Кира Стрельникова

Своенравный подарок

© К. Стрельникова, 2016

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

В просторном Зале Шепота царила прохлада, в воздухе витал тонкий, свежий аромат цветов. Букеты из разноцветных астр, любимого цветка сидевшей на скамеечке в нише женщины, стояли в больших вазах прямо на полу; стены зала украшал зеленый ковер плюща с маленькими ярко-алыми звездочками цветов. У дальней стороны прямо из древних камней выбивался ключ, образовывая прозрачное озерцо; по специальному стоку ручеек вытекал из помещения, прокладывая себе путь дальше, к морю. Солнечный свет падал косыми лучами из окошек под самой крышей, разгоняя полумрак. Эйар любила здесь отдыхать: почитать книгу, просто послушать тех, кто обращался к ней со всех концов этого мира.

Вот и сейчас богиня расположилась на скамейке, откинувшись на спинку; с ее лица не сходило мечтательное выражение. Две толстые косы цвета жженой карамели спускались по плечам и груди до самой талии, украшенные мелкими лиловыми цветочками. Круглое лицо с нежными чертами словно светилось изнутри, а ладонь лежала на животе поверх простого льняного платья с вышивкой по подолу и по краям широких рукавов. Эйар ждала супруга Харвальда, ушедшего по делам в мир людей с их уединенного острова в океане, вдали от всех континентов. И у нее для него приготовлен сюрприз, которого они долго ждали. Мироздание наконец смилостивилось и сочло их достойными такого подарка. Эйар не терпелось поделиться с мужем. Но пока она сидела и слушала…

Тихий шепот благодарственных молитв и обращений звучал в сознании волшебной музыкой, и богиня наслаждалась ею, заодно отмечая, кому в ближайшее время помочь, подсказать, кого подтолкнуть в правильную сторону на жизненном пути. Для общения с людьми служил еще один зал неподалеку, с алтарем и немного другой магией, помогавшей делиться благодатью с верующими. Эйар старалась никого не обделять вниманием, божественных сил хватало – недаром же ее с мужем поставили наблюдать за этим миром. Обрывки разговоров, где ее упоминали, Эйар тоже слышала, и улыбка не сходила с ее губ. «У нас будет маленький, хвала богине!» – прозвучал наполненный тихой радостью, взволнованный голос женщины, и Эйар уже почти отпустила его, как вдруг рядом с говорившей раздался еще один голос: «Маленький?..» Видимо, говорил спутник женщины, и в его тоне звучали растерянность, недоверие и нервозность. Молодой муж? Наверное, еще не совсем готов к прелестям отцовства. Эйар тихонько хмыкнула и погладила свой пока еще плоский живот. Зародившейся там жизни едва минуло несколько недель, и, по ощущениям богини, у них с Харвальдом будет дочь.

Эйар сама не заметила, как ее сознание уцепилось за разговор, задержалось в доме этой пары, а почему – она поняла не сразу… Перед глазами проявилась просторная светлая комната, у окна на стуле сидела миловидная русоволосая женщина и взволнованно смотрела на замершего перед ней мужчину. Вроде тоже обычного, ничем не примечательного, но… Радость Эйар померкла, богиня широко распахнула невидящие глаза и выпрямила спину, вцепившись в сиденье скамейки.

– Ты не рад, милый? – робко переспросила женщина, вглядываясь в лицо собеседника.

– Рад, конечно рад, – поторопился он убедить, но блуждавший по комнате взгляд говорил об обратном. – Просто… Ты никогда не говорила, что хочешь детей от меня… – промямлил мужчина и нервно облизнулся.

– Я положилась на милость богини, – светло улыбнулась женщина, и Эйар вздрогнула, прикусив губу. – И она не оставила меня! – Ладонь незнакомки знакомым жестом легла на живот.

Тоже еще пока плоский. Эйар же, потянувшись к маленькому комочку жизни, пульсировавшему там, вдруг тихо вскрикнула и отшатнулась, прижав ладонь ко рту; в ее взгляде отразились боль и непонимание. Богиня почувствовала… знакомые переплетения энергий, невидимых магических нитей, окутывавших того, кто находился в животе женщины. Хотя отец ребенка имел сейчас другую внешность и был совсем не похож на себя, Эйар, приглядевшись и вслушавшись в свои ощущения, поняла: личина. Одна из многих, под которыми Харвальд появлялся среди людей, как и она примеряла на себя внешности, чтобы не выделяться и не привлекать лишнее внимание.

– Ками, мне надо ненадолго отлучиться по делам, – быстро заговорил мужчина и поднес ладонь женщины к губам. – Не скучай, я вернусь…

– Ты же всего неделя как дома. – Во взгляде Ками мелькнула грусть. – Ты… – Она запнулась, и Эйар чуть не застонала от нахлынувших эмоций женщины – грусть, тревога, волнение. – Точно вернешься? – тихо переспросила Ками, и на ресницах блеснули слезинки.

Эйар не стала дослушивать: вскочив со скамейки, она бросилась из Зала Шепота, желая забыть эту сцену. Эту женщину, которая тоже носила под сердцем ребенка ее мужа. А муж обманывал Эйар… И ведь клялся любить, оберегать и уважать. Чем богиня не угодила ему? Зачем он так?.. И была бы умопомрачительная красотка – так ведь обычная женщина, одна из многих! Даже маг средненький, всего-то два дара, как успела понять Эйар: умение понимать животных и слабый – Воды.

Богиня не помнила, как добралась до двухэтажного просторного дома с верандой, утопавшего в зелени и цветущих кустах, как взбежала на второй этаж в уютную угловую гостиную, где любила проводить время за рукоделием. Рухнув в кресло, Эйар зажмурилась, сдерживая слезы: она не будет плакать, нет. Пусть даже в груди больно так, что невозможно дышать. Харвальд… Как он мог? Снова завертелись безрадостные мысли, и богиня едва слышно всхлипнула. Нет, она не станет устраивать скандал, бить посуду и что там еще делают обычные женщины, когда узнают об измене мужа. И ту, разлучницу, Эйар тоже не могла ненавидеть. Ведь вряд ли она знала о том, кто на самом деле ее возлюбленный и что у него уже есть семья. И она так же ждет ребенка… Богиня сглотнула и откинулась на спинку, сжав подлокотники и чувствуя, как внутри все замерзает от обиды на Харвальда, на его предательство. Постепенно эмоции улеглись, острая боль перестала терзать грудь, и сердце просто ныло непрерывно, будто в нем глубоко засела заноза, а слезы уже не жгли глаза. Эйар замкнулась в себе, твердо намеренная наказать неверного супруга, заставить его… что? Богиня устало вздохнула: ей требовалось время, чтобы успокоиться, подумать и понять, сможет ли она простить, или… или им надо что-то решать. Но так просто случившееся она не оставит, и Харвальд ответит за свое легкомыслие. В то, что у него настоящие крепкие чувства к той Ками, богиня не верила. Тем сильнее росли раздражение и злость, совсем не свойственные доброй и кроткой Эйар.

Когда невидимая сеть заклинаний, опутывавших остров, дрогнула, пропуская вернувшегося Харвальда, богиня уже не хотела плакать и заламывать руки от жалости к себе. Она приняла решение и менять его не собиралась, несмотря ни на какие оправдания провинившегося мужа. Внутри все застыло, заледенело, Эйар отрешенно смотрела на цветущие кусты за окном и вспоминала, как была счастлива здесь… Вернется ли это ощущение, сможет ли она простить?

– Эйар, я дома! – раздался веселый голос Харвальда, но богиня даже не повернулась в его сторону, не вздрогнула.

На пороге гостиной появился широкоплечий улыбчивый мужчина с аккуратной русой бородой, в просторной рубахе и штанах, украшенных вышивкой.

– Здравствуй, Харвальд, – тихо ответила Эйар и наконец посмотрела на супруга, не мигая.

Улыбка увяла на лице бога, он переступил с ноги на ногу, не решаясь пройти в комнату.

– Эйар? – осторожно обратился он. – Что-то случилось, милая?

– Где ты был? – не ответив, поинтересовалась она, все так же глядя мужу в глаза.

И уловила, когда в них мелькнула неуверенность. Харвальд отвел взгляд и пожал плечами.

– По делам, как всегда, ходил, – ответил он вроде спокойно, но чуткое ухо Эйар все равно подметило нотки беспокойства.

Богиня несколько мгновений молчала, а потом заговорила ровным, без эмоций, тоном:

– Ты думал, я не узнаю? Думал, не услышу? Она ко мне обращалась, благодарила. – Слова падали хрустальными льдинками, и с каждым словом на лице бога все отчетливее проступала растерянность. – Ты ведь не любишь ее, Харвальд, зачем? Зачем ты так поступил со мной, с ней? Что теперь будет с этим ребенком, что будет с нашим ребенком? – Тут Харвальд вздрогнул и непонимающе уставился на супругу, но Эйар не дала ему ничего спросить или сказать. Она встала, тряхнула головой, отбросив косы за спину. – Я дам тебе достаточно времени подумать, муж мой, нужны ли мы еще тебе, а мне тоже надо решить, хочу ли я возвращаться к тебе, неверный. – Богиня подняла ладони перед собой. – Я ухожу, Харвальд. Не пытайся искать меня, не получится, – предупредила Эйар возражения и вопросы, готовые сорваться с губ опешившего и окончательно растерявшегося супруга. – Я ухожу и забираю свою благодать из этого мира. Отныне все люди будут поровну получать дары при рождении. – С пальцев Эйар посыпались серебристые звездочки, и в комнате ощутимо похолодало. – Только способность полюбить по-настоящему пробудит третий дар, и лишь верность его удержит. – Лучистые глаза Эйар похолодели, в них заискрился лед. – А твой сын никогда не будет счастлив в любви, Харвальд, это мое наказание тебе. – Ее голос стал тише, в нем прорезалась горечь. – Сколько бы он ни перерождался, в любом воплощении женщины будут его обманывать, как ты обманул меня, и предавать, как ты меня предал. – Эйар с болью посмотрела на супруга, вокруг нее стала закручиваться настоящая серебристая метель.

– Эйар, подожди, пожалуйста! – Харвальд не на шутку испугался и, шагнув в комнату к жене, протянул руки в попытке остановить. – Не уходи, давай поговорим! Я виноват, прости…

– Я вернусь, только когда твой сын добровольно пожертвует жизнью во имя любимой. – Эйар не дала супругу договорить, ее голос становился тише, а завеса из мерцающих искр – гуще, фигуру богини уже было почти не различить. – Но ты не сможешь ему передать мои слова, не сможешь ничего подстроить. Он никак это не узнает и должен совершить поступок по собственному желанию, не во имя твоих интересов. Если ты обманешь меня и сейчас, ты никогда нас не увидишь…

– «Нас»?! Эйар, «нас»?.. – прошептал Харвальд и медленно опустился на колени, не отрывая взгляда от вьюжного кокона, скрывшего его супругу. – Эйар… как же так…

Его лицо исказилось, на нем проступило отчаяние. Харвальд корил себя за слабость, за то, что поддался случайному увлечению и не подумал, что обычная человеческая женщина захочет от него ребенка… Харвальд готов был поклясться жене в верности еще раз, принять любое наказание, лишь бы она осталась.

– Эйар! – выкрикнул Харвальд, сжав кулаки.

– Прощай… – дуновением ветерка прошелестело в воздухе, и звездочки растаяли, а вместе с ними и богиня.

В комнате воцарилась тишина, воздух снова стремительно нагревался. Харвальд потерянно огляделся, подмечая каждую мелочь: вот пяльцы с вышивкой и незаконченной картиной, на полке – ряд фарфоровых статуэток, в маленькой вазочке на туалетном столике – букет фиалок. Везде неуловимо витал дух Эйар, пришло отчетливое понимание, что ее больше нет рядом, и грудь Харвальда пронзила боль, от которой навернулись слезы на глаза. Он, бог, заплакал, раздавленный осознанием собственной вины, и тихо завыл, даже не вспомнив об оставленной человеческой женщине, носившей под сердцем его ребенка. Ему нужна Эйар, его нежная, тихая, заботливая Эйар! Она так незаметно освещала его жизнь, что Харвальд привык к ней, как к солнцу на небе, и только когда оно исчезло, понял, как было с ним хорошо и тепло.

Харвальд вскочил, взлохматил свои светлые волосы и выскочил в коридор. Он вернет ее, обязательно. И не будет обманывать никогда, о нет, ни за что! Мужчина сбежал на первый этаж в личный кабинет и распахнул дверь, обведя помещение слегка безумным взглядом. Хорошо, он не будет посылать вещих снов, не будет являться в видениях ни своему сыну, ни его матери, как и потребовала Эйар. Но в его силах оставить весточку, найти пророка, который примет послание своего бога, и потом сделать так, чтобы сын добрался до этого пророка и получил послание, пусть таким хитрым способом. И тогда Эйар вернется. Не одна. У них будет настоящая, крепкая семья и еще появятся дети.

Улыбнувшись, бог подошел к шару из темного матового стекла на подставке и положил на него ладонь, замерев и прикрыв глаза. Снова мелькнуло воспоминание об Эйар, о ее нежном лице, мягких губах, и Харвальд глубоко вздохнул, выискивая готового принять послание пророка. Ему повезло: такой нашелся в отдаленном горном монастыре на границе двух стран, в одной из которых жила мать его будущего сына. Шар под ладонью Харвальда вспыхнул сотней разноцветных искорок, а далеко внизу слепой монах выгнулся в припадке откровения, и юный послушник рядом заскрипел пером, записывая слова. Бог медленно улыбнулся, убрал руку с шара и, упав в стоявшее рядом кресло, устало вздохнул. Эйар вернется. Обязательно. И он увидит свою дочь. Он больше никогда не обидит жену и не посмотрит на другую женщину.

Глава 1

Тысячу лет спустя Реннара, столица Ровении

В роскошном будуаре, убранном шелком и бархатом насыщенных зеленых оттенков и отделанном позолотой, горели лишь несколько магических светильников на стенах. На кровати поверх скомканного одеяла лежала на животе женщина лет тридцати, совершенно обнаженная; по плавным изгибам и округлостям ее тела скользили блики. Волна волос цвета спелого каштана закрывала спину почти до поясницы, на пухлых губах играла небрежная улыбка, на чуть вздернутом носике виднелась небольшая россыпь веснушек. Темные, почти черные глаза походили на вишни, и в их глубине притаилось раздражение, которое дама изо всех сил старалась скрыть. Покачивая согнутыми ногами, она держала фужер с темно-золотистым вином, поглаживая хрустальную ножку, и не сводила взгляда с мужчины в кресле.

«А он хорош», – с восхищением признавалась про себя хозяйка будуара. Высокий, с мощными плечами, литыми мышцами, перевитыми венами; кое-где на торсе виднелись шрамы: хотя любой целитель мог их свести, Ив де Ранкур считал, что негоже воину иметь кожу гладкую, как у юной девственницы. Откинувшись на спинку, широко расставив ноги, покрытые жесткими курчавыми волосами цвета меди, Ив и не думал прикрываться, ничуть не стесняясь своей наготы. Да было бы перед кем, собственно, – маркиза Ионель де ла Ресадо за несколько месяцев их связи успела изучить его тело вдоль и поперек. Ив поднес к губам бокал с коньяком, сначала с явным наслаждением втянул терпкий аромат напитка и только потом сделал маленький глоток. После чего бросил в рот дольку лимона и зажмурился, довольно замычав.

– И-ив, – протянула маркиза, пошевелив в воздухе пяткой и посмотрев на любовника сквозь ресницы. – И все-таки почему ты не хочешь вернуться в Айвену? Ты имеешь полное право на корону, между прочим.

Де Ранкур пожал могучими плечами и лениво улыбнулся, окинув Ионель медленным взглядом. Почесал живот чуть ниже пупка, сделал еще один глоток.

– А мне и здесь, в Ровении, неплохо живется. Зачем мне эта корона? Проблем до задницы, а пользы никакой. – Ив тихо хохотнул и потянулся.

Ионель залюбовалась мускулистым телом, ее взгляд задержался на видневшемся в рыжей густой поросли мужском достоинстве, даже в расслабленном состоянии внушавшем уважение. Глаза маркизы заблестели, она непроизвольно облизнулась, вспомнив, сколько восхитительных мгновений подарил ей этот любовник, и ее намерение уговорить его стало только тверже.

– Для решения проблем существуют советники и министры, – обронила Ионель, отпив из своего бокала. – Корона – это власть, почти безграничная…

– Нелли, я обычный солдат, кузнец по совместительству, и мне хватает той власти, что у меня есть в моем отряде на границе, – перебил ее Ив и опрокинул стакан, допивая коньяк. – И потом, дорогая моя, даже если я уважу моего дядюшку и вернусь… – Он сделал красноречивую паузу, отставил пустой бокал и поднялся.

Заложив руки за голову, прошелся по комнате, на его лице появилась ухмылка. Взгляд Ионели ощупал крепкую задницу Ива, и пришлось приложить усилия, чтобы не вскочить и не приникнуть к нему, не поддаться желанию провести подушечками пальцев по спине до самых ямочек на пояснице, очерчивая каждый шрам.

– Допустим, стану я королем. – В голосе де Ранкура слышалась явная ирония, он оглянулся на любовницу. – Мне же жениться придется, ведь святая обязанность каждого правителя – заделать как можно больше наследников. – Ив поморщился.

– И что тебя пугает? – мурлыкнула Ионель, склонив голову к плечу и слегка выгнувшись, выставив полные груди с розовыми горошинами сосков.

– Ничего. – Ив снова пожал плечами. – Выберу красавицу-девственницу благородных кровей, она родит мне детей.

Брови маркизы поднялись, в темных глазах мелькнуло недоумение.

– Почему именно девственницу? – со смешком уточнила она. – Они же пугливые и неумелые, зачем тебе такая? – Ионель выпрямилась, сев на пятки, ее ладони медленно провели по груди, обхватили ее, чуть сжав.

– Потому что я хочу быть уверенным, что мои дети – только мои и ничьи больше. – Де Ранкур неожиданно стал серьезным. – И что к королеве, моей жене, прикасался только я. – Ив приблизился к кровати, не сводя с маркизы взгляда. – Тебе королевой точно не стать, Нелли, – усмехнулся он и остановился у самого края. – Так что подумай, надо ли тебе дальше уговаривать меня. – Пальцы погрузились в шелковистые волосы на затылке Ионели, мужчина мягко, но настойчиво потянул ее к себе.

Он уже вполне отдохнул, о чем говорил наполовину поднявшийся и увеличившийся в размерах член, к которому де Ранкур и намеревался пристроить словоохотливый ротик любовницы. Все эти разговоры про возвращение ему порядком надоели, и он прекрасно понимал, к чему Ионель их ведет. Но также Ив знал, что маркиза не хранит ему верность, когда он уезжает на границу, как и сам Ив не устраивал себе бесполезных воздержаний. Постель – еще не повод для серьезных намерений, как он считал.

Ионель же, придвинувшись ближе, улыбнулась, провокационно облизнулась, и ее язычок медленно прошелся вдоль напряженного ствола, отчего Ив с шумом втянул воздух, крепче сжав волосы любовницы, его зрачки резко расширились. «Надо, милый, – мелькнула у маркизы упрямая мысль. – И королем ты станешь, и я – королевой… Я слишком люблю тебя, чтобы отдать какой-то несмышленой девственнице…»

– Лучше ротик пошире открой и заканчивай эти бесполезные беседы, – пробормотал Ив, задышав чаще, когда шаловливый язычок Ионели продолжил дразнить. – Я на три месяца… уезжаю… – Его голос стал тише, глуше, он прикрыл глаза, чуть запрокинул голову и зашипел, когда член оказался почти полностью во власти горячего и влажного рта маркизы. – Хочу впечатлениями запастись…

Больше до самого утра они не затрагивали щекотливую тему, а с рассветом Ив тихо встал, быстро сполоснулся, оделся и вышел из спальни, даже не оглянувшись на спящую женщину. Однако едва дверь за ним закрылась, Ионель подняла ресницы и выпрямилась, отбросив одеяло. Пристально посмотрела вслед ушедшему любовнику, поджала губы и вскочила, набросив пеньюар на плечи. Приблизившись к окну, осторожно выглянула, наблюдая, как во дворе ее особняка де Ранкур садится на лошадь и уезжает, разбивая сонную утреннюю тишину звонким цокотом копыт. Ионель хмыкнула и плотнее запахнула тонкую ткань на груди, сдержав зевок.

– Ты станешь королем, Ив де Ранкур, – повторила она и прищурилась. – И не на девственнице женишься, а на мне.

После чего маркиза отошла от окна и дернула шнурок звонка. Спать уже расхотелось, а раз она приняла решение, то надо сесть и хорошенько подумать, как его осуществить. У нее есть три месяца, к следующему возвращению Ива все должно быть уже готово. Сложная задачка, но сложности Ионель не пугали, ведь в результате она получит любимого мужчину – и власть. Маркиза вздохнула и чуть улыбнулась: цель стоила любых затраченных на нее сил.

Примерно через три месяцаРеннара, городской дом герцога ла Салласа

– Вот тебе! – под сводами тренировочного зала раздался звонкий девичий голос с изрядной долей раздражения.

Миниатюрная девушка с тонкими чертами лица, сердито поджатыми губами и собранными в высокий хвост роскошными смоляными локонами нахмурилась и щелкнула пальцами. В сторону улыбчивого брюнета, неуловимо похожего на нее, но старше лет на пять, полетел маленький огненный шарик. Противник девушки легко уклонился и негромко рассмеялся.

– Тони, ты слишком отвлекаешься на эмоции, – обронил он и поднял тонкий меч с мраморных плит пола. – Я тебе давно говорю, дорогая сестричка, фехтование не для тебя, ты не умеешь сосредоточиться.

Тони прищурилась, ничего не ответив, и в следующий момент в ее брата, Рамона ла Салласа, помчалась целая вереница шариков, которые перед его лицом разлетелись в разные стороны. Рамон хмыкнул, сделал быстрое движение рукой, и шарики рассыпались искрами.

– Вот скажи, ну зачем тебе эти занятия, а? – Он покачал головой, подошел к Антонии и протянул ей меч. – Ты же выйдешь замуж, станешь почтенной дамой, сделаешь меня счастливым дядюшкой…

– Сам выходи замуж, если тебе так хочется! – перебила брата Антония, вбросила меч в ножны и резко развернулась, сопя, как рассерженный ежик.

– Мужчины женятся, Тони, – со смешком поправил ее Рамон, но больше ничего не успел сказать.

В тренировочный зал вбежала запыхавшаяся служанка и выпалила:

– Леди Антония, ваши родители возвращаются!

Девушка охнула и опрометью кинулась к двери, разом забыв все обиды на брата. Супруги ла Саллас понятия не имели, чем занимается в свободное время, кроме вышивки и музицирования, их драгоценная дочь, и Антония собиралась приложить все силы, чтобы так оставалось и дальше. Если отец с матерью узнают, что их дочурка, племянница самой королевы, размахивает мечом, скача в штанах и рубашке, они точно приставят к ней компаньонку и будут следить за каждым шагом. Тони же тогда умрет со скуки! Она вовсе не собиралась в ближайшее время выходить замуж, и то, что два года после совершеннолетия, которые она провела при дворе королевы Исабели, речь о женихе не велась, Антония считала благословением богини. И надеялась, что родители и дальше не будут торопиться с решением этого вопроса. Ей всего лишь пятьдесят четыре недавно исполнилось, для наделенных магией долгожителей – самый расцвет молодости. Выглядела Антония на восемнадцать, если считать по меркам обычных людей.

Забежав к себе в покои, Тони поспешно отстегнула перевязь и запрятала ее в дальний угол гардеробной, завалив сорочками и трусиками – в белье мать точно копаться не будет. Потом стащила рубашку и штаны, выскочила в спальню, бросив горничной:

– Выбери какое-нибудь платье, чтобы побыстрее надеть!

Нырнув в ванную, отделанную зеленоватым мрамором, Антония включила воду, поспешно сполоснулась и обтерлась полотенцем. К моменту, когда в покои дочери заглянула герцогиня ла Саллас, девушка сидела за рамкой для вышивания и с сосредоточенным видом тыкала иголкой в ткань, про себя бурча и ругаясь на путавшиеся нитки.

– Антония, дорогая, завтра вечером мы приглашены во дворец, – радостно сообщила мать. – Ты помнишь, что у тети Исабели день рождения?

– Конечно. – Девушка улыбнулась и посмотрела на мать, с тайным облегчением оставив вышивку. – Сегодня после обеда госпожа Тренье обещала принести готовое платье.

– Вот и чудесно. – Старшая герцогиня улыбнулась и провела ладонью по голове Антонии. – Я встречалась сегодня с графиней де ла Эрнандес, помнишь, с ее племянником ты танцевала на балу на прошлой неделе? Так вот, он тоже будет завтра…

Антония подавила вздох и с безнадежностью поняла, что в ближайший час ей предстоит выслушать рассказ обо всех достойных молодых людях, которые будут завтра на роскошном приеме во дворце тети Исабели и которые представлены Антонии родителями и одобрены ими как потенциальные женихи. Поскольку третий дар ни на одного из молодых людей не откликнулся, Тони подозревала, что именно по этой причине мама с папой не торопятся с разговорами о замужестве, надеясь, что все-таки дочь встретит того, кто пробудит еще одну способность. Тогда можно будет заключить брак, выгодный не только с точки зрения положения и денег, но и с позиции магии. Отправляясь на прием, Антония каждый раз немного нервничала из-за новых знакомств – опасалась, вдруг очередной представленный ей мужчина окажется тем самым, на кого отзовется третий дар. Лично ей он совсем без надобности, целительства и магии Огня вполне хватало.

Остаток дня и весь следующий пролетели в суматохе и хлопотах подготовки к балу во дворце, и к вечеру Антония, затянутая в корсет роскошного платья из шелка василькового цвета с серебристыми кружевами, сидела в карете и ехала во дворец на прием к королеве, брат которой, герцог ла Саллас, приходился Тони и Рамону отцом. Как всегда, девушка немного нервничала, теребя веер из тонких костяных пластинок, украшенных маленькими сапфирами. Там наверняка будут новые лица, и, конечно, предстоят знакомства. Это надо пережить, а потом спокойно танцевать уже с теми, кто прошел проверку и не представляет опасности с точки зрения пробуждения в ней третьего дара. Тони подавила очередной вздох, осторожно поправила прядь в прическе и прислушалась к разговору.

– Муж мой, ходят разговоры о том, что во дворец приехала делегация из Айвены, – с улыбкой проговорила герцогиня, поглядывая на супруга.

– Да, пару дней назад. – Его светлость кивнул, рассеянно глянув в окно. – Как сказала Исабель, у них к ней личное дело.

Эстер издала смешок и обмахнулась веером.

– Об этом личном деле судачит уже вся Реннара, – весело ответила она. – Опять будут просить отдать им этого бастарда, наверняка!

Герцог откашлялся и покосился на Антонию.

– Дорогая моя, это государственные дела, и они нас не касаются, – произнес он с предупреждающей интонацией, но Эстер пожала плечами:

– Да об этих государственных делах все знают. Ладно, а кто еще приедет? – перевела она разговор.

Далее началось обсуждение новых гостей, и Антония слушала вполуха. Что это за бастард, о котором обмолвилась мать, она понятия не имела, да и не хотела знать, собственно. До незаконнорожденных ей нет никакого дела, среди ее круга таких уж точно не наблюдалось. Экипаж вскоре выехал на просторную площадь с мраморным обелиском посередине, на которой места не было от карет и других экипажей приглашенных гостей. Однако ла Салласы как родственники королевы имели право заезжать прямо на территорию дворца за изящную кованую ограду, минуя длинную очередь. Внутренний двор перед широким крыльцом, тоже из мрамора с золотистыми прожилками, был уже заполнен людьми, из открытых окон дворца доносились музыка и шум голосов. Антония вышла, опершись на руку брата, окинула гостей придирчивым взглядом, особенно задерживаясь на дамах, конечно. Как всегда, на таких мероприятиях оценивалось все: фасон и ткань платья, чистота и величина камней в фамильных драгоценностях, замысловатость прически, сумочки, веера, туфельки и прочее. И, замечая завистливые взгляды женщин и восхищенные – мужчин, Антония не сдержала удовлетворенной улыбки. Их с матерью усилия увенчались успехом. Разумеется, племянница королевы выглядела безупречно, иного и быть не могло.

Здороваясь, оживленно улыбаясь и махая рукой знакомым, Тони с семьей продвигалась ко входу, чувствуя привычное возбуждение и азарт. Ей нравилось флиртовать, танцевать, участвовать в других развлечениях на таких вечерах, обсуждать с подругами светские новости и сплетни. Бодрящая, пряная нотка неизвестности, присутствовавшая на приемах, добавляла пикантности – это к слову о знакомствах. А сейчас, продвигаясь к дворцу, Антония уже заметила несколько новых молодых людей, которые заинтересованно поглядывали по сторонам. Вечер обещал быть интересным…

Зайдя внутрь, члены семьи ла Саллас пересекли просторный холл, поднялись по широкой мраморной лестнице, уходившей наверх двумя изящными крыльями, и поспешили в главную залу по анфиладам роскошных гостиных, утопавших в позолоте, блеске зеркал и хрусталя. И снова вежливые приветствия, взгляды по сторонам, оценивающие, любопытные, жадные, косые и настороженные. Привычная атмосфера приема в высшем свете, в которой Антония чувствовала себя уверенно и расслабленно.

– О, Тони, привет! – В одной из гостиных, уже на подходе к главной бальной зале, где ждали королева Исабель с мужем, к младшей герцогине подлетела девушка и с искренней улыбкой обняла Антонию. – Ты прелестно выглядишь, впрочем, как обычно! – отдала она должное внешности подруги.

– Тери! – Молодая герцогиня коснулась губами румяной щечки Тересии де Охеда. – Спасибо. – Отстранившись, Тони окинула Тери взглядом. – Это тот гарнитур, про который ты мне рассказывала? – Она кивнула на роскошное колье из розовых и белых бриллиантов, мягко переливавшееся на груди Тересии.

– Да, мама мне подарила сегодня. – Девушка счастливо вздохнула и подхватила подругу под руку.

Эстер ла Саллас тепло улыбнулась спутнице дочери и чуть отстала, двигаясь с супругом следом; Рамон покинул их чуть ранее, оставшись со своими приятелями.

– Знаешь, что я узнала? – понизила голос Тересия, и по предвкушению в голосе Антония поняла, что ее ждет очередная великосветская сплетня.

– И что же? – Глаза Тони, обычно серые с зеленоватым ободком, сейчас позеленели от охватившего девушку любопытства.

– Я слышала, как моя мама обсуждала с подругами, что сегодня на приеме будет Ив де Ранкур! – выпалила Тересия, широко распахнув ресницы, и задышала чаще.

Брови Антонии встали домиком.

– М-м… А это кто? – осторожно спросила она. – Чей он сын?

Тери хихикнула, прикрывшись веером, и снисходительно глянула на подругу.

– Ну ты что, не слышала про Ива, что ли? – протянула она с явным превосходством. – Это же незаконнорожденный племянник короля Айвены! Он уже несколько лет служит Исабели и Лоренсо, только крайне редко появляется на светских мероприятиях. Я все-все про него узнала! – торопливо добавила Тересия, ее явно распирало от желания поделиться сведениями с подругой. – Говорят, пока он – единственный наследник Айвены, а сюда сбежал, потому что не захотел принимать официальный титул наследника от своего дядюшки! – Тери снова хихикнула и от избытка эмоций облизнулась, стрельнув по сторонам взглядом. – И еще, что Ив – мужлан неотесанный, но женщины от него в восторге! – Девушка томно прикрыла глаза. – Кузина моей подруги сказала, что она слышала, будто сейчас у него любовница есть, но кто она – не выяснила. – Тересия с сожалением вздохнула.

– Хм-м, так это по его душу делегация из Айвены приехала? – небрежно обронила Антония, желая тоже блеснуть знанием светских сплетен перед подругой.

– Ну да, наверное. – Тересия дернула плечиком. – Де Ранкур же теперь подданный Исабели и Лоренсо, служит им и только с их согласия может покинуть страну. В общем, я хочу с ним познакомиться! – выдала Тери, чем вызвала удивленный взгляд Тони.

– Эйар с тобой, зачем?! – воскликнула она. – Сколько ему лет? И, Терес, он же бастард, – добавила Антония и сморщила носик.

– Королевский бастард, – подняв палец, ответила Тересия назидательным тоном. – И только лишь потому, что его отец не успел жениться на его матери, она умерла при родах. А у короля Айвены одни дочери, обе замужем, кстати. Королева на сносях, но пока загадывать рано. – Девушка снова заулыбалась. – Иву что-то около ста лет, самый расцвет для мужчины, я считаю. – Она кокетливо захлопала ресницами и отработанным движением накрутила на пальчик золотистый локон.

Тони закатила глаза и фыркнула.

– Старый, – припечатала она.

– Антония. – Эстер, подойдя к дочери, выразительно посмотрела не нее. – Королева ждет нас.

Они уже вошли в зал для торжественных церемоний, поражающий размерами и отделкой. Высокие окна в позолоченных переплетах, мозаичные панно из полудрагоценных камней, множество магических светильников с хрустальными подвесками, разбрасывающих радужные блики, в вазах – свежие цветы, распространяющие тонкий аромат. В дальнем конце, на возвышении, стояли два трона, обитых темно-синим бархатом, и в них сидела правящая чета Ровении – королева Исабель и король Лоренсо. Ее величество представляла собой женщину средних лет довольно пышных форм, с улыбчивым круглым лицом и забранными в прическу темными волосами; живые карие глаза скользили по залу, ни на ком не задерживаясь, но подмечая каждую мелочь. Король, подтянутый мужчина с тонкими усиками, ироничной усмешкой и блеском во взгляде, заставлял не одно женское сердце биться чаще, но хранил верность королеве вот уже много лет – и из-за третьего дара, и потому, что чувства супругов были искренними и глубокими. Подтверждением тому служили трое детей: двое старших юношей с разницей в три года и маленькая принцесса, которой совсем недавно исполнилось тридцать лет, – по обычным меркам девочка выглядела на десять.

– Встретимся позже, – предложила Тересия, и Антония кивнула.

Семейство ла Саллас приблизилось к трону. Королева спустилась и тепло поздоровалась с родственниками.

– Эстер, Альберто. – Исабель обняла невестку и брата. – Рада видеть вас. Антония, дорогая моя, – ее величество приподняла голову племянницы за подбородок, – хорошеешь день ото дня. – Исабель коснулась губами лба девушки.

– Спасибо, тетя. – Та немного смущенно улыбнулась и присела в реверансе.

– Рамон уже умчался к друзьям? – усмехнулась Исабель и наклонила голову. – Спасибо за подарок, Берт. – Она посмотрела на брата. – Я как раз подумывала о новом письменном приборе, ты, как всегда, угадал. Что ж, хорошего вам вечера.

Взгляд Исабели на мгновение задержался на Антонии, но почти сразу королева перевела его на кого-то из гостей. Ну а Тони после официальной части с радостью присоединилась к Тересии и другим девушкам. Вскоре заиграли музыканты, их величества открыли вечер первым танцем, и Антония погрузилась в привычную атмосферу бала, принимая приглашения, флиртуя и молясь про себя богине, чтобы родители не начали знакомить с новыми молодыми людьми. Она успела осушить два бокала с игристым вином и станцевать три танца, когда Тересия вдруг широко раскрыла глаза и дернула подругу за руку:

– Тони! Тони, смотри, вон Ив де Ранкур!

Младшая герцогиня ла Саллас отработанным движением раскрыла веер, спрятала за ним лицо и осторожно посмотрела в ту сторону, куда и Тересия. Ну и половина женщин и девушек вокруг них, если уж быть честными. Однако разглядеть мужчину на другом конце зала было сложно, Антония только увидела, что у него рыжие волосы, он высокий и широкоплечий, а его одежда отличается от нарядов гостей простотой и скромностью. А еще этот самый Ив с довольно мрачным лицом о чем-то беседовал с Исабелью и Лоренсо. Едва разговор закончился, он быстрым шагом вышел из торжественной залы. Рядом разочарованно застонала Тересия, и Тони не сдержала усмешки, покосившись на подругу.

– Дорогая, не вижу ничего примечательного в этом человеке. – Она небрежно пожала плечиками. – Как видишь, вряд ли он останется на вечере. Лучше обрати свое внимание на более достойных молодых людей. – Антония отвернулась от того конца зала, выискивая среди окружающих следующего партнера по танцам.

Ив был недоволен: королева Исабель прислала ему официальное приглашение на торжественный прием в честь своего дня рождения. Отказаться никак – все же нечасто ее величество лично приглашает к себе, – а ехать не хотелось. Он всего несколько месяцев как вернулся на границу, и положение здесь оставалось напряженным. Зиттарианцы постоянно пробовали на зуб крепость охранных приграничных бастионов Ровении, и Ив не вылезал из рейдов и стычек, вычищая леса от партизан и засланцев из соседней страны. Зиттария никак не могла смириться с тем, что плодородные и богатые урожаями долины в предгорьях принадлежали Ровении, но на полноценную войну не хватало сил и смелости. Вот и пытались зиттарианцы отвоевать хоть что-то мелкими набегами.

Де Ранкур небрежно бросил кусочек плотной бумаги с золотым обрезом на стол и приблизился к окну, скрестив руки на груди. Ехать придется, это уже понятно, и как раз за неделю он доберется до столицы. Ладно, сходит во дворец, вежливо поздравит с днем рождения и на следующее утро уедет обратно. Может, проведет ночь с Ионелью, если та предпочтет его общество танцам до утра. Ив еще раз раздраженно вздохнул и вышел из кабинета в скромном домике, который купил на весьма щедрое жалованье, положенное ему Исабелью за клятву верности ее стране и охрану границ Ровении. Отдав необходимые распоряжения, уже на следующий день Ив налегке выехал в Реннару и через неделю был в столице. Здесь у него тоже имелся небольшой особняк, подаренный лично королевой за хорошую службу, но поскольку Ив останавливался там лишь в свои кратковременные приезды в столицу, половина комнат выглядела заброшенной. Ну а самому хозяину из всех шести комнат на первом и втором этажах для жизни хватало спальни; еду он заказывал в ближайшей таверне. Оставшиеся полтора дня ушли на обычные хлопоты: приведение спальни в относительный порядок, поход к портному за одеждой для вечера и посиделки с одним из немногочисленных приятелей, которые были у Ива в столице. Извещать Ионель он пока не торопился, обойдясь вызванной из той же таверны знакомой официанткой, не требовавшей от него ни возращения в Айвену, ни тем более женитьбы. На следующий вечер де Ранкур отправился во дворец.

Он специально приехал позже указанного в приглашении срока, надеясь, что основная масса приглашенных уже будет во дворце и не придется толочься в очереди перед входом. Так оно и вышло. Не желая затягивать нахождение на шумном и многолюдном приеме, где ему все равно было нечего делать, Ив направился прямо в главный зал – соблюсти долг вежливости и поздравить королеву, – но, похоже, Харвальд сегодня был не на его стороне.

– Ив! – раздался знакомый радостный голос, и из гостиной, мимо которой как раз проходил воин, вышла маркиза де ла Ресадо.

Как всегда, в роскошном туалете, на груди, шее и запястьях переливаются драгоценности, каштановые волосы забраны в высокую прическу. Глаза блестят, губы изогнуты в улыбке, низкое декольте позволяет по достоинству оценить все прелести Ионели. Ив уже услышал от приятеля, что она не скучала эти три месяца, и едва сдержал ироничную усмешку.

– Ты приехал, – чуть понизив голос, с придыханием произнесла маркиза, остановившись рядом с Ивом, и коснулась его руки затянутыми в кружевную перчатку пальчиками.

– Ненадолго, завтра утром уезжаю, – небрежно обронил Ив, подавив смутное чувство досады.

Если она снова начнет намекать на ждущий его трон и рассуждать о власти и прелестях короны, он точно вычеркнет ее из своей жизни, даже несмотря на умения в постели. Ловкий язычок и губки не стоят его нервов, можно найти себе менее амбициозную любовницу и наслаждаться с ней жизнью. Ионель же прикрыла глаза, в которых загорелся огонек предвкушения, и коснулась сложенным веером корсажа напротив сердца, не сводя с мужчины взгляда.

– Я могу раньше уйти с приема, – мурлыкнула она, прижавшись к руке Ива полной грудью, потом раскрыла веер правой рукой и снова закрыла[1].

Де Ранкур задумчиво посмотрел на любовницу, взвешивая все «за» и «против», – намек прозвучал вполне прозрачно. Он заметил движения ее веера, однако не силен был в тонком искусстве распознавать этот язык жестов – придворному этикету его уж точно не учили. Ионель, наверное, действовала бессознательно, не подумав, что Ив может не знать подобных простых для аристократов вещей. Сожри его духи, он не аристократ, и сколько уже можно это повторять! Кроме всего прочего, судя по косым взглядам нескольких дам и их усмешкам, они как раз прекрасно поняли, что хотела сказать Ионель. Ива это ни разу не трогало, ему до сплетен о своей скромной персоне нет никакого дела. Он проводит в столице слишком мало времени, а до границы эти слухи не доходили.

– Я дам знать, Нелли, – понизив голос, ответил он и зашагал дальше, оставив любовницу в кругу ее приятельниц.

Добравшись наконец до торжественной главной залы, сверкающей позолотой и хрусталем, туалетами дам и драгоценностями, де Ранкур прямо направился к их величествам, не глядя по сторонам. Королева, заметив его, сама встала и спустилась, приветственно улыбнувшись.

– Ив, добрый вечер, рада, что вы откликнулись на мое приглашение, – поздоровалась Исабель, остановившись рядом с гостем.

– Я не мог пренебречь им, ваше величество. – Ив коротко поклонился. – Вы столько для меня сделали.

Королева усмехнулась, посмотрев на него сквозь ресницы.

– Я не имею обыкновения разбрасываться полезными друзьями, лорд де Ранкур, – обронила она и заговорила уже серьезно: – Не морщитесь, вы носите титул по праву рождения, и негоже забывать о своих корнях. Кстати, о них. Ив, я бы хотела, чтобы вы поговорили кое с кем в малом кабинете.

Де Ранкур нахмурился, под лопаткой появилось неприятное, свербящее ощущение грядущих неприятностей.

– С кем, ваше величество? – уточнил он.

– Делегация от вашего дяди. Сделайте мне подарок, – не дала ему возразить Исабель. – Хотя бы выслушайте их, Ив.

Де Ранкур с раздражением выдохнул, про себя выругавшись. Интересно, когда Ариго надоест бегать за племянником и уговаривать подписать указ о назначении? Эта бумага становилась действительной только при наличии подписи обоих, короля и самого Ива. Скорее бы уж его супруга разродилась наследником, что ли, тогда от него отстанут.

– Только из уважения к вам, ваше величество, – сухо ответил Ив и снова поклонился. – Я выслушаю посланцев моего дяди, но покидать службу не собираюсь.

Во взгляде Исабели промелькнуло странное выражение, насторожившее де Ранкура.

– Мой секретарь проводит вас, лорд де Ранкур. – Королева махнула рукой, и из-за трона вышел неприметный человек средних лет в простой темной одежде, молча поклонившись.

Ив вышел за ним, миновал шумные, заполненные гостями залы, и вскоре секретарь остановился у дверей из черного дерева, покрытых лаком и отделанных вставками из перламутра.

– Прошу, ваша светлость. – Личный поверенный в делах королевы толкнул створки, пропуская спутника.

Де Ранкур снова поморщился при упоминании своего титула и переступил порог малого кабинета. Массивные шкафы с книгами, папками и многочисленными талисманами и артефактами, сейчас неактивными; у окна, прикрытого тяжелыми бархатными шторами темно-коричневого цвета, стоял письменный стол с чернильным прибором из какого-то полудрагоценного камня. На диване и в двух креслах расположились посланцы короля Айвены Ариго – четверо мужчин в летах с усталыми лицами. Никто из них не был Иву знаком, хотя он покинул двор дяди всего несколько лет назад.

– Приветствую, господа, – сдержанно поздоровался де Ранкур, остановившись у стола, и обвел посланцев взглядом. – Чем обязан? Какие еще аргументы вы приведете? – не удержался он от ироничного замечания. – Я неясно выразился в последний раз…

– Не язвите, герцог, – перебил его один из посланцев и посмотрел в глаза. – Обстоятельства сильно изменились. Вы теперь – действительно единственный наследный принц Айвены, с приказом короля или без него. Несколько недель назад ее величество Синтела гораздо раньше срока разрешилась от бремени, и… не спасли ни ее, ни ребенка. Мальчика.

Ив, не ожидавший таких известий, молча смотрел на говорившего, пытаясь осознать только что услышанное.

– Королю осталось несколько месяцев, он слишком сильно был связан с супругой и теперь уходит вслед за ней, – добил посланник. – Последнее держится в строгом секрете: желающих занять трон Айвены в обход прямых наследников королевской крови достаточно для того, чтобы разразились беспорядки, – продолжил говорить мужчина, а Ив лишь слушал. – Если вы не подпишете указ короля о признании вас единственным наследником, после смерти Ариго страну ждет гражданская война. И вам так или иначе придется вернуться как ближайшему родственнику королевской крови, если вам не все равно, что будет дальше со страной, где вы родились и выросли.

В кабинете воцарилась тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Ив заложил руки за спину и прошелся взад-вперед, хмурясь и поджимая губы. Сведения оказались неожиданными и нерадостными, совсем. Одно дело – отказываться при живом короле, исходя из вероятности, что у него все-таки появится законный сын, и другое… Вот так вдруг узнать, что единственному родному человеку осталось жить от силы несколько месяцев. Даже учитывая, что между ними никогда не было теплых отношений, Ив не ненавидел Ариго – все же тот вырастил племянника после смерти брата, не оставил, признал, несмотря на то что отец Ива не успел жениться на его матери. По всему выходит, что беззаботная жизнь начальника отряда в гарнизоне на границе и по совместительству кузнеца оружейных амулетов и талисманов закончилась. Де Ранкур при всем своем упрямстве не мог оставить дядю в тяжелом положении – слишком много тот для него сделал в сложный момент. Надеть корону…

– Я могу подумать до завтра? – буркнул Ив, уже зная, что согласится.

Но ему нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что теперь придется учиться быть правителем, а не просто командовать отрядом воинов. Как же не вовремя все случилось! И ведь до этого тетя родила двух дочерей без проблем! Хм. Дочерей. Де Ранкур нахмурился, но мысль ушла, а он никогда не был силен в размышлениях и раскладывании по полочкам. На границе все просто и без затей; теперь же его ждала придворная жизнь.

– Хорошо, утром мы ждем вашего ответа. – Посланник поднялся и пристально посмотрел на собеседника. – Могу я надеяться, что вы не уедете никуда снова, ваша светлость?

Ив чуть не вздрогнул – настолько непривычно было слышать свой титул, о котором он, признаться, почти забыл.

– Не уеду, – скупо ответил он, с досадой понимая, что нет, не уедет.

Никогда Ив де Ранкур не бегал от сложностей, и в этот раз не собирается. Раз так складывается, что ж, придется разбираться с обстоятельствами.

– Всего хорошего, господа. – Ив поклонился и направился к дверям.

Настроение испортилось окончательно, особенно когда де Ранкур представил, что его ждет, если Ионель узнает про делегацию и про положение в Айвене. А ведь она узнает, скорее всего, слухи уже ходят; это он сидит на границе и в ус не дует, не интересуясь новостями. Маркиза не отстанет. И разговор с Исабелью – королева наверняка в курсе событий и догадалась, каким будет ответ Ива теперь. Он поморщился в который раз за вечер, направляясь обратно в торжественную залу. Надо хотя бы попрощаться с ее величеством, а то некрасиво с его стороны получится, все-таки ее праздник.

Дойдя до людных мест, Ив зорко оглядел гостей, не желая встречаться с маркизой, и до главного зала добрался без происшествий, однако едва он переступил порог, как заиграли музыканты. Все бы ничего, но взгляд выхватил поблизости знакомую фигурку и лицо, на котором поселилась довольная улыбка, и де Ранкур понял, что, если он сейчас же что-то не придумает, разговора с любовницей не избежать. Убегать поздно, да и когда это он, мужчина, бегал от женщины?! Ив сделал единственное, что пришло ему в голову: оглянулся, шагнул к оказавшейся рядом девушке и протянул ей руку:

– Леди, не потанцуете со мной?

Может, не совсем так, как принято тут приглашать даму на танец, но Иву в данный момент было наплевать на галантность. Ионель подходила все ближе, не сводя с него взгляда.

– А? – не слишком вежливо откликнулась барышня, удивленно посмотрела на Ива, не торопясь принимать его руку, и в душу закралось подозрение, что его сейчас отвергнут.

Мысленно выругавшись, он молча ухватил юную леди за ладошку и потянул за собой к танцующим. Де Ранкур надеялся, что за время вдали от Айвены еще не забыл, чему его учили у дяди. Вряд ли за эти годы танцы сильно изменились.

– Что вы себе позволяете, мужлан?! – совсем не по-светски процедила его партнерша. – Пустите немедленно!

Ив так же без слов развернул даму к себе, сжал изящные пальцы в своей ладони и вторую руку положил ей на талию, глядя поверх головы девушки и даже не собираясь смотреть на нее. Как выглядела случайная партнерша, ему было все равно.

– Вы немой? Или глухой? – с возмущением в голосе продолжала требовать ответа незнакомка.

Де Ранкур все же опустил взгляд на свежее, живое личико с выразительными серо-зелеными глазами, прямым носом и сердито поджатыми губами и слегка пожал плечами.

– Потерпите всего один танец, леди, – ответил он. – И я вас отпущу.

Она засопела, но вместо того чтобы выдать очередную дерзость, вдруг ойкнула, и ее ладонь в его пальцах дернулась. Ив невольно покосился туда, и тут же его собственную конечность охватили странные ощущения: по внешней стороне побежали невидимые колкие мурашки, оставляя за собой горячий след. Взгляд Ива остановился на медленно проступавшем на коже рисунке: замысловатая вязь брала начало от костяшек и убегала к запястью. Точно такой же узор, только линии потоньше и посветлее, проявился на ладони девушки. – Эт-то что? – выпалила она с безграничным удивлением, позабыв даже про свое возмущение.

– Понятия не имею, – нахмурился Ив и вдруг ощутил, как между лопатками зачесалось от чьего-то пристального взгляда.

Он невольно оглянулся и встретился глазами с королевой, смотревшей прямо на него со странной улыбкой. Де Ранкура окатила волна непонятных эмоций: снова удивление, легкое недовольство, следом – радость. Исабель склонила голову и отвернулась. Ив отчего-то подумал, что ее величество даже через весь зал поняла, что сейчас произошло, и уверенность в том, что он вляпался в кое-что посерьезнее нежеланной короны своей родной страны, вызвала новый прилив раздражения. Даже возможные претензии Ионели отошли на второй план.

– Я не буду дальше с вами танцевать! – прошипела разозленная и немного испуганная – как он это понял?! – девушка и выдернула ладонь из его пальцев.

Развернувшись так, что взметнулись юбки, показав шелковые со стрелкой чулки, барышня поспешно отошла и затерялась среди гостей, оставив Ива посреди зала, слегка растерянного, недоумевающего и раздосадованного до крайности. Вот чуял же, что эта поездка во дворец обернется неприятностями! Плюнув на все, Ив начал пробираться к выходу, бессознательно потирая ладонь, – кожу еще продолжало покалывать. Глянув вниз, он обнаружил, что рисунок и не думает исчезать, и раздражение возросло в разы. Ионель выбрала крайне неудачный момент, чтобы заговорить, когда он почти вышел из зала.

– Ив… – начала было маркиза, но он тихо рявкнул, метнув на нее хмурый взгляд:

– Не сейчас, Нелли!

Оставив удивленную и недовольную таким резким ответом женщину позади, де Ранкур успел пройти еще несколько людных гостиных и салонов, пока его не нагнал секретарь Исабели.

– Ваша светлость, королева желает поговорить с вами, – слегка запыхавшись, поклонился он. – Мне поручено проводить вас к ней.

Мысленно застонав, Ив проглотил ругательство и с обреченным видом кивнул. Нет, точно следовало отговориться долгим рейдом в глубь Зиттарии и пропустить это торжество. Но сейчас деваться некуда, и де Ранкур пошел за секретарем в личные покои королевы Исабели. Она ждала гостя в малой приемной, стоя у окна и улыбаясь своим мыслям.

– Ваше величество, герцог де Ранкур, – доложил по всем правилам секретарь и пропустил Ива вперед.

Исабель обернулась, внимательно посмотрела на визитера.

– Присаживайтесь. – Она плавно показала рукой на одно из кресел и сама опустилась во второе. – Я не задержу вас надолго, не хмурьтесь, – со смешком добавила королева.

Ив молча сел, выжидающе уставившись на венценосную собеседницу.

– Не буду ходить вокруг да около. Я знаю, зачем приезжала делегация из Айвены, и знаю, что случилось с вашей тетей, – сразу заговорила Исабель, став серьезной. – Полагаю, вы подпишете дядин указ?

– Да, завтра утром, – скупо ответил Ив.

– Хорошо. – Королева склонила голову. – Тогда следующий вопрос. Знаете, что у вас на руке? – Она кивнула на ладонь мужчины.

– Без понятия. – Ив пожал плечами и посмотрел на рисунок.

– Это метка третьего дара. Поздравляю, – огорошила его известием Исабель и усмехнулась, откинувшись на спинку кресла. – Позволите? – Она протянула руку, и, поколебавшись, обескураженный гость осторожно положил ладонь на ее пальцы. – М-м, как интересно… – протянула Исабель, рассматривая рисунок. – Ментальный дар. Очень полезная штука для будущего короля. – Ее величество отпустила руку Ива и прищурилась: – Я бы на вашем месте не отказывалась от такого подарка богов.

Де Ранкур повертел руку, потом недоверчиво уставился на Исабель. Теперь понятно, откуда на него свалилось столько эмоций – не его, а окружающих. И той девочки, случайная встреча с которой внесла в его жизнь еще больше неразберихи. Третий дар? Да еще и ментальный? Ив признался себе, что действительно звучит заманчиво. Но для закрепления надо жениться на партнерше и хранить ей верность до конца жизни независимо от чувств, иначе дар пропадет, если Ив пустит в свою постель другую женщину. «Ты же сам хотел жениться на девственнице, если станешь королем», – послышался ехидный внутренний голос, напомнив его собственные слова. «Я в шутку говорил!» – возразил де Ранкур сам себе. Но шутка вдруг непостижимым образом превратилась в реальность: и корона перестала быть призрачной, и девственница сразу объявилась…

Ив зажмурился, сжав кулак, потом посмотрел на Исабель, терпеливо ждавшую, пока он осознает открывшиеся возможности.

– Что вы предлагаете? – прямо спросил де Ранкур.

– Женитесь на ней, – спокойно посоветовала Исабель. – Вы получите третий дар, супругу благородных кровей, достойную стать королевой, у которой, кроме вас, не было и не будет другого мужчины. – Ее величество улыбнулась уголком губ. – И избавитесь от алчных леди, готовых разом вспыхнуть любовью к… вашей короне, – с выразительной паузой добавила Исабель. – Ведь молодой неженатый король – лакомый кусочек. А женщины могут быть весьма изобретательны, если уж поставили себе цель заполучить какого-то конкретного мужчину.

В словах королевы Ровении звучали разумные доводы, но Ив не мог себе представить, что вот так сразу женится на совсем незнакомой девушке. Он вскочил, прошелся по приемной, заложив руки за спину и хмурясь.

– Я даже не знаю, кто она такая, – признался де Ранкур, оглянувшись на Исабель.

– О, это не проблема. – Королева махнула рукой. – Это моя племянница, герцогиня Антония ла Саллас.

Глава 2

Ив моргнул, потом тихо расхохотался и покачал головой.

– Племянница, значит? – Он сел обратно в кресло, положил ногу на ногу и снова посмотрел на собеседницу. – Если бы я не знал, что пробуждение третьего дара полностью в воле богов, заподозрил бы, что вы специально подстроили нашу случайную встречу. – Де Ранкур погладил подбородок, его взгляд стал задумчивым.

Королеве не отказывают, он это прекрасно понимал. Исабель предлагала ему племянницу в жены, и со всех сторон этот брак выглядел для будущего правителя идеальным. Кроме одного: слишком неожиданно и… они незнакомы, ррыхровы потроха! Это может оказаться большой проблемой.

– Считайте, это мой подарок вам за годы службы. – Исабель поудобнее устроилась в кресле. – Антонии пятьдесят четыре. Хороший возраст, чтобы выйти замуж. Она надлежаще воспитана, не дурнушка, кстати, целитель и маг Огня, – добавила ее величество. – Тоже полезная магия для королевы.

Ив вздохнул и прикрыл глаза.

– Ладно, – ответил он, отрезая себе все пути отхода. – Полагаю, я должен просить вас официально представить меня ее родителям? – Де Ранкур вопросительно глянул на Исабель. – И как быть с обрядом? Магия закрепится только после него, но делегация вряд ли согласится ждать слишком долго, моему дяде осталось всего несколько месяцев, по их словам. – В груди кольнуло при мысли, что Ариго вскоре умрет и помочь ему ничем нельзя, и Ив отогнал неприятные эмоции. – Подготовка к свадьбе может занять эти самые несколько месяцев…

– Три дня, – перебила его Исабель. – Ввиду исключительных обстоятельств вам лучше уехать отсюда уже связанными обрядом во избежание неприятных случайностей. На торжестве будут только близкие и родственники, церемонию проведем в дворцовой часовне. Я обо всем распоряжусь.

Через три дня он окажется женат на молодой девчонке с непростым характером, как успел понять Ив за их короткое знакомство, о которой он ничего не знает. Что ж, кто сказал, что быть королем легко? Так или иначе, ему предстоял брак, и, скорее всего, по расчету и политической выгоде. Племянница королевы Исабели ничуть не хуже других иноземных принцесс и, по крайней мере, принесет лично ему, кроме приданого и сильного союзника в лице Ровении, третий дар, редкий и ценный. Подданные, министры и советники при всем желании не смогут его обмануть – он почувствует.

– Договорились. – Неожиданно для себя де Ранкур усмехнулся и протянул Исабели руку для пожатия. – Раз уж вляпываться в авантюры, то с королевским размахом. – Он пожал сухую крепкую ладонь ее величества.

И тут в голову пришла еще одна мысль.

– А как к этому отнесется сама леди Антония? – Ив поднял брови и посмотрел на собеседницу.

Тони совсем не ожидала, что ее пригласит этот самый де Ранкур, про которого говорила Тересия. И так грубо, даже не дождавшись согласия! Возмущение кипело в ней, требуя выхода, и так хотелось дать волю магии, коловшей кончики пальцев, но Антония сдержалась. Устраивать скандал прямо посреди бальной залы она не собиралась. Зато когда этот мужлан вытащил ее к танцующим, у нее появилась прекрасная возможность рассмотреть его вблизи. По мнению девушки, ничего особенного в нем не было: высокий, на целую голову выше нее, широкий разворот плеч, квадратный подбородок, четко очерченные губы – нижняя чуть полнее верхней. Антония осторожно посмотрела выше, на лицо: прямой нос, ярко-голубые непроницаемые глаза, короткие рыжие волосы. И сильный, очень. Тони поняла это по тому, как осторожно он сжал ее пальчики, но вот чего она совсем не ожидала, так это проявившегося рисунка.

По спине сползла змейка холодных мурашек, мысли взвихрились суматошными мотыльками, и Антония, наплевав на приличия, покинула партнера прямо посреди танца. Сердце забилось в горле, девушка невольно сжала ладонь, растерянная и испуганная. Конечно, мать ей рассказывала, что проявившийся третий дар оставляет метку на теле в виде вот такого рисунка и у каждого вида магии он свой. Помоги ей богиня, если узор увидит мать. Какая насмешка судьбы – два года самые достойные представители аристократии не смогли это сделать, а этот… бастард вот так, походя, даже не будучи представлен ей по всем правилам, взял и пробудил! Антония фыркнула; сквозь беспокойство снова прорвалось возмущение несправедливостью жизни.

– Тони, Тони! Ну как?! – В суматошные размышления молодой герцогини ворвался тоненький голосок Тересии. – О боги, ты танцевала с ним! – с придыханием произнесла подруга, ее глаза возбужденно блестели.

Антония огляделась проверить, нет ли рядом родителей, потом молча схватила Тери за руку и решительно потянула за собой к окну, где им никто не мог помешать.

– Лучше бы не танцевала, – буркнула Тони и сунула под нос Тересии свою ладонь. – Посмотри, что он сделал! – выпалила она.

Графиня опустила взгляд на ладонь Антонии, и ее брови поползли вверх.

– О-о-о, – протянула со смешанными интонациями Тересия. – Это… Тони, это то, о чем я думаю? – осторожно спросила она, покосившись на подругу.

– Третий дар. – Антония поджала губы и скрестила руки на груди, спрятав предательский рисунок. – Вот как так вышло, Тери?! – нервно воскликнула герцогиня, едва справившись с желанием пройтись взад-вперед и хоть так успокоить растрепанные чувства. – Мы даже не знакомы, не представлены друг другу, понимаешь?! Я вообще не понимаю, зачем он меня пригласил! – Тони жалобно посмотрела на Тересию. – И у меня нет перчаток, – расстроенно добавила она, глаза защипало от навернувшихся слез обиды. – Родители рассердятся, – почти прошептала девушка и прикусила губу.

– Почему? – искренне удивилась Тересия. – Ив ведь тоже королевских кровей…

– Незаконнорожденный и вообще неизвестно кто, – отрезала Антония.

– Ну… Тебе же необязательно выходить за него замуж? – неуверенно произнесла Тери, поглядывая на подругу. – Кстати, а что за дар, ты успела понять?

– Как? Я сбежала от него посреди танца, – призналась Антония и слегка покраснела. – Испугалась… А вдруг его дар ему нужен? – снова всполошилась она. – О, он же не знает, кто я такая и как меня зовут! – просияла девушка, вмиг успокоившись. – Тогда ладно, я просто не буду показывать маме! – повеселев, решила она. – А завтра, вполне возможно, рисунок пропадет, и все будет в порядке.

– М-м, почему ты думаешь, что завтра он исчезнет? – Тересия обмахнулась веером, бросив рассеянный взгляд на гостей.

Антония выразительно посмотрела на графиню.

– Тери, он же мужчина, – произнесла она так, будто это все объясняло. – И ты сама говорила, что женщины проявляют к нему внимание. Возможно, эту ночь он проведет не один…

– Антония, вот ты где, – услышала девушка голос матери. – А я тебя ищу. – Эстер остановилась рядом с девушками и с улыбкой посмотрела на дочь.

Младшая герцогиня быстро спрятала украшенную ладонь в складках платья и постаралась придать лицу безмятежное выражение.

– Привет, мам, мы вот отдыхаем с Тери, – непринужденно произнесла она, посмотрев на мать.

– Дорогая, надеюсь, твоя подруга простит, если я украду тебя ненадолго? – Эстер посмотрела на Тересию.

У Тони от нехорошего предчувствия екнуло сердце. Но… Не могла же ее мать видеть, что произошло во время танца? Там было слишком много народу, это просто невозможно!

– Конечно, ваша светлость. – Тери присела в реверансе.

Старшая герцогиня перевела взгляд на замершую Антонию:

– Милая, пойдем.

Тони молча последовала за матерью, теребя веер и пытаясь справиться с волнением и проснувшимся беспокойством. Что-то происходило, она чувствовала, но вот что именно?

– С тобой хочет поговорить королева, – огорошила мать известием, пока они шли через зал к выходу.

– З-зачем, мам? – чуть запнувшись, спросила Антония. – Я что-то сделала не так? – на всякий случай уточнила она.

– О, что ты. – Эстер негромко рассмеялась и покосилась на дочь с загадочной улыбкой. – Думаю, тебя ждет сюрприз. Ты, кстати, ничего не хочешь мне сказать? – Взгляд старшей герцогини стал внимательным.

– А… Н-нет, – пробормотала Антония, сжав пальцы той руки, на которой проявился рисунок, и по-прежнему пряча ее в складках платья.

Узор все еще время от времени покалывало, и от него по коже расходилось тепло. Эстер не стала настаивать. Они вышли из зала, прошли еще немного и покинули людные гостиные. Антония волновалась все больше, снова начав кусать губы; дыхание сбилось, и девушка часто сглатывала сухим горлом. Когда же Эстер приблизилась к личным покоям королевы и повернулась к дочери, Тони испуганно уставилась на нее, чувствуя, как тело охватывает дрожь.

– Тони, милая, прежде чем мы зайдем туда, покажи все-таки, где проявился рисунок, – мягко, но настойчиво попросила мать. – Ее величество сказала, в тебе проснулся третий дар. Она умеет чувствовать такие вещи.

Внутри у Антонии все оборвалось. Она отвела глаза и молча показала ладонь. Глаза опять защипало. Паника молоточками билась в висках, девушка ощущала себя стоящей на краю пропасти. Эстер взяла тонкие пальчики дочери в свои, некоторое время рассматривала узор, потом чуть слышно вздохнула и погладила дрогнувшую руку Тони.

– Ну, пойдем. – Она ласково обняла ее и подтолкнула к двери.

– Мам… – пробормотала Антония и беспомощно взглянула на Эстер.

– Тони, – женщина стала серьезной, – ничего страшного тебя не ждет, поверь. Мы с отцом уже поговорили с Исабелью. Ты разве не хочешь узнать, какой дар у тебя проснулся? – Старшая герцогиня хитро прищурилась.

Антония неуверенно улыбнулась, любопытство робко проклюнулось сквозь нервные переживания.

– Хочу, – кивнула она. – А королева и это может сказать, да? – Ее брови встали домиком.

– Может. Заходи, – тепло улыбнулась Эстер и распахнула дверь.

Младшая леди ла Саллас сделала глубокий вдох и перешагнула через порог.

– Ваше величество. – Тони присела в реверансе, склонив голову.

– Садись, девочка. – В глубоком голосе королевы слышалось веселье, он звучал странно довольно.

Антония выпрямилась, обвела взглядом небольшую уютную гостиную, в которой тлел камин. Отец с задумчивым лицом стоял у окна, Исабель сидела в кресле и с доброжелательной улыбкой смотрела на племянницу. Больше в комнате никого не было, и девушка тихонько перевела дух. Может, и обойдется. Ее просто спросят, хочет ли она оставить дар или нет, и на этом все закончится. Успокоив себя таким образом, Тони опустилась в свободное кресло и покосилась на королеву. Эстер отошла к отцу и остановилась рядом с ним, поглядывая на дочь.

– Покажи узор, Антония, – попросила Исабель и вытянула руку.

Младшая герцогиня послушно вложила пальцы в ее ладонь; сердце невольно забилось чаще, пока она ждала ответа королевы. Исабель несколько минут разглядывала рисунок.

– Что ж, довольно интересный дар, девочка моя, левитация, – наконец произнесла она. – Если развивать, весьма полезный в некоторых случаях.

Тони удивилась: левитация? Она пока не могла представить, зачем ей в обычной жизни умение поднимать предметы и останавливать их в воздухе. Королева откинулась на спинку кресла, сцепила руки перед собой и испытующе посмотрела на племянницу.

– Антония, ты знаешь, с кем ты танцевала? – резко сменила она тему. Улыбка пропала с ее лица.

Тони внутренне напряглась: вот оно. Сейчас пойдет разговор о том, хочет ли она сохранить дар. Младшая герцогиня затеребила веер и кивнула – врать тетке девушка не собиралась.

– Ив де Ранкур, – послушно ответила Антония и добавила, решив блеснуть знанием светских сплетен: – Бастард королевских кровей из Айвены. Ваше величество, мне вовсе не нужен… – торопливо начала Тони, но Исабель не дала ей договорить.

– Будущий король Айвены, дорогая, – перебила королева и прищурилась. – И завтра Ив подпишет указ о своем назначении единственным наследником короля Ариго. Он согласен принять титул.

«Мамочки!..» – пискнул внутренний голос, и Антония сглотнула. По спине прошла дрожь, снова проснулся страх. Наследник – это уже не бастард, и ему так просто не откажешь… И если у этого Ива проявился какой-то полезный и нужный ему дар, то наверняка племянница королевы Ровении в качестве жены его вполне устроит. Антония чувствовала, что на нее смотрят и родители, и с безнадежностью поняла, что они уже все решили. Конечно, если для дочери маячит возможность стать королевой соседней страны, никто не будет слушать возражения самой девушки. В Антонии вспыхнуло возмущение: они уже всё за нее решили! И этот разговор – чистой воды формальность! Она засопела, нахмурилась, посмотрела сначала на отца с матерью, потом на Исабель. Воздух в гостиной чуть ли не потрескивал от напряжения.

– Послушайте, мне совершенно не нужна эта левитация, и я вообще не знакома с этим вашим де Ранкуром! – выпалила она и вскочила с кресла, сжимая кулаки. – Он… грубиян и невоспитанный мужлан! – Антония поджала губы и вздернула подбородок. – Мы разных кругов!

– Вот и воспитаешь из него хорошего короля, – со смешком произнесла Исабель, ничуть не впечатленная выпадом племянницы, и раздражения в ее голосе тоже не слышалось.

– Я-а-а?! – Тони поперхнулась вдохом, уставившись на Исабель и сомневаясь, что правильно поняла тетю.

Она – и кого-то воспитать? Тем более этого рыжего и неотесанного?

– Не сумеешь, Тони? – Королева подняла бровь. – У тебя будет достаточно времени, девочка, я верю в твои силы, ты справишься.

– Я не пойду за него замуж! – От избытка эмоций Антония топнула ножкой, напряженная, как струна. – Я его не знаю!..

– Ничего страшного, узнаешь постепенно, – уверенно заявила Исабель. – Тони, дорогая моя, твои родители уже дали согласие, и Ив тоже согласен. Он хороший человек, поверь мне, я знаю, – чуть смягчилась ее величество. – И потом, ты станешь королевой, как и я. Разве тебе это не льстит?

Антония хватала ртом воздух, переводя взгляд с Исабели на родителей и обратно, и отчаянно переживала предательство близких людей. Какая корона, она никогда не думала об этом! Она всегда считала, что уж ее-то, любимую младшую дочь, точно не выдадут по расчету, ведь у семьи достаточно и влияния, и денег.

– Вы… Вы… – попыталась она выговорить, но Исабель не дослушала.

Поднявшись, королева подошла к неприметной двери в углу и открыла ее:

– Заходите, Ив.

Сердце Антонии провалилось в живот и затаилось там маленьким дрожащим комочком, когда порог гостиной переступил тот, с кем она так невежливо обошлась во время танца. Ив де Ранкур не выглядел недовольным, наоборот, на его лице поселилась легкая улыбка, а во взгляде светился интерес, когда он посмотрел на будущую невесту. Невесту?!

– Добрый вечер, леди, – поздоровался он, и от звука его голоса Антония вздрогнула, очнувшись от оцепенения. – Позвольте представиться, герцог Ив де Ранкур. – Он коротко поклонился, и Тони мимолетно удивилась гладкости его речи.

Ей почему-то казалось, что этот тип не умеет нормально разговаривать.

– Поскольку Иву придется уехать в Айвену как можно скорее, я решила, что церемония будет проходить в дворцовой часовне через три дня, – снова заговорила Исабель и посмотрела на племянницу.

После этих слов выдержка снова изменила девушке. Она издала возмущенный возглас, пряча за ним страх. Как, всего через три дня?! Нет, они не могут так поступить с ней! Тони резко развернулась, не говоря ни слова, и выскочила из гостиной, ничего не видя из-за злых слез, навернувшихся на глаза. Пробежав несколько пустых комнат, она свернула в полутемную гостиную, упала на диван и расплакалась, обняв маленькую подушку, выплескивая отчаяние и возмущение несправедливостью жизни. Ее – замуж неизвестно за кого, только потому, что он вдруг оказался наследником соседней страны и захотел сохранить свой третий дар?! Даже не дав Антонии времени познакомиться с ним, узнать лучше, что он за человек, да вообще, а где красивые ухаживания, цветы, подарки, комплименты? Как так можно? Как они все могли?

Тони не знала, сколько прошло времени, прежде чем слезы утихли и глухие рыдания перешли в судорожные всхлипы. Глаза жгло, они наверняка покраснели и опухли, ресницы слиплись. В таком виде точно нельзя возвращаться, еще не хватало, чтобы за ее спиной шушукались.

Девушка выпрямилась, вытерла щеки и, пригладив волосы, встала с дивана. Что ж, ладно. Она что-нибудь придумает, точно, а еще с Тересией посоветуется, может, подруга подскажет дельную мысль. А этого… жениха, чтоб ему пусто было, просто не станет замечать, и всё! Он для нее ничего не значит и не существует, вот вообще. Тихонько фыркнув под нос, Антония вздернула подбородок и решительным шагом вышла из комнаты. В соседней гостиной висело зеркало, что обрадовало герцогиню – она придирчиво осмотрела свое отражение. Красноту и припухлость вокруг глаз убрала несколькими касаниями, порадовавшись, что у нее дар целителя, а не какой-нибудь бесполезный вроде умения понимать растения и животных. На щеках остался румянец, но он не портил, а блестевшие от недавних слез глаза даже придавали шарма. Антония еще раз внимательно осмотрела себя, поправила пару локонов, выбившихся из прически, и сочла, что следов недавней истерики не осталось. Надо возвращаться, родители все равно ведь найдут.

Стараясь не дать эмоциям отразиться на лице, Тони поспешила к общим гостиным и торжественному залу, надеясь, что ее бегство королеву не обидело и та не накажет племянницу. Антония немного побаивалась Исабель, хотя и уважала, но подчиняться дурацкому желанию выдать ее замуж ради укрепления связей между странами – увольте, она не какая-нибудь там наследница! Хотя принцесса, да, королевская кровь в ней текла. Порывисто вздохнув, Тони уняла волну раздражения и злости, под которой прятались страх и беспокойство, крепко сжала пальцы и решительно перешагнула порог торжественной залы, глядя перед собой. Все так же играла музыка, шумели гости, слуги ловко лавировали между ними, разнося подносы с бокалами, вроде ничего не изменилось. Взгляд Антонии невольно метнулся к возвышению с тронами, и к некоторому облегчению она увидела там только короля. Исабели не было. Осталось понять, где родители и… ее будущий муж. Тони передернуло от этой мысли: в голове никак не укладывалось, что всего через три дня она выйдет замуж. Сердце пропустило несколько ударов, герцогиня прикусила губу, проглотив ком в горле. Несправедливо отрывать ее от нынешней жизни, от друзей, семьи и увозить в незнакомую страну! Ну какая из Тони королева, в самом деле? При мысли о том, что она станет правительницей целого государства, в животе все сжималось и появлялось сосущее ощущение под лопаткой. Антонию ведь не готовили к такой ответственности, она даже не думала…

– Тони, вот ты где! Куда ты исчезла? – Нетерпеливый голос Тересии прервал невеселые размышления подруги. – Ну, ты показала своим рисунок?

– А? – Антония вздрогнула и посмотрела на Тери. Вздохнула, поколебалась несколько мгновений, а потом призналась: – Меня замуж выдают. – Вышло слишком жалобно, и она поспешно добавила: – Только это между нами, Тери, договорились? Я… не хочу, чтобы знали, – помявшись, пояснила Антония и опустила взгляд на свои пальцы. – Через три дня. Ничего грандиозного, только в узком семейном кругу.

Тересия ахнула и прижала ладонь ко рту, во все глаза глядя на поникшую подругу. Потом ухватила ее за руку и потянула к нише с окном, полускрытой бархатной шторой.

– За Ива?! – недоверчиво переспросила шепотом Тери, заглянув в лицо Антонии.

– Да. – Та грустно кивнула. – Тетя Исабель так решила, и… и меня никто не стал слушать! – Антония отвернулась и прикусила губу, чувствуя, как обида снова жжет изнутри кислотой. – Потому что ему хочется сохранить свой проклятый третий дар! – с досадой выпалила герцогиня.

– Ну… Тони, не расстраивайся. – Тересия робко погладила подругу по плечу. – Королева вряд ли желает зла, может, Ив тебе еще понравится…

– Он в Айвену уезжает, – глухо отозвалась Антония, прижавшись горящим лбом к прохладному окну, глядя в темный парк невидящим взором. – И меня с собой берет. Он… королем станет. – Тони не видела смысла скрывать эти сведения, молчать ей не запрещали, а рано или поздно это все равно станет известно.

– О-о-о, – протянула Тересия, окончательно погребенная под ворохом сногсшибательных новостей. – Ты… Тони, ты тоже королевой станешь? – шепотом спросила она, обмахнувшись от волнения веером.

– Н-наверное. – Герцогиня дернула плечом, потом обхватила себя руками. – Тери, я не хочу этой свадьбы! – повторила Антония с нотками отчаяния, потом с надеждой посмотрела на подругу: – Ты поможешь мне, а?

Та озадаченно моргнула и подняла брови:

– В чем?

– Избежать ее, – твердо сказала молодая леди, глядя в глаза собеседнице. – Я согласна на любой вариант.

Тересия помолчала, сложила и развернула веер, разгладила тонкий расписной шелк, натянутый между черепаховыми пластинками.

– Ну я не знаю, что я могу сделать… – протянула графиня, с сочувствием посмотрев на Антонию. – Но подумаю, обязательно.

– Спасибо! – Герцогиня порывисто обняла подругу и прижала к себе. – Ты лучшая, – шепнула она и с облегчением улыбнулась.

Вдвоем они что-нибудь точно придумают. Обязательно. Антония отстранилась, но сказать ничего не успела – Тересия посмотрела ей за спину.

– Твои родители идут, – негромко произнесла она.

Тони вздрогнула и обернулась, нервно сжав веер; сердце невольно забилось быстрее, а в груди кольнуло. Будут ли ее ругать за своенравность?.. Однако мама улыбалась, на лице папы раздражения или злости не виделось, как и в их взглядах. Может, они все-таки передумали насчет этой нелепой свадьбы? Антония невольно потерла ладонь с рисунком – неприятные ощущения уже пропали, и если не смотреть, то можно представить, что ничего и нет.

– Тони, милая, – Эстер остановилась рядом с молчаливой дочерью, – ты еще хочешь остаться?..

Договорить Антония матери не дала. Покачав головой, кратко ответила:

– Нет.

Не хватало снова встречаться с этим мужланом, вот еще. И танцевать с ним она совсем не хочет. И вообще чтобы их видели рядом!

– Тогда пойдем, завтра хлопотный день. – Эстер протянула ей руку. – Тересия, доброго вечера.

– Спасибо, ваша светлость. – Графиня присела в реверансе, успев бросить на подругу сочувствующий взгляд: – До свидания, Тони.

Та кивнула и молча последовала за родителями, не замечая гостей вокруг. После недавней вспышки эмоций навалились усталость и апатия, хотелось поскорее оказаться в своей комнате, дома, и… представить хотя бы на несколько минут, что все случившееся – просто кошмарный сон, чья-то дурная шутка. И узор исчезнет, стоит только хорошенько намылить руку. Антония уже почти дошла до выхода, когда вдруг почувствовала чей-то острый, пристальный взгляд. Вздрогнув, она невольно обернулась и встретилась глазами с Ивом де Ранкуром. Он смотрел на нее с другого конца зала, и задумчивость на его лице Антонии очень не понравилась. Кроме всего прочего, рядом с будущим королем Айвены стояла какая-то дама, чем-то недовольная, и явно ждала от него ответа на свой вопрос. Тони поспешно отвернулась, желчно пожелав женишку качественных разборок с любовницей. Отчего-то ей казалось, что эта женщина – именно любовница Ива. Вдруг он изменит решение и рисунок сам исчезнет этой ночью?.. Это было бы замечательным решением всех проблем.

Пока они не сели в экипаж – Рамон остался веселиться дальше, еще не зная о случившемся с сестрой, – Антония и родители молчали, но едва тронулись, Эстер заговорила.

– Антония, дорогая моя, я приглашу завтра портниху, обсудим платье, – как ни в чем не бывало начала она. – А в обед королева ждет нас к себе, Ив тоже там будет. Отметим помолвку в узком семейном кругу. – Старшая герцогиня улыбнулась.

– Мама! – не выдержала Тони, вскинув на родительницу возмущенный взгляд. – Ну хватит уже!

– Антония, не будь ребенком, – вступил в разговор отец и чуть поморщился. – Тебе уже достаточно лет, чтобы задумываться о замужестве, и чем плох наследник Айвены, я решительно не пойму.

«Тем, что я его совершенно не знаю и не люблю!» – мысленно возмутилась Антония, но вслух не рискнула высказаться – здесь не дворец, а отец мог осадить, и довольно резко.

– Альберто, девочка немного растеряна и взволнована, – мягко произнесла Эстер, положив ладонь на руку мужа. – Ее можно понять, все случилось довольно неожиданно. Ничего, думаю, все будет хорошо. – Старшая герцогиня нагнулась и погладила Антонию по нервно подрагивавшим пальчикам. – Ив неплохой человек, Исабель не стала бы отдавать тебя кому попало, Тони.

Нахохлившись, девушка скрестила руки на груди и молча уставилась в окно кареты. Ничего они не понимают, и мама тоже. Ну и ладно, она не будет объяснять, а все сделает по-своему. Замуж за де Ранкура точно не выйдет! Дома Антония сразу ушла к себе, перед сном немного полежала в ванной, успокаивая разошедшиеся нервы, – рисунок вопреки ее тайным надеждам не смылся, конечно, – и легла спать, утомленная насыщенным вечером.

Этим же вечером Кабинет королевы

Ив не сомневался, что Антония не обрадуется известию, и, когда она вихрем вылетела из комнаты, едва сдержал усмешку. Упрямая взбалмошная девчонка, с которой будет сложно. Но и интересно, наверное, если они смогут найти общий язык и прийти к согласию в совместной жизни.

– Простите, Тони иногда бывает… несдержанной. – Леди Эстер явно была расстроена поведением дочери, как и хмурившийся герцог, а вот Исабель открыто веселилась, поглядывая на Ива.

– Ничего, ваша светлость, – сказал де Ранкур, сохраняя непроницаемое выражение лица. – Я все понимаю.

– Так, ну, жду вас всех завтра во дворце на обед. – Исабель поднялась и хлопнула в ладоши, потом посмотрела на Ива: – После можете пригласить Тони прогуляться, поговорите с ней заодно, – добавила она.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Ив.

Родители Антонии попрощались и вышли, и будущий король Айвены остался наедине с ее величеством. Она стала серьезной, взгляд – внимательным.

– Ив, я надеюсь, вы не будете обижать Тони. Девочка мне дорога, и я хочу, чтобы она была счастлива.

– Ваше величество, я понятия не имею, как сделать счастливой молодую девушку, привыкшую совсем к другой жизни, отличной от той, что ее ждет, но я постараюсь, – так же серьезно и честно ответил де Ранкур.

– Благодарю, – кивнула Исабель. – Утром вас будут ждать здесь же, Ив, с необходимыми документами. Можете сказать, что вы будете готовы отправиться через неделю, после соблюдения всех формальностей.

– Да, ваше величество. – Ив кивнул и, поколебавшись, добавил: – Можно еще одну просьбу?

– Какую? – Исабель подняла брови.

– Видите ли, мой городской дом не совсем готов принять новых жильцов, – пояснил де Ранкур, вспомнив, в каком состоянии его жилище. – Я бываю в нем слишком редко…

– Мой управляющий завтра навестит вас, – с понимающей улыбкой перебила Исабель. – Он сделает всё как надо, не волнуйтесь.

– Благодарю, ваше величество. Тогда всего доброго. – Ив поклонился и направился к выходу.

Оставаться дальше на приеме он не видел никакого смысла, поэтому сразу поспешил через торжественный зал к противоположной двери, но далеко не ушел. Конечно, маркиза де ла Ресадо ухитрилась оказаться рядом именно в тот момент, когда Ив появился среди гостей, и сразу цепко ухватила его за локоть. Де Ранкур же смотрел в спину удаляющейся Антонии, вспомнив, какой букет эмоций испытала девушка, едва он появился в кабинете. Дар вблизи нее снова дал о себе знать, и… Пожалуй, Иву понравилось то, что он почувствовал. Яркие, искренние чувства, похожие на глоток свежего воздуха в затхлой атмосфере дворца, окатили его фонтаном, разбудив азарт. А еще глаза Антонии меняли цвет и, когда она злилась или возмущалась, становились зелеными, как у кошки. Девушка обернулась, и на мгновение их взгляды встретились.

– …Ив, ты меня совсем не слышишь?! – Недовольное шипение Ионели разбило волшебство момента, и де Ранкур поморщился, переведя взгляд на любовницу.

«Бывшую», – с неожиданным для себя удовлетворением подумал он. В последние их встречи Нелли слишком часто и настойчиво заводила разговоры о короне Айвены и намекала, что ему надо будет жениться. Навязчивых женщин Ив не особо любил и подумывал разорвать с Ионелью отношения, Антония же подвернулась очень вовремя. Теперь у него есть веская причина дать отставку маркизе.

– Прости, что? – переспросил он, не заботясь о приличиях и о том, что их кто-нибудь услышит.

– Говорю, мы можем уйти прямо сейчас, – моментально изменив тон, с многообещающей улыбкой произнесла маркиза, глядя Иву в глаза.

– Я точно ухожу, Нелли, у меня дел по горло, – небрежно пожал он плечами и аккуратно убрал ладонь маркизы со своей руки. – Но один.

Ионель вздернула бровь, ее взгляд невольно опустился ниже, и она заметила рисунок на ладони мужчины. Замерла, судорожно сжав веер, потом вскинула голову, недоверчиво уставившись на Ива.

– Кто она? – тихо спросила маркиза, прищурившись.

Де Ранкур же смерил Ионель взглядом и ответил:

– Какая разница, Нелли, это уж точно не твое дело. Не приходи больше ко мне, я собираюсь жениться, и мне не нужны лишние слухи, – добавил Ив равнодушно и отвернулся.

Он не видел смысла разводить долгие разговоры, ибо не желал выслушивать признания, видеть истерики и слезы. Все, что хотел, он Ионели сказал и решение менять не собирается. Если она не в состоянии понять, это не его проблемы. Ив ожидал, что маркиза догонит его, потребует объяснений, устроит некрасивую сцену, но ей хватило воспитания и ума не делать этого, как он понял через несколько минут. Ну и отлично. Сегодня Ив собирался как следует выспаться, чтобы завтра с утра иметь свежую голову. Предстояло многое сделать, и в первую очередь – сходить к портному, заказать что-нибудь приличное к свадьбе. Ив усмехнулся и покачал головой: кто бы ему сказал неделю назад, что он примет предложение, от которого столько бегал, да еще и обзаведется невестой, племянницей королевы Исабели, он бы первый послал того шутника очень далеко. А вот поди ж ты, как все повернулось.

Ив без приключений добрался до дома, зашел, стараясь не смотреть по сторонам и надеясь, что управляющий ее величества сможет за три дня привести тут все в относительный порядок, и поднялся на второй этаж, к себе. Огляделся, задумчиво погладив подбородок, выглянул в коридор, покосившись на соседнюю дверь: там находилась гостевая спальня, иногда у него останавливались друзья. По всем правилам у жены должна быть отдельная опочивальня, соединенная с его внутренней дверью. Но, ррыхр возьми, Ив никогда не понимал этого дурацкого обычая аристократии спать по отдельности. Антония станет его женщиной, а его женщина должна быть рядом. Так воспитывал дядя, когда Ив еще жил в Айвене: Ариго всегда твердил, что жена должна чувствовать заботу и внимание, и тогда все в семье будет хорошо. А если спать по отдельности, приходя к супруге в спальню лишь для выполнения своих обязанностей, это не семья. У дяди с тетей тоже не было раздельных спален, но они друг друга любили, так что Ив не видел в этом ничего удивительного. У них с Антонией все далеко не так просто… Но спать она будет здесь, и это не обсуждается.

Приняв решение, Ив сел за письменный стол, стоявший тут же в углу, и написал несколько указаний управляющему, потом открыл ящик и достал оттуда небольшой бархатный мешочек, в котором хранилась единственная ценная для него вещь. Вытряхнув на ладонь массивный мужской перстень с крупным темно-красным рубином, внутри которого серебрилась звездочка, Ив некоторое время задумчиво его рассматривал. Фамильный перстень его отца. Да, возможно, на тонком женском пальчике кольцо будет смотреться странно, и большое наверняка. С последним Ив легко мог помочь, благодаря дару легко управляясь с металлами. Почему-то дарить Антонии покупное Иву не хотелось – все-таки племянница королевы, не просто девушка из высшего общества. А еще он подумал, что рубин очень подходит своенравной девчонке с упрямым взглядом и характером. Кивнув своим мыслям и оставив кольцо на столе, Ив разделся и лег, на всякий случай перед этим активировав защиту спальни против нежелательного проникновения. Вдруг Ионель придет в голову шальная мысль все же явиться ночью, хотя раньше они заранее договаривались о встречах. И чаще всего – в ее роскошном особняке на одной из центральных улиц Реннары.

Поздним вечером Особняк маркизы де ла Ресадо

Женщина металась по своему будуару, заламывая руки и кусая губы, глаза жгли злые слезы. Ну как, как такое могло случиться?! Откуда этот рисунок, кто та дерзкая, что посмела перейти дорогу ей, маркизе де ла Ресадо?! Отнять ее Ива, занять место, о котором мечтала сама Ионель! Она упала на кровать и тихо всхлипнула, зажмурившись. В груди колючим ежом ворочалась ревность – хотелось найти соперницу и расцарапать ей лицо, содрать этот рисунок вместе с кожей, чтобы забыла об Иве навсегда.

– Я тебя найду, стерва, – прошептала Ионель, невидяще глядя перед собой; пальцы женщины сжались в кулаки. – Найду и выкину из жизни Ива! Он мой, слышишь?!

А Ив поймет, что не нужна ему несмышленая девственница – такая королевой уж точно быть не сможет. Что она понимает в дворцовой жизни и интригах, как она сможет оградить любимого от посягательств соперниц, жаждущих занять место фаворитки? Осталось только узнать, кто же эта неведомая наглая выскочка, и избавиться от нее. Пока же следует успокоиться, отдохнуть и утром встать с новыми силами, подумать за завтраком, как вести себя дальше с Ивом. Оставлять его в покое Ионель, естественно, не собиралась. Не хочет больше спать с ней? Отлично, это временно, надо придумать, как заставить его просто дружить с бывшей любовницей. Ей жизненно необходимо и дальше оставаться рядом с Ивом, чтобы в нужный момент вернуть все то, чего она так неожиданно лишилась. Приняв это решение, Ионель шмыгнула носом, вытерла щеки и, поднявшись с кровати, отправилась в ванную. Маркиза не собиралась сдаваться, о нет, она слишком сильно любила Ива и слишком сильно желала ему лучшей жизни, чем сейчас. Ну и себе заодно, конечно.

Городской дом герцога ла Салласа

Утром в доме поднялась суматоха: за завтраком, на котором присутствовал и слегка невыспавшийся Рамон, отец сообщил ему новость о предстоящем замужестве сестры, и Тони получила свою порцию свежих ехидных замечаний. В конце концов девушка расплакалась и выбежала из столовой, хлопнув дверью. Эмоции не хотели униматься; при мысли о том, что через три дня она станет женой де Ранкура, внутри все переворачивалось, от бессилия и возмущения хотелось кричать и топать ногами. Никто ее не понимал и не хотел понять!

– Антония, дорогая моя… – В комнату зашла леди Эстер и присела на кровать, где лежала девушка. – Ну что ты так, Рамон не хотел тебя обидеть.

– А я обиделась! – буркнула она и дернула плечом, стряхнув руку матери. – Нечего так откровенно радоваться, что скоро я… уеду… – Она запнулась и сглотнула ком, перед глазами снова все расплылось от навернувшихся слез.

– Ну Тони, девочка моя, это не так страшно. – Эстер привлекла слегка упиравшуюся дочь к себе и погладила по спине. – Новая страна, новые впечатления, это же так интересно!

Младшая герцогиня прерывисто вздохнула и обняла мать, уткнувшись ей в плечо.

– Я никого там не знаю, я буду совершенно одна! – прошептала она и прикусила губу, еле слышно всхлипнув. – И я этого де Ранкура тоже не знаю совсем!

– Милая, ну всё, хватит плакать. – Эстер отстранила ее и внимательно посмотрела в глаза, потом стерла слезинки со щек дочери. – Ты же не думала, что всю жизнь проживешь вместе с нами? К тому же у тебя будет достаточно времени лучше узнать своего мужа. Давай умойся и спускайся вниз, портниха вот-вот придет, а потом нам на обед во дворец.

Антония поняла, что не дождется сочувствия и понимания, поджала губы и кивнула, замкнувшись в себе. Из вредности, прежде чем спуститься, она нашла кружевную перчатку и натянула на руку, скрыв рисунок. А всю примерку и обсуждение платья демонстративно молчала, предоставив матери решать, в чем ее дочь будет на собственной свадьбе. Тони в самом деле было все равно, она даже думать не хотела на эту тему. Тем более что свадьба предполагалась в узком кругу без пышных торжеств. Какая тогда разница, какой наряд будет на ней, в самом деле!

После ухода портнихи их семья собралась на обед к королеве, и тут Антония, не собираясь отступать от выбранной линии поведения, все из той же вредности выбрала из своего обширного гардероба подходящий, по ее мнению, наряд. Закрытое платье из темно-бордовой с черным отливом тафты, с маленьким стоячим воротничком из черного кружева, с пышными манжетами и юбкой. Ну и, конечно, короткие перчатки до запястий, скрывавшие узор. Выглядело, безусловно, старомодно, мрачно и делало светлую кожу Антонии совсем фарфоровой, до прозрачности. И да, тени под глазами тоже были заметнее. Злорадно улыбнувшись своему отражению, Тони поправила кружевную мантилью в тон всему наряду, гребень в прическе и спустилась вниз, упрямо задрав подбородок и приготовившись к возмущенным замечаниям родителей. Однако отец и мать лишь переглянулись с улыбкой, и Эстер невозмутимо произнесла:

– Хорошо выглядишь, дорогая моя. Поехали.

Рамон красноречиво окинул сестру взглядом, ухмыльнулся и обронил:

– Жених будет в восторге от твоего наряда, Тони.

Она не сдержалась, фыркнула и показала ему язык, с сожалением отказавшись от идеи сыпануть ему огненных искр за шиворот. Брату придется переодеваться, и они опоздают на обед. Папа будет недоволен, и Исабель наверняка тоже. Подцепив юбку кончиками пальцев, Тони проплыла мимо несносного Рамона с все так же гордо вздернутым подбородком и вышла из дома. В экипаже Эстер поинтересовалась у дочери:

– Антония, ты хочешь пригласить кого-нибудь из своих подруг на свадьбу? Думаю, ее величество не будет возражать.

Тони подумала, что это хорошая идея: ей будет хотя бы не так грустно и одиноко, если рядом окажется кто-то, кто ее поймет и поддержит.

– Тересию, – буркнула Антония, уставившись в окно.

– Хорошо, тогда передашь ей, ладно?

– Передам, – рассеянно отозвалась девушка и бессознательным жестом потерла тыльную сторону правой руки, где красовался узор под кружевом перчатки.

Эмоции опять поменялись. Антонии надоело тосковать и злиться, и она задумалась, как же избежать свадьбы. Конечно, самое простое, что пришло в голову, – побег. Но куда, чтобы ее уж точно не нашли? Не к подругам – туда в первую очередь бросятся проверять. Может, с Тересией поговорить, она что-нибудь подскажет? И сбегать надо самое позднее завтра вечером, иначе на третий день ее ждет свадьба с де Ранкуром… Антония поджала губы и прищурилась. Не бывать этому.

Экипаж подъехал к дворцу и остановился. Первым вышел герцог ла Саллас, помог выбраться супруге, потом Рамон и наконец Антония. Они направились внутрь, Тони шла рядом с братом.

– Мелкая, ты чего вырядилась, как на похороны? – тихо спросил Рамон, не скрывая веселья. – Хочешь поразить жениха до глубины души?

– Вот повесят тебе на шею какую-нибудь незнакомую дамочку, заставляя жениться на ней во имя интересов семьи, будешь знать, как шутить! – зло огрызнулась Антония.

Рамон беспечно пожал плечами:

– Если она будет симпатичная, то почему нет? Мне и так придется жениться, и именно во имя интересов семьи – я наследник. Не делай из этого трагедии, ты же королевой станешь, Тони.

Девушка ничего не ответила, понимая, что и тут не дождется поддержки. Пока они подходили к покоям королевской четы, Антония то и дело ловила заинтересованные и недоуменные взгляды придворных, слышала шепотки и прекрасно понимала, что именно обсуждают. Ее внешний вид. Младшую герцогиню ла Саллас хорошо знали, она часто бывала при дворе и на приемах, и теперь Антония запоздало пожалела, что поддалась эмоциям и так вырядилась. Что теперь о ней говорить будут… Опустив глаза, чувствуя, как горят щеки, она молилась, чтобы родители ускорили шаг и за ними наконец закрылись двери крыла, где располагались личные апартаменты их величеств. Идея через внешний вид показать свое отношение к происходящему уже не казалась такой блестящей и остроумной, как утром.

К счастью, желание Антонии скоро исполнилось. Высокие массивные двери отрезали ее от шумной части дворца: здесь, в личных покоях тети и дяди, царила благословенная тишина и лишь иногда спешили по своим делам слуги. Тони неслышно выдохнула с облегчением и чуть повела плечами. Их от напряжения свело, мышцы ныли, и младшей герцогине с трудом удавалось держать спину прямой. Ла Салласы прошли еще через несколько комнат и остановились перед дверьми в столовую. Слуга звучно объявил их появление, и Антония шагнула вслед за родителями в помещение, невольно вцепившись в руку Рамона и не поднимая взгляда от паркета. Видеть жениха совершенно не хотелось.

– Эстер, Альберто, – раздался веселый голос Исабели. – Добро пожаловать, присаживайтесь. О, Антония, девочка моя! – Родители отошли, и девушка предстала перед королевой, чувствуя, как стремительно теплеют щеки. – М-м, хорошо выглядишь, дорогая. – Взгляд ее величества прогулялся по замершей племяннице.

Та скованно кивнула, изобразила реверанс и поспешила занять место за столом, все так же рассматривая кружева на подоле платья. Напряженную тишину за столом разбило отчетливое ехидное хмыканье, и Антония вскинула взгляд, подумав, что это Рамон. Однако на нее в упор смотрел Ив, откинувшись на спинку стула, и небрежно улыбался, с неприкрытым любопытством разглядывая невесту.

Глава 3

Этим же утромОсобняк маркизы де ла Ресадо

Ионель проснулась совершенно разбитая – спала она плохо, ворочаясь и беспокойно вздрагивая от малейшего шороха. С досадой посмотрела в отражение на тени под глазами и бледное лицо. Потратив больше получаса, чтобы привести себя в порядок, маркиза наконец спустилась в столовую, позавтракала и отправилась во дворец. Сплетни следовало ловить там, вдруг уже сейчас можно что-то узнать о предполагаемой женитьбе Ива. В совершенной тайне такую новость вряд ли удастся удержать, хотя смотря кто невеста… Потеряв аппетит от этой мысли, Ионель отодвинула недоеденный омлет и поднялась из-за стола.

Экипаж ждал у крыльца, и через некоторое время маркиза уже прогуливалась по коридорам и гостиным дворца, здороваясь со знакомыми и улыбаясь приятельницам. Пока чуткий слух Ионели не улавливал ничего из нужного ей: обсуждался лишь предыдущий прием, кто в каких драгоценностях был, кто на кого как посмотрел и кто с кем в конце уехал. Ионель едва удерживалась, чтобы не задавать наводящие вопросы: в глубине души тлело раздражение на пустую болтовню придворных дам. Но показывать свой интерес к Иву де Ранкуру не следовало, они скрывали свои отношения – так хотел сам Ив, и маркиза не смогла отказать любимому, хотя иногда хотелось им похвастаться. Впрочем, Ионель подозревала, что некоторые из дам, с придыханием и восторгом рассказывавшие о том, каков Ив в постели, вовсе не врали. Де Ранкур не хранил ей верность… Как и маркиза, потому что по несколько месяцев обходиться без мужчины, пока Ив воевал на границе, – это немного слишком для нее. В конце концов, они пока не женаты.

– …Слышала от фрейлины, что она видела, как он шел к покоям королевы! – выхватило неожиданно ухо Ионели из разговора рядом.

Маркиза тут же насторожилась и прислушалась внимательнее, очнувшись от размышлений. Две дамы стояли у окна и что-то живо обсуждали, обмахиваясь веерами.

– Да что вы говорите? – с интересом переспросила вторая. – Интересно, что де Ранкуру понадобилось от ее величества?

– Ну или ее величеству от него. – Леди дернула плечиком. – Вы ведь слышали, опять делегация из Айвены приехала… О, гляньте! Подумать только, с чего это вдруг она так вырядилась? – Последние слова дама произнесла с явным изумлением и недоумением.

Ионель оглянулась и проводила взглядом молодую девицу в черно-красном мрачном наряде, тем не менее не портившем, а даже подчеркивавшем тонкие черты лица и белизну кожи. С ней шли родители, по всей видимости, и юноша постарше – маркиза полагала, брат девицы.

– А кто это? – небрежно поинтересовалась она.

– Герцогиня Антония ла Саллас, племянница королевы, – охотно пояснила леди. – Наверное, к ее величеству идут, их семейство тут часто бывает.

Что-то царапнуло Ионель, какое-то смутное подозрение, и она, посмотрев вслед процессии прищуренным взглядом, поспешила в противоположную сторону – к библиотеке. Маркизе срочно требовался план дворца, и она знала, где именно находится нужная бумага – конечно, приблизительная, многое на ней не обозначено, но ей нужно всего лишь направление. Сердце билось с перебоями, тревога скреблась в душе напуганной кошкой, и маркиза едва не бежала, придерживая юбки и не обращая внимания на косые взгляды. На ее счастье, библиотека не являлась самым популярным местом во дворце и, когда Ионель зашла, там никого не было. Женщина приблизилась к одной из стен и аккуратно сняла с гвоздика карту, убранную в рамку под стекло, положила ее на стол и достала из неприметного кармашка на платье маленький замшевый мешочек. Вытряхнув на ладонь несколько разноцветных камушков, Ионель выбрала два, прикрыла глаза и пробормотала, сжав пальцы:

– Ив де Ранкур, Антония ла Саллас.

