Дженнифер Фэнер Уэллс

Цель

Гарри, Чарли и Митчу.

Вы поверили в меня и дали мне время, которое мне было нужно.

Рэю Брэдбери – мой первый шаг в бесконечные миры научной фантастики.

«Для меня гораздо лучше понимать Вселенную такой, какая она есть, чем упорствовать в заблуждениях, какими бы удовлетворительными и убедительными они ни были».

Карл Саган[1]

* * *

Jennifer Foehner Wells

The Confluence Trilogy. Book 1: Fluency

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2014 by Jennifer Foehner Wells

© Н. Сосновская, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Э“», 2017

1

Джейн, стянутая ремнями безопасности, пошевелилась, когда космическая капсула, внутри которой она находилась, начала вибрировать. Джейн выгнула шею, чтобы лучше разглядеть корабль, к которому они мчались. Это была «Цель».

– Здоровенная штука, – прошептал пилот Том Комптон.

Джейн слышала, как командир и пилот щелкают тумблерами, нажимают кнопки на пультах и переговариваются отрывочными рублеными фразами на жаргоне НАСА. Взгляды всех членов команды были обращены к экрану, на котором красовался корабль – цель путешествия. Он увеличивался на глазах. А Джейн была закована в ремни безопасности в проходе между сиденьями под кокпитом, и смотреть на экран ей мешали педали для ступней четверых членов экипажа, сидящих на уровень выше. На этом этапе путешествия Джейн была самой незначительной персоной на борту.

– Будь я проклят… они только что нам посветили, что называется, фонариком с крылечка, – хрипло выговорил Уолш. – Открыть канал связи с Хьюстоном, – распорядился он.

– Что? – удивленно произнес Берген, сидевший ближе других к Джейн, и пробормотал: – Сукины дети.

Джейн заерзала в капсуле, не обращая внимания на то, как врезаются в кожу ремни безопасности. Она знала, как выглядит «Цель». Как она могла этого не знать? Так или иначе, о «Цели» говорили во время любой лекции в Хьюстоне. Увеличенными фотоснимками космического корабля размером с крупный город, сделанными за последние шестьдесят с лишним лет с помощью телескопа «Хаббл» и разных зондов, направляющихся к Марсу, были завешаны стены многих кабинетов Космического центра имени Джонсона в Хьюстоне – таких, где собиралось не слишком много народа. Но видеть корабль сейчас… нет, ни одна фотография не смогла бы подготовить Джейн к этому зрелищу.

Издалека «Цель» напоминала повисшую в пространстве акулу-молот – тупая голова и огромное конусообразное туловище, заканчивающееся чем-то наподобие буквы «Т». Обшивку цвета тусклой бронзы покрывали разнообразные выросты, отбрасывающие тени на корпус корабля. Некоторые участки обшивки блестели ярче других. Прекрасный подвижный этюд – игра текстуры, тени и света.

Кроме корабля Джейн еще разглядела вдалеке одиночный астероид. По мере приближения к кораблю, занимавшему все больше пространства на экране, в поле зрения Джейн то и дело возникали крупицы космической пыли. Сопла извергали языки пламени и толкали капсулу все ближе к шлюзу, расположенному в «брюхе» космического зверя.

Но вот и огни – видимо, те самые, на которые им следовало ориентироваться. Джейн не сомневалась: если бы кто-то видел эти огни раньше, им об этом бы рассказали в Хьюстоне.

Приветственный маяк? Джейн попыталась сглотнуть сжавший горло ком, но у нее пересохло во рту. Ей говорили, что есть все основания считать «Цель» покинутым, брошенным командой кораблем.

Она попыталась мысленно привыкнуть к новому развитию событий. Значит, ей придется сыграть роль переводчика, а потом, вероятно, придется изучить незнакомый язык на слух, а не расшифровывать знаки и символы, чтобы прочесть некий текст – именно на такой сценарий Джейн надеялась. Холод накатил на нее волной.

– Говоришь, они только что зажглись? – требовательно вопросил Берген. Он смотрел на экран, сурово сдвинув брови.

– Именно так, – ответил Комптон.

Берген повернулся к Джейн.

– Похоже, они готовы с вами встретиться, док.

Джейн натянуто улыбнулась. На большее она не была способна. Особого смысла называть ее «доком» не было, поскольку на борту катера все были докторами медицины или философии. «Но уж лучше так, чем „Индиана Джейн“, как он звал меня раньше», – решила Джейн.

– Говорите, командир. Канал связи открыт, – сказал Комптон.

Голос Уолша прозвучал четко и холодно:

– Хьюстон, говорит «Провиденс». Мы видим «Цель». Они осветили предполагаемое место стыковки для нас. Процедура стыковки начнется в расчетное время минус четыре минуты. «Провиденс» сеанс связи закончил.

Центр Управления Полетом должен был получить это сообщение через двадцать шесть минут. Приятно было осознавать, что даже на таком расстоянии Хьюстон все еще слышал их, хотя ответ мог прийти только через час.

Капсула завибрировала от звуков, похожих на раскаты грома, – это были выбросы из стабилизаторов. Уолш совершал маневры, чтобы причалить к огромному звездолету. Не так просто было величайшим интеллектуалам Земли найти верную позицию относительно шлюза «Цели». Каким-то образом точные размеры корабля вычислили по фотографиям. У Джейн путались мысли, ее охватили сомнения. «Как знать, верно ли вычислены размеры шлюза? А вдруг это вообще не шлюз? А вдруг мы пристыкуемся к камере для сброса отходов?»

Сердце бешено билось в груди Джейн. Через несколько минут ей предстояло сыграть свою роль – притом что она совершенно не представляла себе, с кем или чем именно ей предстоит встреча. Доктор Джейн Холлоуэй должна была стать послом Земли. Почему она? Потому что из-за какой-то случайности в ее появлении на свет, из-за какого-то странного мутировавшего гена, какого-то сдвига в химии головного мозга, она обрела способность изучать новые языки так же легко, как дышать. Но значило ли это хоть что-нибудь теперь, после того как она покинула надежные объятия Земли? Вот-вот это станет ясно.

Джейн заметила, что пальцы одной руки дрожат. Со свирепой решительностью она сжала подлокотник кресла. Она так долго сохраняла достоинство – и не собиралась терять его теперь.

Бесконечное, изматывающее путешествие завершилось. Кошмар однообразия, тесноты, доводящей до безумия, отчаянного одиночества и постоянная необходимость находиться рядом, вместе. Наконец они выберутся из этой хрупкой консервной банки из алюминиево-литиевого сплава, которая на протяжении десяти месяцев оберегала их от космического вакуума. Они вправду добрались сюда живыми и невредимыми.

Капсула сильно завибрировала. Джейн посмотрела на Бергена в поисках поддержки. Его рука замерла рядом с пряжкой, которая должна была освободить его от сбруи ремней безопасности. Он по-волчьи ухмыльнулся сквозь светлую косматую бороду. Пожалуй, за время путешествия именно он стал для Джейн кем-то наподобие друга – да и то с некоторой натяжкой.

Экипаж капсулы трепетал от всеми силами сдерживаемого волнения. Чувствовалась напряженность – но эта напряженность была намного здоровее той, какая часто царила на борту в последние десять месяцев. Происходило немало жарких споров по вопросам, не имеющим особой важности, – типа того, кто съел слишком много шоколада перед тем, как он внезапно исчез.

Голос Бергена грянул над самым ухом Джейн, испугал ее и отвлек от рассеянных мыслей. Острые черты лица Бергена исказились.

– Уолш! Ты слишком сильно разогнался. Сбавь скорость немного. Мы налетим на обшивку и разобьемся вдребезги!

Комптон, старший и самый опытный член экипажа, негромко произнес:

– Расслабься, Берг.

Голос Комптона прозвучал довольно убедительно, но все же в нем тоже чувствовалась напряженность, которая больно ударила по обостренным чувствам Джейн. Ей хотелось, чтобы Берген успокоился, но еще ей хотелось, чтобы Уолш не торопился.

– Заткнись, Берген, – процедил сквозь зубы Уолш. – Я это тысячу раз проделывал. Во сне смог бы выполнить.

– Давайте не будем отвлекаться, – донесся сверху тихий голос Аджайи Варма, бортового хирурга.

Берген навалился грудью на ремни безопасности.

– Ага… Имитация у тебя лихо получалась! А вдруг они просчитались? Да сбавь же ты скорость, мать твою! Не для того мы такой путь проделали, чтобы разбиться на подлете!

Вид у него был немного сумасшедший. Как и у всех. И от всех ужасно пахло. Микрогравитация творила нечто неприятное как с обонянием, так и с запахом тела. Джейн давным-давно перестала это замечать и обращала внимание только тогда, когда подходила к кому-то слишком близко. Она старалась всеми силами этого избегать, хотя на борту это было непросто.

Мало было того, что, поднося воду к губам, они знали, что в данный момент львиная доля этой жидкости – переработанная моча. Воды хватало только для того, чтобы обтираться влажной губкой, да и это по необходимости делали редко. Мужчины при желании могли брить бороду и стричься налысо с помощью встроенной вакуумной электробритвы, но уже несколько месяцев назад они отказались от этого и перестали делать вид, будто следят за собой, как подобает цивилизованным людям. Так что теперь они выглядели отнюдь не как люди из двадцать первого века на современном космическом корабле, осуществляющем свой первый, «девственный» полет. Выглядели они как неандертальцы-пираты, захватившие этот корабль.

Джейн облизнула пересохшие губы и скосила глаза на Бергена.

– Доктор Берген, скажите, у нас нет способа определить, сколько существ находится на борту этого корабля?

Берген оторвал взгляд от пульта управления и посмотрел на Джейн с сожалением.

– Нет, док. Тут вам не «Энтерпрайз»[2]. У нас нет детектора признаков жизни.

Джейн кивнула, жалея о том, что вообще задала этот вопрос, – но, может быть, этим ей удалось хоть ненадолго отвлечь Бергена от Уолша.

– Верно. Я так и думала.

Берген фыркнул, что-то пробурчал себе под нос и одарил Джейн тоскливым взглядом. Возможно, извинился. А возможно, это была очередная насмешка. Она не поняла – так это или иначе, да в любом случае гадать не было времени.

Капсулу тряхнуло. Послышался металлический скрежет наружной обшивки. Разве капсула должна была издавать такие звуки?

– Проклятье. Уолш, ты все-таки как-нибудь понежнее, что ли, – еле слышно пробормотал Берген.

Очередной толчок. Уолш объявил, что идет процедура стыковки. Послышался хриплый щелчок, а после него – серия громких металлических ударов. Эти звуки еще раз повторились.

Берген, сдвинув брови, кивнул.

И снова серия ударов, и еще раз, а потом – одиночный, более глухой удар. Капсула едва заметно шевельнулась, сопла испустили выбросы длиной в секунду, и донесся такой отвратительный скрежет, что Берген выругался. А потом – еще серия щелчков и еще один глухой удар.

Уолш скороговоркой весьма цветисто выругался. Берген выбрался из защитной сбруи и, оттолкнувшись, полетел к верхнему уровню. Он возглавлял комиссию по разработке стыковочного протокола и знал систему лучше кого бы то ни было из присутствующих на борту.

Похоже, что-то шло не так, как надо. Джейн подумала, что один из стыковочных клампов заклинило и он не встал на место.

Берген воскликнул:

– Три из четырех – достаточно! Система была разработана с избыточным запасом прочности.

Уолш продолжал свирепо ругаться. Джейн не сомневалась: Уолш знает, что Берген прав. На самом деле разговор шел не о безопасной стыковке. Речь шла о возможности, так сказать, повернуть нож в ране, высветить недостатки конструкции стыковочного узла.

Берген отвернулся, сделал большие глаза и проговорил:

– Даже не знаю, что еще сказать. Это же элементарная геометрия. Трех точек контакта достаточно, чтобы удержать фиксацию. Проверь. Это намного лучше самого худшего сценария. Пора взять на абордаж эту проклятую хреновину.

Проверили. Похоже, Берген был прав, так что настало время действовать.

У Джейн от волнения начало покалывать ладони и ступни. Она готовилась к этому моменту почти два года – а остальные гораздо дольше. И вот теперь, когда момент наконец настал, все казалось таким далеким от реальности, похожим на сон.

Джейн расстегнула пряжку ремней безопасности, сняла темно-синий летный комбинезон из термостойкой ткани и нагрузочный облегающий костюм и осталась в трусиках. От бюстгальтера она отказалась давным-давно – в конце концов, бюстгальтеры предназначаются для борьбы с силой притяжения, а в космосе это бессмысленно.

Со стеснительностью на борту вообще расстались. Шестеро человек обитали внутри корабля размером не больше скромного трейлера – домика на колесах. Даже биотуалет представлял собой крошечную кабинку за маленькой шторкой.

Аджайя открыла дверцу шкафчика рядом с тем, в котором хранился охлаждающий костюм Джейн.

– Я тебе помогу, если ты поможешь мне, – произнесла она певучим голосом с легким акцентом.

Охлаждающий костюм фактически представлял собой нательный комбинезон, покрытый паутиной полихлорвиниловых трубочек, заполненных водой – но не для питья. Этот костюм помогал астронавтам не вспотеть до смерти внутри скафандра – в буквальном смысле слова.

Джейн начала засовывать ногу в изготовленную из спандекса штанину костюма.

– Джейн, не забудь про это!

Аджайя подтолкнула к Джейн устройство для сбора мочи.

Джейн поймала устройство в воздухе и замерла.

– О боже, правда? А я думала, что они только при старте и посадке нужны!

– Мы понятия не имеем, сколько времени там пробудем. Скафандр может нас поддерживать сто пятьдесят часов, Джейн. А ты сколько времени вытерпишь?

Джейн посмотрела на Аджайю. Та не шутила. Никаких сомнений – говорила совершенно серьезно.

Джейн огляделась по сторонам и нашла взглядом Бергена. Тот нацепил на себя только устройство для сбора мочи и успел засунуть ногу в штанину охлаждающего комбинезона, а вокруг него в воздухе плавала снятая ранее одежда. Они с Джейн встретились глазами. Вид у Бергена был веселый. Он явно слышал разговор девушек.

Но тут его взгляд скользнул вниз, и он помрачнел. То, что он увидел, ему явно не понравилось. Он виновато вздрогнул, отвернулся и продолжил одеваться.

Губы Джейн дрогнули. Она со вздохом спрятала улыбку, сняла трусики и натянула на себя устройство для сбора мочи. Охлаждающий комбинезон сел на нее как влитой, и это показало, как она похудела за время полета. Настала очередь тяжелого скафандра. Джейн шагнула в него сзади и сунула руки в рукава. Аджайя застегнула скафандр на Джейн и закрепила на ее спине портативную систему жизнеобеспечения, которую подсоединила к «пуповине» на груди скафандра.

Джейн распустила волосы, стянутые в хвостик, и надела на голову белую вязаную шапочку. Ее руки плавно скользнули внутрь раздутых плечевых суставов скафандра. Чувствуя на себе взгляды всех членов экипажа, Джейн направилась к Уолшу и Бергену, ожидавшим около люка шлюзовой камеры. Они самым тщательным образом проверили модули систем жизнеобеспечения каждого скафандра, после чего сбросили давление внутри капсулы. Джейн была в полной готовности. Настало ее время.

Она слышала эхо собственного дыхания внутри куполообразного шлема – оно было частым и неглубоким. Звуки собственного дыхания пугали Джейн. Она мысленно напомнила себе о том, что внутри корабля, разбившегося в тысяча девятьсот сорок седьмом году в Розуэлле[3], находились какие-то люди, а не чудовища. Без всяких жутких клыков и когтей. Все считали, что тот маленький корабль был как-то связан с этим, большим. Джейн страстно надеялась на то, что это так и есть.

Она не слишком ловко нажала клавишу переговорного устройства и растерялась. Она не могла встать прямее, потому что не стояла – да никто и не сумел бы увидеть, какова на самом деле ее поза внутри этого скафандра, похожего на гору зефира. Но это не имело никакого значения, притом что убедить ей нужно было только саму себя. Поэтому Джейн расправила плечи и сказала:

– Послушайте, я знаю, что вам всем это вбито в мозг. Мы отрепетировали все вероятные сценарии бессчетное число раз…

Получилось не так смело, как она надеялась. Она сильно удивилась, услышав собственный голос через переговорное устройство. Уолш посмотрел на нее холодно. Берген – по обыкновению, пристально, с заготовленной злорадной усмешкой.

Джейн вздернула подбородок и заставила себя заговорить более решительно. Кое-что все же следовало повторить.

– Как только люк откроется, следуйте за мной. Они могут выглядеть и вести себя очень странно, и мы должны реагировать на это сдержанно. Сохраняйте спокойствие. Помните о своей подготовке. Никаких резких движений, никаких громких звуков – что бы ни происходило. Кулаки не сжимать, руки держать опущенными. Никак не реагировать. Разговаривать буду я.

Уолш коротко кивнул.

– Комптон, давай отправим еще одно сообщение в Хьюстон.

В наушниках, плотно прилегавших к ушам Джейн, послышался ровный, спокойный голос Комптона:

– Канал связи с Хьюстоном открыт, командир.

– Хьюстон, «Провиденс» на связи. Мы успешно пристыковались к «Цели». Три из четырех клампов стыковочного узла функционируют и держат фиксацию. Четвертый кламп задействовать не удалось. Мы собираемся открыть люк шлюзовой камеры.

Уолш умолк. Чувствовалось, что внутри его идет борьба.

Джейн стало жалко его. Она догадывалась, что он хочет сказать что-то важное, значительное. Он ведь несколько месяцев размышлял о том, что произнести в этот момент, но теперь, когда он настал, наверное, все слова казались Уолшу не самыми подходящими.

– Комптон, включите видеокамеру на люке шлюза.

– Видеокамера включена, командир.

Уолш ухватился за скобу, обернулся и устремил взгляд в объектив видеокамеры.

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы человечество нами гордилось, – решительно произнес он, развернулся и плавно отпер замок наружной крышки люка шлюзовой камеры. Затем он закрепился ступнями и руками за специальные скобы и с помощью Бергена открыл крышку люка. Потом Уолш и Берген переместились назад и заняли позиции позади Джейн, рядом с Аджайей и Гиббсом. В кокпите капсулы остался только Комптон.

«Цель» теперь находилась в считаных дюймах от них. Металлическая обшивка звездолета была покрыта оспинками мелких выбоин, и каждая такая ямка была припорошена дымчатым слоем космической пыли. Быть может, такая текстура у обшивки и была изначально, или это стало результатом долгих странствий, или это были ранки, полученные в сражениях?

Кровь застучала у Джейн в висках. Она заметила какой-то странный гул или жужжание. Поначалу этот звук был едва различимым. Начавшись с негромкого шума, он постепенно набрал громкость и быстро вырос до пронзительного, лихорадочного рокота. Джейн бы лишилась сознания и рухнула на пол, если бы не пребывала в невесомости, а сейчас она просто озадаченно плавала в воздухе.

Это была паника, испуг или… что? Джейн бросила взгляд назад. Берген перестал улыбаться, Уолш смотрел прямо перед собой и с Джейн взглядом не встретился.

Шли минуты. Ничего не происходило. Неужели они проделали такой долгий путь впустую? Неужели их так унизят, что не впустят внутрь? И все же они продолжали ждать. Все молчали.

Джейн охватила дремота. Мысли медленно текли по ее сознанию и не приводили ни к каким логическим выводам. Долго ли они уже ждут? Веки Джейн сомкнулись. Она вздрогнула и завертелась в воздухе, но взлетела чуть выше, чтобы сделать вид, будто закружилась нарочно.

Берген протянул к ней руку и нахмурился.

– Осторожней, док.

Джейн обвила пальцами предплечье Бергена и крепко сжала. Она понимала, что Берген этого не почувствует, но это вряд ли имело какое-то значение.

Она услышала рокочущий металлический скрежет и поспешно выпрямилась. То, что с виду казалось прочной стенкой, разделилось на семь или восемь составных вращающихся частей, которые убрались внутрь прежде, чем Джейн успела их сосчитать. Перед ней простерлась чернильная тьма. Ни искорки света, ни малейшего звука.

– В показухе они мастера, надо отдать им должное, – проворчал Берген.

Джейн следовало бы одернуть его, напомнить о пройденной подготовке, но она зачарованно смотрела во мрак и затаив дыхание ожидала, когда что-нибудь произойдет.

Выше ее головы, совсем недалеко от входа загорелся один крошечный огонек – бледный, зеленоватый. Джейн не могла отвести от него глаз. Секунда – и вспыхнул еще один огонек, чуть дальше. Потом – еще один и еще. Эти маячки осветили длинный и широкий коридор.

Джейн невольно ахнула. Пространство. Ей хотелось побежать по этому пространству так, как она бегала в детстве по полям и лесам. Такова была ее первая мысль. Однако тут же пришла вторая.

Там никого не было.

2

Берген пришел как раз тогда, когда аудитория начала расходиться. Он неловко затянул узел галстука, догадываясь, что выглядит слишком неряшливо, и пожал плечами, чувствуя себя неловко в пиджаке, который был ему не совсем по размеру. Его отправили в Стэнфорд для встречи с лингвистом по имени Джейн Холлоуэй, чтобы уговорить ее приехать в Техас на собеседование.

Он просил послать вместо него кого-нибудь другого, но уже одновременно были забракованы восемь языковедов, а конторские крысы были заняты по уши. Рассуждали так: Берген учился в аспирантуре в Стэнфорде – следовательно, у них с Холлоуэй было хоть что-то общее. Судя по ее досье, она была самым многообещающим кандидатом, и именно ее было бы проще всего уговорить принять участие в экспедиции. Что ж… те, кто так считал, ошиблись.

За кафедрой в небольшом лекционном зале стояли две женщины, занятые негромкой, но горячей беседой. Первая, хорошо «упакованная» блондинка, была идеально причесана и одета аккуратно и безупречно, как библиотекарь – длинная, узкая, темно-синяя юбка и жакет такого же цвета. Шею женщины обвивали жемчужные бусы, она была в туфлях на шпильках. Говорила она с встревоженной интонацией студентки юридического факультета и явно была готова завести спор – вот только Берген пока не мог понять, что именно обсуждают эти две дамы, но предположил, что обсуждение касается оценки. Похоже, блондинка опасалась нести домой, папочке, отметку «B». Жаль, но ей следовало постараться получше.

Вторая женщина, судя по всему, своих позиций сдавать не намеревалась, но при этом была смущена и чувствовала себя немного неуверенно. Выглядела она более хрупко, но, судя по ее досье, должна была быть крепким орешком. Стройная, крепкая, подтянутая. Ей очень шли обтягивающие джинсы и высокие ботинки на шнуровке.

Бергену предстоял весьма интересный вечер.

Джейн… Старорежимное имечко. Приходили на ум самые забавные словосочетания. Всю дорогу, пока Берген вел машину из Пасадены, он гадал, какой Джейн окажется эта Холлоуэй. «Джейн из Джунглей»[4] – уж это точно. Он был совсем не против поиграть с этой Джейн в Тарзана, но это было бы жутко непрофессионально и могло бы лишить его шансов попасть в состав команды экспедиции. Не стоило так рисковать.

Он кашлянул, чтобы привлечь внимание Джейн.

Джейн Гудолл[5]. Гм. Может быть. Она поездила по миру и жила в самых отдаленных уголках. На Бедовую Джейн[6] сейчас она похожа не была.

Джейн Фонда?[7] А? Да нет, ерунда.

Еще одна дама с таким именем должна была выглядеть более сексуально – скажем, как Джейн Мейнсфилд[8], если бы немного расслабилась.

Тактичный кашель Бергена на женщин не подействовал, поэтому он шагнул ближе к ним и протянул руку более высокой, темноволосой. Возможно, этим он ее в некотором роде спас.

– Доктор Холлоуэй. Мы с вами по телефону разговаривали. Доктор Алан Берген.

Брюнетка смутилась и растерянно покачала головой.

– Друзья обычно называют меня просто Берг, – весело добавил Берген.

Женщина снова покачала головой и устремила вопросительный взгляд на свою собеседницу.

– Вы помните, что мы с вами договорились встретиться?

Взгляд Бергена скользнул к блондинке.

Блондинка радостно, дружелюбно улыбнулась ему губами, покрытыми помадой цвета темной малины. Этот оттенок очень шел к ее чистой розовой коже и большим серым глазам. Она протянула Бергену руку и радостно произнесла:

– Рада познакомиться с вами, доктор Берген. Я Джейн Холлоуэй. Одну минуту. – Она указала девушке на ближайшую дверь. – Эми, давай поговорим об этом в пятницу после занятий, когда ты обдумаешь то, о чем я тебе только что сказала, хорошо?

Берген неловко переступил с ноги на ногу. Он чувствовал себя полным дураком – как он мог так глупо ошибиться? Она была профессором – конечно, она и одета была соответственно. Почему он ждал, что она будет выглядеть так, словно собралась в турпоход?

Ему вовсе не хотелось выглядеть идиотом при том, как важно было это собеседование. Но Джейн никак не выказала укоризны, и вообще – похоже, его ошибка ее только самую малость позабавила, поэтому у Бергена гора упала с плеч. «Надо будет всыпать как следует тому, кто забыл вклеить фотографию в ее досье», – решил он.

Холлоуэй резко обернулась и снова лучисто улыбнулась.

– Итак, доктор Алан Берген, о чем речь? Полагаю, что вы здесь для того, что постараться уговорить меня снова выйти в поле, – отрывисто произнесла она, собрав свои вещи с кафедры и отправившись к двери. Берген поспешил за ней, а она бросила через плечо: – Вы из ПУТ, ЕЛП или какой-то религиозной организации?

– ПУТ?

– Проект Устных Традиций. – Холлоуэй остановилась на пороге.

По инерции Берген сделал еще шаг вперед и чуть не налетел на нее. Холлоуэй скептически глянула на него.

– Не знаете, что такое ПУТ? Кто вы такой? Вы не лингвист?

Берген фыркнул.

– Нет. Я инженер.

Взгляд Холлоуэй стал встревоженным. Она посмотрела на Бергена так, словно у него рог посередине лба вырос.

– Инженер?

– Да. Аэронавтика. На самом деле я здесь в аспирантуре учился. А в этом здании всего один раз бывал до сегодняшнего дня.

– Чего вы от меня хотите?

Холлоуэй явно удивилась, но тронулась с места и торопливо зашагала дальше. Берген спустился следом за ней по нескольким лестничным пролетам. Холлоуэй остановилась только тогда, когда вошла в такой крошечный кабинет, что здесь у кого угодно мог случиться приступ клаустрофобии. Здесь был только один свободный стул. Словом, атмосфера к беседе никак не располагала.

Берген стиснул зубы. Он находился абсолютно не в своей стихии. Чем дальше, тем сильнее становились его подозрения в том, что начальство из НАСА нарочно устроило для него это маленькое задание ради какой-то хитрой проверки.

– Ну, не я лично, – ответил Берген. – Правительство.

Холлоуэй переложила стопку книг со второго стула на край письменного стола и жестом предложила Бергену сесть.

– Наше правительство не питает интереса к исчезающим языкам. Они и ныне существующим пользуются кое-как.

Берген расхохотался. Она решила пошутить? Но Холлоуэй так прищурилась, что эта мысль у Бергена сразу пропала.

– Да нет, думаю, что дело не в этом. Речь идет об уникальной возможности – о том, чего никто никогда не делал.

Холлоуэй села за письменный стол и наконец полностью уделила внимание Бергену.

– Ладно. Послушаем.

У Бергена не было никакого желания, чтобы его заперли в этой нанокомнатушке, но он не знал, как тихо закрыть дверь – мешала треклятая монстера в кадке. В коридоре было полным-полно студентов, которые могли невольно подслушать их разговор. Именно это волновало Бергена сильнее всего – как вытащить Холлоуэй в Хьюстон, не выдав при этом слишком много секретных сведений. А с тонкостью общения у него дело обстояло не очень.

Он указал большим пальцем за плечо.

– Почему бы нам не пойти попить кофе где-нибудь? Поговорим об этом в каком-нибудь более приватном местечке. По телефону вы сказали, что у вас найдется пара свободных часов.

Холлоуэй расправила плечи, положила ладони на стол и с любопытством посмотрела на Бергена.

– Позвольте кое-что прояснить. Вы – инженер-аэронавт и хотите побеседовать со мной наедине об уникальной возможности поработать на правительство США?

Берген скрестил руки на груди, прислонился к дверному косяку и пожал плечами.

– Ну да.

– Ваше удостоверение личности, сэр.

Берген растерялся.

Холлоуэй терпеливо, холодно и деловито ждала.

– Наверняка у вас есть какое-нибудь правительственное удостоверение.

Берген достал бумажник и стал искать карточку.

– ЛРД? НАСА? – спросил он и явно заинтриговал Холлоуэй. – Лаборатория Реактивного Движения, – расшифровал он, протянул собеседнице удостоверение личности и энергично кивнул. – Чем дальше, тем веселее.

Похоже, Холлоуэй осталась довольна. Она пару раз задумчиво постучала краем пластиковой карточки по столу, пытливо глядя на Бергена. Затем встала, взяла сумочку, решительно вытащила из нее связку ключей и прошла мимо Бергена, держа карточку так, чтобы он не смог до нее дотянуться.

Пройдя по коридору, Холлоуэй заглянула в соседний кабинет.

– Сэм? Я ухожу попить кофе с загадочным инженером. Если я к четырем не вернусь за его верительными грамотами, пожалуйста, воспользуйся этой карточкой для того, чтобы выследить убийцу.

С этими словами она закрыла дверь. Оттуда донесся приглушенный смех и шепот. Берген был совершенно сбит с толку.

Холлоуэй вернулась без карточки, но с теплой улыбкой.

– За руль сяду я.

В кофе она толк знала. В кафе было слишком много народа, поэтому они взяли кофе с собой, вернулись в ее машину и уехали. Холлоуэй выехала из кампуса и остановилась около «Стэнфорд Арборетум». Инстинкт ее не подвел. Рядом не было других автомобилей.

– Так на скольких языках вы разговариваете? – спросил Берген, предприняв попытку завести светскую беседу, когда они зашагали по заброшенной, заросшей тропинке.

– Я их знаю гораздо больше, чем большинство людей. А вы? – Она вздернула брови и заговорила с насмешливой интонацией.

– Некоторые стали бы утверждать, что инженерная терминология – особый язык, – парировал Берген в попытке пошутить. Не вышло.

Холлоуэй скривила губы.

– Я не из этих людей.

– Ну, если так, то мне знаком один-единственный язык.

Холлоуэй кивнула, уселась на ступеньку старинного мавзолея и сделала глоток кофе.

– Пожалуй, мне стоит извиниться за то, что я не сразу заметила ваше появление. Я просто отвлеклась. Моя самая перспективная студентка только что сообщила мне о своем решении переехать на другой край страны и родить детей, не получив научной степени.

– О, – произнес Берген и нахмурился.

От расстройства морщинки вокруг глаз Холлоуэй стали глубже.

– Возможно, это был переломный момент в ее карьере. Пан или пропал.

– Но может быть, у нее нет стимула.

Холлоуэй покачала головой.

– Чего у нее нет – так это уверенности в собственных способностях. Увы, этот недуг поражает большое число американок. Из-за этого они слишком легко делают выбор, о котором потом будут сожалеть. Много женщин работают у вас в ЛРД? Пятьдесят на пятьдесят?

Берген нахмурился, чувствуя себя неловко под вопрошающим взглядом Холлоуэй. Он слышал, как коллеги говорили о сложностях набора персонала, но никогда сам особо не задумывался об этом.

– А женщины, с которыми вы работаете, – они менее способны?

Берген посмотрел на Холлоуэй и понял, что она не ждет от него ответа.

– Ладно вам, доктор Берген. Тут никого нет на много миль вокруг. Думаю, можно прекратить пьесу «плаща и кинжала». Скажите мне, зачем вы явились и о чем хотите поговорить со мной сегодня.

Берген стоял перед ней и не знал, с чего начать.

– Ну, вы же понимаете, многое строго засекречено, поэтому мне придется попросить вас подписать договор о неразглашении, прежде чем я уеду.

Холлоуэй кивнула.

– Хорошо.

Бергену никогда не приходилось говорить о работе за пределами здания ЛРД – ну разве что на самые общие темы. Поэтому он решил сразу взять быка за рога.

– На некоторых фотографиях, снятых в 1964 году первым марсианским зондом, «Маринер-4», обнаружилось нечто неожиданное. В Большом Поясе Астероидов был замечен неизвестный объект. Он оказался внеземным звездолетом.

Берген немного помедлил, чтобы посмотреть, как отреагирует на его слова Холлоуэй. Похоже, она оказалась потрясена, но быстро овладела собой.

Берген инстинктивно потер затылок. Пиджак сдавил ему плечи и подмышки. Ему стало жарко, поэтому он снял пиджак и хлебнул кофе.

– На самом деле большого удивления это не вызвало. Один инопланетный корабль уже видели. На самом деле это моя работа – я возглавляю команду, которая изучает останки корабля, разбившегося в пустыне в тысяча девятьсот сорок седьмом году в Розуэлле.

Наверное, не стоило ему рассказывать ей об этом.

– С тех пор настоящая задача всех марсианских миссий заключается в том, чтобы получить как можно больше снимков этого корабля. Черт, да именно ради этого построили «Хаббл» – чтобы наблюдать за этим звездолетом. Мы называем его «Цель». Ну нет, конечно, помимо всего прочего, на Марсе брали пробы грунта, изучали атмосферу и так далее и тому подобное, но все до единого зонды, марсоходы и спутники оснащались самым совершенным фотографическим оборудованием своего времени в целях разведки.

Холлоуэй медленно кивнула. Она словно бы проглотила изложенную Бергеном информацию и запила большим глотком кофе.

Берген потер ладони.

– Людей, которые знают об этом, немного. Но думаю, вы можете себе представить, что у каждого, кто об этом знает, есть своя теория насчет корабля и того, зачем он здесь. Некоторые считают, что это передающая станция какой-то сети связи. Другие думают, что корабль предназначен для слежения за Землей с безопасного расстояния – из-за этого у всех развивается бешеная паранойя. Совсем немного таких, и я в их числе, кто считает, что корабль покинут экипажем. Вот что нам известно: за более чем шестьдесят лет непрерывного наблюдения «Цель» ни разу не двигалась с помощью собственного двигателя. Звездолет остается на устойчивой орбите без видимого внешнего вмешательства. Мы не зарегистрировали ни одного случая дозаправки.

Холлоуэй словно бы заинтересовалась и, похоже, ждала продолжения рассказа. Берген чувствовал, что говорит ей больше, чем следовало бы.

– Не один десяток лет существуют долгосрочные планы отправить экспедицию к «Цели». В тысяча девятьсот шестьдесят четвертом никого туда отправить не могли. В то время мы еще даже не ходили по Луне – но я вам так скажу: из-за обнаружения «Цели» все завертелось быстрее. Забудьте о «холодной войне» и русских. Дело всегда касалось только «Цели».

Нужно было разработать, изготовить и освоить необходимую технику. Каждая катастрофа сильно отбрасывала нас назад – «Аполлон-1», «Челленджер», «Колумбия». «Цель» никуда не исчезала, поэтому и работа продолжалась. Ради того чтобы объяснить, о каких масштабах мы говорим, доктор Холлоуэй, Марс находится от Земли на расстоянии от тридцати до пятидесяти миллионов миль – в зависимости от того, как выстраиваются орбиты. В хорошие дни «Цель» отстоит от нас минимум на сто восемьдесят пять миллионов миль.

Холлоуэй вздернула брови.

– Вот-вот. И поскольку любая космическая экспедиция однозначно опасна, наше руководство не хотело, чтобы получилась гарантированная поездка в один конец. Поэтому они стали ждать. Но больше откладывать невозможно. Нужно отправляться сейчас.

– Почему сейчас?

Берген вздохнул и сел на ступеньку рядом с Холлоуэй.

– Один астроном из НАСА недавно обнаружил, что в направлении корабля летит астероид. У этого астероида необычная орбита, он отброшен силой притяжения Юпитера. Орбита Земли и «Цели» выстраивается в одну линию каждые двадцать восемь месяцев, поэтому у нас есть возможность сделать всего два выстрела – то есть у нас всего два «окошка» для старта экспедиции к «Цели». НАСА хочет, чтобы вы приняли участие в первой экспедиции – так называемой миссии Альфа, чтобы оценить ситуацию. Если потребуется, отправят вторую экспедицию, чтобы привязать «Цель» к одной из точек Лагранжа для дальнейшего изучения.

– А почему бы просто не подождать и не посмотреть, как те, кто находится внутри звездолета, отреагируют на приближение астероида? Разве тем самым не будет ликвидирована угроза?

– Угроза – это только часть общей картины. Мы имеем треклятый священный Грааль техники и знаний о том, что еще есть во Вселенной. Нам нужно отбуксировать эту штуковину на Землю и истратить не одну жизнь на ее изучение и разборку.

Берген пожал плечами. Он не скрывал энтузиазма.

Холлоуэй едва заметно улыбнулась и устремила на него пытливый взгляд.

– Что ж, история просто невероятная. Но скажите, при чем тут я? Зачем НАСА потребовались лингвисты? И почему я?

– Я полагаю, что необходимость лингвиста очевидна. Нам нужен кто-то, кто сможет попытаться наладить общение с теми, кто там окажется, – если там кто-то есть. А если никого не окажется – что ж, все равно будет нужно расшифровать и документировать новый язык. Главная задача состоит в том, чтобы подыскать лингвиста, имеющего настоящий опыт изучения незнакомых языков с нуля.

– Это называется монолингвальной полевой ситуацией – при таком сценарии нет общего языка, от которого можно было бы оттолкнуться. Такое случается достаточно редко. На Земле, по крайней мере.

Холлоуэй покачала головой и часто заморгала. Впервые за все время разговора она выказала недоверие.

– Вы – одна из очень немногих, кто занимался чем-то подобным раньше. В достаточно сложных обстоятельствах.

Холлоуэй сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Да. Было дело.

Она встала и пошла по тропинке.

Берген пошел за ней. Что-то переменилось. Настроение Холлоуэй стало другим. Атмосфера любопытства и насмешек развеялась. Теперь Холлоуэй стала серьезной, даже немного грустной. Она остановилась перед страшноватым мраморным монументом, окруженным ржавой чугунной оградой и россыпью битых черных и белых кафельных плиток. Скульптура возвышалась над Бергеном и Холлоуэй. Ее высота была около семи футов, а изображала она ангела, стоявшего на коленях перед погребальным алтарем. Крылья накрывали фигуру ангела, будто саван. Уронив голову на руки, он плакал. Бергену стало не по себе. У него неприятно закололо в затылке, и он не стал оборачиваться, когда Холлоуэй пошла дальше.

– На какой день попросить заказать вам билет на самолет? – крикнул он вслед ей.

Она остановилась и обернулась. Ее взгляд был полон изумления.

– Что?

– Билет до Хьюстона. Вам нужно явиться в Космический Центр имени Джонсона на собеседование. Вы – главный кандидат. Конкуренции практически не будет. Похоже, место за вами, правда.

Берген сунул руки в карманы. Не стоило ему так говорить, но это так и было, поэтому – какого черта?

– Я бы с радостью согласилась проконсультировать ваших специалистов отсюда, но я не тот человек, который нужен для этой работы. Я могу дать вам координаты нескольких экспертов, которые подойдут вам лучше.

Такой реакции Берген не ожидал.

– Вы ошибаетесь. У меня была возможность ознакомиться с досье других специалистов. Вы единственная, кто годится для этой работы. Только у вас соответствующий характер, талант и сила, которые для этого нужны.

Холлоуэй посмотрела на него скептически.

– Быть может, так все выглядит на бумаге…

Берген перестал скрывать раздражение.

– Послушайте. На поиски лингвистов потрачено несколько месяцев – мы ведь уже сотрудничали с целым рядом языковедов при осуществлении другого, похожего проекта. И ни один из них не способен сравниться с вами по природному таланту и опыту. Перестаньте прибедняться! Вы в своей специальности – проклятая ходячая легенда, а при этом лет вам сколько? Тридцать пять? Знаете, как мы вас называем в НАСА? Мы вас называем «Индиана Джейн».

Улыбка вернулась – но только на секунду.

– Ну ладно… Только я вас так называю. Но это правда, черт побери!

Холлоуэй негромко фыркнула и отвернулась.

Берген сделал большие глаза. Его предупредили – сквернословить при этой женщине не стоит.

– Прошу прощения. Вы были правы, предположив, что я провожу не так много времени в женском обществе. – Он глянул на Холлоуэй и решил больше не раздражаться. Но недовольства у него не убавилось. – Я не понимаю – почему вы не хотите? Вы уже повидали почти все уголки планеты, так почему не увидеть часть Солнечной системы и инопланетный корабль? То есть я-то думал, что у вас слюнки потекут – так вам захочется сесть в эту ракету!

– Вижу.

Это был уверенный результат наблюдения.

– Да, я так думал!

– А вы полетите?

Берген задумчиво потер шею.

– Зависит от разных вещей.

Холлоуэй прищурилась.

– От чего?

– На корабле пять мест плюс лингвист. Число кандидатов уже сокращено до двенадцати. Из ста восьми астронавтов. Нас до сих пор проверяют, устраивают всевозможные тесты, отбирают. Теперь настала очередь психологов. Окончательное решение будет принято в ближайшее время. Потом начнется обучение. У нас есть чуть больше года на подготовку.

Берген внимательно следил за Холлоуэй. За пару секунд выражение ее лица несколько раз изменилось. Не все реакции были Бергену понятны, но некоторые он определил. Во-первых – нерешительность. Во-вторых – жгучее желание. Это чувство Холлоуэй быстро спрятала, но Берген его успел заметить. Ей захотелось. Она хотела полететь.

Он улыбнулся ей медленно и лукаво, чтобы дать Джейн понять, что они – родственные души.

Взгляд Холлоуэй стал холодным. Она резко прошла мимо него.

– Мне очень жаль, что вы проделали такой долгий путь, доктор Берген. Я больше не намерена понапрасну тратить ваше время. Я довезу вас до вашей машины. Возвращайтесь к своей работе. Думаю, она действительно очень важная.

– Что?

Проклятье! Берген снова устремился вслед за Холлоуэй. Он никак не мог понять, что происходит.

Она ничего не отвечала и только быстро, размашисто шагала к автостоянке.

– Минутку!

Высоченные каблуки и узкая юбка не были созданы для быстрой ходьбы по усыпанной гравием дорожке. Холлоуэй покачнулась, и Берген подхватил ее под локоть. Она выпрямилась и не пожелала встречаться с ним взглядом.

– Что вас удерживает? Вы рождены для этой экспедиции.

Холлоуэй невесело рассмеялась. Пряди ее золотистых светлых волос начали выбиваться из аккуратной укладки.

Берген все еще держал ее под руку. Он сжал ее локоть.

– Для вашего маленького путешествия в Южную Америку наверняка потребовалась недюжинная смелость.

Холлоуэй вопросительно вздернула брови.

Берген беспомощно пожал плечами.

Она покачала головой, и ее волосы растрепались еще сильнее.

– Туда должна была отправиться не я.

Холлоуэй уже твердо стояла на ногах, поэтому Берген отпустил ее руку.

– Что? В вашем досье ничего об этом не сказано.

– Я изучаю языки, находящиеся на грани исчезновения, это правда, и по большей части занимаюсь остатками коренных племен Канады. Три года назад в Бразилию должна была отправиться не я, а одна из моих студенток. Она была идеальной кандидаткой – превосходно знающая языки, бесстрашная, всегда готовая к любым вызовам. Но она забеременела за две недели до отъезда. Проект получил финансирование. Работа была очень важная – так редко удается разыскать племя, настолько нетронутое современным миром. Мы понимали, что то, о чем мы там можем узнать, способно поколебать основы наших представлений о формировании языка в сознании человека. Мы надеялись, что полученные сведения перевернут наши идеи о лингвистической рекурсии, и все именно так и получилось…

Холлоуэй немного помолчала.

– Но она все равно хотела поехать. Она хотела… Я не могла ей позволить! И единственный способ удержать ее здесь, уберечь ее был такой: поехать туда самой. Вот почему я поехала. Обстоятельства вынудили меня. И я…

– И вы доказали то, что собирались доказать.

Холлоуэй пожала плечами.

– Да, но какой ценой? Стоило ли потерять несколько жизней, чтобы доказать, что какой-то старый педант не прав?

– Это была нелепая случайность.

Холлоуэй побледнела. Ее глаза гневно сверкнули.

– Нелепая случайность? Погибли люди. У них остались семьи – близкие, нуждавшиеся в них, зависевшие от них. Я не сумела это предотвратить. Я не смогла их защитить. Не смогла спасти.

Берген нахмурился.

– Это были взрослые люди. Они осознавали степень риска, когда давали согласие на участие в экспедиции – точно так же, как и вы.

Холлоуэй медленно покачала головой, и ее губы вытянулись в тонкую бледную линию.

– Послушайте. Я не какая-нибудь дикая искательница приключений. Я не та, за кого вы меня принимаете.

– Судя по вашему детству, можно сделать другие выводы, – чуть насмешливо произнес Берген.

– Здесь дело было в моих родителях, а не во мне.

С этими словами Холлоуэй снова порывисто зашагала к своей машине.

Берген озадаченно поспешил за ней. Он догадывался, что ему устроят по возвращении. Решат, что он отпустил какую-нибудь непристойность, из-за которой она отказалась. Решат, что он провалил стопроцентно верный, надежный вариант. Не оправдал доверия.

Когда Берген вышел из парка, Холлоуэй уже сидела в машине и двигатель работал. Он сел справа, и она выехала со стоянки. На этот раз она вела машину не так аккуратно и неторопливо, как раньше, а быстро и рискованно.

– Это страх? – спросил Берген негромко. – Потому что мы все… В смысле, это нормально…

– Нет.

Это был вынужденный ответ. Больше она ничего не сказала. Пришлось удовлетвориться этим. Холлоуэй припарковалась в кампусе. Она сидела за рулем и смотрела прямо перед собой.

– Меня спросят почему. Что мне ответить?

– Когда люди рискуют, они делают это по эгоистическим причинам, ради каких-то самооправданий. Они не рассуждают о том, каким образом их действия скажутся на других.

– На кого могут повлиять ваши действия, док? Мы изучали ваше досье. Нет ничего такого, чего бы мы не учли относительно вас. Все карты раскрыты. Вы разведены, у вас нет детей. С единственным родителем, который жив, вы не очень-то общаетесь, а бабушки и дедушки, у которых вы жили в отрочестве, умерли.

Холлоуэй опустила глаза.

Берген порылся в бумажнике в поисках визитной карточки. Холлоуэй молча взяла ее, и он вышел из машины. Машина успела нагреться под солнцем, и Берген не знал, что еще сказать этой женщине. Он уже собрался хлопнуть дверцей, когда в голову ему пришла последняя идея.

– Хотите, чтобы с вами все получилось как с этой девушкой, вашей студенткой? Чтобы потом жалеть? Или вы все-таки используете свой потенциал и совершите нечто совершенно потрясающее, что принесет пользу человечеству?

Холлоуэй ничего не ответила. Она только закрыла глаза.

Берген забрал свое удостоверение личности в здании университета и вспомнил, что ему было нужно, чтобы Холлоуэй подписала договор о неразглашении секретной информации. Когда он направился к своей машине, он заметил, что автомобиля Холлоуэй на стоянке уже нет. Она и здесь все испортила. Проклятье.

Берген проехал часть пути до Пасадены, когда у него зазвонил мобильный телефон. Звонила Холлоуэй.

Ее голос звучал холодно, формально, отрепетировано.

– Доктор Берген? Это доктор Холлоуэй.

Берген посмотрел в зеркала и решил пока не перестраиваться в другой ряд.

– Да, Берг слушает.

Холлоуэй кашлянула.

– Пусть ваши люди свяжутся со мной насчет договора.

Берген сел прямее.

– Так вы передумали?

– Я приеду в Хьюстон. Но пока я согласна только на это. И исключительно для того, чтобы удовлетворить мое любопытство.

3

Берген выругался.

– Простите, доктор Холлоуэй, но такое впечатление, что вы остались без работы, – язвительно проговорил Уолш.

Джейн только тут заметила, что затаила дыхание, и сделала выдох.

«По идее, я должна обрадоваться», – подумала она.

– Не делайте поспешных выводов, – выразила она свои размышления вслух. – Возможно, мы имеем дело с какой-то социальной традицией, которая для нас непонятна. Возможно, гостям полагается следовать вдоль цепочки огней в указанном направлении. Вероятно, это жест гостеприимства.

– Нечто наподобие красной ковровой дорожки, – предположил Гиббс.

– Думаете, где-то нас поджидают папарацци? – хмыкнул Берген.

Уолш покачал головой.

– Огни шлюзовой зоны, открытие шлюзовой камеры, освещение в коридоре – возможно, все это автоматизировано и сработало в ответ на наше приближение. Думаю, перед нами сценарий типа «корабль пуст».

Чутье подсказывало Джейн, что он ошибается. Кто-то здесь был. Джейн двинулась вперед, готовясь протиснуться в отверстие.

Берген скривил губы.

– И как это укладывается в полетный план общей гибели?

Уолш удержал Джейн:

– Погодите. Комптон… Есть ответ на наши радиограммы?

– Нет, командир. Нечем вас порадовать, – сухо ответил Комптон из кокпита.

Джейн сказала:

– Они поприветствовали нас. Они знают, что мы здесь. Я думаю – может, они ждут, чтобы мы…

– Побежали как крысы по лабиринту? – вздернув брови, осведомился Берген.

Джейн повернулась к нему, сердито сдвинув брови.

– Не судите о них, доктор Берген. Мы о них ничего не знаем. Подобными комментариями вы подрываете значение нашей миссии. Быть может, они наблюдают за нами прямо сейчас.

– Полагаете, они говорят по-английски, док? – сухо поинтересовался Берген.

Неужели они забыли обо всем, к чему их готовили? Джейн проговорила более резко:

– Мы ведь все это обсуждали. Ошибочно предполагать что бы то ни было. Мы должны помнить о том, что их цивилизация совершенно чужеродна. Они мыслят не так, как мы. Быть может, они боятся, что нас испугает их внешний вид. Они могут стесняться, смущаться – и могут хотеть понаблюдать за нашим поведением, прежде чем покажутся нам на глаза. Может быть сотня причин, которые я не в силах себе представить.

Уолш развернулся к носу капсулы.

– А я не думаю, что имеет смысл переживать из-за каких-то там «них», Холлоуэй. Их попросту нет. И наша задача в том, чтобы выяснить, почему это так.

Джейн скрипнула зубами.

Уолш оттолкнулся от стенки и полетел в сторону кокпита.

– Выждем некоторое время.

Берген посмотрел на табло какого-то прибора, который он держал в руках.

– Там есть давление. Около двенадцати пси. Мне следовало бы туда заглянуть и хотя бы взять несколько проб воздуха.

Уолш сказал:

– Нет. Воздержись пока.

– Но… – Джейн была готова начать спор, хотя понимала, что делать этого не стоит.

Уолш неловким пируэтом развернулся.

– Согласно протоколу данного сценария, вы работаете под моим началом, доктор Холлоуэй. Так что поступим по-моему.

С этими словами он продолжил диктовать очередную радиограмму в Хьюстон. Он рассказывал о подробностях всего, что увидел экипаж на данный момент.

В Хьюстоне был разработан до последних мелочей план на каждый случай. «Если случится это, тогда действуйте так». В зависимости от ситуации при встрече с «Целью» командование в тот или иной момент на себя должны были принимать либо Джейн, либо Уолш. Уолш не желал передавать ей бразды правления, не имея доказательств, что на борту инопланетного звездолета кто-то есть, и это было правильно. Джейн совсем не желала брать командование на себя, но она переживала за то, чтобы все было сделано верно. Первый контакт был деликатнейшей процедурой даже дома, среди людей. А тут все обстояло гораздо тоньше и рискованней.

Уолш следовал протоколу, утвержденному в Хьюстоне. Но в какой-то момент у Джейн возникли сомнения в том, что человеческая логика имеет здесь какое-то значение.

Джейн задержалась рядом с Бергеном в кормовой части капсулы. Берген всматривался внутрь инопланетного звездолета. Он приблизился к шлюзовому переходу, насколько мог, не рискуя вызвать недовольство Уолша. Берген явно нервничал. Он сверялся то с одним прибором, то с другим и по-разному закреплял их на поясе скафандра. Джейн даже через шлем расслышала приглушенный треск расстегиваемой «липучки».

– А где верх? – спросила она у Бергена.

Он постучал по ее шлему кончиками пальцев, затянутых в перчатку.

– Включите коммуникатор, док.

Проклятье. Она надеялась, что он услышит ее негромкий вопрос. Неужели каждое слово, каждое движение здесь должно было становиться достоянием публики? Ну, хотя бы собственные мысли принадлежали только ей. Она включила переговорное устройство.

– Где верх?

– Гм-м-м… – Берген задумчиво посмотрел на Джейн. – Я как раз об этом самом думал. При невесомости это значения не имеет. Однако нам все равно привычнее ориентироваться так, будто верх и низ существуют. Возможно, им тоже так привычнее.

Джейн кивнула – насколько позволял склонить голову жесткий скафандр.

– Ну хорошо. Вы – инженер. Что вы думаете? Где они разместили освещение – на полу или на потолке? Ведь других подсказок нет, правда?

– Трудно сказать, поскольку светильники расположены вровень с поверхностью. Так что возможны оба варианта.

– Замечание Гиббса насчет красной ковровой дорожки… Поэтому я подумала, что подсвечен пол. А вы?

– М-м-м. Хотелось бы мне туда проникнуть и сделать кое-какие замеры, но…

Берген обернулся и раздраженно посмотрел в сторону Уолша.

Уолш старательно игнорировал их беседу.

– А этот звездолет хоть чем-то напоминает корабль с «Территории пятьдесят один»?

– Тот крошечный в сравнении с этим. А больше мне пока не с чем сравнивать.

Джейн внимательно разглядывала гладкий материал, которым были выстланы стенки коридора инопланетного корабля. Цвет был унылый – не бежевый и не совсем зеленый и темнее, чем можно было ожидать увидеть по чисто психологическим причинам на межпланетном корабле в глубоком космосе. Краска не отражала света. Но сам по себе коридор был просторным.

– Размеры словно бы рассчитаны приблизительно на людей, правда? Если бы нам пришлось конструировать звездолет такого масштаба, разве наши коридоры не были бы примерно такими по размеру и форме?

Берген задумчиво вздернул брови.

– Не совсем. Вам приходят на ум постройки на Земле, где существует сила притяжения и где люди стоят и ходят, выпрямившись во весь рост. Я бы ожидал увидеть для нас с вами что-то более скромное по размерам – из соображений экономии пространства и воздуха. А тут, судя по всему, от двух с половиной до трех метров от пола до потолка. Я бы спроектировал такое помещение так, чтобы высота потолка в коридоре была ближе к двум метрам или даже меньше.

Джейн была начеку. Она надеялась, что что-нибудь произойдет. Если звездолет управлялся минимальным экипажем, а пульт управления шлюзовой камерой находился далеко, хозяева корабля могли прибыть в любую минуту.

Странное ощущение, испытанное ею некоторое время назад, исчезло. Что это было? Какое-то физическое проявление страха? Она задумалась об этом, а потом подняла голову и увидела, что Берген пристально смотрит на нее.

– О чем думаете, док? – негромко спросил он.

– Я… Ну… я думала вот о чем. Когда мы открыли люк – у меня несколько минут было очень странное ощущение. А вы…

Из динамика переговорного устройства донеслось потрескивание разрядов статики. Берген и Джейн повернулись к остальным членам экипажа. На связь вышел Хьюстон. Зазвучал голос администратора НАСА, Гордона Бонэма.

– «Провиденс», говорит Хьюстон. Ваша радиограмма принята. В данный момент ожидаем получения видеозаписи. Наша рекомендация: действовать с осторожностью. Операция «Дельта Танго Униформ». Хьюстон сеанс связи закончил.

Джейн покачала головой. Послание было закодировано. Смысл его состоял в том, чтобы обследовать инопланетный корабль с оружием наготове – в ожидании враждебных действий со стороны пришельцев. Джейн не сомневалась: Уолш будет следовать этому приказу до последней буквы.

Джейн и Берген смотрели друг на друга с одинаковым скепсисом, пока экипаж выстраивался в цепочку друг за другом. На инопланетный звездолет должны были отправиться все, кроме Комптона, который должен был остаться охранять «Провиденс».

Уолш демонстративно протянул Джейн оружие. Она отказалась, как он и предполагал. Она всегда отказывалась от любых действий, связанных с применением оружия.

Джейн с трудом моргнула. Жужжание возобновилось, хотя на этот раз оно было тише и на него было чуть проще не обращать внимания. Но что-то в этом звуке раздражало Джейн. Прежде она ничего подобного не ощущала. Ни тогда, когда она пыталась вывезти своих коллег на каноэ в безопасное место в дебрях Амазонки – а они все страдали от лихорадки и голода, но должны были продолжать путь, несмотря на смерть проводника. Ни тогда, когда встречалась с гигантскими змеями и хищными насекомыми, нападавшими на спящих людей, ни тогда, когда набредала на поселения враждебных племен, которые запросто могли в качестве приветствия метнуть в чужого человека отравленный дротик. Даже в эти ужасные, отчаянные, мучительные мгновения она никогда не ощущала такого страха, мешавшего ясно мыслить.

Уолш и Гиббс разместились около перехода между двумя кораблями – шлюзовой трубы шириной в метр.

– Как бы вы назвали этот цвет, Джейн? Колотого гороха? Тускло-зеленый? Зелено-коричневый? Жутко уродливый, – заметил Гиббс и подмигнул Джейн, указав в сторону «Цели».

Джейн рассеянно кивнула. Она не смогла ответить на шутку Гиббса. А он слишком сильно волновался, чтобы обидеться.

Уолш оттолкнулся от стенки и полетел вперед, а через полсекунды то же самое сделал Гиббс. Джейн подтянулась ближе к переходу.

До нее донесся сдавленный крик: Уолш и Гиббс рухнули друг на друга на поверхности, усеянной зеленоватыми огоньками.

Значит, это был пол.

– Черт, – пробормотал Берген. Его голубые глаза засверкали. – Искусственная гравитация. Не ожидал этого.

– Правда? – спросила Джейн. – А я считала, что…

Вперед протолкался Комптон. Он подтолкнул Аджайю к переходу, повторив несколько раз:

– Уолш, Гиббс, докладывайте.

Тонкие черты лица Аджайи исказила тревога.

– Они без сознания. Это ясно. Им нельзя находиться там долго. Очень надеюсь, что обошлось без переломов.

Берген процедил сквозь зубы:

– Мы понятия не имеем, какова там сила притяжения. Даже если она равна всего одному G – на них скафандры весом двести тридцать фунтов. Им придется чертовски долго подниматься. А вот если гравитация больше одного G, то проблема посерьезнее. Мы пока что не знаем, можно ли дышать там воздухом.

Все пристально вглядывались внутрь инопланетного звездолета.

– Они так близко. Может быть, нам стоит попробовать втащить их обратно? – спросила Джейн у своих спутников.

Аджайя сдвинула брови.

– Попытаться можно, но боюсь, мы сами упадем и лишимся чувств еще до того, как сможем оказать помощь им. Давайте еще немножко подождем.

Уолш пошевелил рукой.

– Уолш, докладывай, – рявкнул Комптон.

– Ффффхффф, – только и сумел выдохнуть Уолш, а потом простонал: – Черт тебя побери, Гиббс, слезь с меня.

Гиббс не реагировал.

Аджайя немного наклонилась вперед.

– Командир, вы ранены?

– Ранено только мое чувство собственного достоинства. Берген, ты это скрывал от меня? Это была твоя маленькая тайна, да? – прошипел Уолш.

Берген онемел.

– Для него это стало точно таким же сюрпризом, как для вас, – заступилась за Бергена Джейн.

– Ты что, помер бы, если бы для начала просто взял и бросил сюда что-нибудь? – прорычал Уолш.

– Что я туда, по-вашему, должен был бросить? – парировал Берген. – Вот этот прибор за миллион долларов или вот эту…

Джейн прижала затянутую в перчатку руку сбоку к лицевой пластине его шлема, и он умолк, но явно пылал гневом.

– О черт… Ничего себе мы долбанулись! – Гиббс внезапно вскочил на ноги. Его испуганное темнокожее лицо оказалось совсем близко от отверстия шлюзовой трубы, а в следующее мгновение он отлетел назад, к полу, и беспорядочно запрыгал. В какой-то момент он приземлился прямо на живот Уолша.

– У-у-у! – взвыл Уолш и пополз назад. – Сукин ты… Кто-то тут шутки вздумал шутить с показателями искусственной гравитации, а это совсем не смешно!

Берген подтянулся поближе. Он явно был заинтригован.

– Что там происходит?

– Есть такой аттракцион для детишек – «прыгучий домик», – ухмыляясь, отозвался Гиббс. Он выпрямился и сделал несколько неуверенных, пружинящих шагов к отверстию переходной трубы. Его улыбающаяся физиономия запрыгала вверх и вниз перед отверстием. Он дал знак Комптону. – Ха! Иди сюда, Попс. Расскажи нам, так ли это, как было на Луне.

Комптон, всегда сохранявший доброе расположение духа, смешливо фыркнул. Он ни разу не участвовал в экспедициях на Луну, а в программу подготовки астронавтов попал на исходе «лунной» эпохи.

– Все хорошо, Рональд? – спросила Аджайя.

– Да нормально, нормально. – Гиббс негромко рассмеялся и, обернувшись, посмотрел на Уолша, который в этот момент поднимался на ноги. – Уолш смягчил мое падение. Когда мы с ним навернулись, мне показалось, что было намного больше одного G. А сейчас чувствуется, что стало намного меньше. Все изменилось мгновенно.

Гиббс многое знал о смене силы притяжения. За время своей карьеры он трижды побывал на Международной Космической Станции.

– Хм, – пробормотал Берген, глядя внутрь корабля инопланетян и скользя взглядом из стороны в сторону.

«Наверное, пытается сообразить, что это означает с точки зрения техники», – подумала Джейн.

– Почти наверняка они за нами наблюдают, – прошептала она, повернувшись к Бергену. – Они точно так же не знают, чего ожидать от нас, как мы – от них. Как только они заметили, что такая гравитация для нас непривычна, сразу изменили параметры. Это был жест дружелюбия.

Берген выглядел взбудоражено.

– Либо так, либо им нравится с нами играть.

Гиббс перестал улыбаться.

– Мне идея Джейн больше нравится.

– Мне тоже, – сказала Аджайя. Она парила в воздухе у самого края переходной трубы, будучи в полной готовности скользнуть вперед, если товарищам понадобится ее помощь. – Командир, мы двинемся вперед или перегруппируемся.

Уолш с мрачным видом развернулся к переходу и поднял руку с оружием.

– Вперед.

Один за другим они скользнули в трубу переходного шлюза и стали перемещаться дальше по коридору. Двигались осторожными прыжками – как дети, впервые оказавшиеся на батуте. Джейн обрадовалась ощущению силы тяжести, хотя эффект был очень слабым. Она почувствовала, как длинные мышцы ног вытягиваются так, как это возможно только при наличии гравитации. Ей так хотелось выбраться из скафандра, чтобы испытать это чувство целиком.

Она двигалась немного неуверенно, у нее чуть заметно кружилась голова, из-за этого было трудно шагать прямо, но это было вполне ожидаемо после столь долгого пребывания в невесомости. Не так было плохо, как могло быть. Ей говорили, что у некоторых астронавтов бывали сложности с ходьбой, поворотами, фокусировкой глаз.

Гиббс замер перед Джейн, скорчил рожу и шутливо отдал честь Комптону.

– Пусть мотор работает, огни родного дома горят, и все такое прочее, Попс.

Комптон торжественно поднял левую руку. В правой руке он держал оружие.

Они добрались до конца первого отрезка коридора, и он пошел вбок под углом в сорок пять градусов. Когда Уолш поравнялся с этим местом, на следующем отрезке коридора один за другим зажглись огни. Стали видны двери, по обе стороны коридора Джейн насчитала пять дверей на протяжении ближайших тридцати ярдов. Каждая из этих дверей была шире и выше, чем потребовалось бы для человека. Просветы были закрыты толстыми горизонтальными перекладинами.

– Кто-нибудь еще чувствует себя Гензелем и Гретель? – пошутил Гиббс.

Берген сделал большие глаза.

– Крошки склевали птички.

– А разве Гензеля и Гретель не пыталась съесть злая колдунья? – спросила Аджайя. Она тут же осознала, что шутка неудачная, и устремила на Джейн умоляющий взгляд. – Я на этих сказках не выросла, ты же понимаешь.

Уолш, не обращая внимания на разговор о сказках, дал знак Джейн и указал на стену.

– Доктор Холлоуэй, это по вашей части.

Рядом с первой дверью, с которой поравнялся Уолш, на стене, на уровне глаз, были видны два геометрических символа. Джейн подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть эти значки, и засняла их с помощью цифрового фотоаппарата. Знаки выглядели стилизованными, они были вдавлены в гладкую поверхность стены. Что-то подсказывало ей, что это не просто какие-то служебные обозначения.

– Таких символов не было среди тех, которые были найдены на обломках корабля, разбившегося в Нью-Мексико, – сказала Джейн. – Но судя по тому, где эти знаки нанесены, пожалуй, можно предположить…

Она осторожно прикоснулась к верхнему значку, и створка двери беззвучно поднялась к потолку.

Уолш прошел мимо Джейн, приняв чисто военную позу, с оружием наготове. Как только он пересек порог, в помещении зажегся свет. Комната походила на пещеру, разделенную на секции высокими, от пола до потолка, стеллажами, на которых рядами стояло нечто наподобие больших пластиковых ящиков. Похоже, тут располагалось что-то вроде кладовой.

Гиббс тихонько присвистнул, и этот звук разнесся по системе связи. Получилось немного страшновато.

– Проклятье. Слово «грузоподъемность» приобретает совсем другой смысл.

Уолш сделал несколько больших, уверенных шагов по проходу. Остальные выстроились следом за ним. Уолш вгляделся в значок, нанесенный сбоку на ящике, и поманил к себе Джейн. Джейн сфотографировала ящик.

Берген обследовал ящик с помощью небольшого шумного прибора.

– Радиоактивности нет.

– Наружная поверхность контейнера не радиоактивна, – поправил его Уолш.

Берген округлил глаза.

Гиббс пошел по соседнему проходу, внимательно разглядывая значки на контейнерах.

– Джейн? Я все правильно вижу? Значки на всех ящиках одинаковые?

Джейн короткими прыжками поравнялась с Гиббсом. Она немного прошла с ним по проходу, рассматривая символы.

– Да, – подтвердила она. – Все символы одинаковые. Я, конечно, понятия не имею, что это значит, – добавила она на тот случай, если от нее ожидали какого-то чудесного озарения. – Пока.

Они с Гиббсом повернулись и направились к остальным участникам экспедиции. Уолш прошел дальше в глубь кладовой. Берген и Аджайя держались ближе к выходу.

– Поглядите-ка, – пробормотал Берген.

Джейн повернулась к нему как раз в то самое время, когда он прикоснулся кончиками пальцев к углублению в стенке ближайшего контейнера и приподнял крышку.

– Доктор Берген! – воскликнула Аджайя.

Гиббс скорчил испуганную гримасу.

– Берг, старина, Уолш будет не в восторге от этого.

Берген, не обращая на него внимания, посветил фонариком внутрь контейнера и поводил там счетчиком Гейгера.

– От чего Уолш не будет в восторге? – прогремел в динамиках интеркома голос Уолша.

Джейн обернулась и увидела, что по проходу к ним быстро движется Уолш.

Джейн была вынуждена согласиться. То, что лежало в контейнерах, никому из них не принадлежало. Никто не предлагал им разглядывать содержимое. И все же она разделила любопытство Бергена и приблизилась к нему, чтобы тоже заглянуть в контейнер.

Берген осторожно приподнял один угол ящика. Лежавшие внутри тусклые кристаллы песочного цвета сползли в сторону.

Джейн брезгливо наморщила нос. На ум ей пришел кошачий лоток.

– Какая-то минеральная руда? Добыча полезных ископаемых? – пробормотал Берген, успевший поместить маленький кристаллик в пластиковую баночку, а баночку – в прозрачный пакет.

Уолш налетел на него.

– Берген, черт бы тебя побрал!

Берген не стал оборачиваться.

– Расслабься. На этом контейнере уже была сбита пломба. На нас ничто вредное не подействовало. Мы все в скафандрах. Вещество не радиоактивно.

– Для нас не просто так составлены протоколы. Нарушишь хоть один пункт еще раз – и до окончания экспедиции будешь сторожить капсулу.

Берген поджал губы и сердито посмотрел на Уолша.

– Принял к сведению.

По знаку Уолша все строем вышли из кладовой.

Оказавшись в коридоре, Джейн обернулась и еще раз рассмотрела значки на стене около двери. Она прижала пальцы к верхнему символу, чтобы проверить, закроется ли дверь при повторном нажатии. Ничего не произошло. Тогда Джейн прикоснулась к нижнему значку. Дверь с шипением и еле слышным стуком закрылась.

Несколько секунд Джейн не убирала пальцы со значка, сохраняя мысленную связь между изображениями и понятиями «открыто» и «закрыто». При этом она также попробовала отыскать скрытые соответствия с другими языками. Это было отработанное мыслительное упражнение.

Внезапно она увидела значение изображений. Испуг пробудил жизнь в ее сознании – «открыто» и «закрыто»… а отпиралась дверь откуда-то извне.

Джейн попятилась назад и оступилась. Она села на пол у ног Гиббса.

– Джейн?

Гиббс взял ее под руку и помог подняться. Она пошатнулась, не спуская глаз с символов, которые теперь означали гораздо больше.

Она обрела способность заглянуть внутрь их, как в голограмму.

Открыто… простор, зияющая бездна… как открытая рана, поднимается вверх и раскрывается, разворачивается… расширяется, звезды и свет… общаются… вечно, без конца.

Ком сдавил горло Джейн.

Она опустила глаза ниже. Новый опыт.

Закрыто… барьер, блок… тесное укрытие… спрятаться, запереться… духота, темнота… недостижимо… давящее… смертельно опасное, ограда, ловушка, конец… Конец?

Она поежилась и отвела взгляд.

– Джейн, в чем дело?

К ней приблизился шлем Бергена, а она прижалась спиной к Гиббсу.

Она зажмурилась. Она дрожала всем телом. Неужели они не видели всего этого?

Возобновилось жужжание, стало громче. Возникло отчетливое ощущение вибрации и движения. Головной мозг Джейн запульсировал в ответ.

Ее руки и ноги отяжелели, налились свинцом. Ей хотелось лечь.

Она чувствовала себя как будто пьяной.

Она вспомнила, как впервые в жизни познала невероятную ясность восприятия. Пчелы… К ней возвратились воспоминания.

Контроль над собой исчез. Она стала просто наблюдательницей.

Тогда ей было девять лет. Тогда они жили в Белизе. В тот день не приехали громыхающие ржавые автобусы и не привезли туристов, жаждущих побродить по горным тропам. Выдался редкий свободный день.

Джейн отогнала от себя какую-то ленивую мошку и отвела взгляд от потрепанной пожелтевшей книжки в бумажной обложке, которую по рассеянности забыла здесь высокая немка. Эту книжку сочинил какой-то человек по фамилии Саган, и была она про умную и любознательную девочку – совсем такую, как она.

Ей было скучно. Скоро должен был хлынуть ливень – как всегда в это время дня, и придется сидеть в домике до вечера – читать или играть в шахматы.

Куда подевались ее родители? Наверное, лежат где-нибудь под деревом и весело хохочут. Джейн тяжело вздохнула. Она не любила, когда ее оставляли одну, но если она закричит, родители вернутся и прочтут ей нотацию насчет того, что не надо кричать «Волки!».

