильно выбрала профессию, потому что стремлюсь развиваться в творчестве.

Очень важно найти свою профессию. Если работа не доставляет вам удовольствия, то скорее всего вы сделали не тот выбор. Материальная составляющая очень важна, нужно кормить себя, детей, оплачивать счета. Но жизнь нужно прожить счастливо, получая от нее максимум наслаждения. И дело, которым приходится заниматься, надо любить, будь это даже раздача листовок на улице.

Я закончила последний, шестой, курс химиотерапии прямо перед Новым годом.

Человек очень слаб перед внешним миром, природой, прогрессом, ритмом жизни, высочайшими требованиями современности. Но несмотря на это, в нем заложена невероятная сила. Все то, что нас окружает, – это отражение нас самих. Мы можем влиять на окружение и на все происходящее с нами с помощью очень мощной силы – желания.

Из дневника

Мой 20-й этаж, палата № 7, 147 дней и ночей, почти 5 месяцев в больнице, 2 месяца без выхода на улицу.

Говорят, дома и стены лечат, а в больнице не стены, а руки лечат. Так вот тут и стены, и руки, и слова – все исцеляет.

Моя палата чувствовала все: и мои боли, и слезы, и улыбки, маленькие и большие победы.

P.S. Меня выписали.

Я закончила последний, шестой, курс химиотерапии прямо перед Новым годом. Была уверена, что отмечу праздник в больнице, но судьба распорядилась по-другому, лечащий врач выписала меня 30 декабря.

– Мне страшно, а если что-то случится? Я очень хочу отмечать праздник дома, но… – Я пришла к врачу попрощаться перед выходом.

– Лена, тебе нужно привыкать заново жить нормальной жизнью! Иди, тебе понравится! Ты таким бойцом оказалась, несмотря на свой хрупкий вид! – Она обняла меня и так искренне улыбнулась, что я ей поверила.

Знакомые убеждали меня, что будет страшно после выписки, появится постбольничный синдром. Ничего подобного не было, кроме радости оттого, что я дома. Я хотела жить, а не копаться в своих болячках и искать признаки болезни. Не знаю, как объяснить это, просто я чувствовала себя так, как хотела, а не так, как должна была по общественным меркам.

После новогодних праздников я сделала второй ПЭТ, и мне назначили блок лучевой терапии. Врач-радиолог посмотрела мои снимки, пролистала историю болезни, а потом повернулась ко мне:

– Господи, как это все в тебе поместилось. – Это она о воспаленных лимфоузлах в моем теле. – И ты ничего не замечала? Лена, как же ты выжила?

– Не знаю, все удивляются! – Я улыбалась ей и в очередной раз благодарила все и всех за то, что жива.

– Запишите ее к… – Она снова повернулась ко мне. – Тебе мужчину врача или женщину?

– Мужчину! – ответила я, не задумываясь ни на секунду.

Не знаю, как так вышло, но с выбором я не ошиблась: мой врач-радиолог был самым внимательным и ответственным из всего отделения. Даже тут интуитивно я выбрала свою судьбу сама. Во всем отделении меня запомнили и говорили: «А, эта та, которая мужика себе выбрала». Я же говорила, онкологи самые классные врачи, с ними нет времени унывать.

Я спросила врача-радиолога: какого эффекта мы хотим достигнуть и могу ли я рассчитывать на хороший результат? Ведь лечение-то оказалось чуть серьезней, чем предполагалось: добавили нагрузку из лучей, а под облучение могут попасть легкие и сердце.

– Вы должны быть уверены! Все получится! Все будет хорошо, не смейте думать ни о чем плохом! Не получается у тех, кто в себя не верит! – Он очень экспрессивно говорил, и я в очередной раз подумала, что мне везет с врачами.

– Я вам верю! – И это была правда, как можно не вылечиться, если тебе даже врач говорит: будешь здоров, если будешь верить!

Не понимаю пациентов, которые жалуются на невнимательных врачей, задают тысячу раз одни и те же вопросы, требуют постоянного внимания.

Меня все врачи настраивали на хороший результат, я выходила из каждого кабинета с легким сердцем, как в начале лечения, так и в конце. Спасибо врачам за то, что они каждый день находят в себе силы и желание поддерживать своих пациентов.

Не понимаю пациентов, которые жалуются на невнимательных врачей, задают тысячу раз одни и те же вопросы, требуют постоянного внимания. Нужно же понимать, что у врача не один и не два пациента в день, и всем нужно максимально помочь и еще найти слова поддержки – разве это просто? Я думаю, что нет. Поэтому, вместо того, чтобы искать в этих людях изъяны, старайтесь сами дарить им больше позитивных эмоций. Они к вам обязательно вернутся.

Из дневника

С первым «полетом в космос» меня!

Теперь я поняла, почему так называют лучевую терапию. Лежишь, а вокруг тебя вертятся какие-то штуки, как спутники вокруг планеты, ну, короче, ощущения интересные.

Я пришла в больницу утром, и сначала мне сказали погулять пару часов, т. к. мою программу еще доделывают, но как только я добралась до столовой и с неподдельным аппетитом стала есть гречку, позвонил врач: «Лена Санна, потихоньку двигайтесь к кабинету. Хотя нет, бегите, скорее начнем “лечиться”».

Врач нарисовал мне карту лучевой терапии. Каждый раз поражаюсь, какие люди молодцы, что это все придумали!

Врачи, вы прекрасны! Лечите своих пациентов с душой! Дорогие пациенты, верьте своим врачам!

Конечно, когда болеешь, узнаешь, на кого можешь положиться и на кого точно не стоит. Я никого не виню, ни на кого не обижаюсь. Лично мне повезло, мало кто от меня отвернулся в этот сложный период, множество людей, напротив, вновь появилось в моей жизни. Зачастую помощь приходила оттуда, откуда я и не думала ждать, люди, которых я знала не так давно, были рядом, помогали, как могли, и всегда находили на меня время. Эта болезнь легко поможет определить, кто человек своего слова, кто может найти для вас время, кто, не спрашивая, нужна ли помощь, окажет ее.

Зачастую помощь приходила оттуда, откуда я и не думала ждать, люди, которых я знала не так давно, были рядом, помогали, как могли, и всегда находили на меня время.

Мне назначили 36 грей на область средостения, процедуры длились 18 дней. Каждый день я приходила в больницу, и меня облучали радиацией – прижигали лимфоузлы. Это безболезненно, по крайней мере, когда облучают грудь. На грудной клетке рисуют крестики-метки, по которым врач-радиолог настраивает аппаратуру, и облучают в трехмерной проекции весь тот участок, где ранее была опухоль. Мои опухоли имели довольно внушительные размеры, поэтому я была вся в этих метках, плюс каждый день их приходилось подрисовывать. Позже становятся заметны ожоги на груди и спине, которые нужно постоянно обрабатывать мазью.

Из дневника

В общем, лучевая терапия… Это вообще не больно и не страшно.

Процедура проводится в огромной комнате, где расположено что-то вроде КТ. Ложишься, и вокруг тебя крутятся большие приборы.

Да, в первый раз неуютно чувствуешь себя, как будто ты подопытный кролик, в особенности когда из комнаты выходят врачи. (Кто не помнит, я очень боюсь всех КТ, последний ПЭТ – это был очередной стресс, боюсь, что никогда не поборю этот страх!)

При проведении этих процедур иногда выключают свет, для того чтобы видеть лазерную разметку. Словом, такое впечатление, что ты находишься на съемках какого-то фильма про далекое будущее!

Два раза за лечение мне обследовали сердце, я даже провела сутки с аппаратом под названием холтер – что-то вроде круглосуточного ЭКГ, прибором, который фиксирует сердцебиение в течение дня. И меня ждали хорошие новости: мое сердце вновь было здоровым, в нем больше не было жидкости, а тахикардия исчезла.

Конечно, у меня не все складывалось, как всегда, не гладко. Из-за моей худобы каждый раз фиксация индикатора дыхания для проведения лучевой терапии занимала по 10 минут – он просто не фокусировался и «не видел» мои вдохи-выдохи.

Несколько дней я не могла даже пить воду, так было больно, не спала ночами и все время глотала обезболивающие таблетки.

– Лена, когда вы поправитесь? Съешьте что-нибудь калорийное! – Мой врач сокрушался, я и вправду весила тогда около 42 кг при росте 165 см.

– Мне нельзя, у меня же диета! Я бы с удовольствием! – Вопросы о еде для меня стали болезненными уже через неделю после начала лучевой терапии.

Иногда из-за того, что внутренние органы облучаются, происходит отек, так случилось и с моим горлом. Несколько дней я не могла даже пить воду, так было больно, не спала ночами и все время глотала обезболивающие таблетки. Даже пила какую-то жуткую жижу, которая приносила очень краткосрочный эффект, зато привкус паленой резины надолго оставался во рту. Я сходила с ума с этим горлом, говорила всем, что съела ежа или кактус. Для снятия отека мне даже хотели назначить лазерную терапию, но чуть позже решили от нее отказаться. Спустя некоторое время отек спал, но, честно говоря, это был один из самых неприятных побочных эффектов лечения.

Я бы хотела, чтобы каждый ценил жизнь просто так и каждый день помнил, что она прекрасна.

Что говорить, в этот период мировоззрение вместе с системой ценностей резко переворачивается с ног на голову. Искренне удивляешься злости людей, недовольствам и жалобам. Наверное, те, кто болеет, лучше других понимают, насколько ценна жизнь. Их приводит в восторг абсолютно все, что происходит вокруг.