Отпустив магию, она направила силу тонкой струйкой в камни, встряхнула их и бросила на карту. Потом открыла глаза и уставилась на камушки напряженным взглядом, вцепившись в края стола. Два кусочка породы покатились параллельно друг другу и замерли на карте, в той ее части, где находились личные апартаменты их величеств. Камушки лежали рядом, вплотную друг к другу, что означало, что любимый и эта девчонка находятся в одном помещении. Ионель тихо зарычала и ударила по столешнице сжатым кулаком, скрипнув зубами. В душе мутной волной взметнулась ярость, обожгла изнутри и разлилась по венам горьким ядом, перемешавшись с ревностью. Значит, эта Антония. Что ж, Ив выбрал хорошую партию, без сомнения: племянница самой королевы, конечно, не дурнушка и, естественно, девица, как же иначе. Да еще и третий дар пробудила, поганка такая. Ионель прижала пальцы к вискам, в которых запульсировала боль, и нервно прошлась по библиотеке, глубоко дыша и пытаясь справиться со шквалом эмоций. Хотелось визжать и швырять об стену книги, чтобы хоть как-то выместить бессильную злость, а еще больше – придумать что-нибудь, чтобы расстроить эту свадьбу.

Пометавшись между полками с фолиантами, Ионель немного успокоилась, трясущимися руками повесила план обратно и вышла из библиотеки, хмурясь и кусая губы. Воздуха не хватало, в горле царапало при каждом вдохе, и ноги сами понесли маркизу прочь из дворца, в парк, где ее никто не мог видеть и задавать вопросы по поводу самочувствия. В голове теснились мысли, мешая друг другу, и Ионель надеялась, что короткая прогулка поможет их упорядочить. Сделав несколько шагов по дорожке, женщина подняла взгляд на шпили и башенки дворца и прищурилась, остановив взгляд на окнах второго этажа. Где-то там сидел Ив и наверняка любезничал с этой девицей…

– Значит, девственницу в королевы захотел, любимый, да? – прошипела Ионель; ее глаза сверкнули, а пальцы смяли юбку.

Проблему можно решить очень легко: нет невинности – нет свадьбы. Но дабы осуществить этот план, следовало продумать, как добраться до племянницы в обход ее родственников, и так, чтобы саму маркизу заподозрили в последнюю очередь. Придется задействовать связи, к которым Ионель обращалась крайне редко. Взгляд маркизы стал задумчивым, она отвернулась и неторопливо пошла по дорожке дальше, размышляя над деталями, добралась до скамейки и присела. Однако в тишине Нелли оставалась недолго – вскоре ее чуткое ухо уловило шаги и шелест платья. Маркиза невольно напряглась, не желая ни с кем сейчас встречаться, поднялась и сделала несколько шагов в сторону, к пышному кусту жасмина. Он отлично скроет от случайных прохожих.

Притаившись с другой стороны, Ионель осторожно выглянула, желая удовлетворить мимолетное любопытство и узнать, кто же это, да так и застыла: по дорожке шли Ив де Ранкур и Антония ла Саллас.

В столовой их величеств

Тони не участвовала в разговоре, решив до конца выдержать роль, которую взяла на себя, выбрав этот наряд. Исабель и ее мать обсуждали подробности предстоящего торжества, что совсем отбило аппетит у девушки, и она вяло ковырялась вилкой в кусочках мяса с подливкой.

– Думаю, раз церемония будет в дворцовой часовне, Тони может завтра переночевать здесь, тогда ей не придется по городу ехать, – предложила королева.

– Отличная идея, – согласилась Эстер и обратилась к мужу: – Альберто, ты согласен?

– Вам с Исабелью виднее. – Герцог не стал вникать в обсуждение.

– Вот и хорошо. – Ее величество кивнула и неожиданно посмотрела на племянницу. – Ив, не пригласите свою невесту прогуляться по парку? – улыбнулась Исабель, не сводя взгляда с хмурой девушки. – Вы уже поели, а у Тони, как вижу, нет особого аппетита. – В тоне королевы мелькнула едва заметная насмешка.

Младшая герцогиня не удержалась, поджала губы и еле справилась с желанием швырнуть вилку на скатерть. Вместо этого она аккуратно положила прибор рядом с почти полной тарелкой, промокнула губы салфеткой и посмотрела на Исабель.

– Да, тетя, что-то неважно себя чувствую со вчерашнего вечера, – ровно ответила она и заметила в глубине глаз королевы веселые искорки.

Ее величество видела племянницу насквозь и прекрасно понимала, что с ней творится, но отчитывать не собиралась. И вот это молчаливое снисхождение бесило Антонию несказанно, будто ее никто не принимал всерьез. «Ладно, я покажу вам всем!..» Ив отодвинул пустую тарелку и поднялся, протянув Антонии руку:

– Леди, прошу вас.

Под взглядами сидевших за столом Тони пришлось принять его ладонь и позволить вывести себя из комнаты. Она порадовалась, что надела перчатки: даже через кружевную ткань девушка ощущала, какая горячая у Ива рука. И почему-то при мысли о прикосновении к его пальцам без преграды по спине встревоженными стайками разбегались мурашки. Они молча прошли коридорами и комнатами до лестницы вниз, в парк. Тони смотрела прямо перед собой и не собиралась нарушать тишину, даже не представляя, о чем можно беседовать с этим чужим ей, по сути, человеком, который через три дня станет ее мужем. О, всеблагая Эйар…

Антонии пришлось прикусить губу – от нахлынувших эмоций сердце суматошно заколотилось в груди и дыхание сорвалось. Они вышли из дворца, прошли немного по дорожке, и вдруг Ив остановился. Тони тут же выдернула ладонь и отступила на шаг, настороженно глядя на спутника. Упрашивать отказаться от этого брака ей не позволяла гордость, но и делать вид, что она смирилась, герцогиня тоже не собиралась. Однако Антония ничего не успела сказать – заговорил Ив.

– Протяните руку, леди, – попросил он, глядя ей в глаза.

– Зачем? Не буду! – поспешно выпалила Тони, невольно сжав пальцы и осторожно отступив еще на шажок.

Ив прищурился, в его глазах – кстати, ярко-голубых, как сапфиры, – мелькнул предупреждающий огонек.

– Не капризничайте. – Он вдруг ухмыльнулся и подмигнул: – Не собираюсь набрасываться на вас прямо здесь, милая барышня, не переживайте.

Тони только того и надо было – предлога, чтобы выплеснуть накопившиеся со вчерашнего вечера эмоции.

– Самонадеянный болван, даже не думала! – возмущенно фыркнула она и аж ножкой топнула. – Только посмейте вообще прикоснуться…

Девушка не успела договорить, Ив оборвал ее:

– Просто дайте мне руку, и всё. И снимите перчатку.

Опасения Антонии усилились, его командный тон лишь подлил масла в огонь ее злости.

– Вот еще! – Она задрала носик и развернулась, собираясь уйти, однако не вышло.

За спиной раздался раздраженный вздох, а в следующий момент Тони, испуганно пискнув, оказалась сжата в крепких объятиях без возможности пошевелиться. Ив легко скрутил упрямую невесту так, что одна рука ее оказалась прижата к телу, а со второй он небрежным жестом стянул перчатку. Точнее, попытался – Антония успела сжать пальцы в кулак.

– Пус-сти, мужлан неотесанный! – прошипела она, трепыхаясь в попытках вырваться. – Что ты вообще себе позволяешь!..

– По-хорошему ты не захотела, – раздался около самого уха низкий голос, и Антония замерла, облизнув вдруг пересохшие губы.

Она впервые находилась так близко к мужчине, буквально притиснутая к его телу. Дыхание согревало шею чуть пониже уха, ноздри щекотал терпкий аромат, исходивший от Ива, и отчего-то Антония занервничала. Де Ранкур был сильным, большим и уверенным в себе мужчиной, не чета тем юношам, с которыми Тони общалась до сих пор. Изысканных манер и учтивости от жениха она вряд ли дождется, в этом герцогиня уверилась вот прямо сейчас. Но почему это вызывало скорее странное волнение, чем искреннее раздражение?! Воспользовавшись минутной растерянностью девушки, Ив между тем сдернул с ее руки перчатку, и взгляд Антонии упал на злополучный рисунок. Она снова напряглась, притихшие было эмоции встрепенулись, однако в следующий момент де Ранкур ловко надел на ее палец массивный перстень с рубином насыщенного темно-вишневого цвета. Золотой ободок сразу плотно обхватил фалангу, а Тони, поняв, что произошло, возмущенно взвизгнула и задергалась с удвоенной силой.

То, что Ив сразу ослабил хватку, для девушки стало неожиданностью, и она тут же отскочила от него, тяжело дыша и сверля жениха яростным взглядом.

– Как… как ты вообще посмел! – огрызнулась она и попыталась стащить кольцо, но безуспешно.

Оно сидело как влитое и сниматься не собиралось. Ив же, скрестив руки на груди, невозмутимо смотрел на нее со снисходительной усмешкой.

– Ты моя невеста, Антония, а это – мой родовой перстень, и я хочу, чтобы он был на твоем пальце, – спокойно произнес он так, будто это все объясняло.

– Не дождешься! – Герцогиня аж тихонько зарычала от избытка эмоций. – Не буду я твоей невестой и женой не буду, понял?! Больно надо!

Она резко развернулась, подхватив юбки, и поспешила к дворцу. Де Ранкур же хмыкнул, и в спину Антонии донеслось:

– Упрямая девчонка.

Но почему-то в его голосе раздражения не слышалось, лишь веселье. Сопя, как злой ежик, Антония почти бегом направилась к двери, кусая губы и то и дело косясь на перстень на пальце. В душе царило смятение, мешаясь с другими эмоциями: она не понимала, зачем было надевать на нее это ррыхрово кольцо. И ведь не снять теперь!

Тони вернулась во дворец, решительно подавив малодушное желание снова расплакаться, и шмыгнула носом. Хватит слез, пора действовать. Завтра вечером она уедет из родного дома к тете, и уж отсюда сбежать будет в разы сложнее, так что времени очень мало. Нужно срочно поговорить с Тересией, но сначала – поехать домой и переодеться, снять этот ужасный наряд. Не собираясь дожидаться родителей, Антония направилась к выходу, остро жалея, что перчатка осталась лежать на дорожке в парке. Сейчас бы очень пригодилась – спрятать не только рисунок, но и проклятое кольцо.

– Тони! Дорогая, а почему ты так странно одета? – Удивленный голос подруги прозвучал очень кстати – они встретились почти у дверей.

– О, Тери, ты здесь! – Антония ухватила подругу за локоть и потянула к нише в стене, скрытой бархатной портьерой. – Разговор есть.

– М-м? – Брови Тересии поднялись, глаза заблестели от любопытства. – Давай, слушаю.

Они сели на обитую плюшем банкетку, и Антония внимательно посмотрела подруге в лицо.

– До завтрашнего вечера мне надо сбежать, – выпалила младшая герцогиня и сжала руки собеседницы. – Поможешь? – Она просительно заглянула ей в глаза. – Пожалуйста, Тери! – Антония жалобно хлопнула ресницами.

Та с сомнением окинула подругу взглядом.

– Ты уверена? – осторожно уточнила Тересия. – Может… не стоит к таким серьезным вариантам прибегать?

– Он нацепил на меня вот это! – фыркнула Антония, мгновенно заведясь, и вытянула перед собой ладонь с кольцом. Злость снова вспыхнула факелом, спалив здравый смысл дотла. – И да, я уверена! – Девушка упрямо тряхнула головой.

Тересия некоторое время с интересом изучала кольцо на пальце подруги, про себя восхитившись его пусть грубоватой, но красотой.

– Тони, я не обещаю, но попробую что-нибудь придумать, – честно ответила она, вздохнув. – Если не получится, надеюсь, ты не обидишься? – Взгляд Тересии стал просительным, она взяла ладони герцогини в свои.

Антония немного криво улыбнулась.

– Ты моя единственная близкая подруга, Тери, как я могу на тебя обижаться? Ладно, пойду я. – Тони поднялась. – А то искать будут.

Придерживая юбки, она пошла к холлу, справедливо рассудив, что лучше ждать родителей там, чтобы не блуждать по дворцу. Возвращаться в столовую королевы Антония не хотела: там наверняка этот противный де Ранкур, а уж его видеть она желала в последнюю очередь.

Тересия, оставшись одна, задумчиво прикусила губу, решая, что делать с просьбой Антонии, однако рядом совершенно неожиданно раздался незнакомый женский голос, полный сочувствия:

– Простите, случайно услышала ваш разговор… Позволите, присяду? У меня к вам предложение.

Тересия вздрогнула и оглянулась. Рядом стояла элегантная леди с каштановыми волосами, убранными в сложную прическу, доброжелательно улыбалась и смотрела на девушку с легким смущением и в то же время с состраданием.

– Да… Садитесь, – немного растерянно и настороженно разрешила Тересия.

Незнакомка грациозно опустилась на то место, где совсем недавно сидела Антония, и обмахнулась красивым веером с перламутровыми пластинками.

– Это была ваша подруга, я правильно поняла? – уточнила леди.

Графиня де Охеда неуверенно кивнула, потеребив кружевную манжету.

– Меня зовут Ионель де ла Ресадо, – представилась новая знакомая и продолжила, испытующе глядя на Тересию: – Она не хочет выходить замуж, да?

Девушка вновь кивнула, прикусив губу и опустив глаза:

– Тони попросила помочь ей, а я не знаю как.

– Я могу вам помочь, – огорошила ответом Ионель и прикоснулась к пальцам Тересии, чуть наклонившись вперед.

– Почему? – выпалила Тересия, нахмурившись. – Зачем вам это?

Улыбка Ионели стала грустной, взгляд на несколько мгновений – отсутствующим.

– Меня тоже выдали замуж, только мне никто не помог, – приглушенным голосом пояснила леди, потом уже осмысленно глянула на Тересию. – И я не хочу, чтобы ваша подруга прошла через то же, что и я, – твердо закончила она. – Хуже нет, чем изо дня в день ложиться в постель с нелюбимым мужчиной, терпеть его прикосновения… – Ионель запнулась, потом поспешно закончила: – Впрочем, эти подробности вам не стоит знать.

Тересия, услышав короткий рассказ новой знакомой, расслабилась и перестала искать подвох. Печаль в глазах маркизы была искренней, и Тери поинтересовалась:

– И что вы предлагаете?

Чуть позже По пути из дворца

Ионель была довольна, насколько это представлялось в сложившейся непростой ситуации. Сидя в экипаже, она смотрела в окно, и с ее губ не сходила предвкушающая улыбка. Хорошо, что маркиза пошла за девчонкой, когда та рванула во дворец, и еще лучше, что Ив не стал догонять свою невесту, а отправился дальше в парк. Ионель поморщилась: «Невеста, тоже мне». Взбалмошная и капризная девица, совершенно не подходящая на роль королевы и жены Ива. Оказаться привязанным к такой на всю жизнь – хуже участи не придумаешь. И отлично, что эта Антония не хочет выходить за де Ранкура, – тем проще будет осуществить свой план. Даже не придется похищать. Ионель тихо хмыкнула: разыграть перед подругой девчонки спектакль и вызвать у нее сострадание не составило никакого труда. А теперь…

Маркиза откинулась на спинку сиденья и потянулась, чуть не облизнувшись: довольная улыбка на ее лице стала шире. Теперь осталось дождаться завтрашнего приезда девчонки в поместье Ионели в паре часов езды от Реннары, и дело сделано. Они договорились с графиней де Охеда, что та под предлогом прогулки увезет Антонию, а маркиза де ла Ресадо все подготовит, чтобы «бедняжка» чувствовала себя в ее поместье как дома. И особенно Ионель попросила Тересию никому не говорить об их знакомстве, а лучше вообще сказать, что с прогулки Антония, пожаловавшись графине на плохое самочувствие, отправилась домой, а Тери не стала провожать подругу. Вообще Нелли было глубоко наплевать на то, какую историю сочинит легковерная графиня, лишь бы раньше времени ничего не сорвалось. К моменту, когда найдут Антонию – а в этом Ионель не сомневалась, – заключать брак будет уже поздно, да и не останется для него веских причин. Ни девственности самой невесты, ни третьего дара.

– М-м-м, кого бы позвать погостить к себе? – коварно мурлыкнула Ионель, ее взгляд стал задумчивым.

Вроде виконт де Сарнель имел репутацию неотразимого сердцееда среди молодых леди, и на его счету немало побед. Нелли была уверена: с наивной и впечатлительной Антонией он справится играючи, – а ей только того и надо. Сама она собиралась вернуться в свой городской дом до того, как там окажется Антония, – во избежание обвинений. В конце концов, ведь это виконт вполне мог вскружить голову молодой леди и подговорить сбежать, и не вина Ионели, что мальчишка воспользовался знакомством с маркизой де ла Ресадо и привез Антонию в ее поместье. Да и какая разница, что там с девчонкой будет, – главное, Ив освободится от нее… Нелли прикрыла глаза, томно вздохнула, и ее улыбка стала мечтательной. Любимый поймет, что лучше маркизы ему невесты не найти.

Возвращение домой для Антонии превратилось в пытку. Нахохлившись и скрестив руки на груди, она сидела в углу экипажа, хмуро глядя в окно, а отец и мать пытались воззвать к благоразумию дочери.

– Антония, это уже переходит все границы, – недовольно произнес герцог ла Саллас. – Ты ведешь себя как взбалмошное дитя. Зачем ты убежала от лорда де Ранкура? Исабели пришлось оправдывать твое недостойное поведение!

– В самом деле, милая, – пожурила Эстер; ее голос звучал мягче, чем у супруга, однако все равно в нем слышалось осуждение. – Вам надо общаться, ты же сама сказала, вы слишком мало знакомы…

– Трех дней все равно не хватит, – буркнула Тони, невежливо перебив мать. – И о чем мне с ним общаться? – Она фыркнула и закатила глаза. – Я не хочу его видеть до… – Девушка запнулась, не в силах выговорить слово «свадьба». – Все эти дни, вот! – выкрутилась она и с вызовом посмотрела на мать.

Эстер вздохнула и покачала головой, не отводя взгляда от дочери.

– Тебе придется завтра увидеться с Ивом, Антония, потому что он придет к нам на обед, – огорошила она известием. – И будь любезна, дорогая моя, перестань уподобляться капризному ребенку, выбери из своего гардероба более подходящий наряд, договорились? – Эстер чуть прищурилась, в ее голосе слышалась непреклонность.

Тони ощутила, как щеки слегка потеплели, поджала губы и нехотя кивнула. Ей и самой было немного стыдно за детскую выходку с платьем, но мама права: выставлять себя дурочкой и дальше – откровенная глупость.

– И не забывай, после завтрака – портниха, – безжалостно напомнила старшая герцогиня, и девушке стоило больших трудов сдержаться и не скривиться.

Оставалось надеяться, что Тересия что-нибудь придумает и поможет. Словно в ответ на ее мысли, подруга зашла в гости через пару часов после возвращения Тони домой, и по возбужденно блестевшим глазам графини Антония поняла, что у той есть чем поделиться.

– Идем. – Тони ухватила подругу за руку и потянула в свою комнату, порадовавшись, что отец в кабинете занимается делами, а мать ушла с визитами.

Рамон же еще с обеда остался во дворце, с друзьями. В своих покоях Тони усадила Тересию в кресло и устроилась напротив, нетерпеливо глядя на гостью.

– Ну?! – на всякий случай шепотом спросила она.

Тери зачем-то оглянулась на дверь, нервно облизнулась и выпалила:

– Завтра поедем на прогулку вдвоем, я где-нибудь сойду, а ты поедешь в поместье маркизы Ионели де ла Ресадо, оно в паре часов езды по западной дороге от Реннары. – Тересия перевела дух. – Она случайно слышала наш разговор и решила помочь, потому что ее саму выдали замуж против ее воли, – пояснила девушка на удивленный взгляд подруги. – Маркиза сказала: главное – покинь город, а там по пути к тебе сядет сопровождающий. Переждешь у нее, пока переполох уляжется, и, когда де Ранкур уедет, вернешься. – Графиня откинулась на спинку кресла и переплела пальцы, покосившись на Антонию.

Та с воодушевлением улыбнулась и благодарно посмотрела на подругу:

– Отлично! С тобой меня точно отпустят без проблем, мама знает, что мы дружим. – Тони дернула плечиком: – Я же сказала, что не выйду за де Ранкура замуж! Ой, мне, наверное, вещи надо собрать какие-нибудь, да? – спохватилась она и озабоченно нахмурилась. – А как их из дома вынести, чтобы незаметно? – Тони растерянно посмотрела на подругу.

– Я прихвачу, у нас с тобой фигуры почти одинаковые, – вздохнув, предложила Тересия. – Антония…

– Ни слова больше! – решительно перебила ее младшая герцогиня. – Я не передумаю, Тери, даже не уговаривай. Всё, решено. Завтра увидимся. – Тони чмокнула Тересию в щеку.

Больше всего юная хитрюга переживала, что родители догадаются о чем-то, и старалась вести себя как обычно. Но возбуждение и нетерпение пополам с предвкушением не давали покоя, бурлили внутри маленьким гейзером, и даже злополучное кольцо на пальце и рисунок на ладони не вызывали прежнего раздражения – лишь желание насмешливо фыркнуть и победно улыбнуться, глядя в лицо маме или папе. Вот пусть только попробуют ее еще к чему-то принудить! На следующий день она даже спокойно перенесла примерку ненавистного платья, которое в любое другое время и для другого торжества вызвало бы восторг элегантностью и изяществом фасона. Струящийся тонкий шелк насыщенного голубого цвета, расшитый жемчугом и сапфирами корсаж, серебристое кружево в отделке и вышивка такой же нитью – наряд выглядел великолепно. Тони смотрелась в нем очень нежно и невинно; глядя на свое отражение, девушка едва подавляла вспышки раздражения. Как же, послушной жены из нее уж точно не получится, что бы кто там себе ни надумал. Ну а после примерки пришло время собираться на обед…

Сюрпризом для Антонии стало появление в ее покоях матери, решившей лично проследить за переодеванием дочери.

– Прости, дорогая, но ты слишком возбуждена с утра, – невозмутимо пояснила Эстер, опустившись в кресло и внимательно посмотрев на дочь. – И, я подозреваю, задумала какую-то очередную пакость. Тони, тебе не надоело? – вздохнула старшая герцогиня и покачала головой.

Сердце Антонии екнуло от беспокойства: не получилось до конца усыпить бдительность мамы, и это плохо. Врать она не очень умела. Тем не менее девушка с независимым видом пожала плечами и направилась в гардеробную.

– И ничего я не задумала, – отозвалась она как можно непринужденнее. – Второй раз пугалом выглядеть перед де Ранкуром не собираюсь, не переживай, – буркнула она и открыла дверь.

– Его зовут Ив, Антония, – строго поправила Эстер. – Прояви больше уважения к будущему мужу и королю Айвены.

– Пф! – пренебрежительно фыркнула Тони, закатив глаза, и зашла в гардеробную.

Никакой он не будущий муж, и точка. Младшая герцогиня сосредоточилась на выборе платья к предстоящему обеду и остановилась на нейтральном варианте: домашний наряд из батиста с мелким растительным рисунком, рукавами-фонариками и скромным вырезом. Мило, ненавязчиво и не слишком вычурно. В конце концов, это домашний обед с одним гостем, который не настолько знатен, чтобы наряжаться к его приходу, как на торжественный прием. Антония вышла из гардеробной и покрутилась перед матерью.

– Так пойдет? – коротко осведомилась она.

– Вполне, – Эстер благосклонно склонила голову. – Идем.

Спускаясь по лестнице, Тони поймала себя на том, что нервничает. Сердце беспорядочно колотилось в груди, дыхание стало неравномерным, то и дело тянуло облизывать губы. Девушка разозлилась на свои неугомонные эмоции: с чего это ей переживать перед встречей с этим мужланом? Все равно они видятся сегодня в последний раз, он уедет в свою Айвену и станет там королем, а Тони останется здесь, в Реннаре, и все будет как раньше.

– Завтра ночуешь во дворце, ты помнишь, Тони? – совсем некстати обронила мать, подходя к дверям столовой, за которой уже слышались негромкие мужские голоса.

Девушка нахмурилась.

– Помню, помню, – отозвалась она не слишком радостно.

Если все сложится, завтра вечером Антония будет уже далеко и от дворца, и от родного дома. Где ее не найдут.

– Будешь приглашать кого-то, кроме Тересии? – не отставала мать, и Тони чуть не зарычала на нее.

Она не хотела обсуждать предстоящее торжество, вообще!

– Нет, – огрызнулась Антония и решительно распахнула дверь, чтобы прервать наконец тягостный для нее разговор.

Ну и пока она малодушно не придумала причины, по которой никак не может присутствовать на этом обеде со своим женихом. Тони зашла, сразу посмотрела на отца и взялась кончиками пальцев за юбку.

– Добрый день, папа, – поздоровалась она, изобразив безупречный реверанс. Потом, поколебавшись, повернулась к Иву, сидевшему напротив и открыто смотревшему на нее. – Здравствуйте, ваша светлость, – церемонно произнесла Тони, лишь на мгновение глянув на жениха и тут же отведя взгляд.

Он по-прежнему одевался скромно, если не сказать хуже. Темно-синий, без украшений, камзол, простая, без кружев и отделки, рубашка из тонкого льна, вместо запонок – обычные пуговицы. И все-таки Тони вынуждена была признать, что выглядит Ив совсем не как простолюдин. Несмотря на грубоватые черты лица и полное отсутствие манер, чувствовалась в нем скрытая сила, притягательность. Взгляд то и дело норовил подняться выше, к непроницаемому лицу, на котором блуждала легкая улыбка, но Антония запретила себе смотреть на Ива. Он ее ничуть не интересует.

– Можно просто Ив, – негромко отозвался де Ранкур. – Титул режет слух, знаете ли, давно его не слышал применительно к себе.

Антония выпрямилась, сложила руки перед собой и все-таки посмотрела на него, хлопнув ресницами.

– Но ведь вы будущий король, ваша светлость, вам придется привыкать к такому обращению, – проворковала она, и мелькнувшее на лице собеседника выражение досады доставило ей несравненное удовольствие.

– Предпочитаю оставить это придворным, – сухо бросил Ив и придвинул к себе тарелку. – Было бы странно слышать от собственной супруги обращение по титулу, вы не находите, леди?

Тони, дернув плечиком, уселась наконец за стол. Упоминание ее возможного статуса неприятно царапнуло и одновременно заставило сердце забиться быстрее, однако младшая герцогиня утешила себя тем, что уже после обеда будет далеко от де Ранкура и его притязаний. Некоторое время за столом царила тишина, нарушаемая только стуком столовых приборов о тарелки: все отдавали должное умению повара семейства ла Саллас. Ну а Тони еще и напряженно искала тему для разговора, причем такую, которую де Ранкур вряд ли поддержит. Ведь они совсем-совсем разные. И наконец нашла.

– М-м-м… – начала было она, наткнулась на предупреждающий взгляд Ива, однако не отказалась от своего намерения подразнить его. – Скажите, вы любите оперу? В Королевском театре на прошлой неделе давали прелестное представление, – с непринужденной улыбкой завела Антония светскую беседу, аккуратно разрезая на тарелке лист салата.

– На прошлой неделе, милая леди, я месил грязь на дорогах Ровении, – невозмутимо ответил Ив, не отрываясь от своей тарелки и довольно ловко управляясь с приборами. – И не в курсе столичных веяний, уж простите.

Леди Эстер выразительно посмотрела на дочь, давая понять, что ей следовало подумать об этом и о том, что лорд де Ранкур редко бывает в Реннаре. Антония в очередной раз хлопнула ресницами и снова обратилась к жениху:

– О, это довольно известная труппа, она давно с успехом ездит по стране и бывала даже в самых дальних ее уголках. Неужели вы не слышали о «Золотом голосе Ровении»? – со снисходительной улыбкой спросила девушка.

Прежде чем ответить, де Ранкур разделался с последним кусочком тушеного мяса, налил в бокал вина и откинулся на спинку, смерив невесту насмешливым взглядом.

– Антония, а вы знаете, чем отличается зиттарский палаш от обычной сабли? Нет? Ну как же, это ведь просто, – лениво произнес он, чуть прищурившись, и ухмыльнулся. – Разве вы не разбираетесь в оружии? Как можно, леди. – Ив покачал головой, и в его глазах Антония прочла откровенный вызов.

Он ее дразнил. Он делал то, что она собиралась делать с ним! Этот… грубиян и невоспитанный мужчина посмел выставить Тони невеждой в той области, которую, конечно, знал лучше нее! Антония возмущенно засопела, сверля его взглядом и сжав вилку так, что побелели костяшки пальцев, и на несколько мгновений позабыла, что за столом они не одни. Но ответить достойно не успела: в разговор вступил отец.

– Ив, я слышал, вы кузнец? – благожелательно поинтересовался лорд Альберто.

– Ну вроде того. – Де Ранкур кивнул, тут же оставив Антонию в покое. – Я неплохо управляюсь с металлом, могу делать зачарованное оружие.

Кузнец?.. Ее так называемый жених еще и кузнец? Тони мысленно застонала: хорошенькое занятие для будущего короля – махать молотом в кузне. Дальше она в разговоре не участвовала, запал выставить Ива глупцом пропал. Вообще воодушевление спало: Антония украдкой поглядывала на часы, прикидывая, когда закончится обед и успеет ли она до прибытия Тересии собрать кое-какие вещи. Например, спрятать любимый меч под платьем. Без оружия в незнакомый дом Тони соваться не собиралась, пусть его хозяйка и предложила помощь сама.

Едва дождавшись, когда отец встанет из-за стола, тем самым закончив трапезу, Антония тоже вскочила, повеселев, и прощебетала как ни в чем не бывало:

– Мам, меня Тери на прогулку пригласила, я поеду?

Леди Эстер слишком внимательно посмотрела на дочь, потом переглянулась с отцом, что Антонии не слишком понравилось, и сказала:

– Да, конечно, дорогая. Я с вами прогуляюсь.

– Но… Разве у тебя нет никаких дел? – Тони, совсем не ожидавшая, что одну ее из дома не выпустят, растерянно моргнула, с отчаянием осознав, что их с Тересией такой хороший план летит к ррыхрам.

Старшая герцогиня благодушно улыбнулась и покачала головой:

– Нет, дорогая, и я с удовольствием проедусь с вами.

Тони понимала, что, если она будет настаивать на прогулке без матери, это возбудит еще больше подозрений. Придется им с Тери придумать что-нибудь другое…

– Хорошо, мама.

И хотя Антония нашла в себе силы сдержаться, внутри все как будто оборвалось, мир вновь предстал в серых красках. Изобразив реверанс, девушка ровным голосом попрощалась с отцом и де Ранкуром и вышла из столовой – сменить домашнее платье на что-то, более подходящее для прогулки. И никаких мечей, к сожалению. Тони сердито смахнула непрошеную слезинку и запретила себе реветь. Снова покраснеют и опухнут глаза, а показывать свою слабость она не собиралась. Да, как целительница Антония могла убрать все последствия истерики, но… Девушка упрямо сжала губы. У нее еще есть время до завтрашнего вечера, рано руки опускать. В конце концов, можно тихо выбраться из дома ночью, пока все спят, второй этаж – не так уж высоко, и тетя ведь сказала, что третий дар Антонии – левитация. Главное – улучить момент и попросить Тересию, чтобы она предупредила эту таинственную Ионель, что планы слегка меняются и побег переносится с вечера на ночь. Успокоив себя таким образом, Антония быстро переоделась и спустилась вниз в гораздо более ровном расположении духа, чем уходила из столовой. Ив де Ранкур уже покинул их дом, к облегчению Тони, а вскоре и Тересия приехала. Удивленно покосилась на подругу, когда леди Эстер с невозмутимым лицом последовала за ними; Антония на это едва заметно пожала плечами и вышла за матерью из дома.

– Потом поговорим, – шепнула Тони и села в экипаж.

Прогулка не принесла никаких сюрпризов. Тери щебетала о последних светских сплетнях, Антония с интересом включилась в их обсуждение, желая отвлечься и усыпить бдительность матери, – в общем, все были довольны. Почти все. Поговорить с Тересией так, чтобы не услышала старшая герцогиня, увы, не получилось. К ужину Тони вернулась домой, внешне спокойная, но внутри – как сжатая пружина арбалета. Время шло, а она до сих пор еще ничего не сделала для своего спасения! За столом девушка едва смогла осилить половину порции – кусок застревал в горле и желудок протестующе сжимался. Отец и мать обсуждали свои дела, и Тони не прислушивалась к беседе. Она решала очень важный вопрос – как сообщить Тересии о своих задумках, – и в конце концов не нашла ничего лучше следующего варианта. Антония покинет ночью родительский дом, доберется до Тери, благо та жила недалеко, пересидит у подруги, а после завтрака Тересия уже сообщит Ионели, что побег перенесен на утро.

Занятая своими мыслями, Тони не заметила, как закончился ужин, и лишь оклик матери выдернул ее из раздумий:

– Антония, дорогая, с тобой все в порядке? – В голосе Эстер слышалось беспокойство. – Ты весь вечер сама не своя.

– Устала что-то. – Младшая герцогиня слабо улыбнулась и прижала ладонь ко лбу. – Пойду почитаю.

– Конечно, девочка моя, я провожу тебя, – заботливо предложила Эстер, и Тони не рискнула отказаться.

Так они и дошли до покоев Антонии. Мать поддерживала дочь, изображавшую упадок сил и едва сдерживавшую внутреннюю дрожь.

– Не сиди долго, Тони. – Ласково улыбнувшись, Эстер поцеловала ее в лоб. – Завтра последний день…

– Да, мама, – перебила ее Антония, не желая вновь слушать про свадьбу. – Спокойной ночи. – Она юркнула к себе.

Тони честно попыталась почитать, но никак не могла сосредоточиться на книге, то и дело косясь на часы, стрелки которых ползли слишком медленно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они показали десять: слуги уже наверняка разошлись по комнатам, да и родители у себя; можно попробовать осуществить свою идею. Антония зашла в гардеробную, раскопала перевязь с мечом и ловко приладила ее под платье, наплевав на неудобство, потом сдернула с вешалки плащ и накинула на плечи. Сердце гулко колотилось в груди, девушка то и дело облизывала сухие губы, пытаясь справиться с нервным волнением. Ее пальцы дрогнули, когда она ухватилась за дверную ручку, нажала… Ничего не случилось. Дверь не открылась. Тони озадаченно уставилась на дверь – замка в ней не было, девушка не видела причин запираться в родном доме, а мать никогда не опускалась до того, чтобы рыться в вещах дочери. Что же сейчас случилось?.. Антония еще раз дернула ручку с тем же результатом: злополучная дверь не открывалась.

В душу закралось нехорошее подозрение, и спину обсыпали ледяные мурашки. Неужели мама все-таки что-то заметила и решила от греха подальше предупредить возможные действия дочери? Тони метнулась к окну в гостиной, попыталась его открыть, а потом проверила и остальные окна. Обнаружив, что и они не поддаются, младшая герцогиня осознала, что ее заперли в собственной комнате. Ее отец ведь отлично знал защитную магию, половина Реннары пользовалась его услугами как мага-охранника. И вот он применил свое умение на дочери. Тони уставилась в пространство невидящим взглядом, из нее как будто вытекли все силы и желание что-то делать дальше, как-то бороться за свою свободу. Даже слез не осталось. Навалились апатия и безразличие к собственной судьбе, а еще жгла обида – ведь предали самые близкие люди. А она считала, что мама любит ее! Тони медленно поднялась и побрела в гардеробную раздеваться. Что ж, раз так, то и нет смысла дальше делать вид, что все хорошо. Остался всего один день, и вряд ли ей оставят возможность сбежать.

Переодевшись в ночную рубашку, Антония свернулась клубочком под одеялом, думая, что не сможет уснуть до утра, но едва смежила веки, как провалилась в глубокий крепкий сон без сновидений.

Утром она даже не улыбнулась, спустившись к завтраку, и не поздоровалась. Лишь кивнула родителям и брату и заняла свое место, подперев ладонью голову и вяло ковыряясь вилкой в омлете.

– Тони, ты что такая кислая, кошмары приснились? – весело поинтересовался Рамон, но сестра в этот раз не отреагировала на подначку.

– Нет, – ровным голосом ответила она и прожевала кусок, не почувствовав его вкуса.

– Милая, у тебя что-то болит? – с тревогой спросила мать, посмотрев на Антонию. – Что случилось?

Тони подняла на нее взгляд и бледно улыбнулась.

– Я всего лишь выхожу замуж за того, за кого не хочу, мама, все в порядке, – все-таки не удержалась она от язвительной реплики. – И мои родители заперли меня в собственной комнате. – Девушка с осуждением посмотрела на отца. – Правда, папа?

Герцог ла Саллас отложил вилку и вернул дочери пристальный взгляд.

– Хватит, Антония, – твердо сказал он. – Твои капризы и взбалмошность переходят все границы. Ив – отличная партия, он будущий король, не говоря уже о проснувшемся третьем даре. Ни слова больше о том, что тебе он не нравится и замуж за него ты не пойдешь.

Девушка опустила глаза; вспышка раздражения погасла, погребенная под все той же апатией.

– Да, папа, – тихим, безжизненным голосом ответила Антония, не имея желания спорить и что-то доказывать.

– И ешь давай, – добавил Альберто. – Голодовка ни к чему хорошему не приведет.

Девушка послушно съела все до крошки, механически пережевывая без всякого аппетита. Так же без слов перенесла последнюю примерку, перед тем как платье отвезут во дворец, в отведенные ей покои. Мелькнула отстраненная мысль, что надо бы и вещи свои собрать или, по крайней мере, проследить, чтобы служанки не увидели спрятанный в гардеробной меч…

– Тони, милая, пойдем-ка, – ворвался в ее размышления голос матери. – Я хочу кое-что обсудить с тобой.

Младшая герцогиня очнулась от невеселых дум и осмысленно посмотрела на Эстер. Девушка догадывалась, о чем хочет поговорить мать, и слегка смешалась, ощутив, как щекам стало тепло. Тем не менее послушно последовала за матерью в ближайшую гостиную.

Глава 4

– Присядь. – Эстер опустилась на диванчик и усадила дочь рядом, взяв ее ладони. Мягко улыбнулась и продолжила: – Сначала я расскажу тебе о церемонии. Она не очень длинная, будут двое служителей, от Эйар и Харвальда, тетя Исабель и дядя Лоренсо…

Тони было совершенно неинтересно, что и как с этой церемонией, и она снова погрузилась в вязкие, мрачные мысли. Скоро она окажется совсем одна, в чужой стране, без друзей, подруг, рядом с чужим мужчиной, ее мужем…

– Тони, ты меня не слушаешь. – Укоризненный голос матери разогнал туман размышлений.

Девушка пристально взглянула на мать и тихо спросила:

– А как ты выходила замуж, мама?

Эстер ничуть не смутилась, услышав такой вопрос.

– Мы с твоим отцом с детства знали, что поженимся. Наши семьи дружили, – спокойно ответила она, чуть сжав холодные пальчики Антонии. – Я на других мужчин даже не смотрела, они меня не интересовали. Да, дара у нас не пробудилось, – женщина вздохнула, – но это ничего не изменило.

– Ты любишь папу? – продолжила расспросы Антония, вглядываясь в лицо матери в поисках малейших признаков того, что та ей врет.

– Думаю, да, – кивнула Эстер. – По крайней мере, твой отец – самый заботливый и внимательный для меня мужчина, я его уважаю и не жалею, что вышла за него. – Она чуть улыбнулась. – Тони, перестань делать трагедию из обычной для любой знатной девушки ситуации, – твердо добавила старшая герцогиня. – Отец прав, твое поведение переходит все границы. А у тебя к тому же третий дар проснулся! И знаешь, я слышала, что это не просто милость богов, – чуть тише продолжила Эстер, ее взгляд стал задумчивым. – Говорят, третья способность к магии пробуждается только у тех пар, между которыми возможна настоящая любовь…

Тони довольно невежливо фыркнула, слабый всплеск эмоций пробился через апатию. Она встала, прошлась по гостиной и скрестила руки на груди.

– Чушь, мама, – кратко ответила девушка. – Это все, что ты хотела мне сказать?

– Не совсем. – Эстер помолчала. – Я еще хотела поговорить немного о том, что ждет тебя в спальне.

В гостиной повисла тишина, а Антония ощутила, как вспыхнули щеки от прилившей крови. Она покосилась на мать: столь откровенное заявление смутило, и у нее вырвался нервный смешок.

– Может, я сама все узнаю?.. Потом? – выпалила Тони.

– Узнаешь, конечно. – Старшая герцогиня улыбнулась, вздохнула. – Я только хотела предупредить, что тебе в определенный момент будет немножко больно, но это быстро пройдет. – Лицо Эстер тоже порозовело, она смущенно отвела взгляд. – А если мужчина достаточно умелый – не сомневаюсь, Ив именно такой, – то тебе будет очень хорошо, дорогая моя.

Антония прерывисто вздохнула, ее вдруг бросило в жар от мысли, что сильные пальцы де Ранкура будут прикасаться к ней…

– Хорошо, я поняла, – поспешно отозвалась она, желая закруглить щекотливую тему.

– И не бойся ничего, Тони. Уверена, твой супруг все сделает как надо…

– Мам, хватит, – нервно оборвала ее Антония. – Спасибо за объяснения, я пошла собирать вещи. – Она вскочила и направилась к двери.

– Тони! – остановил ее голос матери у самого порога.

– Да? – Девушка обернулась.

– Из дома одна ты не сможешь выйти, – негромко произнесла леди Эстер, глядя ей в глаза. – Только со мной или с папой.

Антония покинула комнату, ничего не ответив. Предстояло еще придумать, как изловчиться и спрятать среди вещей меч. Без оружия входить в логово де Ранкура Тони не собиралась. И еще большой вопрос, дойдет ли вообще дело до спальни… Тряхнув головой, она поднялась в свою комнату. А буквально через пару часов пришла Тересия.

– Тони! – тихо воскликнула она, замерев на пороге гостиной и глядя на младшую герцогиню.

Та сидела прямо на полу среди разбросанных вещей и открытых коробок – от служанок Тони отказалась, категорично заявив, что соберется сама и ей лучше знать, что понадобится в новой жизни. Но сборы проходили через пень-колоду: с одной стороны, девушка понятия не имела, сколько места будет у нее в доме мужа, да и вообще каких размеров этот самый дом. С другой – на глаза то и дело наворачивались слезы и в горле стоял ком, ведь сегодня ее последний день в этой комнате, в которой она прожила, сколько себя помнила. Поэтому из всех коробок была уложена едва ли одна, на дне которой Антония и спрятала свой меч. И ее уж всяко следовало до вечера собрать, чтобы служанки не вздумали перетряхивать и мама не нашла оружие.

Услышав возглас подруги, Тони вздрогнула и подняла голову.

– Привет, Тери, – кивнула она и грустно вздохнула, растерянно уставившись на коробку. – А я вот… собираюсь…

– О, дорогая! – Графиня с сочувствием глянула на Антонию, присела рядом и крепко обняла. – Что, никак не выбраться, да? – шепнула она на ухо.

– Я не могу выйти из дома без мамы или папы, – глухо отозвалась Тони, обняв Тересию в ответ и уткнувшись ей в плечо. – Они слишком хорошо меня знают и решили предупредить мои… возможные попытки избежать свадьбы.

Тересия погладила ее по спине и отстранилась.

– Я так и сказала леди Ионели, что, наверное, что-то случилось и ты просто не можешь выбраться из дома, – понизила голос Тери. – Она очень расстроилась, что ничем не может тебе помочь.

Тони криво улыбнулась и потянулась к небрежно брошенной на диван ночной сорочке, начав ее складывать.

– Скажи, что я очень ей благодарна хотя бы за попытку. – Младшая герцогиня затеребила кружево на сорочке и шмыгнула носом.

– Ну, Тони, не надо. – Тересия коснулась плеча подруги. – У меня сердце кровью обливается, когда на тебя смотрю!

– Ладно, ты права. – Антония вдруг решительно выпрямилась, и глаза, сейчас позеленевшие от злости до цвета мха, воинственно сверкнули. – Я еще устрою моему муженьку веселую жизнь! – Она фыркнула и вздернула подбородок, потом поднялась и посмотрела на гостью: – Поможешь, Тери? Мне вечером во дворец ехать, надо определить, что с собой возьму, а что потом… перевезут.

С подругой дело пошло веселее, графиня успешно отвлекала Антонию от грустных мыслей, старательно избегая разговоров на тему свадьбы и жениха. Но Тони сама снова подняла ее.

– Тери… А в городе что-нибудь говорят о моей… свадьбе? – Девушка замялась.

– Вообще – нет, – посерьезнев, ответила Тересия. – Видимо, королева пока не хочет огласки. Я тоже не болтаю, – добавила она поспешно.

– Хорошо, – кивнула Антония.

Они продолжили укладывать вещи в тишине, потом Тони снова заговорила:

– Знаешь, мне, наверное, придется там набирать себе фрейлин. – Голос младшей герцогини звучал тихо и печально. – Как бы мне хотелось, чтобы ты была рядом. – Она выпрямилась и посмотрела на подругу.

Некоторое время они молчали, но ответить Тересия не успела – в покои Антонии заглянула леди Эстер:

– Девочки, обед на столе, спускайтесь.

– Никаких гостей не предвидится? – настороженно уточнила Тони, покосившись на мать.

Та улыбнулась и покачала головой. Антония демонстративно с облегчением вздохнула и направилась к двери, Тересия – за ней. К сожалению, после обеда графиня Охеда ушла, и Тони снова осталась одна. Заглянула Эстер, спросила, что дочь собирается брать с собой во дворец сегодня вечером. Антония покосилась на довольно большую коробку, на дне которой прятался меч, и поняла, что мать точно заставит перебрать и уменьшить. Ведь всего лишь переночевать предстояло…

– Пока еще не собрала, – натянуто улыбнулась Антония, понимая, что придется придумать другой способ исхитриться и забрать с собой меч.

Без него она чувствовала себя ужасно неуютно, и даже мелькала нелепая мысль надеть перевязь завтра под платье… Останавливало одно: фасон не предполагал ничего, кроме нижнего белья, – слишком уж плотно наряд облегал талию и бедра, расходясь книзу мягкими складками. Прикусив губу, Тони вынуждена была взять небольшую сумку, в которую уместились ночная рубашка, белье на завтра и… всё. Девушка присела на край кровати, покосившись на туалетный столик: еще, наверное, надо взять шпильки и заколки под платье – ювелир их принес сегодня, леди Эстер сама подобрала к наряду и заказала. И украшения надо бы тоже выбрать, наверное…

– Антония? – снова заглянула старшая герцогиня и зашла в покои. – Милая, я хочу кое-что тебе подарить. – Тони заметила в ее руках продолговатый бархатный футляр. – Я сама в этом замуж выходила за папу. – На губах матери заиграла улыбка, она присела рядом с дочерью: – Держи.

Антония хотела сначала поблагодарить и отложить, но любопытство оказалось сильнее, и она открыла футляр. Внутри на белом шелке лежало колье. Изящная вязь оправы из белого золота, россыпь темно-синих, как полночное небо, сапфиров, и искорки бриллиантов. Тони, завороженная мерцанием драгоценных камней, осторожно прикоснулась, провела пальцами по прихотливым извивам, потом посмотрела на мать.

– Красивое. Очень, – тихо призналась она.

– Оно твое теперь, дорогая моя. – Эстер погладила Антонию по волосам. – Когда-нибудь ты подаришь его своей дочери.

Девушка осторожно закрыла футляр, опустив взгляд. Снова стало грустно: вот мама уже и о внуках думает, тогда как Тони не представляет себя женой вообще.

– После ужина поедем, – напоследок добавила Эстер и вышла.

Тони же, посмотрев в окно, поняла, что в этом доме есть только один человек, посвященный в маленькую тайну юной герцогини, и именно он может помочь с мечом. Потому что если не Рамон, то больше никто. Антония бросила футляр с колье в сумку и выскочила из комнаты, направившись к покоям брата. Дошла до двери, постучала, надеясь, что Рамон никуда не ушел, и, когда услышала приглашение войти, с облегчением перевела дух. Приоткрыла дверь и юркнула в комнату.

Рамон сидел у окна с книгой и с сосредоточенным видом что-то читал, вычерчивая в воздухе невидимые символы – за пальцами оставался мерцающий серебристый след.

– М-м, Тони? – рассеянно отозвался он, подняв взгляд на сестру. – Что-то случилось?

– Ты должен мне помочь. – Девушка не сводила с брата напряженного взгляда. – Принеси мне вечером во дворец меч.

Парень вытаращился на сестру, уронив книгу с колен.

– Меч? Во дворец? Тони, ты с ума сошла? От кого ты там защищаться собралась? – выговорил наконец он, потом прищурился и нахмурился. – Или решила пойти на крайность и жениха своего заколоть, что ли?

– Дурак, – сердито одернула его Антония и отвела взгляд, слегка покраснев. – Я не хочу оставлять его здесь, мама может залезть в коробки, – призналась девушка. – А из дворца я заберу его сама… потом.

Как – она что-нибудь придумает, обязательно. Но если мать обнаружит меч, точно отберет. Рамон вздохнул и покачал головой:

– Тони, зачем тебе этот меч? Вряд ли ты его когда-нибудь сможешь применить, глупая. – Он хмыкнул. – Кроме как на занятиях фехтованием. Если мужа уговоришь, – с ухмылкой добавил Рамон.

Антония задержала дыхание на несколько мгновений, сжав кулаки, затолкала злость поглубже и повторила:

– Так ты возьмешь его, когда провожать меня поедешь?

Рамон закатил глаза, выражая отношение к просьбе сестры.

– Упрямая и вредная девчонка, – с досадой сказал он. – И почему я не могу отказать тебе?

Тихонько взвизгнув, Тони бросилась ему на шею, не сдержав вздоха облегчения.

– Ты самый лучший брат! – пробормотала она, чувствуя, как от избытка эмоций в носу засвербело от подступивших слез.

– Только без глупостей, ладно? – строго добавил Рамон, отстранив Антонию и внимательно посмотрев на нее.

Девушка криво улыбнулась, в ее взгляде мелькнула грусть.

– Я не собираюсь никого убивать. – Она опустилась в соседнее кресло, разгладила складку на платье. – Мне… просто мне так спокойнее будет. Хоть что-то, что останется на память от прошлой жизни.

– Ну-ну, малышка, что ты прямо так. – Рамон встал и присел перед сестрой на корточки, взяв ее ладони. – Ив, может, и не обладает придворным лоском, но я тут поспрашивал, он хороший человек. Он не даст тебя в обиду…

– Ладно, я пойду, – прервала его Антония и поднялась: слушать о своем будущем муже, да еще хвалебные речи, ей вовсе не хотелось. – Заберешь меч?

Остаток дня до отъезда прошел как в тумане. В доме царила суматоха, а в душе Тони наступила зима. Закончив с вещами, она забралась на подоконник и так и просидела там до самого ужина, отрешенно глядя на улицу и жалея себя. Сам ужин тоже прошел мимо нее, а после настало время собираться во дворец. Антония не видела смысла лишний раз переодеваться – все равно она не собиралась выходить из отведенных ей покоев: желания видеться с кем-то не возникало, она опасалась, что не получится непринужденно улыбаться и делать вид, будто все хорошо. Ну и вряд ли королева позволит ей свободно разгуливать по дворцу, если уж собственные родители заподозрили дочь в попытке любым способом избежать свадьбы и заперли ее дома. Хорошо, Рамон сдержал слово и заглянул к ней, забрав меч.

В экипаже, пока ехали, царила напряженная тишина. Антония с рассеянным видом смотрела в окно, демонстрируя нежелание общаться, Рамон был погружен в свои мысли, родители тоже молчали. Тони остро чувствовала на себе их взгляды, но упрямо не поворачивалась, нервно теребя ручки сумки.

– Я приду завтра, помогу тебе одеться, – заговорила Эстер, когда экипаж выехал на площадь перед дворцом. – Церемония назначена на полдень, успеешь выспаться и отдохнуть. Потом будет торжественный прием для тех, кого мы с тетей Исабелью пригласили, а после обеда – официальное объявление…

– Что? – перебила ее Антония, вздрогнув. – Разве это событие не в тайне держится? – спросила она, нахмурившись, и посмотрела на мать.

– В тайне? – удивилась Эстер. – Я бы не сказала, просто, поскольку время ограничено, твоя тетя не стала делать из свадьбы событие столичного масштаба. Ну и ты сама ведь говорила, что не любишь пышные церемонии. – Старшая герцогиня пожала плечами. – В общем, вечером будет прием для всех, после которого вы уедете к Иву домой.

Пальцы судорожно сжали сумку; Антония прикусила губу, переведя взгляд обратно в окно. Для нее домом навсегда останется тот, где она родилась и прожила всю жизнь, а не особняк – да и особняк ли?! – совершенно чужого ей мужчины.

Экипаж остановился, дверь открылась, и семейство ла Саллас вышло, направившись во дворец. Они шли мимо гостиных, в которых царило оживление: играли в карты, слушали музыку, танцевали – обычный вечер придворных, Антония сама иногда на таких присутствовала. Но сейчас ей было не до веселья. Она почти не обращала внимания на окружающее… За дверьми личных покоев их уже ждала Исабель.

– Приветствую, дорогие мои, – тепло поздоровалась королева и по очереди обняла Эстер и своего брата. – Рамон, здравствуй, мой мальчик. – Исабель окинула его одобрительным взглядом. – Отлично выглядишь, мои фрейлины уже передрались за право первого танца с тобой завтра.

– Благодарю, тетя. – Рамон хмыкнул с независимым видом и наклонил голову.

– Тони, девочка моя, ну а ты что грустишь? – Исабель повернулась к племяннице. – Завтра самый знаменательный день в твоей жизни!

– Да, конечно. – Антония бледно улыбнулась. – Я радуюсь, тетя. Просто устала немного со всеми этими хлопотами.

– Тогда пойдем, покажу, где ты сегодня будешь спать. – Королева внимательно посмотрела на племянницу, но продолжать расспросы не стала.

Антонии отвели покои в глубине личных апартаментов их величеств – уютную небольшую спальню в жемчужно-серых тонах. Платье на завтра уже лежало, аккуратно разложенное на кресле, и Тони старалась лишний раз не глядеть в ту сторону.

– Располагайся. – Исабель обвела рукой спальню. – Утром пришлю своих служанок, они помогут тебе одеться и приготовиться.

– Спасибо, – тихо ответила Антония, поставив сумку на пол и не зная, куда девать глаза.

Хотелось остаться одной наконец, принять ванну и хотя бы некоторое время не думать ни о чем, уж тем более о предстоящем дне. Девушка неосознанным жестом потерла тыльную сторону запястья.

– Ну, до встречи, милая. – Эстер ласково обняла дочь. – Выспись как следует. И не плачь больше, хорошо? – шепнула она на ухо зардевшейся Антонии.

– Спокойной ночи, дочь. – Подойдя, отец провел широкой ладонью по волосам Тони неожиданно заботливым жестом. – Отдыхай.

– Эстер, Берт, не выпьете со мной чаю? – предложила Исабель. – Рамон, ты не заблудишься, надеюсь, – с усмешкой добавила она.

– С удовольствием, – согласилась Эстер, бросила последний взгляд на дочь и вместе с мужем вышла из спальни.

Едва за ними закрылась дверь, Рамон быстро отстегнул перевязь и протянул Тони.

– Держи. – Он обнял сестру и чмокнул в щеку. – Отдыхай, авантюристка. До завтра.

Брат тоже вышел, и Антония осталась одна. Огляделась, не нашла ничего лучшего, чем спрятать оружие под подушку, и побрела в ванную. Вода поможет расслабиться и выбросить мрачные мысли из головы, хоть ненадолго. Конечно, Тони проверила дверь – та не открывалась. Девушка плюнула на все, сердито фыркнула и залезла в горячую воду, перед этим достав из сумки любимую книгу. Роман про изысканных дам, благородных мужчин, про интриги и приключения помог отвлечься, и Антония сама не заметила, как полностью ушла в перипетии сюжета, переживая за героев и позабыв на некоторое время о своих проблемах.

Когда вода остыла, Тони не стала ее снова подогревать – навалилась приятная расслабленность и сонливость, и девушка, переодевшись в ночную рубашку, вышла из ванной, намереваясь лечь. Однако в спальне ее ждала Исабель, устроившись в кресле и глядя на тлеющие в камине угли.

– Присядь, Тони, – негромко сказала королева, продолжая задумчиво смотреть на рдеющие искры. – Я хочу немного поговорить с тобой.

Антония не посмела возражать и приблизилась к креслу, с ногами забравшись в него и настороженно поглядывая на тетю.

– Я знаю, ты недовольна этим замужеством. – Исабель улыбнулась уголком губ. – Ты молодая и горячая, девочка моя, и порой судишь не разумом, а эмоциями. Это свойственно юности. – Королева перевела взгляд на замершую девушку. – Но поверь мне, Огонек. – От детского прозвища, которым называла ее тетя, Антония вздрогнула. – Любовь рождается не из страсти и романтических воздыханий под балконом. – Улыбка ее величества стала мягче. – Богиня не просто так награждает третьим даром, и не просто так он пробуждается лишь при встрече мужчины и женщины, которые предназначены друг другу. – Антония слушала как завороженная, глядя на Исабель широко раскрытыми глазами. – Об этом мало кто знает, но третий дар, Тони, – это знак истинной любви. Ив – хороший человек, лучшего мужа и желать нельзя. Я бы не отдала тебя абы кому. – Исабель неожиданно усмехнулась, подмигнула и встала. – Спокойной ночи, Антония, до завтра.

Королева вышла. Девушка ошеломленно моргнула, тряхнула головой и посмотрела на дверь, за которой скрылась тетя.

– Ррыхра с два я влюблюсь в него, – упрямо пробормотала она и поднялась с кресла. – В мужлана этого!

Сердито фыркая, Антония забралась под одеяло, свернулась калачиком и уснула – организм утомился от переживаний и решил дать хозяйке полноценный отдых.

Этим утромОсобняк маркизы де ла Ресадо

Ионель в ярости металась по спальне, разрывая в клочья тонкий льняной платок. Ничего не получилось! Эти Салласы оказались слишком проницательными, ррыхровы потроха! Как сказала эта девчонка, Тересия, кажется, невесту Ива просто не выпустили из дома, справедливо подозревая подвох. И что теперь делать? Завтра уже церемония, за этой Антонией строго приглядывают, и… Ив окажется женат. На пигалице, так подло перебежавшей дорогу ей, Ионели. Маркиза упала на кровать, кусая губы и часто моргая, – в глазах все поплыло от злых слез. Внизу уже лежало официальное приглашение от канцелярии ее величества на торжественный прием в честь свадьбы племянницы. Весь город гудел от этой неожиданной новости: гадали, кто же избранник девицы, уже два года как появляющейся при дворе и не обратившей свое внимание ни на кого из перспективных молодых людей.

Маркиза тихо завыла и сжала остатки платка в пальцах, потом решительно вытерла мокрое лицо и села на кровати.

– Хватит истерить, – негромко приказала она себе. Не все еще потеряно. Брак будет считаться расторгнутым, если кто-то из пары изменит другому и брачный узор исчезнет, как и третий дар. Хорошо, что это не обычный политический союз, разорвать который было бы в разы сложнее. Пришлось бы убить своенравную девчонку, а так надо всего лишь подложить ее в постель к другому мужчине. Ионель прищурилась, уставившись в пространство перед собой: а почему бы все же не попробовать идею с побегом? Ведь после церемонии за этой Антонией вряд ли будут так уж пристально следить – дело сделано, обряд проведен. Ободренная новой идеей, Ионель отправилась проверять гардеробную на предмет подходящего для вечера наряда.

На следующий деньВо дворце

Проснулась Тони поздно, действительно выспавшись и отдохнув. Но едва девушка открыла глаза и увидела лежавшее на кресле платье, настроение стремительно поползло вниз. Стрелки часов показывали десять; королева сказала, церемония назначена на полдень. У нее осталось два часа свободы, относительной, конечно. Помрачнев, Антония сползла с кровати и побрела в ванную приводить себя в порядок. Пока она умывалась, пришли служанки, и спальня наполнилась веселым щебетом, солнцем – шторы раздвинули, и яркие лучи позолотили комнату – и суматохой. Едва Антония показалась на пороге ванной, как ее тут же окружили, подхватили под руки и подвели к пуфику у туалетного столика. Девушка ахнуть не успела, как служанки уже стянули с нее ночную рубашку и шустро начали облачать ее сначала в нижнее белье, а потом и в платье. Где-то в середине процесса появилась Эстер, взволнованная, с таинственной улыбкой и блеском в глазах.

– Милая, это тебе. – Старшая герцогиня протянула дочери небольшой пакет, украшенный бантом. – Наденешь вечером. – Тут щеки Эстер слегка порозовели, она явно смутилась и отвела взгляд.

Антонию тотчас начало грызть любопытство, однако при служанках заглядывать в пакет она не стала. Девушка примерно представляла, что там может быть, и от понимания причины, зачем ей это надевать, ее саму посетил могучий приступ замешательства.

– Спасибо, мама, – пробормотала младшая герцогиня и поспешно поставила подарок на туалетный столик.

– Что ж… – Эстер хлопнула в ладоши и окинула полуодетую Антонию внимательным взглядом. – Тогда продолжим, девочки. Времени не так много осталось.

Тони воспринимала происходящее вокруг нее словно со стороны. Вот ее облачили в струящееся шелковое платье; служанки охали, ахали и всплескивали руками, с восхищением обсуждая, как чудесно выглядит невеста. Потом приступили к прическе, прикрепили воздушную небесно-голубую вуаль в тон платью. И наконец мама взяла футляр с колье и повернулась к Антонии:

– Милая моя, ты просто красавица! – Старшая герцогиня вздохнула и улыбнулась, потом отвела подозрительно заблестевшие глаза и достала украшение. – Надеюсь, иногда ты будешь вспоминать нас…

– Ну конечно, мама! – не выдержала Антония и чуть не бросилась на шею Эстер, чувствуя, как в носу засвербело, а к горлу подступил ком. – Как я могу вас всех забыть, что ты!

Они осторожно обнялись, постояли, а потом старшая герцогиня отстранилась и застегнула на шее дочери замочек украшения.

– Ну вот, теперь ты готова. – Отступив, Эстер посмотрела на Антонию и протянула руку: – Пойдем?

Девушка уставилась на нее большими испуганными глазами, борясь с желанием подхватить юбки, выбежать из спальни и скрыться в лабиринте коридоров и лестниц, так чтобы ее не нашли.

– Может, не надо, мама? – почти шепотом спросила она, сглотнув. – Пожалуйста…

Эстер покачала головой и молча взяла ее за руку, потянув к выходу. Низко опустив голову и борясь с желанием скинуть дурацкую вуаль, лезшую в глаза и рот, Антония последовала за матерью, твердя про себя: «Только не разреветься, только не разреветься!» Она ведь еще должна устроить муженьку «сладкую жизнь», так что нечего показывать свое отчаяние и настоящее отношение к этому браку. И вообще, никто не увидит, каково ей на самом деле. Украдкой смахнув все же повисшую на ресницах слезинку, Антония решительно расправила плечи и вздернула подбородок. Она еще не сдается, о нет! Этот де Ранкур пожалеет, что не нашел себе другую подходящую супругу.

Домашняя часовня, посвященная божественной паре, находилась в той части дворца, где располагались личные апартаменты их величеств, и пройти туда можно было лишь с их разрешения. Конечно, те немногие, кто удостоился чести быть приглашенными на церемонию, уже собрались, и Эстер остановилась перед приоткрытыми дверьми, из-за которых доносился гул голосов. По обычаю к жениху, ждавшему у алтаря, Антонию должна повести мать.

– Все будет хорошо, милая, – тихо произнесла Эстер и погладила дочь по ладони, на которой красовались узор и перстень, подаренный женихом.

Не доверяя голосу, Тони лишь кивнула и повернулась к дверям часовни, на мгновение задержав дыхание. Последние минуты свободы, да уж… Старшая герцогиня легко толкнула створки, и они распахнулись. А голоса тут же стихли, и множество глаз сошлось на виновнице происходящего. Исабель сдержала слово, гостей на самом деле оказалось не так уж много, как поняла почти сразу Антония, ступив на ковровую дорожку, усыпанную лепестками белых роз. Некоторых она знала, некоторые смутно знакомы по приемам, были и совсем незнакомые лица. Тони, заставив себя не сжимать пальцы, сделала первый шаг, глядя прямо перед собой. Туда, где у алтаря стоял жених, Ив де Ранкур, будущий король Айвены. Ее муж. Тоже будущий.

Антония придирчиво осмотрела его и не нашла, к чему придраться: оставаясь верным сдержанному стилю, Ив выбрал темно-синий камзол с серебром, к некоторому удивлению Тони. Интересно, случайность или кто-то подсуетился, чтобы наряды жениха и невесты сочетались? Мысль промелькнула и растворилась в нараставшем волнении, справиться с которым получалось плохо. Лицо Ива было серьезным, взгляд – внимательным, и смотрел жених тоже только на нее. Отчего-то у юной герцогини по спине промчался табун мурашек и по телу прокатилась дрожь до самых пяток. Она не могла отвести глаз от будущего мужа, отчаянно сражаясь с трясущимися коленками, и была благодарна матери, поддерживавшей ее под локоть. Страх и нервное волнение щекотали холодными усиками изнутри, и дрожь не хотела уходить. Антония облизнула губы, позабыв, что на нее смотрят гости, подмечая каждый жест. Краем глаза девушка заметила Тересию, отца, Рамона и с другой стороны от прохода – королевскую чету. На лице Исабели блуждала довольная улыбка, Лоренсо тоже улыбался, глядя на племянницу жены. Все они радовались, и только Антония отчаянно желала оказаться где угодно, только не здесь. Но с каждым шагом алтарь со статуями Эйар и Харвальда и двумя служителями богов становился ближе. Бесконечная дорожка все же закончилась у ступеней, и Эстер остановилась, отпустив руку Антонии, – дальше дочь должна подняться сама.

– Иди, – шепнула старшая герцогиня.

Тони опустила взгляд и приподняла юбку, страшась запнуться и позорно шлепнуться на глазах у всех, но – обошлось. Несмотря на трясущиеся коленки и панику, она не споткнулась. Дальше все прошло для нее как в тумане: благословение служителей, напутственная речь, традиционный вопрос, согласна ли она стать женой Ива де Ранкура. Задавив в зародыше вредное желание крикнуть на всю часовню «нет!», Антония едва слышно ответила согласием. Она не могла подвести родителей, учинив скандал на глазах у всех, и опозорить их. Пришлось накрыть ладонью руку Ива, лежащую на прохладном мраморе алтаря, и отрешенно наблюдать, как над ней проявился золотистый столп света с кружащимися искорками, которые осели на их руках и впитались в рисунок. Он изменился и теперь прихотливой вязью покрывал не только тыльную сторону ладони, но и пальцы, и мерцал точно так же, как пыльца в свете. Боги приняли их союз… И теперь оставался один шаг до того, как третий дар станет постоянным: проведенная совместно ночь. До этого дополнительной способностью оба могли пользоваться, только если находились вблизи друг друга.

Тони прикусила губу, не вслушиваясь в благодарственную речь служителей, и совершенно неожиданно ей пришла в голову шальная идея. Она уставилась на чашу для подношений, стоявшую чуть поодаль здесь же, на алтаре, и представила, что поднимает ее… Чаша сдвинулась и приподнялась на целый палец над поверхностью. Антония удивленно моргнула: она, признаться, не ожидала, что у нее получится!

«Не хулигань», – ворвался вдруг в ее мысли предупреждающий голос Ива, и девушка вздрогнула, потеряв сосредоточенность.

Чаша с тихим звоном опустилась обратно, а Антония, вспыхнув от замешательства, покосилась на жениха… Уже на мужа. Он держал ее ладонь в своей, смотрел на супругу, и в глубине пронзительных голубых глаз плясали смешинки. Тони поджала губы и чуть не фыркнула, но тут служительница Эйар закончила свою речь и с улыбкой произнесла:

– Желаю прожить вам в счастье и благословении богини до конца ваших дней. Можете поцеловать супругу. – Женщина посмотрела на Ива.

Антония вздрогнула. Ей страшно не хотелось, чтобы ее первый поцелуй состоялся на глазах у десятков свидетелей, но обряд есть обряд. На деревянных ногах она повернулась к Иву, избегая смотреть на него, и в нервном волнении сжала кулаки. Супруга… Теперь она замужем, и этого не изменить. «Богиня, помоги мне». Тони прикусила губу, не в силах сдержать дрожь. Между тем Ив в полной тишине поднял вуаль с ее лица, пальцы коснулись подбородка девушки, поднимая голову. Де Ранкур наклонился, и Антония замерла, чувствуя, как в животе словно ледяная глыба образовалась.

– Надеюсь, не укусишь? – тихо спросил Ив без тени улыбки.

Ей даже в голову не пришла подобная мысль – настолько Тони была растеряна. Ответить она не успела: теплые, слегка шершавые губы Ива на несколько мгновений прижались к ее и… всё. Он почти сразу отстранился, одарив ее задумчивым взглядом, и так же тихо обронил:

– Остальное позже.

Когда именно – Антонии хватило ума не уточнять. Ее безвольные пальчики утонули в ладони Ива, которая показалось девушке обжигающе горячей. Едва они повернулись к гостям, часовня наполнилась восторженными поздравлениями; первыми подошли обнять пару Исабель и Лоренсо.

– Из тебя получится отличная королева, – шепнула тетя на ухо Антонии. – Я верю в тебя, девочка моя.

– С-спасибо, – пробормотала Тони, не в силах до конца осознать, что ее жизнь изменилась окончательно и бесповоротно.

Потом были родители, Тересия, еще какие-то люди… Для невесты они все слились в череду лиц, она улыбалась, кивала, благодарила, и, когда все потянулись к выходу из часовни, на торжественный обед, у девушки болели мышцы, но она продолжала улыбаться. Узор слегка покалывало, и она едва удерживалась, чтобы не тереть руку. Антония молча радовалась, что Ив не пытался заговорить с ней, когда они шли к парадной столовой: к нему то и дело подходили гости заверить в своем расположении, поскольку слухи о делегации из Айвены уже разошлись по дворцу. Пытались осторожно спрашивать, как уловила краем уха Антония, но Ив невозмутимо отвечал, что обсуждать дела, касающиеся его семьи, не намерен. Тони не сомневалась, что на официальной части, которая последует за обедом, Исабель объявит о нынешнем статусе Ива, и тогда ему точно не отвертеться от желающих втереться в доверие к будущему королю Айвены. Но ее это волновало мало…

За обедом девушка ела, не чувствуя вкуса еды, и лишь заметила, что на их части стола вместо вина стоят морс и сок. Она едва не усмехнулась, но сдержалась. Конечно, было бы весело напиться и оставить Ива без брачной ночи, однако, похоже, де Ранкур подумал о такой вероятности и лишил новоиспеченную супругу возможности так подшутить. Хотя это бы ничего не изменило: не сегодня, так завтра. Не то чтобы Антония в самом деле боялась предстоящей ночи – не более чем любая другая девственница, оказавшаяся в подобной ситуации, – но нервное волнение и определенное беспокойство все же присутствовали. Молчание Ива напрягало. Она же не знала, о чем завести с ним разговор, да еще и под перекрестными взглядами остальных гостей. Они слишком разные и слишком мало друг друга знают!

В конце концов Тони стало настолько не по себе рядом с Ивом, что она молилась, чтобы обед поскорее закончился, – потом можно затеряться в толпе гостей до самого вечера, когда настанет черед уезжать с мужем к нему домой. Ох. Антония отправила в рот кусок мяса, даже не почувствовав его вкуса. Мысли метались в голове вспугнутыми мотыльками, и, когда наконец Исабель и Лоренсо поднялись, указывая на окончание этого тягостного для девушки обеда, она про себя выдохнула с облегчением.

– А теперь прошу в тронный зал, – громко объявила Исабель, широко улыбнувшись. – Настало время танцев и подарков!

Антония встала, ни на кого не глядя, подала руку Иву и вышла с ним из-за стола.

– Если хотите, уедем сразу после официального объявления, – неожиданно предложил де Ранкур, глядя прямо перед собой.

– Н-нет, я хочу повеселиться, – выпалила Тони.

Мысль о том, что она так сразу останется с ним наедине, пугала и нервировала почище предстоящей ночи.

– Как пожелаете, – не стал настаивать Ив.

Покосившись на него, Антония заметила мелькнувшую понимающую усмешку.

Девушка с досадой поняла, что он каким-то образом догадался о ее мыслях.

– Вы сильно нервничаете, дорогая супруга, и я это чувствую, – пояснил зачем-то Ив. – Вы подарили мне замечательный третий дар, Антония, – ощущать и понимать окружающих людей. В том числе и вас.

«Ментальный», – похолодев, осознала Тони. Она для него теперь как открытая книга – защититься от этого дара мог только обладающий таким же или владелец специального охранного амулета. Амулеты стоили весьма дорого, и дар, который проснулся у де Ранкура, встречался крайне редко. Вряд ли будущий король откажется от него ради сиюминутного развлечения с другой женщиной, поэтому надеяться, что супруг не станет хранить верность, не имело смысла. Их брак не будет расторгнут, и она уедет в Айвену, чтобы стать королевой. На Тони снова навалилась тоска; она прикусила губу, глядя под ноги и не замечая людей вокруг.

– Не стоит так расстраиваться, Тони, – заговорил Ив, и в его голосе она расслышала сочувствующие нотки. – Я постараюсь сделать вас если не счастливой, то хотя бы чтобы вам было хорошо рядом со мной.

«А я не хочу, чтобы мне было хорошо рядом с тобой!» – мелькнула у нее упрямая мысль. Слава богине, перед ними уже распахнулись двери тронного зала, и Антония натянула на лицо привычную улыбку. Здесь людей было, конечно, гораздо больше, чем на церемонии и обеде, но Тони уже не обращала внимания на взгляды.

Исабель и Лоренсо поднялись на возвышение с тронами, развернулись к подданным. Слово взял его величество, заговорив хорошо поставленным голосом:

– Приветствую всех на нашем торжестве! У нас сегодня два события, одинаково радостные для нас. Первое, о котором вы уже знаете, – это свадьба нашей племянницы, герцогини Антонии ла Саллас и герцога Ива де Ранкура. И второе – уважаемый герцог официально назначен наследником Айвены.

В зале на несколько мгновений воцарилась изумленная тишина – второго объявления никто не ожидал. Ну а потом, разумеется, снова последовали поздравления, заявления и так далее. Тони вновь отстранилась от происходящего, закрывшись вежливым выражением на лице и дежурными фразами, стараясь не замечать завистливых взглядов знакомых леди, а кое-кто смотрел и откровенно враждебно. Многие, наверное, мечтали заполучить такого супруга, как Ив, особенно сейчас, когда он стал официальным наследником. Но повезло Антонии… Хотя сама девушка считала иначе. Первый танец открывали они с Ивом, и, когда он обнял ее одной рукой, другой сжав тонкие пальчики, Тони чуть не рассмеялась нервно: с точно такого же ее жизнь резко изменилась.

– Надеюсь, сейчас вы не сбежите посреди танца? – Ироничное замечание Ива застало Антонию врасплох, и она чуть не сбилась с шага.

Девушка не сочла нужным ответить, лишь метнула на него хмурый взгляд.

– Антония, может, хватит уже? – А вот теперь совершенно точно в его голосе слышалось легкое раздражение. – Неужели я вам так неприятен?

Она уставилась на кружево, которым была отделана рубашка мужа, стараясь не обращать внимания на запах, щекотавший ноздри, – терпкий, бодрящий, с легкой горчинкой. «Приятный», – признала Тони. И очень подходящий Иву.

– Я вас совсем не знаю и… и не люблю! – выпалила она, не найдя другого объяснения. – Не очень приятно, знаете ли, быть отданной всего лишь потому, что пробудила редкий третий дар!

Де Ранкур хмыкнул.

– У нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше, – невозмутимо заявил он. – Ну а любовь… – Ив помолчал. – Слишком ненадежное чувство, чтобы строить на нем долгие отношения.

– Это вы так думаете! – фыркнула Антония, вскинув на мужа возмущенный взгляд. – Любовь – это прекрасно!..

– Это вы так думаете, дорогая супруга, – с усмешкой вернул ей ее же фразу Ив.

– Не называйте меня так! – почти прошипела Антония; упоминание ее нынешнего статуса вызвало странную горячую дрожь, прокатившуюся от шеи до самых пяток.

– Но вы моя жена, Тони. – Ив пожал плечами. – Не вижу причин не называть вас так.

– Зато я вижу! – буркнула она очевидную глупость, но из чистого упрямства не собираясь сдаваться.

Послышался вздох и немного усталый голос де Ранкура:

– Вы сущий ребенок, Тони.

Она не стала ничего отвечать, посчитав разговор законченным. Да и музыка уже стихла. Антония с облегчением выскользнула из объятий Ива и отошла на шаг.

– Хорошего вечера, – вежливо пожелала она и изобразила реверанс.

Ив одарил ее пристальным взглядом.

– Надеюсь, вы не собираетесь совершать глупостей, Антония, – негромко произнес он, и в его словах отчетливо прозвучало предупреждение. – Думаю, нескольких часов здесь будет достаточно, чтобы соблюсти приличия, а потом мы уедем ко мне домой. Нам через неделю выдвигаться в Айвену.

– Самую большую глупость в своей жизни я уже совершила, – не удержалась девушка от едкого ответа и поспешно развернулась, желая оставить последнее слово за собой.

Очень кстати она заметила Тересию и поторопилась подойти к подруге, подхватив ее под руку и уведя подальше от мужа, чей взгляд буквально сверлил ей спину.

– Пойдем отсюда, – сквозь зубы процедила новоиспеченная герцогиня де Ранкур.

Тери издала нервный смешок.

– Знаешь, сколько леди тебя сейчас ненавидят до глубины души? – обронила она, неторопливо шагая с Антонией по залу.

– Подозреваю, – поморщилась та. – И с удовольствием поменялась бы с любой из них местами!

– Они считают, что тебе сказочно повезло. – Тери пожала плечами.

– Угу, – кисло отозвалась Тони. – Давай больше не будем на эту тему.

Вечер шел своим чередом, Антония станцевала несколько раз с братом и с отцом. Другие мужчины не решались приглашать главную виновницу торжества, и это девушку тоже изрядно раздражало. Можно подумать, танец – это нечто неприличное, что может оскорбить чувства этого мужлана! Хотя, может, так оно и есть, он ведь ничегошеньки не смыслит в светской жизни. Пару раз Антония ловила на себе его взгляды через зал – внимательные, иногда задумчивые, иногда изучающие, но все это время он не пытался подойти к ней еще раз. Видимо, хотел дать жене насладиться вечером, хотя сам вряд ли получал удовольствие от желающих выразить ему свое почтение как будущему королю Айвены. По непроницаемому лицу Ива невозможно было определить его отношение к подходившим, но Антония почему-то думала, что он далеко не в восторге. Спасибо и на том, что не стал тащить ее домой сразу после официального объявления.

Все изменилось в одночасье, когда около девяти вечера к Антонии подошла Тересия. По ее взволнованному виду герцогиня де Ранкур поняла: что-то случилось. Графиня таинственно улыбнулась и увлекла Тони к окну, покосившись на Ива, – он как раз отвернулся, беседуя с кем-то из гостей.

– Скажи, ты все еще хочешь сбежать? – выпалила Тересия шепотом, пристально глядя в глаза подруге. – Есть шанс, только действовать надо быстро.

Глава 5

– Что?.. – растерянно переспросила Антония тоже шепотом.

– Если сумеешь выйти из дворца незамеченной; за тобой ведь уже не следят, – торопливо начала объяснять Тери, поглядывая по сторонам, не подслушивает ли кто. – Лошадей в конюшне достаточно, возьмешь – никто и не заметит, а потом езжай по южной дороге до постоялого двора «У трех дубов». Леди Ионель сказала, там будет ждать ее человек.

– Ионель? – снова переспросила Тони, слегка ошарашенная услышанным. – Но почему?..

– Ты согласна или нет? – перебила ее Тересия, сжав ладони собеседницы и заглянув в глаза. – Или все-таки уедешь, чтобы стать королевой?

Несколько долгих мгновений Антония смотрела на подругу, мысли лихорадочно метались в голове, но ответить она не успела: краем глаза заметила, что к ним с решительным видом направляется Ив. Сердце екнуло, а потом скатилось в пятки, страх пробежался по спине ледяными лапками.

– Ой! – тихо пискнула Тересия, тоже увидев супруга Антонии. – Можешь не отвечать…

– Я согласна! – быстро проговорила сквозь зубы Тони, выпрямившись и повернувшись к Иву. – Передай леди, я согласна.

– Хорошо, – едва слышно отозвалась Тери и поспешно отошла.

Тони же молча ждала, пока де Ранкур подойдет, упрямо не опуская головы, однако смотреть ему в глаза ей все же не хватило храбрости. Взгляд герцогини уперся в квадратный подбородок супруга, а пальцы невольно нащупали кольцо и нервно его покрутили. Неужели…

– Полагаю, вам хватило времени повеселиться, – чуть улыбнувшись, протянул он руку. – Думаю, здесь дальше обойдутся без нас, Антония.

У нее пересохло в горле, в коленках появилась слабость. Она беспомощно посмотрела на Ива, судорожно придумывая предлог, чтобы подняться в свою спальню, и тут вдруг вспомнила про подарок матери.

– Д-да, хорошо, – пробормотала девушка и добавила: – Я только заберу кое-что из комнаты. – Тони отвела взгляд и почувствовала, как щеки потеплели от проступившего румянца.

– М? – Брови Ива в удивлении поднялись.

– Мамин подарок, – едва слышно пояснила Антония, досадуя на то, что лицу стало жарче, и злясь на де Ранкура за то, что вогнал ее в краску.

Он хмыкнул.

– Хорошо, я подожду вас. – Ив прислонился к стене. – Надеюсь, это не попытка оттянуть неизбежное. – А вот его последняя фраза, произнесенная с отчетливой иронией, Антонию задела.

Девушка обернулась и чуть не выкрикнула в запальчивости, что она не трусиха, но… Вспомнила, что собирается делать, и промолчала. Лишь смерила откровенно усмехавшегося супруга возмущенным взглядом и поспешила к выходу из зала. Тони уверилась в правильности своего сумасшедшего решения воспользоваться помощью леди Ионели. Слишком уж самонадеян этот мужлан королевских кровей! Антония с трудом удержалась, чтобы не ускорить шаг, – вдруг ее поспешность будет выглядеть подозрительной? Уже у самого выхода она увидела Тересию, чуть заметно кивнула и вышла из зала. Ну а едва людные гостиные и салоны остались позади, Тони подхватила юбки и побежала к своей спальне.

Там, остановившись посреди комнаты, она поняла одну важную вещь: ей не во что переодеться! В самом деле, не скакать же по улицам в неудобном свадебном платье, собирая ненужных свидетелей побега. Антония заметалась по комнате, потом дернула шнурок, вызывая служанку, и в ожидании снова забегала по спальне, кусая губы и то и дело посматривая на часы. Время тянулось медленно, казалось, стрелки застыли в одном положении, и, когда дверь открылась, Тони чуть не подпрыгнула от неожиданности – так была напряжена.

– У тебя есть ровно пять минут, чтобы найти мне штаны, рубашку, куртку и плащ! – выпалила Антония, когда девушка замерла на пороге. – И сапоги еще! И не вздумай никому проболтаться, что это мне! Поняла? – Герцогиня нахмурилась, сжав руки в кулаки.

У служанки глаза сделались круглыми от удивления, но возражать она не посмела.

– Да, ваша светлость, – пискнула она и выскочила за дверь.

Антония же, изогнувшись, рванула шнуровку сзади на платье, не заботясь о целостности наряда, сдернула с прически фату, и тут ее взгляд упал на пакет на кровати. Подарок матери. Тони замерла, прерывисто вздохнула, и любопытство победило: девушка приблизилась к постели и взяла пакет. Перевернула его, вытряхивая содержимое, потом осторожно взяла и тихо ахнула, во все глаза глядя на ночную сорочку. Из тонкого полупрозрачного шелка жемчужно-серого цвета, с кружевными вставками и разрезами, на тонких лямках-завязочках, выглядела она весьма откровенно и вместе с тем не вульгарно. К сорочке прилагался длинный халат из того же шелка. Тони было ужасно жаль оставлять такую красоту, но с собой ее взять она не решилась – перед кем надевать? Девушка надеялась, что история с Ивом вскоре закончится – ведь не будет же он искать блудную жену. С сожалением вздохнув, Тони провела по мягкому шелку ладонью последний раз и положила комплект обратно в пакет. Возможно, когда-нибудь она и наденет нечто подобное для любимого человека, но не для навязанного мужа.

Косясь на дверь, Антония выпуталась из платья, небрежно отбросила ногой ворох ткани, и как раз в этот момент в дверь раздался осторожный стук. Сердце герцогини скакнуло к горлу, чуть не вылетело через уши, и она поперхнулась вдохом. Мелькнула паническая мысль, что это Ив пришел за ней, и она дрожащим голосом спросила, невольно прикрыв верхнюю часть тела руками:

– К-кто там?

– Одежда, леди, как вы просили, – донесся приглушенный ответ служанки, и Антония перевела дух, громко вздохнув.

– Заходи.

Горничная вошла с ворохом одежды и торопливо заговорила:

– Прошу прощения, ваша светлость, я не знала, какой у вас размер…

– Давай сюда, – прервала Тони и выдернула вещи из ее рук. – Всё, свободна. Ты меня не видела, ничего не приносила. – Герцогиня выпроводила служанку из спальни.

Штаны пришлось подвернуть, и они слегка висели на Тони, но тем лучше – мешковатая одежда скрывала изящество ее фигурки, ведь за окном уже стоял поздний вечер, а ей еще из города выбираться. Рубашка пришлась почти впору, куртка вышла широковатой в плечах. Вот сапоги очень удачно оказались ее размера, чему Антония обрадовалась несказанно. А когда новобрачная застегнула на поясе перевязь, порадовавшись, что успела перепрятать драгоценное оружие под матрас, куда уж точно никто не заглянул бы, то почувствовала себя гораздо увереннее, чем некоторое время назад. Закутавшись в плащ, она окинула взглядом спальню и мстительно улыбнулась:

– Ждите меня дальше, ваша светлость, не дождетесь!

Антония выскочила за дверь. Дворец она знала хорошо, особенно эту часть, с детства часто здесь бывала и, как пройти отсюда на первый этаж, минуя многолюдные гостиные второго этажа, тоже знала. А там уже через кухню можно и к конюшням выйти. Охваченная азартом, Тони бегом промчалась по коридорам, придерживая меч, и перед поворотом к кухне притормозила, набросив капюшон на голову. Потом сильнее закуталась в плащ, спокойным шагом подошла к дверям и юркнула внутрь.

На кухне царила суматоха, что-то шкворчало на огромных сковородках, булькало, повар зычным голосом отдавал команды, размахивая в полутемном жарком помещении поварешкой. В нос ударили многочисленные запахи, и Антония чуть не закашлялась, прикрыв лицо ладонью. Она проскользнула вдоль стены, никем не замеченная; а даже если кто-то и видел, посчитал за одного из посыльных.

Почти на ощупь найдя дверь черного входа, Тони вышла наконец на улицу, вздохнув полной грудью, постаралась унять дрожь в коленках и бегом направилась к конюшням. Однако там ее поджидал сюрприз в виде закутанной в плащ и явно нервничавшей Тересии.

– Вот, держи, – быстро проговорила она и сунула подруге увесистый кошель. – Леди Ионель передала, – добавила Тери.

– С-спасибо. – Антония немного растерялась, осознав, что совершенно не подумала о такой простой вещи, как деньги.

Ведь она до сих пор ни разу в одиночестве никуда далеко не отправлялась, только с родителями.

– Всё, Тони, мне пора. – Тересия быстро обняла беглянку. – Подозреваю, что меня первую будут обо всем расспрашивать, когда все раскроется. – Она криво улыбнулась. – Я лучше поеду домой, скажу, что не очень хорошо себя чувствую и все такое.

Антония виновато посмотрела на подругу:

– Прости, Тери.

– Ладно, забыли. – Графиня махнула рукой. – Удачи тебе. Надеюсь, вскоре увидимся снова.

Новоиспеченная герцогиня де Ранкур тоже на это надеялась. Распрощавшись с Тересией, Антония поспешила в конюшню. Через некоторое время из ворот дворца стремительной темной тенью выскочил всадник и поскакал к южным воротам города, нарушая покой улиц звонким цоканьем копыт. Тони рассчитывала, что она успеет покинуть Реннару до того, как Ив поднимет тревогу по поводу длительного отсутствия своей супруги. Прижимаясь к шее коня, Антония не сдержала фырканья: вот уж нет, возвращаться она не собирается! Пусть уезжает в свою Айвену и там решает все свои дела, без нее. Найдет себе другую невесту, более подходящую на место королевы. Ну и что, что без дара, невелика беда. В намеки на то, что проявившийся рисунок – это подарок богов и благословение на взаимную любовь, Антония верить не хотела.

Примерно в это же времяВо дворце

Проводив взглядом супругу, Ив чуть нахмурился и скрестил руки на груди. Вроде вела она себя как обычно и пообещала глупостей не делать, но все же… Волнение и нервозность, мелькнувшие в букете ее эмоций, вполне объяснимы, в них нет ничего странного. Однако чутье Ива еще никогда не обманывало, а оно шептало, что от своенравной барышни следовало ожидать сюрпризов. Пойти проследить за ней? Де Ранкур передернул плечами и тихо хмыкнул, рассеянно глянув на расцвеченный разноцветными фонариками парк за окном. Вот еще, это совсем мальчишество какое-то. Ну куда Антония денется из дворца? Домой поедет? Так там ее в первую очередь найдут, должна же понимать. Сами родители скорее всего и отвезут к нему лично. К подруге? Ну, там строптивую невесту Ив бы поехал искать во вторую очередь, если бы ее не оказалось дома. А больше вариантов у малышки нет. И вообще, в свадебном платье, в дорогих украшениях, одна, по городу? Не настолько же глупа Антония; ведь ясно, что она не пройдет и двух шагов, чтобы не обратить на себя внимание.

Ив отвлекся от мыслей о возможных каверзах молодой супруги и перешел на более приятные: что будет, когда они все-таки доберутся до дома. За эти два дня управляющий королевы Исабели сделал невозможное, и теперь его берлога выглядела вполне прилично для принятия новых жильцов. В спальне даже появился туалетный столик, на который Ив каждый раз косился с легким удивлением и недоумением – настолько непривычно выглядела эта деталь интерьера в его бывшей холостяцкой комнате. Спальня… Де Ранкур неслышно вздохнул и покачал головой, с некоторым трудом представляя, как там все будет. Девственниц у него до сих пор не было, и с некоторым смущением он признался себе, что сам тоже слегка нервничает. Как сделать так, чтобы не испугать, не отвратить после первого же раза? Ив надеялся, что хоть что-то об отношениях мужчины и женщины Антония знала, потому что выступать в роли рассказчика ему совсем не улыбалось. Возможно, то, что подходит для опытной женщины, для невинной девушки покажется странным и даже пугающим, а как вести себя по-другому в постели, Ив не представлял. Вот же задачка! Он с досадой вздохнул и чуть не почесал в затылке привычным жестом, но вовремя вспомнил, что не у себя дома и на него смотрит множество людей. Ладно, как-нибудь разберется; в конце концов, мужчина он или кто?

– Ив? А где ваша очаровательная супруга? – ворвался в его размышления веселый голос королевы Исабели. – Где вы ее потеряли?

Де Ранкур очнулся от дум и посмотрел на ее величество.

– Вообще я уже собирался домой ехать, Антония пошла кое-что забрать из спальни, – ответил он и вдруг осознал, что прошло уже гораздо больше времени, чем требуется, чтобы дойти до личных апартаментов королевы, где ночевала Тони, и взять нужное. Ив нахмурился, в груди толкнулось беспокойство. – Пожалуй, схожу потороплю, – решительно заявил он и, не дожидаясь ответа Исабели, быстрым шагом направился к выходу.

Зрела уверенность, что упрямая девчонка задумала-таки пакость, несмотря на все обещания, и де Ранкур в раздражении сжал кулаки. «Отшлепаю», – мрачно подумал он, не обращая внимания на косые взгляды вслед. Антонии пора прекращать вести себя по-детски, ведь она будущая королева, и чем быстрее поймет это, тем лучше станет для всех. Ив не собирался краснеть за супругу перед подданными; к тому же он сам пока еще в довольно шатком положении наследника лишь по бумагам. Неизвестно, как примут его остальные. И тут к Иву пришло четкое ощущение: Антонии нет во дворце. Настолько оно было сильным, что он чуть не споткнулся, на мгновение замер, уставившись перед собой невидящим взглядом, а потом почувствовал, как по татуировке на руке прокатилась теплая волна. Тряхнув головой, Ив плюнул на приличия и сорвался на бег, уже понимая, что каким-то образом может чувствовать, где находится бедовая супруга, и, скорее всего, это последствия связавшей их магии.

– Выпорю! – прошипел он. Раздражение переплавилось в откровенную злость.

Последние два дня были совершенно сумасшедшими, Ив делал всё, чтобы подготовиться к изменениям в своей жизни и чтобы Антония чувствовала себя комфортно, а дрянная девчонка не нашла ничего лучше, чем сбежать в день свадьбы! Похоже, вместо брачной ночи Иву светило не очень приятное путешествие к ррыхру на рога – куда там понесло на ночь глядя сумасшедшую жену?! Догонит, поймает, положит на колено и хорошенько отделает ремнем, чтобы неповадно было! Ив не верил, что Антонии настолько неприятно его общество, проснувшийся ментальный дар однозначно говорил о том, что это не так. Но почему она такая упрямая?! Неужели из-за отсутствия этой пресловутой любви? О божественная пара, да посмотреть только на Ионель с ее любовью, и сразу расхочется, чтобы это чувство присутствовало в его жизни в том или ином качестве! Гораздо лучше взаимное уважение и забота. Видят боги, Ив собирался дать все это Антонии и совершенно не планировал относиться к ней холодно или равнодушно. Чего она испугалась, глупая? Ведь если посмотреть с чисто мужской точки зрения, дурак тот, кто останется спокойным рядом с такой красоткой. Антония далеко не дурнушка, чего уж там. Иву льстило, что ему досталась такая жена, а не какая-нибудь страшненькая да серенькая – на такой он вряд ли бы согласился жениться, даже из-за полезного третьего дара.

За размышлениями он не заметил, как добрался до спальни, где ночевала Антония, и только приготовился пинком открыть дверь, как увидел, что в этом нет необходимости – она была приоткрыта. И там около кровати шелковой голубой лужицей лежало забытое свадебное платье… Ив вытаращился на наряд, пытаясь найти ответ на простой вопрос: в чем, ррыхровы потроха, она удрала из дворца?! Кто ей помогал? Ив прищурился, в его глазах мелькнул лед: это он узнает потом, а сейчас, пожалуй, стоит отправиться за блудной супругой и всыпать ей хорошенько, когда поймает. В конце концов, она задолжала ему брачную ночь! Де Ранкур тоже мог быть упрямым и спускать девчонке ее возмутительную авантюру не собирался. Не медля больше ни минуты – чутье все так же подсказывало, что Антония удалялась от дворца, – Ив покинул спальню и почти бегом отправился к выходу – в обход бальной залы, не желая терять время на лишние объяснения кому бы то ни было. Выскочил на улицу, добрался до конюшен и, не обратив внимания на удивленного конюха, сам быстро оседлал лошадь. Через несколько минут де Ранкур уже отправил ее в галоп по вечерним улицам Реннары, распугивая поздних гуляк и крепко сжимая поводья. Судя по всему, Антония ушла уже довольно далеко, потому что ощущение хоть и не пропадало, но становилось слабее.

Да, пожалуй, ремень – именно то, что нужно для выбивания дури из ее хорошенькой головки. Найдет, проучит, а потом стребует брачную ночь. С процентами, если понадобится. А скорее всего, так и выйдет – за перенесенные волнения и оскорбленное достоинство супруга. Возможно, увидь сейчас Тони оскал на лице Ива, она бы сто раз подумала, прежде чем принимать опрометчивое решение, но девушка уже покинула город, о чем де Ранкур пока только догадывался…

Постоялый двор «У трех дубов»

Натянув поводья и остановив лошадь, Антония с подозрением осматривала указанный леди Ионелью постоялый двор, где, как ей сказали, ее встретят. Не то чтобы он выглядел странно – добротный трехэтажный дом с двором, окруженным оградой; в окнах приветливо горел свет, из приоткрытой двери доносились голоса. Но Тони ни разу в жизни не бывала в таких местах, и теперь, в полной мере осознав, что совершенно одна, среди незнакомых людей, девушка заметно оробела. Она смотрела на дом и не могла найти в себе смелости спешиться, напряженно размышляя. Конечно, еще не поздно вернуться обратно, ворота в город на ночь не закрывались, лишь усиленная стража стояла – бояться нападения мифических врагов столице одного из самых сильных государств было нечего. Но… Тони вздернула подбородок. В Реннаре ждут разъяренный муж и суровая отповедь родителей, хотя они ей уже не указ – ведь она замужняя дама нынче. Губы Антонии скривила невеселая улыбка: возвращаться она точно не собирается; раз ввязалась в эту историю с побегом, надо довести ее до конца. И потом, здесь должен ждать человек леди Ионели, который отведет в поместье доброй помощницы; надо всего лишь найти его внутри.

– Эй, вы постоять приехали или будете заходить? – Не слишком вежливый окрик конюха вывел Антонию из задумчивости.

Она вздрогнула, уставилась на кряжистого мужичка с намечавшейся лысиной, смотревшего на девушку с легким раздражением и уперев руки в бока.

– А то я уже спать собирался, – недовольным голосом добавил он.

– Я зайду, – поспешно ответила Антония и спрыгнула на землю.

Конюх, обнаружив, что его собеседница – не мужчина, одарил ее удивленным взглядом, пожал плечами и взял поводья лошади.

– Не расседлывайте, мне надо здесь всего лишь встретиться с одним человеком, – быстро проговорила Тони, радуясь, что есть плащ, в который можно закутаться плотнее.

– Как скажете, леди. – Конюх снова пожал плечами и увел лошадь к конюшне, видневшейся чуть поодаль.

Антония же, невольно затаив дыхание, поднялась по ступенькам, от нервного волнения прикусив губу и сжимая полы плаща повлажневшими пальцами. Мелькнула запоздалая мысль: а как они с посланником леди Ионели узнают друг друга? Но Тони успокоила себя – наверняка помощница дала своему человеку все нужные инструкции на этот счет. Глубоко вздохнув, она благоразумно надвинула капюшон плаща пониже на лицо и взялась за ручку двери. По коже прошел морозный озноб, натянутые до предела нервы грозили вот-вот порваться с тихим звоном. Не отрывая глаз от пола, Тони переступила порог постоялого двора, остро ощущая на себе взгляды сидевших там посетителей, – сколько их было и какие, девушка, естественно, не видела. Голоса лишь на несколько мгновений прервались, а потом постояльцы вернулись к своим разговорам, к облегчению Антонии. Но на нее все равно смотрели. Она это чувствовала каждой клеточкой, страшно тянуло откинуть капюшон и оглядеться, возможно, найти того, кого послала к ней таинственная Ионель… Но инстинкт самосохранения подсказывал, что это будет роковой ошибкой, ведь Антония – девушка, а тут почти наверняка одни мужчины. И меч на боку не внушал уже такого чувства уверенности, как раньше. Тони стиснула рукоятку, тревожно размышляя, а сможет ли она выстоять не в учебном бою против нападающих.

Низко наклонив голову, гостья быстро обошла общий зал по кругу, чуть приподняла голову, выискивая взглядом, куда бы сесть, чтобы привлекать меньше внимания. Здесь стояли большие столы со скамьями для компаний больше пяти человек, а в глубине, к радости Антонии, – отдельные столики, куда она и направилась. Свободных мест оказалось достаточно, хотя, как успела заметить девушка, в общей зале, несмотря на поздний час, было довольно людно. Группа путников в дорожных одеждах что-то шумно праздновала, громко смеясь и чокаясь кружками с элем, несколько столиков тоже занимали какие-то люди. Антония мышкой проскользнула к самому дальнему, опасаясь разглядывать посетителей дольше, чем нужно, опустилась на стул и нахохлилась, снова от переживаний начав покусывать губу. Узнает ли ее тот, с кем она должна встретиться? Поймет ли, что это она? А если нет? Сколько ей тут сидеть на виду у всех, ведь Ив, вполне возможно, уже наябедничал семье, что невеста сбежала, и ее могут искать! Антония вздрогнула и поежилась, отвлекшись на несколько мгновений от дум о посланнике. Мелькнуло опасение, не рванет ли Ив сам за своенравной супругой, но Тони тихонько хмыкнула своим мыслям. Ну зачем ему это? Между ними нет ровным счетом ничего, кроме проклятого узора и третьего дара, неужели для де Ранкура он так важен?

Девушка вздохнула, поудобнее устроившись на стуле. Скорее всего, Ив уже уехал из дворца к себе, один, и наверняка радуется… Мысли Антонии прервались самым неожиданным образом: мимо прошел кто-то из постояльцев и нечаянно задел ее капюшон так, что он свалился с головы. Тони попыталась натянуть его обратно, от испуга перехватило дыхание и сердце подскочило к горлу – сейчас все увидят, что она девушка! Но не успела – сильные пальцы перехватили ее запястье, а громкий, уже слегка нетрезвый голос произнес:

– Так-так, и что тут у нас? О, какая хорошенькая мордашка! – В словах незнакомца звучало восхищение, но почему-то Антония не чувствовала себя польщенной таким сомнительным комплиментом.

Она дернула руку – впрочем, безуспешно – и подняла взгляд на нарушителя ее маскировки.