Она сидела в дверном проеме на пыльных потертых досках и водила кончиком пальца по широким трещинам, сглаженным годами. Ей показалось, что послышалось тихое «киоу» – а это значило, что где-то поблизости на ветке сидит кетцаль. Джейн взяла бинокль и стала взглядом разыскивать в густых ветвях птицу с красной грудкой и длинным блестящим зеленым хвостом. Потом она опустила бинокль и поискала в кустах своих бродячих родителей. Кусты пошевелились – но то была корова.

Родители говорили, что хотят родить ей братика или сестричку, чтобы ей было не так скучно, но они говорили об этом уже очень давно, но пока этого не случилось. Джейн не понимала, что тут такого сложного. И зачем для этого папе с мамой надо оставаться наедине? Она же много раз всякое такое видела, когда они думали, что она спит. А она потом дразнила их и говорила, что они смешно кричат – совсем как обезьяны, за которыми она наблюдала.

Джейн перевела взгляд на прозрачную бутылку гуаро, которую отец и мать хранили на высокой полке. Напитки для взрослых, секс для взрослых, множество всякой взрослой чепухи – все это были разные глупости, которыми родители не желали с ней делиться. Джейн придвинула стул к единственному шкафчику, висевшему на стене, и дотянулась до едва початой бутылки. Она им покажет. Она налила жидкость в свою маленькую пластиковую чашку и попробовала на вкус.

У-у-уй. Ужасная дрянь. Но жидкость приятно согрела горло. Интересное ощущение, правда. Джейн закашлялась. Второй глоток она сделала более осторожно, потом еще один. Жидкость оказалась сладковатой и терпкой. Было похоже на острую пищу, и Джейн это понравилось.

Она решила, что уже достаточно взрослая. Потом она включила радио. Мама любила танцевать под музыку марьячи, когда выпивала эту дрянь. К тому времени, когда в домик, обнявшись и улыбаясь, вошли отец с матерью, Джейн тоже улыбалась и тихонько напевала.

Напев. Жужжание. Вибрация.

Оно чего-то хочет.

Голоса пробились к ней и выдернули ее из забытья, вызвали ее обратно, к Аджайе, Бергену, Уолшу и Гиббсу, столпившимся около нее.

Джейн спросила у них:

– Теперь вы видите эти значки? Слышите пчел? Чувствуете, как они движутся? Чего они хотят?

– Она бредит, – тихо проговорила Аджайя. – Стресс…

– Она спасла жизнь двум мужикам на треклятой Амазонке, когда сама страдала малярией, – так что никакой это не стресс, – прорычал Берген.

– Мы все знакомы с ее досье, Берг, – сказал Уолш ворчливо, по обыкновению.

– Она уже давно толком не высыпалась, – сказал Гиббс.

– Как и все мы, так что заткнись! – рявкнул Берген.

– Дело не во мне. Что-то в этом корабле… Я сражаюсь…

– Сражаешься с чем, Джейн?

Она сдавленно рассмеялась.

– С пчелами? Я не знаю. Я…

Нет. Она бы так ни за что не сказала.

Что, если она даст им то, чего они хотят? Могла ли она их умилостивить? Джейн неуверенно смотрела на встревоженные лица коллег и не знала, как быть.

«Полнейшее безумие. Мне это снится?»

Выбора не было. Она закрыла глаза и снова возвратилась туда и переместилась в свое детское сознание, но взглянула на детский мир взрослыми глазами.

Отец и мать испуганно посмотрели на нее.

Мать подбежала и взяла ее на руки.

– Джейни, что происходит?

Она прыснула со смеху и зашлась истерическим хохотом. Потом начала прыгать у матери на руках и схватила ее за плечи. У нее кружилась голова – так, будто она долго вертелась на месте, и это была такая радость, радость, радость. Неужели мама с папой не могли этого понять?

– Я танцую. Давайте танцевать!

– Кевин, выключи радио.

Ой-ой-ой… Серьезные голоса. Джейн замерла и уставилась на мать.

– Почему ты ругаешься на папочку?

– Не ругаюсь. Джейн, ты выпила это?

Мать указала на чашку и бутылку гуаро. Отцу, похоже, стало плохо. Он взял бутылку и рухнул на стул.

– Ха-ха – вы злитесь из-за того, что я попробовала вашу взрослую водичку! Мне понравилось! Вкусненькая. В следующий раз, когда поедем в город, хочу купить сок. Наверное, будет еще вкусней, если их смешать!

Мать была в ужасе.

– Джейн, детям нельзя это пить! Тебя скоро вытошнит.

Но ничего такого с ней не случилось. Ей по-прежнему было хорошо, только спать захотелось. Она уютно устроилась на коленях у отца. Мама и папа продолжали говорить, как это плохо, но она им не верила. Она заснула, а проснулась позже и услышала, как родители разговаривают. Услышала – но виду не подала. Лежала полусонная и слушала их голоса.

– Вылей это, Хэйли, – тихо проговорил отец.

– Кев, не стоит, – ласково произнесла мать.

– Ей понравилось, – хрипло сказал отец.

– Ей всего девять. Ей нравится все новое. Она забудет об этом.

– А вдруг нет? А вдруг…

Отец крепко сжал руку матери.

Мать заговорила очень тихо, почти шепотом, но взволнованно:

– С ней не будет так, как с твоей мамой, Кев. Мы не дадим такому случиться.

– Нет. Вылей. Нет… Нет.

Джейн услышала, как за дверью льется жидкость на пыльную землю. Потом снова раздался голос матери:

– Знаешь, что я думаю… Нам надо переехать. Найти какое-то место, где будет школа, где будут детишки ее возраста, чтобы она могла с ними играть. Те шведы на прошлой неделе говорили насчет плавания с маской и трубкой на коралловых рифах в Австралии. Мы скопили немного денег. Мы с тобой оба телохранители, мы могли бы себе это позволить. Они сказали, что там настоящий тропический рай. И жизнь не такая дорогая – так они сказали.

– Джейн там не выучит еще один иностранный язык.

– От местных жителей – нет. Но с ней любят разговаривать туристы.

Отец ласково поцеловал макушку Джейн.

Ей было тепло и спокойно у него на руках. Ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

Прежде она никогда не вспоминала этот эпизод – тем более в таких подробностях. Это был подарок судьбы. Но ей так захотелось крепче обнять отца, вернуть его, сказать ему то, о чем она не могла сказать, будучи ребенком, предупредить его, что в Австралию ехать не надо.

Ей хотелось все изменить. Ей до боли хотелось спасти отца.

А потом родители умолкли, и она снова заснула.

Воспоминания растаяли.

Но она осталась там.

Какой в этом был толк? В этом безмолвии не было покоя. Только боль и разрывающее сердце одиночество.

Джейн выкрикнула в зияющую тишину, царившую в однокомнатной хижине:

– Ты этого хочешь? Хочешь сделать мне больно?

– Нет, – негромко прожужжал тихий голос.

Он звучал не в комнате, не рядом с Джейн. Он звучал у нее в голове.

Она вздрогнула от испуга. Мать и отец ушли. Она больше никогда не сможет их вернуть. От этой мысли у нее до боли сдавило грудь.

Она стояла посередине комнаты, одетая в оранжевый скафандр. От двери к джунглям тянулся фал. Она слышала хриплые крики обезьян-ревунов, они становились все громче. К территории, где обитали обезьяны, приближалось нечто такое, что им не нравилось.

Джейн это тоже не нравилось.

Она огляделась по сторонам. Все те же стены из толстых досок, выкрашенные в тускло-бирюзовый цвет, и тот же самый грубо сработанный деревянный стол, и те же разномастные расшатанные стулья, и продавленная кровать на колесиках, с соломенным матрасом. И даже с бока маленькой пластиковой чашки ей улыбалась та же самая Радуга Брит [9].

Слезы защипали глаза Джейн. Она сдержалась, не стала плакать – сморгнула слезы.

– Покажись.

– К сожалению, не могу, доктор Джейн Холлоуэй.

Она вздрогнула.

«Оно знает мое имя?»

Голос был гулкий, вибрирующий – казалось, говорит мужчина. Но Джейн понимала, что такие заключения делать ошибочно. Звучание голоса вызывало вибрации у нее в голове, и это казалось странно.

Потому, что ее это не только пугало. Ей это нравилось.

– Почему?

Она услышала злость в собственном голосе. Проклятье. Она взяла себя в руки и сердито выдохнула. «Сохраняй спокойствие, Джейн».

– Все очень просто. Моя форма будет неприемлема для среды вашего восприятия.

Что? Что это могло означать?

Она выпрямилась как стрела и требовательно вопросила:

– Что тебе нужно от меня?

– Нам обоим что-то нужно. Тебе нужно что-то от меня.

– Я… Мы…

Гулкий голос прервал ее, наполнил ее голову и прогнал все остальные мысли.

– Это будет взаимовыгодный обмен, доктор Джейн Холлоуэй. Вам нечего бояться. Можете изучать все, что хотите. Газовый состав воздуха и сила притяжения отрегулированы в соответствии с требованиями вашего вида. На меня подобные изменения не действуют. Пища имеется в достатке, как вы уже успели уяснить. Есть горизонтальные платформы – вот такие, где вы можете отдохнуть. Ваше путешествие было долгим, изнурительным, примитивным. Теперь оно закончено. Вы дома.

– Но где экипаж? На корабле такого размера должен быть экипаж!

– Они… ушли давным-давно. Есть только я. А теперь еще вы.

Джейн почувствовала что ее собеседник исчезает. Жужжание пошло на убыль. Она сосредоточилась и пожелала, чтобы оно осталось.

– Что происходит? Почему ты ведешь себя так загадочно?

– Теперь я дам тебе отдохнуть. Ты слишком слаба.

Отчаяние заставило Джейн поторопиться.

– Минутку! Постой!

– Да? Тебе нужно что-то еще, доктор Джейн Холлоуэй?

Она заморгала и произнесла более спокойно:

– Кто ты? Где ты? Кто ты?

– Этот разговор возобновится более оптимально, когда необходимая ментальная связь будет установлена более качественно. Со временем, на фоне повторения сеансов связи нам станет общаться легче, и наше общение не будет вызывать у тебя дискомфорт и огорчение. Так будет благоразумней, доктор Джейн Холлоуэй. Я только хотел избавить тебя от волнения и сообщить тебе, что ты в безопасности. Этого достаточно. Теперь я тебя покидаю.

– Нет. Пожалуйста! Не уходи! Я… У меня еще есть вопросы…

Она умолкла.

Оно… или он?.. ушел. Исчезло жужжание. Она снова осталась одна.

Она подошла к шкафчику и открыла его. Внутри все оказалось в точности так, как она помнила, но теперь она могла дотянуться до полок, не вставая на стул. Она увидела упаковку молотого кофе, муку, рис, бобы, сало, маленький бумажный пакет с корнеплодами и несколько желто-коричневых бананов. Она медленно попятилась назад, улеглась на кровать и провела пальцами по мягкому выношенному пледу, который ее мать привезла из Миннесоты.

Она опять стала маленькой? Скафандр исчез. Она поплыла, погрузилась в сон.

А потом она рывком приподнялась и села. Как она могла повести себя как невежа?

Она даже не спросила, как его зовут.

4

– С чем ты сражаешься, Джейн? – встревоженно спросил Берген.

Он тряс ее за плечо, но она отключилась. Лишилась чувств.

– Рональд, приподними ее ноги, – распорядилась Аджайя.

Гиббс присел на корточки и уложил ноги Джейн себе на плечо.

Берген проверил показатели на нагрудном дисплее скафандра Джейн. Похоже, скафандр функционировал нормально.

– Мне нужно провести диагностику начинки ее костюма, – сказал Берген. – Возможно, у нее гипоксия. Дайте мне лэптоп.

Гиббс передал ему лэптоп, и Берген быстро подключил его к модулю системы жизнеобеспечения скафандра Джейн.

– У нее нет цианоза, Алан, – сказала Аджайя, осторожно повернув шлем Джейн и посветив внутрь его фонариком. – Частота дыхания сейчас нормальная. Давай дадим ей минутку. Думаю, это просто паническая атака.

Берген старался управлять своими движениями и спокойно нажимать на клавиши пальцами в толстенных перчатках. А внутри у него полыхал гнев.

– Паническая атака? Почему именно сейчас? Почему не при взлете? Почему не во время приближения к «Цели» или не тогда, когда мы открыли треклятый люк? Почему она вздумала закрыть эту дверь и тут же ни с того ни с сего у нее грянула паническая атака?

Аджайя нахмурилась и бросила взгляд на Уолша.

– У нас на это нет ответа.

– Что? Думаешь, она солгала в Космическом Центре? Или еще каким-то образом их одурачила? Да она даже не хотела лететь! Я… мы ее уговорили. Она вообще не способна врать, Аджайя. Уж тебе-то это теперь должно быть известно.

Берген оторвал глаза от лэптопа. Уолш и Аджайя обменялись понимающими взглядами.

– Что? И ты согласен с этой чушью?

Уолш сдвинул брови.

– В данный момент нам известно одно: она вырубилась. Пусть Аджайя ее осмотрит.

– Мне нужно закончить диагностику оборудования ее скафандра, – процедил сквозь зубы Берген.

Уолш отправил Гиббса осмотреть коридор поблизости, чтобы убедиться, что они тут по-прежнему одни, и опустился на колени на месте Гиббса. С бесстрастным видом он стал наблюдать за тем, как Берген и Аджайя трудятся над Джейн.

– Берген.

Берген ничего не ответил и проверил еще один комплекс показаний, мысленно ругая на чем свет стоит неудобные перчатки, мешавшие работе с клавиатурой. Будь он без перчаток или будь они потоньше, он бы давно закончил свою работу. Жаль, не он сам их конструировал. Но он не мог делать все.

– Берг.

– Что? – отозвался он раздраженно и наконец повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Уолшем.

Маска дисциплинированного вояки исчезла, сменилась взглядом, наполненным пониманием серьезности случившегося – но лишь на миг.

– Держи себя в руках, – сказал он и с намеком глянул на Джейн, Аджайю, после чего указал глазами в ту сторону, куда удалился по коридору Гиббс.

Берген удержался от ехидной ремарки и сосредоточил взгляд на дисплее. Он постарался придать чертам лица хладнокровие. Уолш все заметил. Он выдал больше, чем хотел. В панике он забыл о том, что у него все отражается на лице. Уолш понял, что он не отреагировал бы таким образом, окажись в обмороке Комптон, Гиббс или Аджайя. Черт побери.

Но какое значение это имело теперь? Ему все удалось – он прошел все испытания и доказал, что является не просто надежным, но и ценным участником экспедиции. Он был на своем месте и не собирался никуда исчезать.

Но если Уолш о чем-то догадался, могли догадаться и другие. Гиббс был болтуном. А Аджайя запросто могла повести себя по-бабски в окружении такого количества мужчин. Они все испортят. Они скажут ей.

Проклятье! Он не хотел ничего менять. Пока – нет. Он не был готов. Сначала они должны закончить эту работу и вернуться домой. До этого еще несколько лет, и нужно в буквальном смысле остаться в живых, чтобы это произошло. А к тому времени он… она… может быть, что-то могло получиться.

– Если бы это был просто обморок, она бы уже очнулась, – скованно произнесла Аджайя. – Возможно, у нее гипогликемия или тяжелое обезвоживание, а может быть, изменился баланс электролитов из-за жидкостного перепада вследствие появления силы притяжения. Я ничего не могу определить. Я ничего не могу для нее сделать, если мы ее не извлечем из скафандра.

– У тебя достаточно проб воздуха для анализа? – спросил у Бергена Уолш.

– Да.

Уолш бережно подвел руку под спину Джейн и, охнув, поднял ее с пола.

– Разойдитесь.

За время подготовки на этапе отбора в Хьюстоне, когда выдавалась свободная минута, Берген не раз перечитывал досье Холлоуэй и в итоге практически запомнил его наизусть. Он издалека наблюдал за ней, но с того дня, как она приехала в космический центр имени Джонсона, совсем не имел к ней доступа. Руководство было убеждено, что он чуть было все не испортил, поэтому его к Джейн не подпускали.

До него доходили слухи о том, что большие шишки ее обхаживают со всех сторон, а она оказалась крепким орешком. Словом, она всем, что называется, давала прикурить.

А он не мог выбросить ее из головы. Сам не знал почему. Она не была особенно красива, хотя улыбка у нее была чудесная. Скромница Джейн – в этом он хмуро пытался убедить себя. Она была совершенно не его типа. Чопорная, неприступная, строгая и умная.

Ему нравились веселые и спортивные девушки, которые могли с ним отправиться на пробежку в шесть утра, которые в свободный день легко соглашались на импровизированный поход в горы или виндсерфинг. Безусловно, ни одна из таких девушек не была ученым-ракетостроителем, но он уже успел отказаться от поисков подруги жизни, наделенной умом, которым он мог бы по-настоящему восхищаться, – но не сказать, чтобы он прилагал к этому поиску такие уж большие усилия. Может быть, он был уже слишком стар для того, чтобы зависать в университетских барах и флиртовать с девицами, у которых на уме было только веселье.

Берген присутствовал на заседании «мозгового центра» по планированию, когда его вызвали. Он ждал плохих новостей. Ходили слухи, что вот-вот сообщат имена тех, кто войдет в пятерку, и Берген нервничал. Он сделал все, что мог, чтобы показать свою квалификацию, пройти все тесты, но боялся, что этого будет недостаточно. Он пытался свести к минимуму восприятие комиссией его самых отрицательных личных качеств. Он знал, что его характер может стать проблемой, но свою репутацию он уже заработал и теперь ничего не мог поделать, чтобы это изменить.

Психологические тесты были отвратительны, а порой – почти нелепы. Руководство желало удостовериться, что для полета не будет отобран кто-то, кто сломается под грузом скуки и тесноты. Берген это понимал и решил все вытерпеть и сохранять спокойствие.

Он даже не удивился, когда его засунули в аппарат МРТ и начали бомбардировать всевозможной графикой и разными тревожными изображениями – наверное, это был способ определения уровня либидо и сексуального аппетита. Руководство не могло рисковать – что было бы, если бы в тесном корабле в экспедицию продолжительностью два года вместе с пятью другими членами команды отправился похотливый извращенец?

Это было три дня назад. А теперь его одного неожиданно вызвали в маленькую переговорную комнату – без предупреждения и объяснений. Берген сделал вывод, что начальство решило смягчить удар и сообщить отказникам о результатах отбора заранее, до общего объявления. Берген приготовился к этому варианту и решил никому не показывать своего разочарования.

Но в дверь со смущенной улыбкой вошла Джейн Холлоуэй.

– Привет, доктор Берген, – проговорила она, подняв руку и пошевелив пальцами.

На этот раз она была одета более неформально, но все равно предельно аккуратно и подтянуто. Ее волосы были распущены и модно подстрижены.

– Я слышала, что собрание прервали. Надеюсь, ничего особо важного не произошло. Я собралась в первый раз увидеть космическую капсулу и попросила, чтобы вам разрешили пойти со мной.

Берген с облегчением улыбнулся.

– Значит, слухи не врут? Вы подписали бумаги?

– Только что. Да.

Голос Джейн звучал решительно, но все-таки она явно была не уверена в себе.

– Что вас сподвигло? Что заставило в итоге согласиться?

Джейн не удержалась от смеха.

– Мне сказали, кого возьмут, если я откажусь, и я подумала: «О нет, это будет катастрофа!» Вот я и согласилась.

Берген рассмеялся.

– Так значит, на потайной кнопке было написано «конкуренция». Жаль, что я этого не знал в Стэнфорде.

Джейн печально покачала головой.

– Нет. Не конкуренция. Тревога. Этот человек мог бы пройти все тесты и оказаться славным малым, но он совершенно не годится для процедуры первого контакта. Ему еще сильно повезло, что он остался в живых после нескольких своих рискованных махинаций. Убедить руководство в том, что он не годится, я не могла, поэтому решила, что проще согласиться самой.

Только в этот момент Берген поймал себя на том, что стоит, смотрит на нее и кивает, как дурак. Он повернулся и направился к выходу.

– Так почему же вы до сих пор не видели капсулу?

Джейн вздернула брови и сделала глубокий вдох.

– Не хотела, чтобы это как-то повлияло на мой выбор. За несколько недель меня провели через множество тестов – как и вас, наверное. Похоже, я прошла. И похоже, руководство считает, что я смогу выдержать полет, поэтому теперь я, пожалуй, готова увидеть капсулу.

Берген радостно потер руки.

– Ну что ж. Это хорошо.

В коридоре их поджидало все высокое начальство. Берген всех сердечно поприветствовал, и они все вместе отправились в зал сборки. Остальные встали в стороне и принялись поздравлять друг друга, а Берген указал на капсулу и объяснил Джейн кое-какие технические моменты.

Поначалу он не замечал ничего особенного. Он пошел вокруг ракеты по периметру, а Джейн пошла следом за ним. Он показал ей места, где должны были в скором времени смонтировать четыре ракетных стабилизатора. А потом он открыл люк, и Джейн поднялась по короткому скоб-трапу, чтобы заглянуть внутрь капсулы. В следующее мгновение она вдруг отвернулась и села на ступеньку.

Берген нахмурился.

– Не хотите зайти внутрь?

– Я… – Джейн нашла на своих брюках цвета хаки воображаемую крошку и сжала ее кончиками пальцев. – Доктор Берген…

У нее сорвался голос.

Берген, неловко переступая с ноги на ногу, смотрел на нее, а потом сделал шаг в сторону, чтобы заслонить собой Джейн от всех мужчин, которые стояли неподалеку и оживленно болтали. Они теперь почти не замечали Джейн.

Джейн совершенно растерялась. Она посмотрела за плечо, широко раскрыв глаза, и произнесла хриплым шепотом:

– Мне говорили, что это самый современный… что на это не жалели средств… что самые лучшие умы… О господи, это же не модель в уменьшенном масштабе, да? Он такой и есть, этот корабль? Он… такой маленький? Разве он не должен быть больше – для шестерых человек, на десять месяцев – и это только в одну сторону? И мы все… должны находиться там, внутри?

Только тут до Бергена дошло, как дико это могло показаться человеку за пределами космической программы. Любой из кандидатов, желавший попасть в состав этой экспедиции, с радостью отдал бы собственную ногу, лишь бы оказаться в этой капсуле, но все они понимали, почему все так, а не иначе с точки зрения логистики и механики. А Джейн размеры корабля, естественно, шокировали. Еще бы. Иначе и быть не могло. Разве Бергена это могло оскорбить?

Джейн не спускала с него глаз, а он пытался понять, что сказать.

– Да, док. Все именно так.

Джейн коротко кивнула, и по ее щеке стекла слеза. Она смахнула слезу, что-то неслышно пробормотала и встала. И вдруг рассмеялась. Смех был натужный, но было заметно, что Джейн быстро овладевает собой.

– У меня ванная комната побольше этой штуковины, – проговорила она чуть хрипловато.

Берген усмехнулся.

– Ясное дело. А ваша ванная комната умеет летать со скоростью двадцать пять тысяч миль в час?

Джейн улыбнулась, и ее лицо озарилось необычайной теплотой. Она шагнула к Бергену и протянула ему руку. Он сделал то же самое.

– Думаю, я всегда могу рассчитывать на то, что вы мне будете говорить правду, доктор Берген.

Она его увидела. Она его приняла.

Вот как все получилось. Вот с чего все началось. Если бы он уже не был влюблен в нее, он бы влюбился в это мгновение.

Засверкали вспышки фотоаппаратов, но Берген почти не замечал их, стоя перед Джейн и любуясь ее потрясающей улыбкой. Берген понял, зачем их фотографировали, только на следующий день, когда им сообщили главную новость.

Обычный налогоплательщик не смог бы никогда увидеть ни одну из этих фотографий. Для широкой общественности миссия должна была быть представлена в виде первой экспедиции на Марс команды из пяти человек. А доктор Джейн Холлоуэй якобы отправлялась в длительную командировку в Тибет.

Тем не менее момент был исторический, и потому его следовало задокументировать в секретных архивах НАСА. Один из инженеров, сконструировавших космическую капсулу, отправляющуюся к «Цели», также отобранный в состав команды, демонстрировал корабль новоиспеченному астронавту-лингвисту.

Дубликат одного из этих снимков стал одной из немногих личных вещей, которые Бергену позволили взять с собой. Фотографию он хранил в книжке – техническом руководстве, на полке шкафчика в кладовой. Никто не видел ее – кроме ученого, эксперта по качеству воздуха, который утверждал все личные вещи. Снимок никоим образом не портил состав атмосферы на борту, поэтому его разрешили взять.

Они вернулись на «Провиденс», закрыли и заперли люк шлюзового перехода. Уолш и Комптон начали снижать давление внутри капсулы.

Берген помог Аджайе перенести обмякшую Джейн в медицинский отсек, чтобы Аджайя могла обследовать ее с помощью ЭКГ. Для космических прогулок, когда нагрузка на тело была столь велика, что жизненные показатели астронавта следовало мониторить каждую минуту, к коже традиционно прикрепляли электроды. Аджайя снимала показатели молча.

Берген не сводил глаз с лица Джейн, стараясь не выдавать своих чувств. Казалось, она просто спит.

– Аджайя… у нее только что глаза двигались. У нее не припадок, нет?

– Нет. Мне кажется, это просто фаза сна с быстрым движением глаз. Несколько минут назад у нее увеличилась частота сердцебиения, но сейчас вернулась к норме. Тут не о чем тревожиться.

– У нас есть атмосфера, – объявил Уолш и снял шлем и перчатки.

Все последовали его примеру.

Берген разгерметизировал шлем Джейн и начал снимать с нее скафандр. Как только торс Джейн обнажился, Аджайя начала ее осматривать. Странно было вот так раздевать ее. Берген не раз воображал, как снимает с Джейн одежду, но никогда – что это будет выглядеть вот так. Он старался не отвлекаться и сосредоточился на работе, чтобы руки не дрожали. Ни в коем случае нельзя было сейчас выдать себя.

Берген стаскивал с Джейн охлаждающий костюм от талии вниз, когда Уолш начал распоряжаться:

– Берген, займись пробами воздуха. Гиббс, Варме, я так думаю, не помешает помощь.

Берген прикусил язык. Комптон прошел подготовку по GC-MS и запросто мог обработать материалы по анализам проб воздуха. Да и Гиббс тоже.

Бергену была ненавистна мысль о том, что Гиббс будет прикасаться к Джейн. Гиббс всегда над ней подшучивал. «Уж лучше пусть он сейчас оставит свои шуточки при себе», – мрачно подумал Берген и стал проталкиваться к научному отсеку.

Только-только он загрузил в анализатор первую пробу и стал готовить к загрузке вторую, когда услышал позади себя шум. Обернувшись, он увидел, что Джейн размахивает руками. Она пришла в себя и была наполовину обнажена. Судя по всему, в тот момент, когда она очнулась, Гиббс и Аджайя пытались натянуть на нее летный костюм.

Гиббс отлетел в одну сторону, Джейн в другую. Она прижала синий комбинезон к груди, испуганно вытаращив глаза.

– Джейн, – бережно проговорила Аджайя холодным голосом медика и предупреждающе подняла руку. – С тобой все в порядке. Ты в безопасности. Нам пришлось снять с тебя скафандр, чтобы я могла тебя осмотреть.

– Я… я не помню, как оказалась здесь. Чувствую себя ужасно. Голова раскалывается.

Аджайя медленно приблизилась к ней. Джейн вздрогнула, но не оттолкнула врача. У Бергена от волнения ком сдавил горло. Он не мог оторвать взгляда от Джейн, пока Аджайя заканчивала ее одевать. Она негромко задавала Джейн вопросы и произносила успокаивающие фразы. Джейн отзывалась односложно, ее движения были дергаными, но Берген не понимал, что женщины говорят друг другу.

Позади него просигналил прибор. Уолш и Комптон тихо переговаривались. Гиббс выглядел подозрительно серьезно. Наконец Гиббс приблизился с таким видом, словно ему нужно было чем-то заняться, и Берген неохотно отвернулся к прибору. Только что появились результаты анализа первой пробы воздуха.

– Эй, а результаты-то хорошие! – воскликнул Гиббс.

Берген смотрел на табло анализатора прищурившись. Он не был уверен в том, чего ожидать от анализа, но результат его встревожил по целому ряду причин. Восклицание Гиббса привлекло внимание Уолша и Комптона.

– Первая проба проанализирована. Чтобы просмотреть остальные, мне понадобится еще время, – сказал Берген.

– Таким воздухом не просто можно дышать – он близок, в самом деле очень близок к земной атмосфере, – с энтузиазмом сообщил Гиббс Уолшу.

Уолш пристально посмотрел на Бергена.

– А тебя это почему не радует?

– Потому что близость к земной атмосфере настолько велика по всем параметрам. Кислород – в почти идеальной пропорции. Азот – я-то думал, он будет зашкаливать, но это не так. Следовые количества СО_2 и метана – а это означает, что на борту есть живые существа. Но есть и еще кое-что. В пробе воздуха присутствует ксенон. Четыре процента ксенона – это странно. Высоковато.

Комптон задумался.

– Мы пользуемся ксеноном для работы ионного двигателя. Быть может, они этот газ тоже для чего-то используют. А может быть, где-то есть утечка.

Гиббс сказал:

– В нашей атмосфере только следовые количества ксенона, а вот на Юпитере его процент значительно выше. Для их атмосферы это может быть нормой.

Уолш задумчиво забарабанил кончиками пальцев по крышке прибора.

– А какое было атмосферное давление? Когда мы проникли в глубь корабля на несколько сотен ярдов?

Берген покачал головой.

– Это тоже странно. Давление колебалось вокруг и около четырнадцати целых и семи десятых пси. Ближе к капсуле оно было ниже – из-за декомпрессии, которую мы использовали при открытии люка. Но чем дальше мы уходили от перехода, тем ближе к идеальным становились показатели. Они приближались к таким, какие мы бы зарегистрировали на Земле на уровне моря.

Уолш прищурился.

– Мне это не нравится. Там кто-то есть. Они знают, откуда мы. Включают свет, меняют силу притяжения. Что у них на уме? Почему они не выходят к нам?

Гиббс сказал:

– Джейн говорила, что они, возможно, очень стеснительны. Может быть, они за нами наблюдают.

– Ну, если так, то мы только что им устроили чертовски показательное реалити-шоу, – пробормотал Уолш. Обернулся и посмотрел на Джейн и Аджайю.

Аджайя застегивала на Джейн спальный мешок, прикрепленный к креслу. Глаза Джейн были закрыты.

Поджав губы, Аджайя плавно подлетела к остальным.

– Я дала ей обезболивающее. У нее жуткая головная боль – может быть, мигрень, хотя в досье об этом ни слова, и даже головных болей напряжения у нее никогда не было. Вот все, что я смогла выяснить. Ничего аномального не нашла.

– А что она говорит? – взволнованно спросил Уолш.

– Не так много. Я ее спросила, что произошло. Она ответила, что пытается это понять. Но сейчас говорить больше не хочет. Ей надо поспать. На самом деле мы все пропустили начало цикла сна, командир.

– Согласен. Давайте разоблачимся, перекусим и поспим. А к работе вернемся через девять часов. – Уолш потер ладонью лицо. – Оружие всем держать наготове.

Берген уселся в свое кресло и застегнул молнию спального мешка. Обернулся и бросил взгляд на спящую Джейн. Теперь, когда все остальные улеглись спать, он мог не так старательно сдерживать себя, зная, что остальные его уже не видят.

С Джейн что-то произошло, но Берген понятия не имел, что это могло быть. Она словно бы была зачарована значками на стене, а потом вдруг отключилась. Это было совершенно на нее не похоже. На протяжении всего пути Джейн была крепка как скала – дружелюбная, выдержанная, добрая. Она очень старалась сохранять спокойствие в невероятно сложных обстоятельствах – и это ей удавалось.

Только один раз Джейн показала, что стресс таки добрался до нее. Это было вскоре после получения потока данных из Хьюстона примерно месяц назад. Поток содержал и личные электронные письма – руководство решило, что это поспособствует подъему морального духа. Через несколько минут после окончания выгрузки данных Джейн начала безмолвно плакать и пыталась это скрыть. Берген видел, что Аджайя попыталась с ней поговорить, но это не помогло. Он начал злиться на остальных за то, что никто не обращает внимания на страдания Джейн – а может быть, они вообще ничего не замечали, что было еще хуже.

Как-то раз она втиснулась в маленькую нишу с электронной книгой в руках. Берген в этот момент находился поблизости и ел. Вдруг ему в лицо что-то брызнуло. Какая-то капелька. Он был уверен, что это не еда, потому что он пока не открывал контейнеров с жидкостями. Он поднял голову и понял, что это слеза Джейн. Как она ни старалась, слезы все же полились.

У него было три младших сестры. Он видел, как его родители творят чудеса, обнимая девочек, когда те были маленькие. В отчаянии даже он сам к этому прибегал. Он понимал, что это не лучший выход, но он не мог просто так сидеть и смотреть, как она страдает.

Он ничего не сказал. Ему не хотелось привлекать к себе внимание. Он просто подтянулся к Джейн поближе и обвил ее руками.

В первый момент она замерла, а потом прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь и стала содрогаться от безмолвных рыданий. Берген ждал до тех пор, пока она не отстранилась, бормоча извинения. Он ничего не сказал, он даже взглядом с ней не встретился. Не хотел ее смущать. Он просто отодвинулся и вернулся на свое место. Скорее всего Джейн именно это и было нужно, потому что больше она не плакала.

5

Джейн проснулась с тяжелой головой и невольно вздрогнула, вспомнив о том, что это не просто один из дней, искусственно скроенных из бесконечных монотонных часов полета через космическое пространство. Что-то наконец произошло. Все изменилось.

Ее спутники захотят получить от нее ответы – но она не знала, что им сказать. Время от времени она ловила на себе их взгляды. Тогда она притворялась спящей и слушала, как они строят планы.

Они лихорадочно соображали, как действовать дальше, руководствуясь собранными на данный момент сведениями. В большинстве случаев команде позволялось принимать решения демократическим путем, хотя окончательное решение всегда оставалось в руках главы команды – в данном случае Уолша.

Уолш выступал за то, чтобы вернуться на борт «Цели» в тяжелых скафандрах. Естественно, Бергену только это и было надо, чтобы он отстаивал противоположную точку зрения. Берген утверждал, что это будет напрасная трата ресурсов и ограничение подвижности. Когда Аджайя, Том и Рон встали на сторону Бергена, Уолш отступился. Сошлись на том, чтобы идти без скафандров, но соблюдать при этом осторожность.

За время сна острая головная боль покинула Джейн, осталась едва заметная тупая, к которой примешивались довольно-таки четкие воспоминания о сюрреалистичном общении. Мог ли это вправду быть телепатический контакт? Или это была галлюцинация? Неужели теснота космической капсулы наконец все же довела ее до безумия? В Хьюстоне им говорили, что нужно быть готовыми ко всему, но к такому ничто подготовить не могло.

Джейн перебрала в уме все, что ей было известно. Голос звучал расчетливо и холодно. Может быть, она оказалась в какой-то виртуальной, компьютерно-имитированной среде? Может быть, в этом пространстве что-то вколачивалось в центры памяти мозга, чтобы успокоить пользователя и получить нужную информацию?

Джейн стала размышлять о тех воспоминаниях, которые пробудил этот странный голос. Эти воспоминания никогда не исчезали, они таились в уголках ее сознания и тихим шепотом говорили ей о том, какой должна быть жизнь на самом деле. Но как свежо, как ярко все предстало перед ней на этот раз – она и вообразить не могла, что такое возможно… Они все вместе, втроем, как это и было до поездки в Австралию. Родные, любящие в месте, где все они были счастливы. Пережить это чувство хотя бы еще раз ей никогда не удавалось.

Какое-то время нечто подобное она ощущала с Брайаном, но между ними встали карьера и работа, и чувство пропало. Было время, когда Брайан пытался доказать ей, что их мог бы сблизить ребенок, что тогда у них появилась бы общая цель. Это было бы нездоровое решение для их отношений, но какая-то ее частичка тянулась к такой, более глубокой связи. Брайан свел к минимуму ее тревогу о том, как это сможет сказаться на карьере. Он обещал, что они поделят нагрузку, но он всегда был настолько озабочен рассмотрением партнерши с точки зрения начала семейной жизни в любой момент времени, пока не стало ясно, что это не произойдет никогда. И пожалуй, это было к лучшему, но Джейн словно бы повисла в пространстве, ее как бы отрезало от тепла, которого она жаждала.

С какой стати странный голос напомнил ей об этом, о ее личном провале? Неужели воспоминания всплыли так близко к поверхности, что она выбрала их сама? Это был случайный выбор – или выбор голоса, который почему-то знал, какой эффект на нее произведут эти воспоминания?

На все эти вопросы накладывалось чувство неловкости. Она испытала какое-то странное удовольствие, слушая голос, и из-за этого казалась себе виноватой – как ребенок, которого незнакомец обманом вынудил взять конфетку. Из этого рождалось зловещее чувство – будто голос был коварен и за ним стояла ужасная сила.

У нее было так много вопросов – и никаких ответов. Сквозь ресницы она посмотрела на своих спутников. А кого-нибудь из них, так же как ее, коснулся этот бестелесный голос? Если да, они этого не афишировали. И наверное, именно так следовало себя вести. Если голос был реальным, он попробует обратиться к ней снова. Собственно, он так и сказал.

С этой мыслью Джейн стиснула зубы, расслабила ремни безопасности и расстегнула молнию спального мешка. Ее движения сразу привлекли внимание коллег – как она и думала. Они собирали аппаратуру. Ей нужно было поторопиться, чтобы не отстать от них.

– Доброе утро, – серьезно произнесла она.

Аджайя плавно подлетела к ней.

– Как ты себя сейчас чувствуешь, Джейн?

– Лучше, – уклончиво ответила Джейн. – Какие планы на сегодня?

Она храбро встретила взгляд Уолша.

– Исследования. Проникнем дальше.

Он с опаской наблюдал за Джейн.

Она кивнула.

– Я буду готова через несколько минут. Вам следовало меня разбудить.

С этими словами она полетела к шкафчику, где хранилась еда.

Следующая фраза Уолша остановила ее:

– Ты и Варма останетесь здесь.

Джейн ухватилась за ближайшую скобу и развернулась к командиру.

– Что? Я вам нужна. Я…

– Варма выполняет приказ. Приказ для тебя такой: расскажи ей, что там произошло вчера.

Джейн смотрела на Уолша, не веря своим глазам.

– Со мной все в порядке!

Он поднял руку.

– Не надо. Гиббс сфотографирует любые надписи или знаки, какие нам встретятся по пути. Они будут автоматически загружаться на твой лэптоп, и ты сможешь с нами переговариваться. Приведешь мозги в порядок – и завтра присоединишься к нам.

С этими словами он отвернулся и продолжил проверку аппаратуры. Все прицепили к скафандрам устройства для контроля за содержанием кислорода и захватили запасные баллоны с воздухом, а также ранцы с дневным пайком, инструменты и всевозможные приборы.

Вскоре после этого Уолш и остальные мужчины ушли. Джейн услышала их удивленные голоса, когда они оказались в коридоре инопланетного корабля. Гравитация оказалась близка к земной. Было ли это подтверждением того, что инопланетянин по-прежнему старался устроить для них наилучшие условия?

Джейн нерешительно кусала губы. Следовало ли ей остановить их? Аджайя закрыла люк, и возможность сказать свое слово пропала.

Аджайя протянула Джейн рацию. Джейн взяла ее и принялась машинально готовить завтрак. Она никак не ожидала, что ее оставят в капсуле. Прихлебывая теплый кофе из пакета, она ждала, когда выпарится вода из упаковки с яичницей. Если она им была там не нужна, зачем ее тащили сюда через половину Солнечной системы? Она открыла лэптоп и подавила желание в сердцах стукнуть им по столику с крепежной «липучкой». Смотреть на значки на экране лэптопа она могла бы и из дома в полном комфорте.

Аджайя порхала поблизости и явно поджидала возможности устроить ей экзамен и завалить кучей вопросов.

– Джейн? Нам хорошо бы поговорить о том, что случилось вчера, – наконец обтекаемо выговорила она.

В это мгновение на экране ноутбука появилось первое изображение из тех, что Джейн видела вчера. Джейн резко втянула ноздрями воздух. Да… Она этого не могла себе представить. Даже в этом формате она видела, что символ означает «открыто», но к значению прибавлялась глубина и смысл, хотя на этот раз реакция была поверхностной, всего лишь обычным пониманием, не более того. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Может быть, она все-таки не сошла с ума.

Аджайя подлетела ближе и посмотрела на экран.

– Что с этими значками, Джейн? Похоже, они как-то действуют на тебя.

– Я… А ты не видишь?

– Не вижу? Чего?

– Когда я смотрю на этот символ, он расширяется, как голограмма. Он распространяет, транслирует информацию.

– Голограмма? – Аджайя из снисходительности к Джейн еще раз вгляделась в экран, но покачала головой. – То есть сначала ты их увидела так, как их вижу я, а потом они расширились?

Голос Аджайи звучал уж слишком сочувственно.

– Понимаю, моя реакция может показаться чересчур сильной.

– Ты пережила огромный стресс.

Джейн скрипнула зубами.

– Я в полном порядке.

Аджайя нахмурила брови.

– Джейн, ты должна понимать, что твое состояние самозащиты внушает тревогу. Мне бы хотелось тебя осмотреть. Ты позволишь?

Джейн неохотно закрыла крышку ноутбука.

– Конечно.

Она спокойно ждала, пока Аджайя измеряла частоту ее пульса, проверяла рефлексы и прочие неврологические признаки. Затем Аджайя задала целый ряд вопросов для определения состояния психики. Подобный экзамен Джейн уже проходила несколько раз. Они все такое проходили.

Закончив обследование, Аджайя повернулась к Джейн и принялась постукивать кончиками пальцев по краю лэптопа.

– Результаты у тебя те же самые, какие были на протяжении последних шести месяцев и раньше. У тебя небольшая депрессия, но больше нет никаких клинических признаков психической нестабильности. Физически твое состояние кажется мне хорошим. Я не могу определить, что вчера с тобой произошло, если только ты не расскажешь мне больше.

Джейн прорвало:

– А больше никто не почувствовал ничего необычного? Типа жужжания в голове?

Аджайя с интересом спросила:

– Жужжание? Ты вчера бормотала что-то про пчел. Почему ты ничего не сказала?

Джейн задумалась, что ответить.

– Сначала я подумала, что у меня просто нервы сдали. Но потом жужжание стало громче. А когда я расшифровала символы, звук вдруг стал невыносимым.

Аджайя задумалась.

– И в этот момент ты отключилась. У тебя раньше случался шум в ушах?

– Шум в ушах? Нет.

Аджая достала отоскоп и долго обследовала уши Джейн. Наконец она отстранилась.

– Возможно, это синдром Меньера. Это нарушения в области внутреннего уха. Начаться может внезапно и приводит к сильному головокружению. Часто с этим состоянием сочетаются головные боли. Лечится очень легко. А сейчас ты слышишь жужжание? Кружится голова? Ощущаешь потерю слуха?

– Нет. Я чувствую себя хорошо.

– Это состояние возникает время от времени. Между приступами могут проходить годы, но они могут случаться и каждый день. Не чувствуешь ли ты давления в ушах? Может быть, ты чувствовала давление вчера?

– Нет. Ничего такого.

– Очень хотелось бы провести аудио-метрическое исследование, но у меня нет соответствующего оборудования. Известно, что стресс способен обострить тиннит[10], хотя и не вызывает его. – С немного усталым видом Аджайя стала убирать медицинское оборудование. – Твой обморок в тот момент мог быть вызван элементарным падением артериального давления при перемене положения тела. Такое случается у более чем восьмидесяти процентов астронавтов во время долгих полетов. Я не знаю, Джейн. Ни один диагноз не годится, и меня это тревожит. Давай осторожно понаблюдаем за твоим состоянием. Ты ведь мне скажешь, если у тебя появятся какие-то новые симптомы, да?

У Джейн поплыло перед глазами.

– Конечно. Конечно, скажу.

Возможно, Аджайя смогла бы все понять, если бы она рассказала ей про остальное. Джейн сглотнула слюну, поморгала и наконец произнесла:

– Прости меня. В будущем я стану более откровенна, обещаю.

Джейн выскребла из контейнера остывшую яичницу, но пробовать не стала. Ей безумно хотелось вернуться на инопланетный корабль, не хотелось торчать внутри капсулы еще сутки – ведь отсюда она не могла ничего увидеть своими глазами.

Она принялась снова рассматривать символы и сосредоточила свое внимание на значках, проставленных снаружи на пластиковых контейнерах с гранулами, которые они обнаружили в кладовой. Шифр был непонятный, ускользающий от понимания. Джейн почти видела голограмму, но она возникала где-то на краю пределов достижимости. Еще хуже было то, что мысли блуждали и возвращались ко всему тому, что голос сказал ей днем раньше.

«Пища имеется в достатке, как вы уже успели уяснить».

Джейн удивленно заморгала и едва удержалась, чтобы не ахнуть. Голограмма ожила.

«Питание… припасы… съедобное, аппетитное… сытное… здоровое… калорийное… хорошо усвояемое, подобранное по составу… смесь».

Джейн поморщилась. Контейнеры были наполнены какой-то питательной основой – сырьем для приготовления пищи. Понятие, сформировавшееся в ее сознании, было совершенно чужеродным. Она гадала, что бы это могло значить, когда стала прибирать за собой после завтрака, а в это время заговорила рация:

– «Провиденс». Гиббс на связи. Прием.

Аджайя поспешно схватила рацию.

– «Провиденс» слушает. Прием.

– Проверка связи. Картинки получили? Прием.

Джейн взяла свою рацию.

– Да, Рон. Я получила восемь новых изображений. Для того чтобы их расшифровать, мне нужно немного больше контекста. Хотелось бы присоединиться к вам. Доктор Варма считает, что у меня ничего серьезного нет. Прием.

Зазвучал веселый, немного гнусавый голос Гиббса:

– Понял тебя, Джейн. Мы с тобой свяжемся. Прием.

Через несколько секунд рация снова ожила:

– «Провиденс», говорит Уолш. Мы разделяемся на две команды. Гиббс и Комптон возвращаются обратно, чтобы заснять еще несколько кадров для уточнения контекста, а мы с Бергеном пойдем вперед. Уолш сеанс связи закончил.

– Я могла бы встретиться с вами…

– Оставайтесь на месте, Холлоуэй. Уолш сеанс связи закончил.

Джейн скрипнула зубами. Прятаться в капсуле – это не могло уберечь ее от того, что она пережила днем раньше, она была в этом уверена. Но конечно, остальные об этом не знали.

В ожидании она подготовила все, что могло ей понадобиться, когда она вернется на инопланетный корабль. При этом она старательно избегала встречаться взглядом с Аджайей, которая неодобрительно следила за ее действиями. Когда Джейн извлекла из шкафчика баллон с воздухом, на нее вдруг навалилась восхитительно приятная дремота. Она медленно заморгала, ее руки вдруг стали тяжелыми.

Ее сердце часто забилось.

Она поборола панику и задумалась о том, какой у нее есть выбор. Она могла бы попробовать сопротивляться. Днем раньше это ей не помогло. Она только устала, изнемогла. Она почти ничего не получила от этой борьбы – уж во всяком случае, ничего такого, во что хоть кто-нибудь поверил бы.

Жужжание уже началось. Опять.

Она напомнила себе о том, что это – возможность получить ответы. Она зажмурилась и сосредоточилась на глубоком дыхании. Пульсирующий гул усилился. Мысли потекли медленнее. Она заставляла себя прекратить сопротивляться, постаралась расслабиться и раствориться в мгновении…

Прилив радости подсказал ей, что ее собеседник рядом.

Она полусонно разжала веки и оказалась в хижине.

– Привет.

– Доктор Джейн Холлоуэй, ты не рассказала другим про наш уговор.

Джейн резко насторожилась. Голос звучал… сердито. Разве компьютер мог рассердиться? Она медленно повернулась по кругу и заставила себя придать лицу нейтральное выражение, хотя мышцы словно бы задеревенели.

– Привет. Ты не сказал мне, как тебя зовут.

Голос зазвучал нетерпеливо:

– Не понимаю. Это крайне важная информация. Ты должна их оповестить.

Джейн покачала головой.

– Они мне не поверят. Они… У меня нет доказательств.

Она задумалась о том, чем занимается, – произносит виртуальные слова виртуальным ртом, потому что ее тело на самом деле находилось внутри космической капсулы «Провиденс» и она была без сознания. Наверняка она плавала в воздухе и натыкалась на разные предметы. Она опустилась на кровать, вдруг потеряв уверенность.

– Может быть, я сошла с ума.

– Доктор Джейн Холлоуэй, есть срочное дело, которое требует вашего внимания. Не время погружаться в иллюзорные фантазии.

Джейн с опаской встала. Это странное общение расслабляло ее, разоружало. Она начинала забывать о том, как опасна эта ситуация, ее покидала обычная осторожность, у нее вылетели из головы все вопросы, которые она собиралась задать.

– Что?

– Я не могу уберечь их от беды. Я пытался предпринять сдерживание и недопущение, но средства управления не реагируют так, как должны. Природа заражения такова, что оно прерывает необходимые нервно-электрические цепочки. Я неподвижен и нем. Только с тобой я способен поддерживать связь. Остальные для меня не открыты. Я не могу на них влиять. Ты и только ты одна должна действовать.

В голосе завибрировали истеричные нотки.

Джейн напряглась. Ее вдруг охватил страх.

– О чем ты говоришь?

– Я предположил, что твоя личность хорошо ответит на любые исследовательские усилия. Я мог бы направлять тебя и отговаривать, если понадобится. Однако в настоящее время четыре индивидуума присутствуют в двух секретных помещениях, а двое из них находятся в губительной близости от опасности, которая грозит самому их существованию. Мне бы не хотелось их истребления.

Голос звучал надменно, самодовольно.

Рука Джейн рефлекторно сжала спинку стула.

– Истребление? Ты говоришь, что остальные астронавты в смертельной опасности?

– Доктор Джейн Холлоуэй, я жду от тебя предотвращения надвигающейся катастрофы.

– Как? Скажи мне как. Скажи, что я должна делать. Что за опасность?

– Жди. Я отправляю данные.

Джейн пошатнулась. Жужжание у нее в голове звучало все громче. Понимание проникало внутрь ее с новой, волнующей остротой. Она ощущала вибрацию с силой, дотоле неведомой. Она чувствовала полет каждой крошечной пчелки. Она чувствовала, как создаются связи, как отдельные нейроны выстреливают гораздо быстрее, чем, по идее, могут. Она чувствовала себя отделенной от себя самой, отрешенно наблюдающей, а в это время пространство между ее ушами расширялось для восприятия…

Она ахнула. Ее сознание заполнили трехмерные карты интерьера «Цели» в сопровождении чего-то наподобие описания функций и содержимого каждого сектора. Она упала на четвереньки и попыталась как-то справиться с потоком информации.

– О боже… – прохрипела она.

– Если хочешь, я бы с признательностью обсудил существование божественных форм жизни, но, быть может, нам лучше поговорить о более насущных делах? Было бы предпочтительно отложить этот разговор на какое-то время до полного запечатления приказа и запоминания картины управления. Однако в данный момент это жизненно важно. Ты готова приступить?

– Нет! Просто… перестань! – Джейн извивалась на шершавом, пыльном полу хижины, сжимая руками голову. Маленькие сверкающие пчелки вырастали внутри, производили связи, что-то переписывали и оставляли после себя горящие следы, передавая данные. – Останови этих пчел! Пожалуйста! Это чересчур!

– Доктор Джейн Холлоуэй, тебе тяжело. Я помогу.

Джейн ощутила подъем, облегчение, уменьшение боли. Она открыла глаза в темноте, но эта перемена ее не испугала, а только вызвала любопытство. Ей казалось, что ее обняли, ей было тепло и спокойно. Это было чудесно, но и пугающе.

– Что ты сделал со мной?

– Я просто разделил мыслительные слои. Ты по-прежнему там, но еще и здесь. Я не осмеливаюсь слишком долго держать тебя без прикрытия. Это могло бы вызвать когнитивный диссонанс. Я не знаю, как ваш вид может отреагировать на подобное вмешательство.

У Джейн было такое ощущение, что она уходит все дальше и дальше от реальности.

– Здесь – это где?

– Со мной.

– Где ты? Физически?

– Я здесь.

Это существо явно предпочитало обтекаемые, двусмысленные ответы. Если бы ситуация не была настолько экстремальной, Джейн бы весело расхохоталась.

– Что это за форма общения? Как мы это делаем?

– Я проник в дремлющий участок твоего головного мозга. Стимуляция этой области активирует ранее невыраженный генетический материал, что, в свою очередь, возбуждает текущие структурные улучшения, облегчающие данный метод общения. Коротко говоря, мое экспертное вмешательство мне подсказывает, что у тебя происходят ускоренные эволюционные изменения.

Джейн слышала слова. Она улавливала их значение. Но она не могла понять их смысл.

А голос продолжал без остановки:

– Это любопытство. Ты концептуально знаешь об индивидуумах в твоем мире с такой способностью, однако создается такое впечатление, что ваша цивилизация решительно отрицает саму возможность существования такой способности. Подобная близорукость – преграда на пути прогресса вашего мира. Недостаток науки – если не воображения. И все же в целом все вы шестеро обучены стандартам научных исследований. Ваш вид исчезает, доктор Джейн Холлоуэй.

Джейн сглотнула подступивший к горлу ком.

– Ты и с другими так общаешься?

– Нет. Это невозможно.

– Почему?

– Я способен просматривать чужие мысли и воспоминания, что-то узнавать – в ограниченном масштабе, но я не могу с ними общаться. Быть может, со временем это станет возможно. Им не дается менсентентийский. Это мешает общению.

Джейн силилась уловить ход мыслей незнакомца.

– Менсентентийский?

– Общий язык.

– Что? Послушай, ты должен объясниться. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я бы посоветовал более сдержанное, спокойное отношение, доктор Джейн Холлоуэй. Я не учитель. Я не получил требуемых инструкций.

Джейн сделала глубокий вдох, чтобы подавить нарастающее раздражение, и продолжала:

– Пожалуйста, скажи мне, что тебе известно о менсентентийском.

– Я буду краток. Загрузка почти завершена. Ты должна вернуться. Общий язык пребывал внутри тебя в дремлющем состоянии, он был компонентом генетической памяти, данной тебе Кунабулой.

– Генетической памяти.

Голос издал нечто наподобие вздоха и продолжил рассказ:

– У большинства видов генетическая память пробуждается в период пубертатных изменений и означает готовность вступить в общение с теми, кто находится за пределами их собственного вида. Твоя конверсия произошла почти спонтанно. Это довольно уникально и скорее всего является результатом твоего широкого лингвистического опыта. Когда я наблюдал это пробуждение, я усилил мои попытки общения, что в итоге привело к успеху. Я должен сказать, что Септилии были очень огорчены тем, что менсентентийский в вашем мире не работает. Огорчило их и то, что вы там не были хорошими слугами, что ваш мир пребывает в состоянии такого хаоса и на грани экологического коллапса…

«Кунабула? Септилии?» От наплыва информации у Джейн кружилась голова.

– Постой, – прервала она своего невидимого собеседника, – ты говоришь, что символы… и сейчас мы общаемся на менсентентийском?

– Пора, доктор Джейн Холлоуэй. Ты проснешься с полным пониманием устройства этого судна и должна незамедлительно действовать. Тебе станет ясно, как следует действовать. Пока мы не можем общаться в то время, когда ты в сознании, но если станешь слушать, то будешь слышать мои сообщения. Я буду предлагать помощь, когда смогу. Теперь ступай.

– Погоди. Назови мне свое имя!

– Я Губернавити. Эй’Брай.

– Эйиии-Брай? – машинально повторила Джейн, чтобы удостовериться в том, что она верно расслышала все нюансы звучания имени и в дальнейшем будет помнить и произносить его верно. Но ответа не последовало. К ней вернулась страшная боль.

6

Первым вошел Берген, и сразу зажегся свет. Его поприветствовал негромкий звук – выброс воздуха. Это была еще одна просторная, объемистая кладовая, от пола до потолка заставленная цилиндрическими резервуарами – все они были одного цвета, как и все прочее на этом корабле.

– Почему-то я ожидал, что интерьер инопланетного корабля окажется поинтереснее, – заметил Уолш.

– Да уж. – Берген глянул на Уолша, когда они пошли по извилистому проходу, чтобы понять, как далеко он уходит. Проходы в этой кладовой лежали не по привычным прямым линиям. – Что ты думаешь насчет того, что сказала Джейн?

– Подожду, что скажет Варма, – произнес Уолш таким тоном, что стало ясно: обсуждение закончено. – Как думаешь, что в этих бочках?

Берген зевнул и пожал плечами.

– Что-то такое, что и мы бы держали в резервуарах, наверное. Вода, сжатые газы, какое-то топливо. Чтобы наполнить корабль такого размера воздухом, нужно чертовски много газа. Не сомневаюсь, Джейн разберется. Она большой специалист.

Он опять пожал плечами, нахмурился и удержался от смеха.

Он скосил глаза на Уолша, чтобы посмотреть, заметил ли Уолш выражение его лица или высказывание насчет Джейн. Не заметил. Уолш пристально разглядывал что-то вроде вентиля на одном из резервуаров. Он снял ранец и лямки дыхательного аппарата и низко наклонился к резервуару в забавной позе. Для полноты картины ему не хватало только большущей лупы. Представив себе это, Берген фыркнул от смеха.

– Кстати, о воздухе – тут даже что-то вроде сквознячка, чувствуешь? – Уолш чуть заметно покачнулся и усмехнулся. Это было странно. Уолш никогда не улыбался. – Приятно – после десяти месяцев в затхлом воздухе и тесноте нашего треклятого чайника.

Берген невольно зашелся смехом.

– И точно, правда? Похоже, где-то сломалась система вентиляции.

Уолш хлопнул его по плечу, и это показалось Бергену нетипичным проявлением дружелюбия. Уолш двинулся дальше и потащил за собой свой ранец и аварийное дыхательное оборудование.

– Скажем маленьким зеленым человечкам, чтобы починили вентиляцию – если найдем их, конечно.

– Угу. Нет, нет. Не мы. Джейн им скажет.

Уолш торжественно кивнул. Он вел себя как пьяный. Это выглядело ненормально.

– Точно. А вчера все-таки что случилось, как тебе кажется?

Берген помотал головой, пытаясь ее прочистить. Он ощущал, что сознание наполняется странным туманом.

– Я же тебя только что про это спросил, а ты сказал, что подождешь, что скажет Аджайя.

– Точно. Я так сказал. А ты знаешь, что ты скотина законченная, Берг?

Берген игриво толкнул Уолша, и того пронесло через всю кладовку. При этом он хохотал во всю глотку.

– Эй, эй, эй – осторожно! Думаю, Гиббс вчера мне пару ребер сломал, когда повалился на меня. – Уолш опять покачнулся и, похоже, смутился. Он ощупал свое туловище обеими руками. – Смешно, слушай… Они уже и не болят.

Берген медленно приблизился к Уолшу.

– А ты Аджайе про это говорил?

Уолш издал театральный вздох.

– Ерунда. В тот момент важней была Холлоуэй. – Он огляделся по сторонам. После того как он толкнул плечом Бергена, они продвигались вдоль узкого прохода между резервуарами. – Дверь, – скованно отметил Уолш. – Давай откроем ее и поглядим, что там по соседству. Более или менее то же самое, зуб даю. Кучи и кучи всякой такой дребедени. Гиббс был прав – жутко странный цвет. Зачем им понадобилось красить все до одной треклятой штуковины одной и той же краской? Мы ведь с тех пор, как здесь оказались, ничего не видели другого цвета, точно?

Уолш нажал на панель около двери, переступил порог и тупо уставился в темноту. Это было странно. До сих пор светильники всегда включались автоматически, стоило им войти в новое помещение. Из-за темноты у Уолша возникло ощущение, что сюда соваться не стоило.

Уолш скорчил рожу и облизнул губы, словно улыбчивый комик.

– Губы онемели, – сообщил он голосом изменившегося, более глубокого тембра.

Что-то было не так.

Берген огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь датчика движения и отпрянул.

– Ой, мать твою. – Собственный голос прозвучал для него странно, басовито. Но у них помимо этого хватало проблем. Он сгреб в кулак ткань летного костюма Уолша на спине и развернул его к себе. – Глянь!

– Матерь божья, – медленно протянул Уолш. Его голос стал звучать негромко и зловеще. – Что за чертовщина?

Свет в помещение проникал через дверной проем соседней кладовой. Вся стена около двери, насколько хватало глаз, была усеяна какими-то животными размером от огурца до крупной собаки. При тусклом свете на темной стене трудно было рассмотреть, какого цвета эти существа – то ли серые, то ли лиловые. Казалось, что поверхность у них влажная, скользкая, с радужным отливом, и они двигались. Некоторые из тех, что покрупнее, двигались пугающе быстро. Но при всем этом они не производили такого уж устрашающего впечатления. Тем не менее Берген решил сохранять дистанцию.

– Здоровущие слизни, – отозвался Берген свинцовым басом, покачал головой и недоверчиво улыбнулся.

Они с Уолшем обменялись встревоженными взглядами. Уолш хихикнул, но его смех прозвучал негромко и искаженно. Он умолк и взволнованно произнес:

– Вот что. Давай-ка вернемся.

– Командир Уолш, на связи «Провиденс». Возвращайтесь. Прием.

Берген и Уолш дружно вздрогнули, услышав по рации громкий голос Аджайи.

Уолш приосанился.

– Говорит Уолш. Варма, докладывай. Прием.

– Джейн снова без сознания. Я не могу ее разбудить. Прием.

– Что случилось? Прием.

– Она вдруг задремала, и я поняла, что она лишилась чувств. Жизненные показатели в норме. Ваш голос звучит необычно, командир. С вами все в порядке? Прием.

Уолш зажмурился, всеми силами стараясь слушать как можно более сосредоточенно. Почему стало так сложно соображать? У Бергена было такое ощущение, будто он засыпает на ходу. Онемение рук и ног, отупение, бессвязность мыслей. Им нужно было как можно скорее убираться отсюда.

Он схватил Уолша за руку и направился к выходу. Уолш вздрогнул, словно очнулся от транса, и послушно двинулся следом за Бергеном. А у Бергена осталась только одна мысль: как бы поскорее добраться до двери и выйти.

Раздался громкий, пронзительный звук, и Уолш с Бергеном застыли на месте как вкопанные. Бергену понадобилась почти минута, чтобы распознать этот звук. Сработал монитор кислорода дыхательного аппарата Уолша. Как только он это понял, тревожный сигнал подал и его монитор. По табло вверх и вниз забегали цифры. Нечего было удивляться тому, что у него так закружилась голова.

Он быстро снял с плеча ранец и баллоны со сжатым воздухом. Принялся открывать клапан, но пальцы плохо слушались. Они словно бы стали деревянными.

Берген скосил глаза на Уолша. Он ожидал, что его напарник займется тем же самым. Но – увы. Уолш наблюдал за слизнями, и Берген понял почему. Те начали шевелиться гораздо быстрее. Похоже, их взбудоражили сигналы тревоги.

А Уолша слизни словно бы загипнотизировали. Он медленно направился к одной из крупных особей и вытянул руку. Проклятье… Он уходил назад от выхода. Берген с силой помотал головой, пытаясь прогнать дурманящее состояние, и бросился вдогонку за Уолшем. Поравнявшись с ним, он потащил его в обратную сторону.

– Не будь проклятым сорвиголовой, Уолш!

Уолш ничего не сказал в ответ.

Их кислородные мониторы все еще издавали сигналы тревоги, и это помогло Бергену вспомнить, чем он занимается. Его пальцы наконец сжались на клапане баллона, и он придвинул к лицу маску.

В этот момент погас свет.

Уолш налетел на него, и они оба рухнули на пол в полной темноте. Приземление получилось не мягким. Они с криком начали размахивать руками и ногами. Берген выронил ранец и баллон с воздухом и начал шарить по полу, пытаясь их нащупать.

Уолш хватался за него и то бормотал что-то бессвязное, то маниакально хохотал.

Берген поборол панику и на миг замер на месте, пытаясь сосредоточиться. Мысли разбегались… низкий голос. Что-то было… вчера…

Почему он не мог соображать?

– Командир? Уолш? Берген? Доложите обстановку. Прием, – вновь прозвучал голос Аджайи. Мониторы кислородных баллонов продолжали истошно вопить.

Попытки Уолша ухватиться за Бергена становились все более вялыми. Он обмяк и мертвым грузом улегся на пол рядом с Бергеном. У него началась асфиксия или что-то еще в этом роде. Берген понимал, что с ним будет то же самое, если он не найдет свой баллон с воздухом. Он отодвинул от себя обмякшее тело Уолша и удвоил свои старания. Он вслепую обшаривал все вокруг себя и искал баллон и ранец – хоть что-нибудь.

«Уолш. У Уолша тоже есть баллон».

Адреналин бушевал в крови Бергена. Он попробовал перевернуть Уолша лицом вниз. Проклятье! Тот ухитрился в какой-то момент сбросить с плеч ремни. Ни ранца, ни баллона у него на спине не было.

Берген обессиленно лег на бок. Они с Уолшем умрут здесь, в темноте, на инопланетном звездолете, в окружении огромных, отвратительных, чужеродных космических слизней.

Он закрыл глаза и поддался дремоте. Но как уснешь под такой противный вой сигнализации? Кто-то должен был ее выключить.

Дремоту Бергена прервал звук голоса Джейн. Он не слишком охотно очнулся, чтобы послушать ее. Она говорила встревоженно:

– Уолш, Берген… Это Джейн. Вы меня слышите?

– Джейн?

«О… Это она по рации к нам обращается».

Словно бы растолстевшими, непослушными пальцами Берген схватил рацию. Загорелся маленький красный огонек. Теперь он мог говорить.

– Джейн? Это Берг.

– Доктор Берген? Вы… как?

Он силился разжать веки.

– Потерял. Оба. Темно, Джейн.

– Что… что произошло? Что вы потеряли?

– Не знаю. Воздух, кажется. Так спать охота, Джейн.

Сигнал… Сигнал за сигналом.

– Алан, послушай меня. Не спи. Ты… Оно… Я думаю, дело в газе. То помещение, в котором вы находитесь, наполнено каким-то газом. Вам нужно уйти из этой комнаты!

Что ж, эта мысль ему тоже приходила в голову.

– Не могу. Ни черта не вижу. Слизней не вижу.

Он говорил все более неразборчиво. Он был пьян? Как это могло случиться?

– Ладно. Хорошо. В этом проблема, да?

– Угу.

Джейн опять умолкла.

Мониторы продолжали истошно сигналить. Звук разрывал барабанные перепонки. Берген снова начал засыпать.

– Алан? Поблизости от вас – высокие резервуары и скоб-трапы, так? Заберитесь на скоб-трап. Если вы подниметесь повыше, концентрация газа уменьшится. Я иду вам на помощь, но вам тоже нужно потрудиться.

Что же это за сигналы?

– Джейн? Что происходит? – прозвучал голос Комптона.

Они начали переговариваться.

Берген отключил их и мысленно ухватился за то, о чем только что сказала Джейн. «Газ. Ага». Он заставил себя подняться на ноги, наклонился и схватил Уолша за руку выше локтя. Вторую руку он вытянул в сторону, нащупал один большой резервуар, сделал шаг и не слишком ловко потянул за собой Уолша.

Там будут слизни. Мерзкие, скользкие слизни.

Берген, пошатываясь, волок за собой Уолша. Что-то загрохотало и покатилось по полу совсем рядом. Что это? Судя всему, что-то важное. Он сосредоточился на том, откуда донесся звук, опустился на четвереньки и ощупал пол вокруг себя. Наконец его пальцы прикоснулись к шершавой поверхности чего-то твердого и холодного. Прикоснулись и сомкнулись.

Воздух. О черт, это был воздух. Баллон с воздухом.

Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он сжал в руке маску и поднес ее к лицу. Баллон он прижал к груди и другой рукой повернул вентиль. Заставил себя сделать глубокий вдох. Через несколько мгновений в его мозгу начала формироваться картина понимания.

Газ ксенон. Он заметил необычно высокое количество этого газа в воздухе днем раньше. По всей видимости, баллоны в этой кладовой содержали ксенон, и произошла его утечка. Это был газ без запаха и вкуса. Кто знал, в какой концентрации он здесь присутствовал? Им еще повезло, что они не задохнулись.

Низкий голос, странное поведение, путаность сознания. Действие ксенона близко к действию закиси азота – веселящего газа. Нужно было поделиться воздухом с Уолшем и вместе с ним выбраться отсюда. Но помещение было огромным, и Берген никак не мог узнать, где находится другой выход из него.

Он снял маску, прижал ее к лицу Уолша и натянул ремешок ему на затылок. Затем он прижал ладонь к груди Уолша. Похоже, она поднималась и опускалась.

Берген задержал дыхание на такое долгое время, как только мог, а потом стал дышать неглубоко. При этом он продолжал старательные поиски второго баллона с воздухом и обоих ранцев. Сон снова начал наваливаться, когда он нащупал один из ранцев. Он сунул руку внутрь и стал шарить в ранце. Наконец он нашел рукоятку фонарика. Берген включил его и провел лучом света по фигуре Уолша. Тот начал приходить в себя.

– Дыши глубже, Уолш! – рявкнул Берген и вдруг начал хихикать.

Что смешного, интересно? А, ну понятно. Мониторы кислорода снова заработали, и тогда он вспомнил, в чем дело.

Уолш приподнялся и сел.

– Это ксенон! – прокричал Берген и беспомощно рассмеялся, водя по сторонам лучом фонарика в поисках второго баллона с воздухом. Он никак не мог его увидеть.

Уолш встал. Отличная мысль. Ксенон был самым тяжелым из нерадиоактивных газообразных веществ. Нужно было удалиться повыше от пола. Как можно выше. Берген тоже встал и пошатнулся. Моргая, как сова, он уставился на Уолша.

– Где второй баллон? – требовательно вопросил Уолш, сняв кислородную маску и приложив ее к лицу Бергена.

Берген сделал несколько глубоких вдохов. Это помогло ему быстро освободиться от тяжелого газа.

– Не знаю, – ответил он и стал осторожно водить лучом фонарика рядом с собой и Уолшем, но баллона нигде не было видно. Ему удалось обнаружить только несколько слизней совсем близко, и их было слишком много, на его взгляд.

Они находились не только на стенах. Они покрывали поверхность больших баллонов вокруг Бергена и Уолша. А один из самых здоровенных накрыл собой пульт управления дверью, ведущей в соседнее помещение. Вот почему выключился свет. Путь к отступлению был отрезан мерзким лиловым комком слизи.

Из динамика рации послышался треск, а потом зазвучал голос Джейн:

– Алан? Ты не заснул?

Джейн. Он вспомнил, что она велела ему сделать.

Он передал кислородную маску Уолшу и направился к ближайшему скоб-трапу.

– Еще не помер, Джейн. Собираюсь взобраться вверх по лесенке. У нас на двоих один баллон с воздухом. – Он поманил за собой Уолша. – Иди сюда, нам надо подняться повыше. Там воздух будет почище, и, может быть, мы оттуда разглядим другую дверь.

Из рации снова донесся голос Джейн:

– Алан, не прикасайтесь к слизням. Они выделяют вещество, которое может вызвать у вас химические ожоги.

Берген охнул и поднялся на скобу выше. Он не мог ответить Джейн. Кольца лестницы находились на нелепо большом расстоянии одно от другого. Ему приходилось часто останавливаться, чтобы отдышаться.

Подниматься наверх было настолько нелегко, что они оба успели надышаться ксенона. Уолшу было нехорошо. Он молчал, и Бергену то и дело приходилось напоминать ему о том, что они делают. Черт, да он и сам с трудом это помнил.

Фонарик был прицеплен к одежде Бергена, и из-за этого видимость была кое-какая, но ему нужны были обе руки, чтобы взбираться наверх, передавать Уолшу кислородную маску и забирать ее.