Очень жаль, что мы это понимаем, только столкнувшись с чем-то действительно опасным. Я бы хотела, чтобы каждый ценил жизнь просто так и каждый день помнил, что она прекрасна.

Признаюсь, сложно не забыть это ощущение, когда возвращаешься в обычную жизнь. Ведь в больнице тебя окружают сплошь и рядом единомышленники, а там, снаружи, становишься белой вороной. Сложно принять тот факт, что ты изменился, а мир вокруг остался прежним.

Живя в больнице, я научилась концентрировать свое внимание только на важном и пропускать мимо все лишнее. Еще бы, поживите в одной комнате с соседкой, которая только и делает, что болтает, причем ей не интересен собеседник в вашем лице, а информация, которую она преподносит, порой несет довольно негативный характер! В таких ситуациях я просто думала о собственных делах и не чувствовала дискомфорта. Я даже научилась, ходя по больнице, никого не видеть и не слышать. Прогулка по онкологическому центру – сомнительное приключение, порой встречаешь людей в таком состоянии, что сложно сдерживать эмоции. Я научилась их мастерски контролировать! Раньше немыслимо было и представить, как можно переступить порог детской онкологии, но и это я проделывала с улыбкой и гордостью за всех детей, которые проживают свою жизнь среди капельниц, уколов и операций, не плачут и не капризничают. Знаете, говорят, что дети чаще выздоравливают, потому что не воспринимают болезнь серьезно.

Прогулка по онкологическому центру – сомнительное приключение, порой встречаешь людей в таком состоянии, что сложно сдерживать эмоции.

Хотите пожаловаться на свои проблемы? Представьте, что делаете это в присутствии ребенка, борющегося с раком. Стало стыдно? То-то же! Если онкологию у взрослых я могу хоть чем-то объяснить, то перед детьми я пасую. Дай бог, чтобы у каждого ребенка было настоящее детство, они должны учиться в школе, а не на больничной койке! Как часто мы портим себе жизнь, живя прошлыми обидами, недосказанностями или утраченными возможностями! Запомните раз и навсегда: все так, как должно быть! Двигайтесь вперед, вас ждет только лучшее, стоит только решить, что это действительно так, и начать действовать. К слову, из разговора с очередным врачом-волшебником.

– У меня будут какие-то ограничения в жизни после лечения? – спросила я.

– Лена, ограничений в жизни нет!

Понимаете, нет в жизни ограничений!

P.S.

Поверьте в себя, прислушайтесь к себе, дайте себе свободу быть тем, кем вы хотите. Займитесь наконец-таки тем, чем вы и вправду мечтаете заниматься. Не любите свою работу? Найдите хобби по душе, возможно, через какое-то время оно и станет вашей работой мечты или подтолкнет к чему-нибудь новому, а может, и прежняя работа заиграет новыми красками на фоне такой отдушины. Любите все, что вы делаете, найдите что-то положительное во всем, что вас окружает.

Мысли материальны

Мысли материальны! Не верите – проверьте! Вы не раз об этом слышали, возможно, даже чувствовали на себе, но никогда не воспринимали всерьез, а зря. Вы себе не представляете, какая это уникальная возможность – полностью контролировать свою жизнь, понимать, как верно поступить в той или иной ситуации, знать, что все вокруг происходит для вашего же блага. Я знаю, что это возможно, и могу привести миллион примеров. Что далеко ходить, все мое лечение – сплошь и рядом мои материализующиеся мысли.

Всего за месяц до того, как мне сообщили о болезни, я жаждала изменений в жизни.

Как бы странно и страшно это ни звучало, но лимфома стала исполнением моих желаний, хотя и весьма своеобразным. Всего за месяц до того, как мне сообщили о болезни, я жаждала изменений в жизни.

«Я хочу попробовать пожить в Москве», – говорила я всем знакомым. Но вскоре сменила работу, полностью погрузилась в нее, взвалив на себя непомерную нагрузку в угоду собственным амбициям, и запела совершенно иначе: теперь я хотела «лежать и ничего не делать!». Но вселенная по-своему интерпретировала мои желания. Я переехала в Москву и длительное время лежала и ничего не делала.

Из дневника

Я ничему не удивляюсь, потому что все, что нас окружает, – это наши мысли и собственный настрой. К любой ситуации можно относиться по-разному, и именно ваше отношение может ее изменить.

Невозможно встать «не с той» ноги, не существует «не той» ноги, и даже если бы она существовала, не ей определять, каким будет ваш день.

Все в ваших руках, головах и мыслях.

Я много читала о материализации мыслей и на полном серьезе в это верила и верю, более того, я знаю, что она работает. За время лечения, например, этот эффект сработал не единожды.

Я убеждала себя, что лечение будет успешным, а выздоровление наступит в ближайшее время.

«Вот посмотрите, у меня будет невероятный результат лечения! Жаль, что нельзя вырезать мои опухоли, вырезали бы и забыли, а тут делать шесть курсов химиотерапии». Так я убеждала себя, что лечение будет успешным, а выздоровление наступит скорейшим образом. Еще мне почему-то казалось, что операция должна быть проще, чем химиотерапия (я очень-очень заблуждалась!), а моя схема лечения не предполагала никаких хирургических вмешательств.

У меня была тяжелейшая операция, жизнь висела на волоске, но если рассматривать ее как этап лечения лимфомы – эффект первой химиотерапии был потрясающий.

Сказать, что мои желания исполнились, – ничего не сказать. Перитонит в моем организме случился из-за того, что опухоль в животе стала слишком быстро распадаться. Процесс мог бы протекать медленнее, тогда ничего подобного бы не произошло, но я ведь хотела мгновенного эффекта! Я просила об этом, каждый день представляла, как лимфоузлы уменьшаются, как мне говорят, что эффект терапии удивительно хорош. При этом во время проведения операции врачи приняли решение вырезать те самые опухоли. Все произошло, как я того хотела. Да, у меня была тяжелейшая операция, жизнь висела на волоске, но если рассматривать ее как этап лечения лимфомы – эффект первой химиотерапии был потрясающий. Впоследствии многие врачи, изучая мою историю болезни, говорили:

– Вы видели, там так быстро ушла опухоль, что случился перитонит! Как хорошо, да?

– Да-да, хорошо! – И я радовалась тому, что столько врачей называют мой результат хорошим.

– Ну и намучалась ты, но ничего, скоро вылечишься и забудешь! – Пытался сгладить сомнительные поздравления с перитонитом врач.

С момента операции я загадывала только одно: чтобы мое лечение шло по плану. Я уже не хотела мгновенных результатов и резких скачков. Даже мои близкие просили меня быть осторожнее со своими желаниями. Так и случилось, схема моего лечения была абсолютной классикой для данного заболевания.

Бывает, что человек жалуется без остановки – и вправду, у него беда за бедой. Вроде хочется пожалеть его, посочувствовать, но ведь тем самым еще больше концентрируешь внимание на негативе. Лучше поискать позитивные события и пути решения проблем. Нет безвыходных ситуаций!

Взять хотя бы ту историю с психологом, с которой я успела пообщаться. Ее взгляд на проблему был следующим: я больна, у меня стрессовая ситуация, мне предстоит серьезное лечение, и, следовательно, имею полное право жалеть себя.

Я же смотрела на свою болезнь примерно так: да, я заболела, очень серьезно заболела, но лечусь, у меня есть врачи, которым доверяю, и все шансы вылечиться; была серьезная операция, мне отрезали 50 см кишечника, и полгода мучилась болями в животе и невозможностью нормально есть, но операция ведь прошла успешно, а значит – у меня все хорошо.

К болезни, безусловно, нужно относиться серьезно и уважительно, но и искать положительные моменты – необходимо.

Человеческая энергетика – самое сильное, что есть в этом мире. Я не верю ни в сглаз, ни в порчу, ни в отсутствие денег и времени; верю в отсутствие желания. Все «не так» случается у любителей перекладывать свои проблемы на других, винить окружающих или вообще потусторонние силы в том, что ничего не выходит. Вас сглазили? Хорошо, тогда просто «рассглазьтесь», отрицательную энергетику возможно перебороть положительной. Если вам станет от этого легче, найдите себе талисман, какую-то любимую вещицу, которая будет вас охранять. В больнице со мной все время был игрушечный медведь, которого мне подарил друг-врач, а сейчас я ношу браслет, который сама «наделила» волшебной силой. Эти предметы служат мне некой защитой от внешнего мира.

Все онкологические больные должны обследоваться с завидным постоянством как во время лечения, так и после него, следить за динамикой.

Да что там, даже головная боль может пройти от чашечки «лечебного» кофе, просто потому, что я так себе придумала. Казалось бы, невероятно, но глухая автомобильная пробка на дороге словно растворяется, стоит об этом только попросить. Или можно дождаться звонка с нужными мне словами от человека, просто подумав о нем.

Один из самых сильных способов привлечь в свою жизнь желаемое – это визуализация. Проанализируйте события вашей жизни, и вы сами поймете, что порой получаете что-то, что давно держали в голове.

Все онкологические больные должны обследоваться с завидным постоянством как во время лечения, так и после него, следить за динамикой.

Наверняка вы испытывали неприятное, неуютное чувство во время рентгена, когда подкрадывается мысль: «Ну а вдруг?» А человек, больной раком, уже и так знает, что с ним это «а вдруг» случилось, и теперь приходится за этим следить. Каждое обследование – это и страх, и надежда, его хочется как можно дольше оттягивать и в то же время – скорее уже все пройти.