Тем же вечеромОсобняк маркизы де ла Ресадо

Ионель прибыла на торжественный вечер ровно для того, чтобы найти Тересию и сообщить, что вариант побега еще возможен. Эмоции маркиза придавила железной рукой, не позволив им вырваться, когда королева Исабель представила всем Ива как наследника Айвены и девчонку рядом с ним с немного испуганным, но вместе с тем упрямым личиком – как его супругу. Супругу! Тогда как рядом должна была стоять она, Ионель… Да еще и наследник. Женщина чуть не сломала тонкие пластинки веера, не отрывая взгляда от пары около венценосной четы; приклеенная к лицу улыбка жгла губы и вот-вот грозила перейти в оскал. Ничего, она своего добьется, главное, чтобы эта новоявленная герцогиня де Ранкур не отступила от собственного нелепого решения. И когда Тересия передала слова девчонки, Ионель с трудом скрыла радость. Значит, ее приготовления не пропадут, и это радовало.

Не видя больше смысла оставаться на тягостном для нее вечере, Ионель поспешила домой – следовало проконтролировать, как все пройдет. Маркизу настолько разбирали нетерпение и нездоровый азарт, что она даже на некоторое время позабыла об Иве. Ничего, как только она избавится от досадной помехи в лице малолетней выскочки, все встанет на свои места. Вихрем взбежав по лестнице, леди ворвалась в свой кабинет, достала камешки и бросила на стол карту Реннары и окрестностей. Нависнув над ней и напряженно всматриваясь, Ионель выдохнула сквозь зубы и прошептала имя ненавистной соперницы:

– Антония… де Ранкур. – Перед фамилией она запнулась, грудь обожгла вспышка ревности и злости.

Камушек выпал из руки и уверенно покатился вдоль улиц столицы, приближаясь к воротам. Женщина разом успокоилась и удовлетворенно хмыкнула, потом села в кресло и достала из ящика переговорный артефакт. Дорогостоящая штука, но полезная, особенно когда требовалось связаться на расстоянии. Крупный кристалл неправильной формы, оправленный в серебро, лег на стол перед Ионелью, и она активировала его касанием.

– Девчонка едет к вам, – быстро проговорила она, не сомневаясь, что на том конце ее слышат. – Кстати, при ней будет кошель с золотом, это часть вашей оплаты, – добавила Ионель, на ее губах появилась злая ухмылка.

– Понял, – раздался мужской голос, слегка искаженный магией. – Мой человек уже ждет.

– Прекрасно. – Маркиза потянулась, как кошка, и облизнулась, прикрыв заблестевшие глаза.

– С девчонкой как обращаться? – уточнил тот же собеседник.

Ионель пожала плечами, хотя мужчина не мог ее видеть, и сцепила пальцы перед собой.

– Если хотите продать подороже, то аккуратно, она девственница. Если нет – делайте что хотите, – равнодушно ответила маркиза. – Мне все равно, главное, чтобы она никогда не вернулась в Реннару. Хотя как по мне, чем скорее она лишится девственности, тем лучше. Девчонка – маг, осторожнее. И у нее третий дар есть, – предупредила Ионель. – Какой – не знаю.

Послышался неприятный смешок.

– Не волнуйтесь, мы умеем обращаться с магами.

– Как только все будет сделано, жду отчета, – закруглила Ионель разговор.

– Непременно, – ответил невидимый собеседник, и кристалл потух, обрывая сеанс связи.

Маркиза провела пальцами по губам, невидяще уставившись перед собой, и пробормотала:

– Ты мне еще спасибо скажешь, любимый, что избавила тебя от нее…

Посидев пару минут за столом, Ионель ненадолго ушла в спальню, переоделась в длинный кружевной пеньюар, достала бутылку красного вина и бокал и вернулась в кабинет – ждать вестей от сообщника. До постоялого двора этой Антонии скакать несколько часов, даже с учетом того, что она торопится, и сведения поступят не раньше полуночи, а то и позже. Но ждать Ионель умела, научилась за последние месяцы. Леди плеснула себе вина в бокал и негромко произнесла, глядя на карту:

– За успех, моя дорогая.

Постоялый двор «У трех дубов»

Перед Антонией стоял могучий мужчина с коротким темным ежиком волос; от него ощутимо пахло алкоголем, и шальной огонек в его глазах девушке совершенно не нравился. Пальцы незнакомца держали крепко, и рассматривал он ее слишком уж пристально и с каким-то нездоровым интересом. А еще его широкая ухмылка изрядно нервировала Тони.

– Пустите! – выпалила она, снова потянув руку.

– Ты одна, милашка? Идем к нам! – проигнорировал ее просьбу путник и дернул девушку к себе.

Антония вставать не хотела, и от резкого движения стул под ней с грохотом упал, а в зале наступила тишина, показавшаяся перепуганной девушке оглушительной. Идея с побегом не казалась теперь такой уж умной, и обещанный человек таинственной помощницы не торопился показать себя. Или это он и есть?.. Суматошные мысли пронеслись стаей летучих мышей, и дальше Антония действовала на чистых инстинктах, особо не задумываясь. Оказавшись слишком близко к жаждавшему ее внимания мужчине, Тони наступила каблучком ему на ногу и, собрав все силы, двинула кулачком куда-то в район живота. Так ее учил Рамон, однажды расщедрившись еще и на несколько уроков по самообороне, помимо фехтования. Мужчина скорее от удивления, чем от боли выпустил тонкую девичью кисть, крякнул, а Тони тут же отскочила и выхватила меч, настороженно уставившись на незадачливого поклонника. Тот, увидев оружие, поднял брови и окинул ее насмешливым взглядом.

– Шустрая какая, ты гляди, – протянул он, а в следующий момент и в его руке оказался широкий меч, по виду всяко внушительнее почти игрушечного клинка Антонии. – Выиграю – с тебя поцелуй, красотка, – широко ухмыльнулся мужчина и атаковал с неожиданной для подвыпившего прытью.

Антония еле успела подставить свой меч, и по залу разнесся звон металла. Посетители тут же переключились на занимательное зрелище, свистя, отпуская веселые замечания – в том числе и не совсем приличного содержания – и открыто заключая пари, кто же выиграет. Тони сразу почувствовала, что противник явно давно знаком с мечом и не для украшения его носит: точные, быстрые удары, неожиданные выпады, ставший острым взгляд – все говорило о его опытности. Ее пока спасала природная гибкость и то, что мужчина, похоже, играл с ней, нападая вполсилы и не имея целью всерьез задеть. Сердце грохотало в ушах, кровь шумела, воздуха катастрофически не хватало, девушка чудом умудрялась обходить столы и стулья, постепенно отступая к стене под градом точных ударов и не имея возможности атаковать самой. Ее грамотно загоняли в угол… И тут вдруг Антония, поймав взгляд противника, полный откровенного предвкушения, разозлилась. Стоило убегать с собственной свадьбы от одного неотесанного мужлана, чтобы тут же попасть в лапы другого, да еще в самом начале пути к свободе?!

Девушка стиснула зубы, загнала панику поглубже и крепче сжала рукоять меча. Ярость вспыхнула жарким факелом, спалив панику и страх, растеклась по венам обжигающей волной, и Тони, увернувшись в очередной раз от просвистевшего в опасной близости клинка, вскинула руку. В ее ладони тут же загорелся огненный шарик, и гомон в таверне моментально стих.

– Еще шаг – и спалю все к ррыхровым потрохам, – процедила она, глядя в глаза донельзя удивленному мужику, замершему с поднятым мечом.

Шарик в ее ладони стал больше, налился оранжевым и начал постреливать искрами. Среди наблюдателей пробежал шепоток. Ухмылки пропали с лиц посетителей, а хозяин постоялого двора ощутимо встревожился, бросив протирать стойку. Он со страхом покосился на нарушительницу спокойствия и громко прочистил горло.

– Леди, шли бы вы отсюда, – хрипло проговорил хозяин. – Возвращайтесь, откуда пришли, и не портите мое имущество!

В полной тишине, не убирая с ладони шарик, Антония поспешно вложила меч в ножны, обошла мужика по широкой дуге, не сводя с него глаз, и попятилась к выходу.

– Всего хорошего, – все же вежливо попрощалась она и выскользнула наружу.

Там силы покинули ее, Тони погасила шарик и с тихим невнятным всхлипом сползла по двери, коленки подогнулись. Прикусив губу, она сдерживала слезы, не давая истерике прорваться и напряженно размышляя, стоит ли подождать посланца Ионели здесь, у дома, или, от греха подальше, уехать отсюда и поискать другой постоялый двор. Деньги, в конце концов, у нее есть, можно переждать несколько дней, а потом незаметно вернуться в город, связаться с Тересией и там уже что-нибудь решить. Но тут оставаться точно нельзя: если она рискнет снять комнату, кто знает, не проберутся ли к ней под покровом ночи. Замки тут наверняка хлипкие, если они вообще имеются.

Девушка поднялась, придерживаясь за дверь, на неверных ногах сошла с крыльца и побрела в сторону конюшни, чувствуя себя разбитой, одинокой и очень несчастной. А все этот де Ранкур со своей женитьбой! Антония упорно не желала признавать собственной глупости и упрямства с побегом и обратила злость на супруга, из-за которого у нее появилось столько проблем.

– Что, передумали оставаться? – Недовольный конюх увидел ее приближение и вышел сам.

– Да, – не вдаваясь в подробности, отозвалась Антония. – Верните мне лошадь.

Через несколько минут девушка опять выезжала на дорогу, в темноту и неизвестность. Снова проснулись страхи, она косилась по сторонам, в каждой тени видя того мужика с постоялого двора, а может, и его дружков. Мелькнула тревожная мысль о де Ранкуре, и Антония пустила лошадь рысью, кутаясь в плащ и начиная дрожать мелкой дрожью. Не от холода, а от нервного напряжения: что делать дальше, она абсолютно не представляла. Навернулись слезы, юная герцогиня нащупала ррыхрово кольцо, и захотелось оторвать палец, только чтобы снять украшение. Тони поморщилась, с досадой вздохнула, в который раз оглянулась, подумав, а не зажечь ли ей светлячка, но тут же отказалась от этой идеи. Мало ли кто прячется по ночам в лесу. Конечно, вокруг столицы было безопасно, и все же она слишком мало знала о жизни вне Реннары, чтобы так глупо рисковать.

Антония успела отъехать довольно далеко, постоялый двор скрылся за поворотом, когда вдруг послышался тихий свист. Она с недоумением вскинулась, однако оглядеться не успела: в затылок с силой ударило что-то тупое, голова взорвалась болью, а перед глазами засверкали разноцветные искры. Тони вскрикнула, взмахнув руками, сознание померкло, и она провалилась в темноту беспамятства.

Раннее утро следующего дняГде-то в окрестностях Реннары

Пробуждение, а точнее, возвращение в сознание не принесло никакого облегчения – только еще больший страх, грозивший перерасти в панику. Антония не могла двигаться. По ощущениям, руки и ноги крепко стягивала веревка, и, судя по тому, как затекли запястья, в таком положении она находится несколько часов. Открывать глаза девушка не спешила, для начала прислушавшись и попытавшись понять, стоит ли показывать, что она пришла в себя. Лежала Антония прямо на земле, и, кажется, те, кто напал на нее, не удосужились даже плаща подстелить для удобства пленницы. Тони незаметно сглотнула пересохшим горлом, по озябшему телу прошлась прохладная дрожь.

– Что делать с девчонкой будем? – раздался хриплый неприятный голос, от которого Антонию чуть не передернуло.

В нем звучало равнодушие, и девушке стало еще страшнее и тоскливее.

– То, что и раньше, в Зиттарию повезем, – донесся другой голос – резкий, высокий, от него у Антонии заныли зубы. – Она красотка, денег за нее отвалят немало. – В тоне говорившего слышались неприкрытая радость и нетерпение.

Девушка похолодела, в животе образовался огромный кусок льда при этих словах. Зиттария. Те самые соседи, стычки с которыми создавали волнение на границе и с которыми, по слухам, несколько лет сражался ее муж. И теперь ее везут продать им, как скот! Наверняка в гарем какого-нибудь знатного вельможи: Антония читала, что для богатых и уважаемых мужчин в Зиттарии в порядке вещей иметь несколько жен, а также наложниц. Причем, раз попав за золоченые решетки роскошного дворца или особняка, она навсегда потеряет надежду выйти обратно: зиттарийцы своих женщин не показывали никому, запирая в золотых клетках, где бедняжки и томились до конца дней, предназначенные лишь для одного. Для ублажения своего господина. Тони чуть не взвыла и огромным усилием воли заставила себя лежать по-прежнему неподвижно. Чуть приоткрыв глаза, девушка осмотрелась как могла. Она лежала на боку под деревом, поодаль у костра собралось пяток личностей самого разбойного вида с грубыми, обветренными лицами, жесткими чертами. На огне булькал котелок, и нос Тони уловил мясной аромат, а желудок тут же отозвался тупой тягучей болью – она ведь не ела ничего с того самого обеда вчера, после церемонии.

Солнце уже проглядывало сквозь ветви деревьев, но сколько точно было времени, Антония определить не могла. Значит, она пробыла в беспамятстве остаток ночи и утро, причем как бы к ней не применили магию, чтобы не очнулась раньше времени. Удар не был такой уж сильный, затылок почти не болел, и других неприятных ощущений Тони не испытывала. Мелькнула тревожная мысль: насколько далеко они успели уехать от Реннары и как потом возвращаться? Кое-как справившись с подступавшей к горлу горьким комком паникой, Антония твердо заявила себе, что обязательно сбежит. Ведь с ней осталась магия. И пусть левитация ей ничем сейчас не поможет, к тому же толком Тони ею пользоваться и не умела, но ведь остается еще Огонь. А веревки на руках легко поддаются ему. Антония на некоторое время отвлеклась от разговора и сосредоточилась на собственных ощущениях: ей жизненно необходимо пошевелить пальцами, хоть чуть-чуть! Прикусив губу, девушка уставилась в пространство невидящим взглядом, напряглась и… О чудо, она смогла это сделать! Беззвучно поблагодарив Эйар, Антония медленно выдохнула и осторожно попыталась направить магию в пальцы, одновременно слегка изогнув руки, чтобы достать до веревок. Запястья стрельнули болью, и она чуть не зашипела от неожиданности, тут же прекратив эксперимент и испуганно покосившись в сторону бандитов.

– …Точно девица? – донесся вдруг до Антонии обрывок их разговора. – Слышал, нравы у этих ррыхровых аристократов свободные, может, проверим?

И столько предвкушения прозвучало в скрипучем голосе, что Тони как в ледяную прорубь окунули. Паника, старательно подавляемая с момента прихода в себя, рванулась изнутри, ударила в голову, и на несколько мгновений девушка совершенно перестала соображать. Она даже вскрикнуть не смогла, горло сдавил спазм, и у нее вырвалось лишь сипение. Антония дернулась в путах, глядя широко раскрытыми глазами, как двое похитителей, поднявшись, с глумливыми усмешками начали неторопливо приближаться к ней.

– Ага, наша пташка проснулась, – хрипло хохотнул один из них, рослый детина с неопрятной клочковатой бородой и шрамом через пол-лица.

Руки Тони сжались в кулаки в безнадежной попытке разорвать крепкие путы, пульс зашкаливал, сердце колотилось так сильно, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

– Н-не трогайте… – удалось ей выдавить из себя, но так жалобно вышло, что Тони предпочла благоразумно заткнуться.

Еще не хватало умолять этих отбросов общества, этих работорговцев!

– Эй, крошка, мы аккуратно, – ощерился в похабной ухмылке второй и, остановившись рядом с пленницей, присел на корточки. – Глядишь, еще понравится, – добавил он, и его ухмылка стала шире, а в глазах появился нездоровый блеск.

Толкнув Антонию, негодяй перевернул ее и взялся за пояс штанов, и тут она закричала. Пронзительно, громко, выплескивая весь страх и скопившееся напряжение, потому что это все, что ей сейчас оставалось, – кричать. Бородатый от неожиданности дернулся, выругался, и на его лице появилась досадливая гримаса.

– Чего орешь! – сквозь зубы процедил он и замахнулся, поскольку Антония не думала замолкать.

Он собирался ее ударить, определенно. Тони съежилась, не сводя с бандита испуганного взгляда, и со всхлипом захлебнулась воздухом, оборвав крик. Короткие толстые пальцы вновь ухватились за пояс ее штанов, Антония дернулась, до крови прокусив губу в попытке сдержать новый крик, но тут события стремительно понеслись почти одновременно. Бородатый вдруг выпучил глаза и распахнул рот, будто ему стало нечем дышать, а потом невидимая сила буквально смела его, протащив по поляне. Растерянная Антония смотрела, как он пытается что-то содрать с горла, корчась и издавая сдавленные звуки, а остальные работорговцы повскакали со своих мест и выхватили оружие. Они напряженно озирались в поисках противника, но его не было видно. Тот, кто оставался рядом с Тони, ухватился за рукоятку внушительного кинжала за поясом, но не успел его вытащить – сильный порыв невесть откуда взявшегося ветра сбил его с ног, и вскоре бандит тоже корчился на земле, задыхаясь и царапая скрюченными пальцами почву. Второй, как заметила Антония, уже не подавал признаков жизни.

– Кто здесь, ррыхр побери?! – вскричал тонким, ломким голосом один из оставшихся трех, шаря безумными глазами по окружавшим поляну кустам.

Второй же, оглянувшись на Тони, нехорошо прищурился и метнулся к ней.

– Это ты!.. – прошипел он, брызгая слюной; широкий меч угрожающе блеснул в лучах солнца, занесенный над ней, – видимо, разбойник совсем потерял голову от столь явной демонстрации магии.

Тони глухо вскрикнула и попыталась отползти, окончательно перестав понимать, что происходит, как вдруг раздался треск и из кустов появился тот, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть.

– Отошел. От моей. Жены, – раздельно произнес Ив, не сводя с бандита прищуренного взгляда.

Тот выпучился на нежданного гостя, его рука с мечом так и застыла поднятой, и, как заметила Антония по напрягшемуся лицу, опустить ее по своей воле он не мог. Девушка впала в оцепенение, ошеломленная быстрой сменой событий, в голове стало звонко и пусто. Ив лишь выразительно покосился на жену, отчего она вздрогнула и нервно облизнула губы. Де Ранкур выглядел взъерошенным, мрачным, запыленная одежда говорила о том, что он долго был в пути. Причем та самая одежда, в которой герцог присутствовал на свадьбе… Похоже, он прямо с нее и отправился за сумасбродной супругой, выкинувшей такой финт – сбежать в день обряда. В руке Ив держал меч, узкое серебристое лезвие хищно блеснуло в свете солнца. На несколько мгновений на поляне все застыли, а потом время снова стремительно понеслось вперед.

Оставшиеся у костра бандиты молча бросились к Иву, а тот, что стоял рядом с Антонией, захрипел, невидимая сила вырвала оружие у него из рук и отбросила подальше. Разбойник упал на колени, его глаза закатились, он хватал ртом воздух, будто ему было нечем дышать. Антония смотрела как зачарованная, и отвлек ее от этого зрелища раздавшийся звон мечей. Хотя нападавших было двое, Тони отчего-то не сомневалась в исходе сражения: несмотря на комплекцию, двигался Ив с неожиданной ловкостью и грацией, клинок сверкал в его руках как живой, мелькая с непостижимой скоростью, и герцог успевал отбиваться сразу от обоих противников. Он буквально танцевал с мечом вокруг неуклюжих и неповоротливых разбойников, а в какой-то момент меч одного из них вовсе вывернулся из пальцев и оказался в руке Ива.

– Отвернись! – отрывисто бросил он Антонии.

Не совсем поняв причины такой странной просьбы, Тони послушно закрыла глаза, прежде чем осознала, что́ делает. Почти сразу раздался сначала болезненный вскрик, перешедший в бульканье, а потом – чье-то хрипение. Антония догадалась, что произошло, и к горлу подкатила тошнота; девушка еще крепче зажмурилась, страшась посмотреть, что же стало с бандитами. Перед глазами поплыли разноцветные круги – так сильно Тони сжала веки, а еще в висках молоточками застучал страх – Ив наверняка очень зол на нее за побег… На поляне наступила тишина, и Антония даже не услышала шагов – так тихо двигался де Ранкур, – и лишь когда рядом раздался его негромкий ровный голос, поняла, что он подошел, и вздрогнула.

– Боишься? Правильно делаешь. – В голосе мужа отчетливо слышалось раздражение, и Тони подавила желание вжать голову в плечи.

В ней взыграло упрямство – ну не убьет же, в самом деле! – она вскинула подбородок и распахнула ресницы, встретившись с мрачным взглядом Ива.

– Не боюсь! – фыркнула Антония, позабыв и свою недавнюю дурноту, и панику.

Оправдываться она совершенно не собиралась, как и чувствовать себя виноватой в случившемся.

– И вообще, я и сама могла освободиться! – выпалила девушка, постаравшись принять независимый вид.

Хотя со связанными руками и ногами попытка вряд ли вышла бы удачной. Брови Ива поднялись, губы изогнулись в ироничной усмешке, и он выразительно посмотрел на нее, присев рядом и не торопясь избавлять от пут.

– М-да? – скептически хмыкнул де Ранкур. – Что ж, девочка, давай, я погляжу, как у тебя это получится. Мужлан невоспитанный! Грубиян и невежда!

Глава 6

Тем не менее Антония не собиралась сдаваться: она напряглась и попыталась проделать тот же трюк с магией, что недавно, пустив ее в пальцы и направив на веревку, даже с риском получить ожоги. Благо спешить некуда и никто не собирается наказывать Тони за попытку высвободиться. Несколько мгновений она напряженно сопела, пытаясь совладать с магией, тихонько шипела сквозь зубы, чувствуя болезненные уколы магии, но ничего не выходило – руки герцогине связали на совесть и явно с оглядкой на то, что она маг. Но попросить Ива… Вступить в борьбу со своей гордостью Антония не успела. Он вздохнул, покачал головой и бросил:

– У меня нет времени ждать, Тони, прости.

После чего достал устрашающих размеров кинжал и склонился над ее ногами.

– Не смотри на поляну, – повелительно произнес он.

Любопытство тут же вскинулось на дыбы, подстегнутое приказом, однако Антонии хватило благоразумия не поддаваться: она опасалась, что вид первых в ее жизни трупов подействует на нее не самым лучшим образом. В том, что Ив не оставил в живых никого из нападавших, девушка не сомневалась, иначе бы он не вел себя так спокойно и даже вальяжно. Вскоре ее ноги стали свободными, но это не помогло: они настолько затекли, что пошевелить ими Антония могла с трудом, морщась от каждого движения. Мышцы болезненно покалывало сотнями невидимых иголочек, и девушка обратилась ко второй стороне своего дара, направив целительную волну в затекшее тело. Между тем Ив освободил ей руки, и Тони выпрямилась, растирая запястья и мысленно готовясь к суровой отповеди, которая непременно должна последовать. Ведь она сбежала сразу после свадьбы, хотя обещала не делать глупостей… Но не воспользоваться шансом Тони просто не могла!

Она вскинула голову, уже приготовившись к оправдательной речи, однако де Ранкур снова удивил: с сосредоточенным видом ухватив ее за ладони, супруг соединил их вместе, слегка сжав своими большими руками, и… Когда отпустил, пальцы Антонии оказались словно приклеенными друг к другу или плотно опутанными невидимыми веревками. Девушка недоуменно моргнула, еще раз подергала руки, а потом с возмущением уставилась на Ива.

– Эт-то что значит?! – процедила она, сузив глаза.

Де Ранкур снова отметил, что от злости они стали зелеными, как болотный мох. Пожав плечами, он встал и потянул жену за собой.

– У меня нет причин доверять тебе, Тони, – просто объяснил герцог. – Пока не приедем в Реннару, будет так.

Девушка аж задохнулась от возмущения, потеряв на несколько мгновений дар речи. Стоило избавлять ее от настоящих веревок, чтобы все равно обездвижить с помощью магии!

– Ты!.. – наконец выпалила Антония, подбирая наиболее мягкие выражения для кипевших эмоций.

– Кто? – усмехнулся Ив, остановившись у лошади, спрятанной за кустами, – супруги уже миновали поляну, и к счастью, у захваченной своими переживаниями девушки не возникло желания оглядеться по сторонам. – Ну же, маленькая леди, порадуй меня богатством своей фантазии.

Де Ранкур легко вскочил в седло и, наклонившись, одним движением поднял Антонию и усадил перед собой, крепко обняв за талию. Она завозилась, сердито засопев и попытавшись отодвинуться подальше, но Ив шикнул на нее:

– Сиди смирно, Тони, иначе перекину через седло и поедешь так.

Недавняя пленница фыркнула, задрала подбородок и демонстративно отвернулась, пылая негодованием и всем видом показывая свое отношение к бестактному поступку супруга.

– Ну так кто я, по-твоему? – с явной насмешкой произнес Ив, направляя лошадь по едва заметной тропинке в лесу. – Мужлан? Грубое животное? Невоспитанный хам?

Почему-то в его исполнении ругательства, вертевшиеся на языке у Тони, звучали так, что она ощутила румянец на щеках – за собственные мысли в отношении мужа на несколько мгновений стало неловко. Все же нашел, спас от участи гораздо более худшей, чем перспектива стать его женой и королевой…

– Как ты меня отыскал? – буркнула Тони, желая сменить тему и оставив попытки разъединить руки.

– Не сразу, – признался Ив, и в его голосе послышалось недовольство. – Я могу чувствовать только примерное направление, где ты находишься. Пока отыскал ту таверну, где тебя так хорошо запомнили, уже почти рассвет наступил.

Антония снова ощутила прилив замешательства и упорно смотрела в сторону на проплывающие мимо деревья. Как Ив может ее чувствовать, девушка догадывалась – наверняка обряд повлиял. Но… зачем он вообще за ней поехал? Хотя это как раз понятно: пока их брак не закреплен полностью, третий дар проявляется только вблизи супруга или супруги. Постоянным и способным развиваться он станет лишь после проведенной вместе ночи. Антония вздрогнула и осторожно покосилась на непроницаемое лицо Ива, по которому ничего нельзя было сказать. Он пустил коня рысью, глядя вперед, и, казалось, погрузился в раздумья, совсем не обращая внимания на притихшую спутницу. Наверное, злится, что в первую брачную ночь пришлось мотаться по окрестным лесам в поисках неугомонной супруги. Снова появилось желание поерзать, но Антония вдруг осознала, насколько близко сидит к Иву, причем между его раздвинутых ног… И его рука крепко прижимает ее к сильному телу… Девушка тут же разволновалась, недавнее раздражение и даже злость вытеснили другие, странные и оттого немного пугающие чувства.

По коже стаями забегали мурашки, забираясь в самые потаенные уголки, заставляя дышать чаще и сглатывать почему-то пересохшим горлом. Антонии срочно понадобился хоть какой-то предлог, чтобы разбить густую тишину между ними и отвлечься от своих непонятных переживаний, и она не нашла ничего лучше, чем выпалить, осторожно глянув на супруга:

– Злишься?

Мгновение лицо Ива выражало непонимание, а потом он тряхнул головой и насмешливо хмыкнул:

– Да нет, знаешь ли, на что мне злиться? Всего-то в первую брачную ночь пришлось мотаться по окрестностям Реннары, кляня на чем свет стоит взбалмошную супругу.

Антония невольно съежилась под его пристальным и таким же насмешливым, как голос, взглядом, но оправдываться не собиралась из чистого упрямства. Как и извиняться. Поэтому она поджала губы, постаравшись не коситься на супруга, и больше вопросов не задавала. Разговор не клеился.

– Вот интересно, откуда в окрестностях Реннары взялись охотники за живым товаром? – пробормотал вдруг Ив задумчиво, явно разговаривая сам с собой.

– Не знаю, – пискнула Антония неожиданно даже для самой себя. – Они просто появились на дороге и…

– Надо было допросить хотя бы одного, – с досадой перебил ее Ив и вздохнул. – Ладно уж.

Он замолчал. Тони тоже не знала, о чем еще разговаривать, и некоторое время они ехали молча. Девушка вдруг вспомнила о своем мече, который наверняка остался у тех разбойников, и о деньгах, переданных неведомой помощницей, и едва подавила разочарованный возглас. Получается, леди зря потратилась. И оружия жаль было. Меч ей брат достал, лично, у своего знакомого оружейника.

– Ты так не хочешь возвращаться в Реннару? – Голос Ива прозвучал неожиданно, и нотки неудовольствия в нем Антонию слегка удивили.

– Что?.. – рассеянно отозвалась она и опрометчиво повернула голову, встретившись с голубыми глазами мужа.

Он чуть прищурился, ухватив ее за подбородок и не дав отвернуться.

– Твои эмоции, Тони. Ты слишком грустная, – пояснил он без тени веселья. – Это потому что мы возвращаемся?

– У них мой меч остался, – расстроенно отозвалась девушка и дернула головой, высвободившись и посмотрев в сторону.

Такая близость Ива вызвала смущающие мысли – глядя на его губы, Антония отчего-то задалась вопросом, а как он целуется. Сложно заподозрить в таком большом и грубоватом мужчине склонность к нежности, рядом с ним девушка ощущала себя совсем хрупкой и изящной. Ей же хотелось, чтобы ее первый поцелуй был именно нежным, сладким до головокружения, как писали в романах. Тони украдкой вздохнула, с трудом представляя в роли галантного соблазнителя собственного мужа. О богиня, о чем она только думает! Как ее будет соблазнять де Ранкур!..

– И что? – невозмутимо отозвался Ив и пожал плечами.

– То! Это подарок брата! – немного резче, чем хотела, ответила Антония, с облегчением переключившись с опасных и волнующих дум на другие, более приземленные.

– Не нужно тебе оружие, Тони, – непреклонно заявил этот… самоуверенный тип. – Закрыли тему.

Она сжала губы и мстительно двинула локтем де Ранкура в бок, точнее, попыталась – он, предугадав движение, лишь крепче прижал хмурую жену к себе. И снова они ехали молча. Тони, утомленная событиями последних суток, хотя и старалась держать спину прямо, чтобы не прислониться ненароком к Иву, все же сдалась, проиграв усталости. Убаюканная мерной рысью, согретая близостью спутника, девушка поддалась сонливости, мягко навалившейся на плечи и не дававшей держать глаза открытыми. Она сама не поняла, как задремала, прижавшись щекой к кожаной безрукавке мужа, и проснулась, только почувствовав сквозь сон, что движение прекратилось и ее аккуратно снимают с лошади.

– Что?.. Мы приехали? – сонно встрепенувшись, спросила Антония, хлопнув ресницами и оглядевшись.

Вокруг была симпатичная поляна, на которой журчал ручеек, солнце уже перевалило за зенит, кусты тихонько шелестели под легким ветерком, и вообще обстановка казалась умиротворяющей. А сама Тони возлежала на руках мужа с по-прежнему связанными руками, и он нес ее к деревьям.

– Перерыв на обед, – невозмутимо пояснил Ив и сначала поставил ее, а потом усадил на расстеленный плащ.

Немного смущенная такой явной заботой, девушка с надеждой посмотрела на де Ранкура и протянула руки.

– Развяжешь? – поинтересовалась она в полной уверенности, что это был просто урок строптивой супруге.

– Нет, – огорошил Ив, отвернувшись и направившись к лошади снимать сумки. – Я же сказал, Тони, – только когда приедем в Реннару.

Она ахнула и, кажется, даже тихонько зарычала; злость вспыхнула с новой силой.

– А есть я как буду, по-твоему?! – возмутилась Тони в широкую спину вредного де Ранкура.

Тот оглянулся, подмигнул с широкой ухмылкой и как ни в чем не бывало ответил:

– С ложечки покормлю, моя маленькая леди, не переживай. Голодной не останешься.

– Да… да больно надо! – огрызнулась Антония, задохнувшись от прилива эмоций.

Чтобы ее с ложечки кормили?! Да еще этот мужлан? Пусть даже их никто не видит, но это унизительно! Есть у него из рук, о пресветлая Эйар, – да никогда Тони до такого не опустится, уж лучше голодной останется. Страшно жалея, что не имеет возможности скрестить руки, она демонстративно отвернулась, разглядывая мелкие розовые цветочки на обвившем ствол дерева плюще и положив ладони на колени. С поляны доносились звуки ломаемого хвороста, звон котелка, иногда тихое хмыканье, а потом, спустя некоторое время, в воздухе поплыл вкуснейший аромат похлебки. Желудок Антонии тут же отозвался, напомнив, что нормально ел он в последний раз вчера в обед, на свадебном пиру. И то вкуса пищи девушка практически не запомнила. Она сердито нахмурилась, покосившись на предателя и чувствуя, как теплеют щеки. Может, все-таки Ив распустит невидимые путы хотя бы на время, чтобы она сама могла поесть?..

– Тони, – раздался голос совсем рядом – муж приблизился совершенно бесшумно.

Девушка нехотя повернулась, и взгляд тут же наткнулся на миску с исходившей паром похлебкой. В другой руке Ив держал отломленный ломоть ржаного хлеба. Все вместе выглядело так вкусно, что Антония едва удержалась от желания звучно сглотнуть и тем самым выдать себя с головой. Ив, устроившись рядом и скрестив ноги, зачерпнул ложкой ароматное варево и без тени улыбки посмотрел на жену, поднеся еду к ее рту.

– Приятного аппетита, – пожелал он на полном серьезе.

Беглянка несколько мгновений сверлила его хмурым взглядом, а потом так же кратко и серьезно произнесла, протянув руки:

– Развяжи.

– Нет, – моментально последовал ответ, и ложка оказалась около самых ее губ.

Антония поспешно отвернулась, стиснув челюсти, мысленно дав слово, что не притронется к еде, пока ее руки несвободны. Она, между прочим, не дура и прекрасно понимает, что на своих двоих далеко по лесу не убежит, даже если бы попыталась совершить такую глупость. Послышалось хмыканье, потом клацанье зубов по металлу.

– Как хочешь, – немного невнятно сказал жующий де Ранкур, в его голосе слышались раздражение и легкая усталость. – Надумаешь – попросишь.

У Тони перехватило горло от возмущения, но она лишь крепче сжала губы. Где-то в глубине души девушка надеялась, что он все-таки начнет уговаривать, и планировала через какое-то время словно нехотя сдаться… Кушать-то хотелось. Ну, или, возможно, удалось бы уговорить вредного супруга высвободить ей руки. А он – он вот так сидит и преспокойно ест перед ее носом! Да еще с явным удовольствием! Антонии стало до ужаса обидно и жалко себя, она боролась с желанием накричать на Ива и обозвать его каким-нибудь нехорошим словом. Как же, заботливый супруг!

– Хватит так возмущенно сопеть, – через некоторое время послышался спокойный голос Ива. Покосившись на него, Тони увидела, что он встал. – Поехали. К вечеру будем на постоялом дворе, завтра с закатом, думаю, вернемся в Реннару. Мы удалились от основной дороги, пока ты плутала с караваном, – пояснил де Ранкур.

После чего аккуратно ухватил Антонию за плечи и поднял на ноги, и вскоре они снова ехали по лесной дороге. Тони грустно размышляла на тему еды, живот подводило от голода, но просить Ива снова остановиться она не рискнула. Собственное решение уже не казалось умным, девушка с досадой в который раз подумала, что слишком часто поддается эмоциям. Вот что сейчас делать, терпеть до ужина? Так это несколько часов езды… Неожиданно послышался раздраженный вздох Ива, он перевел лошадь с рыси на шаг. Антония удивленно покосилась на него, а в следующее мгновение де Ранкур с каменным лицом опустил свободную руку в седельную сумку, достав оттуда сначала кусок хлеба, а потом и твердый сыр.

– На, – коротко произнес он, и Антония обнаружила, что ее запястья уже свободны.

На этот раз она не стала язвить или иронизировать, схватила хлеб и сыр и пробормотала, не поднимая глаз:

– Спасибо…

Ив только крепче сжал ее талию, снова пустив лошадь рысью. Зажмурившись, Тони вонзила зубы в показавшуюся ей самой вкусной на свете еду и начала молча жевать, сразу подобрев.

– В следующий раз, как надумаешь гордость показывать, хорошенько подумай, к каким последствиям она приведет, – обронил Ив с отчетливой насмешкой.

Антония проглотила едкий ответ, слишком занятая трапезой. Закончив с сыром и хлебом, она стряхнула крошки, подумав, что неплохо бы запить сухомятку, и словно в ответ на ее мысли Ив без слов сунул ей флягу с водой. Жадно глотая восхитительную влагу, Тони подумала, что ментальный дар – отличная штука в некоторых моментах. А от подобной молчаливой заботы, хотя, по идее, Ив должен злиться на жену за побег, охватывало странное ощущение и сердце начинало биться чуть быстрее обычного… Антония рассеянно посмотрела на пальцы, погладила подушечкой камень в перстне. Сейчас, рядом с Ивом, чувствуя себя в безопасности, юная герцогиня уже не считала опрометчивую идею с побегом такой уж блестящей. Поехать в одиночку на ночь глядя, основываясь лишь на словах незнакомой женщины, что ее будут ждать в условленном месте, – чем она думала? В самом деле, ведь Тони понятия не имеет о жизни вне стен родного дома. Она вздохнула, отметив, что Ив не стал снова связывать ей руки невидимыми веревками. Голова сама прислонилась к его груди. Щекой Антония ощущала, как размеренно и сильно бьется сердце де Ранкура, и этот звук убаюкал ее.

Спустя несколько часов она проснулась и обнаружила, что они еще едут по дороге. Поглядывая на видневшееся сквозь ветви деревьев закатное солнце, Антония задумывалась о предстоящей ночевке. Наверняка Ив возьмет одну комнату на двоих, ведь ничего неприличного в этом нет. Отсюда следовало, что спать они будут в одной постели. Но… неужели самая главная ночь в ее жизни случится на каком-то постоялом дворе?! Вряд ли де Ранкур окажет любезность и не притронется к ней, пока они не приедут в Реннару, с какой это стати? Ему-то все равно и на ее чувства совершенно наплевать. Насколько могла понять Антония, общаясь со знакомыми на приемах, мужчины вообще подходят к близким отношениям с женщиной с возмутительной небрежностью. Для них это чуть ли не естественная надобность, которую они удовлетворяют не задумываясь, как только наступит нужда.

Погруженная в тревожные размышления, Антония передернула плечами, понадеявшись, что остатков воспитания Ива все же хватит на соблюдение хоть каких-то приличий и он не полезет к ней именно в эту ночь, хотя, по-честному, она ему задолжала… Послышался вздох Ива, и его мрачный голос вырвал Тони из дум:

– Что на этот раз?

– А?.. – Она чуть повернула голову и немного растерянно уставилась на мужа.

Правда, почему-то взгляд Антонии соскользнул с нахмуренных бровей и остановился на губах Ива. Она поспешно объяснила себе, что сидеть, задрав голову, жутко неудобно. А вот думать о поцелуях с этим мужланом вообще не стоит!

– Что тебя беспокоит на сей раз? – терпеливо повторил вопрос де Ранкур. – Злой я был вчера, когда хотел выпороть, после того как найду, – любезно пояснил Ив, и Тони чуть не икнула испуганно.

Она не сомневалась, он бы осуществил свою угрозу. Вцепившись в край куртки, девушка опустила голову и поспешно ответила:

– Н-нет, ничего, все в порядке.

Дальнейших расспросов не последовало, к облегчению Тони. А вскоре в сгущающихся сумерках они доехали до постоялого двора, и девушка ахнуть не успела, как ее руки снова стянули невидимые путы. Точнее, она просто не смогла пошевелить ладонями. Ив же с невозмутимым лицом спрыгнул на землю и легко ссадил супругу, крепко ухватив ее за плечо. Конюх тут же увел лошадь, а де Ранкур направился к двери. На мгновение Тони охватил страх – она помнила, чем закончилось последнее посещение постоялого двора – но Ив, оглянувшись, на ходу негромко произнес:

– Не бойся. Тебя не тронут. – Поднявшись по ступенькам, он открыл дверь.

Удивительно, но Антония поверила сразу. Да любой в здравом уме при взгляде на ее супруга поостерегся бы приставать к его спутнице. Внутри, в теплом, пропахшем вкусными ароматами жареного мяса и свежего хлеба общем зале было довольно людно – видимо, эта дорога вполне оживленная днем, как поняла Антония. И народ все больше респектабельный, не чета тем, что сидели в памятной ей гостинице. Она даже заметила в углу немолодого дородного купца, рядом с которым сидела, по всей видимости, его дочь, судя по свежему личику, чуть постарше самой Антонии. Ив, не останавливаясь, подошел к стойке и выложил перед хозяином несколько монет.

– Комнату на ночь и ужин, – кратко произнес он.

Тони бы еще хотела помыться, но вряд ли здесь есть отдельная комната для этого, а плескаться в деревянной бадье под взглядом Ива – в том, что он не выйдет, девушка была уверена – она уж точно не готова. Придется ждать до Реннары, где можно с комфортом принять ванну. Антония надеялась, что в доме Ива есть нормальная уборная. При мысли о том, что она вернется не в свою уютную комнату, а в совершенно чужой дом, девушка снова приуныла, послушно поднимаясь за Ивом по лестнице на второй этаж.

– Нет, это невозможно, женщина, твои эмоции с ума меня сведут! – неожиданно раздраженно выдал де Ранкур, метнув на Тони недовольный взгляд.

Девушка совершенно не имела настроя сохранять нейтралитет – она устала, хотела есть, ее пятая точка с непривычки ныла и нуждалась в массаже, – поэтому на выпад Ива лишь огрызнулась:

– Так не слушай их!

Поддерживать вежливость и обращаться к нему на «вы» тоже желания не было. Супруг пожал плечами.

– Если бы я умел это делать, было бы значительно проще, – пояснил он с досадой в голосе и открыл вторую справа дверь. – Нам сюда.

Антония переступила порог темной комнаты, силясь что-то разглядеть, и только собралась попросить освободить руки, чтобы зажечь свет, как мимо прошел Ив, встал к ней спиной, и до девушки донеслись сухие щелчки. Через несколько мгновений на столе загорелась свеча, а де Ранкур повернулся к жене, прислонившись к краю стола и скрестив руки на груди. Чтобы не встречаться с его внимательным, изучающим взглядом, Антония принялась рассматривать их временное пристанище. Ничего лишнего: небольшая комната вмещала в себя стол, два стула, умывальник на стене, шкаф в углу. И кровать. Глаза Тони остановились на этом предмете мебели, и девушка ощутила, как щекам постепенно становится жарко. Не слишком широкая, накрытая стеганым покрывалом, с деревянным изголовьем. Рядом на полу лежал цветастый коврик, связанный из лоскутков наверняка кем-то из женской прислуги. А Тони вдруг осознала, что, кроме той одежды, что на ней, у нее больше ничего нет, и два дня пути не сделали ее свежее. Ложиться в кровать, не раздеваясь, на чистое белье очень не хотелось. Но если рядом будет Ив… С него станется счесть подобный поступок супруги за провокацию. Провоцировать де Ранкура Антония вовсе не хотела.

– Тони, – негромко позвал виновник ее сумбурных размышлений, и девушка, вздрогнув, все же посмотрела на него. Точно, сейчас начнется обсуждение ее опрометчивого поступка… – Ужинать будешь? – спокойно спросил Ив, не оправдав ожиданий жены.

– А… – Она на мгновение растерялась и хлопнула ресницами, потом вспомнила о руках и вытянула их перед собой, выразительно глянув на мужа. – Только если сама, – категорично заявила она, не собираясь уступать в этом вопросе.

Вполне вероятно, Тони останется без ужина, ведь де Ранкур тоже отличался упрямством. Хотя куда бежать из комнаты с окном на втором этаже – Антония не представляла. Причем без денег, лошади и оружия. И если Ив этого не понимает, то он дубина неотесанная! Де Ранкур же хмыкнул, словно угадав, о чем думает сердито сопевшая девушка, – с другой стороны, почему «словно», эмоции ведь чувствует, – и усмехнулся уголком губ.

– Хорошо, – неожиданно покладисто отозвался он и добавил: – На окне и на двери воздушный щит, без меня ты все равно не выйдешь из этой комнаты.

Антония почувствовала, что руки больше ничто не держит, и тут же уперла их в бока, одарив Ива возмущенным взглядом.

– Без денег и лошади далеко бы не ушла, – не удержалась она от ядовитого ответа.

Их общение прервалось стуком в дверь – принесли ужин. Де Ранкур лениво шевельнул пальцами, видимо, убирая магию, чтобы вошла служанка. Через некоторое время на столе стояли горшочек с тушеным мясом и овощами, две тарелки, блюдо с нарезанными тонкими ломтиками ветчиной, сыром и колбасой и корзинка с мягким, еще теплым хлебом. Поставив на стол кувшин с квасом, служанка удалилась. Антония тут же забыла о раздражении, которое вызывал у нее супруг, и села за стол, сглотнув набежавшую слюну.

– Приятного аппетита, – проявил вежливость Ив, накладывая себе из горшочка еду.

– Угу, – отозвалась Тони – оказывается, на свежем воздухе просыпается зверский голод.

Ели они молча, ужин вышел вполне достойным и вкусным. Отодвинув через некоторое время пустую тарелку, Антония, сыто выдохнув и подобрев, покосилась в сторону постели. Тело налилось усталостью и требовало отдыха, и очень хотелось растянуться на мягком матрасе и уже уснуть в нормальных условиях, а не на холодной земле. Только вот как быть с Ивом?

Он допил квас, отставил стакан и поднялся. Антония напряглась, настороженно наблюдая за ним. Де Ранкур же направился к кровати, на ходу снимая куртку, небрежно положил ее на тумбочку и присел на край, оглянувшись на Тони.

– Предлагаю спать, завтра хочу выехать пораньше, быстрее доедем, – невозмутимо произнес Ив, стянув один сапог.

Антония поднялась, зачем-то сжав ворот куртки; тревожное волнение пробежалось по спине россыпью горячих мурашек.

– А… В одной постели? – тоненьким голосом переспросила она, чувствуя, как участилось дыхание.

Ив длинно вздохнул, поморщился и снова глянул на супругу.

– Я почти сутки на ногах, Антония, не знаю, что за мысли бродят в твоей голове, но я намерен просто отоспаться, – пожал он плечами. – И тебе того же советую.

После чего снял рубашку, оставшись только в штанах, и преспокойно забрался под покрывало. Ошарашенная Тони только и успела заметить в полутьме бугрившуюся мышцами спину, перевитые венами бицепсы да несколько старых шрамов на коже. Наверное, потому, что зрелище полуголого мужа заставило ее сердце подскочить к горлу, а пульс – зашкалить далеко за норму, Антония и выпалила опрометчивые слова:

– Я не лягу с тобой в одну постель!

Ив приподнялся, насмешливо глянул на нее и выгнул рыжую бровь.

– Предпочитаешь пол? Да на здоровье, дорогая моя. Одеяло в сумке, – преспокойно заявил он и устроился обратно на подушке.

В комнате повисла тишина. Тони хлопнула ресницами, растерянно созерцая неподвижное тело супруга на кровати, на которой, кстати, оставалось еще достаточно места для нее уж точно. Он… предлагал ей лечь на пол? Тогда как сам должен был благородно уступить ей кровать? «Ну и пожалуйста!» – мысленно хмыкнула Антония и вытащила из сумки одеяло. Подошла к кровати, снова с возмущением покосилась на Ива и расстелила на коврике, стараясь не думать о том, что делает. Ведь так просто лечь осторожно с краешка и уснуть!.. Но после прозвучавшего заявления это выглядело бы, по мнению Антонии, слабостью и неумением держать слово. А этот – ну и пусть себе хоть успится! Тихонько бурча под нос ругательства, Тони устроилась на полу, завернувшись в одеяло, и положила голову на свернутую куртку. Щелкнула пальцами, гася свечу, и попыталась уснуть.

Не тут-то было. Жесткий пол не давал возможности улечься хоть сколько-нибудь удобно, непривычная к походной жизни девушка вертелась, морщась и стараясь не вздыхать, пытаясь найти подходящую позу. Кроме всего прочего, тонкое одеяло почти не грело, а комната, естественно, не отапливалась, и довольно скоро Антония начала откровенно дрожать. Свернувшись клубочком, она затихла, прикусив губу и то и дело сглатывая подступавший к горлу горький ком обиды. От вселенской несправедливости хотелось расплакаться, свалившиеся за последние дни невзгоды вымотали Тони и морально, и физически. В который раз она пожалела об опрометчивом решении сбежать – было бы куда, да и поздно уже, после обряда-то. Она снова пошевелилась, поморщилась от неудобного положения и нывшего тела – ему не очень нравился жесткий и холодный пол в качестве постели.

Неожиданно сверху раздался шорох. Тони замерла, прислушиваясь и невольно затаив дыхание, а потом вдруг над ней нависла темная тень. Подняла, как пушинку, обхватив одной рукой поперек, и в следующее мгновение Антония оказалась лежащей на восхитительно мягком по сравнению с досками пола матрасе, под теплым покрывалом, да еще и прижатая к горячему телу Ива, по всей видимости, не собиравшегося отпускать ее.

– Спи, – буркнул он и добавил: – Вредина маленькая.

Показалось или нет, что в голосе супруга проскользнули странные нотки, подозрительно похожие на нежность?

– Я не вредина! – тут же взвилась Тони и завозилась, пытаясь выбраться из его медвежьих объятий.

Надо сказать, очень уютных и надежных, и равномерный стук сердца, который девушка ощущала спиной, работал не хуже колыбельной, как и тепло мужского тела, окутывавшее ее со всех сторон вторым одеялом.

– Тони, – тихо, с отчетливым предупреждением не дал ей договорить Ив и повторил: – Спи, я сказал.

Она почувствовала, как де Ранкур уткнулся носом ей в затылок и вскоре тихонько засопел, а его рука, обнимавшая за талию, отяжелела – уставший супруг мирно уснул. Антония вздохнула, расслабляясь вопреки волнующей близости полуобнаженного Ива, сонливость навалилась мягкой подушкой, а его терпкий запах кедра с горьковатой ноткой миндаля щекотал ноздри. Хотелось вдыхать и вдыхать… Тони сама не заметила, как ее дыхание стало размеренным и она соскользнула в сон, пригревшись в руках мужа, и до самого утра ее больше ничего не тревожило.

Чуть ранее, этим днемОсобняк маркизы де ла Ресадо

Ионель смотрела на переговорный амулет так, будто хотела уничтожить его одним взглядом; в темных, как вишни, глазах плескался холодный гнев.

– Что ты сказал? – ровным голосом повторила она.

– Появился этот мужик и раскидал моих людей, как младенцев, – с досадой и изрядным раздражением отозвался невидимый собеседник. – Мы не договаривались, что будут смерти!

– Я вам достаточно заплатила, девчонка нужна мне! – Ионель сжала кулаки, усмиряя ярость, рвущуюся наружу. – И вы достанете ее!

– Он маг, миледи, помилуйте! – с нервным смешком возразил мужчина. – Как я понял, точно одной стихией владеет, некоторые из моих людей выглядят так, будто они задохнулись.

– Воздух, – нехотя бросила маркиза, упав обратно в кресло, и потерла лоб. – У него Воздух и умение управляться с металлами, он кузнец артефактного оружия, – пояснила она, потом решительно выпрямилась. – Впрочем, не все потеряно. Ждите, – скомандовала женщина и взяла два камушка. – Ив де Ранкур, Антония де Ранкур, – пробормотала Ионель, прикрыв глаза, и бросила их на карту.

Зачарованные кусочки покатились по бумаге, показывая путь парочки, и на губах маркизы появилась удовлетворенная улыбка.

– Они недалеко от города, и там только одна дорога, по которой они поедут, – уверенно заявила она невидимому собеседнику. – Ночевать наверняка будут где-нибудь там, поблизости. А теперь слушайте, что вам нужно сделать…

И столько властности слышалось в ее голосе, что возражать на другом конце не посмели.

Следующее утроТаверна под Реннарой

Утро настало как-то неожиданно быстро для Антонии, и проснулась она от странного ощущения, что что-то не так. Что же именно – девушка поняла, когда открыла глаза и пошевелилась: она лежала в постели одна, заботливо укрытая одеялом до самого подбородка. Супруг плескался около умывальника, отфыркиваясь и разбрызгивая воду вокруг, и Тони, приподнявшись на локте, как зачарованная любовалась на мощные мышцы спины, игравшие под кожей при каждом движении. Она впервые видела обнаженного мужчину, да еще такого могучего, как ее муж, и зрелище оказалось завораживающим. Капельки поблескивали на загоревшей коже маленькими бриллиантами, и у Тони мелькнула шальная и крайне волнительная мысль стереть их пальцем, погладить старые шрамы, которыми, несомненно, де Ранкур гордился, раз не сводил. Девушка беззвучно ахнула, прижав ладошки к пылающим щекам и просыпаясь окончательно. Что ж, вскоре у нее появится возможность пощупать то, на что она сейчас с таким жадным и совершенно бесстыдным любопытством пялилась, – как только они вернутся в Реннару.

Антония отвернулась за мгновение до того, как Ив выпрямился и посмотрел в ее сторону. Суматошные и непристойные картинки пришлось чуть ли не руками разгонять, к досаде герцогини де Ранкур.

– Проснулась? С добрым утром, – невозмутимо поздоровался Ив. – Сейчас завтракаем и выезжаем.

– Хорошо, – пискнула Тони, не решившись повернуться, и вылезла из кровати с другой стороны.

Когда она в следующий раз осторожно покосилась на Ива, он уже накинул рубашку и заправлял ее в штаны, и девушка чуть не вздохнула с облегчением. Присев на краю постели, она принялась надевать сапоги, и вопрос де Ранкура застал ее врасплох.

– Что, в самом деле в первый раз видишь обнаженного мужчину? – с искренним любопытством поинтересовался он.

Тони выпрямилась и метнула на него хмурый взгляд, чувствуя, что опять неудержимо краснеет. Ив усмехался и, судя по всему, прекрасно знал, что супруга его разглядывала, пока он умывался. Антония сердито тряхнула головой и потянулась за курткой на стуле.

– Неприлично задавать девушке такие вопросы, – буркнула она и поднялась, расплетая растрепавшуюся за ночь косу и сетуя на отсутствие расчески.

– Даже собственной жене? – откровенно веселясь, продолжил смущать супругу ехидными замечаниями несносный герцог.

Ну и кто тут вредный?! Антония смерила Ива испепеляющим взглядом, лихорадочно подыскивая достойный ответ, пока жар стремительно заливал уже и шею, и уши; казалось, вскоре от смущения будет гореть все тело. Однако ответить не успела: взгляд Ива упал на ее волосы и пальцы, которыми она пыталась расчесаться, и в несколько шагов супруг преодолел расстояние между ними. Бедное сердечко Антонии скакнуло к горлу, перекрыв доступ воздуху, она поперхнулась вдохом и едва не попятилась, он же… Всего лишь неожиданно мягкими движениями несколько раз провел ладонью по волосам Тони, она ощутила, будто с прядями поиграл легкий ветерок, и как по волшебству они распутались и легли на плечи блестящими волнами, словно только что из-под расчески.

– Все, готова спуститься? – как ни в чем не бывало осведомился де Ранкур, выйдя из-за ее спины и окинув внимательным взглядом.

– А… Д-да, наверное, – пробормотала Антония, находясь в крайнем замешательстве от очередной ненавязчивой заботы Ива: он вовсе не обязан тратить свою магию на такие обыденные вещи, как приведение в порядок ее волос.

Она не понимала этого мужчину, немногословного, порой возмутительно грубого и несносного, но способного своим поведением поставить ее в тупик. Сам говорил, что злился на нее и даже собирался отшлепать, а сейчас вот… Де Ранкур молча протянул руку, легко подхватив сумки с пола, и Антония, спохватившись, быстренько заплела косу и, чуть помедлив, вложила пальцы в его широкую ладонь.

– Не будешь связывать? – с опаской уточнила она, покосившись на Ива.

Муж прищурился и так же кратко вопросил:

– Не будешь делать глупостей?

Девушка серьезно посмотрела на него, без тени улыбки: со вчерашнего дня Тони в глубине души уже успела смириться со своим положением, да и, как показал опыт, беглянка из нее никудышная. Больше испытывать судьбу Антония не собиралась – даже ее склонности к авантюризму имелся предел.

– Нет. – Она покачала головой.

– Вот и славно, – кивнул де Ранкур и потянул к двери. – К вечеру должны быть в Реннаре.

Супруги спустились вниз, в общий зал, Ив выбрал столик и заказал служанке завтрак. Антония, рассматривая разводы на столе, наконец решилась задать вопрос:

– Родители… сильно переживали? – Голос позорно дрогнул, и внутри зашевелилось чувство вины от опрометчивого поступка.

– Я пообещал им найти тебя, – невозмутимо ответил де Ранкур. – И сообщил, что ты жива.

И хотя он больше ничего не добавил, Тони стало стыдно за свою детскую выходку с этим побегом. Мама, может, и не будет ругаться, а вот папа… Девушка чуть не поежилась, но вовремя вспомнила, что теперь она замужняя леди и ругать ее имеет право только муж. Хотя, он вроде как уже остыл. Официантка принесла завтрак, и Антония отвлеклась на омлет с помидорами и ветчиной, на время позабыв о своих переживаниях. Кормили на этом постоялом дворе действительно очень вкусно. Когда она уже почти доела, Ив неожиданно спросил:

– Какой твой второй дар?

– Целительство, – ответила Тони и после секундного раздумья добавила: – А третий – левитация.

– Да уж догадался, – усмехнулся де Ранкур, и совершенно неожиданно для себя Антония осознала, что эта широкая усмешка, от которой в уголках глаз собрались лучистые морщинки, ему очень идет.

А еще хулиганистое выражение грубоватого лица Ива вызывало желание улыбнуться в ответ, и Тони вдруг поняла, что супруг уже не вызывает у нее прежнего раздражения. По крайней мере, пока он ведет себя нормально, а не вредничает.

– А у тебя какая магия? – полюбопытствовала Тони, допивая горячий травяной чай и поглядывая на де Ранкура.

– Воздушная и умение обращаться с металлами, – охотно отозвался Ив. – На границе своя кузница была, делал там оружие и иногда артефактные клинки. – В его голосе не слышалось ни грамма хвастовства, он всего лишь говорил о своем занятии из прежней жизни.

Знали бы жители Айвены, что их будущий король когда-то стоял у горна и махал молотом. Хотя Тони подозревала, что, если Иву захочется, он и на своей родине найдет, где заняться любимым делом.

– Ну что, поехали? – Де Ранкур отставил пустую посуду и поднялся.

Вскоре они направлялись бодрой рысью по дороге к Реннаре. По словам Ива, если их ничто не задержит в пути, в столице они должны оказаться сразу после заката. Антония прислонилась к груди супруга, он, как и вчера, обнимал ее за талию, и под размеренный ход лошади девушка позволила мыслям свободно плыть в голове, ни на чем не задерживаясь. Вдруг из недр памяти появились воспоминания об их первой встрече на достопамятном балу, и Тони вспомнила женщину, которую мельком видела рядом с Ивом. Язык опередил разум, и вопрос сорвался с губ прежде, чем Антония решила, стоит или нет спрашивать:

– Ив, а кто та женщина, которую я видела рядом с тобой на балу в честь дня рождения королевы?

Назвать его по имени оказалось легче, чем Тони думала, – получилось словно бы само собой.

– Одна знакомая. – Де Ранкур ответил почти сразу, и чуткое ухо девушки уловило легкие нотки недовольства в его голосе.

Хм, почему? Ему не нравилось, что Тони интересуется этим, или не хотелось вспоминать?

– Ты же редко бываешь в Реннаре, сам говорил. – Она испытующе посмотрела на него. – И в высшем свете не вращаешься.

– Это не значит, что у меня там не может быть знакомых. – Ив чуть нахмурился, не глядя на Антонию, его глаза смотрели вперед, на дорогу.

Тони же, прищурившись, поджала губы от осенившей ее мысли: вспомнилось, что Тересия говорила про восторженных женщин, желающих заполучить герцога де Ранкура себе в спальню.

– Твоя любовница, да? – Она обвиняюще ткнула пальцем ему в грудь, выпрямившись в седле, насколько это было возможно; внутри нарастало глухое раздражение, объяснения которому Тони никак не могла найти.

– Бывшая. – Ив пожал плечами. – Тебе в самом деле так хочется говорить на эту тему? – хмыкнул он, бросив на супругу недоуменный взгляд.

– Нет, – буркнула девушка.

Благодушное настроение испортилось. Мысли завертелись каруселью, совсем не радуя, полезли вопросы, на которые Антония, к сожалению, не знала ответов, и это злило ее еще больше. Значит, у Ива была любовница. А возможно, и не одна. Мужчина он видный, как признавала Антония, вспоминая увиденное утром. Несомненно, привлекательный…

– Если ты думала, что до встречи с тобой я был девственником, спешу разочаровать, – ворвался в ее размышления ворчливый голос Ива. – Да, у меня были любовницы, и извиняться за это я не собираюсь.

«А сейчас?» – вертелся на языке вопрос, но задать его Антония не рискнула. Правду ли он ответит – все равно не проверить. Она ничего не сказала, уставившись на свои руки, а мысли крутились вокруг той женщины на балу. Чуть напрягшись, Антония попыталась вспомнить внешность: кажется, леди была красива той самой зрелой красотой, что привлекает мужчин, уверенная в себе, и наверняка она больше подходила Иву, чем молоденькая племянница королевы. Тони сильно прикусила губу, обида поднялась изнутри едкой волной: конечно, с ней де Ранкур был потому, что та ему нравилась, а Антонию для него выбрала магия. И кто знает, может, те два дня до свадьбы они с ней виделись… И потом, разумеется, ограничение по измене присутствует, и, раз уж рисунок не исчез, Ив его не нарушил. Но ведь поцелуй вряд ли приравнивается к таковой, Антония не сомневалась. Да и, как она подозревала, существовало множество способов, не доводя дело до собственно факта измены, доставить друг другу удовольствие…

К тому же Ив не хочет разговаривать на эту тему, значит, ему есть что скрывать. А раз скрывает, то, пожалуй, не такие уж доверительные между ними отношения, как Антония наивно полагала еще этим утром. Быть кому-то обузой она не привыкла, уж в особенности не собиралась терпеть сравнение с какими-то бывшими, даже мысленное. Ив наверняка сравнивает, пусть даже не говорит об этом. Словно в ответ на ее мысли, от супруга послышался откровенно раздраженный вздох.

– Ррыхровы потроха, женщина… – заговорил он, явно недовольный тем, что чувствовал ее состояние, но вдруг резко замолчал.

Антония отметила, как напряглось его тело, как Ив выпрямился, но не обратила на это внимания. Тон и слова супруга подействовали на нее, как искра на сухую паклю, – она тотчас вспыхнула.

– Не смей ругаться на меня, слышишь… – начала было она возмущенно, однако не договорила.

– Тихо! – рыкнул Ив, и Антония, тотчас растеряв запал, замолчала.

А в следующий момент из кустов с едва слышным свистом вылетел арбалетный болт.

Глава 7

На несколько мгновений Тони забыла и про свою обиду, и про возможных любовниц мужа. Ее сковал ужас, выморозивший внутренности до самых костей, с губ сорвался крик, а ладонь взметнулась в попытке остановить… Одновременно Ив, пробормотав проклятие, дернул поводья лошади, уводя ее с траектории движения. Болт совершенно неожиданно завис в воздухе, а потом упал на дорогу; де Ранкур же соскользнул с седла и с шелестом вынул меч. Его лицо стало жестким, настороженным, глаза прищурились, взглядом он цепко ощупывал кусты, а пальцы крепко сжали обмотанную замшей рукоять.

– Сиди здесь, – бросил он, и Антония, вцепившись в поводья, поспешно кивнула, даже побоявшись сглотнуть сухой и колючий ком в горле.

Воздух вокруг нее пошел рябью, и девушка поняла, что муж, прежде чем бесшумно исчезнуть в кустах около дороги, выставил щит. Всего лишь на несколько секунд от такой предусмотрительности в груди потеплело, а потом взгляд девушки упал на рисунок на запястье. Она не желает быть ни обузой, ни всего лишь дополнением к полезному третьему дару. Ей не нужно, чтобы Ив думал о другой, когда смотрит на нее. Она вернется в город без него и найдет, где переждать несколько дней, возможно, оставит записку, что освобождает его от обязательств и он не обязан хранить ей верность. Родителям тоже всё объяснит. И вообще, стоять тут на виду у вероятных налетчиков даже под невидимой защитой Антонии было очень неуютно. Недолго думая, она уселась поудобнее и стукнула лошадь пятками, посчитав, что Ив вряд ли вернется так скоро, – неизвестно, сколько в засаде нападавших и какие у них возможности. Она успеет скрыться, и пешком он ее точно не догонит, ну а к вечеру Тони уже будет в Реннаре…

Девушка совершенно упустила из виду, что Ив может ощущать ее на расстоянии из-за обряда, связавшего их. И когда наперерез ей из леса, с треском ломая ветки кустов, показался определенно злой де Ранкур на чужой лошади, Антония от неожиданности слишком сильно натянула поводья и чуть не свалилась на землю. Сердце суматошно заколотилось в груди, сбивая дыхание; она поняла, что, похоже, чаша терпения супруга переполнена: сердито блестевшие голубые глаза потемнели от эмоций. Испугавшись по-настоящему, Тони, не сводя с Ива напряженного взгляда, зачем-то дернула рукой, на которой заплясали огненные искорки, но сильный порыв ветра тут же их загасил. А в следующий момент запястья тихо вскрикнувшей в замешательстве девушки притянулись крепко друг к другу, и… она снова не могла пошевелить руками. Резко выдохнув, Ив подъехал к ней, с каменным выражением лица пересел на свое место, и его рука снова обвилась вокруг ее талии.

– Если не хочешь, чтобы и ноги связал, сиди смирно, – бросил де Ранкур ровным голосом, в котором сквозила сдерживаемая злость. – Потом поговорим, как в Реннару приедем.

Антония отвернулась.

– Не буду я с тобой разговаривать! – буркнула упрямо она.

– Спокойнее доедем, – отозвался Ив и замолчал, глядя перед собой.

Антония вдруг заметила, как он сунул в седельную сумку болт, который она остановила прямо в воздухе, но спрашивать, зачем муж взял его, не стала. Так они и ехали в тишине: девушка – нахохлившись и хмуро размышляя о своей дальнейшей судьбе, а Ив… О чем думал герцог де Ранкур, Антония даже предположить не могла.

Сколько прошло часов до короткого привала, она не знала, только видела, что солнце уже перевалило за половину неба. Да еще проснулось чувство голода, сигнализируя о том, что неплохо бы подкрепиться. Ив выбрал небольшую поляну рядом с дорогой, остановил лошадь, спрыгнул сам и довольно бесцеремонно сдернул Антонию. Она не удержалась от возмущенного возгласа, смерив мужа выразительным взглядом:

– Эй!..

Он прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вздохов, потом, гораздо аккуратнее ухватив супругу за плечо, подвел к дереву и усадил к стволу.

– Поговорим? – предложил Ив, пристально разглядывая лицо девушки.

– О чем? – буркнула та, не собираясь быть вежливой.

– Ррыхровы потроха, женщина! – тихо зарычал Ив, и Тони невольно вздрогнула – с нахмуренными бровями и с грозным блеском в глазах супруг производил внушительное впечатление.

Ив поднялся, прошелся по поляне, взъерошив волосы, и посмотрел на замершую Антонию.

– Что, скажи на милость, творится в твоей голове и почему ты попыталась удрать второй раз? – процедил он сквозь зубы, подавив желание снова накричать на несносную девчонку, по недоразумению ставшую его женой. – Я что, обидел тебя, что ли? Мы же вроде договорились! – Он остановился перед ней, скрестив руки на груди.

Антония вскинула голову, храбро посмотрев в эти мрачные глаза, потемневшие до цвета вечернего неба.

– Я не желаю быть обузой! – выпалила она. – Вам не нужна жена, у вас любовница!..

– Была, – оборвал ее Ив и утомленно покачал головой. – Я же все объяснил, Антония. Знаешь, я обещал твоей тете позаботиться о тебе, и, ррыхра мне в печенку, я это сделаю, пусть даже против твоей воли, – решительно заявил он, чуть прищурившись. – А тебе, дорогая моя супруга, советую подумать, как будут смотреться твои выходки, когда ты станешь королевой, и как придворные будут шептаться по углам о взбалмошности ее величества. – Ив отвернулся и направился к лошади, пока Тони, открыв рот, смотрела ему вслед.

Выходки? Какие еще выходки, она всего лишь пыталась сама позаботиться о своей жизни! Девушка обиженно выпятила губу, шикнув на вкрадчивый внутренний голос, шепнувший, что слова Ива насчет поведения, недостойного королевы, – правда. Она не привыкла, чтобы к ней относились с безразличием, – в семье, несмотря ни на что, Антонию любили все: и родители, и старший брат. Хочет ли она, чтобы Ив ее любил?.. Но способен ли этот мужлан на серьезные чувства?.. О чем она вообще думает?

Дальше углубиться в переживания не дал вернувшийся Ив. Он снова присел перед женой и протянул кусок сыра.

– Жуй, – скомандовал он и категорично добавил: – Руки освобожу, когда домой приедем, вечером.

Всего мгновение Тони колебалась, а потом, как-то разом сникнув, послушно откусила, не почувствовав никакого вкуса. Де Ранкур молча скормил ей сыр и хлеб, дал выпить из фляги, сам сделал пару глотков и поднял девушку с земли. Вскоре они снова ехали по дороге, и Тони не успела предаться невеселым размышлениям.

– Болт был смазан сонным зельем, – неожиданно негромко произнес Ив, глядя на дорогу.

– Что? – встрепенулась Антония, не совсем понимая, о чем он говорит.

– Тот, которым в меня стреляли, – любезно пояснил де Ранкур. – Убить не хотели, нейтрализовать только, болт тупой. На конце игла, достаточно царапины, чтобы зелье попало в кровь. А люди, которые нападали, как поняли, что не получилось по-тихому меня вывести из строя, разбежались, даже лошадь кто-то из них забыл. – Ив хмыкнул, потом нахмурился. – Странно это все… – пробормотал он уже тише.

Тони позабыла, что собиралась не разговаривать с супругом до самой Реннары, – ситуация действительно выглядела странной.

– У меня врагов нет, – пожала она плечами. – Вряд ли это за мной.

Ив молчал. Антония осторожно покосилась на него, наткнулась на задумчивый взгляд и на несколько мгновений почувствовала себя неуютно. Она поежилась и проворчала:

– И нечего так на меня смотреть!

– Сначала охотники за рабынями так близко от столицы, теперь вот это, – не внял ее заявлению Ив. – Сдается мне, кто-то сильно не хочет, чтобы ты оставалась рядом со мной.

От искреннего удивления брови девушки встали домиком.

– Одна из ваших многочисленных поклонниц, ваша светлость? – не удержалась она от язвительного замечания.

А вот теперь удивился он.

– С чего ты взяла? Своим поклонницам, – тут он усмехнулся, и сердце Антонии против воли пропустило удар, – я ничего не обещал и не собирался, вряд ли они настолько мстительны, что пойдут на такие серьезные интриги, чтобы освободить для себя место рядом со мной.

Тони тонко улыбнулась в ответ и отвернулась.

– О, вы не представляете себе, на что готовы леди ради такого лакомого кусочка, как наследник соседней страны, – хмыкнула она, потом вспомнила, что вроде как обижена на Ива, и замолчала.

Снова пришла мысль о той леди, последней любовнице де Ранкура. Имела ли она тоже виды на него, или ей хватало того времени, что они проводили вместе? Ведь наверняка внезапная женитьба Ива явилась для нее неприятной неожиданностью. Но устраивать расспросы на эту скользкую тему Антония не рискнула, тем более что обсуждать прошлых женщин супруга ей совсем не нравилось.

– Вообще-то официальное объявление случилось как раз в день свадьбы, – напомнил Ив насмешливо. – До этого никто не знал, что бумаги подписаны. Еще варианты?

– Тогда понятия не имею, – фыркнула Тони и снова замолчала.

Мерная рысь сделала свое дело, и девушка задремала, воспользовавшись безотказным способом скоротать дорогу. Ив же, прижимая к себе изящную фигурку, доверчиво прильнувшую к его груди, в который раз подумал, какой его супруга, в сущности, еще ребенок в определенных сферах жизни. Но все же заметить ее чисто женский интерес, когда она увидела его без рубашки, было, безусловно, приятно. Хоть в чем-то Антония похожа на других женщин. Ив действительно не всегда понимал, что происходит в ее голове, и поступки Тони ставили его в тупик. А вести длинные разговоры и пытаться выяснять на словах герцог вовсе не умел, будучи по природе немногословным. Раньше Ив почти не имел дела с такими молоденькими девушками, и его ментальный дар как раз очень поможет, как он надеялся. Только бы найти еще того, кто научит с ним правильно обращаться и развивать, как надо…

Ив вспомнил, как проснулся сегодня утром и обнаружил свернувшуюся под боком Антонию, уютно сопевшую ему в плечо, и как боялся лишний раз шевельнуться, опасаясь разбудить раньше срока утомившуюся супругу. Трогательно приоткрытый рот, подрагивавшие ресницы, расслабленное, умиротворенное личико – Ив аж смутился от прилива нежности, неожиданно сдавившего грудь. О своем намерении отшлепать своенравную супругу он уже и не вспоминал, успев остыть за время путешествия. Да и, увидев ее связанную, услышав отчаянный, испуганный крик, позабыл вообще обо всем – осталось лишь желание защитить и уберечь несмышленую девчонку от страшной участи. Он ведь обещал Исабели позаботиться о ее племяннице. Вообще, когда девчонка не показывала характер, то была очень даже миленькой. Ив тихонько вздохнул и поудобнее устроил разоспавшуюся Антонию так, чтобы она не соскользнула ненароком с седла.

Дорога стала оживленнее; все указывало на то, что скоро появятся и стены Реннары, а там – дом. И ванная. Но прежде надо заехать во дворец и в дом Антонии, успокоить всех, что их непутевая племянница и дочь в порядке, и взять с родственников супруги, а теперь и его собственных, слово не сильно ее ругать. Перед тем как покинуть дворец, Ив все-таки заехал к себе за припасами в дорогу и написал записку родителям Тони, передав послание через дворецкого. Собственно, Ив был уверен, что она уже успела сто раз пожалеть о своем поступке, все же Антония – девочка домашняя и совершенно не представляет, что значит долгое путешествие верхом, к нему надо хорошенько готовиться. Ладно, это он возьмет на себя, так и быть.

Солнце уже висело низко над горизонтом, касаясь оранжево-красным брюхом крыш видневшихся домов и деревьев вокруг Реннары, когда Ив, бросив взгляд на продолжавшую безмятежно спать супругу – видать, сильно утомилась за эти дни, – все же снял невидимые путы с ее рук. Теперь уж точно не удерет, а дома защита стоит, которую еще надо настроить, чтобы пропускала Антонию без его вмешательства. Вообще, надо поскорее убедить барышню, что рядом с ним ей будет удобнее, да и титул королевы на дороге не валяется. Ив почему-то был уверен, что, если Тони чуть-чуть поумерит свою импульсивность и начнет думать головой, усмирив эмоции, из нее получится отличная правительница. Утонченная, воспитанная, умная, несмотря ни на что, хотя временами наивная, конечно. Ну и красивая ко всему прочему. И тут Иву пришла в голову не совсем приятная мысль: а ну как супруга… влюбится? В кого-нибудь помоложе и поучтивее? Де Ранкур нахмурился, покосившись на темноволосую головку, устроившуюся у него на груди. Нет, эта мысль ему совершенно не нравится, а значит, надо привязать Тони к себе, чтобы на других мужчин и не смотрела; только вот как это сделать? До сих пор Иву не приходилось ухаживать за женщинами – они сами вешались ему на шею, только выбирай. Антония же не из таких, сразу понятно. Что ж, видимо, придется учиться, если он не хочет в один прекрасный день проснуться и снова отправиться в погоню за удравшей супругой. Или обнаружить, что рисунка на руке нет, а это гораздо хуже очередного побега. Измен Ив точно не потерпит и не простит. Ведь сам он тоже не собирался обманывать Антонию.

Между тем солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, и де Ранкур въехал в широкие ворота Реннары вслед за дорожной каретой какого-то путешествующего аристократа. А вскоре уже ехал по знакомой улице, на которой стоял его скромный особняк, стараниями управляющего Исабели приведенный в порядок. На первом этаже горел свет в окнах, что говорило: слуги ждут, и можно даже надеяться на какой-нибудь ужин. Хотя нет, сначала дела, конечно, только сдаст Тони в умелые руки горничной – та вместе с вещами юной госпожи переехала сюда в день свадьбы. Де Ранкур остановился около крыльца и осторожно погладил жену по щеке.

– Тони, приехали, – негромко позвал он, кивнув выбежавшему конюху.

– А?.. – Она встрепенулась, сонно хлопнула ресницами и огляделась. – Уже? – Сонливость слетела моментально, как только девушка увидела, что они возле незнакомого ей дома. – Ты здесь живешь? – зачем-то уточнила девушка, и в ее взгляде Ив подметил огонек неуверенности.

– Да, – кратко ответил он, спрыгнул на землю и, усмехнувшись, протянул руки: – Не переживай, внутри порядок.

Антония невольно покраснела: в глубине сознания мелькнула мысль о том, на что же похожа холостяцкая берлога мужчины, который редко бывает в столице… Оказывается, Ив об этом позаботился заранее.

– Я и не переживала, – тем не менее ответила Тони, оглядывая дом.

Не очень большой, даже скорее скромный, по меркам столицы, но фасад не облупленный, без трещин в штукатурке, немногочисленная лепнина не отбита. Де Ранкур передал лошадь на попечение конюха и ухватил Тони за руку – ее пальцы утонули в широкой ладони. Супруг открыл дверь и пропустил оробевшую вдруг девушку вперед:

– Заходи.

Она переступила порог, рассматривая темноватый холл, отделанный дубовыми резными панелями, деревянную лестницу в углу. Две двери напротив друг друга были закрыты, но откуда-то из-под лестницы бесшумно вынырнул дворецкий – представительный, довольно молодой мужчина в темно-синей ливрее – и почтительно склонился.

– Милорд, миледи, – негромко поздоровался он. – Какие будут указания?

– Пожалуй, ужин, – кивнул Ив, направляясь к лестнице и ведя за собой Антонию. – В спальню неси, – на ходу добавил он, поднимаясь по ступенькам.

– Да, ваша светлость, – снова поклонился дворецкий.

Тони не удержалась от ехидного замечания:

– Ты же говорил, не любишь своего титула, а распоряжаешься так, будто всю жизнь это делал.

Ив невозмутимо пожал плечами.

– Я жил во дворце. До того момента, пока не уехал в Ровению. Так что кое-какое воспитание все же имею, – насмешливо произнес де Ранкур, посмотрев на супругу через плечо.

Она ничего не ответила. Антонию с каждым шагом охватывала все большая неуверенность, и она изо всех сил старалась не показать свою нервозность. Ив свернул в коридор на втором этаже и остановился перед второй дверью слева, распахнув ее перед супругой.

– Нам сюда, – коротко ответил он.

Спальня. Довольно большая, оформленная в золотисто-коричневых тонах и явно принадлежавшая мужчине, судя по сдержанности обстановки. Ничего лишнего, никаких статуэток, украшений. Только на стене над камином – нейтральный пейзаж. Антония замерла на пороге, обхватив себя руками.

– Это… моя спальня? – пробормотала она, окончательно оробев.

– Это наша спальня, – поправил ее Ив, выделив второе слово, и прикрыл дверь.

– Н-наша? – Тони обернулась к нему. – То есть у меня отдельной не будет?

Ив чуть нахмурился, скрестив руки на груди.

– Зачем тебе отдельная спальня? – с искренним недоумением спросил он. – Мы будем спать вместе, Антония, и это не обсуждается. В общем, обустраивайся, твоя горничная уже здесь, вещи тоже. Я чуть позже подойду. – Де Ранкур отвернулся и взялся за ручку двери.

– Ты куда? – вырвался у нее удивленный вопрос.

– Обрадовать твоих родителей и тетю, – с усмешкой пояснил Ив. – И уговорить их не сильно тебя ругать.

Антония отвернулась, густо покраснев; в душе опять зашевелились чувство вины и стыд за собственное безответственное поведение, но признаваться в этом или тем более просить прощения она не собиралась.

– Скоро вернусь, – попрощался Ив и вышел.

Девушка осталась одна. Она еще раз обвела взглядом комнату, стараясь не смотреть на широкую кровать под покрывалом цвета кофейного зерна, и заметила еще кое-что: туалетный столик. Причем на нем уже стояли знакомые шкатулки, несколько флакончиков и прочие ее безделушки. Значит, вещи действительно перевезли сюда, и это их с Ивом общая спальня. «Единственная спальня», – поправила Тони себя. Прерывисто вздохнув, она подошла к изголовью кровати и дернула шнурок звонка – хотелось срочно помыться и переодеться в чистое, ей показалось, что за время путешествия пыль въелась под кожу. Дожидаясь прихода горничной, Тони заглянула за две другие неприметные двери: за одной обнаружилась вполне приличная ванная комната с большой ванной из серого с искрой камня и кранами, и девушка чуть не захлопала в ладоши от радости. Тут же открыв, чтобы набиралась вода, она обследовала помещение дальше. На полочках стояли ее флакончики, на крючке висел любимый махровый халат, а на скамейке у стены лежала стопка чистых полотенец. На ходу расстегивая рубашку, Антония заглянула за вторую дверь, убедилась, что там гардеробная, и нырнула обратно в ванную, наполнявшуюся потихоньку чудесным теплым паром от воды.

– Миледи? – раздался знакомый голосок, и в приоткрытую дверь заглянула горничная. – О, вы вернулись! – На ее лице отразились облегчение и радость. – Ох, мы так волновались, так волновались! – затараторила девушка, подскочив к герцогине и помогая ей раздеться. – Его светлость пообещал, что найдет вас! Вам повезло с мужем, госпожа. – Горничная вздохнула. – Хороший он человек.

– Угу, – пробормотала Антония, отбросив штаны, и забралась в горячую воду, замычав от удовольствия.

Следующий почти час она блаженствовала. Отмокала, грелась, мылась. И когда вылезла из воды, благоухая тонким цветочным ароматом, и завернулась в любимый пушистый халат, жизнь показалась ей прекрасной. А в спальне ждал вкусный ужин, накрытый на столике у окна, и еще… На кровати, аккуратно разложенный, лежал тот самый подарок матери, который Тони оставила в покоях во дворце. Девушка замерла посреди комнаты, не сводя с него взгляда; сердце забилось чаще. Она отметила, что за окном почти стемнело, спальню окутал уютный полумрак – горели всего два светильника на стенах да тлели угли в камине.

– Я подумала, миледи, что вы захотите надеть именно эту сорочку, – тихо произнесла горничная и покосилась на госпожу. – Но если желаете…

– Н-нет, я надену, – запнувшись, ответила Антония слегка охрипшим голосом.

Ив еще не вернулся, и она обрадовалась этому обстоятельству. Волнение стремительно набирало обороты, пульс стучал все чаще, и при одной мысли, что де Ранкур увидит ее в таком откровенном наряде, начинало гореть не только лицо, но и уши, и остальное тело. Странное, тягучее томление разлилось до самых кончиков пальцев, внизу живота зародилась непонятная дрожь, передавшаяся в коленки, и Антония поспешно шагнула к кровати, не сводя взгляда с ночной сорочки.

– Спасибо, Серин, – пробормотала юная герцогиня де Ранкур. – Можешь идти…

– Да, госпожа, спокойной ночи. – Служанка присела в реверансе и бесшумно покинула спальню.

Антония зачем-то оглянулась, прислушалась к тишине за дверью, а потом опустила руки, позволив халату упасть на пол. Поежившись от свежего воздуха, она шагнула к кровати и аккуратно взяла сорочку, позволив тонкой ткани невесомо скользнуть по телу вниз. Чувствительная до болезненности кожа отозвалась чередой горячих вспышек от шеи до самых пяток, у Тони сорвалось дыхание, и она беззвучно охнула, наклонилась и подобрала халат, закутавшись в него обратно. Вот так спокойнее и удобнее, чем полуголой разгуливать по комнате, куда в любой момент может вернуться Ив. Забравшись с ногами в кресло, Тони тихонько вздохнула и принялась за ужин, надеясь за едой немного отвлечься от тревожно-сладких дум о предстоящей ночи.

Талант повара оказался выше всяких похвал, и Антония с удовольствием поела. Она успела соскучиться по нормальной еде в своем кратком, но захватывающем путешествии. Когда девушка доедала последние кусочки тушеного мяса, дверь открылась, и на пороге появился Ив де Ранкур. Тони вздрогнула, чуть не уронив вилку, и уставилась на него, напряженно замерев в кресле.

– Уф, – шумно перевел дыхание супруг, на ходу стянув куртку, и небрежно бросил ее на стул. – Вот теперь можно отдыхать. – Не останавливаясь, он направился к ванной, бросив на Тони косой взгляд: – Приятного аппетита.

Едва муж скрылся за дверью, девушка тут же слезла, торопливо причесалась, добавив немного магии и подсушив влажные волосы, заплела косу и, поколебавшись, сбросила халат. Глупо залезать в нем в постель, Антония понимала, что Ив, самое малое, посмеется над ее застенчивостью, если в приказном порядке не скажет снять его. Лучше не усугублять, она и так нервничала. Юркнув под одеяло, Тони натянула его до самого подбородка и перевела дыхание, то и дело косясь на дверь, за которой в ванной комнате шумно плескался ее муж. Интересно, он удосужится прикрыться или выйдет прямо так, посчитав, что скромностью молодой супруги уже можно пренебречь?.. Антония прикусила губу и вцепилась в край одеяла, лихорадочно размышляя, как себя вести в последнем случае. Казалось, если Ив заметит ее смущение, насмешек и ехидных замечаний она получит сполна и понимания вряд ли дождется.

С другой стороны, проснулось чисто девичье любопытство. Она ведь никогда не видела полностью обнаженного мужчину… Мелькнула мысль, везде ли Ив такой мускулистый, и, тихо пискнув, Антония зажмурилась, уткнувшись носом в одеяло и чувствуя, что лицо горит от прилившей крови. Собственные откровенные думы и зашевелившееся сильнее любопытство ввергли девушку в замешательство. Она облизала пересохшие губы, поерзала, снова покосившись на дверь ванной, – и та распахнулась, явив супруга Антонии. Лицо его выражало умиротворение, расслабленная улыбка говорила о том, что после водных процедур герцог более чем доволен жизнью. Кое-где на коже блестели капельки воды, и Тони зачарованно скользила взглядом по открывшемуся виду. На Иве было лишь неширокое полотенце, с опасной небрежностью завязанное низко на бедрах. Глаза девушки уперлись в прикрытую махровой тканью пятую точку мужа, она отметила ямочки на пояснице, снова засмотрелась на рельефно проступавшие на спине мышцы…

И тут Ив обернулся и посмотрел на нее. Тони вздрогнула, немного испуганно уставившись на мужа; собственные сумбурные эмоции ошеломили и сбили с толку. Она одновременно и боялась, и хотела, чтобы муж снял полотенце, явив себя наконец во всей красе, а если еще и подойдет к ней… Антония звучно сглотнула, чувствуя растерянность и беспомощность. Захочет ли Ив сделать все так, чтобы ей было хорошо, как говорила мама? Или ему все равно, получит она удовольствие или нет? Супруг же смерил ее взглядом, хмыкнул и лениво усмехнулся.

– Не надо так испуганно смотреть на меня, – попросил он, взяв с тумбочки расческу, и пару раз прошелся по влажным волосам. – Не трону я тебя сегодня.

Тони окончательно перестала понимать себя, когда от этих слов в груди болезненно кольнула обида: она тут переживала, готовилась, даже мамин откровенный подарок надела! А он – не тронет?! Словно и не она буквально пару минут назад нервно размышляла над тем, как бы было хорошо, отодвинься эта ночь хотя бы на следующую. Девушка настороженно следила за Ивом, и, когда он небрежно ухватился за полотенце, совершенно определенно собираясь от него избавиться, мысли Антонии судорожно заметались: отвернуться или все же посмотреть?.. Решить она не успела. Де Ранкур сдернул с бедер кусок махровой ткани, уронив его на пол, и Тони тут же рефлекторно зажмурилась, вцепившись в одеяло и чутко прислушиваясь к звукам.

– И вовсе я не испуганная! – упрямо прошептала она себе под нос, не думая, что супруг услышит.

Однако слух у него оказался острым.

– А чего тогда глаза закрыла? – с отчетливым ехидством поинтересовался Ив. – Неужели смущаешься? Учти, я привык спать голым и менять свои привычки не собираюсь.

– Да пожалуйста, – тут же отозвалась девушка и фыркнула, хотя на самом деле от его слов внутри все мелко задрожало и спокойствие окончательно покинуло Антонию. – Мне дела нет до того, как ты там привык спать. – Она хотела сказать это уверенно и насмешливо, но вышло тоненько, почти по-детски.

– Может, тогда все-таки откроешь глаза? – А вот сейчас в словах мужа прозвучал откровенный вызов.

И Тони приняла его, храбро распахнув ресницы и втайне надеясь, что Ив все-таки сел хотя бы. Не тут-то было. Он стоял напротив, скрестив руки на груди и расставив ноги, глядя прямо на нее с широкой ухмылкой и подняв одну бровь. Ошарашенной и донельзя смущенной девушке представилась отличная возможность рассмотреть супруга в деталях. В том числе и… то, что спереди. У Тони моментально пересохло в горле, а уши, казалось, сейчас сгорят и осыплются пеплом от открывшегося зрелища.

Она не отвернулась, до самого носа укрывшись одеялом и медленно рассматривая Ива, несмотря на жаркий румянец и колотящееся с перебоями сердце. Сейчас, не скрытый одеждой вообще, он, конечно, выглядел внушительно: везде сплошные мышцы, ни грамма жира, никаких лишних складок. Мускулы красиво перекатывались под бронзовой кожей при малейшем движении, и Тони не могла отвести от мужа глаз. В особенности взгляд разволновавшейся девушки то и дело возвращался к темно-рыжей дорожке жестких волос, переходившей в курчавую поросль, из которой виднелась весьма занятная часть тела супруга. В голове тут же вспыхнуло множество вопросов, половина из которых имела неприличный подтекст, и она страшно пожалела, что, кроме Ива, не у кого спросить ответ на них. Ну не придешь же к матери… Прежде чем Тони откроет рот, сгорит от смущения до самых туфелек.

– И как, нравлюсь? – Насмешливый голос мужа вырвал Антонию из сумбурных размышлений, и пойманная на горячем, то есть на откровенном разглядывании девушка смешалась еще больше.

Но ррыхра ей в печенку, если Тони позволит ему увидеть ее нервозность! Она распрямила плечи, неосторожно выпустив из пальцев одеяло, и демонстративно окинула Ива взглядом.

– Не самый худший вариант, – наконец небрежно произнесла девушка и кивнула. А потом все же не удержалась от шпильки: – Хотя, знаешь, от шрамов можно было бы и избавиться…

Ее прервал громкий хохот Ива – запрокинув голову, он искренне веселился, и Антония сердито засопела, не понимая, что такого смешного сказала. Фыркнув, она улеглась на краю широкой кровати, завернувшись в одеяло, как гусеница, и буркнула:

– Спокойной ночи.

Ив ответил не сразу. Все еще посмеиваясь, он прошелся по спальне и погасил все светильники, и теперь густой полумрак разгоняли лишь тлеющие в камине угли. Комната сразу стала уютнее, и Тони уставилась на переливавшиеся оранжевым огоньки, чувствуя, как волнение потихоньку растворяется и дыхание приходит в норму. Хотя перед глазами нет-нет да всплывала картинка обнаженного де Ранкура… Зажмурившись, Тони тряхнула головой и дала себе мысленный подзатыльник, а потом все же призналась себе, что ее муж более чем хорош. Не до конца улегшееся любопытство не давало покоя, захотелось прикоснуться к герцогу, пощупать эти мышцы – ведь до сих пор она не то что не дотрагивалась, даже не видела обнаженного мужчину. И эта штука… Она выглядела странно, на взгляд Антонии. «И удобно ему с ней ходить?» – рассеянно подумала она и беззвучно охнула, осознав, о чем размышляет.

Кровать прогнулась – Ив решил лечь, как поняла Тони, и тут же вернулось волнение, пробежавшись горячими невидимыми пальцами вдоль позвоночника. Она замерла, ловя каждый звук, тело тут же напряглось. Де Ранкур между тем повозился, устраиваясь, и в спальне наступила тишина. Антония еще подождала пару мгновений, ожидая, что муж хотя бы ближе придвинется, что ли, но ничего не происходило. С каждой секундой ей все больше хотелось оглянуться и посмотреть, что он делает, но Тони аж пальцы в кулаки стиснула, удерживаясь от осуществления этого желания. Вдруг Ив как раз и ждет, пока она пошевелится, а так пусть думает, что уснула. Хватило ее ненадолго. В какой-то момент показалось, что тело затекло, зачесался кончик носа, и ужасно захотелось перевернуться на живот и обнять подушку, как любила спать Антония. Стало жарко, желание откинуть край одеяла сделалось непреодолимым. Сдавшись, Тони пошевелилась, потом коротко вздохнула и поменяла позу, не открывая глаз и запретив себе смотреть на Ива. Еще не хватало наткнуться на его ответный взгляд и очередную колкость. Или на что-то другое…

От последней мысли она вздрогнула, облизнула моментально ставшие сухими губы и отмахнулась от неприличных картинок. Он ведь сказал, что не тронет ее сегодня, значит, можно спать спокойно. Антония поерзала, слегка удивившись реакции тела: жар зародился в самой глубине, растекся по венам вязкой карамелью, заполнил каждую клеточку и сосредоточился внизу живота и между ног, где стало совсем горячо и… влажно. От осознания последнего факта ей стало неуютно, растерянность мешалась с непонятным, смутным ожиданием чего-то, и лежать спокойно становилось с каждой минутой все сложнее. Сон упорно не хотел идти к ней, и Тони уже почти решилась встать и найти библиотеку, чтобы почитать, однако не успела.

Раздался звук, больше всего похожий на тихое рычание, и в следующий момент Антония, протестующе пискнув, оказалась в крепких и жарких объятиях мужа, прижатая к его груди. А он еще и придавил бедра Тони коленом, почти полностью ее обездвижив.

– Спи уже, несносное создание! – фыркнул он ей на ухо со смесью веселья и раздражения. – И уйми сумбур в своих эмоциях, я тебя умоляю, я зверски устал за эти дни и хочу просто отдохнуть… – Последние слова он пробормотал уже ей в затылок, щекоча дыханием и снова пробуждая непонятную дрожь где-то в глубине.

Почти сразу Антония почувствовала, как отяжелело тело Ива, практически навалившись на нее, но, как ни странно, неудобства девушка не испытывала. Наоборот, как и тогда, на постоялом дворе прошлой ночью, стало уютно, тепло и напряженные мышцы сразу расслабились, как по невидимой команде. В гнезде из сильных рук и одеяла, ощущая ровный стук сердца спиной, Тони с удивлением поняла, что волнение уходит, жар потихоньку затихает, а веки неудержимо закрываются. Незаметно и очень быстро подкрался сон. И она ему не сопротивлялась.

Ив снова проснулся раньше, привычный к быстрому отдыху, и, опершись на локоть, с задумчивым видом глядел на спящую супругу, разметавшуюся во сне по подушке. Она явно любила поспать – правильно, домашней девочке незачем вставать слишком рано. Домашняя девочка… да уж, лучше не скажешь. Ив едва слышно хмыкнул, его взгляд медленно скользил по расслабленному личику с приоткрытыми губами сочного розового цвета, по чуть вздернутому носику, подрагивавшим ресницам. Толстая иссиня-черная коса, уже слегка растрепавшаяся, лежала рядом, несколько прядей упали Антонии на лоб и щеки. Глаза Ива спустились ниже, вдоль изящного изгиба шеи, немного задержались на синеватой жилке и остановились на ямочке между ключицами. Такая тонкая кожа, светлая, наверняка нежная и бархатистая на ощупь. Ив склонил голову, поймав себя на том, что не может отвести взгляда от супруги. «Трогательная, беззащитная и… соблазнительная в своей невинности», – осознал де Ранкур, почувствовав, что его собственное тело откликнулось на Антонию совершенно однозначным образом.

Сердце в груди застучало быстрее, разгоняя кровь по венам, низ живота стремительно наливался знакомой тяжестью, а член становился с каждым мгновением тверже, требуя уже активных действий по соблазнению собственной жены. Тем более что Ив имеет на это полное право. И как раз пока она спит, можно воспользоваться… Тогда удастся избежать долгих уговоров и ненужного сейчас стеснения. В де Ранкуре вдруг проснулась настоятельная потребность сделать эту девочку своей вот прямо сейчас, не откладывая больше, не делая снисхождения. В конце концов, она его жена. И раз у нее огненная магия, скорее всего, и темперамент под стать, да и характер об этом говорит. К тому же ее можно стольким интересным вещам научить, и это будет весьма увлекательный процесс, как подсказывало чутье. Вспомнив, как разволновалась малышка вечером всего лишь от того, что он лег с ней рядом в постель обнаженным, де Ранкур чуть не сглотнул шумно, а член стал просто каменным. Он хотел ее, эту вредную девчонку, у которой в голове творилось ррыхр знает что. Взгляд опустился ниже, на едва прикрытую сорочкой аппетитную грудь. Лямка сползла с плеча, сквозь тонкое кружево просвечивал темный сосок, и герцог не удержался от искушения.

Не сводя со спящей супруги глаз, он протянул руку и осторожно погладил сквозь ткань заманчивую вершинку. Антония пошевелилась, с приоткрытого рта сорвался легкий вздох, но глаза по-прежнему оставались закрытыми. Она продолжала пребывать в своих девичьих снах. Голубые глаза Ива вспыхнули, губы медленно раздвинулись в чувственной, предвкушающей улыбке, и он осторожно потянул ткань, освобождая соблазнительное розовое полушарие. Несколько мгновений полюбовался на открывшуюся картину, потом снова погладил и еще раз, пока темно-розовая горошина не стала твердой и чувствительной. Антония задышала чаще, но все еще не проснулась, чему Ив только обрадовался. Он не был уверен, что его выдержки хватит надолго, и очень надеялся, что к моменту, когда Тони все же раскроет глаза, осознав, что происходит, останавливаться будет уже поздно. Приподнявшись, Ив оперся ладонью с другой стороны от девушки, наклонился и прихватил губами вершинку, слегка втянув ее в рот и нежно пощекотав языком. Наградой ему послужил тихий возглас и хриплый со сна, не слишком уверенный голос.

– И-ив, ч-что ты делаешь?.. – пробормотала Тони, видимо, еще не до конца проснувшись.

Де Ранкур, на мгновение отвлекшись от своего приятного занятия, встретился с ней взглядом: в затуманенных глазах супруги, сейчас ставших красивого темно-серого цвета, плескалось сонное удивление, но, к удовольствию Ива, возражать против его действий она не спешила. Широко ухмыльнувшись, он ответил:

– Глупый вопрос, Огонечек.

И вернулся к призывно торчавшему шарику, словно просившему продолжить ласку.

…Антония спала, и ей снился чудесный сон. Что-то нежное, приятное, откуда категорически не хотелось возвращаться в реальность. Кто-то прикасался к ней осторожно и едва ощутимо, и желания отстраниться не возникало. Словно бабочки порхали по ставшей очень чувствительной коже, щекоча лапками, и Тони не сдержалась, тихо вздохнула. Вот одна бабочка мазнула крылом по груди, задев сосок, и тело отозвалось вспышкой ярких ощущений, новых и оттого не совсем понятных. И снова прикосновение, только теперь из воздуха соткался лепесток и плавно опустился на грудь, скользнув по уже напрягшейся вершинке и одарив очередной россыпью ощущений. Где-то на границе сознания зашевелилось смутное понимание, что происходящее с ней – не совсем сон. Слишком уж сильными были эмоции, да и, кажется, прикосновения тоже не совсем принадлежали бабочкам и лепесткам…

Это оказался Ив, это его губы, уверенно захватив в плен ставшую слишком чувствительной твердую горошину соска, заставили Антонию тихо вскрикнуть от неожиданности. Сорочка уже не прикрывала ее грудь, а его рот показался обжигающим, и, захваченная необычными переживаниями, Тони не сдержала вопроса. Только голос дрогнул, выдав ее волнение, да муж и так мог чувствовать, что творится в душе девушки, благодаря третьему дару. И да, глупо было с ее стороны спрашивать, что происходит, – красноречивое доказательство серьезности намерений Ива прижималось к ее бедру, и Антония догадалась, что это та самая штука, которую она видела вечером. Но… почему теперь она твердая?.. Мысль потерялась, потому что Ив решительно сдернул с Тони одеяло, не отрываясь от увлекательного действа, и настойчиво потянул с юной супруги сорочку, собираясь, по всей видимости, избавиться от мешавшей одежды. Антония не возражала…

Тонкая ткань вдруг стала раздражать, захотелось ощущать прикосновения без всякой преграды, и девушка послушно опустила руки, позволив сорочке соскользнуть вниз и открывая Иву дальнейший простор для действий. Казалось, вслед за стремительно сползавшим с ее тела шелком кровь в венах превращается в жидкий огонь, обжигая изнутри, заставляя дышать чаще. Тони сама не поняла, в какой момент пальцы зарылись в густые волосы Ива, сжав рыжие пряди, прижимая его голову ближе. Между тем он оставил в покое грудь, сладко нывшую от доставшейся ей порции ласки, и поцелуи сместились на живот, лихорадочные, грубоватые – Ив слегка прикусывал нежную кожу, заставляя Антонию вздрагивать и судорожно всхлипывать.

Она зажмурилась до разноцветных мушек перед глазами, перестав ощущать свое тело, растворившись в нахлынувших ощущениях и совершенно позабыв про какую-то там стеснительность или смущение. Внутри нарастало напряжение, нервы дрожали, натянутые до предела, и голова кружилась все сильнее. Хотелось чего-то большего, но чего – Тони сама до конца не понимала и поэтому могла лишь послушно подаваться навстречу, полностью доверившись мужу, – ведь мама говорила, он все сделает как надо… Сорочки на ней давно уже не было, а Ив спустился до самого низа живота, щекоча горячим дыханием, и Антония не сдержала нервного смешка, сильнее вцепившись в волосы мужа. Его ладони скользнули по бедрам, россыпь быстрых, жалящих поцелуев пролегла совсем рядом с тем местом, где все жарко пульсировало от проснувшейся страсти, и Антония, повинуясь мудрому древнему инстинкту, послушно раздвинула ноги. Она больше не задавалась глупыми вопросами, что собирается делать Ив и насколько это прилично, в голове не осталось даже тени мысли – они все сгорели в том пламени, которое разбудил в ней так неожиданно супруг.