Слизни были повсюду вокруг него. Он видел, как они поблескивают в слабом свете фонарика.

Где же Джейн? Черт побери, это должно было закончиться как можно скорее. Как она их разыщет? Как она вообще поймет, что происходит?

Жизнь состояла в том, чтобы взбираться по бесконечному трапу и пытаться не дать умереть Уолшу. Ничего больше не осталось. Скоба за скобой в полумраке. Дышать. Передавать маску.

Уолш реагировал все хуже.

Скобы трапа были широкими. Берген зацепился согнутой в локте рукой за скобу и скользнул в сторону, старательно держась подальше от резервуара и его скользких оккупантов. Он поманил Уолша за собой и задержал дыхание, чтобы как можно дольше сберечь внутри себя кислород.

Им придется держаться здесь – вот так, пока их не разыщет Джейн. С этой мыслью Берген стал шарить свободной рукой вокруг себя и наконец обнял Уолша. Одну ногу он сквозь боль перебросил через скобу, чтобы закрепиться понадежнее. После всего пережитого он не позволит этому поганцу рухнуть вниз.

Сделав глубокий вдох, он рискнул снова выйти на связь.

– Джейн. Ох, послушай, это уже не смешно. Почему так долго, черт побери?

Теперь его голос зазвучал чуть ближе к обычному тембру – хороший признак.

– Сейчас вы в безопасности? – спросила Джейн.

– Не сказал бы. Уолш в паршивом состоянии. Почему – в толк не возьму. Сжатый воздух ему не очень-то помогает.

– Я оставила Комптона и Гиббса у той двери, через которую они вошли. Они пытаются ее открыть, но механизм не срабатывает.

– Если слизни выделяют токсическую жидкость – понятно, почему механизм не срабатывает. С нашей стороны поверх пульта управления дверью сидит слизень размером с небольшого пони.

– Я почти добралась до еще одной двери, через которую можно попасть в это помещение. Мне понадобится еще какое-то время, чтобы найти вас. У тебя есть фонарик с мигалкой?

Берген взял у Уолша кислородную маску, сделал несколько вдохов и ответил:

– Ранец при мне. Я закрепился на трапе и стараюсь не дать этому тупому ослу свалиться на пол. Могу включить мигалку. Скажи когда.

Он удержался и не добавил: «Поспеши, Джейн. Долго я так не продержусь. Уолш – мертвый груз. Он нас обоих утянет вниз».

7

Джейн боялась верить Эй’Браю, боялась ему доверять, но и не доверять боялась. Ей было больно. В ее голове вертелось абсурдное количество информации. Страх и неуверенность владели ею, но она не могла этого показать.

Уолш и Берген находились на грани гибели – в этом Эй’Брай, похоже, оказался прав, а если учесть природу грозившей им опасности, они вряд ли могли спастись самостоятельно.

Уолш и Берген… Алан… Может быть, они сейчас уже задыхаются.

Эта мысль принесла Джейн очень много неприятных мыслей и воспоминаний. Ей хотелось прогнать их, но образы стремительно всплывали к поверхности.

Был выходной день. Ярко-синее небо, бегущие по нему облака. Она болтала с туристами и загорала в маленькой лодочке, пока отец подыскивал правильное место. А потом она видела, как у туристов загораются глаза, когда она показывала им ярко окрашенных рыб и чарующих подводных существ. Шторм налетел неожиданно и стремительно. Разбушевавшееся море стало бить лодку о коралловые рифы. Туристы оказались плохими пловцами, их уносило волнами все дальше. Джейн пыталась им помочь. И некоторым помогла, но этого было недостаточно.

Нет. Сосредоточиться.

Хотя бы Аджайе хватило ума просто наблюдать за Джейн и она не стала ее связывать или накачивать успокоительными. К счастью, Аджайю в достаточной мере убедило самообладание Джейн и ее уверенность, к тому же на ее решение повлияло странное поведение Уолша и Бергена, которые между тем повиновались строгим приказам Джейн. Это не помешало Аджайе обрушить на Джейн уйму вопросов, но у той не было времени отвечать. Наилучшим доказательством для себя и других стала бы демонстрация этого… сотрудничества с благоприятным исходом. Другого выбора не было.

– Джейн? Что за слизни? – выдохнула Аджайя, стоявшая у нее за спиной.

Джейн мчалась к ближайшему входу в то помещение, где застряли Берген и Уолш. На спине у нее висел большой зеленый баллон со сжатым воздухом. Трубка, соединявшая баллон с кислородной маской, при каждом шаге била ее по шее и груди.

Она должна была успеть туда вовремя. В опасной ситуации даже мгновение нерешительности могло стоить человеку жизни. «Даже самый опытный пловец», – говорили ей.

Слишком много минут было истрачено понапрасну на попытки открыть другую дверь. Джейн хотелось бы отправить Гиббса и Комптона к еще одному входу, но пришлось бы слишком долго объяснять, как туда добраться.

Она не стала отвечать на вопрос Аджайи. На мгновение сняв маску, она задала вопрос сама:

– Аджайя, на сколько минут рассчитаны маленькие баллоны, которые они взяли с собой?

– Обычно на сорок минут.

– И даже если они передают баллон друг другу? – спросила Джейн, бросив на Аджайю опасливый взгляд через плечо.

Они понятия не имели, сколько времени Уолш и Берген дышат воздухом из одного баллона. Возможно, осталось совсем мало времени.

– Скорость подачи воздуха должна быть одна и та же… – не слишком уверенно произнесла Аджайя.

Даже она точно не знала.

Один ряд, два, еще три – судя по плану отсеков, разворачивающемуся в сознании Джейн. Не сбавляя скорости, она налетела на стенку, протянув руку к значку. Дверь открылась, и Джейн стрелой вбежала внутрь. Было темно. Она порылась в ранце в поисках фонарика. Неужели она опоздала? Неужели она найдет их бледными и посиневшими – такими, каким нашли ее отца, застрявшего на рифе и захлебнувшегося?

Джейн сняла кислородную маску и сжала в руке рацию.

– Берген, я здесь. Включи мигалку, чтобы я увидела, где вы.

Надев маску, Джейн напрягла зрение и слух, чтобы понять, где ее товарищи по команде. Берген не ответил. Она расслышала слабые сигналы датчиков кислорода, но звуки эхом разносились по похожему на пещеру залу, и определить, откуда они исходят, было сложно.

– О боже. Он не шутил. И правда – слизни, – тяжело дыша, выговорила Аджайя.

– Они – вредители, – вырвалось у Джейн. – Как крысы на парусных кораблях в восемнадцатом веке. Обычно их находят на межзвездных кораблях.

Джейн умолкла. Эти слова не на сто процентов принадлежали ей. Сведения, вложенные в ее мозг Эй’Брайем, соединились с ее собственными мыслями и памятью.

Аджайя смотрела на нее с озадаченным выражением лица. Джейн отвела взгляд и снова услышала негромкое жужжание. Меньше всего ей хотелось именно сейчас снова лишиться чувств. Она в общем и целом представляла себе, где они находятся, но бегать впустую по проходам – толку от этого было бы мало. Эй’Брай обещал ей помогать, и теперь ей нужно было хорошенько сосредоточиться, чтобы услышать его шепот.

– Джейн… – проговорила Аджайя.

Джейн покачала головой, попросив ее тем самым замолчать, и зажмурилась.

От этой точки семнадцать единиц влево, сорок три прямо, и ты окажешься рядом с ними….

Джейн сорвалась с места и побежала, по пути отсчитывая резервуары. Писк датчиков кислорода звучал все громче. В какой-то момент Джейн сорвала с себя тяжелую маску и крикнула:

– Берген? Алан? Ты меня слышишь?

– Джейн? Джейн! Мы здесь! – Его голос прозвучал отчаянно.

Наконец она увидела его. Он закрепился на высоте порядка тридцати метров, прижимая к себе Уолша.

– Джейн! Прости, я не смог включить мигалку. Выронил фонарик, пытаясь его включить. А где Комптон и Гиббс? Нам понадобится помощь, чтобы спустить Уолша вниз.

Джейн пристегнула фонарик к летному костюму, забросила два запасных баллона с воздухом за плечо и начала подниматься вверх по скоб-трапу. Одолев очередную скобу, она сняла маску. Баллоны и маска ударились друг о друга, лямки сползли с плеча Джейн. Каждый баллон, сделанный из легкого фибергласса, весил меньше десяти фунтов, но с тремя сразу управиться было не так легко. При каждом шаге Джейн приходилось следить за тем, чтобы баллоны не цеплялись за скобы.

– Он без сознания?

– Да. Не могу больше его держать – лямки ранца в руки врезаются. Прости меня, Джейн. Красотка Джейн.

– У тебя воздух остался?

– Мало совсем. Свои баллоны закрепи как следует, дурочка!

Джейн послушалась. У нее уже кружилась голова. Она не могла понять, как Берген смог продержаться так долго.

Когда она добралась до него, он начал скороговоркой рассказывать ей обо всем, что ему довелось пережить. Она передала ему один из баллонов и помогла закрепить его на спине. Берген защелкнул пряжку на поясе, после чего они с Джейн водрузили третий баллон на спину Уолша.

Как только Берген надел кислородную маску, он сразу затих, а Джейн принялась оценивать ситуацию. Ранец на плечах Уолша был прицеплен карабином за лямку к скобе трапа. Эта лямка удерживала большую часть веса Уолша, и Берген не давал ему свалиться вниз. Но одна лямка ранца держалась, что называется, на честном слове. Джейн поспешно передвинулась в сторону Уолша и подхватила его под мышку.

Уолш был без сознания, но Джейн увидела, что он дышит, а когда она проверила его пульс, оказалось, что сердце бьется сильно и ровно. Джейн сообщила об этом Аджайе.

Как же они спустят Уолша вниз? Джейн мысленно рассмотрела несколько вариантов, но все они показались ей опасными.

Вдруг у нее мелькнула мысль. Она зажмурилась, чтобы сосредоточиться только на этом. «Пожалуйста, если можешь, отключи гравитацию!»

Ничего не произошло. По-видимому, так получиться не могло. То ли он не слышал ее мыслей, то ли не мог – или не хотел – по какой-то причине этого делать. Джейн тихо выругалась и отказалась от своей идеи.

Открыв глаза, она увидела, что Алан смотрит на нее прищурившись.

Джейн опустила маску и сделала вид, будто она только что не пыталась телепатически переговорить с инопланетянином.

– Алан? Тебе лучше?

Он кивнул.

– Как мы спустим его вниз? У меня в ранце есть веревка. Можем мы его обвязать и так спустить?

У Бергена загорелись глаза. Идея ему явно понравилась.

Аджайя, стоявшая внизу, осветила их двумя фонариками и крикнула:

– Джейн? Может быть, мне тоже к вам подняться? Вам нужна еще пара рук?

– Тут места нет. Свяжись по рации с Гиббсом и Комптоном, и объясни им, как сюда добраться, ладно?

Джейн осторожно разместила свой ранец между собой и Уолшем. В условиях невесомости все дела растягивались безумно надолго, но еще дольше приходилось при нормальной силе притяжения заниматься чем-либо в темноте, держась за скобы вертикального трапа и пытаясь не дать человеку без сознания рухнуть вниз с большой высоты. Джейн достала из ранца моток парашютной веревки и протянула Бергену.

– Ты знаешь, как сделать петлю?

Берген сдвинул маску в сторону и коварно ухмыльнулся.

– У меня есть идея получше. В свое время я занимался скалолазанием. Сделаю импровизированное снаряжение, а потом мы используем карабин в качестве простой, портативной лебедки. Это поможет нам почти вполовину сэкономить силы на его спуск.

Джейн улыбнулась в ответ на энтузиазм Бергена, протянула руку и поправила маску у него на лице, потому что он уже начал возиться с веревкой. Он методично обернул веревку вокруг плеч и бедер Уолша и скрестил на спине и между ног.

Наблюдая за работой Бергена и помогая ему чем может, Джейн заметила, что у Бергена на одной руке с тыльной стороны кисти что-то странное с кожей. Она взяла Бергена за руку, посветила на нее фонариком и ахнула, не веря своим глазам.

– Алан, что случилось с твоей рукой?

Кожа покраснела, покрылась пятнами, распухла, кое-где появились волдыри.

Берген высвободил руку и продолжил работу.

– Немного больно, но по крайней мере руки меня слушаются.

Он кивком указал на большущий резервуар. Наверное, он прикоснулся к какому-то слизню или его следу на поверхности бочки.

– Ты чем-нибудь обрабатывал руку? Хоть чем-ни-будь?

– Распорол свою флягу, сунул туда руку и держал добрых пять минут. Все нормально. Аджайя даст мне какую-нибудь мазь, и станет моя рука как новенькая.

Но Джейн точно знала, что это вовсе не нормально. Наверняка Берген страдал от невыносимой боли.

А он прикрепил карабин к доморощенному снаряжению и обрезал остаток веревки лезвием складного ножа, который он вынул из кармана. Затем он крепко привязал один конец веревки к скобе трапа, а другой просунул в петлю карабина и завязал узел. Теперь Уолш был надежно закреплен – на время.

После этого Берген снял дыхательную маску.

– Думаю, Уолш весит фунтов сто семьдесят или сто восемьдесят. Но мы применим скользящую лебедку и тогда ощутим его вес как девяносто или сто фунтов, так? Между нами говоря, это будет проще простого. Давай-ка возьмемся за него покрепче, и я его отпущу.

С этими словами он надел маску и принялся передвигать бесчувственное тело Уолша к нужному месту.

Берген отцепил карабин от порванного ранца. Уолш резко ушел вниз и чуть не вырвался из рук у него и Джейн. Джейн невольно вскрикнула, ударившись спиной о скобу. Берген произнес сквозь зубы что-то не очень разборчивое. Джейн догадалась, что, если бы не маска, она бы разобрала слова, приличествующие ситуации. Берген обернул часть веревки вокруг предплечья и медленно развязал конец.

Джейн выпрямилась. Вес Уолша притянул ее к скобе, находившейся на уровне ее грудной клетки. Она протянула правую руку, чтобы взять веревку у Бергена.

Он сдвинул брови. Маска приглушила его слова, но Джейн поняла их смысл.

– Алан, у тебя рука сильно ранена. Я смогу. Ты… Ты только подстрахуй меня, ладно? Я смогу.

Она старалась говорить более уверенно, чем чувствовала себя. По идее, у нее должно было получиться. Она должна была это сделать. При том, в каком состоянии сейчас была правая рука Бергена, либо на Джейн, так или иначе, пришлась бы большая часть веса, либо Берген поранился бы еще сильнее, и тогда Уолш в буквальном смысле выскользнул бы из их рук.

Берген недовольно, но согласно кивнул.

Джейн оторвала пальцы от самодельного веревочного снаряжения Уолша и крепко сжала конец веревки, которую старательно обернула вокруг сжатых кулаков.

– Вот так. Отпускай его и держи другой конец веревки. Аджайя, приготовься! Сейчас мы опустим Уолша!

Берген смотрел не на Уолша, а на Джейн. Он медленно отпустил веревку. Она натянулась, и Джейн скрипнула зубами. Но нет – получилось не так уж страшно. Она удерживала Уолша сама. Она чувствовала, как лоб и верхняя губа покрываются каплями испарины. В ее грудь до боли врезалась скоба трапа.

Только она успела привыкнуть к этому положению, как Берген рявкнул:

– Джейн, ты должна опускать его, перехватывая веревку руками!

– Ладно, ладно. Я знаю. – Джейн отпустила одну руку. Веревка размоталась. Уолша ударило о скобы. Джейн поежилась. – Прости, прости, прости, Уолш, – пробормотала она и осторожно отпустила веревку, чтобы на этот раз все получилось более бережно.

– У тебя отлично получается, Джейн, – проговорил Берген прямо ей в ухо. Он держался близко.

«Наверное, решил перехватить веревку, если я не удержу», – догадалась Джейн.

У нее появилась жгучая боль в бицепсах. Но на самом деле, если бы не ежедневные тренировки на борту «Провиденса», ей было бы намного тяжелее. Всякий раз, когда нужно было заниматься физическими упражнениями, она мысленно проклинала их, но теперь была готова произнести в их честь благодарственную молитву. Фут за футом она опускала Уолша вниз. О том, что она сама может упасть с трапа, ей думать не хотелось, но руки у нее дрожали, и веревка врезалась в ладони.

– Держись, Джейн, – прозвучал рядом с ней приглушенный маской голос Алана.

Уолш соскользнул еще на несколько футов и закачался из стороны в сторону, ударяясь о скобы. Джейн вскрикнула от отчаяния и боли. Еще всего несколько футов – и Уолш окажется рядом с Аджайей. Нет, не только с ней – внизу, вытянув руки вверх, стояли Комптон и Гиббс. Теперь она не могла его уронить. Алан одной рукой помог ей удержать веревку и замедлил ее скольжение.

Наконец Аджайя приняла на себя вес Уолша. Веревка ослабла. Джейн облегченно вздохнула и прижалась лбом к скобе. Мышцы у нее стали как резиновые. Ей хотелось одного – лечь и отдохнуть. Рука легла на ее плечо.

Алан улыбнулся.

– Зуб даю: больше ты так, как раньше, на эспандеры смотреть не будешь, точно?

Джейн потянулась к нему и спрятала его улыбку за дыхательной маской.

– Дыши, – сказала она. – Нам пора. Нужно унести отсюда Уолша. Ты первый.

Берген удивленно хмыкнул, но спорить не стал. К тому времени как они добрались до пола, Комптон и Гиббс уже скрестили руки в «замок» и приготовились к переноске Уолша. Несколько раз все переглянулись между собой, но все молча согласились с тем, что первым делом нужно перенести Уолша в безопасное место. Джейн возглавила процессию и вывела остальных в коридор, после чего они направились в сторону стыковочного шлюза.

Не успели они отойти далеко, как она снова услышала уже ставшее знакомым жужжание. Джейн пошатнулась и поймала на себе взгляды товарищей. Она заставила себя сделать еще несколько шагов. Ей не хотелось хлопнуться в обморок у всех на глазах. Она пока не могла понять, что ей предстоит пережить – короткое сообщение или попытку увести ее в мир далеких воспоминаний. Пожалуй, ей не хотелось ни того ни другого. Но жужжание продолжалось, оно звучало все громче, и наконец Джейн горько вздохнула, остановилась и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Она инстинктивно приняла ощущение близости пришельца, чтобы облегчить ему доступ к ее мыслям. И как только она это сделала, жужжание прекратилось и она ощутила, как к ее разуму прикасаются легчайшие волокна мысли.

– Датчики качества воздуха на корабле показывают, что атмосфера в коридоре пригодна для вашего присутствия, доктор Джейн Холлоуэй. Если повреждения, полученные вашей группой, более серьезны, чем те, которые могут быть излечены в условиях вашего корабля, то «Спероанкора» имеет медицинский отсек, который полностью в вашем распоряжении. Никаких нарушений качества воздуха не отмечается ни по пути к этому отсеку, ни в нем самом.

Жужжание прекратилось. Джейн выпрямилась и через голову сняла дыхательную маску. Пора было что-то сказать товарищам – если не пора все объяснить.

– Теперь можно снять маски, – сказала она, расстегнула пряжки на лямках, сняла с себя баллон и закрутила вентиль перед шлангом подачи воздуха.

– Как Уолш, Аджайя?

Аджайя, с опаской поглядывая на Джейн, достала из ранца маленький фонарик и фонендоскоп и переключилась на осмотр Уолша. Комптон и Гиббс по-прежнему держали его на руках, соединенных в «замок». Уолш привалился к плечу Гиббса.

Гиббс стащил с лица маску.

– Джейн, что происходит? Откуда ты узнала, что теперь тут безопасно дышать? Как ты вообще узнала, что за чертовщина тут творится? – Он обратился к Бергену: – Разве радиосигналы не проходили раньше, до того, как мы разделились?

У Бергена вид был такой, словно он ни в чем уже не был уверен. Он медленно снял дыхательную маску.

Аджайя отвлекла их от этого разговора:

– Как бы сильно мне ни хотелось узнать ответы на эти вопросы, мои вопросы сейчас важнее. Как долго Уолш пробыл без сознания и чем вы с ним там надышались? Ты знаешь?

Берген задумался.

– Он отключился минут двадцать назад, не меньше. Ему досталось больше этого газа, чем мне. Даже в смеси с кислородом. Думаю, это был ксенон.

Аджайя сдвинула брови.

– Мне известно о свойствах ксенона. Его иногда используют в пульмонологии. Этим объясняются ваши симптомы.

Берген нахмурился и коротко кивнул.

Аджайя повернулась к Уолшу:

– Но почему он до сих пор не очистился от ксенона?

Берген задумчиво потер затылок.

– Он что-то говорил насчет сильного ушиба ребер, когда на него вчера свалился Гиббс. Но я тогда подумал, что он шутит.

Аджайю его слова, похоже, встревожили.

– О боже. Вот в чем дело. Возможно, у него развилось воспаление межреберных мышц и он до сих пор не в состоянии сделать глубокий вдох. Видимо, газ задержался в его легких. Последствий может быть множество. Не исключен и риск развития пневмонии.

Берген схватил Уолша за безжизненно болтающиеся ноги и забросил их себе на плечо.

– Давайте перевернем его вниз головой. Может быть, в таком положении дело пойдет лучше.

Аджайя кивнула.

– Да… Хорошая мысль. Должно сработать.

Гиббс и Комптон медленно и плавно опустили голову Уолша к полу. Они держали его в такой позе до тех пор, пока он не закашлялся и не пришел в себя. Тогда его снова принялась обследовать Аджайя.

– Командир, – сказала она, – у нас очень строгие указания насчет сообщений о травмах и заболеваниях.

Уолш озадаченно огляделся по сторонам.

– Что за…

– С возвращением, командир. Пожалуйста, несколько раз глубоко вдохните и выдохните.

Аджайя продолжала сдержанно, с холодным профессионализмом осматривать Уолша. Она расстегнула «молнию» на его летном костюме и подняла вверх край футболки, чтобы ощупать грудную клетку.

Уолш высвободился и встал на ноги. Он повиновался указаниям Аджайи, но, как ни старался сдерживаться, все же болезненно морщился при каждом глубоком вдохе.

– Что вам запомнилось последним, командир?

Явно сбитый с толку, Уолш зыркнул на Бергена.

– Как по скоб-трапу поднимались. А что это вы все без масок?

Гиббс сказал:

– Джейн говорит, что тут безопасно, можно дышать.

– А с каких это пор Холлоуэй у нас стала специалистом по качеству воздуха? Что тут, черт побери, происходит? И почему в капсуле никто не остался?

Все повернулись к Джейн и уставились на нее. Она разжала губы, но с них не сорвалось ни звука. Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

– Я… мы знаем, что мы здесь не одни. На борту есть… одно существо. Этот корабль называется «Спероанкора», и на нем, кроме нас, находится единственный член экипажа. Его зовут Эй’Брай.

Комптон бережно взял ее под локоть.

– Откуда ты это знаешь, Джейн?

Джейн вздернула подбородок.

– У меня был с ним контакт. Он рассказал мне, что происходит, помог разыскать Уолша и Бергена. Без его помощи мы бы ни за что не смогли найти их, и они бы задохнулись.

Уолш произнес одно-единственное слово – с недоверием, свысока:

– Как?

Джейн покачала головой.

– Не знаю, но он каким-то образом проникает в мое сознание. Он говорит, что побывал в сознании у всех, что способен видеть наши мысли и воспоминания, но только со мной он может по-настоящему говорить…

Все смотрели на нее так, словно она была инопланетянкой.

Ее пальцы сами сжались в кулаки.

– Понимаю, звучит безумно. Все это время я думала о том, что я задокументирую первый инопланетный язык… но даже если об этой миссии станет известно всем и каждому, кто мне поверит, если я скажу, что общалась с пришельцем телепатически? Проклятье!

Слезы хлынули из ее глаз. Она отвернулась от товарищей по команде и запрокинула голову, чтобы сморгнуть слезы, пока они не залили лицо.

Комптон подошел к ней и спросил с искренней тревогой:

– Когда это началось?

У Джейн ком до боли сжал горло. Она хрипло выговорила:

– Вчера. Когда у меня был обморок. Вот когда он первый раз вышел со мной на контакт. Сразу после того, как я расшифровала знаки в коридоре.

Комптон пожал ее руку и отошел. Джейн услышала, как Уолш что-то говорит еле слышно. Гиббс и Берген молчали, а Комптон стал ее поддерживать и уговаривать Уолша выслушать ее более подробно.

Джейн обернулась, когда строгим голосом заговорила Аджайя. Правда, взгляд ее выражал недоверие.

– Как бы то ни было, я склонна ей верить, командир. Не забывайте: я пробыла с ней все утро. Она обработала колоссальный, немыслимый объем данных о вашем положении, вашем точном местонахождении и плане помещений судна инопланетян. Я едва за ней поспевала. И несколько раз я честно и откровенно гадала, не переговаривается ли она с кем-то молча, потому что иначе я ее поведения объяснить не могла.

– Это твое профессиональное мнение, Варма? – с насмешкой осведомился Уолш.

– При всем уважении, командир, позвольте заметить, что вас там не было, – ответила Аджайя.

– В таком случае выслушаем подробности. Начинайте сначала.

Аджайя возразила:

– У нас есть более срочные дела, командир. Мне нужно заняться вашим здоровьем.

Уолш отмахнулся от нее и указал на Джейн.

– С этим подождем. Подробности. Выкладывайте, Холлоуэй.

Джейн торжественно шагнула вперед и старательно описала необычные ощущения, возникавшие у нее в голове всякий раз, когда Эй’Брай пытался днем раньше вступить с ней в контакт. Она объяснила, каким образом ей открылось значение символов, начертанных на стене коридора. Сказала о том, что Эй’Брай сообщил ей, что в это мгновение понял, что сможет общаться с ней. Она пересказала их разговор. Затем она перешла к утренним событиям и рассказала, как все произошло, как развивалась ситуация. Порой Аджайя вступала в разговор и добавляла свою точку зрения. Когда Джейн закончила рассказ, Уолш пару секунд смотрел на нее с мрачным выражением лица, но ничего не сказал.

Аджайя переводила взгляд с Уолша на Джейн.

– Нам нужно начать лечение вашей травмы, командир. Ваше состояние очень скоро может ухудшиться. Первое правило при ушибе грудной клетки – снять боль, чтобы пациент смог правильно дышать, иначе разовьются вторичные проблемы. Поверьте мне, вам этого не захочется.

Под пристальным взглядом Уолша Джейн было не по себе. Она указала на Алана.

– У доктора Бергена повреждена рука. Химический ожог.

Джейн украдкой глянула на свои руки. Парашютная веревка кое-где разрезала ей кожу до крови, но у Бергена положение было посерьезнее. Она решила, что дождется, пока Аджайя сделает ему перевязку, а уж потом отведет ее в сторону.

Аджайя уже начала осматривать руку Бергена.

– У тебя тяжелый ожог второй степени, Алан. Очень жаль, что я не могу подержать твою руку под струей проточной воды двадцать минут, чтобы удостовериться, что будет смыт тот химикат, который вызвал ожог.

Эти слова привлекли внимание Джейн. Она неловко прикоснулась к новообретенным данным в своем сознании и стала искать упоминание о медицинском отсеке, про который ей сказал Эй’Брай.

– Ты сможешь вылечить их, Аджайя? В нашей капсуле у тебя есть все, что для этого потребуется?

– Я справлюсь. Конечно, все не настолько идеально, как на Земле. Хотелось бы приложить к грудной клетке Уолша лед, но это, конечно, невозможно. – Аджайя с любопытством посмотрела на Джейн. – А что?

– На этом корабле есть медицинский отсек, и он не так далеко отсюда. Там есть водопровод. Думаю, и лед мне там тоже удастся разыскать. Кроме того, там имеются медицинские сканеры. Хозяин корабля приглашает нас посетить этот отсек и разрешает воспользоваться всем, что нам понадобится.

Уолш недоверчиво глянул на нее.

– Так ты говоришь, что можешь отвести нас туда? И где этот отсек находится, если двигаться отсюда?

– На три уровня выше. Попасть туда можно с помощью межпалубного лифта, а потом надо пройти метров триста-четыреста по коридору.

Джейн бросила взгляд на Бергена. Он потирал затылок здоровой рукой и серьезно смотрел на Уолша.

– Нет. Мы вернемся на «Провиденс». Там займем оборонительную позицию, – процедил Уолш сквозь зубы.

Аджайя покачала головой.

– При всем моем уважении, командир, решение в данный момент возвратиться в условия невесомости может стать ошибкой. Для вас может оказаться опасным жидкостный сдвиг. На самом деле я не думаю, что всем нам полезно перемещаться туда и обратно на длительные промежутки времени. Одних только воздействий на баланс электролитов и артериальное давление достаточно… Словом, невозможно предсказать долгосрочные эффекты повторяющихся быстрых переходов из одной экстремальной среды в другую. Мы здесь для того, чтобы исследовать этот корабль. На корабле имеется гравитация. Нам нужно встать лагерем где-то внутри его. Лазарет – место ничем не хуже других.

Уолш свирепо посмотрел на нее.

– В таком случае мы можем встать лагерем в коридоре неподалеку от «Провиденс». Чтобы держаться поблизости от наших припасов.

Гиббс робко проговорил:

– Если говорить о припасах, то на таком корабле воды должно быть немало – на несколько сотен членов экипажа, а может быть – и на несколько тысяч. Как думаешь, душевые у них тут есть, Джейн? Я бы не отказался вымыться под душем.

Джейн печально улыбнулась ему.

– Да, Рон. Я думаю, в лазарете есть душевые. Я и сама об этом подумала.

Уолш одарил Гиббса мстительным взглядом и обратился к Комптону и Бергену:

– Ну?

Берген немедленно проговорил:

– Думаю, отличная мысль – увидеть что-то помимо грузов. Если Джейн проведет нас туда, стоило бы осмотреть это помещение.

Джейн резко посмотрела на Бергена, но его взгляд стал бесстрастным.

– Я не удивлен. Комптон?

– Я переживаю за Джейн. Хочу лучше понять, что с ней произошло.

Уолш тяжело вздохнул и поморщился от боли.

– Учтем. Согласен. А мнение твое каково?

– Я согласен с Аджайей. Если уж мы должны устроить здесь привал по медицинским соображениям, то мне кажется, что решение хорошее. Я сомневаюсь в нашей способности правильно использовать здешнее оборудование, но попытаться стоит.

Уолш обвел группу таким взглядом, словно они все дружно лишились рассудка.

– Ладно. Бери Варму и Гиббса и возьмите на «Провиденс» все, что нам понадобится на ближайшие сутки, а потом перекройте переходной шлюз. Посмотрим, что тут к чему.

8

Джейн устало опустилась на пол около стенки и стала искать в ранце таблетку ибупрофена. У нее раскалывалась голова, а изнеможение было поистине неимоверным. Она закрыла глаза. В ее сознании до сих пор шла прокрутка информации. Время от времени всплывало вспышками то одно, то другое, и все это попадало в ее бодрствующий разум, когда она не отвлекалась.

Во всем этом было очень много технических данных. Именно такие сведения и были нужны НАСА – подробности устройства корабля, анатомия реактивных двигателей, принцип управления системой вентиляции, звездные карты и многое другое. Все это следовало бы передать Бергену, Комптону или Гиббсу. Все они были инженерами разного профиля. Для них такие данные имели бы смысл. Они смогли бы ими воспользоваться. В их руках эта информация могла бы заработать. А ее весь этот поток сведений только отуплял. Разве она могла надеяться на то, что ей удастся полно и внятно передать все эти данные? Невероятно, немыслимо.

Она ничего этого не желала. Она хотела только одного – изучить язык пришельцев. А теперь она получила не только это, но и кучу всего прочего вдобавок. И как она угодила в такое положение?

Сознание Джейн затуманилось, мысли блуждали, однако она осознала, что внутреннее устройство корабля, чем-то напоминавшее силуэты городских построек на горизонте – остроконечные геометрические фигуры, – было предназначено для сохранения целостности корпуса, а также и для потребления максимального объема солнечного излучения, являвшегося главным источником энергии для корабля. Большое количество выступавших наружу углов было гарантией того, что какая-нибудь из частей обшивки корабля всегда собирает энергию. Этот эффект усиливался ориентацией корабля на орбите.

Но зачем было нужно заваливать ее такой кучей сведений сразу? Почему не выдавать их порциями – как тогда, когда нужно было успеть вовремя оказаться рядом с Бергеном и Уолшем? Джейн смутно догадывалась, что есть еще многое, чего она пока не понимает. Она чувствовала, что есть что-то, что ускользает от нее, и это ощущение нарастало с каждым мгновением. Может быть, это был сам Эй’Брай?

Уолш держал постоянную связь с Комптоном и руководил его малейшими движениями внутри «Провиденса». Этим он явно отыгрывался за свои вынужденные неудобства. Комптон отладил дальнюю связь, чтобы Уолш смог отправить сообщение в Хьюстон. Уолш в красках описал утренние события, но предпочел не упоминать о том, что Джейн вступила в контакт с инопланетянином.

Берген расхаживал по коридору взад-вперед. Время от времени он останавливался и рассматривал повязку, наложенную на его обожженную руку Аджайей, или пытливо смотрел на Джейн и Уолша, а потом снова начинал ходить. Джейн видела, что он устал не меньше ее.

Она вяло помахала ему рукой.

– Доктор Берген, утро выдалось тяжелое. Может быть, вы сядете и отдохнете немного?

Он уселся у стенки футах в трех от нее, повернул к ней голову, словно хотел что-то сказать, но промолчал и покачал головой.

– В чем дело? – устало спросила Джейн.

– Ну… Почему это мы вернулись к «доктору Бергену»? Полчаса назад ты меня Аланом называла.

Джейн с любопытством вгляделась в его лицо.

– Я просто пыталась к вам пробиться.

Он скривил губы и отвел взгляд.

– Я не понимаю… Я просто пытаюсь сохранять профессиональную атмосферу.

– Аджайю, Рона и Тома ты называешь по именам. А меня – почему нет?

Похоже, он всерьез обиделся. Джейн нахмурилась.

– А вы почему меня называете «док»?

Берген хмыкнул – и это выглядело более естественно.

– Потому что тебе это не нравится.

Джейн улыбнулась.

– Буду называть тебя Аланом, если ты будешь называть меня Джейн.

Берген кивнул, наклонился к ней и протянул здоровую руку – левую.

– Заметано, док.

Джейн пожала его руку.

– Шутник.

Она подтянула ноги к груди и коснулась колена подбородком.

– Ты сегодня что-нибудь ел? У меня кое-что есть в ранце.

– Я бы перекусил.

– Уолш? Вы есть хотите?

Уолш держался от них на небольшом расстоянии, но теперь подошел ближе и медленно сел на пол, едва удержавшись, чтобы не застонать.

– Разве Аджайя не дала вам обезболивающее? – спросила Джейн, разыскивая в ранце еду.

Уолш на ее вопрос не ответил. Он ворчливо спросил:

– Как вы меня спустили с того трапа?

Берген заглянул в свой ранец.

– Соорудили снаряжение из парашютной веревки. Тебе это не слишком помогло, но особого выбора у нас не было. Потом я изготовил нечто вроде лебедки. А спускала тебя Джейн.

Джейн покачала головой.

– Я не сама вас спускала.

Она никак не могла взять на себя всю славу, потому что без помощи Бергена не удержала бы Уолша и тот мог стукнуться головой об пол и получить травму черепа.

Уолш медленно кивнул и с прищуром посмотрел на Джейн. Ему явно не по сердцу было то, что остальным пришлось его спасать, и вообще не нравилось положение пострадавшего. Джейн протянула ему упаковку вяленого мяса и ореховые батончики. Уолш энергетические батончики не любил. Джейн открыла один батончик для себя, один для Бергена и поставила на пол большой пластиковый пакет с водой для всех. Какое-то время они молча жевали.

– Почему вы сразу не сказали, Холлоуэй? – спросил Уолш, скосив глаза на Джейн.

– Я думала, что схожу с ума.

Уолш скривился и вздернул брови.

– А вы уверены, что это не так?

Джейн спокойно, непоколебимо встретила его взгляд.

– На сто процентов? Нет. Но я вас обоих спасла между тем. А это что-то значит.

Берген фыркнул.

Уолш хладнокровно поинтересовался:

– Почему он прячется? Почему не желает встретиться с нами лицом к лицу?

– Не знаю. Вряд ли он может это сделать. Я не знаю, как он выглядит. Я даже не уверена, что он – «он». Я выбрала это местоимение, потому что он сам его выбрал.

Берген пристально посмотрел на нее. Уолш сохранял мрачность.

Джейн устремила взгляд на батончик, который держала в руке. Она попыталась соединить между собой разрозненные мысли.

– Структура этого нового языка подобна языкам с протоиндоевропейскими корнями – типа древнегреческого, латыни и санскрита. Мы знаем, что существуют общие слова, во многих языках звучащие очень похоже, – «мама», «ночь», «звезда» и «нет». Мне покоя не дает мысль о том, не исходит ли от нас столь чудесно и красиво этот древний язык, хранившийся генетически, но никогда сознательно не исследовавшийся. Большинство лингвистов на протяжении последних пятидесяти-шестидесяти лет отвергали идею моногенеза проточеловеческого языка. На самом деле в своих работах я склонна отвергать такие гипотезы. Лингвистический полигенез является превалирующей теорией в данное время, но…

Джейн умолкла. Ее энтузиазм угас – она осознала, что ее профессиональные откровения для Бергена и Уолша значат очень мало.

Уолш, болезненно поморщившись, наклонился, взял пакет и сделал глоток воды.

– Каков он собой?

Джейн прижалась спиной к стенке. Она стыдливо присмирела и понимала, что именно таких чувств от нее ждет командир. Она вытерла липкие пальцы о штанину летного костюма и заметила, что ткань покрылась мелкими дырочками. На это обратил внимание Берген и обнаружил похожие дырочки на своем костюме.

Остальным было дано задание принести сменную одежду для всех. Но Джейн для себя твердо решила, что останется в летном костюме до тех пор, пока ее не будет мучить нестерпимая боль. Лучше получить ожог, чем сейчас раздеться до нижнего белья на глазах у Бергена и Уолша. Она и без того чувствовала себя ужасно уязвимой.

Джейн продолжала свой рассказ более сдержанно:

– Большую часть времени он разговаривает довольно-таки заносчиво. Не любит отвечать на прямые вопросы. Какое-то время я думала, не является ли он на самом деле бортовым компьютером, но теперь так не считаю. Он не хотел, чтобы вы погибли. Компьютер ведь не стал бы так реагировать, правда?

Берген вздернул брови.

– Это зависит от программирования. Возможно, это искусственный интеллект.

Джейн нахмурилась.

– О. Искусственный интеллект? Но в его речи ощущались эмоции. А я… В самом деле?

Берген протянул руку и взял пакет с водой.

– Значит, здесь только он один? На таком здоровенном корабле больше никого нет?

– Он так говорит. У меня такое чувство, что все умерли давным-давно. В следующий раз я намерена задать ему массу вопросов.

– И вы это сделаете.

Четырьмя короткими словами Уолш сказал очень многое. Он явно ей не верил. Джейн удивилась тому, какую боль у нее вызвала реакция Уолша, хотя от него только такого и можно было ожидать.

Она постаралась придать лицу равнодушное выражение и опустила руки на колени. Ей так хотелось сделаться маленькой, не такой подозрительной или просто зажмуриться, чтобы скрыться от этого неотрывного взгляда. Уолш был опытен, профессионален, придирчив, скептичен, но еще он был справедлив. Со временем она его обязательно убедит, но что для этого потребуется – вот какая мысль ее мучила.

О чем думал Берген – она могла только гадать. Учитывая его характер, можно было только порадоваться тому, что он не выразил открытого недоверия, не посмеялся над ней. Но она подозревала, что посмеивается он над ней именно потому, что боится за нее. И она пока не понимала, нравится ей это или нет. Она догадывалась, что его снисходительность к ней связана со временем подготовки к полету в Хьюстоне. То ли Бергена кто-то из НАСА приставил к ней в качестве опекуна, то ли он таким странным образом выражал дружелюбие.

Молчание затянулось и стало болезненным.

Уолш начал переговариваться по рации с Комптоном. Судя по всему, остальные члены команды должны были скоро вернуться. В данный момент они упаковывали какие-то мелочи.

Берген кашлянул и потянулся к руке Джейн.

– Джейн, тебе тоже больно, – негромко произнес он и перевернул ее руку ладонью вверх.

– Не очень, – отозвалась она.

Он не отпустил ее руку. Его пальцы были сильными и теплыми. Джейн с любопытством посмотрела ему в глаза, не отдергивая руку. Ей нравилось, когда он так себя вел, и хотелось, чтобы это случалось почаще.

– На самом деле все должно быть не так, – сказал он, лукаво улыбнувшись.

Она удержалась от ответной улыбки.

– А как?

– Ты должна быть пострадавшей дамочкой. А мы должны тебя спасать.

Джейн фыркнула и отдернула руку.

– Времена изменились.

– Но кто же тогда мы, получается? Два пострадавших мальчика? Это жалко.

– Вы – два пострадавших коллеги. Пол не имеет значения, – ответила Джейн и едва заметно, невесело улыбнулась.

– М-м-м. – Берген кивнул и сунул руку в ранец. – У меня кое-что есть для тебя. Приберег для особого случая. Я мог задохнуться, но не задохнулся – чем не особый случай?

Он протянул к ладони Джейн руку, сжатую в кулак.

На ее ладонь лег маленький пластиковый пакетик. Она ахнула от удивления и быстро сжала пальцы, чтобы спрятать подарок.

– Шоколадные конфеты? Алан Берген, я твоей маме про это расскажу! – прошипела она.

Он рассмеялся.

– Она не удивится. Поделишься?

Джейн скосила глаза на Уолша.

– Не стоило бы. Но поделюсь.

Она порвала пластиковую упаковку. Внутри лежали конфеты, которые обычно кладут в подарочные коробки. С ароматной кремовой начинкой. Одну конфетку Джейн сунула Бергену, одну отправила в рот, а третью оставила в упаковке и спрятала в потайной карман летного костюма. Она покачала головой, одарила Бергена грозным взглядом и прошептала:

– Ты жуткий человек! Обвинил меня и Рона в том, что мы съели все конфеты, а сам их где-то припрятал. Да я всю нашу капсулу растерзаю, но твою заначку найду!

– Удачи. У меня тоже своих потайных местечек хватает, – с наглой усмешкой кивнул Берген и отправил конфетку в рот.

Джейн весело улыбнулась ему и покачала головой. Она не сомневалась, что это так и есть.

– Но со мной не так просто договориться. Придется тебе расплачиваться чертовыми конфетами за мое молчание.

Берген расхохотался громким, лающим смехом. Смеялся он так заразительно, что Джейн не выдержала и рассмеялась вместе с ним. Все-таки он отличался поразительным умением догадываться, что ей нужно в определенные моменты. Но стоило ей только решить, что она все про него поняла, как он вновь ее удивлял.

Уолш неодобрительно глянул на них.

Берген пересел поближе к Джейн и игриво хлопнул ее по плечу.

– Не в осуждение будет сказано, но c конфетой ты расправилась на удивление быстро. Может быть, тебе стоило бы время от времени угощаться персиковым коблером?

Джейн закатила глаза. Шоколад еще не успел растаять у нее во рту. «Персиковый коблер» – это была такая шутка. Джейн не могла понять, каким образом этот продукт ухитрился избежать чрезмерного контроля качества, с которым НАСА подходила буквально ко всему, вплоть до нижнего белья астронавтов. Иногда после удаления воды персиковый коктейль превращался в отвратительную рыхлую массу, а иногда вкус у него был такой, словно кто-то переусердствовал с экзотическими специями, а иногда к блюду не было никаких придирок и оно было просто идеальным – насколько может быть идеальной обезвоженная еда.

Это было смешно и немного дико, потому что тем не менее все продолжали есть этот десерт, ведь выбор был невелик. Так и возникла шутка. Каким окажется персиковый коблер на этот раз? Они пожаловались в Хьюстон – с веселой издевкой. Начальство в Хьюстоне поручило ответить на жалобу директору Лаборатории Космического Питания, и тот признался, что в день приготовления персикового коблера в лаборатории трудился интерн. Кроме того, директор клялся и божился, что в капсуле, ожидающей астронавтов на Марсе для возвращения домой, с едой все будет в полном порядке. Мысль о возвращении отрезвила Джейн. Она вздохнула.

– Эй. – Берген просунул руку ей за спину и погладил. Потом наклонился и тихо спросил: – Ты в порядке?

– Все хорошо, – машинально ответила Джейн и замерла от неожиданности.

– Точно?

Он сидел так близко, он был так заботлив, что она почти поверила… Но нет, это было глупо. Он в НАСА был почти легендой. Космическое сообщество обожало сплетни. Берген был завзятым бабником – по крайней мере, так болтали приятели Бергена. Но она явно была не в его вкусе. Он просто старался вести себя по-дружески, а выглядело это нелепо, потому что большой практики в дружбе с женщинами он не имел.

– Да.

Джейн встала и сняла резинку с волос, затянутых в «конский хвост». На резинке остался ком спутанных, влажных волос. Джейн в ужасе уставилась на волосы, взвизгнула и бросила их на пол. На ее пальцах блестела слизь.

Уолш и Берген в мгновение ока оказались рядом с ней. Прежде чем она успела сказать хоть слово, Берген облил ее руку водой из пакета – всю воду вылил, но рука успела покраснеть и распухнуть до боли. Джейн опустилась на колени и вытащила из ранца пачку влажных салфеток. Она использовала одну салфетку за другой, протирала руки и лицо – на случай, если слизь попала и туда. Она твердо решила удержаться от слез, хотя была готова расплакаться. Уолш стоял рядом и стоически наблюдал за ней.

Берген опустился на колени рядом с ней и прикоснулся к ее плечу.

– Все хорошо, Джейн. Всего пара дюймов.

Она вздрогнула.

– Прекрати! Не прикасайся ко мне. И не смотри на меня. Подумаешь – волосы!

Берген отстранился.

Джейн запрокинула голову, чтобы сдержать слезы. Костюм из плотного номекса едкую слизь не пропустил. Скоро она снимет его и встанет под душ.

Она ощутила в голове негромкое жужжание – можно сказать, робкое. Что-то наподобие вопроса. Она напряглась сильнее. Может быть, он наблюдал за ними через камеры, расставленные по всему кораблю? Или он проникал в их мысли и телепатически подслушивал?

Ты не должна терпеть такие страдания. Едкую слизь этого паразита легко удалить, ожог вылечить просто. Пожалуйста, поспеши в медицинский отсек, где ты сможешь получить лечение без органического вмешательства – Сектилии оказывают помощь совершенно иначе.

Джейн встала. Она тяжело дышала. Она обернулась и увидела, что к ней торопливо шагают Том, Аджайя и Рон, нагруженные ранцами, пакетами и аппаратурой. Джейн молча взяла свой ранец и зашагала по коридору.

9

Берген и все остальные пошли следом за Джейн. Алан замкнул строй. Ему не хотелось видеть, как другие обмениваются тяжелыми взглядами. Ему не хотелось, чтобы Джейн думала, что он ей не верит. Он ей верил безраздельно.

А она словно бы точно знала, куда идти. Не останавливалась и не раздумывала там, где коридоры пересекались между собой. Она решительно подошла к одной из дверей и нажала на контрольную панель. За дверью оказалось небольшое помещение. Джейн вошла туда и поманила остальных за собой.

Все остановились, и Берген чуть не налетел на них.

Ему больно было смотреть на лицо Джейн, которая всеми силами старалась спрятать свои чувства.

– Это кабина межпалубного транспортера. Нечто вроде лифта, – с трудом выговорила Джейн.

Но товарищи по команде не решались переступить порог. Уолш смотрел на Джейн с нескрываемым раздражением. Из-за этого ей было намного сложнее.

Берген решительно протолкался между Уолшем и Гиббсом и занял место у дальней стенки кабины. Аджайя кивнула и присоединилась к нему. За ней последовал Гиббс. Комптон и Уолш немного помедлили, но тоже переступили порог.

Джейн внимательно рассмотрела кнопки на панели, расположенной на уровне глаз, и выбрала значок. Дверь мгновенно закрылась и чуть погодя открылась.

Джейн стояла неподвижно. Если ее и мучили сомнения, Берген ее лица не видел. За спиной девушки остальные обменивались встревоженными взглядами. Наверное, думали о том же самом: этот коридор выглядел в точности так же, как тот, который они только что покинули. Ощущение было такое, будто они никуда не переместились.

Но тут Джейн вышла из кабины и вновь торопливо зашагала по коридору.

Берген услышал, как Уолш что-то тихо сказал Гиббсу. Гиббс достал из кармана кусок мела и пометил стену каким-то ориентировочным значком.

Берген фыркнул.

«Мог бы догадаться сделать это до того, как мы вошли в кабину».

Джейн остановилась у двери и подождала, пока с ней поравняются остальные.

– Здесь, – сказала она. – Не знаю, чего ожидать. Помещение за этой дверью именуется «Комнатой оценки». Судя по всему, большая часть медицинских процедур у них осуществляется автоматически. И большая часть сотрудников, которые могли бы здесь работать, представляли бы собой вспомогательный персонал, а не врачей, какими их себе представляем мы.

– Интересно… – пробормотала Аджайя.

Уолш был недоволен. Он знаком велел Джейн отойти назад, затем попросил Гиббса и Комптона сделать то же самое. Нажав на клавишу около двери, он первым вошел внутрь.

Помещение оказалось пустым. Посередине находилась большая платформа в виде диска. Дальняя стена была полукруглой, она повторяла кривизну диска. На ней располагалось несколько дверей.

Зазвучал голос и нарушил тишину. Все, включая Джейн, вздрогнули. Голос был негромкий, спокойный, ровный, не угрожающий, чуть женственный. Он произносил слова на каком-то иностранном языке. Если бы Бергена попросили определить, что это за язык, – он бы сказал, что итальянский.

– Это тот голос, который ты слышишь, Джейн? – спросил Комптон.

– Нет, – ответила она, явно смутившись.

Уолш недоверчиво осведомился:

– Что она… оно сказало, Холлоуэй?

Джейн сделала шаг вперед и ответила – медленно и изумленно:

– Оно сказало: «Добро пожаловать, безымянные граждане».

Голос зазвучал снова. Джейн сразу же перевела:

– Пожалуйста, встаньте на диагностическую платформу.

Берген, прищурившись, посмотрел на Уолша. Этим взглядом он хотел сказать: «Если Джейн все сочиняет, не слишком ли много подробностей?»

Уолш обошел диск по окружности, держа наготове бластер. За ним пошли Гиббс и Комптон.

Аджайя подошла к круглой платформе поближе и осмотрела ее. Но рассматривать особо было нечего. Сама платформа была изготовлена из того же материала, что и все прочие поверхности на корабле, которые земляне видели до сих пор, и имела тот же цвет. Она была приподнята над полом на добрых полметра, а на потолке над диском имелось углубление такого же диаметра. Когда Аджайя подошла поближе и, запрокинув голову, посмотрела наверх, она увидела круглый, темный, блестящий экран.

Берген вздохнул.

– Ну ладно. Кто первый?

Аджайя выпрямилась.

– У Уолша повреждения самые тяжелые.

Уолш решительно покачал головой:

– Нет.

– Господи Иисусе. Я пойду первым. – И Берген шагнул к платформе.

Уолш поднял руку.

– Стоп. Давайте хорошенько ее обследуем, чтобы ни на что не напороться. Мы же не знаем, что может сотворить эта штуковина.

Уолш еще не закончил фразу, когда Джейн шагнула на платформу. Уолш процедил сквозь зубы:

– Холлоуэй, черт бы тебя побрал.

От углубления в потолке на Джейн пролились лучи зелено-голубого света, и пространство от пола до потолка превратилось в светящийся цилиндр. Волосы и кожа Джейн озарило призрачным, неземным сиянием. Вид у нее был испуганный, но она стояла на месте.

Уолш шагнул к платформе.

– Холлоуэй, уйди отту…

Вновь зазвучал голос – он явно принадлежал автомату или компьютеру. Джейн дрожащим голосом перевела:

– Гуманоид неидентифицированной разновидности. Проверка файлов. Ожидайте. – Свет начал распространяться яркими волнами вверх и вниз вдоль тела Джейн. Голос… И снова – Джейн: – Сканирую.

Аджайя завороженно наблюдала за происходящим.

– Что-нибудь чувствуешь, Джейн?

Джейн покачала головой.

Опять прозвучал голос:

– Genusis Terrano. Homo sapiens. Afirmeu opu neu.

Джейн проговорила:

– Вид – «терране», человек разумный. Подтвердите или опровергните.

Комптон подошел ближе к платформе.

– Терране?

– «Терра» – на латыни «Земля», верно, Джейн? – спросила Аджайя.

Джейн кивнула и сказала:

– Afirme.

После этого она словно бы к чему-то приготовилась.

Берген сглотнул подступивший к горлу ком. Его сердце билось часто и громко.

Перед Джейн возникла трехмерная прозрачная голограмма – ее зеркальное отражение в полный рост, повторявшее ее во всем, вплоть до мельчайших движений. Зазвучал голос. Джейн перевела:

– Пожалуйста, назовите свое полное имя для протокола.

Джейн приподняла подбородок и четко выговорила:

– Джейн Огаста Холлоуэй.

Из голограммы ушли все цвета. Остались только прозрачные контуры тела Джейн. Затем несколько участков голограммы загорелись красным светом – кисти рук, участок спины между лопатками, к которому прикасались волосы. Появились также маленькие красные пятнышки на правой голени. Голос зазвучал снова. На этот раз компьютер говорил немного дольше. Джейн вслушивалась в каждое слово.

Когда синтезированный голос умолк, Аджайя с нескрываемым нетерпением спросила:

– Ну что, Джейн?

– Она… Этот сканер знает, что у меня имеются химические и абразивные ожоги. Ему знакомо то химическое вещество, воздействию которого я подверглась, и то существо, которое этот яд выделяет. Правильное название этих существ – Coelusha limax, что буквально означает «космический слизень». Сканер сообщает, что после окончания обследования он откроет дверь в помещение, где я смогу принять лечебный душ, который поможет нейтрализовать щелочную субстанцию, а после этого я получу лечение поляризованным светом, и на мою кожу будет наложена мазь с каким-то медикаментом для восстановления кожи.

Аджайя медленно кивнула и сдвинула брови.

Голограмма изменилась. Красным светом обозначился скелет Джейн и некоторые из ее внутренних органов. Когда голос отзвучал, Джейн сообщила остальным:

– Сканер говорит, что у меня множественная недостаточность питания легкой степени, которая может быть устранена либо лечебной диетой, либо курсом вливаний.

– Интересно… – пробормотала Аджайя.

Голограмма снова преобразилась и высветила маленький Т-образный объект в брюшной полости Джейн. Джейн промолчала и ничего не стала переводить. Свет погас, она сошла с платформы. Открылась одна из дверей, за ней оказалось помещение.

– Кто следующий? – спросила Джейн.

– А последнее – это что такое было? – ворчливо поинтересовался Уолш и дал знак Комптону и Гиббсу, чтобы они осмотрели соседнее помещение.

Аджайя загородила им дорогу.

– Я точно знаю, что это такое. Мы с Джейн поговорим об этом наедине, попозже.

Ответ Уолшу не понравился, и он к платформе торопиться не стал, поэтому следующим на нее запрыгнул Берген. Джейн явно не побоялась этого устройства, доверилась ему. А если так, то он тоже мог доверять этому сканеру – потому что доверял Джейн. Его в тот же миг окутало зелено-голубое свечение. Голос задал вопрос, и Бергену показалось, что он уловил смысл. Он улыбнулся Джейн.

– Сканер спрашивает меня, человек ли я?

Джейн кивнула.

– Afirme, – ответил Берген, подражая ей.

Она кивнула, и ее губы дрогнули в робкой улыбке.

Голос зазвучал снова. Берген поморщился. Он должен был назвать свое полное имя или поправить предыдущий ответ? «О черт. Сделаю как Джейн», – решил он.

– Бартоломью Алан Берген, – произнес он громко и отчетливо. Джейн улыбнулась шире.

Он не спускал глаз с нее.

В следующее мгновение появилась голограмма. Затем все пошло примерно так, как тогда, когда на платформе стояла Джейн. Сканер высветил полученные Бергеном травмы, указал на проблемы с недостаточным питанием внутренних органов. Последнее, насколько мог понять Берген, было связано с долгим пребыванием в невесомости. Он сошел с платформы.

Пока все происходящее не вызывало удивления. Джейн привела их сюда, и проверка состояния здоровья проходила в соответствии с «рекламой». Все повернулись к Уолшу и стали ждать – шагнет ли он на платформу. Ему-то явно не нравилось развитие событий.

Уолш посмотрел на Аджайю.

– Варма, нужны ваши рекомендации. Как думаете, предложенное лечение безопасно? Насколько это согласуется с тем, как поступили бы вы?

– Я рекомендую на данный момент ограничиться лечением ожогов. На мой взгляд, предложенные меры лечения минимально инвазивны. У Алана большой ожог второй степени на правой руке, а он правша. Такой ожог будет заживать несколько недель – и честно говоря, командир, ожоги кистевой части руки очень коварны. Я могу наложить только успокоительную мазь, снизить боль и надеяться на лучшее. А предложенная схема лечения… что ж, меня бы устроила возможность пронаблюдать за эффективностью. Этот корабль был построен существами, обладавшими более высоким уровнем технического развития, чем мы. А на Земле медицинские технологии развиваются параллельно всем остальным. Не могу не согласиться с тем, что Алан и Джейн получат здесь более совершенную помощь, чем от меня. С вливаниями питательных растворов можно будет подождать, пока мы не узнаем больше.

– Хочешь превратить их в подопытных морских свинок?

– Только с их согласия, сэр. Я бы хотела, чтобы Джейн задала компьютеру немало вопросов, прежде чем начнется лечение.

Уолш с такой силой поджал губы, что они превратились в тонкую белую линию. Он одарил Бергена и Джейн тяжелым пытливым взглядом.

– Вы готовы на это?

Джейн решительно кивнула и посмотрела на Бергена. Он тоже кивнул. Сейчас он был готов на все, лишь бы получить возможность снять летный костюм.

Уолш вернулся взглядом к Аджайе.

– Отлично. Ступайте с ними. Проследите, чтобы они не натворили глупостей. А мы будем охранять эту территорию.

– Командир…

– Это приказ, Варма.

Уолш не стал ждать ответа. Он направился к ближайшей двери, открыл ее и, переступив порог, дал знак Комптону и Гиббсу следовать за ним. Они исчезли за дверью. Берген, Джейн и Аджайя остались втроем. Они переглянулись. Джейн повернулась и направилась к двери, за которой находилось помещение, отведенное для лечения.

Эта комната оказалась просторнее, но не слишком. Заметно было, что пространство здесь экономят. Все стены и приспособления были одного и того же тускло-зеленого цвета, каким было выкрашено все на корабле. Несколько ниш, между ними – стены с выступами разной геометрической формы. «Интересно, – подумала Джейн, – это сделано из эстетических соображений или здесь находится какая-то система хранения?»

Джейн медленно пошла по кругу.

– Какой первый пункт в схеме лечения? – спросила Аджайя.

Джейн коротко переговорила с компьютером и ответила:

– Душ. Вернее – если перевести более точно, «водопад», вот в этой нише. – Она вялым жестом указала на нишу. – Мне сказано, что речь идет о слегка подкисленной жировой эмульсии с добавками в виде солей, оксидов минералов и различных глин. Все вещества природные, добытые на экологически чистых планетах.

Аджайя кивнула.

– Похоже на каламиновый лосьон[11]. Думаю, штука безвредная.

Голос зазвучал вновь. Ожидание перевода уже начало надоедать. Первым делом стоило выучить этот язык. Джейн довольно долго беседовала с компьютером. Берген от нетерпения поводил плечами. Ему хотелось поскорее раздеться. Едкая дрянь проникала к его коже сквозь одежду. Жжение чувствовалось то тут, то там.

Джейн смущенно проговорила:

– Компьютер говорит, что нам нужно принять душ вместе – в целях экономии запасов воды.

Аджайя вздернула брови.

– Правда, Джейн? И отговориться никак не получится?

Неужели Джейн покраснела? Наверное, ему не стоило смотреть на нее так пристально, но, с его точки зрения, положение возникло очень затруднительное. В особенности – притом что рядом находилась Варма.

– Нет. Компьютер повторяет, что ожидает, когда мы разденемся.

Судя по выражению лица, Джейн совершенно растерялась. Ох… Неужели это было вправду настолько ужасно? Ведь они и прежде видели друг друга раздетыми. Да, конечно, он не должен был подглядывать, но и она в этом деле была не без греха. Он ловил на себе ее взгляды. Не раз.

Берген постарался придать себе сердитый вид.

– Послушайте, я прошу прощения, Джейн, но печет ужасно.

Он повернулся к ней спиной, чтобы не так смущаться, и начал раздеваться. Снял ботинки. Левой рукой неловко потянул вниз бегунок «молнии» на летном костюме. Он снял с себя все, в том числе и повязку с правой руки, и замер, прикрывая ладонями пах, чтобы Джейн не рухнула в обморок. Стоило ему снять летный костюм – и он уже почувствовал себя лучше.

Послышалось шуршание. Потом Джейн произнесла:

– Paratiso.

Из ближайшей ниши послышалось журчание воды.

Берген повернулся боком и увидел, как Джейн вошла под завесу струй млечно-белой жидкости. Жидкость стекала и исчезала в решетке в полу. Он последовал примеру Джейн и встал под душ, отвернувшись от нее. Его тело покрылось белой, как мел, пленкой. Боль и жжение сразу утихли.

– Как ощущение, Алан? – спросила Аджайя.

– Великолепно. Просто здорово.

Черт побери, как же приятно было стоять под душем – пусть даже сверху лилась какая-то инопланетная жидкость. Тепло. Фантастическое ощущение.

Душ выключился. С головы до ног с Бергена стекало что-то наподобие млечной магнезии. Что же теперь? Он бросил взгляд на Джейн. Она стояла спиной к нему. Ее волосы были пропитаны белесой жидкостью, стали серыми и слиплись.

«Она… А попка у нее очень даже ничего себе», – подумал Берген.

Аджайя пошла вдоль стены и стала прикасаться к различным выступам. В ответ на ее прикосновение из одного такого выступа выехал ящик.

– Я тут нашла кое-что вроде полотенец, – похвасталась Аджайя.

Прозвучали очередные инструкции, и Джейн их перевела.

– Нам советуют постоять тут несколько минут, а после этого мы можем обсохнуть и вымыться перед следующим этапом лечения.

Она робко посмотрела на Бергена, оглянувшись через плечо и обхватив себя руками.

– Джейн, я не собираюсь на тебя нападать.

– Понимаю! – буркнула она.

Стоило сменить тему.

– Послушай, Джейн, а как это тебе удается так бегло болтать на этом языке? Что происходит?

– Не знаю. Я знаю только то, что мне сказал он, а это не так много. Ощущение такое, словно я каким-то образом всегда знала этот язык…

Она выглядела такой ранимой сейчас, стоящая рядом с ним и обнимающая себя руками, со склоненной головой, прячущая лицо. Капли млечной жидкости стекали с ее волос и падали на пол. Бергену хотелось прикоснуться к ней, ободрить ее, но вряд ли стоило это делать.

– Замерзли? – осведомилась Аджайя.

– Нет, – ответили Алан и Джейн почти в унисон.

То ли пол подогревался, то ли просто в помещении не было холодно. Бергену было очень комфортно под влажным слоем белесой жидкости.

Берген поднял руку, хотя Джейн не могла увидеть его жеста.

– Может быть, ты его всегда… всегда знала? Ну, на каком-то уровне. Если это вправду что-то генетическое. Думаешь, в нас всех это есть? Или только в тебе?

– Эй’Брай мне говорил, что это есть во всех людях, что это нужно только пробудить.

Снова заработал душ. На этот раз на Бергена и Джейн полились тонкие струи воды. Они смыли почти целиком слой лечебной эмульсии. Вода имела идеальную температуру. На минуту Берген забыл обо всем прочем и запрокинул голову. Просто стоял и наслаждался тем, что на него льется теплая вода.

– Тут есть какое-то мыло, Алан. Правда, оно не пенится.

Берген обернулся. Джейн указывала на объект в виде коробочки, торчавший из стены. Он шагнул ближе к ней, стараясь не поднимать глаза.

– И как это работает?

– Подведи под него ладонь.

Аджайя, оказавшаяся в этот момент рядом с ними, проговорила:

– Пойду разыщу Рональда. У него должны быть ваши чистые летные костюмы. Без меня к следующему этапу лечения не приступайте.

Ладонь Бергена покрылась слоем мелких кристаллов. При соприкосновении с мокрой кожей они разбухли и превратились в плотную подушечку. Берген попробовал потереть себя этим веществом. Было ощущение, что это скользкая мыльная перчатка. Она словно бы растворяла остатки белесой эмульсии. Берген вымылся с головы до ног, затем вытянул перед собой обожженную руку и провел моющей подушечкой только по кончикам пальцев, после чего решил заняться волосами, которые он не имел возможности вымыть по-настоящему почти год. Он украдкой глянул на Джейн. Она тоже занялась мытьем волос. Ее спина пока еще была покрыта тонким слоем млечной эмульсии. С волосами ей справиться было нелегко, за год они сильно отросли и были пышными – несмотря на то что она только что лишилась немалой их части. Берген вернулся под душ.

– М-м-м, Джейн?

– Что?

– Помочь тебе?

– Конечно, нет! – воскликнула Джейн в отчаянии, но немного озадаченно.

Берген усмехнулся.

– Ну и славно. У меня вот спина… Не поможешь?

Он большим пальцем указал на свою спину.

Он услышал, как Джейн еле слышно ворчит, но что именно она сказала, он не понял – помешал шум воды. Он счел за лучшее промолчать.

– Я тебе спину потру, если ты мне потрешь, да? – с насмешкой выговорила Джейн.

– Может быть, – произнес Берген уклончиво.

Джейн прикоснулась к нему. В первый момент – робко, потом начала водить подушечкой по спине широкими, быстрыми движениями. Берген сразу осознал свою ошибку. Все начало развиваться слишком быстро – намного быстрее, чем он хотел и мог ожидать. Он мысленно выругался и сделал шаг вперед.

– Спасибо, – сказал он скованно и шагнул под душ. Так нелепо он себя не чувствовал с подросткового возраста. Подумал было, не спросить ли у Джейн, не может ли она сделать воду немного холоднее, но это было бы слишком очевидно. Лучше было бы поскорее отсюда убраться. Слава богу, что Аджайя ушла. Берген заметил поблизости нечто наподобие кусков ткани, вышел из-под душа и взял себе «полотенце».

– Эй, – игриво окликнула его Джейн, – а как же я?

Прижав к груди и животу мягкую ткань, он проговорил как можно более небрежно:

– О, так ты хочешь, чтобы я…

– Ну да. Не сомневаюсь, моя спина не чище твоей. – Глядя через плечо, Джейн смущенно улыбнулась.

«О боже. Если бы она только знала, как соблазнительно выглядит…»

Джейн снова занялась волосами. Она наклонилась и подставила голову под струи воды. Видимо, она немного не рассчитала угол, ступив на наклонный пол душевой. Теперь она стояла к Бергену боком, и это ничуть не помогло ему расслабиться. После тренировок в Хьюстоне и за время долгого полета Джейн сильно потеряла свои рубенсовские округлости, но то, что осталось, находилось на правильных местах. Берген ничего не мог с собой поделать. Он мысленно укладывал этот образ в кладовую памяти. Это была новая порция топлива для фантазий, которым он предавался в свободное время.

О, как далеко улетали его мысли, когда он представлял себе Джейн лежащей под ним и стонущей от удовольствия. Удовлетворенную Джейн, лежащую на нем. Джейн, прижавшуюся спиной к стене, обхватившую его ногами в то время, как он… Берген отвел глаза и мысленно выругал себя за то, что он такой озабоченный бабник. Ей было так трудно, так невероятно трудно, а он мог думать только о сексе.

Берген постарался завернуться в полотенце, но скрыть что-либо таким образом было почти невозможно. Ткань была слишком тонкой. Просто смешно. Он огляделся по сторонам, но ничего больше не нашел. Черт побери… Он простоял на месте еще минуту, стараясь не смотреть на Джейн и пытаясь думать о сложных уравнениях, статистике бейсбола, образах мертвых щенков – о чем угодно, лишь бы справиться со своей проблемой.

– Душ может выключиться в любой момент, Алан.

«Да? Именно сейчас она решила назвать меня по имени?»

Джейн снова повернулась к нему спиной. Берген шагнул вперед, сбросил полотенце и подставил ладонь здоровой руки под диспенсер кристаллов. Держась на порядочном расстоянии от Джейн, он принялся втирать мыло в ее спину. Она перекинула волосы вперед и склонила голову. Кожа у нее была невероятно нежная и гладкая. Берген водил рукой по плечам Джейн. Он намыливал ее очень старательно, от плеч до поясницы. А он явно зашел слишком далеко, но она не жаловалась, не шевелилась – просто терпеливо ждала.

Берген сдавленным голосом произнес:

– Твои волосы… они все еще…

Джейн вздохнула, сняла с плеча пряди мокрых волос и осмотрела их.

– Знаю. Не могу их промыть. Они были такие грязные. Наверное, я просто размочила эту эмульсию.

Берген мог бы отвернуться и уйти, но почему-то проговорил:

– У меня на руке еще осталось порядочно мыла. Я мог бы…

– Хорошо.

Она перебросила волосы за спину, и они хлопнули по спине между лопатками. Как и Берген, Джейн в детстве, видимо, сутулилась, и не отказалась от этой привычки, став взрослой. Кончики ее волос остались светлыми, золотистыми – того самого цвета, какого были в день их знакомства. Но за время путешествия отросли на несколько оттенков темнее.

Берген собрал мокрые волосы Джейн в руку и бережно прочесал пальцами, стараясь ровно распределить моющее средство.

«Это… это очень плохая идея», – в тоске думал он.

– У меня таких длинных волос не было с детства. Я даже не знаю толком, как за ними правильно ухаживать.

– Правда? – пискляво спросил Берген. Он явно терял форму. Он кашлянул и добавил: – Я иногда купал младших сестренок. Они терпеть не могли мыть волосы.

– Как мило. Сколько же тебе тогда было лет?

– Не помню. Десять или одиннадцать.

Он поднял руку и провел ладонью по макушке Джейн, а потом еще раз попытался расплести пальцами спутанные пряди. Он сам не заметил, как оказался ближе к Джейн. Теперь он видел через ее плечо соски грудей. Ему большого труда стоило не застонать. Если бы она хотя бы прикоснулась к нему сейчас, он бы, наверное, взорвался. Неожиданно его охватило желание, которое он так старательно гасил в себе на протяжении года. У него никогда не было возможности справиться с этим чувством в одиночку. В нескольких дюймах от него всегда находилось пять пар глаз.

«О боже, какая пытка.

А может быть, взять и сказать ей, что я ее хочу? Может быть, ей нужен только маленький намек…

Нет. Нельзя так откровенно. Так ты все разрушишь».

– А может быть, мне просто насыпать пригоршню кристаллов на голову и волосы станут чистые?

Берген едва расслышал то, что сказала Джейн. А она вдруг повернулась и потянулась к диспенсеру моющего средства. У Бергена не было времени подумать и отреагировать. Она заметила. Она явно увидела его во всей красе. Но в следующее мгновение Джейн повернулась к нему лицом.

Он, совершенно потрясенный, ждал – как же она себя поведет.

Она выпрямилась и очень медленно отвернулась.

– Спасибо. Думаю, теперь я справлюсь сама.

– Джейн…

В это мгновение в душевую вошла Аджайя.

– Ну, как вы тут?

«О черт! Что же теперь будет?»