Порой онкобольные бывают чересчур обеспокоены тем, на что обычный человек и внимания не обратит: то нога странно заболит, то голова.

После окончания лечения назначают контрольные обследования каждые три месяца. Можно ждать их, без конца думать о них, бояться и считать дни до следующего контроля. У меня другое правило: я просто живу и вспоминаю о контроле за неделю, когда уже подходит время. Тогда я позволяю себе попереживать, но при этом представляю положительный результат. Не скажу, что от тревожных мыслей легко отделаться. Каждый, кто прошел это лечение, должен прислушиваться к своему организму. Порой онкобольные бывают чересчур обеспокоены тем, на что обычный человек и внимания не обратит: то нога странно заболит, то голова. Так вот эти мысли нужно гнать. Я часто пользуюсь правилом «подумаю об этом завтра!». Чаще всего это «завтра» перекладывается потом на следующий день, затем вновь на следующий. И так постепенно мысли о проблеме уходят совсем.

Здоровье вам даруют чудом встретившиеся на вашем жизненном пути замечательные врачи.

Но, что скрывать, каждый единожды приболевший очень боится рецидива, возвращения болезни.

– Что мне сделать, чтобы не было рецидива? Есть ли профилактика? – спрашивала я у лечащего врача.

– Нет, рецидив определяется особенностями каждого организма. Но ты поменьше об этом думай! Все будет хорошо! – Она в очередной раз подтолкнула меня к правильному решению.

Не бойтесь мечтать о несбыточном, большие желания стимулируют развитие и движение вперед. Вам требуются деньги? Волшебным образом вы найдете денежную работу. Ищите свою вторую половинку? Возможно, уже завтра прямо на улице вы встретите свою судьбу. А здоровье вам даруют чудом встретившиеся на вашем жизненном пути замечательные врачи. Возможности, люди и пути будут возникать непонятно откуда и обязательно приведут вас к вашей мечте!

Даже если вам кажется, что ничего не происходит, это не так. Возможно, ваше желание уже начало исполняться где-то на расстоянии, и совсем скоро вы в этом убедитесь. Работа над своими мыслями не бывает простой, это должно стать нормой жизни. Мозг человека ленив, его нужно тренировать так же, как тело.

Начав думать правильно, вы увидите, как преобразится мир вокруг, как изменитесь сами. Вы начнете лучше выглядеть и лучше себя чувствовать и придете в гармонию с самими собой.

Отныне позитивное мышление должно стать вашим образом жизни – помните, что все зависит только от вас.

P.S.

Каждый день загадывайте себе желание на завтра, давайте себе установку, что сегодня с вами случится чудо. Начните с малого, загадайте себе хорошее настроение или приятный сюрприз на работе, пожелайте себе хороших новостей. Верьте в себя и свои мечты, помните, что вы и только вы строите свою жизнь, творите ее изо дня в день. Заведите себе карту желаний, тетрадь или блокнот и просто запишите свои мечты на бумагу.

Про любовь

Болеют все: и женщины, и мужчины, дети и взрослые, женатые и свободные. Иногда болезнь подкрадывается накануне счастливой свадьбы или беременности, а иногда становится следствием слишком эмоционального расставания.

Когда я заболела, в моей жизни не было отношений. Была долгоиграющая бывшая любовь, которая на тот момент уже изжила себя, но я все никак не могла себе в этом признаться и цеплялась за нее, продолжая думать, что мы должны быть вместе. Напоминаю, что я была довольно ранимой и романтичной натурой.

Я болела, не будучи связана какими-либо отношениями, и для меня так было легче.

Но как только я заболела, и мое мировоззрение немного изменилось, стало ясно, что эти отношения – не более чем каприз. Даже желания приехать к этому человеку и поделиться своей бедой (хотя болезнь теоретически смертельна) у меня не появилось, а это уже о многом говорит. Чувства безвозвратно ушли.

Так вот, я болела, не будучи связана какими-либо отношениями, и для меня так было легче по нескольким причинам.

Во-первых, как оказалось, на тот момент я бы не смогла сделать верный выбор спутника жизни. Вероятно, первая любовь и должна оставаться первой, вовремя закончившись.

Во-вторых, мне проще было быть одной, полагаться на саму себя. Я так хотела быть сильной, что попросту была не готова показывать мужчине свою слабость.

В-третьих, отношения – это все-таки взаимность; мне же требовалось столько внимания, заботы, сил моральных и физических, что на ответные проявления чувств их совсем не было. Значит, в случае наличия отношений они были бы очень эгоистичными.

Я наблюдала множество разных историй любви, происходивших на фоне болезни, будь приболевшим женщина или мужчина.

В тот момент в моей жизни не было человека, с которым бы я захотела пройти этот путь рука об руку. Чтобы и болеть, и любить вместе, нужно быть уверенным в человеке на все 100 %.

Стоит признать, что любовь, как одно из самых сильных чувств на свете, имеет сильнейшую энергетику. Поэтому, если вас лечит своими чувствами и заботой еще и ваш любимый человек, цените это!

Я наблюдала множество разных историй любви, происходивших на фоне болезни, будь приболевшим женщина или мужчина. Болезнь – это труд, это боль, это время. Выдержать такое испытание тяжело и самому больному, что уж говорить о человеке, который физически здоров, но болеет душой за своего близкого. Кому-то проще в этот момент уйти, не все справляются физически или морально, не все проходят испытания чувств, люди порой расстаются из-за мелочей, а рак – это серьезное испытание чувств. Возможно, болезнь дается для того, чтобы неправильные отношения закончились? Да, конечно, это удар – расстаться с человеком из-за болезни, но мне кажется, еще хуже, знать, что рядом с тобой тот, который просто тебя жалеет. Любовь и жалость – понятия несовместимые, поэтому, если ваша вторая половинка не выдержала испытания и ушла, это к лучшему.

А вы, будучи здоровыми, часто не находите времени друг на друга или считаете, кто для кого больше сделал.

Есть и масса примеров, когда люди проходили все испытания рука об руку и, несмотря на все преграды, были счастливы. Я знаю даже истории, когда врачи влюблялись в своих подопечных. Много семей не только не разрушилось, а, наоборот, сплотилось. Известно ли вам, сколько онкобольных невест подали заявление в ЗАГС, сразу после операции или очередного курса химиотерапии? Эти лысые невесты особенно очаровательны. Пожалуй, тот, кто пронес любовь через болезнь, счастливее всех на свете, ведь он знает наверняка, что сделал правильный выбор. У одной моей соседки был рецидив, так ее муж был рядом с ней и в первую, и во вторую ее болезни, и они не могли наговориться, хотя оба пенсионеры.

А вы, будучи здоровыми, часто не находите времени друг на друга или считаете, кто для кого больше сделал? Любовь предполагает жертвенность, только она должна быть в радость. В таком случае время, проведенное с любимым не в баре, а в больничной палате, все равно будет прекрасным.

Из дневника

Такой свободной я не была никогда, несмотря на то, что все время находилась в четырех стенах. Да, я переживаю из-за своих неудач и каких-то проблем моих близких, но это норма. Я же человек. В общем впервые в жизни нахожусь в полном равновесии с собой, своим сознанием, душой. Вот только своему тельцу я бы прибавила все же хотя бы килограммов пять.

Мне сейчас непонятно, как, к примеру, можно не найти себе занятие на вечер в обычной жизни.

Как найти свою любовь? Все просто: нужно найти самого себя, заниматься любимым делом, интересоваться новым, развиваться, быть в согласии с самим собой. Человек, довольный собой, обречен на встречу со своей второй половинкой. Будьте открыты для этого мира, не бойтесь общения и знакомств. Жизнь – такая удивительная штука, особенно когда любишь и ее, и себя! Отношения зачастую не складываются по причине – вы не можете быть счастливыми с кем-то, если не счастливы сами по себе. На мой взгляд, счастьем нужно делиться, а не стремиться получить его от кого-то.

Старайтесь окружать себя позитивными и интересными людьми и не удерживайте рядом тех, кто в вас не верит.

Старайтесь окружать себя позитивными и интересными людьми и не удерживайте рядом тех, кто в вас не верит, сеет негатив и сомнения.

Страсть к сложным отношениям меня поражает, это же из серии любви ко всему плохому, иногда складывается ощущение, что люди осознанно выбирают быть несчастными. Простое счастье стало не модным, не интересным. Кому интересно слушать, что у вас все хорошо? Что обсуждать, если вы даже ни разу не наорали друг на друга прилюдно! А эмоции, чувства? Мне кажется, что люди так отчаянно ищут во всем подвох, что, если реально не видят этой бури эмоций, полагают, что любви и вовсе нет. Я понимаю, что надо любить не за что-то, а вопреки. Только меня все не покидает вопрос: а зачем? Зачем любить вопреки, когда многих можно и за что-то или просто так? За доброту, за внимательность, за честность и заботу. Хочется верить: этот принцип любви назло скоро изживет себя. Я за здоровые и счастливые отношения, за взаимное уважение и заботу.

Кстати, хочу напомнить, что на планете около семи миллиардов разных (!) людей, понимаете? Среди них совершенно точно есть тот человек, который вам нужен, кто будет рядом, полюбит вас и станет уважать.

Мы все люди, и привязываемся, и привыкаем, и влюбляемся, но наступает момент, когда мы перестаем чувствовать себя счастливыми. И дело не в том, что человек рядом плохой, просто он нам не подходит. В этом нет ничего страшного, только не нужно пытаться переделать человека (скандаля, уговаривая, перевоспитывая, ставя условия и ультиматумы), если он ведет себя не так, как нам того хочется.