Он же упивался исходившим от Тони тонким цветочным запахом, мешавшимся с вкусным ароматом ее желания, сладковатым и немного пряным, как корица. Ее податливость и покорность заводили почище самых смелых ласк иных его прежних любовниц, Ив даже мимолетно удивился силе собственных эмоций. Он оказался прав, эта своенравная девочка хранила настоящий Огонь внутри, который было так легко разбудить; и от осознания, что он – первый, кто это сделал, и единственный, кому эта страсть достанется вся, без остатка, восторг ударял в голову хмельной волной. Сладкая, как карамель, терпкая, как выдержанное вино, горячая, как щедрая щепотка перца, добавленная в шоколад… Ив едва справился с собой, когда Антония послушно раздвинула ноги, даже не дожидаясь его просьбы; ее хриплое, частое дыхание и короткие, тихие – пока – стоны музыкой звучали в ушах. Взгляд остановился на нежном, уже красноречиво влажном лоне, и де Ранкур шумно выдохнул, а потом жадно прильнул губами к шелковистым складочкам, собирая языком восхитительно вкусный нектар ее страсти. Тони громко охнула, довольно чувствительно дернув Ива за волосы, и подалась навстречу, с бесстыдством прижимаясь теснее, и герцогу очень понравилась такая реакция на откровенную ласку. Ради ее удовольствия он готов был потерпеть еще немного и придержать свое желание, сводившее мышцы внизу живота и заставлявшее член болеть от напряжения. Ив просунул ладони под упругую попку, пощекотав языком чувствительный бугорок, и по спальне разнесся томный, тягучий стон:

– И-и-ив!..

Антония плавилась от этих непристойных, но дарящих невиданное наслаждение поцелуев, бедра сами приподнялись, желая не упустить ни капли изысканного удовольствия. Внутри все дрожало, по коже словно искры пробегали от шеи по позвоночнику, рассыпаясь по пояснице и дальше, собираясь внизу живота. Очередное прикосновение к чувствительной точке заставило Тони негромко вскрикнуть, по телу будто прошлась ветвистая молния, а в следующий момент девушка почувствовала, как Ив аккуратно, но ощутимо прикусил жарко пульсировавший бугорок. Она подавилась вдохом, широко распахнув глаза и невидяще уставившись в потолок; с губ сорвался невнятный всхлип. И тут же Антонию накрыла новая волна переживаний: в нее мягко, настойчиво проник сначала один, а потом второй палец Ива…

– О-о-о-о… – Она захлебнулась в эмоциях, растворившись в них без остатка, и окончательно перестала контролировать себя.

Тони словно стремительно уносилась ввысь, в ночное небо, расцвеченное радужными искорками, легко подстраиваясь под ритмичные движения, с каждым мгновением становившиеся все быстрее. Она что-то бессвязно шептала, мечась по смятым простыням, кусая губы и чуть не плача от разраставшегося внутри голода, пустоты, требовавшей заполнения. А Ив не останавливался, словно задавшись целью свести ее с ума этим напряженным ожиданием; тело горело и изнывало от жаркого томления, и наконец мир взорвался в беззвучной яркой вспышке. Тони на некоторое время потерялась в этих волшебных, новых для нее эмоциях, длинно застонав.

Не успела она отдышаться и вообще осознать, что произошло, как ее придавила к постели горячая тяжесть, а лицо обхватили широкие, немного шершавые ладони.

– Огонечек мой… – хрипло пробормотал Ив, и в следующий момент его настойчивые губы, еще хранившие ее собственный вкус, накрыли рот Антонии.

Жадный, нетерпеливый поцелуй, такой же горячий, как тело Ива. Еще не до конца улегшиеся после недавнего всплеска чувства вновь взметнулись огненным факелом. Тони с глухим коротким стоном прильнула ближе, обняв де Ранкура за шею и неумело отвечая, но ее неопытность с лихвой возмещалась искренностью и страстью, с которыми она это делала. И та твердая штука, упиравшаяся теперь ей между раздвинутых ног, страха не вызывала – лишь то самое пока непонятное нетерпеливое предвкушение, от которого подводило мышцы и во рту становилось совершенно сухо. Поцелуй забирал ее дыхание и силы, Ив чувствительно прикусывал мягкие губы Антонии и тут же их зализывал, язык дразнил, завлекал, уверенно исследовал, и ей хотелось, чтобы этот поцелуй не прекращался… Она смутно ощутила, как ладони Ива провели вдоль ее тела, потом легко подхватили бедра и приподняли, и, поддавшись инстинкту, девушка шире развела колени, безмолвно приглашая продолжить. И Ив не оставил без внимания такое щедрое предложение супруги.

Тони почувствовала, как по нежным, еще остававшимся крайне чувствительными складочкам что-то скользнуло и… оказалось внутри нее, неумолимо двигаясь все дальше. Мышцы тут же сжались, Антония на несколько мгновений напряглась от необычных и непривычных ощущений, вцепившись в плечи Ива, и он оторвался от ее дрожащих, припухших губ. Их взгляды встретились, и девушка утонула в потемневшей до цвета ночного неба глубине его глаз, завороженная полыхавшим в них огнем.

– Такая узкая, жаркая, – пробормотал Ив, и от этих неприличных слов Антонию охватила дрожь.

Герцог замер, тяжело дыша, опираясь на кровать по обе стороны от нее, и выдохнул:

– Чуть больно будет… Потерпи…

Зрачки Тони расширились, она успела лишь вдохнуть воздух – в голове вихрем пронеслись обрывки недавнего разговора с матерью, а потом Ив сделал резкое движение, и Антония не удержала тихого крика, тут же заглушенного вторым жарким поцелуем.

Глава 8

Боль опалила низ живота, и на несколько мгновений Тони посетило малодушное желание оттолкнуть Ива, избавиться от этой штуки внутри, но он не останавливался, неумолимо продвигаясь вперед, заполняя тело до конца. Поцелуй вышел не таким жестким, как первый, Ив словно молча извинялся за причиненное неудобство, и Тони отвлеклась, тем более что ладонь супруга скользнула между их разгоряченными телами и его палец безошибочно нашел волшебную точку. Нежно погладил, потом слегка нажал, и Антония потерялась в удовольствии, позабыв о неприятных ощущениях. Древний, как мир, ритм подхватил, понес на своих волнах, они с Ивом двигались как одно целое. Тони легко подстраивалась, доверившись инстинктам и просто наслаждаясь происходящим с ней. Эмоции стали ярче, глубже, они проникали под кожу, заполняли каждую клеточку. Ей хотелось быть как можно ближе, и она прильнула теснее, осмелев окончательно и крепко обняв Ива стройными ногами. Мышцы внутри сжимались с каждым мгновением сильнее, вбирая твердый ствол глубже, пульс зашкаливал, и перед зажмуренными глазами плавали разноцветные круги. Тони бесконечно падала назад, и в душе росло тихое ликование. Оказывается, принадлежать мужчине – это восхитительно… Особенно такому, как Ив, чьи поцелуи и прикосновения, пусть и не всегда нежные, способны разбудить в ней огонь.

Между тем движения Ива стали резче, быстрее, его дыхание участилось, и Антония почувствовала, как внутри все задрожало от предвкушения приближающейся разрядки. Ее ноготки впились в мышцы на плечах де Ранкура, она выгнулась сильнее, желая слиться с мужем, стать с ним единой. Восторг вспыхнул огненным фонтаном, рассыпался сверкающими искрами и вырвался из горла очередным длинным стоном. А буквально через несколько мгновений около уха раздалось приглушенное шипение, и Тони лишь тихонько пискнула, стиснутая в крепких объятиях, но на непослушных губах расплывалась глупая, довольная улыбка.

Девушка обмякла, прикрыв глаза; сердце еще суматошно колотилось в груди, и по телу растекалась приятная усталость. Голова оставалась звонкой и пустой, осознание случившегося приходило медленно. Она вяло пошевелилась, и Ив, что-то пробормотав, тут же перекатился, бережно придержав Антонию. Девушка оказалась распластанной на его животе, но поскольку слабость пока не проходила, менять позу она не торопилась. И вообще, Ив такой большой и удобный, лежать на нем тоже хорошо… Ну а то, что в деликатных местах немного саднило, – сущая мелочь по сравнению с полученным удовольствием. Она тихонько вздохнула, направила немного магии, и совсем скоро неприятные ощущения окончательно исчезли.

Широкая ладонь осторожно провела по спине и замерла на пояснице.

– Тони, – тихо позвал Ив.

Услышав в его голосе беспокойство, юная герцогиня несказанно удивилась.

– А?.. – рассеянно отозвалась она, не подняв головы – было откровенно лень.

– Ты… в порядке? – с заметной паузой спросил Ив, и Антония не сразу сообразила, что имеет в виду муж.

Поняв же, отчего-то смутилась, щекам стало жарко, и она порадовалась, что Ив ее не видит.

– Уже да, – едва слышно ответила девушка, начав выводить пальчиком узоры на груди де Ранкура.

Он прерывисто вздохнул, аккуратно сгреб ее ладонь и вдруг выпрямился, не дав Антонии отстраниться и придержав другой рукой. После чего без слов подхватил тихо ахнувшую от неожиданности супругу и поднялся с кровати, направившись к двери в ванную комнату. Антония отважилась украдкой взглянуть на его лицо, но непроницаемое выражение не позволило ей хотя бы предположить, что творится в голове у Ива. Сейчас, когда страсть схлынула окончательно, Тони чувствовала себя слегка не в своей тарелке, не зная, как держаться, что говорить. Ясно одно: на нежности де Ранкур не настроен, да и странно было бы, если бы его отношение к жене так резко изменилось всего лишь за одну ночь. Ну и утро… После такого, хм, бурного пробуждения с ее стороны было бы глупо дальше пытаться держать расстояние между ними. Глаза остановились на вязи рисунка на ладони, и ее зрачки удивленно расширились: он слегка изменился. Добавилось несколько веточек, появился перламутровый отлив, татуировка приобрела объемность. «Интересно, а у Ива так же?» – мелькнула мысль. Муж открыл дверь ногой, зашел и поставил Тони на пол, посмотрев ей в лицо:

– Приводи себя в порядок, я принесу халат и распоряжусь о завтраке. Здесь будешь или в столовую спустимся? – уточнил он.

– Здесь, – кивнула Тони, глядя в сторону и едва справляясь с порывом прикрыться. Все, что можно, Ив и так рассмотрел, глупо поддаваться уже ненужной стеснительности.

– Хорошо, – невозмутимо ответил де Ранкур, развернулся и направился к выходу.

Взгляд Антонии остановился на его пятой точке, которую вчера толком не удалось рассмотреть. Сейчас девушка с удовольствием изучала взглядом приятную картину, тем более что свидетелей ее интереса не было – Ив не мог видеть, стоя к ней спиной. Глядя на крепкие ягодицы мужа, Тони дала себе слово при первой же возможности пощупать их и проверить, настолько ли они упругие, какими кажутся. И собственное откровенное желание на сей раз ничуть ее не смутило – разве что самую капельку где-то в глубине души.

Дверь закрылась, и Антония напомнила себе, что собиралась сполоснуться. Встав под тугие теплые струи, она прикрыла глаза и длинно выдохнула, позволив воспоминаниям замелькать перед внутренним взором. И снова улыбка неудержимо раздвинула губы, а сердце пропустило пару ударов. Антония смаковала картинки, опять переживая те восхитительные мгновения. Это действительно было чудесно, пусть и не совсем так, как Тони представляла себе в целомудренных мечтах. На деле все оказалось ярче, глубже и жарче, и даже почти полное отсутствие нежности не снизило накала ощущений. Хотела ли она повторить?.. Девушка прерывисто вздохнула, слизнула с губ капельки воды и невольно передернула плечами. С одной стороны, наверное, да. С другой… Ив вел себя подозрительно сдержанно после всего случившегося. Ему не понравилось? Или он ожидал чего-то большего от жены, привыкнув к опытным любовницам? Антония заволновалась и забеспокоилась одновременно. Ив ведь должен понимать, что до сих пор она понятия не имела, что происходит в постели между мужчиной и женщиной, и ждать от нее сразу раскрепощенности и смелости глупо!

– Ладно, посмотрим, – пробормотала она, постаравшись задвинуть тревожные мысли подальше.

До вечера еще далеко, день долгий, и сейчас следовало подумать о предстоящей встрече с родителями – наверняка они не преминут нанести визит дочери в ее новом доме. Антония невольно поежилась: ведь будут ругать за историю с побегом, пусть она и закончилась благополучно. Тряхнув волосами, девушка закрыла кран и повернулась к двери, подумав, что долго как-то Ив несет ей халат и полотенце. Увидев, что муж стоит, прислонившись к косяку, и неотрывно смотрит на нее, а в его взгляде горит странный огонек, Тони моментально смешалась, и ее руки метнулись прикрыться, прежде чем она осознала собственный порыв. Герцог… все это время наблюдал за ней?! Ив медленно улыбнулся и покачал головой.

– Поздно стесняться, Огонечек, – хмыкнул он, и его улыбка стала шире. Встряхнув халат в руках, Ив подошел к замершей Антонии и протянул ей одежду: – Прошу, миледи.

Она развернулась, с молчаливым облегчением воспользовавшись этим предлогом, и все же упрямо буркнула, просунув руки в рукава:

– Я не стесняюсь!

За спиной послышался довольный смешок.

– Об твои уши можно факелы зажигать, вреднюга, – озвучил очевидное Ив и вдруг, приобняв жену, легонько чмокнул в макушку. – Пойдем завтракать.

От этой небрежной нежности Антония снова растерялась. Определенно, ее супруг – очень странный мужчина. Потуже завязав пояс, девушка вылезла из ванной и вышла обратно в спальню. Там Серин уже споро расставляла тарелки и чашки на столе, мурлыча что-то себе под нос, – горничная явно пребывала в хорошем настроении.

– Миледи, доброе утро! – радостно поздоровалась служанка, увидев Антонию.

– Доброе, Серин, – как можно непринужденнее ответила Тони, покосившись на разворошенную кровать, и с досадой ощутила, как щеки снова теплеют.

Нет, ну что такого в том, что горничная поймет, чем они тут с Ивом занимались?! В конце концов, этим занимаются все без исключения замужние леди, и она ничем от них не отличается.

– Приятного аппетита, миледи. – Серин закончила расставлять приборы и присела в реверансе.

– Спасибо, – кивнула девушка и остановилась рядом со стулом.

Признаться, она не ожидала, что де Ранкур отодвинет его для нее, и постаралась скрыть очередное удивление, вызванное поведением супруга. Кажется, он в самом деле серьезно намеревался стать ей хорошим мужем. Служанка вышла, и де Ранкуры остались вдвоем. Соблазнительные ароматы еды защекотали ноздри, и Антония отвлеклась от размышлений о поведении Ива, уделив внимание завтраку. И молчание на сей раз не было натянутым – напротив, оно было уютным и мирным.

Расправившись с омлетом и тостами, Тони взяла чашку с чаем, откинулась на спинку стула и покосилась на жевавшего Ива.

– Какие планы дальше? – наконец поинтересовалась она, чувствуя умиротворение и приятную сытость.

– Через три дня мы выдвигаемся в Айвену, – огорошил ответом де Ранкур. – Я займусь приготовлениями. Поедем налегке, верхом. Надеюсь, с верховой ездой проблем нет?

Антония покачала головой.

– Я почти с рождения жила в поместье под Реннарой, – невозмутимо поведала она. – Родители приезжали только на осень и зиму, а так я оставалась на попечении гувернантки и учителей, только последние лет шесть меня забирали в город на это время, а лето я проводила в поместье. И очень любила носиться на лошади по окрестностям. – Взгляд девушки на несколько мгновений стал отсутствующим, на губах появилась задумчивая улыбка.

– Отлично, – прервал ее детские воспоминания голос Ива. – Поедем по дороге, там достаточно постоялых дворов, так что ночевать в лесу вряд ли придется. Из вещей тоже советую взять только то, что пригодится в пути, остальное можно отправить багажом следом за нами. А вообще, наверняка в Айвене проще создать новый гардероб. – Герцог пожал плечами.

Антония выпрямилась и возмущенно уставилась на мужа.

– Ну конечно, и предстать перед всеми оборванкой? – негодующе фыркнула она. – Хватит уже того, что без свиты приедем! – Тони поджала губы. – Будущие правители, называется.

В глазах Ива блеснул веселый огонек, но герцог сдержал неуместный смешок.

– То есть ты уже не против поездки? – словно невзначай уточнил он, отправив в рот кусок ветчины.

Девушка опустила ресницы, и ее щеки снова украсил очаровательный нежный румянец.

– Ну… Нет, наверное, – тихо ответила Антония и спрятала лицо за чашкой.

Ив не удержался – очень уж ему нравилась непосредственность этой эмоциональной девочки.

– Все-таки хочется стать королевой, м-м? – поддел он ее с усмешкой.

Маленькая леди вскинулась, румянец стал гуще, и сопела она тоже очень мило.

– Вовсе нет! – выпалила девушка, потом поспешно добавила: – То есть… я хотела сказать… – Заметив широкую ухмылку, Тони поняла, что ее откровенно дразнят, и едва сдержала порыв бросить в несносного мужа уже пустой чашкой. Вместо этого она аккуратно поставила посуду на стол, встала, задрав подбородок, и обронила: – Приятного аппетита. Я одеваться.

– Помочь? – поинтересовался Ив в спину уходящей супруге, развеселившись еще больше.

Ее реакция оказалась хоть и предсказуемой, но такой же очаровательной, как и остальное поведение. Похоже, Антония совершенно не умела притворяться, что стало приятным сюрпризом: Ив умел ценить искренность окружавших его людей. С воинами все было просто: для них герцог оставался командиром, а не возможным наследником, и, пожалуй, именно по этой открытости и искренности он будет скучать сильнее всего. Во дворце вряд ли дождешься такого отношения от новых подданных. И тем приятнее чувствовать подобное от Антонии. Между тем супруга взялась за ручку двери, ведущей в гардеробную, обернулась и смерила герцога выразительным взглядом.

– Сама справлюсь, – сухо ответила она и исчезла внутри.

Ив все-таки рассмеялся – судя по всему, Тони в полном порядке, раз ведет себя как обычно. И его, хм, утренний порыв, закончившийся так приятно для обоих, не вызвал у жены неприятия. Это очень хорошо, потому что вечером Ив твердо решил исправиться и не набрасываться на Тони, как оголодавший зверь на добычу. Она заслуживает нежности, и она ее получит, он постарается.

Де Ранкур поднялся, и его посетила еще одна веселая мысль: гардеробная-то у них тоже теперь общая, а поскольку Антония в своем возмущении не вызвала горничную, то ей придется принять его помощь. Правда, у Ива гораздо больше опыта по части раздевания женщин, но он готов обогатиться знаниями и по обратному процессу. Чем быстрее Тони привыкнет к тому, что Ив рядом, тем лучше будет для них обоих. Герцог направился к гардеробной, но дойти не успел – в дверь спальни раздался деликатный стук.

– Да? – отозвался удивленный Ив.

– Ваша светлость… – В спальню зашел дворецкий и поклонился. – Просили передать вам лично в руки.

На серебряном подносе лежал сложенный и запечатанный листок. Озадаченный Ив взял записку и узрел королевский герб на сургуче. Нахмурившись, он вскрыл послание. «Жду вас с вашей очаровательной супругой во дворце, как проснетесь и приведете себя в порядок. Исабель». Коротко и непонятно, что хочет от них королева. Ив пожал плечами и кивнул.

– Спасибо, любезный, – поблагодарил он слугу. – М-м, у меня вроде как экипаж есть, да? – уточнил Ив на всякий случай – заглянуть на задний двор своего особнячка он пока еще не имел возможности.

– Прикажете приготовить ваш? – правильно понял его вопрос дворецкий.

– Да, пожалуй, – согласился Ив и снова направился к гардеробной.

Ему вдруг стало интересно, какое белье носит его юная супруга. Возможно, в этом вопросе он даже сможет просветить Антонию не хуже владелицы какого-нибудь магазина всяких женских штучек.

Этим же утромОсобняк маркизы де ла Ресадо

Последние два дня Ионель спала плохо, да и настроение оставляло желать лучшего. Попытка похищения девчонки провалилась, деньги оказались потрачены впустую. Ив со своей… женой отправился обратно в Реннару и вчера вечером уже был здесь, в столице. Эти двое остановились в особняке Ива, где Ионель должна была стать хозяйкой! Маркиза стиснула пальцы в кулаки и до хруста сжала зубы, глядя на улицу невидящим взглядом. Рассчитывать на то, что юная выскочка до сих пор девственница, уже не стоило – вряд ли Ив сдерживал свои желания, ведь соперница в самом деле хороша собой. Что ж, это все равно не препятствие.

Маркиза отошла от окна и дернула шнурок звонка. Пора отправиться во дворец, разведать обстановку, послушать, что говорят, и, возможно, получится придумать план, как сохранить общение с Ивом, не возбудив у него подозрений. Оставаться в Реннаре без него Ионель не собиралась. И потом, у нее еще оставалась запасная лазейка – приятельница этой Антонии, Тересия. Наивная и доверчивая девушка, что маркизе только на руку. Остается надеяться, что сама Антония тоже не знает, как звали последнюю любовницу Ива – вряд ли он делился интимными подробностями своей жизни с молодой супругой. И это тоже может сыграть в пользу планов Ионели.

Явилась служанка, и маркиза скинула халат.

– Я во дворец, – сообщила она. – Пожалуй, неси золотистое атласное платье.

– Да, миледи. – Горничная присела в реверансе и юркнула в гардеробную.

Может, Ионели совсем повезет и она встретит во дворце Ива… Маркиза коротко вздохнула и последовала за горничной.

Королевский дворец в Реннаре

Антония сидела напротив мужа в экипаже и старалась не обращать внимания на его пристальный взгляд. Она снова смущалась, особенно когда вспоминала, что этот несносный мужчина устроил в гардеробной. Слишком поздно Тони осознала, что эта комната у них тоже общая, и, когда Ив вдруг изъявил желание изучить ее предпочтения в нижнем белье… О, богиня, да она чуть не сгорела там на месте! И откуда только силы взялись вытолкать возмутительно хохочущего герцога в спальню! Вообще, что-то супруг разошелся, по мнению Антонии, и вел себя далеко не так сдержанно, как полагается мужчине, женившемуся по расчету. Тони покосилась на него и в очередной раз наткнулась на изучающие ее глаза.

– Не надо так смотреть на меня, – наконец не выдержала она.

– М-м? – лениво отозвался Ив. – Почему? Мне нравится. – Он усмехнулся.

Тони прерывисто вздохнула и откинулась на спинку сиденья, упорно глядя на дома в окне. Хорошо, что платье на ней имело довольно скромный вырез, хотя ложбинка все же была видна. Прямой ответ мужа вызвал легкое замешательство, девушка не ожидала именно таких слов.

– Что еще, кроме верховой езды, ты любишь? – снова удивил ее Ив, и насмешки в его голосе Тони не уловила. – Ты говорила, у тебя меч был, умеешь им действовать?

С подозрением покосившись на мужа, она, поколебавшись, все же ответила:

– Ну… Брат учил. Родители не знают, – поспешно добавила девушка, опустив взгляд на свои руки.

Ив хмыкнул, его явно позабавил ответ супруги.

– Может, еще и драться умеешь? – Он поднял рыжую бровь, в голосе проскользнула ирония.

– А вот и умею! – запальчиво воскликнула Антония, вздернув подбородок.

– И что, тоже брат учил? – уже откровенно веселясь, поддел ее Ив.

– Да, он, – насупившись, буркнула Тони, скрестив руки на груди. – И ничего веселого я здесь не вижу!

– Не очень подходящие для молодой девушки увлечения, хочу заметить. Верховая езда, фехтование, драка. – Де Ранкур вытянул ноги по обе стороны от Антонии, и у нее на несколько мгновений сбилось дыхание.

Экипаж по размерам был не слишком большой, и, оказавшись между коленей супруга, Тони слегка разволновалась. Сразу вспомнилось утро…

– Вышивать и плести кружева скучно. – Она скривилась, поспешно вернувшись к беседе. – И эти нитки – они постоянно путаются! Лучше в библиотеке посидеть, только у папы в основном по его направлению в магии книжки. – Антония вздохнула и разгладила складку на узорчатом шелке юбки. – А я бы что-нибудь про Огонь еще почитала…

– Тем не менее танцы и светские развлечения тебе все же нравятся. – Ив проявил наблюдательность, к некоторому удивлению Тони.

Она склонила голову и дернула плечиком, одарив мужа выразительным взглядом.

– Нравятся, – не стала отрицать Антония. – Я ведь девушка, – усмехнулась она и повторила его жест с бровью.

Разговор прервался – экипаж остановился, супруги приехали ко дворцу, где их ждала королева Исабель. Первым вышел Ив и протянул руку, Тони оперлась на широкую ладонь и, придерживая платье, сошла на брусчатку площади перед дворцом. Положив пальчики на сгиб локтя супруга, Антония пошла рядом, отметив, что Ив подстраивается под ее не слишком быстрый шаг. Стало приятно, и девушка украдкой улыбнулась, потрогав перстень на другой руке. Признаться, за эти дни она почти забыла об украшении, оно теперь ничуть не мешало.

– Интересно, о чем тетя хочет поговорить, – задумчиво пробормотала Тони, когда они вошли в прохладный мраморный холл, как всегда, наполненный придворными.

– Ругать не будет, не волнуйся, – со смешком успокоил супругу Ив. – Думаю, она уже остыла.

Антония покраснела, в очередной раз с досадой пожалев об опрометчивом побеге.

– Напутствие будущему королю? – не удержалась она от ехидной реплики, скрыв за ней замешательство.

– Возможно, – не стал спорить Ив. – В любом случае советы ее величества придутся весьма кстати.

Супруги замолчали, поднимаясь по широкой лестнице. Антония ловила заинтересованные взгляды знакомых; женщины почему-то прикрывались веерами, шушукались и хихикали, и это изрядно нервировало. Девушка украдкой оглядела себя – все ли в порядке с платьем, – изъянов не нашла и забеспокоилась еще больше.

– Со мной что-то не так? – недовольно проворчала Антония, наткнувшись на очередной выразительный взгляд знакомой леди.

– Видишь ли, про твой побег известно лишь узкому кругу лиц, Огонечек, и все думают, что те дни, когда тебя не было в столице, ты безвылазно провела со мной, – любезно пояснил Ив с отчетливым весельем в голосе. – Дальше сама догадаешься, о чем они все дружно думают, или рассказать подробно?

Тони тихо ахнула и чуть не споткнулась; щеки моментально вспыхнули, и несколько минут она не смела поднять глаз от паркета, молча проклиная известную склонность придворных кумушек к сплетням. Хотя… «Пусть завидуют», – мелькнула злорадная мысль. Герцогиня де Ранкур расправила плечи и подняла голову, глядя прямо перед собой и спрятав все эмоции под непроницаемым выражением. Держать лицо она умела, многочисленные светские рауты и балы научили.

– Должно быть, каждая вторая мечтает оказаться на моем месте, – невозмутимо отозвалась Антония, шагая рядом с мужем; на ее губах поселилась легкая улыбка.

– М-м, благодарю за комплимент, драгоценная, – отозвался де Ранкур и отвесил супруге ироничный поклон.

В этот раз Тони могла гордиться собой: она не смутилась.

– Я слышала, вы пользовались определенной популярностью среди придворных дам, милорд, – небрежно обронила девушка, поймав себя на том, что ей нравится такая вот легкая пикировка с мужем.

– Наверное, у дам слишком богатое воображение, учитывая, что в столице я появлялся очень редко и не более чем на несколько дней, – парировал Ив. – И вообще, миледи, верить сплетням – дурной тон.

Они уже подходили к дверям в личные покои их величеств, когда Антония услышала чей-то звонкий смех и ощутила, как вдруг напрягся муж; веселость мигом с него слетела. Тони с недоумением покосилась на Ива, но спросить ничего не успела: его взгляд остановился на группе леди у окна, что-то с живостью обсуждавших. Одна из них стояла спиной, обмахиваясь веером, и, кажется, глаза Ива, вмиг похолодевшие, превратились в два кристалла льда. Они впились в ту самую леди с веером, герцог замедлил шаг, и Антония невольно поежилась от жесткого выражения, появившегося на его лице. А неизвестная вздрогнула и медленно, будто нехотя, обернулась. На несколько мгновений мир вокруг замер, Тони узнала женщину, которую видела рядом с Ивом на достопамятном балу, и внутри заворочалось странное ощущение сродни глухому раздражению. Кто эта дама? Она же, моргнув, резко отвернулась, а Ив, крепче прижав ладонь Антонии локтем, ускорил шаг: девушка уже почти бежала, стараясь не споткнуться.

– Ив! – тихонько прошипела она наконец, устав путаться в юбках. – Что случилось?!

– А? – Он словно вынырнул из глубоких размышлений, тряхнул головой и посмотрел на жену. – Все хорошо, Тони, – пробормотал де Ранкур и остановился перед большой дверью, около которой стояла стража.

Антонии пришлось усмирить любопытство, изрядно приправленное недовольством, и молча перешагнуть порог королевских покоев. С той стороны их уже ждал секретарь Исабели, с поклоном пригласивший следовать за ним в кабинет ее величества. Когда же они вошли, мысли о недавней неприятной встрече временно отступили на второй план – супругов ожидала королева.

Подперев голову ладонью, Исабель сидела за широким столом, на котором царил идеальный порядок, и с задумчивым видом смотрела перед собой. Едва появились гости, взгляд королевы остановился на Антонии, и девушка слегка оробела, чуть не поддавшись порыву спрятаться за широкую спину Ива. Опустив глаза, она присела в реверансе; королева же широко улыбнулась и кивнула.

– Ну здравствуй, беглянка, – насмешливо поприветствовала ее величество, и герцогиня де Ранкур густо покраснела. – Я обещала твоему супругу не ругать тебя, полагаю, от него ты уже свое получила, поэтому сразу приступлю к делу. Садитесь. – Исабель стала серьезной.

Тони украдкой перевела дух и опустилась в кресло для посетителей, наконец подняв глаза на тетю. Ив сел рядом.

– Когда вы уезжаете? – обратилась королева к де Ранкуру.

– Через три дня, – ответил он. – Поедем налегке. – Герцог покосился на Антонию, в его взгляде мелькнули веселые искорки.

– Что ж, хорошо. – Исабель соединила пальцы перед собой. – Тогда сначала хочу решить общие вопросы. Тони, тебе нужны фрейлины, хотя бы человек пять. – Королева выразительно глянула на племянницу. – Если от Ива не ожидают парадного въезда в Айвену, – ее величество усмехнулась, – то тебе по статусу положена свита, милая. Есть пожелания, или я сама займусь отбором девушек? Они поедут следом за вами чуть медленнее, но, думаю, немногим позже прибудут в Барис, – пояснила она.

– Я бы хотела взять с собой графиню Тересию де Охеду, если она согласится, – озвучила Антония свое самое большое желание. – И мою горничную Серин тоже.

– Договорились, тогда остальных девушек я подберу лично, – не стала возражать Исабель. – Теперь, собственно, то, зачем я вас позвала. Ваша магия, дорогие мои. – Королева пристально посмотрела сначала на Ива, потом на Антонию. – Сами понимаете, дар надо развивать. Думаю, ваш дядя, Ив, найдет вам хороших учителей в Айвене по прибытии – безусловно, в его интересах помочь вам как можно скорее овладеть даром на должном уровне до того, как он покинет этот мир. Но мне бы хотелось дать вам начальные знания перед отъездом. В дороге всякое может случиться, – задумчиво добавила Исабель, и Антония едва подавила порыв поежиться.

Как-то тревожно это прозвучало. Тони все же надеялась, что до Айвены они доберутся без происшествий.

– Ментальной магией владеет мой супруг, и он согласен дать герцогу несколько уроков, – продолжила королева. – Антония, тобой займется придворный маг, будешь осваивать левитацию.

Брови Антонии поползли вверх от удивления: она не ожидала такого щедрого предложения от тети. Как и сам Ив, судя по озадаченному лицу.

– Благодарю, ваше величество. – Он склонил голову. – Признаться, приятный сюрприз.

Исабель лишь усмехнулась и поднялась.

– Тогда идемте. – Королева направилась к выходу из кабинета.

Она провела гостей несколькими коридорами, они прошли через пару гостиных и остановились перед простой резной дверью. Исабель постучала и открыла ее, переступив порог.

– Леано, я привела твою ученицу, – весело изрекла ее величество, подтолкнув оробевшую Антонию вперед.

Небольшое помещение представляло собой смесь лаборатории и кабинета: полки, заваленные книгами, статуэтками, причудливыми кристаллами и приборами, большой письменный стол, на котором лежали бумаги с какими-то схемами и чертежами, в углу – еще один стол, уставленный пробирками, колбами, баночками и прочими предметами, нужными для экспериментов. В воздухе витал запах книг, сушеных трав и странный, сладковатый аромат. Хозяин помещения, молодой мужчина чуть постарше брата Антонии на вид, с умными серыми глазами, при появлении гостей встрепенулся и встал из-за стола – он там что-то писал с сосредоточенным видом.

– Ваше величество. – Леано поклонился и с интересом посмотрел на Тони: – Леди Антония, полагаю?

– Да, – кивнула она, скользя взглядом по обстановке.

– Рад знакомству. – Маг склонил голову.

– Что ж, оставляю вас. Тони, как закончите, приходи в малую столовую, там пообедаем. – Королева подхватила Ива под локоть. – А мы пойдем к Лоренсо.

Девушка оглянулась на мужа, поймала его ободряющий взгляд и ответила неуверенной улыбкой. После чего они вышли, оставив Тони одну с придворным магом. Он же, хлопнув в ладоши, с воодушевлением заявил:

– Ну-с, миледи, тогда начнем наш урок!

В это же времяВо дворце

Ионель никак не могла отдышаться, сидя на скамейке на одной из дорожек дворцового парка; дрожь не желала уходить, а спину то и дело обдавало холодными мурашками. Как он на нее посмотрел! Так, словно заглянул в самую глубину души и увидел там… Слишком много лишнего. Маркиза зажмурилась и тряхнула головой, стиснув зубы и уняв неуместную сейчас панику. Ну, посмотрел и посмотрел, пусть даже и недобро, ну с чего прямо так уж пугаться-то? Женщина вздрогнула и поежилась, снова вспомнив тот миг, когда увидела Ива с молодой супругой у дверей покоев их величеств. Он словно знал, что в побеге девчонки виновата именно Ионель, хотя она никаких следов не оставила. Ее никто не видел, с предводителем каравана работорговцев маркиза связывалась только через амулет, выйдя на караванщика через третьих людей. Нет никаких причин для паники!

Сердце потихоньку успокаивалось, уже не мечась по грудной клетке как сумасшедшее, и дыхание постепенно пришло в норму. Ионель откинулась на спинку скамейки и еще раз, уже с холодной головой, проанализировала случившееся во дворце. Она видела Ива и раздраженным, и злым, но никогда он ее не пугал так, как сегодня, значит, должно быть объяснение такому странному всплеску эмоций. Кроме как магией, она ничем не могла это объяснить. Что ж, пока не узнает про третий дар Ива, подходить к нему близко не стоит, и тогда надо хорошенько подумать над новым планом. Решительно сжав губы, Ионель поднялась и направилась обратно во дворец. Возвращаться к себе маркиза не собиралась, надеясь все же выяснить что-нибудь полезное для себя. Просто надо быть внимательнее и не попадаться на глаза Иву. Пока не попадаться.

Ну а когда она дошла до гостиных, где любили собираться придворные дамы, то удивилась оживлению, царившему среди леди. Открыв веер и небрежно обмахнувшись, Ионель остановилась рядом со знакомой и словно невзначай поинтересовалась:

– А что все так увлеченно обсуждают? Что я пропустила?

– О, леди Ионель, потрясающая новость! – с готовностью ответила дама и выпалила свеженький слух, явно смакуя его: – Ее величество набирает фрейлин для своей племянницы, герцогини де Ранкур, в ее свиту для поездки в Айвену!

Имя, которое должна была носить Ионель, неприятно резануло по ушам, но маркиза ничем не выдала своих эмоций. Широко распахнув ресницы, она уставилась на собеседницу.

– Да вы что? Как интересно! – Маркиза вздохнула и опустила взгляд. – Как жаль, что мы с вами вряд ли годимся в свиту для юной девушки, будущей королевы.

Леди уже была замужем, насколько знала Ионель. Хотя ведь девчонка – назвать ее по имени маркиза не могла даже в мыслях – не невинная дева, и возможно, королева отступит от обычая набирать только девиц…

– О, а я и не стремлюсь, мне в Реннаре хорошо живется, – искренне рассмеялась женщина.

Поддерживая дальше легкую, непринужденную беседу, Ионель напряженно размышляла. Конечно, она не настолько знатная, чтобы попасть в список, это понятно, но… Леди Тересия де Охеда наверняка в нем будет. И почему бы маркизе де ла Ресадо не совершить путешествие в соседнюю страну, присоединившись к королевскому кортежу? Шальная идея, случайно пришедшая в голову прямо сейчас, Ионели понравилась, и маркиза решила ее обдумать: все равно процесс отбора займет некоторое время, и сборы тоже, поэтому около недели в запасе точно есть, чтобы сблизиться с Тересией и уговорить ее принять в попутчицы Ионель. А там… Впрочем, сначала надо добраться до Айвены.

Малая столовая в покоях королевы

К обеду Тони пришла немного уставшая, но воодушевленная собственными успехами в освоении нового навыка. Конечно, далеко не сразу все давалось, однако поднимать в воздух и удерживать легкие предметы она уже могла. Маг обнадежил, что тут важны исключительно тренировки, но чем тяжелее вещь, тем, естественно, больше требуется усилий. Еще лорд Леано сказал, что завтра можно попробовать передвигать предметы сначала по поверхности стола, а потом уже по воздуху. Конечно, всем этим девушка не преминула поделиться, когда королева поинтересовалась ее успехами. Ив присоединился к ним чуть позже, и при его появлении Тони невольно замолчала, оборвав восторги на полуслове. Де Ранкур опустился на стул и кивнул, взяв приборы.

– Продолжай, мне тоже интересно, – как ни в чем не бывало произнес он, глянув на чуть смутившуюся Антонию.

– Ну… мы просто двигали предметы, – пробормотала она, уткнувшись взглядом в свою тарелку. – Точнее, я училась это делать, – поправилась девушка и поспешно спросила, в свою очередь: – А вы чем занимались?

Ив поморщился, прожевав кусок мяса.

– Для начала пытались блоки ставить, чтобы кое-чьи эмоции не мешали мне спокойно жить, – с усмешкой ответил он, и Антония ощутила, как потеплели щеки. – Кроме этого, еще всякое по мелочи.

– Ив, с вами хотел бы пообщаться советник по внешней политике, – сообщила Исабель. – Прояснить кое-что по ситуации в Айвене, вам пригодится, когда приедете.

– Да, было бы неплохо, – согласился Ив. – Мы с его величеством договорились встретиться завтра утром еще, он любезно согласился отвести мне весь день на занятия.

– О, отлично! – улыбнулась Исабель. – Тони, какие у тебя планы?

– Наверное, с мамой повидаться, – неуверенно ответила девушка – она в самом деле еще не думала об этом. – С Тересией тоже хотела пообщаться…

– Я отвезу тебя к родителям, – перебил Ив невозмутимо, и Антония с удивлением покосилась на него.

– Тут недалеко, я и сама могу доехать… – начала было она, но не договорила.

– Не спорь, – снова перебил супруг, причем так категорично, что девушка проглотила возмущенный ответ, решив высказать все позже, когда они одни останутся.

Она не маленький ребенок, за которым нужен присмотр! И ведь пообещала уже, что не убежит никуда, неужели до сих пор Ив ей не верит?! Антония поджала губы и кивнула.

– Хорошо, – кивнула девушка, не глядя на мужа.

Вот и кто из них двоих вредный, а?

– Сама сообщишь Тересии, Тони? – осведомилась Исабель, сделав вид, что не заметила напряженности между супругами.

– Да, наверное, я сначала поговорю с ней и ее родителями, отпустят ли они. – Антония с радостью ухватилась за возможность переключиться на другую тему.

– Завтра скажешь, что вы решили. – Королева невозмутимо продолжала есть.

Тони едва дождалась окончания обеда. Дальше Исабель углубилась в расспросы Ива о ситуации на границе в его последнее посещение, и девушке стало откровенно скучно. Ну и обида на мужа не желала проходить. Поэтому, когда наконец тарелки опустели и все встали, она с трудом сдержала вздох облегчения.

– Что ж, тогда с тобой прощаюсь до завтра, Тони. – Королева наклонилась и слегка поцеловала племянницу. – Ив, жду вас в своем кабинете, обсудим с советником положение в Айвене.

– Да, ваше величество, – поклонился Ив и направился к выходу из столовой.

Некоторое время они шли молча, Антония смотрела прямо перед собой, не желая первой начинать разговор, пока не услышала долгий вздох Ива.

– Опять сопишь, – вполголоса озвучил он очевидный факт. – Что тебя на этот раз возмутило, Антония?

– Ты мне что, не доверяешь? – тут же прошипела она, воспользовавшись тем, что муж заговорил первый, и метнула на него негодующий взгляд. – Я и сама могу прекрасно…

– Ты забыла про тот болт с сонным зельем? – оборвал ее Ив, не дослушав. – Думаешь, тот, кто хотел от тебя избавиться, успокоился только потому, что ты вернулась в Реннару? Глупо надеяться. – Он покачал головой и решительно заявил: – Пока не уедем, одной никуда не ходить, поняла?

Антония помолчала, разом растеряв всю воинственность: признаться, она действительно позабыла про то странное нападение на дороге, когда у нее получилось остановить на лету арбалетный болт.

– Ив, кто та женщина, с которой мы встретились перед покоями Исабели? – спросила она уже не таким резким тоном. – Считаешь, это она виновата?..

Ив ответил не сразу, и девушка уже расстроилась, решив, что немногословный супруг не удостоит ее ответом, как он заговорил:

– Я разберусь с этим. Просто постарайся быть осторожнее и держись от нее подальше. У тебя есть какие-нибудь защитные амулеты? – уточнил Ив, и у Тони холодок пробежал вдоль позвоночника.

– Амулеты? – растерянно переспросила она, беспокойство заскреблось коготками в душе. – Всё так серьезно?

– Не думаю, но мне так будет спокойнее.

Ив за нее беспокоится. Губы неудержимо разъезжались в довольной улыбке, и Тони с трудом сохраняла серьезный вид. И заботится, между прочим, тоже. «Знаешь, я обещал твоей тете позаботиться о тебе, и, ррыхра мне в печенку, я это сделаю, пусть даже против твоей воли». Эти слова всплыли в памяти, и Антония все же улыбнулась.

– Хорошо, я спрошу у отца, он в защитной магии разбирается, – покладисто произнесла девушка, спускаясь за мужем по ступенькам.

Ив покосился на супругу, в голубых глазах на мгновение мелькнуло удивление, но он лишь кивнул, порадовавшись такому ответу. А в экипаже сел рядом с ней, и Тони не возражала, отметив, что сердце вдруг забилось быстрее и дыхание стало неровным. Однако чем ближе они подъезжали, тем сильнее волнение перерастало в беспокойство: а ну как все же будут ругать за безрассудный побег? Когда Ив молча взял ее безвольную ладонь и легонько пожал, Антония нервно вздрогнула, чем заработала снисходительный взгляд и усмешку.

– Не переживай так, Огонечек, я же сказал – вчера всех успокоил, – правильно истолковал Ив эмоции юной герцогини.

Пожалуй, в третьем даре мужа есть свой плюс – не надо ничего объяснять. А еще от того, какое он ей дал прозвище, в груди потеплело и в животе словно поселилась стайка бабочек. Беспокойство почти улеглось.

Экипаж вскоре остановился, Ив вышел и подал жене руку. Тони ступила на брусчатку мостовой, разглядывая особняк, в котором прожила всю свою жизнь, но который больше не являлся ее домом. На мгновение ее охватило щемящее чувство, а потом рядом остановился Ив, и Антония расправила плечи, положив ладонь на локоть мужа. Жест вышел привычным, будто они вместе уже очень давно, и это показалось ей хорошим знаком. В самом деле, когда-нибудь это должно было случиться – она же не собиралась до старости прожить вместе с родителями.

Они поднялись по ступенькам, и Тони постучала дверным молотком, странно чувствуя себя в качестве гостьи – впервые. Дворецкий открыл быстро и, увидев девушку, радостно улыбнулся.

– О, юная леди! Рад вас видеть! – Он посторонился, пропуская гостей в холл. – Добро пожаловать, милорд, – поздоровался слуга и с Ивом.

– Привет, Ваор, – улыбнулась в ответ Антония. – Мама с папой дома?

– Леди Эстер и молодой лорд Рамон – да, а лорд Альберто после обеда ушел, – с готовностью ответил Ваор.

– Передай маме, что я приехала, – попросила Тони, и дворецкий отправился наверх. Девушка повернулась к мужу: – Ну, тебе, наверное, идти надо, тетя ждет.

– Надумаешь возвращаться домой – пусть тебя брат проводит. – Ив наклонился, коснулся ее губ в кратком поцелуе и вышел.

Антония посмотрела ему вслед, тихонько хмыкнула, невольно облизнулась, и тут с лестницы раздался радостный возглас:

– Тони, девочка моя! Наконец-то!

Девушка резко обернулась и, взвизгнув от избытка эмоций, бросилась на шею матери. Конечно, ни о каких нотациях речи не шло: когда схлынули первые восторги, герцогиня ла Саллас лишь мягко пожурила дочь за столь необдуманный поступок.

– Мы так все волновались, милая. – Она погладила зардевшуюся Антонию по щеке.

– Я знаю, – виновато пробормотала Тони, опустив взгляд. – Давай не будем, ладно? Я осознала, прониклась и больше так не поступлю.

– Вот и умница, – спокойно отозвалась леди Эстер и взяла дочь за руку. – Ну, как у вас, рассказывай? – Во взгляде женщины загорелся огонек интереса.

– Мам! – пискнула еще отчаяннее покрасневшая девушка, потом застенчиво улыбнулась в ответ и тихо ответила: – Наверное… хорошо…

– О, блудная сестренка вернулась! – в дверях гостиной, где обосновались мать и дочь, появился Рамон. – Ну как, наприключалась?

А дальше время полетело незаметно в бурной беседе с родными, по которым Антония, оказывается, еще как соскучилась. Позже вернулся отец, и, хотя в глубине души девушка слегка побаивалась встречи с ним, все обошлось – он ее тоже отчитывать не стал. Когда же Тони озвучила просьбу Ива насчет какого-нибудь хорошего охранного артефакта, объяснив это тем, что им предстоит долгий путь, отец обещал подумать и к их отъезду сделать. И только когда за окном уже стало темнеть, а часы мелодично прозвонили семь вечера, Антония спохватилась и попросила Рамона проводить ее домой. Встречу с Тересией решила отложить на следующий день.

Глава 9

Ив возвращался домой пешком, желая проветриться под конец насыщенного дня. После долгой беседы с советником Исабели и самой королевой он еще провел несколько часов с его величеством Лоренсо, который удачно освободился от дел, аккурат когда де Ранкур уже подумывал идти домой. Ему, между прочим, еще предстояли сборы в дорогу, а сегодня ими так и не удалось заняться. Зато дома ждала Антония… Ив с удивлением понял: осознавать, что тебя кто-то ждет, оказывается, очень приятно. А тем более если это молодая жена. Вспомнив сегодняшнее утро, начавшееся просто отлично, он на время отвлекся от размышлений о полученных от Исабели и советника сведений об обстановке в его родной стране. Думать о нежной коже Тони и ее мягких губах оказалось в разы волнительнее, чем о еще одном претенденте на корону Айвены, который вряд ли обрадуется приказу короля Ариго.

Де Ранкур невольно ускорил шаг, с предвкушением улыбнувшись. О бывшей любовнице, вероятнее всего, решившей через третьи руки избавиться от его жены, он тоже подумает завтра. Спасибо Лоренсо, научившему сегодня четче настраиваться на эмоции людей и закрываться от ненужных. Правда, от этих занятий с непривычки ломило виски, но сложности не пугали герцога. Умение управлять ментальным даром ему ой как пригодится, и следует сейчас взять всё, что можно, от венценосного учителя. Но сначала – поужинать, конечно, он зверски проголодался от всех этих умственных напряжений.

Приблизившись к дому, Ив достал ключ и вошел, отметив, что свет есть в окнах только на втором этаже, на первом темно. Хм, интересно, Тони в спальне или рядом, в гостиной? Улыбнувшись шире, он прикрыл за собой дверь, и тут же в холле бесшумно появился дворецкий.

– Добрый вечер, милорд, – поклонился он. – Молодая леди уже дома.

– Да, спасибо, – махнул рукой Ив, с нетерпением поглядывая на лестницу. – Можешь отдыхать, нам ничего не надо.

– Как скажете, милорд. – Дворецкий почтительно склонил голову и так же бесшумно скрылся за неприметной дверью около лестницы.

А де Ранкур направился наверх, легко перешагивая сразу через две ступеньки. Ужин он способен собрать себе сам, наверняка на кухне найдется, чем подкрепиться, а вот поднимать суету среди слуг не хотелось со всеми этими церемониями и прочим. Антония наверняка поела, и Ив рассчитывал уютно поужинать в ее компании в гостиной, а потом отправиться в спальню и получить свой десерт. Пожалуй, отличное завершение трудного дня, даже ломота в висках чуть приутихла. Не сводя взгляда с приоткрытой двери в гостиную, Ив замедлил шаг и прислушался – чем занята его супруга? Новые умения позволили различить ее эмоции: легкое раздражение, воодушевление и еще целый букет, переливавшийся в воздухе всеми оттенками. Нет, все же эта девочка восхитительна в своей непосредственности и живости – свежий глоток нектара после затхлости дворца и того болота, что царило среди придворных. Ив даже мимолетно посочувствовал Лоренсо, ведь постоянно носить щиты от всего этого утомительно. Он неслышно приблизился к комнате и осторожно заглянул в щель, уже предвкушая занятное зрелище.

Антония сидела прямо на полу, рядом со столиком, в ворохе юбок домашнего платья. Смоляные локоны мягкими волнами свободно лежали на плечах и спине, и де Ранкуру тут же захотелось запустить в них пальцы, почувствовать их шелковистость. Надо будет сказать, чтобы она не заплетала волосы дома. На милом личике застыло сосредоточенное выражение, губы были плотно сжаты, как и кулачки. Тони неотрывно смотрела на лежавшие перед ней две десертные серебряные ложечки. Несколько мгновений ничего не происходило, потом одна из них шевельнулась, и на лице девушки вспыхнула радость. Она напряглась, подалась чуть вперед, сверля ложку взглядом, и… та приподнялась над столом, зависнув в воздухе. Девушка издала удовлетворенный возглас, несколько секунд больше ничего не происходило, а потом вторая ложка тоже задвигалась. Брови Ива выгнулись, он с интересом наблюдал и за результатом усилий супруги, и за ней самой, неслышно скользнув в гостиную и замерев у двери, боясь лишним движением нарушить сосредоточенность Тони.

Она же, прикусив от напряжения губу, продолжила, видимо, пытаясь поднять и вторую ложку, удерживая первую в воздухе. И у нее даже получилось, предмет слегка приподнялся… А потом обе ложки со звоном упали на полированную поверхность столика. Антония натурально зарычала, смешно нахмурившись, и пробормотала:

– Зар-раза такая, я все равно это сделаю!

Ив не выдержал, тихонько засмеялся – сопящая и раскрасневшаяся от злости Тони выглядела невероятно мило и вызывала странное желание подойти, схватить в ее охапку и зарыться носом в ароматный шелк волос. Девушка, обнаружив, что она не одна в гостиной, подскочила, чуть не запутавшись в юбках, сдавленно пискнула и с возмущением уставилась на нарушителя спокойствия.

– Ты подглядывал! – с нотками обвинения выпалила Антония, наставив на мужа палец, ее глаза потемнели, став насыщенного зеленого цвета, как мох в лесу.

Ее злость оставила на языке легкий мятный привкус, и де Ранкур чуть не облизнулся. Он и не думал, что эмоции еще и вкус имеют, надо завтра уточнить у его величества, нормально ли это.

– Наблюдал, – поправил ее Ив, отойдя от двери; улыбка так и не сходила с его губ. – Ты ужинала? – спросил он, переводя разговор в безопасное русло.

Тони хлопнула ресницами, слегка сбитая с толку вопросом.

– Ну… да, – пробормотала она и поспешно добавила: – Я не знала, когда ты вернешься, поэтому не сказала накрыть…

– Я здесь поем, – перебил Ив и поморщился: – Обойдусь без этой официальщины в столовой. – Он покосился на Антонию и небрежно предложил: – Соберешь мне на кухне что-нибудь?

Девушка явно чувствовала себя немного виноватой за то, что не подготовилась к приходу супруга, что ясно читалось в ее эмоциях. Но вот это как раз, по мнению Ива, было совершенно лишним. Проводить вечер, убеждая Антонию, что ему плевать на всяческие церемонии, герцог не собирался, поэтому решил предоставить ей возможность побыть хорошей супругой – в ее понимании. В его понятии хорошая жена – совсем не та, которая умеет вовремя распорядиться об обеде или ужине. А вот это он будет объяснять ей позже, и не в этой комнате.

От его слов Антония посветлела и поспешно кивнула.

– Да, конечно! – с готовностью отозвалась она.

– В спальню приноси, я там буду, – добавил Ив, с удовольствием наблюдая, как на щеках жены проступил нежный румянец, а в букете эмоций ярко вспыхнуло волнение.

Пожалуй, можно не всегда от нее закрываться, все же Иву нравилось ощущать ее настолько полно. Усмехнувшись и окинув замершую Антонию взглядом, Ив вышел, предвкушая горячую ванну и наконец отдых. Мелькнула шальная мысль, а не принять ли водные процедуры вместе с Тони, но пока он оставил эту соблазнительную идею. Возможно, завтра, когда она более-менее освоится в новом статусе и в его доме. В спальне, пройдя в ванную, Ив сбросил одежду и вскоре с тихим вздохом блаженства погрузился в воду, лениво подумав, что пока что женитьба принесла ему больше плюсов, чем минусов. Не считая, конечно, выходки с побегом.

Девушка спускалась по лестнице и пыталась разобраться в ворохе эмоций, обуревавших ее. Возмущение от того, что Ив подглядывал, на самом деле скрывало за собой смущение – Антония стеснялась показаться мужу неумехой, и оправдание, что она только начинает осваивать третий дар, девушка не считала достаточным. Все же в глазах де Ранкура хотелось выглядеть достойно, а не маленькой девочкой. Она пообещала себе, что в следующий раз закроет дверь на ключ, чтобы обошлось без сюрпризов. Ну или вовсе будет тренироваться вне дома, пока не освоит левитацию на должном уровне, чтобы не оконфузиться. А вообще она рада была видеть Ива. Оказывается, за то время, что прошло с их совместного обеда во дворце, Тони успела соскучиться по мужу, и это ее несказанно удивило. Неужели за столь короткий срок, как несколько дней путешествия и один вечер здесь, в Реннаре, она привыкла к его присутствию в своей жизни? Антония задумчиво покачала головой, и так и эдак поворачивая непривычную мысль. Еще Ив выглядел усталым, и то, что она не подумала хотя бы о его ужине, как примерная супруга, заставило девушку почувствовать себя виноватой. Хорошо, что представился отличный способ исправиться.

Когда она жила в поместье, то частенько бегала на кухню по вечерам подкрепиться – почти весь день проходил на свежем воздухе, и молодой растущий организм требовал сил. И хотя кухня в доме Ива ей была еще незнакома, Тони не сомневалась, что справится с заданием накормить голодного и уставшего мужа. В ней вдруг проснулась потребность позаботиться о нем, и девушка снова удивилась таким странным желаниям. Юная герцогиня пересекла темный холл и свернула в коридор, справедливо рассудив, что раз больше дверей здесь нет, то кухня точно там. С другой стороны находились всего две комнаты, как узнала Тони, когда исследовала дом после возвращения от родителей: столовая и кабинет Ива. Помещения для слуг – там жили дворецкий, экономка, повар и ее личная горничная – располагались под лестницей, как объяснил дворецкий. Второй этаж полностью принадлежал хозяевам дома и их гостям, если таковые будут: их с Ивом спальня, гостиная рядом, небольшая, но уютная библиотека и гостевая спальня. Тони новый дом понравился, несмотря на скромные размеры, и ей было немного жаль, что они сюда, скорее всего, никогда не вернутся. Конечно, дворец – это здорово, но Антония справедливо полагала, что там у нее вряд ли появится возможность для уединения и уюта. Хотя ведь она станет королевой…

Ее рассеянные размышления прервались: девушка стояла на пороге темной просторной кухни, где еще витали остатки вкусных запахов после ужина. Антония, прищурившись, осмотрелась и щелкнула пальцами, повесив в воздухе несколько светящихся шариков.

– Ну, приступим, – сказала она и начала обследовать кухню.

Для начала достала широкий поднос и поставила на него несколько тарелок, потом заглянула в шкафы и в одном из них нашла нарезанную холодную грудинку и сыр. Подумала, что этим большой голодный мужчина вряд ли наестся, и продолжила поиски. Они увенчались успехом: помимо закуски, Антония обнаружила оставшиеся с ужина пряные мясные колбаски, только уже остывшие. Не растерявшись, прикосновением к тлевшим в печке углям она разожгла огонь и на вилке разогрела их, потом разложила на тарелке, прикрыла листьями салата и добавила к еде еще свежий хлеб. Окинув получившееся прищуренным взглядом, Тони задумчиво нахмурилась. Неплохо бы найти что-нибудь, чем можно запить… И она отправилась во второй раз на осмотр кухни.

Справедливо посчитав, что вряд ли Ив обрадуется квасу или ягодному морсу, Антония сочла, что вино ему подойдет, и искомое нашлось в дальней части кухни – в очередном шкафу, где стояли бутылки. Однако тут юная герцогиня столкнулась с еще одной сложностью: она совершенно не знала вкусов мужа в данном вопросе. Девушка рассеянно оглядела бутылки и вдруг увидела знакомую этикетку – такое вино предпочитал ее отец. Красное, густое и терпкое. Тони решила рискнуть и прихватила его, поставила вместе с бокалом и двумя руками взяла довольно тяжелый поднос. Вот сейчас бы левитация пригодилась как нельзя кстати! Но такие предметы она еще не умела поднимать и экспериментировать с ужином Ива не собиралась. Упрямо сжав губы, Антония осторожно направилась к выходу из кухни, надеясь, что не споткнется ненароком и не выронит поднос.

К счастью, до спальни она добралась без происшествий, но перед дверью замешкалась – вернулась стеснительность. А вдруг Ив там… снова без одежды?! Ну да, она его уже видела и даже немножко щупала – вспомнив утро, Тони ощутила, как жарко вспыхнуло лицо и внизу живота появилось знакомое томление, – но… Юная герцогиня де Ранкур не чувствовала себя готовой к тому, что муж постоянно будет разгуливать по спальне в чем мать родила. И вообще, ей надо привыкнуть к таким резким переменам в своей жизни! Особенно к присутствию в спальне мужчины. Голого. И не только в спальне, но и в постели… Прерывисто вздохнув, Тони решительно толкнула дверь, опасаясь взвинтить себя до нервной дрожи, и вошла в комнату.

Ив, откинув голову на спинку, расслабленно сидел в кресле в небрежно запахнутом халате, к тихой радости Антонии, и пребывал в отличном расположении духа. Даже морщинки на лбу разгладились.

– Вот, что нашла. – Тони отвела взгляд и приблизилась к столику, водрузив на него поднос с едой.

Муж выглядел так по-домашнему и совсем не грозно. Антонию посетило странное желание забраться к нему на колени и погладить по щеке – судя по тому, что она была гладкой, супруг побрился. Хм, обычно мужчины делают это по утрам – по крайней мере, ее отец и Рамон точно так поступали. Неужели он побрился ради нее? Ив встрепенулся, выпрямился и с воодушевлением посмотрел на поднос, потом шумно втянул носом аромат колбасок.

– М-м, очень неплохо, – одобрительно кивнул герцог и улыбнулся жене: – Спасибо, Тони, весьма любезно с твоей стороны.

Она зарделась, довольная похвалой, и немного застенчиво улыбнулась в ответ.

– Только один бокал? – слегка удивился Ив между тем, прожевав солидный кусок бутерброда с грудинкой и сыром.

– А? – Тони непонимающе уставилась на него.

– Сама не хочешь? – Муж приподнял бутылку за горлышко.

Девушка тут же насторожилась и с подозрением глянула на супруга. Споить хочет, чтобы легче было… добиться своего? Несмотря на то что случилось утром, Антония избегала думать о повторении уже сегодня вечером. Все же тогда все произошло как-то вдруг, когда она еще толком не проснулась, а сейчас… Вот ррыхр, ну почему Иву вздумалось сделать только одну спальню?! Сейчас бы сослалась на неважное самочувствие и ушла к себе! Де Ранкур же поднял бровь, иронично усмехнулся и плеснул немного в бокал, потом протянул жене:

– Держи.

Сам просто отпил из горлышка и отправил в рот кусок колбаски. Тони проглотила возражения и молча потянулась за бокалом, на несколько мгновений их пальцы соприкоснулись. Дар Антонии тут же отозвался, сигнализируя о том, что Ив не совсем хорошо себя чувствует, и, прежде чем поймать себя за язык, девушка спросила:

– У тебя голова болит?

Ив поморщился, в его взгляде мелькнула досада.

– Да так, ерунда, – пробормотал он, но Тони ему не поверила.

Отставив бокал с вином, которое так и не попробовала, она решительно поднялась и зашла за спинку кресла, прохладные пальчики легли на виски Ива. Магия живительным потоком потекла в его многострадальную голову, и ломота, преследовавшая де Ранкура весь вечер, потихоньку отступила, растворилась под мягкими поглаживаниями супруги. Ив откинулся на спинку, зажмурился, снова отпив вина, и почувствовал себя на седьмом небе. Осторожные прикосновения одновременно приносили долгожданное облегчение и будили в нем чувства, весьма далекие от спокойствия. Однако Ив пока решил не предпринимать никаких действий, наслаждаясь ситуацией и опасаясь спугнуть порыв юной супруги. И потом, он еще не наелся. Обмякнув в кресле, Ив млел от деликатного массажа, стараясь дышать ровно, но получалось плохо.

– Лучше? – участливо поинтересовалась Антония, наклонившись к мужу, – он это понял по усилившемуся нежному запаху ванили и меда, очень подходившему ей.

– Да-а-а, – протянул Ив с удовольствием и, поддавшись мимолетному желанию, повернул голову, поймав тонкие пальчики широкой ладонью и прижав к своей щеке.

А потом и вовсе осторожно коснулся губами нежной кожи в середине ладони, с удовольствием вдохнув вкусный аромат. Антония ойкнула и выдернула руку – Ив, не ожидавший такой реакции, не успел удержать. Удивленно подняв брови, он обернулся, глянув на супругу, и чуть не рассмеялся. Она стояла в нескольких шагах от кресла, настороженная, напряженная, взволнованная, такая очаровательная с этим румянцем. «Похоже, кое в ком совсем некстати проснулась стеснительность», – весело подумал Ив, правильно истолковав фейерверк эмоций маленькой леди. В общем, этого следовало ожидать, учитывая, что утром он застал Антонию врасплох и нагло воспользовался ситуацией в свою пользу. Но это не повод дать ей возможность избежать приятного для обоих процесса. Ей понравилось, Ив чувствовал, и благодаря третьему дару он знал, что Тони не притворялась. Если сейчас герцог уступит и не притронется к ней, еще надумает себе всякого, а он потом мучайся, разгребай бардак в ее хорошенькой головке.

– Ты уже поел? Я отнесу обратно на кухню, – тоненьким от волнения голосом произнесла Тони и осторожно, по кругу принялась обходить кресло.

Усмешка Ива стала шире, он покачал головой, не сводя с жены взгляда и поворачиваясь вслед за ней.

– Слуги унесут утром. – Герцог отставил бутылку и чуть отодвинул поднос, чтобы не перевернуть, когда начнет вставать.

Антония замерла, на ее лице мелькнула неуверенность, а когда юная леди облизнула губы, явно не зная, как на мужчин действует этот жест, Ив чуть не сорвался с места, едва совладав с проснувшимся желанием снова обладать этой нежной девочкой.

– Ну… Я тогда пойду почитаю немного… – пробормотала она, сделав осторожный шажок в сторону двери и все так же настороженно глядя на мужа.

– Тони-и, – протянул Ив и поманил ее к себе: – Иди сюда, Огонечек.

– З-зачем? – волнуясь все больше, с запинкой спросила Антония, и не думая выполнять его просьбу.

Де Ранкур всего на мгновение отвернулся и посмотрел на дверь, воспользовавшись Воздухом и крепко зафиксировав ручку невидимыми веревками. Теперь пугливая супруга точно никуда не сбежит. Ив же, с хрустом потянувшись, отчего Тони вздрогнула и отступила еще на шаг, плавно поднялся с кресла, его глаза снова остановились на супруге. Тоненькой, изящной, такой трогательной в простом домашнем платье, которое немедленно захотелось с нее снять. Вообще, надо довести до сведения маленькой леди, что раздевать ее отныне он будет лично, не доверяя столь важное дело горничной.

– Как – зачем? – Ив удивленно поднял брови, ситуация все больше забавляла. – Помогу раздеться, – невозмутимо сообщил Ив, неторопливо выйдя из-за столика.

Зрачки в глазах девушки расширились, взгляд заметался по спальне, и Антония снова отступила, пытаясь сохранить между ними расстояние.

– Я и сама могу, – храбро ответила девушка. – Я дома корсет не ношу… – добавила было она и запнулась, тихо ойкнув и поднеся ладонь ко рту.

– Правда не носишь? – вкрадчиво осведомился Ив, опять сделав шаг навстречу. – Это хорошо, меньше сложностей. А знаешь, думаю, ты бы отлично смотрелась только в нем и в чулочках, – с мечтательным выражением произнес он. – М-м, давай завтра вечером проверим?

– Ив! – негодующе воскликнула Антония, выпрямившись и глянув на него возмущенно и одновременно крайне смущенно. – Бесстыдник!..

– Еще какой, Огонечек, – с широкой ухмылкой подтвердил де Ранкур и, воспользовавшись моментом, вдруг резко метнулся к отвлекшейся супруге.

Увернуться она, конечно же, не успела, и герцог сжал изящную фигурку, прикрыв веки и с удовольствием втянув сладкий аромат. Девушка замерла, Ив чувствовал, как быстро-быстро колотится сердечко его добычи и как учащенно она дышит. Он осторожно отвел пушистый локон, и жадному взору открылся нежный изгиб шеи с бьющейся жилкой, к которой тут же захотелось прижаться губами. Что герцог и сделал, не отказав себе в удовольствии. Пальчики Тони тут же впились в запястье той руки, которой Ив обнимал ее за талию, девушка несильно вздрогнула и рвано выдохнула.

– Ш-ш, – пробормотал де Ранкур, его собственное сердце тяжело бухало в груди, разгоняя ставшую густой и тягучей кровь по всему телу. – Ты так вкусно пахнешь, ты знаешь?.. – Голос стал хриплым, желание стремительно разгоралось, отключая разум и оставляя голые инстинкты.

Ладонь поползла вверх и уверенно накрыла аккуратный холмик, легонько сжав, Тони тихо ахнула, дернувшись, и герцог негромко рассмеялся от столь непосредственной реакции.

– И правда без корсета, – не удержался де Ранкур от замечания, с удовольствием наблюдая, как розовеет ее щечка.

– И-ив!.. – сипло, с запинкой отозвалась Тони, но… не остановила его.

Губы блуждали по теплой, бархатистой, как кожура персика, коже супруги, и держать себя в руках становилось все сложнее. Член налился каменной тяжестью, желание снова почувствовать ее горячую, тугую глубину нарастало с каждым мгновением. Резко выдохнув, Ив чувствительно прикусил мочку аккуратного ушка, так удачно оказавшуюся около его рта, и у Тони вырвался тихий возглас, а ее тело напряглось под его рукой. В эмоциях же ярко полыхнуло волнение, обдав Ива малиновым ветерком, и к этому добавилась медовая сладость страсти. Она хотела его, так же, как и он ее. С глухим, довольным ворчанием Ив прижался бедрами к округлой попке супруги, давая понять серьезность своих намерений, и румянец на лице Тони стал гуще. Она повернула голову и посмотрела на него широко распахнутыми, блестевшими от нахлынувших эмоций глазами; на дне зрачков плескалась гремучая смесь предвкушения, желания и волнения, и де Ранкур утонул в них. Приоткрытые, нежные, как лепестки, губы выглядели так соблазнительно, что Ив окончательно потерялся. Все благие намерения вести себя на сей раз деликатнее благополучно канули в небытие, стоило ему впиться в этот мягкий, податливый ротик.

С невнятным всхлипом Антония послушно прильнула к мужу, отвечая на его поцелуй, пусть еще неумело, но зато искренне и не менее страстно, чем Ив. Все недавние сомнения и стеснение сгорели в проснувшихся чувствах, стоило только ему прикоснуться к ней. Тело изнывало от нетерпения, жаркая истома облила от шеи до пяток и затаилась внизу живота, между ног стало горячо и влажно. Белье сразу показалось неудобным, да и платье раздражало слишком чувствительную кожу, хотелось снова ощутить на ней жадные, настойчивые губы Ива, его руки… Когда ладонь мужа уверенно скользнула за вырез платья, отодвинув мешавшую ткань, девушка выгнулась навстречу, от избытка эмоций тихо застонав. Поцелуй не заканчивался, тягучий, пряный, с легким привкусом терпкого вина, и у Тони ослабели коленки. Закинув руку на шею Ива, она зарылась пальцами в жесткие медные пряди, крепко их сжав. Собравшиеся в горошины соски болезненно ныли, горячо пульсировали и жаждали ласки. Словно услышав лихорадочные, сумбурные мысли Антонии, Ив сначала погладил напрягшуюся вершинку, а потом аккуратно сжал, послав по дрожавшему телу девушки разряд молнии. Издав очередной невнятный всхлип, она с силой дернула Ива за волосы и довольно чувствительно впилась зубками в его губу.

Не ожидавший такой прыти от супруги, герцог отстранился, на миг замерев и уставившись ей в глаза шальным взглядом. Она тяжело дышала, приоткрыв рот, влажные губы слегка опухли, и их цвет стал еще насыщеннее после жадного поцелуя. Антония нервно облизнулась и выдохнула:

– П-прости…

Она действительно не контролировала себя, отдавшись во власть ощущений и желаний, и желания эти были откровенно странными и слегка пугающими. Но такими соблазнительными… Хотелось скинуть с Ива этот халат, почувствовать под пальцами каменные мышцы, с силой провести ноготками по его плечам и спине и оставить свой след на нем. Ведь не только она принадлежала ему, но и он – ей. И Антонии с каждым мгновением все сильнее хотелось донести до Ива эту нехитрую истину. Разгоревшийся внутри огонь требовал выхода, плавил кости и толкал на маленькие безумства, и сопротивляться у Тони не осталось сил. Увидев же во взгляде мужа отражение ее собственных чувств, она задохнулась от нахлынувшего восторга и в следующий момент, ухватив его за края халата, сама притянула к себе, подставив приоткрытый рот под еще один жаркий, почти грубый поцелуй. Но ей и не нужна была нежность…

Ладонь Ива легла на бедро и смяла юбки домашнего платья, самым бесстыдным образом задирая их, но девушка отметила это краем сознания, захваченная острыми ощущениями от их сумасшедшего поцелуя. Она растворялась в этих поцелуях, млела от восторга, щекотавшего изнутри мягкими лапками, задыхалась от горячего наслаждения, затопившего до самых кончиков пальцев. Прикосновение ладони к обнаженной коже чуть выше чулка обожгло, спину обсыпало огненными вспышками, и Тони со всхлипом отстранилась, крепко зажмурившись и подставляя под быстрые, жалящие поцелуи шею. Пальцы де Ранкура легко пробрались под батистовые трусики и неожиданно нежно погладили чувствительное местечко, отчего Антония протяжно застонала, без всякого стеснения подавшись к умелой руке.

Около уха раздался хриплый смешок, и Ив произнес низким голосом:

– Уже готова для меня, да, Огонечек?

Тони все же слегка смутилась от такого откровенного замечания, щеки полыхнули жаром еще и от того, что муж руки не убирал, внимательно глядя на нее и продолжая перебирать влажные складочки. Дыхание девушки стало неровным, сбилось с ритма, и тело сделалось легким-легким. Все ощущения сосредоточились в одной точке, то и дело одаривавшей яркими вспышками, когда Ив словно невзначай задевал ее. Антония прикусила губу, вцепившись в халат супруга; ноги не держали, колени грозили вот-вот подогнуться, и лишь благодаря руке де Ранкура, удерживавшего ее за талию, она еще не упала. А Ив вдруг легко приподнял жену и шагнул назад, пробормотав на ухо:

– Иди сюда…

В следующий момент он опустился в кресло, усадив Антонию лицом к себе, на колени. Представив, как выглядит со стороны, она беззвучно охнула, по венам пробежался огонь, и от бодрящего предвкушения мышцы внутри сжались, послав по телу первую, еще не очень сильную волну удовольствия. Руки Ива тут же нырнули под ворох юбок и в считанные мгновения добрались до обнаженных бедер, весьма ловко справились с завязками на белье, и ладони легли на упругую попку, уже ничем не скрытую. Ив медленно улыбнулся, глядя на Тони пристальным, тяжелым взглядом, в котором читалось одно неприкрытое желание, и сердце юной герцогини сорвалось в галоп. Все чувства обострились до предела, нервы натянулись, дрожа от напряжения, в воздухе между супругами чуть ли не искры проскакивали. Тони как зачарованная уставилась на лицо Ива, от улыбки которого аж живот подводило, потом глаза спустились ниже, на квадратный подбородок, мощную шею, неожиданно трогательную ямку между ключицами. Халат распахнулся до самого пояса, открывая жадному взору Антонии широкую грудь и гладкие, тугие мышцы, и ее ладошки неуверенно коснулись тела мужа.

Пальцы герцога сжали ягодицы Тони, он шумно выдохнул, не сводя с нее взгляда, и девушка покосилась на него, замерев в нерешительности.

– Смелее, девочка, – подбодрил Ив, прилагая неимоверные усилия, чтобы не прекратить эти игры прямо сейчас и не удовлетворить наконец зашкаливавшую потребность оказаться в Тони как можно глубже.

Она сама прикоснулась к нему, и спугнуть ее порыв Ив не хотел. Снова прикусив губу, Антония медленно заскользила ладонями вниз, смакуя ощущения, обрисовывая шрамы и поймав себя на том, что хочет попробовать его кожу на вкус. Он ведь это делал с ней… Вспомнив, каким именно образом, Тони прерывисто вздохнула, ее руки дрогнули, а от низа живота по телу прошлась волна жара. Пальчики замерли на небрежно завязанном поясе халата Ива, и она снова бросила на мужа быстрый взгляд. Он склонил голову к плечу, его усмешка стала шире.

– М-м? – лениво протянул Ив, стараясь дышать глубоко и размеренно.

Антония прочистила горло и ответила тоненьким от волнения голосом:

– П-платье… мешает…

Действительно, ворох юбок доставлял определенное неудобство, и Иву даже стало интересно, как Тони поведет себя дальше. Ему самому ужас как хотелось уже избавить ее от одежды или даже просто приподнять, придвинуть ближе к себе и…

– Что будем делать? – немного поспешно осведомился де Ранкур, с трудом усмирив инстинкты.

Тони уставилась на него слегка растерянным взглядом, приоткрыв ротик, и у Ива закружилась голова, едва он представил, что ее губки могут сотворить с некоторыми частями его тела. Но с этим точно спешить не стоит, чтобы не испугать. Антония сглотнула, опустила глаза; румянец не сходил с ее щек. Несколько томительных мгновений она молчала, потом снова храбро посмотрела на мужа – Ив внутренне подобрался, едва не дрожа от предвкушения. Неужели малышка все же попросит?..

– Сними его, – едва слышно пробормотала Тони, ее лицо стало равномерно малиновым.

О, богиня, неужели она это сказала?! У Антонии внутри все затрепетало от одной только мысли о том, что Ив ее разденет, и между ног сладко заныло. А ведь в комнате по-прежнему горело несколько светильников и было достаточно светло. Как и утром, впрочем. И все, что хотел, муж уже давно рассмотрел. Широко ухмыльнувшись, он выпрямился и наклонился к Тони, небрежно переспросив:

– Что? Я не совсем разобрал, Огонечек.

Она вскинулась, наткнулась на его полный шального веселья взгляд и поняла, что супруг дразнить изволит и всё он в первый раз прекрасно расслышал. Антония возмущенно нахмурилась и, поджав губы, несильно стукнула его в грудь.

– Нахал!.. – Юная герцогиня не успела договорить.

Жгучий, голодный поцелуй заткнул ей рот, пока руки Ива ловко распутывали шнуровку у нее на спине. Тони не заметила, как ее собственные руки оказались на плечах герцога, прижимая теснее к себе, а потом и вовсе на спине, стянув с него ужасно мешающий халат. Изящные пальчики легко порхали по напряженным мышцам, поглаживали, скользили, наслаждаясь прикосновениями, и терпение Ива иссякло. Глухо зарычав в губы супруге, он рванул ленты на платье, жаждая наконец избавиться от надоевшей одежки, скрывавшей восхитительное, податливое тело. Антония судорожно вздохнула, откинув голову и прервав поцелуй, и легонько царапнула его спину.

– Мужлан невоспитанный!.. – задыхаясь, выговорила она непослушными губами.

Вот только вместо раздражения в ее лихорадочном шепоте слышалось слишком много довольных ноток. Ив запустил руки в ворох юбок и настойчиво потянул платье вверх, оставив замечание без внимания. Через миг уже ничто не мешало его восхищенному взгляду скользить по аккуратной упругой груди с вызывающе торчащими темно-розовыми вершинками, по плоскому животу, остановиться на темных кудряшках в самом низу… Руки Тони рефлекторно метнулись прикрыться, но у Ива реакция была лучше, он легко перехватил тонкие запястья и посмотрел супруге в глаза.

– Зачем? – прямо спросил герцог и медленно откинулся в кресле, не отрываясь от раскрасневшегося личика Антонии. – Не надо стесняться ни себя, ни меня, Тони, – негромко добавил он, отпустив запястья и положив горячие ладони на бедра девушке.

Она немного скованно кивнула, сжав кулачки, и тут наконец узрела то, что ранее скрывалось под юбками. Зрачки Тони расширились, брови поползли вверх, а на лице отразилось замешательство пополам с удивлением: между окончательно разошедшимися полами халата гордо возвышался ствол весьма внушительных размеров. Ну да, утром Антония его только чувствовала, но не видела…

– Ой, – пискнула она от избытка эмоций, снова покрываясь равномерным розовым цветом, перешедшим даже на шею и грудь.

От такой реакции у Ива чуть не вырвался нервный смешок – все же до чего его супруга непосредственная! Его ладони дрогнули, и герцог попросил прежним хриплым голосом:

– Дотронься до него, Тони.

Вышло слишком требовательно, но он и так сдерживался из последних сил. А ощутить ее тонкие пальчики именно там очень хотелось. И не только пальчики – но Ив снова одернул себя. Позже он непременно мягко подведет Огонечка к исполнению и остальных его желаний; пока же хватит и того, что есть. Антония облизнулась и неуверенно протянула руку к напряженному члену, готовому, казалось, взорваться от малейшего прикосновения. Ив стиснул зубы, не отрывая пристального взгляда от Тони, и, когда она, затаив дыхание, обхватила твердую плоть, он не сдержал короткого стона. Ррыхровы потроха, эта маленькая женщина его с ума сведет!.. Антония, испуганно вздрогнув, хотела отдернуть руку, но пальцы Ива молниеносно сомкнулись на ее запястье, не дав этого сделать.

– Тебе… больно? – не очень уверенно спросила Тони, с беспокойством покосившись на тяжело дышавшего мужа. – Он такой горячий, – смешно нахмурив брови, задумчиво и удивленно протянула девушка, снова посмотрев на предмет своих пикантных исследований.

Ив резко выдохнул и переместил ладони на тонкую талию супруги. Хватит с него, больше терпеть нет сил.

– Нет, не больно, – отрывисто произнес герцог и приподнял ее.

Девушка схватила мужа за руки в попытке удержаться, открыв было рот, чтобы сказать что-то еще, но Ив придвинул ее ближе и плавно опустил на свой давно жаждавший этого ствол. Ресницы Тони распахнулись, а ноготки впились в его плечи, и теперь уже она тихонько застонала от всплеска ощущений, инстинктивно сделав движение бедрами вперед, плотнее прижимаясь к Иву и впуская в себя еще глубже.

– О-о-о… – Тони чуть откинула голову, ее грудь часто поднималась, и взгляд де Ранкура не отрывался от розовых жемчужин сосков, манивших к себе, как спелые ягоды.

Сжав упругую попку жены, он плотоядно улыбнулся, не сводя глаз с чудного зрелища, и пробормотал:

– Покатаемся, Огонечек.

Губы сомкнулись на одной из вершинок, втянув ее в рот, язык пощекотал чувствительную горошину, и Антония подарила мужу еще один тягучий стон. А дальше мир сузился до этой трепетной девочки, с такой страстью отдававшейся Иву, что перед глазами сверкали искры. Ее чистый, незамутненный восторг окатывал янтарными брызгами, щекотал нос медово-ванильным запахом и таял на языке малиной в сливках. Антония безошибочно угадывала нужный ритм, то ускоряясь, то совсем замирая, ловя губами его сбитое дыхание и хриплые стоны, и от ее улыбки, от тихого, задыхающегося смеха Ив вовсе улетал куда-то за грань реальности. Ни с одной, даже самой умелой любовницей ему не было настолько хорошо, как с этой неопытной, но такой искренней в своих эмоциях маленькой леди. Его женщиной.

А Тони упивалась восхитительным ощущением власти над этим большим мужчиной, ее мужем, сейчас ставшим податливым воском в ее изящных ручках. Чувствовать его внутри себя, чувствовать, как от малейшего движения мышцы послушно сжимаются, посылая волны удовольствия по всему телу, – волшебные переживания! Она с головой погрузилась в наслаждение, нараставшее с каждым толчком, утонув в потемневшем до синевы, бездонном взгляде Ива, в котором плескалось неприкрытое желание. Когда же его палец безошибочно нашел жарко пульсировавший бугорок и нежно погладил, Тони не сдержалась и тихо вскрикнула, вдоль позвоночника словно молния ударила. Девушка зажмурилась до разноцветных кругов, впившись ногтями в плечи Ива и двигаясь все быстрее, мир закружился, как в карусели, и ощущения нарастали с каждым прикосновением умелых пальцев мужа.

– Давай, Огонечек… – От его страстного, нетерпеливого шепота Антония чуть не рассыпалась на множество сверкающих осколков, натянутые до предела нервы тихонечко задрожали, в ушах зазвенело. – Давай, девочка…

Ив мягко нажал на нежную плоть, одновременно Тони прильнула к нему всем телом, шире разведя колени, и реальность померкла, растворившись в яркой вспышке наслаждения, заполнившего каждую клеточку. С губ Антонии слетел еще один длинный, полный ликования стон, и де Ранкур сорвался вслед за ней в пропасть удовольствия, уткнувшись ей в шею и глухо зарычав. На несколько мгновений они остались наедине друг с другом и разделенными на двоих переживаниями, и с лица Антонии не сходила глупая, блаженная улыбка…

Она распласталась на груди Ива, не в силах пошевелиться, слушая учащенный стук его сердца под щекой, и умиротворенно жмурилась. Голова оставалась пустой и звонкой, там не завалялось ни одной сколько-нибудь связной мысли. Ладонь мужа медленно провела по спине, и Тони поежилась – кожа все еще оставалась очень чувствительной. Ив обнял ее двумя руками и уткнулся губами в растрепанные локоны, вдыхая их вкусный аромат. Чудная девочка. Нежная и страстная, пусть временами и совершенно несносная. Отличный подарок сделала ему Исабель, надо при случае поблагодарить королеву. Улыбнувшись уголком рта, Ив положил подбородок на макушку юной супруге, а потом тихонько позвал:

– Тони-и.

– М-м? – лениво отозвалась она, даже не пошевелившись.

– Переберемся в постель? – предложил он, удобно устроив ладони на аппетитной попке своего Огонечка.

– А?.. – Она приподнялась и уставилась на супруга еще слегка затуманенными от недавнего события глазами.

Ив, улыбнувшись шире, не удержался от соблазна подразнить ее.

– Там удобнее заниматься этим, знаешь ли, – непринужденно известил он свою герцогиню и, придержав ее за подбородок, большим пальцем обвел контур губ. – Ты ведь не думаешь, что это все? – чуть понизив голос, добавил он, с удовольствием наблюдая, как на милом личике проступает сначала легкое замешательство, а потом неподдельное удивление.

– А… Ты еще хочешь? – переспросила Антония, хлопнув ресницами, и с убийственной непосредственностью неопытной вчерашней девственницы уточнила, смешно нахмурив брови: – А у тебя получится? Ну… – Она смутилась и опустила глаза, пока Ив, ошарашенный ее заявлением, соображал, что ответить. – Ты больше не твердый… – едва слышным шепотом пояснила девушка, отчаянно краснея.

Тут де Ранкур понял: она же так и сидела на его коленях в весьма пикантной позе. И, похоже, в мужской физиологии Огонечек ни ррыхра не соображала. Ив откинул голову и весело расхохотался, придерживая недоумевающую и хмурившуюся все сильнее Антонию.

– Что я такого смешного сказала? – Она возмущенно засопела и завозилась, пытаясь выбраться из его объятий и встать. – Ив, хватит! – Кулачок несильно стукнул его по плечу.

Герцог же, выпрямившись, легко подхватил жену на руки и понес к кровати.

– Поверь, Тони, вопрос моей… твердости решается очень легко, – отсмеявшись, но продолжая улыбаться, уверил он. – И да, я хочу тебя еще, – сказал Ив, посмотрев жене в глаза.

Она взгляд не опустила, хотя равномерный румянец так и не сходил с лица, и де Ранкуру такая реакция на его слова очень понравилась. Ну а вскоре она убедилась, что и во второй раз у мужа очень даже получилось, и скудные познания Тони о некоторых особенностях мужского организма обогатились весьма полезным практическим опытом. Засыпала она, уставшая, умиротворенная и удовлетворенная, на плече Ива, закинув на него руку и ногу и уткнувшись носом в шею. Обнимая изящную фигурку и слушая тихое сопение, герцог поймал себя на том, что улыбается, разглядывая лепнину на потолке. Коротко вздохнув, он закрыл глаза и провалился в сон.

Утром Антония проснулась в постели одна. Укутанная до самого носа одеялом, она сначала потянулась, прислушиваясь к ощущениям, – по телу разливалась приятная усталость, от ярких воспоминаний о прошедшей ночи на губах появилась мечтательная улыбка. Приоткрыв глаза, Тони обнаружила, что рядом никого нет, хотя примятая подушка и слабый терпкий запах говорили о том, что муж совсем недавно спал с ней рядом. Наверное, проснулся и пошел на поиски еды. Антония хихикнула: ну да, сил он потратил много этой ночью. Откинув одеяло, она еще некоторое время полежала, смакуя картинки и чуть ли не облизываясь. Тело тут же откликнулось знакомой мягкой истомой, сытой кошкой затаившейся внизу живота, а пальцы зачесались еще раз провести по литым мышцам тела Ива, ощутить, как быстро бьется его сердце под ее ладонью.

Решительно выдохнув, Тони встала, накинула халат и направилась к ванной – привести себя в порядок и тоже спуститься вниз. Мелькнула мысль, что неплохо было бы позавтракать здесь, наверху, но если Ив хочет в столовой, что ж, она присоединится. А потом – снова во дворец, тренировать левитацию. Девушка чуть вздохнула, открыла дверь ванной и… остолбенела, обнаружив, что муж не в кухне, а здесь, принимает душ. Он стоял к ней спиной, под тугими струями, красиво стекавшими по мощному телу, обрисовывая каждый шрам и рельефные мускулы. Взгляд Тони зачарованно скользил по плечам, спине, спустился до поясницы и задержался на ямочках. А потом она посмотрела еще ниже, на крепкие ягодицы Ива, которые не так давно с таким наслаждением щупала… И была не прочь повторить. Тут герцог оглянулся, и их глаза встретились.

Мгновения растянулись, застыли сверкающими бриллиантами, как капли воды на смуглой коже Ива. Антония на несколько секунд забыла, как дышать: от жаркого взгляда мужа у нее между ног все вспыхнуло, и она невольно крепче сжала колени.

– Доброе утро, – поздоровался Ив и широко улыбнулся. – Закрой дверь, сквозняк, – попросил он и тоном, не терпящим возражений, добавил, протянув руку: – И иди сюда.

Антония сглотнула, послушно прикрыла дверь и сделала несколько шагов к ванной. Этот мужчина всего за пару дней обрел над ней странную власть, она просто не могла противиться силе, исходившей от него. Ей хотелось подчиняться, хотелось покорно замирать под его прикосновениями и страстными, грубоватыми поцелуями, млеть от совсем не нежных ласк. Ив же повернулся к супруге лицом, демонстрируя, что он вполне готов все это ей дать вот прямо сейчас, несмотря на бурную ночь. Тони невольно порадовалась, что ей достался такой темпераментный муж, потому как при одном только взгляде на него усталость как рукой сняло, а дыхание участилось, как и стук сердца.

Остановившись у края, Антония повела плечами, сбрасывая халат и на сей раз никакой стеснительности не испытывая. Ей даже нравилось ощущать на себе этот взгляд, обещавший море восхитительно порочного наслаждения, ласкавший каждый изгиб ее тела. От него внутри рождалась дрожь предвкушения, заставляя нервы вибрировать, как под пальцами умелого музыканта. Ухватившись за руку Ива, она перешагнула край ванной и тут же оказалась в крепких объятиях, а рот ей заткнул горячий, нетерпеливый поцелуй. Тони мурлыкнула мужу в губы, прильнув к сильному телу, с восторгом отдавшись вспыхнувшему, как факел, желанию. Ее ладони заскользили по плечам Ива, спускаясь все ниже, погладили ямочки, и наконец жадные пальчики сжали вожделенные ягодицы, и она прижала мужа к себе. Тони бесстыдно потерлась бедрами о его напряженный член, Ив глухо рыкнул, и в следующий момент она оказалась буквально вжата спиной в прохладный мрамор стены. Герцог чувствительно прикусил ее нижнюю губу, а Тони в отместку впилась ноготками в крепкие мышцы, умирая от восторга и желания принадлежать ему прямо сейчас, сию секунду. Мир остановился…

Глава 10

Одним стремительным движением Ив легко подхватил супругу под коленки, его хриплое, рваное дыхание обожгло ей шею, и Тони не сдержала тихого, задыхающегося смеха, вцепившись в его плечи и зажмурившись в предвкушении.

– Огонечек… – выдохнул в шею герцогине Ив и одним резким движением вошел в желанную жаркую глубину, вырвав у Тони довольный возглас, перешедший в короткий стон.

Теперь уже ладони де Ранкура крепко сжимали ее попку, а девушка обвила его ногами, желая быть как можно ближе, чувствовать его в себе полнее. Ив начал двигаться, и Антония потерялась в стремительно нараставшем наслаждении. Она ловила губами теплые капли, падавшие на лицо, послушно выгибалась навстречу, с каждым движением все острее ощущая Ива. Кровь превратилась в тягучую лаву, и казалось, вода зашипит, испаряясь с разгоряченной кожи. Эмоции взорвались фейерверком, окатив огненными брызгами, Тони задыхалась от удовольствия, царапая спину и плечи Ива, с ее губ срывались бессвязные мольбы:

– Еше… Да… Сильнее… О-о-о-о!..

От ее последнего, особо громкого стона у Ива окончательно помутилось сознание, и дремучие инстинкты взяли верх. Он впился зубами в нежную кожу на изгибе шеи Тони, оставляя на ней следы, ставя метку, и в следующий момент ее крик заметался под сводами ванной, а острые ноготки прочертили красные следы на его спине. Ив подавился вдохом, хмельная волна восторга ударила в голову, и он впечатал Тони в стену, заполняя ее до самой глубины, срываясь в темную пропасть наслаждения и увлекая свою страстную девочку за собой. Перед глазами расцвели огненные цветы, и де Ранкур глухо застонал от восхитительного освобождения, крепче сжимая дрожавшую в его объятиях супругу, тихо всхлипывавшую ему в плечо.

Она обмякла в его руках, и Ив буквально купался в волнах эмоций, исходивших от Антонии. Радость, облегчение, удовлетворение – все это смешалось в пряный коктейль с шоколадным привкусом, и Ив чуть не облизнулся, наслаждаясь ощущениями, не торопясь разжимать объятия. Наклонив голову, он слизнул бриллиантовую капельку воды с плеча Тони, блаженно жмурясь и понимая, что это утро – одно из самых лучших в его жизни. Супруга тихонько зашипела и шлепнула его по пояснице, пробормотав:

– Не хулигань! Медведь ненасытный…

Ив хмыкнул, любуясь на смачный засос, оставленный на нежной шейке жены, и все еще хриплым голосом ответил:

– А то ты была сильно против, Огонечек.

Она лишь крепче прижалась к нему, проворковав:

– Нет.

Через некоторое время супруги все же вышли обратно в гостиную и позавтракали – как и хотела Тони, в спальне, и сидеть на коленях мужа, позволив ему кормить себя, оказалось очень даже приятно. Ну а потом они снова поехали во дворец, и весь путь в экипаже Антония провела тоже в жарких объятиях мужа, от его поцелуев горели губы и плавились кости… Кажется, она была счастлива; вспоминая свои страхи перед свадьбой, Тони теперь только улыбалась, понимая, какой глупой была, попытавшись сбежать от этого мужчины, способного одним прикосновением разжечь в ней настоящий пожар. А вот засос пришлось убрать, несмотря на ворчание Ива, – щеголять столь явным доказательством страсти собственного супруга перед придворными и тем более перед тетей Антония категорически отказалась. Однако вопреки сердитому тону, которым она выговаривала довольно ухмылявшемуся мужу, ее эмоции говорили ему совершенно о другом. Его Огонечек ничуть не злился на самом деле, и это де Ранкуру тоже нравилось.

День пролетел незаметно. Почти до самого вечера Антония пробыла во дворце с придворным магом, упорно тренируясь и выполняя упражнения, и когда он наконец отпустил ее, Тони осталась довольна собой. Кое-что начало получаться, и девушка радовалась, как ребенок.

Еще следовало увидеться с Тересией; закончив занятия, Тони немедленно отправилась к подруге, горя желанием поделиться с ней новостями и обрадовать предложением поехать в Айвену. Помня просьбу Ива, Тони попросила Исабель выделить ей сопровождающего – к ее некоторому разочарованию, муж не нашел минутки, чтобы повидаться между занятиями, и Антония подавила желание найти его во дворце. Она понимала, что перед отъездом ему наверняка требуется решить дела, и мешать не хотела. Все равно они вечером увидятся. И Тони поехала к Тересии.

Подруга, к счастью, оказалась дома и, едва войдя в гостиную, где ждала Антония, с возгласом облегчения бросилась к ней.

– Тони! О, богиня, я так переживала! – Графиня крепко обняла гостью, потом отстранилась и внимательно посмотрела ей в глаза: – Когда леди Ионель сказала, что ты не доехала до поместья, я жутко перепугалась. – Тересия прерывисто вздохнула. – Что с тобой все же произошло? Ты решила вернуться сама?

Герцогиня де Ранкур покраснела и покачала головой.

– Он меня нашел, – слегка сконфуженно пробормотала девушка. – Ой, там столько всего было, Тери! Я подралась в гостинице, потом меня чуть не поймали работорговцы, а потом появился Ив… – всплеснув руками, принялась с воодушевлением рассказывать Тони – прошлые приключения теперь не казались такими уж опасными.

Тересия слушала с большим интересом, охая и ахая, ее глаза блестели любопытством и совсем капельку – легкой завистью, ведь ее жизнь протекала гораздо спокойнее.

– И что, не стал выяснять, как ты сбежала? – осторожно спросила графиня, когда Антония закончила словами о том, что супруги приехали в Реннару и помирились.

– Ну, нет. – Юная герцогиня покачала головой, и ее щеки снова порозовели. – Наверное, ему уже неинтересно, ведь он нашел меня.

Тересия внимательно вгляделась в лицо подруги и вдруг ехидно усмехнулась.

– И как у вас? – Она помахала в воздухе ладонью.

Ее собеседница зарделась еще сильнее и чуть улыбнулась в ответ:

– Хорошо.

– Ты больше не хочешь сбежать? – уточнила Тересия, не собираясь так просто отставать с расспросами.

– Н-нет. – Герцогиня прерывисто вздохнула. – Ив… хороший, – на мгновение замявшись, закончила она.

– М-м-м, а насколько хороший? – хитро прищурившись, задала Тери следующий вопрос.

– Тересия! – возмущенно пискнула Антония, сравнявшись цветом с малиновой обивкой дивана, а потом мечтательно улыбнулась и все же ответила: – О-о-о, очень хорош!

– Расскажи, – требовательно дернула ее за рукав графиня, придвинувшись ближе.

Тони покосилась на любопытную подругу и прыснула в кулачок.

– Приличные девушки о таком не говорят! – сквозь смех проговорила она. – И потом, тебе пока рановато такие вещи знать. – Антония подмигнула. – Вот выйдешь замуж…

– Тони! – перебила ее графиня – теперь пришла ее очередь возмущаться. – Не будь ханжой, как моя матушка! От кого я еще узнаю, как не от тебя? Это… больно? – чуть запнувшись, спросила она, теребя кружево на манжете.

– Только в первый раз, – сдалась под напором подруги Антония, на ее губах снова появилась мечтательная улыбка, а взгляд затуманился. – А потом так хорошо-о-о, – протянула она и весело закончила, посмотрев на открывшую рот Тересию: – Замуж выйдешь – поймешь.

Графиня с досадой поджала губы и нахмурилась.

– Поганка ты, – буркнула она. – Неизвестно еще, когда это самое замуж наступит…

– Тери, поедешь со мной в Айвену? – перебила ее Антония, став серьезной и взяв подругу за руки. – Чтобы стать моей фрейлиной?

Та мгновение непонимающе смотрела на нее.

– Ты серьезно? – недоверчиво уточнила Тересия.

– Если твои родители согласятся, – кивнула Антония. – Мы с Ивом налегке поедем вперед, а ты с остальными – как соберетесь.

– Ой… Конечно поеду, Тони! – Тихонько взвизгнув от избытка эмоций, графиня бросилась на шею подруге: – Это так здорово: новая страна, новый город и ты – королева! – Она счастливо вздохнула и зажмурилась.

Антония немного смущенно рассмеялась:

– Пока еще нет, король Ариго же на троне.

– Но будешь! – решительно произнесла Тересия и вскочила. – Пойду маму обрадую, она отпустит, к тебе уж точно!

Тони тоже поднялась, собираясь прощаться с подругой, и только подумала о том, что уже стемнело на улице и надо бы попросить Тери, чтобы кто-то из слуг проводил, как в гостиную зашел дворецкий.

– Герцог де Ранкур, миледи, – с поклоном сообщил он, и Антония встрепенулась, уставившись на него.

Неужели Ив за ней приехал прямо сюда? Девушка невольно улыбнулась, с нетерпением посмотрев за спину дворецкого. В груди разлилось приятное тепло, а сердце забилось быстрее, когда Тони услышала шаги в холле. Тересия подняла брови, покосилась на подругу и усмехнулась.

– Да, конечно, – отозвалась она и посторонилась, не удержавшись от ехидного замечания: – Тони, кажется, это за тобой.

На пороге гостиной появилась знакомая фигура, взгляд Ива тут же остановился на Антонии.

– Доброго вечера, графиня, – поздоровался он с Тересией, однако глаза по-прежнему не отрывались от жены.

– Доброго, ваша светлость. – Тери изобразила реверанс. – Мы как раз уже прощались с Антонией.

– Замечательно. Поехали? – Ив, как всегда, немногословный, протянул Тони руку.

– Пока. Увидимся! – попрощалась Антония с подругой и подошла к мужу.

Они вышли на улицу, и де Ранкур даже открыл перед женой дверь экипажа, но едва она села и он забрался за ней внутрь, как девушка тут же оказалась в жарких объятиях, прижатая к стенке так, что еле могла дышать. Сдавленно пискнув, Антония несильно уперлась ладонями в мощные плечи мужа, но улыбка на ее лице стала шире, а сердце забилось чаще от близости герцога.

– Я соскучился, Огонечек, – пробормотал супруг ей в шею, с шумом вдохнув воздух. – Ты так вкусно пахнешь…

От горячего дыхания, защекотавшего кожу, Антония хихикнула и поежилась, по спине рассыпались мурашки. А когда нетерпеливая и крайне нахальная рука Ива нырнула под ворох юбок, уверенно скользнув вдоль стройной ножки, затянутой в чулок, Тони тихо ахнула, почувствовав, как стремительно наливаются жаром щеки.

– Ив! Прек-крати!.. – задыхающимся голосом выговорила девушка, стукнув его по плечу, но обжигающие пальцы совсем потерявшего стыд супруга уже уверенно поглаживали ее обнаженное бедро над кружевом чулка. – Мужлан неотесанный… – Договорить Тони не успела – рот ей запечатал жадный, страстный поцелуй, на который она не могла не ответить с не меньшим жаром.