Берген поспешил скрыться под струями воды.

– Джейн, вода немного горячая. Ты не могла бы сделать похолоднее?

– Я… конечно. – Джейн робко протянула руку к значку на стене. – А вот так?

Температура мгновенно изменилась, но всего на несколько градусов.

– Еще, – попросил Берген. – Еще холоднее.

– Ладно. – Она несколько раз прикоснулась к значку, искоса глядя на него полуприкрытыми глазами.

– Вот так… хорошо.

Он зажмурился и замер под струями душа, ожидая, когда вода сделает свое дело. Он старался не думать о том, что произошло только что, но не сказать, что у него это здорово получалось.

Ему всегда казалось, что втайне Джейн питает к нему такие же чувства, что их влечение взаимно. Но теперь… ее реакция… Берген не знал, что думать. Она явно оставалась застегнутой на все пуговицы. Она играла по правилам. И так будет всегда. Вот почему он всегда знал, что ему придется подождать. На первом плане – дело. Логически он это понимал, но всегда надеялся, что в какой-то момент они тайно сойдутся. Для того чтобы отказаться от этой надежды даже сейчас, он был слишком большим гедонистом – даже сейчас, когда его почти открыто отвергли.

В Хьюстоне их старательно наставляли на предмет того, что они не должны поддаваться так называемым неизбежным импульсам, и беспрерывно показывали, как эти импульсы могут сказаться на поведении команды, взаимодействии и успехе всей миссии. Потом еще были занятия, во время которых психолог, специалист по когнитивному поведению, консультировал команду по тому, как справляться с длительным воздержанием. Берген попытался вспомнить о ряде приемов, предложенных психологом, но почему-то он их плохо запомнил, да он в любом случае сомневался, что теперь эта тактика ему поможет. Нужно было больше внимания ей уделить на этапе подготовки.

Довольно скоро он остыл. Поспешно подобрал с пола полотенце, вытерся и обмотал ткань вокруг пояса. После этого он пошел вдоль стен, сделав вид, будто изучает помещение. Правда, смотреть особо было не на что.

– Я разыскала вот такие одежки – что-то вроде кимоно. На первое время подойдет, – сказала Аджайя и протянула Бергену комок ткани цвета хаки. Кимоно? Больше было похоже на простыню. – Вот это самый маленький размер, какой я нашла. Похоже, наши инопланетяне – ребята рослые и корпулентные.

Берген набросил на себя одеяние. Оно было скроено из тонкой, как пленка, ткани. Подол оказался ниже колен. Рукава просторные, свисавшие до пояса. А пояс несуразно длинный. Невероятно нелепое одеяние. Бергену хотелось поскорее покончить с этим.

Снова зазвучал компьютерный голос. Джейн первой вернулась в главное помещение, а из него прошла в другую, только что открывшуюся дверь. За ней оказалась довольно-таки маленькая комната, а посередине нее другая платформа – квадратная, высотой до пояса. Чтобы на нее подняться, нужно было взойти на большую ступень. Сама платформа была сделана из чего-то наподобие стекла. По просьбе Аджайи Джейн спросила у компьютера насчет световой терапии и перевела ответ. Ей было сказано, что данное лечение применяется при целом ряде повреждений кожи. Используемая длина волны подбиралась в зависимости от диагноза. Открылся выдвижной ящик, в котором лежали овальные кусочки зеленоватого пластика. Джейн сказала, что это линзы для защиты глаз.

– Я просто тут подожду, – решительно объявил Берген, избегая встречаться взглядом с обеими женщинами.

– Но мы, по идее, должны…

– Ну, значит, я от этого этапа откажусь. Моя одежда у тебя, Аджайя?

Аджайя прищурилась и встала перед Бергеном. Она взяла его за больную руку и стала придирчиво, с холодным профессионализмом разглядывать кожу.

– А я думаю, было бы неплохо пройти и этот этап лечения, Алан. Ожог у тебя слишком тяжелый. Может образоваться рубец, который стеснит движения руки.

– Мы же не знаем, какие у них подходы к лечению, – запротестовал Берген. – Так можно и рак кожи заработать!

Джейн прикоснулась к его руке.

– Это безопасно, Алан.

Он тяжело вздохнул.

– Ладно.

– Хорошо. Я подожду здесь, – сказала Аджайя. – Жду от вас полного отчета. Для меня это так волнующе, понимаете? Моя диссертация была посвящена световой терапии больных псориазом.

Джейн и Берген вошли в комнату, дверь за ними закрылась.

– Отвернись, – проворчал Берген.

Джейн без слов отвернулась. Берген развязал пояс на своем халате.

– Мы должны встать на эту платформу или что?

– Мы должны лечь на стекло. С потолка опустится пластина, и мы окажемся внутри этого светового сэндвича.

– Блеск. – Берген вспрыгнул на платформу, лег на спину и растянулся на гладкой поверхности. Места осталось достаточно для Джейн и еще трех человек. Берген прикрыл полами халата свое мужское достоинство, закрыл глаза пластиковыми линзами и сказал: – Я готов.

Вскоре он почувствовал, что Джейн легла рядом с ним. Она произнесла:

– Paratiso.

После этого послышалось негромкое урчание. Сверху на них опустилась пластина. Берген поднял руку и осторожно постучал по пластине костяшками пальцев. Пластина замерла всего в сантиметре над его носом.

Стекло нагрелось. Несмотря на то что глаза были защищены, даже сквозь сомкнутые веки Берген видел слабое лиловое свечение по краям поля зрения. Он гадал, сколько времени продлится сеанс терапии, но задавать Джейн вопросы у него желания не было, поэтому он промолчал и прижал к верхнему стеклу ладонь руки, получившей ожог.

– Алан?

Он вздохнул.

– Что?

– Тебе не стоит смущаться. Это нормальная физиологическая реакция.

Ее слова прозвучали четко и ясно – словно были отрепетированы.

– Я это знаю. И нам не стоит об этом говорить.

Именно поэтому он и не поддерживал долгих отношений ни с одной девушкой. Терпеть не мог препарировать эмоциональную дребедень.

Но Джейн это не остановило. Она продолжала – не так уверенно, но все же…

– Я знаю, что ты видел ВМУ[12]. Я просто… Не хочу, чтобы у тебя создалось неверное впечатление. Я польщена. Правда. Но случайный секс меня не интересует. Ты… Я просто подумала, что тебе стоит об этом узнать.

ВМУ? Вот как. Когда он увидел эту штучку в животе Джейн, он так и подумал, что она как-то связана с контролем деторождения. Ее смущение это подтвердило. «Интересно, – подумал Берген, – это она сама придумала или идея принадлежит НАСА?» Но тут он понял, что главное в словах Джейн не это.

Ему нужно было сказать ей что-то такое, чтобы возникло некое равновесие… Успокоить ее, но при этом не захлопнуть никакие двери. Тянулись минуты. Как насчет того, чтобы сообщить ей, что ему хотелось бы завязать с ней настоящие отношения, – но так, чтобы это не показалось глупым после случившегося?

Его голос зазвучал чуть более хрипло и оборонительно, чем ему хотелось.

– Ты все слишком сильно усложняешь. Я ровным счетом ничего не знаю насчет ваших дамских штучек. И никаких предположений насчет тебя я не делал. Я на тебя не так смотрю, Джейн.

– О… Я не… То есть… Ты…

Берген проговорил немного мягче:

– Джейн, ты красивая де… – Он спохватился и вовремя исправил себя: – Женщина. – Он выдохнул сквозь сжатые губы. – Послушай, что бы я сейчас ни сказал, прозвучит глупо. И будет неправильно… Ты ведь это понимаешь, да? Мы можем просто не говорить об этом?

Джейн тихо шмыгнула носом.

– Тебе и без этого достаточно переживаний. И не нужно тебе думать о…

– Я тоже не хочу об этом думать, – негромко отозвалась Джейн.

– И я бы не хотел, если бы мой мозг насиловал какой-то пришелец, – буркнул Берген и тут же пожалел о сказанном. Он совершенно потерял чувство такта. Сам не знал, что несет. Он провел левой рукой по нижнему стеклу и прикоснулся к руке Джейн выше локтя. Наверное, это была именно рука. Берген растерянно постучал по ней кончиками пальцев, надеясь, что Джейн воспримет это прикосновение как извинения с его стороны.

– Но он и с тобой это делает. Я думаю, он делает это со всеми нами.

Она говорила очень тихо, почти шепотом. Неожиданно ее рука скользнула в его ладонь и сжала его пальцы чуть ли не до боли.

Берген облизнул пересохшие губы и ответил Джейн рукопожатием.

– Нет. Я бы знал.

– Да? Но откуда ему известно обо всем, что происходит? Как он мог узнать о том, как вы с Уолшем попали в беду?

– Здесь должны быть датчики, камеры…

– И я сначала тоже так думала. Но он знал о том, что, когда мы возвратились в капсулу, я никому из вас ни слова не сказала про то, что случилось со мной.

У Бергена неприятно засосало под ложечкой.

– О. О черт.

– Вот именно.

Берген снова сжал руку Джейн.

– Что ж, похоже, до сих пор он ведет себя как хороший парень. Он ведь нам помогает, верно? Он тебе помог разыскать нас… вовремя.

Наверное, он должен был сказать ей, что она едва-едва успела к ним с Уолшем вовремя – что пару раз он отключался и забывал, где находится и кто он такой. Он забыл, что нужно делиться воздухом с Уолшем. Он чуть было не сдался. Но как он мог сказать ей о том… о том, каким счастьем для него было увидеть ее лицо, о том, что обязан ей жизнью, что он ради нее готов на все? Он не знал, как об этом сказать.

Какое-то время они молчали. Берген расслабил руку, но пальцы Джейн не отпустил. Он не знал, что это значит для нее. В какое-то мгновение спектр света изменился, а сам свет стал менее интенсивным и более красным. Бергену хотелось попросить Джейн, чтобы она рассказала ему все в подробностях, с самого начала, но он понимал, что рано или поздно этого же от нее потребует Уолш, а повторять все заново – нет, это не годилось.

– Ну… все могло закончиться не так, но все же я ожидала худшего, когда мы открыли люк.

– Чего же?

– Я была почти уверена, что на корабле окажется нечто страшное и что оно нас сожрет. Я думала, что инопланетяне с нами поиграют, а потом начнут ручки-ножки отрывать.

– Ты вправду так думала?

– Ага.

– Тогда почему же ты так сильно хотела полететь?

– Мечта всей жизни. Только и ждала такой возможности.

Ее рука дрогнула. Берген представил, что она покачала головой, а может быть, даже тихонько рассмеялась.

– Наверное, ты смотрел много страшилок.

– Было дело. Раньше. А вообще хорошего фильма четыре-пять лет уже не видел. Слишком много работаю. А ты какой фильм смотрела последний?

В голосе Джейн все еще звучал смех.

– Гм… Не могу припомнить. Наверное, какую-нибудь комедию с моей подружкой Сэм. Я мало где бываю.

– Ты ни с кем не встречалась?

– После развода? Нет. Я давно ни с кем не встречаюсь.

Берген растерялся, но ему действительно важно было знать.

– Почему вы расстались?

– Он юрист. Ты, наверное, знал об этом, – сказала Джейн.

Может быть, это было слишком личное. Не надо было спрашивать.

Но она продолжала – только голос зазвучал более грустно:

– В один прекрасный день я осознала, что мы с ним видим наше будущее по-разному. У меня появилось чувство, что для него время, которое он проводит со мной, – разновидность работы. Да, было такое впечатление, что он прикидывает в уме, к скольким часам исправительных работ меня приговорить, и я больше так жить не смогла.

– Паршивец он.

– На тот момент он уже несколько недель встречался с другой. Между нами все было кончено задолго до того, как я пришла к такому выводу. Я просто удерживала его.

– Джейн… это неправда. Он просто был идиотом. Ты заслуживаешь лучшего.

– Мы сошлись, когда были совсем детьми. Никогда не знаешь, в кого превратишься, когда тебе семнадцать. Нет, ты… Ты прав. Лучше всего быть вечным холостяком.

– Вряд ли.

– Ой, да ладно. У тебя не дом, а холостяцкое логово. Ты же еще тот бабник. Весело, наверное.

Берген замер и непроизвольно сжал руку Джейн.

– Что? Кто это тебе сказал?

– Джин и Лиль, когда заглянули в Хьюстон из ЛРД.

Вот поганцы! Он же предупреждал их, велел держаться от нее подальше. Берген процедил сквозь зубы:

– Между прочим, они в Хьюстон не просто в гости наведались. Они приехали как консультанты, и я их ни на минуту не оставлял наедине с тобой!

Проклятье! Он проговорился. Ей все время удавалось заставлять его проговориться.

Джейн рассмеялась – на этот раз громко.

– Нет. У тебя это не получилось. Как-то раз они подсели ко мне во время ланча, когда ты был на каком-то инженерном совещании, где их присутствие не требовалось. Очень содержательная получилась трапеза.

У Бергена только что появилась новая причина дожить до завершения миссии. Он был просто обязан возвратиться на Землю для того, чтобы свернуть шею этим паршивцам.

– Они… Они не самые надежные свидетели, – кисло произнес Берген.

Голос Джейн снова зазвучал с насмешкой, и это было очаровательно.

– Это я заметила. Они считают тебя богом.

– Да нет. У обоих есть подружки. Лиль, наверное, уже успел жениться. Они ничего не знают. Они вообще не знают, как все обстоит.

– А как все обстоит, Алан? – с небольшой хрипотцой спросила Джейн, медленно гладя его средний палец своим большим.

У Бергена все сжалось в груди, кожу стало словно иголками покалывать, и лечебный свет тут был ни при чем. Зачем она это делала? Проклятье… Просто королева непонятных посланий. И как могло такое простое прикосновение превратить его мозг в желе? Он едва был способен соображать.

– Я… Я думал завести собаку, но я слишком много работаю.

Что происходило? Это уже начало походить на исповедь.

– А почему просто не остановиться?

Берген чуть-чуть потянул руку к себе, чтобы Джейн перестала гладить его палец.

– А я не знаю как…

– Как остановиться? Ну, просто выбрать кого-то и быть с этим человеком какое-то время.

– Проблема была не в этом. Проблема была в том, что я не знал, где найти ту, с которой хотелось бы таких отношений.

– О. Ну да, это не так просто.

– Да. Наверное, стоило стараться получше. Слишком легко и просто было продолжать жить так, как я жил.

– Может быть, когда мы вернемся, станет легче.

– Хороший план.

Берген сжал руку Джейн почти конвульсивно, надеясь передать ей свое послание и всем сердцем желая, чтобы она поняла смысл верно.

Она издала странный звук – что-то вроде писка – и выдернула руку из его пальцев.

– Джейн? Что с тобой?

– Что-то не так. Кажется…

– Что?

– Мне надо идти… Я скоро вернусь.

– Джейн, погоди… сначала скажи мне, что происходит?!

Она не ответила. Он потянул ее за руку, но рука стала вялой, податливой.

– Джейн? – Берген нащупал ее плечо, сжал… о нет, это было не плечо, а грудь. – Прости, Джейн. Джейн? – Он нажал на ее плечо. Она не откликалась. – Джейн!

Его голос был заглушен ревом клаксона. Берген дернулся и ударился лбом о стеклянную пластину. Берген разразился длиннющим ругательством. Одна линза упала, и он понял, что свет выключился и верхняя пластина поднимается к потолку.

Он сел. Открылась дверь, в комнату заглянула Аджайя.

– Какого черта? Что происходит? – сердито спросил Берген.

Аджайя была в полном замешательстве. Она прокричала:

– Понятия не имею. Свет изменился, потом зазвучала эта сирена.

Берген понял, что она имеет в виду. Соседнюю комнату озарило красноватое сияние. Стало темно и страшновато. Берген обернулся и посмотрел на Джейн. Она лежала с открытым ртом.

– Она опять отключилась. Не нравится мне это! – проревел Берген.

10

Джейн немного расслабилась, прежде чем начать говорить. Она ожидала, что перенесется в хижину, но вместо этого оказалась в каком-то прохладном месте, в глубокой тени. Она не сразу осознала, что ее руки и ноги лениво движутся в тихой и мирной темноте.

Как только она это почувствовала, у нее в голове зазвучал голос Эй’Брая и испугал ее.

– Доктор Джейн Холлоуэй, ты ищешь моего общества. Я польщен твоим присутствием и благодарен тебе.

– Но как я…

– Мысленное соединение – Анипраксия. Оно становится прочнее. Частицы твоего и моего сознания сливаются в одной плоскости, на одной частоте, если пожелаешь. Ты быстро обучаешься и интуитивно осваиваешь навигацию. Это вызывает восхищение.

– Меня сюда притянуло. Я не…

– Нет, не так. У тебя любознательная натура. Ты ощутила необходимость и отреагировала. Ты прибыла сюда по собственному желанию.

Джейн помедлила. Он был прав.

«О господи. Что же это такое?»

– Что… Что это было? Я что-то почувствовала.

– Ты почувствовала микроскопическую пробоину в обшивке. Она была закрыта. Там, где вы сейчас находитесь, вы в полной безопасности. Вашего участия в этом деле не требуется. Сквиллы перегруппировались и закрывают пробоину.

Тут Джейн была вынуждена поверить своему собеседнику на слово. Она обшарила сознание в поисках адекватного перевода незнакомого слова, которое только что произнес Эй’Брай. И нахмурилась. Первое, что пришло ей на ум, никак не могло быть верным вариантом.

– Креветки?

Басовитый гул раздался у нее в голове. Она растерянно улыбнулась. Он… он смеялся?

Информация полилась в ее сознание. Она не могла понять – то ли Эй’Брай загружает сведения в ее мозг, то ли у нее произошло ментальное соединение с незнакомым словом… Граница между ее и его сознанием стала неразличимой. С волнением и испугом Джейн поняла, что информация курсирует между ними.

Завеса тьмы приподнялась. Все поле зрения Джейн заполнил один неподвижно застывший слизень. Это было где-то в грузовом отсеке. Джейн видела его – но не так, как утром, когда находилась внутри склада, а так, словно сама стала стеной, на которой сидел этот слизень. Эй’Брай сфокусировал ее взгляд вдоль траектории и увеличил изображение, чтобы ей были лучше видны миниатюрные, согласованно трудившиеся роботы. Прежде всего Джейн разглядела одну группу нанороботов, формирующих микроскопически тонкий слой между слизнем и открытым космосом.

Стоило только одному роботу погибнуть от действия едкой щелочной слизи, как его место тут же занимал другой – они действовали совсем как солдаты на передовой. Они удерживали атмосферу и обеспечивали беспрепятственную работу других машин. Поле зрения Джейн расширилось, и она увидела, как другие микроскопические роботы восстанавливают целостность обшивки корабля. А первая группа помогала всем им проводить ремонт без помех. Движениями сквиллов управлял Эй’Брай. Это он вызвал их сюда, когда была обнаружена пробоина, из других мест, где они работали.

Джейн наблюдала за работой роботов. Некоторые сквиллы начали издавать писклявые, пронзительные звуки, и потревоженный слизень отполз в сторону, что позволило наномашинам продолжить трудиться более эффективно. У Джейн мелькнула мысль: почему бы не дать сквиллам приказ напрямую атаковать слизней и решить проблему раз и навсегда, вместо того чтобы устранять вызываемые паразитами повреждения?

Эй’Брай ответил:

– Согласно законам Сектилиев, сквиллам позволено осуществлять только неорганическое восстановление – за исключением редких, строго контролируемых обстоятельств. Техника служит жизни. Она не разрушает ее. Эти уроки заложены в основах культуры Сектилиев и законах, а законы не могут быть нарушены под страхом строжайшего наказания. С размножением слизней следует бороться, но это не обязанность сквиллов.

Джейн оценила это сообщение о культуре Сектилиев. Она обдумывала его, зачарованно наблюдая за движениями крошечных машин.

– Они жертвуют собой ради нашей безопасности, – восхищенно проговорила Джейн.

– Они – машины. Живые существа на жертвы так легко не идут.

Джейн заставила себя отвлечься от созерцания трудящихся сквиллов. Ее отрезвили мысли, порожденные замечанием Эй’Брая.

– Иногда идут.

– Ты вспоминаешь своего родителя.

– Моего отца, да.

– Редкость для вам подобных, – произнес Эй’Брай так быстро, словно точно знал, что это так.

Джейн почувствовала, как закипает в ней гнев, и постаралась унять его. Ей не хотелось, чтобы Эй’Брай так говорил о ее отце – небрежно, походя. Но она должна была помнить о своей подготовке.

– Что тебе известно о нас, о землянах? Почему ты здесь?

– У тебя много вопросов.

Джейн была готова ответить, выразить требования, но вдруг она ощутила, что над ней в темноте что-то проплыло. Это было похоже на водоворот в озере. Ее словно подхватило и медленно завертело на месте. Она вдруг стала легкой, плавучей, свободной и потеряла ориентацию в пространстве.

– Что происходит?

– Смотри.

В темноте загорелись огни – туманные пятна света замелькали вдалеке то пурпурным, то кобальтово-синим. И тут Джейн догадалась, что все это она видит чужими глазами.

– Мои ровесники, – прогудел Эй’Брай. – Сообщают об опасности в нашей самой примитивной форме. Они еще слишком слабы и малы, чтобы общаться в полную силу. Мы рассеялись, но это не повлияло на наши умственные способности.

Джейн ощутила что-то наподобие первобытного страха – ее словно сжало, она запульсировала и тут же в ужасе рванулась в сторону. Она потеряла ощущение верха и низа и теперь чувствовала только паническое желание бежать беспорядочными рывками от того, кто ее преследовал. Она начала уставать. Что ей грозило?

Огни гасли и загорались – мигали. Так они выражали страх.

Она замерла в смятении, глядя, как они сбиваются в кучу, а потом распределяются ровными рядами и колоннами. Джейн шумно, с присвистом вдохнула и снова приготовилась к бегству, но тут ее ослепил белый свет. Она обмякла и куда-то поплыла. Куда – она не знала, и ей было все равно.

Мир снова потемнел. Негромко зажужжал голос Эй’Брая:

– За время своего краткого существования я никогда не знал покоя. Это было оскорбительно. Но, как и ты, я многому учился – и притом быстро.

Свет не угасал. Он был слишком ярким. Джейн хотелось зажмуриться, но ее глаза не были на это способны. Она рванулась назад, безуспешно пытаясь найти хоть какой-то способ прикрыть свои чувствительные глаза… и с болью ударилась о стекло. Почему-то она помнила, что именно так все было днем раньше, и еще раньше. Она ощущала сильнейшее, первобытное одиночество, тягу к дому, к свободе, к ровесникам.

Приблизилось существо и стало смотреть на нее через стекло. Оно спокойно, бесстрастно наблюдало за ее метаниями, за ее бесплодными попытками скрыться от болезненного искусственного солнца. А существо не уходило. Оно заняло позицию, как обычно, обернув свое угловатое тело вокруг единственной структуры в этом слепяще-неестественном белом месте.

Оно ожидало, как обычно. Чего? Чего оно хотело от нее? Снова и снова, день за днем оно превращало успокаивающую темноту в слепящее сияние и ждало. И повторениям этого не было конца.

«Глупое, глупое существо!»

Она ненавидела его. Ненавидела его тело, окутанное пеленой, и то, как оно двигалось – всегда вертикально, всегда в одной плоскости. А особенно она ненавидела его пристальный взгляд, лишь время от времени прерываемый смыканием мясистых складок кожи, покрывавших маленькие глазки.

Наконец она закричала на него. Это был одиночный, протестующий яростный выкрик. К ее изумлению, существо поднялось. Впервые оно исчезло из ее поля зрения, и ее мир вновь погрузился в благословенную, успокаивающую темноту.

Она робко приблизилась к стеклу. Существо медленно вернулось и, остановившись в нескольких дюймах от стекла, уставилось на нее, но стекло разделяло их. Мясистые губы разжались, и она увидела за ними каменные структуры.

Она ощутила его удовольствие. И сама ощутила удовольствие. Это было чудесно. Ей захотелось еще.

– Таким было начало, – пробормотал Эй’Брай.

– Это же… человек, – не веря себе, произнесла Джейн.

Этот человек ни за что не смог бы родиться на Земле, однако выглядел потрясающе знакомо. Он был высокого роста, невероятно худой и хрупкий, с резкими и мелкими чертами лица. Телосложение непропорциональное, все кости длиннее и тоньше, чем у обычного человека.

– Сектилий.

Изображение человека растаяло.

– Те, кто находился на этом корабле.

– Да. Умнейшая, процветающая раса со сложными генетическими вариациями. Одна из немногих, рожденных на комплексе планета – луна, причем и планета и луна были обитаемы.

Джейн нахмурилась.

– Разделенные.

– Да. Лунная раса, приспособившаяся к силе притяжения наделенной малой массой луны, относится к этому фенотипу. Фенотип планетарной расы совершенно иной. Планета с массой, значительно превышающей массу Земли, породила более приземистых и плотных существ.

В сознании Джейн замелькали изображения, обрывки информации. Она была потрясена разнообразием типов тела, эволюционировавших после мирного развития цивилизаций в обоих мирах и на протяжении столетий общавшихся посредством радиоволн. В итоге они создали технологию регулярного преодоления расстояний и начали смешиваться между собой.

– Этот человек… Он обучал тебя…

– Общаться с ему подобными еще до того, как я научился общаться со своими сородичами. Великий дар.

– Сектилии так говорят друг с другом?

– Только изредка. Мастера Анипраксии обучаются много лет. Был один такой мастер – верховный жрец, который всю свою жизнь посвятил раскрытию нас и подготовке к служению. Мои сородичи в нашем родном мире общаются на огромных расстояниях без всякого труда. Я ощущаю твою тревогу, доктор Джейн Холлоуэй, но ты не должна ничего бояться. Ты не сумеешь проникать в чужие мысли без моей помощи.

Он почувствовал ее испуг? Он понял, как она устрашилась того, что он превращает ее в нечто такое, чем она быть не желает?

– Тебя забрали, – сказала Джейн. – Ты здесь против твоей воли? Ты был рабом?

– Меня забрали, это правда. Но не в качестве раба. В качестве высокого гостя. Если бы я избежал поимки, я бы неизбежно превратился в дикаря – в хищника, которого интересует только добыча пропитания, поиски места внутри иерархии себе подобных и борьба за сохранение этого положения на протяжении недолгой жизни. Я бы ни за что не поменял своего нынешнего места на это звериное существование. Даже теперь.

– Но почему они так поступили с тобой?

– А разве вы не берете себе в услужение разумных существ на вашей родной планете? Чтобы они выполняли работу, лежащую за пределами ваших способностей?

Джейн не была уверена, что полностью понимает, о чем Эй’Брай ее спрашивает. Ей казалось, что она знает, что он имеет в виду, но напрашивающийся ответ заставлял ее смущаться, ей было неловко. Она чувствовала себя школьницей, которую застиг своим вопросом врасплох блестящий учитель, которому ей очень хотелось угодить. Она очень старалась придумать умный ответ, но он не приходил.

– Животное, которое впряжено в повозку? Собака, стерегущая стадо? Корова, единственная цель жизни которой в том, чтобы быть суррогатной матерью и производить молоко? Разве они не используются с определенной целью, разве не обслуживают ваши потребности?

Она немедленно согласилась, утешившись лишь тем, что люди не считают упомянутых животных разумными. Похоже, существовало множество слоев реальности, которые люди не осознавали в силу того, что были слишком сильно заняты собой. Это выглядело убийственно. Что еще они упустили?

– Точно так же и я. Я – Губернавити.

В голосе собеседника Джейн прозвучала лукавая нотка самолюбования.

– «Управляющий навигатор», – растерянно произнесла Джейн. – Ты им нужен, чтобы вести корабль.

– Именно так.

– И без тебя они этого делать не могут?

– Возможно. Это делается, но редко. Ни одна раса не способна делать это на том уровне, на каком это выполняют Кубодера.

– Кубодера?

Джейн ощутила, как Эй’Брай увеличивается в размерах, в буквальном смысле раздувается от гордости.

– Принцы звезд. Верные, преданные своему делу жрецы собирают нас на уединенных планетах, затем обучают и совершенствуют. С раннего детства нас готовят к тому, чтобы мы заняли свое место в сердце каждого корабельного сообщества. Мы способны выполнять великое множество задач на таком уровне, который недостижим для гуманоидов. Мы с легкостью вживляемся в бинарные процессоры, мы способны производить расчеты с почти такой же эффективностью и точностью, если вдруг системы откажут. Мы способны производить гораздо более далекие и точные скачки через гиперпространство, чем это доступно любому виду гоминидов. Тысячелетия назад мы доказали, что являемся намного более совершенными навигаторами, чем любые иные разумные существа.

Джейн чувствовала себя неловко. Что она могла ответить на это? Ожидал ли он какого-то восхищения? Вероятно, нет, потому что он продолжал:

– Из-за этого нас собирают, любят и почитают. И трудясь, и отдыхая, мы обеспечиваем Анипраксией вам подобных. Великая честь, когда тебе позволено соединиться в Анипраксии с Кубодера, позволить моему сознанию прикоснуться к твоему ради нашего общего блага. Соединение сознаний намного совершеннее любого другого союза, который тебе когда-либо был известен, доктор Джейн Холлоуэй. Ты это чувствуешь.

Так и было. Она не могла не ощущать его превосходство, хотя отчасти ее сознание было готово взбунтоваться против его надменности.

Но дело было не только в этом. Эта встреча с Эй’Браем была особенной. Это был не просто разговор. Она все лучше узнавала его личность, ей открывались фрагменты его мировосприятия.

А еще она ощутила в нем пустоту. И он хотел, чтобы эту пустоту заполнила она. Говорить об этом нужды не было, потому что это было абсолютно очевидно, это сквозило в каждой мысли Эй’Брая. И из-за этого Джейн чувствовала себя маленькой и ранимой. В какую передрягу она угодила? Что означало все это?

– Позволь мне показать тебе, как это чудесно, доктор Джейн Холлоуэй, – произнес Эй’Брай тихим, торжественным голосом. Неужели он улавливал все ее мысли, даже самые мимолетные? Ей стало немного стыдно из-за того, что она могла обидеть его своей нерешительностью, неохотой и страхом.

Темнота ожила. Звезды. Бесчисленное количество звезд, собранных в великолепные туманности и скопления, наполнило тьму светящимися точками. Это было прекрасно и огромно.

Джейн повернулась по кругу, потрясенная зрелищем, простиравшимся во все стороны.

– Это Млечный Путь? – спросила она шепотом.

– Так его называете вы. Но это не только он. Больше. Гораздо больше.

У Джейн сжалось горло. Какая удивительная красота!

– Выбери какую-нибудь, и мы отправимся туда.

– Звезду?

Эй’Брай не ответил, но показал в своем сознании мучительно-соблазнительное обещание.

Одна, особенно яркая, звезда словно бы немного приблизилась к Джейн.

– Это не одна, а две звезды – бинарная система. Очень сложная. А теперь перенеси нас туда.

– Я…

– Не размышляй о том, о чем я прошу тебя, и что это означает, и как это делается. Вообще не думай. Просто сделай это. С моей помощью это возможно. Увидишь.

Джейн мысленно ухватилась за звезду и потянулась к ней – почему-то она вдруг поняла, как это сделать. Ее тело встрепенулось от радости. Она почувствовала притяжение. Ближайшие звезды расплылись и промчались мимо полосками света, а далекие потянули ее к себе, словно якоря, и они вдвоем с Эй’Браем понеслись к двойной звезде. Пространство и время расступались и складывались. Их протащило через узкую соломинку, и они вылетели из нее в облаке слепящей пыли. Джейн протерла глаза, закашлялась и радостно рассмеялась.

Звезды-якоря отступили. Стало тепло и светло. Солнца-близнецы вращались друг вокруг друга, они танцевали, и вертелись, и почти встречались в поцелуе, и их белый свет был паляще-жарким. Планеты этой системы кокетничали одна с другой, передвигаясь по долгим, ленивым орбитам. Этот механический вальс эволюционировал на протяжении тысячелетий, и за это время произошло немало столкновений и разрушений, и наконец остались только те, кто был способен избегать сближения.

«Откуда я это знаю?»

– В этой системе нет разумной жизни. И названия у нее нет. Как ты ее назовешь?

Джейн не могла оторваться от прекрасного зрелища.

– Я могу дать этой системе название?

Она была невероятно польщена и стала искать в памяти что-нибудь подобающее, почтительное, что говорило бы о ней и человечестве.

– Кастор и Поллукс. Они были путешественниками, как я.

Но как она могла ощущать гордость из-за того, что дала название чему-то, что вряд ли могло быть реальным, но при этом было настолько прекрасно, что она едва сдерживала рыдания?

Эй’Брай дал ей возможность смотреть на эту красоту – и как долго это длилось, она понять не могла. Она видела звездную систему то с одной точки, то с другой. Здесь были планеты, представлявшие собой голые каменные шары. Были газообразные планеты с плотной, почти жидкой, клубящейся атмосферой. Еще были планеты расплавленные, бесконечно преображающие себя под воздействием чудовищных сил притяжения. Была даже замерзшая планета, издалека похожая на Землю, но состоявшая из льда и замерзшего метана. Она находилась слишком далеко от обоих солнц, и ей не доставалось их тепло.

Наконец Джейн с тяжелым вздохом отвернулась от звездной системы.

– Не могу передать, каково это – видеть такую красоту, Эй’Брай…

– Не нужно. Я знаю.

Опять он об этом…

– Тогда ты должен знать и о том, что я понимаю, что ты меня отвлекаешь от того, что мне на самом деле нужно и важно узнать.

Тепло, согревавшее спину, исчезло. Можно было и не оборачиваться. Она поняла, что звезды-двойняшки исчезли.

Эй’Брай молчал. Джейн его почти перестала ощущать. Он что-то стерег, оберегал.

– Зачем вы сюда прилетели, Эй’Брай? Что нужно Сектилиям от Земли и что с ними произошло?

Эй’Брай ответил ей тихим гортанным стоном. Он пробормотал шесть коротких слов, подгоняемых цунами боли:

– Я до сих пор оплакиваю их.

Горе его было настолько сильно, что Джейн вся съежилась и инстинктивно отпрянула от Эй’Брая, отбежала к самым далеким уголкам его сознания, почти к самой точке разъединения. За горем пришло сожаление, за сожалением – разрозненные, хаотические образы. Внутри и снаружи множества сознаний, с самых разных ракурсов Джейн увидела, что случилось с Сектилиями.

В одно мгновение из организованного и взаимовыгодного симбиоза все превратилось в какой-то адский кошмар. Все до одного мужчины, женщины и дети внутри корабельного сообщества внезапно и необратимо изменились под действием неведомого микроба. Невредимым остался только Эй’Брай. Он беспомощно наблюдал за тем, как на протяжении дней гибнут его товарищи по команде.

Некоторые – по крайней мере поначалу – стали агрессивными. Но большинство просто утратило рассудок. Они ни на что не реагировали и в итоге перестали функционировать нормально, вследствие чего начали погибать от жажды и голода. Эй’Брай в отчаянии помогал ученым и медикам, пытался оживить их одной лишь силой своей воли. Им удалось продержаться дольше других. Они всеми силами старались определить, что произошло, чтобы справиться с напастью, но обнаружение микроба в последний момент оказалось недостаточным для того, чтобы спасти хотя бы одну жизнь на борту корабля.

Сердце Джейн сжалось от боли, когда она ощутила всю силу страданий Эй’Брая. Все это произошло много лет назад. И все это время он находился здесь один-одинешенек, и надеялся на спасение, и не знал, кто затеял это жуткое уничтожение. Он проигрывал в уме события и искал тот миг, когда подвел Сектилиев, и в итоге чуть не сошел с ума.

Джейн ощутила безотчетное сострадание. Эй’Брай собрал ее мысли и прижал их к себе, словно ребенок, который только что нашел любимую куклу. Он словно бы умолял о прощении, и Джейн легко простила его. Она не видела за ним никакой вины.

– Но почему же ты остался? – спросила она его тихо. – Почему не улетел домой? Ведь ты же пилот. Почему ты остался здесь совсем один?

– Все не так просто. Я не пилот. Я навигатор. В одиночку я не способен сделать то, о чем ты говоришь. Корабельное сообщество – это содружество. И в нем должно существовать равновесие, как при любой форме демократического правления. И я не имею права сдвинуть этот корабль ни на один микрон без присутствия Квазадора Дукса или без приказа, который мне даст голосование большинства документированных граждан.

Квазадор Дукс? В приблизительном переводе этот титул означал что-то вроде генерала или адмирала, однако присутствовал и явный научный компонент. Возможно, речь шла о каком-то главном исследователе, ученом. Это был тот, кто возглавлял Сектилиев? Эй’Брай мысленно дал утвердительный ответ.

– Но неужели Сектилии не продумали действия на все случаи?

– Есть разные меры. В обычных условиях – выборы. В условиях военного времени – наследование. Но кто мог быть готов к тому, что все до единого Подтвержденные Граждане погибнут в один момент? Кто мог предвидеть такой кошмар?

– Не знаю, Эй’Брай. И мне очень жаль.

Он вздохнул. Это был чужеродный жалобный звук, в котором отчаяние ощущалось без всяких слов.

– Я боюсь за своих собратьев. Боюсь, что они могут томиться в изолированных уголках Вселенной, как я. Мы все встретим сумрак прежде, чем снова сумеем соединиться и увидим силуэты Сектилии и Атиеллы в сиянии их звезды.

Джейн растерялась. Она понимала, что все ответы на ее вопросы окажутся отрицательными, но все равно она должна была их задать.

– Почему никого не отправили на поиски этого корабля?

– Либо никого не осталось, кто мог бы отправиться на поиски, либо решили, что наш полет отнял больше времени, чем ожидалось.

Эй’Брай заговорил более спокойно. Он словно бы опять овладел собой. Казалось, Джейн принесла ему толику надежды. Но что она могла предложить ему кроме дружбы – да и то лишь на краткое время?

– И нет никакой возможности выйти на связь?

– Расстояние огромно. Я давно умру к тому времени, когда сообщение будет получено.

– Астероид… Ты знаешь об этом?

– Минует менее трех оборотов по орбите, и астероид столкнется с этим кораблем и уничтожит его. Да. В одиночку я не смогу это предотвратить.

Джейн осознала реальность происходящего. Эй’Браю грозила неминуемая гибель, и надежды предотвратить ее было слишком мало.

Какое-то время Джейн молчала. Она пыталась утешить крохотного пришельца одним своим присутствием, а сама думала, думала, думала…

– Ты не удовлетворена, доктор Джейн Холлоуэй.

– Эй’Брай, нам нужно понять, зачем сюда прибыли Сектилии.

– Сектилии – прагматичный народ. Они высоко ценят науку, знания, истину – превыше всего. Они очень долго разыскивали вашу планету. Многие Сектилии отдали жизнь поискам Терры.

У Джейн возникло такое ощущение, что она стоит на краю обрыва. Она уже не знала, желает ли знать больше. Она ощутила горькую иронию в сознании Эй’Брая, но все же спросила:

– Зачем?

– В древнем кунабалистическом писании сказано, что население Терры может стать источником спасения.

11

Берген натягивал на себя штанины чистого летного костюма, который принесла Аджайя, когда в диагностическое помещение вбежали Уолш и все остальные. Волосы у них еще были мокрые после недавно принятого душа.

– Что за чертовщина тут творится? – требовательно вопросил Уолш.

– С чего ты взял, что мне известен ответ на этот вопрос? – раздраженно буркнул Берген, сунув руки в рукава и застегнув «молнию».

Уолш сделал вид, что ничего не слышал.

– А Холлоуэй где?

Берген указал пальцем на дверь небольшой комнаты, где они проходили световую терапию.

– Она опять отключилась. Наверное, Аджайя ее одевает.

Уолш подозрительно прищурился. Берген ответил ему открытым сердитым взглядом.

Гиббс на подтекст внимания не обратил.

– Она что-нибудь говорила?

Берген покачал головой.

– Да не то чтобы… Сказала, что что-то не так и что она скоро вернется.

Гиббс встревоженно спросил:

– Это давно было?

– Не знаю. Несколько минут, что ли… Она так сказала и вырубилась. А через несколько секунд сирена завыла.

Сирена умолкла на середине фразы Бергена, и его последнее слово прозвучало во внезапно воцарившейся тишине. Все стали нервно оглядываться и смотреть по сторонам. Освещение стало таким же, каким было до включения сигнализации. «Все, кроме Комптона», – обратил внимание Берген. У Комптона вид был невозмутимый и беззаботный, а все остальные снова перепугались до смерти.

Из кабинета светолечения вышла Аджайя с мрачным выражением лица.

– Она все в том же состоянии. Я не смогла ее разбудить. Я испробовала все, что только могла придумать, – свет, звук, даже боль. Ничто не действует.

Уолш потер рукой подбородок, потеребил нижнюю губу и покачал головой.

– Эта тварь – что бы это ни было – ведет какую-то игру. Выбрала для себя самое слабое звено и пользуется Холлоуэй, чтобы управлять всеми нами.

Берген возмущенно воскликнул:

– Самое слабое звено? Какого черта? Да она в буквальном смысле нам жизнь спасла, тупой ты засранец.

Уолш расхохотался ему в лицо.

– Думаешь, ты такой умник, Берген? Но ты настолько зачарован задницей Холлоуэй, что не видишь очевидного – она нас вовсе не спасла. Тварь продумала все только для того, чтобы Холлоуэй решила, что спасла нас – с помощью твари. Уразумел? Вот что здесь происходит. Холлоуэй достаточно легковерна – а вот нам, всем остальным, верить в это не следовало бы. Вот почему тварь выбрала ее – не потому, что она наделена какой-то магической лингвистической силой. Это подстава. Ловушка.

Берген сказал угрожающе тихо:

– Надо было дать тебе рухнуть на пол.

Уолш фыркнул и шагнул ближе к Бергену.

– Может быть, и надо было. Ты бы оказал большую услугу этому зеленому человечку, потому что я один соображаю, что здесь творится.

Они стояли лицом к лицу. Берген ждал, опустив руки по швам. Он хотел, чтобы Уолш сказал еще хоть слово про Джейн, чтобы он мог врезать по его наглой, самодовольной физиономии.

– Так, джентльмены… Хватит!

Аджайя протиснулась между ними, и Берген позволил ей отодвинуть его назад. При этом он продолжал в упор смотреть на Уолша. Гиббс таким же образом заставил отступить Уолша.

Аджайя встала между ними.

– Нет никаких сомнений, что мы оказались в необычной ситуации. И если мы станем ссориться между собой, мы ничего не решим. Я не знаю, что здесь происходит. И никто из нас не знает, это уж точно. У нас есть выбор. И мы должны рассмотреть варианты и спланировать стратегию на основании того, что нам известно сейчас.

Уолш прижался спиной к стене в том месте, где было поменьше выступов, и проворчал:

– Легко. Мы возвращаемся в капсулу и стартуем к Марсу.

Гиббс и Варма ошарашенно переглянулись. Комптон сохранил хладнокровие.

Берген, не веря своим ушам, покачал головой.

– Не может быть, чтобы ты говорил серьезно. Мы здесь пробыли меньше суток. И не получили того, ради чего прилетели сюда.

– Не согласен. Мы знаем, с чем столкнулись. Составим отчеты и предоставим все остальное команде «Браво». Они будут готовы к этому дерьму типа игр разума. А нашей задачей всегда была только разведка, Берген, – заявил Уолш.

Берген заставил себя сохранять спокойствие и стал приводить взвешенные доводы:

– Мы проторчали внутри капсулы слишком долго, чтобы удовлетвориться такими паршивыми результатами. Мы вернемся на Землю всего лишь за несколько недель до того, как в полет отправится «Браво». Зачем торопиться? «Окошко» для возвращения на Марс будет открыто еще несколько месяцев. Мы можем еще какое-то время побыть здесь и хоть немного продвинуться в изучении техники пришельцев. Ну, Комптон, скажи хоть что-нибудь!

Комптон не дрогнул. А ведь у него здесь был свой интерес. Он был принят в команду в качестве инженера-механика. Они вместе работали в аналитической команде шаттла. У него желания остаться должно было быть не меньше, чем у Бергена. Может быть, он формулировал аргумент? Или он был заодно с Уолшем? Они с Уолшем прошли немалый путь. Выполнили вместе несколько полетов. Это ли означало молчание Комптона?

Подал голос Гиббс:

– Берг дело говорит, Уолш. Почему не дать Джейн шанс? Может быть, это существо нас проверяет, прежде чем вручить нам ключики от своей техники – ну, или что-то в этом духе.

– Мне мою задачу изложили четко и ясно – сохранить жизнь людей. И не рисковать всем ради того, что может оказаться треклятым фокусом.

Берген вскинул руки над собой.

– Фокусом? Серьезно? Да у них искусственная гравитация имеется, Уолш. Думаю, это покруче фокуса будет.

Он отвернулся от пристального, испепеляющего взгляда Уолша и в отчаянии слегка ударился лбом об один из крупных выступов, торчащих из стены.

Аджайя протянула Уолшу руку и умоляюще произнесла:

– Командир, мы всегда понимали, что скорее всего именно Джейн и только Джейн сумеет с кем-то тут вступить в контакт и пообщаться. Что же теперь не так?

– О, я не знаю – может быть, то, что она без сознания? И то, что ею манипулируют? Вы все видели, как она напугана. Что бы с ней ни делала эта тварь, ей это не нравится, но тем не менее она продолжает играть в эту игру. Никого из вас это не тревожит? – Он перевел взгляд на Бергена. – Тебе действительно не все равно, что с ней происходит? Или она для тебя – очередная подстилка?

Гиббс был наготове и оттолкнул Бергена назад. Берген замер на месте, полыхая от гнева. Рон держал его за плечи и физически не давал взорваться.

Аджайя смело посмотрела на Уолша:

– Командир, вряд ли оскорбление доктора Бергена можно считать убедительным аргументом.

Уолш отмахнулся от нее и продолжил гнуть свою линию:

– Вы всерьез считаете, что мы можем верить чему-то из того, что она сейчас говорит и делает? Пусть в этом разберутся мозгоправы дома. Это не наша работа. Мы должны были узнать, что тут есть. Вот и все. Мы это сделали.

Берген процедил сквозь зубы:

– Если ты так уверен в том, что ей нельзя доверять, тогда почему мы вообще удалились от капсулы? И почему обо всем этом ты не доложил в Хьюстон во время последнего сеанса связи?

– Это просто. Я не собираюсь пугать доктора Холлоуэй сильнее, чем должен. Мне нужно было немного посмеяться над ней, чтобы выяснить, действительно ли у нее был контакт с пришельцем или она просто все выдумала. Вот теперь я могу обо всем доложить. Не знаю, как выразиться проще, но она себя скомпрометировала. – Уолш сделал несколько шагов к выходу. – Я возвращаюсь в капсулу. Я намерен отстыковаться и направиться к Марсу. Вы можете тоже возвратиться на капсулу и оказаться дома через семнадцать месяцев либо можете остаться здесь и продолжать рисковать вместе с доктором Холлоуэй и ее телепатическим приятелем. Выбирать вам.

– Сейчас? Прямо сейчас? – скрипнув зубами, выкрикнул Берген. – К чему такая спешка?

Уолш взглянул на него так, словно не поверил своим ушам.

– А ты думаешь, почему сработала сигнализация, Берген? Наверняка тварь состряпала новый сценарий, чтобы Джейн нас от чего-нибудь спасла прямо сейчас. Тварь хочет, чтобы мы все до смерти напугались и стали зависеть от Холлоуэй. Мы должны убраться отсюда, прежде чем тварь введет свой план в действие. И если вы думаете, что с каждым разом сценарий не будет становиться все страшнее, вы просто безумцы. Эта тварь всякий раз будет повышать ставки, пока кто-то из нас не умрет – а может быть, все мы.

Гиббс и Варма явно не могли решиться. Уолш вот-вот мог их окончательно убедить. У Комптона был такой вид, словно он засыпал на ходу. Что за чертовщина с ним творилась? Обычно он вносил в споры мудрый голос опытного человека.

Берген сказал:

– Это все предположения. Ты ничего не можешь знать наверняка. Ни за что не поверю, что большие шишки в Хьюстоне будут против того, чтобы мы тут задержались и потратили больше времени и усилий. Да мы почти ничего здесь не видели – несколько бочек, ящиков да этот медицинский отсек. Нужно потратить больше времени.

– Ваши доводы ясны, доктор Берген. Вот мой приказ. Комптон, ступай за Холлоуэй. Будем нести ее по очереди.

Комптон заморгал, но с места не сдвинулся.

Уолш развернулся к Комптону.

– Ты что-то хочешь сказать, Том?

– Гм? – Комптон словно бы очнулся и глубоко вдохнул. – Вы мне что-то сказали, командир?

К нему шагнула Аджайя.

– Томас? Ты себя хорошо чувствуешь?

Комптон улыбнулся – медленно и криво.

– Конечно. А чего надо?

Аджайя достала из кармана тонкий фонарик и посветила в глаза Комптона.

– О чем ты только что думал?

Брови Комптона взлетели на лоб, губы расплылись в ухмылке.

– Ты говоришь прямо как одна моя знакомая девушка.

Аджайя не смогла скрыть своего испуга.

Гиббс положил руку на плечо Комптона.

– Попс, пришелец говорит с тобой в твоей голове? Как он говорит с Джейн?

Комптон скорчил такую физиономию, словно услышал что-то донельзя нелепое.

– Что? Нет.

Уолш поманил всех к себе, подальше от Компона, а тот словно бы ничего не заметил.

– Ну, видите? Уже начинается. Нужно убираться отсюда, пока не разверзся ад.

Гиббс и Варма кивнули.

Бергена настолько впечатлило странное поведение Комптона, что он промолчал.

Уолш вышел проверить, пусто ли в коридоре. Гиббс отправился за Джейн, а Варма повела Комптона к двери.

Берген стоял на месте, сжимая и разжимая кулаки. Она пока не получила всей картины целиком – в этом он был уверен, но в одном Уолш был прав, и это казалось совершенно очевидным – ад мог разверзнуться в любое мгновение.

12

Спасение? Страх наполнил Джейн – холодное, парализующее чувство.

– От чего?

– От Межвидовой войны. Разумные изо всех уголков известных галактик сражаются за превосходство, за то, чтобы править обитаемыми мирами. Терра этим не затронута из-за своего отдаленного местоположения. И мы очень надеялись, что вы окажетесь готовыми ответить на зов.

По его настроению и тону было ясно, что он считает Землю исключительно неготовой к ответу на этот зов.

У Джейн голова пошла кругом.

– Ты серьезно? Земля принесет спасение от войны? Но как? Почему? Я не понимаю.

– Ваш вид так удивителен… Вы жаждете знаний о происхождении жизни, но неизвестность заполняете воображением. Примечательно, что Кунабулы утаили от тебе подобных то, что для всех остальных совершенно очевидно. Вероятно, они полагали, что жажда познаний вдохновит вас на то, чтобы отправиться на поиски.

– Расскажи мне о них, – с волнением попросила Джейн.

– Говорят, что они были народом без чувства юмора. Теперь, когда я обретаю знакомство с тобой и твоими соратниками, я склонен с этим не согласиться.

Он зажурчал – это было что-то вроде смеха. Волны веселья накатили на Джейн.

Она успокоила себя, с трудом сдерживая приступы смеха. Когда они с Эй’Браем пребывали в таком соединении, его настроение очень легко влияло на нее.

– Эй’Брай, ты отвлекаешься.

– Не стоит меня в этом винить. Со временем ты поймешь. Я слишком соскучился по общению. – Он немного помолчал, словно пытался что-то вспомнить. – Они – древнейшая из известных рас. Говорят, что они родом из самых дальних пределов Вселенной, где сейчас догорают и гибнут самые старые звезды. Их свет еще доходит сюда из этой дали, точно так же как Кунабулы до сих пор оказывают свое влияние, хотя их самих уже, быть может, давным-давно не существует. Говорят, что они были двуногими, имели четыре конечности, но при этом произошли не от обезьян, а от каких-то иных видов, следы которых затеряны в веках. Они были учеными и, возможно, в чем-то очень походили на Сектилиев. Главнейшими для них были физика и науки о природе, поэтому они начали исследовать звезды и искать жизнь – и в этом они походили на вас. Вы ведь тоже этого хотите. Они наблюдали, заключали союзы, и записывали, и хранили знания обо всем, с чем им довелось столкнуться.

– Но какое это имеет отношение к Земле?

– Сказано, что Кунабулы начали замечать опасные тенденции. Они обнаружили виды, нарождающиеся с более выраженной агрессией и ищущие превосходства над другими – вплоть до желания изничтожить, истребить более мирные, невоинственные расы. «Эволюция неизбежна, однако ее венцом станет разнообразие». Это цитата из текста, который приписывают Кунабулам, и ее часто напоминают детям в школе. Кунабулы непрерывно трудились над тем, чтобы сдержать агрессоров. История гласит, что именно ради этого Кунабулы обратили свой взор на развитие биологических наук.

Самые ранние формы передачи генетических данных в то время были более примитивными и сводились в основном к трем типам, которые можно обнаружить по всему космическому пространству. То, что теперь называется ДНК, РНК и митохонтриальной ДНК, когда-то существовало по отдельности. Кунабулы соединили между собой эти три элегантные системы и создали более крепкую и устойчивую форму жизни, подходящую для их целей. Кунабулы хотели распространить эту форму жизни так далеко, как только позволяли их возможности.

Они оплодотворили этой генетической информацией безжизненные планеты – так, чтобы дело их рук превратило их в прекрасные процветающие миры, как это случилось с Террой, где генетическая информация смогла делиться, подразделяться, и вырастать, и заполнять каждую природную нишу необычной и разнообразной жизнью.

Понимаешь, мы – все мы, – в сущности, похожи. От самого низшего микроорганизма до самых высших форм Разумных, мы все несем в себе самые основные аспекты, присущие всем живым существам – от сворачивания белка до клеточной организации. Секреты кроются в двойной природе интрона и экзона – их экспрессии, супрессии и рекомбинации. Это и позволяет жизни искать и обретать бесконечные формы.

Именно внутри этой двойственности и двух спиралей ДНК кроется источник – и Ковчег, способный благополучно донести эту двойственность к мирам, лишенным жизни. Две спирали для каждого вида. Ваш вид неверно понимает буквальную природу этой двойственности, скрытую в неведении, в младенчестве вашей науки, в вашей жестокой, первобытной истории. Но эта двойственность живет там, в коллективной психике, несмотря на то что вы не можете дать ей имя.

Такую работу Кунабулы вели на протяжении тысячелетий. Они становились мудрее и должны были оберегать свое потомство от растущей расы гигантов, которым вечно не хватало места, которые никогда не ведали удовлетворения. Кунабулы остановили эту волну своим умом и численным превосходством.

Говорят, что они предпочли происшедших от обезьян гоминидов потому, что те более походили на них самих, хотя свои дары Кунабулы распределили между столь многими расами, что это вряд ли вероятно, и мой народ – яркий тому пример. Как бы то ни было, Кунабулы решили, что именно ваш вид станет тем, кому придется держать линию обороны в последней битве. Некоторые считают, что Терра была всего-навсего социальным экспериментом. Другие придают ей серьезное религиозное значение. Только Кунабулам известна истина, но их нет, и они нам ничего не скажут.

– Социальный эксперимент? Не понимаю.

– История гласит, что Объединенные Разумные Расы тех времен были сильно отброшены назад. Они мечтали о мире, но алчное зло ни за что не желало его позволить. Кунабулы заново отправились на юные, недавно оплодотворенные планеты в поисках самых подходящих, самых сильных. На Терре они обнаружили несколько рас обезьяно-гоминид, развивающихся в вид с большим потенциалом. Терра находилась далеко, вдали от многонаселенных районов Галактики и ее центра. Говорят, что Кунабулы взяли с некоторых планет наиболее многообещающие обезяноподобные расы – всего их было девять, как говорят нам летописи, и сделали так, что эти расы стали конкурировать между собой за ресурсы вашей планеты. Кунабулы подправили их генетику, усилили агрессию, целеустремленность, желание распространиться до всех границ. Желание захватить территорию стало для них таким же важным, как необходимость размножаться. Все эти качества процветали среди врагов, а у большинства Разумных тех времен были выражены очень слабо. Эти расы соревновались между собой, смешивались и боролись за доминирование. Наверное, стало неожиданностью то, что вы не сразу устремились к звездам, а принялись истреблять себе подобных и погрязли в войнах. Кунабулы за чем-то недосмотрели? Быть может, вам требовалось больше руководства. Оставленные сами по себе, вы вызываете разочарование.

– О мой бог.

В этой истории была правда, вызывающая горечь. Правды было больше, чем в любой воскресной проповеди, которую Джейн хоть раз доводилось выслушать. В церковь она ходить не любила. Туда ее водили набожные бабушки и дедушки.

– Многие считали, что Терра – миф, что Кунабулам просто было нужно, чтобы мы принялись вас разыскивать, дабы расширить наши границы и найти союзников, вместо того чтобы покориться судьбе или принять очевидное. И все это время вас искали некоторые Сектилии. Теперь мы вас нашли, но все равно потерпели неудачу.

– Но что намеревались сделать Сектилии?

– Принять вас в Альянс.

– Но каким образом? Разве сейчас на Земле есть Сектилии?

– Увы, нет. Мы пребывали на ранней стадии контакта – собирали сведения о вашей культуре, коллекционировали образцы…

– Какие образцы?

– Людей, естественно. Необходимый шаг. Было решено, что группа Сектилиев будет изменена хирургическим путем для того, чтобы смешаться с вами, внедриться в ваши правительственные, военные и промышленные комплексы и завоевать доверие, чтобы затем открыть свою сущность и цели. Образцы были нужны для изучения ряда особенностей анатомии и физиологии человека. Мы не причинили этим людям вреда. Они были возвращены на Землю.

Похоже, Эй’Брая обидело возмущение, испытанное Джейн.

– Вселенная сошла с ума. Челнок… разбившийся челнок в штате Нью-Мексико… это тоже были Сектилии?

– Именно так. Экипаж был на пути к Терре, когда…

– О. Понимаю.

– Да. Но это привело вас сюда. Быть может, все будет хорошо, доктор Джейн Холлоуэй.

У Эй’Брая снова вспыхнула надежда.

У Джейн закружилась голова. Она пыталась осознать смысл всего, что ей только что было сказано.

– Мы должны были стать такими. Не сражаться с худшими проявлениями нашей природы, но принять их.

– Именно так. Дать ход вашим наследуемым качествам, применить их для служения другим. Многие верят, что Кунабулы надеялись создать класс воинов, которые повернут прилив зла вспять, но при этом дадут своим собратьям жить в мире. Будут уважать разнообразие видов и защитят их.

– Но они бросили нас. Они не довели дело до конца.

– Это загадка, я согласен.

– Они хотели от нас слишком многого. Они отравили нас. И мы… несчастны.

– Многие страдают. Но многие выходят за пределы этих ограничений. Будьте благодарны за то, что первыми ваш мир разыскали Сектилии. Сектилии, а не Свора.

Джейн ахнула. Ей явилось зрелище – молодая Сектилианка, пытавшаяся втиснуться сама и запихнуть детей в спасательное судно. Перепуганная толпа давила на них, била до синяков, крушила кости – в отчаянной борьбе за то, чтобы остаться в живых. Держа одного ребенка на руках и прижав другого к животу, она чувствовала медный запах крови. Она слышала гомон озлобленного сброда. Но громче гомона звучал оглушительный, зловещий рокот.

Небо почернело, опустилось ниже, стало давить. Настоящий ковер сверкающих металлических тел опускался к земле, и эти тела стремились к каждому живому существу, словно стая саранчи. Люк закрылся, придавив некоторым Сектилиям ноги и руки, и корабль медленно начал набирать высоту – неуклюжий, тяжелый, набитый массой хрупких живых людей. Плакали дети. Выли мужчины и женщины. Через маленькое окошечко люка она видела, как исчезает вдали ее мир в алчных челюстях Своры.

– Нет! – выкрикнула она невольно – в ярости, не желая смириться с происходящим. И не поняла, с чьих губ сорвался крик – той женщины, которая так много потеряла, или с ее собственных. Она не смогла не увидеть жуткой жестокости, свидетельницей которой стала. Не смогла не познать боли и ужаса.

Она ушла в себя, безуспешно пытаясь защититься от страха.

– Доктор Джейн Холлоуэй, – негромко заурчал Эй’Брай и заключил ее в теплые объятия.

Волокна убаюкивающих мыслей обвили ее, растеклись по ее сознанию. Она вновь начала дышать, но это были сдавленные, хриплые рыдания. Мало-помалу ком в груди рассосался.

Она прохрипела:

– Зачем ты это мне показал?

– Я не мог позволить, чтобы ты неверно осознала, какова потребность в вашей помощи. Вот с чем мы столкнулись.

Образы продолжали возникать в сознании Джейн, их транслировал для нее Эй’Брай. Но теперь это больше походило на документальное кино, чем на собственные переживания. Все казалось не таким уж страшным. Сердце Джейн стало биться не так часто.

Громадные насекомоподобные существа грелись на солнце на склоне горы. Их было невероятно много. Несколько членистоногих – все размером со слонов – зашевелились, приподняли бронированные надкрылья и расправили чудовищные кожистые крылья. Они начали полет и принялись охотиться за стадом млекопитающих, похожих на оленей. У оленей не было ни малейшего шанса спастись. Все было кончено за считаные мгновения.

– Свора – это ужасная сила. Они появились в таком виде, какими ты их видишь здесь. Огромные летающие насекомые стали доминировать на своей родной планете. Беспощадные хищники. Мало что могло остановить их. Их число росло неумолимо, а запасы пищи столь же неумолимо иссякали. Это могло привести к вымиранию их вида или к возможности для другого вида занять доминирующее положение. Но тут родилась одна особь с мутацией, которая позволила ей искать добычу под водой.

В сознании Джейн возникла картина – трехмерное прозрачное изображение анатомического сечения насекомого. Особо был выделен орган, напоминающий плавательный пузырь.

– Эта особь уцелела и дала потомство, и в результате возник новый вид, более жизнеспособный. Тысячелетие за тысячелетием эти хищники опустошали свою родную планету. Одна популяция сменялась другой. Постоянные адаптации позволяли насекомым пожирать все больше и больше добычи на своей родине, и настало время, когда никакой еды там для них не осталось.

Джейн увидела большую группу насекомых, которые одновременно нырнули, поохотились на обитателей моря, а потом выплыли на берег и стали греться на солнце. Одно изображение плавно сменялось другим, и были отчетливо видны постепенные изменения в морфологии насекомых. На изображениях строения членистоногих рядом с различными частями их тела появились слова «гидролиз», «орган хранения» и «органическая цепная реакция». В сравнении с первоначальной их форма сильно изменилась.

Эй’Брай показал Джейн песчаное дно океана. В поле зрения возникла стая крупных рыб. Внезапно дно словно бы поднялось. Из-под песка, насколько хватало глаз, возникли водные насекомые с обтекаемой формой тела. В считаные мгновения все рыбы были сожраны.

– Они движутся согласованно, словно пчелы, – пробормотала Джейн.

– Именно так.

Насекомые дружно поднялись к поверхности и взмыли в воздух – все выше и выше, под облака, оставляя позади себя тонкие белые конденсационные следы. По мере того как они набирали высоту, их становилось все меньше, потому что те, которые не выдерживали огромной скорости, отставали. Лишь немногим удавалось преодолеть границу атмосферы. При увеличении изображения стало ясно, что одна из них – самка с полностью созревшим мешком яиц.

Насекомые преодолели космическое пространство и совершили посадку на другом голубом шаре – спутнике другой планеты в обитаемой зоне той солнечной системы, где тоже бурлила жизнь. При преодолении плотных слоев атмосферы уцелела только одна особь. Это был самец. Он разыскал мертвую самку, оплодотворил ее яйца и начал охотиться.

– Зародился новый вид. Уникальные приспособительные изменения со временем позволили этим насекомым преодолевать межзвездные пространства, губить ресурсы все новых и новых планет и откладывать яйца, чтобы новое поколение могло приступить к уничтожению всего живого. Они никак себя не называют, они не общаются со своими жертвами, не признают другие виды разумными. Неизвестно, существует ли у них язык и культура. Название им дали Разумные. Они назвали их Сворой.

Джейн поежилась.

– Ваш вид всех остальных именует «инопланетянами». Другими, иными. Свора – воистину иные. Ни совести, ни души. У них нет никаких интересов, кроме удовлетворения голода.

Урок закончился. Вернулся тягостный полумрак.

– Ты знал ту женщину? Ту, из воспоминаний?

Задавая этот вопрос, Джейн заранее знала ответ.

– Она была Квасадором Дуксом этого корабля. Она отдала жизнь за то, чтобы найти вашу планету.

– Она осталась в живых, а потом… она… Я не знаю, как с этим быть. Что же мне теперь делать?

– Отнеси ее голос своему народу. Приготовься.

– Не знаю, смогу ли я сделать так, чтобы остальные во все это поверили. Вряд ли я сумею им так все показать, как ты мне показал. Я смогу только описать это словами. Но разве этого хватит? Они не увидят это так, как увидела я. Они захотят защититься. Захотят спрятаться, остаться здесь, где мы в безопасности.

– Ты убедишь их. Другого выхода нет. Безопасность – иллюзия. Ты знаешь, что это так.

– Я… Да, знаю.

– Ты должна идти. Ты нужна твоим спутникам. Расскажи им об этом, доктор Джейн Холлоуэй.

– Эй’Брай, я… Ты лучше называй меня просто Джейн.

– Без заслуженного тобой титула? Не хотелось бы выказать неуважение. Может быть, я стану называть тебя доктор Джейн?

– Нет. Называть просто по имени – это знак…

– Ага, я понял. Знак дружбы. Это тонко. Но ты поймешь меня, если я буду настаивать, чтобы мой титул был сохранен в обращении ко мне?

Джейн прыснула со смеху.

Эй’Брай излучил волны возмущения. В его сознании она четко и ясно прочла, что префикс «Эй» означает его высокий статус и звание, заработанные многими годами верной службы.

– Конечно. Твой титул короткий и важный.

– Именно так.

Джейн начала отстраняться – медленно и робко, разыскивая дорогу на ощупь. Через некоторое время она ощутила собственные неловкие движения и дискомфорт. Что-то тяжелое давило ей на живот. Может быть, она лежала лицом вниз?

– Аугфффф, – выдохнула она, пытаясь сориентироваться в пространстве.

Чья-то рука надавила на ее ягодицы.

– Что за ч…?

– Тс-с-с… – прошептал кто-то в темноте.

Похоже, ее несли, перебросив через плечо. Тот, кто ее тащил, остановился и наклонился. Джейн медленно сползла вниз и уловила знакомый мужской запах. Ее глаза постепенно привыкали к тусклому свету, но она заранее знала, что окажется лицом к лицу с крепко обнимающим ее Аланом.

Его борода пощекотала ее щеку, его дыхание согрело ее ухо. «Господи, как с ним хорошо». Давным-давно никто ее так не обнимал.

– Как ты? Ты пролежала без сознания несколько часов, – прошептал Берген встревоженно.

Она ответила ему тоже шепотом, хотя в голове у нее вертелся миллион вопросов. Почему он куда-то тащил ее в темноте? Почему обнимал ее так крепко? Почему все менялось всякий раз, когда она приходила в себя после обморока? И где они сейчас находятся, черт побери? Но пожалуй, хотя бы на последний вопрос она и сама могла ответить.

– Да, да, я в норме. Что происходит? Куда ты меня тащил?

– Дело в Уолше. Я отстал, но скоро он это заметит. Он струсил, Джейн. Он хочет как можно скорее вернуться на Марс. Он пытается загнать нас обратно в капсулу, но я так думаю, довести нас туда можешь только ты. Мы заблудились. Он уже несколько раз пытался пользоваться здешним межпалубным лифтом, но понятия не имеет, как выбрать правильную палубу. Он…

– Не отставай, Берген! – резко прозвучал голос Уолша.

На миг Джейн ослепил луч фонарика. Она услышала приглушенное ругательство и тяжелые шаги, направляющиеся в их сторону.

Алан крепче обхватил ее и прошептал на ухо, прежде чем отпустить:

– Осторожнее, Джейн. Уолш тебе не доверяет.

– Что? Почему?

Но времени ответить у Бергена не было.

– Ну, Холлоуэй, что ты теперь скажешь в свое оправдание?

Джейн выпрямилась и отстранилась от Бергена. Она прикрыла глаза ладонью, защищаясь от луча фонарика, который Уолш нацелил ей прямо в лицо. Джейн догадалась, почему в этом коридоре так темно. Эй’Брай не одобрил эту экскурсию.

– Почему это звучит как обвинение, доктор Уолш?

– Чем вы занимались все это время?

Джейн сделала шаг навстречу Уолшу. Он напрягся и принял оборонительную позу. Джейн медленно протянула к нему руку и опустила фонарик так, чтобы свет не бил ей в лицо.

– Я занималась работой, ради которой меня взяли в этот полет. Я беседовала с хозяином этого корабля. А вы? Я думала, что мы согласились устроить лагерь в медицинском отсеке?

– Кое-что изменилось.

Джейн обвела пытливым взглядом остальных. Вид у всех был нервный. Уолш открыто применял свои навыки бывшего военного, и членам экипажа было удобнее принимать его лидерство. Теоретически при любом сценарии – в том случае, если бы «Цель» оказалась обитаема, – командование переходило к Джейн, но все изменилось после новых приказов из Хьюстона, и в отсутствие четких критериев командования Уолш узурпировал власть. Теперь уже ничто не шло в соответствии с теми планами, которые были приняты в центре имени Джонсона. Ничто.

– Я не знала, что вы такой нетерпеливый.

– Не нетерпеливый. Практичный.

– Так мы поэтому находимся в одиннадцати палубах от нашей капсулы?

Уолш прищурился. Джейн следила за реакцией остальных. Есть ли надежда, что они прислушаются к ней? Алан стоял позади нее. Он ее предупредил. Она могла рассчитывать на его поддержку. Гиббс явно сомневался, не мог принять решение. Аджайя была начеку, откровенно следила за развитием событий. А у Тома вид был очень странный. Потерянный какой-то.

Зазвучал голос Уолша, и Джейн отвела взгляд от Тома.

– Должен ли я поверить, что вы точно знаете, где мы находимся? Вот прямо-таки точно?

– Я точно знаю, где мы находимся. Этот уровень в первую очередь предназначен для проживания членов экипажа. – Джейн указала на ближайшую дверь. – За этой дверью – столовая.

Уолш кивнул Гиббсу. Тот осторожно открыл дверь и переступил порог. Зажегся свет и осветил просторное помещение, где неровными рядами стояли столы и стулья самых разных размеров и формы. Все здесь имело тот же тускло-зеленый цвет, как и везде на корабле.

Джейн шагнула к Уолшу.

– Это обследование корабля или побег?

Уолш поджал губы. Все молчали.

– Значит, побег. Но от чего конкретно? От инопланетянина не исходило угроз. Наоборот.

– Не согласен.

– И на чем основано ваше мнение?

– Это бессмысленный разговор. Я не уверен даже в том, что сейчас беседую с Джейн Холлоуэй.

– О чем вы говорите? Это глупо.

– Неужто? Ты сама говорила, что он у тебя в голове. Даже если ты – это ты, ты никак не можешь быть объективна.

– Это просто неправда. Послушайте, вы мне даже шанса не дали хоть что-то объяснить. Здесь слишком многое поставлено на карту. Нечто большее, чем все мы, вместе взятые. Это больше и важнее, чем Земля.

– Не сомневаюсь. Уверен, он убедил тебя в том, что стал жертвой обстоятельств. И теперь ему нужна твоя помощь, чтобы выжить.

– Он… Я…

Джейн сделала шаг назад. Она не знала, что сказать, и бросила взгляд на Алана. Он был грозен, как туча.

Уолш решил не упускать достигнутого преимущества.

– Он сказал тебе, что ты особенная, что только ты все понимаешь и только ты сможешь убедить остальных, что он говорит правду. Сначала он делает тебе больно, а потом снимает боль, верно?