Вы сами себя пробовали переделать? Тогда с какой стати вы пытаетесь заставить другого человека жить вам в угоду?

Проблема может быть и в том, что человек сам не знает, чего хочет. Например, все девочки хотят замуж – а для чего, половина не может объяснить: потому что так надо, чтобы перед подружками похвастаться. Снова общественное мнение. Да кто вообще имеет право решать, что верно, а что нет? Кроме как к себе, я бы еще прислушивалась только к мнению родителей; мои, например, никогда не ошибались в своих советах, за что я им очень благодарна.

Когда я заболела, мама уехала со мной в Москву и была рядом около полугода. Но ведь на столь долгий срок я увезла не только свою маму, но и жену своего отца. Несмотря на эту разлуку, мои родители не только сохранили семью, но и стали еще ближе друг к другу. Да, между нами случаются ссоры и недопонимания, но в критической ситуации мы всегда вместе, мы – семья. Я так горжусь своими родителями, они у меня замечательные!

Помните, что любовь – это самая великая сила на земле, любовь всегда спасала и будет спасать наш мир!

P.S.

Развивайтесь, влюбитесь, в первую очередь, в себя. Станьте тем, кем бы вы хотели себя видеть, развивайте свои особенности! Найдите гармонию и будьте открыты всему новому. Чем больше у вас увлечений и дел, тем интереснее с вами окружающим, а особенно – вашей второй половинке!

Новая жизнь

Когда долгое-долгое время динамика твоего самочувствия постоянно и пристально отслеживается врачами, скажу честно, вскоре это утомляет, и ты перестаешь радоваться даже положительным результатам. Хороший результат – хорошо, плохой – значит, будет лучше. Помню, на первых порах я заметила в каком-то заключении фразу «незначительная регрессия». Я тогда не поняла, что это означает – вдруг болезнь снова набирает силу? Позже я узнала, что, когда болезнь продолжает захватывать новые территории, это называют прогрессией. Но тогда я просто была жутко расстроена и пошла к лечащему врачу:

– Тут написано: «незначительная регрессия». Это что означает, что химия перестала помогать?

– Так, Лена! Все хорошо! Вот если я приду к тебе в палату и скажу: «Лена, мы, к сожалению, должны тебе сообщить, что…»

– Все-все! Я поняла, больше никаких вопросов! – Я прервала ее и выбежала из кабинета, зная, что раз она так шутит, значит, со мной все в порядке.

Я уверена, каждый врач помнит всех своих пациентов, тем более онколог. Мой лечащий врач точно из их числа, я видела, как она вместе со мной тихо радуется и огорчается каждому прорыву и кочке. Меня такая гордость распирает оттого, что именно она меня лечила! Она подарила мне возможность продолжить счастливую и здоровую жизнь.

Я уверена, каждый врач помнит всех своих пациентов, тем более онколог.

Мой курс лучевой терапии длился три недели. Однако врачи рассматривали вариант добавления еще нескольких процедур, так что я находилась в неведении, когда именно мое лечение закончится. Впрочем, я перестала что-либо загадывать еще в середине пути, потому что не бывает в этом деле точных сроков.

И вот, после очередного, «официально» последнего сеанса лучевой терапии я зашла к своему врачу-радиологу.

– Ну что, Лена, мы решили не добавлять тебе больше нагрузки! Ты свободна! – Он улыбался мне и протягивал историю моей болезни и выписной эпикриз.

– Серьезно? Все? – Я прямо-таки не верила своему счастью. – Я могу ехать домой?

– Да-да, лечение окончено!

Мы еще посидели-поговорили, я выслушала напутствия об обязательных приездах на контрольные проверки и ни в коем случае не болеть, а еще делать холодные ингаляции для предотвращения осложнений, потому что в зону облучения попали сердце и легкие, а последствия этого могут проявиться примерно через полгода-год.

Перед тем как уехать, я зашла к лечащему врачу попрощаться. Она тоже на следующий день уходила в отпуск, и мне показалось это таким символичным. Мы выходили из больницы одновременно: она – для заслуженного отпуска, я – для не менее заслуженного отдыха от больницы.

– А что мне делать? Я могу рассчитывать, что это конец лечения? – Я не знала, с какого вопроса начать, так отвыкла от нормальной жизни.

– Жить. И не бояться… Тебе нужно начать жить заново – это будет очень сложно. Одно дело, когда ты заболела и вынуждена лечиться и жить в больнице, а совсем другое – выйти здоровой и начать новую жизнь! У тебя получится! – Она приобняла меня, и я подумала, что, скорее всего, она окажется права насчет предстоящих трудностей. – Езжай отдохни куда-нибудь, тебе нужны положительные впечатления! Нужно, чтобы ты заново захотела жить! Понимаешь?

– Хорошо, я пойду, возьму билеты домой! – Я еще некоторое время благодарила ее за все, что она для меня сделала, а потом отправилась покупать билеты. Пункт продажи билетов находится прямо на территории больницы, и женщина, которая их оформляла, уговорила меня уехать в тот же день.

– Как вы это делаете? Я хотела уехать завтра! – Я смеялась, держа билеты в руках.

– Как-как! Я уже как психолог, знаю, кому можно денек подождать, а кому нужно скорее домой! Ты сколько дома не была?

– Восемь месяцев…

– Вот и все, езжай! Завтра уже будешь спать в своей кровати!

Я написала сообщение лечащему врачу: «Я взяла билеты, сегодня уезжаю домой! Забыла спросить, мне нужно сдавать кровь? Спасибо вам еще раз!» – старые привычки, ведь на протяжении всего лечения я сдавала кровь минимум раз в неделю. Она ответила: «Отлично! Можешь через 10 дней для профилактики! Удачи!»

И я со спокойным сердцем вышла из больницы, которая долгое время была для меня настоящим домом.

Скажу честно, я не плакала, ни когда закончила лечение, ни когда выходила из больницы, ни когда переступила порог дома. Я слишком привыкла сдерживать свои эмоции. А может быть, просто устала.

Принято считать, что окончание лечения, победа над раком – это большой и шумный праздник с фейерверками и шампанским, и вылечившийся обязательно должен нарядиться и стоять на голове. Не-а.

Я не плакала, ни когда закончила лечение, ни когда выходила из больницы, ни когда переступила порог дома.

Я даже не всем сказала, что мое лечение окончено, и на меня за это обижались близкие. Для себя я давно поняла – я не должна ни перед кем отчитываться за поступки, которые считаю правильными и которые приносят в мою жизнь умиротворение.

Так вот, это праздник, но он не похож на большинство других. Разве что на победу в войне, когда многое потеряно, пережито столько боли и страданий, страхов и обид, когда начинается новая жизнь. Это праздник, который переживаешь где-то глубоко в душе, так что гостей на него звать не очень хочется. Вряд ли кто-то действительно поймет, что значит для тебя день, когда ты вышел из больницы, окончив борьбу за свою жизнь. Самое ценное – обрести долгожданное спокойствие, такое, какого ты не испытывал долгие месяцы.

Одновременно возникает и большая проблема: ты не знаешь, как влиться обратно в жизнь. На протяжении долгого времени у тебя была одна глобальная цель – вылечиться, и ты считал дни до следующего курса химиотерапии, радовался положительной динамике. А теперь что? Что делать-то? Лечение окончено, и цели больше нет. То есть она, конечно, есть – это долгожданная свобода, но вот как жить – ты и забыл.

Для меня окончание лечения ассоциировалось с радостью возвращения домой. Я начала снова крепко и спокойно спать, перестала просыпаться по ночам, снова обрела личное пространство – комнату. Выйдя на улицу, в свой родной двор, я смотрела на людей, и мне хотелось кричать им о том, какие они везучие, какое счастье быть здоровым и необремененным постоянными мыслями о лечении, просыпаться в своей кровати, заваривать чай, ходить в магазин за продуктами, видеть улыбку отца, чувствовать объятия мамы. Необходимое качество – уметь ценить простые вещи.

Лечение окончено, и цели больше нет. То есть она, конечно, есть – это долгожданная свобода, но вот как жить, ты и забыл.

Скажу несколько слов о материализации мыслей. В больнице я рассказывала свою историю лечения в одном из блогов, посвященных онкологии. И на вопрос, что я сделаю первым делом, когда вылечусь, ответила: «Куплю котенка и поеду в Сочи!» Котенка, правда, мне на тот момент заводить запретили, а вот с поездкой на море все получилось. Надо же было выполнить рекомендации врача касательно отдыха!

Мой друг позвонил мне из Сочи:

– Ты закончила лечение? Собирай чемодан, приезжай ко мне на выходные!

– Я буду у тебя завтра в 10 утра! – Я уже смотрела билеты и планировала, что возьму с собой в дорогу.

Из дневника

Это лучшее утро, какое только может быть! Море! Я глазам своим не верю!

Как же хорошо, что у меня есть друзья, которые быстро организовали свидание с морем!

Одним из моих планов, если вы помните, была поездка в мой любимый город Сочи!

Что ж, теперь я с превеликим удовольствием могу сказать: «Привет, Сочи, я очень-очень скучала!»

Это было лучшее, что могло со мной случиться на тот момент. Я приехала в свой обожаемый город, увидела море, а ведь еще за неделю до этого проходила очередную процедуру лучевой терапии. Все происходило как будто в сказке. Через три дня ко мне присоединились две подруги. Я была на море со своими лучшими друзьями! Они сделали все, чтобы превратить мое возвращение в «нормальную» жизнь в праздник!