Как поняла девушка спустя пару мгновений, она соскучилась так же сильно и сама не заметила, как ее ладони оказались под рубашкой Ива, гладя и царапая его грудь и живот. То, что они в экипаже, посреди улицы, и от любопытных случайных свидетелей их отделают всего лишь тонкие деревянные стенки, ее уже мало заботило. Как и то, насколько это прилично. Вообще, кажется, супругу такое понятие, как приличия, совершенно незнакомо. И что самое удивительное, герцогиню подобное положение вещей почти не возмущало. Поцелуй все не прекращался, проворные пальцы де Ранкура пробрались под тонкое кружево белья, и Тони с судорожным вздохом выгнулась навстречу, ловя первые вспышки удовольствия. Только вот особняк Тересии располагался недалеко от их с Ивом дома, и Антония чуть не застонала от разочарования, когда экипаж остановился и муж убрал руку. Тяжело дыша, она уставилась на него шальным взглядом, недовольно пробормотав:

– Не мог до дома подождать?..

Ив же, улыбнувшись и не торопясь отпускать Тони, с явным удовольствием поднес пальцы к губам и облизнул их; в полумраке экипажа его глаза мерцали, как драгоценные камни.

– Не мог, – подтвердил он и наконец выпрямился, поправив жене юбки.

Антония молча закатила глаза, негромко фыркнула и ухватилась за протянутую руку, выходя из экипажа. Взбудораженные чувства успокаиваться не хотели, и даже мысль о том, что неплохо бы поужинать, свернула в совсем неприличном направлении. Ведь можно попросить накрыть прямо в спальне… Тони прерывисто вздохнула и нервно облизнулась, переступив порог дома, и в тот же миг оказалась на руках у Ива, широкими шагами направившегося к лестнице. Юная герцогиня задумчиво посмотрела на его решительное лицо и обронила:

– Вообще-то я поужинать хочу. А ты нет?

– И поужинать тоже, – невозмутимо откликнулся Ив, поднимаясь на второй этаж.

Тони издала короткий смешок, и ее пальчики взлохматили рыжие волосы.

– Скажи-ка мне, дражайший супруг, как ты с таким ненасытным темпераментом ухитрялся служить на границе? – протянула она, и ладонь ласково скользнула по уже слегка колючей щеке де Ранкура, а глаза хитро прищурились.

Ив одарил супругу странным взглядом, в котором промелькнуло что-то, подозрительно похожее на замешательство, и все же ответил:

– Других женщин не хотелось так часто, как тебя.

Она совсем не ожидала такого ответа и потому не нашла что сказать, только хлопнула ресницами. Что это значит, неужели… муж испытывает к ней нечто, отличное от чувств к остальным своим любовницам? Но переспросить Тони не решилась, откуда-то зная, что вряд ли получит внятное объяснение. Рановато пока на эту скользкую тему говорить, это она тоже понимала и потому поспешила развеять некоторое напряжение.

– Завтра последний день в Реннаре, да? – непринужденно спросила Тони; ее ладонь так и осталась лежать на плече Ива.

– Да, и если тебе что-то требуется в дорогу, лучше купить это завтра, – кивнул он, остановившись перед их спальней и открыв дверь ногой.

– Ну… – Антония озадачилась, вдруг поняв, что ни разу в жизни не путешествовала сама, без родителей, к тому же верхом и на большие расстояния. – А я не знаю, что мне требуется… – Она растерянно посмотрела на Ива.

Он остановился, вздохнул и покачал головой, поставив жену на ноги:

– Завтра после занятия не уходи из дворца. Вместе пройдемся по лавкам, соберем тебе вещи.

В самом деле, у Ива совсем вылетело из головы, что Антония о походной жизни ничего не знает. Уже одно то, что она налегке рванула из города в нелепой попытке сбежать, говорило о ее неопытности в этом вопросе, для него совершенно обычном и рядовом. Личико девушки просветлело, она благодарно улыбнулась – ведь мог спихнуть поход по магазинам на слуг и просто вручить ей список необходимого. Заботится, да, как и обещал.

– Спасибо! – искренне поблагодарила она и решила заняться насущными делами, а именно ужином.

Вызвав служанку, Антония посмотрела через плечо на мужа и строго нахмурилась:

– Не смей заходить в гардеробную! Я сама переоденусь! Лучше распорядись о еде, я ужасно хочу есть.

Она юркнула в комнатку, опасаясь, что Ив попытается оставить за собой последнее слово в щепетильном вопросе освобождения супруги от одежды. Антония слишком хорошо представляла, чем это может закончиться, а поужинать все же хотелось, поэтому она несколько мгновений еще прислушивалась, прижавшись к двери, и только потом начала расстегивать пуговички на платье. Чуть погодя пришла служанка, и Тони перевела дух – все же муж внял голосу разума и не стал ломиться к ней, не дождавшись ужина. Выбирая, на что сменить дневной наряд, Антония долго не раздумывала: в домашнем платье смысла уже нет, раз вечер и все равно скоро ложиться. А значит… Девушка с предвкушением улыбнулась, ее глаза заблестели, и появилось хулиганское желание подразнить супруга – совершенно неожиданно в Тони проснулась женщина, желающая испытать свою власть над мужчиной. Конечно, она еще очень мало знала о такой специфической науке, как соблазнение, но жаждала научиться, и кто, как не собственный муж, лучше всего подходит для экспериментов в этой области? Посему Тони выбрала длинный халат из тонкого узорчатого шелка с поясом, а под ним на ней остались лишь белье и чулки. Тряхнув распущенными волосами, юная леди окинула себя взглядом в зеркале и только повернулась к горничной, собираясь отпустить, как дверь распахнулась и на пороге появился Ив.

– Серин, вы свободны, – кивнул он горничной, при этом глядя на Антонию.

Герцогиня вздохнула, потуже затянув пояс, дождалась, пока служанка покинет гардеробную, и осуждающе посмотрела на Ива.

– Я же попросила, – недовольно протянула девушка – ее ноздри уловили вкусный аромат еды, и на первый план выступило желание поужинать наконец.

– Поможешь переодеться? – вдруг попросил Ив, не сводя с нее глаз.

– А… – Антония не ожидала такой просьбы от мужа и уставилась на него с подозрением, скрестив руки на груди. – Л-ладно, – не слишком уверенно кивнула она и тут же поспешно предупредила: – Руки держать при себе! Сначала ужин!

Ив широко ухмыльнулся и тоже кивнул, шагнул в гардеробную и прикрыл за собой дверь:

– Договорились.

Антония насторожилась еще больше. Крепче затянув пояс халата, она обошла спокойно стоявшего мужа по кругу, потом остановилась перед ним и приподнялась на носочки, потянув с его плеч расстегнутый камзол. Ив лишь слегка повел плечами, помогая ей, но хватать жену не спешил. Девушка прищурилась, прикусила губу и сняла верхнюю одежду совсем, бросив на стул. За камзолом последовала жилетка, которую пришлось расстегивать, и вот тут юной герцогине уже пришлось пару раз глубоко вздохнуть: близость Ива действовала совсем не успокаивающе. Его запах, щекотавший ноздри, дыхание, ставшее частым, ощущение пристального взгляда… Пальцы Тони дрогнули, когда она взялась за последнюю пуговицу, по телу пронеслась жаркая волна – под рубашкой из тонкого белого шелка отчетливо проступали рельефные мышцы. Девушка отогнала шаловливую мысль пробежаться по ним подушечками и, нахмурившись, дернула жилетку с Ива. От прозвучавшего над самым ухом голоса мужа она чуть не подпрыгнула.

– М-м, на что-то злишься, Огонечек? – глубоким низким тоном спросил он.

– Нет! – нервно огрызнулась она и отступила на шаг, насупившись и скрестив руки на груди. – Надеюсь, со штанами сам справишься?

– А рубашку снимешь? – вкрадчиво осведомился Ив, отчего Тони снова стало жарко даже в тонком халате.

Она покосилась на де Ранкура, наткнулась на откровенно веселый взгляд и поняла, что супруг дразнит ее. Что ж… Антония оценивающе оглядела его и хмыкнула: в эти игры можно играть и вдвоем. Пусть у нее не так уж много опыта, но она быстро учится. Тони снова приблизилась к Иву и взялась за пуговицы на рубашке. Одна, вторая, третья – и вот в вырезе уже видна соблазнительная ямочка, которую Антония немедленно погладила словно невзначай. Легко, едва касаясь кожи. Ив вздрогнул, и девушка спрятала довольную улыбку. «Вот так, муженек! – ехидно подумала она, продолжая хулиганство. – Но сначала я все-таки поем!» Антония расстегнула еще пару пуговиц, игриво пробежавшись пальчиками по груди герцога, а потом, расхрабрившись окончательно, наклонила голову и осторожно коснулась губами теплой, вкусно пахнувшей мускусом кожи. Ей хотелось это сделать со вчерашнего вечера, но все не подворачивалось случая – муж пока не оставлял ей возможности действовать первой в их играх.

Ив глухо заворчал, сжав руки в кулаки, но не торопился хватать жену в охапку, и Тони, подняв голову, храбро встретилась с ним глазами.

– Что? – невинно осведомилась она, снова приподнявшись на носочки, и ее ладони медленно провели по напряженным мышцам плеч Ива. – Я что-то не так делаю?

В его глазах уже тлел знакомый огонек желания, грозивший перерасти в пылающее пламя страсти; муж ничего не ответил, лишь тяжело выдохнул. Тони же, не отводя взгляда, неторопливо спустила ладони ниже, снимая рубашку дальше, и не удержалась – ноготки легонько царапнули, а улыбка юной соблазнительницы стала хитрой-хитрой. Ив рыкнул и дернулся, но Антония с тихим смехом увернулась от его рук и поспешно отошла к двери, склонив голову к плечу и насмешливо посмотрев на него.

– Жду за столом, муж мой, – проворковала она и выскользнула в спальню, довольная собой.

Она не видела, как Ив прищурился, посмотрев ей вслед, и на его губах появилась предвкушающая и порочная ухмылка. Он скинул рубашку, глядя на дверь и отчетливо ощущая эмоции Антонии, стянул штаны, несколько мгновений подумал, а потом снял халат с вешалки и набросил на голое тело. Зачем усложнять себе жизнь? Ив небрежно завязал пояс и вышел в спальню, где узрел Тони, чинно сидевшую за столом и уплетавшую за обе щеки тушенную в сливочном соусе рыбу.

– Приятного аппетита, – невозмутимо пожелал Ив и уселся в кресло напротив.

– Угу, – отозвалась Антония, блаженно жмурясь и усиленно жуя. – Твой повар – волшебник, ты знаешь?

– Вообще да, у него дар чувствовать еду, – подтвердил герцог, последовав примеру супруги. – Он всегда знает, что с чем смешать и как приготовить, чтобы получилось божественно вкусно. Потому я и взял его.

– О! – Брови Антонии поднялись, она отправила в рот еще один кусочек. – Интересно… А сколько нам ехать до Бариса? – резко сменила тему девушка, аккуратно собирая кусочком рыбы подливу с тарелки.

– Около недели, если в пути задержек не будет, – ответил Ив. – Поедем по главному тракту, там достаточно гостиниц и постоялых дворов, так что ночевать будем с удобствами. – Он покосился на Тони, и ей стоило больших трудов сохранить невозмутимое лицо от этого многообещающего взгляда.

– А могут быть задержки? – насторожилась Антония, отодвинув пустую тарелку, и с рассеянным видом подтянула к себе блюдо с фруктами.

– Надеюсь, нет, но я бы не стал рассчитывать на совсем спокойное путешествие, – задумчиво проговорил Ив и откинулся на спинку кресла. – Предпочитаю подготовиться к худшему на всякий случай.

– Хорошо, не будем о плохом, – быстро произнесла Антония и потянулась к крупной клубнике.

– Не будем, – согласился с ней Ив, отправив в рот очередную порцию еды.

Тони же, сохраняя рассеянный вид, откусила от ягоды кусок, да так, что капля сока стекла по подбородку, приковав к себе внимание Ива. Он замер, не донеся вилку до рта; супруга же, словно и не замечая его реакции, сначала проворно облизнула язычком губы, потом аккуратно стерла пальчиком сок и сунула его в рот. Ну и только после этого посмотрела на герцога своими невозможными глазами, сейчас сделавшимися цвета черненого серебра, и в их глубине блестели искорки. Тони положила ногу на ногу, поудобнее откинулась в кресле и вынула палец изо рта, слизнув с него сок, и так двусмысленно это получилось, что у Ива в голове остались одни крайне непристойные мысли. Судя по улыбке, мелькнувшей на влажных губах Антонии, она догадывалась о них, но ее это, кажется, ничуть не смущало. Юная герцогиня отправила в рот остатки клубники, а потом с блюда поднялась долька персика и подлетела к губам де Ранкура, словно невзначай мазнув по ним.

– И-ив, – протянула Тони и продолжила воркующим тоном: – Открой ротик, муж мой.

От того, как она произнесла его имя, герцог окончательно позабыл об ужине, все желания сосредоточились на маленькой хулиганке напротив, вздумавшей дразнить его. И у нее это, надо признать, отлично получалось. Ив резко подался вперед и поймал кусочек, проглотив его практически не жуя. Он крепко сжал подлокотники кресла, впившись в Антонию горящим взглядом. Она же, подхватив с блюда крупную виноградину насыщенного синего цвета, поднесла ее к своим губам и откусила. И снова так, что по подбородку, да и по пальцам потек густой сладкий сок. Удерживая его взгляд своими шальными, ярко блестевшими глазами, девушка неторопливо слизнула темные дорожки, чуть опустив ресницы, потом розовый язычок прогулялся по испачканным губам, и надкушенная ягода поплыла к Иву.

– Доешь десерт? – Девушка выгнула темную бровь, пошевелилась, и тонкий шелк халата сместился, открыв нежный изгиб шеи и соблазнительную ложбинку между розовыми полушариями.

Кровь вскипела в жилах, Ив резко выдохнул и вскочил, чуть не опрокинув мебель на ковер. Ноздри герцога хищно раздулись, глаза сузились, а распахнувшиеся полы его собственного халата продемонстрировали Тони, что ее действия увенчались успехом. Она с тихим смехом поднялась и зашла за спинку кресла, без всякого стеснения разглядывая внушительное достоинство супруга, красноречиво обещавшее ей в ближайшем будущем море наслаждения.

– Что-то не так? – непринужденно осведомилась юная леди, еще не подозревая, что игры подошли к концу.

– Все так, Огонечек, – хрипло отозвался Ив и метнулся вокруг стола, желая немедленно добраться до вожделенной добычи.

Однако Антония снова рассмеялась и проворно избежала его объятий, переместившись на другую сторону. Хитро посмотрела на Ива, хлопнув ресницами, и провокационно облизнула губы, все еще хранившие вкус виноградины. Герцог сделал обманное движение, которому Антония поверила, дернувшись именно в ту сторону, куда он якобы собирался, и в следующий момент заключил тихо пискнувшую от неожиданности супругу в крепкие объятия.

– Попалась. – Ив широко ухмыльнулся в предвкушении; кровь стучала в ушах, а тонкий аромат ванили и меда, исходивший от Тони, туманил голову и напрочь отключал способность здраво размышлять.

А эта вредина еще и дразнить его вздумала. Прикрыв глаза, де Ранкур шумно втянул носом воздух, почти касаясь губами мягкой, нежной кожи, и тесно прижался бедрами к упругой попке, испытывая настойчивое желание смахнуть посуду со стола и уложить Антонию прямо на него. А еще… Ррыхр, эта маленькая женщина его с ума сведет своим жарким и податливым телом! Когда Тони подняла голову и посмотрела на Ива слегка затуманенным взглядом, изогнув губы в улыбке, он буквально смял ее рот жадным, голодным поцелуем. Девушка тихо мурлыкнула и попыталась развернуться, обнять его за шею, но Ив не дал ей этого сделать, окончательно потеряв рассудок. Перехватив тонкие запястья, герцог прижал Антонию крепче к себе, не отрываясь от ее рта со слабым фруктовым вкусом, легко поднял от пола и понес к кровати. Больше позволять ей хулиганить Ив не собирался.

Тони же млела в его объятиях, задыхаясь от чувственного, глубокого поцелуя, ощущая себя хрупкой и беспомощной в сильных руках мужа. Сердце трепетало в груди, воздуха не хватало, и восторг поднимался из глубины души щекочущими пузырьками. Пальцы Ива держали ее запястья хоть и крепко, но аккуратно, и она совсем не возражала, потерявшись в эмоциях. И даже легкое неудобство, что Ив не дал ей развернуться, не уменьшало удовольствия от происходящего. Антония даже не заметила, как они дошли все же до кровати, на которую ее не совсем аккуратно уронили на живот. Девушка тихо охнула, когда сильное и весьма тяжелое тело Ива придавило к матрасу, а его широкая ладонь без труда обхватила ее кисти, надежно зафиксировав их над головой и не давая Тони пошевелиться. Внутри что-то сладко замерло, она чуть повернула голову, чувствуя себя немного неуютно, и, наткнувшись на горевший откровенным нетерпением и страстью взгляд, невольно сглотнула.

– И-ив?.. – неуверенно прошептала юная герцогиня, ощущая смесь беспокойства и радостного предвкушения.

Он улыбнулся, свободная ладонь скользнула вдоль ее бедра, а колено настойчиво раздвинуло ноги жены.

– Доигралась, Огонечек, – низким, вибрирующим голосом произнес Ив, выдернув из-под нее халат и рывком задрав тонкий шелк.

Его рука легко проникла под тело Тони, уже горевшее и плавившееся от разбуженного желания, и он даже белье с нее снимать не стал – просто отодвинул тонкое кружево, открывая себе простор для действий. По венам Антонии уже текла тягучая, обжигающая лава вместо крови, мышцы скрутились в тугой узел, а между ног все изнывало и пульсировало в ожидании властного вторжения. Чувствительно прикусив нежную шею чуть пониже уха, снова оставляя свою метку, Ив приподнял бедра жены, поудобнее пристраиваясь между ними. Девушка зашипела, вцепившись пальцами в покрывало, однако от грубоватого, жалящего поцелуя по телу пронеслась жаркая волна, и она послушно изогнулась навстречу. Гремучая смесь легкого раздражения и предвкушения хмельной волной ударила в голову, но Тони все же не удержалась от сдавленного возмущенного возгласа:

– Потиш-ше, м-медведь!.. А-а-ах-х!.. – Возглас перешел в короткий стон, потому как пальцы Ива скользнули по уже откровенно мокрым шелковистым лепесткам, безошибочно найдя нужную точку.

И одновременно герцог одним резким, сильным движением вошел в нее, и от этого чувства наполненности Антония, ощущая в себе горячий, твердый член, снова застонала, протяжно и томно. И мир для них сошел с ума: коротко рыкнув, Ив крепче сжал изящное тело супруги, желая проникнуть в него как можно глубже, пьянея от ее запаха, от страсти, с которой Тони отдавалась ему. Она же, зажмурившись до разноцветных мушек перед глазами, опасалась, что сейчас рассыплется на множество осколков, не выдержав шквала эмоций, растворится в них без остатка, став одним целым с Ивом. Антония легко подстраивалась под все ускорявшийся ритм, неудержимо скатываясь в пропасть без дна, обещавшую волшебное наслаждение. Напряжение внутри стремительно нарастало, она уже тихо вскрикивала, выгнувшись еще сильнее и упираясь коленом в край кровати. Ожидание стало почти невыносимым, Тони задрожала, прикусив губу, а движения Ива сделались чаще, резче. Тяжелое, хриплое дыхание мужа перешло в такой же хриплый стон, и реальность для Антонии померкла на несколько мгновений, сгорев в яркой вспышке; удовольствие пронзило до самой последней клеточки. А Ив купался в ее эмоциях, пил, захлебываясь, чудесный коктейль из фруктовой сладости и коричной пряности – наслаждение Тони имело на сей раз именно такой вкус.

Расплывшись в дурацкой довольной улыбке, де Ранкур уткнулся в затылок супруге, шумно дыша, но почти сразу перекатился на спину, бережно придержав ее. Антония тут же извернулась, с удобством распластавшись на нем и умиротворенно жмурясь.

– Ты невоспитанный грубиян, – пробормотала она, сладко потянувшись, однако тон голоса юной герцогини звучал подозрительно томно. – Совершенно не умеешь обращаться с женщинами!

– М-да? – Не впечатленный обвинениями, Ив смотрел в потолок и продолжал улыбаться, подложив одну руку под голову, пока вторая легонько поглаживала упругую попку, едва прикрытую тонким шелком халата. – Огонечек, будешь еще меня дразнить, я и не так… не сумею, – добавил он, и улыбка превратилась в ухмылку.

Перед глазами пронеслись восхитительные и совершенно непристойные картинки, в которых присутствовала Тони в самых разных интересных позах, и его задумчивый взгляд переместился на резные завитушки в изголовье кровати. Хм. Похоже, Ив зря опасался, что неопытная супруга испугается его темперамента или не сразу примет возможность разнообразить их страстные развлечения. А это значит, что привязать к этим замечательным завитушкам можно не только шелковыми веревками, но и воздушными… Он ведь собирался отшлепать негодницу за побег, а свои обещания, даже данные самому себе, Ив сдерживал.

Тони же на слова мужа фыркнула ему в ключицу, вызвав у него волну мурашек, и приподнялась на локтях.

– Ты меня укусил. – На ее личике, расслабленном от недавней страсти, нахмуренные брови смотрелись забавно и мило.

– Поцеловал, – мягко поправил Ив, перехватив потянувшийся к шее пальчик. – Оставь, – добавил он, разгадав ее намерение избавиться от уже проступившего на нежной коже сочного следа от его рта.

Губы Ива слегка прижались к середине ладошки, а язык пощекотал. Сейчас, когда первый страстный порыв удовлетворен, ему не хотелось торопиться, ленивая нега расползлась по телу, укрыв невидимым одеялом. Проснулось обычно не свойственное герцогу желание заняться неторопливыми ласками, изучить как следует это восхитительное тело, принадлежащее теперь ему, и снова услышать, как стонет Антония. Определенно, Иву нравилось, как она реагирует на его прикосновения. А еще нравилось чувствовать свою власть над ней, и это для него, пожалуй, было внове, волновало кровь и заставляло думать об Антонии чаще, чем о любой другой женщине, которые были у де Ранкура до женитьбы.

– Говорю же, совершенно невоспитанный тип, – проворчал его Огонечек; щеки девушки слегка порозовели, но ладонь она не отняла.

– Напомни мне, воспитанная моя, кто не далее как сегодня утром расцарапал мне всю спину, а? – Ив не устоял перед соблазном подразнить Тони и снова ощутить ее эмоции, яркие и вкусные.

Лицо юной герцогини вспыхнуло малиновым, она опустила глаза и поджала губы, припухшие после их сумасшедших поцелуев.

– Неприлично напоминать о… о таком леди, – пробормотала Антония и попыталась сползти с мужа.

Ив не дал, обхватив ее крепче двумя руками и довольно расхохотавшись.

– Тони, все, что происходит в этой спальне, делить на приличное и неприличное бесполезно, – успокоившись, доходчиво объяснил он супруге и чмокнул растрепанную макушку. – И потом, тебе всё нравится. – Голос де Ранкура стал вкрадчивым, а пальцы ухватили халат и настойчиво потянули с плеч девушки. – Снимай эту тряпку, она мне мешает.

Одежда очень быстро оказалась на полу, а Тони – на спине, уже на кровати, и герцог замер, рассматривая соблазнительную картину. На ней осталась коротенькая сорочка на тонких лямках с низким вырезом чуть выше груди. Сквозь тонкую ткань провокационно просвечивали напрягшиеся соски, и тут же захотелось накрыть их губами, чувствительно прикусить и услышать томный голосок. Взгляд Ива опустился на кружевные трусики на шелковых завязках, скрывавшие от него самое интересное, и герцог с сосредоточенным видом потянулся к ним, с некоторым трудом подавив желание просто сорвать кусок ткани и не возиться с ленточками.

– Это тоже лишнее, – пробормотал он, дернув завязку, а Тони лишь прерывисто вздохнула, не остановив супруга.

«Пожалуй, сорочку и чулки можно оставить», – решил Ив спустя некоторое время, справившись с трусиками. Едва одетая Антония выглядела еще привлекательнее, чем совсем без ничего, и де Ранкур еще раз мысленно поздравил себя с удачной во всех смыслах женитьбой.

А от раскинувшейся на простынях, тяжело дышавшей девушки, смотревшей на него напряженным взглядом, в котором смешались проснувшаяся страсть и легкая неуверенность, у Ива снова отшибло способность здраво рассуждать. Ее руки надежно держали невидимые путы, и герцог медленно улыбнулся, предвкушая самые сладкие совместные часы. Скоро они отправятся в путь, а в походных условиях, да в не всегда удобных комнатах на постоялых дворах, особо утехам не предашься. Стоило запастись воспоминаниями впрок, чем Ив и занялся с превеликим удовольствием, открывая молодой супруге новые грани наслаждения. Тони не возражала.

Утро наступило для герцогини де Ранкур поздно, и проснулась она, к своему удивлению, на плече Ива. Он обнимал ее одной рукой, другую закинув за голову, и с легкой полуулыбкой смотрел в потолок. Едва девушка приоткрыла глаза, еще не до конца стряхнув с себя сонную негу, Ив, не глядя на нее, негромко поздоровался:

– Доброе утро. Как самочувствие?

Тони потянулась, как кошка, прислушиваясь к себе, и честно пробормотала:

– Есть хочу.

После чего снова обмякла, зажмурившись; ее ладонь скользнула по груди мужа, а в голове пронеслась удовлетворенная мысль: «Мое! Все мое…» Интересно, когда она успела стать такой собственницей всего лишь за три дня их плотного общения? Тони услышала тихое хмыканье, а потом пальцы накрыла рука Ива.

– Не хулигань, нам во дворец надо, а потом собираться, – известил он, но при этом тихонько погладил ее пальчики.

Антония неслышно вздохнула: где-то на границе сознания мелькнул отголосок сожаления, что ее супруг не особо многословен и, похоже, нежным словам не обучен. Ну и ладно, зато он заботливый и потрясающий любовник. А красиво говорить можно и научить, в конце концов, Ив – будущий король, ему это умение пригодится.

– Хорошо, тогда завтракать? – Тони сбросила одеяло и выпрямилась, с довольным видом сытой кошки посмотрев на де Ранкура.

Через некоторое время они спустились в столовую – Антония решила, что если они останутся в спальне дольше необходимого, то во дворец уже можно не идти, а отправляться прямиком за нужными для путешествия вещами. А ведь она еще хотела заехать к родителям попрощаться: неизвестно, когда получится снова встретиться. И отец обещал сделать защитный артефакт. Настроение девушки слегка померкло, на губах появилась грустная улыбка. Она уже начинала скучать, хотя еще не покинула Реннару.

– Тони? – тут же раздался голос Ива. – Что-то не так?

– А? – Она оглянулась и посмотрела на мужа. – Всё в порядке. – Антония вздохнула. – О родителях подумала, когда снова смогу их увидеть, – пояснила она свое состояние.

– Они могут переехать в Айвену, – невозмутимо предложил Ив, а Тони споткнулась от неожиданности, уставившись на супруга.

Она даже не подумала о такой возможности, а ведь это выход, и вряд ли тетя Исабель будет против. Личико девушки просветлело, от избытка чувств она с тихим возгласом бросилась слегка опешившему Иву на шею.

– Отличная идея, муж! – с воодушевлением заявила Тони и чмокнула его в гладко выбритую щеку. – Я скажу маме! – И совершенно счастливая супруга умчалась в столовую, откуда уже доносились вкусные запахи.

Де Ранкур посмотрел жене вслед, покачал головой и хмыкнул. Да уж, непосредственное существо; как мало ей нужно, чтобы порадоваться, – сущая девчонка ведь еще. Но как эта девочка сладко стонет в его объятиях… Ив тряхнул головой, решительно задвинул непристойные мысли поглубже и пошел за ней: подкрепиться действительно не мешает, впереди хлопотный день, последний перед отъездом.

По пути во дворец супруги договорились, что Ив придет за Тони к часу дня и после совместного обеда с их величествами и последних указаний перед дорогой они отправятся собираться. Ближе к вечеру заедут к родителям Антонии, а потом уже домой. Притихшая девушка сидела, прислонившись к плечу Ива, поездка, которая казалась такой далекой всего несколько дней назад, теперь придвинулась совсем близко, и Тони ощущала некоторую нервозность и беспокойство перед неизвестностью. Сама поездка ее особо не волновала, ведь рядом будет муж, способный защитить, и поедут они по людной дороге, а у Ива еще и официальные бумаги, подписанные королем Ариго. Антония вздохнула, бросив рассеянный взгляд в окно, и муж тут же отреагировал на изменение ее настроения; он погладил ее плечо и легко поцеловал в макушку, и губы девушки тут же разъехались в улыбке. Муж ничего не сказал, но эта молчаливая поддержка значила для нее больше, чем любые красивые фразы. Судя по всему, щит рядом с ней Ив все же не ставил, как грозился, и от этого маленького знака, показывающего, что ему не безразлично ее душевное состояние, у Тони в груди разлилось приятное тепло.

Во дворце супруги расстались, и на пару часов Антония позабыла о своих тревогах, с увлечением тренируясь в левитации. Она уже могла без проблем держать в воздухе несколько предметов сразу и даже двигать, и сегодня, как сказал придворный маг, они попробуют останавливать их в воздухе. Тони помнила, что у нее случайно получилось это сделать, когда она испугалась за Ива на той злополучной дороге, где на них пытались напасть. Она очень надеялась, что таинственный недоброжелатель не повторит коварный план и в пути их не ждут неприятные сюрпризы. Урок пролетел незаметно, и перед тем как уйти, Антония получила рекомендации по дальнейшему развитию и строгий наказ не оставлять тренировки в Айвене, для чего обязательно нужно найти учителя.

Распрощавшись с лордом Леано, Тони поспешила на встречу с мужем и королевской четой. Поймав себя на том, что улыбается, она слегка смутилась. Собственные, пока еще сумбурные чувства к мужу слегка пугали и озадачивали, Антония не знала, что с ними делать, а потому аккуратно отодвинула их подальше и решила пока не думать об этом. Им еще целую неделю ехать, а там, в Айвене, времени размышлять о всяких глупостях наверняка не будет.

Их величества и муж ждали в малой столовой, и едва Тони устроилась за столом, Исабель заговорила:

– Антония, девочка моя, я составила список твоих будущих фрейлин, будь добра, посмотри его. – Королева протянула девушке сложенный лист. – Если возражений нет, я переговорю с родителями этих молодых леди.

Герцогиня де Ранкур кивнула, пробежала список – фамилии были ей знакомы, она часто пересекалась с барышнями, хотя близкими подругами назвать их не могла. В общем-то, хватало Тересии, а с остальными фрейлинами Тони откровенничать не собиралась – она прекрасно знала о дворцовых нравах.

– Да, я знакома с ними, мы хорошо общаемся, – известила она тетю.

– Вот и отлично.

Когда обед закончился, ее величество обняла Антонию и коснулась губами ее щеки.

– Удачи тебе, Тони. – Королева тепло улыбнулась и заглянула в широко распахнутые глаза племянницы, наполненные волнением и легкой тревогой. – Пиши мне, дорогая. – Она погладила ее по плечу и перевела взгляд на Ива, став серьезной: – Вы помните, что обещали нам, милорд?

– Помню, ваше величество, – без тени веселья ответил де Ранкур, твердо глядя на Исабель. – И сдержу обещание.

Король шагнул вперед и протянул герцогу руку, улыбнувшись уголком губ.

– Желаю вам справиться с нелегким бременем, лорд де Ранкур, – негромко произнес он. – И надеюсь, мои уроки были вам полезны.

– Не сомневайтесь, ваше величество. – Ив пожал протянутую руку. – Благодарю за все.

– Счастливой дороги, – добавил король и обнял Антонию: – Береги себя, Тони.

Девушка проглотила неожиданно вставший в горле ком и поспешно отвернулась, уцепившись за руку Ива. Чета вышла, а Исабель, посмотрев им вслед, задумчиво улыбнулась.

– Какая прелестная пара из них получилась, не так ли, любовь моя? – довольно произнесла королева.

Лоренсо усмехнулся, подхватив под локоть венценосную супругу:

– Магия лучше знает, кого соединять и кому даровать третий дар, Белла. И ты права, Ив за нее глотку перегрызет любому, пусть даже пока он об этом не подозревает. – Усмешка короля стала шире.

Исабель мягко рассмеялась и последовала за Лоренсо к выходу из столовой.

– А она не подпустит к нему ни одну жадную стервочку, полагающую, что молодая и неопытная девчонка не очень подходит на роль королевы. – Глаза ее величества блеснули. – Они плохо знают мою Тони и зря не примут в расчет. – В голосе Исабели прозвучала гордость. – Она себя еще покажет, вот увидишь.

– Не сомневаюсь, – легко согласился Лоренсо.

А пара и впрямь вышла замечательная, и по темпераменту, и по характеру – как маг-ментал, король отлично это видел.

Глава 11

– Тебе нужна удобная одежда, – уверенно заявил Ив, когда они сели в экипаж. – И обувь тоже.

– Хорошо, – покладисто согласилась Антония, доверившись в этом вопросе мужу.

Понятно, что в платье верхом не поедешь, в штанах и рубашке лучше, но ведь, кроме них, много чего еще, это Тони тоже понимала.

– А остальные мои вещи? – уточнила она, чуть нахмурившись.

Прибывать в новую страну только лишь с походным гардеробом очень не хотелось – что тогда о ней подумают?

– Отправим с твоими фрейлинами.

Тони сразу повеселела и, когда они приехали к первому магазину – конечно, не на главной улице Реннары, а в квартале попроще, для зажиточных горожан и купцов, – с нетерпением огляделась в ожидании покупок. Витрин у магазина не оказалось, он скорее походил на лавку, однако внутри было довольно приятно и пахло лавандой. За прилавком стоял хозяин, на полках стопками лежала разнообразная одежда, а на манекенах висело несколько вполне приличных платьев. Ив остановился у прилавка и сразу заговорил:

– Мне для жены пару штанов, рубашки, плащ… два, – сразу поправился он. – И еще…

Через час супруги покинули магазин, где Тони стала счастливой обладательницей добротной походной одежды из льна, пары замшевых безрукавок и плащей. Дальше они поехали к сапожнику, потом на рынок… Время пробежало незаметно, и Антония так увлеклась подготовкой, что только после вопроса Ива поняла, что обед давно прошел.

– Есть хочешь? – поинтересовался супруг, когда они вышли с рынка и сгрузили очередную порцию покупок в экипаж.

Желудок девушки опередил ее с ответом, громко заурчав, и Тони отчаянно покраснела, смущенная столь откровенным посылом организма. Ив хмыкнул и ухватил ее за руку, зашагав по улице к таверне неподалеку – вывеска с жареной курицей и кружкой с пенной шапкой красноречиво намекала, что тут можно покушать.

– Надеюсь, ты ничего не имеешь против обеда, состоящего не из изысков домашнего повара? – насмешливо поинтересовался Ив, открывая перед Антонией дверь таверны.

Она выразительно посмотрела на него, уверенная, что абы куда муж ее точно не приведет и заведение вполне себе приличное.

– Я просто хочу есть, Ив, и мне неважно, будут стоять тарелки на кружевной скатерти в столовой или на деревянном столе в таверне. – Антония не удержалась и фыркнула, аккуратно придержав кончиками пальцев юбку и переступив порог.

Внутри оказалось довольно мило: чистый пол, деревянные балки с пучками сухих трав и косичками лука, отдельные столы, за которыми сидели посетители, и довольно много. Из-за приоткрытой двери кухни неслись вкусные запахи свежего хлеба, жареного мяса и пряностей, и Тони невольно сглотнула, проследив за спешившей мимо официанткой с полным подносом. Тарелка с горкой дымящегося тушеного мяса в подливе и овощами к нему показалась ей самым прекрасным зрелищем на свете. Ив издал смешок, заметив реакцию супруги, и потянул ее за собой к столику в глубине зала у окна. Около них тут же остановилась миловидная служанка в темно-синем платье с белым передником и приветливо улыбнулась:

– Что господин и леди будут?

Антония внимательно посмотрела на нее, поймав себя на том, что недовольно хмурится, заметив, как официантка поглядывает на Ива. В груди странно кольнуло, и, прежде чем Тони поняла, что делает, она положила изящную кисть поверх широкой ладони де Ранкура.

– Доверюсь выбору мужа, – мурлыкнула девушка, хлопнув ресницами и посмотрев на слегка опешившего герцога. – Правда, дорогой?

– М-м, рагу, хлеб, овощи и квас, – перечислил Ив, косясь на Огонечка.

Что это она вздумала кокетничать с ним, причем явно наигранно?

– Как пожелаете. – Служанка присела в реверансе и удалилась на кухню за заказом.

Ив же, повернувшись к супруге, одарил ее внимательным взглядом, ухватив за подбородок.

– И что это было? – поинтересовался он, вздернув рыжую бровь.

– Что? – Тони с невинной улыбкой посмотрела на Ива.

– Ты зачем решила мне глазки строить? – уточнил герцог и неожиданно медленно погладил большим пальцем нижнюю губу девушки.

В серо-зеленых глазах блеснул огонек, Антония усмехнулась, не опустив головы.

– И ничего я не строила. – Она дернула плечиком. – Просто мне не нравится, когда всякие посторонние особы пялятся на моего мужа, – заявила Тони и повернула голову, высвобождаясь.

Де Ранкур моргнул, осознавая только что услышанное, чуть не ляпнул, что никто на него не пялился, а служанки всегда улыбаются посетителям – это часть их работы, но вовремя прикусил язык. Ухмылка неудержимо просилась на лицо, но мужественным усилием воли герцог сдержал и ее. Кажется, его своенравный Огонечек начинает проявлять замашки собственницы, и, сожри его ррыхр, Иву это понравилось. Он дождался, когда им принесут заказ, полюбовался на воодушевленное выражение лица супруги, с каким она смотрела на аппетитное и ароматное мясо на тарелке, и, едва Тони поднесла кусочек мяса к губам, негромко обронил:

– Приятного аппетита, ревнивая моя.

Она замерла, уставившись на него возмущенным взглядом, и отрезала:

– Вот уж нет, – сунув вилку с мясом в рот.

Ревность подразумевала чувства, а за такое короткое время они вряд ли могут возникнуть, в этом Антония была уверена. Да, ей нравилось проводить время с Ивом, нравилось, когда он целовал или обнимал, но это еще ничего не значило. Ее ушей коснулся довольный смешок Ива, однако девушка была слишком голодна, чтобы сейчас вступать с ним в спор. Пусть думает что угодно, самодовольства ему не занимать, как уже поняла Тони, – она все равно останется при своем мнении. А всякие там подавальщицы пусть даже не смеют таращиться на ее мужа! И не только подавальщицы. Антония не сомневалась, что, когда они приедут в Барис, найдутся желающие занять место молодой жены. Кто-то наверняка посчитает, что она не годится на роль королевы. Глаза девушки сузились, во взгляде мелькнул опасный огонек. Может, за короной она и не гналась особо, но вот мужа точно не отдаст, и любая отчаянная, которая решит, что юную герцогиню можно не брать в расчет, сильно об этом пожалеет. Тони отправила в рот очередную порцию мяса и блаженно зажмурилась, отбросив неприятные мысли. Готовили тут действительно очень неплохо, Ив прав.

После позднего обеда они отправились к родителям Антонии попрощаться, ну и девушка еще хотела осторожно выведать у матери, как бы та отнеслась к переезду. Встреча прошла радостно, хотя и с оттенком грусти, которая пряталась во взгляде леди Эстер. Отец просто выглядел задумчивым, Рамон же уверял, что при первом удобном случае приедет навестить любимую младшую сестренку. Конечно, де Ранкуры остались и на ужин, после которого лорд Альберто подозвал к себе дочь и негромко заговорил с ней:

– Милая, я очень надеюсь, что вы доберетесь до Айвены без приключений, но, к сожалению, жизнь во дворце далеко не так безопасна, как хотелось бы мне и твоей маме. – Отец вздохнул и улыбнулся уголком губ, потом достал из кармана продолговатую коробочку: – Держи, Тони, это мой тебе подарок. – Герцог ла Саллас помолчал. – Он защитит тебя лучше любого телохранителя.

Антония открыла футляр, немного смущенная и взволнованная неожиданно мягким голосом отца, и увидела на белом бархате длинную цепочку с крупным каплевидным бриллиантом, рассыпавшим радужные искры. Девушка восхищенно вздохнула и достала украшение.

– На нем защита от ментального воздействия, от ядов и любых зелий, как приворотных, так и парализующих, отражающий щит против стрелы или другого метательного оружия, – начал перечислять лорд Альберто, а глаза Тони становились все круглее с каждым словом. – Ну и, конечно, он будет предупреждать, если на тебя кто-то попытается воздействовать магией.

– Папа… – растроганно прошептала Тони и сморгнула непрошеную слезу, после чего сжала цепочку в кулаке и обняла смущенно кашлянувшего лорда. – Спасибо, папа! Ты самый лучший отец!

– Ну-ну… – Герцог ла Саллас похлопал дочь по плечу, прочистив горло. – Надень его, Тони.

Она не заставила себя упрашивать дважды, и прохладный кулон скользнул по груди, но в следующий момент цепочка вдруг вспыхнула и исчезла, а бриллиант, окутавшись сиянием, наполовину погрузился в тело изумленно вскрикнувшей Антонии. При этом никаких неприятных ощущений она не испытала вообще. Ив дернулся было, нахмурившись, но его напряженный взгляд метнулся от жены к довольному Альберто, и де Ранкур остановил готовые сорваться с губ опрометчивые ругательства. Отец уж явно не сделает плохого дочери, а по части защитной магии герцог ла Саллас считался одним из лучших специалистов в Реннаре.

– Ой, – совсем по-детски произнесла Тони, осторожно погладив пальцем необычное украшение. – И… что, он теперь тут всегда будет? – Девушка немного растерянно уставилась на Альберто.

– Если ты захочешь, чтобы его никто не видел, тебе стоит только пожелать, Тони, – с улыбкой ответил он. – Но зато никто не сможет украсть или уничтожить его, – с гордостью добавил Альберто.

Антония снова покосилась на бриллиант, коснулась его – он оказался теплым, и задумчиво улыбнулась.

– Пап, это самый замечательный подарок. – Тони приподнялась на цыпочках и поцеловала отца в щеку. – Спасибо еще раз.

Альберто перевел взгляд на зятя и прищурился.

– Для вас у меня тоже есть подарок, милорд, – усмехнулся он и протянул тому еще один футляр, квадратный. – С вашим третьим даром вам будет гораздо проще избежать большинства опасностей, поджидающих наследника при дворе. Но, думаю, вы не откажетесь от определителя ядов и зелий. Весьма полезный амулет в дворцовой жизни, смею заметить.

Де Ранкур усмехнулся в ответ и взял коробочку, склонив голову.

– Благодарю, милорд, весьма любезно с вашей стороны. – Он открыл футляр.

Там лежала красивая мужская печатка из золота с крупным ограненным кристаллом.

– Работает просто: если в пище, в вине или в воздухе есть вредные компоненты, он меняет цвет, – пояснил Альберто работу амулета. – Если же кристалл становится черным, значит, опасность смертельная.

Ив кивнул и молча надел перстень на палец. Украшение смотрелось на его руке на удивление гармонично, и особого неудобства, как опасался де Ранкур, он не испытывал.

– Нам пора, – негромко произнес Ив, обведя взглядом семью жены, а теперь немножко и его тоже, и взял притихшую Антонию за руку. – Ждем вас в гости, – добавил Ив и улыбнулся уголком губ.

– Мы обязательно приедем. – Леди Эстер вздохнула, в глазах блеснули слезинки. – Берегите себя.

В экипаже Антония прижалась к Иву, словно в поисках защиты, вцепилась в широкую ладонь, и герцогу показалось, он слышит, как часто бьется ее сердце. Помедлив, Ив обнял жену, легко коснулся губами ее макушки, а Тони сбросила туфельки, забралась с ногами на сиденье и прерывисто вздохнула.

– Я боюсь, – едва слышно призналась она, и от ее слов что-то екнуло в груди Ива, а в горле образовался странный ком.

– Все будет хорошо, – пробормотал Ив и обнял жену двумя руками, пересадив к себе на колени.

Собственное желание оберегать и защищать эту девочку, доверчиво прижавшуюся к нему, изрядно смутило де Ранкура – раньше он не наблюдал за собой подобной сентиментальности и сейчас слегка растерялся, не зная, как правильно вести себя. Поэтому просто пообещал себе мысленно вырвать руки любому, кто посмеет причинить вред его Огонечку. Точнее, тому, кто попытается это сделать. Он ведь обещал и королеве, да и служителям храма, перед богами, что берет на себя ответственность за Антонию. И вообще, при мысли о том, что с Тони может что-то случиться, Иву становилось здорово не по себе, даже без всяких клятв и обещаний кому бы то ни было.

Антония тихонько вздохнула и прижалась к нему крепче, рассеянно крутя пуговицу на рубашке, и де Ранкур осторожно обхватил ее пальчики, мягко их сжав. Так они и доехали до дома в уютной, умиротворенной тишине, и, когда экипаж остановился, Тони чуть повеселела, предвкушая сборы к завтрашнему выезду. Ив легко сгреб покупки и донес до дома, девушка поспешила за ним. Свалив свертки на пол в спальне, герцог бросил на супругу задумчивый взгляд и произнес:

– Можешь пока укладывать свою сумку, я сейчас.

Брови девушки встали домиком, она хлопнула ресницами, уставившись на закрытую дверь, потом пожала плечами, выудила из вороха покупок вместительную походную сумку и начала складывать в нее вещи. Кроме одежды, конечно, еще предметы первой необходимости: расческа, несколько простых заколок и лента для волос, кусочек душистого мыла и прочие мелочи, важные любой девушке в пути. Антония, устроившись на полу, настолько углубилась в сборы, что, когда дверь бесшумно открылась, явив Ива, она вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Увидев же, что́ держит в руках муж, девушка на несколько мгновений потеряла дар речи – настолько это было непривычно.

– Вот, – коротко известил Ив, подойдя к Антонии и протянув ей… перевязь с ножнами, из которых торчала рукоятка. – В дороге пригодится.

– А… – Тони поднялась и бросила на герцога неуверенный взгляд. – Но… Я не уверена, что мои умения в фехтовании настолько хороши… – пробормотала она, испытывая смешанные чувства, и осторожно взяла клинок.

– Значит, будем тренироваться, – невозмутимо сказал Ив. – Я, конечно, не собираюсь оставлять тебя одну, но в дороге всякое может случиться, мне спокойнее будет. Клинок хороший, хотя я бы сделал лучше. – Он чуть поморщился. – Но времени не осталось.

Глаза Антонии широко распахнулись, и она неверяще уставилась на мужа. Ив… что сейчас сказал? Что будет сам с ней тренироваться?! И меч даже купил взамен утерянного. Наверняка тоже лично выбирал, а не абы какой взял. Тони выронила подарок и, тихонько взвизгнув от избытка эмоций, повила на шее у оторопевшего от столь бурной реакции Ива.

– Ты лучший в мире муж! – восторженно сообщила Антония и чмокнула его в уже слегка колючую щеку.

От неожиданного комплимента де Ранкур почувствовал еще большее замешательство и лишь молча обнял счастливую супругу, зарывшись носом в пахнувшие ванилью волосы. Все-таки ребенок еще, непосредственный и милый, обожающий игрушки и подарки. Неожиданно Тони хихикнула и подняла голову, с широкой улыбкой посмотрев на Ива.

– У всех мужья как мужья, дарят цветы и драгоценности, а мой мне – меч! – Она весело рассмеялась.

Де Ранкур моргнул, пытаясь понять: это его сейчас упрекнули или, наоборот, похвалили? Вроде в эмоциях Тони раздражения не ощущалось…

– Я не особо разбираюсь в драгоценностях и цветах, – проворчал он, аккуратно поставив жену на пол.

– Хорошо, учту, когда мне в следующий раз захочется получить от тебя знак внимания, – невозмутимо кивнула она и вернулась к сборам.

«Ррыхровы потроха, а разве я до сих пор недостаточно проявлял внимания?!» – озадачился Ив, покосившись на мурлыкавшую себе под нос Антонию, занятую сумкой. Перевязь лежала рядом. Чуть покачав головой, де Ранкур неслышно вздохнул. Женщины, как же порой сложно их понять. А потом он последовал примеру Тони и тоже занялся сборами, да и надо было пройтись по дому, понять, что отправить вместе с вещами Антонии караваном, а что можно оставить здесь. В принципе, они с королем Лоренсо обсудили вопрос, и его величество пообещал продать небольшой особняк наилучшим образом, а деньги отправить потом Иву, как и позаботиться о слугах и найти им достойные места.

Осмотр много времени не занял – не так уж часто де Ранкур здесь бывал, чтобы обрасти имуществом. Несколько интересных и ценных книг из библиотеки, бумаги из кабинета, любимые парные кинжалы, не раз помогавшие на границе; пожалуй, и всё. Кинжалы возьмет с собой сразу, бумаги и книги отправит вместе с вещами Антонии.

Вернувшись в спальню чуть погодя, отдав последние распоряжения дворецкому, Ив узрел собранную сумку супруги, аккуратно висевшую на стуле одежду на завтра и перевязь. Сама Антония устроилась на кровати, подперев голову ладонью, и увлеченно что-то читала, кусая губы и накручивая на палец смоляной локон. Волосы, кстати, лежали распущенными на плечах и спине, что весьма радовало взор. Ив занялся своей сумкой, время от времени поглядывая на Антонию, и то и дело ловил себя на том, что тишина, нарушаемая только тихим треском дров в камине, не давит на уши, оставаясь уютной и умиротворенной. Когда же Ив закончил сборы и снова повернулся к Антонии, то ему открылась умилительная картина: жена, уснув за книгой, сладко спала, приоткрыв рот. Она выглядела так трогательно и невинно… Если не вспоминать вчерашний вечер и ночь, когда Тони вполне уверенно соблазняла супруга.

Ив осторожно приблизился, вытащил из-под щеки девушки книгу и положил на тумбочку – она лишь пошевелилась, неслышно вздохнув, но не проснулась. Видимо, слишком устала за день. «Вот и хорошо, завтра рано вставать», – мелькнула у герцога мысль, пока он осторожно расстегивал пуговички на платье Антонии. Что удивительно, в процессе раздевания супруги Ив не почувствовал возбуждения, лишь странную нежность. Тихо сопевшая Тони была похожа на маленькую кошечку, которую хотелось почесать за ушком и прижать к себе, поглаживая пушистую шерстку. Избавив ее от одежды и тоже раздевшись, Ив вытянулся рядом с супругой, придвинув ее ближе, и осторожно обнял. Девушка что-то сонно пробормотала, вздохнула и свернулась калачиком у него под боком, снова затихнув. Ив засыпал с довольной улыбкой на губах и уверенностью, что все действительно будет хорошо, пусть даже они и столкнутся с кое-какими сложностями по прибытии.

Де Ранкуры выехали после довольно раннего завтрака – по мнению Тони, конечно. В девять утра она обычно еще сладко спала и видела десятый сон. А сейчас ехала по улицам утренней Реннары, ежась, зевая и рассеянно посматривая по сторонам. По тротуарам спешили по своим делам простые горожане, владельцы лавок и магазинов открывали витрины, из булочных и ресторанов доносились вкусные запахи готовящейся еды. По улицам проезжали экипажи торопившихся на места службы мужчин с серьезными лицами, судя по расшитым камзолам и тонким кружевам – аристократов. Цветочные лавки радовали яркими букетами и нежным ароматом, лоточники громко зазывали, расхваливая свой нехитрый товар, и Антония, никогда не видевшая раньше такую Реннару, вскоре позабыла о том, что хочет спать и недовольна ранней побудкой. Город просыпался, встряхивался, наполнялся шумом и суетой, и Тони вдруг поняла, что будет скучать. По прямым улицам с коваными фонарями, по скверам, садикам и паркам, где любила гулять с подругами и родителями. Хотя прожила она здесь всего несколько последних лет, девушка успела привязаться к городу и покидала его с легкой грустью.

В ворота – не те, через которые Антония не так давно пыталась убежать из Реннары, – вливался широкий поток телег и путников с окрестных ферм и деревень: все спешили на рынки, кто-то – на место работы, а кто-то просто приехал поглазеть на столицу. Через некоторое время Ив и Тони уже ехали по хорошо утоптанной широкой дороге, уводившей все дальше от Реннары, и девушке то и дело хотелось повернуться и бросить прощальный взгляд на шпили и черепичные крыши, видневшиеся за стеной. Но она не поддавалась, не желая расстраиваться. Впереди ждут новая страна и новая жизнь, и стоит уже настраиваться на случившиеся перемены окончательно.

– А почему ты уехал из Айвены? – спросила Тони, с любопытством покосившись на мужа.

Они неторопливо следовали по дороге, иногда обгоняя или пропуская других путешественников; вокруг шумел лес, чирикали птицы. Ив, услышав вопрос жены, пожал плечами.

– Да ничего особенного. Просто потому, что надоело во дворце сидеть и захотелось приключений, как любому мужчине, – хмыкнул он. – Дядя не отпускал, поскольку в отсутствие прямых законных наследников я оставался единственным, – спокойно добавил Ив. – Я и сбежал в Ровению, устроился там на границу. – Герцог помолчал. – Не жалею, в общем-то.

– Король Ариго – он какой? – осторожно спросила Антония снова. – Строгий?..

Де Ранкур издал смешок и покосился на жену:

– Строгий, порядок любит, но обо мне заботился хорошо, даже временами проявлял доброту.

Тони чуть нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Ив подметил, что она так делала в минуты задумчивости, однако от этого жеста у него проснулись не совсем приличные воспоминания о том, какими сладкими и мягкими могут быть эти губки. Приструнив не вовремя проснувшиеся инстинкты, он с некоторым трудом перевел взгляд выше, к ее глазам и сосредоточенно нахмуренным бровям.

– Ив… А если он не обрадуется моему появлению? – тихо спросила Антония не слишком уверенным голосом. – Ну, вдруг он тебе уже другую невесту присмотрел?

– Даже если это и так, дяде придется принять наш брак, – невозмутимо отозвался Ив. – Тем более что расторгнуть его не получится, да и Ариго знает, что принудить меня к чему-то, чего я не хочу, задача практически неосуществимая, – успокоил Антонию герцог. – И потом, я не думаю, что он мог подобрать кого-то лучше, чем племянница королевы Исабели, – довольно усмехнулся Ив.

Тони почему-то все равно не обрадовалась его словам. Она отвела взгляд, пальцы крепче сжали поводья, и девушка пробормотала:

– Конечно, еще и принесшая полезный третий дар.

Ив чуть прищурился, уловив горьковатый аромат грусти Антонии, и внутренне подобрался. Что опять не так? Ведь как раз благодаря этому дару и вышло, что они стали мужем и женой. Де Ранкур, например, только радовался, во всех смыслах.

– Без него мы бы не были вместе, разве нет? – совершенно искренне произнес Ив, внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице Тони и стараясь уловить их оттенки и магией тоже. – Не переживай, Огонечек, думаю, Ариго ты понравишься, – уверенно заявил Ив, пытаясь успокоить неизвестно отчего пригорюнившуюся супругу, а потом направил лошадь на неприметную тропинку, уводившую прочь от дороги. – Поехали, пообедаем и отдохнем, там озеро есть. Дальше поля и фермы с деревнями начнутся, а к вечеру доберемся до постоялого двора.

Антония вздохнула, улыбнулась в ответ и кивнула – правда, Ив все равно заметил, что улыбка вышла не совсем искренней. Да и легкая горчинка в шлейфе ее эмоций оставалась. Де Ранкур пожалел, что еще не умеет читать мысли: как сказал Лоренсо, благодаря дару герцог сможет и это после должной тренировки. Конечно, попробовать можно, но не факт, что он сумеет проделать это незаметно для Тони. Ив покачал головой, чуть слышно проворчал нечто о непостижимой женской сути и поехал по тропинке к озеру. Для него полной неожиданностью стала пронесшаяся мимо галопом Тони, звонко крикнувшая на ходу:

– Догоняй!

Ив перевел дух: похоже, минутный приступ непонятной грусти прошел и можно не напрягаться в поисках объяснения, что же герцог сделал или сказал не так. Не сводя взгляда с удаляющейся фигурки, на удивление уверенно державшейся в седле, Ив широко ухмыльнулся и стукнул коня пятками, послав его за неугомонным Огонечком. Догонит, конечно, и с большим удовольствием. Заблудиться тут сложно, лесок небольшой, и тропинка прямо упирается в берег озера – Ив по этой дороге несколько раз ездил и знал, что там есть укромные полянки, где случайные путники не заметят отдыхающих. День стоял жаркий, они в пути уже довольно долго, и лично Иву очень хотелось освежиться. Он надеялся, что Антония тоже не откажется.

Весело хохочущую жену Ив нагнал уже почти у самого озера. Приблизившись вплотную, легко сдернул ее с лошади, крепко обхватив за талию, и пересадил к себе.

– Догнал, – прижав к груди не сопротивлявшуюся девушку, выдохнул он ей на ухо.

Тони подняла голову, и от ее радостной улыбки у Ива что-то сжалось в груди, а сердце суматошно заколотилось о ребра. Не дав супругу до конца осознать собственные странные чувства, Тони прикрыла глаза ресницами, закинула руку ему на шею и притянула к себе, мягко приникнув к его губам. Целовалась юная герцогиня уже довольно умело, как невольно отметил Ив, стиснув Антонию уже двумя руками и перехватив инициативу, добавив в поцелуй страсти. Она прильнула к мужу, с готовностью отвечая. Почувствовав, как девичьи пальчики медленно перебирают пряди волос на его затылке, Ив чуть совсем не потерял способность здраво мыслить. Как же вкусно она пахла, какими сладкими были эти податливые губы, мягкие и послушные…

Неожиданно Тони вывернулась из его рук, радостно воскликнув:

– Озеро!

Негодница, словно не замечая, как тяжело дышит после их сумасшедшего поцелуя муж, легко соскользнула на землю – хорошо, лошадь Ива остановилась, почувствовав, что поводья ослабли, – и вприпрыжку побежала к берегу. Герцог вздохнул, покачал головой и тоже спрыгнул, поймав лошадь Тони и подведя ближе.

– Там чуть подальше есть удобная поляна! – крикнул он супруге, присевшей у воды. – Пойдем.

Антония выпрямилась и подошла, забрав поводья своей лошади, а другой рукой ухватилась за ладонь мужа так естественно и непринужденно, словно давно это делала. Ощущать тонкие пальчики, утонувшие в его ладони, Иву было очень приятно, и он некоторое время шел молча, смакуя это новое чувство. Вообще Тони чем дальше, тем сильнее вызывала такие желания, которые раньше не посещали герцога по отношению к другим женщинам. Собственно, она и не похожа на остальных именно своей непосредственностью и искренностью. Выходку с побегом Ив ей уже давно простил, поняв, что девочка просто испугалась таких резких перемен в жизни и действовала на чистом упрямстве и эмоциях.

– Умеешь плавать? – словно невзначай спросил он, покосившись на мечтательно-задумчивое лицо своей герцогини.

– А? Да, конечно. – Тони очнулась от дум и посмотрела на него. – У родителей в поместье пруд, я там плескалась, когда жарко было, и речка недалеко течет.

Перед глазами Ива мелькнула соблазнительная картинка супруги, резвившейся в воде и одетой лишь в тонкую сорочку, естественно, мокрую насквозь. Организм тут же отреагировал горячей волной, затаившейся внизу живота, и де Ранкуру стоило больших трудов усмирить инстинкты, иначе идти стало бы ощутимо неудобно из-за ставших тесными штанов. Он снова хотел Огонечка и в ближайшем будущем собирался осуществить свои желания в полной мере. Ив раздвинул кусты и придержал ветки, давая Антонии пройти на небольшую уютную полянку с узкой полоской белого песка.

– Здесь пообедаем, – сообщил он, остановив коня и сняв с седла сумку.

Тони кивнула, устроилась под деревом, согнув колени и обхватив их руками, и принялась с неподдельным интересом наблюдать за Ивом. Он же решил, что ради сухомятки не стоило останавливаться, и горячая похлебка перед довольно долгой дорогой до самого вечера будет весьма кстати. Сначала де Ранкур достал тонкий плед, разложил на нем припасы и вынул из сумки котелок, а потом отправился за дровами. Оставлять Тони одну он теперь не опасался, откуда-то зная, что повторять прошлые глупости она точно не намерена. А когда герцог вернулся обратно на поляну, то чуть не выронил принесенные сухие стволы, уставившись на неровно нарезанные куски хлеба и твердого сыра, лежавшие на пледе, и набранную в котелке воду. Брови Ива поползли вверх, он обвел взглядом поляну в поисках супруги и нашел только аккуратно сложенную на берегу одежду. Сама Тони обнаружилась довольно далеко от берега, но, судя по доносившимся отголоскам радости и удовольствия, чувствовала себя вполне уверенно на воде.

Ив хмыкнул себе под нос, отогнал очередную порцию завлекательных картинок и занялся сооружением костра, отвернувшись от озера. Однако едва он сложил нарубленные дрова и достал камень для розжига, позади раздался мурлыкающий голосок:

– М-м, помочь, муж?

Почему-то от такого обращения сердце трепыхнулось и тело отозвалось хорошо знакомым напряжением. Ив сначала замер, потом медленно обернулся, предвкушая зрелище, которое откроется взору. Антония стояла на берегу по колено в воде, и на ней, кроме тонкой сорочки, больше ничего не было. Влажные волосы темными ручейками сбегали по плечам и груди, сквозь мокрую ткань провокационно просвечивали горошины сосков, внизу живота тоже призывно темнел треугольник. Тони улыбалась, прикрыв глаза ресницами, не сводя с оторопевшего Ива довольного взгляда, и даже не пыталась прикрыться. Юная соблазнительница медленно подняла руку и небрежно щелкнула пальцами, сложенные шалашом дрова тут же весело занялись оранжевыми язычками пламени, а котелок с водой неторопливо поднялся и аккуратно сам повесился на крючок над костром.

– Не хочешь искупаться со мной? – проворковала искусительница, еще и облизнулась.

Ив мимолетно удивился, когда это его Огонечек успела стать такой смелой, но, естественно, отказываться от предложенного не собирался. Не сводя с нее взгляда, герцог медленно выпрямился, неторопливо снял рубашку, сапоги и взялся за ремень штанов. Глаза девушки проследили за руками мужа, дыхание участилось, а глаза заблестели от предвкушения. Де Ранкур самодовольно ухмыльнулся, видя реакцию жены, и небрежно отбросил штаны в сторону, выпрямившись и уперев кулаки в бока, слегка расставив ноги.

– Не откажусь, – невозмутимо ответил он, с удовольствием наблюдая, как порозовели щечки Антонии.

И вовсе не от смущения, как уловил Ив, ибо юная герцогиня и не думала отводить взгляд от гордо вздымавшегося из медной курчавой поросли внушительного достоинства супруга. Оно ей нравилось, если судить по взволнованной улыбке, появившейся на этих соблазнительных, пухлых губах. Ив уверенно направился к берегу озера, лаская глазами изящные изгибы тела, едва прикрытые мокрой тканью, и от желания прикоснуться к ним, почувствовать под пальцами гладкий шелк теплой кожи закололо подушечки. Глядя на капельки воды, сверкавшие, как бриллианты, Ив захотел немедленно собрать их губами, а потом… Он шумно выдохнул, ступив в озеро, и уже почти протянул руки, собираясь наконец добраться до такой соблазнительной добычи, как вдруг Тони улыбнулась шире и от души плеснула в него бодрящей, прохладной водой. А потом, весело расхохотавшись, с шумом нырнула, как настоящая русалка.

Герцог вытер лицо, прищурился и, разбежавшись, с плеском вошел в спокойную гладь озера, потревоженную резвящейся девушкой. Кажется, игра в догонялки начинает становиться их милой семейной традицией. Но Ив не возражал, с азартом рассекая воду и приближаясь к темноволосой голове, видневшейся совсем недалеко. Антония особо не спешила, то и дело оборачиваясь, чтобы проверить, где муж, однако когда он уже вознамерился схватить неугомонную девчонку, она с радостным смехом ловко вывернулась из его рук. Озеро было неглубоким, Иву где-то по шею, но Тони уходила под воду с головой, если пыталась достать до дна кончиками пальцев ног. Такая миниатюрная и хрупкая, его Огонечек, однако вовсе не беспомощная… Ив сам не заметил, как включился в несерьезную игру, делая вид, что вот-вот догонит Антонию, а на самом деле специально оставляя ей возможность ускользнуть. Искренняя радость супруги наполняла его странным, щекочущим ощущением, и вскоре суровый воин уже с удовольствием плескался, издавая шутливое рычание и оглашая окрестности раскатистым смехом. Давно он так беззаботно не отдыхал.

Они переместились уже ближе к берегу, слегка утомившись от шумных игр, да и вода на костре должна была закипеть. Ив почти вышел из озера, делая вид, что ему ну совершенно неинтересно, куда занырнула супруга, и вообще он устал и проголодался. В уголках его губ пряталась улыбка, бурные и яркие эмоции Антонии обволакивали невидимым облаком, в котором Ив купался, как недавно в озере. Огонечек была где-то совсем рядом, наверняка задумав очередную шалость, но пора ее вытаскивать, потому как хотелось есть, да и не очень хорошо выйдет, если она замерзнет и простынет. «Хотя Тони же целительница», – напомнил себе Ив. Дальше додумать не успел: за спиной раздался боевой клич, и расшалившаяся герцогиня де Ранкур напрыгнула на Ива, обвив его руками и ногами.

– Поймала! – радостно известила она ему на ухо и прижалась щекой к виску.

Ив же, не ожидавший такой прыти от девушки, не удержался, пошатнулся и под звонкий смех супруги рухнул в воду, подняв веер сверкающих брызг. Правда, в полете он ухитрился извернуться и упасть все же на спину, крепко прижав Тони к груди. Она от неожиданности взвизгнула, зажмурившись, но счастливая улыбка не сходила с ее лица, и едва Ив приподнялся, отфыркиваясь, девушка, глянув на супруга сквозь ресницы, приникла к его рту. Изящные руки обвили шею, юркий язычок ловко слизнул капельки воды с губ, и в следующий момент герцог с готовностью ответил, перехватив инициативу и обняв тонкую талию Антонии. Игры закончились. Ладони Ива скользнули по мокрой сорочке и замерли на мягкой попке, чуть сжав ее.

– Ты холодная, – пробормотал он, на несколько мгновений оторвавшись от податливого ротика.

– Согреешь? – шепнула негодница и провокационно потерлась низом живота о самую, пожалуй, горячую часть тела мужа, уже вполне готовую выполнить ее просьбу.

Ив резко выдохнул, пальцы пробежались по бедрам Тони и уверенно раздвинули их, открывая простор для действий, а губы снова завладели ее губами, смяв в жарком поцелуе. Девушка издала довольный возглас и прижалась крепче, послушно изогнувшись под руками Ива. Буквально через несколько мгновений он убедился в том, что Тони тоже очень даже готова принять его. Нежная, шелковистая плоть под умелыми пальцами была такой же горячей и красноречиво влажной. Антония глухо застонала, не прерывая поцелуя, ее ноготки впились в напрягшиеся мышцы плеч Ива, она приподнялась и, дразня его, медленно скользнула вдоль твердого ствола. А вот дальше своевольничать де Ранкур ей не дал, крепко ухватив за бедра и одним сильным движением наконец войдя в желанную, жаркую и тугую глубину.

Тони негромко вскрикнула, прикусив губу и зажмурившись, откинула голову и выгнулась, часто дыша. Мокрая ткань облепила вызывающе торчащую темно-розовую вершинку, маячившую перед самым лицом Ива, и он наклонил голову, обхватив грудь губами и резко втянув в рот.

– А-а-ах-х… – вырвался у Тони очередной стон, когда муж чувствительно сжал твердую горошину зубами и одновременно придвинул девушку еще ближе к себе.

Ее больше не волновали ни случайные прохожие, задумавшие отдохнуть на этом же озере и могущие услышать ее, ни выкипающая вода в котелке. Мир утратил границы, став огромным, наполненным восхитительными ощущениями движения внутри, волнами удовольствия, расходившимися по всему телу, прикосновениями горячих пальцев и губ. Лихорадочный, бессвязный шепот заменил все звуки, Тони, не стесняясь, умоляла не останавливаться, требовала еще, сильнее, чаще… Казалось, тонкая мокрая ткань сорочки испарится с ее тела, не выдержав напора огня, бушевавшего в жилах. Антонию стремительно засасывало в черную воронку, напряжение внутри росло, сжимаясь в тугую пружину, от шеи до самой поясницы простреливало жалящими молниями наслаждения. По тяжелому дыханию Ива и по усилившейся резкости его движений Тони поняла, что он тоже на грани, и мышцы сжались в предвкушении. Ив хрипло застонал ей в ключицу, стиснув в объятиях до хруста в ребрах, и Антония задохнулась от нахлынувшего удовольствия, подхватившего огромной волной, растворившего в себе без остатка. Тело стало легким-легким, а в голове воцарилась звенящая тишина; девушка то и дело вздрагивала от отголосков только что пережитого, бродивших в крови яркими вспышками.

Ив расслабленно лег спиной на песчаный пляж, придерживая Тони, распластавшуюся на нем, и жмурился, смакуя остатки впечатлений, таявшие на языке, как послевкусие от хорошего вина. Он чувствовал, как быстро бьется сердечко его Огонечка, как прохладная вода приятно плещется около ног, и в душе царило умиротворение. Чудная, страстная девочка. Его девочка. Ив чуть повернул голову и зарылся губами во влажные пряди, слабо пахнувшие водой и корицей. Вкусная и отзывчивая, страстная и искренняя. Кстати, о вкусном. Де Ранкур осторожно выпрямился, не убирая ладонь с талии Антонии; она же недовольно заворчала, обвив его руками.

– Мы, кажется, обедать собирались, и нечего в холодной воде сидеть, – невозмутимо сказал Ив, легко встав на ноги и поддерживая так и не разомкнувшую рук девушку под попку. – Давай быстренько на берег и сохни. – Герцог шагнул из воды и аккуратно поставил Тони на землю.

Она шумно вздохнула, подняла голову, посмотрев на мужа, и фыркнула.

– Да что мне та холодная вода! – Юная герцогиня дернула плечиком, тряхнула смоляными локонами и небрежно провела вдоль тела ладонями.

Ив невольно засмотрелся на плавное движение супруги, а от нее вдруг пошел пар, и тонкая сорочка на глазах становилась сухой. Антония усмехнулась, склонила голову, откровенно забавляясь озадаченной физиономией де Ранкура.

– Муж, ты забыл, что я Огнем владею? – спросила она, развернулась и неторопливо направилась к своей одежде, покачивая бедрами.

Да от такого зрелища Ив чуть не забыл, как его зовут. Дразнилка вредная. Покачав головой, он подобрал свои штаны, оделся и поспешил заняться обедом – воды в котелке осталось на самом донышке, пока они бурно развлекались. Через некоторое время над поляной поплыл вкусный аромат мясной похлебки, и глаза Антонии, устроившейся под деревом и наблюдавшей за Ивом, заблестели в нетерпении.

– Держи. – Муж протянул ей миску и ложку.

Тони не заставила просить себя дважды. Вскоре она уже сидела на краю расстеленного одеяла, скрестив ноги, и за обе щеки уплетала походную стряпню герцога, которая, как девушка успела убедиться ранее, очень даже съедобная. Ив, глядя на жующую супругу, лишь добродушно усмехался и испытывал ранее не свойственное ему умиление. Вообще Тони странно действовала на него, вытаскивая наружу качества, которые, он считал, давно похоронены на самом дне души. Что самое удивительное, он испытывал от этого неподдельное удовольствие и вел себя как мальчишка на пороге совершеннолетия, а не как взрослый мужчина. Правда, когда никто не видел. Таким Ив был только для своего Огонечка, сейчас с блаженной сытой улыбкой привалившегося к стволу дерева и намеревавшегося задремать, по всей видимости.

Герцог не стал тормошить жену. Он споро убрал их лагерь, сполоснул котелок и сложил все вещи в сумку, а когда повернулся к Антонии, она все же уже спала, разморенная свежим воздухом, вкусной едой и активным отдыхом. Ив с нежностью окинул девушку взглядом, потом отвязал их лошадей и вывел за пределы поляны. Вернулся за Тони и легко подхватил ее на руки. Она приоткрыла глаза, похлопала ресницами, сонно глянув на него, и снова погрузилась в сладкую дрему. Устроив ее в седле, Ив сел сам и обнял жену, направив лошадь по тропинке обратно к дороге. Ехать им предстояло до самого вечера, пока не доберутся до постоялого двора.

Привыкший к дальним переездам Ив даже не замечал преодоленного расстояния, а Тони под конец пути ощутимо устала. Поспать толком не получилось даже в уютных объятиях мужа – жесткое седло и мерная тряска не способствовали расслаблению. Она пересела на свою лошадь ближе к вечеру, чтобы взбодриться, несколько раз пускала ее галопом, но де Ранкур отметил морщинки в уголках губ и опущенные плечи. Однако юная герцогиня мужественно держалась, не жаловалась, как того в глубине души опасался Ив, и даже пыталась улыбаться, когда он на нее смотрел. После захода солнца жена стала с нетерпением поглядывать по сторонам, невольно поближе подъехав к Иву, и в ее взгляде он то и дело подмечал тень беспокойства. Видимо, еще свежи были воспоминания о недавнем первом путешествии за пределы Реннары.

– Не волнуйся, я почувствую, если будет какая-то опасность, – заверил герцог. – Пока все спокойно, и мы скоро приедем, недолго осталось.

– Хорошо бы, – пробормотала Тони.

Уже совсем стемнело, и девушка ни на шаг не отъезжала от Ива, ухватив его за руку и вцепившись в нее мертвой хваткой. К счастью, впереди появился долгожданный постоялый двор – трехэтажный дом с уютно светившимися окнами, с двором, огороженным крепким и высоким забором, и Тони радостно вскрикнула, увидев место их ночевки. Де Ранкуры въехали в широко распахнутые ворота; к ним тут же подбежал крепко сбитый бородатый конюх.

– Приготовь к завтрашнему утру. – Ив бросил ему несколько монет, и мужичок с поклоном увел лошадей.

Супруги же направились к крыльцу. Внутри было шумно и людно – на ночлег размещались компания торговцев, отряд наемников, и просто путников тоже хватало. Тони прижалась к Иву, опустив взгляд и снова ухватившись за руку. Герцог же вовсе обнял супругу, давая понять всем, кто посмотрит в их сторону, что за неуместный интерес к этой женщине у рискнувшего здоровьем случатся серьезные проблемы с этим самым здоровьем. Меч в потертых ножнах, а также крепко сжатые челюсти и прищуренный взгляд голубых глаз Ива внушали уважение. Он остановился у стойки и выложил несколько монет:

– Комнату для меня и моей жены, ужин на двоих и горячую воду.

Дородная хозяйка поспешно кивнула, спрятав деньги и положив вместо них ключ с номером комнаты.

Глава 12

Задерживаться в общем зале супруги не стали, к облегчению девушки, и вскоре дверь их спальни на эту ночь закрылась, отсекая лишний шум. Тони с тихим стоном растянулась на стеганом покрывале на широкой кровати и прикрыла глаза, раскинув руки.

– Давно не ездила верхом на большие расстояния, – пробормотала она и вздохнула. – Раньше могла по полдня носиться по поместью…

– Ничего, завтра полегче будет, а к концу недели уже приедем, – утешил Ив и присел, осторожно стянув с изящной ножки сапог, потом второй. – Завтра поедем, как проснемся. Переворачивайся, – скомандовал вдруг де Ранкур, выпрямившись.

– А? – Тони с удивлением посмотрела на супруга, подняв брови.

– Если не разомну тебе сейчас мышцы, завтра не сможешь сесть в седло, – объяснил Ив и встряхнул кистями. – Я осторожно, – пообещал он. – Снимай рубашку.

Тони послушалась и вскоре уже шипела и постанывала под сильными пальцами мужа, разминавшими уставшие мышцы. Болезненные ощущения разогнали сонливость, и к моменту, когда принесли ужин, Антония временно взбодрилась. Пока де Ранкуры ели, им натаскали горячей воды в большую деревянную лохань, и после сытного ужина наконец настало время смыть с себя дорожную пыль. Конечно, делали они это вдвоем с Ивом, и разомлевшая Тони с удовольствием позволила герцогу лично заняться помывкой ее расслабленного тела. Откинувшись спиной ему на грудь, девушка прикрыла глаза и чуть не мурлыкала от удовольствия, когда губка нежно скользила по коже, стирая грязь и пот. Кажется, Антония готова была уснуть прямо здесь… Как ее вытаскивали, вытирали и укладывали на кровать, она помнила уже очень смутно, а вскоре уютно сопела, свернувшись калачиком под одеялом и привычно уткнувшись в бок Иву.

А вот утром, когда Ив, проснувшись раньше Антонии, спустился вниз заказать завтрак, его ждал не слишком приятный, если не сказать больше, сюрприз. В пустом общем зале за одним из дальних столов сидели несколько мужчин в неприметной одежде, но цепкий взгляд Ива сразу заметил и гордую осанку, и прямые спины, и надменные, скучающие выражения на породистых лицах. Аристократы, точно, хотя по скромным одеяниям не скажешь. Может, специально едут инкогнито. Ив уже спустился с лестницы, собираясь отправиться на кухню, как вдруг вздрогнул и замер: от путешественников пришла отчетливая волна раздражения, нетерпения, и откуда-то у де Ранкура появилась уверенность, что все эти эмоции имеют отношение к нему. «Бред», – мысленно фыркнул он и решительно отвернулся от странных путешественников. Однако сделал всего несколько шагов, как его окликнули:

– Ив де Ранкур?

Герцог опять отметил, что титул говоривший опустил. И, судя по едва заметному пренебрежению в голосе, намеренно. Он знал, что это Ив, и знал, кто он такой. Де Ранкур стиснул челюсти, сузил глаза и медленно выдохнул, перед тем как обернуться. Что ж, глупо было бы надеяться, что им дадут спокойно доехать до Айвены. Странно только, что решили сначала поговорить. Боятся гнева короля Ариго или опасаются, что он выберет другого наследника из той когорты второстепенных родственничков, что ошиваются около трона в последние месяцы? Советник Исабели и сам Лоренсо просветили Ива на предмет внутриполитической обстановки в стране, которой ему предстояло вскоре править, – если он доберется до нее живым и невредимым и сумеет заставить уважать себя как будущего правителя.

Ив обернулся нарочито неторопливо и окинул того, кто его окликнул и сейчас смотрел на него внимательным непроницаемым взглядом. На границе у де Ранкура получалось командовать, значит, справится и с армией министров, советников, ну и недовольных, если таковые найдутся.

– Я желаю поговорить с вами, присядьте, – негромко произнес незнакомец с пронзительными глазами цвета грозового неба и указал на свободный стул рядом.

Голос властный, и де Ранкур готов был спорить на что угодно: этот – главный. Осталось выяснить, кто он такой и что ему надо. Видно, что привык командовать и считает всех, кто ниже его по положению, чуть ли не грязью под ногами. Но прежде чем поставить этого господина на место, следует узнать, с какой целью он здесь. Ив молча подошел, отодвинул стул и сел, небрежно положив ступню на колено и невозмутимо уставившись на собеседника.

– Слушаю вас внимательно, – ровно произнес Ив, намеренно ведя себя с ним на равных.

Ррыхра с два он будет тут лебезить перед всякими непонятными типами голубых кровей. Тем более что положение самого Ива ничуть не ниже – принц крови, наследник, лишь по неудачному стечению обстоятельств являющийся бастардом. И вообще, своего происхождения де Ранкур никогда не стеснялся: иные чистокровные аристократы с длинной чередой фамильных портретов в семейных галереях вели себя хуже последнего разбойника из трущоб Бариса.

– Я знаю, что король Ариго назначил вас своим наследником, – без иносказаний начал разговор неизвестный. – И у меня к вам предложение. Откажитесь от трона.

Ив совершенно не удивился. Этого следовало ожидать; единственное только, он предполагал, что подобные предложения последуют, когда они с Тони приедут в Айвену, а не практически у стен Реннары. Герцог лениво улыбнулся, смерил собеседника взглядом и поинтересовался:

– Вы, собственно, кто?

Тот недовольно поджал губы, в его глазах, прозрачно-серых, холодных, мелькнуло раздражение. Возможно, кто-то назвал бы мужчину красивым, но от правильных, немного резких черт лица веяло надменностью и отстраненностью. Тонкая полоска усиков на верхней губе, идеально уложенные каштановые волосы, а в ухе поблескивала бриллиантовая искорка сережки.

– Граф Энтерай де Инсальф, – таким же холодным, как его взгляд, тоном ответил мужчина. – И повежливее, я двоюродный брат короля, – добавил он гордо.

– А я – его племянник. – Ив пожал плечами, совершенно не собираясь менять линию поведения. – Приятно познакомиться, дядюшка, – не удержался он от иронии – об этом родственничке, давно метившем на престол, королева Исабель и ее супруг рассказали Иву много чего интересного.

Графа от замечания де Ранкура передернуло, и настроение Ива улучшилось.

– Прекратите, – резко оборвал его Энтерай. – Я предлагаю вам избежать множества проблем, де Ранкур, вы ведь совершенно не умеете управлять государством, зачем вам трон Айвены? – Граф фыркнул и щелчком сбросил невидимую пылинку с рукава камзола. – Возвращайтесь, живите той жизнью, что у вас была, тем более что, по слухам, вы недавно женились. – На губах Энтерая мелькнула неприятная усмешка, и Иву до зуда в руках захотелось стереть ее ударом кулака.

Никто не смеет говорить о его жене в таком тоне! Особенно этот хлыщ, думающий, будто он тут может распоряжаться всем и вся. Но Ив сдержался – эта драка не добавит ему ни уважения, ни веса в глазах конкурента в борьбе за престол.

– Да, я два года прослужил на границе Ровении и Зиттарии, – кивнул Ив. – Но до этого я жил и воспитывался при дворе, поэтому прекрасно знаком с нравами, царящими там. – Его глаза сузились, улыбка пропала с губ. – И если мой дядя решил, что вы не подходите на роль наследника престола, то кто я такой, чтобы оспаривать его решение? – закончил Ив мысль и замолчал.

Граф выдохнул, подался вперед, вцепившись в край стола; в льдистых глазах сверкнул опасный огонек.

– Все знают, что вы не горели желанием становиться наследником и именно потому сбежали к королеве Исабели. Что заставило вас переменить решение?! – буквально прошипел он. – Не будьте дураком, де Ранкур, вы не справитесь!

– Я не обязан отчитываться вам в причинах своих поступков, – невозмутимо ответил Ив. – Это все, что вы хотели мне сказать?

Энтерай пробормотал ругательство и выпрямился.

– Упрямый осел, – с досадой произнес он. – Вы не понимаете, во что ввязываетесь.

Ив молчал, не собираясь ни спорить с родственником, ни убеждать в чем-то. Все, что желал, герцог сказал. И вообще, он хотел есть, да и Тони, наверное, уже проснулась, не дайте боги решит спуститься за ним вниз. Де Ранкуру меньше всего хотелось, чтобы этот напыщенный хлыщ видел его жену.

– У вас всё? – коротко осведомился Ив и встал. – Тогда не задерживаю вас больше, всего хорошего. – Кивнув и не дожидаясь ответа графа, он развернулся и направился туда, куда и шел, – к кухне.

– Ты пожалеешь, щенок! – раздалось ему вслед. – Я предупреждаю один раз и предлагаю договориться по-хорошему – тоже!

Де Ранкур даже не обернулся, занятый мыслями о завтраке, – от соблазнительных запахов в желудке заурчало. А потом стоило как можно быстрее выехать и торопиться в столицу. Ив заказал на кухне еду в комнату, надеясь, что пока они с Тони будут кушать и собираться, странные и неприятные гости успеют убраться. «Надеюсь, не потащатся за нами», – мысленно нахмурился Ив. Сходить с удобного тракта и ехать лесными тропинками не очень хотелось, это удлинит их путь, а сколько еще осталось Ариго и в каком сейчас состоянии его здоровье, Ив не знал и опоздать тоже желания не имел.

Возвращаясь к лестнице, он отметил, что компании за столом уже нет, и перевел дух. Но все равно следовало выждать некоторое время – как раз позавтракать и собраться. Ив вернулся в комнату и обнаружил, что Антония только-только проснулась: сонные глаза смотрели на него из-под одеяла, в которое девушка закопалась почти с головой, и при виде ее слегка помятой мордашки герцог вновь почувствовал прилив нежности.

– Доброе утро, Огонечек, – поздоровался Ив, прикрыв за собой дверь, и улыбнулся.

– М-м-м, – промычала Тони и встрепенулась, приподнявшись на локте. – А ты куда ходил? – Она потянулась и зевнула, очень похожая сейчас на заспанную кошечку.

– За завтраком. – Ив присел на край кровати и потянулся погладить смоляной локон, выбившийся из косы. – Умывайся и одевайся, надо бы уже выезжать. – Он наклонился и легко коснулся мягких, теплых губ жены. – Как, кстати, самочувствие?

Тони склонила голову к плечу, прислушиваясь к себе, и кивнула.

– Хорошо, – уверенно ответила она и откинула одеяло. – Ничего не болит! – Юная герцогиня с воодушевлением улыбнулась. – А завтрак нам сюда принесут, да?

– Да, – подтвердил Ив, его взгляд остановился на бриллиантовой капельке, мягко сиявшей на коже там, где начиналась пикантная ложбинка.

Де Ранкур медленно погладил необычное украшение, порадовавшись, что отец Антонии все продумал: амулет не смогут украсть, и его невозможно потерять. В свете утренней встречи – очень полезное свойство. А еще в голову пришла другая мысль.

– Тони, ты помнишь, как остановила стрелу в воздухе? – поинтересовался он, наблюдая, как супруга, ничуть не смущаясь собственной наготы, направляется к умывальнику.

Да уж, быстро она перенимает его собственные привычки. Но это Ива ничуть не огорчало – вид аппетитной попки Огонечка, пожалуй, неплохой способ поднять настроение после беседы с графом де Инсальфом. Хмм, и не только настроение – тело тут же отреагировало определенным образом, и де Ранкуру пришлось приложить усилия, чтобы усмирить инстинкты. Сейчас не до развлечений, нужно побыстрее уехать из этого места от греха подальше.

– Ну… Помню, но еще не пыталась тренироваться, – откликнулась Антония, плескаясь в умывальнике. – Пока могу только поднимать в воздух и перемещать не очень тяжелое и недалеко. А что?

– Не хочешь попробовать повторить? – предложил Ив. – Нам весь день ехать, возможно, даже и без перерыва на обед, – добавил он.

Пока Ив решил не говорить Тони о встрече с графом – не хотел пугать, да и что бы ей дало это знание? Он сумеет определить засаду, если таковая будет, по эмоциям, как это уже случилось, когда они возвращались в Реннару. Только теперь Ив умел по собственному желанию проверять пространство, а свои эмоции спокойно мог прикрыть, спасибо королю Лоренцо. Также де Ранкур успел научиться внушать людям нужное состояние, играть этими самыми эмоциями – правда, пока не пробовал, но подозревал, что вскоре такая возможность может представиться.

– Совсем без перерыва? – расстроенно переспросила Тони, повернувшись к мужу и подняв брови.

Герцог усмехнулся, покачав головой:

– Пообедать остановимся, но ненадолго. Мы и так потеряли время, а я не знаю, насколько плохо со здоровьем у дяди.

«И ведь не соврал, – похвалил сам себя Ив, – и жену не стал зря пугать».

– Ла-адно, – протянула Антония, схватив белье со стула. – А ты обещал учить меня обращаться с мечом, между прочим! – она смешно нахмурила брови и обвиняюще наставила на супруга палец.

Выглядело тем более забавно, потому что в зажатом кулачке болтались трусики из тонкого батиста с трогательными ленточками. Ив не сдержал широкой ухмылки и поспешно отвел взгляд, опасаясь, что пошлет к ррыхрам утреннюю встречу и возможную опасность и схватит жену в охапку…

– Вечером до деревни доедем, где ночевать будем, поупражняемся, – клятвенно заверил он и для верности прижал ладонь к груди. – Одевайся давай, сейчас завтрак принесут.

Антония ойкнула и начала поспешно натягивать вещи, а Ив, дабы избежать еще большего искушения, встал и подошел к окну, заложив руки за спину. На дворе почти никого не было, только двое каких-то путников собирались уезжать. Графа с его отрядом тоже не наблюдалось. Ив чуть прищурился и решил проверить свои новые умения: эмоциональный слепок с опасного родственника он запомнил. Прикрыв глаза, обследовал двор внутренним чутьем и не нашел там следов отряда, что, с одной стороны, порадовало, с другой – возник вопрос, куда они так быстро уехали. Уж не устраивать ли засаду?.. Ив тряхнул головой и отогнал нехорошие подозрения, для которых не было никаких оснований. Вряд ли их вот так грубо и без изысков убьют, Ариго не дурак и легко поймет, что единственный, кому выгодна эта смерть, это граф де Инсальф. А смерть племянницы Исабели еще и войну развяжет между государствами. Скорее их могут захватить…

– Я всё! – радостно известила Антония, прервав размышления супруга, и почти одновременно раздался стук в дверь – принесли завтрак.

Они быстро поели, Ив взял сумки, и через некоторое время супруги уже ехали по дороге рысью. Конечно, если бы Ив путешествовал один налегке, то доехал бы до деревни без остановок, перекусывая на ходу, но с ним была Тони. Даже несмотря на то что она уверенно держалась в седле, выматывать супругу только лишь из-за своих страхов, что по пути с ними может что-то случиться, Ив не стал. В течение дня они делали несколько коротких остановок, во время которых герцог, как и обещал, показал жене некоторые приемы. К его удивлению, Антония держала меч в руках вполне уверенно для девушки, да еще и оказалась азартной до невозможности. Что сказывалось на ее внимательности, о чем не преминул сообщить Ив, легко увернувшись от серебристого клинка и несильно ударив партнершу плашмя чуть пониже спины.

– Ай! – вскрикнула Тони и отскочила, возмущенно глядя на усмехавшегося супруга сверкающими глазами. – Ну вот все мужчины одинаковы, что ты, что мой брат! – Она фыркнула, а в следующий момент с поляны поднялась шишка и полетела в него.

Герцог хохотнул и легко разрубил снаряд, а потом спокойно пояснил:

– Ты слишком увлекаешься процессом, Огонечек, а в схватке голова нужна холодная. Убери эмоции, и у тебя получится, технику тебе брат поставил неплохо.

– Правда? – Девушка просияла, и Ив понял, что ради этой улыбки на ее личике повторил бы свои слова, даже если бы это была неправда.

Похоже, за эти дни он крепко привязался к маленькой герцогине, и это ему нравилось. И хотя раньше Ив избегал привязанностей, потому что его могли в любой момент убить на границе, да и не нуждался он в них, то теперь заботиться об этой непосредственной и открытой особе, ставшей его женой, ему доставляло удовольствие. Никто никогда не смотрел на него с таким восторгом, как она сейчас. Никто не дурачился с ним, и никто из женщин до сих пор не оставался с ним не из-за его возможного титула. И ни с кем он не чувствовал себя так легко, как с Антонией.

– Правда-правда, – кивнул Ив и вложил меч в ножны. – Поехали, Тони.

И они продолжили путь. Хотя герцог ожидал гадостей в пути, их не было, а после обеда де Ранкуры нагнали караван торговцев, шедший в ту же деревню, и присоединились к ним.

К постоялому двору они подъехали в ранних сумерках, и деревня их встретила весельем и музыкой – на главной площади проходил какой-то местный праздник. У Антонии сразу загорелись глаза, усталость как рукой сняло. Девушка посмотрела на Ива, и он уже знал, о чем она попросит.

– Хочешь пойти? – опередил герцог вопрос супруги, улыбнувшись и подняв бровь.

– Да! – выпалила Тони, и тут же ее радость увяла. – Только у меня, кроме штанов, нет ничего… А лавки уже наверняка закрыты… – расстроенно добавила она.

– О, вам нужен наряд? – отозвалась стоявшая рядом пухленькая и круглолицая жена владельца каравана. – Я могу спросить свою дочь, вы одной с ней комплекции, она наверняка согласится поделиться. Мы тоже идем на праздник. – Женщина улыбнулась.

– Ой, спасибо, это было бы замечательно! – Тони снова воспрянула духом.

Ив покачал головой, посмотрев вслед умчавшейся мерить обновки супруге, и пошел договариваться о ночлеге. Получив ключ от комнаты и спустившись обратно в общую залу ужинать, де Ранкур проводил взглядом пробежавшую с озабоченным видом Антонию с охапкой ярких вещей.

– Как мало некоторым для счастья надо, – пробормотал он и хмыкнул.

А когда принесли блюдо с жареным мясом и рассыпчатой картошкой с укропом в масле и Ив сглотнул набежавшую слюну, сжав вилку, по лестнице спустилась Антония, довольная и сияющая, как новенькая монетка. Простой наряд из белой блузки и длинного сарафана с широким атласным поясом насыщенного вишневого цвета очень шел ей, иссиня-черные локоны мягко окутывали плечи, а в волосах алел цветок, подхватывая пряди с одной стороны. Из герцогини получилась очень даже хорошенькая селянка, и это заметил не только Ив. Увидев, что к ней повернулись все головы ужинавших постояльцев мужского пола, де Ранкур подавил желание зарычать и поднялся, направившись навстречу супруге.

– Как я тебе? – Тони, совершенно не замечая произведенного впечатления, смотрела только на Ива и, спустившись с последней ступеньки, покрутилась перед ним.

– Чудно. – Герцог подавил желание схватить ее в охапку и вынести отсюда, чтобы не глазели всякие на его жену. – Пойдем ужинать.

Аккуратно подхватив Антонию под локоток, он повернулся к залу и медленно обвел взглядом всех любопытствующих. Намек был понят, и постояльцы быстренько вернулись к своим тарелкам и разговорам. Ив удовлетворенно вздохнул и успокоился. Нет, конечно, ему приятно видеть, какое впечатление на всех производит его жена, но не надо на нее так откровенно пялиться!

– Ив? Все в порядке? – удивленно спросила Антония, заметив его нахмуренные брови.

– Да, – кивнул он и отодвинул ей стул: – Садись, а то остынет.

Девушка же неожиданно хихикнула, ее глаза озорно блеснули.

– Ты похож на мою ворчливую экономку в поместье, – известила она, с воодушевлением оглядев тарелку с едой. – Та всегда жаловалась, что я не прихожу на обед и ужин, а потом втихаря таскаю из кладовой сыр и копченый окорок!

Ив хмыкнул, ничего не ответив, – да уж, он сам себе напоминал наседку, кудахчущую над цыпленком. Или ревнивого идиота, рыкающего на любого, кто покосится в сторону его женщины. Ревнивого? Герцог, поймав себя на этой мысли, чуть не поперхнулся куском картошки, уставившись в одну точку. Неужели у него проснулись чувства к собственной жене? Ив очнулся и про себя пожал плечами: ну. проснулись, и ладно, на лбу же у него это не написано. А вообще рано делать выводы – по мнению де Ранкура, любой уважающий себя мужчина вряд ли обрадуется повышенному интересу посторонних к своей женщине. Неважно, есть чувства или нет.

Они поужинали, и Антония потянула Ива к выходу, на ее лице читалось нетерпение – ей хотелось скорее добраться до веселья на центральной площади деревни. Ив вновь отвлекся на ее эмоции, на сей раз искрящие мандариновым привкусом. Тони чуть ли не вприпрыжку бежала перед мужем, то и дело оборачиваясь, и вдруг замерла, испытующе уставившись на него.

– Что? – Ив поднял брови.

– А ты умеешь танцевать? – с подозрением спросила вдруг Тони, с некоторым сомнением окинув его взглядом. – Не эти дворцовые, – она смешно сморщила носик и помахала в воздухе рукой, – а просто танцевать?

Де Ранкур прищурился и вновь не удержался от соблазна подразнить супругу.

– Я-то да, а вот мне интересно, где ты научилась деревенским пляскам, Огонечек? – вкрадчиво спросил он, притянув Антонию к себе и обняв за талию.

Она дернула плечиком, ничуть не смутившись.

– Я в поместье жила, – напомнила девушка. – Там деревня тоже рядом была, конечно, я бегала на местные праздники. И, между прочим, там гораздо веселее было, чем на приемах у тети! – герцогиня усмехнулась, озорно подмигнула Иву и поспешила вперед, откуда доносились музыка и шум голосов.

Праздник был в самом разгаре, вокруг утоптанной земляной площадки стояли столы с домашним вином, пряным элем и сидром, музыканты наяривали заводной мотив. Тони звонко рассмеялась, и де Ранкур опомниться не успел, как оказался почти в самом центре веселящейся толпы. На мгновение их взгляды встретились, и в следующий момент Ив крепко прижал к себе тихо пискнувшую девушку, легко подхватив незамысловатый ритм в танце. Тут и уметь-то особо нечего – не сложные же фигуры выписывать с бесконечными поклонами и реверансами да обязательным соблюдением расстояния в паре. О нет, в задорном деревенском танце никто и не посмотрит, что рука партнера лежит не на талии, а гораздо ниже и что между танцующими не просунуть и ладонь – так близко они стоят. И Ив, конечно же, беззастенчиво этим пользовался, прижимая Антонию к себе и поглаживая ее пятую точку, не скрытую ворохом юбок, а всего лишь прикрытую одним слоем тонкого льна, из которого сшит сарафан. Раскрасневшаяся от танцев девушка лишь лукаво улыбалась, не одергивая супруга и запуская пальчики в жесткие пряди на его затылке, – Тони обнимала Ива за шею.

Через некоторое время девушка слегка притомилась и запыхалась, и де Ранкур вывел ее из круга танцующих отдохнуть.

– Пить хочу, – заявила юная герцогиня, с интересом поглядывая на столы. – В караване говорили, что тут очень вкусный сидр. – Она выразительно посмотрела на Ива: – Принеси, пожалуйста?

Герцог отвел ее чуть в сторонку от толчеи в центре площади.

– Стой здесь, – наказал он и пошел добывать заказанное женой.

Тони обвела деревенских рассеянным взглядом, скрестив руки на груди и невольно притопывая в такт ножкой. Мысли в голове царили легкие и игривые, она наслаждалась этим вечером, атмосферой праздника и… Ивом, как ни странно. Муж вызывал у нее все больше удивления: под маской сурового грубоватого мужчины скрывался настоящий мальчишка, любящий дурачества так же, как она. Антония осознала, что тот столичный дворцовый лоск, который она приобрела за последние годы жизни в Реннаре, слетел с нее, стоило отъехать подальше от большого города и оказаться в более привычной обстановке. И в подходящей компании. Антония нашла взглядом широкую спину Ива, стоявшего у стола, и тихо улыбнулась. Ее муж. Оказавшийся не таким уж мужланом и дубиной неотесанной. А как жарко он обнимал и целовал… Тони зарделась и опустила ресницы, взволнованно задышав: память услужливо подсунула картинки их отдыха на озере, совместных ночей в Реннаре… И сколько их еще будет в Айвене…

– Эй, красотка, скучаешь? Может, я развлеку тебя? – ворвался в ее приятные думы низкий, хрипловатый голос, и девушка вздрогнула от неожиданности.

Перед ней стоял, слегка покачиваясь, детина внушительных размеров с копной торчавших во все стороны соломенных волос – явно местный. Блестящие глаза, красное лицо и отчетливый запах эля говорили о том, что мужчина не совсем трезв. Тони сморщила носик и вздернула подбородок.

– Я не скучаю, – бросила она, отвернувшись. – Я мужа жду. – Девушка демонстративно посмотрела на кольцо, еще и показав татуировку, если уж ее словам приставучий деревенский не поверит.

Она совершенно не приняла во внимание, что в глубинке могут и не знать, что означает этот узор на руке. И что вообще тут немного другие правила поведения.

– А что ж муж оставил такую молодую да красивую жену одну? – хохотнул упрямец и шагнул к Антонии с явным намерением ухватить ее за руку. – Пойдем, не ломайся, верну в целости и сохранности…

Антония ловко увернулась, уже готовая разразиться гневной тирадой и недовольно подумав: «Где же шляется Ив?» – когда рядом раздался его ровный, негромкий голос:

– Проблемы, приятель?

Ив остановился рядом с Тони, держа две кружки, одну поменьше – для нее, и пристально смотрел на детину, чуть прищурив глаза, превратившиеся в кусочки льда. Антония выдохнула с облегчением и прижалась к мужу, обняв за талию и покосившись в сторону приставучего кавалера. Пусть видит, что ничего ему тут не светит!

– Да ладно, что, уже посмотреть нельзя? – Детина, ничуть не впечатленный видом Ива, хохотнул и окинул Тони откровенно оценивающим взглядом. – Здесь же все веселятся!

– Глаза вырву, – тихо, но выразительно произнес Ив, перебив собеседника.

И Тони вдруг поняла, что муж вполне способен выполнить свою угрозу, если парень не угомонится или посмеет прикоснуться к ней. Однако не испугалась, а лишь крепче обняла грозного супруга, уткнувшись носом ему в бок: ей было ужасно приятно, что кто-то в самом деле готов защищать ее настолько серьезно.

– Эй, что за угрозы! – Парень поморщился и окинул герцога неприязненным взглядом. – Здесь люди веселятся!

– Вот и иди веселись, – отрезал Ив, локтем прижав Антонию к себе. – Подальше от моей жены. Я предупредил, – добавил он.

Тони же, подхватив супруга под руку, потянула его в сторону от площади, даже не посмотрев на детину. Танцевать и веселиться дальше ей уже расхотелось, она приметила тропинку, уводившую в сторону лесной опушки к большому раскидистому дереву с широким стволом. Вот посидеть под ним, попить вкусного сидра и просто побыть рядом с Ивом, пожалуй, будет отличным завершением вечера. Хотелось избавиться от неприятного осадка после встречи с неудавшимся ухажером.

До дерева супруги шли молча, и, слушая немного сердитое сопение Ива, Антония поймала себя на том, что улыбается, а тишина между ними вовсе не напряженная, не царапает слух. Музыка и шум праздника отдалились, и приблизились другие звуки: шелест ветра в кроне дерева, журчание речки неподалеку, крики ночных птиц из леса. К радости Тони, под деревом, которое она заприметила, стояла скамейка со спинкой, на которой они и устроились.