– Вы не знаете, что он мне сказал, – пылко возразила Джейн, стараясь скрыть свое смущение. Она пыталась понять, что происходит.

– Классический Стокгольмский синдром, Холлоуэй. У тебя это на лице написано. Все, что я только что сказал, – чистая правда.

– Я еще ни слова не сказала, а вы уже все перевернули! НАСА…

Уолш не дал ей договорить:

– Я пытаюсь защитить тебя. Я пытаюсь защитить всех нас. Я не знаю, что нужно этой твари. Никто из нас не знает, а меньше всех – ты.

– Все не так, черт побери! И я не позволю вам дискредитировать меня подобным образом! Разве все идет в соответствии с планом? Нет. Я понимаю, из-за чего вы так нервничаете. Вы не понимаете, что происходит. Это пугает. Я это осознаю. Но нам нельзя от этого бежать. Мы можем так много узнать от него. Это такая возможность, она целой жизни стоит…

– Жизнь получится очень короткой, если мы тут останемся, – едко прервал ее Уолш.

Берген порывисто шагнул вперед.

– Хватит ей рот затыкать. Дай ей сказать.

Джейн схватила его за руку и оттолкнула назад. Ей не хотелось, чтобы ситуация приобрела скверный оборот. Она постаралась говорить как можно более убедительно.

– Послушайте меня: этот корабль пуст уже несколько десятков лет. Здесь нет никого, кто осуществлял бы повседневную работу, поэтому многое вышло из строя. Мы могли бы это исправить. Если потребуется, мы могли бы взять на себя работу по техническому обслуживанию. Мы все еще можем сделать то, ради чего прибыли сюда. Мы можем что-то узнать о технике инопланетян. Вы все способны ответить на этот вызов. Вы лучшие специалисты в своих областях – электронике, компьютерах, инженерии. Я думаю, что, если мы дружно возьмемся за работу, мы поймем, как управлять этим кораблем. С помощью Эй’Брая мы могли бы отвести этот корабль на его родину. Еще полтора года у нас нет никакой необходимости возвращаться домой на борту «Провиденс». Мы не должны бежать. У нас все получится. Мы здесь именно для этого.

Впервые за все время подала голос Аджайя:

– Он тебе об этом говорит? Он этого хочет?

Уолш недовольно качал головой, но молчал.

Джейн вздернула подбородок. Она твердо решила не отступать, но и обманывать друзей не хотела.

– Напрямую – нет. Он не похож на нас. Он ни о чем не говорит открыто. Но да, я думаю, он этого хочет.

Гиббс спросил:

– А почему он не занимается обслуживанием корабля?

– Не может. Он не… Он каким-то образом вживлен в корабль и не сдвигается с места. Не может передвигаться по кораблю.

Аджайя спросила:

– Так для чего же он здесь находится тогда?

– Он – навигатор корабля. Послушайте, вам всем придется выучить язык, и тогда вы сможете задать ему все вопросы, какие пожелаете. Вы сумеете говорить с ним точно так же, как я. На этой палубе находится языковая лаборатория. Она предназначена для подростков, но я не вижу причин, почему бы я не могла там обучать вас. Мы можем поселиться в этих каютах для членов экипажа. Нам даже нет нужды возвращаться в капсулу за припасами – здесь полно еды. Мы здесь сможем жить, ни в чем не нуждаясь, и при этом будем делать работу, которая войдет в историю. Просто дайте мне шанс вам показать это. Доверьтесь мне. Я хочу, чтобы мы достигли успеха.

Уолш зыркнул на нее.

– Если ты так уверена, что тут настолько безопасно, Холлоуэй, тогда скажи мне, почему только этот один уцелел?

Джейн сделала глубокий вдох и расправила плечи.

– Не стану ничего скрывать. Он сказал мне правду, и я поделюсь ею с вами. Вселенная – опасное место. Мы… Земля к этому совершенно не готова. Если мы не поторопимся, наша планета и все, что нам дорого и любимо, станет пищей для другого вида. На борту этого корабля находились мирные ученые. Они разыскивали союзников для борьбы с жуткими хищниками. Они хотели помочь нам подготовиться к борьбе. И они все погибли, пытаясь принести нам эти знания. Кто-то не пожелал, чтобы они разыскали нас первыми. Кто-то сконструировал болезнь, истребившую их всех до одного. Это и не позволило им войти с нами в контакт.

Аджайя сразу насторожилась.

– Болезнь? Что за болезнь?

– Я не знаю. Они все перестали двигаться – одновременно. Отказал головной мозг, и в течение нескольких дней они умерли от истощения… В чем дело?

Все испугались. Все до одного. И все устремили взгляд на Тома Комптона, который замер, не шевелясь и тупо глядя в одну точку.

13

– Том?

Берген проводил взглядом Джейн. Она медленно подошла к Комптону и прикоснулась к его руке. Том никак на ее прикосновение не отреагировал.

Джейн обернулась и в испуге спросила:

– Что с ним случилось?

– Похоже, ты об этом знаешь больше нас, – медленно процедил сквозь зубы Уолш с угрожающим спокойствием.

Джейн разжала губы, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла рот. Она резко развернулась к Комптону.

– Том? – окликнула она его и осторожно потеребила его руку. Коснулась осунувшегося лица. Ничего не произошло. Том не встречался с ней взглядом. – О господи. Что же нам теперь делать?

Аджайя встревоженно спросила:

– Джейн, как передается эта болезнь? Мы все в опасности?

Джейн обернулась. В ее глазах сверкали горькие слезы.

– Я ничего не знаю точно. Я просто лингвист. Мне так жаль.

– Холлоуэй! – проревел Уолш. – Вот почему нам надо убраться отсюда. Пока не случилось чего похуже. Можешь провести нас к капсуле?

Джейн заторможено покачала головой.

– Да, но…

Вмешалась Аджайя:

– Командир, если болезнь заразна, мы не можем рисковать. При возвращении на Землю мы можем заразить все население.

– Нас поместят в карантин, – раздраженно возразил Уолш.

Аджайя нахмурилась и бросила:

– Мы не знаем, каков путь заражения. Может быть, для переноса микроба на Землю достаточно попадания в атмосферу. Мы не имеем права так рисковать. И судя по всему, мы не успеем добраться домой живыми.

– Эй’Брай говорил мне, что они нашли возбудителя болезни как раз перед тем, как… Этого оказалось недостаточно, чтобы спаслись они, но это может спасти нас. Мы… он… он поможет нам. Мы справимся.

– Нет! – заревел на нее Уолш. – Неужели ты не понимаешь? Он дергает марионетку за веревочки. Он управляет нами – через тебя. Я не могу помешать тебе вернуться к нему. Я прошу тебя… Нет, я тебе приказываю, Холлоуэй, – не возвращайся туда. Я не верю, что хоть что-то из этого реально. Это такая игра разума. Мы его забавляем. Мы для него – как зверушки в зоопарке. Мы возвращаемся в капсулу, а потом летим домой, черт побери!

– Я не знаю, не знаю… – забормотала Джейн.

Уолш грубо схватил ее за руку.

– Соберись, Холлоуэй! Только ты умеешь читать их чертовы значки. Нам нужно, чтобы ты провела нас к капсуле.

Вид у Джейн был совершенно растерянный.

Берген не смог больше сдерживаться. Он оттолкнул Уолша от Джейн.

– Ну хватит! Она тебя услышала. Отпусти ее.

Уолш замахнулся на Бергена, но у того реакция была быстрее. Он пригнулся и налетел на Уолша. Ударил его плечом, и тот отлетел к стенке. Берген сделал шаг назад и стал ждать. Уолш поднялся на ноги и был готов продолжить драку, но между ним и Бергеном встали Аджайя и Гиббс.

– Послушайте, прекратите, это ни к чему хорошему не приведет, – укоризненно проговорил Гиббс.

Аджайя с осуждением глянула на Уолша. Тот оттолкнул ее, отказываясь от любых попыток урезонить себя.

– Где Холлоуэй? – проревел Уолш.

У Бергена сердце остановилось. Джейн нигде поблизости не было.

Гиббс осветил фонариком коридор в одну и другую сторону. Джейн сидела на корточках у стенки в стороне от остальных, прижав колени к груди и положив голову на скрещенные руки.

– Боже Всевышний, похоже, она снова отрубилась… – простонал Уолш.

Аджайя отвела его в сторону и заговорила с ним о чем-то негромко, пытаясь его успокоить.

– Господи, Берг, – проговорил Гиббс, – ты бы пошел и поговорил с ней. – Он кивком указал на Джейн.

Берген понимающе кивнул и подошел к Джейн. Он сел рядом с ней на корточки. Джейн не пошевелилась.

Снова обморок?

Волосы упали ей на лицо. Обычно гладкие, аккуратно причесанные, после мытья они высохли длинными, небрежными волнами. Берген протянул руку, чтобы отбросить пряди волос и увидеть лицо Джейн. Ее серые глаза растерянно взглянули на него.

– Это симптом, – тихо проговорила она. Крепко зажмурилась и наморщила лоб. Было ясно, что ее переполняют сильнейшие чувства. Она распрямила спину. – Я… я сначала не понимала, потому что вы с ним слишком часто пикируетесь…

– Ты о чем?

– Некоторые Сектилии стали агрессивными в начале болезни. Они были мирными, но вдруг начали драться между с собой ни с того ни с сего. Они понимали, что сражаются с чем-то, но с чем – понять не могли. Так все началось. Эй’Брай мне показал.

Берген покачал головой. А он был готов вцепиться в Уолша и душить его долго-долго.

– Джейн…

– Я не верю, что он плохой и злой. Я сошла с ума? Я дура?

– Нет, – твердо ответил Берген.

Джейн сжала губы так крепко, что они вытянулись в линию.

– Аджайя права. Мы не можем вернуться домой при таком положении дел.

Берген вытянул ноги и попытался расслабиться. Он нес на себе Джейн почти час. Отдых был совершенно необходим.

– Понимаю.

Гиббс отвел от них луч фонарика, и Берген с Джейн остались в почти полной темноте. Остальные решили перекусить. Видимо, Аджайя уговорила Уолша на какое-то время оставить Джейн в покое. Сама она пыталась покормить Комптона. Они разместились на освещенном пятачке рядом с дверью столовой.

Берген недовольно фыркнул. Почему бы этим идиотам не зайти внутрь и не оставить его наедине с Джейн?

Джейн сказала:

– Мы действительно должны возвратиться в капсулу – но не для того, чтобы бежать отсюда. Мы должны отправить сообщение в Центр Управления Полетом как можно скорее. Я должна рассказать руководству обо всем, что мне рассказал Эй’Брай – обо всем, что нам известно. На тот случай, если мы не сможем вернуться домой. От этой информации может зависеть будущее Земли. Тогда к отправке экспедиции на борту «Браво» они будут готовы ко всему. Они смогут себя защитить. Мы должны дать им шанс сразиться.

Берген скованно кивнул. Он был согласен с Джейн.

– Хорошо. И как ты хочешь с этим разобраться?

– Я думаю… О господи, это ужасно! – Джейн сжала кулаки и принялась ритмично проводить костяшками пальцев по лбу – от переносицы до линии волос. – Я-то думала, что Уолш все поймет, что он увидит ценность, потенциал. Но все изменилось. Теперь я вижу, что ничего не получится. Уолш, я подозреваю, давно решил, что я ни на что не гожусь, – с самого первого момента, как я потеряла сознание.

Она посмотрела на Бергена в поисках подтверждения и прочла подтверждение в его глазах. Она была права.

Джейн сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Я сделаю вид, что готова выполнять пожелания Уолша. Так будет легче. Аджайя встанет на нашу сторону. Она понимает, что стоит на кону. Нам главное – выяснить, за кого Рон, но чтобы он Уолшу не проговорился. Нам надо понять, станет ли он сражаться против нас или поможет нам уговорить Уолша. Если придется, прибегнем к оружию. – Она сглотнула подступивший к горлу ком. В первый момент было видно, что она охвачена паникой, но она быстро справилась с собой. – Потом мы разыщем лабораторию. Мы должны попытаться решить эту задачу. Я хочу вернуться домой.

– Я тоже.

Берген с болью осознал, что эти мгновения для них, возможно, последний шанс побыть вместе в любом смысле слова. Берген завел руку за спину Джейн и обнял ее. Она прижалась к нему, и ее макушка соприкоснулась с его щекой. Берген облизнул пересохшие губы. Он все еще понятия не имел, взаимны ли их чувства. Казалось, что это так. Но может быть, для нее это была просто дружба?

– Ты… Ты себя нормально чувствуешь? – спросила Джейн.

– Совершенно нормально.

Так оно и было. Берген не ощущал ничего необычного. Если болезнь уже начала что-то делать с его организмом, он об этом не имел ни малейшего понятия.

– И я тоже. Но мне кажется, что с Уолшем и Аджайей что-то немного не так. Аджайя никогда не выходит из себя. А только что она орала на Уолша. А Уолш…

– Да. Я заметил.

– Прости, Алан. Мне кажется, ты тоже стал немного другим.

У Джейн сорвался голос.

Берген обнял ее крепче. Она думает, что он делает это из-за какого-то там микроба?

– Нет. Я в полном порядке. Уверяю тебя: я соображаю совершенно ясно. Со мной все нормально.

Джейн немного отодвинулась, посмотрела на него и отвела взгляд.

– Ладно. Я просто… Алан, это непохоже на тебя. Это тебе не свойственно – верить в такое, о чем я рассказывала. Просто я ожидала от тебя большего недоверия. И меня это немного пугает.

– Ты предоставила кучу доказательств, Джейн. Это странно. Это дико. Но я верю, что ты с ним общаешься.

– Понимаю, но все же мне кажется, что в этом деле ты должен был бы принять сторону Уолша.

– Нет. Я верю тебе. Доверяю твоей интуиции.

– Но почему? У Уолша больше опыта. Он воевал в Ираке и Афганистане. Ему доводилось побывать в разных переделках. Он хороший лидер. Он герой. Не то что я.

– Он выполнял приказы. Он имеет военную подготовку, на которую может опереться. А у тебя не было никакой подготовки, когда ты пробиралась через джунгли и пыталась остаться в живых. У тебя нет никого и ничего, на что можно положиться, кроме собственного ума и смелости. Именно это привлекло к тебе внимание НАСА, Джейн. Вот почему они захотели, чтобы эту миссию возглавила ты. Вот почему я пойду я за тобой в ад, если потребуется.

Сейчас Берген почему-то особенно ярко вспомнил тот рассказ, который Джейн написала о том, что пережила на Амазонке, – как искала воду, как ее лихорадило, как она не соображала, что происходит, но после бессчетных дней скитаний по джунглям, где одна опасная ситуация сменялась другой, она и ее спутники все-таки вышли к мощеной дороге. И Джейн увидела женщину, полоскавшую белье в ручье.

Женщина испугалась. Раньше она никогда не видела людей со светлыми волосами. Берген был почти уверен в том, что другой человек, встретив наконец кого-то, кто не был бы открыто враждебен, на месте Джейн рухнул бы ничком на землю и стал бы просить и умолять. Но Джейн инстинктивно догадалась, что такое поведение только отпугнет женщину. Поэтому она просто спокойно села на землю в некотором отдалении от женщины и стала негромко задавать ей вопросы, чтобы понять, нет ли какого-то языка, на котором они смогли бы поговорить. И даже тогда, когда они остановились на пиджин-португальском, Джейн не стала просить у женщины ни еды, ни помощи. Она сделала комплимент ребенку этой женщины и предложила ей помощь в стирке.

Когда женщина ушла, Джейн немного полежала на берегу, чтобы отдохнуть и собраться с силами перед возвращением к товарищам с радостной вестью о том, что они находятся недалеко от деревни, где им скорее всего окажут гостеприимство и помогут. Она заснула, а когда проснулась, увидела вокруг себя местных мужчин, которые с ней говорили несколько часов, и угощали ее горьковатым чаем, и кормили ее… Это была первая еда для нее за несколько дней. А потом ее вывели к дороге и спасению.

Джейн села прямее и в полумраке прикоснулась рукой к лицу Бергена. Он потянулся к ней и медленно провел большим пальцем по ее щеке, а потом наклонился, чтобы поцеловать ее. Она напряглась. Ее губы остались бесчувственными.

Берген был озадачен. Неужели интуиция его обманула? В это мгновение он был уверен, что ощутил взаимность со стороны Джейн. Она его словно бы поощрила.

Он отстранился, пробормотал неловкие извинения, но в следующий миг ее пальцы прикоснулись к его лицу, зарылись в его волосы, и вдруг она страстно поцеловала его в ответ. У него засосало под ложечкой, сердце бешено заколотилось. Он немного повернул Джейн к себе – так, что заслонил ее собой, защитил. Если сейчас на них смотрели остальные, у них могло возникнуть любопытство, но все же Бергену казалось, что все выглядит не так уж очевидно.

Их поцелуй становился все более страстным, и Бергену захотелось большего. Захотелось до боли. Как ему хотелось притвориться, будто они совершенно одни, что все время на свете принадлежит им. Он представил, как расстегивает «молнию» на ее летном комбинезоне, как его рука скользит внутрь…

Но Джейн прервала поцелуй задолго до того, как Берген решился на дальнейшие действия. Она прижалась лбом к его лбу, неровно дыша.

– Нам опасно так увлекаться, – прошептала она.

– Мне все равно. Я хочу тебя, Джейн, – хрипло выговорил Берген. Его рука лежала у нее на затылке, посреди спутанных прядей волос. Он держал ее крепко, не отпускал.

Джейн сдавленно рассмеялась.

– Я начала догадываться об этом.

– А ты…

Джейн прижала ладонь к его часто бьющемуся сердцу и произнесла решительно:

– Сейчас нельзя.

Берген был потрясен тем, какую боль принесли ему эти ее слова. Раньше с ним такого не было никогда – признаний, желания, чтобы произошло что-то настоящее. Но это было не отказом. Это больше походило на отсрочку.

Что ж, значит, так тому и быть. Выжить теперь хотелось еще сильнее. Что ж, значит, они выживут, черт побери.

– Подразнила, да? – печально проговорил Берген.

– Так ты это имел в виду, когда сказал, что готов за мной хоть в ад идти?

Джейн потянула его за руку и заставила ослабить объятия. Берген неохотно опустил руку, и между ними образовалось расстояние.

Джейн немного утешила его. Она нежно обвила его пальцы своими и легонько сжала. Рука у Бергена все еще болела, но ему было все равно.

– Да.

– Что ж, хорошо. Но все будет непросто, учитывая, в каком состоянии Комптон и что вытворяет Уолш…

Она не договорила. Ее взгляд затуманился.

Берген испугался и сжал руку Джейн, но она высвободилась.

– Джейн? Что это было – только что?

– Не знаю, сумею ли адекватно объяснить. У меня в голове есть некий участок, который настроен на Эй’Брая. С каждым часом я становлюсь все ближе с ним, а следовательно, и с кораблем. Он постоянно загружает в меня информацию. И у меня в мозгу словно бы головоломка из кусочков складывается. Это что-то вроде особого знания – ну, так, как будто тот, кого ты любишь, где-то рядом и для того, чтобы убедиться, что это так, тебе не нужно ни видеть его, ни говорить с ним. С каждым разом мне все проще и легче слышать Эй’Брая. Теперь некоторые его мысли доходят до меня – правда, немного смутно – в реальном времени. Это пугает. Но…

Джейн стала чаще дышать, отвела взгляд и уставилась на свою руку, соединенную с его рукой и лежащую на коленях.

– В чем дело? – взволнованно спросил Берген.

– Мне это нравится.

Он не знал, что ей сказать. Это существо меняло Джейн, а он не в силах был этому помешать.

– Жаль, что я не могу этим поделиться с тобой. Но ты же согласен, правда? Ты ведь выучишь язык и придешь сюда со мной?

– Да, – хрипло отозвался Берген.

– Каждый Сектилий формировал ментальное сообщество вокруг себя. Каждый член этой сети абстрактно ощущал существование остальных, и происходило динамичное общение. Синергия, творческие способности… Художники и инженеры, лидеры общины и философы, ученые и артисты – весь город питался этой ментальной энергией и генерировал новаторские ассоциации и идеи. Сектилии изначально установили такую связь с Кубодера, чтобы сделать их счастливыми и чтобы им было интересно существовать – ведь для того, чтобы Кубодера водили такие корабли, их приходится отрывать от всего, что им знакомо. И больше всего на свете Кубодера обожают все новое, новый опыт. Они живут благодаря такой мыслительной стимуляции. Она им необходима, чтобы не сойти с ума. Но Сектилии быстро поняли, что Анипраксия как симбиотические отношения – просто подарок для всех, кто ею связан. Это невероятно.

Глаза Джейн сверкали в темноте. Берген протянул руку и убрал с ее лица прядь волос.

– Он знает про Тома. Он этим очень огорчен и хочет помочь нам. Он хочет позволить мне самой решить, как быть. Он не говорит мне, что делать – я хочу, чтобы ты это знал. Он на меня влияет, не давит. Понятно?

– Понятно. А чем он занят сейчас?

– В данный момент он очень занят, он управляет… наверное, их можно назвать нанитами.

Берген задумался. Нанотехнологии на Земле пребывали в зачаточном состоянии. Научные исследования, проекты – не более. Мечта инженеров.

– Наниты?

– Да. Корабль просто кишит ими. Они производят ремонтные работы на микроскопическом уровне. Они изначально совершенно не были предназначены для борьбы со слизнями, но в отсутствие экипажа другого способа поддерживать порядок на корабле нет. Эй’Брай все эти годы поддерживал системы жизнеобеспечения на минимальном уровне, чтобы слизни размножались как можно более медленно, но как только ради нас он снова включил системы на полную мощность, слизни начали размножаться с бешеной скоростью, и теперь наниты едва справляются с их популяцией. Понимаешь? Эй’Брай в этом не виноват. Он всеми силами старается нас оберегать. Но не все ему подвластно.

Берген смотрел на Джейн, пытаясь ее понять. Так значит, этот инопланетянин использовал нанитов для ремонтных работ? Что ж, на его взгляд, в какой-то степени это было логично. Он много бы отдал, чтобы узнать, как это делается. Но при том, сколько слизней он видел в одном только помещении… Это граничило с невозможным. У Бергена возникло недоверие, но он постарался его не выказать.

– Но почему он нас с самого начала не предупредил, Джейн?

– Он очень самолюбив. Он считает корабль продолжением самого себя. И каждое происшествие Эй’Брай рассматривает, как личный провал. Его это просто убивает. Он отчаянно хочет, чтобы все шло хорошо. Он знает, что мы – его единственная надежда выжить. Он знает об астероиде, Алан.

Не из-за этого ли она отстранилась от него?

Берген нахмурился. Джейн встала и протянула ему руку. Он знал, что должен что-то сказать, но все, что ему приходило в голову, мог бы сказать Уолш, а ему не хотелось рисковать и отталкивать от себя Джейн.

14

Как только Джейн поднялась, Уолш и все остальные поспешно собрали свои вещи. Джейн встала в стороне от Бергена, вздернув подбородок, с решительным выражением лица. Никто не должен был знать о том, как метались мысли у нее в голове. Хорошие лидеры играют свою роль, как бы скверно ни было у них на душе.

Джейн не позволила себе бросить взгляд на Алана, когда тот с трудом поднялся на ноги. Его признание согрело ей сердце. Он верил в нее. И Джейн надеялась, что не напрасно.

Между тем Джейн терзали подозрения, что Берген тоже заражен той самой болезнью, которая погубила Сектилиев. Он то и дело намекал ей на то, как его к ней тянет. И это все время было мучительно и волнующе, но Джейн до сих пор не верила, что это серьезно. Она убеждала себя в том, что для Бергена такое поведение – его обычная манера флиртовать, что такие ухаживания просто тешат его раздутое эго.

Но теперь он словно бы убедил ее в том, что испытывает к ней нечто большее. Худшее время для таких признаний еще надо было поискать. Она и так уже настрадалась, имея дело с постоянным притоком откровений, воспоминаний, видений, чужеродных понятий – и из-за всего этого у нее кругом шла голова. Джейн не могла себе позволить такую роскошь, как трата времени на раздумья о том, что могло означать признание Алана для него, для нее, для экспедиции… Для всего.

Она гадала – так ли бы она отреагировала на его поведение, случись то же самое месяцем раньше? Был один момент во время полета – в тот день, когда она просто по-детски затосковала, узнав о том, что ее ближайшая подруга родила здорового ребенка. Она вдруг не смогла сдерживать свои чувства, а все они были невероятно сильны – радость, грусть из-за того, что она не присутствует при этом событии, зависть, одиночество, отрешенность и стыд.

И тогда Берген нежно, бережно обнял ее – и тем самым напрочь развеял ее представления о том, что он за человек. Получилось все довольно странно, потому что этот случай ничего не изменил в их отношениях. Потом все продолжалось в точности так же, как раньше – так, как будто этот эпизод Джейн просто привиделся. И она с любопытством наблюдала за Бергеном – не покажет ли он каких-то других знаков глубины чувств или жестов доброты. Но больше ничего не проявилось, и Джейн решила, что на самом деле случившееся для Бергена ровным счетом ничего не значило, и она постаралась об этом забыть. Но если быть до конца честной – далось ей это нелегко.

В то время она вдруг стала ловить себя на том, что начала вести себя как юная девушка. Переживания за то, как она выглядит, поиск поводов завязать с Бергеном разговор, просьбы помочь, когда на самом деле его помощь ей вовсе не была нужна, наблюдение за ним украдкой, когда он был занят работой, когда ел, делал зарядку… одевался.

Она в итоге убедила себя в том, что он не просто подыгрывает ей, что он испытывает те же чувства, что они оба пытаются как-то вжиться в эту непривычную среду. При этом Джейн прекрасно понимала, что такие мысли запретны, что их следует игнорировать и гнать от себя. А потом Берген совершал какой-нибудь резкий поступок или говорил что-то настолько язвительное, что Джейн решала, что она все придумала, чтобы мысленно защититься от скуки.

Не надо было его целовать. В то мгновение она словно бы ухватилась за рушившуюся вокруг нее жизнь. Она не могла отрицать – ее влекло к Алану. Когда реальность происходящего куда-то ускользала, от него исходили твердость, прочность, чувство настоящего. Но это давало ему власть над ней – такую же сильную, как та, которую излучал Эй’Брай. Она раздваивалась, ее тянуло в разные стороны. Забудет об осторожности – развалится на части и не добьется своего.

Время играло с ней злую шутку. После долгих месяцев однообразия и тесноты столкнуться с секундомером, проведя всего один день на борту корабля пришельцев, – это было жестоко. Если она будет ждать отправки сообщения в Хьюстон, если сосредоточится на понимании сущности этой загадочной болезни, то это может быть чревато опозданием, и тогда экспедиция на «Браво» тоже будет обречена. Но у нее между пальцами утекала каждая минута жизни, истраченная на попытки возвращения в капсулу, споры с Уолшем, а потом – на возвращение обратно.

Если бы только Уолш поверил ей, тогда теперь все было бы иначе. Они могли бы разбиться на две группы. Отправили бы пару людей в капсулу, чтобы отправить домой сообщение, а остальные начали бы работу над решением возникшей проблемы. Но все было не так. Джейн гадала, где и в какой момент она утратила доверие командира – да и доверял ли он ей вообще изначально. Может быть, он не считал ее достойным, надежным лидером. И в глубине души Джейн опасалась, что он прав.

Она не имела опыта руководителя. Она потеряла людей на Амазонке. Никто не винил ее за это, кроме нее самой. Обстоятельства были поистине ужасны. Но ей всегда казалось, что если бы она была хоть чуточку лучше подготовлена, если бы в ней было больше живости, активности, она могла бы спасти своих спутников.

И вот теперь такое происходило снова. Том явно заболел – и возможно, неизлечимо. Не исключено, что заразился Уолш. И Аджайя тоже.

Эй’Брай чувствовал, что есть надежда, и она ухватилась за эту надежду, как за спасательный плот в штормовом море. Он верил, что она найдет ответ, хотя это казалось откровенно абсурдным. Ведь она не была ученым. Как же она могла надеяться понять сущность инопланетной болезни, которая начиналась столь внезапно и поражала органы, которые были нужны для борьбы? Сама Джейн, так же как и Алан, зараженной себя не чувствовала, но понимала, что это может быть самообман. С Аланом она отвлеклась, можно сказать – подняла забрало, позволила себе отдаться чувству. На ее плечах лежала такая тяжкая ноша, так много было поставлено на карту – так что этот эпизод с поцелуем сам по себе мог означать, что что-то с ней уже не так.

Джейн первой пошла вперед по коридору, и перед ней начали зажигаться вмонтированные в пол светильники. Это была демонстрация поддержки со стороны Эй’Брая. Джейн не было нужды оглядываться. Она и так прекрасно понимала, как злится сейчас Уолш, глядя на эти путеводные огоньки.

Помимо всего прочего, Эй’Брай транслировал ей настроение остальных членов группы. В ее мозгу мелькали образы, эмоциональные состояния – все на уровне подсознания. Даже тогда, когда она не обращала на них внимания, она все равно ощущала эти настроения. Ей хотелось попросить Эй’Брая перестать, сказать ему, чтобы он прекратил заваливать ее информацией, что она уже больше не может, но это было бы неправдой. Ее пугало то, как быстро она привыкает к этой системе общения.

Она первой вошла в кабину межпалубного лифта, остальные – за ней. Джейн не нравилось то, как на нее смотрят ее спутники, не нравилось их чувство неуверенности. Но как только все пошло так, как хотелось Уолшу, он немного утихомирился, хотя все равно был зол и мрачен.

Гиббс бережно поторопил Комптона. Когда тот пошатнулся, Гиббс поддержал его. Комптон выглядел ужасно. Он словно бы состарился лет на двадцать. Когда-то они с Гиббсом были просто коллегами – старшим и младшим, а теперь между ними как будто разверзлась пропасть лет. И Гиббс вполне естественно принял на себя роль юноши при немощном старике.

Джейн нажала на панели клавишу с символом палубы, вблизи от которой была пристыкована капсула «Провиденс». Мгновение спустя дверь кабины поднялась наполовину, замерла и снова закрылась. Все выжидательно уставились на Джейн. Джейн нахмурилась, потянулась к панели, но в этот момент дверь скользнула вверх и на этот раз открылась полностью.

Большой серый ком – чуть больше футбольного мяча – ударился об пол с противным влажным шлепком. В следующее мгновение к верху дверного проема кабины потянулись тонкие паутинные щупальца. Противный запах, похожий на вонь от гниющих овощей, нахлынул волной. В коридоре было темно.

– Что за черт?

Берген неприязненно скривился, вытащил из ранца фонарик и навел луч на серую массу на полу.

Уолш побагровел от гнева.

– Холлоуэй, это что еще за шуточки? Это та палуба?

– Конечно, та, – ответила Джейн, пытаясь скрыть испуг и изумление.

В ее сознание хлынули мысли и настроение Эй’Брая. Наводнение, потоп, неразбериха. Джейн прижала ладонь к стенке кабины, чтобы справиться с головокружением, вызванным этим потоком срочных предупреждений.

Аджайя проворно натянула латексные перчатки, вытащила из кармана ручку и поскребла ее кончиком по верхнему краю дверного проема. Тем самым она убрала липкую паутину, испускаемую непонятным объектом. Затем Аджайя вышла в коридор и стала рассматривать сам объект.

– Здесь теперь небезопасно, – пробормотала Джейн громко, чтобы услышали остальные.

– И что это значит? – подозрительно глядя на нее, осведомился Уолш.

– Нам нужно уходить. Аджайя, вернись в кабину.

Джейн шагнула вперед и протянула руку к панели.

Уолш загородил ей дорогу. Он возвышался над ней и сверлил ее грозным взглядом.

– Ни с места, Варма. Никто никуда не пойдет, пока мы не получим кое-какие ответы. Что это за тварь?

Джейн не отступила ни на шаг, как ей ни хотелось попятиться.

В первую секунду она ощутила злость Алана, пожелавшего защитить ее, а в следующую – палящую ярость Уолша. Эти чувства окрашивали ее сознание, и ей хотелось потерять над собой контроль и броситься в драку.

Но она заставила себя сохранить хладнокровие.

– Я не знаю, как это называется. Это следующая стадия в жизненном цикле слизней. Во что переродится – понятия не имею. Но нам рядом с ними находиться нельзя. Нужно уходить.

– Опять тактика задержек, – процедил сквозь зубы Уолш.

– Это куколка, – негромко произнесла Аджайя, и все повернулись и посмотрели на нее.

Она наклонилась и ручкой переворачивала слизистый ком с боку на бок. Кончик ручки при соприкосновении с существом расплавился, и на слизь капали голубые капли пластика.

А потом слизистая масса зашевелилась и стала с одной стороны разбухать. Аджайя ахнула и попятилась к кабине.

– Хватит. Пошли! – рявкнул Уолш.

Остальные смотрели на него в упор и с места не двигались.

– Подождите. Стойте. Я не говорю, что мы не вернемся к капсуле. Я говорю, что сначала нам надо защититься. Я могу отвести нас в…

Уолш заорал на нее и не дал договорить:

– Хватит, я сказал! Пошли! Выходите!

Взгляд Гиббса заметался между Джейн и Уолшем. Он подхватил под мышки Комптона и помог ему перешагнуть порог и обойти ком слизи на полу. Гиббс нервно глазел по сторонам, держа наготове пистолет.

Джейн прикоснулась к руке Уолша.

– Нет! Это слишком опасно! Вы должны меня послушать.

– Черта с два я буду тебя слушать.

Уолш навел пистолет ей на грудь, а другую руку занес сверху. Он ждал атаки от Алана.

Алан стоял, сжав кулаки. Краешки его ноздрей покраснели. Того и гляди он мог совершить нечто непоправимое. Эй’Брай в голове у Джейн молчал. Он был так же потрясен и испуган, как она сама.

Она похолодела от ужаса. Разве она только что не хотела повести себя с Уолшем в таком же духе, если понадобится? Как же она теперь могла изменить равновесие сил?

Джейн медленно подняла руку в знак примирения.

– Ладно, ладно, командир. Вы главный. Пойдем, Алан.

Она осторожно отступила к Алану, развернула его к дверному проему – совсем как Гиббс Комптона.

Уолш распорядился:

– Вы двое, идите первыми.

Джейн оглянулась через плечо. Аджайя и Гиббс явно нервничали, но промолчали. Алан посветил фонариком вперед, в ту сторону, где находился стыковочный узел, и пошел вперед. Джейн встала с ним рядом. У нее фонарика не было. У нее и ранца не было. Наверное, она его забыла на месте привала.

Позади них послышался негромкий разговор. Аджайя молча протянула Джейн кислородное оборудование – баллон с воздухом и датчиком кислорода на лямках. Джейн надела лямки на плечи и скосила глаза на датчик, закрепляя его на летном комбинезоне. Показатели кислорода были в норме.

В ее сознании Эй’Брай пребывал в полнейшем отчаянии. Джейн всеми силами старалась взять свои мысли под контроль. Эй’Брай взволнованно сообщил ей о том, что очень старается сохранить для нее освещение. Он сказал, что произошло повреждение ряда нейроэлектрических линий в контурах, через которые его команды разносились по всему кораблю. Он заверил ее в том, что датчики качества воздуха и вся аппаратура, обеспечивающая это качество, работают нормально, но с огромным сожалением отметил, что ему стоит большого труда держать под контролем показатели гравитации. Вероятность отказа системы поддержания искусственной силы притяжения в ближайшем будущем составляла пятьдесят семь процентов. Джейн подумала – не поделиться ли этой информацией с товарищами, но судя по настроению Уолша, он вряд ли бы стал ее слушать, поэтому Джейн сочла за лучшее промолчать.

По пути им попадалось немало куколок слизней. Они висели на потолке и стенах – иногда поодиночке, иногда скоплениями по нескольку штук, и все они выделяли мерзкую липкую слизь. Увидев, что произошло с шариковой ручкой Аджайи, Джейн старалась не прикасаться к куколкам.

Эй’Брай лихорадочно обшаривал базы данных корабля в поисках информации о слизнях. По всей видимости, еще никогда никто не слышал о том, чтобы слизни достигали такой стадии развития. На самом деле это было запрещено законом. Для предотвращения подобного происшествия было составлено множество протоколов. К сожалению, уже несколько десятков лет на борту корабля не было никого, кто следил бы за выполнением этих протоколов.

К слизням относились как к серьезной проблеме. Способные к размножению уже на стадии личинок, они быстро достигали стадии зрелости при оптимальных условиях среды – даже тогда, когда имели минимальные размеры. И личинки, и яйца слизней, кроме того, были способны к бесконечно продолжительной спячке, что делало их многочисленными и опасными врагами. Невзирая на все меры борьбы и на всю возможную бдительность, звездолеты и доки буквально кишели этими вредителями. У них развивалась устойчивость к любым химическим средствам, применявшимся для их уничтожения, они выживали при любых методах сдерживания их размножения. Самыми эффективными способами борьбы со слизнями считались наблюдение и механическое удаление. Их можно было бы назвать чудовищными космическими тараканами.

Аджайя изумленно проговорила:

– Как много… и как быстро. Нас тут не было всего несколько часов. Как это могло случиться?

Джейн, не оборачиваясь, шла вперед. Ее сознание разделилось пополам. На одном уровне она наблюдала за тем, что происходит непосредственно рядом с ней, и адреналин бушевал в ее крови. Она была начеку. А на другом уровне она внимательно следила за поиском информации, который вел Эй’Брай, и подмечала каждую важную подробность, понимая, что каждая мелочь может оказаться критически важной для жизни людей. Это телепатическое общение – оно помогало ей мыслить по-новому, так, как она никогда не мыслила прежде, и даже не представляла, что такое возможно. Это придавало новое значение понятию многозадачности.

В какой-то момент, не обращая внимания на остальных, Джейн вдруг резко остановилась. Ее сосредоточенность заострилась, собралась в одной точке. Эй’Брай только что обнаружил нечто невероятно важное – и это настолько изумило и огорчило его, что он проговорился – сообщил Джейн кое-что, о чем говорить не собирался.

Эти слизни изначально обитали на спутнике планеты Сектилиев, Атиэлле. После того как две цивилизации слились между собой, ряд животных с неизбежностью перекочевал на планету Сектилиев. Численность слизней буквально взорвалась – они расплодились, как кролики на пустошах Австралии. Природных хищников там не существовало, поэтому слизни размножались бесконтрольно. Они обладали потрясающей приспособляемостью и, заполнив собой множество новых ниш, стали скрещиваться с похожими видами. В итоге их ДНК стала совсем иной в сравнении с изначальным видом, обитавшим на спутнике.

А когда этот гибрид попал на свою родину, стали очевидны его новые характеристики. Атиэлле, одна из нескольких лун, обращавшихся вокруг крупной планеты, отличалась сильной геологической активностью. Ежегодные циклы тектонических и приливных явлений, на которые влияла сила притяжения Сектилии, приводила к локализованным вулканическим выбросам ксенона. Этот газ, обычно присутствовавший в атмосфере Атиэлле в низком процентном содержании, достиг довольно высокой концентрации, что и способствовало трансформации слизней. Так безвредный вид превратился в опасного хищника под названием непатрокс.

Все эти сведения для Эй’Брая прежде были неведомы. Обычно все вопросы, связанные с популяцией слизней, его не касались, и он себя такими вопросами не занимал. Возможно, все о слизнях знали Сектилии из экипажа корабля – и эта информация была настолько общеизвестна, что и обсуждать тут было нечего.

Все произошло из-за утечки ксенона… Эта утечка подтолкнула развитие слизней до этой стадии. Отвратительно было то, что произошло это неслучайно. Изначально утечка ксенона была минимальна, но Эй’Брай ее усилил нарочно, чтобы события начали развиваться по такому сценарию, при котором Джейн стала бы зависима от его помощи, чтобы он сумел продемонстрировать ей свои возможности и тем завоевал бы ее доверие.

Он пытался скрыть это от нее. И только благодаря краткой утрате контроля Джейн удалось это уловить. Но она это увидела. И это изменило все.

Болезненное, неприятное ощущение распространилось изнутри ее. Вспыхнули щеки. Загорелись мочки ушей. Почему он решил, что нужно было чего-то добиваться, подстроив ситуацию искусственно? Почему просто не дал ей время привыкнуть к общению с ним?

Он хотел, чтобы она научилась ему доверять. А сам при этом не уважал ее нисколько и совершенно ей не доверял, да? Этим газом он мог убить Алана, или Уолша, или даже их обоих. Она ни за что не простила бы его за это. А то, что началось из-за утечки, пока что не закончилось, они все еще могли запросто погибнуть из-за опрометчивого поступка Эй’Брая. Джейн была так потрясена, что не могла двинуться с места. «Уолш был прав с самого начала» – вот о чем она думала.

Эй’Брай наполнил ее мысли извинениями и угрызениями совести. Он умолял ее увидеть отчаянную необходимость, он напоминал ей о большем, о главном – о цели Сектилиев, о Кунабулах и о той надежде, которую человечество могло подарить бессчетным сентиллионам видов, обитавших во Вселенной. Это был поток сожалений и заискивания. Но ничего этого Джейн слушать не желала.

– Neu! – выкрикнула она вслух.

Она быстро овладела собой, увидев, как ее окружили остальные. Она зажмурилась и мысленно произнесла: «Убирайся из моей головы и будь ты проклят!»

Эй’Брай мгновенно отступил. Почувствовав, что он исчез, Джейн резко развернулась на месте. Впервые с того момента, как они пришли на этот звездолет, у нее в сознании не осталось никого, кроме нее самой. Жужжание стихло. Даже покалывание в затылке прекратилось. И стало на удивление пусто. Теперь, когда Эй’Брая не стало, она поняла, что прежнее состояние, когда он полностью оккупировал ее сознание, успело стать для нее нормой.

Облегчение. И одиночество. Это огорчало.

Уолш грубо подтолкнул ее.

– Хватит торчать на месте, Холлоуэй. Шевелись.

Алан оттащил ее от Уолша и повел вперед. Не дав ему задать вопрос о том, что только что произошло, она шепотом спросила:

– Оружие все еще при тебе?

Берген медленно кивнул. Он был смущен, ему явно было не по себе.

– В ранце. Джейн, по мишеням я стреляю неплохо, но с Уолшем мне не сравниться.

Джейн взяла его под руку и бросила взгляд назад.

– Я… нет, нет. Уолш прав. Думаю, нам надо идти. Я просто испугалась, что мы можем не…

Она замерла. Краем глаза она заметила какое-то движение.

15

Сверхъестественное чувство страха нахлынуло на Джейн. Ей жутко хотелось убежать, но логика подсказывала ей, что этого делать нельзя. Она стала медленно поворачиваться на месте и вглядываться в тени. Она инстинктивно искала убежище.

После того как группа покинула межпалубный лифт, они прошли несколько сотен футов, но нигде поблизости не было видно ни одной двери. Пару минут назад они миновали одну дверь, но сейчас, в темноте, без связи с Эй’Браем, который раньше водил ее по кораблю с помощью ментальной карты, было трудно понять, далеко ли та дверь и близко ли какая-то другая.

«О боже, включи свет, Эй’Брай», – подумала она, но он теперь не слушал ее. Теперь ей уже не казалось самым разумным ее решение прогнать Эй’Брая из своих мыслей.

– Холлоуэй…

– Тс-с-с!

Джейн умоляюще посмотрела на Уолша.

Что-то зашуршало в темноте неподалеку.

– Что… что это было? – прошептала Аджайя, вытаращив глаза.

Джейн положила руку на руку Алана, сжимавшую фонарик, и сдвинула луч в сторону. У стенки стояло существо размером с домашнюю кошку и смотрело на них. Трудно было сказать, что оно собой представляет. Оно не было похоже ни на одно знакомое Джейн животное.

У непатрокса был панцирь свекольного цвета – сегментированный, как у омара или скорпиона, но голова была больше похожа на рыбью. Животное злобно размахивало хвостом с кисточкой. Похоже, оно было возбуждено.

Затем непатрокс присел и раскрыл рот. Разжались складки по обе стороны губ, и стали видны фуксиево-коралловые десны и ряды зазубренных зубов. Непатрокс злобно зашипел и сделал несколько шагов вперед.

– Мать твою, это еще что такое? – пробормотал Берген.

– Откуда оно тут взялось? – проскрипел зубами Уолш.

Аджайя тихо проговорила:

– Оно вылупилось из куколки, да, Джейн?

Джейн печально кивнула.

– Да.

Гибс немного взволнованно произнес:

– Похоже, эта малявка очень сердится.

Аджайя сказала:

– Похоже, это какое-то членистоногое. По всей видимости, наделено территориальным инстинктом. Интересно, если пойдем дальше, он станет на нас нападать?

– Думаю, станет, – сказала Джейн. – Вот об этом я пыталась вас предупредить. Думаю, нам стоит вернуться. Над нами палуба, где Сектилии хранили защитное обмундирование. Нам нужно защититься.

– От этой малявки? – небрежно осведомился Уолш.

Аджайя нахмурилась.

– Некоторые куколки довольно крупные, командир.

– Тогда пошли вперед, пока эти твари не вылупились. Вперед! – рявкнул Уолш.

Никто не двинулся с места.

Первым голос подал Гиббс:

– Возможно, Джейн права. Этих тварей может оказаться больше. И они поесть захотят, вам так не кажется? И что они будут есть?

Непатрокс приближался к людям, шипя и размахивая хвостом. Ближе всего он был к Джейн. Она невольно попятилась и налетела на Алана. Тот положил руку ей на плечо и попытался отодвинуть назад, но она устояла на месте. Она успела заметить, что любые движения злят хищника еще сильнее. Но даже это едва заметное движение вызвало у непатрокса раздражение. Он прыгнул вперед, скаля клыки, шипя и ритмично щелкая зубами и вибрируя странными складками, обрамлявшими пасть.

– Что еще ты знаешь об этих существах, Джейн? – спросила Аджайя.

Джейн ощущала руку Алана на своем плече. Она напряглась. Непатрокс приближался.

– Они чрезвычайно агрессивны. Жало содержит нервно-паралитический яд. Предпочитают пожирать свою жертву, когда та еще жива.

Уолш одарил Аджайю и Джейн презрительным взглядом.

– Видал я крыс покрупнее этой мелочи.

Он сбросил с плеч лямки кислородного баллона, взялся за лямку чуть повыше баллона и решительно направился к непатроксу.

Тот и не подумал отступить. Стоял и клацал челюстями, как возбужденная собака. Все быстрее и быстрее щелкали зубы. Тварь бросилась на Уолша.

Но он был готов к этому. Он размахнулся баллоном со сжатым воздухом, как клюшкой для гольфа. Баллон ударил по непатроксу с глухим звуком, и тварь завертелась в воздухе. Ударившись о стену, непатрокс соскользнул на пол и замер в неподвижности.

Джейн едва не стошнило.

– Обалдеть, какая стратегия, – сухо проговорил Берген.

Уолш обернулся и сердито уставился на них.

– Ну? Шевелитесь!

– А-а-а, Уолш, там еще одна такая же тварь, – нервно выговорил Гиббс и указал вперед лучом своего фонарика. Из темноты вышел еще один непатрокс.

Уолш свирепо сдвинул брови и резко крутанулся на месте. Алан приподнял фонарик чуть выше и нацелил луч туда же, куда светил Гиббс. Джейн ахнула. На Уолша надвигалось сразу несколько непатроксов.

Один из них был размером со взрослого лабрадора-ретривера. Он раскрыл странную пасть с челюстями, словно бы подвешенными на шарнирах, и расправил алые жабры, обрамленные шипами. При этом ширина пасти составила от трех до четырех футов. После этого крупный непатрокс развернулся и схватил одного из своих сородичей помельче. Жертва была проглочена, даже не успев посопротивляться. Лишь на краткий миг стал слышен визг маленькой твари из пасти большой.

На этот крик отозвались другие. Визг стал долетать из все более далеких глубин коридора.

У Джейн от головы отхлынула кровь. Перед глазами поплыло, руки и ноги похолодели. Сердце бешено колотилось, мышцы напряглись. Хотелось сорваться с места и бежать.

Самый крупный непатрокс в упор смотрел на Уолша. Его темные глаза блестели от голода, кончик хвоста описывал ленивые широкие дуги. Он зашипел.

– Уолш! – крикнула Джейн.

Она сама не поняла – то ли предупреждает командира, то ли умоляет. Она чувствовала себя беспомощной. Она не в силах была сдвинуться с места.

Время замедлилось. Секунды казались вечностью. Джейн скорее ощутила, чем увидела, что Алан, стоящий у нее за спиной, роется в ранце в поисках своего пистолета девятимиллиметрового калибра. Аджайя и Гиббс встали в оборонительную стойку, плечом к плечу. Оба сжимали пистолеты дрожащими руками.

Яркой вспышкой зажегся свет. Джейн вздрогнула и часто заморгала.

Твари на секунду перестали отступать, и в эту секунду Уолш оглушительно выстрелил прямо в раскрытую пасть самого крупного непатрокса. Голова взорвалась, и брызги крови разлетелись в стороны на четыре фута. Пистолет Уолша был заряжен разрывной пулей с пустотелым кончиком. Тварь мгновенно рухнула на пол.

Остальные непатроксы отступили при звуке выстрела, но быстро пришли в себя. Шипя и фыркая, они принялись пожирать труп своего убитого сородича. За несколько секунд они разодрали его панцирь.

К горлу Джейн поднялась желчь, она рефлекторно кашлянула и порадовалась тому, что уже несколько часов ничего не ела. Желудок был пуст.

Уолш замер на месте и не спускал глаз с пирующих тварей. Он стоял, опустив руку с пистолетом.

– Уолш! – воскликнула Джейн. – Оборонительный строй!

Уолш вздрогнул и пришел в себя. Посмотрел на свой пистолет, вернулся взглядом к товарищам. Похоже, смутился.

Остальные тоже начали кричать и звать его назад.

– Джейн, возьми у Комптона в ранце его пистолет! – прокричал Алан на ухо Джейн.

Джейн схватила Комптона за плечи и оттолкнула назад, за спины Аджайи и Гиббса. После этого она стащила с его плеч ранец. Она рылась в карманах до тех пор, пока не нащупала шершавую рукоятку «беретты» Тома. В пистолет уже была вставлена обойма. Джейн нашла в ранце еще три запасных обоймы и сунула их в боковой карман летного комбинезона. Она сдвинула назад ползунок и дала ему вернуться на место – подготовила пистолет к первому выстрелу. Потом положила большой палец на предохранитель – в точности так, как ее учили.

– Готова, Джейн? – Глаза Алана были широко раскрыты. Он резким кивком указал назад – в ту сторону, откуда они пришли.

– Отведи Комптона к межпалубному лифту, где он будет в безопасности. Нам ни за что не пройти к капсуле.

Джейн была готова возразить, но звуки выстрелов заглушили ее речь. В замкнутом пространстве пальба звучала особенно громко. Джейн выглянула из-за спины Аджайи. Уолш вернулся к группе. Его преследовали непатроксы.

Потом все начали отступать. Уолш, Аджайя, Алан и Гиббс вели огонь по увеличивающейся стае голодных тварей, пытаясь сдержать их натиск. Похоже, каждую секунду появлялись все новые и новые непатроксы.

Джейн оглянулась назад. Коридор позади группы был пуст.

– Что-то я в них плохо попадаю! – прокричал Гиббс.

– Целься в раскрытую пасть! – гаркнул Уолш. – Это их самое слабое место! Как только закончится эта обойма, заряжай бронебойными!

Берген крикнул:

– Кстати, для протокола: терпеть не могу пользоваться огнестрельным оружием на борту звездолета!

Джейн схватила Комптона за руку и потянула его за собой. Он сделал один неуверенный шаг и остановился.

Джейн опять потянула его за руку. Он пошатнулся, но с места не сдвинулся.

Гиббс, отступая, наткнулся на Тома. В какой-то момент Джейн показалось, что Комптон может упасть ничком. Джейн обхватила его руками и поддержала, а потом попыталась заставить идти.

Но у Комптона подгибались ноги. Он рухнул на колени. Джейн согнулась под его весом. Несколько долгих, отчаянных секунд она пыталась поднять Комптона на ноги. Но он повис на ней мертвым грузом.

– Джейн! – лицо Бергена исказила гримаса страданий. – Придется его оставить.

Гиббс и Аджайя смотрели на нее, не скрывая отчаяния. Нужно было уходить. Непатроксы уверенно теснили их назад.

Джейн упрямо помотала головой и опустила Тома на пол. Убрав пистолет в карман, она схватила Комптона за руку и, приложив все свои силы, поволокла его по полу за собой.

Она даже представить себе не могла, что у нее найдется столько сил. Не так просто было тащить за собой безжизненное тело Тома, пригибаться и уклоняться от липкой паутины, свисавшей с потолка. Она оглянулась назад, часто и хрипло дыша. Ей удалось пройти не меньше ста футов в сторону межпалубного лифта. Она надеялась, что остальные будут двигаться сразу за ней, но между ними пока оставалось приличное расстояние.

Она услышала, как Аджайя крикнула:

– Прикройте меня – я перезаряжаю.

Еще через несколько секунд воскликнул Алан:

– У меня патроны закончились!

Джейн остановилась как вкопанная и обернулась. Ее рука скользнула к карману, где лежали запасные обоймы, но Гиббс ее опередил. Берген уже перезаряжал свой пистолет.

– Ни одного промаха! – рявкнул Уолш.

За несколько мгновений у непатроксов появилось преимущество. Они рванулись вперед, и некоторые из них начали кружить около Бергена, готовясь напасть на него сзади.

– Алан! Сзади!

Но Берген и Аджайя уже знали, что происходит. Они развернулись спиной к Уолшу и Гиббсу и сформировали оборонительный ромб. Твари занимали все больше пространства и медленно окружали людей.

Джейн отпустила руку Тома. Она ненавидела себя, но поделать ничего было нельзя. Она сняла с плеч лямки дыхательного аппарата и сжала баллон в левой руке – как это сделал Уолш. Ее правую руку холодила сталь «беретты». Большим пальцем она сняла пистолет с предохранителя.

Она не могла позволить этим мерзким тварям отрезать ее от товарищей. Она ни за что не позволит, чтобы из-за этого безумия все погибли.

Ее тело вибрировало от напряжения и жаждало движений. Она медленно моргнула. Суперконцентрация обострила все чувства. Она сорвалась с места в карьер. Ничто не проскочит мимо нее. Она этого не допустит. Каждое биение сердца приближало ее к непатроксам. Они шли ей навстречу, алчно сверкая голодными глазами.

Ее левая рука совершала взмахи ритмично, словно стрелка метронома. И каждый взмах расчищал ей дорогу к своим. Джейн обернулась. Один из непатроксов покрупнее схитрил: он заметил, что Джейн в основном крушит его мелких сородичей, и направился к Тому.

Джейн подняла руку с пистолетом и приготовилась. Не медля ни секунды, она выстрелила. Отдача болью отразилась в костях запястья, локте и плече. Запах горячего металла и паленого углепластика ударил в нос. Между тем выстрел получился метким. Непатрокс упал на пол. Возможно, он был просто контужен, но пока что выведен из строя как минимум.

– Джейн, постарайся убежать! – крикнул Алан.

Она не стала ему отвечать. Решимость толкала ее вперед, дюйм за дюймом. Не обращая внимания на боль в левой руке, она продолжала размахивать кислородным баллоном. Если промахивалась с первого раза, попадала по тварям со второго. Но чем ближе она была к товарищам, тем более быстро и злобно наступали на нее непатроксы.

Некоторые из них уже были слишком близко. Джейн начала отчаянно пинать их, надеясь, что армейские ботинки защитят ее от жал на кончиках злобно мотающихся из стороны в сторону хвостов непатроксов.

Она презрительно скривила губы. Непатроксы, наступая на людей, не брезговали друг дружкой. Они шипели, брызгали слюной и кусали один другого. Для того чтобы поравняться с товарищами, Джейн оставалось пройти всего пять футов. Но эти пять футов были все равно что сто, потому что все это пространство кишело непатроксами.

Остальные попытались таким же образом поработать своими кислородными баллонами, но это для них было сложно, потому что они стояли, плотно прижавшись друг к другу. Непатроксы брали верх. Если не испробовать какой-то другой способ боя, вряд ли Джейн и ее спутникам удастся уйти живыми. Нужна была какая-то стратегия. Джейн огляделась по сторонам.

Теперь, когда коридор был освещен, она разглядела дверь – слева от нее, в нескольких футах. Если это помещение было пустым и если бы им удалось туда проникнуть, они бы получили немного времени, чтобы обдумать подходящий план – как добраться до капсулы и улететь. Больше ничего Джейн пока придумать не могла, но продолжать сражаться так, как сейчас, было невозможно. Все уже начали уставать.

В худшем случае можно было отвоевать для себя передышку. Может быть, затем удастся отстреливать наиболее крупных тварей по одной через щелку в двери. А в лучшем случае в комнате, может быть, удастся найти что-то такое, что им сможет пригодиться. Осуществлению этого плана мешало только одно – Том.

Джейн метнулась к двери и нажала значок на панели. Створка двери скользнула вверх. Прибив баллоном еще несколько непатроксов, Джейн вбежала в комнату. Зажегся свет. Помещение было совершенно пустым. Даже слизней Джейн не увидела. Зато здесь было полным-полно контейнеров, как в самой первой кладовой, куда они попали, начав обход корабля.

Помещение, как многие в грузовом отсеке, было просторным. Была и другая дверь – напротив, футах в сорока от того места, где лежал Том. Джейн хотелось дать себе пинка. Если бы только она протащила его на сорок футов дальше или раньше заметила бы эту дверь.

Прежние сомнения охватили ее. Она заставила себя отбросить их и бегом помчалась к своим.

– У меня есть план!

– Да ну? – отозвался Уолш. – Жуть, как интересно!

Джейн опустила глаза. Непатрокс стоял слишком близко к ней и злобно размахивал хвостом. Джейн едва успела отскочить назад и пришибла тварь кислородным баллоном. На самом деле нужно было только выбирать верный угол удара – и тогда тактика дубинки оказывалась эффективнее стрельбы из пистолета.

– Мы уйдем за эту дверь. Аджайя, ты пойдешь первой, поэтому тебе придется прижать ладонь к панели на стене и закрыть дверь после того, как последний из нас забежит внутрь. Это на тебе.

Аджайя коротко кивнула:

– Ясно.

– Рон, ты бегаешь быстрее всех. Как только все мы окажемся за первой дверью, ты должен домчаться до следующей двери, выходящей в коридор. – Джейн пистолетом указала назад, на Тома и межпалубный лифт. – Не оглядывайся. Просто добеги туда и открой дверь. И оттуда веди огонь, прикрывай нас.

Гиббс встретился взглядом с Джейн и кивнул:

– Ясно.

– Уолш, Алан, ваша задача в том, чтобы убить любую тварь, которая проскочит за эту дверь до того, как она закроется.

– А твоя роль в этом плане какая, Холлоуэй? – рявкнул Уолш.

– Я потащу Тома.

Алан покачал головой:

– Джейн…

Джейн приказным тоном остановила его:

– Разделитесь. Вы стоите слишком плотно. Создайте место для передвижения. Начинайте отход к двери.

Она баллоном пришибла мелкого непатрокса, стиснула зубы и выстрелила в тварь, подобравшуюся слишком близко к Бергену. Выстрел получился метким. Непатрокс повалился набок.

Алан вздрогнул.

– Господи Иисусе, Джейн!

Не обращая внимания на Бергена, Джейн выстрелила в непатрокса, кравшегося вдоль стены, но выстрела не получилось – послышался только негромкий щелчок спускового крючка.

Джейн выругалась.

– Я перезаряжаюсь! Кто-нибудь, прикончите ту тварь, которая подбирается к Тому!

Она нажала на кнопку извлечения обоймы, и наконец пустой магазин упал на пол.

Послышалось шипение. Около ног Джейн замелькали бордовые и оранжевые пятна. Проклятье! Она отскочила назад и с секундным опозданием занесла кислородный баллон для удара. Хвост непатрокса оказался проворнее. Он полоснул по ее голени. Джейн в отчаянии вскрикнула и разнесла непатрокса на куски.

– Джейн, ты ранена?

– Нет! Хватит оглядываться на меня. Делай свое дело!

Она прикончила еще несколько тварей, и только потом у нее появилась возможность посмотреть на свою ногу. Нога немного болела, и боль постепенно нарастала. Ткань штанины была надорвана, но кожу Джейн не видела.

В сердцах топнув ногой, Джейн шагнула ближе к группе. Нога не онемела. Это давало надежду на лучшее. Она прогнала страх и постаралась забыть о боли. Еще немного – и все будет хорошо.

Перекричав грохот пальбы, Аджайя рявкнула:

– На счет «три», Джейн, отходи назад и перезаряжайся. Я сейчас кое-что испробую.

Джейн скованно кивнула. Аджайя начала отсчет. Джейн приготовилась просунуть руку под лямку баллона, достать запасную обойму и при этом отойти назад – все это ей предстояло сделать одним быстрым движением.

– Три! – выкрикнула Аджайя.

Джейн отскочила назад. Когда она вогнала в рукоятку новый магазин, она обернулась и увидела, что Аджайя приняла позу, достойную ниндзя.

Аккуратно держа баллон со сжатым воздухом перед собой, Аджайя наклонилась низко, к самому полу, и начала орудовать баллоном на небольшой высоте, круша одну тварь за другой. Она фактически прокладывала себе дорогу посреди моря непатроксов. Потом она совершила пружинистый прыжок и оказалась на три фута ближе к заветной двери, к безопасности.

– Скорей! – крикнула Джейн. Мужчины слишком вяло отреагировали на достигнутое преимущество. – Аджайя, еще разок то же самое!

Джейн вогнала две пули в глотку крупного непатрокса, явно решившего, что ее можно легко одолеть. Он ошибся. На долю секунды перед мысленным взором Джейн мелькнули кадры из «Индианы Джонса» – как тот стреляет в фехтовальщика на рынке в Каире[13], и она улыбнулась. Аджайя снова сосчитала до трех, и на счет «три» Джейн снова отбежала назад, после чего стала подражать тактике Аджайи. Она крушила одного непатрокса за другим, расшвыривала их в стороны. Твари налетали друг на дружку, теряли ориентацию в пространстве и хотя бы на краткое время мешали своим сородичам продвигаться вперед.

До двери осталось совсем немного. Тактика работала. Не в силах прогнать мрачную улыбку, Джейн заехала одному непатроксу по голове сбоку, отбросив его к стенке, а второго пристрелила метким выстрелом в раскрытую пасть. Мозги твари разлетелись в стороны.

– Еще разок – и внутрь! Всем приготовиться, мы не можем допустить ошибку. Действуйте по приказу!

Она стала громко считать вместе с Аджайей, дрожа от волнения и готовясь бежать. Она знала, что у них все получится. И она не станет оглядываться назад.

На счет «три» она развернулась. Ее ноги заработали, словно поршни. Она опрометью бросилась к Тому.

И в этот момент отключилась искусственная гравитация.

16

Берген обливался потом, он щипал глаза.

Все происходило слишком быстро. «Слишком быстро, черт побери!» Не надо было ему ее слушать. Нужно было пойти с ней. Почему он этого не сделал?

Следующие несколько секунд должны были стать решающими, а он будет отрезан от Джейн. Он отпустил ее, бросил на произвол судьбы. Что же он творит?

Джейн. Берген с трудом оторвал взгляд от нее. Такой он ее никогда не видел. Она превращала этих тварей в мокрое место – ни дать ни взять светловолосая Лара Крофт. Эта женщина казалась неуязвимой… сказочной, черт побери.

Куда девалась прежняя чопорная библиотекарша? Проклятье, как она была крута.

Ей надо было войти внутрь вместе со всеми остальными. Может быть, твари обосновались около двери и пытались бы пробиться за нее. Может быть, они даже не заметили бы Тома. А может быть, у Тома и так не осталось надежды выжить. Как ненавистна была Бергену мысль о том, что Джейн рискует всем ради Тома, которому уже нельзя ничем помочь.

План Джейн оказался правильным. Еще немного – и они все окажутся за дверью. С большим трудом Берген сосредоточился на стоящей перед ним задаче, а Джейн мчалась по коридору к Тому. До него доносился тяжелый топот Гиббса, несущегося к следующей двери.

Берген заслонился баллоном, как щитом, от атаки непатрокса, сделал шаг назад, а потом бросился вперед, размахивая баллоном с убийственной меткостью Ему нужно было делать только одно: не давать этим мерзким тварям прорваться за дверь.

К несчастью, твари сменили тактику: они начали забираться друг на друга, чтобы кидаться на людей. Наверное, они почуяли, что вот-вот окажутся отрезанными от своей добычи. Неожиданное отступление противника, видимо, подстегнуло их охотничий инстинкт.

Защитная броня, о которой говорила Джейн, сейчас бы очень пригодилась. Уолш оказался полным идиотом. Об этом «маленьком» просчете нужно будет обязательно упомянуть в следующем сообщении для Хьюстона. Если следующее сообщение будет.

Берген скосил глаза на Джейн. За ней по пятам гналась стайка маленьких гадов.

Уолш начал отсчет. Времени оставалось совсем мало.

Алан не тронулся с места. Он забыл обо всем на свете, кроме того, что нужно было помочь Джейн. Он открыл огонь и подстрелил столько непатроксов, гнавшихся за Джейн, сколько смог. Вдруг он почувствовал режущий удар по голени. Болезненный, жгучий. Он не стал обращать внимания на боль.

Послышались крики. Крики Берген тоже пропустил мимо ушей. Он думал только о Джейн. Наконец кто-то схватил его и насильно уволок за дверь. Она захлопнулась у Бергена перед носом в тот самый момент, когда он был готов выстрелить в очередной раз.

Берген развернулся и был готов бежать по помещению к следующей двери, но что-то было не так. Он часто заморгал.

В первые мгновения он подумал, что подействовал яд непатрокса, что у него, наверное, начались галлюцинации. Словно бы пол ушел из-под ног, а желудок подпрыгнул к самой глотке, и грудная клетка раздулась.

Его относило от двери и разворачивало под странным углом. Берген помотал головой, чтобы ее прочистить.

– Гравитация забарахлила! – прокричала Аджайя.

Она уже находилась на некотором расстоянии от Бергена, примерно на середине пути до следующей двери. Видимо, она бросилась с места в карьер, как только сработал механизм открытия двери, – собственно, именно так собирался поступить и сам Берген. Гиббс почти добрался до следующей двери.

Берген вдруг понял, что в таком огромном помещении ему нужно за что-то ухватиться, пока его не отнесло слишком далеко от возможного «якоря». Он подтянул колени к животу и стал медленно поворачиваться в воздухе.

Уолш закрепился в проеме закрытой двери, спиной к коридору. Он протянул Бергену руку. Берген встретился с ним взглядом. Глаза у Уолша были мрачные.

Берген вдруг все вспомнил.

– О черт. Джейн!

– Мы сделаем для нее все, что можем, – сказал Уолш и подтащил Бергена к двери.

Ухватиться было не за что. Этот звездолет не был предназначен для условий невесомости.

– Давай оценим ситуацию, – сдержанно произнес Уолш. – Открывай дверь, Берг.

Берген через плечо оглянулся на Аджайю. Она плыла по воздуху, пытаясь добраться до следующей двери. Берген фыркнул. Потребуется целая вечность, но если кто-то с этим и справится – так это Аджайя.

Берген накрыл панель управления дверью ладонью, стараясь давить не слишком сильно, чтобы его не отнесло обратно, в глубь помещения.

Створка двери скользнула вверх. Из коридора доносилось громкое шипение – но никаких других звуков. Уолш занес баллон для удара – очень осторожно, аккуратно. Он применял ровно столько силы для уничтожения непатроксов, сколько было нужно, чтобы его не завертело в воздухе – тогда бы он оказался окруженным тварями со всех сторон. Берген сжал пальцами ткань летного костюма Уолша на спине, чтобы помочь тому.

– Холлоуэй! – проревел Уолш. – Прекрати мотаться из стороны в сторону! Ты понапрасну тратишь силы!

Берген вплыл в дверной проем. Непатроксы летали в воздухе кучками – дохлые и живые, напуганные и разъяренные. Их вертело и разносило в разные стороны, и они смешно налетали друг на друга в замедленном темпе.

С Джейн, похоже, все было в порядке. Она летела, раскинув руки, в сторону Тома. Ей помогала инерция. Непатроксы окружали ее, но ни одна тварь не находилась слишком близко. Джейн встретилась взглядом с Бергеном и озадаченно произнесла:

– Я застряла… Не от чего оттолкнуться!

Берген, придерживаясь за дверную раму, осторожно выдвинулся в коридор.

– Ты можешь воспользоваться оружием, Джейн. Патроны остались?

Джейн озадаченно уставилась на сжатый в руке пистолет.

– Думаю, да.

– Постарайся придать себе обтекаемую, аэродинамичную форму. Ты будешь двигаться быстрее, если уменьшишь сопротивление воздуха. И стреляй назад. При этом постарайся прикончить пару-тройку тварей.

Джейн радостно улыбнулась Бергену.

– Это я смогу.

Она развернулась на месте и сориентировалась в нужном направлении. Конечно, к невесомости она так и не успела привыкнуть, да и вряд ли смогла бы привыкнуть вообще. На Бергена она старалась не смотреть – вдруг он над ней смеется?

Берген оглянулся через плечо. Гиббс добрался до следующей двери и сейчас обвязывал парашютной веревкой контейнер. Берген прищурился. И точно… Контейнеры не летали! Они были каким-то образом закреплены.

Джейн расположилась в воздухе почти параллельно полу. Вытянула руки перед собой и выстрелила. Ее толкнуло вперед на порядочное расстояние.

– Это было, – проговорила она, смеясь и пытаясь затормозить, – что-то!

Гиббс закрепился в проеме следующей двери, готовясь устремиться к Тому.

А потом Джейн рухнула на пол. Не только она. Все рухнули.

17

Джейн упала на пол с тошнотворным костным хрустом. Весь воздух из ее легких вылетел вместе с сорвавшимся с губ стоном. Боль просто шокировала. Ничего подобного она никогда не чувствовала. Она с трудом пыталась сделать вдох, старалась не потерять сознание. Ком боли свирепо сжал ее глотку, она была близка к агонии.

У нее мелькнула одна мысль, но она сочла за лучшее не закричать. Это могло привлечь тварей. Или уже было слишком поздно? Может быть, она их уже привлекла? Она не могла понять.

Кровь стучала у нее в висках. Перед глазами плыло. Она приподнялась на локтях, чтобы хоть немного оглядеться. И сразу увидела свою ногу, выгнутую под странным углом. Джейн легла на пол и прижалась щекой к прохладному пластику. Она собирала силы. Горячая желчь разъедала гортань.

Могло быть хуже. Она еще не умерла.

Пистолет. Куда девался пистолет? Ее руки были пусты.

– Джейн! – гаркнул Алан. В его голосе прозвучало хриплое, отчаянное предупреждение.

Она могла бы каким-то образом заверить его, что все в порядке, но это было бы глупо.

Ее поле зрения заполнилось яркими красками. Это напоминало идеальный закат: пастельные оттенки цветов от апельсинового до багрового. Джейн любовалась этими цветами какое-то время, пока не поняла, что видит перед собой. Это был непатрокс. Он шагал к ней, оскалив зубы и с опаской глядя на нее.

И вдруг наплыв боли сдержало чье-то успокаивающее присутствие. Джейн и глазом моргнуть не успела. Это был Эй’Брай. «До оружия ты можешь дотянуться своей рабочей верхней конечностью».

Она не могла отвести глаз от непатрокса. Тот вел себя почти как пьяный. Еще не успел привыкнуть к постоянно меняющейся гравитации. Но тварь точно была голодна. Так что можно было не сомневаться в ее намерениях. Кто раньше – вопрос стоял только так.