Первое время я никак не могла адаптироваться, всякие бытовые проблемы, возмущавшие окружающих, мне казались странными. После того как привыкаешь к единственной задаче – выжить, считать проблемой вопрос, кто пойдет за хлебом? «Вы серьезно?» – чаще всего проносится у меня в голове.

Переживания по пустякам входят в список «нормальностей», но из-за них появляется чувство опустошения.

Наверное, и переживания по пустякам входят в список тех самых «нормальностей», но из-за них появляется чувство опустошения: надо бы вернуться к «нормальной» жизни, а такой она тебе совсем не кажется.

Я не хотела вновь становиться прежней Леной. В мире, куда я вернулась, ничего не поменялось: ни люди, ни улицы, вообще ничего. Но у меня внутри все перевернулось, я больше не могу воспринимать все происходящее как должное, многое потеряло смысл. Как донести до людей, что они зацикливаются на том, что не имеет никакого значения, тратят массу времени на ерунду?

Складывается ощущение, что тебя никто не понимает, словно ты с другой планеты.

Из дневника

Я уезжала из больницы, понимая, что впервые за долгое время расстояние между мной и больницей будет превышать шаговую доступность. Лечащий врач сказала, что в плане адаптации мне придется намного тяжелее, чем другим, потому что я очень долго прожила вне дома. Да, было страшно, но спасибо всем, кто был рядом, кто упорно делал вид, что этих месяцев не было, и вел себя со мной как с абсолютно здоровым человеком, не расспрашивал про болезнь, а больше говорил про будущее! (Спасибо, что вспоминали о моей болячке, когда рядом появлялись тяжести, вроде моего чемодана.)

Хочу строить планы касательно работы, ходить в продуктовый магазин возле дома, просто гулять по улицам любимого города. Хочу жить-жить-жить!

Уверена, что мои главные достижения еще впереди. Поэтому двигаемся вперед!

Внешне человек, столкнувшийся с раком, выглядит как любой другой, разве что с очень короткой стрижкой. Но внутренние последствия химио– и лучевой терапии довольно долгоиграющие, весь организм ослаблен, и то, что для обычного человека не составит труда, для тебя равносильно восхождению в гору. Устаешь от обычной прогулки, а если резко меняешь положение тела, тут же темнеет в глазах, потому что сосуды очень слабые. Небольшая пробежка вызывает такую одышку, что чувствуешь себя на много лет старше, мало приятного. Трудно понять со стороны, как это так – выглядишь ты нормально, а организм тебя не слушается. Никто и не знает толком, что ты пережил; я, например, ничего никому не рассказывала и отвечала: «У меня все хорошо!», когда самочувствие было просто ужасным. Есть те, кто любит пожаловаться и рассказать эпизод-другой из истории своего лечения, но я предпочитаю молчать об этом. Да и какой бы красочный рассказ ни получился, есть вещи, которые никогда не поймешь, не испытав на своей шкуре.

Первый месяц после окончания лечения пролетел незаметно. 14 марта 2016 года мне нужно было вернуться в Москву для первой плановой проверки, заодно приближался мой день рождения – 26 лет.

Я верила в свое выздоровление и даже не рассматривала других вариантов, но все равно боялась.

Первый месяц после окончания лечения пролетел незаметно.

Приехав в больницу, я не могла зайти в здание и плакала. Это было тем местом, которое я полюбила всей душой, его коридоры первый месяц казались лабиринтами, а теперь я могла пройти их чуть ли не с закрытыми глазами. Невозможно объяснить, каково это – возвращаться туда, где пережито столько боли. В очередной раз выручил мой способ успокоения – посчитать; не помню, сколько я считала, но в итоге собралась и переступила этот порог вновь. Снова люди с особым взглядом – я теперь со стопроцентной точностью могу отличить пациента от его здорового родственника, и дело не в лысине; просто у них взгляд другой, в особенности у тех, кто только начинает лечение.

Снова кабинет КТ – снова аппарат именно на мне завис. Его перезагружали, и вместо пяти минут я провела в кабинете все двадцать. Мама не удержалась от комментария:

– Я сразу поняла, что у тебя, как всегда, что-то случилось с оборудованием. Ты была бы не ты, если бы все прошло гладко! – Она, как всегда, старалась разрядить обстановку.

Я теперь со стопроцентной точностью могу отличить пациента от его здорового родственника.

Результат контрольного исследования оказался хорошим. Я зашла к своему лечащему врачу, она встретила меня словами:

– Ну что, давай сюда свой хороший результат! – Я протянула ей заключение. – Ну вот, отлично же!

– Что, все? Я в ремиссии? – Как мне важно было услышать эти слова!

– Да-да! Иди живи! И маму обрадуй!

Я вышла из кабинета и крепко обняла маму. Мы не плакали, не смеялись, не звонили родственникам. Просто стояли и обнимались.

После этого я еще раз вернулась в кабинет, чтобы спросить, какие ограничения у меня будут, а получив все ответы, улетела домой.

Из дневника

Я в ремиссии!

Завтра мой день рождения, и это лучший подарок, который я могла получить!

Спасибо всем вам! Я сделала то, что вам обещала!

Одна моя подружка, некогда переболевшая онкологией, сравнила возвращение к нормальной жизни с младенчеством, и в этом есть своя правда. Ты действительно чувствуешь себя таким незащищенным, и все вокруг нужно заново исследовать. Но чужаком остаешься недолго, темп жизни берет свое. Но жизнь ты все равно ценишь намного больше других, и это остается с тобой навсегда. Хотя, если подумать, то вариантов-то других и нет – только радоваться, нервничать же официально запрещено!

Взаимосвязь с больницей сохраняется и после окончания лечения. За состоянием организма нужно систематически наблюдать, требуется проходить обследования точно в срок: первое время – каждые три месяца. Ты чувствуешь себя в подвешенном состоянии, вроде ты здоров, а с другой стороны, по-прежнему должен являться в онкологический центр и проходить не самые приятные процедуры.

Взаимосвязь с больницей сохраняется и после окончания лечения.

Кроме того, существует множество ограничений из-за хрупкого здоровья. Посещение общественных мест первое время нежелательно; болеть нельзя, напрягаться тоже, важно высыпаться и, конечно, никаких физических нагрузок. И вот ты – такой герой, победил болезнь, но при этом тебе многое нельзя. Хочется со всех сил броситься вперед и жить, махнув рукой на все запреты, но лучше все-таки перестраховаться, – это не страх, а здравый смысл. Слишком дорогую цену я заплатила за свое лечение, чтобы вот так сразу все испортить.

Слишком дорогую цену я заплатила за свое лечение, чтобы вот так сразу все испортить.

Я бы сравнила это с коробкой конфет. Вот перед тобой стоит открытая коробка наивкуснейших конфет, и все вокруг, не задумываясь, спокойно едят их, а тебе нельзя. Так же и в жизни, которая идет своим чередом: все твои знакомые ходят на работу, в кино, для них это само собой разумеющееся, а для тебя это пока что непозволительная роскошь. Но не расстраивайтесь, ваша коробка, еще более вкусных конфет, ждет вас, и уже совсем скоро вы сможете ими насладиться.

Случаются психологические перепады – от безудержной жажды жизни до полного непонимания, что делать дальше. Многие обращаются к психологам, но не так много специалистов, способных помочь.

Из дневника

Мой лечащий врач в очередной раз оказалась чертовски права: возвращение к нормальной жизни не менее тяжелое, чем само лечение. В психологическом плане, конечно. Да, я пытаюсь улыбаться и веселиться, идти вперед. Все искренне, без натяжек, только вопрос: куда идти-то? Когда болеешь, все ясно: двигаться нужно к выздоровлению, ждать следующей химии и т. д. А сейчас? Сегодня что? Здоровье понятие относительное у человека, болезнь которого в ремиссии. Да, лечение закончилось, все вроде бы в норме, а запреты остались примерно теми же. Не скажу, что развивается паранойя (хотя бывают проблемки).

Назовем этот пост моим маленьким «криком» души, у меня все отлично, лучше, чем когда-либо.

Новая жизнь – это здорово, но и страшно в некотором роде. У тебя полностью меняются цели, тебе уже не нужно лечиться, но и жить «на полную» еще нельзя – странное ощущение, если честно. Впереди жизнь с проверками, но зато каждая из них, подтверждая твою ремиссию, наполняет все внутри таким ощущением счастья, что невольно забываешь все, что было год назад.

P.S.

Живите. Все эти ограничения незначительны. Жизнь прекрасна!

Ремиссия

Прекрасное слово «ремиссия» – наверное, самое любимое у каждого, кто проходил лечение от рака, можно повторять его дни напролет. Но перед тем, как его услышать, нужно пройти проверки. В первый год, как я уже писала, они делаются каждые три месяца. Итак, игра началась: главная задача теперь – не думать о проверках и не искать признаки болезни, не надумывать и не цепляться за мелочи, что порой не очень просто. В голове гораздо быстрее зарождаются дурные мысли, нежели хорошие. Должна вас предупредить, что проверок боятся все! Этот страх абсолютно нормален и обусловлен тем, что возвращаться к лечению не хочет никто. Холодок пробегает по спине, если представляешь, что нужно будет вернуться в больницу.

В первый месяц после окончания лечения у меня периодически поднималась температура – невысокая 37–37,2 ºС, это щекотало нервы, поскольку признаков простуды не было и мысли лезли самые дурные. Но обследование показало, что все в норме и мои страхи беспочвенны. А температуру мы списали на эмоции и переживания: других причин просто не было. Когда мы приехали на очередную проверку, между моей мамой и лечащим врачом произошел такой диалог:

– Она боится проверок, что можно с этим делать?