Забрав из руки Ива кружку, девушка прислонилась к плечу мужа, задумчиво посмотрев на полоску неба с высыпавшими звездами, сделала глоток сидра, оказавшегося действительно вкусным и прохладным. Ив откинулся на спинку, обняв Антонию за плечи, его рассеянный взгляд был направлен куда-то вперед. Юная герцогиня тихонько вздохнула, отпила еще, потом решительно отставила кружку, сбросила башмачки, любезно одолженные ей дочкой торговца вместе с одеждой, и забралась на колени к слегка опешившему Иву, обвив руками его шею и прислонившись лбом к щеке.

– Знаешь, я считала тебя старым и скучным, – пробормотала вдруг она, с наслаждением вдыхая запах кедра и миндаля и с трудом удерживаясь, чтобы не лизнуть теплую кожу.

Де Ранкур, чуть повернув голову, фыркнул ей в волосы, и его рука переместилась на талию девушке.

– А я тебя – глупенькой пустышкой, которую придется силком укладывать в постель и чуть ли не насиловать, – со смешком признался Ив.

Тони резко выпрямилась, издав возмущенный возглас, и уставилась мужу в лицо.

– Ты думал, я дурочка?! – выпалила она, нахмурившись.

– Я этого не говорил, – весело отозвался Ив; его глаза блестели в густом полумраке, будто в их глубине неведомым образом оказались две звезды.

А Тони вдруг прищурилась, устроилась поудобнее, сев верхом на колени де Ранкура, и сцепила пальцы на его затылке.

– Значит, считал, я ни на что не гожусь в постели, да? – протянула она, чуть изогнувшись, и от лукавой улыбки на губах супруги у Ива кровь быстрее побежала по венам.

– Ну, мне так казалось, – осторожно ответил он, уже двумя ладонями придерживая Антонию за талию. А потом вдруг стремительным движением собрал ее мягкие локоны в кулак и осторожно намотал, заставив прогнуться сильнее и откинуть голову. – Значит, старый и скучный, говоришь? – выдохнул герцог в губы Тони, уже предвкушая захватывающую игру.

Сомнений в том, что на Огонечка напало шаловливое настроение, не осталось – Ив отлично знал, что означает этот особый блеск в ее переменчивых глазках. Она же, прикрыв их ресницами, улыбнулась шире и провокационно поерзала на его бедрах.

– А я трусики не надела, – шепнула Тони и облизнулась, ладони погладили затылок мужа. – Хочешь проверить?..

Ив хотел. Признание Антонии заставило его задышать чаще, едва он представил, что под тонким льняным сарафаном на ней ничего… Вот проказница! Не выпуская ее волосы, герцог положил горячие пальцы на тонкую лодыжку и медленно повел вдоль изящной ножки, наслаждаясь гладкой, бархатистой кожей – чулки Антония тоже не надела. Ну и правильно, не на светском же рауте, да и откуда у дочки торговца вдруг чулки? Нет, может, они и были, но не шелковые, как привыкла Тони. Воспользовавшись тем, что Ив отвлекся на изучение того, что находилось под сарафаном, девушка притянула его к себе и прильнула к губам, пробежавшись язычком. Дразняще пощекотала, чуть прихватила зубками и тут же зализала, слегка втянув в свой сладкий рот. «А она быстро учится», – мелькнула у Ива суматошная мысль, и из груди вырвался глухой рык. Герцог смял мягкие, податливые губы, завладев инициативой, его ладонь стремительно переместилась на округлое бедро и выше, проверяя правдивость слов Антонии. Конечно, она не соврала.

И снова инстинкты сошли с ума, едва его пальцы погрузились в горячее, нежное лоно, запах меда и корицы заполнил сознание, вытеснив остатки мыслей. Антония застонала Иву в губы, рывком сдернув с него куртку, ее руки нырнули в ворот его рубашки, поглаживая тугие мускулы на плечах. Воздуха катастрофически не хватало обоим, они задыхались, не в силах оторваться друг от друга. Ладони Тони скользнули по груди Ива и вцепились в пояс его штанов, нетерпеливо дергая завязки. Он же выбрал именно этот момент, чтобы погладить влажный, пульсирующий желанием бугорок, и Антония всхлипнула, подавшись вперед, моментально забыв, что хотела только что сделать. Зажмурившись, она тяжело задышала, приоткрыв рот, с губ сорвался тихий стон:

– И-и-ив!..

Разряд удовольствия пронзил тело Тони до самых кончиков пальцев ног, перед глазами стремительно закружились разноцветные искры. Ее бедра ритмично задвигались в такт движениям Ива, но девушке хотелось большего, и она вновь нетерпеливо вцепилась в его штаны, ощущая под ними красноречивую твердую выпуклость. Между ног и внутри все пылало, умело раздразненное супругом, и Антония чуть не хныкала в нетерпении, хватая ртом воздух и утопая в море эмоций. Когда же наконец руки Тони скользнули по напряженной, горячей плоти, она снова едва не застонала, теперь от облегчения, что скоро он окажется в ней, заполнит жаждущую, голодную пустоту, грызшую низ живота.

Ладони Ива обхватили упругие ягодицы жены, властно их сжав; Антония же, тихо рассмеявшись задыхающимся смехом, вцепилась в плечи герцога и, глядя ему прямо в глаза, медленно-медленно опустилась, растягивая восхитительные ощущения. По венам растекалась обжигающая лава, дыхание пресеклось, и восторг захлестнул Тони хмельной волной, от которой закружилась голова. Пальцы скользили по шее и плечам Ива, губы невесомыми прикосновениями щекотали его лицо, девушка что-то беззвучно шептала в лихорадке страсти, полностью отдавшись наслаждению. Всего на мгновение Антония замерла, опустившись до конца, и мышцы тут же сжались, вбирая глубже, вырывая у Ива хриплый, низкий стон, и в следующий момент Огонечек сорвалась на быстрые, резкие движения, прижимаясь к мужу так тесно, будто хотела раствориться в нем. И мир рухнул…

Яркий вихрь чувственного удовольствия закружил, обсыпал обжигающими искрами, отрезал от реальности. Они снова были одним целым, дышали одним воздухом на двоих в сумасшедших, жадных поцелуях. Прохладный ветерок приятно обвевал обнаженную, горевшую от прикосновений кожу Тони – в какой момент муж стянул с ее плеч блузку и лямки сарафана, стремясь добраться до соблазнительных мягких полушарий, она не поняла. Осознала только, что наконец болезненно ноющие, твердые вершинки тоже получили свою порцию ласки, добавив в пряный коктейль наслаждения острых ноток, и выгнулась навстречу нетерпеливым губам Ива, откинув голову. Ноготки царапнули его шею, сердце Антонии билось в горле, мешая дышать, и тугая пружина внутри сжималась все сильнее, грозя распрямиться в любой момент. Она лишь крепче обняла Ива, чувствуя, как напрягаются все мышцы в предвкушении, балансируя на самой грани, и, когда Ив в очередной раз рывком притянул ее к себе, проникнув особенно глубоко, Тони сорвалась, задохнувшись от чудесных переживаний, поперхнувшись криком. Горячие губы накрыли ее рот, ловя отголоски страсти, и буквально через несколько быстрых, сильных движений Ив последовал за супругой в сладкий омут удовольствия.

Они замерли, прижавшись друг к другу, впитывая остатки эмоций и окутанные умиротворением. Ив, откинувшись на спинку, обнимал Антонию, поглаживая спутанные локоны, улыбаясь и жмурясь, как большой довольный кот. Тони, распластавшись на нем и по-прежнему обвивая руками шею, жарко дышала ему в ключицу, и де Ранкур чувствовал, как быстро бьется ее сердце. Огонечек пошевелилась, повела обнаженными плечами – прохладный ветерок прогулялся по еще влажной коже, и Ив аккуратно поправил блузку, прикрывая спину и обняв крепче. Антония длинно, томно вздохнула и вдруг лизнула его в шею, отчего герцог вздрогнул, резко выдохнув.

– Не шали, – ворчливо обронил Ив, втянув носом вкусный аромат, исходивший от ее волос.

Тони хихикнула, запустив пальчики ему в волосы на затылке, потом отстранилась, посмотрев на мужа долгим взглядом.

– Хорошо, не старый, убедил, – проворковала она и широко улыбнулась, любуясь на его слегка ошарашенное лицо. – Пойдем обратно? – как ни в чем не бывало предложила Тони и поспешно добавила: – Только не через площадь, не хочу больше ни с кем встречаться. – Она сморщила носик. – Там наверняка все уже пьяные.

Возражать Ив не стал. Аккуратно ссадив супругу с колен, он привел в порядок свою одежду, притянул Тони обратно к себе, и они неторопливо пошли к постоялому двору. Юная герцогиня, прижимаясь к теплому боку мужа, задумчиво улыбалась и ловила себя на том, что совершенно счастлива.

Чуть ранееНа празднике

Громко сопевший Хейн сидел на лавке за одним из деревянных столов, поставленных прямо на улице, и хмуро созерцал наполовину пустую кружку с элем. Вкусным, пшеничным, ароматным, но этого напитка в Хейне плескалось достаточно, чтобы его прелесть уже не ощущалась столь ярко, а на первый план вышли эмоции. И радостными они не были – поплывшее от алкоголя сознание то и дело цеплялось за недавний разговор. Хейн не понимал, с чего этот бугай взъелся на него, – ведь всем известно, что на таких деревенских праздниках царят свободные нравы! И коли муж не уследил за своей женой, сам же и виноват, если кто-то другой успеет развеселить красотку. Этот же сразу «глаза вырву, глаза вырву».

– Чего грустим, приятель? – раздался рядом вкрадчивый голос, и к Хейну подсел невзрачный тип с хитрой улыбкой на тонких губах и бегающими глазками.

– Не грущу, – буркнул Хейн, отхлебнув еще эля.

– Я видел, как ты разговаривал с той, темненькой. Что, нос воротила? – сочувствующе произнес тип.

– Муж вернулся. – Хейн поморщился, разглядывая нетрезвым взглядом эль в кружке.

– Не вовремя, м-да. – Собеседник кивнул, а потом небрежно обронил: – Кстати, я случайно заметил, как она к речке вроде направлялась. Одна, – добавил тип и многозначительно посмотрел на Хейна.

Возможно, если бы он не выпил столько эля, то не воспользовался бы намеком, но очень уж хороша была темненькая, а употребленный алкоголь требовал веселья и разрядки.

– Угу, так муж, небось, за ней поперся. – Все же остатки благоразумия Хейна еще не совсем утонули в эле.

– А я его отвлеку, – неожиданно предложил тип и подтолкнул парня локтем. – Я уверен, она для вида ломалась, потому что мужик ее рядом был, – уверенно заявил он, улыбка на тонких губах стала шире. – Давай, приятель, а то кто-нибудь другой успеет, – похабно хихикнул случайный знакомый Хейна.

После этого заявления парень решительно выдохнул, допил в несколько глотков эль и встал, слегка пошатываясь. Негоже оставлять красотку скучать, пожалуй, тип прав. Хейн обвел мутным взглядом веселящуюся толпу, сфокусировал глаза в направлении темной полоски леса на том берегу речки и побрел туда, упорно переставляя ноги. Едва он повернулся спиной к случайному собутыльнику, как улыбка с губ незнакомца пропала, а в холодном прищуре мелькнуло удовлетворение.

Все шло как надо.

Утро Постоялый двор в деревне

Антонии показалось, она только-только закрыла глаза, прижавшись к теплому и такому удобному плечу Ива, закинув на него по привычке ногу, как кто-то уже ее стал будить. Правда, надо сказать, будить деликатно, поцелуями и тихим шепотом:

– Огонечек, просыпайся, нам надо ехать. Ну же, Тони, открывай глазки, я чувствую, ты уже проснулась…

– И-и-ив, – недовольно протянула она, приоткрыв один глаз и посмотрев на мужа сквозь ресницы. – Мы же не торопимся, можно я посплю еще?..

– Нет, – перебил ее де Ранкур, почему-то серьезный, и в его лице Антония заметила тревогу. – По пути поспишь, ну или вечером пораньше остановимся. – Герцог запнулся на мгновение, потом настойчиво потянул с жены одеяло: – Тони, нам правда надо ехать. Вставай.

Он сам, как заметила девушка, был уже полностью одет, даже меч висел на поясе. Брови Тони поднялись, сонливость отступила. Она выпрямилась, вопросительно глянув на Ива.

– Что-то случилось? – чуть нахмурившись, спросила девушка.

– Одевайся, я завтрак принесу, – не ответив, произнес Ив и вышел.

Антония проводила его прищуренным взглядом, уверившись в том, что ее подозрения верны: что-то произошло, отчего они так поспешно уезжают. Твердо намеренная вызнать у Ива подробности, она быстро встала, умылась, переплела косу, оделась и к возвращению мужа уже сидела за столом. Даже меч тоже пристегнула, отметив, что за окном раннее утро, может, часа два после рассвета прошло. Подавив зевок, Тони уставилась на герцога.

– Рассказывай, – потребовала она, придвинув тарелку с омлетом.

– Что? – невозмутимо спросил он, и не думая выполнять ее настойчивую просьбу.

– Ив! – Антония сдвинула брови и сжала вилку. – Да что происходит, в конце концов?!

– Тони, – веско произнес де Ранкур, посмотрев ей в глаза без единого признака веселья. – Ешь и поехали. Быстро.

Она поперхнулась очередной возмущенной фразой, молча сунула в рот кусок омлета и начала жевать, опустив взгляд. Раздражение ворочалось разбуженным ежом, но, услышав, каким тоном говорил муж, Антония не рискнула спорить. По крайней мере, пока они не выедут, а уж потом она выскажет все, что думает по поводу скрытности некоторых! Тони согласна была отдать бразды правления в руки Ива, тем более что она ничего не смыслила в государственных делах, однако если речь идет о какой-то опасности, угрожающей им, то отмалчиваться не позволит. Даже если Ив делает это из благих намерений, не желая пугать ее. Да от неизвестности Тони встревожится больше, чем если будет знать, чего ожидать, неужели он не понимает?

Завтракали они в молчании и быстро. Потом Ив встал, взял их сумки и вышел, крепко ухватив Антонию за руку.

– От меня ни на шаг, – скомандовал он и зачем-то направился не к основной лестнице, а в другой конец коридора.

– Куда мы? – все же спросила Тони, начиная всерьез беспокоиться.

– К черному входу, лошади там ждут.

Вот тут она снова не выдержала.

– К чему такая секретность? Нас снова преследуют? – Антония настойчиво дернула мужа за руку: – Да не молчи же, Ив!

Он резко остановился, так, что юная герцогиня чуть не уткнулась носом ему в спину, и отрезал:

– Если я сказал, что нам надо ехать как можно быстрее, значит, надо ехать. Подробности потом. – Герцог снова развернулся и спустился по последним ступенькам. – Может быть, – добавил он, открыв заднюю дверь.

Антония тихо фыркнула и закатила глаза, буркнув под нос:

– Солдафон!

– Вредина, – не остался в долгу Ив.

Она сердито засопела и поджала губы, выходя вслед за мужем на улицу, где уже ждали оседланные лошади. Заспанный конюх пожелал гостям хорошей дороги, и Антония услышала, как де Ранкур пробормотал:

– Значит, не знает еще…

– О чем? – тут же воспользовалась Тони моментом.

– Садись, – отрывисто бросил герцог и хмуро покосился на нее.

Девушка поняла, что не дождется объяснений, пока Ив сам не сочтет нужным рассказать, молча подошла и села на лошадь. Так же без слов де Ранкуры выехали, быстрой рысью направились между домами и уже приближались к окраине, когда позади раздался резкий голос:

– Вон они! Я же сказал, убежать попытаются! Это точно они, тот вон бугай! Я слышал, как он угрожал Хейну!

Тони испуганно вздрогнула и хотела оглянуться, на ее лице отразилось недоумение.

– Ив… – начала было она, но договорить не успела.

– Вперед! – скомандовал де Ранкур и стукнул лошадь пятками, сорвавшись в галоп.

Кажется, они убегали. Только вот от кого и почему?

Глава 13

Конечно, спорить или выспрашивать на ходу Антония не решилась, последовав за мужем. За спиной раздался нестройный хор возмущенных воплей, постепенно удалявшийся, но Ив и не думал сбавлять скорость, стремительно удаляясь по дороге. Едва деревня скрылась за поворотом, герцог свернул на неприметную тропинку в лес, зорко оглядываясь по сторонам и словно к чему-то прислушиваясь.

Антония стойко терпела, не приставая с расспросами, и старалась не обращать внимания на напряженное лицо Ива, его слегка отсутствующий взгляд, поджатые губы и лежавшую на рукоятке меча ладонь. Они действительно убегали, и то, как Ив петлял по лесу, часто меняя направление, лишь подтверждало эти мысли. Но ведь весь вечер и всю ночь он был с ней, что могло такого случиться? И что кричал этот человек, что за угрозы? Ив только одного осадил, того пьяного, и на словах, не на деле. Даже пальцем не прикоснулся.

– Послушай, муж, ты собираешься посвятить меня в подробности нашего бегства или так и оставишь мучиться в догадках? – язвительно поинтересовалась Антония, не выдержав неизвестности, когда их маленький отряд в очередной раз повернул. – И при чем тут твои угрозы какому-то Хейну? Чего я не знаю, Ив?

– Ты хочешь объяснений прямо сейчас? – спросил он, покосившись на Антонию, и натянул поводья, остановившись наконец.

– Мне бы все же хотелось знать, от чего мы бежим, – сухо ответила она и вздернула подбородок. – Почему этот человек в чем-то тебя обвинял? И если нам действительно грозит какая-то опасность, скажи уж, будь так любезен! Если не забыл, я Огнем владею! – Антония с трудом удержалась, чтобы не повысить голос, но возмущения в ее тоне хватало.

Да, Ив – воин и все такое, но быть ему обузой Тони вовсе не хотелось. Она тоже может защитить, вспомнить хотя бы тот арбалетный болт! Де Ранкур же на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул и сдержанно кивнул.

– Ладно, ты права, – согласился он. – В конце концов, ты будущая королева и должна знать наших врагов. – Ив усмехнулся, его пальцы в неосознанном жесте крепче сжали рукоятку меча. – Мой двоюродный дядя, граф Энтерай де Инсальф, жаждет умостить свою задницу на мягкий плюш королевского трона, и вчера утром он лично попытался уговорить меня уступить ему место. – Де Ранкур хмыкнул.

– Наверное, ему не понравилось, что ты не согласился, да? – Тони слегка улыбнулась, решив не выяснять, почему Ив сразу не рассказал ей об этой встрече.

Вообще надо с ним подробнее обсудить, насколько скрытным можно или нельзя быть с собственной супругой, иначе у них не получится наладить контакт. Хм, и какое отношение дядя мужа имеет к злости крестьян, изливаемой на де Ранкуров? Как-то очень уж издалека Ив начал. Он покосился на жену со странным выражением.

– Настолько не понравилось, что он решил действовать, не откладывая на то время, когда мы прибудем в Айвену. – Герцог поморщился, потом нахмурился, словно собираясь с духом, и все-таки продолжил: – Кто-то из его людей, видимо, следил за нами до самой деревни и решил воспользоваться случаем. – Ив снова замолчал. – Помнишь того бугая, который пытался заговорить с тобой? – Антония кивнула, вдоль спины совершенно неожиданно пробежал холодок, и она засомневалась, хочет ли знать дальше. – Кто-то подслушал наш разговор, и этого парня утром нашли недалеко от площади. – Ив помрачнел, сжав крепче поводья. – С выколотыми глазами.

Антония охнула, поднеся ладонь ко рту, ее зрачки расширились от страха, а к горлу подкатил горький ком. Живое воображение быстренько нарисовало картинку, от которой подвело живот, и Тони судорожно сглотнула. Она помнила угрозу мужа, но ведь любому понятно, что он не всерьез это говорил! Да и недоразумение разрешилось, и вообще они до утра вместе были, Тони готова подтвердить это перед любым количеством свидетелей.

– Подожди, но почему мы убежали? – Она сдвинула брови. – Ведь тогда точно подумают, что ты виноват! Надо было просто объяснить…

– Огонечек, я тебя уверяю, наши объяснения никому не нужны, найдутся свидетели, которые подтвердят, что мы с этим типом поссорились из-за тебя, и кто-то, кто видел, как он пошел за нами, – фыркнул Ив. – Хотя бы тот же заводила, который кричал нам вслед, наверняка прихвостень дяди, тот самый якобы свидетель. Если бы мы ехали как полагается, со свитой и прочим барахлом, нас вряд ли бы посмели задеть. А так очень легко поднять жителей деревни против чужаков, тронувших их. – Де Ранкур говорил так уверенно, со знанием дела, что Антония, собравшаяся было возразить, промолчала. – И что самое главное, у моего дядюшки, ррыхра ему в печенку, руки останутся чистыми, – еще больше помрачнел Ив. – А меня обвинят в убийстве местного.

– Но ведь это не так! – возмутилась Антония. – И ты ведь можешь читать эмоции, ты сможешь узнать, что свидетель лжет!

– Тони, я чужак, – раздельно произнес Ив. – И ты тоже. Твой Огонь, кстати, здесь, в лесу, опасен, так что не вздумай швыряться огненными шарами. Так вот, деревенские живут тут и знают друг друга с детства. И плевать они хотели на титулы и звания, понимаешь или нет? – В его голосе прорезалось раздражение. – А даром я не настолько хорошо умею пользоваться, чтобы доказать, что кто-то врет, или заставить его говорить правду. Это хорошо, что я рано встал и случайно услышал разговор на кухне, а дядюшкин посланец еще не успел прийти на постоялый двор и указать на нас! – Ив резко замолчал и выдохнул, продолжив уже спокойнее: – Не будь наивной, Тони. Если бы мы не убежали, мы бы так просто не выбрались из той деревни. Если бы выбрались, – чуть помолчав, добавил Ив, а потом подобрался, его взгляд стал отсутствующим. – Та-а-ак…

Девушка вздрогнула, ее глаза заметались по деревьям впереди, а руки невольно крепче сжали поводья.

– Что?.. – осипшим от нервного волнения голосом переспросила она.

– Нас ищут, – отрывисто пояснил Ив. – Вот гаденыш, сгоношил все-таки! – со злым восхищением произнес он и прищурился. – Так, нет, петлять по лесу мне не улыбается…

Герцог замолчал, прикрыв глаза, и Антония постаралась унять подступавшую к горлу панику, доверившись мужу. Де Ранкур же застыл, его лицо стало напряженным, и по виску скатилась капля пота. Тони, с беспокойством поглядывая на него, кусала губы, обдумывая услышанное. Картинка вырисовывалась нерадостная, если не сказать больше. И если поначалу ей еще казалось, что Ив поступил неразумно, сбежав, то теперь она понимала, что он прав: это была грамотно расставленная ловушка, которой они чудом избежали. Неожиданно поблизости раздался шум, будто бы трещали ветви под чьей-то тяжелой поступью, и Антония вздрогнула сильнее, заозиравшись в страхе, но Ив не шевелился, не собираясь никуда ехать. Лошади фыркали и нервно переступали ногами, шум усилился, Тони уловила странные звуки, похожие на хрюканье и рычание. Впереди между деревьев замелькали темные тени, постепенно удаляясь от них в сторону деревни. Снова глянув на Ива, Антония заметила удовлетворенную улыбку на его губах.

– Вот теперь можно ехать, преследовать не будут, – кивнул он и пустил лошадь рысью.

Некоторое время супруги двигались молча, но Тони не давал покоя вопрос, который она наконец озвучила.

– А разве они не понимают, что если бы эти деревенские нас… казнили без суда и следствия на основании одних лишь домыслов… – Антония запнулась, потом продолжила: – Не понимают, что королева Исабель стерла бы с лица земли их деревушку?

– Думаешь, они бы поверили, что племянница королевы путешествует вот так запросто, без свиты и охраны? – хмыкнул Ив, оглянувшись на жену. – Столица далеко, Огонечек, и королева тоже, а убит один из своих, я же говорил, – повторил он. – Так просто нас бы не отпустили, поверь, а при грамотном провокаторе – живыми так уж точно. – Де Ранкур зло прищурился, глядя прямо перед собой. – Дядюшка прекрасно знал, как воспользоваться случаем, ррыхра ему в печень!

А Тони подумала, что ее муж не такой уж простачок, каким старательно прикидывался, и пусть он проводил много времени на границе, но в интригах тоже кое-что понимал.

– Что ты сделал? – полюбопытствовала она, вспомнив неясные тени и шум в лесу.

– Вспугнул стадо диких кабанов и усилил их природную ярость, – пояснил Ив. – Деревенские близко подобрались, видимо, кто-то на лошадях был, я еще и страх коней усилил. Так что преследовать нас точно не станут. И еще нам придется ночевать в лесу. – Ив покосился на Антонию. – На дорогу мы не поедем – как бы там засады где не было, – в обход пойдем. Я карту захватил на всякий случай, не заблудимся.

– Хорошо, – кивнула Антония, не возражая. – Они точно нас не догонят? – с опаской спросила девушка, оглянувшись через плечо и окинув лес позади тревожным взглядом.

– Кабаны их отпугнут, а то еще и придется отлавливать по самой деревне, если кто-то из этих зверюг добежит. – Ив покачал головой. – Но мешкать не стоит, мало ли что. Крестьян все-таки больше, даже при всей нашей с тобой магии мы вряд ли справимся с обозленной толпой в пятнадцать-двадцать человек.

– Тогда поехали, – решительно отозвалась Антония и стукнула пятками лошадь.

Раз надо, значит надо, и жаловаться на усталость и боль в мышцах после целого дня в седле Тони не собиралась. Безопасность важнее. А с дядюшкой, пожалуй, они разберутся, когда прибудут в Айвену.

День прошел однообразно: супруги ехали через лес, Ив чутко прислушивался, нет ли кого позади или вообще вокруг, но, на их счастье, все оставалось спокойно. Видимо, кабаны оказались угрозой посерьезнее, чем побег предполагаемого виновника в смерти своего. Однако Ив все равно торопился, и они даже перекусили на ходу, не останавливаясь на полноценный привал. Герцог присматривался к супруге, ловил ее эмоции, стараясь понять, насколько она устала, не надо ли сбросить темп, но Антония, к его удивлению, держалась отлично. То ли привыкла за эти два дня к дороге, то ли действительно проснулись давние навыки, однако юная герцогиня не жаловалась, не кривилась и не вздыхала украдкой.

Ив до самого позднего вечера, пока лес не окутали густые сумерки, ожидал подвоха. Ну не мог дядюшка так просто оставить исчезновение своего конкурента из расставленной ловушки! Герцог не ослаблял внимание, прислушиваясь к шорохам и звукам, напряженно проверяя, не мелькнут ли на границе восприятия чужие эмоции, выдавшие бы приближение врагов лучше, чем даже случайный треск ветки под ногой. Магию не обманешь никакими чарами или щитами, и в который раз Ив мысленно сказал спасибо богам, что случайная встреча с Антонией принесла ему такой полезный дар. Сейчас с его помощью де Ранкур мог защитить их обоих. Однако погони так и не было. Что ж, это к лучшему. Когда стемнело окончательно, Тони зажгла светлячки с разрешения Ива, они нашли подходящую поляну, и после некоторого колебания Ив все же счел безопасным развести небольшой костер и как следует поужинать.

Тони, хотя уже зевала, тут же заявила, едва спрыгнув с лошади:

– Я за хворостом пойду! – и перед ней вспыхнуло еще несколько оранжевых огоньков.

– Куда? – остановил ее Ив, зыркнув из-под нахмуренных бровей. – Сиди здесь, я сам все сделаю. – Он снял с седел сумки и положил их под деревом.

– Но И-и-ив! – с обидой протянула Тони, смешно выпятив нижнюю губу.

Герцог сдержал порыв рявкнуть на неугомонную девчонку, снова вбившую себе что-то в голову, и утомленно вздохнул.

– Что? – Он остановился на границе поляны.

– Я… – Тони вдруг запнулась, опустила голову и затеребила пуговицу на куртке. – Я тоже хочу быть полезной… – еле слышно призналась вдруг девушка, и герцог чуть не расхохотался от удивления.

Кажется, его маленькая супруга не желала быть ему в тягость, наивно полагая, что может чем-то помочь. Ив хмыкнул и покачал головой.

– Тогда расстели одеяла и сделай так, чтобы, когда я вернулся, ты все еще сидела здесь, – отозвался он и прихватил котелок. – И я не искал тебя по кустам, поняла? Сам все сделаю, – ворчливо добавил Ив и скрылся в темноте среди деревьев.

Антония коротко вздохнула, покосилась ему вслед и послушно достала из сумок одеяла, завернувшись в одно из них: к вечеру стало прохладнее, и пока не было живого огня, чтобы согреться. Она в самом деле хотела помочь, но Ив почему-то отказался. Ну и ладно. Девушка устроилась на расстеленном одеяле, огляделась и решила от нечего делать потренироваться в левитации – вокруг лежало достаточно мелких веток для ее нужд. И когда вернулся Ив с охапкой хвороста и наполненным водой из ближайшего ручья котелком, Тони послушно сидела на поляне, играя в воздухе сухими веточками, от усердия приоткрыв рот. Ив не удержался от усмешки, скользнул по супруге взглядом и занялся готовкой. Хворост вспыхнул, едва Ив сложил его в кругу камней, и Тони даже не взглянула в сторону костра, но ни одна веточка при этом не упала. Своим первым даром Огонечек пользовалась практически на уровне инстинктов, чем невольно восхитился Ив.

Через некоторое время над поляной поплыл пряный аромат похлебки, и Антония тут же забыла про упражнения, разом уронив все веточки и придвинувшись ближе к огню. Глаза заблестели, она облизнулась и схватила протянутую ей миску с ложкой. Тони внимательно следила за тем, как Ив накладывал еду, а потому совсем не видела выражения его лица и не заметила, как на нем мелькнула задумчивость, а в глубине глаз – что-то, похожее на нежность.

– Не обожгись, – предупредил он, когда Тони, поставив миску на колени и ухватив горбушку хлеба, набрала полную ложку вкусного варева.

– Угу, – кивнула она, осторожно подув на похлебку.

Ужинали в молчании, уютном и общем, одном на двоих. Время от времени Антония косилась на жующего с аппетитом супруга, и в груди отчего-то становилось тесно, а дыхание перехватывало. Огонь бросал на его лицо резкие тени, и оно казалось грубее, чем при свете дня, но Антония знала, как преображает его улыбка или ехидная усмешка. И какими глубокими, словно бездонные озера, становятся его глаза, когда в нем просыпаются страсть и желание… Тони прерывисто вздохнула, чуть не подавилась куском холодной ветчины и поспешно запила квасом из фляги. Кажется, она начинает привязываться к Иву? Девушка задумчиво собрала мякишем остатки похлебки, отправила кусочек в рот и отложила пустую миску. Слишком волнительная и сложная мысль, чтобы обдумывать ее сейчас, когда усталость навалилась разом после целого дня пути и от сытого ужина клонит в сон.

Осоловело моргнув, Тони привалилась к теплому и большому Иву, сладко зевнула и не стала сопротивляться – завтра им предстоял еще один длинный день. Девушка смутно помнила, как ее осторожно уложили, заботливо укутали в теплое одеяло, а к спине прижалось сильное тело. Что-то мурлыкнув уже в полусне, Антония свернулась клубочком, поудобнее устроившись в надежных объятиях, и нырнула в сон почти сразу, пригревшись и тихонько засопев. А Ив еще долго лежал без сна, прислушиваясь к ее дыханию, и ловил себя на том, что сам забывает сделать вдох, увлекшись странными и приятными ощущениями от того, что Огонечек так доверчиво прижимается к нему.

На следующий день де Ранкуры снова ехали по лесу, а в обед Ив даже решил сделать получасовой привал, поскольку в окрестностях по-прежнему не наблюдалось никого, кроме зверья да птиц. Тропинка постепенно превратилась в некое подобие заброшенной или очень старой дороги, но вела она в правильном направлении, как выяснил Ив, сверившись с картой, и они с нее не сворачивали. Темневшие впереди горы потихоньку приближались, точнее, даже не горы – высокие холмы, снега их вершины не покрывали, а лишь густой лес, казавшийся издалека бархатным темно-зеленым покрывалом. Погода продолжала радовать солнцем и ясным небом, и постепенно Антония перестала думать об оставленных позади врагах, тем более что живьем она их и не видела. Девушка повеселела, стала чаще улыбаться и частенько устраивала мелкие шалости: то шишками бросаться начнет, то ускачет вперед, вынуждая Ива догонять, а то вообще сорвала со свисающей ветки какую-то пушистую метелку и все той же левитацией принялась щекотать мужнину шею. В конце концов Ив поймал расшалившуюся супругу и пересадил к себе, крепко обняв и наказав сидеть спокойно, – они все-таки немножко торопились. А Тони опять пригрелась и задремала…

По дороге де Ранкуры ехали три дня, постепенно поднимаясь к седловине; лес вокруг потихоньку густел, появилось больше хвойных деревьев, и, к радости Антонии, то и дело попадались кусты с лесными ягодами, которые она прямо на ходу с удовольствием собирала. Еще и Ива кормила, тоже на ходу, левитацией поднося к его губам сочные дары природы. А потом, конечно, грех было не слизнуть сладкий сок с его губ вкусным поцелуем. Эту поездку, лишь в самом начале омраченную неприятной встречей и происшествием в деревне, Антония вспоминала часто, уверенная, что именно тогда в душе зародилось нечто большее, чем просто признательность и доброе отношение к мужу. Его ненавязчивая забота, то, с какой охотой он принимал участие в ее дурачествах, даже то, как Ив дразнил юную супругу, находя удовольствие в ее эмоциональных вспышках, – все это сплетало между ними невидимую, но крепкую сеть. Она опутывала тонкими нитями, привязывала с каждым днем все сильнее, и Антония теперь только удивлялась собственным упрямству и глупости, когда не желала выходить замуж. Конечно, за эти дни она вряд ли успела узнать Ива так хорошо, чтобы понять до конца, что он за человек. Однако одно Тони поняла совершенно четко: муж в обиду ее не даст. И рядом с ним ей не было нужды пытаться быть взрослой, как она того опасалась, и вовсе не таким уж скучным оказался сам Ив.

К закату третьего дня дорога неожиданно закончилась: лес раздался в стороны, открывая небольшую площадку, на которой стоял, к изумлению путников, монастырь, причем действующий, о чем говорили светившиеся теплым желтым светом окошки. Дорога упиралась в ворота, сам монастырь окружала довольно высокая стена.

– Попробуем заночевать здесь, – решил Ив, остановившись и спешившись. – Надеюсь, пустят.

– И хорошо бы у них нашлись горячая вода и ванна… – мечтательно протянула Антония – ей казалось, у нее скоро кожа начнет чесаться от пыли.

Встретившаяся им вчера мелкая речушка не особо помогла, поскольку текла с гор и вода в ней не располагала к долгим омовениям. Было бы озеро, Тони попробовала бы нагреть его, но текучую воду сделать теплой слишком сложно.

Ив кивнул, подошел к воротам и громко постучал деревянным молотком по стальной пластине. Звук гулко разнесся в чистом воздухе, и Антония невольно вздрогнула, подойдя к Иву поближе и нащупав его ладонь. Он обнял ее за плечи одной рукой и привлек к себе.

– Не думаю, что здесь опасно, – уверенно заявил герцог. – Это же монастырь Харвальда.

Тони знала, что монастыри божественной пары или отдельно Эйар и ее супруга действительно держались особняком от политических и прочих дрязг. Они принимали в свои стены всех, кто хотел уйти от внешнего мира, спрятаться по разным причинам, возможно, найти себя, кому это требовалось. Кто-то уходил на короткое время и потом возвращался к мирской жизни, кто-то оставался навсегда, кому нечего больше было ждать и не осталось ради кого или чего жить. Монастыри располагались в уединенных, спокойных и тихих местах, в них всегда радовались гостям, желающим отдохнуть в умиротворении, а монахи и монашки слыли доброжелательными и приятными в общении.

За воротами раздался звук шагов, потом открылось окошко, и в нем показался светлый овал лица.

– Доброго вечера, путники, – поздоровались с ними, и тут же загремел засов. – Проходите. – Монах распахнул створку и посторонился, пропуская поздних гостей. – Давайте я отведу ваших лошадей, а вам вон туда. – Он махнул в сторону массивного трехэтажного здания посередине двора. – Вас там встретит дежурный брат и все расскажет.

Брови Антонии поползли вверх; она проводила невысокого кряжистого мужчину в серой рясе удивленным взглядом. Ив спокойно отдал ему поводья лошадей, только снял сначала сумки, и ничем не выказывал тревоги, и Тони успокоилась окончательно. Повеселев, девушка с любопытством огляделась, пока они неторопливо шли к основному зданию монастыря. Сам комплекс занимал не много места: Антония углядела в тени несколько построек, видимо, хозяйственного назначения; монах увел лошадей куда-то за главное здание – очевидно, там находились конюшни. Неподалеку от ворот виднелась привратницкая, над крышей главного здания угадывалось несколько башен. И всё. Наверное, на заднем дворе еще что-то было, но, естественно, сейчас Тони не собиралась обследовать территорию. Ив толкнул дверь, и супруги оказались в просторном холле с низким потолком и деревянной лестницей в углу.

Гладко обтесанные стены, сложенные из светло-желтого известняка, были украшены лишь несколькими потертыми гобеленами с нейтральными сюжетами, из мебели – пара деревянных скамеек. На полу лежала свежая солома. Освещалось помещение масляными светильниками, и в холле царил полумрак. Около лестницы виднелись две двери, одна вела налево, другая – прямо, дальше, в глубь дома. Справа Тони заметила арку, но за ней пространство не освещалось и что там – оставалось непонятным. В воздухе плыл тонкий приятный аромат сушеных трав. Несмотря на скудность, обстановка не казалась мрачной. Едва де Ранкуры вошли, к ним из арки сразу поспешил еще один монах в такой же серой рясе, но высокий и худой, с венчиком седых волос, роскошной белоснежной бородой и добрым взглядом выцветших серо-голубых глаз.

– Далеко вас занесло, – заметил он, улыбнувшись в бороду. – Заблудились?

– Немного, – не стал вдаваться в подробности Ив. – Мы с женой едем в Айвену…

– Пойдемте-пойдемте, я покажу ваши комнаты, – перебил его монах, не дослушав, махнул рукой и взял подсвечник. Зажег его от лампы и бодро поспешил к лестнице. – Отдохнете, выспитесь, завтра и поговорите с настоятелем. Вечерняя трапеза у нас уже была, но, если вы голодны, можете спуститься в кухню. – Проводник снова махнул рукой, теперь уже в сторону той арки, откуда вышел. – Там кладовая открыта, выберите, что вам по вкусу. Не разносолы, конечно, но и не бедствуем. – Монах оглянулся на супружескую чету. – Комната тоже в порядке, мы поддерживаем чистоту в гостевых на случай путников. – Он не переставал улыбаться и по лестнице поднялся довольно резво для его возраста. – Подъем у нас рано, однако можете не беспокоиться, вас никто тревожить не будет.

– Простите, а помыться у вас можно? – робко поинтересовалась Тони, приготовившись услышать, что уже поздно, все спят, а воду надо таскать из колодца во дворе…

Нагреть ее она и сама могла, к счастью. Монах остановился на верхней площадке, на его лице появилось озадаченное выражение, и он почесал лысину.

– У нас есть купальни, дверь под лестницей и до конца коридора, если хотите. К сожалению, только так, мы люди неприхотливые. – Монах развел руками. – Здесь горячие источники рядом, так что вода теплая, – сообщил он радостную для Антонии новость.

– Это просто отлично! – воодушевилась девушка, даже усталость слегка отступила перед перспективой наконец смыть с себя дорожную пыль. – Спасибо вам!

Их проводник добродушно усмехнулся, глянув на нее, потом снова пошел вперед по коридору мимо закрытых дверей и остановился только в конце.

– Вот ваша комната. Это этаж для гостей, поэтому тут сейчас пусто, вы одни, – пояснил монах. – Хорошего отдыха, спокойной ночи.

Вручив Иву подсвечник, монах скрылся в коридоре. Тони небрежным щелчком повесила в воздухе огненные шарики, чтобы стало посветлее, и оглядела выделенную им комнату. Довольно широкая кровать, окно в частом переплете, стол около него, два стула и невысокий шкаф в углу. На полу – плетеная циновка, на гладких стенах – несколько сухих букетиков, источавших все тот же тонкий приятный аромат. Правда, было прохладно, но Тони обнаружила жаровню с потухшими углями, и один из шариков опустился на них, жадно растворившись в черных кусочках, которые вскоре радостно замерцали оранжевыми искорками.

– Ну что, кушать будем? – спросил Ив, положив багаж у кровати.

– И мыться, – решительно заявила Тони, присев около сумок и достав чистую одежду. – У меня ощущение, что я пропиталась этой пылью! – пожаловалась она и выпрямилась, глянув на супруга.

Он хмыкнул, полностью с ней согласный.

– Ну тогда сначала проведаем их кладовую, а потом помоемся, – предложил он и, сдернув с кровати покрывало, взял его с собой.

Антония немного удивилась этому, но вопросов задавать не стала. До кухни и кладовой добрались без происшествий: за той аркой располагалась небольшая передняя, где Ив и Тони взяли широкий деревянный поднос, а дальше за дверью – обещанная кухня. Кладовую тоже нашли и поживились твердым сыром, зеленью, окороком домашнего копчения – от него вкусно пахло ароматными травами, и, возможно даже, его сделали здесь, в монастыре. Еще Тони нашла оставшийся от ужина хлеб, немного овощей и жареное мясо – судя по всему, какой-то птицы. У девушки слюнки потекли при виде снеди, громоздившейся на подносе, но Ив с хитрой усмешкой не дал ей цапнуть вкусные кусочки.

– Бери вон бутыль с вином и пойдем, – заявил он, направившись к выходу из кухни. – Совместим приятное с полезным и поужинаем в купальнях.

Предложение пришлось Тони по нраву – почему бы нет? Подхватив наполовину пустую оплетенную бутылку, она поспешила за мужем, повесив перед ним в воздухе уже привычные огненные шарики. Помня указание монаха, де Ранкуры прошли через дверь около лестницы, и длинный коридор привел их в просторное помещение, заполненное паром и странным запахом, щекотавшим ноздри. Здесь было не в пример теплее, чем в остальном доме, к радости Тони. В центре располагался бассейн, занимающий почти все пространство, но, как выяснила Антония, чуть дальше имелся проход в небольшие купальни без дверей, где тоже находились бассейны, только меньших размеров, и там еще стояли скамьи, чтобы складывать вещи. Глаза Тони загорелись при виде исходившей паром воды, она даже про поздний ужин на время позабыла – так захотелось окунуться в бассейн и наконец почувствовать себя чистой. Кусок мыла, купленный в Реннаре, девушка захватила с собой; быстро раздевшись, она с восторженным писком спрыгнула в бассейн, оказавшийся для нее довольно глубоким – почти по шею. Вверху в углу имелся носик стока, а прямо из стены напротив в каменную чашу пробивался ручеек, таким образом вода очищалась сама после помывки.

Вода была даже не теплой, а горячей, но Антония только жмурилась от удовольствия, намыливаясь и совсем позабыв про супруга, увлекшись купанием.

– Давай я, – раздался за ее спиной негромкий голос, и Тони чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Волос коснулись широкие ладони, пальцы удивительно нежно и бережно для такого крупного мужчины перебрали влажные пряди, и Антония замерла, дыша через раз. Сердце забилось тяжело и неровно, она всей кожей ощущала близость Ива, слышала и его дыхание. Уставившись в темную воду, девушка стояла смирно, позволяя мужу медленно намыливать ее волосы. И отчего-то это действие казалось Антонии гораздо более интимным, чем самые смелые его ласки.

– У тебя красивые волосы, – пробормотал Ив. – Мне нравится прикасаться к ним. – Его пальцы мягко помассировали макушку, и Тони, прикусив губу и прикрыв глаза, чуть откинула голову, прерывисто вздохнув.

Конечно, не изысканный витиеватый придворный комплимент, но Ив говорил искренне, и это дорогого стоило. Закончив с ее волосами, герцог скользнул ладонями по плечам, стирая капельки, и Тони, качнувшись назад, прислонилась к его груди – в коленках появилась слабость, и возникла настоятельная необходимость в опоре. Большой и надежной, как ее супруг. Рука Ива тут же обвилась вокруг тела Антонии, прижимая крепче, и они на несколько мгновений замерли, впитывая необычное ощущение единения и близости. Тишину нарушали только звук падающих капель и их дыхание, а еще – суматошный стук сердец. И что-то такое возникло сейчас между ними, пока не любовь – слишком мало времени прошло для зарождения столь серьезного чувства, но они уже и не чужие люди, связанные лишь брачными метками и плотским влечением. Антония чуть повернула голову и потерлась щекой о грудь Ива, пальчики легли на его предплечье. Вдруг охватила дрожь от непонятных эмоций, требовавших выхода, и, когда де Ранкур зашевелился, потянув куда-то за собой назад, Тони была рада и такому нарушению звенящей, волнующей тишины.

Вдоль бортика под водой тянулась каменная скамья, куда Ив и опустился, устроив Тони на коленях. Она же, извернувшись, села к нему лицом, внимательно всмотревшись в неожиданно серьезные глаза мужа, сейчас похожие на вечернее небо, на котором затерялись несколько искорок-звезд. А потом изрекла:

– А мы есть прямо здесь будем?

Ив моргнул, на его лице мелькнуло озадаченное выражение, а потом он расхохотался, откинув голову и удерживая Тони за талию. Она обиженно поджала губы и стукнула его кулачком в плечо.

– Что смешного? – возмущенно спросила девушка.

– Ничего, – отсмеявшись, ответил Ив. – Ты порой такая забавная, Огонечек, – добавил он и, приподнявшись, придвинул поднос с едой к краю бассейна. – Ешь, только в воду не роняй.

Тони закатила глаза и фыркнула, без всякого стеснения устроившись верхом на коленях супруга – так было удобнее.

– Не имею привычки мусорить там, где не надо, – отозвалась она и потянулась к еде на подносе.

Дальше было веселое кормление Ива сооруженным бутербродом, поскольку ему было не слишком удобно поворачиваться к подносу с Антонией на коленях – слезать она категорически отказалась. От сводов помещения отражались звонкий смех девушки и плеск воды, создавая причудливое эхо, и Тони сама не поняла, как так получилось, что когда поднос почти опустел, а оставшееся вино в бутылке тоже закончилось, она первая поцеловала Ива. Немного неуверенно – в прикосновении ее губ было больше нежности, чем страсти, и де Ранкур замер, боясь спугнуть порыв супруги. Он обнимал одной рукой, поглаживая гладкую кожу под водой, и изо всех сил сдерживал взбурлившее желание, отвечая на поцелуй ласково и осторожно. Сейчас торопиться не хотелось, а хотелось воспользоваться этими мгновениями отдыха как можно полнее, растянуть их. Ив позволил ладоням Тони блуждать по своему телу, изучая рельеф, дотрагиваясь, спускаясь все ниже, и при этом она не отрывалась от его губ, продлевая бесконечно сладкий поцелуй с легким привкусом вина.

Сегодня все было немножко не так, как обычно: Ив разрешил Огонечку быть главной, усмиряя желание сгрести в охапку и перехватить инициативу, как всегда бывало. Он не только решил попробовать поменяться ролями, но и вдруг захотелось сделать ей приятное. Подарить нежность. Новое необычное желание заставило Ива замереть с гулко колотящимся сердцем, и именно этот момент Тони выбрала, чтобы легко пробежаться под водой пальчиками по уже давно напряженному члену. Ив резко выдохнул ей в губы, кровь застучала в висках, и он, на миг отстранившись, потерялся в бездонных озерах глаз супруги. Казалось, они таинственно мерцают в густом полумраке купальни, а задумчивая улыбка Огонечка стала загадочной и предвкушающей. Опустив ресницы, она обхватила твердую плоть и чуть сжала, и де Ранкур тихо зашипел от избытка эмоций, вцепившись в край скамьи: собственные инстинкты сошли с ума и требовали немедленного удовлетворения.

– Огонечек… – прохрипел он и замолчал, чуть не подавившись вдохом, – Антония приподнялась и медленно опустилась.

Сразу стало так хорошо, когда мышцы горячего лона мягко сжались вокруг ствола.

– Ив… – прошептала Тони мужу в губы и сделала плавное движение бедрами, снова закрыв ему рот поцелуем, только уже гораздо увереннее.

Да, они не торопились. И Антония в этот раз была главной, выбирая и ритм, и скорость, с какой двигаться. Она смотрела ему в глаза, завораживая улыбкой, не давала отвести взгляд, да Ив и сам не хотел прикрывать веки, все крепче сжимая тонкую талию и чувствуя, что сердце сейчас выскочит через уши и упорхнет птицей из купальни. Страсть не бурлила, угрожая выплеснуться и затопить с головой, – она медленно растекалась по венам густым горячим сиропом, закручиваясь в тугую спираль внизу живота. А эта юная искусительница с взглядом и улыбкой сирены только растягивала мучительно-сладкое ожидание, то замедляясь, то совсем замирая, то постепенно ускоряясь и заставляя Ива тихонько рычать сквозь зубы. Как же быстро Огонечек училась, и сколько искренности было в ее чувствах и эмоциях…

В какой-то момент Иву показалось, что пар вокруг них начал посверкивать серебристыми искорками, но отвлекаться и разглядывать это странное явление ему было некогда, да и не до того стало. Напряжение зашкаливало, требуя разрядки, и герцог, крепко сжав упругие ягодицы Антонии, уже сам контролировал движения, стремительно приближая их обоих к волшебному фейерверку наслаждения. Девушка, обхватив мужа за шею, уткнулась лицом и вдруг, тихо всхлипнув, чувствительно прикусила Ива, отчего он дернулся и резко прижал Тони к себе, ощущая, как сжались ее мышцы, и мир растворился в яркой вспышке. Эхо длинного, ликующего стона Огонечка заметалось под сводами купальни, и Иву на мгновение почудилось, что искорок вокруг стало больше, они выстроились в странный хоровод, словно отражение их с Антонией страсти. Прикрыв глаза, он расслабленно откинулся на бортик, бережно придерживая жену, обмякшую в его руках, и смаковал это все еще непривычно острое чувство единения со своей женщиной, слыша суматошный стук ее сердца и прерывистое дыхание.

– М-м-м, надеюсь, эти купальни далеко от основных помещений, – пробормотала Тони все еще немного осипшим голосом, в котором слышалось слишком много довольных ноток.

Ив хмыкнул, ничего не сказав, и сквозь ресницы посмотрел на доверчиво прижавшуюся к его плечу головку. И едва удержал удивленный возглас: на темных влажных волосах Антонии посверкивали искорки, ему не показалось. На его ладони, медленно гладившей шелковистые локоны, они переливались тоже, и не только на ладони – на предплечье и на плече.

…Где-то неимоверно далеко от монастыря, в полутемной спальне, на широкой кровати вздрогнул и проснулся мужчина, резко сел и уставился перед собой невидящим взглядом. За столетия одиночества он давно осознал свою ошибку, давно раскаялся и так устал засыпать и просыпаться в холодной постели один. Он уже не наблюдал за человеком, который мог бы принести ему спасение, разуверившись в том, что пророчество исполнится, но сейчас странное пронзительное чувство заставило надежду загореться безумной звездой в душе. Неужели?..

Они добрались до спальни, когда было далеко за полночь, вдоволь наплескавшись в купальне и сделав еще один набег на кладовую монастыря. Серебристая пыльца оказалась в самом деле настоящей и спокойно смылась водой, но никаких неприятных или других ощущений ни Ив, ни Антония не испытывали. И дополнительных знаков на телах не появилось, по крайней мере, на первый взгляд точно. Свои узоры супруги не знали до последнего завитка, чтобы с уверенностью ответить, что к ним ничего не прибавилось, а поскольку внятно объяснить, откуда появилась эта странная пыльца, не представлялось возможным, Ив попросту махнул рукой. Тони же предположила, что, возможно, это пар обладает какими-то особыми свойствами, вот и выпала блестящая пыльца.

– Если от нее никакого вреда, мне все равно, что это, – решительно заявил Ив и вытащил супругу из бассейна, наклонившись и легко подхватив под мышки. – Все, пойдем, а то уснешь еще в воде, – решительно прервал он обсуждение столь необычного явления.

Антония не возражала, позволив завернуть себя в то самое покрывало: одеваться в чистое не очень хотелось, поскольку все равно вскоре пришлось бы раздеваться в своих комнатах. Ее походная одежда была мокрой, поскольку Ив еще и стиркой занялся, к великому удивлению Тони. Видя реакцию Огонечка, герцог, полоща рубашку, усмехнулся и невозмутимо произнес:

– Что тебя так удивляет, жена? Я солдат, а на границе прачки, знаешь ли, не ходят строем за отрядом. Иногда по неделе приходилось в лесах шляться. – Ив поморщился и аккуратно выжал рубашку. – А то и больше.

Закончив, он натянул штаны – чистые, как заметила Тони, укутал ее в покрывало и подхватил на руки. Пустой поднос с бутылкой держала девушка, а одежда повисла рядом с ними в воздухе. Антония решила попробовать, и у нее получилось поднять не слишком тяжелый предмет, пусть и больше обычных, с которыми она тренировалась. Поднос и бутылку супруги оставили на кухне и поднялись к себе. Комната уже хорошо прогрелась от жаровни, но Ив все равно заставил Тони влезть в одну из его рубашек: та смотрелась на ней как ночная сорочка. Достаточно удобная, потому что прикрывала ноги до середины бедра и не мешалась, и Антония натянула ее, ворча: она уже успела привыкнуть к тому, что теперь спит обнаженной.

Укутавшись одеялом и подтянув колени к подбородку, Тони наблюдала, как Ив развешивает ее одежду на стуле и на дверях шкафа, чтобы высохла до утра, и вдруг спросила:

– А ты узнал, кто послал тех странных людей, стрелявших в тебя болтом с сонным зельем?

Ив повернулся, смерил Антонию внимательным взглядом и в свою очередь поинтересовался:

– А ты готова рассказать мне, кто надоумил тебя пуститься в бега со свадьбы, Огонечек?

Тони отвела глаза и смутилась. С момента возвращения они не касались этой темы по взаимному согласию – ведь юная герцогиня больше не собиралась делать глупостей, не видя в этом смысла.

– Почему ты думаешь, что… мне кто-то помог? – пробормотала она, изучая узоры на покрывале и не решаясь посмотреть на супруга.

– Потому что ты понятия не имеешь, что происходит за границами города и где какие постоялые дворы вообще есть, – доходчиво объяснил Ив, скрестив руки на груди; в его голосе отчетливо слышалась ирония. – А между тем ты достаточно уверенно направлялась туда, где подралась с местными. Так кто, Тони? Я не буду ругаться и наказывать, – со смешком пообещал он. – Мне просто интересно, насколько правильны мои выводы.

Антония протяжно вздохнула, уже пожалев, что затронула эту тему.

– Я Тери попросила, – призналась девушка и тут же добавила, не поднимая головы, в защиту подруги: – Она не хотела, это я ее уговорила! И… она упоминала, что ей предложила помощь в организации всего какая-то маркиза, – чуть запнувшись, закончила Антония, решив быть откровенной до конца.

Муж ведь пообещал никого не наказывать и не сердиться.

– Маркиза, значит, – протянул Ив, и Тони показалось, что в его голосе прозвучали зловещие нотки. Он в несколько шагов оказался рядом с кроватью и уперся в матрас ладонями, нависнув над девушкой, невольно сжавшейся от тревоги. – Так вот, наивная моя, твои предположения о ком-то из моих бывших любовниц оказались верны, и я почти уверен, что к этим нападениям приложила руку именно эта самая маркиза. – Ив помолчал, любуясь на ошарашенное личико супруги. – Ионель де ла Ресадо, это о ней ты спрашивала. Кроме нее, больше никому из моих прошлых женщин нет дела до моего положения и статуса. – Герцог неожиданно коснулся губами кончика носа Антонии и поднял указательный палец: – Отсюда вывод, Огонечек; не доверяй незнакомым людям, особенно свою жизнь и безопасность.

Он выпрямился и с совершенно невозмутимым видом стянул штаны, пока Тони пыталась уложить в голове неожиданные сведения.

– И ты не наказал ее?! – наконец возмущенно изрекла она. – Между прочим, эта дама пыталась продать меня в рабство!

– Не она, а те разбойники, – хмыкнул Ив и сел на край кровати. – Двигайся. – Он потянул за край одеяла, разрушая уютное гнездо, которое устроила себе Тони. – Я бы вряд ли что-то доказал, Ионель слишком осторожная. Да и какая разница, мы все равно уезжали. – Он пожал плечами и забрался под одеяло, наконец отвоеванное у Антонии.

– Как это «какая разница»?! А если бы она что-то подстроила там до нашего отъезда? – продолжала бурчать Тони, возмущение не желало успокаиваться.

Ив раздраженно вздохнул и подгреб к себе грозно сопевшую супругу.

– Дорогая моя, ты думаешь, что говоришь? За прямое покушение на племянницу королевы ее бы упекли пожизненно, а то и казнили на месте. – Он крепко обнял Тони, лишив ее возможности выбраться из крепких рук. – Спи уже, несносное создание. – Ив смачно зевнул ей чуть ли не в ухо и уткнулся носом в затылок. – Завтра отдохнем, так и быть… – пробормотал он уже в полусне.

– Но Ив… – попыталась Антония развить тему дальше, однако муж поддерживать беседу не стал.

– Тони! – предупреждающе произнес он. – Спи, я сказал.

Ей ничего не оставалось, как замолчать, а вскоре мысли стали путаться, и девушка, пригревшись в кольце надежных объятий, тихонько соскользнула в крепкий сон до самого позднего утра.

Конечно, Ив не удивился, проснувшись на следующий день раньше жены. Девочка утомилась за дни пути, да и легли они вчера поздно, и теперь она пользовалась моментом, распластавшись на нем и тихонько сопя, приоткрыв ротик. Маленькая теплая кошечка. На Ива накатил такой могучий приступ умиления, что аж в носу засвербело, и он едва не чихнул. Сдержался исключительно потому, что не хотел будить сладко спящую супругу, – пусть отдыхает, пока есть возможность. Он аккуратно поправил одеяло на ее плече, убрал упавшую на лицо Тони прядь и осторожно обнял. Девушка не проснулась, лишь сонно пошевелилась, ресницы дрогнули, но и только. На губах Ива появилась довольная улыбка, а в груди разлилось тепло: он поймал себя на том, что уже привык чувствовать это приятное умиротворение, просыпаясь утром и наслаждаясь ощущением теплого и мягкого тела спящей жены в своих объятиях. От этого в животе словно кто-то щекотал изнутри невидимыми лапками.

Прикрыв веки, Ив тихонько вздохнул; его мысли перескочили на ночную беседу с Антонией. В общем, да, она права, а он был дурак, что не сложил сразу два и два и не предположил, что Ионель не станет сидеть сложа руки. Но и в открытую действовать тоже не будет, она не настолько глупа, это Ив вынужден был признать. Когда он увидел маркизу во дворце после их с Тони возвращения и поймал отголоски тревоги и досады в эмоциях бывшей любовницы, то ему все стало понятно и без доказательств. Да, можно было бы сообщить Исабели, маркизу бы упекли в темницу и там бы точно вытрясли всё, но… Иву некогда было заниматься всем этим, он хотел поскорее уехать и оставить в прошлом нелепые притязания Ионели. В Айвену она если и поедет, то уж точно во дворец не попадет, Ив постарается этого не допустить. Ну и если она не полная дура и не совсем помешалась на своих планах все-таки выйти замуж за Ива, то даже если ее понесет в столицу соседнего государства, маркизе должно хватить благоразумия не попадаться на глаза ни самому де Ранкуру, ни Антонии. И вообще, угроза дядиной расправы гораздо более реальна, чем нелепые попытки бывшей любовницы вернуть то, что, по сути, никогда ей не принадлежало.

Задумавшись, Ив машинально запустил пальцы в почти распущенную косу Тони, перебирая шелковистые локоны, и это ее разбудило.

– М-м-м, – сонно промычала девушка, потянувшись и став еще больше похожей на взъерошенную со сна и очень миленькую кошечку. – Уже утро, да? – пробормотала она слегка хриплым голосом и приподняла голову, уставившись на Ива посеревшими глазами.

– Утро, – кивнул он, его улыбка стала шире, а ладонь провела по волосам, пригладив их. – Отдохнула?

– Ага. – Она зевнула, прикрыв рот ладошкой, и села, улыбнувшись в ответ. – Хочу есть! – заявила супруга. – Пойдем?

Через некоторое время они сидели на кухне и завтракали свежими лепешками с начинками из сыра, овощей и мяса, запивая вкусным травяным отваром.

– Я бы здесь осталась на пару денечков, – вздохнула Антония, покосившись в окно, выходящее во двор монастыря. – Тут хорошо…

Обитателей было не слышно и не видно, только иногда кто-то из них проходил через двор, торопясь по своим делам. Однако монастырь не казался пустым, несмотря на тишину, – из холла время от времени раздавались шаги и негромкие голоса.

– Огонечек, нам ехать надо. – Ив покачал головой. – Неизвестно, что дядя затевает, да и твои фрейлины тоже едут следом, не забыла? – Он усмехнулся. – Будет странно, если свита будущей королевы приедет раньше самой королевы, не находишь?

– Я понимаю, – немного грустно кивнула Тони и откусила еще кусок лепешки.

Их разговор прервался появлением на кухне монаха, как и все, одетого в серую рясу. Уже немолодой, чуть ниже ростом, чем Ив, он смотрел на них с неизменной доброжелательной улыбкой, от которой из уголков глаз разбегались лучики-морщинки; густые темные волосы, словно щедро припорошенные солью, были собраны в аккуратный хвостик на затылке.

– Приветствую в нашем монастыре, – поздоровался он и присел за стол. – Я брат Маркус, настоятель.

Глава 14

Тони во все глаза уставилась на монаха, ничем не отличавшегося от остальных братьев, но спросить или уточнить не успела: заговорил ее муж.

– Ив де Ранкур, моя жена Антония, – кивнул герцог, протянув монаху руку. – Спасибо за приют.

– Что вы, не стоит. – Маркус качнул головой и пожал ладонь Ива. – Мы рады путникам, они у нас редко бывают, к сожалению. Наш монастырь в стороне от основных дорог. – Монах посмотрел на руку Тони, как раз туда, где красовались перстень Ива и татуировка. – О, у вас есть третий дар? – Маркус перевел взгляд на герцога, его улыбка стала задумчивой.

– Да, – не стал скрывать очевидное Ив – интуиция молчала, не предупреждая об опасности, а ей он доверял, как полноценному чувству.

– Ментальный, – уверенно заявил Маркус и, заметив удивление на лице де Ранкура, пояснил: – Я сам таковым владею с рождения и умею чувствовать собратьев, так сказать.

Ив уже внимательнее посмотрел на монаха, решая сложный вопрос: может ли он позволить себе задержаться в этом уединенном монастыре хотя бы пару дней?

– Не подскажете, как далеко отсюда до Бариса? – сначала уточнил он.

– Дня четыре, если ехать быстро, – махнул рукой Маркус. – Вы верхом, это сократит путь, основная дорога через холмы где-то в полудне отсюда.

– Четыре, значит, – протянул Ив, прикидывая.

Покосился на Антонию, наткнулся на ее горящий нетерпением и одновременно умоляющий взгляд и сдался. Почему-то, когда супруга так смотрела на него, в чем-то ей отказать было очень непросто. А тут веский повод и свои знания расширить, и удовлетворить желание Огонечка погостить в монастыре.

– Брат Маркус, могу я попросить вас об услуге? – прямо поинтересовался Ив, глядя в глаза монаху. – Мне бы не помешали несколько уроков по овладению ментальной магией, если у вас, конечно, есть время и желание.

Тони просияла, и де Ранкур услышал тихий восторженный писк – перспектива задержаться здесь на несколько дней ее обрадовала. Он с трудом удержал довольную ухмылку: оказывается, делать приятное Огонечку даже в мелочах… приятно.

– Я помогу вам, – легко согласился настоятель. – Правда, вряд ли получится за несколько уроков научить вас чему-то стоящему…

– Думаю, они точно будут полезными, – перебил его герцог. – Когда мы можем приступить?

– Хм… – Маркус погладил подбородок и посмотрел на Тони. – Может, сначала я покажу вам монастырь, чтобы ваша супруга нашла себе что-нибудь по вкусу, пока мы занимаемся? На сколько вы хотите у нас задержаться?

– Думаю, дня на два. – Ив развел руками: – Дольше, к сожалению, не смогу, дела требуют.

– Хорошо, два так два, – кивнул Маркус. – Тогда пойдемте прогуляемся?

Поскольку они уже закончили завтракать, то сложили грязную посуду на отдельный стол – как сказал настоятель, дежурный по кухне помоет вместе с остальным. Тони, уцепившись за локоть Ива, прижалась к нему и шепнула:

– Муж, ты лучший!

Сердце герцога позорно пропустило удар, а потом и вовсе замерло от этих простых слов, сказанных с чувством. Что с ним делает эта девчонка? Всего за какую-то неделю она успела так глубоко пробраться к нему в душу, что… Ее хочется баловать, о ней хочется заботиться и хочется делать ей приятное. Ив хмыкнул себе под нос, накрыл тонкие пальчики широкой ладонью, и де Ранкуры вышли за настоятелем из главного здания.

Обход снаружи не занял много времени. Позади монастыря находились огороды, загоны для скота, различные подсобные постройки: конюшни, склад, прачечная, коптильня – и еще несколько зданий. Везде трудились монахи. Потом они вернулись внутрь, Маркус провел гостей в библиотеку, находившуюся в отдельном крыле, – довольно большую, к удивлению Тони, и в ней даже был архив в цокольном этаже.

– Там мы храним совсем древние свитки, которые не имеют ценности, но выбрасывать их тоже не годится, – пояснил настоятель. – Еще там же лежат предсказания нашего провидца, – добавил Маркус и с усмешкой покосился на внимательно слушавшую Тони. – Только они записываются особым шифром, ключ к которому знаю только я. Такие знания могут быть опасными, если их получит непосвященное лицо, – негромко проговорил монах, и его взгляд на несколько мгновений стал отсутствующим.

– У вас в монастыре есть провидец? – почти шепотом переспросила Тони, ее глаза стали совсем большими.

Магия прорицания встречалась еще реже, чем ментальная, и до сих пор Антония не знала людей с таким даром.

– Да, есть, – не стал отрицать Маркус. – Он ушел к нам, потому что ему стало слишком тяжко жить среди людей. – Настоятель, заложив руки за спину, прошелся по библиотеке. – Многие хотели использовать его редкий дар в корыстных целях. – Маркус поморщился. – А здесь ему хорошо, он в безопасности.

– Ой, а как у него это получается? Он все время что-то видит, или у него можно спросить, и он ответит? Или это случайно?.. – Вопросы посыпались из любопытной герцогини, как горох, и Иву пришлось вмешаться в словесный поток.

– Тони, – укоризненно прервал он разошедшуюся жену.

Маркус издал добродушный смешок:

– По-разному, юная леди. Иногда видения приходят сами, иногда брат Савинус может их вызвать.

Тони хотела было напроситься в гости к монаху-провидцу, но подметила грозно сдвинутые брови Ива и вздохнула, проглотив вертевшуюся на языке просьбу. Тогда она просто побродит по библиотеке, почитает что-нибудь интересное, а потом, если Ив еще не освободится, погуляет в окрестностях монастыря.

– Ну я тогда останусь тут, – сообщила она и посмотрела на мужа.

– За стены не выходи, – тут же наказал он, и Антония снова вздохнула – мечту о прогулке придется отложить. – Я долго не буду, – пообещал Ив и совершенно неожиданно провел пальцем по ее щеке. – Не скучай.

После чего развернулся и вышел за Маркусом из библиотеки. Тони же, проводив их взглядом, отправилась изучать стеллажи и выставленные на них книги. В архив она собиралась заглянуть тоже – ну, так, чисто из интереса. Ведь, если бы там хранилось что-то запрещенное, наверняка вход в архив был бы спрятан тщательнее. А так – совершенно обычная деревянная дверь между двумя стеллажами, даже без замка. Антония пожала плечами, уняла рвущийся наружу интерес и решила сначала просто почитать что-нибудь, а потом уже заглянуть одним глазком в архив.

Какие-то книжки были скучными трактатами по философии и магии, какие-то – научными исследованиями. Имелись толстые энциклопедии по растениям и животным, также Тони нашла полезный для целителей сборник по болезням и недомоганиям и некоторое время увлеченно его изучала. Конечно, ей достаточно просто приложить руки, магия сама находила, что исправлять, но все-таки подобные знания будут нелишними. Еще Антония обнаружила книгу легенд и сказаний, которой, естественно, заинтересовалась – сказки она любила. Девушка с ногами забралась в удобное кресло у окна, углубилась в чтение и через некоторое время нашла упоминание о том, что когда-то у человека с рождения мог быть как один дар, так и несколько, необязательно именно два, как сейчас. А потом что-то случилось…

Девушка отложила книгу и нахмурилась, почему-то вспомнив слова тети о том, что их с Ивом третий дар – это подарок богов и все не просто так. А легенды не возникают на пустом месте; значит, когда-то давно способности людей в самом деле не ограничивались двумя или в отдельных случаях тремя? Антония принялась читать внимательнее, но, к сожалению, больше в легендах ничего не говорилось, только вскользь в одной из них упоминалось, что у Харвальда вроде как был сын от земной женщины, и именно это обидело Эйар так сильно, что она покинула мир, оставив мужа одного. Брови Тони взлетели аж до уровня волос: как покинула? Но ведь люди до сих пор обращались к ней, и храмы богини стояли, и даже торжественный обряд проводили два служителя, Харвальда и Эйар!

– Странно всё, – озадаченно пробормотала Антония, закрыв книгу и отложив ее.

Взгляд девушки остановился на двери в архив, и она решительно направилась туда. Монастырь ведь старый, посвященный Харвальду, потому что мужской, вдруг здесь что-то занятное есть? Еще и предсказатель здесь живет, и Антонию не покидала уверенность, что он тут не единственный. Скорее всего, до него в монастыре жили и другие, скрывающиеся от алчных людей, жаждавших заставить работать их дар себе в угоду. И ведь наверняка что-то видели, связанное с богами, не могли не видеть! Тони толкнула деревянную створку, на мгновение мелькнуло опасение, что дверь на самом деле закрыта и архив под охраной, но, к ее облегчению, вход оказался свободным. Ну да, настоятель что-то говорил о том, что предсказания зашифрованы… Но вдруг только самые новые или все-таки не все? Едва девушка переступила порог, как на стенах вспыхнули магические светильники, а рядом с дверью Тони заметила мерцавший холодным синим светом какой-то амулет. Наверное, против сырости и грызунов, способных повредить свитки.

Герцогиня пошла вдоль полок, рассеянно ведя по ним ладонью и отметив, что пыли тут тоже нет, как и затхлого запаха: видимо, амулет действительно защищал помещение от влаги и остального. Свитки лежали ровными стопками, некоторые пожелтели, потемнели от времени, но все были в хорошем состоянии – хоть сейчас разворачивай и читай. Антония не торопилась: она сама не знала, что искала, ведь на полках не виднелось никаких пометок или подписей, и по какой системе разложены свитки, девушка понятия не имела. Тони прошла один стеллаж, другой, постепенно отдаляясь от входа, чутко прислушиваясь к своим ощущениям, и уже почти прошла целиком третий, когда пальцы вдруг кольнуло, а по спине от шеи до поясницы прокатилась дрожь. Антония замерла, глянув на полку: там лежал один свиток чуть в стороне от небольшой стопки, и, судя по темному пергаменту, был он очень старым.

Прикусив губу и затаив дыхание, Тони осторожно коснулась его пальцами, и подушечки снова закололо, а сердце замерло в предвкушении некоей тайны. Взяв свиток, она подошла к светильнику и аккуратно развернула, жадно вчитываясь в строчки, написанные поблекшими чернилами явно второпях – кое-где темнели кляксы.

«…Ради той, которую полюбит, пожертвует жизнью, добровольно и без подсказки, без корысти и только из любви. Тогда магия снова придет к людям, даров станет больше, и богиня снова одарит своей милостью наш мир, вернув ему гармонию. До тех же пор да будет он наказан предательствами и изменами, и ни одна женщина не сможет скрашивать его дни и согревать постель. Сын наказан за грехи отца, а отец страдает и за сына, и за свой обман. Да будет так по воле светлой Эйар…»

Свиток выпал у Тони из рук, мысли лихорадочно закрутились в голове. Слова пророчества показались непонятными и пугающими. Смерть, предательства, измены – все это звучало мрачно. Девушка наклонилась, подняла свиток и вернула на место, с опаской покосившись на документ. Ну их, эти пророчества и легенды. Особенно такие. Все эти разборки между богами, кто там кому изменил и изменил ли на самом деле, был ли сын у Харвальда от земной женщины, ей вдруг резко стали неинтересны.

Антония поспешно вышла из архива и направилась к выходу из библиотеки: времени минуло достаточно, и она проголодалась; стоило наведаться на кухню и чем-нибудь поживиться. И вообще, Ив обещал не задерживаться! Тони поймала себя на том, что снова немножко скучает по мужу, и вздохнула. Да, она к нему привыкла и не собиралась это отрицать. Едва девушка подумала о де Ранкуре, как тут же пришло четкое ощущение, что он где-то недалеко, здесь, в монастыре, только парой этажей выше. Тони чуть не споткнулась от неожиданности, но вспомнила, что Ив говорил о связи, и поняла, что это она и есть. Губы тронула слабая улыбка, Антония свернула на кухню, отвлекшись на вкусные запахи, – судя по всему, она очень удачно подумала об обеде.

В просторной кухне за длинным столом сидели несколько монахов, еще двое хлопотали у плиты, и Тони неуверенно замерла на пороге, пытаясь понять: тут все организованно, или каждый приходит есть, как освободится? И не подождать ли ей, пока братья поедят? Однако ее почти сразу заметили, и один из тех, кто стоял у плиты, поспешил подойти.

– Присаживайтесь, госпожа, вы проголодались? – осведомился он и махнул в сторону отдельно стоявшего стола на четверых. – У нас похлебка с копченостями и тушеные овощи.

– Пахнет вкусно, – призналась Тони и улыбнулась в ответ. – С удовольствием поем!

Ей налили похлебки, принесли свежего, еще теплого хлеба, и девушка принялась за еду. Но только она прожевала первую ложку, как шеи коснулись теплые пальцы, а знакомый голос поинтересовался:

– Уже обедаешь? Молодец. – Ив, обойдя стол, сел напротив жены.

Перед ним один из монахов почти сразу поставил миску с супом и тарелку с овощами. Тони повеселела, довольная, что супруг вернулся.

– Ты уже закончил с настоятелем? – спросила Антония, отправив в рот очередную ложку похлебки.

– Да, на сегодня всё, – немного невнятно ответил Ив, поглощенный обедом. – Завтра еще останемся, а потом поедем.

– А гулять сегодня пойдем? – тут же воспользовалась Тони моментом – очень ей хотелось окрестности осмотреть.

Ив окинул ее прищуренным взглядом и наклонил голову.

– Пойдем. – И добавил с предвкушающей усмешкой: – Только меч возьми. Тебе тоже не мешало бы потренироваться кое в чем.

Остаток дня прошел чудесно: супруги прогулялись вокруг монастыря, Ив устроил Тони тренировку, согнав с нее семь потов, потом они отдыхали, лежа под деревом. Девушка развлекалась тем, что втыкала в рыжую шевелюру мужа росшие рядом лесные цветы, от души веселясь, а Ив лишь снисходительно посмеивался над ее восторгом, заложив руки за голову и наблюдая за супругой. Вечер подкрался незаметно, и супруги имели возможность наблюдать роскошный закат с переливами золотисто-оранжевых и лилово-фиолетовых цветов с редкими перламутровыми мазками облаков. Ну а когда лес окутали сумерки, Ив и Тони неторопливо отправились обратно. Там уже наступила тишина, монахи после трудового дня разошлись по своим кельям отдыхать, и их во дворе встретил только дежурный брат. Антония спешилась и протянула поводья, и совершенно случайно их пальцы соприкоснулись. Монах вздрогнул, вскинул голову, и капюшон упал на плечи, открывая молодое лицо и отсутствующий взгляд.

– Верь сердцу, а не словам, маленькая леди, – прошептал он еле слышно, и Тони подумала, что ей показалось, но брат повторил: – Слушай сердце, а не слова.

После чего поспешно скрылся за зданием монастыря, уводя их лошадей. Девушка с недоумением посмотрела ему вслед, но догонять и переспрашивать не стала.

– Тони? – позвал ее Ив – он не слышал слов монаха.

– Да, иду. – Герцогиня еще раз покосилась в ту сторону, куда ушел монах, и поспешила за мужем.

О том, что вычитала в библиотеке, Антония вспомнила и заговорила, только когда они уже снова направлялись к Айвене, и то после вопроса Ива. Но разговор начала девушка.

– А что ты уже умеешь? – полюбопытствовала она, пока лошади рысью шли по неширокой тропинке к основной дороге – этот путь указал настоятель.

– Брат Маркус научил меня работать с памятью, в том числе с памятью других людей, – охотно поделился Ив. – Его величество Лоренсо не успел, с ним мы изучали разнообразные щиты и способы работы с эмоциями других людей, – добавил герцог. – А ты чем занималась? Что-то интересное нашла в библиотеке?

– Ну, даже не знаю. – Антония дернула плечом, ее лицо стало задумчивым. – Читала странные легенды и еще случайно увидела в архиве непонятное пророчество, тоже старое. Там говорилось, что Эйар давно покинула наш мир, обидевшись на изменившего мужа, и забрала с собой часть магии, оставив людям лишь по два врожденных дара и возможность обрести третий. – Тони помолчала, вспоминая прочитанное, и закончила: – Если оба желают сохранить третий дар, то они должны хранить и свои чувства, и верность друг другу. – Ее голос звучал тихо. – Там сказано, что Харвальд изменил Эйар с обычной женщиной, и та родила ему сына.

– О как, – крякнул Ив и почесал в затылке. Потом поморщился и решительно заявил: – Знаешь, никогда не интересовался богами и их жизнью, не до того как-то было. И вообще считаю: меньше знаешь об их делах – лучше спишь. Кто там кому и как изменил, кто на кого обиделся – меня не касается, своих дел хватает, – ворчливо закончил он.

Тони помолчала, поглядывая в сторону Ива; в голове вертелись вопросы, уже не имеющие отношения ко всяким пророчествам и богам. Но она робела их задавать, ведь вроде у нее с мужем и так всё хорошо… Девушка чуть слышно вздохнула и отвернулась. И все-таки очень хотелось узнать: если бы не третий дар, если бы их брак не основывался на магии, Ив хранил бы ей верность? Или его прежние любовницы в постели были лучше?

От де Ранкура долетело громкое раздраженное фырканье, и Антония испуганно вздрогнула, покосившись на него: неужели и мысли уже умеет читать?

– Что опять? – буркнул Ив, нахмурившись.

Тони поджала губы, пряча за недовольством смущение.

– Ты же умеешь щиты ставить, зачем к моим эмоциям прислушиваешься? – в таком же тоне ответила она мужу.

– О, боги, женщина, чтобы знать, к чему быть готовым! – Ив нахмурился сильнее. – Что опять в твоей голове происходит, Тони?

– Ничего, – вздернув подбородок, ответила она и отвернулась. – Совершенно ничего интересного, милорд.

Ив глухо рыкнул, потом легко догнал упрямую девчонку и сдернул ее с седла, пересадив к себе и не обратив никакого внимания на возмущенный писк.

– Дорогая, не советую отпираться, – вкрадчиво сообщил герцог, сжав ее в объятиях. – Иначе я прямо на тебе попробую научиться чтению мыслей. Думаю, для тебя это будет весьма болезненный процесс.

Антония засопела, зыркнула на мужа исподлобья и затихла. Конечно, Ив не собирался осуществлять свою угрозу – вот чему-чему, а причинять боль женщине, да еще и собственной жене, его точно не учили. Нет, он и на женщину мог поднять руку, но исключительно по необходимости.

– Так что вызвало у тебя столько переживаний? – невозмутимо спросил Ив, и не думая отпускать Антонию.

Она прерывисто вздохнула и спустя несколько томительных мгновений все же ответила:

– Мысли… всякие.

– Какие? – безжалостно уточнил Ив.

Девушка наклонила голову так, что герцог видел только макушку, и нервно затеребила кончик ремня.

– Всякие, – едва слышно повторила она. – Тебе глупостью покажутся…

– Почти уверен в этом, – не стал спорить Ив. – Но тебе они глупостью не кажутся, так что рассказывай.

– Тиран, – пробурчала Тони, так и не поднимая головы. – Смеяться будешь! – предприняла она последнюю попытку избежать признания.

– Возможно, – не исключил такой вероятности Ив, не собираясь обманывать жену. – Тони-и-и, – преувеличенно ласково протянул герцог. – Говори.

Она поняла, что отпираться дальше бесполезно, Ив не отстанет.

– Ну… – Антония набрала воздуха и выпалила на одном дыхании: – Я в постели лучше, чем твои любовницы?..

Услышав это, герцог опешил, моргнул и чуть не выпустил из рук поводья лошади. Потом в груди защекотал смех, и он едва справился с порывом расхохотаться в ответ на столь странное заявление супруги. Она бы обиделась окончательно, а этого Иву совсем не хотелось. Ну и что ей ответить? Сохраняя на физиономии каменное выражение, он спросил:

– Ты имеешь в виду по части опыта или что-то другое?

– Ив!!! – Возмущенный вопль Антонии спугнул птиц с ближайших веток, а кулачок рассерженной девушки довольно чувствительно стукнул Ива в грудь. – Ты совершенно невоспитанный, грубый…

Вот тут он не выдержал и все же рассмеялся, легко удерживая Огонечка, вздумавшего попытаться выбраться из его рук и спрыгнуть на землю.

– Да-да, хам, мужлан, солдафон, кто там еще по твоему списку? – посмеиваясь, перебил он Антонию и ухватил за подбородок, заставив смотреть себе в глаза.

Щеки юной герцогини алели от эмоций, глаза сверкали, сделавшись совершенно зелеными, однако под возмущением Ив четко различил волнение и нервозность. Видимо, вопрос отличия ее от его прежних любовниц Антонию серьезно беспокоил. Почему, интересно, ведь сейчас он с ней, и это не изменится до конца жизни. Что опять не так-то? Ив терпеливо вздохнул и напомнил себе, что его Огонечку, по меркам обычных людей, всего чуть больше восемнадцати, и понимания сути отношений у нее практически нет.

– Тони, в постели не опыт главное, – попробовал он объяснить то, что и сам понимал пока довольно смутно. – То есть, конечно, это тоже важно, – поправился Ив и замолчал, осознав, что внятно выразить мысль сложно. Особенно такую неоднозначную. Он шумно выдохнул, наклонился к жене и звучно чмокнул ее в мягкие губы. – Глупостей не думай, в общем, и вопросов таких не задавай, – решительно подвел он итог их беседе.

Антония не повеселела, к досаде герцога.

– Значит, хуже? – еле слышно спросила она и с грустью отвернулась.

Ив подавил желание снова зарычать, прикрыл глаза и сосчитал про себя до пяти. Как же хорошо, что ментальный дар только у него и из них двоих только он может распознавать ложь.

– Лучше, – категорично заявил Ив, дав понять, что не желает больше говорить на эту тему.

Лучше, хуже, вот несносное существо. Она вообще другая, как можно сравнивать? Право, женщины очень странные, особенно такие молоденькие, как Огонечек. По успокоенному вздоху Тони Ив понял, что ответил правильно.

Следующие четыре дня дороги прошли спокойно и без сюрпризов. Де Ранкуры пересекли границу и дальше уже ехали, останавливаясь лишь на ночевки – Ив торопился. Граф, скорее всего, прибыл раньше них, и де Ранкур подозревал, что родственник мог попытаться использовать то происшествие в деревне, чтобы настроить Ариго против наследника. Вот это было бы совсем нежелательно.

К столице Айвены супруги подъехали уже в сумерках четвертого дня, и Тони, несмотря на усталость, с любопытством оглядывалась. Барис, хоть и напоминал Реннару, все же отличался: выше дома, меньше цветов и лепнины, фасады домов более строгие. И запах был другой, Антония не могла сказать точно, в чем разница, но ощущала ее. Центральная улица вывела их на площадь перед дворцом, почти пустую: вечер наступал, и жители уже разошлись. Девушка натянула поводья, разглядывая резиденцию айвенских королей, которая теперь станет и ее домом. Дворец раскинулся двумя полукруглыми крыльями, крыльцо выдавалось вперед, над ним располагался балкон, поддерживаемый рядом колонн. Почетный караул застыл у входа, и лишь внимательные взгляды стражей выдавали их бдительность.

– Добро пожаловать обратно, – пробормотал Ив, останавливаясь и спрыгнув на землю.

– Ты скучал? – поинтересовалась Антония, соскользнув в его объятия.

Герцог на несколько мгновений задумался, окинув дворец рассеянным взглядом. Окна мягко светились, кое-где мелькали тени, а перед Ивом пронеслись воспоминания о тех днях, когда он здесь жил. Скучал ли?

– Не думаю, – покачал он головой, вручив поводья бесшумно появившемуся из тени конюху в форменной ливрее служителей дворца. – Меня здесь не особо жаловали. – Ив криво усмехнулся, сжал ладонь оробевшей Тони и шагнул к крыльцу: – Пойдем.

Страже, молча скрестившей перед ним пики, Ив предъявил указ Ариго, и их пропустили. Перешагнув порог дворца, Антония невольно прижалась к мужу, разглядывая огромный мраморный холл, сейчас пустой и полутемный. Широкая лестница уходила наверх двумя полукругами, вправо и влево открывались анфилады комнат, и Ив уверенно направился к лестнице.

– Ты знаешь, куда нам идти? – почти шепотом спросила Тони. – Тут никого нет… Нас не ждут? Может, стоило предупредить? – забеспокоилась она.

– Мои покои наверняка остались за мной, – усмехнулся Ив и покосился на Антонию. – И они уж точно готовы, полагаю, с того дня, как король получил известие, что я согласен стать наследником. – Герцог чуть поморщился.

– А… у меня будут отдельные комнаты? – Тони нахмурила брови и прикусила губу.

– Нет, – уверенно ответил де Ранкур.

Девушка просветлела, и на ее лице даже появилась улыбка. Что ж, будет утро, там и разберутся, а сейчас она больше всего хотела принять ванну и лечь спать на нормальной широкой кровати с чистым бельем и мягким матрасом. И, конечно, с теплым и надежным Ивом под боком.

Супруги шли пустынными полутемными коридорами и гостиными, переходами, лестницами, и Антония не могла пока в полной мере оценить интерьеры дворца. Хотя даже при беглом осмотре она подметила, что резиденция айвенских королей отличается элегантностью и вкусом, нет кричащей роскоши и помпезности. Несколько раз им по пути встречался патруль, обходящий дворец, Ив без лишних напоминаний показывал документы и следовал дальше. Наконец он остановился около очередных резных дверей, которые охраняли безмолвные стражи с каменными лицами, и распахнул их.

– А вот здесь апартаменты королевской семьи, – вполголоса пояснил Ив, пропуская Антонию вперед. – И мои тоже, – добавил он.

Они оказались в небольшой приемной с парой диванов и стульями у стен, миновали ее, потом уютную маленькую гостиную и дальше шли по узкому коридору, упиравшемуся в еще одну дверь. Герцог обернулся и подмигнул Антонии:

– Нам сюда. – Он толкнул створку.

Тони поняла, что все-таки в глубине души муж скучал по этому дворцу, довольно долго служившему ему домом, что бы Ив ни говорил. Может, его жизнь при дворе и не отличалась легкостью, но здесь его семья, единственные родственники. Девушка переступила порог темной комнаты, рассеянно щелкнула пальцами, зажигая светильники, и с любопытством осмотрелась. Небольшая гостиная была отделана в жемчужно-серых тонах, обстановка отличалась сдержанностью, сразу намекая, что хозяин этих покоев – мужчина. Камин, два кресла и столик у выхода на балкон, диван у стены – вот и вся мебель. Из гостиной вели две двери, расположенные друг напротив друга, и Ив направился к левой.

– Голодная? – спросил он, оглянувшись через плечо.

Антония зевнула, прислушалась к себе и ответила:

– Немножко. Перекусила бы что-нибудь. Но сначала помыться!

Ив издал смешок и прошествовал к еще одной дальней неприметной двери.

– Поддерживаю. Проходи, я распоряжусь о еде. – Он дернул шнурок звонка рядом с изголовьем кровати.

В спальне тоже не было ничего лишнего: кроме кровати – кресло у камина, столик рядом, тумбочка и шкаф в углу. Здесь преобладали синие оттенки. Антония зашла в ванную и с восхищением вздохнула. Она словно попала в уголок дикой природы, и сразу вспомнились купальни в монастыре. Просторная мраморная ванна походила на бассейн, стены были так искусно расписаны растениями и цветами, что создавалось ощущение подлинности природы. Даже выбивался ручеек, падая прямо в мраморную чашу, и Тони поняла, что без магии тут не обошлось. Живые растения, стоявшие на полках, придавали обстановке еще большую естественность. Рядом с умывальником на стене висело зеркало в полный рост, рядом Тони увидела скамейку для вещей, крючки и даже шкафчик для всяких принадлежностей. Девушке здесь очень понравилось, и она включила воду, решив понежиться в горячей ванне, отмокнуть с дороги. Раздеваясь, она услышала негромкий женский возглас из спальни, потом голос Ива, потом вроде как хлопнула дверь – наверное, приходила прислуга, – а через несколько минут в ванную зашел сам герцог с чистым полотенцем и халатом.

– Покушать принесут, камин разведут, – с широкой улыбкой известил он и тоже начал снимать одежду. – Готовься, завтра поднимется суматоха, к утру все будут знать о моем возвращении.

– Ну… это неизбежно, – осторожно заметила Антония и, стянув штаны, залезла в горячую воду. Подтянула колени к подбородку и, помолчав, спросила: – Ив, а король не сильно расстроится, узнав, что ты не один приехал?

– Мы же уже обсуждали этот вопрос. – Герцог забрался вслед за женой и подтянул ее к себе, устроив между ног. – И что бы он ни думал, ему придется это принять.

Антония затихла, прислонившись к груди Ива, и прикрыла глаза. Пока не очень верилось, что она в другой стране, среди чужих людей, и буквально завтра начнется новая жизнь. Организм расслаблялся, усталость потихоньку уходила из мышц, наваливалась сонливость. Ив время от времени поглаживал пальцами ее живот под водой, Тони сквозь дрему чувствовала, как его губы касаются то макушки, то виска, и млела от этой незамысловатой ласки. На что-то большее ее бы сейчас не хватило, долгая дорога давала о себе знать, но Ив, судя по всему, и не собирался настаивать. Он ведь тоже ощущал состояние жены. Они не разговаривали, наслаждаясь тишиной, близостью друг друга и ванной, и Антонию разморило окончательно. Она смутно помнила, как Ив вытащил ее из воды, вытер и завернул в халат, взяв на руки.

В спальне уже всё приготовили: в камине уютно потрескивали дрова, на столе стояли блюдо с нарезанным сыром и несколькими видами мяса и ветчины, открытая бутылка белого вина и два бокала. Ив приблизился к креслу, сел и устроил сонную Антонию на коленях, начав собственноручно кормить. Она не возражала, послушно откусывая кусочки, – отрывать голову от такого удобного плеча мужа было ужасно лень. Кажется, она так и уснула в его объятиях, сделав всего два глотка вина, и как Ив бережно укладывал ее в кровать, уже не помнила совсем.

Утро для Антонии началось очень неожиданно и громко. Она еще нежилась в сильных руках мужа, не торопясь просыпаться окончательно и растягивая эти мгновения удовольствия, как вдруг за дверью спальни послышался шум. А буквально через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появился высокий незнакомый мужчина. Тони резко проснулась, натянула одеяло до самого носа и попыталась отпрянуть от Ива, еще не совсем соображая, что происходит, но герцог удержал, и девушка почувствовала, как напряглось его тело.

– Ив, хватит спать, у нас много дел!.. – громко произнес незнакомец и осекся, заметив широко распахнутые, немного испуганные глаза Тони.

Она же рассматривала утреннего шумного гостя, догадываясь, кто это может быть, – вряд ли обычный человек стал бы так врываться в покои пусть и незаконнорожденного, но все же принца. Несмотря на избороздившие лицо глубокие морщины и совершенно седые волосы, его величество Ариго производил впечатление властного и жесткого человека. Об этом говорили пристальный взгляд серо-голубых глаз, крепко сжатые губы и прямая осанка. Одет король был скромно: темно-серый камзол без украшений, только узкая серебристая лента по краям рукавов и воротника, и белоснежная рубашка, тоже без кружева. Тони совсем оробела, вцепившись в одеяло и враз позабыв, что она имеет полное право находиться и в этой спальне, и тем более в постели рядом с Ивом. Ариго окинул девушку неприязненным взглядом и нахмурился.

– Не успел приехать, как уже тащишь в постель служанок? – недовольно произнес он, и щеки Тони при этих словах вспыхнули.

Обида обожгла изнутри, и она еле удержалась от резкого ответа. Спас Ив, ровным голосом отозвавшись на реплику короля:

– Между прочим, это моя жена Антония, племянница королевы Исабели. – Он сделал паузу и закончил: – Разве тебе не доложили, дядя? – В его тоне прозвучала откровенная ирония.

Ариго пристально посмотрел на Тони, потом склонил голову и сказал уже с совсем другой интонацией:

– Прошу простить, леди, я действительно не знал. Мои люди, видимо, уехали раньше, чем случилось это знаменательное событие в жизни моего племянника. Поздравляю, Ив. Я подожду в гостиной. – Он вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Тони тихо застонала и попыталась спрятаться под одеялом, но де Ранкур не позволил, с негромким смешком прижав девушку к себе.

– У меня нет одежды для встречи с ним! – в панике пробормотала Антония, уткнувшись в плечо мужа. – Я думала, успею увидеться с портнихой…

– Ты считаешь, он такой глупый, что не понимает этого? – невозмутимо откликнулся Ив и выпрямился, откинув одеяло и поднимая Тони. – Огонечек, перестань вести себя так, будто ты в самом деле всего лишь моя любовница. – Он чмокнул растерянную девушку в губы и мягко отстранил: – Давай умывайся и пойдем.

Ей ничего не оставалось делать, кроме как послушаться. Через некоторое время, умытая, причесанная и одетая в чистые штаны и рубашку, Антония вышла вслед за Ивом в гостиную, крепко уцепившись за его руку. Его величество уже сидел за столом, на котором сервировали завтрак, и у Тони слюнки потекли при виде еды. Вот только кресел оказалось всего два, и одно из них было занято…

– Доброе утро, дядя, – как ни в чем не бывало поздоровался Ив и опустился на свободное место, потянув Тони к себе. – Спасибо за завтрак.

Девушка чуть замешкалась: под внимательным непроницаемым взглядом Ариго было неловко демонстрировать их с Ивом близкие отношения. Но все же она сдалась и осторожно устроилась на коленях у мужа. Одна его рука тут же обвилась вокруг ее талии, придерживая, второй Ив налил в чашки чая, а потом соорудил большой бутерброд из поджаренного хлеба и разнообразной нарезки с зеленью и вручил Тони.

– Приятного аппетита. – Он тепло улыбнулся, коснувшись губами щеки зардевшейся девушки.

Ариго же, заметив татуировку на руке племянника, не отрывал от нее взгляда, и в его глазах загорелся неподдельный интерес.

– Третий дар, Ив? – уточнил он.

– Да, – подтвердил герцог, потянувшись за нарезкой, но та вдруг сама начала складываться на хлеб – Тони не отвлекалась при этом от увлеченного жевания и чашки с чаем. – Ментальный, – добавил Ив.

– О! – Брови Ариго поднялись, глаза переместились на Антонию. – Вы сделали очень ценный подарок Иву, леди, – одобрительно произнес он, и в уголках его губ обозначилась улыбка.

Тони напряженно размышляла, отнестись ли к этому замечанию как к комплименту или все-таки обидеться. Со слов короля выходит, что как человек она не представляет особой ценности без этого третьего дара в подарок. Но король продолжил говорить, и девушка не успела принять какое-либо решение.

– Вы приехали налегке или со свитой? – спросил Ариго, вернувшись к деловому разговору.

– Ехали вдвоем, фрейлины Тони со дня на день должны прибыть, они следом отправились, – ответил Ив, накладывая на тарелку оладьи и поливая их вареньем. – Мы в пути немного задержались, так что девушки, скорее всего, по прямой дороге почти догнали нас.

– Хорошо, – кивнул Ариго. – Леди, как будущей королеве Айвены вам положены придворные дамы из местных. – Его величество пристально посмотрел на Антонию. – Этим вопросом, а также другими, связанными с вашим размещением и устройством, занимается здесь статс-дама, вы с ней познакомитесь…

– А можно пока отложить сие знаменательное событие? – весьма невежливо перебила его Тони. – Я бы предпочла сначала встретиться с портнихой и привести себя в подобающий вид. – Подбородок девушки поднялся, на лице появилось упрямое выражение.

Его величество открыто усмехнулся, в глазах блеснул оживленный огонек.

– А у вас есть характер, – обронил он. – Мне это нравится. Что ж, понимаю ваше желание, я распоряжусь о портнихе. Что-то еще, леди?

Хотя в его словах слышалась легкая насмешка, Антония наклонила голову и спокойно спросила:

– У вас есть кто-нибудь, кто сможет учить меня пользоваться левитацией? И хотелось бы осмотреть дворец, а еще библиотеку.

– Я пришлю к вам человека, имеющего познания в левитации, есть у меня такой, – согласился Ариго. – С осмотром…

– Я сам покажу, – теперь перебил Ив, дожевывая кусок оладьи. – И да, дядя, думаю, будет нелишним пока не оглашать мое возвращение. – Он выразительно глянул на родственника.

Его величество скрестил руки на груди и окинул герцога насмешливым взглядом:

– Как ты себе это представляешь? Во-первых, твои покои я приказал приготовить загодя, так что слуги точно знают о том, что ты должен вернуться. Во-вторых, горничная уже принесла завтрак, способный накормить самое меньшее двоих, и именно сюда. Не собираешься же ты передвигаться по дворцу исключительно через тайные ходы? – Ариго вздернул бровь.

Ив досадливо поджал губы и отхлебнул чая, потом покосился на Антонию, жевавшую бутерброд.

– Хорошо, каковы твои планы на сегодня? – буркнул он не слишком довольно и перевел взгляд на венценосного родственника.

– Ввести тебя в курс дела касательно обстановки при дворе для начала. – Ариго откинулся на спинку стула. – Познакомить с придворным магом, он будет заниматься с тобой ментальной магией. И да, я собираюсь в конце недели устроить торжественный прием, на котором представлю вас обоих официально перед всеми. – Тон короля звучал категорично, и Антония поняла, что возражений никто слушать не будет.

С одной стороны, это неизбежная формальность, с другой… Всего через неделю, так мало! Тони едва заметно передернула плечами и напомнила себе, что она племянница Исабели и побывала на множестве приемов. Подумаешь, еще один такой же, пусть даже в другой стране. И она будет главной на этом приеме. «Справлюсь», – решительно сказала себе Антония и задвинула неуместное волнение поглубже. Сейчас ей предстояло решить другие вопросы.

– Хорошо. – Ив, поморщившись, кивнул, тоже понимая неизбежность этого мероприятия. – Тогда после обеда я покажу Тони библиотеку, а вечером пройдемся по дворцу. – Он повернулся к супруге: – Меньше народу – меньше вероятности неприятных случайностей.

Тони улыбнулась.

– Мне нравится такой вариант, – согласилась она.

– Договорились. – Ив с явным облегчением вздохнул.

Девушка невольно покосилась на Ариго и наткнулась на его внимательный, задумчивый взгляд.

– Ив, жду тебя в кабинете, надеюсь, ты не забыл туда дорогу, – обратился он меж тем к племяннику. – Кстати, тебе бы тоже не помешал портной, – добавил король, оглядев герцога.

Заметив, как страдальчески скривился муж, Тони положила ладошку на его плечо и предложила:

– Пусть снимут с тебя мерки, дальше я сама разберусь. Вечером примеришь, а потом я передам указания портному.

Ив улыбнулся и коснулся губами щеки супруги.

– Ты меня спасаешь, Огонечек, – пробормотал он ей на ушко. – Терпеть не могу эти перетряхивания тряпок!

Антония хихикнула, ее скулы порозовели от благодарности мужа. Ариго неожиданно отвел глаза, сдавленно кашлянул и поднялся.

– Ив, жду тебя. Леди, когда вам удобно принять учителя магии? – проговорил его величество через несколько мгновений, когда к нему вернулось самообладание.

– Думаю, двух часов мне хватит для первой встречи с портнихой, – ничуть не смутившись, спокойно ответила Тони на вопрос.

– Договорились. Хорошего дня. – Ариго вышел из гостиной, оставив де Ранкуров одних.

– Ты ему понравилась, – хмыкнул Ив, поймав испачканные в джеме пальчики Тони, и медленно их облизнул, не сводя взгляда с еще больше разрумянившейся супруги.

Антония прерывисто вздохнула и выдернула кисть.

– У нас дела, – строгим голосом произнесла она и соскользнула с коленей мужа. – Не хулигань! И вообще, с чего ты взял, что я понравилась его величеству? – Брови Тони встали домиком.

– Поверь, понравилась, – уверенно заявил Ив, допил чай и поднялся. – Ну, где там этот портной? – проворчал он, явно не радостный от предстоящей встречи.

Следующие несколько часов прошли в суматохе, в которую Антония окунулась с удовольствием. Мода при дворе Айвены не сильно отличалась от той, к которой она привыкла в Ровении; портниха, леди Иннолея Аммонд, тут же попросила звать ее просто Инни. Невысокая, крепко сбитая улыбчивая женщина с ямочками на щеках пришла в восторг от фигурки и внешности Антонии, тут же развила бурную деятельность, командуя штатом своих помощниц и супругом – тот явился по душу Ива. Правда, Инни, едва увидев герцога, махнула рукой и решительно заявила:

– Эстон, сними с его светлости мерки, мне надо знать, насколько мальчик возмужал, гардероб я подберу сама! И не возражай! – строго погрозила она пальцем перед носом хмурого Ива. – Я помню твою нелюбовь к одеванию, но тебе придется смириться с тем, что ты теперь официальный наследник престола. Парадная одежда у тебя должна быть, и это не обсуждается!