Джейн пошарила правой рукой по полу. Эй’Брай подсказал ей, в какой руке пистолет. Она благодарно сжала рукоятку, с силой уперлась в пол подбородком и с большим трудом повернулась на бок. Почему это было так сложно? Не обращая внимания на дикую боль в ноге, она выстрелила в упор, прямо в голову непатрокса. Голова разлетелась на куски, клочья окровавленной плоти полетели в стороны, часть их упала на Джейн.

Она закашлялась, утерла лицо рукавом и попыталась сесть. Это было ошибкой. Она чуть было не лишилась сознания от боли.

Джейн снова легла на пол, тяжело дыша, и стала размышлять о своих возможностях. Неподалеку, в нескольких футах, на полу лежал ее кислородный баллон. Стоило доползти до него. Может быть, она успеет дотянуться до баллона прежде, чем непатроксы очухаются полностью и начнут кидаться на нее. Так можно было выиграть немного времени, и тогда кто-то из товарищей успеет прийти ей на помощь.

Со стоном Джейн перевернулась на живот. Попробовала приподняться на колено здоровой ноги. Нога не послушалась. Джейн зажмурилась и попыталась побороть это непослушание. Итак… Одна нога сломана, тут сомнений не оставалось, но вторая… парализована? Джейн обшарила память в поисках ответа. Яд. Порванная ткань на штанине, жгучая боль. У нее просто не было времени осознать, что произошло.

Ненависть шевельнулась в груди Джейн – нечто яркое, пылающее, затмившее все остальное. Она оперлась на локоть и принялась стрелять во все, что двигалось рядом с ней, – и стреляла, пока не израсходовала всю обойму. Она вынула обойму, неловко швырнула ее в одну из тварей и вогнала в рукоятку последний оставшийся магазин.

У нее в голове пророкотал голос Эй’Брая: «Все будет хорошо. Я прибуду вскоре».

Джейн затряслась от едва сдерживаемого приступа смеха. Наверняка она окончательно утратила связь с реальностью. Наглость какая. Это же невозможно. Он никак не мог к ней явиться. Наверное, ей померещился его голос. Плохи были ее дела, это точно.

«Эй’Брай…» – подумала она. Как-то раз он что-то говорил насчет неуверенности в существовании божеств. Жаль, что ей не удалось поспорить с ним об этом. Суровый Бог ее бабушек и дедушек сейчас был бы очень кстати. «О боже, помоги мне это пережить».

Как сквозь туман до нее донеслись чьи-то крики и выстрелы.

Кровь. В том числе – и ее кровь. Пол стал липким от крови, кусков головного мозга и желчи непатроксов. Джейн поползла по этой жуткой слизи. От ужаса у нее перехватило дыхание.

– Джейн? Ты меня слышишь? – Это был Гиббс, бегущий к ней со стороны ближайшей двери. – Я собираюсь взорвать шумовую гранату. Закрой уши ладонями и зажмурься!

Джейн услышала его и поняла, что он собирается сделать, но это казалось настолько невероятным, что вряд ли могло помочь. Хищники наступали со всех сторон. Шипели, приближались. Их было слишком много. Джейн, упираясь в пол локтями, упрямо ползла к своему кислородному баллону, ругаясь на чем свет стоит, когда ей приходилось сгибать сломанную ногу в колене.

Рядом с ней загрохотали по полу тяжелые ботинки. Джейн повернула голову и посмотрела вверх, ожидая увидеть Алана, Аджайю, Уолша или Гиббса. Мелькнула мысль: «Но ведь Гиббс еще не швырнул шумовую гранату?»

Она почти не сомневалась в том, что будь это так, она бы услышала взрыв. Ведь эти гранаты – они же взрываются с жутким грохотом и ослепительной вспышкой, правда?

Это был Том.

Он смотрел на нее равнодушно, не мигая. В его глазах не было жизни.

И вот тут взорвалась граната. Ударной волной Джейн припечатало к полу.

Она не была готова к этому. На счастье, она смотрела в противоположную сторону, иначе бы ее глаза пострадали серьезнее. Но теперь она напрочь лишилась слуха. Она помнила, что глухота после такого взрыва длится пять секунд.

«Потерпи этот дискомфорт», – прозвучало в ее мозгу с приятной вибрацией.

Джейн уставилась на Тома, раскрыв рот, и перевернулась на спину.

– Том? Что за…?

Она не слышала собственного голоса.

Том механически, будто робот, наклонился, его ноги согнулись в коленях, а подошвы ботинок остались прочно прижатыми к полу. Его руки скользнули под тело Джейн. Прижав ее к себе одним ловким, безошибочным движением, он встал. От боли в сломанной ноге Джейн на миг лишилась чувств, а когда пришла в себя, Том неспешно шагал по коридору и нес ее на руках. При каждом его шаге по ее бедру растекалась жгучая боль. Несколько особо упрямых непатроксов кружили рядом с Томом, бросались на его ноги и в отчаянии щелкали челюстями.

Джейн прикоснулась к щеке Тома. Он не отреагировал. Даже не поморщился. Не повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Продолжал шагать вперед.

– Том? – тихо окликнула его Джейн.

«Не доктор Томас Комптон спасает вашу жизнь и здоровье, доктор Джейн Холлоуэй».

Джейн озадаченно вгляделась в лицо Тома. У нее кружилась голова. Наверное, она потеряла много крови.

– Эй’Брай?

«Скажи своим товарищам – они обязательно должны войти в помещение».

Джейн продолжала разговаривать вслух, глядя в безжизненные глаза Тома.

«Очень скоро структура этого индивидуума выйдет из строя. Скажи им об этом сейчас. Я не смогу защитить их без твоей помощи».

И тут Джейн почувствовала, что помощь ей Эй’Брай осуществлял на пределе своих возможностей. Он дал ей ощутить свою решимость, поддержку, свое желание покаяться. До двери лифта оставалось совсем немного.

Джейн обхватила руками шею Тома и чуточку приподнялась, чтобы заглянуть за его плечо. Ее товарищи вели неравный и напрасный бой с непатроксами. Алан непрерывно выкрикивал ее имя.

Джейн воскликнула:

– Заходите внутрь и закройте дверь!

– Джейн! Ты в порядке? – крикнул Алан голосом, полным гнева.

Джейн с трудом моргнула. У нее все расплывалось перед глазами. Она не знала, что ответить. Все кружилось, она плохо соображала. Ей хотелось довериться Эй’Браю, и она понимала, что у нее нет другого выбора… и у ее друзей тоже.

– Да! Я в порядке! Все будет хорошо!

На большее она просто не была способна. Она прижалась щекой к плечу Тома, всеми силами стараясь не закрыть глаза. Как сквозь туман, она увидела, как Гиббс и Аджайя вбежали в проем ближайшей двери и закрыли ее.

Через несколько секунд она увидела, как Уолш, схватив Алана за ворот летного комбинезона, втащил его в ту дверь, что была ближе к ним. Через несколько секунд Том вошел в кабину межпалубного лифта, и за ними закрылась дверь.

Несколько непатроксов успели заскочить в кабину вместе с ними. Джейн потеряла сознание, а тело Тома, превращенное в автомат сознанием Эй’Брая, принялось топать ногами и забило тварей насмерть или до полусмерти.

Когда Джейн пришла в себя, Том вошел в одно из помещений медицинского отсека. Он миновал диагностическую платформу, и перед ним открылась одна из множества дверей.

Том тяжело дышал. С ним явно что-то было не так. Та успокаивающая сила, которая баюкала ее, не давала ей орать от боли, исчезла. Ее поле зрения по краям затягивала дымка. Джейн стиснула зубы и крепче обняла шею Тома.

«Все будет хорошо, – неловко прогрохотал Эй’Брай у нее в голове. – Не бойся».

Однако Джейн было не по себе от того, что он терял контроль над собой.

В этой комнате стояло несколько больших формованных ванн, и каждая из них была наполнена прозрачной, искрящейся гелеобразной субстанцией. Том шагнул к ближайшей ванне и бесцеремонно погрузил Джейн в гель без единого слова объяснения.

Голова Джейн оказалась под слоем желе. Она забарахталась в ванне, слепо ища руками, за что бы ухватиться. Когда она, отплевываясь и тяжело дыша, высунула голову на поверхность, Эй’Брай осыпал ее словами успокоения. Тело Тома лежало на полу около ванны. Теперь оно явно было необитаемо. Размышлять о том, что это значит, не было времени.

«А теперь спокойно. Это интенсивная терапия. Ты понятия не имеешь, какие повреждения получила».

Джейн смутно осознала, что внутри прозрачного геля происходит какая-то активность. Под поверхностью мерцали голубые огоньки, красивые и сюрреалистичные. Они реагировали на любое движение Джейн. Она оторопело наблюдала за происходящим в ванне. Над ее голенью расцвел лиловый шар. Из стенки ванны высунулась тонкая трубочка и начала отсасывать лиловую примесь.

Джейн стало еще страшнее, когда она поняла, что ванна наполнена почти невидимыми механическими устройствами. Она съежилась и стала искать, за что бы ухватиться, чтобы вылезти из ванны. Но Эй’Брай надавил на нее и передал ей мысленно некое подобие спокойствия. И она перестала шевелиться. И не смогла бы, даже если бы захотела.

Глядя сквозь прозрачный гель, она в изумленном ступоре следила за тем, как вокруг нее плавают нитевидные волокна. На кончиках у некоторых из них блестели какие-то крошечные инструменты. Другие змеились над кожей Джейн и аккуратно сшивали ее. А какие-то безболезненно проникали под кожу и каким-то образом отвлеченно и профессионально проводили какое-то лечение.

Темно-синие штанины комбинезона молниеносно разделились на тонкие ленточки и буквально растворились в геле. Стала видна белая кость с зазубренными краями, торчащая из разодранных мышц бедра. Джейн закрыла глаза. Слой геля немного искажал картину, но все равно было страшно.

Ее тело наполнилось теплом. Кожа словно бы вспыхнула от жара, капельки испарины защипали лоб у кромки волос. Боль отступила, осталось тупое ощущение пустоты. Значит, ей ввели какое-то сочетание лекарств, обеспечивающее обезболивание и расслабление. Она чувствовала, как становятся податливыми ее напряженные мышцы. Сеть волокон охватила ее и потянула глубже в гель. Руки стали тяжелыми и словно бы сами утонули в ванне. Или их туда втянули?

Джейн услышала шаги, открыла глаза и увидела, как Том поднялся и, шаркая по полу подошвами, направился к соседней ванне и неуклюже рухнул в нее лицом вниз. А Джейн даже не смогла вымолвить хоть слово сочувствия. Из ванны торчали ноги Тома в армейских ботинках. На глазах у Джейн ботинки перевернулись пятками вниз, и их засосало в гель.

Джейн клонило в сон. За ногу что-то тянуло. Потом было ощущение, словно края кости потерлись друг о друга, а потом наступило ощущение полного блаженства. Джейн опустила глаза. Веки смыкались, но любопытство одержало верх. Увы, она уже ничего не смогла разглядеть через скопление волокнистых лент, окруживших ее тело.

Гель плескался около ее губ. На вкус он был едкий, горьковатый. Джейн хотелось покачать головой, встряхнуться, сесть, поднять подбородок, но спать хотелось так сильно, и сопротивляться тяге уже не было сил.

«Ты не захлебнешься, доктор Джейн Холлоуэй. Устройство обеспечит твои органы напрямую всем необходимым. Доверься».

Против последнего слова Джейн хотелось взбунтоваться. Ей хотелось швырнуть его в Эй’Брая. Но она не могла. У нее не было на это сил. Она уже не могла держаться на поверхности. Она чувствовала, как нежные волокна гладят ее лицо, словно кончики пальцев возлюбленного. Что-то тихонечко шепча, они проникали в ее ноздри и в рот. И она не могла не впустить их.

Она чувствовала, как замедляются частота ее дыхания и пульс.

Последняя ее сознательная мысль была об Алане. Не ранен ли он? В безопасности ли? Эй’Брай пообещал, что будет так.

Но если так не будет… как только она выберется из этой… что бы это ни было… уж тогда он очень дорого заплатит.

Джейн погрузилась в гель с головой.

18

Она словно бы попала в материнскую утробу. Тишина. Ни один звук не тревожил ее плавучего сна. Она то погружалась в сумерки, то выныривала из них, на краткие мгновения ясности открывала глаза и вглядывалась в сумрак сквозь светящийся блеск геля. И этих кратких мгновений было достаточно, чтобы убедиться в том, что она здесь, что она цела и что ее каким-то образом ремонтируют, а потом на нее снова наваливался сон, и во сне она бродила по неведомым землям, прикасалась к чужим звездам из десятков воспоминаний, взятых из сознаний тех существ, к которым прикасался разум Эй’Брая.

Теперь неподвижной осталась только сломанная нога. Остальные конечности плавали внутри ослабленной матрицы из паутинных волокон, поддерживавшей Джейн. Крошечные механизмы, обитатели ванны, по-прежнему суетились около нее, словно деловитые насекомые. Джейн лежала в тишине и неподвижности и чувствовала – на каком-то непостижимом уровне, – как волокна проникают в ее кожу, прошивают кровеносные сосуды, наполняют ее тело различными медикаментами, от действия которых Джейн то хотелось пошевелиться, то, наоборот, возвратиться в тихие уголки сознания Эй’Брая.

Ее руки стали слабыми и вялыми. Джейн рассеянно водила ими вдоль тела. Онемение тела вызывало у нее беспокойство. С большим изумлением она обнаружила, что вся ее одежда испарилась, чтобы волокна получили больший доступ к ее телу.

Всякий раз, стоило ей очнуться, она ощущала присутствие Эй’Брая, но он с ней не общался. Он был слишком сильно занят всеми насущными потребностями корабля и позволял себе отдохнуть лишь на краткие мгновения. Он был для Джейн бережным напоминанием о жизни в полузабытьи.

Ей приснился Алан… страстные поцелуи… глаза с отяжелевшими веками и лихорадочно-горячая кожа… запах мускуса и привкус соли… переплетения рук и ног… дрожь и боль… она раскрылась для него… ее руки скользят по его широкой спине… она обхватывает его ногами… тяжело дышит… обнимает его крепче…

Она очнулась и обнаружила, что ее бедра трутся о крепежные волокна, а пальцы пытаются избавиться от пут.

У нее закружилась голова.

Ее тело напряглось от ожидания, замерло в критической точке. Достаточно было легчайшего прикосновения – и она уплывала на волнах блаженства. Блаженство умножалось стократно в ее сонном, затуманенном сознании, ее тело выгнулось, дрогнуло…

И она закашлялась.

Опомнившись после шока, она стала пытаться сделать вдох, но воздуха не было. Сердце было готово взорваться у нее в груди. Пятки судорожно забарабанили по дну ванны. Она захлебывалась, пыталась откашляться, пыталась наполнить легкие несуществующим воздухом, металась в волокнистых путах.

Однако за несколько секунд устройство все исправило и наполнило альвеолы легких количеством кислорода, соответствующим частоте ее сердцебиения. Но Джейн не желала больше терпеть.

Она начала метаться и биться головой, руками, ногами о края ванны в слепой ярости, отчаянно пытаясь выбраться на поверхность.

Эй’Брай поспешно пришел в ее сознание, чтобы ее успокоить. Он пытался заверить ее в том, что ждать осталось недолго.

Ей было все равно. Она стала отталкивать от себя Эй’Брая. Она ждала слишком долго. Ей нужно было увидеть товарищей, убедиться в том, что с ними все хорошо.

Джейн почувствовала, как в кровеносные сосуды хлынуло прохладное успокоительное лекарство. Она вцепилась пальцами в волокнистые ленты, попыталась растянуть их и освободиться. Но даже несмотря на подкачку порции воздуха в легкие и действие адреналина, она не могла противостоять притоку лекарств и не сумела высвободиться из паутины лент, державших ее внутри ванны.

Постепенно ее движения замедлились, как и ритм сердцебиения. Мышцы расслабились, обмякли, волокна перестали врезаться в руки и ноги. Вскоре Джейн почувствовала, как тонкие волоконца вновь приступили к едва ощутимым процедурам. Горло Джейн сжалось от рыданий, которым не суждено было прозвучать. Слезы отчаяния подступили к глазам. Джейн закрыла их и уплыла в сон.

Джейн открыла глаза в полумраке. Яркий свет погас. Она заморгала. Ресницы и веки больше не тянуло вниз, на глазные яблоки ничто не давило. Она резко вдохнула и выдохнула с изумленным смехом. Она уже не находилась в гелевой ванне. Как же это произошло?

Услышав шаги, Джейн замерла, всеми своими чувствами настроившись на этот звук. Она не могла понять, где находится и как здесь оказалась. Она поискала в своем сознании Эй’Брая, но тот молчал – не был на связи с ней. Джейн попробовала успокоить частое дыхание и поискать ответ – что же с ней случилось?

– Джейн? – произнес полусонный голос. – Ты проснулась?

– Алан? – Ее голос прозвучал тоненько, по-детски. Она закашлялась с непривычки – давно не разговаривала. – Где мы?

До нее донеслось шуршание ткани и негромкие шаги босых ступней, потом – сухой звук ладони, скользнувшей по стене. И тут перед в ней в нерешительности остановился Алан. Он переминался с ноги на ногу и смотрел на Джейн с тревогой. На нем была странная одежда – что-то вроде слишком большой по размеру туники, и выглядело это откровенно нелепо. Алан был задумчив и обеспокоен.

– Все хорошо?

Только тут Джейн осознала, что лежит в кровати на спине.

– Да. Думаю, да.

Губы Алана тронула потаенная улыбка. Он отвел глаза и повернулся к двери.

– Что случилось? – спросила у него Джейн.

– Я… а-а-а… пойду позову Аджайю. Она мне сказала, чтобы я сообщил ей, как только ты очнешься.

– Подожди минутку, – проговорила Джейн вслед Бергену.

Но он уже ушел. Джейн опустила глаза и выругалась. Ну почему, черт побери, она всегда просыпается голой? Она накрылась тонкой простыней, обернула ее вокруг себя и передвинулась к краю кровати. При этом простыня скомкалась и стала видна та нога, которая была сломана в бедре. Ни следа. Ни шрама, ни швов. Девственно-нетронутая кожа. Никаких признаков перелома. Джейн гадала, как такое могло случиться, когда в комнату торопливо, деловито вошла Аджайя. Вспыхнул свет.

– Джейн. Как я рада видеть тебя бодрствующей! Как ты себя чувствуешь?

Аджайя сразу принялась за сбор показаний приборов и осмотр Джейн. Посчитала пульс, проверила рефлексы. Она была облачена в тунику наподобие той, какую Джейн только что видела на Алане. «Это одеяния Сектилиев», – догадалась Джейн.

Алан в палату не вернулся. Они с Аджайей были вдвоем.

Джейн стала искать ответ на вопрос Аджайи. «Сбита с толку? Ничего не понимаю? Встревожена?»

– Я не понимаю толком, что произошло. Что случилось?

Аджайя встретилась с ней взглядом и кивнула.

– Понятно. Можно? – Аджайя указала на обнаженную ногу Джейн.

Джейн кивнула и мысленно приготовилась к боли, пока Аджайя водила руками вдоль ноги, прощупывая кости под слоем мышц.

– Больно, когда я прикасаюсь? – спросила Аджайя, пытливо глядя на Джейн.

– Нет. Ничего не чувствую. То есть все нормально.

– Хорошо. – Аджайя протянула руку Джейн. – Давай попробуем встать и посмотрим, как нога выдержит нагрузку. Ладно?

Что-то было не так. Почему никто ей ничего не объяснял?

Джейн соскользнула с кровати и встала – медленно, осторожно, придерживаясь за плечо Аджайи. Она боялась, что к ногам прихлынет кровь, что она ощутит слабость и тошноту или немыслимую боль, но ничего такого не случилось. Она просто встала.

Аджайя склонила голову к плечу.

– Ну и как нога сейчас?

– Совершенно нормально. Будто и не было ничего.

Аджайя кивнула – задумчиво и довольно.

– Аджайя, и все-таки – что произошло? Мы теперь в безопасности? Ты должна сказать мне хоть что-ни-будь!

Аджайя по-доброму улыбнулась.

– Мы в безопасности. Дела идут очень хорошо. Мы многое успели сделать. У нас по-прежнему много тревог, забот, проблем, но мало-помалу все встает на свои места. Ты не должна волноваться, Джейн.

Объяснение показалось Джейн слишком скудным.

– Почему ты больше ничего не говоришь?

Аджайя вздохнула и аккуратно села на край кровати. Было заметно, что она старается вести себя как можно более спокойно.

– Джейн, я боюсь говорить слишком много, потому что понятия не имею, что ты пережила, и что тебе известно. Думаю, будет лучше, если для начала ты расскажешь мне, что помнишь. А потом я восполню пробелы.

В сердце Джейн шевельнулось возмущение. Ответ Аджайн возмутил ее своей обтекаемостью.

– Я не сумасшедшая, Аджайя!

Аджайя вздернула брови и неторопливо выговорила:

– Безусловно, нет.

Подход Аджайи всегда отличался осторожностью и рассудительностью, Джейн это знала. Она сдержала гнев. В конце концов, она – не капризный ребенок.

– Извини. Я просто измучена.

Аджайя понимающе кивнула. Она ждала от Джейн начала рассказа.

– Я шла к Тому. Я… потом гравитация отключилась, а потом включилась снова. Когда я упала, я сломала ногу.

– Ты видела свою ногу? Как ты узнала, что она сломана? – спросила Аджайя.

Джейн прочесала пальцами волосы и отбросила их назад отработанным, бессознательным жестом. Волосы оказались чистыми и шелковистыми на ощупь. Это было неожиданно. С некоторым сомнением она отложила мысли об этом на более позднее время и продолжала:

– Я такой боли еще никогда не чувствовала. Нога выглядела ужасно – просто ужасно.

– Да, так и сказали Алан и Уолш. Что твое бедро было ужасно выгнуто.

Джейн медленно кивнула. Перед ее мысленным взором легко предстала та картина: жуткий, отвратительный угол, под которым выгнуто ее бедро… а потом – обнаженная кость и рваные, кровоточащие мышцы в гелевой ванне.

– Да, а потом подошел Том и спас меня. Вот только это был не Том.

Аджайя прищурилась, но ничего не сказала.

Джейн растерялась. Она не была уверена, что Аджайя ей верит.

– Это был Эй’Брай.

Аджайя коротко кивнула.

– Тогда все понятно.

Джейн в упор посмотрела на Аджайю. Она ожидала недоверия. В откровенном принятии сказанного ею на веру что-то было не так. В ее сознании загудела сирена сигнализации, но она пока не могла сообразить, что это означает.

– Он поднял меня на руки и отнес в медицинский отсек. Там он положил меня внутрь какого-то устройства. И Тома он тоже уложил в такую ванну.

– Да. Там мы вас и нашли. Томас все еще погружен в гель.

– О. С ним все хорошо?

– Думаю, да. Все говорит о том, что с ним все будет в порядке. Конечно, мои методы оценки примитивны в сравнении с… Устройство пока еще трудится над ним. У меня такое впечатление, что Тому придется провести там еще много времени. Мы и Уолша тоже погрузили в ванну.

Джейн непроизвольно сделала шаг назад и придержалась рукой за стену. Другой рукой она все еще прижимала к груди простыню.

«Что за чертовщина тут творится?» – подумала она.

Подняв глаза, она увидела в дверях Алана. Держа в руках пластиковую коробку тускло-зеленого цвета, он внимательно слушал их разговор. Интересно, давно ли он тут.

– Уолш? Вы поместили его в ванну? Зачем?

Аджайя встала и быстро подошла к большому выступу на стене. Она легко прикоснулась к выступу, и на нем открылась скользящая крышка. Аджайя вытащила из ящика просторное одеяние – зеленое, точно такое же, как те туники, что красовались на ней и Алане, – и протянула Джейн.

– У нас не было выбора. У него развилась кататония, как у Тома. С остальными все нормально – пока, по крайней мере. Мы работаем над этим, Джейн. И мы обязательно найдем решение. Я в этом уверена.

Джейн в изумлении перевела взгляд с Аджайи на Алана.

Он поспешил к ней.

– Ты голодна, Джейн? Консистенция у пищи, которую нам удалось изготовить, странная, но на вкус она неплоха. Мы продолжаем анализировать параметры возможностей принтера. Технология чертовски удивительная. Забавно с ним возиться.

Аджайя сделала большие глаза.

– Да, Алан и Рональд провели немало времени, налаживая пищевую машину. Ты хочешь сначала одеться или чем-нибудь перекусишь?

Джейн сглотнула подступивший к горлу ком.

– Долго я была без сознания?

Аджайя поморщилась и ответила:

– Семнадцать дней, Джейн.

Джейн тяжело опустилась на кровать, даже не пытаясь скрыть недоверие. Она осознавала, что прошло немало времени, но чтобы столько…

– Как… и когда вы обнаружили меня в гелевой ванне? Это вы меня вытащили?

Алан склонил голову.

– Я пытался извлечь тебя оттуда с помощью ножа. Ванне это не понравилось. Она… вроде как… начала сопротивляться.

Аджайя похлопала Алана по руке.

– И мы решили на какое-то время не тревожить тебя и понаблюдать за твоим состоянием.

– Ванна заживила мою ногу.

– Похоже на то, – подтвердила Аджайя. – Если ты не против, я хотела бы вернуться к работе. С тобой побудет Алан.

Ее голос прозвучал легко и весело, но, покидая палату, она бросила на Алана многозначительный взгляд.

Джейн проводила Аджайю взглядом. Она была совершенно озадачена.

Алан небрежно уселся на краешек кровати в паре футов от Джейн.

– Вернуться к работе? Чем она занимается? Как вы все проскочили мимо непатроксов? Пищевая машина? Что за чертовщина, Алан? Говори уже!

– Произошло очень много всего, Джейн. Ты точно не хочешь есть?

– Ты мне еще Kool Aid[14] предложи. Нет уж, Алан. Говори, что происходит!

Алан фыркнул и потер затылок.

– Ну… Пожалуй, самое важное – это то, что мы начали общаться с твоим маленьким инопланетным другом – правда, пока очень примитивно.

– Что? С Эй’Браем? Но как? Я думала, что он не сможет общаться с нами, если только мы не выучим менсентентийский язык.

– О, но он с нами не говорит – по крайней мере, не говорит ничего такого, что мы не способны понять. Он посылает нам мысленные образы. Это похоже на игру в телепатические шарады. Мы должны догадываться, что должны сделать. А когда догадываемся, он… гм-м-м…

Алан словно бы смутился. Это было мало на него похоже.

– Что?

– Он стимулирует часть головного мозга, которая отвечает за удовольствия.

Джейн вздернула брови.

– Он и с тобой так поступает, Джейн?

Джейн опустила глаза и стала комкать край простыни. Воспоминание об эротическом сне, в котором Алан сыграл звездную роль, ярко возникло на поверхности ее сознания. Щеки Джейн стали горячими. Ей хотелось верить, что она не покраснела.

Берген фыркнул.

– Как я понимаю, это утвердительный ответ.

Джейн искала, что бы ему ответить, чтобы ликвидировать их общее смущение.

– Что это значит? Что он вам сказал?

– Он убедил нас остаться в кладовой на некоторое время. Это… я не… это было…

Берген сжимал и разжимал кулаки. Он смотрел на Джейн пристально и горячо.

– Что? – прошептала она и удивилась тому, как хрипло прозвучал ее голос.

– Мы думаем, что он выпустил газ в коридоре. Мы слышали громкий шум. Похоже, непатроксы взбирались по стенам и убивали друг дружку. А потом стало тихо, и двери открылись. Когда мы вышли в коридор, большая часть тварей была мертва или при смерти. Не знаю, может быть, сейчас вылупились новые. Почти не сомневаюсь… Маленькие вонючие ублюдки. Один из них цапнул меня за ногу. Я два дня ходить не мог. Со временем придется разделаться с этой пакостью.

– Но каким образом он вас убедил остаться в кладовой?

Берген скрипнул зубами.

– Я же тебе сказал. Он показывал нам разные образы. Мы поговорили об этом. Аджайя все это суммировала, свела воедино.

Похоже, Алану больше не хотелось говорить об этом, поэтому Джейн решила пока что сменить тему.

– Это он подсказал вам, где я нахожусь?

– Да. И как тебя найти. – Алан поджал губы. – Мы не поняли, что происходит. Я подумал… Я сначала подумал, что ты мертва. Мы не сразу догадались, что происходит с тобой и Комптоном. А потом мы решили положить в такую ванну Уолша. Это решение далось нам нелегко. В конце концов мы поручили это Аджайе.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

Он говорил так напряженно. Гораздо более напряженно, чем обычно. Он смотрел ей пытливо прямо в глаза, а потом его взгляд голодно скользил ниже, но Алан сознательно одергивал себя и отводил глаза. Джейн чувствовала, как закипает в груди трепетная дрожь. Казалось, теперь они в безопасности. Ей хотелось в это верить, но она должна была узнать больше.

– Чем вы занимались все это время? – спросила она.

– Учились. – Он улыбнулся, и его глаза радостно засверкали. – Аджайя и Гиббс изучали язык. Они ходят в лингвистическую лабораторию на пятнадцатом уровне и проводят там большую часть дня. Аджайе проще – она немного знает латынь, но все мы пока что в этом деле хромаем. Нам язык не дается так легко, как тебе, Джейн. Но Аджайя говорит, что на данный момент до нее почти целиком доходит смысл того, что нам говорит этот пришелец.

– Но ты язык не изучал? Чем же ты занимался, Алан?

– Нет, я немного учил язык. Но я сосредоточился на инженерии. Он показывает мне аппаратуру – просто потрясающую аппаратуру. Объясняет, как это все работает. Этот корабль настолько превосходит все, что мы могли себе представить, Джейн. Он изменит все.

Она улыбнулась, глядя на Алана. Она могла понять его восторги. Их интересы лежали в разных областях, но к своему делу они относились с одинаковым рвением. Джейн хотелось потянуться к нему, прикоснуться, но она не знала, как сдвинуться с места и оказаться ближе к Алану так, чтобы это не выглядело глупым и навязанным.

– Ты что-то сказал о принтере – что ты имел в виду? Что за пищевая машина?

– О да. – Алан взял с кровати зеленый контейнер и протянул Джейн. Внутри лежала горстка пятнистых коричневатых кубиков. – Единственное, с чем это можно сравнить из техники, известной на Земле, – это 3D-принтерная технология. Засыпаешь сырье – то вещество, которое мы видели в самый первый день в кладовой, – и машина «выплевывает» вот такие штуки.

Джейн поморщилась.

– Ты про то, что было похоже на кошачьи какашки?

– Да-да. Именно на это оно и похоже.

Алан заливисто расхохотался. Джейн нравился его смех. Непритворный, неприрученный. Он так соответствовал складу его характера, тому, как он жил.

Джейн рассмеялась и взяла у Алана контейнер. При этом она позволила себе медленно провести пальцами по его руке. Алан придвинулся ближе. Он явно воспринял ее жест как приглашение.

Джейн ощутила, что краснеет.

– Да. Засыпаешь сырье, делаешь выбор, и машина придает кристаллам различные вкусы. Мы провели несколько экспериментов. Некоторые вкусы очень странные. Но большая часть пищи съедобна.

– И что же это за вкус? – растерянно спросила Джейн.

Улыбка Алана стала лукавой.

– Не скажу. Сама попробуй.

Джейн опустила глаза и стала разглядывать содержимое контейнера. Она не сомневалась, что Алан ухмыляется, как сумасшедший.

– Все одинаковые на вкус? На вид одинаковые.

– Я не знал, что тебе понравится. Они все разные. Скажи мне, что тебе больше придется по вкусу.

Каким-то образом он ухитрился подсесть еще ближе, пока она на него не смотрела. Джейн ощущала приятную рассеянность. Он был так близко. Она ощущала его тепло обнаженной кожей плеча.

Она взяла один кубик наугад и откусила маленький кусочек на уголке. Продукт оказался влажным и плотным. В первый момент Джейн вкус показался пресным, едва съедобным, но по мере того как она жевала, гранулы начали выделять сок и ароматы. Джейн ощутила вкус фруктов – только вот каких, определить не могла. Чувствовалась приятная кислинка, легкая сладость и какие-то цветочные тона. Все это вместе создавало по-настоящему тонкий и приятный вкус. Он словно собрал в себе что-то главное и лучшее из всех плодов.

– Что это было? – спросил Алан, глядя сияющими глазами на то, как она жует.

– Думаю, какой-то фрукт. Мне нравится.

– Ага, этот очень вкусный. Попробуй еще какой-нибудь. – Но тут Алан вздрогнул и словно бы опомнился. – Ой, прости. Ты, наверное, хочешь чем-нибудь запить. Вот. – Он вытащил из потайного кармана своей широченной туники какой-то мягкий предмет. Это был пакет с трубочкой, изготовленный из такого же зеленого пластика, что и контейнер с кубиками, только более мягкого. Пакет был теплый – нагрелся от соприкосновения с кожей Алана.

– Это фляжка с водой. Почти такая же, как наши. Просто возьми трубочку в рот и пососи.

Он наклонился к Джейн, указал на носик трубочки, а другую руку прижал к ее спине. Его ладонь была горячей, словно раскаленное тавро. Только об этом Джейн и могла думать.

– Мы еще не поговорили о том, что ты одет в платье, – негромко прыснув со смеху, выговорила Джейн. У нее слегка кружилась голова. Она потягивала воду из фляжки, искоса глядя на Алана. Кокетничала, как девочка-подросток.

Ему это, похоже, понравилось. Он с интересом придвинулся ближе к ней.

– Выбор был невелик – либо эта хламида, либо банный халат. – Рука Алана легла на оголенное плечо Джейн. Он притянул ее ближе к себе. – А мне нравится то, что надето на тебе, – прошептал он ей на ухо.

О боже. Как он был хорош в роли соблазнителя.

Возможно, это была очень глупая идея. Наверняка это могло плохо закончиться. Но Джейн не хотелось, чтобы это прекратилось.

Она ничего не могла сказать ему. Что она могла сказать? Ничего на ум не приходило.

Она просто сидела, склонив голову, и ждала, чтобы он сделал шаг. Ее грудь вздымалась и опадала. Простыня вот-вот могла соскользнуть, и Джейн этого хотелось.

Он хотел ее – ее, робкую, стеснительную Джейн Холлоуэй. Этот роскошный, гениальный мужчина ее хотел.

У него нос был великоват – ну и что? Ему не мешало бы побриться – ну и что? Он слишком громко смеялся – ну и что?

От него чудесно пахло. Запах был мускусный, мужской. С толикой пота. Хорошее сочетание. Видимо, он занимался зарядкой или еще какими-то физическими упражнениями.

– Ты не голодна, Джейн?

Уха Джейн коснулось горячее дыхание Алана, а его рука забрала у нее контейнер и мягкую фляжку с водой.

Она робко улыбнулась. Она позволит этому случиться. Все будет хорошо. Может быть, потом он причинит ей боль, когда они наконец возвратятся на Землю. Быть может, там он найдет кого-нибудь помоложе и покрасивее. Но сейчас она не хотела из-за этого переживать. Переживания только все бы испортили.

Это, только это. Сейчас имел значение только этот момент.

Он был так близко. На расстоянии дыхания от поцелуя. Он дразнил ее, призывал. Ожидание было таким сладким.

Алан едва дышал. Его руки скользили по спине Джейн, с которой упала простыня.

Она заглянула в его глаза. Они сверлили ее насквозь – голодные, пытливые. Он ждал от нее разрешения.

Она потянулась к нему. Это было едва заметное движение, но ее руки прикоснулись к Алану – к его бородатому лицу, к плечу. Он отреагировал мгновенно – крепко прижал ее к себе, и их губы встретились в поцелуе.

Но поцелуя на этот раз было явно мало. Джейн все крепче прижималась к Алану. Сидеть на краю высокого матраса было неудобно.

Их ласки становились все более страстными. Джейн попыталась снять с Алана тунику, отделявшую ее от него.

Он прервал поцелуй, встал и снял тунику через голову. Бросив одеяние на пол, он вернулся к Джейн и уложил ее на кровать быстрым, опытным движением.

Алан лег рядом с ней. Его рука скользнула по ее коже. Его взгляд словно бы касался ее тела. Он как бы пожирал ее глазами. От этого кружилась голова.

Джейн стало немного не по себе. Раньше она принадлежала только одному мужчине. Это был Брайан, и это было довольно давно. Алан был сложен атлетически, его мышцы были твердыми. А Джейн казалось, что она совсем забыла, как это бывает, что она не в форме. Живя с Брайаном, она привыкла к скучному, обыденному сексу. «Может быть, я не такая любовница, какая ему нужна», – подумала она.

Но Алан быстро развеял ее страхи. Он был нежен, ласков и игрив, и вскоре Джейн полностью отдалась порыву страсти. На свете все перестало существовать, кроме них двоих. Джейн было совершенно безразлично, что кто-то может услышать его стоны, ее крики.

Когда произошло то, к чему они так стремились, Алан еще долго страстно целовал Джейн. А потом прижался лбом к ее лбу и хрипло выговорил:

– Мы думали… Я думал… О черт, Джейн. Я думал, что потерял тебя до того, как сумел обрести.

Он переживал за нее? Алан Берген? За нее?

Он расправил ее волосы. Она встретилась с ним взглядом. Его глаза были красными, полными слез.

Она не знала, что сказать.

– Алан, со мной все хорошо. И все у нас получится. Мы просто должны довериться ему. Это единственный выход для нас.

Алан поджал губы и лег на бок рядом с Джейн, оставив руку на ее талии.

– Да, я это вижу. Но какой ценой, Джейн? Чего он хочет от тебя?

– Я… я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Он пытается уберечь нас, чтобы мы не погибли.

Взгляд Алана стал сердитым.

– Он хочет намного большего, и ты это прекрасно знаешь! Что он тебе говорит прямо сейчас? Не он ли только что?..

Черты лица Алана разгладились, он тяжело опустился на кровать, взял Джейн за руку и крепко сжал.

Джейн закрыла глаза, чтобы Алан не заметил ее испуга. Что-то было не так. Эти приступы гнева ему так не шли. И неуверенность тоже. А ей хотелось видеть его насмешливым, решительным, сильным.

– Сейчас его здесь нет, – пробормотала она и пожала плечами. Почему она чувствовала себя виноватой? Чего стыдилась?

– Скажи ему, пусть он доставит нас домой, Джейн.

В голосе Алана прозвучали жалобные нотки. Странно… Еще полчаса назад он был так уверен в себе, и вдруг ни с того ни с сего…

– Он не может. Это невозможно. Но разве вы с Гиббсом не можете понять, как управлять этим кораблем?

– Хотел бы я это знать! Но я на стадии чертова инопланетного детского садика, Джейн. Здесь система управления такая дикая… Наполовину органическая, что ли. Мы можем тут помереть от старости, прежде чем я расщелкаю эту дерьмовую систему. Мы хрен знает сколько возились с компьютерами, но и у меня ни малейшего понятия нет, с какой стороны подступиться к этому гребаному интерфейсу.

Столько ругательств… Значит, Алан был в полном отчаянии. Не будь все так ужасно, Джейн бы, пожалуй, улыбнулась, слушая, как он матерится.

Она легла на бок и бережно положила руку ему на плечо.

– Мы все поймем.

Голубые глаза Алана пытливо вгляделись в ее лицо.

– Да? Ты так думаешь? До того, как превратимся в зомби? До того, как сюда прилетит «Браво» и шарахнет по нам атомной бомбой? У тебя есть план, Джейн?

План? У нее? Джейн пронял озноб. Сердце забилось часто, тяжело и глухо. Она сдержала желание прижаться к Алану, поискать в нем тепла и надежности. Их роли в данный момент распределились на редкость нетрадиционно, и нарушать зыбкое равновесие уж точно не стоило.

Фактически он просил ее возглавить команду. А лидерство ей никогда не давалось. Долг, честь, альтруизм, самопожертвование. Про эти качества она точно знала, что они у нее есть. Но чтобы быть лидером, нужно было нечто неуловимое – что именно, она не взялась бы сказать.

Руководство НАСА решило, что она на это способна, еще до того, как она явилась в Хьюстон. Ее отказы воспринимались как попытки самоуничижения. Возможно, начальство решило, что ее характер станет хорошей противоположностью пылкости Бергена.

Может быть, она каким-то образом подвела начальство? Вот этого она точно не хотела, и в мыслях не было. Ей просто… черт возьми… ей просто захотелось приключений.

Сознание подсказывало ей кое-что… Теперь она ясно видела, что желание отправиться в экспедицию у нее ни за что не стало бы таким сильным, если бы Алана изначально не послали попытаться ее уговорить. В первое время в Хьюстоне она сильно колебалась, пытаясь сделать выбор. Были моменты, когда она была почти уверена, что бросит все и уйдет, сядет на самолет и улетит домой, и вскоре забудет обо всем, как о несусветно глупом капризе. И вдруг, посреди этих сомнений, ее приводили в какое-то здание, и там она видела Алана за работой, и его могучий интеллект начинал притягивать ее к себе, словно свет маяка. Он заинтриговал ее почти так же сильно, как сама экспедиция.

– Джейн?

Его голос прозвучал хрипло, негромко, он избегал ее взгляда. Алан смотрел вниз, на свои пальцы, плавно скользящие по ее коже. Она всегда мечтала, чтобы кто-то прикасался к ней вот так – властно и любовно. Это было так сладко, так желанно. Джейн была готова принимать его ласки вечно.

– Да?

– Я люблю тебя.

Это было сказано еле слышным шепотом.

Кровь стучала в висках Джейн. Неприятное чувство нахлынуло на нее волной, под ложечкой засосало от страха. Она отстранилась и внимательно рассмотрела лицо Алана.

Что-то было не так.

И лицо было не такое…

Нет.

Это было не по-настоящему.

19

Она осознала это с такой уверенностью, что отрицать очевидное было просто невозможно.

Она вскочила и отстранилась подальше от Алана, схватила отброшенную простыню и завернулась в нее. Она смотрела на него со страхом и отвращением. Ей было плохо, она чувствовала себя физически больной.

Он не удивился. Он просто смотрел на нее равнодушно, не шевелясь.

– Этот сценарий не устраивает тебя, доктор Джейн Холлоуэй? – пророкотал голос у нее в голове. – Мне стоит подобрать другой? Быть может, тебя устроит менее интимная встреча? Воспоминания? Быть может, ты желаешь повстречаться с Сектилием? Чтобы лучше ознакомиться с достижениями культуры и правилами поведения?

– Эй’Брай, ты подонок! – рявкнула на него Джейн.

– Разъясни это высказывание, будь так любезна. Ты излучаешь гнев. Объясни.

Джейн закашлялась и прикрыла рот тыльной стороной ладони.

– Ты… Ты только что изнасиловал меня!

Ответом на ее возмущение были шок и гнев.

– Ни один из моих выростов не участвовал в данной сцене.

Джейн покачала головой.

– Что?

Однако, как она ни была разъярена, как ни мешало ей частое биение сердца и рваное дыхание, она почувствовала, что изумление Эй’Брая искреннее. Джейн попыталась сдержать свое чувство унижения – ведь у нее было полное впечатление, что над ней только что было совершено насилие. Нужно было постараться хладнокровно, бесстрастно оценить то, что произошло на самом деле. Им столько раз втолковывали, что культурные сравнения не значат ровным счетом ничего, не так ли?

Она была человеком. Он – нет. Никаких сомнений. Он хотя бы имел представление о том, что сделал только что?

Судя по его тону и поведению – нет, не имел.

Его ментальное прикосновение выдавало изумленное любопытство. Волокна мысли пытливо прикасались к ее сознанию, пытаясь понять, оценить ее реакцию.

Она попыталась говорить более спокойно:

– Эй’Брай… ты только что манипулировал мной жестоким и отвратительным образом!

– Соитие между особями вашего вида требует приватности. Оно также является предосудительным? Я этого не осознавал.

Ритуалы спаривания среди представителей вида Эй’Брая вспышкой мелькнули в сознании Джейн, и она вытаращила глаза – настолько это выглядело убийственно жестоко.

– Ты… это… Я… о, это так глупо.

Она упала на кровать и закрыла лицо руками. Это было не просто жутко. Это было непостижимо.

– Это действие было желанным для вас обоих по отдельности. Точно так же, как в твоем сознании, я увидел его и в сознании доктора Алана Бергена. Всю последовательность событий я извлек из его привычных представлений о соитии. Нет никаких сомнений в том, что он очень желает предаться этому поведению с тобой. Ты также часто представляешь себе близость с ним. И я думал, что это станет неплохой прощальной точкой, если учесть, какие слова ты произносишь, пребывая в бессознательном состоянии.

Джейн крепко сжала кулаки – так крепко, что краешки ногтей вонзились в ладони. От боли она разъярилась еще сильнее.

– А я не желаю, чтобы ты подслушивал мои бессознательные бормотания!

Ответом ей было испуганное, робкое мурлыканье.

Она сосредоточила всю свою ментальную энергию на том, чтобы вытолкнуть Эй’Брая из глубины сознания к поверхности. И как только она начала его выталкивать, она ощутила резкое удивление.

– Где я сейчас? На самом деле – где я? Я все еще в ванне? Да?

Эй’Брай вернулся к ней, и она услышала его голос – обиженный, уязвленный.

– Выздоровление почти завершено.

– Я хочу уйти. Немедленно.

– Неприемлемо. Досрочное прерывание курса лечения может привести к хроническому нездоровью.

– Мне все равно. Выпусти меня.

– Это неразумно.

– Еще как неразумно. Ты со мной играешь. А я больше не намерена тебе подыгрывать.

– Напротив, я…

– Я прекрасно вижу, как ты себе представляешь свое поведение. Ты думал, что отвлекаешь меня, но выбранным тобой сценарием ты перешел черту, Эй’Брай. Еще раз перешел.

– Этого следовало ожидать. Сектилии терпимо относятся к моим промахам, когда дело доходит до этических тонкостей. Ты не настолько терпима. Этот контраст принят во внимание. В дальнейшем я буду вести себя более осторожно. Просвети меня, будь так добра. Это пример культурной морали людей? Или в данном случае проявились скорее твои собственные нравственные установки? Как мы можем разрешить эту проблему?

В голосе Эй’Брая появились менторские нотки. Он часто разговаривал в таком тоне – так, словно она была недостаточно умна. Это жутко раздражало – в особенности при том, что во время беседы ей приходилось видеть перед собой бесстрастное лицо Бергена.

Джейн ощутила ворчливое недовольство по мере того, как картинка менялась. Она возвратилась в реальность. Ванна, полутемное помещение, тускло-красный свет. Сложная сеть волокон ограничивала ее движения. И похоже, крепость этих волокон теперь возросла вдвое.

Джейн закрыла глаза. Как жаль ей было, что тот, другой, мир оказался нереальным. Как бы было хорошо, чтобы Алан был жив, чтобы он был в безопасности и любил ее. Ей не хотелось мириться с этой реальностью, где она находилась в плену, а Алан вполне мог быть мертв.

Но что толку хотеть одного и не хотеть другого. Это ничего не решало. Под лежачий камень, как известно, вода не течет. Настала пора перестать позволять событиям происходить. Настала пора заставить их происходить.

Джейн, превозмогая боль, вытянула руку и дотянулась кончиками пальцев до больной ноги.

Эй’Брай излучил нечто вроде ментального гнева. Джейн не стала обращать на него внимания. Нога у нее онемела, словно бы стала чужой. Каждый квадратный дюйм поверхности бедра был покрыт лечебными волокнами. Под ее рукой они зашевелились, словно какие-то аморфные водные беспозвоночные.

Джейн приподняла голову, чтобы увидеть ногу, но гель искажал поле зрения, а фиксирующие ленты держали ее крепко, как бинты мумию. Отчаяние охватило ее. Захотелось метаться, попытаться вырваться из этой паутины.

Эй’Брай излучил мысль, но она осталась скрыта от Джейн до тех пор, пока она не смогла полностью увидеть, для чего он послал ей эту мысль. Джейн инстинктивно потянулась за ней, и мысль Эй’Брая повела ее путями, которые прежде мелькали перед ней лишь на краткие мгновения, а хождение по ним она всегда откладывала на потом. А теперь Джейн устремилась этими путями быстро, беспрепятственно, по пути считывая информацию. Данные хлынули в ее мозг с немыслимой, невероятной скоростью. И Джейн поразилась тому, как много в них было смысла.

Атмосфера плавно менялась от органической к цифровой по мере развития мысли, и возникал мостик, соединявший Эй’Брая с нейроэлектрическими контурами корабля. Ощущение было до предела странное, но терпимое. Насколько понимала Джейн, это был командный контур, и таким образом Эй’Брай управлял функциями корабля.

Неожиданно ей стали ясны его намерения. Без малейших колебаний Джейн выставила блок на пути приказа Эй’Брая устройству ввести ей большую дозу успокоительного и еще сильнее ограничить ее движения. Как ни странно, устройство выполнило ее команду. Эй’Брай отпрянул, потрясенный ее неожиданным шагом.

Джейн начала осваиваться внутри системы и стала искать другие средства управления – она точно знала, что они должны быть. Она не имела права упустить момент. Схема была построена интуитивно. То, что раньше запечатлелось в ее сознании, включало и схему этого контура, а это позволяло бессознательную легкость навигации.

Состояние сознания Эй’Брая отражало что-то наподобие испуганного ожидания в то время, когда Джейн изучала корневые средства управления ванной. На это ей потребовалось всего несколько секунд. Эй’Брай не пытался остановить ее, когда она приказала устройству отменить все лекарства, расслабить или удалить фиксирующие волокна и удалить гель.

В ее сознании замигали красные предупреждающие огоньки. Она не стала обращать на них внимания. Обходя протоколы безопасности, подтверждая отмену лечения… Джейн радовалась своей власти над устройством. Она ощутила чувство достижения успеха и, к своему изумлению, уловила похожее чувство, исходящее от Эй’Брая.

Однако вскоре ее радость была несколько омрачена волной тошноты. К ее телу начала возвращаться чувствительность. Джейн закашлялась, ей стало холодно до дрожи, но она старалась довести начатое дело до конца, пока ее не отвлекли собственные срочные потребности. Она не в такой степени владела средствами управления, как Эй’Брай. Она не умела разделять задачи, не могла назначать несколько задач сразу, и поэтому сейчас ей не удавалось избавиться от боли и дискомфорта.

– Тебе будет доступно и это, доктор Джейн Холлоуэй, – одобрительно прожужжал Эй’Брай. – Я обучу тебя. Со временем.

Джейн заметила, с какой самодовольной радостью он наблюдает за ее борьбой. Значит, он хотел этого.

Но размышлять об этом времени не было. Она столько времени ничего не чувствовала, что боль и тошнота казались почти нестерпимыми.

Фиксирующие ленты и лечебные волокна начали втягиваться в бортики ванны. Все одновременно. Скользили по коже, покидали тело. Джейн едва не стошнило, когда целый «букет» волокон вылез из ее глотки.

В сердцах она стукнула кулаком по дну ванны, и по ее больной ноге распространилась боль. Эй’Брай был прав. Нога еще не зажила окончательно. Что ж, хотя бы насчет этого не соврал. Уже кое-что.

Дрожь пробирала до костей. Джейн медленно подняла руку и стерла гель с век. Это помогло. Увидеть себя и все окружающее было очень важно.

Джейн медленно приподнялась и села, ожидая, что после столь долгого лежания ее охватит слабость. Но главной проблемой стала не слабость, а озноб. От холода у нее стучали зубы. Липкие, холодные пряди волос касались лица, с них капал гель.

Джейн ухватилась за край бортика ванны и встала на левую, здоровую ногу. Правую ногу пронзала жгучая боль. Даже малейшее движение вызывало боль. Предстояло научиться пользоваться этой ногой. Другого выхода просто не было. Дикий озноб все усугублял.

Джейн попробовала опереться на край ванны, села на него и перебросила наружу обе ноги, и в результате соскользнула быстрее, чем намеревалась. На теле остался гель, а он был скользким. Ноги ушли из-под нее, затылок ударился о край ванны, от чего у Джейн потемнело перед глазами. Через несколько мгновений она пришла в себя. Больная нога пульсировала после падения. Джейн застонала, с трудом поднялась на ноги и, хромая, добралась до стены.

Ее пальцы нащупали выступ. Крышка скользнула вверх. Джейн схватила лежащую внутри шелковистую ткань, обернула ею мокрые волосы, а вторым полотнищем вытерла тело. Ткань удивительно хорошо впитывала влагу и согревала, несмотря на свою тонкость и легкость. Джейн почти сразу почувствовала себя лучше.

Она принялась открывать разные шкафчики и вынимать оттуда одежду, пока не разыскала тунику и пару штанов на резинке. Штаны и рукава туники оказались ей слишком длинны, но она закатала их на запястьях и лодыжках. Тонкая ткань быстро согрела ее, и озноб унялся. Она промокнула тканью волосы. Они остались немного сырыми и спутанными. Джейн попыталась прочесать их пятерней, но получилось неважно. Сейчас на это не было времени.

Эй’Брай попробовал убедить ее пройти процедуру сканирования и услышать компьютерную оценку состояния здоровья, после чего она могла получить какие-то средства механической поддержки или хотя бы обезболивающую инъекцию. Но Джейн твердо решила, что больше не позволит Эй’Браю отвлекать ее и замедлять ее действия.

Она, прихрамывая, вышла из медицинского отсека и пошла по коридору к кабине межпалубного лифта. Всего в нескольких уровнях отсюда находилось то, что ей было нужно, – склад брони и арсенал Сектилиев. Она облачится в броню и станет неуязвимой для непатроксов, а также обзаведется защитным оружием. Она знала, что доспехи механические, что пользоваться ими легко, а значит, была надежда разгрузить больную ногу.

К тому времени, когда Джейн добралась до арсенала, она поняла, насколько прав был Эй’Брай. До полного заживления еще было очень далеко, и, возможно, она наносила своей ноге непоправимый вред. Каждый шаг давался ей с болью, она выдыхала со свистом через стиснутые зубы.

Прислонившись к стене, она с силой ударила ладонью по панели управления дверью. Створка скользнула вверх. Перед Джейн предстали ряды сверкающих обсидиановым блеском доспехов. Джейн нахмурила брови. Эти доспехи были предназначены для обороны и убийства, но при этом выглядели изящно и красиво.

Каждый комплект доспехов был разработан с учетом различных типов тела Сектилиев. Ножные доспехи выглядели короткими, приземистыми. В них следовало сунуть ноги, поэтому они были раскрыты на уровне пояса и сжаты складками, как меха аккордеона. Доспех на верхнюю часть тела был раскрыт посередине и выгнут назад. Членистые наручные латы заканчивались перчатками, лежащими на полу. В целом доспехи походили на продвинутое упражнение из йоги – наклон назад, «urdhava dhanu». У Джейн эта поза никогда толком не получалась.

Она робко переступила порог. Ближайшие к ней доспехи дрогнули и слегка повернулись на месте. Джейн от испуга попятилась назад и ухватилась за дверную раму, но быстро поняла, что латный костюм отреагировал на ее присутствие и намерения.

Джейн в изумлении смотрела на доспехи. Она с трудом представляла себе, как заберется внутрь их. В какой-то момент ей обязательно придется перенести весь свой вес на больную ногу. Она боялась, что в этот момент может упасть. Придержаться было не за что.

В ее сознание бережно вплыл голос Эй’Брая. Это был совет, рекомендация.

Джейн нахмурилась, но, следуя мысли Эй’Брая, отдала доспехам простой ментальный приказ. Затем она с изумлением наблюдала за тем, как латы подняли одну ногу, потом – другую и двинулись к ней странной, механической походкой. Джейн отскочила назад и прижалась к стене, а латы остановились прямо напротив нее, и все помещение наполнилось металлическим лязгом, поскольку доспехи передвинулись, чтобы заполнилось освободившееся пустое пространство.

Джейн громко рассмеялась. «Еще чуть-чуть, – подумала она, – и эти доспехи завиляют хвостиком!»

Похоже, облачаться в этот костюм было куда проще, чем в жесткий скафандр.

Улыбка не сходила с губ Джейн, когда она снимала с себя тунику и штаны. Доспехи следовало надевать на голое тело, что было нелепо, но абсолютно в духе Сектилиев. Отношение людей и Сектилиев к телу и сексуальности в корне разнились. Сектилии были прагматиками по природе.

Эта мысль заставила Джейн немного помедлить. Откуда ей это было известно с такой уверенностью? Она мысленно вздернула бровь, глядя в сознание Эй’Брая. Она видела его. Она видела, как он самодовольно раздувается от гордости. Все ясно. Время, проведенное в лечебной ванне, не прошло для нее зря. Он успел заполнить ее разум сведениями о жизненном опыте и познаниях Сектилиев.

Джейн мысленно обругала Эй’Брая по-менсентентийски и услышала в ответ вибрирующий смех. Так или иначе, она успела привязаться к этому психу.

Джейн развернулась, встала у стены более твердо, перенесла весь вес на здоровую ногу, а больную согнула в колене и приподняла, помогая себе рукой, вверх. Потом отвела ногу немного назад и вставила в латную штанину.

Она резко втянула в себя воздух, потому что в то же мгновение доспех обхватил ее ногу.

Держась за дверную притолоку, Джейн осторожно перенесла свой вес на больную ногу, которая теперь отчасти обрела опору, и быстро засунула в другую штанину здоровую ногу. Ей удалось устоять на ногах, но от боли она с такой силой сжала дверную раму, что костяшки пальцев побелели. Она судорожно и часто вдыхала и выдыхала. Наконец она решилась наклониться и ухватилась за рукоятки на поясе доспехов так ловко, словно сто раз проделывала это раньше, и потянула штанины вверх. Все ее мышцы напряглись. Доспехи плавно и быстро, с негромким жужжанием поднялись вверх и обхватили талию Джейн. При этом они адаптировались к анатомическим особенностям ее тела и учли имеющуюся травму ноги. Затем последовало краткое сжатие – на несколько секунд, пока компьютерная система доспехов окончательно изучила анатомию Джейн, после чего костюм принял довольно удобное положение на ее теле. Она догадывалась, что станет еще удобнее, когда доспехи будут надеты целиком.

Для того чтобы это произошло, ей нужно было едва заметно наклониться в сторону и сунуть левую руку в перчатку. Латная перчатка мгновенно натянулась и приспособилась к форме кисти Джейн. Она ожидала, что перчатка будет тяжелой, но все детали костюма были снабжены микроскопическими сервомоторами, что значительно облегчало движения. Точно так же Джейн поступила с правой рукой. Затем со стороны доспехов последовал целый ряд молниеносных движений. У Джейн даже голова немного закружилась и часто забилось сердце. Доспехи соединились и замкнулись на груди, голову накрыл шлем. Джейн поежилась, когда какие-то механизмы доспехов сработали в области ее гениталий, оставшихся на удивление сильно чувствительными после пережитых иллюзорных страстей.

Теперь она была защищена – от космического вакуума, от любых стихий, от химического, биологического и от самого мощного огнестрельного оружия. Доспехи были предназначены для сражения со Сворой. Биться с непатроксами в них не составило бы никакого труда.

Джейн несколько мгновений постояла на месте. Нужно было привыкнуть к сенсорной системе доспехов. Перед ее глазами повис крупный красный символ, принял трехмерную форму и исчез из поля зрения. Он означал «Не двигаться».

Оказалось, что доспехи оборудованы и аппаратурой для лечения. Здесь, как и в ванне, имелись вездесущие волокна, с помощью которых осуществлялась диагностика и терапия проблемных зон даже во время боя. Но здесь не было геля, уменьшавшего болевую чувствительность, поэтому Джейн ощущала покалывание в местах внедрения волокон в кожу и мышцы.

Доспехи обследовали ее. Джейн с изумлением обнаружила, что диагностические волокна проникли в ее головной мозг и теперь транслировали прямо в сознание цифровую оценку состояния ее здоровья в реальном времени. Правый ножной доспех слегка изменил свою конфигурацию в целях поддержки костной структуры заживающей ноги и уменьшения риска ее дальнейшего повреждения.

В области нервного корешка правого бедра был установлен шунт, но и без этого боль в ноге уже, на счастье, исчезла. Были проложены новые коллатерали для управления движениями этой ноги. Для облегчения трансляции нервного импульса на левой стороне префронтальной доли головного мозга был вживлен компьютерный чип, подсоединенный также к двигательной зоне коры.

Перед глазами Джейн возник новый символ, предлагавший поупражняться в ношении доспехов.

Стоило ей бессознательно кивнуть головой, как костюм задвигался – с тихим жужжанием и шелестом сервомоторов. Джейн не выдержала и негромко рассмеялась. Мысленное зрение показало ей, что система управления просит ее совершить ряд упражнений – сначала в качестве разминки, а потом перейти к более сложным движениям типа боевых искусств.

Она должна была разыскать его… нет, всех их. Эй’Брай утверждал, что не знает, где они и что с ними случилось. Джейн не знала, что ей суждено найти, но медлить не намеревалась.

Сначала ее походка получилась неуклюжей. Правая нога стучала по полу, и от каждого шага сотрясалось все тело Джейн, и зубы стучали. Программа адаптации доспехов, однако, работала вовсю, и наконец походка Джейн перестала напоминать пьяную, а стала больше походить на не слишком ловкое топанье. Может быть, это было лучшее, на что она была способна.

Доспехи стали уговаривать ее продолжить упражнения, чтобы можно было отладить взаимодействие между механикой и программами. Джейн наотрез отказалась от этого предложения. Ей вовсе не было нужно двигаться плавно и бесшумно, как ниндзя. Ей просто нужно было добраться до своих. Поэтому она решительно направилась к межпалубному лифту, по пути набирая скорость.

20

Как же чертовски он устал…

У Бергена закрывались глаза. И он позволил им закрыться и дал себе немного отдохнуть, оставив сознание настороже, начеку. Ненадолго, всего на несколько минут.

Лишь бы только он не шумел – тогда он будет в относительной безопасности. Только бы… не спать. Если заснет, может захрапеть. Храпеть нельзя ни в коем случае.

Его ужасное положение объяснялось тем, что некоторое время назад он заснул. Теперь он понятия не имел, давно ли это случилось. Он потерял часы – но посреди этого кошмара все равно не смог бы следить за временем. Похоже, он не ел несколько дней, а теперь уже и не хотелось.

Проснуться от собственного храпа и обнаружить, что какая-то тварь питается твоей ногой? Мать твою. А ведь он этого даже не почувствовал, но почему-то остался жив. Мать твою, мать твою. Должен был бы уже помереть.

Берген медленно приоткрыл один глаз и посмотрел на свою ногу. Под коленом летный комбинезон был разодран, и была видна лодыжка, похожая на поджаренную отбивную. Крови вытекло немного, и это было странно. Похоже, эти твари выделяли вместе со слюной какое-то кровосвертывающее вещество, чтобы поедаемое мясо было живым и свежим. Берген сдавленно кашлянул, вздрогнул и полностью проснулся, вспомнив о том, что не должен производить ни звука.

Ему повезло в том, что дальше в коридоре шла эпохальная битва, в шуме которой потонули звуки его боя с маленькой тварью, которую он в итоге прикончил.

Главное для него было – оставаться тише воды, ниже травы. Это был единственный выход. Итак: не спать, не стонать, не выть. Никаких звуков. Только лежать и терпеть.

Так хотелось заорать от боли – просто нестерпимо хотелось, но Берген сдерживался. Из последних сил. Но что-то внутри его хотело, чтобы все это поскорее закончилось. Если уж он не мог драться, то, может быть, по крайней мере, сумел бы поорать как безумный и всех тварей распугать?

Проклятые ублюдки. Он им не какой-нибудь круглосуточный суши-бар.

Берген почувствовал озноб и головокружение. Кто знал, какими микробами его могли заразить эти твари, а очистить рану никакой возможности не было. У него ничего не осталось. Он лишился всего, кроме пистолета, а в обойме осталось всего несколько драгоценных пуль.

Сколько? Одна? Две?

Проверять сил не было. Да и стрелять особого смысла не имело. Шум создавал больше проблем, чем решал.

У Бергена голова упала на грудь. Он вздрогнул, очнулся и подслеповато, по-совиному заморгал, пытаясь вспомнить, какая у него была последняя мысль перед тем, как он отключился.

Он давно отказался от надежды на то, что за ним вернется Уолш или еще кто-то. Наверняка они уже улетели. Теперь будут несколько месяцев лететь до Марса, и если к тому времени, когда доберутся туда, не превратятся в зомби, то совершат посадку, состыкуют между собой две капсулы и станут тупо ждать, когда откроется окошко для возвращения домой. У них будет целый год, чтобы объяснить Хьюстону по радио, что произошло. Хьюстон, можно не сомневаться, отправит сюда «Браво», чтобы взорвать этот чертов звездолет. И правильно. Туда ему и дорога.

Ему оставалось только лежать в этой могиле и ждать конца. Единственное, что помогало ему окончательно не съехать с катушек, – это надежда на то, что, может быть… может быть, жива Джейн.

Уолш отпустил ворот летного костюма Бергена. Тот свирепо развернулся и прокричал прямо в лицо Уолшу:

– Мы должны пойти за ней!

– Как именно ты предлагаешь это сделать?

– Мы… мы… проклятье! Что это было только что, черт подери? – Берген резко обернулся, прижал руку к затылку, сжал шею. Его мысли лихорадочно заметались. – Черт, черт, черт!

К ним медленно подошли Гиббс и Аджайя. Со стороны коридора створку запертой двери отчаянно скребли когтями непатроксы.

Аджайя сказала:

– Нам стоит осмотреть помещение и поискать, нет ли здесь чего-то, что бы нам могло пригодиться.

Уолш коротко кивнул.

– Согласен. Разделиться – но сохранять зрительный контакт.

Взгляд Гиббса заметался от одного к другому.

– Мы даже не поговорим о том, что только что произошло? Это же был не Том Комптон…

У Аджайи остановился взгляд.

– Явно нет.

Гиббс, сильно потрясенный увиденным, продолжал:

– То есть… это было его тело, я понимаю, но…

Он умолк и устремил умоляющий взгляд на Аджайю.

– У тебя есть хоть какое-то предположение, что это было такое и как это могло…

Аджайя с болью ответила:

– Понятия не имею. Это настолько за пределами земной медицинской науки, Рональд…

Она не стала говорить о том, о чем все они думали, – о том, что Джейн была изначально для чего-то нужна пришельцу. Теперь он заполучил и ее, и Комптона.

Уолш проворчал:

– В данный момент не имеет никакого значения как и даже – зачем. Похоже, этот гад с нескрываемым интересом следит за тем, как мы из кожи вон вылезаем. Просто нам надо убираться отсюда к чертям собачьим.

Шум, доносившийся из коридора, неожиданно стал громче. Это была настоящая какофония ударов, пронзительных воплей и сдавленного шипения. Все повернулись к двери. Берген отчасти ожидал, что она откроется и через нее в помещение кладовой кто-то ворвется.

Аджайя проворно подбежала к двери и прижала ладонь к панели, готовая быстро закрыть дверь, если сработает механизм открывания.

Что-то крупное ударилось о дверь со стороны коридора. Створка затряслась. Аджайя вздрогнула. Уолш встал между ней и дверью, держа наготове пистолет в одной руке, а в другой – кислородный баллон. К нему присоединились Берген и Гиббс. Они стояли плечом к плечу и ждали.

Свирепые и отчаянные вопли, доносившиеся из коридора, достигли апогея. Берген скосил глаза на товарищей. Он морально готовился к следующей войне, понимая, что она будет последней.

А потом звуки вдруг прекратились. Наступила тишина.

Шли минута за минутой. Ни звука. Ни шипения, ни визга, и даже когти по двери не скребли.

Струйка холодного пота сбежала по скуле Бергена. Он стер ее плечом. Он потерял столько влаги с потом, что ему жутко хотелось пить. Мышцы сильно болели от усталости. Жгучая боль в икроножной мышце утихала, но на смену ей пришло онемение. Нога стала как деревянная.

Все были наготове, но это показалось Бергену глупым.

– Что там случилось только что? – спросил Гиббс нервно, приняв стойку для стрельбы.

Алан сделал большие глаза.

– Вопрос риторический? С чего ты взял, что мы знаем про это больше тебя, Гиббс?

Уолш свирепо посмотрел на него и опустил оружие.

– Разойтись, – скомандовал он.

Остальные расступились и сделали шаг назад. Аджайя подошла к двери и прижалась к ней ухом. Уолш скользнул к ней. Она покачала головой, отошла в сторону. Уолш несколько минут подряд прислушивался.

Потом отошел назад и знаком велел Аджайе подойти к дверной панели, а Бергену и Гиббсу скомандовал встать по обе стороны от него.

– Прикройте меня, – хрипло проговорил он.

Как только они заняли свои позиции, Уолш кивнул Аджайе. Она нажала клавишу на панели и встала в позицию для обороны.

Створка двери поползла вверх. Через порог перевалилась гора дохлых непатроксов. Уолш попятился назад с руганью, но стрелять не стал.

Все твари были мертвы. Та часть коридора, которая была видна Бергену, была усеяна скрюченными трупами непатроксов. Многие выглядели ужасающе – выпученные глаза, раскрытая пасть, искореженные жабры, вывалившийся изо рта чешуйчатый язык. Дохлые непатроксы казались еще страшнее живых. То еще зрелище.

– Что за черт? – пробормотал Уолш.

Аджайя сделала шаг вперед и остановилась. Она наклонилась и перевернула одного мертвого непатрокса дулом своего пистолета.

– Предположения есть, Варма? – поторопил ее Уолш.

Аджайя ответила:

– Навскидку – удушье.

Уолш хмыкнул и пнул одного непатрокса ботинком.

Гиббс старался на дохлых тварей не смотреть.

– Безумие. Как это могло произойти?

Ответа на этот вопрос ни у кого из них не было.

Уолш вышел за дверь и пошел по коридору, переступая через трупы животных. Он прошелся в одну сторону, потом в другую. Вид у него при этом был нервный и неуверенный.

Алан догадался, куда ветер дует. Он решительно вышел в коридор и не раздумывая гаркнул:

– Мы пойдем искать Джейн, поганец!

Уолш медленно сделал вдох и едва заметно приподнял голову. Затем устремил вопрошающий взгляд на Аджайю.

Аджайя пожала плечами и кивнула.

– Надо бы, да.

Она повернулась к Гиббсу.

Тот просто не знал, куда девать глаза, поэтому закрыл их.

– В Хьюстоне понятия не имеют о том, что у нас тут творится. Уж по крайней мере мы должны отправить домой сообщение. Думаю, это для нас самое главное.

– Джейн только что нам жизнь спасла, черт бы тебя подрал, Гиббс! – не веря своим ушам, выдохнул Берген.

Гиббс скривил губы и искоса посмотрел на Бергена.

– Ну да. Но как мы ее здесь разыщем? Нужно быть реалистами, Берг.

Уолш резюмировал:

– Мнения разделились. Пятьдесят на пятьдесят.

Алан опустил руки и сжал кулаки.

– Ну уж нет. Решающий голос у Джейн. Она хочет, чтобы мы нашли ее, проклятье.

Уолш кашлянул.

– Долго ли она протянет с таким переломом?

Выражение лица Аджайи стало задумчивым.

– У нее сложный перелом. Это очень серьезно. Она потеряла много крови. Не думаю, что она проживет дольше трех дней. Даже если не принимать во внимание кровопотерю, у нее с собой нет воды, а при такой травме неизбежен сепсис. Дело плохо.

Уолш медленно кивнул.

– Ты сможешь вылечить эту травму в условиях «Провиденс»?

Аджайя вздернула подбородок.

– Ответ утвердительный, командир.

«Так… – подумал Берген. – Аджайя бравирует своим профессионализмом. Если это подействует на Уолша – тем лучше».

Он не спускал глаз с Уолша, всем сердцем желая, чтобы тот принял верное решение. Но независимо от решения Уолша, сам он свой выбор уже сделал. Он не покинет борт этого корабля без нее. Что бы это ни значило – он поступит именно так.

Уолш рассеянно теребил бороду. Потом кивком указал в сторону межпалубного лифта.

– Тогда пошли.

Но это оказалось не так просто.

Они медленно пробирались между трупами непатроксов, держа наготове оружие. Алан держался позади, чтобы остальные не видели, что ему все труднее наступать на раненую ногу.

Когда они поравнялись с местом, где недавно лежала Джейн, у Алана дыхание перехватило. Да, она потеряла очень много крови. На полу темнела большая лужа, а поблизости еще одна, а между ними – широкий мазок. Джейн ползла вперед, пытаясь спастись.

Он подвел ее. Все они ее подвели.

Аджайя остановилась и осмотрела место происшествия. Потом обошла лужи крови по кругу. Холодным, профессиональным голосом она проговорила:

– Выглядит всегда страшнее, чем есть на самом деле. Жидкость в разлитом состоянии кажется больше по объему, Алан.

Он кивнул и отвернулся. Невыносимо было смотреть в сочувствующие глаза Аджайи.

Как только они миновали лужи крови, обстановка изменилась очень резко. Коридор вблизи от кабины межпалубного лифта был просто-таки девственно-чист – как будто совсем рядом, буквально в нескольких метрах отсюда только что не кипела кровавая битва. Если не оборачиваться – можно было бы подумать, что все это приснилось.

Липкая куколка на полу перед входом в кабину так и лежала. В какой-то момент из нее вылупился непатрокс. Внутри кабины валялось несколько трупов тварей, размозженных, по всей видимости, ботинками Комптона.

Все вошли в кабину. Берген прижался к стенке, радуясь тому, что появилась возможность дать отдых одеревеневшей ноге.

Уолш с крайним недовольством вопросил:

– Откуда начнем?

– Давайте представим себе самый лучший сценарий.

Аджайя подошла и выбрала на панели значок палубы, где находился медицинский отсек. Ничего не произошло. Она снова нажала клавишу. Дверь не закрылась. Кабина не сдвинулась с места.

Алан отодвинул Аджайю в сторону, сам нажал клавишу – без толку. Попробовал понажимать другие клавиши. Все сразу. Поколотил по ним кулаками.

Они застряли здесь.

Берген вышел из кабины и начал ходить туда и сюда перед кабиной, ругаясь на чем свет стоит. Остальные молча смотрели на него. В итоге Берген обессилел и уселся на пол у стены. Остальные молча сели рядом с ним и тоскливо перекусили скудной едой, которую запили водой.

Не говоря ни слова, Аджайя ловко закатала штанину на раненой ноге Бергена до колена, осмотрела рану, наложила на нее мазь и забинтовала. Берген понимал, что должен бы поблагодарить Аджайю, но сил у него хватило только кивнуть. Он тут же принялся гадать, где может находиться ближайший межпалубный лифт – с инженерной точки зрения.

Уолш смотрел только на свою еду. Он произнес скованно и холодно:

– Этот мерзавец выводит нас из игры, Берг. Думаю, тебе лучше с этим смириться. Он не желает, чтобы мы ее разыскивали.

– Лифт мог просто-напросто сломаться, – тихо проговорил Берген, сжимая и разжимая кулаки.

– Странноватое совпадение, тебе не кажется?

– Нет, если внутри кабины стреляли.

– Мы ничего такого не заметили.

Берген встал и запрыгал на одной ноге.

– Она – одна из нас.

Аджайя тоже поднялась и взяла его за руку, чтобы поддержать.

– Нам нужно это обсудить, Алан. Ты должен сохранять спокойствие.

Уолш оставался непреклонен:

– Это не кино, Берг. Мы теряем людей. Так бывает. И все мы это знали, давая согласие на участие в экспедиции. Мы все понимали, что, возможно, не вернемся домой.

– Ты слишком быстро списываешь ее со счетов. Наверняка где-то должны быть скоб-трапы. Я их найду.

Уолш прижался спиной к стене и поморщился.

– На это может уйти не один день. А ей долго не протянуть.

Аджайя крепче сжала руку Алана.

Берген почти прорычал:

– Ты этого не знаешь наверняка. А мне может повезти.

Уолш вздернул брови и вяло махнул рукой.

– У нас патроны кончаются. А если тут еще есть эти твари?

– А если я тебе сейчас врежу хорошенько?

Вряд ли он мог это сделать, конечно…

Аджайя с силой сжала его руку и заставила отойти с ней в сторону. Берген привалился плечом к стене. Краешки его ноздрей пылали. Он пыхтел, как паровоз, у которого того и гляди взорвется котел.

Аджайя терпеливо ждала, и наконец Берген повернулся к ней и поднял свободную руку вверх.

– Я не уйду отсюда, пока не узнаю, что она… Вы идите, если должны. А я не брошу ее здесь… Не оставлю одну.

Аджайя медленно кивнула.

– Ты веришь, что я рассужу об этом справедливо, Алан?

Аджайя? Справедливо?

– Да, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Он понятия не имел, давно ли произошел этот разговор. Время словно бы тянулось бесконечно, и у него не было никакого способа его измерять. Товарищи согласились ждать его три дня, пока он будет искать выход с этой палубы. Эти три дня давно истекли.

Когда онемение в ноге прошло, он нашел другие лифты. Ни один из них не работал. Ни одного скоб-трапа, который уводил бы на другие палубы, он не нашел. Он возвратился к капсуле до того, как его друзья улетели, попросил дать ему еще время, взял патроны, припасы и автоген. Он надеялся, что ему удастся прорезать стенку рядом с кабиной межпалубного лифта и попытаться завести его вручную. Мысль была, слов нет, отчаянная, но Берген и сам пребывал в полнейшем отчаянии.

Вот когда выяснилось, что из куколок вылупилась новая разновидность непатроксов. Стоило им выследить Бергена, как они начали за ним охотиться. Он был легкой добычей до тех пор, пока не осознал, что вся проблема в шуме, который он производит. На «Провиденс» он вернуться не сумел.

Было несколько очень опасных моментов. Он забежал в кладовую и забаррикадировался на небольшом участке с помощью пластиковых ящиков, которые выставил вокруг себя штабелями. Более крупные твари не смогли бы добраться до него, если бы только у них не хватило сил свалить ящики, а вот мелкие могли проскользнуть между ними – мелкие, но от этого не менее злобные. Один из них застиг Бергена врасплох, и вот теперь дела его были плохи, очень плохи.

В коридоре снова что-то происходило. Несколько секунд Берген прислушивался, чтобы понять, насколько близко шум. Треклятые твари опять взялись за дело. Там шла какая-то война. Они сражались за превосходство, за пищу.

Мерзкие каннибалы. Берген догадывался, что стоило бы появиться какой-то другой добыче, и они с радостью набросились бы на нее. И он вовсе не собирался выдавать свое местонахождение и рекламировать себя в качестве «шведского стола».

Чтобы скоротать время, он думал о Джейн – как и раньше. Он закрывал глаза и вспоминал тот день, когда во время полета она первый раз мыла волосы в условиях невесомости.

Берген старался не выдать себя, когда тайком наблюдал за тем, как Джейн несколько раз смывала шампунь и ее волосы облаком парили вокруг головы. Мыть голову в невесомости было очень сложно. Потом Джейн сушила волосы феном, время от времени прочесывая расческой. Берген смотрел, как она перебрасывает прядь волос вперед, скручивает под носом и трет кончиками пальцев, словно не может решить, хорошо ли промылись волосы. Может быть, она считала, что чистые волосы должны пахнуть как-то особенно.

Берген мысленно усмехнулся. Если бы Джейн знала, что он на нее тогда смотрел, она бы его убила. Чувство собственного достоинства она носила гордо, словно мантию. Всегда уверенная, спокойная, рассудительная. Она помогала ему ощущать себя более… стабильным? Разумным? Счастливым? Ему хотелось сделать ей приятное, поэтому он очень старался. Он бы не стал так вести себя ради кого-то другого. Джейн была особенная.

Он снова представил себе, как обнимает ее. Так, как тогда, на борту «Провиденса», и когда его подбородок прикасался к ее макушке, к ее блестящим, шелковистым волосам. От нее пахло так приятно, в то время как от всех остальных несло, как от павианов. А от нее исходил аромат земли, леса и цветов. Она была теплой и нежной. И в том, как она к нему прижималась, было нечто идеальное. Никакой неловкости. Джейн стала для него подарком.

Глаза Бергена заволокло слезами. Он сморгнул их, запрокинул голову и уставился в потолок, потирая щеки и бороду. Он беззвучно рассмеялся, вспомнив, как Джейн впервые отреагировала на то, что он стал отращивать бороду. Он первым из мужчин на борту «Провиденса» отказался бриться тупыми лезвиями – без проточной воды бритье превращалось в пытку, а от встроенной вакуумной электробритвы не было никакого толка. В итоге он просто отрастил бороду. Это было самое легкое.

Сначала Джейн подшучивала над его хипстерской щетиной. А когда борода отросла погуще, она стала говорить, что он похож на пирата. А потом подарила ему черную повязку на глаз, с немалым трудом вырезанную из использованной упаковки от каких-то продуктов. Берген похлопал ладонью по карману на бедре и услышал шуршание пластика. Подарок Джейн был на месте.

Она была чем-то вроде клея, который скреплял их между собой. Без нее, они, пожалуй, не добрались бы до «Цели» живыми. Берген и Уолш наверняка убили бы друг дружку через несколько месяцев после старта.

От тоски у Бергена сжалось горло. Почти не осталось шансов, что они будут вместе. И вообще – он бы наверняка что-то испортил. Сделал бы какую-нибудь глупость, обидел бы ее. А пока их отношения оставались чистыми. И было у них несколько чудесных мгновений. Да, может быть, он никогда не предастся страсти с Джейн, но, с другой стороны, у него уже не будет возможности все изгадить.

Берген очнулся и, тяжело дыша, начал размахивать руками, пытаясь оттолкнуть от себя хищника, который наверняка должен был сидеть на нем. Отдышавшись, он выругал себя за то, что снова заснул.

Ему было жарко. Он взмок от пота. Перед глазами плыло. Но никто на него не напал.

«О черт… Только на ногу не смотреть!»

Что же его разбудило? Он часто заморгал и заставил себя лежать с открытыми глазами. Неподалеку снова бесчинствовали непатроксы. Совсем рядом. Очень близко.

Вот оно что. Они его разыскали. Сейчас они разрушат стенки его самодельной баррикады, возьмут его числом. Это могло случиться в любую минуту. А у него почти не осталось сил сопротивляться. Наверное, это будет не больно. Не очень.

И все-таки… Берген нащупал рукоятку пистолета. Каким же он стал тяжелым. Но пока было достаточно просто держать его в руке. Патроны в обойме еще остались, правда? Странно, что место ожога на руке до сих пор болело сильнее, чем нога, которая, по идее, должна была превратиться буквально в кусок гниющего мяса.

Звуки, издаваемые непатроксами, были просто дикими. Из любопытства Берген немного подвинулся вперед и выглянул в щелку между двумя штабелями ящиков. Довольно крупный непатрокс, который там дежурил и не давал Бергену добраться до двери, чтобы ее закрыть, сразу же загородил поле зрения, зашипел и начал хлестать хвостом. Эту тварь Берген прозвал Варнавой. Они были старыми знакомцами.

Берген сделал большие глаза и выглянул в соседнюю трещину. Он расслышал громкий топот и звуки ударов с той стороны, откуда прежде такие звуки не доносились. Неужели у этих гадов началась третья стадия жизненного цикла? Неужели все могло стать еще хуже?

До Бергена донеслась вонь паленого мяса. Он наморщил нос, у него потекли слюни. Неужели он настолько проголодался, что ему начал мерещиться шашлык? Гадость какая.

Вдруг он заметил сквозь щелку, как в коридоре мелькнуло что-то черное и блестящее. Берген вытаращил глаза и забыл обо всем прочем. Что-то здоровенное и тяжелое протопало через порог и рухнуло на пол. Или его повалили непатроксы, которые тут же облепили это странное существо. Берген никак не мог разглядеть его получше. Он зажмурился, помотал головой, чтобы прочистить ее, и снова выглянул в щелочку, прищурив один глаз для улучшения остроты зрения.

Что бы это ни было, это существо было сильным. Оно яростно сражалось с хищниками, нанося тяжелые удары по полу и стене, хотя непатроксы осаждали его со всех сторон, старались не дать ему подняться и пытались укусить.

В какой-то момент черное создание откатилось в сторону и налетело на штабель пластиковых ящиков, за которым притаился Берген. Ящики закачались и могли вот-вот рухнуть, но все же удержались на месте.

Что же это было за существо?

Стоп… Не рука ли это?

Черт…

Это была рука. Рука, снабженная каким-то оружием. Казалось, рядом со сжатым кулаком сгущается воздух, а потом излучается беззвучная ударная сила. Под действием этой странной силы непатроксы разлетались в стороны, а воздух наполнялся противным запахом гниющего и паленого мяса.

Существо было человекоподобным. И выглядело оно страшновато.

Итак… Этот мерзавец, этот треклятый пришелец наконец решил показаться на глаза.

Берген зачарованно наблюдал за тем, как существо размахивает руками и ногами. Оно было похоже на жука, перевернутого на спинку. Было бы смешно, когда бы не было так страшно.

Наконец существо смогло перевернуться и встать на четвереньки. Потом оно поднялось и встало на колени, после чего поджарило еще несколько тварей. Ну, хоть какая-то польза.

Берген поднял пистолет и уложил руку так, чтобы она опиралась на ящик. Наверное, он мог сделать только один меткий выстрел, прежде чем все закончится. Промахнуться он не имел права. Он целил в голову и надеялся, что это место у пришельца уязвимо.

Существо пыталось подняться на ноги. Это выглядело странно, но Берген не мог терять преимущество.

Он выстрелил.

21

Берген затаил дыхание. Он точно попал в странное черное существо. Голова пришельца запрокинулась назад. Он пошатнулся, отлетел к стене. Похоже, был контужен. Может быть, он его ранил. Похоже, в себя он приходил медленно. Может быть…

Пришелец встал и выпрямился. Огляделся по сторонам, повернул голову туда, где затаился Берген.

– О, мать твою, – прошептал Берген.

Хотел послать в пришельца еще одну пулю, но магазин оказался пуст. Слышались только глухие щелчки. Блеск. Самое время закончиться патронам. Просто чертовски радостно.

Он не мог оторвать глаз от пришельца. Он замер, не мог даже пошевелиться. Пришелец сделал несколько шагов к баррикаде и склонил голову к плечу. Плавно и изящно, почти по-женски поворачиваясь в поясе, он метко прикончил немногих уцелевших непатроксов.

Несмотря на угрожающую внешность, пришелец был красив. Теперь, когда прекратились визг и шипение, Берген услышал, что при движениях пришелец издает механические звуки. Мать честная… Да это же никакой не пришелец. Это скафандр, а пришелец, должно быть, внутри!

С профессиональной точки зрения Берген не мог не восхититься красотой и элегантностью дизайна. Скафандр выглядел тяжелым, он издавал тяжелые звуки, но двигался аккуратно и плавно. Бергена даже потянуло к этому чуду техники. Захотелось разобрать его на части и понять, как скафандр работает. Чудес техники здесь было немало, но и одного этого изобретения хватило бы на целую жизнь, полную восторгов и открытий. Но в данный момент на это рассчитывать не приходилось.

Берген откинулся назад с энергией, на которую сам не рассчитывал, когда пришелец протянул к нему руку. Он ухватился за один из ящиков и разбросал их в стороны, как пластмассовые игрушки. Он не собирался погибать, валяясь на полу раненый и побитый, проклятье. Он поднялся на ноги, шатаясь и стуча зубами. Того и гляди он мог потерять сознание. Чтобы не упасть, он ухватился за ближайший штабель ящиков.

Черный великан вошел в его убежище и остановился прямо перед ним. Потянулись долгие минуты. Треклятый инопланетянин тянул время, наслаждался моментом.

Берген мог и ближайшей минуты не протянуть.

Он начал осыпать пришельца ругательствами, разъяренный, как раненый зверь. Кричал, сквернословил, брызгал слюной. Он чувствовал, что его щеки багровеют, как раздувается шея. Значит, подскочило давление. Он на чем свет стоит костерил пришельца, его корабль, его родную планету, его треклятый скафандр и то, какую грязь он развел на своем корабле. Не мог с паразитами совладать. Это как же, когда в других помещениях – стерильная чистота? Да везде, кроме этого гадского коридора!

Когда бранные слова у Бергена закончились, он вдруг начал замечать, что кое-что произошло. Пришелец поднял руки. Что бы это могло значить? В знак защиты? Примирения? Что происходило, черт побери?

Берген не устоял на ногах и опустился на пол, когда зазвучал голос пришельца – пронзительный, оглушительный. Берген зажал уши ладонями. Было так громко, что он боялся, как бы не лопнули барабанные перепонки.

– …только скажи мне, как включить какой-нибудь динамик, чтобы он меня услышал! Он меня не слышит! О… Вот теперь слышит. – Пришелец опустил руки и сделал еще шаг к Бергену. – Алан?

Берген выпучил глаза. Эта тварь знала его имя. И тут все стало на свои места. Он же сидел в голове у Джейн! И мог вызнать о нем все!

Пришелец присел рядом с ним на корточки и протянул руку. «В этой позе он не менее страшен», – признался себе Берген.

– Алан… все хорошо. Это я.

Берген покачал головой, не отрывая ладони от ушей. Проклятье. Этот поганец обожал свои игры разума, да? Что ему понадобилось на этот раз? Он заполучил Джейн и Комптона, а теперь решил приняться за него? Дожидался момента, когда ты превращался в калеку, в разбитую оболочку, неспособную защитить себя, а потом забирал – зачем? Каким извращенным экспериментам его подвергнет этот гад? Пыткам? И тестам? Или он его вскроет заживо?

Берген кашлянул, собрал во рту, сколько мог, слюны, и плюнул в черное блестящее лицо.

В этот самый момент прогремел голос:

– Убрать шлем!

В тот же миг на шлеме в области подбородка образовалась щель и он приподнялся под углом в сорок пять градусов, после чего начал подниматься вверх, вращаясь по оси, и наконец поравнялся с местом, где у человека находились бы уши.

Берген уже успел плюнуть, когда увидел ее…

Увидел Джейн.

Плевок угодил ей в щеку. Она часто заморгала.

– Неужели, Алан? Вот как ты обращаешься с девушками?

Она подняла руку, собираясь смахнуть со щеки слюну, но, сдвинув брови, грустно уставилась на свою руку, затянутую в черную латную перчатку. Пожав механическими плечами, причем послышалось тихое урчание сервомоторов, Джейн опустила руку, вздохнула и, обернувшись, посмотрела по сторонам.

Обессиленно сползая на пол, Берген пристально смотрел на Джейн. Его мысли метались. Наверное, начались галлюцинации.

Это было нереально. Не могло этого быть. Это была ловушка. В его сознание проник инопланетянин и теперь мог заставить его вообразить что угодно и что угодно сделать – если он сам это позволит.

Ее голос звучал так нежно. Так призывно. Так хотелось в это поверить.

– Здесь небезопасно. Ты ранен. Где остальные?

– Они там, где им нечего бояться. Тебе ни за что их не найти.

Его голос срывался с губ хриплым шепотом. Как он ненавидел себя за то, что не может говорить громче.

Она словно бы смутилась и встревожилась.

– Я рада, что они в безопасности, Алан. Ты же понимаешь, что это я, Джейн? – Она не очень ловко, как-то по-крабьи, немного приблизилась к нему. – Это боевые доспехи Сектилиев. Я тебе про них рассказывала, помнишь? Я должна была защитить себя, прежде чем смогла сюда спуститься. Иначе я ни за что не добралась бы до тебя.

Джейн то появлялась перед ним, то пропадала. Адреналин в крови Бергена иссякал. Он просто не мог бояться Джейн – что бы на нее ни было напялено и кто бы ни пытался притворяться ею. В общем, у него не было сил сопротивляться. Он покачал головой и ударился лбом о ящик, стоявший рядом. Не помогло.

– Алан?

Джейн поднялась и выпрямилась. Было заметно, что ее что-то встревожило. Она отошла в сторону, громко топая.

Веки Бергена затрепетали и сомкнулись, но он успел услышать треск и мокрый, чавкающий звук. Джейн прикончила очередного непатрокса, заявившегося в кладовую. Хорошо, что она это сделала. Как ему хотелось поближе посмотреть на это оружие. Так хотелось…

Она вернулась. На этот раз она присела на корточки совсем рядом с ним и прикоснулась к его колену кончиком черного пальца. Даже через ткань летного комбинезона Берген почувствовал, какой он тяжелый и холодный. Ему это не понравилось.

– Идти сможешь, Алан?

Он буркнул:

– Никуда я с тобой не пойду.

Это больше было похоже на стон, чем на слова. Как унизительно.

– Похоже, мне придется понести тебя. Честно говоря, я пока не слишком ловко управляюсь с этими доспехами. Боюсь сделать тебе больно. Похоже, я без особых усилий могу сломать тебя пополам. – Ее губы тронула робкая улыбка. Она пробежалась взглядом по Бергену, и он мог поклясться, что в ее глазах сверкнули слезы. Но потом она решительно объявила: – Но я ничего такого не сделаю. Я заставлю доспехи работать так, как нужно мне. Все будет хорошо. Обещаю.

Берген попытался воспротивиться, но его руки шевелились вяло, как лапша. Джейн сможет сделать с ним все, что пожелает, – настоящая Джейн или пришелец, все равно.

22

Джейн действовала неспешно и осторожно. Она давала команды своим неуклюжим рукам, и они ее слушались. Она подняла Алана с пола, как маленького хрупкого ребенка, вспоминая то мгновение, когда Эй’Брай поднял ее руками Комптона. Тогда ей прикосновение Комптона показалось механическим. Наверное, такие же ощущения сейчас испытывал Алан. Но на этом сходство заканчивалось.

Алан то приходил в себя, то терял сознание. Он что-то бормотал ей. Для ошибок не осталось ни места, ни времени. С губ Джейн сорвалось рыдание, слезы потекли по ее щекам. Она вынесла Бергена из его убежища и понесла туда, где его можно было бы вылечить. Не обращая внимания на сердитые слезы, на захлестнувшее ее желание защитить Алана, она обрушила на Эй’Брая требования сообщить ей, что с остальными ее товарищами.

Она уже не верила, что он не знает, где они находятся.

Она боялась, что все мертвы. Если это было так, она бы его ни за что не простила.

– Алан говорит – они в безопасности. Мне нужно знать. Ты можешь их почувствовать. Я знаю, что можешь. Где они? У них достаточно пищи и воды?

У Джейн едва хватало сил шагать с Аланом на руках. Она не могла отвлекаться, она не знала, как заставить Эй’Брая ответить. Но это не мешало ей возобновлять попытки, как только предоставлялась возможность добиться удовлетворительного ответа.

Джейн заметила легкое смущение, когда Эй’Брай произнес:

– Ты отлично справилась. Я не мог бы просить о большем.

Джейн скрипнула зубами.

– Хватит с меня твоей макиавеллиевской дребедени. Отвечай. Сейчас же.

Из сознания Эй’Брая в сознание Джейн пришло что-то наподобие презрительной усмешки.

– Они ушли в свой звездолет в то время, как у тебя начался процесс восстановления. Доктор Алан Берген искал тебя в одиночку.

Джейн нахмурила брови.

Ответ ей не понравился, но не исключалось, что все так и было.

– Допустим. И?

Было что-то еще. Она это понимала.

– В данный момент я ощущаю их крайне слабо. Они отстыковались. И летят по направлению к ближайшей планете.

– Они бросили нас здесь?

Проклятье! Почему стало так больно?

Эй’Брай ничего не ответил.

Джейн вошла в медицинский отсек, в диагностический зал. Компьютер незамедлительно приветствовал их холодным, невозмутимым тоном:

– Добро пожаловать, подтвержденные граждане: Джейн Огаста Холлоуэй, Бартоломью Алан Берген. Пожалуйста, поднимитесь на диагностическую платформу.

Джейн представила себе, как укладывает спящего ребенка на кровать, и дала сервомоторам мысленную команду выполнить похожее действие. Все прошло довольно неплохо. Вряд ли она причинила Алану сильную боль, хотя его затылок ударился о платформу сканера довольно заметно. Сине-зеленый столб света объял тело Алана, и в воздухе появился его голографический двойник – в горизонтальном положении.

– Записываю данные. Махинуторус Бартоломью Алан Берген находится в бессознательном неамбулаторном состоянии и демонстрирует расстройство множества метаболических процессов. Катаболиз. Обезвоживание. В лимфатической и сердечно-сосудистой системе обнаружено тридцать семь нейротоксичных и гемотоксичных метаболитов. Перечисление необходимо?

Джейн сдвинула брови.

– Нет. Продолжай.

– Серьезные изъязвления и травма в нижнем левом квадранте. Прогноз с девяностопятипроцентной вероятностью: седьмой уровень. Повреждения носят почти необратимый характер. Может понадобиться протезирование. Рекомендации: немедленное погружение в Саналабреус для экстенсивной детоксикации, регенерации и парентерального питания.

Новости оказались невеселыми. Она надеялась… Джейн растерялась на пару секунд, но шагнула к платформе, чтобы забрать Бергена.

– Алан? Алан, очнись. Мне нужно тебе что-то сказать.

Джейн взяла его на руки и подумала о том, как это странно может выглядеть со стороны – чтобы слабая женщина несла на руках мужчину, который на семь дюймов выше ее ростом и тяжелее фунтов на пятьдесят, не меньше, а скорее – намного больше. Но делать было нечего.

Джейн тронулась в сторону зала Саналабреус. Алан чуточку приоткрыл глаза, посмотрел на нее, едва заметно скривил губы.

– Плохи мои дела, Джейн?

Джейн ответила дрожащей улыбкой.

– Нет. Надежда пока есть. Но то, что будет сейчас, тебе не понравится.

– Правда? – прошептал он. – Знаешь, в последние дни у меня мало что вызывает вдохновение.

Как ей было жаль, что она не может выбраться из тяжелых доспехов, взъерошить волосы Алана, приласкать его, погладить руками.

Он кашлянул и сказал немного увереннее:

– Положись на меня.

Джейн опустила его в ванну с гелем.

Берген вытаращил глаза. В испуге он вяло ухватился за ее опущенные в гель руки, тщетно пытаясь удержаться за скользкую поверхность доспехов.

Джейн стала говорить с ним негромко и бережно:

– Я только вышла из такой же ванны, Алан. Она залечила мою ногу. Это неприятно, но это лучший шанс для тебя. Ты, главное, не сопротивляйся, не сражайся с ванной, хорошо? Просто отдыхай и спи. Обещаю: все будет хорошо.

Берген немного расслабился и устало кивнул. Ему даже удалось произнести с легкой ноткой сарказма:

– Как пожелаешь.

– Хорошо.

Он зажмурился и сделал такое лицо, словно умирает.

– В чем дело? Алан, все в порядке…

Он немного напрягся, но глаза не открыл.

– Я знаю, что все в порядке. Просто чертовски надоело играть роль Принцессы-Лютика, притом что роль Уэстли досталась тебе[15].

Джейн не смогла удержаться от улыбки. За время полета она столько раз слышала болтовню товарищей о разных фильмах, что намек поняла.

Бергена уже начали окружать лечебные и диагностические волокна. У Джейн по коже побежали мурашки, она поежилась, но Алан этого, похоже, не заметил. Она бережно опустила его в ванну глубже, по подбородок. Джейн крепко держала его. Ванна пока еще не полностью взяла его под свой контроль.

– Ты окажешься полностью погруженным в гель, Алан. С головой. Не бойся. Ты сможешь дышать.

Алан открыл глаза. Волокна решительно скользнули вверх вдоль его шеи и замерли около губ и носа – ждали полного погружения.

– Отпусти меня, Джейн. Я тебе верю. Мне уже лучше.

Джейн нашла в памяти компьютера команду, чтобы ее руки остались на месте, а она при этом смогла бы наклониться к лицу Алана. Она поцеловала его в лоб.

– Скоро увидимся. Веди себя хорошо.

– Заткнись и сделай что-нибудь хорошее.

Она рассмеялась и чмокнула его в губы.

Он сделал большие глаза и зажмурился.

– Могла бы и получше постараться.

У нее сжалось в груди. Она вспомнила, как все было, когда она думала, что они наедине.

– Потом, – хрипло выговорила она.

– Пусть это «потом» все-таки будет, а не то я жутко разозлюсь.

Он с головой погрузился в гель, а Джейн еще долго стояла рядом и смотрела на него. С губ Алана слетело несколько маленьких пузырьков, и они застыли в геле над его лицом. Джейн следила глазами за волокнами, двигавшимися рядом с телом Алана. Ванна приступила к работе. Алан не сопротивлялся. Его глаза были закрыты. Он выглядел умиротворенно.

В раздумья Джейн проник Эй’Брай.

– Он под надежным присмотром. Все хорошо. Теперь ты должна закончить свое лечение, доктор Джейн Холлоуэй.

Джейн выпрямилась и расправила плечи.

– Нет. Я еще не закончила.

– Оставшиеся непатроксы подождут. А твои собратья в безопасности.

Джейн медленно моргнула и отправила Эй’Брая на периферию своего сознания. Она не пустила его глубже, чтобы он не узнал о ее намерениях.

Она отвернулась от ванны Алана и зашагала прочь.

23

Эта часть корабля сильно отличалась от остальных отсеков. Во-первых, система климат-контроля создавала гораздо более прохладную атмосферу. Но стоило Джейн поежиться, как доспехи наполнились волнами сухого тепла.

Ее лицо начали обдувать мягкие струйки теплого воздуха, под их действием пряди волос стали покачиваться. Джейн оставила шлем открытым, поскольку герметизировать его нужды не было, и к тому же так она больше ощущала себя человеком. Однако кончик носа у нее все-таки замерз, и время от времени она замечала, что с ее губ слетают облачка пара.

Она держала путь к центру корабля. К его сердцу.

Другим здесь было и освещение – более сине-зеленым и не таким ярким. На самом деле чем дальше уходила Джейн, тем более тусклым становился свет, и через какое-то время Джейн окружил полумрак – оставалось совсем недалеко до полной темноты.

Присутствие Эй’Брая в ее сознании было спокойным и ожидающим. Он успел понять, что у нее на уме. Он не станет пытаться помешать ей. Время пришло.

Вскоре стало так темно, что Джейн перестала видеть стены коридора. Их окутала тьма. Однако ее скафандр был оборудован источником света, который она могла включить всего лишь силой мысли, но она пока этим не пользовалась и старалась привыкать к темноте.

План корабля, запечатленный в ее сознании, подсказывал ей, что она близка к тому месту, где все коридоры сходятся в одной точке, словно спицы колеса. Джейн замедлила шаг. Она была настороже.

Волна холодного воздуха ударила ей в лицо. Она только что вышла на обширное открытое пространство.

Ее взгляд привлекло небольшое пятнышко отраженного света. По нему проходила рябь.

Она замерла. Она была здесь раньше. Вот только тогда она находилась по другую сторону стекла и смотрела наружу, изнутри сознания Эй’Брая.

Джейн поставила ступни на ширину плеч и ступила на мостик с поручнями, который вел к обители Эй’Брая. Время от времени она останавливалась и смотрела то вверх, то вниз с края мостика. Каждая палуба была снабжена своим переходным мостиком, и все они сходились к центру и были похожи на тот, по которому сейчас передвигалась она. Похоже, мостики уходили на многие мили во всех направлениях.

Джейн подошла к стеклу, протянула руку, прикоснулась к нему и приподняла подбородок. Она кашлянула, хотя не собиралась говорить вслух.

– Покажись мне, – обратилась она к Эй’Браю мысленно.

Эй’Брай не ответил ей. Но она услышала, как он сделал вдох и, увеличившись до максимальных размеров, плавно обхватил себя всеми конечностями, шумно выдохнул и, подобно торпеде, помчался через множество палуб туда, где стояла Джейн и смотрела сквозь стекло.

Свой скоростной спуск он замедлил, выбросив конечности в стороны. Перепончатые сетки между ними раскрылись и создали сопротивление. Затем он сжался в ком, чтобы избежать травмы от трения, и окончательно остановился перед Джейн. В это же мгновение зажглись два неярких светильника и осветили место обитания Эй’Брая, чтобы она могла увидеть его целиком.

Джейн вздрогнула и мысленно выругала себя за это. Ведь она догадывалась, что внешность пришельца окажется страшноватой.

Безусловно, она смутно понимала, что имеет дело с обитателем водной среды, но ничто не могло подготовить ее к тому факту, что оба глаза Эй’Брая окажутся больше ее головы и что самые длинные из его конечностей будут в пять раз больше длины ее тела.

Джейн и Эй’Брай смотрели друг на друга, и его многочисленные конечности плавно шевелились в воде вокруг него. Их разделяло всего несколько дюймов воздуха, стекла и воды. Каждая из восьми конечностей Эй’Брая была по всей длине усеяна бледными, полупрозрачными присосками, и большая их часть была снабжена крупным волосатым когтем. Эти когти явно были предназначены для разделки добычи и ее подтягивания ко рту, но сейчас рот Эй’Брая от Джейн был скрыт.

В сумеречном свете цвет кожи Эй’Брая казался бежево-белым, но при этом он отливал металлическим блеском – то золотым, то серебряным. Каждое его плавное, медленное движение привлекало внимание к отблескам света на его позолоченной, радужной коже. Это зрелище зачаровывало.

У Джейн от слез защипало глаза. Она не ожидала, что он окажется так красив.

Хотя она старалась держаться настороже, Эй’Брай уловил ее мысли. Видимо, сказывалось то, что он совсем рядом с ней. Джейн ощутила еще больший смысл в множестве слоев его стремительных мыслей. Ей казалось, что она не только чувствует, но и видит множественные мозги под полупрозрачной кожей.

Мантия Эй’Брая раздулась. Он стал похож на загордившегося ребенка и запрыгал на месте.

– Моя внешность радует тебя?

Одно из двух щупалец потянулось к Джейн. Оно было гораздо длиннее рук и заканчивалось листовидным выростом. Присоски с когтями, похожими на зубы, распластались по стеклу и прижались к тому месту, где лежала ладонь Джейн. Голос Эй’Брая прозвучал тихо и был полон изумления:

– Неожиданно. Особи вашего вида действительно не похожи на Сектилиев.

Когда Эй’Брай заговорил, его кожа засверкала алыми вспышками и засветилась изнутри. Одновременно он передал Джейн мысль, лежащую за примитивным способом общения. Это было сердечное приветствие, предназначенное для ровесника. Оно означало, что Эй’Брай ощущает связь с ней, что он рад ее присутствию. Он назвал ее другом.

Джейн медленно кивнула, не в силах оторвать глаз от него. При этом она была готова начать разговор о том, что ее волновало.

Однако Эй’Брай вновь отвлек ее. На этот раз он подбросил в ее сознание картинку – то, какой он себе представлял ее – и визуально, и ментально. Его глазами Джейн увидела себя почти в микроскопических подробностях. На взгляд Эй’Брая, она была мала в сравнении с ним, но он сообщил ей, что она мала и по меркам Сектилиев. В сравнении с типичной Сектилианкой она была более пухлой, ее формы были более округлы. Эй’Браю она понравилась больше, чем Сектилианки, – но только потому, что ее мышечная структура больше походила на его собственную – пусть даже совершенно абстрактно.

Она представлялась ему прямой и собранной. Решительное лицо, выразительные глаза, горящие внутренним пламенем – а он знал, что это пламя редко и ценно, – на фоне волос, разметавшихся вокруг головы… Таким же он представлял себе ее внутренний пейзаж – беспорядочным, текучим, органичным.

Он видел ее решительность, ее чувство долга, сострадательность, ответственность как наиболее желательные качества. Он считал ее вершиной человечества, идеальным образцом. Совершенством.

Джейн посмотрела в глаз Эй’Брая, находившийся ближе к ней. Эй’Брай не мигал. Это немного пугало, но Джейн решила не обращать внимания на это чувство и добавила стали в свой внутренний голос:

– Я идеальна для какой цели, Эй’Брай?

Эй’Брай немного отодвинулся от стекла и обхватил себя руками. В данный момент он производил расчеты по реорганизации работы микроскопических роботов-сквиллов, занимавшихся заделкой небольшой пробоины в обшивке. Но Джейн прекрасно знала, что такие расчеты Эй’Брай способен производить даже во сне. Они не представляли для него никакой сложности. Это был маневр.

– Прекрати притворяться, будто ты занят. Хватит от меня отмахиваться. Что тебе нужно от меня?

– Ты знаешь. Ты всегда это знала.

Джейн хотелось закричать от отчаяния. Она обшарила сознание в поисках хоть чего-то похожего на намек, но ничего не нашла.

А Эй’Брай ждал от нее ответа. Его руки и щупальца плавали вокруг него, колеблемые бесшумным течением. Единственными его намеренными движениями были едва заметные шевеления плавничков по обе стороны от конической мантии над глазами.

Мышцы Джейн напряглись с такой силой, что датчики доспехов забеспокоились и отправили ей вопрос: не мышечный ли спазм у нее?

– Я знаю, что ты обречен, что ты решил попытаться погубить всех нас вместе с собой. Тебе удалось удержать Алана, Тома и меня здесь, в то время как другие бежали. Но для чего? Чтобы мы составили тебе компанию до того момента, как в твой корабль попадет астероид? Ты нами готов пожертвовать только ради того, чтобы тебе не было скучно в последние часы перед гибелью?

– Никто из нас не обречен.

Это была спокойная констатация факта. Джейн видела, что Эй’Брай абсолютно убежден в сказанном.

– Что?

Не сошел ли он с ума? Были моменты, когда она подозревала…

– Доктор Джейн Холлоуэй, ты – ключ, который откроет будущее для всех нас. И в том числе к будущему Терры. Мы все еще способны выполнить главную миссию.

Послушать его – так говорил он вполне разумно. Спокойно, уверенно. И это ужасно злило.

– Мы? Ты…

И вдруг Джейн осенило. Она поняла, что он может иметь в виду. Эй’Брай туманно снабжал ее подсказками все это время. Еще в самом начале он ей говорил, что ему от нее что-то нужно – не от них, а от нее. Он сказал ей: «Ты дома», а она отмахнулась от этого, как от формулы вежливости, жеста гостеприимства. Но был момент, когда он описывал командную иерархию корабля… путешествие до Кастора и Поллукса… загрузка… его радость, когда она вышла из гелевой ванны… приветствие компьютера в диагностическом зале всего час назад…

Все встало на место.

– Неужели ты серьезно хочешь, чтобы я…

– Я уже назначил тебя – а ты уже произнесла свой прототип приказа, когда извлекла себя из Саналабреума. В условиях военного времени достаточно срочного решения Кворума. Я – единственный оставшийся в живых член Кворума, так что теперь это чистая формальность. Тебе просто нужно дать согласие.

Джейн отступила от стекла. Кровь громко стучала у нее в висках.

– И что потом? – пробормотала она вслух.

– Я – твой слуга.

Еще один факт. Еще одна истина – с его точки зрения.

– Ой, подожди! – Джейн подняла руку и была готова прижать кончик пальца к переносице, но увидела перед собой латную перчатку и резко опустила руку. Почему только эти перчатки не снимались, как шлем? – Значит, мы просто… мы поведем корабль?

– Безусловно. Закончим миссию и вернемся.

Джейн в ужасе уставилась на Эй’Брая, и с ее губ сорвалось стоном:

– На Сектилию? Ты шутишь!

– Я ничего не скрываю. Твой долг в том, чтобы завершить миссию, начатую твоим предшественником. Не в твоем характере отказываться от исполнения обязанностей, в особенности от тех, за которые ты считаешь себя ответственной. Теперь я твой хранитель. Эта ответственность переходит ко мне.

– Это… я… Это глупость какая-то! Я ничего не знаю о…

Она оборвала себя. Проклятье, но она знала. Она знала об этом все – нужно было только поискать в нужном уголке сознания. Хитрый поганец просто-напросто разложил все по своим местам с самого начала во время той безумной загрузки.

Джейн отчасти ожидала увидеть на лице Эй’Брая некое подобие маниакальной ухмылки, но этого, конечно, не произошло. Он смотрел на нее огромными невинными глазами, не говорившими ровным счетом ничего о том разуме, который таился под этой белой плотью, продолжавшей посылать Джейн ярко-алые вспышки – сигнал «друг».

Она отвернулась и отошла на несколько шагов от стекла. Хорошо, что доспехи поддерживали ее, потому что ноги у нее подкашивались, а раненое бедро болело.

– Это чепуха какая-то. Бессмыслица. Мы отправимся на Землю, и пусть там этим займутся бюрократы. Они назначат кого-нибудь, кто годится для этой задачи. Тебе нужна не я.

– Именно ты, доктор Джейн Холлоуэй. И никто другой.

Джейн остановилась и задумалась над тем, как пожестче отказаться.

Но Эй’Брай прервал ее раздумья:

– Вот для этого ты отдашь меня им?

Он подбросил ей воспоминания. Джейн хотела воспротивиться, но когда увидела знакомые лица, любопытство взяло верх. Она увидела маленькую переговорную комнату где-то на Земле.

Она стояла ровно, сложив руки на груди, и смотрела прямо в глаза заместителю администратора Космического Центра имени Джонсона.

Как же его звали? Доктор Маршалл?

Маршалл коротко кивнул, дав Джейн тем самым знак приглушить свет. Повернувшись, она увидела лица еще троих человек, присутствовавших в комнате, – Аджайи Вармы, Тома Комптона и Рональда Гиббса. Все трое были в военной форме. Джейн стало тоскливо. Она сделала шаг вперед, взяла дистанционный пульт и подняла голову. Она увидела свое отражение на экране телевизора, прежде чем там появилось изображение. Это был Уолш. Это были его воспоминания.

На экране начался показ старого черно-белого фильма, снятого в большой спешке. Фильм документировал какое-то давнее событие, к участию в котором были привлечены военные; Уолш и раньше видел эту запись, но все равно с прищуром смотрел на зернистое изображение. Шел снег, сверкали вспышки фотокамер. Было темно. И дымно. Очень дымно. По периметру стояли прожектора и заливали крупный объект резким светом, от которого время от времени экран становился белым.

И тут Джейн узнала корабль, окруженный солдатами. Это был челнок «Спероанкора». Она поняла, что съемка производилась в тысяча девятьсот сорок седьмом году на месте крушения, в штате Нью-Мексико. Внутри этого маленького корабля находились Сектилии. Кинооператор подошел ближе и стал задавать вопросы тем людям, которые трудились около корабля. Вопросы он задавал в омерзительно веселом тоне, что никак не сочеталось с серьезностью момента.

Эй’Брай смотрел и слушал, молчаливо погруженный в реакцию Джейн. Она воспринимала его и фильм на разных уровнях сознания, и при этом между ними проносились потоки информации. Эй’Брай не понимал языка, на котором говорили люди, он только чувствовал излучаемые ими эмоции. Джейн изумилась тому, насколько верны выносимые Эй’Браем оценки.

Несколько солдат орудовали какими-то крупными инструментами, чтобы открыть люк, и наконец он поддался и с громким шипением открылся. Кто-то выкрикнул приказ кинооператору, и тот подошел ближе. Кинокамера задрожала, запись стало трудно смотреть. Оператор перестал шутить. Солдаты вошли в корабль с оружием наготове. Кинооператор последовал за ними.

Внутри оказалось четверо Сектилиев – три мужчины и одна женщина. Один из мужчин явно был мертв – его продырявила насквозь какая-то длинная витая деталь пульта управления. Двое Сектилиев были словно бы контужены и передвигались медленно и вяло, как во сне. Видимо, по пути к Земле в какой-то момент их поразила та самая болезнь, от которой теперь страдал Комптон.

Женщина-Сектилий надевала доспехи – в точности такие, в каких теперь была Джейн. Женщина отличалась крайней худобой. Высокая, стройная, с резкими чертами лица. На взгляд Уолша, она выглядела чужеродно и подозрительно.

Ей было приказано прекратить делать то, чем она занималась. Она ответила спокойно и рассудительно, по-менсентентийски, что она никому не желает ничего дурного, а просто хочет уберечь себя от жестокости этой странной и хаотичной планеты. Но эти люди не могли судить о ней трезво – в том числе и Уолш, а Джейн могла, поэтому все, что произошло потом, заставило ее кровь похолодеть.

Два солдата подошли к женщине, а другие окружили не оказывавших никакого сопротивления Сектилиев-мужчин, лежавших около пульта управления кораблем. Женщина сунула руку в рукав доспехов, но солдаты снова приказали прекратить одевание. Женщина прищурилась и медленно продолжала надевать доспехи. Ее лицо при этом оставалось бесстрастным, оно не выражало никаких эмоций. Тогда ее попытались удержать физически. Она оттолкнула солдат с силой, которая их изумила.

Послышались сердитые слова, ругательства. Прозвучал выстрел. Сектилианка опустила глаза, посмотрела на свою грудь и обнаружила, что ранена. Затем она ловко убрала плечи внутрь доспехов, и бронированный костюм сразу закрылся наглухо. Женщина открыла ответный огонь и уложила на лопатки того, кто только что стрелял в нее, мощной ударной волной от запястья. Кинокамера сильно раскачалась. Несколько мгновений подряд было трудно понять, что происходит. А когда камера снова обрела устойчивость, в Сектилианку полетел град пуль. Она, пошатываясь, сделала несколько шагов вперед с поднятой рукой. При этом она посылала перед собой ударные волны. Но вскоре она покачнулась и упала.

На миг экран опустел, а когда снова ожил, на нем появилась совершенно другая сцена. Контраст просто шокировал. Ослепительно-яркий свет заливал комнату сверху. Это была операционная, наполненная мужчинами в белых халатах и марлевых масках, сгрудившимися в центре помещения. Было очень тихо. Мужчины, чем-то занятые, еле слышно переговаривались.

А потом Джейн услышала жуткий крик.

Она невольно прижала руку к губам и ощутила вкус крови – металлическая перчатка поранила ее губы.

Один мужчина, стоявший поблизости, закурил сигарету, пристально наблюдая за происходящим.

Кинокамера двинулась вперед. Мужчины с набриолиненными волосами, в роговых очках обернулись и расступились. На операционном столе лежал обнаженный Сектилий. Это был невысокий коренастый мужчина, его тело покрывала крепкая мускулатура.

Кинокамера придвинулась ближе, и оказалось, что с тела содрана кожа и оно разрезано от глотки до паха. Сектилия вскрывали. А он при этом был жив, в сознании, и терпел муки агонии.

Джейн ощутила безмолвные эмоции Уолша. Все было предельно ясно. Он это одобрял.

Джейн рухнула на колени перед стеклом, за которым находился Эй’Брай. Ее стошнило. Эй’Брай прекратил передачу потока воспоминаний, и Джейн поблагодарила его за сострадание, когда ей стало лучше.

А если Эй’Брай ощутил это в сознании Уолша с самого начала? Это многое объясняло.

Когда Джейн смогла подняться с пола, она выпалила:

– Я не позволю им сделать такое с тобой!

– Но как ты этому помешаешь? Ведь им станет любопытно, чем я похож, а чем отличаюсь от похожих существ в вашем мире. Я увидел в твоем сознании, что мой внешний вид не так уж не знаком тебе, однако мой интеллект, мои способности уникальны – и ты не встречала никого мне подобного. Итак, прецедент имел место. Наверняка ты должна понимать, что для вашей цивилизации типично именно так встречать любого представителя иной культуры. Терране ничего не смогут с собой поделать. – Эй’Брай пристально следил за каждым движением, каждой мыслью Джейн. – Но ты другая. Ты знаешь меня так, как другие не могут знать.

Джейн покачала головой. Медленно, в ужасе.

– Эй’Брай, я не позволю такому случиться.

– Я благодарен тебе за то, что твои намерения чисты, но гораздо менее я уверен в том, что ты сумеешь исполнить свою клятву. Это не от тебя зависит. Краткое появление в небесах твоей планеты, послания ко многим правительствам, содержащие необходимую информацию, переданную твоими словами с твоими заверениями, – вот это более чем поспособствовало бы данному этапу миссии.

Со временем от Объединенной Организации Разумных Рас на твою планету будет отправлен другой дипломатический представитель – если, конечно, эта коалиция до сих пор существует. Это позволило бы провести переговоры на более равноправных условиях, это было бы сопряжено с гораздо меньшим риском для каждого индивидуума – вроде меня. Наверняка ты видишь: логика подсказывает, что мы должны немедленно отправиться на Сектилию, чтобы целиком и полностью изучить вопрос о геноциде экипажа «Спероанкоры», чтобы понять, насколько пострадал флот, сами Сектилии и было ли это событие единичным. Теперь, когда бинарные системы корабля регистрируют присутствие Квасадора Дукса, ничто нас здесь не держит. Время пришло. Мы слишком долго ждали.

– Ничто нас здесь не держит? – не веря своим ушам, переспросила Джейн. – А как насчет болезни, которая убила ваш экипаж? Уолш и его спутники заразят этой болезнью Землю. И как насчет Комптона? Он заразен? Я не собираюсь сидеть сложа руки, игнорировать все это. Я не дам тебе просто так смыться в космос!

– Маловероятно, что они инфицированы. Еще менее вероятно, что возбудитель болезни сможет сколь-либо эффективно размножаться. Заражение вряд ли возможно.

– Маловероятно? Сколь-либо эффективно? Вряд ли возможно? То есть точно ты не знаешь? Я не могу вот так рисковать их жизнью. Я не стану вот так рисковать всей Землей!

– Командир Марк Уолш предпочел отказаться от обследования на диагностической платформе. Это был его выбор, и тебя он не касается. Ты не заразилась. И доктор Алан Берген тоже.

И снова – полная уверенность.

Джейн стояла перед Эй’Браем, полная решимости.

– Я тебе поверила. А теперь ты должен поверить мне. Мы должны возвратиться на Землю и пустить на борт твоего корабля наших лучших ученых. Я обучу их менсентентийскому языку, и мы разберемся с этой болезнью, что бы она собой ни представляла. Потом мы поговорим о Сектилии. После нападения Своры миновали десятки лет, так что еще несколько месяцев вряд ли что-то изменят в глобальной схеме событий. Я уверена, что эта миссия привлечет внимание волонтеров и что среди них найдется немало лучших кандидатов, чем я, на роль Квасадора Дукса! Я буду осторожна. Я буду изо всех сил стараться убедить мое правительство. Я буду сильной. Я ни за что не позволю пройти на борт ни одному человеку, не вызывающему у меня доверия.

– Это не переговоры.

Голос Эй’Брая вдруг зазвучал по-иному, даже вибрация пошла на другой частоте.

У Джейн неприятно засосало под ложечкой.

– Как прикажешь это понимать?

– Я наделен силой вечной ночи – балансом между сумерками и рассветом для твоего доктора Алана Бергена.

У Джейн затрепетало сердце. Она едва удержалась на ногах.

То есть его палец лежал на спусковом крючке. Если она откажется, он прикончит Алана.

Джейн отступила на шаг и покачала головой. Ее охватила сильнейшая паника.

– Не может быть, чтобы ты говорил серьезно! Зачем ты ставишь такие условия? Это безумие!

Эй’Брай сильно разволновался. Ощущение с трудом сдерживаемой энергии, которое Джейн улавливала раньше, вновь заполнило ее восприятие. Щупальца и руки Эй’Брая начали метаться вокруг него. Он вдыхал через мантию и выдыхал через воронку гораздо чаще, чем требовалось, а для этого нужны были определенные меры, чтобы он мог сохранить свое положение в воде напротив Джейн. Однако свое сознание он от нее отгородил. У Джейн мелькнула мысль, что он блефует, но она не была в этом уверена.

Голос Эй’Брая зазвучал надменно и завибрировал в голове у Джейн громче, чем обычно:

– Я рационален. Ты позволяешь себе мотивацию под воздействием преходящих эмоциональных состояний вместо рассудочности. Устранение этого индивидуума освободило бы тебя. Я нужен в другом месте немедленно. Мы с тобой связаны этой миссией. Это намного важнее твоих мелких желаний интимной связи.

Джейн смотрела на Эй’Брая, от изумления раскрыв рот. Она была просто в ярости из-за того, что пришелец так равнодушно говорил о жизни Алана. Ее голос клинком разрезал воздух. Она так разозлилась, что заговорила вслух:

– Он для меня значит гораздо больше, и ты это прекрасно знаешь.

Эй’Брай прорычал:

– Я не для того ждал столько солнечных циклов подряд, чтобы встретить свой конец, истекая кровью в вашей примитивной операционной. Я – слишком ценная личность, чтобы встретить сумерки так.

Джейн заговорила тише:

– Алан точно так же ценен для меня и для людей в моем мире. Поосторожнее с выражениями, Эй’Брай, а не то я могу просто оставить тебя на произвол астероида. Пусть он принесет тебе сумерки, про которые ты говоришь.

Однако Эй’Брай продолжал, словно не услышал ее:

– На самом деле один сеанс с сектилианским менталистом освободит тебя от этих сомнений, и это позволит тебе соединиться с твоими внутренними желаниями и полностью превратит тебя в руководящую личность, которой ты должна стать.

Джейн опасалась разозлить Эй’Брая.

– Я собой вполне довольна. Прекрати эти шутки. Ты блефуешь.

– Ты так думаешь? – вспылил Эй’Брай.

В это же мгновение опустилась стена между ними, и на Джейн обрушились жуткие ощущения: она задыхалась и кашляла в толще геля – но только это была не она. Это был Алан.

Джейн бросилась к панели управления ванной, благодаря которой сама вышла на волю всего несколько часов назад, и стала искать команду, благодаря которой можно было начать подачу Алану воздуха, но Эй’Брай спрятал от нее панель и все команды замаскировал так, что ничего понять было невозможно.

Джейн твердо решила панике не поддаваться.

Она поспешно прервала контакт с Эй’Браем, осталась наедине с собой. Резко развернувшись, она быстро зашагала назад по переходному мостику, по пути дав приказ шлему герметизироваться. Двенадцать быстрых шагов налево, и она остановилась точно в заданном месте и подняла руку вверх. Пушка-бластер могла выстрелить под воздействием мысли в любое мгновение.

Джейн свирепо стиснула зубы. Она дала команду шлему развернуться. Послышалось урчание сервомотора.

– Твоя система жизнеобеспечения находится за этой стеной, Эй’Брай. Если ты посмеешь сделать что-то плохое Алану, я уничтожу это оборудование, и ты задохнешься – не так быстро, как Алан, но все равно задохнешься, а я буду за этим наблюдать.

– Ты также сможешь пострадать при этом. Ты погибнешь здесь, – угрожающе изрек Эй’Брай.

– Мне все равно, – произнесла Джейн с убийственной уверенностью. Она не блефовала. Она сделает это. Если он убьет Алана, она прикончит его.

В следующий миг она ощутила, что Алану стало лучше, и испустила долгий благодарный вздох облегчения.

Она ощущала необходимость воспользоваться достигнутым преимуществом, бросить вызов Эй’Браю. Он предлагал ей лидерство и тут же выдвинул ультиматум, чтобы форсировать события? Это выглядело противостоянием, а вовсе не мирными взаимоотношениями. Неужели она могла всерьез размышлять о его предложении? А был ли у нее выбор?

– Задай себе вопрос, Эй’Брай, – я твой враг или союзник? Ты доверяешь мне, как своему Квасадору Дуксу, или это бунт на корабле? По сектилианскому закону уличенные в мятеже на борту этого корабля приговариваются к смертной казни.

Джейн сама толком не понимала, откуда ей это известно, но знала об этом наверняка, а сведения были полезные.

Взгляд Эй’Брая остался хладнокровным, немигающим. Он перестал размахивать конечностями.

– Означает ли это, что ты согласна принять назначение на пост Квасадора Дукса, доктор Джейн Холлоуэй?

Настал самый тяжелый момент. Джейн понимала, что будет так.

Инстинкт подсказывал ей, что вся жизнь несла ее к этому мгновению. Все ощущения, о которых она сожалела, приносили ей нестерпимую боль. Но сейчас не было времени переживать. Нужно было каким-то образом взять верх. Нужно было довериться интуиции. Почти не раздумывая, она ответила:

– Да, согласна.

И как только эти два слова передались Эй’Браю силой мысли, Джейн осознала, что делает. Стоило ей произнести эти два слова – и в то же мгновение между ними открылся новый канал связи и она ощутила Эй’Брая на совершенно новом уровне. Через Эй’Брая функционировал корабль, корабль работал внутри его – а теперь и внутри ее. Через новый канал связи Джейн ощущала каждую часть корабля, какую желала. Между ними больше не осталось стен. Она могла видеть как на ладони диалоги Эй’Брая с самим собой, его воспоминания, которые ей могли понадобиться. Она могла управлять любой системой, любым существом.

В это мгновение Эй’Брай чувствовал только неописуемое облегчение. Его бравада сменилась радостным волнением, притоком уверенности и спокойствия. Эти чувства были настолько сильными, что передались Джейн. Но это ее не сильно утешило, потому что одновременно с этими чувствами она увидела целую цепочку обманов, благодаря которым Эй’Брай привел ее к этому моменту. Теперь к ее ногам были брошены все его ухищрения, которые он именовал серией необходимых испытаний. И за все это он просил у нее прощения.

Джейн посмотрела на Эй’Брая. Он соединил между собой все конечности, переместился так, что немного отвернулся от нее и лег на бок. Это была поза покорности.

Джейн опустила руку и интуитивно воспользовалась своими новыми способностями для того, чтобы проведать Алана. Он мирно спал. Он не получил никаких свежих травм. Это была иллюзия.

Джейн покачала головой. Она была сражена наповал.

– Ты провел меня!

– Это был коварный и постыдный обманный маневр. Этого больше не повторится – да теперь это и невозможно, как ты наверняка успела убедиться. Я абсолютно открыт для тебя и весь к твоим услугам.

Джейн отступила на шаг, а Эй’Брай показал ей, что утечка ксенона… метаморфозы непатроксов – все это были старательно продуманные тесты, предназначенные для того, что проверить, как она будет вести себя в экстремальных обстоятельствах, насколько она верна своему долгу, в какой области лежат ее приоритеты, каково ее чувство верности, справедливости, самообладание – и все это ради того, чтобы понять, насколько она соответствует строгим стандартам. Похоже, абы кому Эй’Брай служить не собирался.

– Рассчитанный риск, – примирительно прожужжал он.

Сюда же относилась и любовная интерлюдия с Аланом – это была проверка на способность принять цивилизационные различия и не выпячивать свое эго в ситуации, когда она могла ощутить себя оскорбленной.

– Мне нужно сесть.

Джейн отошла к стене и с громким металлическим лязгом села на пол. Подтянув колени к груди, она открыла шлем и опустила лоб на скрещенные руки.

– Ты подверг риску жизнь людей.

Это было обвинение. Это было самым важным во всей этой истории.

Но Эй’Брай не начал защищаться. Он перешел на обычный для него холодный, наставительный тон:

– Обычно каждый потенциальный лидер среди Сектилиев, включая меня, оценивается в академической обстановке в условиях, приближенных к естественным, опытными наставниками. В твоем случае это было невозможно. Поэтому я создал реальный, а не имитированный сценарий, и прибег к минимальному риску, и при этом общая цель проверки находилась в рамках сходных параметров. Между тем цель сохранения жизни все время имела высший приоритет. Слишком многое поставлено на карту.

Немного помолчав, Джейн подняла голову. Эй’Брай по-прежнему парил в толще воды в уважительной позе – горизонтально, отведя от нее глаза.

– Прекрати это, – проворчала Джейн.

– Как скажешь.

Эй’Брай принял вертикальное положение и расслабил конечности. Он излучал безмятежное спокойствие. Настолько безмятежное, что Джейн возмутилась:

– Но зачем вообще нужно было подвергать кого-то опасности? Наверняка ты способен создать любой сценарий, какой бы ни пожелал, и чтобы все выглядело таким реальным… как в реальности. Зачем же понадобилось все это устраивать?

– Сожалею, что я не наделен даром воображения, позволяющим продумывать подобные сценарии. Я прагматичная личность. Я воспользовался тем, что было в моем распоряжении – под руками, так сказать. Крайне важно было, чтобы твоя деятельность была эвристической по природе, чтобы ты проявила изобретательность. Думаю, с этим я справился блестяще, не так ли?

Джейн сдвинула брови.

– Но в таком случае Комптон действительно заражен…

– Латентными сквиллами, которые заразили и сообщество на борту «Спероанкоры». Я предполагал, что все эти сквиллы уже выявлены и устранены, но…

– Но некоторые явно ускользнули из твоего поля зрения, – сухо заключила Джейн.

Она увидела в сознании Эй’Брая, что на протяжении десятков лет он отдавал приказы эскадронам сквиллов прочесывать корабль, разыскивать и уничтожать бродячих нанороботов, пребывавших в спячке. Но какие-то из этих бродяг остались незамеченными. Они только и ждали момента, когда что-то пробудит их, и тогда они инфицировали одновременно всех, кто находился на борту. В живых остался один только Эй’Брай, потому что среда его обитания была изолирована, он был отделен от всего прочего на корабле и добраться до него было невозможно.

– Верно. Эти сквиллы были запрограммированы очень умным и талантливым индивидуумом.

– Кем?

– Сожалею о том, что не могу ответить, но мне очень хочется отомстить ему как угодно – как ты сочтешь нужным, если нам удастся выяснить личность и местонахождение злодея.

Джейн медленно выдохнула. Она твердо решила свыкнуться со своей ролью Квасадора Дукса на борту «Спероанкоры».

– Для Комптона есть надежда?

– Неизвестно. Саналабреум несколько раз объявлял его чистым, но затем обнаружилось размножение сквиллов в каком-то еще участке его тела.

– Понятно. Они хитры, и их не так-то просто обнаружить. Значит, все-таки существует риск для меня, Алана и всей Земли – если в организм Уолша, Аджайи и Гиббса попало хотя бы по одному сквиллу.

– К сожалению, да.

– Как же нам избавиться от них раз и навсегда?

– Этого, Ква’дукс Джейн Холлоуэй, я не знаю.

24

Берген на полной скорости греб к берегу. Обернувшись, он увидел, что позади него поднимается волна. Предыдущий вал он упустил – тот поднялся раньше, чем ожидал Алан, но этот принадлежал ему.

Сегодня волны были не самые грандиозные, но никак не ниже добрых пяти футов – высотой по плечо, и вода совершенно прозрачная, как стекло. Он начал уставать – на море он провел уже некоторое время, и ему пора было возвратиться в лабораторию и начать рабочий день, но так непросто было отказаться хотя бы от еще одной волны.

Серфинг был подобен наркотику.

От этой мысли он хмыкнул и стал грести более энергично. Еще чуть-чуть…

Да нет. Не наркотику. Сексу. На секс уходит немало сил, а потом длятся мгновения неописуемого блаженства – и все заканчивается, и хочется проделать это снова. И снова. И всегда тебе хорошо. Даже когда все не слишком идеально. Все равно хорошо.

Берген почувствовал, как волна подхватывает его доску, и подавил желание поскорее встать на ноги. Он позволил доске уловить движение обрастающей гребнем волны и медленно поднялся, старательно сохраняя равновесие доски. Он немного согнул ноги в коленях и скорректировал направление движения.

Какая потрясающая скорость. Нет, ничто не могло с этим сравниться. Умом Берген понимал, что энергия, толкающая его лодку, передана волне ветром, что в потоках этой энергии крутятся молекулы воды и она передается от молекулы к молекуле, образуя волны, которые без устали катятся тысячи миль, пока не доберутся до берега, и по пути волны медленно теряют энергию.

А внутри его бушевала другая энергия. В эти мгновения все было правильно и хорошо: теплое солнце, мелкие водяные брызги на обнаженной коже, грохот разбивающихся волн, хриплые крики чаек – поразительное чувство, будто на самом деле всего этого нет, что все это делает не он – не он летит, рассекая море, шагает по воде.

Этот пляж был весьма популярен. Обычно Бергена раздражали другие люди в полосе прибоя и на пляже, мешавшие ему в то самое время, когда он ловил идеальную волну. Они все портили – кто выпендрежем, а кто дилетантством. Но сегодня он был один. И вдруг он ощутил этот момент редкого счастья, но не стал безумно радоваться такой удаче. Он ее просто смаковал.

Он смотрел вперед. Гребень волны начал загибаться. Краем глаза Берген уловил какое-то движение. Он немного повернулся в ту сторону. Возможно, это была просто чайка, но что-то подсказало ему – нет, не чайка. Крупнее.

Объект появился снова.

Давление волны на лодку стало неравномерным. Берген потерял равновесие и упал в воду. И за мгновение до того, как его накрыло волной, он ясно разглядел объект. Он был длинным и тонким, как рука или щупальце. Осьминог так близко от берега – это было необычно для этих мест. К тому же Берген был совершенно уверен в том, что местные осьминоги маленькие и красноватые.

Несколько секунд Берген продержался под водой. Он развернулся и попытался сориентироваться так, чтобы лучше рассмотреть диковинное существо под поверхностью воды. Бергена бросало из стороны в сторону и вдобавок за ногу тянула веревка, привязанная к доске для серфинга. Ноге стало больно. На мгновение возникло то ли странное дежавю, то ли вдруг стало нужно вспомнить что-то очень важное.

Но как только Берген наконец полностью увидел существо… О черт… Оно оказалось намного больше и ближе к нему, чем он думал. Не так давно он слышал новые рассказы о том, как вблизи от Сан-Диего на ныряльщиков нападали кальмары Гумбольдта – кусали за маски, перегрызали шланги подачи воздуха, рвали кожу. Но кальмары Гумбольдта имели длину не более пяти футов и обитали на больших глубинах. А эта тварь была раз в десять крупнее. И… мать честная… она наблюдала за ним. Одно из щупалец вытянулось и замерло всего в нескольких дюймах от руки Бергена.

Он среагировал инстинктивно. Его легкие запылали от недостатка кислорода, и он изо всех сил заработал руками и ногами, стремясь вынырнуть на поверхность. Все умиротворение, достигнутое за последний час, как рукой сняло. Вынырнув, Берген начал хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Оглядываться по сторонам смысла не имело. Он прекрасно знал, что он здесь совершенно один. Никто не поможет ему, если этот неведомо откуда взявшийся кракен решит им позавтракать. Единственный способ спастись – как можно быстрее добраться до берега.

Берген плыл как сумасшедший. Скорее бы ощутить под собой песок… Он ждал, что в любую секунду гигантская тварь утащит его под воду. В голове мелькали воспоминания о старинных легендах – о кораблях, погубленных морскими чудищами. Раньше он над этими байками посмеивался, а теперь уже не был настолько уверен, что это такая уж ерунда.

Как только Берген ощутил под ногами дно, он побежал к берегу. Отвязавшись от доски, он рухнул на песок. Потом приподнялся, сел, повернулся лицом к морю и, тяжело дыша, стал всматриваться в прибрежные воды – не покажется ли там гигантский кальмар. Это занятие так поглотило Бергена, что когда он услышал, как рядом кто-то негромко кашлянул, он в страхе вскочил на ноги и обернулся.

Это была Джейн.

Она робко улыбнулась и указала на море.

– Прости, Алан. Надо мне было сказать ему, чтобы он так не делал. Он так взволнован возможностью наконец познакомиться с тобой, что когда узнал, что тебе снится океан… ну, в общем, это только подстегнуло его волнение. Он не осознал, как тебя может испугать его приветствие. Тут все дело в цивилизационных различиях. Сектилиев не так легко напугать, когда они встречаются с чем-то незнакомым и непривычным.

Берген перевел взгляд с Джейн на мощный океанский накат и в смятении проговорил:

– Что? – Он потянулся к ее руке. – Джейн, что ты здесь делаешь? Что происходит?

– Тебе снится сон. Ты находишься в регенерационной ванне, восстанавливаешься. Ты помнишь звездолет пришельцев? Слизней, непатроксов?

Берген сделал шаг назад и отпустил руку Джейн. Не удержался – опустил глаза, посмотрел на свою ногу. Вдруг он почувствовал себя очень глупо и неуверенно.

Он медленно кивнул.

– Мне снится сон. Конечно, конечно. В этом есть смысл. Надо же как-то коротать время.

Он повернулся к Джейн. Она с него глаз не спускала. Бергену это понравилось. Он почувствовал, как на его губах заиграла призывная улыбка. Джейн выглядела ослепительно. Ее волосы блестели под лучами утреннего солнца и развевались на ветру, налетавшем с моря. На Джейн было какое-то длинное одеяние типа туники. Ветер прижимал тонкую ткань к телу Джейн, обрисовывая все ее формы.

Этот сон следовало запомнить.

Джейн подняла руку. Ее губы дрогнули.

– Это не то, о чем ты думаешь, Алан.

Черт побери. Проклятое подсознание. Зачем ему понадобилось так себя истязать?

– Эй, – произнес Берген вслух, обращаясь к самому себе и к Джейн, обхватившей себя руками. – Это мой сон, между прочим. И я волен делать что пожелаю.

С этими словами он прикоснулся к волосам Джейн, нежно потянул к себе одну прядь и прижался губами к ее виску, к щеке. Он жадно искал ее губы.

– М-м-м… Все не так просто. – Пальцы Джейн прижались к губам Бергена. – Послушай меня, Алан. Тебе снился сон. Но теперь это уже не совсем сон. Я здесь. Мы здесь.

Она отняла руку от его губ, немного отступила от него и снова указала на море. Из воды выставилось щупальце и плавно помахало.

– Что еще за чертовщина… тут творится?

Бергену стало не по себе. Он насторожился.

Джейн подвела его к самой кромке воды.

– Доктор Алан Берген, познакомься с Эй’Браем, Губернавити звездолета «Спероанкора».

– Приветствую. Несказанное удовольствие наконец взаимодействовать с тобой, доктор Алан Берген.

Голос был низкий, глубокий. И звучал у Бергена в голове.

Океанская вода плескалась около его лодыжек. Белое щупальце оставалось на поверхности, оно покачивалось при каждом колебании моря.

Берген не чувствовал ничего, кроме неверия. Мысли прокручивались в голове – одни и те же. Словно пластинку заело.

– Я… а-а-а.

Голос продолжал:

– Сейчас мы приблизимся, доктор Алан Берген, потому что Ква’дукс Джейн Холлоуэй настаивает на твоем включении. Мне это действие представляется напрасным, но я обязан повиноваться любому капризу Квасадора Дукса.

Берген, часто моргая, повернулся к Джейн.

Она пристально смотрела в сторону моря.

– Нам нужны идеи, у тебя их нет, Эй’Брай.

Щупальце с всплеском ушло под воду. Берген едва расслышал недовольное ворчание и пощелкивание.

Джейн прищурилась и снова повернулась к нему.

– Алан, ты немного подкован в нанотехнологиях? Да?

Берген покачал головой.

– Минутку, минутку. Как он тебя только что назвал?

Губы Джейн вытянулись в тонкую линию.

– Это сейчас не так уж важно. Я хочу кое-что показать тебе и посмотреть, сможешь ли ты с этим разобраться.

– Ну уж нет. Я думаю, это важно. Что ты натворила, Джейн? Тебе грозит опасность?

Берген схватил Джейн за руку и сжал крепче, чем следовало.

Джейн оттолкнула его.

– Со мной все хорошо. Он назвал меня Квасадором Дуксом, потому что я приняла на себя командование кораблем. А Эй’Брай работает на меня. Он мой подчиненный.

Басовитый голос зазвучал снова в голове у Бергена:

– Так и есть, это верно. Я не мог бы представить себе более идеального главного офицера. Для меня огромная честь служить под началом уважаемого Ква’дукса Джейн Холлоуэй. Мы собрались, чтобы посовещаться. Вы готовы?

На какое-то время Берген решил забыть о нагловатом пришельце.

– Ты командуешь кораблем? Что я слышу? Как это?

– Это сложно объяснить, Алан. Но я объясню, даю слово. Но прямо сейчас у нас есть более важное и срочное дело. Этот корабль напичкан нанитами – микроскопическими роботами, я тебе про них уже рассказывала. Они выполняют множество функций по ремонтным и восстановительным работам на борту. Для проведения этих работ они были запрограммированы Сектилиями, и их действия координируются через Эй’Брая. Но Сектилии не знали, что часть этих нанитов была взломана и перепрограммирована для синхронной атаки на центральную нервную систему всего живого на борту.

Берген нахмурил брови.

– Так вот что произошло с экипажем корабля?

– Да. И в данный момент это происходит с Комптоном. Он борется за жизнь в лечебной ванне рядом с твоей. Не исключено, что то же самое происходит с Аджайей, Уолшем и Гиббсом в капсуле. Нужно найти какой-то способ отключить этих нанороботов или перепрограммировать. Я не знаю, обратимы ли причиняемые ими повреждения. Надеюсь, обратимы. Но узнать об этом наверняка нет никакой возможности.

Берген протянул руку, указал на море.

– А твой приятель разве не спец по таким делам? Зачем тебе я понадобился?

У него в голове снова послышалось недовольное ворчание и щелчки. Он не стал обращать внимания на эти звуки.

– Он пытается решить эту проблему начиная с тысяча девятьсот сорок седьмого года, Алан.

Берген прижал ладонь к затылку.

– Допустим. Но с чего ты взяла, что я преуспею там, где Ктулху[16] потерпел фиаско?

Джейн улыбнулась.

– Ты – не он. Ты мыслишь иначе.

25

Джейн чувствовала себя необычно. Она словно бы делала нечто важное – но что именно, понятия не имела. Она поела и начала путешествовать по коридорам корабля. Маршрут казался ей бесцельным, но тем не менее что-то заставляло ее продолжать путь. Она словно бы обходила дозором свое новое царство и добавляла непосредственный опыт к карте, запечатленной в ее сознании.

Теперь, после пребывания в Саналабреуме, корабль казался ей иным. Здесь царили пугающая тишина и одиночество. Казалось, звездолет был населен призраками. Отчасти Джейн ожидала, что из-за любого угла ей навстречу деловитой походкой может выйти Сектилий.

Алану и Эй’Браю она не будет нужна еще несколько часов. Ей следовало бы поспать, но ею овладело беспокойство. В последние дни она спала в спартанской служебной каюте медицинского центра, чтобы быть поближе к Алану. Каюта была неплохая, но она не предназначалась для постоянного проживания кого бы то ни было из членов экипажа. Это просто было место для отдыха во время долгой вахты без происшествий. Джейн там… не нравилось, поэтому она старалась проводить там как можно меньше времени.

Уговорить Алана и Эй’Брая отдохнуть тоже не удавалось. Эти двое не ведали покоя и сна, когда перед ними возникала интеллектуальная головоломка. Они переговаривались и трудились часами. Пытались придумать, как быть с «бродячими» сквиллами.

Первое решение Алан предложил сразу, но Эй’Брай его почти мгновенно отверг, отметив, что план Алана таит в себе слишком много опасностей, которые ни он, ни сам Алан не смогут предвидеть. За этим потянулись бесконечные исследования, анализ и переводы. Джейн это изнуряло и приводило в отчаяние, потому что она была вынуждена выполнять роль переводчика в области, где она была полным профаном.

Алан довольно быстро осваивал менсентентийский язык, но даже гений, погруженный в язык, не сразу освоит сложную лексику чужой инженерии. Джейн приходилось всякий раз начинать издалека, и все они должны были запастись изрядным терпением для того, чтобы научиться такому сложному общению.

Эй’Брай создал канал ментальной связи с Аланом, и Алан быстро приспособился к Анипраксии. Похоже, это ему нравилось, хотя он в этом и не признавался, поскольку относился с крайним недоверием к Эй’Браю и его мотивам. Он выслушал всю историю, все оправдания, но все это ему очень не понравилось. Он нисколько не скрывал, что, по его мнению, Эй’Брай должен был рассказать обо всем прямо и откровенно с самого начала.

Джейн всеми силами старалась свести трение между ними к минимуму. Поскольку она становилась посредником почти в каждой беседе Алана с Эй’Браем, с ролью примирителя ей пришлось столкнуться с самого начала.

Мало помогало ходу дела и то, что Алан пока оставался в Саналабреуме. Насильственному (пусть и полезному для его здоровья) удерживанию в лечебной ванне он противился так же, как Джейн. Он был человеком беспокойным, подвижным, привыкшим заниматься своим делом.

В данный момент Алан был занят расшифровкой строчек программного кода, и этим ему предстояло заниматься еще несколько часов. Они с Эй’Браем обнаружили и извлекли из Саналабреума Комптона один экземпляр сквилла-злодея и взяли его в плен для изучения. Под руководством Эй’Брая Джейн загрузила его программный код, и теперь Алан изучал его строчку за строчкой.

Он быстро уловил структуру и правила инопланетного кодирования и провел параллели со своими обширными познаниями в программировании.

Он выразился об этом так: «В какой бы уголок Вселенной ты ни отправился, в программах все равно будут только нули и единицы, Джейн».

Джейн шутку не поняла, но и не думала, что Алан ждет от нее понимания. Она и спросить не сумела, что это значит, а Алан уже ушел с головой в расшифровку.

Джейн начала свою прогулку по кораблю довольно давно и все еще шла. Опомнившись от раздумий, она осознала, что остановилась перед межпалубным лифтом. Войдя в кабину, она выбрала на панели значок той палубы, где располагались общественные и личные каюты командного состава экипажа. Вскоре Джейн уже стояла у двери, ведущей в каюту Квасадора Дукса. В этом коридоре все было выкрашено той же самой тускло-зеленой краской, как и везде на корабле. Дверь как дверь, ничем не отличающаяся от других.

Джейн решительно протянула руку к дверной панели. Она знала женщину, которая раньше занимала эту каюту. Эти знания были неспокойными и чужеродными. Джейн видела многие из ее воспоминаний. Нет, не просто видела. На самом деле она в них побывала.

Джейн знала, что такое – быть Ква’дуксом Элией Хатор. Джейн знала все ее любимые места на корабле, знала, кто были ее любовники, какова на вкус ее любимая пища. Джейн видела ее ярость в бою и то, как стоически она переносила трудности. Джейн знала ее – знала, что Элия была умна и решительна, уверена в своих способностях и способностях своей команды. Ее уважали и почитали большинство Сектилиев на борту звездолета. Она была бесстрашной женщиной. Ее потеря стала трагедией. Не так просто было Джейн заменить ее.

Створка двери с еле слышным шелестом скользнула вверх. Джейн ахнула от удивления и, переступив порог, оказалась в просторной комнате, где было не слишком много мебели. Джейн раскрыла рот.

Цвета. Буйство красок.

Все станы были разрисованы крупными разноцветными завитками. Особенно яркой была стена напротив двери. Джейн пошла к ней, чтобы рассмотреть фреску лучше.

Стена была покрыта мощными, широкими мазками такого плотного пигмента, что кое-где поверхность фрески была неровной – с вершинами и хребтами. В верхней трети стены цвет переходил от аметистового к бирюзовому. Тонкие полосы ярких, контрастирующих цветов смешивались так хорошо, что границы между ними можно было различить только стоя вблизи от стены.

На одном участке живопись прерывалась, и проступала тусклая зелень стены, что напоминало работы Ротко[17]. А нижняя часть стены представляла собой этюд в сине-зеленых тонах – сверху краски были светлее, а книзу тона сгущались.

Это было изображение рассвета над огромным морем. Интуитивно Джейн узнала это море, как будто она там побывала, как будто видела своими глазами. Она бережно провела рукой по стене, едва ее касаясь. Может быть, она и вправду там бывала. Не наяву, конечно. Теперь ее воспоминания так перепутались с чужими.

Казалось, пробел между двумя картинами предназначался не для того, чтобы их полностью отделить друг от друга. Они сосуществовали. Они изображали одно и то же место. Это были разные царства одного и того же мира – водного мира. Джейн вдруг поняла, что это – родная планета Эй’Брая. Она отступила назад и посмотрела на картину. Вода и воздух.

Ква’дукс Рагетх Элия Хатор ощущала такую прочную связь с Эй’Браем, что ей захотелось создать картину по его воспоминаниям, которыми он с ней делился.

Джейн «включила» одно из воспоминаний. Она стояла в этой самой комнате, держа большую, широкую чашу с традиционной смесью – раствором минеральной глины, смешанной с ярко-синим пигментом. На столиках поблизости стояло еще много чаш с разными красками. Одни тона были близки к тому, которым она собралась рисовать, а другие чаши содержали краски контрастных цветов. Эти тона она приготовила с большим трудом. От одних чаш исходили сильные химические запахи. Другие источали приятные ароматы, похожие на запахи земли.

Она запустила руку в чашу, зачерпнула в пригоршню прохладную массу, а потом отработанным движением соединила пальцы, чтобы начать наносить краску на стену. Особое внимание она уделяла тому, как стекает краска с каждого из длинных пальцев. С каждым новым цветом она возвращалась к одному и тому же месту и изгибала свое пластичное, послушное тело, чтобы лучше наложить краску. Она создавала блики, цепи холмов и долины, каждым мазком творила текстуру и цвет.

Она рисовала уже довольно давно. Ее пальцы были перепачканы красками, стали холодными и одеревенели. Мышцы рук горели, спина болела, но она почти не обращала на это внимания. Это было ее пространство, и она решила заполнить его чем-то красивым. Она была счастлива, и ей очень хотелось закончить рисунок до того, как кто-нибудь прервет ее занятие.

На миг она остановилась, пробежалась взглядом по своей работе и решила, что она в неплохой форме. А потом она нахмурилась, поняв, что провела рукой по лбу и испачкала его темно-синим пигментом.

Рисование было у нее в крови. Она отрабатывала эту технику с детства и могла бы продолжить обучение, но ее звали к себе звезды. Она не строила иллюзий. Она рассуждала абсолютно прагматично. Ее жизнь, стань она художницей, была бы очень хорошей. Безопасной. Но она знала, что создана для большего.

По мере того как туман воспоминаний развеивался, Джейн воображала, что могло случиться, сложись обстоятельства иначе – если бы сквиллы не разрушили эту невероятную женщину, если бы они смогли встретиться на Земле, как того хотела Рагетх.

Джейн вздохнула и повернулась к фреске спиной. Она вдруг поняла, что на соседней стене были изображены вовсе не геометрические фигуры, как ей показалось сначала. Здесь тоже было изображено некое место, что-то означавшее для Рагетх. Эта картина содержала больше деталей.

С этого ракурса Джейн разглядела, что перед ней – вид Сектилии, вернее, то, как эта планета выглядела с ее спутника, Атиэлле, где родилась Рагетх. Огромный диск Сектилии висел низко над горизонтом – туманная сине-зеленая сфера. Она занимала большую часть картины. Рассвет окружал планету сверкающим разноцветным гало – фиолетовый, коралловый и оранжевый цвета играли на небе, синева которого немного отличалась от синевы неба над Землей. Это было так красиво – эта луна и другая планета в небесах над ней.

К этой комнате примыкали другие, включая и спальню, но пока что у Джейн не было желания осматривать их. В этом помещении стояло немало простой крепкой мебели для сидения. Значит, тут собирались компании. Джейн подошла к предмету мебели, похожему на современный диван, и села напротив одной из картин, чтобы рассмотреть ее во всех подробностях.

– У тебя с ней много общих качеств, – негромко пророкотал голос Эй’Брая у нее в голове.

– Очень любезно с твоей стороны, – с лукавой усмешкой ответила Джейн.

– Я даю тебе оценку вовсе не для того, чтобы ты загордилась. Я наблюдаю, я не льщу.

– Тогда спасибо.

– Не сравнивай себя с ней. Ты превосходишь необходимые для этой должности критерии.

Джейн потупилась и стала рассматривать свои руки, лежащие на коленях.

– Я знаю: ты считаешь, что это так, но от моих следующих шагов зависит судьба многих планет, населенных ни в чем не повинными народами. Это такой тяжкий груз. Я не хочу потерпеть неудачу.

Эй’Брай молча выслушал эти слова. Он ощущал примерно такую же ответственность. Это их объединяло. От этого было немного легче.

Через пару секунд Эй’Брай пророкотал:

– Эти другие миры зовут тебя.

Джейн нахмурилась.

– Они меня пугают.

– Нет. Ты не такая.

Перед мысленным взором Джейн предстало лицо, и она наморщила лоб. Эй’Брай вызвал к жизни одно воспоминание, которое было захоронено очень глубоко. Больше десяти лет Джейн не вспоминала о Моване. Мован был мальчик-абориген, с которым Джейн познакомилась, когда они с родителями путешествовали по бушу в Квинсленде в те месяцы, пока они еще не обосновались на побережье. Больше недели они вдвоем гуляли в буше, пока не настало время уезжать. Как-то раз Мован пришел в их лагерь и сказал Джейн, что хочет отвести ее в особенное место.

Он сжал ее бледную ладошку своей теплой коричневой рукой и повел ее через равнину к скоплению скал и яме в охристой глинистой почве.

Он сказал, что взрослые из его племени толкут в ступе мягкие яркие камни и смешивают полученный порошок с жиром, чтобы получать пасту, которой они затем раскрашивают тело перед тайными танцевальными церемониями, которые порой длятся несколько дней.

Мован взял ярко-оранжевый камень и потер им по плоскому валуну, торчащему из земли. Быстро образовалась горка мелкого оранжевого порошка. Улыбаясь, Мован прижал палец к порошку, а потом провел пальцем линию от кромки волос Джейн через лоб, нос, губы и подбородок. Джейн выбрала маленький желтый комочек охры и измельчила его на другом валуне, поблизости от первого, после чего нарисовала порошком полоски на щеках Мована.

Потом они по очереди разрисовывали друг дружку измельченными камнями – лицо, шею, руки, и результаты их очень веселили. Они превращали друг друга в существ из иного мира. Мован ухмыльнулся и сказал, что его мать разрисовала его сестренку, чтобы у нее побыстрее набухли груди. Джейн рассмеялась и сказала, что у нее пока грудей совсем нет.

Солнце поднялось высоко, стало жарко, и скоро им надоело разрисовывать друг дружку порошками. Тогда они пошли по пустоши, поросшей сухой травой, и наконец вышли к зеленому берегу быстрой речки. Весело хохоча, они смыли с себя краски, а потом занялись кое-чем другим, не менее веселым.

Воспоминания начали таять, и Джейн откинулась на спинку жесткого дивана. Эй’Брай разыскал в ее памяти давно забытые воспоминания об Австралии из времени, не омраченного гибелью отца. Он четко показал, что хочет этим сказать. Она приехала в Австралию ребенком, жаждущим новизны, любопытным и открытым. Последовавшие затем месяцы и годы изменили ее.

Она не просто выросла, стала взрослой. Она всегда считала, что ее склонность к авантюризму, риску, исследованиям, гедонизму просто угасла с годами. Но это было не так. Все это было разрушено страхом – ее собственным и страхом дедушки и бабушки, которые боялись потерять Джейн точно так, как потеряли свою дочь, то и дело исчезавшую в самых глухих уголках планеты. Стоило Джейн чего-то захотеть – на нее сыпалась гора вопросов, в каждом ее действии им всегда виделся самый худший сценарий. Они постоянно напоминали Джейн о смерти отца, и в конце концов она начала сомневаться в любых собственных желаниях, кроме самых повседневных.

Она приучилась никогда не доверять себе.

И тем не менее она почему-то оказалась здесь. Что же удерживало ее от предстоящего приключения?

Определенная тревога была нормальной. Паралич – нет.

Эй’Брай был прав. Стоило только посмотреть на нее в детстве. Она всем была обязана этому ребенку – своей способностью к языкам, любознательности, страстности. Как же она смогла похоронить себя настолько глубоко?

Джейн сняла ботинки и улеглась на невысокий диван. Она так давно толком не спала. После еды ее потянуло в сон.

Она услышала Алана – бормотание его работающего мозга. Если бы Джейн захотела, она могла бы отключить этот звук, но ей это не было нужно. Это было приятно, это успокаивало. Она легла на бок, свернулась калачиком, уложила руки под щеку и поплыла на волнах этого мысленного голоса.

Джейн проснулась от ругательств Бергена:

– Черт! Вот дерьмо! Джейн! Черт, черт, черт!

Джейн приподнялась и села, промокнула слюну у краешка рта и попыталась побороть сонливость.

– В чем дело, Алан? – спросила она, потирая ладонями лицо.

– У нас проблема. Чертовски большая проблема.

В разговор без всяких предисловий вступил Эй’Брай:

– Именно так. Контрмеры уже применяются.

Алан торопливо продолжал:

– Эти наниты запрограммированы на разрушение треклятого корабля, если их обнаружат, Джейн. Мы не погибли по одной простой причине – их осталось мало.

Эй’Брай раздраженно вмешался:

– Нет необходимости в объяснениях. В данный момент я осуществляю ознакомление Ква’дукса Джейн Холлоуэй с деталями.

Джейн едва расслышала голос Эй’Брая, поскольку уже погрузилась в поток воспоминаний о мыслительных процессах Алана за несколько мгновений до начала разговора. Эй’Брай мониторил работу Алана, когда тот трудился над расшифровкой кода и обнаружил, что в самом базовом командном коде сквиллов был искусно спрятан дополнительный программный слой. Эй’Брай указал, что на этот участок кода средний Сектилий скорее всего не обратил бы внимания, а если бы и обратил, то просмотрел бы только поверхностно, потому что в спектре типов сквиллов этот участок кода различался минимально.

А для Алана это оказалось чем-то новым, и он не проигнорировал ни одной части кода. Джейн ощутила вспышки озарения в его сознании, когда воедино сошлись несколько разрозненных частей головоломки. Так же ясно она увидела и сформировавшуюся картину, а Эй’Брай объяснил ей, что она означает в реальном времени.

Даже при обнаружении одного-единственного сквилла и столь интенсивном его изучении он был запрограммирован так, чтобы послать сигнал, получив который все остальные сквиллы-разбойники должны были немедленно прекратить свою деятельность, чем бы они ни занимались, чтобы затем собраться группами вдоль самых важных нейроэлектрических магистралей. Там сквиллы должны были хорошенько совместно потрудиться, дабы одновременно выстроить структуры для создания целой серии петель обратной связи.

Другими словами – саморазрушение. Массивная, чрезмерная, мгновенная перегрузка. И не исключалось, что она уже запущена. Для того чтобы произошел взрыв, не требовалось слишком много сквиллов. Из-за того, что их было немного, на работу просто уйдет больше времени, но все равно они смогут взрывом проделать здоровенную дыру в обшивке. Определить точно, сколько их всего на борту, никакой возможности не было, так же как не было возможности рассчитать время взрыва и то, где он произойдет.

Корабль буквально кишел сквиллами, а сортировать их – нет, это было немыслимо. Только на микроскопическом уровне один сквилл мог уловить различия между собой и другим нанитом. А если сквиллы вдобавок старались замаскировать эти отличия, то их идентифицировать становилось вдвойне труднее.

Джейн встала. Она окончательно проснулась. С бешено колотящимся сердцем она вышла из каюты и поспешила к ближайшему межпалубному лифту. Она была готова отправиться туда, где была нужна. Пока она шагала по коридору, Эй’Брай показал ей, как он уже начал перегруппировывать сквиллов во всех отсеках корабля – так, чтобы они отслеживали любую активность, направленную на разрушение.

Алан вмешался:

– Этого мало, Джейн. Некую порцию этих паршивцев однажды уже упустили, а они способны быстро размножаться с помощью любых подручных материалов. И другие сквиллы их снова упустят. Рано или поздно мы взлетим на воздух, если только не избавимся от всех них одновременно. Это единственный способ, Джейн.

Она уже слышала такой довод раньше.

Слышала и возражение Эй’Брая, который снова вступил в спор:

– Нет необходимости. Неразумно. Целые отсеки «Спероанкоры» будут подвержены взрывной декомпрессии из-за заражения слизнями – как минимум. Пострадают все системы корабля – станут невозможными ремонт и обслуживание. Это возымеет далекоидущие последствия.

– Гораздо более далекоидущие, чем если корабль взлетит на воздух? Неужели? Да перестань! Это же ненадолго, – стал настаивать Алан. – Мы сможем изготовить новых нанитов.

– Ты недооцениваешь период времени, который потребуется для того, чтобы перезаселить корабль сквиллами. Ты оставишь нас в уязвимом состоянии по меньшей мере на время полного оборота вокруг этой звезды, – возразил Эй’Брай.

Джейн, войдя в кабину межпалубного лифта, растерялась. Она не знала, куда направиться.

Алан обратился к ней:

– Джейн, послушай меня. Я этот код, как говорится, только легонечко поскреб и понял, что он был написан какими-то злобными ублюдками, не желавшими, чтобы их выявили ни при каких обстоятельствах. Теперь нам известно, что существовало как минимум два способа, при помощи которых они намеревались убить все живое на борту этого корабля. Кто знает – не запрограммированы ли эти мелкие твари еще на три способа убийства? Каждая секунда промедления – риск для нас. Что, если эти гады уже трудятся над системами жизнеобеспечения, или двигателями, или еще чем-то, чего я себе пока еще даже не представил? Джейн…

Джейн подняла руку. Она приняла твердое решение. Настало время вступить в новую должность.

– Хорошо, – сказала она. – Достаточно. Мы сделаем это. Начинай подготовку к ионному удару, Эй’Брай.

Эй’Брай послушно отозвался:

– Команду понял.

Джейн ощутила легкое облегчение, а потом – сильнейшее волнение. Теперь и вправду все зависело от нее.

Эй’Брай сдержанно проговорил:

– Все бинарные процессоры «Спероанкоры» локально экранированы до определенной степени. Тем не менее наиболее существенная часть корабля зависит от эскутхеона – экранирования наружной части обшивки. С твоего позволения, я начну работу по усилению локального экранирования с одновременным отключением эскутхеона. Подобные меры предосторожности отнимут не так много времени, но значительно повысят вероятность нашего выживания.

Джейн видела, что Эй’Брай встревожен насчет деактивации эскутхеона. Это было рискованно, однако неизбежно.

– Да, конечно. Мы должны защитить компьютеры и все остальное, что способно пострадать. Ты сказал, что ионный удар будет безвреден для живых организмов, верно? Нам не грозит облучение или еще что-то в этом роде?

– Не должно, – сухо прервал ее Алан. – Скажи ему, пусть покажет мне то, что он собирается сделать.

Джейн улыбнулась и прикусила губу, ощущая ментальную вспышку возмущения Эй’Брая. Однако все же он телепатически проиллюстрировал выброс позитивно заряженных ионов и их распространение с помощью магнитной волны по всем уголкам корабля. Крошечные микросхемы каждого отдельно взятого сквилла на борту «Спероанкоры» должны были деактивироваться, стать инертными, бесполезными, фактически – мертвыми.

– По иронии судьбы, именно сквиллы осуществят эту профилактическую работу. Обрати пристальное внимание на детали, доктор Алан Берген. Возможно, тебе придется дать обратный ход этим изменениям вручную, когда для выполнения этих функций не останется сквиллов, – с упреком выговорил Эй’Брай.

Алан ответил ему без неприязни, совершенно зачарованный образами и понятиями, предоставленными ему Эй’Браем:

– Задачу понял.

Джейн с интересом наблюдала за тем, как их общение переходит от стадии антагонизма к стадии, где один – заслуженный учитель, а другой – старательный ученик.

Ей ужасно не хотелось их прерывать. От волнения у нее противно сосало под ложечкой. И все же она вложила в свой мысленный голос авторитарную нотку:

– Есть еще кое-что, что мы должны сделать до ионного удара.

26

Джейн взгромоздилась на краешек огромного капитанского кресла и не слишком изящно подвинулась к спинке. Это напомнило ей о том, как она в детстве забиралась на взрослый стул и радовалась, что никто ее в этот момент не видит. Со временем ей было нужно придумать, как садиться в это кресло более достойно. Наверняка кресло было снабжено каким-то регулировочным механизмом, но сейчас у Джейн просто не было ни секунды времени с этим возиться.

Отсек управления казался просто-таки нелепо громадным, когда здесь находилась только она одна. Джейн застегнула довольно сложную пряжку ремня безопасности и увидела перед собой четыре ряда поблескивающих огоньками пультов и перед каждым из них – пустое кресло пилота. Еще дальше располагался гигантский экран, на который проецировались изображения нескольких астероидов и далекого серого шара. Джейн предположила, что это Юпитер. Эй’Брай говорил ей, что ее физическое присутствие в командном отсеке необязательно, но ей показалось, что она должна находиться именно здесь.

От напряжения у Джейн разболелись мышцы, но она приготовилась к худшему. Покачав головой, она подумала: «Если все пойдет худо, я, по крайней мере, пристегнута». Эй’Брай ждал, когда она приступит к командованию, и ей передавалось его волнение.

Она дала команду.

Отсек управления тут же исчез. Мысли Джейн устремились в недра корабля пугающе резким рывком. Ей казалось, что от одного удара сердца до другого проходит минута.

Она почувствовала, как включились двигатели – это была вспышка, которая на миг ослепила ее. Корабль жил, грохотал, урчал вокруг нее, через нее. От жара у Джейн все расплывалось перед глазами. Что-то вращалось, копилась инерция… пролетали микросекунды… энергия активно преобразовывалась в силу, а затем – в движение.

Они тронулись с места.

Джейн ощутила движение – через Эй’Брая.

С ее губ сорвался победный смех. Дрожа от волнения, Джейн сжала край пульта управления с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели. «Я делаю это!»

Она ощутила, как отступило напряжение Эй’Брая. Он тоже радовался чувству движения. Волны одобрения накатили на Джейн.

А третий участник круга Анипраксии беззвучно кричал «ура». От Алана исходили тепло и гордость. Джейн услышала, как он прошептал: «Моя девочка! Молодчина!»

Эй’Брай передавал ей сложные уравнения, с помощью которых осуществлялось перемещение в трехмерном пространстве. Джейн осуществляла физическую передачу данных от Эй’Брая бортовому компьютеру для исполнения команд.

Она глубоко дышала, стараясь не сорваться с этого нового уровня управления кораблем, сохраняя при этом связь с самой собой и своим физическим окружением. Расстояние быстро сокращалось. На большом экране перед Джейн возникло изображение космической капсулы. Настало время перейти к новому уровню сложности.

– Пожалуйста, установи связь с «Провиденс», Эй’Брай, – сдержанно скомандовала Джейн.

– Исполняю, Ква’дукс Джейн Холлоуэй.

Джейн села прямее и сосредоточилась на изображении «Провиденс». Эй’Брай перебирал потоки данных, исходящих от множества датчиков, направленных на капсулу.

Джейн начала осознавать преимущества анипраксической связи. На самом деле это было просто гениально. Значительно снижался объем информации, которую нужно было произносить вслух, – все получалось и передавалось мысленно в реальном времени. Стоило Эй’Браю заметить что-то важное – и Джейн немедленно узнавала об этом. А когда счет шел на секунды, это могло означать спасение чьей-то жизни.

– Я не могу понять, Эй’Брай. Они еще движутся?

– Только по инерции. Электрическая мощность на борту минимальна. Канал для связи открыт. Можешь говорить.

Если сопла уже не горели, это был хороший знак – на это надеялась Джейн. Она прокашлялась, поскольку уже по меньшей мере сутки не говорила вслух.

– Говорит Джейн Холлоуэй. «Провиденс»? Слышите меня?

От тревоги у нее до боли засосало под ложечкой. Неужели они проигнорируют ее? Неужели Уолш так разозлился после их последнего общения, что не станет отвечать?

В последний раз он говорил с ней резко, безапелляционно, а разумных доводов почти не приводил. Похоже, он явно был инфицирован. Беседа могла получиться жесткой. Уолш мог воспротивиться возвращению на «Спероанкору». Джейн оставалось надеяться на то, что за прошедшие часы Аджайе удалось немного смягчить настроение Уолша.

Джейн нетерпеливо забарабанила пальцами по краю пульта. Неужели было слишком поздно? Не произошла ли на борту капсулы непоправимая катастрофа?

– Я повторяю: «Провиденс», ответьте. Говорит Джейн Холлоуэй. Я готова и способна оказать вам помощь.

Тишина.

Они уже обсудили несколько способов – как быть, если «Провиденс» так и не ответит. Ни один из этих подходов не был хорош. Если капсула до сих пор летела с высокой скоростью, все очень сильно осложнялось для Джейн и становилось опасно для людей на борту капсулы.

Почему же они не отвечали? Не мог ли Уолш сойти с ума? Может быть, все трое лежали в маленькой тесной капсуле парализованные? Не совершил ли кто-то из них фатальную ошибку? «О господи, мне нужно было действовать раньше!»

– Ты их чувствуешь, Эй’Брай? – спросила Джейн.

Он отозвался холодно:

– Я ощущаю трех индивидуумов. Похоже, между ними происходит перепалка.

Джейн сдвинула брови.

– Значит, они слышали мое сообщение?

– Думаю, да, Ква’дукс Джейн Холлоуэй.

– И канал связи по-прежнему открыт?

– Ответ утвердительный.

Джейн села прямее, не отрывая глаз от капсулы на экране. Там разыгрывалась какая-то драма, а она ничем не могла помочь.

– «Провиденс», на связи Джейн Холлоуэй. Я хочу, чтобы вы знали о том, что доктор Берген разработал надежное решение проблемы нанитов. Здесь, на борту «Спероанкоры», мы их всех истребим с помощью строго контролируемого электромагнитного импульса. Если вы не сможете или не захотите состыковаться с нами в ближайшее время, я буду вынуждена применить другой метод для того, чтобы взять вас на борт. Я не позволю вам доставить нанитов на Землю. Прошу вас, отвечайте.

И опять потянулись минуты.

Ментальный голос Алана воскликнул:

– Джейн, у нас нет времени миндальничать с ними! На каждом треклятом наните тикает часовой механизм!

Эй’Брай заворчал, но не выразил ни согласия, ни несогласия.

Джейн нахмурилась.

– Знаю, знаю.

Алан нетерпеливо проговорил:

– Просто сцапай их, как мы договорились.

Джейн вздохнула.

– Алан, я не такая ловкая, как ты думаешь.

– Джейн, так выпусти меня из этой треклятой штуки! – Алан не скрывал отчаяния, но добавил помягче: – Я хочу помочь тебе.

– Ты здесь ничего сделать не сможешь. Эти решения должна принимать я. Я должна это сделать.

Джейн закрыла глаза и сосредоточила свои мысли на расстоянии между капсулой и «Спероанкорой». Она превращала множество миль в футы, и вот наконец капсула выросла в размерах на экране. Джейн жалела только о том, что не может заглянуть внутрь «Провиденс».

А потом она вспомнила кое-что и придвинула свое сознание ближе к сознанию Эй’Брая. Словно бы мышка прижалась к слону. Джейн это понимала. Но ей было все равно, потому что эта мышка была повелителем слона.

– Я хочу, чтобы ты показал мне, что там происходит, – сказала Джейн Эй’Браю.

– Не советую.

– Почему?

Джейн прищурилась. Но Эй’Брай был для нее на самом деле открытой книгой. Он мог рекомендовать ей не соваться на капсулу, но запретить не мог, если она примет такое решение.

– Ты эмоционально привязана к своим коллегам. В лучшем случае это приведет к негативному воздействию на твою психику. В худшем может пострадать твоя природная способность к Анипраксии. Для такого риска нет необходимости. Есть явные свидетельства того, что они в данный момент не такие, какими были прежде. По моей оценке, они не смогут действовать так, как ты рассчитывала.

Джейн кивнула и полностью сосредоточилась на себе. Она была расстроена, но к такому сценарию она была мысленно подготовлена.

– Хорошо. Мы уравняем скорости, как договорились.

У нее в голове зазвучал голос Алана – вернее, его мысленный шепот:

– Я знаю: ты сможешь это сделать, Джейн.

Джейн сжала губы и вложила всю свою ментальную энергию в точную формулировку команд. «Спероанкора» устремилась вперед, вдогонку за капсулой.

Джейн приказала бортовому компьютеру:

– Открыть наружный сервисный люк на палубе тридцать семь, подготовить отсек два-четыре-шесть и отключить в этом отсеке искусственную гравитацию.

Она сразу почувствовала, как они открываются – эти гигантские гаражные ворота в космосе. Эй’Брай подтвердил, что гравитация отключена.

Каждую секунду Эй’Брай производил сложнейшие расчеты. Цифры проплывали перед мысленным взором Джейн. Происходило выравнивание курсов кораблей, и Джейн ждала наилучшей формулы.

– Траектория и скорость в данный момент оптимальны, Ква’дукс. Можешь приступать к включению боковой тяги.

Время настало. Если расчеты Эй’Брая окажутся ошибочны или если Джейн применит их неправильно, все будет потеряно. Даже при таких низких скоростях капсула не была настолько уж прочна. Она не была предназначена для импульсов такой силы и могла сплющиться, как алюминиевая фольга. Регулировка давления ничего не даст. Все трое умрут почти мгновенно в космическом вакууме.

– Да, – согласился с размышлениями Джейн Эй’Брай. – Но других вариантов нет. Если мы не вмешаемся, они погибнут. Ты даешь им надежду.

Джейн вздернула подбородок.

– Верно. Включить боковую тягу.

Нос «Спероанкоры» сохранил свое положение. Звездолет держал курс и скорость параллельно с «Провиденсом». Хвост корабля вот-вот должен был поравняться с капсулой.

Джейн затаила дыхание.

Эй’Брай добавил на экран изображение с камеры внутри двести сорок шестого отсека. Капсула «Провиденс» вырастала в размерах с пугающей скоростью. Сердце Джейн выстукивало бешеный ритм.

– Приготовиться к отключению боковой тяги, – тактично напомнил ей Эй’Брай.

– Да, да. Отключить боковую тягу по моей команде, – приказала Джейн компьютеру.

«Спероанкора» резко дернулась.

Джейн бросило вперед, ремни безопасности врезались ей в грудь и живот.

– Так не пойдет!

– Спокойствие. Мои расчеты безупречны. Ожидай, Ква’дукс.

Расстояние между кораблями составляло считаные дюймы.

Джейн непроизвольно прижала руку к губам и не дала себе прокричать: «Прекратить!»

Вытаращив глаза, она увидела, как «Провиденс» катится по полу двести сорок шестого отсека.

– Ква…

– Отключить! Отключить!

Капсула ударилась о дальнюю стену отсека и завертелась на месте, но Джейн с Эй’Браем, соединенные ментально, решили, что больших повреждений не произойдет. Наконец капсула замерла около открытой двери отсека и повисла там, чуть-чуть накренившись набок, всего в нескольких дюймах от пола, как только уравнялось движение обоих кораблей вперед.

Джейн шумно выдохнула.

– Закрыть наружный сервисный люк двести сорок шестого отсека, восстановить давление в отсеке и включить искусственную гравитацию. Включить ионный импульс.

Джейн расстегнула ремни безопасности, встала и направилась к выходу.

У нее в голове зарокотал голос Эй’Брая:

– Ионный импульс был применен успешно, Ква’дукс. Все квиллы обездвижены и перестали функционировать.

– Мы их взяли. Пора выйти из леса, так что давайте-ка подыщем безопасное место для парковки, – сказал Алан.

Ментальный голос Эй’Брая прозвучал сдержанно и решительно:

– Это место подойдет, Ква’дукс, если твое желание будет таково.

Джейн пожала плечами и нажала клавишу в кабине ближайшего межпалубного лифта. Что делать дальше, они еще не обсуждали. Важнее всего был ионный импульс и спасение экипажа «Провиденс», но спасение пока еще не было завершено.

Джейн вдруг осознала, что осуществленный ею только что маневр мог быть зарегистрирован на Земле. Кроме того, там на протяжении нескольких последних дней могли быть получены тревожные сообщения с «Провиденса». Наверняка руководство в Хьюстоне и Вашингтоне было вне себя от тревоги и волнения. Нужно было как можно скорее отправить им успокаивающее объяснение. Но с этим придется еще несколько минут подождать.

– Хорошо. Тогда давайте еще немного побудем здесь, – рассеянно проговорила Джейн.

– Полная остановка, Ква’дукс?

Джейн вздохнула.

– Да, полная остановка.

– Было бы благоразумно надеть защитные доспехи перед приближением к кораблю.

– Эй’Брай…

– Твои коллеги не в себе. Их действия непредсказуемы. Я призываю к твоему благоразумию, Ква’дукс.

Голос Эй’Брая вибрировал от волнения.

Джейн покачала головой, вспомнив о реакции Алана на доспехи.

– Не хочу их напугать.

– Вряд ли это имеет значение. Одного баллистического снаряда будет достаточно, чтобы ты погрузилась в сумерки. Лучше предотвратить, чем потом горевать.

В рассуждениях Эй’Брая было много эгоизма, но он был прав – с этим Джейн была вынуждена согласиться. Она лелеяла ребяческую надежду на то, что одного ионного импульса хватит для того, чтобы излечить ее товарищей. Но это было далеко от реальности. Если она действительно хотела их спасти, ей следовало защитить себя от них. Джейн разделась догола, сложила свою одежду и убрала в бронированный ящик, после чего облачилась в доспехи.

Доспехи сразу же приспособились к форме ее тела, даже бандаж на правом бедре был учтен. Скафандр обхватил Джейн и слегка сжал – словно теплые объятия. Появился дисплей-индикатор. Джейн отключила его опции силой мысли.

Голос Эй’Брая завибрировал бурно, радостно – раньше Джейн такого не слышала.

– Маневр прошел более чем удовлетворительно, Ква’дукс Джейн Холлоуэй. Мы прекрасно работаем вместе, невзирая на то что наш союз был создан совсем недавно. Как я и предсказывал, мы с тобой составили единство, намного превосходящее сумму его компонентов. Нас ожидает восхитительное будущее. Занимательнейшие истории будут вплетены в величественные полотна повествований об этом прекрасном дне. Женщина-терранка, Квасадор Дукс Джейн Холлоуэй и сисликс Кубодера, Эй’Брай.

Джейн ничего не ответила. Ее вовсе не привлекали слава и почет на какой-то далекой планете. И Эй’Брай это знал.

На самом деле ему слава и почет тоже не были особо нужны. Но ему гораздо проще было произносить подобные речи, чем просто поблагодарить Джейн за сотрудничество, за то, что она согласилась на роль, исполнять которую не хотела – и Эй’Брай об этом прекрасно знал. Но Джейн понимала его чувства. В каждом их разговоре всегда существовал подтекст, подводное течение. А она пока не готова была к такому общению. Все было слишком ново для нее.

Она потянулась и размялась в доспехах, заставляя проснуться мышечную память, необходимую для умелого управления скафандром. Затем она развернулась и направилась к двести сорок шестому отсеку.

Капсула была заперта изнутри. На все попытки Джейн начать переговоры никто не реагировал. Стоя рядом, она слышала приглушенные голоса. Время от времени капсула начинала вибрировать.

Через какое-то время Джейн включила резак, вмонтированный в доспехи, и аккуратно провела им по окружности люка.

Послышалось громкое шипение – начало выравниваться давление между двумя помещениями. Джейн ухватилась за края люка и потянула его на себя очень медленно – чтобы никого не испугать.

Даже несмотря на то что Эй’Брай так старательно подготавливал ее к тому, что она может увидеть, Джейн был совершенно шокирована. Уолш лежал в углу без движения. Остановившийся взгляд, остекленевшие глаза. Аджайя сидела верхом на Гиббсе и методично колотила его кулаком по лицу. Гиббс поджал колени к груди и, распрямив их, столкнул с себя Аджайю. Та схватила какой-то прибор и подняла его над головой, но тут она заметила Джейн.

Джейн отступила на шаг.

– Аджайя? Это я, Джейн, внутри этого скафандра.

Аджайя зарычала. Ее взгляд стал хищным, свирепым. Она выскочила в отверстие люка и повалила Джейн на пол.

Дисплей-индикатор предложил Джейн несколько вариантов. Один из них представлял собой инъекцию успокоительного средства. Эта идея Джейн очень понравилась. Доспехи рассчитали массу тела Аджайи и приготовили дозу лекарства.

Аджайя была в бешенстве. Она брызгала слюной, волосы развевались вокруг ее перекошенного лица.

Джейн не сопротивлялась. Она решила не двигаться до того момента, как будет готова доза для инъекции, чтобы ненароком не поранить Аджайю.

Изнутри капсулы послышался шум. Это Гиббс выбирался из люка. Его лицо было залито кровью и распухло. Аджайя отпустила бронированный шлем Джейн, которым усердно колотила по полу, и повернула голову к Гиббсу. Она одарила его диким взглядом.

Отличная возможность. Джейн вкатила ей укол в живот.

Аджайя выгнулась назад и закричала, но в следующею же секунду обмякла и рухнула на Джейн.

Джейн столкнула ее на пол и рывком встала на ноги. Она протянула Гиббсу руку:

– Это я, Рон. Это Джейн.

Он медленно покачал головой и, согнув ноги в коленях, начал обходить ее по кругу. Он был похож на охотящегося кота, готового в любой момент совершить бросок, но при этом он опасливо изучал ситуацию, прежде чем решиться на следующий шаг.

Джейн поняла, что Гиббс может ускользнуть через дверь в коридор. Ей вовсе не улыбалась мысль о том, чтобы гоняться за ним по всему кораблю. Она еще и вопрос не успела сформулировать, как Эй’Брай заблокировал дверь.

Похоже, это вынудило Гиббса принять решение. Он налетел на нее и с силой прижал спиной к обшивке капсулы. Но у Джейн наготове была новая доза успокоительного. Секунду спустя все было кончено.

Джейн уложила Гиббса на пол и, отойдя назад, обозрела картину происшедшего. День выдался бурный, она немного устала. Что бы она стала делать, если бы снотворное, которому исполнилось несколько десятков лет, не подействовало? Ей даже не хотелось гадать.

Эй’Брай молчал. Не он был виноват в появлении нанитов-злодеев. Джейн не могла ругать его за это. Когда люди попали на борт «Спероанкоры», их ожидал миллион всевозможных рисков, и еще миллион их ожидал, когда они остались без защитных скафандров. Наниты были запрограммированы на поиск гуманоидов и заражение их. Еще чудо, что Джейн и Алан не заразились.

Теснота внутри капсулы позволила сквиллам-разбойникам инфицировать всех троих и быстро размножиться. Эй’Брай был прав, когда отговаривал ее мысленно заглянуть в капсулу, – нет, Джейн совсем не хотелось бы сейчас оказаться в голове у любого из троих своих спутников.

Всем троим предстояло провести порядочно времени в Саналабреумах. Оставалось только надеяться, что лечебные ванны сумеют им помочь.

Джейн быстро вышла в коридор, чтобы взять оставленные там носилки, на которые она уложила Гиббса, Аджайю и Уолша. Уложила горой. Не слишком этично, да – но они не могли об этом узнать, а ей нужно было как можно скорее доставить их в медицинский отсек.

Джейн сняла шлем и покатила носилки к ближайшему межпалубному лифту. Худшее осталось позади. Настало время расстаться со всем, что ее так тяготило в прошлом, и посмотреть вперед.

Будущее представлялось Джейн неописуемым, враждебным, пугающим… но волнующим.

Она ждала его с нетерпением.

27

Спрут сказал, что Джейн в капитанской каюте – вернее, в каюте Ква’дукса. Без разницы. Она поселилась там и, наверное, теперь называла это домом, и в данный момент находилась там. Берген расхаживал по коридору рядом с дверью этой каюты, стараясь хромать как можно менее заметно и репетируя то, что собирался сказать Джейн… лишь бы только все получилось правильно.

Где мы?

Что между нами, Джейн?

Или…

Какое место я занимаю в твоей жизни?

У нас есть будущее?

Ты хочешь, чтобы оно было?

Чего ты хочешь?

Дело… в моей ноге?

Ох. Нет. Берген опустил глаза и посмотрел на свою ногу, скрытую штаниной свежего летного комбинезона. «Ничего не говори про треклятую ногу. Просто расслабься. Улыбайся. Будь чертовски очарователен, и все будет хорошо».

Все шло замечательно до тех пор, пока все не испортил чертов Спрут. Всех подробностей Берген не знал, потому что долго пролежал в дурацком желе, но похоже, Спрут получил от Джейн что хотел и с тех пор она стала другой.

Он покачал головой. Они выжили, уцелели. Наверное, только это и было важно по-настоящему. Все шестеро вернутся живыми – пусть и не совсем невредимыми. Совсем недолго осталось ждать обычной жизни – по крайней мере, большинству из них. Насчет Уолша Берген не был так уж уверен.

Он гадал, включила ли Варма в свой отчет о миссии рассказ о происшествии, случившемся несколько дней назад, когда они решили досрочно извлечь Уолша из гелевой ванны, готовясь к сегодняшнему собранию. Уолш был не в себе – плохо ориентировался, засыпал на ходу, а потом у него начался эпилептический припадок, так что его поспешно уложили обратно в ванну, чтобы еще какое-то время там помариновать.

Ничего хорошего. Проклятые наниты, видимо, успели порядком повредить центральную нервную систему Уолша. Однако Комптон был заражен самым первым, а он теперь чувствовал себя нормально, так что теоретически и Уолш мог поправиться. Берген не мог не думать о том, какова ирония судьбы – все получилось не так, как думал Уолш, но только у него болезнь развилась до столь серьезной стадии.

Теперь они уже были так близко к дому. Джейн могла доставить их домой буквально за несколько часов. Берген почти ощущал аромат жареной картошки. Вернутся – станут героями. Мало того – они привезут домой потрясающую техническую новинку. Ничего подобного люди никогда не видели. Берген предвкушал мгновения, когда начнет разбирать этот корабль и изучать каждый его уголок и винтик. Он уже мысленно подбирал команды инженеров и давал им начальные задания.

Он развернулся на сто восемьдесят градусов и решил, что уже слишком долго тут бродит из стороны в сторону. Если он сам не войдет сейчас к Джейн, то Спрут, чего доброго, сообщит ей, что он здесь – если до сих пор еще не сказал.

Берген, как только он покинул гелевую ванну, сразу решил думать о Спруте как можно реже. Уж слишком сильно его сбивало с толку обилие лишних мыслей и прочей дребедени. Нет, для решения кризисной проблемы это имело свои преимущества, конечно, но в остальном – полная чушь. Просто-напросто другая форма общения, а Берген предпочитал живую речь, так что – увольте от вашей телепатии.

Он понимал, что со временем может привыкнуть к Анипраксии, но его к этому не тянуло. В этом было нечто вроде ложной рекламы. И это ни капельки не приближало его к Джейн. Даже, пожалуй, совсем наоборот.

Может быть, он вел себя по-детски, глупо. Очень может быть. Только ему было плевать. Чертовски плевать.

На самом деле поначалу было здорово – изучать технику пришельцев, разгадывать загадки, предложить решение – и оказаться правым. Это было то, ради чего он жил. А потом, когда он поправился и когда ему был установлен кибернетический протез, у него были долгие беседы с Эй’Браем о технике, теоретической физике, астрономии – словом, обо всем, к чему у Бергена лежала душа. Не будь этих бесед – он бы, пожалуй, съехал тут с катушек.

От одного только понятия Анипраксии у него голова шла кругом. Это было не какое-то там паранормальное мумбо-юмбо. Не колдовство. Это было чертово квантовое взаимодействие!

На квантовом уровне частицы внутри органелл, расположенных в головном мозге Эй’Брая, приходили в состояние единства с органеллами мозга того, с кем он вступал в Анипраксию, и это позволяло наладить общение более скоростное и информативное, нежели речь. По идее, это было невозможно, но Спрут сказал, что у человечества квантовая механика пребывает в состоянии младенчества. А существовали еще миры, дальше которых взгляд человечества еще не простирался.

Но наглость этого малого… Его собственническое отношение к Джейн… его надменная самоуверенность по отношению ко всему на свете – нет, это было слишком. Берген отлично понимал, что у них слишком много общего. Может быть, в этом и была загвоздка. Он перестал быть нужен Джейн, потому что у нее появился этот Спрут. Берген чувствовал себя ничтожеством. Он был совершенно раздавлен.

Мать твою…

Алан разжал руку, собравшись постучать, и распластал ладонь по поверхности двери. Он прижался к двери лбом и зажмурился.

Джейн… Ее трудно было узнать. Куда подевалась ее мягкость? Теперь ее губы были все время сурово сжаты, а улыбалась она очень редко.

Но они летели домой. И потом все могло сложиться очень хорошо. Если он все не испортит, конечно.

А пока Джейн, похоже, предпочитала не рисковать. В последние недели он пытался сблизиться с ней, сделать их отношения более теплыми, но Джейн оставалась холодной и деловой, и в итоге Берген неохотно оставил ее в покое.

Она действительно была занята. Она методично обходила все палубы, кишащие тварями, и в итоге уничтожила их всех до единого. Потом она приступила к ремонтным работам – но не так, как можно было бы ожидать. Она собрала новоизготовленных сквиллов и вручную распределила их по критическим точкам корабля – машинному отсеку, отсеку жизнеобеспечения и всем прочим местам, которые были сильно повреждены мерзкими слизнями. Это отнимало много времени, и Джейн трудилась сутками. С того момента, как Берген выбрался из треклятой ванны с желе, он пытался помогать Джейн, но ощущение у него было такое, будто он ей только мешает.

Он не был нужен ей как человек, умеющий орудовать отверткой. Это было обидно. Но Берген старался не зацикливаться на этом. Он, мать твою, не был нытиком.

А это было немало. Он это понимал. Он был не дурак. Просто он считал, что Джейн не обязана все это делать и переносить сама. С ее стороны не было проявлением слабости опереться на него – хотя бы немного, когда никто не смотрел. И Бергену была нестерпима мысль о том, что единственным, на кого готова опереться Джейн, был проклятый телепатический космический Спрут.

Если бы только он мог пробиться через возникший между ними барьер. Если бы только мог вернуть прежние отношения – игривую болтовню, теплые взгляды, улыбки, от которых светились ее глаза, а у него просыпалось желание.

Берген стукнулся лбом о дверь и спохватился, поняв, что фактически постучал. Чтобы исправить ошибку, он громко забарабанил по двери кулаком, после сделал несколько шагов назад.

Джейн открыла дверь и встретила его немного удивленным взглядом.

– Алан? Скоро начнется телеконференция. Ты готов?

Берген посмотрел на часы. Если можно побледнеть мысленно, то с ним именно это и произошло в этот момент. Он попусту истратил почти все свободное время. А собирался прийти пораньше и потолковать с Джейн по душам. Долго и сердечно.

Он все испортил. Опять.

Он вымученно улыбнулся и столь же вымученно принял расслабленную позу.

– Да. Да. Я просто надеялся перемолвиться с тобой словечком до начала.

Джейн сдвинула брови.

– Только что выпущена новая партия сквиллов. Я собиралась запустить их в систему электроснабжения, а потом пройти в отсек управления. Пойдешь со мной?

На сей раз Берген улыбнулся от души. Наблюдать за разбегающимися блестящими ордами нанитов было очень весело. Они струились потоками и на глазах исчезали, чтобы приняться за свою невидимую работу. Но все же у Бергена засосало под ложечкой.

– Конечно. Безусловно.

Берген искоса одобрительно посмотрел на Джейн. Она облачилась в какую-то инопланетянскую форму весьма экзотического вида, скроенную из плотной бежевой ткани. Асимметричный пиджак, или, скорее, китель, имел высокий стоячий воротник, обхватывавший шею Джейн. Похоже, из-за этого воротника она была вынуждена ходить с вздернутым подбородком, отчего производила такое впечатление, будто хоть немного, но нуждалась в защите. Одна из находящих друг на друга пол кителя была густо покрыта вышивкой в тон ткани. Вышивка была поделена на три неравных участка, и каждый по-своему обвивал торс Джейн.

Одна часть вышивки шла по груди и поднималась к воротнику. Другая часть вилась под грудью. Третья обхватывала бедра. Вышивка опускалась вниз длинными узкими полосами, которые по спирали шли вокруг и заканчивались замысловатыми узелками на другой поле кителя. Эта одежда в отличие от туник не была просторной, она сидела на Джейн плотно и подчеркивала ее формы. В общем, это был весьма впечатляющий наряд, и Джейн в нем выглядела строго, по-командному. Все бы хорошо, если бы Бергену одеяние так сильно не напоминало смирительную рубашку.

Некоторое время они шагали молча, и единственным звуком, нарушавшим тишину в коридоре, было негромкое жужжание и постукивание протеза Бергена. Джейн, как водится, шла поджав губы. Бергену хотелось взять ее за руку, но он боялся это сделать. И вдруг у него вырвалось:

– Я что-то сделал такое, чем рассердил тебя?

«Черт… Я же не об этом хотел спросить…»

Джейн остановилась и вопросительно посмотрела на Бергена.

У него возникло такое чувство, будто к нему в мозг забираются щупальца Спрута. Берген постарался выставить мысленный блок, но похоже, опоздал.

Джейн побледнела. Неужели почувствовала себя виноватой?

– Алан? Я не хотела сделать тебе больно.

Он стиснул зубы и произнес одними губами слова, которые ему самому показались злобными – а почему, он этого не понял.

– Ты не сделала мне больно, черт побери!

– Дело не в том, что я не хочу… Просто, у меня столько дел. Это вступление в должность далось мне с трудом. Я думала, ты это понимаешь. Я пытаюсь приспособиться. Я пытаюсь принимать важные решения. Дело не только в нас с тобой.

Берген смотрел на нее, пытаясь осознать ее слова, ее тон, но его чувства приблизились к точке кипения.

– Ты от меня отключаешься, – произнес Берген и вздрогнул. Почему это прозвучало как обвинение?

Джейн покачала головой и проговорила жалобно:

– Нет. Никогда. Отключись от меня – и ты это почувствуешь.

Берген отступил от нее на шаг. Его сердце билось с болью.

– Я отключился от Спрута. Разница есть, Джейн?

Она явно обиделась, и Берген тут же пожалел о сказанном.

Взгляд Джейн стал более суровым.

– У меня на это сейчас сил нет. Ты просто не мог хуже времени выбрать.

У него воображение разыгралось? Ему померещилось – или она едва не произнесла только что «как обычно»? Или треклятый Спрут влез в их разговор и хитро скормил им обоим эту подсказку, чтобы их рассорить? Но имело ли это значение?

Его сердце кричало: «Обними ее! Поцелуй! Скажи ей „Мы можем быть счастливы!“».

Но он кивнул и скрипнул зубами.

– Все правильно. Забудь.

– Алан, пожалуйста, постарайся понять. Сейчас… просто, наверное, сейчас… не наше время.

Берген еще пару секунд смотрел на нее, в ее полные боли глаза, а потом развернулся и ушел в другую сторону. Один.

28

Джейн смотрела на оживший экран. Почти весь экран занимало темное пространство без звезд, лишь с одной стороны светился тонкий полумесяц. Джейн привела корабль в стационарную позицию, и он завис с дальней от Земли стороны Луны.

Представлялось разумным на время выдержать значительное расстояние между «Спероанкорой» и Землей. Вряд ли кто-то мог быть в курсе местоположения звездолета, кроме правительства США. Другие могли получать какие-то данные со спутников, но не могли их толком интерпретировать и не смогут еще несколько недель, а то и месяцев. А к этому времени корабля на этом месте уже не будет.

Джейн остро ощущала присутствие Бергена, прислонившегося к дальней стене. Он стоял, сложив руки на груди, и всем своим видом демонстрировал равнодушие и неодобрение. Джейн было не по себе, ее мучила совесть. Ей ужасно не хотелось снова отстранять его от себя, но у нее была уйма причин считать, что она действует правильно.

Когда он пришел к ней – издерганный и смущенный, –  ничего ей не хотелось так сильно, как броситься в его объятия. Но сейчас было неподходящее время для того, чтобы отвлекаться и дать разгореться роману. Отношения Бергена с Эй’Браем были почти враждебными. А Берген был нужен на Земле. Все стало так сложно…

Но самое главное… ей хотелось, чтобы он сумел сделать свободный выбор, чтобы он не был втянут в то, чего на самом деле не хотел. Эта мысль не давала ей покоя, пока она не заставила себя сосредоточиться исключительно на здесь и сейчас.

Остальные ходили по отсеку, негромко переговариваясь. Их мысли были полны мечтами о доме и родне, и их волнение было заразительным. Присутствовал весь экипаж «Провиденса», кроме Уолша, который все еще находился на лечении в Саналабреуме. Вскоре он должен был поправиться.

Первым из заболевших выздоровел Комптон. Вскоре после ионного импульса его ванна вдруг резко опустела, и в ней остался испуганный обнаженный Томас Комптон, лежащий на дне и таращащий глаза на Джейн. В этот момент Джейн только-только успела уложить в ванну накачанную снотворным Аджайю, но ощутила тревогу, обернулась и увидела Тома. Он помолодел лет на десять и сказал, что никогда не чувствовал себя лучше. В этот миг Джейн испытала ни с чем не сравнимую радость. Это был счастливый, воодушевляющий момент. Ни с чем не сравнимое облегчение.

И вот теперь Комптон похлопывал Гиббса по спине, в то время как они весело обсуждали, какое блюдо съедят первым делом, как только окажутся на Земле. Это было нормально и ужасно радовало.

Гиббс подзуживал Комптона:

– Да ладно тебе, Попс, лучше отбивную слопать! Или еще что-нибудь вкусненькое вроде суши. Зачем тебе понадобилась любимая еда твоих стариков?

Комптон сделал большие глаза и хмыкнул:

– Просто ты никогда не пробовал тушеную картошку в горшочке, которую готовит ма, иначе бы не говорил такого.

– Корейское барбекю? Не смеши меня! – воскликнул Гиббс.

Джейн сдержала улыбку и взглядом попросила друзей затихнуть. Пора. Гиббс и Комптон вытянулись по стойке «смирно». На экране возникло изображение главного зала Центра Управления Полетами. Джейн быстро пробежалась взглядом по экрану и поняла, что присутствует все руководство.

Несколько дней назад она отправила на Землю подробные отчеты от каждого участника экспедиции. Теперь предстоял опрос по материалам этих отчетов и принятие дальнейших решений.

Гордон Бонэм, администратор НАСА и генерал-майор, вышел вперед и сдержанно кивнул. Он изредка поглядывал на монитор, который не был виден на экране.

– Экипаж «Провиденса», я рад видеть вас в добром здравии. Не вижу среди вас командира Уолша.

Джейн вздернула подбородок.

– Командир Уолш все еще проходит курс лечения по поводу заболевания, описанного в моем отчете, генерал Бонэм. Это… – Она немного помедлила и на миг зажмурилась, чтобы дать Эй’Браю указание дать изображение с другой видеокамеры. – Изображение отсека, где он находится в данный момент. Он не может вам ответить, но вы можете увидеть, что он жив, цел и невредим.

Бонэм сохранил хладнокровие, но остальные из руководства ЦУПа собой владели не так хорошо. Одни ахнули, другие недоверчиво вытаращили глаза, а большинство свирепо нахмурились.

Бонэм повернулся к камере со скептическим видом.

– Насколько я понимаю, каждый из вас за последний месяц побывал в одном из этих устройств. Доктор Варма, вы в своем отчете описали ощущения от пребывания там очень подробно. Вы ничего не хотели бы добавить?

Аджайя все еще стояла, вытянув руки по швам.

– Нет, сэр. Мне нечего добавить к моему письменному отчету.

Бонэм поджал губы и взял лист бумаги.

– Ваш личный секретный код, доктор Варма?

Речь шла о коде, который для каждого из них был особым и который всем им было приказано запомнить и не называть его ни одной живой душе. Бонэм пытался определить, действительно ли он говорит с Аджайей.

Изменение внешности Комптона должно было оказаться очевидным даже для тех, кто находился на Земле.

Аджайя без запинки протараторила двадцатизначный цифровой код. У Джейн на лбу выступили капельки испарины. Прошел год с тех пор, как она в последний раз вспоминала свой персональный код.

Пока Аджайя произносила цифры, Бонэм смотрел на лист бумаги. Когда она закончила, он коротко кивнул и отложил бумагу. Затем он скрестил руки на груди и едва заметно склонил голову к плечу.

– Вы могли бы подойти чуть ближе к камере, доктор Варма?

Аджайя подошла ближе на несколько футов.

Бонэм снова кивнул. Его глаза сверкали от напряжения.

– Доктор Варма, скажите: доктор Холлоуэй здорова физически и психически?

Джейн уставилась в одну точку.

Аджайя ответила без промедлений:

– Сэр, доктор Холлоуэй вела себя с исключительной порядочностью и отвагой.

Бонэм сощурился. Он ждал не такого ответа.

– И она способна управлять этим кораблем без всякой специальной подготовки, без соответствующего опыта – одной лишь силой мысли? Я правильно понял?

Джейн вмешалась:

– Не совсем так, нет.

Бонэм кивком дал понять Аджайе, что она свободна.

– Просветите меня, доктор Холлоуэй.

Джейн сделала все, чтобы не изменить выражение лица.

– Все изложено в документе, который я вам направила. Знания, необходимые для управления кораблем, были предоставлены мне добровольно. И я делаю это не одна. К моим услугам помощь Кубодеры по имени Эй’Брай. Мы в Хьюстоне часто цитировали Кларка, если помните.

– «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии»[18].

Джейн молча кивнула Бонэму и стала ждать.

Бонэм шумно выдохнул.

– Несколько дней назад вы совершили довольно сложный маневр. До какой степени он был выполнен лично вами? До какой степени – Кубодерой?

– Это был плод совместных стараний. Доктор Берген также принимал участие. Управлять кораблем без Кубодеры невозможно. Он – неотъемлемая, интегральная часть системы управления.

– Да. Об этом вы упомянули в своем отчете.

– Потому что это правда. Я не позволю вам причинить ему какой бы то ни было вред.

Бонэм сделал вид, будто слова Джейн его оскорбили.

– Заверяю вас, у нас нет ни малейших намерений навредить ему, доктор Холлоуэй. Мы просто хотим, чтобы все вы добрались домой целыми и невредимыми.

Разговор зашел в тупик. Джейн и Бонэм смотрели друг на друга с опаской.

Бонэм дал знак кому-то, кто находился за пределами радиуса охвата камеры, и на экране появился монитор, повернутый экраном к камере.

– В данный момент мы подготовили для вас место приземления на пятьдесят первой территории. Мы хотим помочь вам всем, чем сумеем. Хотели бы установить для вас какой-то маяк. Как думаете, что бы вам больше подошло? Радиопередатчик? Инфракрасный излучатель?

На мониторе появилось аэрофотосъемочное изображение пятьдесят первой территории с крестиком, помечавшим место на земле рядом с большим ангаром.

Джейн ощутила волнение в ментальном прикосновении Эй’Брая.

– Это не потребуется. Я не намерена сажать корабль.

– Мне представляется, на основании того, что мы уже видели из ваших действий, что посадка корабля должна пройти достаточно просто.

– Непросто, но возможно. Тем не менее я этого не сделаю.

Бонэм сделал шаг к видеокамере. Его лицо заполнило собой экран. Джейн стала видна каждая пора на его морщинистой, дряблой коже.

– Следует ли мне напомнить вам, доктор Холлоуэй, что ваше задание состояло в том, чтобы при возможности привести этот корабль на Землю?

– В напоминании нет необходимости, генерал Бонэм. Мое задание состояло в установлении контакта, в том, чтобы исполнить роль посланника, голоса гостеприимства Земли. Я должна была применить свой талант переводчика для того, чтобы помочь в доставке этого корабля на Землю – но только в том случае, если на борту никого не окажется.

– Ваши отчеты говорят о том, что корабль совершенно пуст. На борту никого нет.

– На борту нет людей. Но ведь мы и не ожидали, что на борту окажутся люди, не так ли, сэр?

– Мы не могли ожидать такого поворота событий. Я ожидал, что в данный момент передо мной будет стоять командир Уолш и что он доложит мне, когда он приведет эту пташку на Землю и где посадит.

Джейн медленно моргнула.

– Уолш командует капсулой «Провиденс». Я командую «Сперанкорой». В этом вся разница.

Это замечание Джейн явно ошеломило Бонэма. Он отвернулся и начал негромко переговариваться с заместителем администратора Маршаллом и несколькими помощниками.

Джейн стиснула зубы. Первой слово после паузы взяла она:

– Генерал Бонэм, вы подготовили телеконференцию с представителями правительств разных стран, о которой я просила?

Бонэм резко обернулся. Впервые за все время стало видно, как он зол.

– В данный момент меня не особо прельщает перспектива сотрудничества, доктор Холлоуэй.

С этими словами он решительно развернулся к Маршаллу.

– Эти переговоры крайне важны. Я это подробно объяснила в своих отчетах. Вопрос касается не только Америки, а всей планеты. Вы понимаете всю серьезность ситуации?

– Я понимаю, что это вы считаете ситуацию серьезной, доктор Холлоуэй. Но я не думаю, что вы все оцениваете правильно. Впрочем, не имеет значения, что думаю я. Я не имею полномочий принимать решения о подобных мероприятиях. Ваши отчеты – и материалы этих переговоров – записываются и будут переданы в Белый дом. Президент и его администрация решат, как именно будет распространена данная информация.

Тон Бонэма был близок к поучительному.

– Понятно, – холодно проговорила Джейн.

Экипаж «Провиденса» занервничал. Никому не понравилась такая перемена тональности переговоров. Никто не ожидал, что возникнет антагонизм. Товарищи Джейн хмурились и переглядывались друг с другом.

Джейн тайком глянула на Алана. Он гневно смотрел на экран и пожимал плечами так, словно ему было неловко. Он смущенно потирал затылок.

Через день-другой Бонэму и президенту предстояло неприятное пробуждение, если они откажут Джейн в ее просьбе, но она не собиралась выдвигать требования или обращаться с ультиматумом. Они не были ей нужны для того, чтобы такие переговоры состоялись.

Конечно, было бы намного лучше, если бы с главами других государств связалось американское правительство, но Эй’Брай мог без труда взломать спутники связи, вращавшиеся вокруг Земли, чтобы передать сообщение, которое Джейн уже перевела на десятки языков.

Голос Джейн зазвучал уверенно и сильно:

– Я только что сказала вам о том, чего я делать не стану. Не желаете услышать, что я хочу сделать?

Наконец она добилась внимания со стороны Бонэма. Он развернулся к камере и посмотрел на Джейн, прищурившись.

– Что ж, послушаем.

– Как вам известно, капсула «Провиденс» пострадала от массивного электромагнитного импульса, но доктор Гиббс заверил меня, что большая часть данных, собранных во время полета, должна сохраниться. Между тем капсула не может самостоятельно возвратиться на землю.

Краешки ноздрей Бонэма покраснели. Он сделал вдох через стиснутые зубы. Похоже, он собрался обрушить на Джейн какое-то воинское ругательство.

Джейн подняла руку.

– Я знаю, чего вы хотите. Мне очень жаль. Этого я вам дать не могу. Но я могу дать вам кое-что, представляющее огромную ценность.

Она помедлила. Напряжение в отсеке управления нарастало. Джейн понимала, что после ее следующих слов станет еще хуже.

– Я размещу экипаж «Провиденс» в шаттле «Спероанкоры» и запрограммирую автопилот на приземление в любом указанном вами месте. Вы получите целый и невредимый образец, идентичный тому, который вы исследовали в тысяча девятьсот сорок седьмом. Наконец вы сможете раскрыть все секреты этого судна, генерал Бонэм, – включая базу данных, которую я загружу в ядро бортового компьютера. В этой базе данных будет содержаться информация, необходимая для выживания человечества. И вы получите капсулу, которая также обладает безусловной ценностью. Я приводню ее в Тихом океане у побережья Калифорнии. Все это произойдет, как только командир Уолш достаточно окрепнет для полета.

Джейн ощутила, какой шок испытали ее товарищи. По сознанию Джейн прокатилась волна их переживаний. Аджайя разрывалась на части. Она размышляла – не попросить ли Джейн оставить ее на «Спероанкоре». Комптон и Гиббс оба были рады вернуться домой. Джейн знала, что от этого не откажется и Уолш.

Алан был вне себя от возмущения. Он совершенно не желал улетать на шаттле и оставлять ее здесь. Это зажгло маленькую искорку надежды в сердце Джейн.

Бонэм уселся на край письменного стола и сдвинул брови:

– Что вы, хотел бы я знать, задумали, доктор Холлоуэй?

Губы Джейн тронула невольная улыбка.

– Я отправляюсь в путешествие.

В отсеке управления стало тихо. Все замерли.

Бонэм был потрясен. Он спросил:

– Одна?

Джейн чуть выше вздернула подбородок.

– Да.

Команда «Провиденса» мгновенно окружила Джейн. Все хором принялись ее отговаривать. Центр Управления Полетами тоже взорвался, там воцарился сущий хаос.

Берген подбежал к Джейн, оттолкнув Комптона. Он схватил ее за руку так крепко, что ей стало больно.

– Джейн? Что за черт! Я ни за что не отпущу тебя одну. Куда ты собралась, черт побери?

Джейн заговорила громко, чтобы ее услышали не только те, кто был рядом с ней, но и те, кто находился на Земле:

– Я собираюсь доставить Эй’Брая домой, на Сектилию.

Невзирая на жуткий гомон, Бонэм все же пробился к Джейн.

– Это полет в один конец?

Джейн часто заморгала, ее губы расплылись в улыбке.

– Нет, я так не думаю. Кто знает, куда еще я могу направиться.

Примечания

1

Карл Э́двард Сáган (1934–1996) – американский астроном, астрофизик и популяризатор науки, пионер в области экзобиологии. Саган положил начало развитию проекта по поиску внеземного разума SETI. – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Название ряда космических кораблей, на борту которых происходит действие фантастического сериала «Стар Трек».

3

Розуэлльский инцидент – предполагаемое крушение неопознанного летающего объекта около города Розуэлл в штате Нью-Мексико, США, в июле 1947 года. Согласно официальной позиции ВВС США, обнаруженный объект являлся метеозондом, использовавшимся в рамках секретной программы «Могул».

4

Подружка Тарзана.

5

Дама Вáлери Джейн Мóррис Гýдолл (1934, Лондон) – посол мира ООН, приматолог и антрополог, Дама-Командор ордена Британской империи, основательница Международного института Джейн Гудолл. Широко известна благодаря многолетнему изучению социальной жизни шимпанзе в Национальном парке Гомбе-Стрим в Танзании.

6

Мáрта Джейн Кáннари Берк (более известная как Бедовая Джейн, 1856–1903) – профессиональный скаут и разведчица, участвовавшая в Индейских войнах с коренными жителями континента на поле боя.

7

Джейн Сéймур Фóнда (род. 1937) – американская актриса, модель, писательница, дочь актера Генри Фонда.

8

Вéра Джейн Мэ́нсфилд (1933–1967) – американская киноактриса, добившаяся успеха как на Бродвее, так и в Голливуде, была одним из секс-символов 1950-х годов.

9

Радуга Брит – героиня американского мультфильма «Королева радуги и похититель звезд» (1985).

10

Тиннит – шум (звон) в ушах, вызванный сужением кровеносных сосудов.

11

Каламин – розоватый, лишенный запаха порошок карбоната цинка и оксида железа, растворенный в минеральных маслах; используется в мазях для ухода за кожей, способствующих устранению ветрянки, крапивницы и других кожных раздражений.

12

Внутриматочное устройство.

13

Имеется в виду эпизод из фильма «Индиана Джонс в поисках утраченного ковчега».

14

Прохладительный напиток, продающийся в виде пакетиков с порошком, который нужно растворять в воде.

15

Речь о героях фильма по сказке Уильяма Голдмана «Принцесса-невеста». Принцесса по имени Лютик непрерывно попадает в разные несчастья, а влюбленный в нее батрак Уэстли ее спасает.

16

Персонаж романов и рассказов Говарда Лавкрафта, мифическое чудовище, воплощение вселенского зла.

17

Марк Ротко (1903–1970) – американский художник, представитель абстрактного экспрессионизма, создатель живописи «цветового поля». Некоторые его картины представляют собой чередование цветовых полос.

18

Эта фраза представляет собой третий из «трех законов Кларка», выведенных знаменитым фантастом и футурологом Артуром Кларком в его книге «Черты будущего».

Content

Дженнифер Фэнер Уэллс
Цель

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Примечания