– Ничего. Они все боятся.

И врач, как всегда, была права.

Я смогла отличиться: пару раз переохладилась, подвернула ногу так, что мы все думали, что я ее сломала, простужалась каждые три месяца с температурой под 39º С и кашлем по две-три недели. А ведь лечащий врач строго наказывала: «Не подведи! Не заболей!» Как бы ни были страшны простуды, стрессы и другие «запреты» для только вылечившихся, нужно в первую очередь понимать, что, несмотря на слабый иммунитет, еще не отросшие волосы и другие прелести после химиотерапии, вы здоровый человек, такой же, как все. Вы не раз простынете, возможно, упав с велосипеда сломаете руку или, не дай бог, окажетесь под прямыми солнечными лучами на пару минут – ничего страшного не случится. Гораздо страшнее трястись над собой. Вы лечились для того, чтобы жить, не правда ли?

Призываю следовать всем рекомендациям врача. Мои первые месяцы ремиссии выпали на холодное время года – зиму и начало весны. Я просидела дома почти три месяца, на улице было слишком прохладно, а в общественные места я старалась не ходить. Знаю многих, кто пренебрегал этим запретом, но мне было так намного спокойней.

Очень важно не потерять «социальность». Многие мои знакомые довольно часто спрашивали меня про самочувствие, и это жутко злило! Мне хотелось болтать про текущую жизнь, а не про лечение и процент выживания. Понимаю, что эти вопросы – проявление вежливости и заботы, но, люди, будьте корректны, порой ваши вопросы заставляют чувствовать себя еще более больным, чем во время лечения. Если вы хотите помочь и проявить заботу, дайте своим знакомым и близким почувствовать себя обычным человеком. Это лучшее ощущение в жизни!

Люди интересуются, что делать, если кто-то из близких после окончания лечения впадает в уныние или уходит в себя. Я думаю, что нужно дать им время и возможность разобраться в своих чувствах и страхах. Иногда необходимо «пережить» этот период в одиночку. Помните, что все позади, отчаяние сейчас не лучший помощник и вообще будьте сильными!

Действительно, после пережитого довольно сложно сразу влиться в обыденную жизнь.

Ты начинаешь заново искать «смысл» жизни, иногда картина мира так меняется, что привычная «прошлая» жизнь уже абсолютно «не твоя», ты изменился и хочешь изменить все вокруг.

Обращаюсь ко всем близким человека, находящегося на контроле: крепитесь! Вам придется потерпеть: иногда мы бываем невыносимы, страхи берут верх и сдают нервы, начинаются слезы и паники. Меня кидало из стороны в сторону, то хотелось забыть все навсегда, в другой день мчать в больницу и помогать всем, кто там лечится, своим опытом.

Из дневника

Про страхи. Нельзя «ничего бояться», но и нельзя «ничего не бояться».

Такая тонкая грань, но со страхами нужно быть очень аккуратными.

Я не боюсь показаться глупой, если чего-то не знаю, не боюсь выглядеть так, как мне нравится, даже если это не модно, не боюсь показаться неправильной, если мое мнение расходится с мнением большинства. Зато я боюсь за свою семью, боюсь ошибиться в человеке и боюсь упустить что-то важное в жизни.

В ожидании очередной проверки я вновь простыла и всю ночь меня донимал кашель.

Если здоровый человек не переживает, что простыл, то для меня это было настоящей катастрофой. В итоге под утро у меня вновь начались давно забытые со времен операции панические атаки – я задыхалась, когда погружалась в сон.

Легче поверить в то, что ты заболел, чем в то, что ты здоров.

Про излишнюю панику у меня есть еще одна личная история. За неделю до очередной проверки у меня начались сильные боли в спине. Примерно такие же были перед тем, как мне поставили диагноз. Я старалась убедить себя, что совершенно не переживаю по этому поводу. Естественно, напрашивалась прямая связь между рецидивом и этими болями. В итоге через неделю я получила свои результаты анализов и они неожиданно оказались хорошими! Но лечащему врачу я все-таки пожаловалась:

– У меня жутко болит спина! Я думала, это из-за болезни!

– Нет, Лена, никакой связи быть не может. Не переживай, просто сходи на осмотр к неврологу или хирургу!

Нужно ли говорить, что через час боли в спине прошли и не повторились по сей день? Она болела просто потому, что я нервничала! Я «придумала» эту боль, «оживила» ее и «подпитывала» ее своими мрачными мыслями.

Должна признаться: иногда легче поверить в то, что ты заболел, чем в то, что ты здоров. Наш мозг гораздо проще воспринимает негативную информацию и верит в нее, а с положительными мыслями все гораздо сложнее.

К третьей проверке придет долгожданное спокойствие. Перед ней я хорошо выспалась и уверенно пришла в больницу, зная, что анализы будут хорошими.

Лечащий врач в очередной раз сказала мне:

– Я и не сомневалась, Лена!

Не опускайте руки, даже когда они немеют от страха!

После очередной проверки моя мама спросила у лечащего врача:

– Откуда эта болезнь у Лены? Это предрасположенность?

– Нет, эта болезнь появляется из ниоткуда и так же исчезает. Должно было сложиться множество факторов для ее появления. Но мы не можем ее предотвратить. Она не передается по наследству и почти никогда не возвращается. Или поддается лечению сразу, или нет. Вам повезло!

Не знаю, какие эмоции испытывают люди с рецидивом, но в минуты ожидания контрольных результатов я успокаивала себя тем, что не сдамся и буду продолжать лечение. Не опускайте руки, даже когда они немеют от страха!

После последней проверки мой лечащий врач сказала:

– Онкология – иногда знак, шанс переосмыслить жизнь. Ты победила, и твоя жизнь изменилась. Помни об этом.

Она и правда кардинально изменилась. У меня появилась новая потрясающая работа, сменился круг общения, появилось множество желаний и вера в себя. Я даже выгляжу лучше: правильное питание, отсутствие вредных привычек.

Про волосы. Девочки, которые боятся потерять волосы, знайте – они быстро отрастут, еще лучше и гуще!

Про ограничения. Разве кто-то будет всерьез переживать, что ему нельзя сушить кожу на солнце? Или без бани жить невозможно?

Про самое главное. Те, кто смог побороть эту болезнь, наверняка знают, что все в жизни возможно. Никогда не сдавайтесь: ни в лечении, ни в жизни, ни в желаниях.

Начинать жить заново сложно, но так вкусно! Я не могу вам передать, как здорово ощущать себя вновь здоровым до каждой клеточки, как можно чувствовать безграничность своих возможностей, когда ты справился со смертельным диагнозом. Как круто быть тем, кем ты хочешь, жить, как ты хочешь, и делать по-настоящему важные и нужные вещи. Мне очень хотелось бы передать вам это ощущение! В 25 лет я не раз рисковала потерять жизнь, я знаю, что говорю.

PS

Используйте болезнь в своих целях. Такие серьезные испытания даются для того, чтобы вы стали лучше.

Глава от мамы

Я думаю, любой человек, получив известие о болезни своего близкого, оказывается абсолютно к этому не готов. Когда я узнала, что у дочери врачи подозревают онкологию, это было не просто шоком, а огромным потрясением наполовину со страхом, да таким, что от него теряешь дар речи, деревенеешь, и в то же время тебя трясет и колотит в прямом смысле этого слова. От такого ужаса становишься совершенно беспомощным. Страх вообще самое сильное чувство, которое способен испытать человек.

В тот самый момент, когда меня парализовал этот страх, в голове появилась мысль, которая еще не раз помогала: «Моя дочь обязательно вылечится!»

Теперь я скажу слова, которые, уверена, говорит себе каждая мать, чей ребенок заболел: «Лучше бы это случилось со мной!»

Да, поверить в такое известие трудно, не хочется ничего ни видеть, ни слышать, ни задумываться об этом, но помните, что от вашей поддержки очень многое зависит. Кто, как не родные, сможет поддержать больного и верить в него.

Теперь я скажу слова, которые, уверена, говорит себе каждая мать, чей ребенок заболел: «Лучше бы это случилось со мной!» Этого не получится, как бы вам того ни хотелось. Зато у вас может получиться другое – своей уверенностью, вместе с врачами помочь выздоровлению своего самого родного человека.

В первую ночь, которую предстояло переспать с болезнью, я легла с мыслью, что нужно выспаться, потому что на следующий день предстояло ехать в больницу и проходить обследования, затем готовиться к биопсии. Для этого нужен ясный ум, а от бессонной ночи толку никакого не будет.

Еще одним важным правилом стала фраза лечащего врача Лены: «Все делаем спокойно!»

Предварительным диагнозом стала лимфома, но для его уточнения требовались дополнительные исследования, которые проводятся в течение двух недель. Мы продолжали жить в обычном режиме, все как всегда: без паники и истерик. После получения точного диагноза уехали получать основное лечение в Москву. Там начались новые обследования, которые длились еще несколько недель, и за это время мы посетили много театров и музеев, где давно хотели побывать. Мы так жили не потому, что хотели «надышаться перед смертью», а как раз наоборот – наконец позволили себе воплотить в жизнь мечты. Мы давно вынашивали планы съездить в Москву, посмотреть хороший спектакль или сходить на выставку модернистов, но всегда что-то мешало – то времени нет, то недостаточно денег, то еще сотня причин.