Де Ранкур страдальчески посмотрел на Антонию, живо обсуждавшую с одной из помощниц фасоны и ткани. Юная герцогиня, словно почувствовав, подняла голову и ободряюще улыбнулась.

– Я согласна с Инни, Ив, – разрушила она его надежды на помощь. – Мы постараемся, чтобы твой гардероб выглядел прилично, – с воодушевлением пообещала супруга.

Ив порадовался, что у его Огонечка есть вкус и она уж точно не позволит Инни с ее мужем увлечься. Едва дождавшись, пока с него снимут мерки, он малодушно сбежал из гостиной, заваленной отрезами материи, отделочными лентами, кружевом и прочим. Кабинет дяди казался ему теперь чуть ли не единственным спасением от всего этого бедлама.

Глава 15

Личный кабинет короля Ариго находился здесь же, и сюда приглашались лишь по особому распоряжению. Для основной работы, встреч с министрами и просителями у его величества имелся общий кабинет в другой части дворца. Ив этому обстоятельству весьма обрадовался, ибо встречаться с придворными ему не очень хотелось. По крайней мере, пока он не разберется, кто друг, а кто враг. Кроме стражи и молчаливых слуг, единственный, кто встретился Иву, – это секретарь его величества барон де Гвенстайн, с поклоном открывший перед герцогом дверь кабинета дяди.

– Еще раз здравствуй. – Ив переступил порог хорошо знакомой комнаты.

Тут за те годы, что он не был в Айвене, ничего не изменилось. Все те же застекленные шкафы с книгами – последние его величество приносил из библиотеки, – камин с тлевшими углями, широкий письменный стол с разложенными в идеальном порядке бумагами, массивный письменный прибор из яшмы. Ничего лишнего, все исключительно для работы.

– Огонечек, значит? – со смешком отозвался его величество, откинувшись на высокую спинку стула и скрестив руки на груди. – Очень милая и непосредственная девушка. И решительная к тому же. Поздравляю, Ив, с такой очаровательной супругой.

– Спасибо, – герцог кивнул и сел в кресло для посетителей. – Ну, рассказывай, – потребовал он, уставившись на дядю.

Тот сразу перестал улыбаться, выпрямился и подвинул к себе ближнюю стопку бумаг.

– Первое: завтра еженедельный совет министров, ты очень вовремя приехал, – начал Ариго, перебирая бумаги. – Я хочу, чтобы ты на нем присутствовал. Буду откровенен, Ив, мне недолго осталось, – огорошил вдруг король и, предупреждая возражения собеседника, поднял ладонь: – Поверь, я знаю, что говорю. – Тонкие губы короля искривила невеселая усмешка. – Я был слишком привязан к Синтеле, – чуть тише добавил он и поморщился. – Я лишь хотел дождаться тебя и успеть передать все дела. И то, что ты женился, очень хорошо, просто отлично. Да еще и на племяннице Исабели. – В голосе Ариго послышалось одобрение. – Лучшего союза и желать нечего. Я уверен, девочка справится с ролью королевы и заодно все придворные подстилки останутся с носом. – На лице Ариго мелькнула высокомерная усмешка. – Но ты не расслабляйся, мальчик мой, их не смутит брачная татуировка на твоей руке. Во все времена должность фаворитки короля считалась не менее почетной, чем роль его жены.

Тут Ив не выдержал и громко фыркнул.

– Я не собираюсь изменять Тони, дядя, – перебил он Ариго. – Что бы кто там себе ни думал. Она меня устраивает во всех смыслах.

– Ха! – небрежно отмахнулся его величество. – Это знаешь ты, это знает Антония. Но это не остановит желающих попытаться получить власть над тобой хотя бы через постель. Я просто предупреждаю, Ив, и призываю быть осторожнее. Это дворец, и пусть он защищен, от человеческой подлости защиты, увы, еще не придумали, – с горечью сказал король. – Отраву и различные зелья никто не отменял…

– Начнем с того, что у меня крайне полезный дар, – перебил его Ив. – Который позволит легко распознать эту самую подлость. А против разных неприятных сюрпризов в еде и питье тоже есть кое-что. – Он показал подарок отца Тони. – У моей жены тоже хорошая защита, ее отец – мастер по охранной магии в Реннаре. Давай к делу, дядя. Какие сейчас расклады, кого мне опасаться?

– Всех, – глядя в глаза племяннику, отрезал Ариго. – А в особенности твоего двоюродного дяди, графа Энтерая де Инсальфа. Он долгое время не покидал свое поместье, только изредка появляясь при дворе, но после твоего отъезда вдруг вернулся в Барис. – Король помолчал, побарабанил пальцами по столу. – Крайне скрытный и себе на уме тип, собирает рядом тех, кого не устраивает мое решение и кто считает, что у Энтерая больше прав на престол, чем у тебя. Будь с ним осторожен, Ив.

Поколебавшись, де Ранкур все же решил рассказать дяде, что уже имел сомнительную честь увидеться с дальним родственником.

– А мы уже знакомы, – процедил он и кратко рассказал о предложении графа.

Потом, снова помолчав, поведал и о происшествии в деревне.

– Я не уверен, что это именно его рук дело или его людей. Но очень уж похоже на подставу.

– Похоже, – согласился Ариго. – И скорее всего, ты прав, вы молодцы, что так быстро уехали из той деревни и не попались. Но будь начеку, значит, Энтерай приберег этот козырь.

На губах де Ранкура появилась ленивая ухмылка, не коснувшаяся вмиг заледеневших глаз.

– Он не знает, что я владею ментальной магией и враз выведу на чистую воду его лжесвидетелей, готовых подтвердить, будто парня убил именно я, – обронил он, рассеянно поглаживая перстень на пальце. – Вот это – мой козырь. – Ив выделил последние слова голосом. – Кто еще, кроме графа и его клики?

– По Энтераю вот бумаги, почитай, чтобы мне не терять время. – Ариго наклонился и протянул стопку через стол племяннику. – Теперь давай пройдемся по министрам и общему положению…

Несколько часов за обсуждением пробежали незаметно, и только когда в животе заурчало, Ив понял, что проголодался и пора обедать. Договорившись с Ариго, что ментальной магией займется после, когда немного отдохнет, Ив поспешил в свои покои, поняв, что соскучился по Антонии. А еще было немножко тревожно, как она там одна, без него. Хорошо, что послушно ждала у себя, как они и договорились, – герцог чувствовал это через татуировку.

Тепло распрощавшись с леди Инни, Антония стала счастливой обладательницей нескольких домашних платьев, двух шелковых халатов, парочки ночных сорочек и, конечно, столь необходимого девушке нормального нижнего белья и чулок. Остальной гардероб круглощекая портниха клятвенно пообещала в течение недели приносить на примерку и доводить до ума. Тони сначала пришла в восторг, а потом озадачилась вопросом, куда складывать одежду, – шкаф в спальне Ива вряд ли вместит всё. Значит, нужна гардеробная, и желательно вот здесь, где они спят, – в помещении напротив страшно неудобно, придется ведь бегать через гостиную. Антония поставила себе галочку обсудить вопрос с Ивом, и возможно даже, им придется переселиться в более подходящие апартаменты. Пока ее муж жил здесь один, его все устраивало, но теперь в его жизни произошли перемены.

Переодевшись в одно из домашних платьев, Антония вышла в гостиную, когда раздался деликатный стук в дверь, – пришел обещанный Ариго учитель по левитации. Проверив, чему девушка уже научилась, он похвалил ее за успехи, и они приступили к освоению магии дальше. К обеду юная герцогиня чувствовала себя слегка уставшей, но довольной: третий дар давался с каждым упражнением все легче. А когда учитель уже собрался уходить, она, поколебавшись, осторожно спросила:

– Скажите… а левитацией можно научиться метать кинжалы, например?

Брови наставника поползли вверх, он окинул свою знатную ученицу заинтересованным взглядом:

– А вам зачем, миледи?

– Хочу освоить это умение, – твердо ответила Антония. – А также научиться останавливать в воздухе брошенные предметы.

– Мне нужно спросить разрешения у вашего супруга, это может быть опасно. – Учитель нахмурился.

– Думаю, он не будет против, – спокойно отозвалась Антония. – Но, конечно, спрашивайте.

– Завтра к вам приходить в это же время? – уточнил учитель.

– Да, пожалуй, мне удобно так, – согласилась Тони.

Распрощавшись с наставником, она вызвала горничную и попросила принести обед на двоих – по ее ощущениям, Ив как раз направлялся к их покоям. Окинув взглядом столик в гостиной, Антония покачала головой: неплохо бы, кроме гардеробной, еще и небольшую столовую. Есть, все время рискуя свалить со стола тарелку, потому что места не хватает, ей не улыбалось. Разумеется, есть левитация, но постоянно пребывать в готовности подхватить падающее блюдо – удовольствие сомнительное. Значит, решено, покои надо расширять. В конце концов, у Ива сейчас совсем другой статус, чем был, когда он уехал из Айвены.

Горничная споро накрыла на стол, пока Тони рассеянно размышляла о том, что еще очень не хватает туалетного столика и что неплохо бы иметь свой маленький уютный будуар, где можно скрыться от придворной суеты и свиты. Антония не питала иллюзий: как только ее собственные фрейлины появятся во дворце, личному спокойствию будущей королевы придет конец. Со слов Исабели Тони знала, что вокруг постоянно будут крутиться придворные, те же фрейлины, да просто знатные дамы, надеющиеся урвать благосклонность ее величества и, возможно, какие-то привилегии. Тони сморщила носик, подумав, что надо обязательно обзавестись таким вот будуаром – заходить туда будет позволено только Иву и Тересии.

Она настолько углубилась в размышления об устройстве их с мужем быта, что пропустила момент, когда он сам появился в гостиной. Но едва супруг показался на пороге, Антония встрепенулась и поднялась со стула.

– Ив, нам нужны новые покои! – категорично заявила она. – Понимаешь, ты тут один жил, и тебя все устраивало, но здесь нет гардеробной, и обедать на таком маленьком столике ужасно неудобно! – пожаловалась Тони, пока Ив озадаченно смотрел на нее, пытаясь поспеть за скачками ее мысли. – Так что нам просто необходима столовая, – завершила девушка, решительно посмотрев супругу в глаза.

– Правда? – с непроницаемым лицом спросил Ив, хотя его при виде вздернутого подбородка юной супруги и сжатых кулачков так и тянуло самым возмутительным образом разулыбаться. – Точно необходима?

– Ив… – Взгляд Антонии стал выразительным. – Начнем с того, что и у тебя, и у меня появится свита. И не возражай, по статусу положено! – повысила она голос, наставив палец ему в грудь. – Хотя бы раз в неделю придется обедать или ужинать с приближенными, – начала перечислять Тони. – Это, между прочим, самый лучший способ узнать свежие сплетни и держать нос по ветру, – с видом знатока сообщила Антония, и Ив ничуть не сомневался, что его Огонечек в самом деле разбирается во всем этом. – Ну и выделить действительно тех, кто этого заслуживает. Поэтому нужна столовая, только не очень большая. – Девушка смешно сморщила носик. – Так, человек на десять-пятнадцать, этого достаточно. Потом…

– А давай пообедаем? – перебил ее Ив, обвив за талию и прижав к себе, с проникновенным видом заглянув в серо-зеленые глаза, хранившие слегка отсутствующее выражение. – Я такой голодный после всех обсуждений и занятий.

– А… – Антония споткнулась на полуслове, тихонько вздохнула и кивнула: – Давай, конечно. – Она улыбнулась и немного виновато посмотрела на супруга. – Прости, я увлеклась.

– Почему, ты говоришь дельные вещи, согласен, что мои холостяцкие покои для нас маловаты. – Ив подошел к столу, увлекая Антонию за собой. – Насколько я знаю, покои обеих принцесс, дочерей Ариго, уже долгое время свободны, можем занять одни из них. Выберешь, какие тебе больше нравятся, вызовем управляющего, сделаешь там все по своему вкусу. – Ив усадил просиявшую Тони за стол и сам опустился, откровенно любуясь мечтательным выражением лица юной герцогини.

– А его величество не будет против? – тут же нахмурилась она, наливая себе в тарелку густого рыбного супа.

– Дядя? Не думаю. – Ив покачал головой. – Ему хватает и других забот, чем заниматься вопросом нашего размещения. – Он подмигнул Тони и тоже принялся за обед.

Поскольку урок по ментальной магии удалось провести раньше, то вторая половина дня у Ива вышла свободной, и в первую очередь супруги отправились смотреть покои. Тони выбрала те, которые принадлежали старшей принцессе, – там переделок требовалось меньше, а так апартаменты принцесс планировкой не отличались друг от друга. Приятным сюрпризом для девушки стало наличие отдельной лестницы в маленький закрытый внутренний двор, куда можно попасть только из личных королевских покоев. Антония пришла в восторг от того, что у нее будет место, куда назойливым придворным вход заказан совсем.

Кроме спальни и гардеробной, в их будущих покоях имелись приемная, общая гостиная, вожделенная столовая и тот самый будуар, который так хотела Антония. Плюс еще в спальне просторный балкон, на котором можно так уютно завтракать вдвоем, – их все равно никто посторонний не увидит, так как балкон выходил опять же во внутренний двор. И даже имелся бывший кабинет хозяйки покоев, старшей принцессы, оформленный, конечно, в женском стиле, но Тони подумала, что Иву он прекрасно подойдет. Только сменить желто-песочную отделку на благородную кофейно-коричневую, например, и мебель другую подобрать. И никуда бегать не придется, кабинет находился тут же, в него вели две двери: одна из приемной и еще одна, едва заметная, – прямо из опочивальни. Очень удобно.

– И-и-ив! Тут здорово! – Антония с сияющими глазами посмотрела на мужа, когда вызванный управляющий, господин Арне Клери, закончил показывать покои. – Мне тут нравится!

– Отлично, тогда их и выберем. – Ив кивнул управляющему: – Любезный, моя супруга скажет вам, что здесь нужно изменить. Хочешь обсудить прямо сейчас? – Он вопросительно посмотрел на Тони.

– Н-нет. – Чуть поколебавшись, Антония покачала головой, потом повернулась к терпеливо ждавшему дальнейших указаний Арне: – Послушайте, давайте встретимся с вами завтра, скажем, около часа дня? Обсудим изменения, и вы начнете работать.

– Как скажете, миледи. – Арне поклонился.

– Хорошо, тогда пусть тут начнут потихоньку спальню готовить, она меня почти полностью устраивает, – распорядилась Тони.

– Да, миледи, – снова склонился ее собеседник, и на этом они разошлись.

Далее Ив повел супругу осматривать дворец. Крыло, где располагались апартаменты членов королевской семьи, то есть Ариго и когда-то его супруги и дочерей, вмещало, помимо личных покоев, довольно большую библиотеку на первом этаже, малую столовую для обедов и ужинов в кругу избранных придворных, тренировочный зал. Правда, зал король Ариго уже не посещал – здоровье не позволяло, а вот Ив посматривал на стены, увешанные разнообразным оружием, с заметным интересом. Как он упомянул, до отъезда он тут часто занимался, оттачивая навыки фехтования. Тони подумала было попросить супруга и с ней продолжить тренировки, но отказалась от этой мысли. Все-таки она будущая королева, ей подобный навык ни к чему. Это в Реннаре фехтование могло сойти за детское увлечение, но не во дворце. Разве что иногда вместе с мужем в качестве разминки… Еще тут было несколько общих гостиных, куда допускались придворные с разрешения кого-то из хозяев этого крыла. По словам Ива, здесь любили проводить вечера его двоюродные сестры, дочери Ариго, пока не вышли замуж и не уехали из страны. Второй этаж занимали полностью личные покои венценосной семьи, доступ туда имели лишь несколько человек из свиты.

Когда же де Ранкуры вышли из этого крыла и начали неторопливое путешествие по общим залам и галереям, Антонии пришлось призвать все свое умение держать себя в руках. На них оглядывались. На них смотрели. Их изучали, пристально, в открытую. Обсуждали шепотом, прикрывшись веерами, скользя небрежными, вроде как равнодушными взглядами. Некоторые дамы открыто улыбались Иву, удостаивая Тони лишь мимолетным небрежным вниманием, и… Замечая некоторые жесты сложенных или развернутых перламутровых костяных пластинок, кружева и перьев, девушка мысленно скрежетала зубами, хотя ее лицо оставалось невозмутимым. Ива узнавали. Многие. Конечно, женщины. Поглядывая на супруга, Антония отметила, что он ни с кем не здоровается и не раскланивается, обращаясь исключительно к ней, рассказывая и объясняя. Ей стоило больших трудов удерживать радостную улыбку, а сердце то и дело сбивалось с ритма, когда взгляды супругов встречались. Ив действительно не замечал всех этих придворных красоток, он не играл. И от этого Антонии было вдвойне приятно.

Де Ранкуры уже возвращались обратно, решив сегодня не выходить в парк: Тони немного устала бродить по бесконечным залам и гостиным, выдерживать обстрел взглядами и гадать, все ли эти дамы побывали в постели Ива, – когда поведение одной из них переполнило чашу терпения Антонии. Проходя через роскошный тронный зал, в котором обычно давались торжественные приемы и балы, в том числе и грядущий – он тоже пройдет здесь, как сказал Ив, – Антония увидела у окна группу женщин. Среди них выделялась высокая шатенка в роскошном платье насыщенного василькового цвета. Довольно низкое для дневного наряда декольте открывало плечи, шею и грудь, сливочного цвета кожу оттеняло колье из сапфиров, эти же камни покачивались в ушах и поблескивали в замысловатой прическе. Дама, едва заметив Ива, не сводила с него чуть прищуренных глаз, лениво обмахиваясь веером и рассеянно кивая в ответ кому-то из своих приятельниц. Тони внутренне подобралась, интуитивно заподозрив в этой красотке скрытую угрозу, а когда супруги поравнялись с группой, веер женщины пришел в движение. Он плавно переместился к лицу, глаза женщины вспыхнули, а улыбка стала шире. После чего она закрыла веер и погладила сложенными перламутровыми пластинами губы[2]. Антония, прекрасно знакомая с языком жестов, скрипнула зубами, почувствовав, как вспыхнули жаром щеки; у нее пальцы зачесались сотворить что-нибудь нахалке, посмевшей такое предлагать при всех ее мужу.

– Тони? – тут же уловил настроение супруги Ив и склонился к ней. – Что случилось?

– Кто эта женщина? – вместо ответа сухо спросила девушка, подбородком указав на леди, и не думавшую отворачиваться или отводить взгляд.

– М? – Де Ранкур проследил за ее жестом и тихо хмыкнул. – Вдовствующая графиня Аннелин де Легран, а что?

– Кто она тебе? – задала Антония конкретный вопрос и посмотрела на Ива.

Его брови поднялись.

– Это имеет значение? – осторожно спросил герцог, остановившись и повернувшись к явно недовольной супруге.

– Ты видел, что эта леди только что тебе предложила? – возмущенно прошипела Антония, сдерживаясь из последних сил, – только воспитание не позволяло ей сорваться на крик. В груди ворочалось что-то горячее, колючее и жутко злое на то, что какая-то не первой свежести дамочка посмела откровенно предлагать себя Иву, не обратив никакого внимания на то, что он уже занят.

На лице герцога отразилось неподдельное удивление, он покосился за спину Антонии.

– Огонечек, то, что у нас с ней было, случилось больше двух лет назад, еще до моего отъезда из Айвены, – понизив голос, спокойно ответил Ив. – Я же говорил, у меня были женщины до тебя, и это нормально. – Он снова глянул на графиню, и Тони вонзила ногти в ладони, заставляя себя стоять неподвижно. От Ива не укрылась столь бурная реакция юной супруги, и у него вдруг зашевелились некоторые подозрения. – Кстати, а что она мне предложила? – с любопытством спросил он.

– Ив!!! – снова зашипела Антония, пылая негодованием. – Ты жил при дворе, и ты не знаешь язык веера?!

Герцог закатил глаза и фыркнул, после чего подхватил Тони под руку и повел дальше к выходу из зала.

– У меня были занятия поважнее, чем всякую ерунду изучать. – Он пожал плечами. – Так что она сказала? – вернулся Ив к своему вопросу.

– Она сделала тебе крайне неприличное предложение. – Тони поджала губы, глядя прямо перед собой. – И ожидала, что ты ей ответишь.

Ив сдавленно кашлянул, поймав себя на том, что ситуация его слегка смутила. Супруги некоторое время шли молча, а потом де Ранкур вдруг спросил:

– Научишь меня этой мудреной науке, Огонечек?

Девушка повернула голову и несколько мгновений пристально изучала непроницаемое лицо мужа.

– А ты разрешишь мне научиться метать острые предметы левитацией? – выдвинула она встречную просьбу.

Его светлость моргнул, озадаченный подобным желанием Антонии, но не видел в нем ничего странного: дворец – территория опасная, особенно для нее, будущей королевы и, по сути, еще молоденькой девчонки. А он не всегда сможет быть рядом, и на охрану полностью полагаться тоже не стоит, как и на амулеты. Лучше пусть Тони научится защищать себя в случае чего, чем Ив будет беспокоиться о ней каждый раз, когда придется оставлять ее.

– Договорились. – Он улыбнулся уголком губ и поднес маленькую ладошку ко рту, поцелуем коснувшись пальчиков.

Антония тут же расцвела, раздражение и злость исчезли из ее эмоций, перестав нервировать и самого герцога.

– Отлично! – весело отозвалась девушка.

Больше об инциденте с графиней они не разговаривали, а Ив поставил себе галочку непременно в кратчайшие сроки освоить эту ррыхрову науку, а то так недолго и оконфузиться в самый неподходящий момент. И хорошо бы, как только прибудет свита Тони, как-нибудь хотя бы неофициально донести до всех во дворце, что у него теперь есть жена, изменять которой Ив не намерен. Кажется, Огонечек права насчет женщин, жаждущих дорваться до власти любым путем. Это же теперь наверняка все бывшие любовницы начнут его донимать! Ладно его самого, у герцога шкура дубленая, и он не побоится категорично отвечать таким дамам, – но что, если они начнут доставлять неприятности Антонии? Ив покосился на жену и твердо решил не допустить такого.

Вернувшись к себе, Тони готова была обнаружить здесь Ариго, прознавшего об инициативе шустрой жены его племянника насчет смены покоев, но, к ее некоторому облегчению, там никого не было. Лишь записка от его величества, что завтра он снова желает позавтракать с де Ранкурами и ждет их к себе в малую столовую. Пока Антония переодевалась, Ив распорядился об ужине, и вечер прошел очень уютно – после того как они поели, расположились в спальне около камина, и герцогиня приступила к обучению супруга сложной науке языка веера. Ну, для него сложной, как выяснилось. Ему даже пришлось взяться за перо и бумагу и записывать то, что рассказывала Тони.

– Ррыхрова печенка, женщина, вот объясни мне, зачем такие сложности?! – бурчал Ив, слушая жену. – Словами не сказать, что ли?

– Слова могут быть опасными, их могут услышать те, кому не следует, тебе ли не знать, – назидательно произнесла Антония и подняла указательный палец. – А веер может поведать очень много, муж, так что давай пиши дальше. Если женщина похлопывает по ладони чуть раскрытым веером…

Допоздна засиживаться супруги не стали, поскольку следующий день тоже обещал быть насыщенным. Тони подозревала, что Ариго за завтраком захочет обсудить какие-нибудь планы, и почти не ошиблась. Утро принесло сюрпризы, как приятные, так и не очень.

Проснулась Тони сама, за несколько мгновений до того, как ее губ в ласковом поцелуе осторожно коснулись губы Ива. Сонно мурлыкнув, она потянулась к мужу, наслаждаясь утренней негой и позволив себе еще несколько минут расслабленности. Сильные руки обняли ее, ладонь скользнула по спине, а поцелуй стал глубже, чувственнее. Девушку бросило в жар, но она с некоторым сожалением отстранилась, посмотрев на мужа слегка затуманенным взглядом.

– Нас король ждет, – прошептала она чуть задыхающимся шепотом.

Ив недовольно засопел, Тони ощущала, как быстро бьется его сердце, а к бедру прижималось недвусмысленное доказательство того, что муж готов наплевать и на дядю, и на его планы в ближайший час точно. Антония тихо засмеялась и лукаво глянула на супруга из-под ресниц.

– Не сопи. – Она чмокнула Ива в нос и завозилась, выпутываясь из его рук и одеяла. – Медведь ненасытный, тебе было мало ночью? – не удержалась она и ехидно поддела супруга.

– Мало, – подтвердил герцог, любуясь гибкой фигуркой Антонии, направлявшейся к ванной.

Халат она держала в руках, и не подумав прикрыться, и герцог ничего не имел против того, что жена перестала его стесняться. Вид ничем не прикрытой упругой попки Тони ему однозначно нравился. Будь его воля, сегодня он бы точно не выпустил ее из спальни… И завтра, наверное. Может, и послезавтра. В конце концов, они почти неделю были в пути, ночевали в лесу или на постоялых дворах, где не особо комфортные условия. Фыркнув, Антония оглянулась, взявшись за ручку двери в ванную.

– Мужлан озабоченный, – произнесла она, но таким тоном, что стало ясно – маленькую леди рвение мужа очень даже устраивает.

Ива же обуяло совершенно хулиганское настроение подразнить несносную девчонку, и он, притворно нахмурившись, с рычанием отбросил одеяло, резво вскочив.

– Что ты сказала, женщина?! – грозно вопросил он и с решительным видом метнулся к Антонии. Она же, тихонько взвизгнув, юркнула в ванную, и оттуда донесся ее приглушенный смех.

В общем, к завтраку с Ариго супруги собрались все равно не раньше, чем через час, расплескав в ванной воду и оставив на растениях клочья мыльной пены. Из своих покоев они вышли где-то к одиннадцати утра чинной парой. Антония опиралась на локоть Ива, но блестящие глаза и подрагивавшие в едва заметной улыбке уголки губ выдавали ее эмоции. Малая столовая располагалась не так далеко от апартаментов де Ранкуров, и, когда супруги переступили порог приятной просторной комнаты, оформленной в серебристо-голубых тонах, король Ариго уже ждал их, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

– Ну наконец-то, – сказал он, едва показались гости. – Выспались, отдохнули? – проявил вежливость его величество, пока Антония и Ив усаживались за стол.

– Да, спасибо, – ответил герцог за двоих.

– Я слышал, юная леди, вы развили вчера бурную деятельность? – со смешком обратился Ариго к Антонии, слегка смутившейся под его взглядом.

Тем не менее она постаралась ответить спокойно:

– Мы с Ивом решили, что нам требуются покои побольше. Он сказал, вы не будете против, если мы воспользуемся бывшими комнатами одной из ваших дочерей.

– Не буду, – согласился Ариго. – Вообще, я сам собирался предложить такой вариант, эти апартаменты и ко мне ближе расположены. Как ваши занятия магией?

– Вполне, мы поладили с учителем, – обтекаемо ответила Тони, не вдаваясь в подробности.

Его величеству совсем незачем знать, чему на самом деле она будет учиться, кроме как передвигать предметы по воздуху. Достаточно того, что Ив знает.

– Это хорошо, – кивнул король. – Вам необходимо еще кое-что выучить, миледи, думаю, мой племянник поможет вам в этом. Раз вам вскоре предстоит занять престол Айвены, вы должны знать родословные знатных семейств, в том числе и королевскую.

Антония мысленно застонала: она помнила, как ее заставляли зубрить все эти фамилии и родственные связи в Ровении, и теперь то же предстояло здесь, только в ускоренном режиме! Но она прекрасно понимала, что король прав: ей надо знать о будущих подданных, кто кому кем приходится и к какой фамилии относится. Как и древность родов, чтобы не путаться на приемах и балах и не спрашивать каждый раз у Ива, кто это ей улыбнулся или с ней поздоровался. Ну или что за очередная придворная охотница за властью строит глазки ее законному супругу.

– Да, ваше величество. – Тони наклонила голову, соглашаясь с его предложением.

– Какие у вас на сегодня планы? – спросил Ариго девушку.

– Думаю, после завтрака я встречусь с леди Инолеей, мы продолжим работать над гардеробом и моим платьем к предстоящему балу, – начала рассказывать Антония, ухитряясь при этом еще и завтракать, – сегодня были потрясающе вкусные блинчики с начинкой из грибов с сыром и сладкие, с творогом и цукатами. – Далее мы договорились с управляющим обсудить эскизы переделки апартаментов, и еще урок по магии.

– Смотрю, становишься занятой, Огонечек? – вполголоса обронил Ив, покосившись на супругу, и она подловила в его голосе веселое раздражение.

Юная герцогиня приподняла бровь и невозмутимо отозвалась:

– А ты думал, я буду сидеть у окошка и тосковать, пока ты делами занимаешься, муж мой? – Она отправила в рот кусочек блинчика с творогом. – Как примерная жена?

Ариго сдавленно закашлялся, отведя взгляд, и де Ранкур заподозрил, что дядя таким образом пытается скрыть смех. Ив нахмурился и проворчал:

– Странные у тебя представления о том, какой должна быть примерная жена.

Антония дернула плечиком:

– Тогда не удивляйся, что я нашла чем себя занять.

Вот тут его величество уже открыто усмехнулся.

– Вы прекрасно подходите друг другу, – изрек он и обратился уже к племяннику: – Ив, в полдень у нас совет, ты помнишь?

– Конечно, дядя.

– Ах да, леди Антония, забыл, вам все же придется выкроить время в вашем графике и встретиться со статс-дамой. – Ариго снова посмотрел на Тони. – В будущем именно она должна заниматься вашим расписанием на день, руководить фрейлинами и вообще организовывать вашу жизнь. Так что прошу вас, не забудьте все же с ней познакомиться.

– Хорошо, – подавив вздох, ответила Тони и тут же уточнила: – Простите, ваше величество, а я могу назначить на ее место кого-нибудь другого, если сия леди меня не устроит по каким-либо причинам?

– Хм… – Ариго потер подбородок. – Давайте вы сначала с ней встретитесь, а потом, если будут какие-то возражения, мы их обсудим, договорились?

Герцогиня наклонила голову, не став возражать. Разумеется, она очень хотела, чтобы рядом с ней была Тересия, ее верная подруга, которой Тони доверяла больше, чем кому бы то ни было. В окружении незнакомых людей это очень важно. Дальше разговор вернулся к обсуждению предстоящих на совете вопросов, и Антония не прислушивалась, рассеянно размышляя о своем. «Интересно, долго ли еще ехать моим фрейлинам и вещам?» – мелькнула мысль, пока девушка допивала чай. Отставив пустую кружку, она с некоторым сожалением поняла, что завтрак закончился и им с Ивом пора расходиться по делам. И не факт, что они смогут встретиться за обедом. Вот она, изнанка жизни наследницы. Тони справилась с желанием скривиться: в конце концов, Иву может надоесть, если она будет ходить за ним как привязанная. К тому же у нее своих дел хватает.

– Благодарю за завтрак, ваше величество. – Антония поднялась и присела в реверансе. – Хорошего дня.

– Вам тоже, леди.

– Тебя ждать к обеду? – Тони повернулась к герцогу.

– Не знаю, – развел он руками и тоже встал, взяв ее ладонь. – Я дам знать, успею или нет, но если что, ешь без меня. – Ив поднес узкую кисть к губам, не сводя с юной супруги взгляда.

Она же, ничуть не смущаясь присутствия Ариго, шагнула к мужу, поднялась на носочки и легко поцеловала его, шепнув:

– Удачи на совете. – Тони провела по гладко выбритой щеке Ива пальчиками и отстранилась, подарив улыбку.

Ив от этой неожиданной нежности почувствовал, что у него крылья выросли за спиной, ему теперь не страшны никакие попытки министров и советников выказать недовольство решением Ариго насчет наследника. Глядя вслед тоненькой фигурке в домашнем атласном платье с вышивкой, Ив был уверен, что его день в самом деле пройдет отлично.

Дойдя до покоев, Тони обнаружила, что там уже ждет Инни, а гостиная снова завалена отрезами тканей, отделочными лентами, кружевом, тесьмой, коробками с пуговицами и прочим нужным для шитья. На диване лежали несколько разложенных и наполовину готовых платьев и наряд, который леди портниха собиралась предложить надеть Антонии.

– Ваша светлость, вы готовы приступить? – деловито спросила Инолея, повернувшись к хозяйке покоев.

Ответить Тони не успела: буквально следом раздался стук в дверь, и вошла чем-то взволнованная горничная.

– Миледи, вас хочет видеть некая леди Тересия, – огорошила она известием. – Говорит, она ваша фрейлина и только что прибыла во дворец.

Тони сначала замерла, широко распахнув ресницы, потом радостно улыбнулась и поторопила служанку:

– Конечно, немедленно проводи ее сюда! И пусть придет господин Клери, надо решить вопрос, где разместить мою свиту! – Глаза Антонии заблестели от предвкушения.

Через несколько минут за дверью послышались быстрые шаги, и наконец на пороге гостиной появилась графиня де Охеда в дорожном платье, немного усталая, но с широкой улыбкой на лице.

– Тони! – воскликнула Тересия, раскинув руки.

– Тери! – радостно взвизгнула Антония и повисла на шее у подруги.

Они засмеялись, тиская друг друга в объятиях, ощупывая и наперебой задавая вопросы; потом от двери раздалось вежливое покашливание – пришел управляющий. Тони решительно отстранила подругу и повернулась к нему.

– Господин Клери, это графиня Тересия де Охеда, моя старшая фрейлина, – представила она подругу. – Вместе с ней приехала и остальная моя свита. Их надо разместить. Где положено жить моим фрейлинам?

– Для свиты королевы есть отдельные покои, они находятся рядом с личными королевскими, – пояснил управляющий. – Кроме того, если прикажете, я могу приготовить комнату рядом с вашими новыми апартаментами для дежурной фрейлины…

– Хорошая идея, – перебила его Тони, довольно улыбнувшись. – Так и сделайте. Пока пусть моя свита отдохнет в выделенных для них покоях. Тери, ты тоже…

Девушка не договорила: за дверью снова раздались шаги, и она без всякого стука распахнулась, явив взору Антонии и остальных весьма решительную даму. Средних лет, высокая, русые волосы убраны в сложную прическу, накрытую сеткой с мелкими бриллиантами. Холодный взгляд серых глаз с пренебрежением прогулялся по Тони, узкие руки леди сложила перед собой на животе. Туалет ее выглядел элегантно, без лишней роскоши и вычурности: атлас стального цвета с узорами из бархата на тон темнее, в небольшом декольте – изящное неброское колье, в ушах поблескивали бриллиантовые капельки. На запястье висел сложенный шелковый веер. Однако поджатые губы и высокомерное выражение лица вызвали у Антонии неприязнь, она внутренне насторожилась, но спросить, кто эта леди и почему она врывается в ее покои без стука, не успела. Неожиданная гостья заговорила первая:

– Леди де Ранкур? Простите, не пришла к вам вчера, мне не доложили о вашем приезде. – Голос у дамы оказался глубоким, негромким, но абсолютно лишенным эмоций, наполненным равнодушием, и оттого неприятно царапал слух. – О, я вижу, Инни уже дошла до вас. Я займусь вашим гардеробом, миледи, и я слышала, вы собираетесь перебираться в новые покои. Их переоборудованием…

– Прошу прощения, с кем имею честь? – перебила Антония, повернувшись к гостье и скрестив руки на груди.

Взгляд девушки, которым она окинула бесцеремонную леди, тоже не отличался теплотой и дружелюбием. Та небрежно улыбнулась, подняв идеально очерченные брови.

– О, я не представилась? Маркиза Селисия де Монрени, ваша статс-дама… – начала было она, но Антония снова не дала ей договорить.

– Тогда, как моя статс-дама, – юная герцогиня выделила последние слова, – вы должны были знать о моем приезде, миледи, ибо даже король вчера утром лично почтил нас своим присутствием. Если же вам кто-то не доложил, хотя мы с мужем прибыли еще вечером, то этого нерадивого следует наказать. – Антония говорила ровным, холодным тоном, вздернув подбородок и глядя прямо в глаза слегка опешившей от такого напора маркизе. – Далее, леди. Врываться в мои покои без доклада имеют право только мой муж и его величество. Со своим гардеробом я способна справиться сама, а уж интерьер покоев, где будем жить мы с супругом, тем более намерена обсудить лично с господином управляющим. Если же вы хотите быть мне полезной, миледи, проследите, чтобы моих фрейлин хорошо разместили, накормили и чтобы у них было все необходимое.

После чего Тони повернулась к Тересии; на лице герцогини появилась улыбка, сразу преобразив его.

– Как вы доехали, Тери? – заботливо поинтересовалась Антония, подведя подругу к креслу. – В пути не было никаких неожиданностей?

Побледневшая маркиза издала сдавленный звук, в ее глазах полыхнула неприкрытая ненависть, и Тони обернулась.

– Вы еще здесь? – с явным недовольством спросила она. – Что-то хотели уточнить, миледи?

Хозяйке покоев показалось, что собеседница сейчас заскрипит зубами, но леди была слишком хорошо воспитана. Она лишь сжала губы в нитку, изобразила безупречный реверанс и четко ответила с убийственной вежливостью, под которой ощущалась едва сдерживаемая ярость:

– Нет, ваша светлость. Еще какие-нибудь указания?

– Пока нет. – Антония дернула плечом и окончательно потеряла интерес к маркизе.

Леди развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Во время их разговора в гостиной царила гробовая тишина, и, едва статс-дама вышла, Тони шумно выдохнула и без сил опустилась в стоявшее рядом кресло. Сжав дрожащие пальцы, она посмотрела большими глазами на Тересию.

– Я ужасно говорила с ней, да? – пробормотала Тони, нервно улыбнувшись.

– Ты молодец. – Графиня присела перед подругой, мягко улыбнулась и взяла ее ладони. – Неприятная женщина, очень. – Девушка сморщила носик. – Пришла тут, командовать начала, никакого воспитания! – Тери возмущенно фыркнула. – Как будто она тут хозяйка!

Антония покосилась на невозмутимую Инни.

– Я не слишком резко с ней, как думаете? – решила она уточнить у той, которая лучше знала законы и правила в этом дворце.

– Вы молодец, ваша светлость, – подтвердила портниха и по-доброму улыбнулась. – Маркизу давно так не осаживали, и она привыкла чувствовать себя здесь… вольно. – Инолея деликатно обошла вопрос воспитанности и манеры поведения статс-дамы.

– Ну, тогда продолжим! – Тони успокоилась и встала, окинув критическим взглядом подругу: – Тери, ты очень устала?

– Мне бы переодеться, поесть и помыться, – мечтательно протянула девушка.

– Ладно, – ответила Антония. – Тогда, Инни, после того как мы закончим, отправляйтесь к моим фрейлинам. Они наверняка тоже нуждаются в ваших услугах.

– С превеликим удовольствием, миледи.

– Тери, отдыхай, обустраивайся, а после обеда поболтаем, ладно? – Тони снова обняла подругу.

– Конечно, – кивнула Тересия.

Антония же вновь окунулась в обсуждение нарядов и примерку, решив обговорить вечером с Ивом инцидент со статс-дамой. Хотя эта леди первая нарушила все возможные правила этикета и воспитания, ворвавшись к ней, как к себе, и с ходу начав распоряжаться. Да, может, она и старше по возрасту, но по положению Тони явно выше и прекрасно знакома с особенностями быта королевских персон. Тетя Исабель рассказывала, большое ей спасибо. Даже если Тони тут новенькая, это не повод сажать себе на шею всяких бесцеремонных леди. После портнихи пришел управляющий, дальше последовал обед – без Ива. По завершении урока магии Антония поспешила проверить, как идет процесс переделки новых покоев. Порадовалась, что в спальню уже можно переехать, и далее отправилась проведать своих фрейлин. С маркизы сталось бы в пику сотворить какую-нибудь гадость, как подозревала Тони.

Но на удивление все оказалось более чем прилично, ее свита осталась довольна размещением: каждой девушке полагались две комнаты, спальня и гостиная; гардеробная, салон и столовая были общими для всех леди, но ванная комната – у каждой своя. Отдохнувшие и накормленные дамы собрались в салоне вместе с Инни и оживленно обсуждали пополнение нарядов. Довольная тем, что всё прошло хорошо, и слегка уставшая за день Тони вернулась в их с Ивом покои, решив переезд отложить до завтра. Приказав Серин, приехавшей вместе с остальными девушками, принести ужин на двоих, Антония сменила домашнее платье на тонкий атласный халат и с ногами забралась в кресло у камина в спальне, чтобы дождаться мужа, по которому успела соскучиться за день. Их еще ждал урок по языку веера, и следовало решить, когда заниматься изучением родовых книг Айвены.

Вздохнув, Антония подтянула колени к подбородку и уставилась на мерцающие угли в камине, чутко прислушиваясь, не раздадутся ли шаги в коридоре.

Чуть ранееВо дворце

Ионель радовалась, что в суматохе прибытия никто на нее особого внимания не обращал. Попасть в королевский кортеж оказалось довольно легко, убедив сопровождающую охрану, что она всего лишь попутчица, ей тоже нужно в Барис, а там уже как-нибудь сама. Во дворце же Ионели удалось сделать вид, что она из свиты ее светлости герцогини де Ранкур: помимо умения отыскивать людей на расстоянии, ей достался и еще один полезный дар – убеждение. Правда, на низком уровне: так, по мелочи получалось морочить голову нужным людям, но вот тот же Ив не поддавался ее чарам, и Нелли подозревала, что на тех, у кого сильный характер, они не подействуют.

Из предоставленных комнат маркиза де ла Ресадо выбрала самые дальние от личных королевских покоев – боги ее упасите случайно столкнуться с Ивом или его супругой. Женщина прекрасно представляла, чем это может закончиться, и собиралась до последнего избегать неприятных встреч. Она даже хотела найти в Барисе умельца, способного сделать ей вторую личину, под которой можно легко спрятаться, как под маской. Разместившись, немного отдохнув и поев, Ионель отправилась изучать дворец и раздумывать, как подобраться к Иву и избавиться от соперницы. Здесь у девчонки поддержки никакой, королева Исабель далеко, а значит, особо копать никто не будет. На губах маркизы мелькнула легкая улыбка, Ионель неторопливо шла по залам и гостиным, обмахиваясь веером и рассеянно разглядывая придворных, подмечая ответные любопытные взгляды. Итак, что можно придумать, чтобы Ив вернулся к ней? Самое простое – конечно же, измена: де Ранкур точно не потерпит подобного, ну и исчезнет его третий дар, что, несомненно, разозлит герцога и отвратит от супруги окончательно…

– Какая встреча, леди, – неожиданно раздался рядом с Ионелью смутно знакомый голос, и маркиза остановилась, с удивлением посмотрев на мужчину, заговорившего с ней.

Глава 16

Высокий, стройный, темноволосый, с умными синими глазами и приятной улыбкой, молодой человек производил впечатление вполне приличное. Взгляд Ионели оценивающе пробежался по подтянутой фигуре, отметил элегантную, без вычурной отделки одежду, а из драгоценностей лишь на пальце блестела серебряная печатка с темно-фиолетовым аметистом. Маркиза чуть прищурилась, напрягая память: этого человека она откуда-то знала.

– Простите, никак не могу вспомнить, где мы встречались, – наконец сдалась Ионель, очаровательно улыбнувшись и хлопнув ресницами.

Мужчина усмехнулся уголком губ, в глубине глаз мелькнуло странное выражение, и он коротко представился:

– Лорд Кристоф Гердефи. Некромант, – чуть понизив голос, добавил он, внимательно посмотрев на Ионель. – Мы встречались с вами несколько месяцев назад, миледи.

Он замолчал, а маркиза лихорадочно прикидывала, что было несколько месяцев назад… А вспомнив, подобралась, сжала пальцами сложенный веер, рискуя сломать тонкие пластинки, и прищурилась; улыбка пропала с ее лица. Да, теперь она вспомнила, вот только их давняя встреча случилась не в роскошных интерьерах дворца, а в полутемной таверне на окраине города. Что он здесь делает? Лорд Кристоф едва заметно покачал головой, словно разгадав эмоции Ионели.

– Ну-ну, леди, спокойнее. – В его голосе не слышалось насмешки, лишь доброжелательность. – Я не враг вам. Позвольте я покажу вам дворец и парк? – Некромант предложил спутнице локоть.

Ионель поколебалась несколько мгновений, еще раз испытующе глянула на Кристофа, и наконец ее пальцы легли на его предплечье.

– Какими судьбами снова в Айвене? – непринужденно осведомился некромант, когда они неторопливо направились по дворцу дальше.

– Да вот решила развеяться, попутешествовать, – таким же тоном ответила Ионель, лениво обмахиваясь веером.

– Какое совпадение! А вы знаете, что к нам буквально несколько дней назад приехали герцоги де Ранкуры? – небрежно обронил лорд Гердефи. – По дворцу ходят упорные слухи, что король назначил его светлость официальным наследником.

– В Реннаре в их честь король Лоренсо и королева Исабель устроили прием, – подхватила тему маркиза. – На котором объявили, что так оно и есть. Его светлость – преемник его величества Ариго.

– Как интересно! – тихо воскликнул некромант. – Значит, слухи не врут… – задумчиво и словно бы рассеянно произнес Кристоф.

Ионель помолчала, бросила на спутника осторожный взгляд и решила аккуратно прощупать почву.

– Вы не согласны с таким решением короля? – спросила она, рассматривая украшенные мозаикой стены галереи, по которой они как раз сейчас шли.

– О, ну что вы, королю Ариго виднее, кого назначать наследником. – Кристоф пожал плечами. – Это ожидаемо, лорд де Ранкур – сын его брата, пусть и незаконный. Ближайший по крови родственник.

Маркиза улыбнулась, свернув за некромантом к стеклянной двери, выходившей из галереи прямо в дворцовый парк. Симпатичный молодой мужчина, да еще и с полезным магическим даром, – отличный возможный союзник. Дело осталось за малым – устроить так, чтобы он без возражений верил ей и помог осуществить план по возвращению Ива. А что может быть крепче, чем привязка чувствами? Ионель не сомневалась, что влюбить в себя Кристофа у нее получится в считанные дни.

Этим же днем Покои статс-дамы

Маркиза Селисия де Монрени была в ярости. Она не металась по гостиной, отделанной в золотисто-оливковых тонах, не ругалась, не потрясала кулаками. Леди сидела в кресле с прямой спиной и сжимала в руках изящный хрустальный бокал, да так сильно, что наблюдавший за ней граф де Инсальф всерьез опасался, что она сломает ножку. В лице статс-дамы не было ни кровинки, а в глазах полыхали такая ярость и ненависть, что, если бы взгляд мог воспламенять, тут бы давно уже все горело.

– Эта маленькая дрянь унизила меня, – сквозь зубы процедила Селисия и сделала маленький глоток янтарной настойки, плескавшейся в бокале. – При портнихе и какой-то своей подружке! Как она смела?! – прошипела статс-дама, сузив глаза, метавшие молнии. – Уже вообразила себя королевой, командовала направо и налево, высокомерная пустышка!

– Ну, она и есть будущая королева, – негромко обронил граф, не пытаясь успокоить леди.

Знал, что это бесполезно. Пока маркиза не выпустит пары́, к ней опасно подходить ближе, чем на несколько шагов. Судя по состоянию любовницы, маленькая герцогиня оказалась вовсе не размазней и показала характер. Граф спрятал усмешку: с противостоянием статс-дамы и будущей королевы во дворце станет интереснее. И, возможно, появятся новые рычаги влияния на строптивого мальчишку, который наивно полагает, что сможет сесть на трон Айвены.

– Во дворце я хозяйка! Это все знают! – отрезала Селисия. – Меня даже королева Синтела слушалась и оставляла за мной управление всеми ее делами! – Женщина аккуратно поставила бокал на столик и резко встала, так что кресло не удержалось и упало с глухим стуком на пол. – Я поставлю эту зазнайку на место, вот увидишь. – Леди прищурилась и наставила палец на собеседника.

– Не сомневаюсь, моя дорогая. – Граф наклонил голову.

– Мне пора идти, надо приглядеть за ее фрейлинами. – На губах статс-дамы мелькнула кривая улыбка. – Ничего, мы еще посмотрим, – добавила Селисия и быстрым шагом вышла из своих покоев.

Граф де Инсальф проводил любовницу взглядом, решительно выпрямился и покинул комнаты. Его тоже ждали дела.

Вечер этого же дняГородской особняк графа де Инсальфа

В большой гостиной столичного дома графа царил полумрак. Горели лишь три толстых свечи в тяжелом бронзовом канделябре, да трепетали оранжевые языки пламени в камине. В двух креслах перед ним сидели мужчины, почти в одинаковых позах и с задумчивыми лицами. Между ними на столике стояла открытая бутылка красного вина и тарелка с нарезанным сыром.

– Знаешь, кого я сегодня встретил во дворце? – обронил мужчина помладше.

– М-м? – протянул хозяин дома, отпив глоток и с видимым удовольствием посмаковав напиток.

– Она несколько месяцев назад сделала заказ, – выделив интонацией последнее слово, ответил некромант – а это был именно он.

– О! – Граф с интересом посмотрел на гостя. – И что она тут делает?

Кристоф усмехнулся и пригубил вино, вернув собеседнику взгляд.

– Полагаю, ищет способы стать королевой, – невозмутимо ответил он. – И для начала – избавиться от нынешней жены де Ранкура.

– Хм, как интересно, – протянул граф, прищурившись, и перевел глаза на пламя в камине. – Она сама тебе сказала?

– Пока нет, но мы завтра поедем на прогулку по городу, а вечером во дворце – музыкальный вечер. – Усмешка Кристофа стала шире. – Подозреваю, после этого меня пригласят на поздний ужин.

Граф помолчал, обдумывая ситуацию.

– Узнай о ее планах подробнее, возможно, эта леди окажется нам полезной, – наконец принял решение Энтерай. – Сделай вид, что влюблен, – это льстит женщинам, она может снова попросить тебя помочь в ее планах.

– Хорошо, папа. – Кристоф согласно наклонил голову.

– А я пока понаблюдаю, насколько важна для де Ранкура его маленькая супруга. – В глазах графа мелькнул опасный огонек, а на губах появилась нехорошая улыбка.

Оставался еще один козырь, который граф собирался разыграть в ближайшее время, чтобы прижать строптивого племянничка. Трон будет принадлежать ему, Энтераю, несмотря ни на что.

Дворец. Покои Ива и Антонии

Шагов за дверью Тони все же не услышала, но почувствовала, что дверь сейчас откроется. Просто внутри вдруг что-то замерло, в груди образовалась гулкая пустота, а сердце забилось быстрее. Девушка встрепенулась, вскинула голову, и ее лицо осветила радость. Дверь открылась, на пороге появился муж. Антония сразу обратила внимание и на вертикальную морщинку на лбу, и на поджатые губы, и на в общем усталый вид. Она соскользнула с кресла, подбежала к герцогу и обняла его за талию, прижавшись и вдохнув родной запах кедра и горького миндаля. Только увидев Ива, Тони поняла, насколько сильно соскучилась и как хотела его видеть. Днем за хлопотами и делами некогда было думать, а вот теперь эмоции дали о себе знать. Всего лишь на мгновение Антония пришла в легкое замешательство от собственного порыва, а потом мысленно махнула рукой. Ближе и роднее мужа у нее здесь никого нет, кроме Тересии, но Тери тоже нездешняя. А Ив давал ощущение надежности, спокойствия и защищенности.

– Я соскучилась, – тихо шепнула Тони и тут же спрятала зардевшееся лицо у мужа на груди, смутившись от собственного признания.

Ив хмыкнул, морщинка на лбу разгладилась, и он осторожно обнял Антонию, зарывшись губами в шелковистые темные локоны. Провел ладонью по спине супруги, и она прижалась ближе.

– Я тоже, Огонечек, – пробормотал Ив, потом легко поднял ее, не выпуская из объятий, и донес до кресла.

Сел сам, устроил девушку на коленях и снял крышку с ближайшего блюда, с предвкушением звучно сглотнув.

– Голодный? – Антония не удержалась, ласково провела по слегка колючей щеке, мягко коснулась губами уголка глаза, откуда разбегались складочки.

– Мгум, – промычал он, отправив в рот кусок фаршированной рыбы в подливе. – Очень. – Взгляд скользнул вдоль выреза халата жены, словно намекая, что Ив не только ужин имеет в виду.

Он поднес к ее рту вилку с наколотым кусочком, Тони послушно сняла его губами и спросила:

– Как день? Сложно было, да?

Де Ранкур поморщился, плеснув в бокал вина.

– Естественно, все эти напыщенные аристократы не были готовы к тому, что Ариго вот так сразу начнет вводить меня в курс дела по управлению страной. – Ив издал довольный смешок. – В общем, повеселились мы с дядей. Как ты тут устроилась? – Он поднес следующий кусочек к ее рту.

Тони торопливо прожевала.

– Ну, приехали мои фрейлины и вещи, спальню уже сделали, туда можно завтра перебраться, а еще я, кажется, испортила отношения со статс-дамой, – скороговоркой перечислила она и несколько виновато покосилась на мужа. – Леди Селисия де Монрени – знаешь такую?

– О, отлично знаю эту змею, – расхохотался Ив и весело глянул на слегка обескураженную Антонию. – Синтела, помнится, без ее ведома опасалась даже собственных фрейлин выбирать. И как ты испортила с ней отношения, расскажи, смелая моя? – тут же с любопытством спросил герцог.

– Ну, она явилась без стука и начала с ходу командовать. – Антония фыркнула и закатила глаза. – Как будто она тут хозяйка, а не я! – возмущенно добавила девушка. – Я и… сказала ей. – Девушка опустила взгляд, ее щеки снова порозовели. – Что сама в состоянии разобраться со своим гардеробом и решить с управляющим, какой будет отделка в наших будущих покоях. А ее отослала разбираться с размещением моих фрейлин. Кажется, она обиделась.

Де Ранкур рассмеялся снова, представив себе вытянутое лицо леди Селисии.

– Думаю, наверняка, – авторитетно заявил он и поднес бокал к губам жены.

Тони отпила и жалобно посмотрела на мужа.

– И что мне теперь делать? Она же будет гадости подстраивать! – расстроенно произнесла юная герцогиня. – Может, поговорить с Ариго, и он позволит мне самой выбрать статс-даму? – Антония вопросительно подняла брови. – Так можно?

– Не знаю. – Ив пожал плечами. – Я не интересовался. Но можешь поговорить, думаю, он не откажет тебе. – Герцог чмокнул ее в кончик носа. – Так, у нас сегодня еще один урок, не забыла? – напомнил он. – Будем изучать цвет аристократии Айвены, – ухмыльнулся Ив весело.

– Только после того, как ты мне расскажешь, что мы изучали вчера по языку веера, – парировала Тони с усмешкой и скрестила руки на груди. – И получишь новую порцию знаний. Прием в конце этой недели. И я хочу, чтобы хоть что-то к этому мероприятию у тебя в голове отложилось, муж. – Она строго посмотрела, уперев ему пальчик в грудь.

Ив взял ладонь Тони в свою, поднес к губам и нежно поцеловал, не сводя взгляда.

– Тогда накануне этого, без сомнения, торжественного события ты рассказываешь мне, кто на него приглашен и к какой семье принадлежит, жена, – вкрадчиво потребовал герцог, придвигая Тони ближе к себе. – И вообще, уроки могут подождать, – чуть тише добавил он и закрыл ей рот поцелуем, не дав ничего ответить.

Антония не возражала, с готовностью прильнув к мужу и обняв его за шею. К изучению они вернулись, но уже чуть позже и расположившись на кровати. А утром, когда после завтрака супруги снова должны были расходиться по своим делам, Ив клятвенно пообещал, что на обед обязательно придет, уже в их новые покои, чтобы оценить переделки.

Суета новых дел закружила Тони, не дав возможности скучать по Иву и вспоминать о нем чаще, чем мимолетно в разговоре при обсуждении с портнихой или управляющим. В королевских покоях царила суматоха: слуги переносили немногочисленные вещи из холостяцких покоев Ива в их новую спальню и заодно те, которые приехали с фрейлинами. Чтобы не мешать, Антония устроилась в общей гостиной – все равно Инни пришла туда помогать фрейлинам с обновлением гардероба. Тони была счастлива поболтать с Тери, обсудить с девушками их прибытие, дальнейшие планы. Однако беседа прервалась самым неожиданным образом: леди Инолея вдруг замолчала на полуслове, уставившись куда-то за спину Антонии широко раскрытыми глазами, выронила отрез узорчатого атласа, который как раз показывала одной из фрейлин, и, судорожно сглотнув, присела в низком реверансе.

В гостиной тут же воцарилась тишина, а удивленная Тони обернулась посмотреть, кто же произвел на бойкую портниху такое неизгладимое впечатление. У открытой двери стояла невысокая сухонькая леди весьма преклонного возраста, однако старушкой ее бы язык не повернулся назвать. Прямая спина, королевская осанка, высоко поднятый остренький подбородок, полностью седые волосы уложены в сложную прическу, украшенную шпильками с гранатами такого насыщенного бордового цвета, что камни казались черными. Ясные глаза гостьи смотрели пронзительно и внимательно, ни следа старческой рассеянности в них не было заметно, руки она сложила перед собой. Элегантный наряд из черно-красной тафты украшала лишь роскошная брошь из тех же гранатов, а тяжелые длинные серьги составляли к ней гарнитур. На одном из пальцев поблескивал перстень с крупным камнем. Взгляд леди был направлен на Антонию, гостья совершенно не обращала внимания ни на кого из находившихся в гостиной. Тони встала и осторожно поинтересовалась:

– Миледи, с кем имею честь?

– Значит, это ты – жена моего единственного внука? – вместо ответа спросила дама без всякого старческого дребезжания в голосе.

Тони замерла, лихорадочно вспоминая вчерашний урок по истории аристократических семейств. Конечно, Ив начал со своей семьи, и девушка помнила портрет вдовствующей королевы-матери Наринны. Она редко участвовала в жизни дворца после того, как Ариго взошел на престол, полностью отдав управление сыну, доверяя ему, и лишь иногда покидала свои покои в дальней части дворца. Королеву-мать можно было встретить в дворцовом парке, куда она выходила погулять, и несколько раз в год Наринна появлялась на официальных приемах: в честь дня рождения сына, на праздновании коронации и на торжестве, посвященном божественной паре. Но в свое время эта изящная женщина держала в железном кулаке всю страну, и ее до сих пор побаивались. Антония поспешно присела в реверансе:

– Ваше величество, добрый день.

И хотя на лице юной герцогини не отразилось ни одной эмоции, нервы натянулись до предела, а в голове бился единственный вопрос: «Зачем она сюда пришла?!» Ив упоминал, что виделся с бабушкой нечасто, но та всегда каким-то образом чувствовала, когда надо появиться, и никогда не вела себя с ним отстраненно. Для королевы-матери Ив оставался любимым внуком, даже несмотря на то что его отец не успел узаконить отношения с матерью. Наринна раздвинула губы в улыбке, однако глаза оставались такими же внимательными, без капли тепла.

– И кто рассказал обо мне, Ариго или Ив? – Королева-мать неторопливо прошла в середину комнаты и небрежно махнула рукой: – Оставьте нас, дамы. И распорядитесь подать сюда чай, мой завтрак был давно. Инни, брось свои тряпки, потом обсудите. Я хочу поговорить с герцогиней. – В голосе Наринны проскользнуло ехидство.

Спорить никто не рискнул, и фрейлины с портнихой поспешно вышли. Тери напоследок ободряюще посмотрела на подругу и аккуратно прикрыла за собой дверь, оставив Антонию и королеву-мать одних. Наринна величаво прошествовала к одному из кресел, небрежным движением сбросила на ковер ворох тканей и опустилась в него, выжидающе глянув на Антонию.

– Садись, милочка, у меня к тебе разговор. Должен же кто-то просветить тебя в отношении этого змеиного гнезда. – Ее величество жестко усмехнулась. – За Селисию хвалю, молодец, давно пора поставить на место эту стерву. Так держать, продолжай в том же духе.

– Я могу передать ее должность кому-то другому? – немного осмелев, спросила Тони, радуясь, что наконец может обсудить существующие при дворе Айвены порядки.

– Только когда станешь королевой, – покачала головой Наринна. – Таков закон. Но, думаю, месяц-другой потерпишь. Пару раз наверняка попытается подстроить гадости. Напрямую не осмелится, хотя всё может быть. Как вижу, девочка ты сильная, справишься. – Ее взгляд снова прогулялся по Антонии, и та чуть не передернула плечами. – Ив сделал хороший выбор. Племянница Исабели, так?

Тони кивнула. Их разговор ненадолго прервался – Тересия принесла поднос с чаем, поставила на стол и бесшумно удалилась.

– Что ж, Антония, тогда слушай. – Леди налила себе чай и откинулась на спинку кресла. – Самое главное, что ты должна знать: Селисия – любовница графа де Инсальфа, который спит и видит, как бы натянуть корону на свою глупую голову и пристроить тощий зад на малиновом плюше в тронном зале, – выдала Наринна, и Тони чуть не поперхнулась чаем. Не от известия, что ее статс-дама – любовница врага ее мужа, а от сочных и не совсем подходящих воспитанной леди выражений, которыми королева-мать описала ситуацию. Они подозрительно походили на те, которыми изъяснялся ее супруг… – У тебя есть защита от ядов, сонных зелий и прочей дряни? – деловито осведомилась ее величество между тем.

– Да, папа подарил перед отъездом. – Пальцы Антонии погладили то место под кружевом корсажа, где на коже красовалось необычное украшение.

– Отлично. Еду, конечно, проверяют, но исключить абсолютно все случайности невозможно. И предупреди свою подругу, раз она твоя старшая фрейлина, чтобы тщательно следила за всеми, за служанками в первую очередь. Могут подсыпать и толченого стекла в пудру. – Королева-мать поморщилась.

– Я не пользуюсь косметикой, – поспешно ответила Тони, невольно поежившись.

– Ну да, тебе она еще не нужна, – хмыкнула Наринна. – Впрочем, и шпильки могут смазать чем-нибудь вредным и словно невзначай тебя царапнуть. Ладно, это ерунда все. Слышала, ты уже обживаешься, да? И Ариго устраивает в вашу честь торжественный прием в конце недели, это я тоже знаю. – Вдовствующая королева отпила чай и откусила кусочек хрустящего печенья. – Я присмотрю, чтобы все пристойно было, мужчины ничего не понимают в организации балов. Но до этого у нас с тобой еще полно обязанностей, – невозмутимо сказала она.

– Простите… Вы сказали «у нас»? – растерянно переспросила Тони, недоверчиво посмотрев на собеседницу. – И что за обязанности?

– Ты теперь жена наследника, милочка, будущая королева, – назидательно произнесла Наринна и подняла указательный палец. – Конечно, у тебя есть обязанности, в первую очередь в придворной жизни. Негоже принцессе крови прятаться в своих покоях, о тебе все равно уже по всему дворцу шушукаются. Значит, так. После обеда собираешь весь свой цветник, и выходим в парк. Твоя задача – улыбаться и демонстрировать хорошее настроение. Вечером появишься на одном из вечеров, которые проходят здесь, во дворце, туда вход свободный, – командным голосом сказала королева-мать.

– А… – Тони растерялась от такого стремительного развития событий.

– У тебя другие планы? – Наринна вздернула бровь и окинула Антонию таким взглядом, что юная герцогиня тут же расхотела возражать ей.

– Н-нет, – помотала головой девушка. – Никаких, ваше величество.

– Вот и славно. В таком случае разбирайся со своими делами, в четыре дня я жду тебя на нижней галерее вместе с фрейлинами. Пусть Инни подберет тебе что-нибудь приличное, я в нее верю. – Наринна поставила пустую чашку на блюдце и поднялась, расправив юбки. – И к вечеру. Что-то не слишком пышное, но и не совсем скромное, ты должна выглядеть достойно, милочка. Всё поняла?

– Да, ваше величество. – Антония встала и присела в реверансе. – Я постараюсь всё сделать.

– Умница. – Наринна величаво направилась к выходу из гостиной. – Хорошего дня.

Когда за королевой-матерью закрылась дверь, Тони на несколько мгновений осталась одна. Хлопнув ресницами, она тряхнула головой и выдохнула, прогоняя замешательство от появления ее величества. Вот уж чего Тони меньше всего ожидала, так это вмешательства вдовствующей королевы в ее придворную жизнь. Что ж, это и к лучшему: судя по всему, пожилая леди не настроена против Антонии, и они вполне могут поладить.

– Тони! – В гостиную заглянула Тересия, на ее лице отразилось беспокойство. – Ты как? Кто это вообще была? – Девушка скользнула в гостиную, а за ней и остальные.

Герцогиня де Ранкур усмехнулась.

– Это была бабушка моего мужа, – сообщила она и обвела взглядом перешептывающихся фрейлин. – И сегодня после обеда мы идем с ней на прогулку в парк. А вечером нас ждет первый выход в местный свет на небольшой вечер, как я поняла. – Тони с предвкушением улыбнулась.

– Леди, вам нужны платья! – решительно заявила Инолея и с нетерпением посмотрела на свиту Антонии. – Пожалуй, я могу помочь! – Она хлопнула в ладоши и обернулась к помощницам: – Девушки, приступим!

К обеду в свои старые покои – управляющий клятвенно пообещал, что к сегодняшнему вечеру будет готова столовая в новых апартаментах, – Антония шла чуть ли не вприпрыжку, возбужденная и радостная. Предстоящая прогулка в компании королевы-матери, первый, можно сказать, выход в свет здесь, в Айвене, будоражил кровь и заставлял сердце беспорядочно прыгать по всей грудной клетке. Зайдя в спальню, девушка обнаружила, что Ив уже сидит за накрытым столом – Тони чуть раньше попросила Тересию распорядиться насчет обеда.

– Привет! Знаешь, кто ко мне с утра приходил? Твоя бабуля! – выпалила Антония, плюхнувшись с размаху на колени Иву и чудом не задев юбками тарелки на столе. Обвив руками шею слегка опешившего от такого напора мужа, она звонко чмокнула его в губы и победно уставилась на него с широкой улыбкой: – И мы после обеда пойдем с ней гулять в парк! Правда, здорово?

Брови Ива поползли вверх, он озадаченно уставился на лучившуюся довольством супругу.

– Бабуля? Сама к тебе пришла? – переспросил де Ранкур. – Вообще дядя собирался на днях устроить маленький семейный обед и пригласить ее, – признался он.

– Ну вот, она решила помочь мне войти в свет Айвены, – невозмутимо отозвалась Антония, повернулась к столу и ухватила тонкий ломтик ветчины, отправив его в рот. – И еще управляющий сказал, завтра будет готова столовая в наших покоях, – немного невнятно произнесла Тони. – А сегодня уже будем ночевать в новой спальне.

– М-м-м, это хорошо. – Ив усмехнулся, покосившись на жену. – Кровать там точно больше.

Антония фыркнула и несильно толкнула его в плечо, но в серо-зеленых глазах девушки мелькнуло довольное выражение.

– Вот ты неугомонный. Можешь думать о чем-нибудь другом, кроме кровати? – вроде как возмутилась она.

– Когда ты на моих коленях и от тебя так вкусно пахнет – не могу. – Ив уткнулся носом в изгиб шеи Антонии.

Она же разом засмущалась, затихла, и тонкие пальчики зарылись в рыжие пряди мужа, медленно поглаживая. Они посидели так несколько минут, наслаждаясь тишиной, умиротворением и таким уютным чувством единения, охватившим их в эти мгновения. Потом Ив мягко отстранился и посмотрел на Антонию:

– У меня всего час, Огонечек, потом совещание у короля в кабинете. – Он вздохнул и потянулся к накрытым крышками блюдам.

– А меня в четыре ждет вдовствующая королева. – Тони тоже не сдержала вздоха и подставила тарелку.

Супруги пообедали, Антония переоделась с помощью Серин в платье для прогулки, позвала Тересию, и вместе девушки направились за фрейлинами, а потом и в галерею. Наринна уже расхаживала там, на сей раз в темно-синем туалете из той же тафты, и рядом Тони, к собственному неудовольствию, увидела статс-даму, маркизу де Монрени. По бесстрастному лицу леди невозможно было прочитать ее эмоции, но Антония внутренне подобралась, не зная, зачем вообще королева-мать взяла эту Селисию с собой. Тони не собиралась пользоваться услугами любовницы врага Ива – вот еще, ей и Тересии хватало! Но раз маркиза здесь, значит, зачем-то это Наринне надо.

– Леди Антония, дамы. – Королева-мать чуть склонила голову. – Маркиза любезно согласилась составить нам компанию на прогулке и представить вам наш цвет двора. – В последних словах ее величества слышалась откровенная насмешка.

Селисия и на эту шпильку не отреагировала, глядя прямо перед собой и сложив руки на животе. Наринна подхватила Антонию под локоть и спустилась по ступенькам в парк, фрейлины потянулись за ними. От взгляда маркизы у Тони чесалось между лопатками, но она постаралась не обращать внимания на это маленькое неудобство, уверенная в том, что защита отца не позволит кому бы то ни было причинить ей вред, какими бы способностями не обладала статс-дама.

– Тебе нужна еще свита из местных, так что расскажу тебе немного, – начала беседу Наринна, неторопливо направляясь по одной из дорожек парка. – С кем можно иметь дело, а с кем не стоит.

Прогулка прошла для Антонии весело и далеко не так волнительно, как она того ожидала. Все же девушка была привычна к придворной жизни, и даже пристальное внимание незнакомых людей не заставляло так уж сильно нервничать. Особенно учитывая точные и меткие определения, которые Наринна раздавала направо и налево. Конечно, гуляющих в парке было достаточно, и любопытные взгляды были направлены на необычную процессию: королева-мать в самом деле редко покидала покои и предпочитала появляться в дальних уголках парка, где было достаточно безлюдно. А тут мало того, что вышла в центральную часть, так еще и с таинственной гостьей, о которой уже шептались, строя предположения, правда ли, что это жена герцога де Ранкура.

Антония вежливо улыбалась, здоровалась с теми, кому Наринна милостиво разрешала приблизиться; остальных ее величество называла издалека и давала им краткую характеристику. Конечно, им встречались не только женщины, и Тони подмечала не одни дружелюбные и любопытные взгляды. Раздражение, настороженность, неприязнь, пренебрежение, восхищение с отчетливым мужским интересом – все это отражалось в глазах и на лицах придворных. Тони слушала Наринну, запоминая ее рекомендации и поставив галочку вечером еще и написать для себя, чтобы лучше отложилось в памяти. Ведь уже меньше чем через неделю предстоит торжественный бал. Антония получила ценную информацию еще и о прежних любовницах мужа, способных, по мнению вдовствующей королевы, попортить кровь. Ту даму, что сделала неприличное предложение Иву, среди гуляющих Тони не заметила, к своему облегчению. И хотя она знала, что эти женщины для де Ранкура не имеют никакого значения, – по словам той же Наринны, они служили ему исключительно для удовлетворения физических потребностей, не более, – ревность все равно покусывала изнутри, заставляя хмуриться и сжимать сложенный веер. От Наринны не укрылись эмоции спутницы; покосившись на нее, ее величество вдруг усмехнулась и покровительственно похлопала сухой ладошкой по пальцам Тони, лежавшим на ее локте.

– Милочка, перестать морщить лоб, тебе не идет мрачный вид, – заметила она. – Ив, кроме тебя, не замечает других женщин и вряд ли уже заметит. Он твой с потрохами, успокойся.

Тони почувствовала, как теплеют щеки, и опустила глаза.

– С чего вы взяли? – пробормотала девушка. – Мы слишком мало знакомы, чтобы говорить о чем-то серьезном, и естественно, он не хочет потерять третий дар, поэтому…

– Чушь, – решительно оборвала ее Наринна. – Уж поверь старой и умудренной жизнью мне, Антония: влюбленного мужчину видать сразу. И я тебе говорю, мой неотесанный внучок наконец-то втрескался по уши, – совсем не по-светски выразилась королева-мать, ее глаза довольно блеснули. – И дар тут совершенно ни при чем, сейчас уж точно. А что касается времени, далеко не всегда для возникновения чего-то серьезного требуются месяцы. Любовь – такое чувство, которое никогда нельзя предсказать и предугадать, когда оно возникнет.

Антония прерывисто вздохнула, тут же позабыв и о любопытных придворных вокруг, и о бывших любовницах Ива.

– Он никогда не говорил ничего о том, что чувствует ко мне, – попыталась она возразить, хотя, конечно, слышать слова Наринны было приятно. Очень.

Королева-мать рассмеялась неожиданно звонким смехом.

– Девочка моя, а мужчины и не говорят о таком, – весело известила она, хитро глянув на опешившую Тони. – Они считают, что все и так понятно, зачем зря воздух сотрясать, и что лучше слов говорят их поступки.

Дальше прогулка омрачилась всего одним неприятным инцидентом: в какой-то момент, когда процессия шла по неширокой дорожке, статс-дама слишком близко подошла к Антонии, и как-то так вышло, что она неловко споткнулась и налетела на девушку, сильно толкнув ее.

– Ваша светлость, прошу простить, – тут же извинилась маркиза, присев в низком реверансе.

Тони не упала носом в пыль только потому, что у Наринны оказалась хорошая реакция: она подхватила герцогиню де Ранкур под руку. Антония была уверена, что все получилось совсем не случайно, да и раскаяния в голосе статс-дамы не слышалось. Однако устраивать скандал на глазах у всех она тоже не собиралась.

– Я прощаю вашу неуклюжесть, – ровно ответила Антония, смерив маркизу взглядом и не дав Наринне ничего сказать. – Вам простительно, миледи, в вашем уже не юном возрасте, – с очаровательной улыбкой снисходительно добавила она. – Видимо, служение при дворе дается вам уже не очень легко, маркиза, я подумаю, кем вас можно заменить. – Тони развернулась, не дожидаясь ответа Селисии, и продолжила идти по дорожке.

Девушка понимала, что только что открыто посмела угрожать статс-даме, но спускать ей с рук подобное поведение не собиралась. Наринна усмехнулась, бросив на спутницу довольный взгляд.

– Браво, девочка, – вполголоса похвалила она.

Больше ничего примечательного не случилось, а злое сопение маркизы де Монрени Антония слушала, как самую изысканную музыку, до конца прогулки.

Слова Наринны не выходили у Антонии из головы весь оставшийся день. На уроке по левитации она была рассеянной и далеко не сразу смогла включиться в занятие, однако ее учитель обладал безграничным терпением и не сделал ей ни одного раздраженного замечания. Ива все не было, он лишь прислал слугу с краткой запиской, что на ужин сможет прийти часам к восьми. А Антонию как раз к этому времени ждала Наринна, на сей раз на тот самый прием во дворце, которые, оказывается, проводились каждый вечер штуки по три одновременно, но скорее это были просто мероприятия, где собирались скучающие придворные без всякой цели. Рассеянно оглядев новую спальню – их с Ивом вещи уже перенесли сюда и к вечеру последние приготовления в соседней столовой тоже должны были закончить, – Антония покусала губы и оставила супругу ответ, что она вместе с ее величеством и будет позже. После чего вызвала Серин, сменила платье на вечерний наряд из бархата насыщенного зеленого цвета с отделкой из золотых кружев, захватила веер и, все же немножко волнуясь, отправилась на встречу с Наринной. Та ждала ее в одной из гостиных в личных покоях, а оттуда они пошли вниз, на первый этаж. Тересия и одна из фрейлин шли позади Антонии. Девушкам тоже было слегка не по себе, но хоть какие-то знакомые лица придавали герцогине де Ранкур храбрости.

– Веди себя как обычно, – вполголоса давала последние наставления Наринна, спускаясь по широкой мраморной лестнице. – Ты же вела активную светскую жизнь, насколько я знаю, вот и развлекайся, дорогая, пока твой супруг решает задачи государственной важности. Маркизы де Монрени там не будет точно, она сцеживает яд в своих покоях, как мне доложили. У тебя, конечно, тоже обязанности вскоре появятся, но пока наслаждайся. Тебе надо знакомиться с двором и себя показать тоже надо, Антония. – Королева-мать назидательно подняла палец. – Чтобы ни одна крашеная кукла не смела даже чихнуть в твою сторону и думать, будто ты пустышка, ничего не стоишь и с тобой можно не считаться.

Тони вспомнила бывшую любовницу Ива, на ее глазах делавшую непристойное предложение герцогу, и зловеще улыбнулась, глядя перед собой и обмахнувшись веером. Что ж, дельное предложение, пожалуй, она так и сделает. Вздернув подбородок, Антония расправила плечи и вслед за вдовствующей королевой переступила порог гостиной, откуда доносились голоса, смех и музыка. Конечно, едва дамы появились в помещении, шум стих, и присутствующие с любопытством уставились на новых гостей. А Антония смотрела на сидевшую в кресле в центре гостиной ту самую леди, что делала Иву неприличные предложения веером.

– Ваше величество. – Дама тут же поднялась и присела в низком реверансе; в голосе звучали легкое беспокойство и настороженность.

Вслед за дамой склонились и остальные присутствующие, поглядывая на королеву и ее спутниц и тихо перешептываясь. Наринна обвела гостиную рассеянным взглядом, слегка раскрыла веер и медленно похлопала им по ладони, что означало выражение эмоции ожидания. Потом чуть повернула голову к Тони и едва слышно произнесла:

– Графиня Аннелин де Легран в прошлом больше всех хотела женить на себе Ива. Другие просто метили в его постель. – На тонких губах Наринны мелькнула усмешка. – Остальные в этом серпентарии вполне нормальные для общения, потянутся за тем, кто сильнее. Обычная придворная шушера. – В последних словах королевы слышалось пренебрежение, и дальше она продолжила уже громче, обращаясь ко всем: – Леди, милорды, это ваша будущая королева, герцогиня Антония де Ранкур, прошу любить и жаловать. – Наринна плавно повела в сторону Тони рукой. – Супруга его светлости Ива де Ранкура, – явно специально добавила она для самых непонятливых.

Антония шагнула вперед, слегка наклонила голову и внимательно посмотрела на замерших придворных.

– Добрый вечер, – спокойно поздоровалась она и приподняла уголок губ в намеке на улыбку.

Мелькнувшая на лице графини де Легран досада доставила Тони несказанное удовольствие, и она, небрежно обмахнувшись, улыбнулась шире. Наринна, выполнив свою миссию, величаво удалилась в угол гостиной, заняла там кресло и собралась наслаждаться вечером и наблюдением. Оттуда как раз открывался хороший обзор и можно было видеть всех, кто присутствовал в большой комнате. Тут даже хватило места для нескольких танцевавших пар: в противоположном углу стоял клавесин, а рядом с ним – еще несколько музыкантов.

Конечно, Антонию тут же окружили любопытствующие, и девушка с удовольствием окунулась в знакомую атмосферу, с удивлением поймав себя на том, что успела соскучиться по дворцовой суете. Буквально через несколько минут она позабыла о волнении, живо обсуждая различие модных тенденций в Айвене и Ровении, последние новинки на театральных подмостках Бариса, ну и, конечно, Антонию осторожно расспрашивали об их отношениях с Ивом. Герцогиня де Ранкур отделывалась общими фразами и загадочными улыбками, не говоря ничего, но давая понять, что пусть с виду это и династический брак, на самом деле отношения у них самые что ни на есть теплые. Конечно, краем глаза Антония следила за графиней, не торопившейся присоединяться к беседе. Она так и сидела в кресле, потягивая игристое вино и глядя на Тони чуть прищуренными глазами. И по взгляду леди девушка понимала – та не слишком довольна тем, что все внимание теперь досталось новенькой, «выскочке». Внимание не только дам, но и некоторых молодых людей, присутствовавших на этом вечере.

Тони прекрасно знала, где лежит тонкая грань между легким флиртом и завуалированным обещанием чего-то большего. Несмотря на скудный опыт отношений, в том, что касалось приемов, вечеров и этикета поведения на балах, она разбиралась отлично. И поэтому не улыбалась больше, чем нужно, слыша витиеватые комплименты и замечая мужские взгляды, полные восхищения. Вежливо благодарила, где-то отшучивалась, но тщательно следила за тем, чтобы ненароком не дать кому-то повода думать, что за ее поведением скрывается нечто большее. И, судя по одобрительной улыбке, замеченной Антонией на лице Наринны, старой королеве нравилось, как держится юная герцогиня. Тони намеренно словно не замечала графиню, ведя оживленную беседу, хотя краем глаза наблюдала за ней, чтобы не пропустить возможной гадости от бывшей любовницы мужа. Но та пока вела себя спокойно…

Музыканты после небольшого перерыва снова заиграли, и перед Тони почти сразу склонился один из молодых людей, протянув руку.

– Не окажете ли мне честь, ваша светлость? – учтиво произнес он, и Антония, несколько мгновений поколебавшись, вложила ладонь в его пальцы.

Почему бы не потанцевать? Нигде нет правила, что отныне она обязана танцевать только с супругом, особенно учитывая, что его сейчас здесь нет и подобные мероприятия он не слишком любит. Партнер вывел Тони на середину гостиной, аккуратно сжал кисть в своей и положил ладонь на талию, не пытаясь сократить расстояние между ними.

– Я в восхищении, миледи, – глядя на нее с широкой улыбкой, вполголоса произнес молодой человек, имени которого Тони не запомнила. – Вы прелестны.

Антония прикрыла глаза ресницами и усмехнулась, не обманувшись причинами, по которым ей расточали комплименты.

– О, не преувеличивайте, милорд, – покачала она головой. – В этой гостиной найдется немало молодых леди, достойных этих же комплиментов; думаю, они будут им рады гораздо больше. Не стоит тратить их на меня. – Тони не удержалась от смешка.

– Вы жестоки. – Похоже, ее партнер не собирался сдаваться, как поняла Антония, но пока он не переступал границ словесного поединка, она не торопилась осаживать его. – Я хочу тратить мои комплименты только на вас, прекрасная леди.

Герцогиня де Ранкур усмехнулась, мельком глянув на Аннелин, игравшую полупустым бокалом в пальцах. Та внимательно следила за Антонией, и предвкушающая улыбка на ее лице сказала девушке многое. Тони припомнила, что этот молодой человек довольно часто оказывался рядом с графиней, о чем-то тихо с ней переговариваясь, а теперь вот он зачем-то пытался поразить Антонию своим красноречием. Аннелин считает ее такой наивной и падкой на лесть? Хмыкнув про себя, Тони посмотрела в глаза партнеру.

– Я замужем, милорд, если вы забыли, – произнесла она, все так же улыбаясь, но внутренне собралась, на всякий случай готовая в любой момент оставить слишком напористого мужчину.

– Когда это наличие мужа останавливало настоящие чувства? – чуть понизив голос, ответил он, и огонек в его глазах заставил Тони мысленно поморщиться.

Однако ответить она не успела: в гостиной вдруг снова воцарилась тишина, музыканты оборвали мелодию, и все головы повернулись к входу. Антония тоже посмотрела туда, и при виде знакомой широкоплечей фигуры сердце радостно встрепенулось. Правда, почему-то Ив хмурился, но смотрел только на нее. Тони набрала воздуха, чтобы поздороваться, шагнула к нему, но не успела ничего сказать. Мимо чуть ли не бегом прошла графиня де Легран, сияя, как хрустальная подвеска, и заговорила с Ивом:

– О, милорд, я так рада вашему приезду! И как любезно с вашей стороны посетить наш маленький вечер!..

Антония не дала ей закончить, с удовлетворением отметив, что Ив даже не покосился на бывшую любовницу, по-прежнему глядя на жену.

– Леди, полагаю, мой супруг пришел за мной, закончив дела, – проворковала Тони, остановившись рядом с Ивом и собственническим жестом положив ладонь ему на предплечье. – Мы ведь собирались поужинать вместе, не так ли, милый? – склонив голову набок, спросила девушка, откровенно наслаждаясь ситуацией.

О причине хмурого вида мужа она тоже догадывалась, особенно когда заметила, какой взгляд Ив метнул на ее партнера по танцу. Тут же вспомнился их разговор с Наринной, и Тони с каким-то детским восторгом подумала: «Ревнует! Точно ревнует!»

– Лорды, леди, – буркнул Ив, изобразив небрежный поклон, потом посмотрел в угол, где сидела королева-мать: – Бабушка, мое почтение.

И хотя он явно был не в духе, Антония отметила, что ее руку он не сбросил. Воздух потрескивал от напряжения, девушка всем существом чувствовала недовольство мужа и не удержалась. Придвинувшись совсем близко к нему, она посмотрела в сумрачные льдистые глаза и прошипела:

– Не смей устраивать скандал при всех! Тем более на пустом месте, – едва слышно добавила Тони, тоже слегка раздраженно.

– Ив, мальчик мой, приветствую тебя. – Наринна поднялась, покровительственно улыбнувшись, приблизилась, даже не посмотрев на графиню, с недовольным видом теребившую веер, и протянула де Ранкуру руку.

Ив молча поцеловал ее, выпрямился и снова покосился на внешне невозмутимую Антонию.

– Прошу у всех прощения, я забираю супругу, у нас действительно планы на сегодняшний вечер, – не совсем вежливо известил Ив, и Тони еле удержалась, чтобы не стукнуть его кулачком. Ну что за невоспитанность! Кому какая разница, планы у них там или нет?! Похоже, дорогого мужа, кроме языка веера, еще надо и этикет заставить выучить! Не обращая больше ни на кого внимания, Ив крепко прижал ладонь Тони к себе и вышел из гостиной, молча направившись к лестнице наверх. Насупившаяся девушка тоже сначала шла молча, едва поспевая за широким шагом герцога, потом не выдержала и дернула руку, попытавшись остановиться.

– Ив, ну в самом деле! – выпалила она, уставившись на мужа. – Это было ужасно грубо с твоей стороны, так себя не ведут!..

А в следующий момент, тихо пискнув от неожиданности, Тони оказалась в крепких объятиях. Втолкнув супругу в ближайшую пустую и полутемную гостиную, Ив прижал ее к стене.

– Ты с ним флиртовала! – отчеканил он, и в его голосе слышалась злость.

– Он со мной! – и не думая оправдываться, огрызнулась Антония, ткнув пальчиком мужу в грудь. – Большая разница, знаешь ли!

– Ты ему улыбалась и танцевала с ним! – прорычал Ив, нависнув над женой еще ниже и сверкая в полумраке глазами.

Однако Тони не боялась. Дернув плечами, она скрестила руки на груди, не опустив головы, и фыркнула:

– Конечно, Ив, и это нормально, между прочим, это вечер, на котором все улыбаются друг другу, разговаривают и даже танцуют! Я не собираюсь подпирать стенки на балах, где ты не соизволишь появиться только потому, что тебе не нравятся эти шумные сборища, как ты говоришь! – язвительно добавила она. Возмущение и не думало уходить, пусть даже Антония и знала, чем рассержен муж.

Стоит довести до его сведения, что он должен ей больше доверять, иначе у них будут постоянные ссоры.

– И вообще, прекрати сопеть и вести себя как деревенщина! – Антония попыталась оттолкнуть его, но не преуспела.

Резко выдохнув, Ив накрыл ее рот жестким, болезненным поцелуем, обхватив лицо ладонями.

Глава 17

Издав невнятный возглас, Антония с готовностью прильнула к супругу, с удовольствием ответив, – и куда только раздражение подевалось. Обвив руками его шею, Тони притянула Ива ближе, буквально впившись в его губы, покусывая и тут же зализывая, и тело отозвалось тягучей истомой, закрутившейся внизу живота в жаркую спираль. Тони запустила пальчики в волосы, чуть сжав пряди, и натянула их, а у Ива от ее действий окончательно помутился рассудок и осталось только одно желание: обладать ею, снова сделать своей, почувствовать, что Огонечек принадлежит только ему. Переместив руки на талию, Ив притиснул Антонию еще к себе, нащупывая шнуровку на платье, но тут она дернула его за волосы, заставив прервать поцелуй, и рассмеялась слегка хриплым голосом.

– Ив, я твоя жена, – с ласковой улыбкой напомнила Тони, глядя на него блестящими от разбуженных эмоций глазами. – И я не собираюсь тебе изменять. Но и заставлять ходить тебя туда, где тебе будет скучно, тоже не собираюсь. – Она чуть нахмурилась. – Я знаю границы, которые не стоит переходить в общении с молодыми людьми, милый, и я прошу, впредь не веди себя как неотесанный мужлан, договорились? Ты будущий король, не стоит изображать перед подданными ревнивого и невоспитанного бугая, хорошо? – Антония снова улыбнулась.

Де Ранкур прикрыл глаза, протяжно вздохнул и прислонился лбом к ее лбу, успокаивая дыхание и разошедшееся от их страстного поцелуя сердце.

– Постараюсь, – пробормотал он, а потом вдруг отстранился и взял Антонию на руки.

Она хотела было возмутиться, что их могут увидеть, а потом махнула рукой и прижалась щекой к виску мужа. Хочет – пускай несет, все равно вечер, народу во дворце почти нет уже. А даже если кто и встретится, Ив имеет полное право носить на руках собственную жену, ничего зазорного в этом нет.

Уже много позже, когда удовлетворенная и довольная супруга тихонько сопела под носом, Ив лежал, обнимая ее одной рукой, и отрешенно смотрел в потолок – сон никак не хотел к нему идти. Мысли то возвращались к сегодняшнему неприятному происшествию, о котором он не рассказал Антонии, не желая ее волновать, то крутились вокруг этого пресловутого вечера. Как она смеялась, веселилась и танцевала, и ей явно это нравилось, а Ив вдруг испытал пугающее чувство неуверенности, что он проигрывает этим придворным хлыщам в галантности и умении ухаживать. А ведь Тони как молодой девушке наверняка этого хотелось, вон как у нее блестели глаза и румянились щеки, когда вокруг нее увивался этот юнец. Да, конечно, Ив чувствовал, что ее чувства к ухажеру далеки от чего-то серьезного, но… Ррыхровы потроха, она ему улыбалась! Не так нежно, как Иву, и все-таки, все-таки… «Надо завтра с дядей поговорить», – решительно подумал Ив и повернулся, подгребая сонную и уютную Антонию себе под бок. Уж Ариго наверняка знает, как нужно ухаживать за женщинами, а Ив был твердо намерен именно это и делать – ухаживать за собственной женой.

Осторожно коснувшись губами темноволосой макушки, Ив крепче обнял Огонечка и, почти успокоенный, наконец уснул. С каких пор ему стало важно, чтобы супруга не смотрела ни на кого, кроме него, герцог предпочитал не задумываться.

Этим же днем, ранееВ коридорах дворца

После совещания с советниками Ив спешил на еженедельный разбор жалоб, к которому Ариго его тоже подключил сразу, и был погружен в бумаги, которые следовало изучить, чтобы войти в курс дела. Наверное, поэтому он слишком поздно заметил того, с кем меньше всего хотел встречаться, – только когда граф де Инсальф уже окликнул его:

– Ваша светлость! – В голосе родственничка явно слышалась ирония, но Ив не поддался.

Подняв голову от бумаг, он окинул чем-то ужасно довольного недруга рассеянным взглядом.

– Простите, граф, я очень тороплюсь, – обронил герцог, ничуть не покривив душой.

– Я не займу у вас много вашего драгоценного времени, всего минут десять. – Граф и не думал уступать дорогу, а учитывая, что разговор происходил в одном из коридоров, обойти де Инсальфа было затруднительно.

И что-то такое было в его торжествующей усмешке, что Ив моментально насторожился, хотя и не подал виду, и решил, что сейчас самое время проверить кое-что из полученных навыков новой магии. Герцог осторожно ослабил щиты, убедился, что злорадное настроение де Инсальфа таит в себе какую-то пакость, и мимолетно пожалел, что еще не умеет проникать глубоко в сознание и читать мысли. Ничего, придворный маг Ариго пообещал, что к концу месяца Ив освоит и этот уровень ментального дара.

– Пройдемте, – скупо бросил Ив и свернул в ближайшую дверь.

Потом обернулся к графу, смерил его взглядом и поднял бровь.

– Я вас слушаю, милорд, – сухо произнес де Ранкур, сунув папку с бумагами под мышку.

Инсальф сразу перестал улыбаться, подобрался и прищурился.

– У нас с вами остался незаконченный разговор, племянничек, – сквозь зубы процедил он, не скрывая презрения. – Надеюсь, в этот раз вы проявите благоразумие в вопросе отказа от престола, ибо в противном случае Ариго узнает, что его наследник не так уж чист и хорош, как ему хочется думать.

Ив демонстративно посмотрел на часы, стоявшие на каминной полке.

– У вас осталось семь минут, – обронил он, сдержав эмоции, его голос звучал ровно и бесстрастно.

– У меня есть свидетели вашего преступления в некоей маленькой деревне в Ровении, – не стал ходить вокруг да около граф. – Вы тогда сумели избежать наказания, но это вам не поможет…

– Вашему так называемому свидетелю я мозг наизнанку выверну и заставлю признаться в том, что это вы убили того беднягу, – перебил Ив, не желая дальше выслушивать беспочвенные обвинения. – Здесь вам не безымянная деревня и не толпа тупых крестьян, которых легко убедить даже в том, что небо – зеленое. – Герцог шагнул к де Инсальфу, нависнув над ним, и тот невольно отступил, впервые, пожалуй, отметив, что наследник – опасный противник. – Если не хотите неприятностей, граф, утихните и убирайтесь обратно к себе в поместье, – равнодушно произнес де Ранкур. – Еще раз попытаетесь вмешаться в мою жизнь – я всерьез возьмусь за расследование той истории в деревне, и поверьте, сухим из воды вы не выйдете. Хорошего дня, ваше сиятельство. – Обойдя застывшего статуей графа, Ив вышел из комнаты и поспешил к дяде, досадуя на то, что с очередными кознями де Инсальфа все-таки опаздывает на важную встречу.

Ив опасался, что граф последует за ним, не желая отвязаться, но обошлось. То ли внял угрозе, то ли решил, что с наскока упрямого родственничка не возьмешь и такими нелепыми и грубо сляпанными обвинениями его не получится убрать с политической арены. Мысленно фыркнув, герцог углубился в изучение бумаг по пути к кабинету Ариго и следующие несколько часов занимался исключительно делами и беседой с просителями. В какой-то момент король Айвены замолчал и лишь изредка вмешивался в разговор, наблюдая со стороны за Ивом: тот с головой ушел в исполнение роли наследника. И если поначалу на лицах просителей сквозило пренебрежение, когда они узнавали, кто перед ними сидит рядом с Ариго, то дальше способность Ива легко распознать ложь и докапываться до настоящего положения вещей, даже несмотря на собранные доказательства и свидетельства, вызывала уже совсем другие эмоции и реакцию. Ариго же, присматривая за племянником, убедился, что тому нравится заниматься разбором прошений, наводить справедливость. К тому же его ментальный дар позволял добиваться оной, как бы ни противились решению те, кого оно не устраивало, пытаясь убедить, что все совсем не так. Одного пронзительного, тяжелого взгляда Ива хватало, чтобы окоротить самых неугомонных и возмущенных.

Когда через пару часов они сделали короткий перерыв, Ариго, наклонив голову, одобрительно обронил:

– Молодец, Ив. Хорошо справляешься.

Де Ранкур рассеянно кивнул, отпив глоток вина.

– Ты знаешь, что бабуля проявила интерес к Тони? – известил он родственника. – Ты ей сказал?

– Зачем? – усмехнулся Ариго. – Наринна всегда в курсе всего, что происходит во дворце, пусть и отстранилась от активного участия в придворной жизни. Зато твоя супруга в надежных руках, можешь не сомневаться.

– Да не сомневаюсь, мой Огонечек тоже, знаешь ли, не даст себя в обиду. – На губах Ива мелькнула ответная усмешка.

Ариго снова подметил, как назвал свою жену Ив, и лишь уверился в том, что увидел еще в первую встречу с четой. Возможно, герцог сам еще не осознавал, но к Антонии он испытывал серьезные чувства – не просто привязанность и благодарность за полезный третий дар. Король откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и потер лоб. Вдруг навалилась усталость, захотелось лечь и побыть некоторое время в тишине, а по телу разлилась противная слабость.

– Дядя? – Ив сразу отреагировал на состояние короля и осторожно дотронулся до его сжатой в кулак второй ладони. – Все хорошо?

– Ив… – Ариго открыл глаза и посмотрел на племянника. – Я хочу, чтобы завтра ты присутствовал на совещании без меня.

Де Ранкур нахмурился. Не то чтобы его испугала такая просьба – он не сомневался, что сможет справиться с советниками и министрами, – и все же не рановато ли для такого решения?

– Почему? – прямо спросил герцог, с беспокойством поглядывая на дядю.

Тот криво улыбнулся, не отводя взгляда:

– Ты прекрасно знаешь почему. Я протяну самое большее месяц, я уже говорил. Чем быстрее ты примешь на себя мои обязанности и займешь мое место, тем лучше будет для всех. И дар твой – отличное подспорье, я давно хочу вывести на чистую воду кое-кого из советников. – Ариго поморщился. – Больно наглыми они стали. Пора проредить состав и обновить кровь.

Ив помолчал, не видя смысла спорить с дядей, – он тоже чувствовал, насколько сильно устал король, хотя и старается не показать этого. Да, пожалуй, месяц, может, полтора – это все, что ему осталось. Де Ранкур сдержал вздох: Ариго не любит жалость, как и проявлять свою слабость, даже перед близкими людьми.

– Хорошо. – Ив отставил пустой бокал. – Тогда давай продолжим. Сколько там еще посетителей?..

Их было не так уж и мало. Ариго хотел освободить время для подготовки к предстоящему вечеру, которым, кстати, предстояло заниматься и Иву тоже, что, конечно, не привело его в восторг. Мелькнула мысль, а не попросить ли бабулю, потому как де Ранкур мало разбирался в нюансах украшения парадной залы и выборе закусок к торжеству. Можно было бы и Антонию озадачить, она-то уж точно справится, но супруга только-только осваивалась во дворце, и Иву не хотелось давать ей лишний повод для беспокойства. Пусть обживется, познакомится с обстановкой, а дальше потихоньку и обязанностей у нее прибавится. Бабушка наверняка просветит на этот счет.

Антония… Неугомонный Огонечек, неизменно радовавший Ива яркими эмоциями и трогательной заботой, искренней нежностью. Мысли герцога перескочили с работы на жену, и последние часы он то и дело отвлекался, не в силах сосредоточиться на разговоре и обсуждении. После обеда прошло уже много времени, стрелки подходили к восьми вечера, и все сильнее хотелось увидеть жену. Расспросить, как прошла прогулка, как ей бабуля, как успехи в изучении левитации. Да просто обнять ее, вдохнуть аромат ванили и меда и поцеловать мягкие, податливые губы.

– Все, иди уже, – ворчливо произнес Ариго, когда за очередным посетителем закрылась дверь. – Ты не здесь мыслями, это и без ментального дара понятно. – Он широко улыбнулся. – На сегодня хватит. Завтра утром в моем кабинете встретимся, я бумаги передам, дальше без меня. – Король перестал улыбаться и вздохнул. – После приема надо бы обговорить на следующей неделе твое путешествие по стране с инспекцией в качестве будущего наследника. Проверишь, как обстоят дела на местах, заодно наместников и управляющих городами тоже посмотришь, насколько они честные. Хорошего вечера, Ив. – Ариго протянул племяннику руку.

Де Ранкур пожал ладонь, попрощался и поспешил в новые покои – Тони, наверное, уже там, ждет его к ужину. Однако, увидев пустую столовую и не найдя супруги в спальне, Ив вспомнил, что она говорила о каком-то вечере здесь, во дворце, куда ее собиралась взять Наринна. Рассеянно размышляя, дождаться жену здесь или пойти на поиски, де Ранкур переоделся, побродил по комнатам, оценил их переделку – стало уютнее, исчезла безликость, везде уже витал едва уловимый запах Антонии – и понял, что ждать не может. Он слишком соскучился и даже готов провести некоторое время на этом вечере, если Тони там нравится, лишь бы рядом с ней. Осмотрев себя и решив, что выглядит вполне прилично, Ив вышел из апартаментов и направился на поиски супруги. Невидимый компас внутри безошибочно вел его на первый этаж мимо полупустых салонов и гостиных, пока Ив не услышал шум голосов и музыку. Ниточка вела туда, и он уверенно направился вперед. Подходя ближе, де Ранкур невольно замедлил шаг, на мгновение его посетили замешательство и неуверенность: он не был завсегдатаем таких вот салонных посиделок и понятия не имел, что там делать. И вообще, будет ли уместно смотреться его появление, или нужно особое приглашение? Ив же почти не разбирался в придворном этикете!

Он неслышно подошел к гостиной и замер на пороге, сразу отыскав супругу. Она улыбалась, сияющее личико лучилось радостью, глаза блестели. То и дело раздавался ее звонкий смех. Антония что-то оживленно обсуждала, обмахиваясь веером, и герцог подмечал взгляды, которые на нее бросали присутствовавшие в гостиной мужчины. Тони чувствовала себя здесь как рыба в воде, и Ив, до сих пор видевший супругу только на одном торжественном приеме, и то недолго, сейчас вынужден был признать: светская жизнь – это ее стихия. Антония выглядела обворожительно, естественно, каждое движение было отточено и выверено. У Ива сдавило в груди, он нахмурился, не в силах отвести глаз от жены. Он бы уж точно смотрелся здесь чуждо. Де Ранкур не умел расточать изысканные комплименты и поддерживать светскую беседу ни о чем, он не смог бы в лицо улыбаться лицемерам, зная, что скрывается за их улыбками, особенно сейчас, благодаря дару. Мельком герцог заметил и свою бывшую любовницу, явно недовольную появлением Антонии и тем, что она так быстро завоевала внимание всех, кто находился в гостиной. На несколько мгновений его даже охватила гордость за жену, легко вошедшую в придворную жизнь. Но потом ее пригласил какой-то франт, и она согласилась с ним станцевать…

Его светлость выдержал ровно несколько минут этого безобразия, а потом шагнул ближе, позволив всем присутствующим увидеть себя. Глаза Ива не отрывались от пары в центре гостиной. Его Огонечек улыбался этому хлыщу, смотревшему на нее чуть ли не с плотоядным интересом! Приблизившуюся маркизу герцог даже не заметил, а вот радость, которая отразилась на лице Тони, когда она повернулась к мужу, окатила Ива живительной, яркой и свежей волной. Это слегка притушило странное жжение в груди и недовольство, но все равно герцогу хотелось как можно скорее увести Тони отсюда, подальше от жадных взглядов остальных. Потом разберется со своими эмоциями. Ведь придется смириться с тем, что впереди еще много таких приемов, и далеко не на всех он сможет присутствовать вместе с Антонией.