Когда Лена госпитализировалась в первый раз, в регистратуре нам сказали: «Терпения!» Тогда я еще не понимала, что это значит. Одно дело – в обычной жизни знать, что такое терпение, и совсем другое, столкнувшись с раком. Во время лечения вам нужно будет набраться поистине большого, прямо-таки железного терпения, чтобы ждать результаты, терпеть сопутствующие неудобства и обязательства…

Еще одним важным правилом стала фраза лечащего врача Лены: «Все делаем спокойно!» – мы придерживаемся этого напутствия и сейчас, в нашей жизни нет места суматохе и второпях принятым решениям. Даже когда после первого курса химиотерапии у моей дочери случилось осложнение, я прокручивала в голове эту фразу: «Мы все делаем спокойно!» Мы без паники приехали в больницу, прошли обследования, спокойно и взвешенно приняли решение о месте операции.

Примерно через полчаса после начала операции я поняла, что она гораздо серьезней, чем мы могли предполагать. Из родственников я осталась в больнице одна, потому что операцию начали около полуночи и длилась она примерно 3 часа. Все это время я не звонила близким, не билась в двери операционной, вообще старалась справиться со своими страхами, хотя бы из уважения к людям, лежащим в палатах. Многие из них были так же после операций, и им был необходим отдых, нельзя себя вести в больнице как эгоист. Чем мое горе больше их? Да, хочется кидаться на двери операционной, но ты понимаешь, что крики и истерика ни к чему хорошему не приведут.

Через три часа из операционной вышел один из хирургов, оперировавших Лену, я подошла к нему, и на мой немой вопрос: «Что?» – он ответил:

– У Лены был перитонит, около двенадцати часов, мы отрезали 50 сантиметров тонкого кишечника. Езжайте домой, она будет спать в реанимации до утра. С таким люди живут!

И мы одновременно с ним улыбнулись друг другу, сказали: «Прорвемся!» Наверное, именно в тот момент ко мне пришла твердая уверенность, что все будет хорошо.

Да, я не железная, придя домой, я хотела орать в голос и биться головой об стену (вы знаете, если бы это помогало, делала бы это каждый день), но проку от таких действий нет никакого. К тому же была уже глубокая ночь, а к утру надо было быть бодрой. Нужно было лечь спать, хотя бы просто полежать, чтобы набраться сил.

С утра мы узнали, что Лена пришла в себя и у нее было еще одно осложнение в виде пневмоторакса, в одно из легких попал воздух, и оно «закрылось», но, тем не менее, все врачи без исключения говорили:

– Молодец девочка! Мы с ней общаемся, все хорошо!

– Как вы общаетесь? – Лена была подключена к аппарату искусственного дыхания и говорить не могла.

– Она отвечает нам глазами и руками! Умница!

В те дни было тяжелее всего, я не могла ничего есть. Спасибо огромное моему мужу, который вытащил меня в кафе, как будто все так, как и должно быть. Очень часто нужен какой-то щелчок, чтобы вспомнить, что жизнь продолжается. Даже когда очень тяжело, нельзя опускать руки и поддаваться унынию, а отказ от еды – совсем уж неверное решение, ведь силы еще понадобятся.

Лена провела в реанимации четыре длинных дня, состояние оставалось стабильно тяжелым, но мы понимали, что после серьезной полосной операции на восстановление нужно время.

Хочу сказать о поддержке родных и близких! Не бойтесь, узнав о беде, приходить и поддерживать их, если вы далеко – хотя бы звонить. Не нужно рыдать в нее и демонстрировать таким образом свои переживания.

Даже когда очень тяжело, нельзя опускать руки и поддаваться унынию, а отказ от еды – совсем уж неверное решение, ведь силы еще понадобятся.

После реанимации Лену перевели в палату хирургического отделения, где на протяжении 21 дня врачи делали все, чтобы она поскорее пришла в норму после операции. Несмотря на то что восстановлению мешали недавно проведенный курс химиотерапии и осложнение в виде несвертываемости крови, нужно было продолжать основное лечение. После операции Лене поставили пять дренажей в живот и один в легкое. Мы потом еще долго шутили, что она похожа на певицу-инопланетянку из фильма «Пятый элемент», в общем, подбадривали друг друга как могли.

Когда мы приехали в Москву для продолжения лечения, врачи встретили нас словами:

– Как же так?!

Никто не ожидал такого редкого и тяжелого осложнения.

– Все, забыли, проехали! Продолжаем лечение! – Одна из врачей махнула рукой, и я с ней согласна: зачем мусолить эту операцию, когда все самое страшное уже позади?

Во время лечения может произойти все, что угодно, как нам сказала лечащий врач еще в самом начале: все индивидуально, каждый случай особенный. Так и есть, лечение у всех проходит по-разному.

Не стоит унывать и расстраиваться по мелочам. Однажды я стала невольным свидетелем беседы одного из врачей с родственниками какого-то пациента. Врач говорил:

– Поймите, нельзя принимать близко к сердцу все, что происходит, бывают какие-то неприятные ситуации, но нужно стараться не обращать на них внимания.

Перед вторым курсом химиотерапии было все: и бессонные ночи, и круглосуточные капельницы, и боли, сменявшие одна другую. Но мы спокойно и терпеливо ждали, ведь я видела, как с каждым днем Лене становится легче, как она начинает больше двигаться сама, как мне уже не нужно приподнимать ее на кровати, как она начинает вставать, и швы наконец-таки стали заживать, а шрам больше не кровоточил. С каждым днем ей становилось лучше и лучше! Потом был следующий курс химиотерапии, затем третий, четвертый и долгожданный шестой.

Да, не всегда было легко, были и слезы, и состояния, близкие к депрессии, но мы были вместе, много разговаривали и шутили. Вообще – добавляйте в жизнь больше юмора, в каждой семье есть свои истории и шуточки. Не надо глупого смеха, но чем больше позитивных эмоций, разговоров и событий, тем лучше. Так говорят все врачи, и я убедилась в этом на собственном опыте.

Даже болезнь принять легче, чем начать жить заново.

Лена провела в больнице около восьми месяцев, менялись только адреса. Последний курс химиотерапии закончился в конце декабря, и когда 30-го числа лечащий врач сказала нам: «Я считаю, что Лена должна отпраздновать Новый год дома!» – сказать, что мы были рады, ничего не сказать. Это был сильнейший заряд позитивных эмоций и радости, который дал нам сил для продолжения лечения.

После проведения ПЭТа был назначен блок лучевой терапии, и теперь каждый день и каждый лучик приближал нас к заветной победе. Уже совсем скоро мы выйдем в «свободную» жизнь! И вот настало долгожданное окончание лечения, мы вернулись домой, впервые больше чем за полгода.

Даже болезнь принять легче, чем начать жить заново. За время лечения случается многое. У вас складываются своеобразные отношения с болезнью, но их надо разорвать, чтобы снова влиться в нормальную жизнь. Мне кажется, это проще объяснить на примере людей, которые попадают в автокатастрофы: поправившись, они не перестают ездить за рулем машины, так же и переболевшим нужно научиться жить вновь, ничего не боясь. Постарайтесь сразу же переключиться на обычные дела, работу, тем более что самые повседневные заботы, то есть рутина, теперь приносят огромную радость и удовольствие.

Какие-то проблемы, которые, кстати, мы чаще всего выдумываем себе сами, чтобы потом с упоением их решать, на деле оказываются не такими уж и глобальными. Нет неразрешимых проблем, есть неправильные решения.

Один из главных аспектов лечения – это вера во врачей.

Как вы выбираете себе одежду утром? По погоде, по тому, как вам комфортнее? Постарайтесь так же с утра «надевать» на себя самое прекрасное настроение – и день пройдет у вас замечательно!

Один из главных аспектов лечения – это вера во врачей. На нашем лечебном пути их встретилось множество разных специальностей, я благодарна каждому из них, всем, кто помогал и лечил мою дочь. Онколог Лены – врач от Бога. Она всегда знала, как помочь, начиная от лечения банальной простуды и заканчивая лечением основного заболевания, всегда находила слова и в минуты отчаяния, и в период радости, это дорогого стоит.

Рядом с нами остались старые друзья, но появились и новые. Подчас незнакомые люди помогают наравне, а где-то даже и больше родных. Сейчас, как и во время лечения, много людей пишут Лене слова поддержки, за что я безмерно им благодарна! Иногда, в особенно тяжелые минуты, именно их моральная поддержка давала новые силы и мне.

Я благодарна всем, кто остается рядом, ведь в радости поддержка не менее важна.

Болезнь – это невероятно тяжело, но всегда есть шанс победить. Берегите своих близких, они самое дорогое, что у вас есть!

Не забывайте про фонды!

В обычной жизни я никогда не задумывалась о работе фондов, их необходимости и возможностях. Мне было 25 лет, когда у меня обнаружили рак – этот возраст попадает в категорию «дети и молодые люди», можно сказать, что мне повезло.

Для меня было удивительно, насколько быстро работают фонды! Например, чтобы получить помощь от фонда «Подари жизнь» в проведении ПЭТ-КТ исследования, я просто заполнила анкету на сайте, приложив документы, подтверждающие мое заболевание и направление от врача. Все. Через некоторое время (по-моему, прошло меньше суток), мне перезвонили для уточнения всех деталей и оплатили исследование в больнице, в которой я в тот момент лечилась. Меня удивили проявленные внимательность и чуткость, я даже спросила у представителя фонда:

– Разве так бывает?

– Бывает, Елена! – Было слышно, что она улыбается!

Мне даже не потребовалось ничего больше делать после этого разговора, я просто пришла на исследование в назначенный день. Я обратилась в фонд «Подари жизнь» по совету одного из врачей, даже в голову не приходило, что мне могут помочь, но теперь знаю, что это проще, чем кажется!

В Ростове моему отцу как сотруднику организации помогал фонд Ивана Саввиди, он не один раз выделял денежные средства на лечение, а мы просто предоставляли соответствующие документы, выписки и заявления. Я очень благодарна им!

Если вы столкнулись с болезнью и вам необходима помощь, обязательно узнайте, какие существуют фонды, специализирующиеся на вашем заболевании! Получить помощь от фонда более чем реально, нужно всего лишь иметь документы, подтверждающие ваш диагноз. Сотрудники фондов также могут объяснить вам, что следует делать и куда двигаться, у них часто оказывается психологическая и юридическая помощь. Пробуйте, наверняка, вы найдёте «свой» фонд, который сможет оказать вам финансовую помощь и поддержку.

Моим дорогим подписчикам

Изначально я не хотела, чтобы о моей болезни кто-то знал. Было неприятно, когда кто-то без моего ведома рассказывал о ней, а все потому, что не хотелось, чтобы меня жалели.

Даже когда требовалось переливание крови и срочно были нужны доноры, мы просили прийти только близких и связывали это с операцией, но не с раком. Поэтому к решению рассказать о болезни я шла больше трех месяцев.

Я не могу объяснить, почему это был именно Инстаграм, и вообще не думала, что размах дойдет до 60 000 человек! На тот момент у меня было около 1000 подписчиков, состоящих из моих друзей и знакомых. Я не «раскручивала» свою страницу, поэтому, когда спрашивают: «Как так получилось?» – не знаю, что ответить.

Невозможно передать ощущения, когда ты чувствуешь, что тысячи людей с разных уголков Земли желают твоего выздоровления. Множество сообщений: «Владивосток с тобой! Санкт-Петербург с тобой! Астана, Москва, Казань, Прага, Лондон…» Я читала почти все комментарии, но отвечать получалось не всем – настолько много пожеланий мне приходило.

Иногда становилось жутко оттого, как много незнакомых людей становятся свидетелями чего-то личного, поэтому я не описывала «ужасы» болезни, но всегда говорила о том, что чувствую.

Из-за болезни многое изменилось во мне в определенно лучшую сторону, и мне так хотелось, чтобы мой пример стал для кого-то полезным. Что уж там говорить, всем изменениям в своей нынешней жизни я обязана своим подписчикам – кто-то из них стал моим другом, кто-то учителем, кто-то просто заставил улыбнуться в самый тяжелый период. Гораздо проще верить в свои силы, но когда в тебя верят тысячи людей – ты не чувствуешь себя одиноко. Находясь в пустой палате, мне казалось, что за моей спиной целая армия людей, готовая идти со мной в любой бой и главное – до самого конца. С каждым новым подписчиком получалось все больше и больше тех, кому я пообещала, что обязательно вылечусь. И я сделала это.

Невозможно передать ощущения, когда ты чувствуешь, что тысячи людей с разных уголков Земли желают твоего выздоровления.

Мне бы хотелось, чтобы люди не боялись лечиться и просить о помощи. Мои подписчики убедили меня в том, что хороших, добрых и участливых людей очень много, гораздо больше, чем тех, кто негативен.

Из всех сообщений неприятных было столь незначительное количество, что я, пожалуй, могу пересчитать их по пальцам. Больному всегда не хватает положительных эмоций, но я всегда знала, что у меня есть те, кто ждет моих новостей и готов прийти на помощь.

Из всех сообщений неприятных было столь незначительное количество, что я, пожалуй, могу пересчитать их по пальцам.

Сейчас моя жизнь очень изменилась: появилось больше друзей, новые витки в профессиональном росте, новые возможности. Даже эта книга не стала бы возможной без тех людей, которые поддерживали меня и читали мой блог. И я не просто им благодарна, я очень-очень их люблю, потому что мы стали настоящей командой!

Ну и по традиции: искренне ваша, Женщина-Крошка!

Благодарности

Ни в одном языке мира не найдется таких слов, которые смогут выразить мою благодарность всем тем, кто принял участие в моем выздоровлении. Конечно, в первую очередь я благодарна своим родителям за их любовь, поддержку, смелость и выдержку: мама и папа, я вами горжусь и очень вас люблю. Моей подруге спасибо за то, что, находясь так далеко, в любое время дня и ночи поддерживала меня. Всем моим близким и друзьям, знакомым и незнакомым людям, тем, кто был рядом или в стороне. Конечно, спасибо моим подписчикам в Инстаграм, ребята, вы самая крутая команда, как это потрясающе иметь поддержку со всей страны, да что там – целого мира!

Спасибо всем тем, кто помог в создании этой книги, спасибо за возможность, вашу веру и помощь!

В моем выздоровлении особую роль сыграли благотворительные фонды и волонтерские проекты, за ними стоят люди с добрыми сердцами и огромным трудом, это – благотворительный фонд «Подари жизнь» и благотворительный фонд И.И. Саввиди, волонтерский проект «Ты не один» и «Rh-life». Спасибо, что в тяжелый момент для меня и моей семьи нашли время и возможность так ощутимо помочь нам!

Главное мое «Спасибо» посвящается всем медработникам. Я верю во врачей и медицину, я каждый день видела этих героев и то, как изо дня в день они живут ради спасения других людей – иногда действием, а иногда просто словом. Отдельное спасибо хочется сказать тем, кто спас мне жизнь, проведя экстренную операцию в Ростове: хирургу, который провел эту операцию, анестезиологу и всем тем, кто провел эту ночь в операционной, борясь за мою жизнь. Главврачу больницы и директору хирургического отделения, в которых я проходила восстановительный период. Врачам-реаниматологам и всем медработникам за их терпение и профессионализм.

Спасибо моим лечащим врачу в Москве и другу-врачу в Ростове. Вы дали мне второй шанс на жизнь, и это самый огромный подарок, который я когда-либо получала. Моей благодарности нет предела и, хотя я вам неоднократно уже это повторяла, все равно: «Спасибо! Спасибо, за внимание, за понимание, за то, что каждый раз, когда хотелось опустить руки, вы были рядом! Спасибо за всех тех людей, которых вы лечите каждый день, и спасибо за то, что вы просто есть!»

Примечания

1

Спиральная компьютерная томография (CRT) – рентген-исследование, во время которого проводят спирально-послойное сканирование структуры обследуемого объекта.

2

КТ – компьютерная томография.

3

Лимфомы – это большая разнородная группа опухолей, которые отличаются друг от друга клиническими проявлениями, ответом на терапию. Известно более 30 видов данных опухолей. И, что важно, разные варианты лимфом лечатся совершенно по-разному. Поэтому точный диагноз – один из залогов успешного лечения. Обязательным для установления диагноза является биопсия лимфатического узла или другой опухолевой ткани. Клетки биоптата исследуются под микроскопом с использованием специальных методов окраски препаратов (гистологическое и иммуногистохимическое исследования).

4

Иммуногистохимия – метод идентификации специфичных антигенных свойств злокачественных опухолей.

5

МРТ – магнитно-резонансная томография.

6

Комментарий онколога. Известно, что ежесекундно в организме каждого человека образуются измененные клетки, у которых нарушены механизмы самоуничтожения и/или развиваются способности бесконтрольного деления/размножения. Именно эти свойства характеризуют злокачественность клетки. Тем не менее эти клетки, как правило, распознаются иммунной системой как чужеродные и уничтожаются. При угнетении иммунной системы, даже временном, происходит накопление таких клеток и, достигнув определенной критической массы, развиваются клинические проявления, то есть дебют заболевания. И даже при восстановлении иммунной системы она уже не способна справиться с большим количеством опухолевых клеток.

7

Исследование сосудов на предмет выявления их тромбозов, что встречается при онкологических заболеваниях и требует их медикаментозной профилактики в дальнейшем.

8

Позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ) – один из видов КТ, во время которой внутривенно вводят небольшое количество вещества (меченая радиоактивным изотопом глюкоза), которое накапливается в активно делящихся «злокачественных» клетках, оно скапливается в местах «воспалений», и на снимках «светятся огоньком» злокачественные образования в организме.

9

Зачастую при современных методах терапии стадия заболевания не всегда определяет прогноз. – Прим. онколога.

10

Это точно – жуткая архитектура! – Прим. онколога.

11

Пневмоторакс – это наличие воздуха в плевральной полости, что ограничивает дыхательные движения легкого и может служить причиной дыхательной недостаточности, часто требуется дренирование (установления трубки в плевральную полость) для активного удаления воздуха и расправления поджатого им легкого застой воздушных масс и газообразных веществ между слоями плевральной полости. – Примеч. онколога.

12

Очень важно соблюдать положенные интервалы между курсами терапии, поскольку это доказанно влияет на отдаленные результаты лечения лимфом. Только очень веские обстоятельства могут позволить удлинять интервалы между курсами. – Прим. онколога.

13

Нейтропения – снижение содержания в крови нейтрофилов.

Content

Елена Татаркина
#ракдурак. Мой внезапный старт новой жизни

Собственно говоря…

День, когда все изменилось

Как жить с болезнью

Выздоравливают только те, кто верит

Что такое операция

Депрессия

План выживания в больнице

Как помочь заболевшим близким

Как себя вести во время болезни

Как помочь самому себе

Что дает болезнь

Мысли материальны

Про любовь

Новая жизнь

Ремиссия

Глава от мамы

Не забывайте про фонды!

Моим дорогим подписчикам

Благодарности

Примечания