Вся злость и раздражение прошли после первого же поцелуя, а дальнейшие слова Тони почти полностью успокоили Ива. Потом был уютный вечер вдвоем, обязательные уроки и уже ближе к полуночи – жаркие объятия, снова поцелуи и сладкое до головокружения осознание, что Огонечек принадлежит ему и только ему, вся, целиком и без остатка. И, ррыхр его раздери, Ив сделает всё, чтобы она даже не смотрела на других кавалеров на этих ее раутах.

Этим же вечером Один из особняков в Барисе

Ионель вольготно раскинулась в большом уютном кресле, разглядывая на свет закатного солнца вино насыщенного рубинового цвета. Она сидела в гостиной на втором этаже городского дома Кристофа, куда он ее пригласил на ужин после длительной прогулки по городу, и лениво размышляла, стоит ли поддаться в ответ на горевшее в глазах некроманта недвусмысленное желание и восхищение или не сдаваться подольше. С другой стороны, затягивать решение вопроса с дрянной девчонкой, находящейся рядом с Ивом, тоже не хотелось. И вообще, зачем отказывать себе в удовольствии? Тем более когда Кристоф сказал, что леди произвела на него впечатление еще с той, давней встречи несколько месяцев назад? Да и сам молодой лорд был Ионели симпатичен, а уязвленное женское самолюбие после выходки Ива требовало подтверждения, что она еще интересна мужчинам.

Маркиза перевела оценивающий взгляд на Кристофа, сидевшего напротив, поболтала вино и лениво улыбнулась.

– Скажите, какой у вас второй дар, кроме некромантии, Крис? – небрежно спросила она.

– О, совершенно бесполезный. – Молодой человек вздохнул, поморщился и подцепил вилкой полупрозрачный кусочек розовой копченой ветчины. – Магия Земли, крайне редко ее использую. А почему вы спрашиваете?

Ионель помолчала, потом решилась. Один раз этот человек уже помог ей, не задавая неудобных вопросов, может, и сейчас получится? А может, даже и бесплатно, если маркиза сумеет влюбить его в себя…

– Дело в том, что мне очень мешает один человек, – медленно ответила она, глядя Кристофу в глаза. – Но к нему крайне сложно подобраться, и прошлый способ к ней вряд ли подойдет.

– К ней? – улыбнулся Кристоф, потянувшись через стол и протягивая гостье сочную дольку персика.

– К ней. – В глазах Ионели полыхнула ненависть, лицо на несколько мгновений исказилось, но потом разгладилось, и она, подавшись вперед, аккуратно взяла губами фрукт, глядя на некроманта.

При этом шустрый язычок маркизы шаловливо пощекотал пальцы Кристофа, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

– И кто же она? – Мужчина поднял бровь, удерживая взгляд Ионели. – И что вы хотите с ней сделать, моя прелестная леди?

– М-м, это жена герцога де Ранкура, – с показным равнодушием ответила маркиза, откинувшись обратно на спинку кресла. – А что сделать… – Она помолчала, обдумывая вопрос, потом ответила: – Убить было бы слишком просто. А вот поссорить – самое то. – Ионель нехорошо усмехнулась.

– Вы его любите? – спросил Кристоф, внимательно наблюдая за женщиной.

Она мечтательно прикрыла глаза, а потом снова посмотрела на собеседника.

– Было дело, – обронила маркиза и сделала глоток, после чего медленно облизнула губы. – Но он меня обманул. А я такое не прощаю, – проворковала Ионель, ее пальцы ласкающим движением погладили ножку бокала.

Некромант поднялся, сводя с нее глаз, приблизился и, опершись ладонями о подлокотники кресла, наклонился.

– Месть? – тихо выдохнул он, вынув бокал из пальцев гостьи.

– Вы мне поможете, милорд? – почти шепотом спросила Нелли, задышав чаще, – близость Кристофа волновала ее, исходивший от него аромат пряностей и чего-то терпкого будоражил кровь. А у нее давно не было мужчины, да еще такого, который бы так смотрел… Молодого, симпатичного и очень полезного, почти влюбленного в нее. Пальчик Ионели коснулся щеки Кристофа, провел по ней, очертил контур рта и спустился на шею, погладив пуговицу на рубашке. Он же поймал ее ладонь, мягко прижал к ручке кресла и так же зафиксировал вторую руку женщины.

– И что мне за эту помощь будет? – вкрадчиво поинтересовался он, обжигая ей дыханием губы.

Ионель выгнулась, чувствуя, как в крови зажегся огонь, стремительно пробежался по венам и затаился внизу живота, постреливая искрами желания. Пристально глядя в расширившиеся зрачки Кристофа, она сбросила туфельку и откровенным образом отвела ногу, положив ее на широкий подлокотник рядом с ладонью некроманта.

– То, что рискнете взять, если вы смелый, милорд, – грудным, низким голосом ответила Ионель и снова облизнулась; в ее глазах замерцал огонек предвкушения.

– Деньги мне неинтересны, – уже слегка хриплым голосом ответил Кристоф и впился наконец в этот дразнящий рот жестким, грубым поцелуем, опершись коленом между раздвинутых ног Ионели.

Через несколько мгновений, не отрываясь от жадного рта маркизы, Кристоф рывком задрал ворох юбок, добираясь до желанного тела, и обнаружил еще одну пикантную и очень приятную деталь – леди не носила нижнего белья. Или она, предвидя, чем закончится сегодняшняя прогулка, специально его не надела?.. Выяснять этот вопрос прямо сейчас лорд Гердефи не стал, занятый куда более интересным делом.

А возможность использовать жажду мести маркизы в своих целях Кристоф решил обсудить уже на следующий день с отцом.

Утро следующего дня Покои Ива и Антонии

Сегодня маленькая упрямица категорически не собиралась отпускать Ива слишком быстро, по-хозяйски устроившись верхом на его бедрах и не давая встать. Нет, при желании он, естественно, легко мог высвободиться – но не хотел. До совещания, на котором де Ранкур пообещал быть, еще оставалось достаточно времени. Заложив руки за голову, герцог с широкой ухмылкой любовался решительным личиком супруги, строго смотревшей ему в глаза. Учитывая, что на ней в этот момент был лишь тонкий кружевной пеньюар, еще и распахнутый, выглядела Антония… забавно, соблазнительно и мило.

– Муж, доведи до сведения своего секретаря, что у тебя изменится расписание, – заявила она, уткнув пальчик ему в грудь. – В нем появятся еще и светские обязанности. Ты вчера был угрюмым букой, а это совершенно не подходит будущему королю!

– М-м, и какие же новые обязанности у меня появятся? – лениво осведомился Ив, любуясь розовыми горошинами сосков и запрещая себе опускать взгляд ниже. Иначе Тони не договорит, он не узнает ее планов и, вполне возможно, опоздает на совещание.

– Во-первых, ты должен будешь хотя бы несколько раз в неделю сопровождать меня на прогулке по парку, – начала перечислять Антония. – Во-вторых, не только посещать торжественные мероприятия во дворце, но и бывать на других вечерах и приемах, не на каждом, но, опять же, пару раз в неделю хватит. – Она загнула второй пальчик. – И в-третьих, Ив, я хочу полноценную прогулку по Барису! С тобой, – требовательно добавила она. – Ты же покажешь мне город, правда? – проворковала Тони, хлопнув ресницами. – А то ты с утра до вечера со своими бумагами и делами, а я соскучилась!

Ее голос звучал так жалобно, что Ив не выдержал, тихо хохотнул и, наклонившись, схватил супругу в охапку.

Потом подтянул к себе, устроил на коленях и нежно прижал, вдохнув сладкий аромат ванили и меда.

– Как скажешь, Огонечек, – проникновенно ответил он, коснувшись губами розового ушка. – В твоем обществе любое светское сборище перестает быть скучным.

– И хватит уже ревновать, мужлан, – проворчала она, несильно стукнув супруга по предплечью. – Это неприлично, в конце концов, Ив, незачем показывать всем, что ты мне не доверяешь, – несколько мгновений помолчав, произнесла Антония.

Де Ранкур расслышал в ее голосе нотки грусти, и ему тут же стало стыдно за вчерашнюю выходку, но… он правда ревновал и ничего не мог с этим поделать.

– Доверяю, – шепнул он, крепче обняв Антонию. – Конечно доверяю, моя герцогиня.

И замолчал, не зная, что еще сказать. Ив снова пообещал себе расспросить дядю, как ухаживать за собственной женой, чтобы она улыбалась как можно чаще. Тони вздохнула, потерлась щекой о колючий подбородок, потом завозилась, высвобождаясь, и посмотрела на Ива.

– Я есть хочу, – заявила она непринужденно, но от его внимательного взгляда и обостренных чувств не укрылись ее легкое замешательство и волнение.

После уютного семейного завтрака Ив отправился на встречу с дядей в благодушном и умиротворенном настроении, с широкой улыбкой на лице. И первое, что он спросил, переступив порог кабинета короля, было следующее:

– Как за ней ухаживать? Этому можно научиться?

Брови Ариго поползли вверх, он смерил племянника удивленным взглядом, а когда понял, о чем тот, громко и с удовольствием рассмеялся.

– Какие вопросы, Ив, ну надо же! Ладно, садись, расскажу. Но сначала, – он поднял палец, – узнай у ее подружки, какие предпочтения у твоей очаровательной супруги, иначе промахнешься с подарками.

– С подарками? – Де Ранкур обескураженно посмотрел на родственника. – Мне придется их дарить?

Ариго усмехнулся:

– Ну ты же хотел научиться ухаживать, Ив, а подарки – обязательный элемент. Значит, слушай…

Этим же днем, чуть позже

Погруженная в эмоции и новые переживания, Антония совсем позабыла про статс-даму, посчитав, что леди поставлена на место и мелкие гадости ей делать не будет. А даже если и делала, кулон защитил. После той прогулки маркиза де Монрени не показывалась на глаза Антонии, хотя согласно своим обязанностям она должна представить будущей королеве список дам, которые достойны войти в свиту фрейлин. Тони решила дать леди еще шанс и не стала звать ее и отчитывать, тем более что на ближайшее время у нее запланированы встреча с управляющим и урок по левитации. А еще сегодня должны были принести на примерку платье к предстоящему приему. В разгар обсуждений с управляющим в новые покои четы де Ранкуров вдруг вошла Наринна, и по ее недовольному лицу Антония поняла, что что-то случилось.

– Ваше величество. – Тони присела в реверансе, господин Клери тоже почтительно склонился перед вдовствующей королевой.

– Антония, ты заставляешь меня ждать, – довольно резко произнесла Наринна.

– Простите? – искренне удивилась девушка и вопросительно посмотрела на собеседницу.

– Я передала маркизе де Монрени, что желаю тебя видеть, нам надо обсудить список твоих фрейлин и еще кое-что по мелочи, – сказала Наринна.

Антония прищурилась и выпрямилась.

– Мне ничего не передавали, – ответила она и, не дожидаясь приказа королевы-матери, дернула шнурок звонка, вызывая горничную. Служанка явилась быстро, и Тони попросила: – Позови маркизу де Монрени, скажи, я срочно хочу ее видеть. Если леди не явится сама, я прикажу страже привести ее, так и передай, – добавила жестко Тони.

Она не позволит какой-то высокомерной выскочке вести себя подобным возмутительным образом. Тони казалось, леди достаточно умна, чтобы не ударяться в мелочную месть, особенно после той отповеди на первой прогулке, и, кажется, ошиблась. Пока ждали статс-даму, Антония, хмурясь и кусая губы, мерила шагами уже готовую гостиную, а Наринна внимательно наблюдала за ней, скрестив руки на груди.

– Сама справишься? – уточнила она и, получив молчаливый кивок, опустилась в кресло, замерев там безмолвной фигурой.

Маркиза де Монрени появилась достаточно быстро, однако она не скрывала недовольства вызовом, и реверанс граничил с небрежным. Ровно до тех пор, пока ее взгляд не остановился на молчаливой королеве-матери. Лицо статс-дамы слегка побледнело, зрачки расширились.

– Леди, мне стало известно, что вы не передали просьбу ее величества, адресованную мне. По какой причине? – холодно поинтересовалась Тони, встав перед женщиной.

– Наверное, это горничная, я попросила ее известить вас. – Объяснение маркизы звучало гладко, но откуда-то Антония знала, что это ложь.

– Вы хотите, чтобы я вызвала сейчас эту горничную и допросила ее? – Герцогиня прищурилась. – Миледи, советую вам очень хорошо подумать в следующий раз, и, если вас попросили лично передать просьбу, не стоит перекладывать это поручение на другие плечи. – Антония посмотрела Селисии в глаза. – Мне не нужна война, – совсем тихо, четко произнесла она. – Но если вы и дальше будете продолжать, боюсь, долго при дворе не задержитесь. И никакие покровители вам не помогут. Всего хорошего. – Тони развернулась и потеряла всякий интерес к статс-даме.

А после ухода маркизы она закончила обсуждение с управляющим, и они с Наринной занялись выбором будущих фрейлин из числа придворных дам Айвены.

Следующие дни до торжественного приема в честь наследника и его супруги оказались полны приятных сюрпризов, и в первую очередь от Ива, как ни странно. Тони ужасно умилило, когда Тересия по большому секрету сообщила, что его светлость пригласил графиню де Охеду для личной беседы на предмет пристрастий собственной супруги.

– И что ты ему сказала? – хихикая, спросила Антония, сгорая от любопытства. Интересно, что же задумал ее медведь?

– Правду, конечно. – Тересия выразительно посмотрела на подругу. – Что из цветов ты любишь ирисы, к драгоценным камням относишься ровно, но любишь всякие оригинальные и необычные украшения. А еще он спрашивал, любишь ли ты животных. – Графиня усмехнулась.

Антония закатила глаза и уже не сдержала громкого смеха – подруги сидели в том самом внутреннем садике, вход в который был возможен только из личных королевских покоев.

– Он что, хочет подарить мне котенка? – выговорила она, чуть успокоившись.

– Мне кажется, да. – Тересия немного виновато вздохнула и покосилась на Тони. – Я сказала, что у тебя их никогда не было…

Юная герцогиня постаралась изобразить удивление как можно правдоподобнее, когда во время прогулки по парку, которые стали регулярными, слуга передал ей корзинку, накрытую пледом. Она ощущала, что Ив где-то рядом и наверняка напряженно ожидает ее реакции, поэтому, обнаружив внутри именно то, что предполагала, – пушистый серый комочек, с недовольным попискиванием пытавшийся стащить с шеи бантик, Антония была в восторге. Животных она в самом деле любила, а уж котята не могли не вызвать умиление, особенно такие очаровательные, как подаренный супругом.

Еще были оставленные в местах, где она точно сможет их найти, ирисы, и Антонии стоило больших трудов сдерживаться и не улыбаться во весь рот при встрече с Ивом – почему-то ей казалось, начни она расспрашивать о цветах, муж будет отнекиваться. Потому что когда Тони поинтересовалась насчет котенка, доблестный герцог изо всех сил попытался изобразить недоумение. «По-моему, кто-то ужасно смущается признаваться, что ухаживает за мной!» – мелькнула у нее ехидная мысль, но старания де Ранкура были приятны, и Антония не стала вводить его в еще большее замешательство, требуя каких-то объяснений и тем более признаний. Ей достаточно было действий, они ведь говорили о чувствах гораздо лучше, чем слова. В том, что чувства все-таки есть и королева-мать права, Тони верила, ведь сердце ее не обманывало. Взгляды, прикосновения, улыбки – точнее, та, особая, которой Ив улыбался только ей, – всё намекало на то, что он относится к своему Огонечку с трепетом. У Тони у самой замирало сердце при взгляде на широкоплечую фигуру мужа, и ее уже не волновали бывшие любовницы, которые пытались обратить на себя внимание Ива, едва он появлялся в пределах видимости. Де Ранкур их совсем не замечал, как и попытки сделать ему всякие предложения с помощью веера. Одну из таких бесстыдниц прямо на прогулке Ив осадил сам, подойдя к ней и высказав оторопевшей соблазнительнице в лицо:

– Миледи, не думаю, что воспитанной даме пристало делать подобные предложения женатому мужчине, да еще и прилюдно, – спокойно произнес он, потом повернулся к Антонии и мягко улыбнулся: – Ваша светлость, мне кажется, нам стоит продолжить прогулку в другом месте. – Он поднес ладонь Тони к губам.

После этого в присутствии Тони придворные дамы остерегались даже завуалированно приставать к наследнику трона Айвены. Точку в противостоянии Антонии и бывших пассий мужа поставил один из вечеров, куда ее пригласили буквально накануне торжественного приема и куда она пришла вместе с Тересией. Там хозяйка вечера попыталась изобразить неудачный инцидент и подстроить падение чашки с чаем на платье Антонии. Откуда ей было знать о третьем даре юной герцогини и о том, что благодаря ежедневным тренировкам она уже очень даже прилично с ним управляется? В результате якобы неудачного столкновения чашка повисла в воздухе, не перевернувшись, Тони с невозмутимым видом поставила ее обратно на блюдце, а буквально несколькими минутами позже из камина, около которого стояла леди, вылетело несколько искр – прогорели дрова. И ну совершенно случайно они упали на расшитый жемчугом шелковый подол платья; естественно, Антония решила помочь хозяйке приема и погасила начавшую тлеть ткань первым, что попалось под руку, – красным вином из бокала, стоявшего на столике.

– О, как жаль, среди ваших горничных никто не владеет бытовой магией? – Тони изобразила сочувствие и мило улыбнулась, глядя леди в глаза, в которых плескалась бессильная злоба. – Иначе платье будет безнадежно испорчено, но ведь это лучше, чем если бы оно полностью сгорело, правда? – Улыбка Тони превратилась в усмешку. – Кстати, миледи, вам никто не сказал, что один из моих даров – это магия Огня? – понизив голос, так, чтобы их никто не слышал, добавила она и выпрямилась.

После этого Антония забрала Тересию и с чувством выполненного долга вернулась во дворец. Она была уверена, что завтра на торжественном приеме никто из охотниц за титулом королевы не посмеет перейти ей дорогу. Однако Тони пугали притихшие статс-дама и граф де Инсальф: первая больше не пыталась делать гадостей и в мелочах, даже ее фрейлинам, а второй и вовсе почти не показывался во дворце. Свои опасения девушка высказала позже, вечером, когда они с Ивом лежали в своей новой спальне на пушистой шкуре перед камином. Открытая бутылка с легким золотистым вином стояла на низком столике, рядом – тарелка с фруктами. Антония в небрежно запахнутом тонком кружевном пеньюаре удобно устроилась в объятиях мужа, прислонившись к его груди спиной и держа бокал в одной руке. Ив обнимал ее за талию, и его ладонь, проникнув под единственный предмет одежды на Тони, тихонько поглаживала чувствительный живот супруги.

– Мне как-то не по себе, Ив, – призналась она, глядя на мерцающие угли в камине, и пригубила вино. – Не верится, что они вот так просто сдались и решили отойти в сторону.

– Ариго еще жив, – напомнил Ив, вынув бокал из ее пальцев и тоже сделав глоток. – А за тобой Наринна стоит, маркиза де Монрени слишком на рожон лезть не будет, ты ведь тоже ей зубки показала. К тому же, уверен, до нее уже дошли слухи о твоих умениях в магии. – Он усмехнулся и провел губами по виску Тони. – А они у тебя всяко выше тех, которыми обладает она.

– Да, королева говорила, что у этой леди какие-то слабые дары, – рассеянно кивнула Антония, чуть повернув голову и потершись щекой о плечо Ива. – И все равно тревожно как-то…

– Все хорошо будет, Огонечек, – мягко перебил ее де Ранкур, его ладонь скользнула выше и обняла розовое полушарие, палец погладил темную горошину соска. – Ты мне веришь? – понизив голос почти до шепота, спросил он, наклонившись к Антонии.

Она подняла голову, отставила бокал и улыбнулась, закинув руку на шею Иву:

– Верю. – Тони запустила пальчики в рыжие пряди и притянула мужа к себе, накрывая его рот поцелуем.

Некоторое время Антония не думала ни о чем, кроме настойчивых и горячих губ Ива, моментально пробудивших дремавший в крови огонь, однако продолжения за поцелуем не последовало, как она ожидала. Герцог отстранился, и Тони едва удержалась от разочарованного возгласа. Она встретилась с его внимательным взглядом, неожиданно серьезным, и подняла брови.

– Ив? – негромко позвала она мужа; от смутного ожидания в груди стало гулко и сердце забилось чуть быстрее.

– Я хочу кое-что отдать тебе, – так же негромко ответил он и пошевелился, вынудив Антонию выпрямиться.

Де Ранкур встал и вышел из спальни в соседний кабинет, Тони проводила его озадаченным взглядом и допила вино. Вернулся Ив быстро, с большой деревянной шкатулкой, украшенной резьбой и перламутровыми пластинками. Он снова опустился рядом с Антонией и протянул ей ящичек.

– Это теперь твое. – Ив по-прежнему оставался серьезным.

Открывая крышку, Тони почему-то затаила дыхание; в горле пересохло, а пальцы задрожали. Внутри лежал роскошный гарнитур: колье, серьги и диадема – огненные рубины в золотой оправе, кое-где поблескивали бриллианты. У девушки при виде драгоценностей в груди образовалась гулкая пустота: они явно выглядели старинными, с крупными камнями, но удивительным образом не вульгарными и не грубыми.

– Я у бабули попросил, – нарушил тишину Ив и достал из шкатулки диадему. – В нашей семье они передаются по женской линии, раньше принадлежали моей тете. – Он аккуратно опустил украшение на темные локоны жены. – Теперь твои, Огонечек. – Ладони герцога легли на плечи замершей Антонии. – Я хочу, чтобы ты завтра надела их на прием. Пусть все увидят, что у Айвены появилась новая королева.

Тони медленно подняла руки, ощупала покоящуюся на голове диадему – тяжелую, как отметила девушка, – потом перевела взгляд, в котором плескалось волнение, на Ива.

– Они… красивые, – еле слышным шепотом произнесла она, ощущая, как часто бьется в груди сердце.

Де Ранкур поймал ее ладонь – ту самую, на которой красовался фамильный перстень, – и поднес тонкие пальцы к губам, не сводя с жены глаз.

– Как и ты, мой Огонечек, – чуть хриплым голосом ответил он и бережно перецеловал каждый, потом улыбнулся уголком рта. – Моя маленькая смелая королева.

Эти две фразы ей были дороже самых изысканных комплиментов и признаний, потому что шли от сердца. Антония это чувствовала, видела в глазах мужа, в его улыбке. Пусть он далеко не так красноречив, как большинство придворных щеголей, но зато его слова были искренними, и это значило для Тони больше, чем все подарки и цветы. Она рассмеялась, ощущая себя самой счастливой, подалась вперед и притянула Ива к себе, придерживая диадему рукой, и они снова целовались – долго, страстно, намеренно растягивая эти сладкие мгновения, наслаждаясь ими. В какой момент муж перенес ее на кровать, Антония и не заметила, захваченная собственными эмоциями и стремлением быть рядом с Ивом, снова принадлежать ему. И пусть пока еще она робела вслух озвучить то, что чувствовала к своему герцогу, Тони постаралась выразить это смелыми ласками и жаркими поцелуями. Она признается, обязательно, только немного позже. И вообще, нужны ли ему слова, когда гораздо лучше за герцогиню говорили ее действия?..

Больше до самого утра никакие тревоги ее не заботили. Муж отлично знал, как отвлечь от мрачных дум. И только когда Тони уснула на плече Ива, он тихо-тихо, на грани слышимости, произнес всего одно слово: «Люблю…» Крепко сжав свою главную драгоценность в объятиях, де Ранкур уткнулся в растрепанные темные локоны, вдохнул медовый аромат и успокоенно нырнул в сон.

За несколько дней до приема Особняк Кристофа Гердефи

– Ты уверен, что она сюда не заявится? – уточнил на всякий случай граф де Инсальф, с аппетитом глядя на свою тарелку – сегодня они все обедали у Кристофа.

– Уверен, – кивнул некромант и усмехнулся: – Я же ввел ее в высшее общество Бариса, у нее там какое-то женское сборище сегодня. – Он пренебрежительно хмыкнул. – Мы только вечером встретимся.

– Хорошо. – Граф кивнул. – Значит, леди хочет рассорить де Ранкура с супругой? – Он прищурился.

– Да, якобы отомстить, но на самом деле, подозреваю, сама метит в королевы. – Кристоф равнодушно пожал плечами. – На худой конец в фаворитки.

– Ну понятно. – Энтерай поморщился. – Этого хочет половина его бывших любовниц.

– Девчонка всех их на место ставит, а герцог ни на кого не смотрит и влюблен в нее по уши, – вставила свое слово маркиза де Монрени с кислым выражением на лице.

– Влюблен, значит? – заинтересованно переспросил граф и улыбнулся. – Это хорошо, что влюблен… Значит, она ему очень дорога. – Его глаза опасно блеснули.

Статс-дама с любопытством покосилась на любовника:

– Ты это к чему?

Граф посмотрел на Селисию:

– Ты же хотела поставить на место герцогиню? Вот и будет у тебя такая возможность. – Энтерай откинулся на спинку стула и отхлебнул вина из бокала.

– У тебя уже есть план, папа? – уточнил Кристоф. – Леди свалила всю подготовку на меня, – хмыкнул он. – Она предпочитает действовать чужими руками.

– Что ж, пусть леди и дальше думает, что ты играешь на ее стороне, – невозмутимо ответил Энтерай. – Ну а мы воспользуемся этим.

– И что ты придумал? – Селисия отложила вилку, переплела пальцы и положила на них подбородок, не сводя взгляда с любовника.

– Самое простое, как можно поссорить эту парочку, – убедить одного из них в том, что другой изменил, – начал излагать граф. – Проще это сделать с герцогиней, женщины более мнительные и эмоциональные. – Он с улыбкой покосился на Селисию. – Все, что надо сделать, – это увести ее будущее величество из зала подальше от супруга, хотя бы минут на десять. Кристоф? – Энтерай посмотрел на сына. – У тебя есть несколько дней, чтобы подумать, как у тебя это получится. Селисия, – он перевел взгляд на маркизу, – на тебе де Ранкур. Он опаснее, потому что, похоже, владеет ментальной магией, но я достану хороший амулет, он прикроет твое сознание. Ты передашь ему записку от маркизы де ла Ресадо.

Леди нахмурилась и побарабанила пальцами по столу.

– Ментальная магия? – с сомнением произнесла она. – Амулет точно защитит от нее?

– Я проверял, – сказал Энтерай. – И потом, ты проведешь с ним всего несколько минут, надо, чтобы он пришел в определенное место. Детали – на приеме, – решительно заявил граф. – Я все подготовлю. – Он аккуратно промокнул губы салфеткой и поднялся. – Недолго де Ранкуру в наследниках ходить, – зловеще улыбнулся Энтерай, его взгляд на мгновение стал отсутствующим. – Селисия, мне еще кое-что с тобой надо обсудить, завтра вечером жду у себя, – тоном, не терпящим возражений, добавил граф. – Кристоф, продолжай увиваться вокруг этой Ионели, пусть считает, что ты у нее на крючке.

Некромант наклонил голову, соглашаясь со словами отца.

– И да, Селисия, еще раз напоминаю, держись тихо с герцогиней. – Граф де Инсальф пристально посмотрел на любовницу. – Не должно возникнуть никаких подозрений в твою сторону, поняла?

Статс-дама поджала губы и кивнула.

– Более чем, милорд, – скупо ответила она и тоже поднялась. – Меня ждут дела во дворце, прошу простить, господа.

Изобразив чопорный реверанс, маркиза де Монрени вышла из столовой, а спустя некоторое время дом Кристофа покинул и граф де Инсальф. Он был уверен: план сработает, пусть даже придуманный немного наспех. Де Ранкур вряд ли разбирается в интригах настолько, чтобы что-то заподозрить, а девчонка слишком молода. С бывшим гаремом своего муженька она, может, и справляется, но с Энтераем, имеющим за плечами не одну блестящую комбинацию, вряд ли совладает. Воодушевленный, граф поспешил домой: предстояло собрать единомышленников, обрисовать им предстоящее дело и подготовить все необходимые бумаги. На судьбу герцогини де Ранкур ему было откровенно наплевать, он всего лишь собирался с ее помощью вынудить упрямого родственника отказаться от престола в пользу графа. А потом подстроить смерть де Ранкура не составит сложности: когда сын – некромант, это дело нескольких дней. Ариго ничего не останется, как смириться с положением вещей и принять графа де Инсальфа, как и должно было быть изначально.

Глава 18

Это утро для Антонии началось с нежного поцелуя, а потом теплые губы мужа защекотали шею, спускаясь постепенно все ниже. Она хихикнула и нехотя раскрыла глаза, томно потянувшись. Ввиду предстоящего праздника на сегодня никаких дел ни у Ива, ни у Тони не было, чему оба только радовались.

– Доброе утро, Огонечек, – пробормотал де Ранкур, прокладывая дорожку из поцелуев дальше, к соблазнительной ложбинке, где посверкивал защитный артефакт.

– М-м-м, до-о-оброе, – протянула Антония, зажмурившись и с удовольствием запустив пальчики в волосы Ива. – Ко мне в двенадцать портниха придет с последней примеркой… – Она запнулась, потому как именно в этот момент горячие губы сомкнулись на призывно торчащей вершинке, с которой муж стащил одеяло. – И… это… – Девушка выдохнула – широкая ладонь накрыла вторую грудь, мягко сжав ее, а подушечки обвели уже напрягшийся сосок. – Завтрак у нас… с придворными… – Антония охнула в голос и выгнулась, когда Ив чувствительно прикусил твердую горошину и тут же нежно втянул в рот.

– Я помню, да, – на несколько мгновений оторвавшись от приятного занятия, заявил де Ранкур, подняв голову и весело ухмыльнувшись. – Подождут, ничего не случится.

Тони спорить не стала, тем более что ничего против действий мужа она не имела. До ванной они добрались значительно позже, и в общем утро прошло просто чудесно. С губ девушки не сходила довольная улыбка, настроение царило приподнятое, и вчерашние беспокойства и страхи затаились в самой глубине души. Да и чего бояться, ведь рядом Ив. Когда пришла леди Инолея с почти готовым платьем, Тони, желая сделать супругу сюрприз, закрылась с портнихой и ее помощницами в будуаре, и оттуда то и дело доносились хихиканье и восторженные возгласы. Но если Ив думал, что легко отделается, то ошибался: его взял в оборот супруг достойной Инни, и герцог молча страдал, терпеливо снося примерку.

После суеты с нарядами их ждал семейный обед с Ариго и Наринной, который прошел на удивление тепло и действительно по-домашнему. Король выглядел бодрее, чем в последние дни, бабушка улыбалась и шутила, отступив от всегдашней невозмутимости, Антония же и вовсе звонко смеялась и принимала живое участие в беседе. Под конец Ариго вдруг стал серьезным и посмотрел в глаза Иву:

– Я хочу передать престол тебе, – произнес он. – Не дожидаясь, пока умру. – На его губах появилась кривая улыбка, а Тони краем глаза подметила, как вздрогнула Наринна, хотя ее лицо осталось спокойным. – Не хочу, чтобы меня видели… слабым. – Ариго запнулся, на щеках появился слабый румянец.

Ив точно не ожидал такого, как и Антония. Они оба уставились на короля, и герцог осторожно заговорил:

– Дядя…

– Бумаги уже подготовлены, – перебил его Ариго. – Ив, я всё обдумал. Ты справишься, я уверен. Армия точно за тебя, я знаю. – Он чуть улыбнулся. – Генерал наслышан о твоих подвигах на границе с Зиттарией, а этого достаточно, чтобы сдержать порывы некоторых, буде они все же рискнут затеять переворот. – По пренебрежительному тону короля Антония поняла, что он не слишком верит в возможности и способности графа. – Скорее попытаются убрать тебя напрямую, – добавил Ариго, и девушка не удержалась – поежилась от его слов.

Де Ранкур пожал плечами, разделываясь с отбивной.

– Ну пусть попробует, – невозмутимо ответил он, однако голубые глаза вмиг заледенели. – Тогда у меня точно появится предлог окончательно избавиться от неблагонадежного подданного, пусть даже и родственника.

– Давно пора, – ворчливо отозвалась Наринна. – А то распоясались, считают, что все им кругом должны. Ладно, мальчики, хватит о грустном и о делах, сегодня торжественный день! – тут же переменила она тему и протянула Иву пустой бокал: – Плесни мне, внук. Надеюсь, ты не забыл еще, как танцевать? – насмешливо поинтересовалась вдовствующая королева и подняла бровь, бросив на де Ранкура веселый взгляд. – А то желающие потанцевать с твоей очаровательной супругой найдутся быстро!

– Не разучился, – проворчал Ив, покосившись на Антонию.

Она же хихикнула, хитро блеснув глазами, и лукаво улыбнулась.

– Ну, весь вечер ты точно не выдержишь танцевать, милый, с непривычки это тяжело! – не удержалась она от ехидного замечания.

– Посмотрим, – упрямо насупился де Ранкур.

При мысли, что кто-то еще будет держать Антонию за руку или, тем паче, обнимать, пусть даже и в танце, в груди рождалось рычание и в душе вспыхивало глухое раздражение. Но Ив понимал, что его ревность только помешает Тони веселиться, и собирался приложить все усилия, чтобы не испортить ей праздник. В конце концов, до сих пор она не дала ему ни единого повода сомневаться в ней.

Ну а после обеда они устроили друг другу последний экзамен на предмет знания языка веера и имен верхушки айвенской аристократии, которая соберется сегодня на торжественный прием. Проходил он весело и весьма занимательно, потому как Ив коварно предложил каждый правильный ответ награждать поцелуем… Надо ли говорить, что оба ученика сдали материал практически на «отлично»? Когда до торжественного приема оставалось всего несколько часов, они начали готовиться к вечеру – по отдельности, конечно. Антония настаивала на том, что присутствие Ива смутит ее фрейлин, и вообще, она хочет сделать сюрприз.

– Так что ждите меня в гостиной, ваша светлость! – с торжествующим видом и предвкушающей улыбкой известила несносная девчонка и захлопнула перед его носом двери будуара.

Ив, которому, чтобы одеться, понадобилось не больше получаса, длинно вздохнул, порадовался, что захватил с собой из библиотеки книжку как раз по свойствам металлов и применению магии в ковке разного оружия, и засел в гостиной дожидаться супругу. Углубившись в чтение, он не заметил времени, книга оказалась в самом деле интересной, и, когда едва слышно скрипнула дверь, выпуская супругу, Ив чуть не вздрогнул от неожиданности.

– Ну, как я? – Антония замерла на пороге, сжимая веер и глядя на герцога с неуверенной улыбкой.

Де Ранкур медленно встал, разглядывая жену, и на несколько мгновений его покинул дар речи. Все же до сих пор он не видел ее в парадных одеждах, а леди Инолея в этот раз расстаралась, готовя наряд, который как нельзя лучше подходил для фамильных драгоценностей королей Айвены. Роскошный бархат сочного алого цвета, отделанный вышивкой золотой нитью, необычайно шел Антонии, оттеняя сливочный цвет ее кожи. Низкий квадратный вырез, окаймленный золотистыми кружевами, открывал шею и пикантную ложбинку, в которой поблескивал защитный амулет, а выше мягко мерцало в свете светильников рубиновое колье. Рукава чуть ниже локтей заканчивались такими же воздушными кружевами, что украшали декольте, а пышную юбку усыпали капельки рубинов. Темные волосы Тони убрали в высокую, сложную прическу, на которой покоилась диадема из набора, в ушах покачивались серьги, и вся она выглядела… как королева. Тонкая, изящная, с высоко поднятым подбородком и гордой осанкой, Антония не только внешне смотрелась представительно – скорее это роскошный туалет и драгоценности служили оправой ей самой. Его Огонечек будет самой красивой женщиной на этом приеме, безусловно.

Молчание затягивалось, и от волнения глаза Тони становились все больше. Она переступила, склонила голову к плечу и с беспокойством спросила:

– Тебе не нравится, Ив?..

– Ррыхровы потроха, девочка, не говори ерунды, – откашлявшись, поспешно ответил де Ранкур и в несколько шагов оказался рядом с ней. Взяв жену за руки, Ив с неприкрытым восхищением оглядел ее и, наклонившись, запечатлел на розовой щечке поцелуй. – Я вот даже теперь и не знаю, стоит ли отпускать тебя танцевать с кем-то другим…

Тони моргнула, на несколько мгновений опешив от странного заявления Ива, а потом сообразила, что ее немногословный муж таким образом пытается донести до нее свои эмоции. Она тут же радостно улыбнулась, поднялась на цыпочки и невесомо коснулась губами его губ, а глаза девушки вспыхнули двумя яркими изумрудами.

– Спасибо, муж, – с чувством ответила Антония, и Ив вдруг поймал себя на том, что ему очень нравится, когда Огонечек так его называет. Она же, окинув его одобрительным взглядом, кивнула: – Ты тоже отлично выглядишь. Мы можем идти?

Девушка положила ладонь на сгиб локтя Ива, и они повернулись к выходу из апартаментов, но покинуть их не успели. В дверь вдруг раздался торопливый стук, и вошла Тересия, чем-то взволнованная.

– Ваша светлость, к вам гости, – огорошила она известием, глядя на Антонию с широкой улыбкой.

– О! – Брови герцогини де Ранкур взлетели к уровню волос. – Кто, Тери?

– Вы обрадуетесь, – загадочно ответила она и отошла в сторону.

А в следующий момент Тони с радостным визгом сорвалась с места и, ничуть не заботясь о том, что платье может помяться, влетела в объятия матери.

– Мама, мамочка! Ты приехала! – Антония задохнулась от счастья, зажмурившись и прижавшись к леди Эстер. – Папа, и ты!..

Пока радостная Тони обнималась с родными, успевшими все же добраться до Бариса аккурат к торжественной церемонии представления их дочери двору Айвены, Ив, стоя в стороне, терпеливо пережидал бурю эмоций, чувствуя даже некоторое сожаление. У него настоящей семьи никогда, по сути, и не было, хотя от дяди и бабушки теплое отношение он получал. Но не такое, какое было в кругу родных его супруги…

– Ты настоящей красавицей стала, сестричка. – Рамон с улыбкой оглядел Антонию. – Королева, – подмигнул он и оглянулся на молчаливого Ива: – Милорд, вы хорошо влияете на Тони.

– Ох, нам же пора идти! – спохватилась юная герцогиня и упорхнула обратно к мужу. – Вас хорошо разместили? Когда вы приехали, кстати? – спросила Тони, пока они все вместе выходили из покоев.

– Утром, но хотели сделать тебе сюрприз, поэтому просили пока не сообщать, – ответила леди Эстер, поглядывая на дочь. – Хорошо разместили, не переживай, Тересия за всем проследила. Славная девочка, я рада, что она с тобой рядом.

Пока шли к тронному залу, Антония успела обсудить с матерью и как они добрались, и как Тони здесь живется, и еще всякое разное. Конечно, о многом она хотела поговорить наедине, но у них еще будет время – родные собирались задержаться в Айвене надолго. Перед парадным залом им пришлось расстаться, появление герцогов де Ранкуров со свитой торжественно объявил церемониймейстер. Антония на мгновение затаила дыхание, а потом, вздернув подбородок и глядя прямо перед собой, шагнула вперед. Зал блистал позолотой на подсвечниках, хрусталем в подвесках люстр, зеркалами и отполированным деревом. Тонкий аромат живых цветов смешивался с духами дам, за тяжелыми золотистыми шторами с бахромой скрывались выходы на широкую террасу, где можно было подышать свежим воздухом. В углу настраивались музыканты, а напротив на возвышении стоял трон, ожидая хозяина. Рядом, на ступеньку ниже, второй – для вдовствующей королевы, как догадалась Антония. После объявления гул голосов в зале почти стих, и на де Ранкуров устремились сотни любопытных взглядов.

Тони лишь выше подняла подбородок, изобразила вежливую улыбку и пошла вперед, здороваясь с придворными и радуясь, что у нее такая хорошая память и она помнит портреты наиболее знатных представителей семейств. Конечно, попадались и откровенно недовольные взгляды, куда же без них, но явную неприязнь герцогской чете никто не рискнул выказать. Антония заметила в толпе гостей уже знакомые лица дам, виденных на вечерах в течение этой недели, – они держались поодаль, лишь издалека поглядывая то на нее, то на Ива. Девушка с удовольствием окунулась в знакомую атмосферу светского приема, получая сдержанные комплименты – когда рядом грозно сопел де Ранкур, придворные не решались использовать свое красноречие, – и восторженные отзывы о своем платье и драгоценностях от тех леди, которые предпочли дружить с будущей королевой.

Супруги успели выпить всего по бокалу вина, когда церемониймейстер торжественно объявил следующих почетных гостей:

– Его величество король Ариго и ее величество вдовствующая королева-мать!

Зал в едином порыве опустился в реверансах и поклонах, в том числе и Антония с Ивом, – придворный этикет требовал вежливости даже от родственников. Наринна выглядела роскошно в черно-золотом наряде, с убранными под сетку волосами и тяжелой короной. Высоко держа голову, сохраняя царственную осанку, она поднялась на возвышение и остановилась рядом с Ариго. Король, выглядевший сегодня вполне бодро, нашел взглядом Антонию и Ива и легким кивком позволил им выпрямиться.

– Лорды и леди, хочу представить вам моего племянника и его жену, герцога Ива де Ранкура и герцогиню Антонию де Ранкур, – звучным, на удивление сильным голосом объявил Ариго, когда они подошли к нему. – Будущих короля и королеву Айвены, моей милостью и королевским указом официальных моих преемников.

По залу промчался легкий сквознячок вздохов и перешептываний: все же одно дело – слухи и совсем другое – прилюдное объявление. Король между тем хлопнул в ладоши, и музыканты заиграли первый танец. Гости тут же раздались к стенам, освобождая место на паркете, Ив повернулся к Антонии и с улыбкой протянул ей ладонь.

– Не окажете ли мне честь, миледи? – спросил он, глядя супруге в глаза.

Тони же, посмотрев сквозь ресницы, лукаво усмехнулась и произнесла, вложив тонкие пальчики в широкую ладонь Ива:

– О, оказывается, вы умеете, когда хотите, быть учтивым, милорд? Ваше приглашение на наш самый первый танец не отличалось изысканностью.

– Я тренировался, – невозмутимо ответил де Ранкур, выводя ее на середину зала.

Юная герцогиня тихо рассмеялась, а улыбка на лице Ива стала шире. Они открыли вечер первым танцем, вскоре к ним присоединились другие танцующие, и дальше прием плавно потек своим чередом. И все бы хорошо, но где-то к середине у Антонии зародилось странное чувство внутри, словно на грани слышимости начал звенеть тревожный звоночек. Тоненько, тихо, но назойливый звук никуда не девался. В груди заворочалось беспокойство, девушка заозиралась, и Ив почувствовал ее смятение. Отведя супругу в сторонку, вроде как передохнуть, он наклонился и тихо спросил:

– Что такое, Огонечек?

– Не знаю, у меня нехорошее предчувствие, – так же тихо ответила она и нахмурилась. – Как-то не по себе. – Антония подняла голову. – Всё ведь в порядке?

Ив окинул быстрым взглядом залу и кивнул.

– Да, ничего опасного не чувствую. Обычные мысли и эмоции. – Он усмехнулся, положив руку на талию и притянув Тони к себе. – Немножко зависти, немножко раздражения, чуть-чуть недовольства, много любопытства и восхищения, ревность присутствует. – Ив успокаивающе погладил девушку по плечу. – Вряд ли что-то серьезное, дворец Ариго хорошо защищен, и его придворный маг поработал на славу, готовясь к этому приему. Да и подарок отца тебя неплохо охраняет. – Палец Ива погладил поблескивавший амулет в ложбинке.

Антония покраснела и перехватила его руку, но по ее губам скользнула улыбка.

– Ив, на нас смотрят! – прошептала тем не менее она с легкими нотками недовольства. – Не хулигань!

А герцогу понравилось дразнить Огонечка; спрятав усмешку, он наклонился к розовому ушку и мурлыкнул:

– В спальне ты не такая стеснительная, моя леди.

Румянец на щеках Тони стал ярче, она фыркнула и выразительно посмотрела на разошедшегося супруга.

– Не наглей, муж! – одернула она его и потянула за собой обратно в зал.

Вечер продолжался. Немного успокоенная словами Ива, Антония перестала обращать внимание на звоночек внутри, списав все на общую легкую нервозность обстановки. Вновь заиграли музыканты, и к Тони подошел Ариго.

– Миледи, позволите? – учтиво спросил он, и Тони, конечно, не отказала.

Краем глаза она заметила, что к Иву с улыбкой приблизилась Наринна.

– Как вам прием? – осведомился Ариго, выводя герцогиню на середину зала. – Вы отлично держитесь, миледи, как и полагается будущей королеве. – Его величество улыбнулся уголком губ.

– Благодарю, – чуть смущенно ответила она, опустив глаза. – Я стараюсь, ваше величество. Все чудесно, правда. – Антония тоже улыбнулась.

Дальше они танцевали молча, но молчание не мешало и не давило, требуя найти хоть какую-то тему для разговора. Музыка закончилась, Тони оглянулась в поисках мужа и не нашла его среди ближайших гостей. Чуть вытянув шею, она попыталась рассмотреть, где же он, и увидела только Наринну, одну, беседовавшую с какой-то дамой. Не торопясь беспокоиться, Антония прислушалась к своим ощущениям: муж был где-то рядом, не в зале, но поблизости. Она подавила порыв броситься за ним и проверить, зачем Ив вышел. Мало ли, может, по делу, а она только помешает. Если бы что-то серьезное, он бы наверняка предупредил. Выглядеть ревнивой дурочкой ей вовсе не хотелось. Тихонько вздохнув, Антония осмотрелась, нашла взглядом Тересию и только хотела направиться к подруге, как снова зазвучала музыка и к ней подошел очередной кавалер.

– Ваша светлость, осмелюсь пригласить вас на танец. – Негромкий, приятный голос Тони понравился.

Она посмотрела на молодого мужчину и благосклонно наклонила голову.

– Я принимаю ваше приглашение. – И Антония вышла за ним к остальным парам.

Несколько минут они танцевали молча, а потом ее партнер заговорил.

– Миледи, мне, право, неловко… – начал он и замолчал, отведя взгляд.

– Что такое? – удивилась Тони, подняв брови.

Он вздохнул и продолжил:

– Дело в том, что я случайно видел вашего мужа, ваша светлость. – И так это было сказано, что девушка тут же насторожилась.

– И что? – осторожно переспросила она, покосившись на партнера. – Его многие видели, знаете ли, Ив не прячется, – попробовала Антония взять легкий тон разговора, но следующие слова стерли улыбку с ее лица.

– Он уходил с какой-то женщиной, – ответил незнакомец, по-прежнему не глядя на Тони.

Девушка помолчала, не поддавшись эмоциям, которые взметнулись обжигающими языками.

– Наверное, ее величество хотела поговорить с внуком… – предположила она, прекрасно понимая, что это может быть провокацией. Далеко не все бывшие охотницы за Ивом смирились с неудачей.

– Это не королева, миледи, – не дал ей договорить партнер, и в его голосе проскользнуло сожаление.

Тони вскинулась – еще всякие будут жалеть ее совершенно без всяких на то оснований! – но мужчина не закончил.

– Она была моложе ее величества, но постарше вас, и вела себя с милордом так, будто они старые знакомые. Он назвал ее маркизой. – Незнакомец замолчал.

У Антонии сжалось сердце и в груди закололо, а голова закружилась от мелькнувшей догадки. Но… Не мог же все эти дни Ив притворяться, с чего бы ему это делать? Зачем ему связываться с любовницей из Айвены, ведь он ясно дал понять, что эта леди ему не только неинтересна, но он крайне недоволен ее попытками избавиться от Тони! Она невольно огляделась, ища взглядом высокую фигуру мужа, однако его по-прежнему не было в зале, а ощущения добавили переживаний – по ним выходило, что Ив куда-то удалялся от парадной залы. Причем быстро. Антония нахмурилась и прикусила губу, сверля взглядом выход.

– Простите, мне надо идти, – как можно вежливее произнесла она и высвободилась из рук партнера, уже не думая, как будет выглядеть ее уход прямо посреди танца.

Пар было достаточно, чтобы на это никто не обратил особого внимания.

– Я могу показать, куда они ушли, – не отставал податель дурных новостей.

– Спасибо, сама найду, – резче, чем надо, отозвалась Тони, придерживая юбки и едва не срываясь на бег.

Это уж точно выглядело бы очень странно. Скандал она затевать не собиралась, конечно, просто ей надо проверить, с кем же и куда все-таки ушел муж. И если там действительно та, о ком Тони думает… Вот тогда будет скандал. Только в их покоях, а не на глазах у всех гостей. И там-то Тони выяснит окончательно, что же все-таки испытывает к ней супруг и вообще. Что «вообще» – Антония пока не додумала, слишком поглощенная возмущением и сумбурными эмоциями. Все-таки в неверность Ива верилось не до конца. Скорее всего, это Ионель задумала использовать ускользающий шанс и прицепилась к бывшему любовнику, а он решил проявить милость и дать ей последнее слово. Но, ррыхр возьми, мог предупредить! А не скрываться, как будто совершает что-то постыдное! Впрочем, в какой-то степени так оно и есть: зачем общаться с бывшей любовницей практически в присутствии законной жены?

Раздраженно сопя, Антония шла за невидимым маячком внутри, настроенная решительно. Краем глаза она отметила, что этот непонятный мужчина все-таки следует за ней, – к счастью, хотя бы молча. Тратить время на слова о том, что сама справится, Тони не стала. Они прошли несколько гостиных, а связь вела дальше, и чем малолюднее становились комнаты, тем больше росли беспокойство и злость Антонии. Ясно, что супруг вознамерился поговорить без свидетелей, и вот этого она допустить уже не могла. Неизвестно, на что решится маркиза, оставшись наедине с Ивом. Нет, конечно, Тони верила мужу…

– Миледи, может, не стоит? – ворвался в ее мысли голос мужчины, но девушка даже не дослушала.

– Молчите и не вмешивайтесь не в свое дело. – Она остановилась и развернулась к нему. – Вообще-то, милорд, я и сама справлюсь, – заявила Тони, выразительно посмотрев на него. – Советую не подслушивать, муж узнает, а он очень не любит, когда кто-то сует любопытный нос не в свое дело. Всего хорошего, – бросила она, развернулась и поспешила дальше.

Антония уже не увидела, как по губам незнакомца скользнула довольная усмешка. Дождавшись, когда герцогиня свернет за угол, он бесшумно направился за ней.

Придворные совсем исчезли, Тони шла одна и, судя по связи, приближалась наконец к комнате, куда удалились Ив и его спутница. В очередной раз свернув, герцогиня де Ранкур осознала, что пришла: судя по ощущениям, муж находился прямо за этой дверью. Поджав губы, Антония взялась за ручку, еще не зная, что скажет, но тут с той стороны раздались голоса.

– И-и-ив, правда, я здорово все придумала? – Незнакомый женский, однако Тони сразу поняла, кому он принадлежит. – А ты не хотел, глупый, – томно добавила неизвестная, и Антонию как в ледяную прорубь окунули.

– Нелли, ну какой мужчина в здравом уме захочет так скоропалительно жениться? – А вот этот голос был Тони отлично знаком, как и негромкий смешок. – И да, ты у меня умница. – Дальше последовала пауза, и девушка не хотела думать, что во время нее происходило.

– М-м-м, зато теперь у тебя есть трон, власть, положение и скоро буду я, – проворковала невидимая Нелли. Или лучше будет сказать – Ионель. – Тебе ведь теперь не особо нужен этот третий дар, да? Ты и так запугал всех, кого надо, за это время.

От мурлыкающего смеха Антонию передернуло. Горло сдавило, ноги ослабли, и дальше она уже ничего не слышала, глядя перед собой невидящим взглядом. Там, за дверью, был Ив со своей любовницей, как выяснилось, не бывшей, и… Всё подстроено. И их брак, и остальное. Она – лишь средство достижения цели, и цель эта – трон Айвены. Хотя зачем для этого было жениться, Тони не понимала. Она вообще ничего не понимала, было слишком больно, но врываться и устраивать скандал герцогиня тоже не хотела. Позориться на глазах у другой женщины, еще и соперницы, да к тому же удачливой соперницы…

Едва слышно всхлипнув, Антония резко развернулась, больно прикусив губу, и, ничего не видя из-за застилавших глаза слез, бросилась прочь от злополучной комнаты. Мелькнула мысль о том, что если она знала, где Ранкур, то и муж чувствовал ее присутствие за дверью. И все равно говорил эти ужасные вещи. Значит, ему в самом деле наплевать на нее, на ее чувства…

– Дура! – едва слышно прошептала Антония, страшно жалея, что успела влюбиться в этого вероломного чурбана, обманщика и предателя. – Всеблагая Эйар, какая же я дура!

Тони захотелось завыть в голос – так ей стало больно. Если бы могла, то сорвала бы кольцо, жегшее палец, но, увы, магия держала крепко. Эмоции вытеснили все мысли, в том числе и здравые, и Антония пока не в состоянии была трезво оценить ситуацию. Она впервые столкнулась с предательством.

– Миледи, вам плохо? Вы плачете? – Сквозь туман услышала Тони знакомый участливый голос, кто-то аккуратно подхватил ее под локоть. – Вам надо присесть, – решительно заявил тот самый мужчина, который с ней танцевал.

– А?.. – Антония непонимающе посмотрела на него, плохо соображая, зачем он здесь и чего хочет от нее. – Д-да… Наверное… – пробормотала девушка, судорожно сглотнув.

Она смутно осознала, что ее привели в какую-то гостиную, усадили на диван; в руках Тони оказался белоснежный платок, а потом и стакан с водой. Амулет на груди не подавал признаков отравления или посторонних добавок, и поэтому герцогиня без опаски выпила всё, но слезы никак не хотели заканчиваться. В ушах звучал голос Ива и его обидные, горькие слова, в которых сквозило пренебрежение. И ведь она чувствовала, он был там, в комнате. Тони всхлипывала, погрузившись в свои переживания, отстраненно отметив, что ее обнимают чужие руки, тихий голос шепчет утешения, и прохладные, немного шершавые губы касаются виска, скул…

– Не надо плакать, миледи, вы такая красивая, он не стоит ваших слез. Вы еще можете быть счастливы, поверьте, вокруг найдутся ценители… А вы мне сразу понравились, я просто сражен вашей неотразимостью…

Антония очнулась, когда поцелуи стали настойчивее, постепенно подбираясь к ее губам, а руку, которую покрывал узор, начало жечь все сильнее.

– Не надо, пожалуйста, уйдите, – забормотала она, вяло пытаясь отмахнуться от навязчивого ухажера. – Я хочу остаться одна… Да уйдите же! – со злостью воскликнула Тони и оттолкнула мужчину, вскочив с дивана.

Он всего лишь на мгновение коснулся ее губ, а боль прострелила от запястья до локтя, отрезвив девушку и очистив разум. Она моргнула, недоумевая, как могла позволить кому-то такие вольности, а дальше пришло понимание, что узор отреагировал на смелые прикосновения, что означало одно. Антония бы тоже почувствовала, если бы Ив целовал другую женщину. И он чувствует, если уж на то пошло. Тони нахмурилась и оглянулась на незнакомца. Вообще-то она ведь просто голоса слышала, даже не видела, кто там за дверью был. Возможно, это просто неудачная попытка рассорить их с Ивом, только и всего, а Антония так легко поддалась эмоциям. Девушка раздосадованно вздохнула. Вдобавок ко всему в памяти всплыл давний совет монаха из уединенного монастыря – слушать сердцем. А оно, глупое, упрямо не хотело верить, что Ив так легко обманул, а его поведение – фальшь и лишь изощренная игра ради достижения цели.

– Миледи? – Незнакомец тоже поднялся, вопросительно глядя на нее, и герцогиня сделала шаг назад.

– Спасибо за поддержку, милорд, простите, не знаю, как вас зовут, но мне пора идти, – твердо объявила Тони, почти успокоившись.

Все, что надо, – найти Ива и просто спросить у него, что это было и почему он так разговаривал с женщиной за дверью. И вообще он ли это был. Герцогиня развернулась и даже успела сделать несколько шагов к выходу из гостиной, когда попала в жесткий захват, прижавший ее руки к телу без возможности пошевелиться.

– Нет, миледи, никуда вы не пойдете, – раздался около уха насмешливый, вкрадчивый голос, и Антония похолодела.

Неужели это хитро продуманная ловушка, и ее опасения оправдались? Она зашипела и дернулась, попытавшись вырваться, но длинные юбки сводили на нет все усилия, а Огонь или левитация сейчас были совершенно бесполезны. Мужчина лишь негромко рассмеялся и крепче сжал Антонию, так что ей стало трудно дышать.

– Не стоит, леди, я сильнее, – с той же насмешкой произнес он и развернулся вместе с пленницей спиной к выходу. – Не стоило вам уходить из залы, – с фальшивым сочувствием добавил он, прижавшись к ее виску щекой. – Глядишь, не поддались бы эмоциям.

Антонию чуть не затошнило от отвращения и близости чужого мужчины, она резко отвернулась, хватая ртом воздух, и только собралась спросить, что ему от нее надо, как действующих лиц в гостиной прибавилось. В углу послышалась возня, неприметная дверь резко распахнулась, и, к ужасу Тони, в нее втолкнули Ива. Почему-то его лоб был в крови, руки за спиной, по всей видимости, были связаны, и по его бледному мрачному лицу девушка с отчаянием поняла, что освободиться он не может.

– А вот теперь поговорим. – Из-за спины герцога вышел довольно ухмылявшийся граф де Инсальф.

Чуть ранее Тронный зал дворца

– Тони чудесно смотрится в фамильных рубинах, я знала, что ей пойдет этот гарнитур, – с улыбкой заявила Наринна, когда Ив вывел бабушку на паркет.

– Да, согласен, – подтвердил герцог, поймав взглядом супругу, танцевавшую с Ариго.

– Когда ты ей скажешь, Ив? – требовательно спросила вдовствующая королева, и он не сразу понял, что имеет в виду родственница.

– Что скажу? – с искренним недоумением переспросил герцог.

– Что любишь ее, болван, – ворчливо уточнила Наринна. – Мальчик мой, она женщина, ей надо еще и говорить, а не только поступками показывать!

Де Ранкур насупился и опустил взгляд; его скулы слегка потемнели от слабого румянца.

– Уже сказал вообще-то, – буркнул он, занервничав от щекотливой темы разговора.

Но спорить с бабушкой значило нарываться на ее активное вмешательство в личные дела, чего Ив как раз не хотел.

– И что она? – живо переспросила Наринна.

– Она спала, – признался де Ранкур, уже зная, что последует дальше.

– Так скажи еще раз, – хмыкнула вдовствующая королева. – Когда она не будет спать.

– Хорошо, сегодня вечером и скажу, – слегка раздраженно ответил Ив. – Давай сменим тему, бабушка? – Он недовольно нахмурился. – В своих чувствах как-нибудь сами разберемся.

Наринна усмехнулась, глянув на внука проницательным взглядом.

– Конечно, разбирайтесь, но я должна проконтролировать, что ты все правильно сделаешь и не испугаешься в последний момент, – назидательно произнесла она.

Ив фыркнул и закатил глаза, ничего не ответив на ехидную реплику. Наринна все же попросила на середине танца отвести ее к креслу – возраст давал о себе знать, несмотря на бодрый вид королевы. Поцеловав бабушке руку и отойдя, Ив нашел взглядом Антонию, и губы сами разъехались в глупой, мечтательной улыбке. Он весь день обдумывал свое ночное признание, но озвучить его вслух по-прежнему робел, не зная, как Тони это примет. Ведь девушка тоже ничего не говорила о своих чувствах, и, хотя все указывало на то, что она даже не вспоминает о неприязни первых дней, Ив в глубине души все-таки боялся. Того, что ей не нужна его любовь, несмотря ни на что. Он еще ни разу никому не признавался в чувствах, да и не было тех чувств – лишь удовлетворение физической потребности. Сейчас же…

– Милорд, прошу прощения за беспокойство, – ворвался в его мысли смутно знакомый голос.

Очнувшись от размышлений, Ив посмотрел на говорившую: перед ним, присев в реверансе, стояла статс-дама, маркиза де Монрени.

– Вам просила передать какая-то леди, – продолжила она говорить и протянула герцогу сложенный листок.

Брови Ива поднялись, он взял записку и развернул. «Любовь моя, нам надо срочно поговорить. Умоляю, удели мне всего несколько минут, это важно. Ионель». Герцог раздраженно выдохнул и смял лист, обведя зал внимательным взглядом и чуть-чуть приоткрыв щиты.

– Она только записку передала? – уточнил Ив – в зале настырной маркизы не было.

– Леди сказала, она будет ждать в Лазурной гостиной. Я могу вас проводить.

Первым порывом, конечно, было махнуть рукой и плюнуть на просьбу бывшей любовницы, но потом Ив передумал. Огонечек сильно расстроится, если увидит здесь этот привет из его прошлого, поэтому стоило раз и навсегда поговорить с Ионелью и закрыть вопрос. Чтобы она даже не думала появляться в Айвене и тем более во дворце. Непонятно, как леди вообще попала сюда, кстати.

– Ведите, – решительно кивнул Ив.

Пока Тони отдыхает и веселится, он незаметно решит проблему с Ионелью, и все будет в порядке. Статс-дама снова присела в реверансе и направилась к выходу из зала, де Ранкур – за ней. На всякий случай скользнув по ее эмоциям, отметил стандартный набор: немного скуки, легкое раздражение и совсем чуть-чуть веселья, ничего настораживающего или тревожного.

Они молча шли по коридорам, минуя комнаты и переходы, удаляясь от тронного зала. Ив порадовался, что Нелли хватило ума устроить встречу подальше от людных мест, без нежелательных и случайных свидетелей. Злопыхателей вокруг много, желающих поссорить его с женой – тоже. А Ив не хотел рассказывать Тони про встречу с маркизой де ла Ресадо, и не потому, что боялся ее обиды. Просто не желал ее расстраивать лишний раз упоминанием бывшей любовницы. Ей хватало серпентария при дворе из желавших вернуть его расположение, а уж с этой Ив точно разберется сам, не прячась за спиной у супруги.

Маркиза де Монрени остановилась наконец у одной из дверей:

– Здесь, милорд.

Де Ранкур прислушался к происходившему за дверью – там действительно обнаружилась женщина, и, судя по эмоциям и обрывкам мыслей, это была Ионель де ла Ресадо. Сжав зубы, Ив толкнул дверь и шагнул в комнату. Стоявшая у окна леди обернулась, ее лицо просветлело:

– О, Ив, ты…

– Значит, так, слушай внимательно, два раза повторять не буду, – оборвал ее герцог, наставив палец.

Но договорить он не успел: голова взорвалась болью, сознание вспыхнуло ярким светом, и мир померк, погрузив Ива в беспамятство.

Сколько прошло времени, прежде чем он очнулся, герцог не знал, но по ощущениям – не больше получаса. Пробуждение не принесло облегчения: к собственной злости и замешательству, он обнаружил, что руки крепко стянуты за спиной, да не просто веревкой, а наручниками. Исходившее от них тепло и провалившаяся попытка обратиться к Воздуху или самому металлу подсказали, что эти наручники – мощный артефакт, гасивший его собственные дары, даже ментальный. Голова ужасно болела, в висках пульсировало, а по лбу и щеке стекало что-то теплое. Как предположил Ив – кровь. Он сидел все в той же гостиной, где нашел Ионель, только вот маркизы в комнате не было. Вместо нее перед герцогом стоял граф де Инсальф, заложив руки за спину и разглядывая герцога с какой-то злой радостью.

– Вечер добрый, племянничек, – жестко усмехнулся он. – Хороший сюрприз, да?

Ив сверлил его мрачным взглядом, не сочтя нужным отвечать. Досада на себя и на то, что слишком расслабился и доверился магии, грызла изнутри, не давая толком прийти в себя, и Иву пришлось мысленно рявкнуть на разошедшиеся эмоции. Потом казниться будет, сначала надо выпутаться из сложной ситуации.

– Понимаю, где уж твоей светлости снизойти до общения со мной. – Граф поморщился и пренебрежительно фыркнул. – Как к короне примерился, сразу аристократом заделался, да? Впрочем, к ррыхрам долгие разговоры. – Инсальф собрался и подошел к Иву, присев перед ним на корточки. – А теперь слушай. Руки не освободишь, пока я этого не сделаю, я дружен с начальником тюрьмы Бариса, а он знает, как усмирять буйных магов. – Граф скупо усмехнулся, но его глаза остались холодными. – Твоя дражайшая супруга у меня, и, если будешь послушным мальчиком, с ней все обойдется. Что-то спросить хочешь? – Его усмешка стала шире.

Лицо де Ранкура оставалось каменным, хотя внутри все оборвалось. Как Антония попала к ним в руки? Как они сумели ее выманить?! Впрочем, если уж его застали врасплох, то с Огонечком наверняка получилось. Она же, хоть и уверенно чувствует себя в придворной жизни, вряд ли разбирается в хитросплетениях и интригах такого серьезного уровня, какие затеял Инсальф.

– Я хочу ее видеть, – твердо заявил Ив, не опустив взгляда.

– О, увидишь. – Граф выпрямился и кивнул. – Обязательно. Последнюю просьбу перед смертью положено исполнять, – внимательно наблюдая за пленником, добавил Энтерай, но удовольствия видеть его эмоции де Ранкур родственнику не доставил. – Ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя в живых после того, как ты отдашь трон мне? – буднично спросил граф, но ответа не получил снова. А Ив вдруг отметил, что на поясе Инсальфа висит меч, который тот незамедлительно вытащил. – Тогда подъем, и без глупостей. – Он прищурился. – Мне твоя жена совершенно не дорога, де Ранкур, и, если тебе наплевать на свою судьбу, подумай о ней. Девочка слишком молода, чтобы умирать.

Ив и так не собирался дергаться, не зная, где Тони и что с ней, поэтому лишь презрительно хмыкнул про себя, молча поднялся и развернулся, почувствовав, как между лопаток уперлось острие. Они подошли к стене, Инсальф из-за его плеча нажал пару завитушек на деревянном бордюре, и часть стены перед Ивом бесшумно отошла в сторону, открыв узкий коридор.

– Вперед! – Граф толкнул туда пленника. – Нам недалеко.

Они действительно недолго шли – тайный ход привел в еще одну гостиную, где ждала статс-дама, маркиза де Монрени. Ив не слишком удивился, увидев, что она заодно с графом.

– Бумаги взяла? – спросил Энтерай, едва взглянув на нее.

– Да, – кратко ответила леди, даже не посмотрев на пленника, и показала кожаную папку.

– Тогда идем. – Граф снова довольно чувствительно кольнул Ива к двери в углу гостиной.

Еще несколько шагов, и де Ранкур переступил порог соседней гостиной, где и увидел Огонечка… В объятиях какого-то мутного типа, смотревшего на него с гаденькой улыбочкой, а на лице Антонии при виде мужа отразились тревога и откровенный страх. «Молчи, пожалуйста, маленькая, молчи! – взмолился про себя Ив, не отрывая от нее взгляда. – Я сам во всем разберусь, девочка…» И она словно услышала его мысли. Прикусила губу, впилась в него взглядом и не произнесла ни слова. Даже на статс-даму не посмотрела, будто и не сомневалась в ее причастности к заговору.

– Итак, пожалуй, начнем, – непринужденно произнес Энтерай, забрал у маркизы папку и поставил на середину комнаты стул. Селисия отошла в тень, в дальний угол, предпочитая не мозолить глаза. – Все просто, де Ранкур: ты ставишь подпись под отречением в мою пользу, и за это твоя жена остается живой.

– Вы ее отпустите? – ровно спросил Ив, глядя только на Инсальфа и запрещая себе смотреть на Антонию.

– Ну… – Энтерай повернулся к замершей девушке и окинул ее оценивающим взглядом. – Племянница королевы миленькая, воспитанная, – словно в задумчивости перечислил он, а у Тони от нехороших подозрений глаза стали совсем большими, расширенный зрачок почти поглотил радужку. – Я прослежу, чтобы с твоей женой обращались как должно.

– Я хочу, чтобы ты поклялся, что она будет жить, – потребовал вдруг Ив, и Антония вздрогнула от этих слов, ее страх усилился, грозя перерасти в панику. – Без этого не подпишу бумагу, – твердо заявил он и прищурился.

– Что ж, ладно, сочту это твоим последним желанием, – ухмыльнулся Инсальф, и Тони встрепенулась, услышав эту фразу.

– К-как «последним»? – пробормотала она, умоляюще глядя на Ива. – Что вообще происходит?! Пусти меня, слышишь? – Антония, стиснув зубы, завозилась в руках мужчины, однако у горла Ива в мгновение ока оказался кончик клинка Инсальфа, и она замерла.

Вдруг краем глаза Тони зацепилась за стоявшую на комоде позади дивана, на котором сидел граф, фарфоровую вазу. «Интересно, она очень тяжелая?» – мелькнула в голове девушки мысль. Отчаяние немного отступило, Антония сосредоточилась на том, чтобы не выдать себя и сохранять на лице прежнее выражение растерянности и испуга.

– Девочка, не лезь в игры взрослых, – равнодушно ответил Инсальф. – И останешься жива. Подумаешь, вдова, ты молодая еще, успеешь снова замуж выйти, – жестко усмехнулся он, и Антония вздрогнула, а Ив про себя выругался.

Заявление графа поколебало ее сосредоточенность, Антония отвлеклась от вазы, снова посмотрела в глаза мужа и негромко, четко произнесла:

– Не смей.

Де Ранкур улыбнулся уголком губ.

– Тихо, Огонечек, – успокаивающе ответил он. – Все будет хорошо.

– Не будет! – чуть повысив голос, возразила Антония, уже позабыв про вазу и еле сдерживая неуместные сейчас слезы. – Ив, не будет, если они тебя убьют!

– Зато ты жива останешься, – терпеливо пояснил он. – Тони, девочка моя, поверь, я знаю, что делаю.

Девушка сильно прикусила губу и снова рванулась из рук мужчины, по щеке все-таки сползла предательская слезинка.

– Ив!.. – выкрикнула она, но их разговор прервал Инсальф:

– Как трогательно, но вынужден вмешаться в ваш диалог. – Он открыл папку, достал из нее перо, и по знаку Селисия принесла ему чернильницу. – Я внесу в наш договор, дорогой племянничек, пункт о сохранении твоей супруге жизни в обмен на твою, если тебя это успокоит. И отдельно – твой отказ от трона в мою пользу. – Граф кивнул мужчине, державшему Тони, и она ахнуть не успела, как у ее горла блеснул тонкий, острый клинок. – Вот так будет лучше. – Энтерай растянул губы в улыбке, но глаза его оставались настороженными и холодными. – Дальше дело касается только меня и де Ранкура.

Казалось, время застыло, как и реальность вокруг. Тони понимала, что если Ив сейчас поставит подпись, то, вполне возможно, она больше никогда не увидит его, и от этого внутри все заледенело, а сердце так и вовсе перестало биться на несколько мгновений. «Нет-нет! Я не хочу-у-у!» – металась одинокая истеричная мысль в голове, Антония хватала ртом воздух, не в силах выдавить ни слова, дар речи временно отказал. Она видела только его глаза, непривычно мягкую улыбку, и в памяти всплыло услышанное ночью, когда Тони уже почти уснула. Признание Ива, то самое, которого она ждала все последние дни, не сознавалась даже себе, но все-таки ждала. И вот так всё закончится только лишь потому, что ее муж мешает какому-то интригану забрать корону и трон?! Да пусть забирает, Ив все равно ведь не хотел, а она с удовольствием вернется обратно в Ровению, в Реннару, надо только уговорить их отпустить! Антония метнула взгляд на вазу, та неожиданно легко поднялась и оказалась прямо над головой графа. Около уха раздалось шипение, кинжал царапнул шею Тони, но сказать мужчина ничего не успел – в следующий момент события галопом понеслись вперед.

Дверь позади пленницы с треском вылетела, отчего все в гостиной вздрогнули, граф вскинул голову, и ваза упала на его плечо, с грохотом разбившись. Он выругался, его лицо исказила гримаса боли. В глазах Ива мелькнула тревога, а Тони, воспользовавшись секундной растерянностью своего захватчика, вцепилась ногтями в его руку, державшую кинжал. Мужчина снова зашипел, теперь от неожиданности, и выронил оружие. Тони тут же вывернулась, вспомнив уроки брата и высвобождаясь от захвата, и отскочила на безопасное расстояние. На кончиках ее пальцев вспыхнули язычки пламени, а упавший кинжал поднялся с пола, перелетел через комнату и воткнулся до половины в стену.

Одновременно в гостиную вломились королевские стражники во главе с начальником и в мгновение ока скрутили того, кто удерживал Антонию. Инсальф же, увидев, что каким-то непостижимым образом его планы раскрылись, зарычал, его глаза зажглись яростью, и он, отбросив папку, схватил меч и сделал выпад в сторону Ива. Точнее, попытался это сделать, потому как раздался встревоженный окрик начальника стражи:

– Ваша светлость!

И тут же сухо щелкнули тетивы арбалетов – королевская гвардия защищала наследника. Конечно, де Ранкур увернулся от меча Инсальфа, попросту опрокинув стул и упав вместе с ним, но это не спасло самого графа. Несколько болтов воткнулись в него почти по самое оперение, бывший заговорщик выронил оружие и, хватая ртом воздух, завалился на диван. Из уголка его рта медленно стекла струйка крови, и от этого зрелища Антонию замутило, она зажала рот ладонью, не в силах отвести застывшего взгляда. Селисия замерла, не веря, что только что потеряла любимого, – все-таки она испытывала чувства к Инсальфу, пусть и глубоко в душе, ведь у них даже родился общий ребенок. Ну а то, что граф не предлагал ей стать женой, – это сущие мелочи. Разум помутился от ярости и отчаяния, маркиза издала невнятный возглас, и в ее руке оказались несколько остро заточенных шпилек из прически. Бешеный взгляд леди остановился на Антонии, и она коротко выкрикнула:

– Тварь!

В герцогиню де Ранкур полетели смертельные подарки, неожиданно метко брошенные рукой Селисии, и дальше Тони действовала на чистых рефлексах. Она моргнула, резко вдохнула, шпильки вдруг развернулись и сменили траекторию. Длинные, острые, они легко воткнулись в шею маркизы, одна под челюсть, а вторая в ямочку между ключицами, и леди тут же захрипела, осев на пол и пытаясь остановить кровь, заливавшую платье. Антонию затошнило, но начальник стражи тут же развернул девушку и осторожно обнял, мягко прижав ее лицо к плечу.

– Не смотрите, ваша светлость, – тихо произнес он.

В гостиную почти сразу вошли король Ариго, Наринна и встревоженные родители Тони. Его величество направился к Иву, на его резко постаревшем лице читалась неприкрытая тревога.

– Ив, все в порядке? Ты цел? – с беспокойством спросил он, помогая племяннику встать, и с помощью специального артефакта, переданного ему начальником стражи, снял наручники, а потом крепко обнял де Ранкура. – Слава богам!

– Тони, милая! – Герцог ла Саллас бросился к дочери, привлек ее к себе и зажмурился, выдохнув. – Если бы ты знала, как я переволновался, когда почувствовал, что амулет отреагировал!

– Что? – растерянно переспросила Антония, упершись ладонями в грудь отцу, и чуть отстранилась. В ее голове пока не укладывалось, что она только что убила человека, пусть и в порядке самообороны. Оглянуться и проверить, что с бывшей статс-дамой, Тони не рискнула. – Что произошло, папа? – жалобно переспросила она, не сводя с него напряженного взгляда. – Я ничего не понимаю!

Ив же, коротко прижав к себе Ариго, высвободился и поспешил к жене. Ее он хотел обнять гораздо сильнее всех остальных, тем более после пережитого. Бросив мимолетный взгляд на хрипевшую Селисию, де Ранкур отметил, что над ней уже склонились стражники, и от души пожелал стерве-предательнице сдохнуть. С эмоциями Тони по этому поводу он разберется сам, если его девочка вздумает казнить себя. Альберто, ласково улыбнувшись, отпустил дочь, и та с невнятным всхлипом подбежала к Иву, уткнулась ему в грудь, обняв за пояс и зажмурившись.

– Твой амулет я делал сам, Антония, и, конечно, через него чувствую, когда тебе грозит опасность, – объяснил герцог ла Саллас. – Особенно если нахожусь рядом. Ну и на коротких расстояниях я могу ощущать, где он находится, а значит, и ты.

– Неужели ты думал, я оставлю тебя совсем без защиты и наблюдения на таком событии, как торжественный прием в вашу честь? – приступил к своей части объяснения Ариго, устало опустившись на поднятый стул и глядя на племянника снизу вверх. – Моих сил еще хватает, чтобы обойтись без амулетов и артефактов. – Уголок его рта дернулся в намеке на улыбку. – Я почувствовал, что тебе плохо, и сразу вызвал стражу, приказал найти графа Инсальфа, которого, естественно, не оказалось дома.

– На самом деле вот эта леди нам помогла, – усмехнулась Наринна и вытолкнула перед собой явно испуганную, но при этом весьма раздраженную Ионель де ла Ресадо. – Видишь ли, мой мальчик, я могу распознавать дары, которыми владеет человек, а она умеет находить людей. Я вовремя ее заметила в толпе.

Лицо Ива закаменело, едва он увидел бывшую любовницу.

– Какая удача, – протянул он и прищурился. – Эта леди, бабушка, участвовала в заговоре вместе с графом Инсальфом и остальными. По крайней мере, это она написала записку с просьбой о встрече.

– Ив, я… – попыталась заговорить маркиза, но де Ранкур весьма грубо оборвал ее.

– Заткнись, – процедил он сквозь зубы, не скрывая неприязни. – Не мне будешь все объяснять, а начальнику стражи, а потом и следователю.

Бившуюся в судорогах Селисию вынесли через другую дверь, к облегчению Ива, и Тони перестала наконец вздрагивать от ее хрипов.

– Увести, – отрывисто приказал Ариго и поднялся, хлопнув в ладоши. – Так, ладно. С остальным разберутся. – Он посмотрел на герцога и его супругу: – Не думаю, что вам захочется возвращаться обратно…

Антония прервала его, удивив всех в гостиной:

– Ну уж нет! Я не позволю всяким там заговорщикам испортить мне вечер! – Она упрямо вздернула подбородок, глубоко, прерывисто вздохнула и подняла взгляд на Ива. – Только мужа вылечу, и мы вернемся обратно. – Она ласково коснулась его щеки ладонью, в позеленевших глазах плескалось волнение.

Кажется, его девочка обладает более сильной выдержкой, чем он предполагал. Прислушавшись к ее эмоциям, Ив понял, что первоначальный шок у Антонии прошел; еще сыграло роль то, что она не видела, в самом ли деле Селисия умерла. Тем не менее он все же поинтересовался:

– Как ты, Тони?

Она немного криво улыбнулась и кивнула.

– Я постараюсь не думать о том, что здесь случилось, – пробормотала Антония, потом осторожно оглянулась. – А… где она? – почти шепотом спросила она, не увидев маркизы.

– Не беспокойся о ней. – Ив погладил жену по голове. – Выживет – ее ждет арест и допрос, нет – ты защищалась, Тони.

Юная герцогиня, поколебавшись, кивнула. Выяснить, кого же она слышала в той злополучной гостиной, Тони решила потом: без магии наверняка не обошлось.

– Ладно, – решительно произнесла она. – Пропускать вечер я все равно не хочу, – заявила она и посмотрела на мужа. – Пойдем лечиться – и обратно. – На ее губах появилась улыбка.

Ив же, услышав слова своей герцогини, тихо рассмеялся и покачал головой, не сводя с нее взгляда.

– Хорошо, Огонечек, как скажешь, – покладисто согласился он.

Рядом с любимой супругой Ив готов был вытерпеть любой светский раут, ведь ей так нравилось танцевать…

Харвальд смотрел в зеркало, обессиленно обмякнув в кресле, и не знал, плакать ему или смеяться. Ведь его сын – точнее, очередное перерождение его души в человеке, – добровольно готов был пожертвовать собой ради любимой женщины, которая первая за тысячу лет не предала, не обманула, а полюбила, но… Достаточно ли этого Эйар? И не позабыла ли она за это время неверного супруга? А как же их ребенок? Да, для богов время текло иначе, чем для смертных, и все-таки даже столько лет – довольно долгий срок. Или его жена хотела, чтобы пророчество исполнилось до конца и Ив де Ранкур погиб от руки своего родственника, только чтобы спасти Антонию? Харвальд не знал…

– Нет, не хотела, – раздался вдруг тихий голос от двери, и бог вздрогнул, выпрямился и оглянулся.

На пороге стояла Эйар в простом светлом платье, такая же, какой Харвальд ее запомнил, будто и не уходила никуда. Она смотрела на мужа серьезно, без тени улыбки, и в глубине серых глаз затаились печаль и усталость.

– В моем ведении любовь и жизнь, а не смерть и жертвы, – продолжила она. – Твой сын заслуживает счастья, Харвальд, и я давно простила тебя.

Бог задохнулся от нахлынувших ощущений, заметив, как на губах Эйар мелькнула тень улыбки, но сказать ничего не успел: из-за спины богини вдруг выглянула детская мордашка, окруженная золотистыми кудряшками, и уставилась на него большими глазами, опушенными светлыми ресницами, в которых плескалось любопытство.

– Мама, это мой папа, да? – громким шепотом спросила девочка, и Харвальд, глядя на нее, вдруг ощутил, как по щеке ползет что-то влажное и горячее.

А Эйар открыто, светло улыбнулась и подтолкнула малышку вперед.

– Да, милая, это твой папа, – нежно произнесла она. – Мы вернулись, – чуть погодя добавила богиня.

За окном стояла поздняя ночь, скорее даже это было раннее утро. Бал давно закончился, но Антония, взбудораженная насыщенным вечером и бурным выражением супругом его чувств к ней, не хотела засыпать. Привычно раскинувшись на большом и теплом Иве, она задумчиво смотрела в его умиротворенное лицо, а он перебирал шелковистые пряди ее волос.

– Значит, это Селисия была в той комнате? – уточнила Тони, нахмурив брови. – Наринна сказала, у нее дар иллюзии и она умеет копировать голоса других людей.

– Да. – Ив поморщился. – Я в это время валялся в беспамятстве на диване в этой же комнате, поэтому ты меня там ощущала. Она еще и амулет нацепила, поэтому я не чувствовал ее настоящих эмоций. Прости, Огонечек, – пробормотал герцог, притянув Тони к себе и коснувшись губами ее лба.

– Хватит, муж! – строго одернула его девушка, расслышав знакомые виноватые нотки. – Сколько можно, покусаю! – пригрозила она, несильно стукнув де Ранкура в плечо. – Ни в чем ты не виноват! И вообще, эта змея выжила, к сожалению, и ответит и за себя, и за своего любовника-графа. Не желаю больше ничего слышать о том, что тебе стоило быть осторожнее! Все предугадать невозможно, – мягче добавила Антония и прижалась к губам супруга, не дав ничего сказать.

Конечно, поцелуй как нельзя лучше отвлек Ива от грустных мыслей, и на некоторое время в спальне воцарилась тишина, нарушаемая только неровным дыханием.

– А этот некромант – он еще и сын графа, оказывается? – чуть позже спросила Тони, пытаясь отдышаться от поцелуя.

– Да, незаконный. – Ив ухмыльнулся. – Как я. И это графа весьма расстраивало, хотя умения сыночка он вовсю использовал в своих интригах. У него тоже экранирующий амулет был, поэтому я не услышал, как он ко мне подкрался. – Де Ранкур вздохнул.

Антония вдруг длинно зевнула, потянулась и сползла с мужа, привычно устроившись у него под боком и положив голову на плечо.

– Ага… – сонно отозвалась она, закрывая глаза. – Ну и пусть с ними теперь следователь разговаривает…

– Спи, любимая. – Ив крепче прижал к себе своего Огонечка. – Отдыхай.

– Как скажешь, любимый, – проворковала Антония, уже уплывая в сон и чувствуя себя самой счастливой на свете.

Несколькими днями позже после происшествия на торжественном приеме Ив получил протоколы допроса Ионели де ла Ресадо, Кристофа Гердефи и Селисии де Монрени. По всему выходило, что именно Ионель несколько месяцев назад, полная решимости добыть для Ива трон, приезжала в Айвену и с помощью Кристофа извела королеву Синтелу, и из-за черной магии Ариго теперь уходил вслед за женой. К сожалению, обратить ритуал вспять не было никакой возможности, это подтвердили и придворный маг, и придворный доктор. Даже казнь отпрыска графа не поправила дело, и Ариго смирился с положением дел, как и его племянник. Ив не стал рассказывать этого Антонии, чтобы не расстраивать. Время потихоньку шло, он втягивался в ежедневную рутину государственных дел, разбавляемую светскими обязанностями, и министры с советниками – их ряды Ив проредил и освежил более молодыми и честными кадрами, готовыми работать на благо государства, а не на свое собственное, – со скрипом, но приняли изменения. Ариго полностью передал управление Иву, и его здоровье стало ухудшаться еще быстрее, словно он только дожидался приезда племянника. Это единственное, что омрачало жизнь Ива и Антонии.

Через несколько недель Ариго подписал отречение в пользу герцога де Ранкура, и Тони вместе с Наринной, Тересией – своей новой статс-дамой – и леди Эстер начали активно готовиться к коронации. Планируемую Ариго поездку по стране решили осуществить уже после официальной церемонии. Жизнь налаживалась, и чувства между Тони и Ивом лишь крепли с каждым днем, чему будущая королева не уставала радоваться. Вспоминая свое возмущение, вызванное навязанным браком, теперь она лишь посмеивалась над собственным упрямством и вредностью. Ведь богам в самом деле виднее, кто чья настоящая пара.

Эпилог

Для торжественной церемонии Антония снова выбрала алый с золотом, свои любимые цвета, только на сей раз не бархат, а переливчатую тафту и воздушную органзу. И, конечно, фамильный рубиновый набор, только без диадемы – ее место должна была занять корона. Тони сидела перед туалетным столиком, уже облаченная в роскошный наряд, и дышала через раз, наблюдая за тем, как над ее волосами колдуют горничные под руководством Наринны. Тересия и остальные фрейлины, уже готовые, ждали в сторонке, тихо перешептываясь и с восторгом поглядывая на будущую королеву. Почему-то сейчас Антония волновалась гораздо сильнее, чем перед достопамятным приемом месяц назад, но оно и понятно: тогда было просто представление подданным, а сейчас – событие гораздо более важное. Коронация. Даже тетя Исабель и дядя Лоренсо приехали на такое знаменательное торжество. Антония нервно вздохнула и разгладила вышитую ткань юбки, покосившись в зеркало. Глаза ярко сияли, румянец цвел на щеках, грудь приподнималась от частого дыхания в низком вырезе корсажа.

– Тони, не дергай головой, – подала голос Наринна, понимающе усмехнувшись. – Немного осталось, почти готово.

Ив ждал за дверьми спальни в общей гостиной, как всегда. Сколько ни порывался супруг присутствовать при одевании Антонии, она неизменно выгоняла его, мотивируя тем, что фрейлины и служанки будут смущаться. Девушка послушно замерла, дожидаясь, пока горничные воткнут последние шпильки с рубинами и прикрепят заколки, поддерживающие замысловато заплетенные пряди.

– Готово, ваша светлость. – Серин, недавно назначенная старшей горничной, отошла в сторону и присела в реверансе, окинув госпожу довольным взглядом.

– Спасибо. – Антония тепло улыбнулась и встала, внимательно оглядев себя.

Разумеется, все было безупречно. Придерживая юбки, Тони вышла наконец из спальни, предвкушая реакцию Ива, и, заметив блеск восхищения в его глазах, улыбнулась шире. Она приблизилась к мужу и взяла его под руку, не удержавшись от поддразнивания:

– У тебя такой голодный взгляд, Ив, что я очень сомневаюсь, что ты наелся за завтраком.

– Как ты ухитряешься выглядеть соблазнительно и в самом роскошном наряде, и в простом домашнем платье? – пробормотал вместо ответа де Ранкур, легонько прижав к себе руку Антонии.

Девушка хихикнула. Комплименты Ива, далеко не всегда витиеватые и изысканные, неизменно вызывали у нее улыбку и желание провоцировать его еще.

– О да, я знаю, что, будь твоя воля, ты бы вообще не выпускал меня из спальни, – мурлыкнула она и замолчала.

Супруги вышли из личных покоев, за порогом их ждали придворные. Дворец, как и город, бурлил в предвкушении праздника, и теперь Антония видела гораздо больше восторженных и радостных взглядов, чем раньше. Большинство из тех, кто понял, что у Ива фавориток не будет и кроме жены ему никто не нужен, смирились с положением вещей и предпочли подружиться с будущей королевой, ну а самые упрямые покинули двор, к радости Антонии.

Торжественная церемония проходила в главном зале, и по обычаю короновать новых монархов должны были служители Харвальда и Эйар, но на этот раз, поскольку прежний король был жив, Ариго сам хотел возложить корону на голову племянника и его супруги. Шагая по длинной малиновой дорожке к возвышению с тронами, Тони смотрела только прямо, крепко держась за Ива: коленки подрагивали, и она опасалась, что позорно шлепнется на последних шагах. Девушка видела своих родителей, Исабель и Лоренсо, других знакомых, и радость на их лицах придавала ей уверенности. Ощущение под пальцами крепких мышц и близкое присутствие любимого мужа помогали не меньше. Придерживая юбки, Тони поднялась на возвышение и встала перед троном, повернувшись к остальным. Словно по мановению невидимой руки гул голосов стих, и в зале воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая шорохом платьев. К супругам поднялся Ариго, постаревший, но все еще выглядевший представительно, в парадном камзоле и с серьезным лицом. Он держал перед собой подушку, на которой лежали две короны, одна в другой, поменьше и побольше. Взгляд Антонии не отрывался от изящного золотого обруча с зубцами, украшенного крупными рубинами, и ее волнение усилилось. Девушка с трудом удержалась, чтобы не облизнуть пересохшие губы. Всего через несколько мгновений она станет королевой…

Бывший монарх остановился перед ними, передал подушку Наринне, стоявшей рядом с невозмутимым лицом, и взял первый венец, побольше. Посмотрел в глаза Иву и едва заметно улыбнулся, а в глубине выцветших глаз мелькнула гордость.

– Во имя добра и процветания Айвены нарекаю тебя, герцог Ив де Ранкур… – начал Ариго говорить положенные слова, и, когда тяжелая корона легла на голову мужа, у Антонии на миг перехватило дыхание, а от смешавшихся эмоций увлажнились глаза.

«Ты заслужил ее, она твоя по праву, любимый», – мысленно обратилась она к Иву, хотя он наверняка закрылся, как всегда при большом скоплении народа. Быстрый взгляд де Ранкура показал Тони, что от своего Огонечка он не защищается никогда и ее мысли сейчас не стали для него секретом. Антония взгляд не отвела, вложив в него все чувства, что теснились в груди. Ариго между тем взял корону поменьше, и через несколько мгновений обруч опустился на голову Антонии.

– …Нарекаю тебя королевой Айвены, – закончил торжественным голосом Ариго и отошел на шаг, первым склонившись перед четой новых правителей страны.

За ним и остальные гости в едином порыве поприветствовали Антонию и Ива, и даже Исабель и Лоренсо наклонили головы, и Тони заметила довольную улыбку тети. Юной королеве пришлось часто поморгать, прогоняя непрошеные слезы, сердце гулко билось в груди, и все еще не верилось, что она теперь уже не герцогиня.

После состоялся торжественный обед в парадной столовой, сыпались поздравления, и к вечеру все снова собрались в тронном зале. Бал, естественно, должны были открывать король и королева, и Антония, глянув на мужа, вдруг подметила в его глазах знакомый огонек. Тут же появилась уверенность, что он что-то задумал, но что – Тони поняла только тогда, когда музыканты заиграли. Не привычную мелодию одного из фигурных придворных танцев, медленную и торжественную, а ту, которую играли крайне редко. Парный танец, быстрый, яркий, на грани приличия, – риввен. Томный и одновременно резкий ритм подхватил, закружил, и оставаться на месте стоило больших трудов. Когда Ив молча протянул Антонии руку, приглашая, она удивилась: разве ее муж умеет танцевать риввен? Он ведь не особый любитель светских мероприятий и до сих пор посещал их только ради нее…

Тони с неуверенной улыбкой шагнула вперед и вложила тонкие пальцы в ладонь супруга, не сводя с него глаз.

– А ты умеешь? – шепнула она, когда король одним движением привлек Огонечка к себе и его рука весьма смело скользнула вдоль ее тела.

– О, любовь моя, мои таланты многогранны, – с усмешкой ответил Ив и уверенно повел ее в танце.

Мелодия проникала в каждую клеточку, воспламеняла кровь, как и прикосновения Ива. В какой-то момент Антония позабыла, что на них смотрят, и отдалась на волю горячего ритма, от которого внутри все дрожало, и натянутые нервы звенели в такт мелодии. Тони послушно льнула к мужу, повинуясь его рукам, дерзко вскидывала голову, пытаясь выскользнуть из крепких объятий, и покорно возвращалась обратно, задыхаясь от бурливших внутри эмоций. Их взгляды не отрывались друг от друга, дыхание сбивалось, и все чаще Антония посматривала на губы мужа, такие близкие и соблазнительные. Но вокруг слишком много народу…

Музыка закончилась неожиданно, оборвавшись на высокой, звенящей ноте, и Тони замерла, тяжело дыша, приникнув к груди Ива. Несколько секунд царила оглушительная тишина, а потом гости взорвались восторженными возгласами и хлопками, де Ранкур же ухватил Тони за руку и с решительным видом потянул за собой.

– Ив? – озадаченно окликнула девушка, придерживая юбки. – Ив, ты куда? Бал только начался, Ив!

Он не слушал, все так же шагая вперед, и Антонии захотелось стукнуть упрямца, уводившего ее прямо с приема. Раздражение зашевелилось в душе, наложившись на не до конца успокоившиеся чувства, и девушка, подхватив юбки, догнала супруга. Они как раз только вышли из тронного зала, и она попыталась остановиться.

– Да в конце концов, чурбан невоспитанный, сколько раз я тебе напоминала… – Договорить она не успела.

Ив развернулся и попросту схватил ее в охапку, и Антония от неожиданности тихо взвизгнула.

– Ив! – пискнула она, все-таки ударив кулачком по его спине. – Это невежливо!

– Переживут, – уверенно ответил он, свернув в ближайшую дверь и закрыв ее ногой. – Я король, имею право, – с ухмылкой сообщил Ив, аккуратно поставив супругу на пол, и в следующий момент она оказалась крепко прижата к стене. – А сейчас я хочу тебя, Огонечек, – охрипшим голосом пробормотал он и закрыл рот Тони поцелуем, жадным и горячим.

Его пальцы смяли юбки, бесстыдно задирая их, и нырнули под ворох ткани, скользя по затянутым в шелковые чулки стройным ножкам супруги. Она, откинув голову и прервав мучительно сладкий поцелуй, рассмеялась задыхающимся смехом и обвила руками шею мужа, зажмурившись и прикусив губу. Рот Ива тут же переместился на изящный изгиб шеи, пока пальцы ловко справлялись с завязками белья.

– Бугай озабоченный… – прошептала она томно, в ее голосе слышались восторг и предвкушение.

О да, она тоже хотела, как убедился Ив несколько мгновений спустя, когда добрался наконец до истекавшего жаром чувствительного местечка жены. Ее даже перестало волновать, что они не у себя и в гостиную могут в любой момент войти. Тони не сомневалась, Ив позаботился об этом, и дверь точно закрыта. У девушки вырвался тихий возглас, когда она ощутила, как умелые пальцы де Ранкура проникли в нее, и бедра сами подались навстречу – Тони жаждала большего. Еще один чувственный, страстный поцелуй заглушил стон, Ив легко подхватил ее ноги, и Антония выгнулась навстречу, вцепившись в волосы супруга и несильно потянув за них. Глухо рыкнув, он резко подался вперед – Тони даже не заметила, в какой момент любимый справился с собственной одеждой, но сейчас это уже было неважно. Она длинно застонала, ощутив наконец его внутри, мышцы приглашающе сжались, вбирая дальше, глубже, и супруги сорвались в сумасшедший, бешеный ритм, двигаясь как одно целое. Антонии было наплевать, услышит ли их кто-нибудь, – в конце концов, это ее законный муж, и они имеют право делать что хотят в своем дворце. И если какому-то недалекому придворному было непонятно, куда и зачем так поспешно удалилась королевская чета, это не ее проблемы.

Зажмурившись до разноцветных искр перед глазами, крепко обхватив пояс Ива ногами, Антония погрузилась в волшебный мир наслаждения, стремительно уносясь за грань реальности, чувствуя каждой клеточкой, что принадлежит Иву. А он – ей. И от осознания этого кружилась голова, а в груди рождался ликующий крик, который сорвался с ее губ, когда окружающее поглотила бесшумная яркая вспышка удовольствия, в которой Тони растворилась без остатка. На несколько восхитительных мгновений она перестала существовать, паря в невесомости, и хриплый стон Ива продлил этот момент еще немного, погрузив в новый виток переживаний.

Они замерли, тяжело дыша и постепенно приходя в себя после случившегося; де Ранкур прижался лбом ко лбу жены, бережно придерживая за талию, а Тони так и не разжала рук на шее супруга.

– Прости, не удержался, – пробормотал он, но никакого сожаления в его голосе Антония не расслышала.

Хихикнув, она чуть отстранилась и лукаво посмотрела на своего короля.

– Да, так же, как в твоем кабинете пару дней назад? – напомнила она и провокационно облизнула губы.

Ив сглотнул, потом ухмыльнулся в ответ.

– Ну а зачем ты мне сказала, что не надела корсет? Я решил проверить, – невозмутимо парировал он, не сводя взгляда с припухших, алеющих губ Огонечка. – М-м, зато теперь так приятно работать – такие воспоминания о том, что было на моем рабочем столе, о-о… – мечтательно протянул Ив.

Антония снова негромко рассмеялась, откинув голову, а потом вдруг замолчала, посерьезнела и внимательно посмотрела на Ива.

– Знаешь, кажется, у нас будет ребенок, – выпалила она, и румянец на ее щеках стал ярче, девушка в замешательстве отвела глаза.

Де Ранкур замер, ошарашенно глядя на супругу, и ляпнул не подумав:

– Ты ж сама ребенок, Тони!.. – Он резко замолчал, увидев, как на ее лице отразилась растерянность.

– Ты не рад? – переспросила девушка, и в посеревших от волнения глазах мелькнула грусть.

Ив длинно выдохнул, обнял жену и перенес на диван, устроив на коленях и уткнувшись носом в растрепавшуюся прическу. Тихонько покачивая, он улыбнулся и прикрыл глаза, ощущая, как в груди разливается тепло от неожиданного известия, а в животе как будто кто-то щекочет изнутри кисточкой.

– Ну конечно рад, Огонечек, – успокоил он Тони и добавил: – Просто не думал, что так скоро…

Она фыркнула, развернулась к мужу и снова обняла за шею, спрятав лицо на плече.

– Глупый, я же не ничего не делала, чтобы… этого не случилось, – пробормотала она приглушенно, и Ив уловил ее смущение.

«Да, в самом деле глупый», – согласился он мысленно. Привык ведь, что его прежние любовницы сами решали этот деликатный вопрос, вот и… Губы Ива разъехались в совершенно счастливой улыбке: подумать только, у него будет ребенок! Неважно, сын или дочь, он одинаково будет любить это дитя. И потом, кто сказал, что Ив остановится на одном? Он хотел большую семью, любящую и дружную, такую, какой не было у него, и не сомневался – теперь она у него будет. А из Тони выйдет хорошая мать, Ив был уверен и в этом. Да и Наринна с леди Эстер помогут. Невесомо поцеловав притихшую Антонию в висок, де Ранкур медленно погладил ее по спине, чувствуя, как внутри разливается умиротворение.

– Ну что, вернемся к остальным? – предложил он. – Нас там ждут, между прочим.

Тони выпрямилась и посмотрела на Ива. Потом тряхнула почти развалившейся прической, поправила съехавший золотой обруч и задорно улыбнулась.

– А пойдем, – весело заявила она, вытаскивая из волос последние шпильки. – Остальные пусть завидуют, – с шальной усмешкой добавила Тони, прекрасно понимая, как красноречиво выглядит с растрепанными кудрями, припухшими губами и румянцем во все щеки.

Но стесняться того, что естественно между любящими людьми, она не собиралась – в самом деле, пусть завидуют, если порадоваться не могут.

И все же Исабель оказалась права насчет особого благословения богов для тех, у кого проявился третий дар. В тот день, когда Ива чуть не убили, ей приснился странный сон, в котором она видела Эйар, и богиня сказала всего два слова: «Я вернулась». Удивительно, но совсем скоро после этого сна сначала в Ровении, а потом и в Айвене стали рождаться дети и с тремя дарами, и с четырьмя, и Антония вспомнила прочитанное в горном монастыре пророчество. Но думать о том, что они с Ивом имеют к нему прямое отношение, было слишком волнительно, и Тони выбросила из памяти эту мысль. А у ее собственной дочери, маленькой принцессы, родившейся первой, обнаружилось три дара, и появившийся через четыре года сын имел столько же. Но независимо от количества магических способностей Ив одинаково любил всех, как и Антония, и мечта короля о большой и шумной семье наконец сбылась, чему он был несказанно рад. И не уставал благодарить богиню, что свела их на том далеком уже приеме в Реннаре, подарив такую супругу, как Огонечек, дав возможность любить и быть любимым.

Боги точно лучше знают, кто кому предназначен.

Примечания

1

На языке веера эти жесты означают «я тебя люблю» и «я буду исполнять твои желания» (здесь и далее примеч. авт.).

2

На языке веера этот жест означает: «Я хочу тебя. А ты?»

Content

Кира Стрельникова
Своенравный подарок

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечания