Евгений Владимирович Щепетнов

Демоны, коты и короли

© Щепетнов Е. В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

Они стояли перед мрачными, одетыми в черное судьями и молчали. Высокая черноволосая красивая девушка с зелеными глазами и не менее красивая – золотоволосая, с короткой прической, одетая вызывающе, на грани приличий, маленькая, как тринадцатилетняя девочка. Глаза обеих едва не искрились от сдерживаемой ярости, но девушки не давали себе воли. Слишком серьезны обвинения, и слишком хрупок лед, по которому они пытались перейти темную пучину, грозящую уничтожить обеих.

– Итак, что вы еще можете сказать в свое оправдание, госпожа Амалия Зонген-Мальдар? – Ректор чуть наклонился вперед, вглядываясь в совершенные черты девушки, и на его щеках промелькнул румянец – девушка была невероятно хороша! Высокая грудь, округлые крутые бедра, тонкая талия – мечта, а не женщина!

Ректор отвел глаза от полушарий груди, выглядывающих из корсета, и принялся задумчиво постукивать по столу заточенным гусиным пером. Девушка молчала.

Тогда Ректор обратил взор на ее спутницу, нагло ухмыляющуюся, будто судили кого-то другого, и весь этот суд интересовал ее лишь как представление.

– А вы, Элена Кеатокль Сариция Семуальд Аассонг? Вы что скажете?

Высокая девушка покосилась на «малютку», тихо шепнула:

– Ничего себе у тебя имечко! Почему я не знала?!

– И чего такого? Пять имен – никто не мешает и вам иметь пять имен! Нормальное имя! – «Малютка» так же тихо хихикнула и звонко ответила Ректору: – А что я должна вам ответить? Что сказать?

– Ну как это?! – немного делано удивился Ректор. – Как вы посмели сломать нос потомку древнего рода, Марону Герену? И кроме того – отбили ему гениталии так, что теперь воспроизводство потомства означенного господина под большим вопросом! Что поясните по этому преступлению?!

– Что, на самом деле отбила ему гениталии? – прикрыв рукой лицо, спросил магистр Зерениус, ухмыляясь в густую бороду. – Эта блоха?! Эта пародия на бабу?! Такому здоровенному парню?! Хе-хе-хе…

– Ничего смешного не вижу! – шепнул Ректор, кривя пухлые губы. – Граф Герен рвет и мечет, требует ее крови! Требует передать ее императорскому суду!

– Так и передай суду, какого демона тогда мы тут сидим? – Зерениус пожал плечами. – Жалко девчонку, конечно, этот Марон полное дерьмо, но мы тут при чем?

– Мы при чем?! А при том, что он один из попечителей университета, забыл? И что он в фаворитах императора – тоже не знаешь? Девка сама нарывалась, измордовала придурка так, что его едва спасли! Он теперь кривой на один глаз, детей у него скорее всего не будет, она ему даже ухо откусила, эта зверина!

– Лесники! Одно слово… – подал голос магистр Астур, сидевший слева от Ректора. Тощий жилистый мужчина неопределенного возраста. Он заведовал кафедрой магической биологии. – Кстати, она не применяла магию. Измочалила его руками и ногами!

– Мда… – то ли восхищенно, то ли удивленно помотал головой магистр Зерениус. – Сильна! Представьте такую жену! Эдак придешь из веселого места, слегка навеселе, а дома тебя ждет такая дьяволица! И что будет?!

– Что-что, не с чем будет ходить в веселое место, – фыркнул магистр Зайдель, сидевший рядом с Зерениусом. – Говорят, она в постели чудо как хороша! Любит больших мужчин с большим…

– Хватит, господа! – Ректор прихлопнул по столу пухлой ладонью. – Вас не туда понесло! Забудьте, что перед вами две красотки! Это преступники! И мы решаем их судьбу! Они совершили серьезные преступления и должны за них ответить!

– Это еще доказать надо – совершили или нет! – вмешался магистр Сальвоний. – Пока что одни голословные обвинения. Если не считать избиения Герена, конечно. Весь университет гудит, обсуждают этот случай. Позор – здоровенного парня, сына графа, которого с детства обучали воинскому искусству, будущего военного советника императора, отделала шлюшка, которая еле достает ему до того места, которым он больше не сможет делать детей! За меньшее людей казнили, и не раз! Если ее преступление доказано – о чем говорим?! А вот по поводу Амалии Зонген-Мальдар… род древний, уважаемый – пусть и впал в немилость к императору. Сегодня в немилости, а завтра в фаворитах! Кто доказал ее причастность к черной магии? С чьих слов? Со слов сынка Герена? Поговаривают, что как раз он и занимался запретными колдовствами!

– А кто поговаривает? – Ректор раздраженно фыркнул и помотал головой. – Она и заявила! Шлюшка, как ты ее называешь! Кстати, ты в курсе, что вообще-то она не просто девушка из лесников, она – принцесса! Дочь правителя Настоящих Людей, как они себя называют! Вы что, хотите устроить войну?! Забыли, чем закончилась последняя Лесная война?! А вы в курсе, что личные телохранители императора как раз из лесников?

– Никогда не понимал этого поветрия – брать телохранителей из лесников! – пробормотал магистр Никос Аргуа, теребя седую бороду. – Это же убийцы! Сколько селений они вырезали во время войн? Сколько наших людей погибло? И допускать к себе этих тварей?! Не понимаю!

– В отличие от наших людей лесники знают, что такое честь и договор. И еще ни разу договоров не нарушали. Не в курсе, да? – ворчливо заметил Зерениус. – Если они что-то вам пообещали – например, отбить гениталии, то выполнят или умрут! Хе-хе-хе… И они великолепные бойцы. Просто феноменальные бойцы! Мы их взяли лишь тупым превосходством в количестве! Люди размножаются, как крысы, а эти рожают раз в несколько десятков лет. Им каждый ребенок дорог так, как… как… в общем – дорог! И вы предлагаете казнить единственную дочь правителя лесников? Вы в своем уме?!

– Да кто собирается ее казнить? – огрызнулся Ректор. – Изгнать, само собой! Пусть едет к себе, и все тут! Домой, к папочке и мамочке под крылышко! Ну а когда все утихнет… Господа, я не очень люблю сынка Герена, или, точнее, совсем не люблю. И что теперь? Есть факт – избиение одного студента другим студентом. Мы должны отреагировать, иначе нас не поймут. Давайте-ка решать по Амалии! По-моему, с этой коротышкой все ясно.

– Не такая уж я и коротышка! – Элена сплюнула, презрительно глядя на людей за столом. – И хватит шептаться! Я прекрасно все слышу! И не тычь меня в бок, Ами! Пошли они к демону, старые пердуны! Я соберу вещи и завтра же утром уеду из этого сортира, по недоразумению именуемого университетом! Вы прекрасно знаете, что Герен занимался черной магией и едва не убил Амалию с помощью своего друга, исчезнувшего в неизвестном направлении! Знаете, что они колдовали на портрет Амалии, используя ее кровь! И что я справедливо избила Герена, взяв на себя ваши функции, господа! Кстати, замечу – в правилах поведения студентов ничего не сказано о том, что они не могут устроить дружескую потасовку! Если бы это было в правилах – девяносто процентов студентов давно бы покинули университет после драки в таверне или за то, что разбили нос сопернику где-нибудь в укромном коридоре! Я не применяла магию, так что вы не имеете права предъявлять мне претензии – это дело императорского суда! И следователей! Потому – заткнитесь и не несите чуши!

– Хмм… у девочки хороший слух… – пробормотал кто-то из магистров, а Ректор побагровел и, указав пальцем на дверь, крикнул, привставая с места:

– Вон отсюда! И чтобы до полудня завтрашнего дня тебя не было в пределах университета! За оскорбление магистров, неуважительное отношение к университету! Таким студентам нет места в наших рядах! Вон!

– Да плевать! – Элена повернулась на каблуках и пошла к двери. Уже взявшись за дверную ручку, она вдруг наклонилась, взялась за подол легкого платьица, сделанного из какой-то «лесной» ткани, вившейся вокруг нее туманным облачком, и мгновенно задрала подол на спину, обнажив красивые, хотя и маленькие, упругие ягодицы.

Магистры невольно вздохнули – кто-то от ярости, кто-то от возбуждения: ягодицы хулиганки не были прикрыты ничем и вызывающе смотрели на магистров двумя нарисованными на них глазами с тщательно вырисованными длинными ресницами. Чуть ниже глаз так же тщательно были изображены две дули, больше похожие на отбитое у Герена мужское достоинство. Похоже было, что Элена прекрасно знала результат судилища и подготовилась к нему со всей возможной тщательностью.

Картина была столь же непристойной, сколь вызывающей, и Ректор встал, открыл рот, чтобы выдать какую-то возмущенную речь, но девушка уже исчезла за дверью, растворившись в воздухе, как дым очага.

Ректор пробормотал что-то о нравах нынешней молодежи, о распутстве, глубоко проникшем в студенческую среду (чем вызвал усмешки на лицах отдельных представителей магистрата), и наконец обратил свой гневный взор на Амалию, так и стоявшую перед столом судей и поглаживавшую здоровенного полосатого кота, не желая спускать его на пол. Коту ласки Амалии явно нравились, он щурился, на морде животного читалось полнейшее удовлетворение жизнью и некоторое презрение к окружающим его ничтожным существам, годным лишь для того, чтобы ублажать хвостатых-полосатых, предоставляя им лучшие куски своей трапезы.

Впрочем – такое выражение морды у всех котов, у которых имеются хозяева. Наглые, самодовольные существа, вся жизнь которых состоит из трапез и сладкого сна, перемежаемых топтанием кошек и нагаживанием в тапки хозяевам. Вот и сейчас кот смотрел на Ректора так, будто прикидывал – в какой тапок ему нагадить – в левый или правый!

– Итак, Амалия, повторяю свой вопрос: вы отдадите своего кота для исследований в лабораторию магистра Астура?

– И не подумаю! – отрезала девушка. – Это мой кот, и никто, слышите, никто к нему не притронется – пока я жива!

– Тогда… нам ничего не остается, как изгнать вас из пределов университета! – с деланым сожалением заключил Ректор, и глаза его хитро блеснули, – до особого распоряжения. Вам следует покинуть университет до полудня завтрашнего дня. Можете быть свободны, госпожа Зонген-Мальдар!

Девушка повернулась, невольно скопировав движение подруги, с таким фурором покинувшей суд, и вышла, печатая шаг, гордой походкой несломленного бойца. Ей хотелось плакать, но она сдерживалась, понимая, что ничего это не изменит, а доставлять своими слезами радость недругам – совершенно ни к чему. Ничего, пройдет время, и она еще вернется, покажет этому проклятому университету – кто есть кто!

Вот только – откуда вернется? Куда ей деваться? Домой? Под папенькину руку, которая тут же потащит ее к алтарю, чтобы поженить с ненавистным соседским парнем-полудурком? Только не это! Только не в постель с полуидиотом, который по разуму недалеко ушел от барана!

Ну так… куда? Куда ей идти? На самом деле отправиться к лесникам? В гости к Элене? Так-то даже интересно, но как ее примут эти существа, так похожие и непохожие на людей? У них совсем другие понятия о жизни, о том, как надлежит себя вести порядочной девушке – к примеру! Если судить по Элене – Настоящие Люди, как они себя величают, не отличаются особо строгой нравственностью, скорее наоборот! И что делать в таком обществе девушке, которая еще ни разу не была с мужчиной в постели? Которая бережет себя для мужа, как и завещано предками? Не возьмут ли ее силой? Не будут ли насмехаться над деревенщиной – с их точки зрения, – которая никому не пригодилась, дожив до семнадцати лет?!

Опять же – а жить на что? Само собой – поток отцовских денег тут же прекратится, придется жить на средства семьи Элены. И как быть с самолюбием баронессы Зонген-Мальдар? Чтобы она, потомок древнего рода, жила как приживалка? Как побирушка, ожидающая подачек? Вопросы, одни вопросы!

Да лучше побирушкой, чем в постель со слюнявым придурком, успевшим оприходовать половину крестьянок из окрестных деревень и всех служанок, начиная с молоденькой швеи и заканчивая старой поварихой, на которую давно уже не посмотрит и пьяный солдат, полгода не видевший женского естества!

Нет уж – в Лес! К Элене! В конце концов, Амалия все-таки магиня, и не из последних. В крайнем случае может изготавливать амулеты и творить мелкое колдовство – сохранять продукты или заговаривать небольшие раны. С голоду не пропадет, даже если откажется от гостеприимства властителей Леса. Лицензия там не нужна – это территория лесников, так что…

Итак, вперед! К новому миру! К светлому будущему! Долой затхлый мирок провинции!

* * *

– Почему мы не можем просто отнять у девчонки проклятого кота?! – Магистр Астур ударил кулаком по столу, ушиб костяшки, поморщился. – Приказать страже схватить ее, и все! Вы видели, что он сделал, когда спрыгнул с ее рук? Видели?

– А что он сделал? – недоуменно поднял брови Ректор.

– Он показал нам неприличный жест! Как уличный мальчишка! Я голову даю на отсечение – он показал нам …!

– О Создатель! Астур, поменьше посещай веселых мест, и не будет мерещиться всякая чепуха! Это как в том анекдоте, про возчика, помнишь? Привез дрова, вывалил прямо у порога дома, и тут бежит хозяин, вопит: «И вот о чем ты думаешь, глядя на эти вот дрова, болван?!» А он и отвечает: «О женской заднице! И о том, что у бабы спереди!» Хозяин опешил: «А почему ты сейчас о них думаешь?!» – «А я о них всегда думаю!» Так и ты – тебе мерещится то, о чем ты всегда думаешь. Кстати, у меня жалоба на тебя – что ты делал со студентом два дня назад в таверне «Черный пес»? Что, нельзя было делать все тихо, не за столом, на глазах у всех? Фу, как отвратительно… университет катится в пропасть! Нравы все хуже и хуже – например, эта вот… студентка! Тьфу!

– А мне понравилось! – Гранитное лицо Зерениуса разгладилось, и он стал похож на доброго дядюшку. – Хорошая задница! Эх, где мои двадцать лет? Уж я бы…

– Да ты и сейчас не упускаешь, коллега! – нахмурился Ректор. – Поговаривают, у тебя не менее двух любовниц одновременно, плюс случайные связи! Мне все известно!

– Хорошо, когда все известно! – невозмутимо парировал Зерениус. – А я вот многого не знаю. Например – почему луна создает прилив. Или почему солнце исчезает за горизонтом. Есть догадки, но слишком ошеломляющие и расходящиеся с мнением святых отцов. Потому я их не озвучиваю. Что касается девочек… так не мальчиков же? «И сказал Создатель – плодитесь и размножайтесь!» Вот я и действую согласно его заповедям. Кто меня может упрекнуть, что я не соблюдаю законов предков и самого Создателя? Ты, господин Ректор?

– С кем приходится работать! – скорбно покачал головой Ректор, встал и, собрав со стола бумаги, направился к выходу. – Заседание закончено. Внесите в протокол то, что нужно. Только без излишних подробностей! Глупостей про голый зад и про кота, делающего неприличные жесты, – не надо. Не поймут. И вообще – помалкивайте. Во избежание лишних проблем!

Глава 1

Лежать на коленях очень удобно, особенно если при этом тебе чешут живот. Ей-ей, когда я был обычным человеком… нет – просто человеком, – не понимал этой простой истины. Ведь на самом деле что нужно любому живому существу? Чтобы было что-то поесть-попить, чтобы любили, чтобы кто-то чесал твое брюшко и чтобы ты не опасался, что этот «кто-то» вцепится в тебя и откусит голову. Вечная как мир тема – любовь, предательство и верность.

В полудреме, прищурив глаза, включив «мурлыкатор», я слушал неспешный разговор «ни о чем», наслаждался покоем, «массажем», переваривая съеденную рыбу, покачиваясь, как на волнах.

На удивление, я совсем не страдал от морской болезни, иначе бы путешествие превратилось в пытку. Карету – или как она там у них называется – немилосердно трясло, раскачивало. Это странное сооружение, колеса которого были едва не выше самой повозки, громыхали по камню, которым выстелен тракт, с такой завидной мощностью звука, что ему позавидовала бы любая рок-группа.

Честно сказать, в первый день путешествия я очень страдал. Мои нежные уши, способные различить писк мыши за сто шагов от меня, не желали подвергаться такой шумовой атаке, но потом я притерпелся, привык и стал наслаждаться путешествием и тем, что подарила мне судьба. Например – этими гладкими бедрами, на которых я попеременно лежал, когда не собирался поесть или справить свою кошачью нужду. Нет, не подрать свеженаклеенные обои, совсем другое.

Первый день нашего путешествия я сидел возле окна кареты и во все глаза смотрел на проплывающий мимо пейзаж – леса, поля, холмы, деревеньки, прилепившиеся к берегам рек и речушек. Но потом мне все надоело – если забыть, что нахожусь в другом мире, пейзаж ничем не отличался от того, который можно увидеть где-нибудь в глубинке Центральной России. Если не присматриваться к листьям деревьев и не обращать внимания на встречные кареты, запряженные четверками лошадей, на караваны – шумные, пыльные, окруженные отрядами охранников.

Кстати сказать, нам тоже предлагали взять с собой охранников либо пристроиться к большому каравану. Так-то на дорогах порядок, император железной рукой искоренил разбойничьи шайки (железные клетки на перекрестках дорог – бррр!! Страшная смерть! И страшная вонь…), но отдельные, особо отчаянные или, скорее, отчаявшиеся – остались. Разбойники были всегда и будут всегда – неудачники, которые не сумели устроиться в жизни, охотники до быстрого обогащения – они вечны, как вечны глупость и самонадеянность. Железные клетки, в которых несчастные любители халявы медленно умирают, сходя с ума от обезвоживания, ждут своих «клиентов».

Жестоко, да, но что еще делать? Как отбить охоту к дармовым деньгам? Я был солидарен с императором, выбравшим эффективный, хотя и жестокий способ борьбы с преступлениями на тракте. Чего цацкаться со шпаной?

Мои две подружки отказались от охраны – одна спокойно, улыбнувшись своей прекрасной улыбкой, другая – с не менее прекрасной, но гораздо более наглой. Заявила, что любого, кто покусится на ее имущество и честь (господи, откуда у нее честь-то?! Она ее лишилась лет в одиннадцать, сама похвалилась!), порвет на мелкие кусочки, не дав телу супостата даже опуститься на землю.

Вообще-то в этом случае я ей поверил. Чего-чего, но Элена драться умела, как и все ее соплеменники-фейри. Не дай бог какой-нибудь супостат осмелится напасть на это мелкое золотоволосое существо, больше похожее на куклу, чем на девушку! Те самые мелкие кусочки, на которые она его порвет, фейри просто спалит на лету, выпустив убийственное огненное заклинание.

Волшебница она на самом деле крутая, не менее крутая, чем заключенный в ее теле боец-ниндзя! Я видел ее в деле и очень не хотел бы встретиться с ней в бою, став ее врагом. Даже удивительно – полутораметровая малышка была настолько опасной противницей, что возникала мысль о том, что все-таки ее народ не совсем люди. Или совсем не люди.

Кстати сказать – «фейри» я называл ее только в голове, про себя. В этом мире и названий-то таких не знали. Родичи Элены, дочери правителя той страны, куда мы сейчас едем, называют себя «Настоящие Люди». Но это выговаривать долго да и пафосно, не проще ли сказать – «фейри», – и все становится ясно. Жители холмов, обитатели леса, золотоволосые колдуны – как их еще можно называть?

Справедливости ради надо заметить, что колдуны в этом народе далеко не все. Как и у людей, способность к колдовству проявляется у совсем не великого количества субъектов, потому, когда дар волшбы внезапно прорезался у единственной дочери правителя, было решено отправить ее на обучение в университет, единственное в мире заведение, обучающее волшебников. Кем решено? Я так и не понял. То ли родители Элены решили, что ей стоит принять некоторое количество знаний, параллельно общаясь с теми, кто главенствует в этом мире, то ли Элена достала родителей просьбами отпустить ее на учебу – неясно. Результат был один – золотоволосая «куколка» продержалась в университете несколько лет, став одной из лучших студенток и одной из самых скандально известных девиц, за которой тянулся шлейф из десятков, а то и сотен любовных историй.

К сексу эта похожая на восьмиклассницу девица относилась как к утреннему завтраку: захотелось – съела бутерброд, попила кофе. Не хочется – значит не хочется. Никаких тебе угрызений совести, никаких сомнений в правильности своего поведения – «что естественно, то не безобразно!», как говаривали у нас во дворе особо просвещенные мальчики и девочки.

Амалия была совсем другой. Ну просто-таки совсем! Кроме прически. Теперь у нее на голове вместо копны волос была короткая, мальчишеская прическа, как и у Элены. Пришлось остричь волосы, когда она умирала под действием черного заклятия, выпущенного преступным колдуном, помощником графского сынка. Если бы не я, если бы не Элена, вступившая в бой со всеми, кто встал у нас на пути, – сейчас Амалия нормально лежала бы в могиле, подтачиваемая могильными червями.

Фейри потеряла свои волосы в бою с колдуном – пряди волос вышли за границы силового поля, созданного защитным амулетом, и сгорели вместе с одеждой маленькой колдуньи, когда волшебник выпустил в нее невероятной мощи огненный заряд.

Впрочем, обеим девушкам короткие волосы очень шли, их милые личики, рассмотреть которые не мешали болтающиеся пряди волос, сияли красотой, здоровьем, и если бы девицы остриглись даже налысо, их головы стали бы гладкими, как коленки, – это бы ничего не изменило. Есть такие красотки, красоту которых не испортит никакая одежда и никакая прическа. Не испортит даже полное отсутствие одежды – в чем я убеждался ежедневно и не по одному разу.

Кто стесняется кота? При своем котике можно принимать ванну, почесывать в разных, особо укромных местах и даже сидеть на горшке (Фу! В данном случае я тут же демонстративно ухожу!). Не все, совсем даже не все женщины, в одежде очень красивые и соблазнительные, без единой нитки одежды на теле выглядят такими же соблазнительными и красивыми. Для того чтобы выглядеть красивой без одежды, надо быть совершенной. С рождения. По прихоти богов. Что ты ни делай, но некрасивую отвисшую грудь никакими упражнениями не сделать прекрасной, как нельзя избавиться от целлюлита, если у тебя наследственная к нему склонность. Увы.

Хотя… судя по разговорам моих подружек, которым все равно делать в дороге нечего, кроме как болтать, а посему можно обсудить все и вся, – как и на Земле, главное – иметь деньги. Достаточные, чтобы нанять сильного колдуна, способного изменять человеческие тела.

Таких было очень мало, все такие волшебники наперечет и все – очень, очень богатые люди.

Оно и понятно – любой, вернее любая, выложит столько, сколько запросит волшебник, лишь бы стать молодой, красивой и здоровой. И кроме того – долгоживущей. Ведь те, чье тело омолодили, живут гораздо дольше обычных людей. Например, судя по информации, полученной от моих девчонок, император и его супруга живут уже больше ста лет и выглядят, как будто только вчера вернулись из-под венца. Хорошо быть здоровым и богатым, не так – как бедным и больным. В каком бы из миров ты ни находился.

Да, забросила меня судьба! Вместо того чтобы нормально резвиться где-нибудь в раю, после того как вывалился с балкона на соседскую машину, стоявшую под моими окнами, я вдруг оказался в теле кота, да не простого кота, а разумного, обладающего к тому же магическими способностями, главным из которых было умение вселяться в тела людей, потеснив в их головах владельца организма.

Как это происходило – я не знал. Но кто может с точностью назвать причину тех или иных физических явлений, происходящих в мире? Ученые? Эти болтуны многогрешные, которые сегодня выдвигают одну теорию, чтобы завтра одним элегантным движением молота разрушить ее, чтобы на руинах воздвигнуть новую, такую же глупую, как и прежняя?!

Мы, люди, живем в мире загадок и непознанных событий, пытаясь придать им некую осмысленность, понимая в конце жизни, что не все от нас зависит и кирпич на голову просто так не падает.

В общем – магия, по-другому не скажешь. Как можно объяснить магию?

Мда… вот жил я себе, жил, тужил рядом с красивой, но абсолютно беспринципной (как оказалось!) супругой и оказался в ином мире по прихоти руки с наманикюренными ногтями, толкнувшей меня в мою ненакачанную грудь программиста, и воли богов, засунувших в тело здоровенного котяры.

Не раз задумывался – почему именно в кота? Не в собаку, не в человека – в кота?! Пришел к выводу – это наказание. Не нужно было пинать кошек супруги, которые в очередной раз устроили сортир прямо на коврике перед дверью. Ведь виноваты-то не кошки, которые отказываются посещать загаженный, вовремя не вымытый кошачий лоток, а та, которая завела десяток лохматых и гладких кошатин, не озаботившись как следует их гигиеной. Пинать следовало хозяйку, а не существ, неспособных понять, почему дерьмо из их лотка не исчезает в неизвестном направлении, освобождая место следующей порции.

Ох, ох… где были мои глаза, когда я женился на этой любвеобильной сучке?

Впрочем – знаю. Там же, где и глаза всех мужчин, встречавшихся мне на улице, когда я прогуливался с моей «секс-бомбой». Да… грудь, задница, ноги и… все остальное у нее было по высшему разряду! Не хуже, чем у Амалии! Или у Эленки, чьи пальцы сейчас скользили по моему тарахтящему «мурлыкой» боку.

Мы, мужчины, слабые существа. Лишь немногие из нас за фасадом красоты могут рассмотреть черную, уродскую душу хищницы, и даже если разглядят, не факт, что найдут в себе силы отказаться от демонического существа, суккуба, выпивающего их душу и опустошающего кошелек!

Я встал, потянулся, обернулся на Элену и весело подмигнул ей левым глазом. Девушка хихикнула, и Амалия, покосившись на нее, удивленно спросила:

– Ты чего? Смешинка в рот попала? Я вот все думаю – а не зря ли еду к твоим родителям?

– Опять! Ну – опять! – Элена рассерженно фыркнула, и я на нее недовольно оглянулся – не пристало девушке так себя вести! Благородной девушке!

Хе-хе… я уже начинаю привыкать к Средневековью, термины-то каковы?! «Благородная» девушка! И в чем благородство? В том, что ее предки некогда сумели захватить власть, будучи несколько умнее, хитрее, сильнее и кровожаднее, чем соплеменники?

Обычная история. Как только детеныш из семьи богачей, «олигархов» – так сразу он и благородный, и славный, и добрый! «Ведь у него такой древний род!»

Кстати, давным-давно заметил – чем богаче и влиятельнее родители мажоров, тем подлее, разнузданнее, наглее эти самые мажоры. Папа откупится, мама прикроет! И ведь откупаются, и ведь прикрывают! И нет на них укорота – как ни удивительно, живут эти негодяи гораздо дольше простых, хороших ребят. Почему-то никто не решается прострелить им башку, чтобы не коптили чистые небеса своим смрадным дыханием!

Ух, как я зол! А все этот Герен! Надеюсь, он сейчас хорошенько страдает. Наша малышка обладает замечательным, хорошо поставленным ударом – особенно если бьет насильника по гениталиям. Вряд ли теперь мажорчик сможет иметь детей. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Я же тебе говорила – ты едешь ко мне, а не к моим родителям! Ты моя подруга, замечу – единственная подруга! И то, что ты из «ненастоящих» людей – ничего не значит! Пусть хоть кто-нибудь посмеет сказать одно-единственное плохое слово в твой адрес – я ему башку оторву!

– Даже если это будет твой отец? Твоя мама? – грустно улыбнулась Амалия. – Ладно, не будем на эту тему. Где остановимся ночевать?

– Судя по дорожной карте, через час или чуть больше будет гостиница. Она стоит на берегу озера Оргуль, так что будет шанс искупаться. Обожаю купаться в открытой воде! Ничего с этим не сравнится! Кроме Алмазных водопадов, конечно. Красивее их нет на всем свете!

– Я против того, чтобы купаться в незнакомом месте, – укоризненно покачала головой Амалия. – Кто там водится, в этом озере? А если схватит и утащит в глубину? Ты маленькая, тебя утащить – раз плюнуть! Я и помочь не успею! Ты все время так и норовишь попасть в неприятности!

– Уж кто бы говорил, – ухмыльнулась Элена. – А кого мы с котиком вытаскивали с того света? Кто умирал в своей постельке, разлагаясь, как месячной давности труп? Забыла? И это существо тычет мне в нос тем, что я попадаю в неприятности! Ну-ка, назови, в какую неприятность я попала – вчера, позавчера, неделю назад? За исключением суда магистров, конечно. Но и это даже не неприятность, это так… происки врагов. Итак, в какую неприятность я попала?

– Вчера ты пошла купаться на речку и демонстрировала свои телеса всем, кому не лень было поглядеть на твою задницу и грудь! Это как? И само собой – напросилась на неприятности!

– Да какие же неприятности? Что тут неприятного? – хихикнула Элена, незаметно мне подмигнув. – Какие-то тупые возчики, трое мужланов! Я их даже не убила! Ну так, поколотила немного, и что? Это совсем не неприятности, это развлечение!

– Эля, Эля… ну что с тобой делать? – вздохнула Амалия. – Я ведь переживаю за тебя! Боюсь за тебя! Эти возчики были такими здоровяками, каждый – едва ли не в три раза больше тебя! А если бы они тебя подмяли? Если бы… в общем – зачем так рисковать? К чему все это? Я плакать буду! А потом сожгу возчиков, как головешки! И тогда – что мне делать? Бежать? Куда?

– Глупенькая! – Элена порывисто наклонилась и сочно чмокнула подругу прямо в пухлые губки так, что у меня вдруг взыграло мужское естество, и я люто пожалел, что нахожусь не в человеческом теле. Уж я бы приголубил, уж я бы чмокнул – как следует! Не так, как эта кукла – с лесбиянским оттенком! Вот же чертова девка, мужиков ей мало… Интересно, как они себя ведут в своем доме, когда никто не видит? Из людей – не видит, не из фейри. Подозреваю, что ведут они там совершенно разнузданную жизнь! Если судить по принцессе, конечно.

– Глупенькая! – повторила Элена и ласково погладила Амалию по высокой груди – невзначай, якобы промахнувшись попасть по плечу. – Меня не так просто убить! Котик вот подтвердит. Правда, котик?

Я фыркнул. И с размаху врезал Элене лапой прямо по щеке – мгновенно, не выпуская когтей. Она ойкнула, схватилась за щеку и разразилась чередой непроизносимых добропорядочными девушками ругательств, под торжествующее хихиканье Амалии. Потом решительно отпихнула меня от себя, вернее даже – швырнула, прямо на колени порозовевшей то ли ли смеха, то ли от стыда подруге.

– Эля, разве можно так ругаться?! Наследница древнего королевского рода, молоденькая девушка – и такие выражения?! Ай-яй… – Амалия опять хихикнула, и через секунду девушки смеялись уже вдвоем, тыча друг друга в бока, щекоча, дурачась, как и положено нормальным девицам семнадцати лет от роду.

Семнадцати ли? Иногда мне казалось, что Элене гораздо больше лет, чем я думаю. По имеющейся информации, фейри жили в несколько раз дольше, чем люди, а по внешнему виду никак нельзя было определить их возраст. Вечно юные, вечно молодые – они выглядели на столько лет, на сколько хотели. Всем бы такое умение!

Слушать глупое хихиканье мне надоело, и я попросился наружу – в животе завершился процесс переваривания рыбы, и выпитое параллельно с питанием молоко усугубляло мое состояние. И почему это молоко и рыба так недолюбливают друг друга? Делать ЭТО на пол кареты мне не хотелось, потому я грозно мяукнул, требуя к себе внимания, и, стараясь не выглядеть очень уж человечно, ткнул лапой в дверцу – откройте! Не видите, что ли, – я хочу!

Так поступают все котовые, и я не исключение. Ведь известно, что люди созданы, дабы прислуживать нам, котам!

Нам?! Ах ты ж, черт побери! Это я-то кот?! Я – Шишкин Петр Васильевич, интеллигент в пятом поколении?! Программист и бывший женатый человек?! Мдааа… «меня засосала опасная трясина, и жизнь моя – вечная игра»! Чем дольше я нахожусь в теле кота, тем больше «котовых» мыслей приходит мне в голову. И после этого расскажите мне о том, как дух побеждает плоть!

Не-ет… надо будет хорошенько подумать о том, как стать человеком. Пока не поздно. Пока я окончательно не превратился в самодовольное, гадящее и жрущее полосато-мохнатое существо! Но это позднее. А пока – на волю, в пампасы! Если быть точным – под кусток.

– Он потеряется! – слабо запротестовала Амалия, глядя на то, как Элена приоткрывает дверцу, выпуская своего Дагана (так я называюсь в миру – дурацкое имечко, да! Конаном-разрушителем попахивает. Или что-то из этой серии. Или там был Дагон?).

– Кот – и потеряется?! – отмахнулась Элена, захлопывая дверь и едва не прищемив мой пушистый хвост. – Да скорее ты потеряешься, чем он! Это же КОТ! Лучше расскажи мне какую-нибудь историю из жизни людей. Ваших людей. Или сказку. Спать неохота, а делать больше нечего. Расскажешь?

– Расскажу… – Амалия выглянула в окошко, чтобы успеть увидеть исчезающий в кустах полосатый хвост, затем повернулась к подруге и начала: – Жил в одном провинциальном городке человек. Ничем не примечательный, кроме одной маленькой детали – появился он на свет с родимым пятном, очень напоминавшим по форме человеческий череп.

– А где родимое пятно располагалось? – живо заинтересовалась Элена, устраиваясь поудобнее на отделанной мягким сафьяном лежанке. – Там, где я думаю?

– Не знаю, о чем ты там думаешь целыми днями, но пятно было совсем не в интимном месте, а на боку! А если будешь меня перебивать, то не услышишь в высшей степени поучительной истории!

– Ладно, ладно – чего раскричалась? Молчу, молчу! А жаль, что пятно не ТАМ. Это придало бы пикантности этой истории…

* * *

Как и всегда, лес ошеломил меня потоком запахов, от запаха прелых листьев и трав до сладкого, невыносимо приторного запаха цветущих лиан, оплетших гигантские стволы деревьев, на каждом из которых свободно разместился бы поселок, состоявший из нескольких десятков домов. Невероятные деревья. Умопомрачительные.

Их здесь называли арунами – священными деревьями, которые, собственно, и поддерживали экологию леса. Там, где их неразумно вырубили в прошлые века, образовались пустыни, в которых не растет ничего, кроме колючек. Собственно, из-за этого некогда и началась война между лесниками-фейри и людьми, не желающими ничего слышать о том, что нельзя рубить аруны, даже если их ароматная плоть так хорошо подходит для изготовления мебели. Человек такое существо – пока по башке не дашь, не понимает. Даже если аргументы просто-таки железные. Единовременная выгода превыше всего. И это человека губит.

Когда я узнал правду об арунах, о причинах гражданской войны (а как еще можно назвать эти многолетние стычки?), сразу вспомнился остров Пасхи, на котором аборигены свели все леса для того, чтобы построить как можно больше каменных истуканов и переместить туда, где они стоят сейчас, всем своим видом напоминая о человеческой глупости и сиюминутной жадности. Срубить, спилить, убить всю рыбу в реке электроудочкой – нормальное явление для человека, по недоразумению названному «гомо сапиенс» – «человек разумный». Ему лучше бы подходило название «гомо эректус», и не потому, что прямо ходит. Просто за то, что он хочет трахнуть или сожрать все, что шевелится, даже если потом сам сдохнет от недостатка кислорода либо отсутствия пищи в выжженных, вырубленных лесах.

Увы, этот мир ничем не отличался от земного по уровню умственного развития людского общества. Такое ощущение, что Создатель создал одновременно бесчисленное множество миров и заселил их людьми, сделанными по одной и той же колодке – такой кривой, такой баговой, что диву даешься! Может, он создавал миры, будучи с похмелья? Пребывая совсем уж в плохом настроении? На мол, тебе, Вселенная, получи! Что наваял – то наваял! Дураки получились? Самоубийцы? Так туда им и дорога! Все! Не собираюсь ничего пофиксить! У меня дел до фига, надо еще три вселенные создать, да не промахнуться, как с вашей! Плодитесь и размножайтесь – если сможете, конечно!

С размножением у меня был полный швах – те, кого я хочу, были совсем иного роду-племени, а кого могу – совсем не желаю, дабы вконец не озвериться.

Да и есть в этом что-то от зоофилии. А я, Петя Шишкин, не был совсем никаким извращенцем. Нормальный двадцатипятилетний парень, волей неведомой силы попавший в чужой мир.

Быстренько обделав свои грязные делишки и автоматически совершив несколько ленивых движений – якобы прикапываю свои «драгоценности», проводив взглядом карету, медленно уплывающую за поворот, я решил пробежаться, дабы размять свои не очень старые кости. Все-таки я зверь, которому совершенно необходимо интенсивное движение, и нет лучшего движения, чем погоняться за красивейшими радужной расцветки бабочками, мириадами усеявшими лианы и мясистые цветы красного цвета, формой своего цветка напоминающие о том, о чем я предпочту на время забыть – до обретения мужского тела.

Я прыгал, сбивал бабочек лапами, кувыркался, увлекшись так, что когда в конце концов очнулся от игрового запоя, всего в нескольких шагах от себя обнаружил небольшой отряд из десяти человек, прячущийся на боковой, не очень заметной в лесу дорожке. Я почти вывалился под копыта лошади одного из разбойников, и слава богу, что они меня не заметили! Ей-ей, мне не хотелось бы проверять, насколько быстро негодяи умеют выхватывать стрелы и пускать их вслед котам, пренебрегшим элементарными правилами безопасности в незнакомых местах.

Юркнув под кустик, притулившийся к испещренному глубокими морщинами стволу, я замер, впитывая то, что говорили бандиты, собравшиеся явно не для того, чтобы обсудить погоду либо международное положение. И вряд ли они желали пофилософствовать о судьбах мира, обвешавшись оружием, как новогодние елки игрушками и серпантином.

Чего тут только не было – и мечи, и сабли, и арбалеты, и луки, и даже некая круглая шипастая хрень на цепочке, приделанной к рукояти. Этой штукенцией поигрывал невысокий крепыш, задумчиво поглядывающий на человека в капюшоне, надвинутом на лоб. Лица этого негодяя я рассмотреть не мог, слышал лишь шелестящий шепот, будто говорящий постарался сделать так, чтобы потом его никто не узнал. Это напоминало шипение змеи, и от него невольно по спине бежали мурашки. Вернее – бежали бы, будь я в человеческом теле. В общем – все типы неприятные, но некоторые – неприятнее других. Гораздо неприятнее!

– …итак, ваша задача – захватить девок. За это вы получите каждый по десять золотых. Все, что найдете – кольца, серьги, медальоны, – передадите мне, и упаси вас Создатель хоть что-нибудь скрыть!

Человек в капюшоне медленно повернулся, демонстративно обвел взглядом подельников, часть из которых опустила глаза. Кроме крепыша, поигрывающего очень неприятным на вид шипастым шаром, болтающимся на цепочке, приделанной к длинной рукояти.

Я представил, каково это – получить таким шаром по балде, и шерсть на спине встала дыбом – гадкая штука! Очень, очень гадкая! Так вот – крепыш, глаза которого запали глубоко под массивные надбровья, ничуть не испугался, более того – он слегка ухмылялся, как если бы происходящее его забавляло. Возможно, он не понимал опасности, которой просто-таки веяло от человека в капюшоне, а может, он был идиотом. В любом случае крепыш смотрел на «назгула» подозрительно, с вызовом, будто прикидывал – как бы это получше достать того шипастым шаром по хрупкому затылку. А потом забрать все деньги, обещанные за нехорошее деяние.

– Что за девки? – спросил мужчина с клочковатой седой бородой, которую на подбородке рассекал уродливый шрам. – К чему нам готовиться? Охрана?

– Никакой охраны, – пожал плечами «змеешипучий». – Две молоденькие девчонки, по семнадцать лет от роду. Одна – дочь барона. Другая из лесников.

– Из лесников?! – встрепенулся крепыш с оружием в руках. – Да она небось троих стоит в бою! Это же лесники!

– Вас десять человек. – Шипение стало еще более глубоким, холодным. – И вы не можете справиться с двумя девчонками? Чтобы получить по десятку полновесных золотых? Мне рекомендовали вас как самых опытных и сильных наемников! Получается – мне соврали?

– А почему мы должны отдать тебе драгоценности, которые найдем на девках? – не унимался крепыш. – Да мы за них выручим больше, чем ты нам даешь! Тебе – девок, нам – все остальное! Мне кажется – это справедливо! Правильно, парни?

– Праавильно! – нестройно подтвердили трое или четверо разбойников, но остальные, постарше и поумней, настороженно молчали, ожидая реакции странного нанимателя. И она не заставила себя ждать.

В руке человека в капюшоне вспыхнул огненный шар, который тут же отправился в полет – едва не попав прямо в меня!

Вот же несчастная судьба лазутчика! Едва не лишился жизни – и просто по глупой случайности!

В одной из книжек некогда прочитал, как какой-то разведчик пробрался в тыл врага и замаскировался так, что вражеский солдат, вышедший по нужде, надул прямо на голову лазутчику. И тот ничего не мог сделать! Нельзя себя демаскировать! Терпи!

Мой случай был гораздо злей – я даже мявкнуть не успел, как разрывом, оглушившим, будто ручная граната, меня забросило на ветку дерева, торчавшую над головами собравшихся. Автоматически вцепившись когтями в мягкую кору, я удержался на своем наблюдательном пункте и был вознагражден прекрасным обзором и еще более прекрасной слышимостью. Хотя и слышать-то особо было нечего – сейчас уже нечего. Лошади ржали, вставали на дыбы, конь под крепышом упал и безуспешно дрыгал ногами, пытаясь подняться, при этом несколько раз прокатившись по ногам своего хозяина. Сломал он их или нет, но стопроцентная гарантия, что крепыш в ближайшие пару недель станет припадать на одну, а может, и на две ноги сразу. Если только вообще станет ходить!

Чтобы успокоиться, всей этой разношерстной толпе понадобилось минут пятнадцать, во время которых человек в капюшоне сидел в седле неподвижно, изображая из себя бронзовую статую императора.

Что интересно, его лошадь никак не отреагировала на шумиху и вопли, будто происходящее было для нее совершенно обыденным делом. Впрочем, может, так и было…

Помятое воинство снова выстроилось перед колдуном – молчаливые и не такие самоуверенные, как перед демонстрацией силы. Крепыш кривил губы – то ли от боли, то ли от волнения, остальные прятали взгляд, стараясь не смотреть в темноту надвинутого капюшона.

Оно и понятно! Я сам-то опасался лишний раз туда поглядеть – жутковато ведь как-то! Мало ли, что это за тварь! Почувствует мой взгляд, метнет, гадюка… и нету Кука!

– Итак, повторяю – девицы мне нужны живыми. И не изнасилованными. Допускаются несмертельные ранения – например, в ноги или руки. Да, девица из лесников великолепно владеет боевыми единоборствами. Да, обе девицы – волшебницы. И совсем не слабые. Но на вашей стороне преимущества неожиданности. Воспользуйтесь ими. И еще – если кто-то попытается сбежать, не выполнив контракт, я его найду, и он пожалеет, что не умер сразу. Если по неловкости или по умыслу кто-то из девиц умрет, прежде чем попадет в мои руки, – вы тоже умрете. Итак, вперед! Принесите мне этих девок! Я жду вас здесь. Старший отряда – Барис (колдун указал на крепыша). Ты отвечаешь за налет. Если кто-то не будет его слушаться – ответите передо мной. Я вас убью. Пошли вон!

Колдун так страшно прошипел «Пошли вон!», что даже лошади наемников напугались – запрядали ушами и попытались встать на дыбы, тут же успокоенные опытными руками всадников. Людям тоже было не по себе – наконец-то они поняли, во что вляпались.

Смешно сказать, но я им даже слегка посочувствовал – вместо элегантного грабежа оказаться между двух молотов-колдунов! Даже трех! В дурном сне не приснится!

Но сочувствие быстро испарилось, когда я представил, как в лошадей, в двух усатых возчиков из компании по перевозкам (что-то вроде наших дальнобойщиков) летят смертоносные стрелы, а потом… потом врезаются в нежные ноги, в гладкие коленки моих подруг.

Разве можно портить такую красоту? Острые наконечники – и в такие красивые ноги! Так нельзя! Даже если бы это не были Амалия с Эленой. Но это именно они, мои гладкие, мои сладкие, мои… ммм… мрррр… мрррр… мррррр… тьфу! Где тут я, и где рассуждения кота?!

Итак, кто нанял мордоворотов и что теперь делать?

Первый вопрос – не ко времени, хотя ответ на него напрашивался сам собой. Ну кто еще мог мстить за отбитые гениталии? За сломанные ребра?

Второй вопрос – самый актуальный. И решать его нужно быстро, очень быстро! Быстрее, чем лошади, на которых сидят разбойники, доскачут до медлительной, еле движущейся по пыльной дороге «сухопутной яхты», в которой мучаются от безделья мои подруги.

Размышлял я секунд десять, дожидаясь, когда и отряд, и колдун исчезнут из виду, а потом соскочил с дерева, в очередной раз удивляясь ловкости и силе, заключенных в моем четырехногом теле.

Без всякого сомнения – если бы я захотел, смог бы нанести тяжелые увечья неподготовленному человеку. Мои когти сродни стальным серпам, а реакция такова, что от меня не могла безнаказанно уйти ни одна муха, посягающая на мой завтрак. Не раз и не два девчонки восхищенно хлопали в ладоши, наблюдая за тем, как я безжалостно искореняю мух, влетевших в окно кареты. Один удар лапой – и нет проклятой твари, исчадья ада, одной из многих, обитающих вокруг тракта! Благо тут было чем попитаться – дерьмо, падающее на дорогу, лежало здесь до тех пор, пока его не съедали червяки либо пока не смывал очередной бурный ливень. И все это считали нормальным. Ну в самом деле – не мешки же для сбора навоза подвешивать к лошадиным задницам? Это вам не королевские лошади в центре Лондона, здесь народ попроще!

Но что я могу сделать против вооруженного, закованного в кольчугу бойца? Ну ладно, одному или двум – глаза выцарапаю. Но остальные меня просто прибьют! И даже не вспотеют при этом. Вот если бы я был размером с тигра!

Я мгновенно нырнул в Серый мир, как называли его разумные кошки, мои нынешние соплеменники. То есть – в подпространство. Усилием воли бросил свое астральное тело вперед, и – о чудо! Через несколько секунд я уже посреди группы разбойников!

Впрочем – чуда тут никакого не было. Перемещать свою «душу» – это не лапами двигать, хотя для моего сознания движение в подпространстве представлялось именно так – я двигаю лапами, мое тело куда-то бежит. Я даже видел себя так же, как в реальном мире, – лапы, хвост, все остальное. Ничем не отличающееся от того, что мог рассмотреть раньше, но только серо-черно-белое – без каких-либо других цветов. Пятьдесят оттенков серого – вот что я видел в Сером мире.

Догнав, я выстроил себе дорогу наискосок от земли, направив ее в точку над головами всадников, молча и с угрюмыми минами на зверских физиономиях направляющих своих лошадей вслед за двумя весьма самонадеянными волшебницами.

Ррраз! И я уже завис в пяти метрах над землей, стараясь не упускать из сознания знание о том, что стою сейчас на твердой, стальной крепости пластине. Стоит лишь отпустить, забыться – и тут же грохнешься вниз. И насколько вниз ты грохнешься – это науке неизвестно. Может, даже до центра планеты. А там – кончится у тебя сила, с помощью которой удерживаешься в Сером мире, вылетишь из него, как пробка из бутылки, и… все. Конец. Всему конец. И несчастному коточеловеку, и двум красоткам, на чьих коленях так приятно дремать и грезить о счастливом обретении человеческого тела. Мужского тела!

Едва не промахнулся. В последний момент крепыш вдруг потянул за повод, разворачивая лошадь к обочине. И если бы она не заартачилась – я бы точно пролетел мимо, воткнувшись в придорожную пыль.

Но все-таки получилось. Погружение, как и в предыдущие разы, было болезненным, жгучим, таким, как если бы я упал в котел с огненно-горячей или обжигающе холодной жидкостью. Мое сознание на мгновение потухло и тут же навалилось – я ощутил запах собственного немытого тела, боль в ушибленных ногах, запах конского пота, шедший от коня, на котором я сидел. А затем началась борьба.

Крепыш оказался невероятно устойчивым к вторжению и никак не желал оставлять управление своим телом. Зажатый в мозгу, он выл, скрежетал, загнанный в небольшую клетушку-ячейку, лез из нее, как медведь из берлоги, потревоженный охотником, рычал, матерился, и если бы я не был уже достаточно умел в захвате чужого тела, скорее всего, он выбросил бы меня из своей головы, и тогда… Да кто знает – что было бы тогда? Лучше не пробовать. Возможно, что в этом случае я потерял бы не только управление телом, но и саму жизнь. Было у меня такое ощущение, а я привык своим ощущениям доверять.

Борьба длилась целую вечность – так мне показалось. На самом деле, конечно, не прошло и секунды. Рраз!

И вот я уже не кот, и не Петя Шишкин, а… мда! Очень, очень неприятная личность!

С телом ты получаешь груз воспоминаний носителя, и если эти воспоминания похожи на гниющие останки, на кучу дерьма, благоухающую на всю округу, тебя тут же потянет вытошнить. Что я и сделал. Нельзя было спокойно и бесстрастно рассматривать картинки, проплывающие перед внутренним взором, и остаться безучастным.

Негодяй! Подлец! Насильник! Убийца! Жестокий аморальный тип, которому вообще не нужно жить – ни в каком из миров!

Честно сказать, меня даже попустило – ведь я заранее обрекал человека на смерть, овладев его телом, а когда знаешь, что тот определенно заслуживает смерти, – работать с ним гораздо легче, чем с хорошими людьми. Ну… мне так кажется. Легче.

– Стой! – каркнул я, привычно придерживая лошадь. – Всем стоять!

– Что еще? – мрачно спросил громила, который ехал слева от меня, и унылое, кислое выражение его лица могло спокойно и без проблем сквасить неопределенно большое количество молока. – Что хочешь сказать… командир?! Мать твою через забор и в дышло!

– Заткни пасть, Маран! – всплыло имя разбойника. – Вот что, парни, кто хочет умереть?

– Ты чо, вожак, колдовством пришибленный? Чо хрень несешь? – возмутился бородатый бандит и, с хрустом почесав бороду, достал оттуда что-то маленькое, незаметное, прикусив это зубом. – Кто на хрен хочет подыхать? Есть предложение? Чо хошь сказать?

– Вот что, – невозмутимо ответил я, удостоверившись, что соратники слушают меня, собравшись в кучу. – Валить нам надо из этого дела! Похоже, что нам конец! Слышали, что он сказал? Это две колдуньи! Спалят на хрен, и все! Или порчу какую-нибудь нашлют, и будем потом кровавыми кирпичами дорогу устилать, пока не сдохнем! В общем – я против того, чтобы связываться с теми девками. Чо думаете по делу?

– Все так думают! – подал голос тощий мужичок, за спиной которого торчал лук. – Только слыхал, чо он сказанул? Поймает и будет пытать! И убьет! А я ему верю! Только голос его вспомню – мороз по коже! Змеюга хренова! Ну его на хрен! Вляпались по самое не хочу!

– Точно! – снова подал голос бородатый. – Поймает и грохнет! Вот же вляпались…

– Знаете, что он еще сказал? – Я понизил голос почти до шепота. – Эта вот… лесовичка… она ведь принцесса! Представляете, если мы поймаем принцессу и отдадим этому уроду! Что тогда будет?

– Эй, Сим! – Бородатый кивнул высокому парню позади всех, тоже лучнику. – Что будет, если поймать принцессу лесовиков? Что они будут делать? Ты ведь с ними якшался, когда в караванах ходил!

– Слыхивал я про нее, про девку-то, – мрачно кивнул парень. – Это та, что графскому сынку яйца оторвала! Он теперь мерин стал, потомства не будет. Так граф поклялся отомстить! Злая девка. Боец – непревзойденный! И колдунья знатная. Если это она, конечно, – та, что мы брать собрались. Что будут делать лесовики? Да найдут нас всех, по одному или скопом, – и грохнут. И такие они искусники в казнях – вы не представляете! Вот рассказывали мне… сам-то я не видел, но знаю одного парнишку, который был там. Так вот, поймали лесники одного грабителя, насильника – и к столбу его. А под ним посадили семечко какое-то. Из семечка начал росток вылезать – медленно так, совсем медленно! А на конце острый, как пика! И вот этой пикой, да в зад казнимому… Долго он еще мучился, пока росток через него прорастал, пока из головы не показался, прямо из глаза. Они еще как-то жизню в теле поддерживают – ну чтобы мучился подольше. А что придумают тем, кто ихую принцессу заграбастал?! Какую казню?! Кабы войны вообще не было, принцессу ведь убивать нельзя! Ежли только по суду, да и то… За такое, ежели война зачнется, наши же и повесят. В общем – хреново дело. Дельно говорит вожак. Ноги отсюда делать надо! И надеяцца, што этот козел нас не найдет! Затихарицца, а то еще за море уплыть, на острова! Небось не до нас будет ему!

– Мне сдается – он в любом случае нам денег бы не дал, – снова подал я голос. – Прикиньте, зачем ему свидетели того, что он принцессу заграбастал? Поубивать нас – ни платить не надо, ни свидетелей не останется! Мутный этот колдун, ох мутный! Предлагаю…

– Что ты предлагаешь, придурок?! – раздался шипящий, змеиный голос, из кустов выехал колдун, и сердце не мое ушло в пятки.

Я тут же прикинул – не пора ли валить из чужого тела? Если не успею свалить до смерти носителя – как бы не оказаться вместе с ним на ярмарке новых тел, отправляясь на реинкарнацию!

– Бей его! – отчаянно завопил я и, выхватывая из кобуры на седле ту самую штуку с шипастым шаром, бросился в атаку на мага, делающего руками некие пассы. – У него золото! Бей его!

Как я уклонился от огненного шара – сам не знаю. Вот как-то уклонился, и все тут! Красный болид обжег мне плечо, испарив добрый кусок кольчуги вместе с курткой, и, врезавшись в землю, поднял фонтан земли – все, как в фильмах про Отечественную войну, когда по позициям врага бьет тяжелая гаубица!

Что мне помогло избежать верной гибели – неведомо. Кошачьи рефлексы, скорее всего. Ведь когда ты объединяешься с чужим телом, перенимая его умения, – ты привносишь в чужой организм и что-то свое. По-другому и быть не может. Жидкость из двух сосудов сливается, и новая жидкость обретает новые свойства – так, наверное? Хотя… скорее всего, данный пример слишком уж грубый, любой химик посмеется мне в лицо, попробуй я привести такие сравнения. Но я ведь и не химик! Всего лишь несчастный программист, которого пытается убить обезумевший от ярости колдун!

Шипастый шар с шелестом вспорол воздух и врезался в капюшон «назгула»!

Чтобы непостижимым образом со снопом искр и вспышкой отрикошетить в сторону…

Вот это да! У него что, силовое поле?!

И тогда я вспрыгнул ногами в седло, выпрямившись во весь рост, и бросился на противника, шипя, завывая, как взбешенный кот! Мои – не мои сильные руки обхватили колдуна поперек тела, соскальзывая, будто он был гол и намылен. Поле! Чертово силовое поле!

Колдун шипел, плевался, капюшон соскользнул с его головы, и я увидел перед собой череп с остатками кожи. Зубы, не прикрытые губами, клацали, сквозь щели между ними текла липкая вонючая слюна, а из двух дырочек на месте носа – отвратительные зеленые сопли, вздувающиеся пузырем.

Меня даже затошнило! Видеть перед своим лицом эдакую пакость! Мне было так же противно, как тогда, когда мы выкапывали из гроба с полуразложившейся покойницей портрет Амалии, положенный туда черным колдуном. Вонища была – ой-ей! И червяки… желтые могильные червяки! Бррр!

Я невольно ослабил хватку, колдун вывернулся из моего захвата, соскользнул с лошади, и… тут же в него врезались три стрелы! Вспышки, искры, вонь сгоревшего дерева, раскаленного металла!

Еще стрела, еще!

Потом что-то круглое – я определил форму по огню, охватившему снаряд. Оглянулся – двое из моих соратников раскручивали пращи, держа в другой руке по свинцовому снаряду про запас.

Держись, колдунишка! Это тебе не беззащитных крестьян сжигать!

Колдун вдруг бросился бежать – быстро, как заяц от собак. Ноги так и мелькали под длинным черным плащом. Он стартовал так неожиданно, что я на секунду оторопел, и этого ему хватило для того, чтобы оторваться метров на десять – пятнадцать. Олимпийский чемпион, а не зомби, не полудохлый огрызок человека!

А потом наступил закономерный финал. Небольшой, синего цвета шарик вырвался из руки колдуна и навылет прошил мою – не мою грудь, оставив в ней ровное круглое отверстие с обожженными краями, из которого тут же толчком выплеснулась кровь. Прежде чем сознание погасло, я успел выскочить из упавшего на траву тела и спрятаться в кустах, матеря себя за неосторожность – а если бы колдун заметил, как из человека появляется… кот?! А если бы не успел выскочить и умер вместе с бандитом?

Но слава богам – колдуну было не до меня! Он методично расстреливал соратников моего «носителя», в считаные секунды проредив их строй на девяносто процентов. Последнего, самого умного, он достал уже метрах в двухстах от места схватки – настегивающего несчастную лошадь кожаным хлыстом. Шарик плазмы, как живой, погнался за ним следом, виляя из стороны в сторону и тем напоминая ракету из противотанковой установки. А когда воткнулся в спину несчастного, разорвался, как граната, разбросав по сторонам ошметки того, что когда-то было удачливым разбойником, наемником, привыкшим безнаказанно обижать людей.

Иногда и Зло служит Добру. Надо только как следует разозлить это Зло и указать ему на источник его раздражения. И результат может быть очень неплохим. Вот как сейчас, когда полностью уничтожен весь отряд наемных убийц.

Так бы всегда! Зло, уничтожающее зло, – что может быть практичнее?

Смотреть, как колдун добивал оставшихся в живых покалеченных разбойников, я не стал. Выстроив магическую дорогу над землей, рванулся вперед, за каретой – так, что мир мелькнул вокруг меня, будто я мчался в тоннеле на быстроходном автомобиле, и через несколько секунд уже сидел у дороги, дожидаясь, когда «сухопутный корабль» подплывет ко мне, позванивая дорожным колокольчиком.

Мне так хотелось улечься на свой коврик, а лучше – на коленки к одной из моих подруг. Хватит на сегодня героических свершений.

Спать. СПА-А-АТЬ!

Глава 2

– Бе-е-едненький! Набегался, уста-а-а-ал! – Рука, резко пахнущая благовониями, перебирала шерсть на загривке, и мне было очень приятно. Только вот надо ей сказать, чтобы поменьше тратила притираний – для моего кошачьего нюха такая концентрация масел и духов все равно как удар по носу.

Впрочем – привык уже. Вначале мне все запахи казались отвратительными, до рвоты. Ну только представить, например, запах цветов, усиленный в тысячу раз! А то еще хуже – запах грязных носков, тоже тысячекратно усиленный!

Брррр… Когда снова стану человеком – буду менять носки каждый день! Нет – два раза в день! И трусы…

– Не ходил бы ты гулять так далеко, а? Кто-нибудь обидит! Ты же такой маленький, такой слабенький!

– Иииииии… оооооох! Ииииии…

– Ты чего, с ума сошла, Эля?! Чего ржешь, как лошадь? Что я такого смешного сказала?!

– Мааааленький… слаааабенький… иииии! Ай! Чего дерешься?! Вот же зловредный котяра! Щас я тебя затискаю! Ну-ка, держись! Ай! Гадина какая! Ты поглянь, какой ловкий! Видала, Ами?! И ты говоришь – слабенький?! Да его еще поймать надо, чтобы обидеть! А поймал – берегись! Когти-то как у демона! Ух, красавец какой! Был бы ты мужчиной – я бы с тобой закрутила роман, точно! Даже если бы у тебя был хвост! Ииииии…

– Тьфу! Ты от скуки совсем спятила! Мдааа… Когда мы приедем-то?! Неделю уже в дороге!

– Если все нормально – завтра после полудня будем в стране Настоящих Людей. Настов, то есть. И не вздумай назвать кого-нибудь лесником, Ами! Это обидное для нас прозвище. Особенно для тех, кто редко контактирует с людьми. Многие из наших прекрасно помнят войну и то, как все начиналось. Мы долго живем, и память у нас великолепная. Так что поосторожнее.

– Ну вот, начинается! – вздохнула Амалия, прикрывая глаза. – То не скажи, это не скажи… а дышать-то у вас людям можно?

– Если только выдыхаешь аромат роз, а не смрад! Хе-хе-хе… Да ладно тебе, чего пригорюнилась? Привыкнешь! Давай-ка готовиться к ночевке. Гостиница уже рядом. После нее до самой границы никаких гостиниц, так что придется набрать еды с собой.

Через полчаса дьявольская повозка остановилась возле ничем не примечательного двухэтажного здания, стоявшего на берегу озера, окруженного залесенными горами. Солнце стояло еще высоко, но мы все равно должны были переночевать тут – это последняя гостиница перед пересечением границы, а кроме того – последняя станция, можно сказать – конечная. Дальше мы должны передвигаться либо пешком, либо на лошадях, которых надеялись тут же и купить.

Гостиница полупуста – четверо купцов с повозками, загруженными бытовым барахлом, их охранники – по два человека на повозку, возчики, трое подозрительных мужиков, очень напоминающих тех, что не так давно полегли под ударами колдуна.

А еще – трое, явно принадлежащие к роду-племени Элены. Они сидели в углу харчевни, и когда наша странная компания показалась в дверях заведения, не обратили на нас ровно никакого внимания, будто нас здесь и не было. То ли не заметили, то ли сделали вид, что не замечают, только никто из них не сделал ни малейшей попытки как-то отреагировать на появление соплеменницы.

Трактирщик, пожилой усатый мужчина с военной выправкой (а кто может в пограничье держать трактир, кроме бывшего вояки?), неспешно вытер руки сравнительно чистым передником, вышел из-за стойки, приветливо кивая вначале Амалии, потом Элене. На меня он тоже посмотрел, хмыкнул, потом вдруг наклонился и погладил меня по спине:

– Экий знатный котик! Мышей ловишь? Или не ловишь, как все мужики? Хе-хе…

Элена с тревогой посмотрела на меня, на руку, касающуюся моего загривка, и украдкой облегченно выдохнула.

Зря переживала! Зачем мне обдирать человека, от которого зависят наш ночлег и ужин? Вот если бы это был кто-то другой, самонадеянный болван, решивший коснуться моего драгоценного тела, вот тогда…

– Госпожи? – Седые усы трактирщика приподнялись вверх. – Вам комнату, ужин и много-много горячей воды?

– Именно так, в такой последовательности! – улыбнулась Амалия. – Вы угадали.

– Это не догадка. Это жизненный опыт! – снова улыбнулся трактирщик и подмигнул мне, будто догадывался, что я его понимаю. – И коврик дам для котика! Чтобы охранял ваш сон! Сейчас вам будет ужин, а ванна – перед сном. Комната самая лучшая, я ведь не могу предложить таким красоткам плохую комнату? Благо у нас сейчас постояльцев немного, не сезон.

– А почему не сезон? – с интересом осведомилась Амалия, оглядываясь по сторонам. – Вроде как лето… все ездят.

– Вот потому и не сезон! – снисходительно улыбнулся трактирщик. – Потому что лето. А не осень и не зима. Осенью начнется – кедровый орех, масло, грибы, дичь. Зимой – шкуры. Купцы подтянутся, поедут по лесным деревенькам. А сейчас селяне только траву косят, ячмень да овес растят. Себя обеспечивают на зиму. Денег мало, купцов мало. Только вот… эти, залетные. Ну так что насчет комнаты? Самую лучшую вам?

Он оценивающе посмотрел на дорожные костюмы девушек и остался доволен увиденным. Хороший покрой, хорошая ткань – есть денежки, точно есть!

Деньги у девушек и правда были, но не столько, чтобы шибко разгуляться. Так, в пределах нормы.

– Мы направляемся через границу, в Настию, – сухо сказала Элена, и я заметил, как в углу оглянулся один из настов. – Нам нужны две лошади. Не самые лучшие, но крепкие, способные нести переметные сумы. Мы можем их здесь купить?

– Лошади? – будто не поняв вопроса, задумчиво переспросил трактирщик. – Да есть лошади. Только… хмм…

– Ну что такое? Совсем дохлые, что ли? – нетерпеливо переспросила Элена, скашивая глаза на настов, всей компанией обернувшихся к ней. – Или что такое с ними?

– Одна вроде ничего – крепенькая, смирная кобылка, – пожал плечами трактирщик. – А вот другая… вернее – другой… Соблаговолите посмотреть. Только вот вначале с комнатой решим и пойдем на задний двор, к конюшне. Пока ничего говорить не буду – сами все увидите.

Комната оказалась вполне приличной – огромная двуспальная кровать (Элена хихикнула, Амалия укоризненно покачала головой), стол, стулья, платяной шкаф. Ванны еще не было, но трактирщик заверил, что к вечеру обязательно будет. А если надо – даже две. Оказалось – надо. Две.

Стены чистые, не ободранные, и только в одном месте, возле спинки кровати, плохо затертый рисунок, рассказывающий об изысканных сексуальных отношениях мужчины и женщины. Рисунок так себе, я видал и поинтереснее. Да и поза не вызывала интереса, банальщина.

Постель чистая, без пятен, и запах свежий, травяной – ясно, что стирали на совесть. Клопами не пахло, и это совсем радовало – в первый день путешествия мы вляпались в такую гостиницу, что пришлось бежать из нее посреди ночи под проклятия хозяина и под угрозы Элены, обещавшей сжечь поганый клоповник. Хорошо, что рядом нашлась более-менее приличная ночлежка, хоть и не первый сорт, но зато без насекомых. После того случая девушки внимательно осматривают стены и постели, опасаясь повторения инцидента.

Возчики занесли вещи, получили чаевые, довольно щедрые, если я разбираюсь в местной валюте, а потому ушли довольными, посылая вслед своим нанимательницам всевозможные благие пожелания.

Хорошо быть богатым человеком! Тогда и щедрым быть совсем не трудно. Бог завещал делиться, но что поделать, если у тебя нет ничего – кроме хвоста и лап?

Теперь настал черед покупки лошадей.

Мы спустились по лестнице, вышли через заднюю дверь прямо на широкий двор, где под навесом стояли несколько фургонов, крытых чем-то подобным брезенту, прошли метров пятьдесят и оказались возле загона, в котором бегали штук семь или восемь лошадей. Трактирщик свистнул – это у него получилось громко, неожиданно, и я увидел, как Амалия вздрогнула и улыбнулась своему испугу. Элена даже бровью не шевельнула, будто ей не привыкать тому, что у нее над головой срабатывает свисток электрички.

Я вообще давно заметил – то ли наша фейри слишком глупа, чтобы бояться, то ли народу фейри страх незнаком, но Элена вела себя в критических ситуациях так, что это было подозрительно и странно. Девушка по определению должна пугаться громкого свиста и колдунов, мечущих огненные шары! Так почему у этой пигалицы чувство страха отсутствует?

Нет, не люди они, не люди! Хотя и все части тела этой фейри соответствуют строению обычной человеческой девчонки. Интересно, а забеременеть от человека она может?

Тьфу! Не о том думаю!

Я устроился возле загородки, под кустом травы, напоминающей по виду и запаху полынь. Возможно, что это и была полынь, но с полной уверенностью сказать не могу – горожанин, однако! Запах дурманил голову, и мне вдруг слегка захорошело, мир стал казаться очень дружелюбным, веселым, и я внезапно для самого себя начал мурлыкать дурацкую песню: «Зайка моя, я твой зайчик! Рыбка моя!..» И все такое прочее.

Опомнился только через несколько минут и быстренько свалил от этого подозрительного куста. Может, это была не полынь, а конопля?! Да кто их разберет-то? Я что, ботаник?!

Веселье в моей голове еще не прошло, и сосредоточился на происходящем только минут через пять, когда цветные круги перед глазами остановили движение, а ноги перестали подпрыгивать на месте.

Вот же ж черт! Чего такого я там нанюхался?!

А в загоне уже происходило нечто, что привело меня в трепет. Моя тупо-бесстрашная фейри в этот самый момент усаживалась в седло самого злобного на вид коняги, которого я только видел в своей жизни! Черный как смоль, с развевающейся гривой, хвостом, похожим на шлейф копоти из броненосца «Потемкин», – этот демонический конь совсем не вызывал доверия, и более того, глядя на него, хотелось отойти подальше, чтобы, не дай бог, не достал, не дотянулся! И способствовало этому настрою то обстоятельство, что конягу едва удерживали на месте четверо здоровых мужиков – два конюха и два дюжих рабочих, повиснув на узде и время от времени подымаясь, как на качелях.

Этот гад совершенно не желал подчиняться, клацал зубами, что твой крокодил, и дико ржал, бросая хлопья пены на супостатов-издевателей. Но безумная сидела на нем, что твой бронзовый Петр, надменно поглядывая вокруг, будто это были не люди, а черви, копошащиеся у ее ног!

– Эля, не надо! – Амалия схватилась за голову, она была бледной, как полотно. – Эля, что ты творишь?!

– А нечего говорить, что насты не умеют ездить на лошадях! Мерзавец! – Фейри ткнула пальцем в одного из мужчин, стоявшего у изгороди, видимо купца, и показала ему кулак. – Тупой баран! Смотри, бестолковый, как надо!

А надо, видимо, было так – болтаться на спине безумного жеребца, изображая из себя снаряд для пращи, и ждать, когда эта живая катапульта выстрелит тобой и ты окажешься где-нибудь на кухонной трубе с переломанными ребрами и сломанной челюстью.

Дура! Вот же дура!

– Да сделайте же что-нибудь! – взмолилась Амалия, хватаясь за голову. – Он же сейчас ее убьет!

– Да что я могу сделать?! – сердито бросил трактирщик, кривя полные губы, полускрытые пышными белыми усами. – Ты же видела, я ее долго уговаривал! А в нее как демон вселился! Демон!

При этих словах я опомнился. Отбежал в сторонку, быстро скользнул в Серый мир. Получалось у меня это все легче и легче, просто как чихнуть или… ну да, как – это самое.

Вжжик!

И все стало серо-белым. Или серо-черным – это уж как посмотреть. Я мгновенно метнулся вверх, по выстроенной магической тропинке, прицелился и бросил свое бесплотное астральное тело туда, где хрипела здоровенная башка жеребца. Он как раз встал на дыбы, чтобы сбросить противную золотоволосую пиявку, пристроившуюся у него на загривке, и тем самым облегчил мне задачу – гоняться по всему загону за взбесившейся скотиной развлечение еще то.

Ожог! Помутнение сознания!

И вот я уже – конь!

Мне хочется есть, хочется пить, меня пугают эти люди, обступившие площадку. Они хотят мне зла! Они не пускают меня на волю! Я не хочу, не хочу седла! Я отвык от него! Отвык носить на себе ездока!

Вон! Пошла вон!

Спокойно! Только спокойно! Ты должен подчиниться. Это хорошая девочка, хорошая… не нужно ее сбрасывать! Она будет тебя любить, будет гладить, кормить яблоками и хлебом. Ты же любишь яблоки! А хлеб с солью? Обязательно – много хлеба с солью! Чистое стойло, соломка, вкусные овсяные лепешки! Не будет холода, мороза – стой и спи…

Хорошо! Тебе будет хорошо! Не будет волков, не будет медведей! Подчинись, смирись!

Я-конь замер, мои белые зубы перестали клацать. Потом фейри тронула мои бока пятками, и я побежал, побежал по кругу ровной крупной рысью!

– Она сделала это! Вот же демоница! – выдохнул трактирщик. – Вот это девчонка! Вот это выдала! Никогда такого не видел! Госпожа, ваша подруга великолепна! Настоящая настка! Воительница!

Амалия бессильно повисла на жердях загона, и я, успевший покинуть мозг строптивого коняги, потерся об нее плечом. Девушка наклонилась, подняла меня в воздух, прижала к груди:

– Знаешь, как я напугалась?! А если бы она разбилась?! Ведь, кроме нее и тебя, глупышка, у меня никого нет! Эх, если бы ты мог разговаривать! Если бы мог мне ответить! Ууу… усатая мордочка! Красавчик!

Амалия чмокнула меня в нос, а я подумал о том, что если бы сейчас ответил ей, как умею, – что бы она сделала? Упала в обморок? Отбросила бы меня, как некое демоническое существо? Или, наоборот, написала бы от счастья в штанишки? Хе-хе… в любом случае эффект был бы потрясающим! Когда-нибудь… но не сейчас. Не сейчас!

Черного жеребца нам продали по символической цене. Почти за медяки. Как оказалось – его поймали в лесу, одичавшего, с обрывком уздечки на шее. То ли он вырвался от хозяина и убежал, то ли того убили разбойники, а конь чудом спасся – история об этом умалчивает. Главное – он оказался в загоне трактира, и значит, должен был быть продан. Но не продавался – по понятным причинам.

Он никого не подпускал, не позволял себя оседлать – если только его не держали несколько человек. А уже оседланный, норовил сбросить, укусить либо задавить седока. Никто не смог продержаться на нем и минуты. Ловили арканом, седлали, очередной претендент взбирался на его мускулистую спину… и все повторялось.

Трактирщик честно признался, что готов был прогнать его в лес. Или забить на мясо. На мясо – жалко, такое красивое животное – рука не поднимется! А значит – только в лес. Выживет – значит выживет. А так – только без толку жрет корм. Хотя от него, возможно, и будет еще толк – он успел покрыть несколько кобыл, в том числе и ту, которую купили для Амалии. Если у них родятся жеребята – потомки этого Черныша будут очень хороши. Эта порода (он назвал какую-то, но я не запомнил – мне пофиг на породы лошадей, чес-слово!) очень вынослива, сильна, обычно они работают боевыми конями, под тяжелыми латниками. Таскать на себе здоровенного детину, закованного в сталь, – тут нужен на самом деле выносливый, а иногда и быстрый конь. Надо же вовремя свалить с поля брани, когда твое войско разбито? Тут только на коня надежда! Если твой коняга медлительный увалень – тут тебе и конец.

Возможно, я неверно понимаю кодекс чести здешних «рыцарей», но почему-то мне кажется, что люди во всех мирах одинаковы. Одинаково жадны, глупы, трусливы, одинаково любят деньги, женщин и мужчин. Это же Человек, мерило всего сущего, квинтэссенция худшего, что есть во всех мирах!

Я социопат? Наверное… Жизнь научила. Вот свалитесь с балкона на машину соседа, любовника твоей жены, – и не таким социопатом станете!

Одна радость – машину ему помял. Тыщ на двести урону нанес – я все-таки был парнем ширококостным, в деда, весил 70 кг с копейками – даже без лишнего жира.

Готовили в таверне довольно вкусно – может, специально для нас? Вернее, для этой мелкой, так сочившейся самодовольством. Ну как же, усмирила безумного демонического скакуна! Знала бы ты, пигалица, какого труда мне стоило внедрить в его голову мысль не откусывать тебе сиськи! И голову – что еще радикальнее. Он так и видел, как твоя золотоволосая головенка катится по загаженной земле загона!

Вообще вот даже интересно – как быстро животные, потерявшие контакт с людьми, становятся дикими, неучеными. Как быстро с них спадает налет цивилизации, напыленный ранее поколениями хозяев! Сразу видно, что все животные приручены человечеством совсем недавно, буквально в обозримом прошлом.

Я попробовал все блюда, подсунутые мне девчонками, и пришел к выводу – сырое мне нравится больше. Особенно если оно не посыпано невероятным, с моей точки зрения, количеством пряностей! Мда… эти все перцы и кориандры (если это были они) для меня как удар по носу! Ужасные запахи! Просто ужасные! Хмм… хорошо, что девчонки очень чистоплотны, иначе я не смог бы находиться рядом с ними долгое время.

Запах нечистого тела… бррр… Будучи котом, я точно не смог бы долго прожить в средневековой Франции, погрязшей в грязи, нечистотах и никогда не мывшей своего вшивого тела. То-то они придумали лучший парфюм в мире! Вонь-то как-то надо было заглушать, не к столу будь сказано.

Пока ел – бдительности не терял. После того как с такими усилиями и риском для жизни предотвратил нападение на нашу карету, глупо пропустить засаду тут, прямо под носом. Может быть все – и нападение новой шайки, и яд в кувшине с соком, и отравленная стрела откуда-нибудь из отдушины.

Впрочем, насчет стрелы – это вряд ли. Похоже, что здесь решают вопросы тупо, яростным напором, грудь в грудь. Элегантное убийство представителями славной секты ниндзя недоступно здешним дуболомам. Но… надо все-таки быть настороже.

А после ужина мы пошли на берег озера. Солнце уже касалось своим багровым краем гор где-то далеко за озером, и на гладкой как стекло воде расплескался его двойник – такой же багровый, прекрасный, тревожащий, как может быть тревожным медный таз, вымазанный бараньей кровью. Неспокойно у меня на душе, ох неспокойно! Я бы вот взял да и свалил отсюда прямо в ночь, чтобы поскорее пересечь границу Настии! Там безопаснее, по крайней мере со слов Элены, взахлеб рассказывающей о прелестях своей родины.

Никто не может безнаказанно пересечь границу страны фейри, если они этого не желают допустить. Вход только один – через узкое ущелье, в котором так легко обрушить на головы незваных гостей здоровенный булыжник или целую каменную лавину.

Опять же, судя по словам моей мелкой подружки, насты сумели удержать свою территорию именно потому, что огромная долина, в которой они живут, невероятно труднодоступна, и тот, кто захочет ее захватить, понесет потери, сравнимые с полным своим поражением.

По этому поводу мне вспомнился рассказ об Афганистане, который беспрерывно, на протяжении тысячелетий кто-нибудь да старался захватить, регулярно и основательно терпя поражения, какие бы ухищрения он ни предпринимал и каким бы оружием ни обладал. Это были и Александр Македонский, и советские войска, и американские хваленые спецназовцы, названные так, видимо, потому, что не могут воевать без специального теплого туалета. Афганцы просто уходили в горы, из которых выковырять их было совершенно невозможно, и убивали, убивали, убивали…

Возможно, что сравнение с моджахедами слишком уж упрощенно и не совсем верно (у фейри прослеживается четкая иерархия, структура власти в отличие от полудиких афганских племен), но по сути так все и есть. Ведь как просто воевать с равнинными городами-государствами! Обложил со всех сторон своим войском, побил камнями в стены, поморил голодом – они – рраз! – и вынесли ключ от города. Вот ты его и захватил. А жителям города, если их, конечно, не грабят и не насилуют, все равно, кто правит, на каком языке разговаривает. Так было, к примеру, во Франции, в Париже, когда французы легко и приятно легли под немецких захватчиков. Работали кафе, бурлески, кинотеатры были полны людьми – и не только захватчиками. Французские женщины гуляли с немецкими офицерами, получая от них секс и подарки – чулки, духи, все, что приличествует настоящей европейской женщине. Это не наши русские бабы, которые с вилами наперевес били захватчиков! Европейский менталитет предполагает логику и толерантность: если изнасилование неизбежно – расслабься и получи удовольствие.

Но вон из головы дурацкую упадочническую философию! Прозрачнейшая вода, мягкий белый песок – нет, все-таки в отсутствии технического прогресса есть свои плюсы! И даже много плюсов! Нет телефона – да и хрен с ним! Зато – чистый воздух, напоенный ароматом сосен и лиственниц, толстенные жирные рыбы, которые сверкают боками через прозрачную воду, чистое небо, не перечеркнутое грязными полосами дыма из заводских труб.

Ну чем не жизнь?! К ней бы еще мужское тело, да завалить парочку девчонок… ну хотя бы одну, вон ту, черноволосую! Хмм… и золотоволосая – тоже ничего! Как же они избавляются от волос на теле? Все собираюсь спросить и забываю… Хе-хе… вот было бы прикольно – намажусь этой мазью для эпиляции и пройдусь голышом! Голый кот! Впрочем, выглядело бы довольно отвратно. Есть же какая-то порода кошек, отвратно голых, розовых… бррр! Нет уж, пусть моя шерсть пушится! Меня и в ней неплохо кормят!

– Элена! Так-то ты исполняешь приказ отца?!

Это еще что за фейри с горы? Чего он тут делает?!

Молодой (если молодой, черт подери!) фейри, один из тех, что сидели в таверне, стоял на берегу и бесстрастно смотрел на то, как две девушки, повизгивая от наслаждения, смеясь, плещутся в озере. Как он подкрался так тихо – сам не знаю! Будто призрак! Может, я слишком задумался, увлекся философскими рассуждениями?

Мда… от излишних мыслей – один вред! Или два вреда – еще один фейри. А это кто? Девка! Коротковолосая, но девка! Фу-ты, ну-ты… принял девку за парня! Но в таверне было полутемно, и я особо не приглядывался!

Элена медленно вышла из озера, встала на берегу перед сородичами – не прикрываясь, голышом, вызывающе воткнув руки в бока. Мол, и что?!

– И что? Чего тебе нужно?!

– Твой отец, прознав о том, что тебя с позором изгнали из университета, повелел нам встретить и сопроводить домой.

Фейри был красив. Невероятно красив, это говорю я, человек, ничего не понимавший в мужской красоте! Он не был слащавым, как лощеные метросексуалы или гомосексуалисты, не был женоподобным – мужественное, прекрасное лицо с синими огромными глазами, стройная фигура, похожая на фигуру гимнаста или акробата. За спиной – рукоять меча, через плечо – перевязь с метательными ножами, два кинжала на поясе – воитель, готовый к бою.

Двое других фейри одеты так же – меняющие цвет комбинезоны, похожие на снарягу спецназа землян, у девушки – лук, один конец которого торчит над левым плечом. Глаза смотрят настороженно и даже, я бы сказал, неприязненно – коты чутко чувствуют настроение людей, а я все-таки кот! Хотя… это и не люди.

И вот еще что – мои знания о единоборствах заканчивались на книжках и фильмах про ниндзя или самураев, не более того, но тут я почуял всей своей кошачьей душой – это опасный человек, невероятно опасный! Возможно, опаснее всех, кто встречался мне на моем пути! Не считая изувеченного колдуна, само собой. Я имею в виду обычных бойцов, а не что-то инфернальное, не от мира сего. В общем – тот, кто посмеет напасть на этого малыша, – горько пожалеет.

Да, именно малыша – ростом он был едва выше Элены! И тут, кстати, ничего странного. Помню, как я удивился, прочитав о герое гражданской войны 1812 года Денисе Давыдове. Мне всегда почему-то думалось, что Давыдов, судя по его действиям, обладал огромным ростом и невероятной силой. И что оказалось? Полтора метра росту, и ничего такого от Ильи Муромца! Уже потом я узнал, что Давыдов был одним из лучших фехтовальщиков того времени, обоеручный боец – он так же хорошо фехтовал левой рукой, как и правой, и мог фехтовать сразу с несколькими противниками одновременно. Вот тебе и малыш!

Еще что-то обеспокоило меня в первую же секунду, как я увидел «гостя». Вначале не понял, а потом осознал: этот парень был похож на Элену как родной брат! И как такое могло быть, если, со слов той же Элены, она одна дочь у ее родителей? Врет?

– И вы не подошли ко мне, хотя видели, что я уже вошла в гостиницу? – Элена была холодна как лед. – Почему?

– Я хотел понаблюдать за твоим поведением, – усмехнулся фейри. – Понять, соответствуют ли истине слухи, которые ходили о твоем поведении.

– И каково же мое поведение, что слухи о нем дошли до самого дома?

Я даже слегка напугался. Голос Элены опустился едва ли не до шипения, и следующим актом должен был стать удар ногой в челюсть, или я недостаточно знаю мою веселую подругу!

– Говорят, что ты ведешь разнузданную, распутную жизнь, совокупляясь с полуживотными, называющими себя людьми. Говорят, что ты…

Ррраз! – Нога Элены взметнулась со скоростью, доступной только кошкам. И как оказалось – этому фейри, легко и даже как-то лениво блокировавшему удар. Как и три следующих, серией прошедших так, что не смог бы устоять ни один человек. Безрезультатно! Все – мимо!

Если бы ситуация не была, с моей точки зрения, так серьезна, я залюбовался бы происходящим! Ну что может быть прекраснее обнаженной девушки в движении, залитой красными лучами заходящего солнца! У меня просто дух захватывало от этой картины!

Только вот любоваться некогда. За две секунды, прошедшие от первого удара до последнего, я должен был решить, что мне делать. Первая мысль – нырнуть в Серый мир, напрыгнуть на фейри и попытаться взять его под контроль. Вот только одна мысль мучила меня всегда и не давала покоя, как и сейчас: а если он сможет устоять? Если справится со мной? Что тогда будет? Останусь ли я заключенным в голове-тюрьме этого красавчика или буду с позором выброшен в пространство, лишенный воли и самой жизни?

По той же причине я не попытался проникнуть в черного колдуна – риск, конечно, благородное дело, но не до такой же степени!

И тогда я выбрал самый простой и, может быть, тупой способ защиты подруги – прямая атака! Никто не ждет от кота, даже такого большого, как я, что он может наброситься на супостата. Собака – другое дело, это защитница, воин – даже если ее не видно из-за кружки с пивом. А вот кот… кот всегда убегает, прячется, не желая хоть как-то участвовать в делах людей. Но только не я!

Мяяаааууу!

Я влетел по штанине фейри до самой его чеканной морды и впился когтями в щеки, оставив на них глубокие кровавые борозды! А потом спрыгнул, прежде чем тот сумел что-то сделать! Да, это вам не простые смирные кошечки! Я боевой кот! Держись, негодяй!

Я ожидал чего угодно – возмущенных криков, лязга оружия, вспышек магических плазмоидов, криков боли и ярости, но… ничего такого не произошло. Два спутника раненого фейри захохотали – с привизгом, держась за животы, и на мой взгляд, – смеялись слегка истерично и, глупо. Ну что смешного в том, что их товарищ, командир, ругается черной бранью, держась за израненное лицо?

– Мой защитник! – Элена взяла меня, ощетинившегося, бьющего хвостом по земле, прижала к голой груди и поцеловала в нос. – Ну что, Эйлар, может, еще что-то скажешь? Чтобы я снова могла напустить на тебя боевого кота?!

Напустить! Вот же засранка, а?! Это она напустила, получается! Это не я сам! Мдаа… От скромности девочка не помрет.

– Завтра, через два часа после рассвета выезжаем. Конь тебе приготовлен, но ты, вероятно, предпочтешь ехать на черном безумце, с помощью которого ты в очередной раз изобразила из себя комедиантку. Если к выезду не будешь готова – подниму пинками.

Эйлар повернулся, пошел прочь, красный – и не только от прилива крови к лицу. Здорово я ему морду распахал, ага! И когда фейри уходил, бросил на меня такой взгляд, что я понял – теперь у меня есть враг, и не просто враг, а Враг! Умею же я наживать неприятности, ей-ей… А все эта пигалица! Она притягивает к себе проблемы, как куча навоза – мух!

Следом за предводителем потянулись и его соратники, украдкой, со смущением поглядывая на командира. Девушка с луком незаметно подмигнула Элене, ухмыльнулась, обнажив великолепные белые зубы – такие, как у всех тех фейри, что я видел в своей жизни. У четырех, если быть точным.

– Ушли?! Я уже замерзла в воде сидеть! – клацая зубами, пожаловалась Амалия, натягивая на себя платье. – Ты чего с ним связалась? Зачем драку устроила? Кто он вообще такой?!

– Двоюродный братец, – хмуро пояснила Элена, натягивая трусики. – Вечно мы с ним собачимся. Он меня считает тупоголовой распутной шлюхой! (Хмм… а братец-то не такой уж и дурак, а?) Шлюхой, которая непрерывно попадает в неприятности (Оооо! Зря я его ободрал, наверное!) и приносит нашему народу одни проблемы (Вот этого не знаю – поверю на слово. Позже расспрошу!). Кстати сказать – а чего в воде-то сидела? Ну – вышла бы да оделась. Я тебе сто раз говорила – нагота у нас так же естественна, как и одежда. Если тебе тепло – зачем одежду трепать? Потеть в тряпках? Вы, люди, напридумали себе запретов и тупо их исполняете, не думая о своем удобстве. Помнишь, как я впервые появилась в университете? Что было?

– Хи-хи… еще бы! Ты тогда вышла голышом в коридор и пошла как ни в чем не бывало! Тебя тогда едва не исключили! Шумиха была… еле замяли! Потом целые легенды ходили об этом случае – в самой последней версии событий… хмм… даже стыдно рассказывать…

Амалия замолчала и покрылась румянцем.

– Давай, давай! – хихикнула Элена. – Ну же?! Что там было?!

– Тебя несли на руках двое, а третий…

– Фуу… я думала, еще что-то… старо! Я слышала про пятерых! И среди них один из магистров! Который колдовал воздушные картинки с моим изображением в полный рост!

– Мдааа… слушай, а у тебя было что-то с магистрами? Ну с кем-нибудь из них было?!

– Не-а… не было. Хотели, да, и не раз – только я не согласилась! Моя им месть! Старые пердуны! Ну ладно, пошли в таверну, спать охота… А здорово котик ободрал этого самодовольного придурка, правда?

– Здорово! Защитник ты наш! Знаешь, Эля, мне иногда кажется, что он все понимает! Смотрит так осмысленно, что диву даешься! Как человек!

– Кхе-кхе… – Элена закашлялась, а я предупредительно мяукнул:

– Мяв! Заткнись! Мяумяв!

Но фейри все-таки не выдержала и начала истерически хохотать, не обращая внимания на удивленную подругу. Да, понятно, день выдался тяжелый – долго ехали, потом этот злобный коняга, за конягой – братец, который так наглядно показал, кто есть кто в бою с сестричкой. Немудрено впасть в истерику. Мне и самому-то хотелось тут же улечься и поспать – хватит на сегодня стрессов, хватит волнений. Я хорошо поработал, можно и задрыхнуть.

Поспать как следует не дали. Посреди ночи меня подхватили маленькие, но сильные руки и вынесли в коридор, темный, как задница Эленовой коняги. Я все-таки кошак, вижу в темноте почти как днем, но Элене пришлось туго, и она едва не набила себе фингал, врезавшись в стену. Я сразу понял, что тащит меня именно она, а не какой-то залетный супостат, – я же зверь, сплю вполглаза. Кто ко мне сумеет подкрасться так, чтобы я не услышал? Если только фейри с расцарапанной рожей…

– Ты вот чего, будь осторожен! Эйлар злопамятная скотина! Старайся никуда один не ходить, следи за спиной! Он ножи мечет, как бог войны! Из лука стреляет, как бог! Давай я Ами расскажу про тебя правду?! Ну давай, а?! Хоть поговорим как следует!

– Отстань! – Кошачье горло выдавливало слова едва-едва, хрипло, утробно. – За каким демоном ты на него кинулась драться?! А если бы он тебя пришиб?! А теперь вон что – за спиной смотри, оглядывайся!

– Да ничего бы он мне не сделал, этот болван! У него приказ – доставить меня, охранять! Так что я безнаказанно могла бить ему морду, сколько хочу!

– Если достанешь до морды, – рыкнул я и прокашлялся. Говорить вообще-то трудно, да, не человек же!

– Достала бы! – ничуть не смутилась наглая амазонка. – Видал, как я укротила жеребца?! Вот! А ты говоришь…

– Да если бы не я, дура, он бы тебе башку снес! – рыкнул я и шлепнул лапой по ноге. – Ты лучше спроси, что было, когда я по нужде в дороге сходил! Ты слышала взрывы? Нет? Тьфу! Гром слышала?

– Нуу… слышала… – Элена насторожилась, затаила дыхание. – Так что было-то?! Я думала, и правда – гром! Подумала еще – гроза идет, что ли? А небо вроде чистое…

– Некое высокопоставленное лицо наняло убийц во главе с неким колдуном. Черным колдуном. И они идут по нашему следу. Так что если мы не поторопимся – и даже если поторопимся, – скорее всего, скоро окажемся в засаде. Так что думай, что нам делать. И предупреди твоего любимого братца, что нам грозит опасность. Если, конечно, он не желает твоей гибели.

– Нет! Тогда ему конец! – не думая, ответила Элена, и я почему-то ей сразу поверил. – Он выполнит приказ, даже если придется умереть. И умрет – лишь бы я жила! У нас свои понятия о чести, и если ему приказано – выполнит приказ, чего бы то ни стоило. Понимаешь? Нет, не понимаешь. Ну и не надо. Главное – знай, что те три наста, что нас встретили, – умрут за нас, если что, можешь на них рассчитывать. А теперь расскажи-ка мне, что там случилось и как ты справился с этими уродами! Ведь ты справился, раз они нас не догнали! Я сгораю от любопытства, не усну ведь, пока не расскажешь! Ну, пушистик, не томи!

– Я тебе не пушистик, голозадая! – фыркнул я и принялся за свой рассказ.

* * *

Очень не хочется идти на утренний холод, вылезать из серединки между двумя горячими, гладкими, сопящими телами! Но что делать, если естество требует? Мы, кошки… тьфу! Опять! Какие, к черту – мы?! Ой-ей… В общем – «до ветру» нужно. Это люди долго терпят, а кошки существа нежные, терпеть не желают.

Быстро строю дорогу сквозь стену, ныряю… и оказываюсь в промозглом холоде – сыплет мелкий неприятный дождь, земля, за ночь напитавшаяся водой, хлюпает, а навоз, который никто, само собой, не собирается убирать, растекся по лужам коричневой жижей, ставить в которую чистые, интеллигентные лапы совсем не хочется!

Мдаа… интересно, а можно справить нужду, не касаясь земли? А что – к примеру, строю дорогу наверх, высоко, потом выхожу из Серого мира, а пока лечу к земле, выталкиваю из себя лишнее! Хе-хе-хе… что-то вроде бомбометания получается! Если достаточно высоко забраться, так мои какашки могут нанести серьезный урон, особенно если кто-то посмотрит вверх!

С такими позитивными мыслями я закончил свои уличные дела и осторожно, встряхивая лапами, дабы очистить их от помоев, перебрался под навес, где хранилась огромная поленница дров. Здесь было сухо, приятно пахло колотым деревом и можно очистить подошвы, не предпринимая отвратительных животных действий, таких, как вылизывание шерсти. Никогда, слышите, никогда интеллигентный кот не будет вылизывать свои ноги и зад! Это удел сельских плебеев! Кот-аристократ будет ходить в отрепьях, с засранным задом, но дождется, когда прислуга вымоет его и расчешет. И только так!

Да, хорошо, когда у тебя есть крыша над головой. Дождь стучит, мыши где-то там скребутся… сочные такие, жирненькие…

Тьфу! Аж слюни потекли! Нет, точно надо что-то с этим делать. А что делать? Как быть? Сколько я смогу продержаться в человеческом теле? Час? Два? Сутки? А потом усну, и хозяин тела меня выбросит вон! Или вообще замкнет в глубинах своего убогого мозга!

Почему убогого? А какого же? Это только я тут гений из просвещенного мира, и вообще – Андел Злат Венец, как говорила бабушка. Уничижительно, конечно, говорила после того, как я порубил ковер топором (играл в индейцев!) и сделал постную праведную морду – я не я и рука не моя.

Итак, если захватить чье-то тело… мужское, само собой! Мне только бабских мыслей не хватало… брр… Мужское тело, которое не будет меня выбрасывать!

Ведь в чем дело-то? Почему я все время вылетаю из чужого тела? Потому что оно уже занято! В нем кто-то живет, ну… как в скворечнике. Улетел скворец, оставил домишко, и тут же в нем поселяются воробьи. Прилетает несчастный обманутый дольщик, и начинается война с переменным успехом – орут, плюются-матерятся! Иногда скворцы отвоевывают свой отчий дом, а иногда наглые захватчики отстаивают добычу.

Да. Нужно тело, в котором нет жильца. Тело, душа из которого ушла, улетучилась. Только вот как его найти? А если найдешь – где гарантия, что это тело работоспособно? На хрена мне носитель с разрушенным мозгом? Ну, вселился я в него, а он едва ногами-руками двигает, даун! Не хочу быть дауном! Проблема, однако… Нет – я ничего не имею против даунов, но видеть себя в зеркале после этого – отказываюсь!

– Третье окно от края. Две девки. Когда будут выходить – валите обеих.

– Ты уверен, что амулеты твои работают?

– Я же вам показывал! Они стоят огромных денег, учтите! Это хессал! Я потом у вас их заберу. И вам по сто золотых. А пока – по десятке на каждого. Стрелы, кстати, тоже недешевые – те, что я вам дал. Они привязаны к хессалу.

– А я все-таки не могу понять – почему ты сам их не убьешь? Зачем тебе наемники?

– Вам-то какое дело?! Я плачу деньги, вы убиваете – первый раз, что ли? Если не устраивает – возвращаете деньги и уходите, забывая о моем существовании.

– Да ладно, ладно! Ты чего, господин хороший?! Приличные деньги, главное – чтобы расплатился потом!

– Расплачусь. Не беспокойтесь. Все, что заслужили, – отдам.

Я тихо-тихо поднялся по поленьям, двигаясь медленно, как часовая стрелка, высунул голову за край поленницы… удар! Вспышка!

Я кубарем скатился наземь, едва не завопив от жгучей боли! Совершенно автоматически тут же перешел в Серый Мир и застыл, с трудом удерживая себя в подпространстве и едва не вываливаясь в реальный мир! Боль прошла, ведь у астрального тела не может ничего болеть. Болит у живых! Единственное, что – с каждой секундой мне было труднее и труднее не падать под ноги тем, кто сейчас шарился у поленницы.

– Ты чего стрелял?! – Голос колдуна в плаще с капюшоном был так же холоден и шипуч, как и вчерашним днем.

– Здесь кто-то был! – Мужчина небольшого роста, одетый в камуфляж, подобный тому, что некогда надела Элена, прежде чем отправиться в карательную экспедицию против обидчиков Амалии. Эдакий сотканный из теней комбинезон с капюшоном, оставляющим открытым только глаза, – ниндзя, да и только! Похоже, что игра пошла по-крупному.

– Кошка! Это была кошка! – Второй, такой же закутанный и такой же небольшой, как ребенок, наклонился, поднял клочок окровавленной шерсти – моей шерсти! Ай суки, ай твари – едва не убили! Да как они услышали?! Как эти негодяи смогли меня услышать, меня, кота, который может поймать мышь, и она его никогда не сможет услышать, прежде чем хрустнет на зубах?!

Фейри. Это фейри! Да не может быть. Не может быть!

А почему не может быть?! И что такого? Ну – есть хорошие фейри, есть плохие – и что? Вот два наемных убийцы, явно родом из фейри. И слух у них не хуже, чем у меня, – Элена доказывала это не раз. И что тогда делать?!

– Это ее кот. Этой девки! – Шипение колдуна сделалось таким, как если бы спустили шину. – И куда он делся? Дай сюда. Дай мне эту шерсть!

Ай, мамочки мои! Пропал! Я – пропал! Этот гад меня заколдует теперь! Они же на кровь колдуют! Порчу напускают! Ай-яй!

Не раздумывая, я вывалился из подпространства, свалившись прямо на колдуна, и, вцепившись в его руку, буквально с клочком колдунской кожи-мяса вырвал у него мою шерсть! У меня был всего один шанс – маленький, убогий, сводившийся к нулю, но я его использовал!

Колдун завопил, я помчался как ветер, а когда возле меня в землю вонзились две стрелы, припустил еще пуще, не обращая внимания на кровь, заливающую глаза.

Я бежал от смерти так, как, наверное, не бежал никогда в жизни! И я не мог уйти в Серый мир, потому что в этом случае моя добыча, торчащая из пасти, выпала бы и осталась преследователям. Нет, только мои ловкие лапы да рулящий хвост мне теперь во спасение!

Влево-вправо, влево-вправо! Как там было у спецназа? «Качание маятника вразножку»? А как называется четвероногое «качание маятника»? Вчетырехножку? Плюс хвост.

Кстати, он хорошо помогает сохранить равновесие и не свалиться, когда мчишься по залитым навозной жижей лужам и резко меняешь направление движения! Раз-раз, раз-раз! И я уже за углом! Еще бросок – и меня уже не достать стрелой! Вообще ничем не достать, куда им, двуногим, до меня?! Магические стрелы они на меня не потратят – жадные, сволочи! Магические стрелы для крупной добычи!

Клочок прикопал, замаскировав его в пахучем кусте – от подобного растения я сегодня «словил приход», – теперь не унюхают!

Бросок в Серый мир – и вот я уже бегу в гостиницу. Почему в гостиницу, а не к врагам, чтобы повторить происшедшее днем? Сам не знаю. Вернуться обратно выше моих сил. Мое кошачье чутье подсказывает, что этого делать не нужно. Что это опасно. Нет, не так опасно, как раньше, – гораздо хуже. Возможно, что колдун начал что-то подозревать в мой адрес. Если он умеет раскрывать «демонов» – тут я и сложу свою пораненную голову. Мне и так слишком много везло в последнее время, хватит испытывать судьбу, надо устроить перерыв.

До рассвета время еще есть и после рассвета – тоже. Подумаю. Кроме того, надо поделиться информацией с Эленой, возможно, она придумает, что делать. Ну не одному же мне отдуваться, в конце концов! Я всего лишь маленький кот, а не тигр, мать вашу в дышло!

Проникнуть в комнату было несложно, сложно поднять Элену так, чтобы не разбудить Амалию. Не надо девочке знать лишнего. Пока не надо.

Я осторожно ткнул в голую попку, едва прикрытую одеялом, своей мокрой грязной головой, Элена шевельнулась, пошлепала губами… но не проснулась. Я еще ткнул, сильнее. Она что-то пробормотала, отмахнулась рукой, как от назойливого насекомого, и тогда я выпустил когти и легонечко так провел ими по внутренней стороне бедра этой сони.

Элена взметнулась с кровати – ловкая, гибкая, и через мгновение в ее руке уже блестел кинжал – острый, как жало осы. Через пару секунд она сообразила, что в комнате никого нет – кроме нее, подруги и кота, – опустила клинок и со вздохом прошептала, облегченно вытерев лоб:

– Ну мне и сон приснился! Будто я в постели с колдуном, он кладет мне руку между ног, а рука такая костлявая! Кости из нее торчат, как скелет! Он проводит рукой, и… бррр! Ой! Это еще что такое? Что с тобой?! Пошли!

Нет, все-таки зрение фейри точно лучше, чем у людей. По крайней мере, в темноте. Хотя в комнате вообще-то и не было так уж темно – рассвет занимался, да и луна висела, как здоровенный медный таз. Для котов так вообще – все высвечено, будто прожектором.

Мы вышли в коридор, Элена присела, осматривая мою голову и покачав головой, укоризненно сказала:

– Чуть бы ниже, и прямо в глаз! Как вышло-то? Это что такое? На ветку напоролся?

– Напоролся. На стрелу. Скажи, а у вас есть преступники? Насты, которые стали убийцами, разбойниками?

Элена поскучнела, поджала губы. Молчала секунд десять.

– Есть. Да, есть. Это наш позор! Это те, кого изгнали из Настии. Те, кто никогда не может вернуться назад – под страхом смерти! Что, они?

– Они. И завтра эти ваши отступники будут ждать нас у входа, чтобы всадить стрелы вам в лоб.

– Не выйдет! – Элена уверенно усмехнулась и потянулась, глядя в окно коридора. Потом огладила бедра, почесала под коленкой, снова присела. – У нас амулеты против стрел! Уж десяток-то стрел выдержат точно! А мы стоять на месте не будем, отвесим им горяченьких! Спалим негодяев! Хе-хе…

– Элена, скажи… что такое хессал?

– Что?! Ты где такое услышал?! – Девушка встрепенулась, ее лицо стало строгим, настороженным. – У них хессал?! Ой-ей… ай-ай-ай… это все усложняет!

– Да что за хессал-то?! Что это?!

– Амулет такой. Стрелок направляет специальную стрелу в цель, выпускает, а она сама находит точку попадания, и даже ветер ей не страшен! Сама подруливает! А еще – она пробивает любую магическую защиту. ЛЮБУЮ! И наши амулеты ей как броня из бумаги! Кстати – броня ей тоже не страшна! Прокалывает, как шелк! Это плохо. Очень плохо! Нужно подымать Ами, вместе будем думать, что делать. У тебя все или еще что-то есть?

– Кровь видишь?

– Бедненький… сейчас я тебя оботру, посыплю рану порошком! Гады тебе шкуру содрали на голове! Ну, ничего – отрастет, гарантирую! За неделю ничего видно не будет, точно!

– Да погоди ты… часть крови – не моя!

– Как не твоя?! А чья?

– Колдуна. Я ему руку ободрал, сорвал часть кожи. Потом расскажу, как вышло. Пока что поверь на слово. Кусочек кожи лежит вон там, под кустом. И на груди у меня его кровь. Только как отличить мою кровь от его крови – я не знаю. Если ты наколдуешь проклятие на крови и перепутаешь, где чья кровь, – мне конец. Вот теперь все! Веди, сыпь свой порошок! У меня голова болит, будто по ней палкой долбали. Впрочем – и правда долбали…

* * *

– Что-о?! Какие такие отступники?! Какой колдун?! О боги! У меня голова кругом! А откуда ты узнала? Подслушала? А как ты там оказалась? Ночью, у поленницы? Что, к мужчине бегала, что ли?!

– Во-первых, что, не могу к мужчинам бегать?! – Элена фыркнула и снова стала серьезной. – Во-вторых, я что, не могу просто подышать свежим воздухом? Полюбоваться луной и звездами? Котика нашего выгулять?! Скажи спасибо, что я там оказалась в нужное время! Не о том думаешь, думай, как справиться с негодяями!

– Ты уже говорила твоему кузену? Ну… о засаде?

– Нет еще. Скажу. Придется сказать. Ты вот что скажи – ты можешь по крови напустить проклятие на этого колдуна?

– С ума сошла?! Я никогда не занималась черным колдовством, что бы там ни говорили эти придурки из магистрата!

– Вот и я тоже… – Элена вздохнула, от чего ее небольшие крепкие грудки, освещенные тусклым утренним светом, соблазнительно приподнялись. – Нам нужно добраться до границы. Там, за ущельем, нам никто не страшен! Ни отступники, ни другие негодяи! И колдун не страшен! Никто не сможет войти в Настию без дозволения дозорных!

Снова вздохнула, нахмурилась:

– В общем, хреново дело. Нас ждет засада отступников, мы не умеем напускать порчу, и по нашему по следу идет страшный колдун. Кстати, сдается, это тот самый придурок, которого я не добила! Сбежал, гад! Ну так что – думай, думай, сестренка! Или мы что-то придумаем, или нам конец! Если не у входа нас возьмут, так потом из леса подстрелят! Ты слышала, что у них стрелы заколдованные? Вот! Не жалеют на нас денег, ага!

– Еще бы, – покачала головой Амалия и тяжко вздохнула. – Ты ведь покалечила сынка графа! Они нас теперь в покое не оставят. Да, правильно, что я сюда, к тебе поехала – дома меня бы точно прирезали. Хмм… что-то я опасаюсь за отца, а? Как бы ему чего не сделали…

– Да ладно! – неуверенно отмахнулась Элена. – Это же не ты отбила ему причиндалы, это я! Мне будут мстить. А ты так… довесок!

– Тьфу на тебя! – расхохоталась Амалия и, метнув подушку, попала прямо в грудь Элене. Та свалилась с кровати с возмущенным воплем, вскочила и бросилась на обидчицу.

Минуты три девчонки пыхтели – повизгивая, хихикая, потом Элена взяла верх, усевшись на Амалию. Я же все это время лихорадочно думал, что бы мне предпринять. Девки, ну что они могут; скорее всего, пойдут в атаку – шашки наголо, урааа! И точно словят стрелу в тугую сиську.

Неет… нам, котам, такой метод борьбы ни к чему! Хватит, навоевался – как болван.

И что тогда остается? Да ничего, кроме как пойти и повторить пройденное. Опасно, да, но кто сказал, что будет легко?

Да, их было двое. Один на крыше дровяника, другой – в кустах, у съезда с тракта к гостинице. Вначале я не понял, как они будут убегать – ведь, в конце концов, не самоубийцы же эти ниндзя?! Тут шахидами и не пахнет, все за деньги!

А потом сообразил – стоит этим паскудникам убраться в сторону от того места, с которого они стреляли, и найти их будет совершенно невозможно. Я-то их нашел только потому, что примерно знал, где следует искать. Ведь я все-таки специалист по криминальным сериалам, знаю, где могут засесть снайперы!

Между прочим, не было у них никаких луков. Маленькие стальные арбалеты, довольно-таки неприятные на вид штуки. Был я однажды на выставке военного снаряжения – всех пускали, и мне захотелось туда сходить. Тем более если делать нечего и как раз только что разругался со своей «половинкой», черти ее задери.

Так вот – там были арбалеты всевозможных видов! Да, да – в наш атомный, просвещенный век – арбалеты! С лазерными прицелами и без них, большие и маленькие, как пистолет, – все они должны были служить не спортсменам или реконструкторам, изображающим Средневековье, а чисто утилитарным целям – например, снять часового.

Ну и киллерам очень подходит, да. Что ни говори, но арбалет – штука почти совершенно беззвучная, только тетива тренькнет, и все! Вылетела откуда-то, непонятно откуда, человек упал со стрелой в башке – и поди ты, сообрази, откуда прилетела!

Стрелявшего черта с два увидишь, если сразу, в открытую не побежит! Звука нет, вспышки нет. Ох уж эти маскхалаты фейри! Великолепная штука! Куда там до них маскхалатам наших снайперов! Не удивлюсь, если они еще и служат чем-то вроде кольчуги. Хотя в этом случае наемники не стали бы требовать защитных амулетов, отбивающих стрелы…

Вообще-то даже удивительно – в самом деле, неужели жизни девчонок стоят таких средств? Денег и просто физических усилий? А кроме того, правда, почему колдун сам не предпринял попыток напасть? Почему он все время пускает впереди себя наемников?

Может, боится? До конца не восстановился? Я голову дам на отсечение – это ведь тот самый чертов Ралф, который успел телепортироваться во время боя с Эленой! Морда хоть и страшная, но при желании в этой перекошенной черепушке а-ля зомби можно узнать красавчика, который едва не свел Амалию в могилу!

Может, тут и кроется решение? Во-первых, он не до конца восстановился, а жертвы, если скроются в Настии, будут надолго, если не навсегда – недоступны. Уж очень хочется побыстрее свести их в могилу!

Во-вторых, он знает, насколько пигалица-фейри сильна как колдунья, а тут еще с ней одна из самых сильных учениц университета, почти закончившая обучение и способная даже без Элены нанести ему тяжкий вред. И одной хватает, а уж две вместе – гарантированный проигрыш. И вот он, пользуясь сравнительно безграничными финансовыми ресурсами графа Герена, нанимает лучших наемников, что есть в этой стране, и напускает на девчонок, ничем практически не рискуя!

Так. Логично. Однако не объясняет, почему в первом случае он приказал девушек захватить живыми, а во втором – убить. Что изменилось со времени той стычки? И кстати – как он успел нанять этих двух отморозков и перенести их сюда?

Положим – это не проблема. Отморозки были наняты заранее, и я просто-напросто их не видел, сконцентрировавшись на обычных наемниках. Возможно, что наемники на самом деле были отвлекающим маневром, а основной ударной силой должны были служить отступники-фейри. Девчонки отвлекаются на них, сжигают файрболлами, а тут из леса по ним бьют фейри с магическими стрелами! Красиво? Красиво! Но глупо.

Скорее всего, колдун банально обделался, взяв на покушение крупную сумму у Геренов, и когда оно фактически сорвалось, телепортировался туда, где обитают эти «темные» фейри, нанял их, перенес сюда, посулил хорошие деньги, дал наилучшее снайперское вооружение, и вот – эти твари сидят в засаде, поджидая добычу. Не нужно умножать число сущностей, придумывая слишком сложные объяснения. Все может быть и есть гораздо проще. Самое простое объяснение, скорее всего, и будет правильным. Бритва Оккама, однако!

Но тогда нужно продумать еще вот что – а что будет, если эти двое промахнутся или их убьют? Если первый отряд был прикрытием для второго, то кого прикрывает второй?!

У меня от этой зауми даже голова заболела. Так можно вечно рассуждать – кого кто прикрывает – и в конце концов сойти с ума, стать совершеннейшим параноиком, видящим в каждом углу по лазутчику, приготовившемуся к стрельбе.

Впрочем: «Если у вас паранойя, то это не означает, что за вами никто не следит!» Чеканная истина, ага.

Итак, что делать сейчас? Броситься на ближайшего, того, что лежит на навесе поленницы, и попробовать внедриться в его башку? А если не получится? Тогда что?

Тогда попытаться расцарапать морду. Помешать стрелять. А второй в это время убьет кого-нибудь из девчонок?!

Тьфу! Болван! А фейри охраны на что? Напустить их на подлецов, и пусть себе дерутся в удовольствие! А я сижу, гляжу на них с «облачка» и радуюсь, что стрелы не проносятся рядом!

Уж больно я не люблю острых предметов вблизи своей многострадальной шкуры. Мда… болит… когда я в реальном пространстве. Клочок шкуры до самого черепа – это вам не это! Даже с болеутоляющим порошком – и то фигово!

Хорошо хоть в Сером мире ничего не болит. Впрочем – и не заживает. Я же ведь здесь в астральном теле.

Ну так что – я свою задачу выполнил, пусть теперь другие дерутся. Я лишь укажу место, где спрятались супостаты. Домой! То есть – в комнату! Поскорее сообщить Элене!

Я метнулся назад, пронесся через стену и едва не вывалился в реальное пространство, прямо на головы тех, кто там уже собрался. Вот было бы визгу-шуму, ай-яй! Все время забываю, да. Привыкаешь, что все так и должно быть, как оно есть, – и начинаешь совершать глупые шаги. Для меня уже в порядке вещей бродить по подпространству, а вот для других людей это может показаться жутким, демоническим действом, и меня нормально сожгут на костре. Если поймают, конечно!

В комнате сидели пятеро – Амалия, уже полностью одетая к дороге, Элена, в одних штанах в обтяжку, не скрывающих ее прелестей, и по пояс голая, девушка фейри – в полном боевом вооружении, как и два ее соратника – один с красно-полосатым злым лицом, другой – обычный симпатичный паренек фейри, возраст которого, само собой, определить невозможно. Может, он вообще даже прапрадед Элены! Фейри – они такие, фейри!

По всему было видно – идет нешуточный спор. Полосатый был красен, угрюм и время от времени бросал слова – оскалясь, как хищный зверь перед другим самцом, пытающимся узурпировать его власть в стае. Вторым «самцом», само собой, здесь была Элена, и этот полосатый тупиковый отросток славного рода фейри пытался всячески доказать, что Элена тупоголовая идиотка, шизофреничка и вообще – испорченная родом людским взбалмошная девка, на слова которой нет никакого смысла обращать свое просвещенное внимание.

Обычная ситуевина, когда тупенький доминант старается настоять на своем, даже если это идет во вред делу. Я в своей недолгой, но бурной жизни встречал таких типусов не раз и не два. Обычно я не спорил с идиотами, предпочитая тихо уйти в сторону и сделать по-своему, забыв о существовании дубаря раз и навсегда. Увы, получалось это нечасто, так как почему-то большинство из этих дубарей были моими начальниками. Ну вот получалось так, и все тут! Судьба у меня такая, наверное.

– …и ты утверждаешь, что на улице нас ждут два отступника?! С арбалетами или луками? С магическими стрелами?! По-моему, ты все-таки помешалась! И колдуны-то вас преследуют, и наемники пытаются убить! Чушь и бред! Эти твои бредни – для привлечения внимания! Вот и все! Собирайтесь, сейчас позавтракаем, и в дорогу. Не бойся, со мной тебя никто не обидит!

– Ты на себя в зеркало посмотри! – ядовито бросила Элена, и лицо фейри стало совсем уж пунцовым. – Ты от кота-то отбиться не можешь, а тут – два отступника! Приедем – я всем расскажу, какой ты герой! Хе-хе-хе… даже поэта найму – пусть песню сочинит о победе кота над лучшим воином Настии! Ведь ты лучший, да? Тем славнее победа моего мохнатика! Хмм… нашего с Ами мохнатика! (Уже – нашего, не ЕЕ мохнатика! Ох ты ж…)

– Если ты посмеешь так сделать – я вызову тебя на поединок. – Лицо фейри стало бледным. – И убью, чего бы это мне ни стоило! Хватит потакать наглой девке! Бесстыдной девке!

– А в чем бесстыдство-то? – пожала голыми плечами Элена. – В том, что я не захотела с тобой спать, братик?! А предпочла другого? Что отказала тебе в браке? Когда-то ты был не так суров со мной, правда ведь? В общем, так, болван ты эдакий! Я официально тебя предупреждаю: на улице нас ждет засада. И если ты такой осел, что в это не веришь, – твое дело!

– Прекрати! Сейчас же! – Голос Эйлара сорвался, и он тяжело задышал. – Я должен доставить тебя к отцу в целости и сохранности! Чтобы исполнить приказ! А вот когда доставлю… я буду свободен от клятв! И тогда мы вернемся к нашему разговору! И твое колдовство тебе не поможет!

– Это угроза? Дочери правителя страны? Наследнице трона? – Голос Элены сделался ледяным, уголки губ оттянулись вниз, и она была похожа на рассерженную кошку, готовую броситься в бой. – Твоя неприязнь ко мне, твоя обида мешают тебе думать разумно! Я тебе передала информацию – ты ее отбросил. Это что – предательство? Ты желаешь моей смерти и делаешь все, чтобы меня убили? Скажи прямо, не виляй!

Тишина. Сопение, застывшие потупившиеся взгляды.

– Командир, и правда – почему ты не хочешь проверить? Почему отбрасываешь те варианты, в которых нас и вправду может ждать засада? Я не узнаю тебя!

Девушка-фейри встала, подошла к Эйлару и заглянула ему в глаза:

– И вот еще что, ее слова насчет отношений с тобой – это правда? Ты делал ей предложение? Не знала.

Девушка резко повернулась, крутанувшись через плечо, и вышла из комнаты, не глядя на собравшихся. Снова тишина.

– Твоя подруга, да, Эйлар? – с обычной ехидной усмешкой спросила Элена, и я едва не выругался – ну какого хрена тычет грязным пальцем в открытую рану?! Ну вот зачем еще больше дразнить зверя, когда он и так еле сдерживается, чтобы не порвать тебе горло?

Эйлар не бросился на Элену, даже не ответил. Он медленно поднялся, повернулся и тоже вышел из комнаты. Мрачный как туча, с красными пятнами, густо высыпавшими на белых щеках, украшенных моей росписью.

Оставшийся в комнате фейри громко вздохнул, укоризненно посмотрел на Элену и тихо сказал:

– Эли, ну зачем тебе это надо? Зачем ты его доводишь до безумия? Ведь вы когда-то были друзьями! Вы любили друг друга! Ну как можно – вот так?

– Можно, Райл! – Элена яростно обернулась. – Он предал меня! Предал! Никогда этого не забуду! Помнишь ведь! Когда меня обвинили в убийстве, он отвернулся от меня! Отвернулся! (Ооо… а девочка-то не проста! Это в чем она там замешана-то? Не зря ее выслали из страны!) Не поверил! Помнишь, что ты сказал, когда приходил ко мне в темницу? Что веришь мне, что все разъяснится, что никогда не верил в то, что я убила ее нарочно! Что это случайность, и все это поймут! Так оно и вышло! А он решил, что все обвинения справедливы и что я негодяйка, которая может убить подругу из-за мужчины! Идиоты, ох идиоты! Мужчин много, а верных подруг – раз, два – и обчелся! Никогда бы я не предала друга! Никогда! А он мне не друг! Он бывший. Совсем бывший! И так будет всегда! Жених, демоны его задери! Если со мной что-то случится – отец ему покажет, как не исполнять приказы!

– Эли, ты никогда не рассказывала, что собиралась выйти замуж за двоюродного брата! – Глаза Амалии были округлены от удивления. – Это что, у вашего народа в порядке вещей? С братом?

– Ну не родной же, демоны тебя задери! – раздраженно фыркнула Элена и тут же смягчилась. – Забудь. Когда-нибудь расскажу. Вкратце – я в поединке убила подружку, случайно – она на что-то отвлеклась, а мы бились боевыми мечами, чтобы интереснее. Ну и… в общем – не спасли. А меня обвинили, что я нарочно ее убила, потому что этот придурок тайно с ней спал. Я и знать-то не знала, что он мне изменяет! Представь мое удивление и мою ярость!

– Представляю! – невольно фыркнула Амалия. – И они представили, те, кто тебя обвинял! Знали, видать, твой характер. Кстати, ты что, такая молоденькая и уже… того?! Это сколько же тебе тогда было лет?! Ты же дитя была!

– Не путай настов и людей, – отмахнулась Элена. – У нас все иначе. Мы достигаем сексуальной зрелости очень рано. И кроме того… я немного постарше тебя. И не спрашивай – насколько! Не скажу! Это не имеет никакого значения! (Оп-па! Я так и знал! Девочка, тебе лет двести, что ли?! Чего боишься, бабушка, открой личико! Хмм… возраст!) И вообще – забудь. Я не люблю вспоминать о том, что тогда случилось. Случилось – все. Забылось. Кстати, представляю тебе – мой троюродный брат Райл! Друг детства! А ныне – лесной страж!

– У меня ощущение, что все лес… хмм… насты – братья и сестры! – быстро пробормотала Амалия и пожала плечами. – Захочешь – расскажешь. Не захочешь – кто тебя неволит? Только один вопрос: Эли, подружка моя, ты хотя бы помоложе моей бабушки?

Молчание. Потом – хохот.

– Ха-ха-ха! Получи, гадина!

Подушка врезалась в грудь Амалии, свалила ее, тут же врезалась еще одна, потом все стихло.

– Помоложе, да… хе-хе-хе… к делу, ребята! Итак, что мы можем сделать, чтобы нас не накололи на «булавки», бабочки мои легкокрылые? Как нам придушить этих гадов? Думайте, ну?!

Я метнулся в коридор, огляделся, выскочил из подпространства, приземлившись на четыре лапы. Тут же в голову ударила боль – лишиться части скальпа – это вам не эскимо есть! Ох, как болит лоб!

Но прислушиваться к ощущениям сейчас некогда; подбежав к двери комнаты, я энергично поскреб в нее когтями и завопил как можно противнее:

– Мяааууу… мяаааууу…

Пустите, черти драповые! Хозяин пришел!

Дверь тут же открылась, меня подхватили на руки и с минуту сюсюкали, причитая над пораненной головой. А еще через пять минут я сидел на руках у Элены, стоящей в коридоре и все-таки озаботившейся (по настоянию Амалии!) надеть курточку, нашептывал ей информацию, сдавая с потрохами супостатов, желающих лишить меня двух взбалмошных, но очень приятных на ощупь подружек. И не только на ощупь.

Привязался я к этим чертовкам, ну что поделаешь?

Эх, если бы моя жена была такой, как Амалия! Хмм… ну да – как Амалия. Элену я никак не мог представить в роли жены при всей своей богатой фантазии. В любовницах – сколько угодно. И не один раз на дню…

Глава 3

Казалось бы, ну чего тут огород городить – вылезли из окна позади здания и огородами, огородами – в бега! На дороге уже ждут кони, которых заранее туда привели, вскочили и поскакали! До самой границы!

Только вот как-то гадко это все. Трусливо. А кроме того – а вдруг догонят? Ну, к примеру – колдун хватает этих чертовых ниндзя, переносит их вперед, сажает в засаду, и… Нет, я не знаю, может ли он переносить такой груз, просто как вариант! Исключать ничего нельзя, даже такое.

В общем – все равно нужно этих гадов уничтожать. Да и вообще, считаю – наемным убийцам не нужно жить. Одно дело, если человек убивает ради своей родины или защищает себя, друзей, близких, и другое – когда ему платят деньги, чтобы он лишил жизни абсолютно неизвестного ему человека, возможно – очень хорошего человека. Разве деньги стоят того? Увы, возможно, многие скажут – стоят. Скажут, обязательно скажут, иначе не было бы на белом свете наемных убийц.

Мда… трудная нам досталась дорожка! Ну вот, казалось бы, что такого? Неделя пути, и ты уже в благословенной стране, в которой шумят хрустальные водопады, живут смелые, порядочные существа, всегда выполняющие свои договоренности! И все рушится. Дорога, как оказалось, утыкана засадами, в которых сидят наимерзейшие отморозки, а сами эти «порядочные существа», эти сказочные фейри, совсем не так однозначны, как кажется с первого взгляда. Я Элену ругал за ее безумное поведение – так она, как оказалось, в сравнении с некоторыми ее соплеменниками – ангел золотоволосый!

После того как мы с Эленой обсудили сложившееся положение, она вернулась в комнату извещать Амалию о том, что «вспомнила» чудесным образом, а я быстренько метнулся на улицу, проверить, где залегли супостаты.

Одного, того, что засел в кустах, нашел быстро – он, как залег, так и лежал, накрыв два арбалета куском ткани, похожей на ткань его камуфляжа. Если бы я смотрел на него в реальном мире – черта с два бы нашел! Камуфляжная ткань, в производстве которой явно не обошлось без колдовства, прятала супостата так надежно, что разглядеть спрятавшегося стрелка было совершенно невозможно даже с двух шагов. Она отбрасывала взгляд! Я специально проверил, зайдя с тылу, выйдя для того из подпространства, – стоя буквально в шаге от затаившегося террориста, я его не видел! Мечта снайперов, ей-ей!

В Сером мире никакой взгляд никуда не отбрасывался, и выглядел этот типчик обычным придурком, для чего-то накрывшимся куском ткани. Эдакий бугорок на ровном месте.

А вот со вторым негодяем возникли проблемы. Его не было на крыше дровяника!

Я выругался – теперь снова искать, а времени в обрез! Скоро из дверей гостиницы появятся мои многоумные подружки, и начнется основное «веселье». До тех пор я надеялся нейтрализовать хотя бы одного типуса.

Итак, один террорист остался на своем месте, и Элена знала, где он лежит, значит, нужно найти второго и заняться им. Задача представлялась сложной, но как говорил мой дед: «Глаза боятся, а руки делают!» Рук у меня не было, только лапы и хвост, но если ты чего-то очень сильно желаешь, разве это может служить помехой? Даже наоборот: четыре ноги – это не две, беги, ищи!

Что я только ни делал, чтобы найти! Бегал по спирали, кружился на месте, забирался на высоту, плавая в пространстве, как степной орел, – нет гада! Исчез! Куда делся – только богу известно! И когда из дверей гостиницы появились знакомые фигуры, я просто замер на высоте пятиэтажного дома, ловя любые движения, любые перемещения предметов вокруг себя.

Я видел, как проносятся птички, видел движение облаков, медленно проплывающих в утреннем бирюзовом небе, видел небольшой табунок лошадей, замерших в загоне и потряхивающих мокрой от ночного дождя гривой. У колодца гремел воротом тощий молодой парнишка, согнувший плечи под грузом ругательств, отпускаемых в его адрес кряжистым мужчиной, конюхом, как я понял. Я слышал все, видел все, но… кроме спрятавшегося негодяя.

Когда на втором этаже скрипнула открывающаяся рама и за окном показалось лицо, закрытое чем-то вроде «балаклавы», – я едва не опоздал. Спасибо трактирщику, не смазывающему петли, – этот скрип для слуха кота как трубы, возвещающие падение Иерихона.

Сколько времени нужно бесплотной душе, чтобы добраться до небес? Миг, один миг. А сколько времени надо бесплотному коту, чтобы врезаться в супостата с арбалетом? Нисколько. Совсем нисколько!

А вот потом начался ад. Не зря я подозревал, не зря боялся! Это не в шпану уличную вселяться, не в уборщицу, которая двух слов без мычания связать не может! Боль была такой, будто в затылок вколотили раскаленный гвоздь! Мне – или негодяю? Мне-негодяю! Ведь сейчас я был им! И от боли у меня мутилось в голове!

Если бы кто-нибудь видел меня со стороны – он надолго бы запомнил эту безумную картину! Хозяин тела управлял одной его половиной, я – другой! Тело вертелось, завывало, хрипело, каталось по полу – мы сражались, пытаясь овладеть контролем, но никто не брал верх.

Фейри то ли был сам по себе силен психически – от природы, то ли это были особенности тела, но сопротивлялся убийца упорно и довольно успешно. Честно сказать – я проигрывал. Слишком много было сегодня ночью событий, слишком много сил потрачено за последние сутки. И тогда, собравши всю свою силу в кулак, я набросился на сознание носителя и на краткие две секунды отвоевал управление! Вскочив, за два мощных прыжка пересек комнату и с размаху ударил всем не своим телом в деревянную раму, вышибая его напрочь, как пушечное ядро, вылетая наружу!

Я выскочил из тела, успев создать незримую «площадку», и замер, оглядываясь по сторонам. В первую очередь посмотрел туда, где должен был валяться супостат со сломанной шеей – падение со второго этажа неминуемо должно было закончиться для него очень плачевно, однако все, что я успел увидеть, – это спину убийцы, улепетывающего в лес – без оглядки на то, что происходило позади.

А зря не оглядывался! Стоило бы посмотреть! У меня самого дух захватило от красоты зрелища! И от страха.

Первое, что бросилось в глаза, – это опаленный куст, под которым когда-то сидел снайпер. Вернее – полное его отсутствие. На месте куста что-то чадило, выпуская в воздух желто-черную струйку дыма. Это что-то выглядело так неприглядно, что я не стал всматриваться, тем более что было на что поглядеть и без того.

Две девушки, взявшись за руки, стояли внутри купола силового поля, как его описывают в фантастических боевиках, – мерцающего, дымчато-голубого, прозрачного, как первый осенний лед. Их свободные руки были вытянуты вперед, будто сдерживали напор чего-то могучего, едва удержимого, стихийного, как вулкан или цунами, и видно было, что приходится им нелегко. Лица искажены гримасами, глаза расширены, фигуры наклонены, будто они преодолевают могучие порывы ветра.

Я проследил за вектором, вдоль которого были направлены их руки, и увидел три фигуры в черном – в центре мой знакомый, мой «заклятый друг» в черном капюшоне, по бокам от него – двое низкорослых, тоже закутанных в плащи с капюшонами субъектов. Все трое заунывно причитали, вытянув вперед руки, из которых в силовой купол били струи разноцветных молний, растекаясь по нему вспышками ярких, таких же разноцветных огней, очень напоминавшие праздничный салют.

Как ни глупо это звучит, но первое, что пришло в голову, было: «Господи, столько усилий, столько расходов из-за одного придурка, который решил поиметь девку!»

Ведь на самом деле – с чего началось-то? Некий мажор, графский сыночек, подпоил некую невинную девицу и едва ее не изнасиловал! Если бы не мудрый, смелый и вообще лучший на свете коточеловек Петя Шишкин, Амалия давно бы уже не была девочкой!

И сидела бы спокойно в своей комнатке, читала книгу «Трансмутация материи под воздействием магии четвертого порядка» и радовалась жизни, вместо того чтобы пятиться под ударами трех черных магов сразу.

Вот на самом деле так и подумаешь – а стоило спасать ее девственность, чтобы поставить под удар могущественнейших людей в этом мире? Разве стоит кусочек порванной плоти, почему-то служащий мерилом нравственности и чистоты, таких вот неприятностей и волнений? Не стоило ли мне просто постоять в стороне и не вмешиваться в личное дело Амалии и ее потенциального насильника?

Глупые вопросы, наверное. Ну не мог я стоять и смотреть, как мажор насилует бесчувственную девочку! Не так я воспитан, вот в чем дело…

Мда… от излишнего воспитания – одни беды. Эх, дед, если бы ты меня сейчас видел и слышал! Ей-ей, ты бы пожалел, что воспитал меня настоящим мужчиной!

Ну да ладно, что сделано, то сделано. И вот после этих мгновенных размышлений и сожалений пришла вторая мысль: где чертовы охранники-фейри?! Неужто бросили в беде свой объект охраны?! Предатели!

Нет. Не предатели. Все трое лежали перед колдунами – то ли мертвые, то ли оглушенные, и у всех в руках обнаженные мечи. То есть они при первых признаках опасности бросились на обидчиков и не успели. Полегли, как озимые. Как скоро полягут и мои несчастливые подруги, шаг за шагом, медленно, но верно отступающие к зданию гостиницы. Они протягивали вперед свои руки, будто пытаясь остановить ураганный ветер, но напор черного колдовства толкал их назад, грозя прижать к стене тихой, будто вымершей гостиницы – попрятались все, на улице ни одного человека, только ржут лошади, чуя волшбу и боясь ее до истерики, до белой пены на оскаленных мордах. Я и сам бы напугался, да только некогда – воевать надо. Потом обделаюсь от страха, потрясусь, выблюю весь свой страх вместе с сытным завтраком, а пока – вперед!

Но что из оружия у меня есть, кроме когтей и зубов? И кроме мудрой, гениальной головы программиста? Которой можно рвать и метать вражеские капюшоны, вцепляться в мерзкие колдовские морды, полосовать щеки и уши супостатов!

Когда я выпал из воздуха прямо на агрессоров (думать о соблюдении конспирации уже было некогда), первое, что сделал, страшно завопил (это тоже своеобразная атака!) и впился зубами и когтями в морду главного колдуна. Когти у меня ой-ей какие, как стальные серпы! И если у тебя всего один здоровый глаз, волей-неволей ты бросишь свои гнусные деяния только ради того, чтобы его сохранить! Потому колдун тут же прервал колдовское завывание-речитатив, страшно завопил и попытался меня схватить.

Куда там! Оставив в его руках жалкий клочок шерсти, я перескочил на второго негодяя и повторил пройденное с тем отличием, что этому я хорошенько прокусил нос и располосовал ухо. До глаз добраться не успел – прыжок не получился точным из-за помех, чинимых главным колдуном.

Третий гад успел прикрыться рукой и встретил меня страшным ударом в ребра, от чего у меня перехватило дыхание и внутри что-то екнуло – больно, очень больно екнуло! Я подлетел в воздух, вращаясь, как бумеранг, и… исчез – для глаз наблюдателей, конечно.

Увы, моя атака практически ничего не дала. Девчонки не успели отпустить купол и ударить по супостатам – то ли боялись, что попадут по мне, то ли просто замешкались, но все, что они успели сделать, – это отойти от стены гостиницы шагов на пять, удерживая при этом защитное поле.

Колдуны опомнились и, не обращая внимания на льющуюся из ран кровь, начали свое наступление, как три танка «Тигр», клацающих траками и ревущих моторами. Неуклонная поступь, неотвратимая смерть!

Я впал в бешенство – да что же это такое?! Ну какого черта?! Мои предки до Берлина гнали фашистскую сволочь, а я не могу остановить трех завывающих придурков?! Да не бывать этому!

И тут мой взгляд упал на лежащих навзничь «телохранителей» Элены. Великолепные, нетронутые тела, и к тому же без своих хозяев! Пустые! Пустые? Главное – чтобы не мертво-пустые!

Метнувшись, я погрузился в тело Эйлара и с радостью обнаружил, что оно живое! Да, душа этого типуса летала где-то в далекой Вселенной, но тело полностью исправно и готово принять своего «водителя»!

И «водитель» не заставил себя ждать.

Секунда ушла на то, чтобы выйти из шока после вселения в тело, еще секунда, чтобы пронизать, пропитать мозг и овладеть телом до самых его отдаленных уголков.

Один из колдунов как раз перешагивал через меня, считая, что я уже хладный труп. Все его внимание было направлено вперед, на «мишени», посмотреть вниз – зачем? Чего ожидать от полупокойника, от «растения», способного лишь пускать слюни? Ведь на большее эти тела не способны!

Колдуны знали толк в выколачивании душ из их тел. Вот только не знали, что есть такой вредный коточеловек, который очень не любит, когда обижают молоденьких девочек, с которыми он привык спать!

Я не стал подбирать лук и стрелять в спину волшебникам. Знал, что ничего это не даст, скорее всего, колдуны защищены амулетами. Знания никуда не делись из головы поверженного Эйлара – ушла только душа, невесомая, неощутимая, но составляющая всю суть человеческой личности. На мою радость – ушла! Иначе бы все пропало.

Мой меч поднялся и медленно, слишком медленно, на взгляд наблюдателя, вонзился в пах негодяя, поднявшего надо мной ногу. Я не мог вонзить быстрее – силовое поле, или, как тут называют, «магическая защита», не пропускало быстрые удары – мгновенные секущие, колющие, рубящие – мечи, копья, стрелы. Поле гасило энергию удара или броска и безболезненно для своего хозяина отражало любые удары столько раз, сколько ему было нужно, столько, на сколько ударов было запасено магической энергии, находившейся в защитном амулете. Израсходуется энергия – пропадет защитное поле.

Само собой, оно вряд ли в достаточной мере погасит удар снаряда из камнеметательной машины или камня из сошедшей лавины, но против стрел, брошенных ножей и дротиков, копий и мечей амулет защиты работал безупречно.

Но у всех машин или систем есть свои недостатки. Это знает любой, кто имел дело со сложными и не очень механизмами. Был такой недостаток и у защитного поля, и, само собой, Эйлар знал об этом все, что можно было знать. Ведь он все-таки на самом деле великий боец, а не обычный позер и скандалист. Если бы защитное поле было абсолютно непроницаемым, его владелец не смог бы ходить и вообще двигать любой частью тела. Оно гибкое, как мягкая ткань, и только если что-то врезалось в него со скоростью выше, чем скорость не очень быстрого выпада, становилось непроницаемым, как броня самого лучшего из танков мира. На ограниченное количество попаданий.

В паху очень много сосудов, несущих кровь. Очень. Их вообще много, тех сосудов, но в паху – особенно. И если их повредить – организму очень, очень не понравится. Особенно если вскрыта бедренная артерия. Минута – и тебе каюк! Если, конечно, вовремя не оказать помощь, если не зажать сосуд, буквально фонтанирующий кровью.

Вероятно, он даже не понял, что случилось, – жгучая, острая боль, а затем слабость, головокружение, предсмертные картинки – например, воспоминания о прожитой жизни… Так по крайней мере описывают смерть от потери крови. Проверять, верно ли описывали выжившие наблюдатели, у меня нет ни малейшего желания, и надеюсь – никогда я это все не проверю.

Забулькало, зафонтанировало, кровь залепила мне глаза, и я промахнулся – ткнул не туда, попав во что-то мягкое, и это мягкое завопило, зашипело дурным голосом, изрыгая ругательства, связка из которых была мне незнакома – местные идиоматические обороты. Впрочем, если отбросить экзотичность, местные мотивы, ругань мало отличалась от той, что употребляли мои особо продвинутые земляки. Например, мой прадед, которого я еще успел захватить живым, выражался не менее витиевато, например: «…твою в крестину гробину мать!» Я всегда очень жалел, что так и не успел узнать у моего воинственного предка, как это – в гробину? И главное – зачем?

Пораненный колдун сделал огромный прыжок, что-то сверкнуло, как электросварка, ослепило, и я уже на ощупь нашел второго, уцепив его за штанину. Не обращая внимания на руки, вцепившиеся в мою задыхающуюся глотку, я пилил, резал, кромсал ненавистное супостатское тело, пока оно не обмякло и руки не разжались, сразу как-то похолодев, будто тепло мгновенно испарилось, оставив место для лютой зимней стужи.

И все. Все закончилось. Тишина, звон в ушах, запах крови и дерьма.

На всякий случай ощупал себя сзади, понюхал руку – нет, чисто! Не мое! Защупал штанины… нет, и «малого испуга» не отмечается – удержал!

Следом ощупал свое – не свое тело на предмет разрушений – вроде ничего не болит, ран и переломов вроде как нет! Жив-здоров Иван Петров! То есть – Петр Шишкин.

Прочистил глаза, что удалось не сразу, и после некоторых усилий, медленно, все еще ожидая укола боли или хруста сломанных костей, встал, глядя на дело рук своих. А руки мои потрудились недурно, так, что хотелось тут же отбежать в сторону и выблевать содержимое желудка. Не на покойников же блевать? Нужно ведь иметь хоть какое-то почтение к смерти, даже если это смерть твоих врагов!

Фейри. Лица бледные, даже белые – как мел. Что совсем не вызывает удивления, крови из них вылилось – море разливанное, как говорила моя бабушка. Не про фейри говорила, а вообще.

Кровь частично впиталась в землю, частично растеклась по унавоженной земле темно-вишневой лужицей, в которой весело копошились жучки и мгновенно налетевшие мухи. Зеленые жирные мухи ползали и по искромсанным останкам тех, кто когда-то был гордым представителем племени маленьких людей, сумевших отстоять напор размножающегося, как крысы, человечества.

Я смотрел на покойников, вперивших в бирюзовое небо взгляд своих не менее голубых, но уже поблекших глаз, и в душе не было ничего, кроме усталости, сожаления и досады – ну зачем они ТАК? Неужели нельзя жить спокойно – растить детей, любить, строить дома и сажать деревья? Делать то, что положено делать нормальному человеку, мужчине, который не будет пытаться за жалкие желтые кружочки убивать красивых молодых женщин! И некрасивых – тоже. Кто вы такие? Как вы посмели? Как у вас вообще поднялась рука на красоту?!

Я вдруг разъярился до такой степени, что с размаху пнул ногой того колдуна, что был поближе, – в бок, от чего из его распоротого живота в воздух поднялось облако вонючего, пахнущего нечистотами газа. И тогда меня в самом деле вытошнило – еле успел отвернуть голову.

– Что, наш герой не переносит вида мертвых врагов? – послышался знакомый голос, и ехидная улыбающаяся физиономия возникла с правого бока. – Труп врага должен хорошо пахнуть, нет, братец?

Я посмотрел в до отвращения счастливое лицо Элены, меня снова вытошнило – то ли после напоминания о смердящих трупах, то ли от ее физиономии, по которой мне сейчас очень хотелось врезать – с размаху, ладонью, чтобы звук пощечины было слышно до самой ближайшей гостиницы, что в тридцати километрах от нас.

Не знаю, откуда у меня возникло такое чувство неприязни и раздражения – скорее всего, я подсознательно воспринимал отношение носителя к данному раздражителю. И реакция носителя в этом случае была совершенно адекватной!

А может, это было свое раздражение, доморощенное? Тут их спасай, понимаешь ли, а она из себя корчит капризную королевну?! Хмм… вообще-то она и есть королевна. Но это не уменьшает вины!

– Прекрати! – Голос Амалии был холодным, холоднее снегов Антарктиды. – Он нас спас! Если бы не он! Сама знаешь – еще минут пять, и нам конец. Я была уже на пределе. И ты тоже!

– Откуда ты знаешь – на пределе я была или нет?! – Элена раздраженно махнула рукой, будто разрубала что-то невидимое. – За себя отвечай! Нравится этот придурок – целуй его! За чем дело-то стало?! Целуй спасителя!

Амалия нахмурилась, порывисто шагнула и впилась мне в губы долгим, сочным поцелуем, от которого перехватило дыхание и помутилось в голове.

Ооо… как долго я был лишен женской ласки! Забыл, как это – упругие губы, сладкие, как… как… как… Нет, не могу передать! Не мо-гу! Слаще нет ничего на всем свете! Кроме как вдобавок к губам ухватить ее за сиську, повалить на землю и… Черт! Да что же это такое?! Может, мне досталось тело маньяка?! Нет – как можно так резко перейти от отвращения к желанию и мечтать завалить девицу прямо тут, на трупы?! Чудны дела твои, господи!

Видать, парень тоже не очень-то был окружен женским теплом и вниманием. Настрадался! Желание-то накопилось, ищет выхода! А тут – красивая девица. Пусть даже и выше на голову! В буквальном смысле, черт подери! И правда – чтобы меня поцеловать, ей пришлось нагнуться!

Хмм… неприятное обстоятельство. Ну ладно, когда в теле кота – тогда понятно. Но быть таким микромужчиной, к которому женщине приходится нагибаться?! Ужас какой-то! На фиг такое тело!

На фиг такое тело?! Возьми тогда другое! Высокое, стройное – настоящего Петю Шишкина, не олимпийского чемпиона по стати, но вполне себе мускулистого и здорового парня. Возьми! Что, нету тела, да? Тогда закрой свою кошачью пасть и пользуйся тем, что тебе дано!

И вообще – может, он в «корень» удался? Я ведь читал, что карлики шибко сексуальны и обладают огромным мужским «прибором». Может, и этот таков? Хорошо бы. А то стремно как-то… Помню какой-то то ли фильм, то ли книжку про войну – там у одного лейтенантика любовница была, здоровенная баба, повариха. Так вот она в конце концов послала его в пешее эротическое путешествие, сказав такую примерно фразу: «Ты воробей, и тебе нужна воробьиха! А не я!» Имея в виду то самое, ага.

В общем – очень уж как-то не хочется быть «воробьем». Очень. Кстати – о воробьиных пропорциях мельком говорила и Элена… Может, в сердцах говорила?! А может, и нет…

Я очнулся в объятиях Амалии, когда воздух в груди уже почти истощился. Я и дышать-то забыл во время поцелуя! Мы разомкнули губы, и наши глаза оказались близко-близко, так близко, что я утонул в этих темных глубинах! И не важно, что мне приходилось смотреть на нее снизу вверх – по большому счету не в размерах дело! Тут еще и техника… а я все-таки плоть от плоти просвещенной цивилизации, искусной во всевозможных секс-игрищах, неужели подкачаю?!

– Хватить вам лизаться! – раздраженно бросила Элена, шагнув к лежащим на земле фейри охраны. – Лучше посмотрите, что с ними! Нашли место и время, демоны вас задери!

Я готов был поклясться, что в ее голосе проскользнули нотки ревности. А может, показалось? Они же ненавидели друг друга!

Оба фейри оказались живы. Но… пусты, как и тело Эйлара. Их души покинули свои насиженные места и отправились на Колесо Судьбы. По крайней мере, так сказала Элена, так сказала Амалия и так сказали представители группы аборигенов, появившихся вокруг поля битвы, будто грибы на выгоне после теплого летнего дождя. Все жадно смотрели на трупы неизвестных колдунов, взахлеб обсуждали происшедшее, уважительно и с опаской поглядывая на меня и на двух девушек, серьезных и даже хмурых – по понятным причинам. Главный колдун сбежал, один из убийц сбежал, и где они теперь – известно только Создателю, если ему есть дело до дрязг в человеческом муравейнике.

Бездушные тела ехать самостоятельно не могли, но и бросить их было бы просто подло. Ведь они пострадали за нас. Потому нам пришлось купить у трактирщика повозку – старую, крытую драным тентом, но вполне себе крепкую, способную унести нас даже на край света.

Увы, ни один возчик не согласился нас сопровождать ни до границы, ни тем более за нее – до местообитания королевской семьи Настии. Да это и понятно – стоило только глянуть на искромсанные трупы, и в голову сразу закрадывалась мысль о бренности человеческого существования и хрупкости самой жизни, особенно если ты находишься рядом с бешеными колдуньями, которых преследуют еще более бешеные колдуны.

Повозка нам досталась совсем недорого, похоже на то, что трактирщик был бы рад отдать ее и совсем даром – лишь бы наша компания убралась куда подальше и не маячила на горизонте, как грозовая туча, принесшая молнии и ураганный ветер. Ну их к черту, этих колдунов, будь проклято все колдовство вместе взятое и отдельные его представители в частности – так и читалось на широком усатом лице хозяина гостиницы.

Деньги у нас были, и свои, и чужие – само собой, обобрали трупы (этим занималась Элена, с каким-то извращенным наслаждением выворачивая карманы супостатов), – и в конце концов в нашем распоряжении оказалась приличная или даже огромная – по здешним меркам – сумма, тридцать золотых монет, плюс пригоршня серебра и меди. И это если забыть о магических амулетах, коих было на колдунах очень даже приличное количество и тянувших по меньшей мере на сумму в десять раз большую, чем та, что у нас объявилась в качестве трофея. Со слов девушек, это понятно.

Выехали мы поздно, уже после полудня, как следует затарившись едой, питьем, одеялами, чтобы укрыть больных и чтобы накрыться в случае дождя. К уже купленным лошадям присоединились две крепкие толстоногие мохнатые лошадки, как нельзя лучше подходившие для роли тягловых лошадей. Лошадь, что предназначалась для Амалии, была привязана к фургону, как и лошади Эйлара и двух его несчастных спутников. На облучке сидела Амалия – Элена категорически отказалась править повозкой, сообщив с гордо задранным носом, что в ее роду никогда не было извозчиков и она умрет, но не возьмет вожжи в руки.

Я же притворился больным, едва держащимся на ногах после изнурительной тяжелой схватки, потому альтернативы не было никакой – правила лошадьми Амалия, сердито поглядывая на гарцующую рядом подругу, бодрящую огромного черного жеребца, косящего глазами, как демон, увидевший вкусную добычу.

Вся наша честная компания выглядела в высшей степени уныло, и настроения царили упадочнические. Нет, не потому, что в нашей телеге лежали два «овоща», лишенные сознания, и не потому, что мы ежесекундно ожидали нападения врага. (Ради того увешались амулетами сверху донизу! Благо, что вражеские амулеты еще не успели разрядиться и были почти полны.) Нет. Главной причиной плохого настроения было то, что мы потеряли МЕНЯ!

Это было бы смешно, если бы не было грустно. У меня сердце кровью обливалось, когда я видел серое от горя лицо Амалии, осознавшей наконец, что она потеряла едва ли не самое дорогое в ее жизни – верного, умного, гениального кота, защитника и опору, теплого мурлыку, поддерживавшего ее в самые тяжелые периоды жизни.

Подружки долго меня искали, звали, оттягивали отъезд насколько могли, хотя в их интересах было свалить оттуда как можно быстрее, и в конце концов пришли к выводу, что я или напугался и сбежал (Амалия!), или погиб во время магического удара, который они обе нанесли по спрятавшемуся в кустах снайперу (Элена). Хорошо хоть, что удар был нанесен обеими одновременно, иначе между ними точно бы пробежала… хмм… черная кошка – та, что первой нанесла удар, – та меня и убила.

Элена переживала не меньше. А может, даже больше, чем Амалия. Она настолько ко мне привязалась, что уже на полном серьезе считала меня своим котом! Что не раз проскальзывало в разговорах. Тем более что она-то знала, кто я такой, в отличие от Амалии!

Почему я сразу не признался? Почему не сказал Элене, что я – это я? Сам не знаю. С каким-то садистским удовольствием смотрел на страдания моих подруг, наслаждаясь собственными «похоронами», и когда в конце концов мне это все надоело, я устыдился, а было уже поздно. Скажи сейчас, что Эйлар – это я, их Даган, – и что?

И правда – что будет? Обида, да. Прежде чем рассказать правду, надо выдумать какой-то важный предлог – почему я не известил о своем, так сказать, наличии. Ну не говорить же, что мне было приятно смотреть, как они страдают и тоскуют по своему полосатому пушистику? Гадко как-то. Пахнет чем-то вроде дебильной скрытой камеры, заставляющей страдать ничего не подозревающих людей. Садизм, однако. Нет, потом – как придумаю причину, так им и сообщу.

Первоначальный восторг и обожание Амалии по отношению к спасителю сменились спокойным, ровным, дружеским отношением. Благородная и благодарная девушка, а еще и умная, Амалия не была такой уж мягкой, как казалось, и уже дважды довольно резко останавливала ехидные выпады моей бывшей возлюбленной. Вернее – возлюбленной Эйлара, чьи воспоминания медленно, но верно пропитывали мою сущность. Я помнил все – их первый секс на берегу озера, их безумства, оргии с друзьями детства…

Да, фейри типчики еще те! Хипстеры древних веков, право слово! Им бы все играться, даже если игры их совсем не детские, скорее наоборот – совершенствование тела, эксплуатация этого совершенного тела в сексуальных игрищах (О господи! А я-то я думал, что Элена просто распутная девка! Да она ангел в сравнении с большинством ее соплеменников!), совершенствование в боевых искусствах, возведенное в ранг религии, и все это замешано на дичайшей смеси из странных обрядов, обетов, предрассудков и наоборот – отрицания запретов, налагавшихся на людей в империи за пределами Настии.

Узнал я и о статусе Настии – она была чем-то вроде автономной республики, формально входившей в состав империи, но никак не подчинявшейся ее законам и уложениям. Никто не мог войти на территорию Настии без позволения ее стражей. И никто не мог арестовать наста на территории его родного королевства. Без позволения правителя – читай, короля.

Настия не платила налогов, и все, что она поставляла ко двору императора, – телохранителей, лучших настов – неподкупных, бесстрашных, каждый из которых стоил десятка обычных бойцов. Они заключали контракт на пять лет и после исполнения контракта могли или продлить его, или отправиться туда, куда захотят, вполне обеспеченными людьми, так как их работа очень хорошо оплачивалась.

Нет, так-то Настия, конечно, торговала с империей – изделия из стали и других металлов, редкие лечебные травы, минералы, экзотические плоды ко двору вельмож и много чего еще – в обмен на зерно, ткани, на все, что может понадобиться для жизни. Ничего нового, все как обычно в любом из миров.

Вообще, когда я просматривал воспоминания Эйлара, у меня сложилось четкое ощущение, что народ фейри вымирает. Их осталось всего около ста тысяч человек, не желающих ассимилироваться с людьми. Родственные браки не были редкостью – когда анклав настолько тесен, что выбрать в общем-то и не из кого – все родня, дальняя и ближняя, уже не кажется странным брак со своим кузеном, и не только с кузеном… Предрассудки? Ну почему тому же насту не обновить кровь, взяв в жены красивую женщину из обычных людей? Или настке выйти замуж за обычного парня? Ведь были прецеденты, рожали от людей, и люди рожали от настов! Но нет. Ни один полукровка не мог переступить границ родной страны, страны, в которой появился на свет один из его родителей. Полукровки изгонялись навсегда, навечно, и где-то в лесах, в глуши, был их город – Адринолис, город, где жили насты и их потомки, наплевавшие на все условности – и людские, и не людские.

Впрочем, люди не отставали от настов в предрассудках и тупости – нельзя официально взять в жены женщину настов или выйти замуж за мужчину-наста! Или родить совместного ребенка. На этот счет существовал специальный указ предшественника нынешнего императора – виновные в нарушении указа изгонялись, а все их имущество передавалось в казну.

Как сказал бы некий министр иностранных дел: «Дебилы, б…!»

Люди во всех мирах умудряются так осложнить себе жизнь, чтобы потом искренне удивиться – да как же, и кто придумал эту глупость? И самое главное – зачем?! Кому бы помешала ассимиляция настов – они бы привнесли в культуру людей искусство, умение строить прекрасные дома и растить великолепные плодовые деревья, научили бы людей ковать сталь, которая прочнее любой стали, сделанной людьми! А взамен бы получили свежую кровь, возможность выжить, возможность размножаться не раз в сто лет, как у них бывает, а столько, сколько хочешь, при этом сохраняя родовую индивидуальность! Ну почему, почему они все этого не могут увидеть? Может, для того и послан в этот мир гениальный программист Петя Шишкин, чтобы научить тупую биомассу, как правильно жить на этом свете?!

Типа – прогрессор, ага! Кстати – почему бы и нет? Только смогу ли… Тут просто выжить бы, и то хорошо. А уж влиять на ход исторических событий – куда мне, полосатому?

Вопреки ожиданиям до границы мы доехали без приключений. Широкий тракт, соединяющий страну настов со столицей империи, был чист – и в прямом, и переносном смысле. Ровная мощеная дорога, которая была построена тысячи лет назад, некогда принадлежала настам, как и земля, на которой стояла последняя людская гостиница. Насты строить умели – убедиться в этом легко, стоит лишь поглядеть на гигантские стены, перекрывающие узкое ущелье, ведущее в гигантскую долину, последнее убежище маленького, но гордого народа.

Когда проезжали каменный мост, перекинутый через узкое ущелье перед стеной, своего рода крепостной ров, я с невольным трепетом посмотрел вниз, туда, где с пеной и ревом несся горный поток, обещающий неловкому путнику нелегкую, но довольно-таки быструю смерть. Не люблю высоту – с тех пор, как «спланировал» с многоэтажки на машину соседа. Но вообще, задумку строителей, ставящих во главу угла защиту от врагов, я оценил в полной мере, особенно когда наш караван въехал под крепостные ворота.

Массивное сооружение высотой с десятиэтажный дом практически неприступно, даже со стороны ворот, таких тяжелых, таких массивных, что непонятно было – как насты вообще смогли изготовить, привезти и сварить пластины этой броневой стали. Чтобы ее пробить, потребовались бы усилия нескольких гигантских орудий наподобие тех, что установлены на линкоре типа «Миссури», или тяжелые ракеты среднего радиуса действия. Ворота даже открывались и закрывались не так, как положено воротам обычных крепостей, – они были вставлены в направляющие, намертво вделанные в скалу-стену, и посредством сложного механизма, как я понял – питающегося от энергии горной реки, – поднимались вверх по типу ножа гильотины. Поднимались они медленно, двигаясь едва ли не со скоростью минутной стрелки, как петербургские разводные мосты, а вот опускаться, как я понял, могли мгновенно, буквально по нажатию кнопки.

Щелк! Ба-бах! И ворота уже на месте – и не дай бог в момент сброса этой мегастворки ты окажешься точно под ней – этот «нож» весит сотни тонн и расплющит в блин, сотрет в порошок все, что опрометчиво попробует его остановить. Хорошая ловушка, да. И гарантия того, что никто не захочет сунуть нос в заповедную долину.

Вообще-то, на мой взгляд, в такой изоляции и свои плюсы, и свои минусы. И минусов гораздо больше, чем плюсов. Главный минус – когда-нибудь человечество размножится так, что ему обязательно захочется прибрать к рукам последний оставшийся нетронутым цивилизацией кусочек земли, на котором (и это без сомнения, не зря же спрятались за такой стеной!) имеются несметные сокровища, мечта любого авантюриста-завоевателя. И вот тогда жизнь затворников превратится в ад. Стену будут подкапывать, подрывать, кто-нибудь придумает и летательные аппараты, способные перенести через горы, ну и взрывчатка – это же так просто, если подумать! И как бы ни были искушены в боевых искусствах застывшие в развитии фейри, их тупо сомнут орды диких, грязных, завшивленных конкистадоров, вооруженных всего лишь примитивными аркебузами и пушками. И не помогут ни незатупливающиеся мечи, ни магия, ни отчаянные усилия храброго народца, готового жизнь положить на алтарь своего патриотизма. Все это было уже в истории Земли и повторится здесь. Не сейчас, не сегодня, возможно даже, не через сто-двести лет, но именно так все и будет.

Встреча Элены с соплеменниками прошла на удивление буднично и даже скучно. Нет, я не ожидал, что фейри бросятся ниц, завидев свою принцессу, будущую королеву (если верить словам Элены), но и такого безразличного и даже холодного отношения не ждал. Как, возможно, не ждала его и сама золотоволосая бунтарка. Фейри охраны поздоровались, небрежно отдали салют, оглядели нашу повозку и ее содержимое, не выказав никаких чувств по поводу «овощей», лежащих на дне фургона, и, отойдя в сторону, махнули рукой по направлению вдоль ущелья. Чуть больше интереса вызвала у них Амалия, мрачная как туча и не обращавшая никакого внимания на пристенную стражу. Что они там себе подумали – миру неизвестно. Элена сказала, что девушка едет с ней, и никаких вопросов задано не было. Может, потому и не спрашивали, что это была Элена, а не кто-то другой? Как говорится: «Жена Цезаря вне подозрений!» Если везет кого-то с собой, значит – надо. Мало ли какие там у правителей страны причуды!

Громыхая по мощенной желтым кирпичом дороге, мы проследовали вперед, стиснутые почти что вертикальными стенами ущелья, по которому могли проехать только три повозки в ряд. Чуть уже – и разъехаться повозкам покрупнее было бы невозможно.

На вырезанных в скале площадках на высоте пятиэтажного дома и выше лежали груды округлых камней, готовых к сбросу на головы незадачливых супостатов. Впрочем, ни одного существа, готового проделать эту операцию, возле груд камней я не увидел. Возможно, они искусно попрятались, а может – дежурили только во время боевых действий. Какой смысл держать камнеметателей на дежурстве тогда, когда никто не собирается нападать на родное государство.

Поразмыслив, я попытался разрешить еще одну загадку – зачем все-таки на площадках лежат эти камни. Нет, ответ с первого взгляда очевиден – сбросить на головы неприятелю. Только вот была тут кое-какая загвоздка – ни один супостат не смог бы преодолеть стену и бронеплиту, скромно именуемую воротами. Тогда зачем эти камни? Может, они сохранились с тех давних пор, когда стены и ворот не было?

Память Эйлара не давала на это никакого ответа. То ли информация была слишком глубоко закопана в глубинах его мозга, то ли он просто не интересовался какими-то там камнями, воспринимая их как данность, как горы, как небо, как звезды. Это ученые всем интересуются, везде суют свой длинный нос, а настоящему воину незачем забивать голову всякой дребеденью.

Вообще, с этой самой памятью была кое-какая засада. Вот как бывает у обычного человека – взял да и вспомнил место, где он был, имя человека, с которым общался и общается, ну и все такое прочее. Как обстояло дело тут – я вроде бы и помнил, вроде бы и знал, но… так, будто все происходило не день, неделю или месяц назад, а лет десять или двадцать до этой минуты. Смотрю на человека и думаю – знакомое лицо! А узнать не могу! Кто это такой?! И через секунду-две-три всплывают имя, и обстоятельства, которые связаны с этим субъектом, – где мы с ним виделись, как познакомились, кем он мне приходится – другом или недругом. И все это сквозь дымку, сквозь пелену, со скрипом, с усилием!

Информацию приходится буквально выдирать из мозга, но если уж выдрал – тогда она укладывается навсегда и появляется так же, как и та, что принадлежит мне лично, мне – Пете Шишкину или коту Дагану. Мда… пройдет немало времени, прежде чем я полноценно вступлю в права владения этим телом.

И тут, кстати, тоже была засада – а вступлю ли? Ну да, вот уже несколько часов, как я торчу в этом организме, и меня ничуть не тянет его покинуть, не выталкивает, как мячик из речной глубины. Всегда, когда я влезал в чужие тела, явственно ощущал, что меня вытесняют из занятого организма, выпихивают, как воробьи незваного гостя из занятого скворечника. Здесь – ничего подобного! Я сидел в свободном «скворечнике», как если бы это было мое тело, и если в первые часы путешествия движения мои были неловки, размазаны, будто после болезни или с глубокого похмелья, то теперь я двигался уверенно и четко, как и полагается лучшему воину страны фейри (лучшему – если верить Элене, конечно. А она ведь любительница преувеличить). Проверить бы еще и боевые способности, но с кем? Не вызовет ли подозрения то обстоятельство, что такой умелый воин, как Эйлар, машет мечом, как кузнец кузнечным молотом? Глупый вопрос. Вызовет, конечно! Пойдут слухи, начнут присматриваться, а оно мне надо? Можно, конечно, списать на контузию от магического удара, но тогда начнут лечить, магией начнут лечить-то! И вдруг обнаружат в теле Эйлара демона, непонятным образом в него подселившегося? Что тогда?

По большому счету, наплевать – убегу. Снова стану котом. Не привыкать! Только вот жалко – где я еще найду такое качественное тело? Да еще и долгоживущее! Сам по себе, похоже на то, человечек-то этот был не очень хорошим. Элена не зря так на него обозлилась, совсем не зря. Права она была. Предал он ее и знал, что предал. Потому так и бесился. Ведь больше всего люди ненавидят тех, кого предают, и срочно подводят базу под свое предательство, мол – обстоятельства такие были, время такое было, во имя государственных интересов или «для твоего же блага». Да мало ли причин может придумать разумное существо, которому надо найти оправдание своему подлому поведению!

Нет, определенно мне мое нынешнее тело нравилось в отличие от его бывшего владельца. И кстати сказать, не такие уж и воробьи эти самые фейри! Все у них пропорционально, и если нельзя назвать их суперсамцами с «достоинством», как у негров из порнофильмов, то все у них очень даже достойно, и любая женщина была бы в восторге от такого «прибора». По крайней мере, это то, что касалось меня, моего нынешнего тела. И я помнил, как Элена извивалась в руках Эйлара и вопила, когда они занимались сексом там, где настигала их волна похоти, – начиная с комнат в родных домах этой буйной парочки и заканчивая водопадами, расположенными возле дворца короля. Или правителя, как они тут его называли.

От любви до ненависти один шаг, это точно. Иногда этот шаг смертелен, как у бывшего программиста Пети Шишкина, проверившего эту истину на своей многострадальной шкуре.

В общем – будем жить! И возможно (ура!) даже – половой жизнью! С кем? Ну там посмотрим… Конечно, хотелось бы кое с кем определенным, вернее – определенной, но тут уж как карта ляжет.

Дорога из желтого кирпича вывела нас… нет, не в Изумрудный город. И никаких Дровосеков или Львов мы не встретили. Как, впрочем, и Гингему. То, что открылось передо мной после того, как мы выехали из ущелья, словами не описать! Огромная равнина, теряющаяся в дымке горизонта, была вся покрыта пышной зеленью, среди которой торчали сверкающие башни, похожие на звездолеты, устроившиеся отдохнуть после долгого перелета, да так и уснувшие в напоенном запахом цветов воздухе. Зеленые поля, сады, прудики и ручейки, щебет птиц и яркие цветы всевозможных расцветок – вот она, страна фейри, о которой написано множество земных сказок! Может, и в самом деле люди иногда проваливались в этот мир и непостижимым образом возвращались на Землю, постарев после того на многие десятки лет?

А почему бы и нет? Ведь я как-то сумел сюда попасть. Вернее – не сюда, а на территорию университета, но по большому счету – какая разница? Сам факт попадания уже о чем-то говорит! Только как они вернулись? Вот в чем вопрос. А если поискать в библиотеке фейри? Ведь есть у них какая-то библиотека! Память Эйлара говорит об этом – всплывают ряды тяжелых фолиантов, тронутых временем. В них обязательно должно быть сказано о попаданцах из других миров и о способе перемещения таковых в свой мир!

А здорово было бы вернуться, а? На Земле я уже мертв, а что это значит? Значит, нельзя меня привлечь, если я хорошенько накажу некую тварь, решившуюся на убийство своего мужа! А еще – утешу отца и мать, которые глаза свои выплакали на могилке любимого сына. Мда… черт с ней, с местью, и правда – вернуться бы к моим, сказать, что я жив! Хотя бы на пять минут – утешить, вытереть слезы, обнять…

У меня защипало глаза, и я глубоко вздохнул, чем вызвал странный взгляд моей дорогой подруги Амалии. Мда. Странное у нее ко мне отношение. То мне кажется, что девушка в меня влюблена (вспомнить только ее поцелуй, больше приличествующий любовникам!), то вдруг в ее взгляде вижу неприязнь и даже ненависть.

Возможно, она винит меня в гибели Дагана, то есть меня самого. Смешно, ага, если бы не было грустно. Вообще – грустно. Тяжело найти свое место в жизни, особенно если ты занимаешь место чужое. Вроде и привык уже к жизни котовой, и все заново – теперь я фейри, представитель легендарного народца холмов!

Нет, конечно, никакие не фейри, мое сознание само подставляет привычные штампы и обороты речи, но по большому счету какая разница? Фейри так фейри! И пусть будут фейри!

Мы въехали в город уже в сумерках, когда над улицами слетевшими с небес звездами проносились и висели в воздухе светящиеся жуки, отличающиеся от наших светлячков поистине циклопическими размерами. Каждое из этих созданий размером было со спичечный коробок и свету поддавал, что твой фонарик.

Жили светляки на особых деревьях, которые назывались геранами, и эти самые гераны фейри высаживали вдоль всех дорог, возле домов, на площадях и тропинках. Жуки были тварями ночными и вылезали на свет лишь в сумерках, до утра служа чем-то вроде импровизированных летающих фонарей. Они никогда не отлетали от дерева на расстояние больше нескольких десятков метров и всегда возвращались обратно, живя в симбиозе с этим вечно цветущим растением. У каждого дерева своя колония жуков, которая заводилась сразу, как только появлялся новый его росток. Сами ли фейри вывели это удобное во всех отношениях дерево (оно еще и плодоносило довольно вкусными, сытными плодами) или оно всегда росло в этой долине – история этого не знает. А может, не знает только Эйлар, которому, как я давно это понял, плевать было на все красоты и все деревья этого мира. Плевать на все, кроме воинских искусств, власти и женщин.

Да, да… Эйлар мечтал о власти и считал, что нынешний правитель занял трон не по справедливости. Правителем должен был стать брат отца Элены, и значит, Эйлар – наследник трона.

Сейчас он служит кем-то вроде порученца при нынешнем правителе – адъютант или что-то в этом роде, выполняющий особо доверенные задания. Например – встретить и доставить во дворец наследницу трона, изгнанную из университета по не очень пока понятным правителю причинам. По сведениям Эйлара, само собой. Не все докладывается адъютантам их командирами.

Забавно все-таки заглядывать в глубины мозга чужих людей. Забавно и… слегка противно. Такие страстишки открываются, такие грязные мыслишки, что диву даешься! У каждого в голове есть такое, что никогда бы не показал никому. Даже самому себе. А тут… мозговой стриптиз, да и только!

Дворец Правителя не поражал своим величием, скорее наоборот – когда ожидаешь чего-то эпического, сказочного, утонченная красота и даже некоторый аскетизм дворцового комплекса оставляют чувство разочарования. Ждешь великолепную елочную игрушку, а получаешь каменный цветок из белого, как снег, камня, выращенный среди садов, водопадов и лужаек, окружающих ручьи и мелкие озерки. Только башня поражала. Одна из тех башен-«звездолетов», что высовывались из зелени по всей равнине Настии. Я «помнил», что каждая из этих башен принадлежит одной из правящих семей королевства, помнил даже, какая башня кому принадлежит, но… смутно, неотчетливо. Мне нынешнему было глубоко плевать на интриги фейри, и мое сознание не собиралось вытаскивать эти неинтересные мне, чуждые воспоминания.

Король и королева были похожи на свои смутные образы, выползшие из памяти. Но только похожи! Невнятные фигуры, без индивидуальных черт, абстрактные фигурки фейри, похожие на всех фейри, что я видел в своей жизни. Впрочем – а что я видел? Мы даже ко дворцу умудрились подъехать так, что на дороге не встретился ни один местный житель. Может, потому, что уже смеркалось? Все сидели по домам, ноги парили, выпивали и обсуждали соседей? Или Элена выбрала такую хитрую пустынную дорогу, не желая встречаться ни с кем из знакомых?

Вообще-то в моем представлении дворец короля должен был стоять в самом центре города, окруженный со всех сторон стражей, облаченной в тяжелую броню. Здесь не было ничего такого – совсем. То есть – вообще. Я не увидел ни одного часового, преграждающего путь незваному гостю.

И опять же – память Эйлара подсказывала, что стражи здесь – как муравьев в муравейнике, что все они внимательно следят за каждым моим шагом, упреждая враждебные действия посетителя. Но мое сознание, сознание Пети Шишкина, отказывалось признать этот факт – ведь я смотрю на деревья, на луг, на цветники и не вижу никого, совсем никого! Ну просто – вообще никого!

Хорошая охрана, надо признать. С такой – чего бояться этим двум копиям Элены, будто сошедшим с картины «Эльфы встречают блудную дочь»? Не подпустят! Полягут, но не подпустят супостата!

Мать – если бы я не знал, что это мать моей подружки и лет ей гораздо, гораздо больше, чем моей покойной бабушке, решил бы, что этой гологрудой девице лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Именно – гологрудой! Черт подери, мамаша Элены вышла встречать дочь в легкой набедренной повязке, ниже которой у нее были только сандалии, а выше – цепочка желтого металла на поясе, бриллиант в пупке да золотые нити, вплетенные в такие же пышные, как были раньше у дочери, волосы!

От этой женщины-девочки веяло такой властной сексуальностью, что сразу становилось ясно – буйной ее дочери расти до нее да расти – девочка-хулиганка против супермодели высшего разряда! Ну вот как можно суметь ТАК властно и горделиво выглядеть, если твои голые груди смотрят в лицо посетителю, как с экрана эротического журнала?! Мда… вот в кого у Элены такое тело и в кого патологическая любвеобильность! Вот это мамаша! Хмм… сразу мысли всякие лезут, ага… кыш, кыш, похабные мысли! Думай о хорошем, думай о возвышенном… Какие у нее все-таки высокие груди! Оооо… Черт! «Возвышенное» называется! Ну это невозможно терпеть! Нет, срочно нужно искать подружку!

Отец – золотоволосый «мальчик», юноша, больше похожий на профессионального гимнаста, – мускулы, мускулы, мускулы. И гордая, прямая стать. Будто ему в позвоночник вставили стальной стержень – прямо через задницу.

Яркие голубые глаза, такие же, как у жены. Эти мужчина и женщина были похожи друг на друга, как брат и сестра. Что немудрено, если вспомнить, сколько фейри осталось в этой популяции. Египетские фараоны женились на сестрах, и к чему их это привело? Выродились. Рождались больные, уродливые дети, вот и все.

Взгляд. Вот что выдает правителя народа, который сумел-таки отбиться от всего человечества, пусть и дорогой ценой. Тяжелый, пристальный, пронизывающий взгляд, под которым так и хочется наклонить голову или даже склониться в поясном глубоком поклоне. Но достаточно и наклона головы – я помню. Ведь я племянник, сын любимого брата. Ну… по крайней мере официально любимого. А уж как на самом деле – знает только Создатель.

– Приветствую вас! – Король фейри улыбнулся, обнажив такие же, как у дочери, белоснежные, безупречные ровные зубы. – Дочь, ты привезла с собой подругу? Как твое имя, дитя?

– Амалия… – Девушка покраснела как рак, как-то сгорбилась, будто стеснялась своего роста и хотела стать пониже. – Баронесса Амалия Зонген-Мальдар, ваше величество!

– Красивая девушка… – Король подошел к Амалии близко-близко, еще немного, маленький шаг, и он уткнется носом ей между грудей. – Высокая. Но пропорциональная. От природы, вижу. Никакой магии, никаких тренировок. Дар Создателя – красота и грация. Девочка, у тебя есть мужчина?

– Па-апа! – Элена фыркнула и, порывисто подойдя к Амалии, встала перед отцом, уперев руки в бока. – У людей не принято задавать такие вопросы! Это считается неприличным! Во-первых. Во-вторых, она девственница!

– Девственница? – искренне удивился король фейри. – В таком возрасте – девственница?! Почему? Какие-то религиозные запреты? Болезнь?

– Пап! – Элена обняла совершенно смутившуюся Амалию, зажавшую красное лицо в ладони, и укоризненно покачала головой. – Ты вогнал в краску мою любимую подругу! Единственную подругу, замечу!

– Почему-то я не удивляюсь, что единственную, – усмехнулась мать девушки и покосилась на мужа. – С твоим характером тебя редко кто может выдержать больше недели, не правда ли, Эйлар?

Я смутился, не найдясь, что сказать, замешкался, но, слава богу, инициативу перехватил король:

– Хватит ерунды. Лучше расскажите, что у вас случилось. Мне доложили, что Райл и Ена погибли и вы везете их тела. Это так? Кто на вас напал? Где? Эйлар, доложи.

Я слегка опешил от вопроса о «покойниках», потом понял – наблюдатели видели тела, но не знали их состояния.

– Они живы, если можно это назвать жизнью, – почтительно поклонившись, ответил я. – Тела покинули души. Против них применили магию, какую – я не разбираюсь. Насчет магии лучше выслушать Элену и Амалию. Удар был направлен против обеих девушек – засада стрелков и совершенно неожиданная засада магов. Я тоже попал под удар магии, но очнулся и убил двух колдунов. Одного ранил, и он скрылся, с помощью магии переместившись в неизвестное мне место. Мы собрали амулеты и постарались как можно быстрее покинуть поле боя. Один из стрелков был убит после магического удара обеих девушек, второй скрылся – из-за того, что в дело вступили маги. Началался шум… хмм… он и сбежал. Это, в общем-то, и все.

Король внимательно посмотрел мне в глаза, будто стараясь проникнуть в мозг, и я вдруг похолодел – а может, он колдун, может, читает мысли? И тут же успокоился: если бы мог читать – давно бы прочитал. Просто хочет давануть на меня авторитетом, не зная, что Пете Шишкину чихать с Эйфелевой башни на любые авторитеты – видали и покруче! Например – президента России, под крылом у которого не жалкие сто тысяч, а сто сорок миллионов! Тебе, акробат без штанов, до него – как до Владивостока раком! Не тебе меня взглядом давить!

– Что-то тут странное есть в описанной тобой картине, – медленно проговорил король, осматривая меня с головы до ног, как старая девственница статую Аполлона Бельведерского. – Если твои подчиненные полегли, лишились души, тогда как ТЫ остался с душой, да еще и сумел победить колдунов? Как это возможно? Элена, может, ты пояснишь? Заодно расскажи, как так случилось, что тебя выгнали из университета.

– Насчет университета – я потом тебе расскажу, без свидетелей! – Элена неодобрительно покосилась на меня. – Не всем ушам предназначается мой рассказ! Он касается чести моей подруги, и ни один придурок…

– Эли! – строго перебил ее король. – К делу! По университету – потом. Тогда расскажи мне о засаде. В общих чертах.

– Да он все уже рассказал! Кстати, он здесь нужен? Может, пускай идет в свою хижину, с глаз долой?

– Позже. Рассказывай! – Голос короля стал еще более ледяным, и, как ни странно, Элена слегка стушевалась. Похоже, что побаивается она папашу!

– Я случайно услышала, как на нас готовится засада. – Уголки губ Элены вдруг опустились, и я внезапно понял – она вспомнила своего Дагана, печалится о его пропаже. – Сообщила вот этому… Эйлару. Он меня высмеял, так как дурак, но я все-таки заставила его принять меры предосторожности. Мы вышли через заднюю дверь и с ходу ударили по затаившемуся лазутчику. Эйлар с подчиненными побежал к месту предположительного местонахождения другого стрелка и тут же попал под удар парализующего заклинания «Молния Хакина». Похоже, что нас хотели захватить живьем. Мы тут же создали защитную сферу, но сила нападавших была так велика, что… если бы не этот придурок, непонятно как очнувшийся после прямого удара всей мощью неизвестных магов, скорее всего мы бы долго против магов не выстояли. Нападавшие были вооружены амулетами-накопителями и соединены в Стрелу, острием которой являлся ускользнувший от расплаты маг! Которого этот идиот благополучно упустил!

– Я его сильно порезал, – вступил в разговор я и был «вознагражден» яростным взглядом Элены:

– Научись молчать, когда разговаривают принцесса крови и правитель! Никакого воспитания, сразу видно – деревенщина!

– Эйлар сын твоего дяди, – укоризненно покачала головой мать Элены. – И он тоже благородной крови. И к тому же спас вас всех – ты сама сказала. Разве он заслуживает оскорблений? Нехорошо!

– Мама! Он заслужил! – едва не каркнула, хриплым голосом бросила Элена и закусила губу. Постояла с минуту, собираясь с мыслями и нарочито не глядя на меня, продолжила: – Этот… Эйлар на самом деле сильно его поранил. Крови натекло – лужа. Я ее собрала, так, на всякий случай! Мы не владеем черным колдовством, да и у нас оно под запретом, но если бы нашелся такой колдун – можно было бы раз и навсегда покончить с негодяем, посмевшим напасть на вашу дочь!

– Ты же знаешь… черное колдовство запрещено и у нас, и у людей! – нахмурился король. – Продолжай.

Допрос (а как его еще назвать?) продолжался минут двадцать, и я весь уже изнылся – попробуй поторчи тут, не присев даже на корточки, целый час – навытяжку, голодный (я ведь изображал болящего, потому не поел с девчонками!), да еще и выслушивая колкости в свой адрес! Со слов Элены выходило, что я полный болван, который не слушает умных людей и потому едва не вверг ее в невероятные неприятности, которые могли привести нас к смерти. И только случайно, по прихоти богов и по своей глупости (этот странный пункт она так и не пояснила), я спас их всех, поубивав колдунов. За что она мне точно не благодарна (а кто бы сомневался? Благодарность точно не входит в перечень ее добродетелей).

Наконец длинный рассказ с отступлениями и ремарками закончился, и наступила тишина, в которой после длительной паузы раздался голос короля:

– Вам приготовлены комнаты – тебе твоя любимая, розовая, твоей подруге – рядом, голубая. Когда отдохнете – я вас позову, и мы еще раз все проговорим. И вы расскажете, почему и кто вас преследует. Это ведь эхо событий в университете, так, моя милая? Результат того, что ты искалечила сына графа? Да, да – я все знаю! Ты сомневалась? Мне интересно, как ты представишь эти события. Мы послали тебя в университет для того, чтобы ты получила знания не только о магии, а еще и о людях! О том, как с ними сосуществовать, о том, как вести с ними дела! А что сделала ты? Осложнила жизнь себе и нам – что теперь последует за твоими действиями? Насколько мне известно, отец искалеченного парня – советник императора и в высшей степени уважаемый вельможа. Один из тех, кто делает политику империи. Ты понимаешь, чем это нам грозит?

– Они не посмеют! – неуверенно, слегка дрожащим голосом ответила Элена, пряча взгляд. – Никто не посмеет на нас напасть!

– Могут, – коротко ответил король и махнул рукой. – Идите. Слуги вас проводят. Эйлар, ты свободен. Когда понадобишься – вызову.

Я попятился, ведь поворачиваться спиной к королю вблизи от правителя – оскорбление. Отойдя метров на пять, повернулся, пошел к выходу из дворца, и… тут вдруг мне кое-что пришло в голову, и я остановился:

– Ваше величество, прошу разрешения сказать пару слов принцессе!

– Что еще?! – Элену буквально перекосило, и она с ненавистью воззрилась на меня. – Я не хочу с тобой разговаривать!

– Девочка, он заслужил, – пожала обнаженными плечами королева, и я невольно проследил за сосками ее грудей, выкрашенными в золотой цвет. Это смотрелось очень экзотично и… возбуждающе. – Все-таки он ваш спаситель.

– Не буду я с ним разговаривать, чтоб он сдох! – еще больше ожесточилась Элена, и я едва не выругался – вот же чертовка! Да, крепко ее задел Эйлар, крепко!

– Всего пару слов, ты не пожалеешь, – терпеливо, стараясь не показывать раздражения, сказал я и, не дожидаясь ответа, зашагал в сторону Элены, ожидая чего угодно – от удара кулаком и плевка до летящего кинжала и удара мечом. Очень уж непредсказуема моя подружка.

Элена попыталась что-то сказать, но я уже наклонился к ее уху и сказал:

– Мяу-мяу! Даган! Колдунья. Путы. Кладбище.

Элена отшатнулась, широко раскрыв глаза от удивления, но прежде чем она что-то сказала, я уже повернулся и пошел прочь. Я сделал все, что мог, и пусть другой сделает лучше меня! Или другая. Или другие.

Мне вдруг стало наплевать на все – ну какого черта я за них всех бьюсь, получая в награду лишь ругань и тычки?! Мне вот башку едва не снесли проклятой стрелой, и что я получил за свою службу?!

Невольно ощупал голову, будто хотел потрогать незажившую рану, но, как и следовало ожидать, нащупал лишь гладкую кожу незамутненного мыслью лба.

Мда… Эйлар, похоже, и на самом деле не отличался особым умом, иначе он продумал бы свои действия на несколько шагов вперед и никогда бы не поступил так со своей подружкой (на минутку!), принцессой крови! Дурак, он и есть дурак.

Идти до моего дома было совсем недолго и забавно – яркие светлячки проносились перед лицом, будто шальные метеориты, одуряюще пахли цветы, сияла луна и серебряными гвоздями мерцали звезды.

Почему-то здесь я чувствовал себя в такой безопасности, какой давно уже нигде не ощущал. Возможно, что чувство безопасности посеял во мне вид огромной стены с ее воротами-гильотиной, а может – голые торсы правителей, которые никого не боялись и потому не нацепляли на себя кучу всяческих кольчуг и доспехов. Ну в самом деле – если бы тут было так опасно, ходили бы король и королева с голыми задами, будто на нудистском пляже? Хмм… наверное, нет. Ну… мне так казалось. Или – хотелось в это верить.

Дом Эйлара, вернее – его родителей, – не был похож на дворец правителя. Гораздо меньше размером, белокаменный дом был совсем небольшим, но необычайно красивым – узоры, тонкая резьба, изображавшая сцены совокупления мужчин и женщин, яркие цветы, бутоны которых были размером с мою голову. Вернее – с голову Эйлара.

Забор отстутствовал, как не было забора и вокруг королевского дворца. Лужайка, прудик с цветными рыбами, фруктовые деревья и цветники. Идиллия!

Интересно, как эти люди, больше похожие на избалованных детей, могли массово и жестоко вырезать поселенцев, решивших обосноваться на их землях? Как этих няшек вообще могли бояться имперцы, закаленные в междуусобицах и дворцовых интригах?

И тут же получил ответ – из-за ближайшего куста, где вроде бы и спрятаться невозможно, вышли двое фейри, одетые в камуфляж, увешанные оружием, как витрина оружейного магазина, и негромко, с угрозой приказали:

– Стоять! Тайное слово!

Я опешил – какое, к черту, тайное слово? И тут же сквозь туман воспоминаний прорвалось:

– Санара агура!

Я не знал, что это за чертова санара, но знал, что если не скажу эти два дурацких слова, меня нашпигуют стрелами, как хозяйка истыкивает иголками подушку для их хранения. «Мой» папаша, братец действующего короля Настии, не доверял никому в этом мире и предпринимал все возможные меры, чтобы не пропустить в свой дом убийцу, который может скрываться даже под ликом любимого сына. Был у него такой пунктик. Мол, примут облик сына, жены или кухарки – и воткнут нож в сердце! Паранойя, само собой, но, по правде, это не означает, что ему ничего не грозит. История Земли показывала, что правители частенько избавлялись от любимых родственников, совершенно справедливо подозревая их в желании узурпировать трон. Так чем этот мир отличается от нашего? Ну да – айфонов нет… и пипифакса.

Темные фигуры отступили в сумрак, дорога теперь была свободна, и я прошел к себе. Только не через центральный вход, а, чтобы избежать расспросов и ненужных разговоров, через окно второго этажа, забравшись по стволу пальмообразного дерева, удобно покрытого концентрическими кругами наростов. Хотелось есть, но еще больше – спать. Только теперь я почувствовал, как дьявольски устал после всех сегодняшних событий!

Попав в комнату, я с искренней и неподдельной радостью обнаружил, что мне приготовлен ужин – на столе стояли множество тарелок, тарелочек, соусников и корзинок, содержавших слегка странные, похожие на китайские, но тем не менее вкусные блюда, единственным недостатком которых был малый размер порции.

Да, это не по русскому обычаю! У нас ведь как принято – навалить горой, и ешь, пока пузо терпит! Здесь клюют, как птички, думал я, усиленно набивая рот вкуснейшими яствами, и когда они довольно быстро закончились, опробовал содержимое высокого фарфорового кувшина, содержавшего, как оказалось, незнакомый мне кисловатый сок.

Я махом осушил сразу половину кувшина и тут же, сбрасывая с себя испачканную землей и кровью одежду, пошел к начищенной до золотого блеска ванне, источавшей запах цветочного мыла. Через минуту уже наслаждался горячей водой, погрузившись в нее до самого подбородка.

Уж не знаю, чем все это закончится, но такой перелом в моей жизни мне пока очень нравился. Нежданно-негаданно, пусть даже и на время, я снова стал человеком!

Хмм… фейри, не человеком, но какая разница?! У меня две ноги, две руки, голова и… другие части тела, очень похожие на те, что есть у обычного, крепкого и сексуального мужчины. И разве это плохо?

А завтра будет день и будут новые приключения – только вот надеюсь, что не такие бурные, как вчера и сегодня. Очень хочется покоя. Чистой постели. Вкусной еды. И женщины – очень хочется женщины! Ведь теперь я могу! А раз могу и хочу – дело за малым, найти женщину!

Найду и в этом даже не сомневаюсь. Ведь я теперь племянник короля, лучший воин, и женщины просто-таки вешаются на меня. Зря я грешил на Эйлара – он еще тот ходок! Помню, помню… смутно – но помню! А теперь вот стоит и освежить воспоминания. Только вначале выспаться, а то ведь можно и опозориться…

Спа-а-ать… ох, как приятны чистые простыни! Начинаешь ценить это только тогда, когда долго лишен такого счастья.

Спа-ать… спать… спать… Мир для меня погас.

Последней мыслью было: «Утро вечера мудренее!»

Глава 4

Удар! Еще удар! Ах ты, проклятый! Тварь! Гнида!

Дьявольский аппарат захрюкал, затрясся и выблевал в стаканчик тонкий слой бурой жидкости, похожей на разведенное дерьмо. Я сделал пассы руками, из них ударил зеленый луч, как из гиперболоида, и в мерзком творении рук инженеров-садистов возникла черная дыра, из которой выглянула оскаленная рожа демона, похожая на физиономию разъяренного бабуина.

Да, я всегда знал, что в автоматах, устанавливаемых в офисах и на мойках автомашин, сидит демон, это он всегда наливает мне в стаканчик своих испражнений – и то на палец, даже воды ему жалко, врагу рода человеческого!

Пассы, еще пассы… демон визжит, таращит глаза и вдруг тихо женским голосом говорит:

– Эй, придурок! Хватит спать, скотина ты эдакая! Эй, болван, да очнись же ты!

Я открыл глаза, не понимая, где нахожусь. Темно, пахнет чем-то сладким, пряным, а рядом со мной теплое тело. Жена? Я на Мальдивах?

И тут же в голову стукнуло – какие Мальдивы, к хренам собачьим! Это чужой мир, а рядом со мной…

– Эй, да встанешь ты наконец или нет?!

Тут я окончательно проснулся, узнав этот звонкий голосок, так часто извергавший самые грязные ругательства, какие только есть на белом свете.

– Элена?! Ты?! Как ты здесь оказалась?!

– Заткнись. Во-первых, я наследница престола и могу оказываться там, где захочу. Во-вторых… во-вторых, ты кто?!

Хороший вопрос. Кто же я, правда? Что я за монстр? Кот-паразит, забравшийся в тело человека? Фейри с душой кота? Или как это еще назвать?

– Ты же знаешь, – прозорливо заметил я. – Даган, конечно! Не строй из себя дуру!

Я ожидал, что Элена набросится на меня с ругательствами, начнет в чем-нибудь обвинять, например, в том, что я негодяй, который расстроил своих подруг, не рассказав им правду, что… в общем – умелая женщина всегда сумеет найти повод, чтобы обвинить мужчину во всех грехах. Например, если она трахнулась с соседом, то виноват муж – он ее расстроил, не обеспечил шубами и хорошим сексом. Кто виноват в том, что она изменила? Ну конечно – не она! И вообще – это ничего не значит. Душой ведь она была с ним! Только тело на время дала другому! Просто бес попутал.

Нет, она не стала обвинять. Элена заплакала, обняв меня за шею, защекотав горючими слезами всю мою безволосую грудь. (Черт подери – ну хоть на груди они могли оставить волос? Что за мания вычищать с тела все до последнего волосы, будто это какая-то зараза! Впрочем – у женщин это смотрится очень сексуально. Да и гигиенично – тепло ведь, даже жарко.)

– Это… ну ты чего, чего? – забеспокоился я, поглаживая девушку по спине и с трепетом обнаруживая, что спина-то голая! Девка приперлась к мужику в постель в одной набедренной повязке!

О Создатель, ну вот зачем ты посылаешь моему слабому естеству такое испытание?! Слабое – на нравственность, конечно. Не на крепость кое-каких частей тела, начавших восставать из сонной вялости.

– Это я, ваш Даган! – продолжал я растерянно, отворачивая от девушки это самое восставшее, неудобно ведь как-то получается… – Я вселился в Эйлара, которого в тот момент в теле не было. И это я вас выручил, когда колдуны разбушевались. Ну… перестань! Не плачь!

– Да я не плачу! – всхлипывающим голосом ответила Элена и положила руку мне на живот. – Ну что же ты нам не сказал? Ну почему не предупредил? Мы так расстроились, так расстроились! Сейчас вот оторву твой хвостик! Оторву!

Она схватила за «хвостик» с такой силой, что я невольно взвыл – а что, если оторвет, да с корнями! У чертовой девки хватка, как у гимнаста, олимпийского чемпиона!

Но все обошлось. Она слегка подергала меня, мычащего и охающего, потом ущипнула за бок, после чего «хвостик» сразу расслабился (больно, зараза! Понимать же надо!), и улеглась на спину, схватив мою руку и зажав ее между бедер. (Час от часу не легче! Ты чего, решила меня все-таки растлить, поганка?! Ну… давай!)

– Все-таки это ты! – Она рассмеялась звонким, своим «колокольчиковым» голосом и погладила меня по плечу. – Когда ты сказал, там, во дворце, я все сразу поняла! И меня чуть удар не хватил!

– Надеюсь, ты не обрадовала Амалию? – обеспокоился я, лихорадочно соображая, что делать, если Элена рассказала про меня подружке. Соображать мешало ощущение тепла, идущего от «соседки», притиснувшейся совсем уж близко. Вообще-то я знал, к чему это приведет, но почему-то оттягивал время «Ч». Смаковал, что ли?

– Нет! – тут же отрезала девушка и задумчиво протянула: – А может, пора и сказать? Почему бы и нет? Сколько ты можешь скрывать свою суть? И зачем, спрашивается? Уж она-то как раз в первую очередь должна все знать, не я. Странно ты себя ведешь, ей-ей странно…

– Давай о деле, а? – вдруг ожесточился я, стараясь не замечать ее руку у себя… ну… на животе. – Скажи, ты в самом деле спала с Эйларом?

– Это – дело?! – удивленно и весело переспросила Элена и тихо захихикала: – Да, спала. А ты думаешь, откуда я знаю, как попасть к нему в комнату? И откуда стражи знают, что мне позволено сюда приходить? Иначе бы меня просто не пустили, несмотря даже на то, что я наследница трона! Вообще-то ты должен помнить, как мы с тобой развлекались. Неужели забыл? Ушла память? Ну-ка, расскажи, что помнишь из Эйларовой жизни?

– Хмм… странные ощущения, – признался я. – Ты всегда запоминаешь свои сны? Представь, что ты видела сон. Ты его видела ярко-ярко, а потом сон ушел, и ты вспоминаешь то, как его видела. Странно, да? Непонятно? Хмм… не знаю, как пояснить, но… в общем – что-то помню, что-то не помню. Помню, что мы любили друг друга. Помню, что Эйлар винил тебя в том, что ты заставила его тебя предать. Ты ведь взбалмошная девица, так? Значит, сама виновата в том, что случилось. Он так считал.

– Он так считал! – Элена убрала руку и слегка отодвинулась. Я невольно облегченно вздохнул. – Ты бы знал, как это, когда человек, которого считаешь другом, тебя предает! Когда весь мир против тебя! А он… даже вспоминать не хочу. Не хо-чу!

– Я смутно помню… Совет… обвинитель… отец Эйлара… это он, да? Он тебя обвинил, так? Но как же тебя оправдали? Твой отец заставил признать тебя невиновной? Все так говорили! Мол, ты виновата, а из-за того, что ты дочь правителя, тебя простили! Почему они не рассказали, как тебя оправдали?

– Собрался Совет. Там были отец и мать. – Голос Элены стал холодным, безжизненным. – Совет закончился, и меня объявили оправданной. Больше я ничего не знаю. Отец отказался мне объяснять. И мать отказалась. Меня отправили учиться в университет. И вот я здесь. Даган, ты правда – Даган?

– Помнишь, я сказал про путы? Кто, кроме меня, знает, как тебя связала черная колдунья и только благодаря мне тебя отпустила? А помнишь, как мы с тобой вытаскивали портрет Амалии из гроба с покойницей? Как червяки копошились? Я тогда был в теле громилы, и ты мне отбила… Как думаешь, Эйлар мог это знать?

– Даган… хорошо-то как! – Элена успокоилась и задышала мне в ухо. – Прости. Вот шевелился внутри червячок сомнения, и все тут! А вдруг это Эйлар так хитро все придумал?! Ну… как-то хитро. Не знаю – как! Он так-то не был глупым парнем, совсем нет!

– Скажи, а что будет с теми… с Райлом, Еной? – спросил я, переворачиваясь на бок и глядя прямо в лицо подруги. Ее огромные глаза блестели прямо перед моими, и мне показалось, что в них отражаются светлячки. Забавно все-таки! Не так давно я сидел в своей не очень просторной квартире, пропахшей кошатиной, и с тоской думал о своей будущей семейной жизни, не видя в ней никакой перспективы. А теперь вот лежу с красивой феечкой в одной постели и прикидываю, как бы это ее… хмм… мда. Извилисты пути, данные нам Создателем!

– Я разве не сказала? – Элена потерла носик и прижалась к моему плечу лбом, из-за чего голос ее звучал приглушенно, как из бочки. – Завтра в полдень приедет Хелга. Колдунья наша. Одна их самых старых женщин нашего народа – ей то ли пятьсот, то ли тысяча лет. А может, и полторы. Она посмотрит на Райла и Ену, поколдует, если сочтет это необходимым, а если уж она не сможет ничего сделать – тогда никто не сможет. Вообще-то я не слышала, чтобы после удара таким заклинанием душа возвращалась в тело. Может, Хелга знает, что делать? Кстати – и тебя пригласят на осмотр. Ты же с ними был.

– Что?! И меня?! – Я едва не ахнул. – Вот только этого не хватало!

– Ну а что такого-то? – удивилась Элена, наконец-то освобождая мою руку из плена. Рука стала мокрой.

– Ну как ты не понимаешь? – сморщился я, чувствуя, как портится настроение. – Она может увидеть, что тела моих подчиненных пусты, а вот в теле Эйлара сидит НЕЧТО. Понимаешь? А если она прочитает заклинание изгнания демонов? Если попытается меня убить? Тогда как?

– Ох ты ж… мда. Я как-то и не подумала! А что тогда делать?!

– Жить, что еще делать? Выкрутимся как-нибудь, не впервой! – решил я и, перестав сдерживаться, припал к ее губам. Элена целоваться умела, и язычок ее был очень даже приятным, ласковым и горячим.

А когда она застонала, принимая меня в себя, уже на периферии сознания я подумал: «Черт подери, ради этого стоило свалиться с восьмого этажа! Может, это не кара, а награда за мою праведную жизнь?!»

Но потом мне стало не до размышлений, вернее, не до таких размышлений. Остались только двое – я и эта ненасытная девчонка, которая скоро оседлала меня и поскакала, оглашая окрестности утробными вздохами и стонами. И похоже, что ей не казалось мое мужское достоинство воробьиным. И это радовало.

Мне было очень, очень хорошо. Как никогда! Может, она меня околдовала? Я ведь ни разу в жизни не делал это десять раз подряд! Магия, точно! Впрочем, тело-то не мое, тренированное, мало ли что оно умеет! Жаль, если завтра я его лишусь. Но я сделаю все, чтобы не лишиться.

Хмм… тут возникает эдакая проблема морали – а вообще, по какому праву я занял тело Эйлара? Ну да, хозяин вагона сошел где-то на остановке, но если он каким-то способом вернется? Как с этим быть? И если я сумею не пустить хозяина в родной «скворечник» – как потом с этим жить, зная, что ты убил хозяина дома? Ни за что убил, только потому, что он на время из него вышел? Пока не задумаешься, воспринимается нынешнее положение дел вполне нормально. Но стоит взвесить все на весах…

Что получается, если этих Райла и Ену можно вернуть с того света (и скорее всего можно!), так тогда можно вернуть и Эйлара?

И вот тут все становится гораздо, гораздо хуже! Моя память. Она ведь оставила след в этом мозге! То есть Эйлар будет знать, кто я такой, что делал, что сделал, о чем говорил с подругами! И зачем мне это надо?

И Элене – ей зачем надо? Скандал! Наследница престола поддерживает отношения с демоном!

Ой-ей… поведешь себя как порядочный человек – подставишься сам и подставишь девчонок. Не освободишь тело для хозяина – будут терзать угрызения совести. Только представить, что некто о четырех ногах и с хвостом забрался в тело Пети Шишкина, спит с его женой, ходит за него на работу, наслаждается жизнью. А несчастный Петя болтается непонятно где и тоскует, глядя с небес, как любимая жена стонет под здоровенным бритоголовым мужланом!

Черт! Про жену это я зря. Стонет, скотина, еще как стонет! Под соседским отморозком. Интересно, чего это я ее вспоминаю, как только посмотрю на красивую бабу? Неужели до сих пор ее люблю, и это после того, как тварь выбросила меня с балкона?

Дураки мы все-таки, мужики! Я должен ненавидеть эту гадину всеми фибрами своей души, а что происходит? Я каждую красивую женщину сравниваю с ней! Хуже или лучше моей бывшей! Нет, это вирус какой-то, болезнь, передающаяся половым путем! Любовь, называется. И от нее можно избавиться, только выбив клин клином – подцепить такую же болезнь от другой женщины.

Но тогда стоит определиться с субъектом. Кто именно? Элена, такая гибкая, умелая, ненасытная и бесстыдная до последнего волоска на ее прелестной взбалмошной головке, или Амалия – не менее красивая, но… девственница! Которая бережет свою дурацкую девственность для… кого?! А правда – для кого?

Я взглянул на окно – небо серело, скоро утро. Ночь была трудной, но архиприятной, как говорил незабвенный вождь мирового пролетариата, слезая с Инессы Арманд. Выспаться не удалось, но я об этом ничуть не жалею. Ну… ни капельки!

Взглянул на сопящую, разбросавшую конечности по кровати подругу, невольно улыбнулся. Хороша, чертовка! Пусть спит. Накрыл ее чем-то вроде простыни, видимо, шелковой, и облегченно закрыл глаза, мгновенно погружаясь в приятную дрему. Как говорится: «Дай бог не последняя!» Это не про подружку, про ночь. Хотя… интересно, какова в постели Амалия?

* * *

Когда проснулся – Элены уже не было. Я не слышал, как она ушла, но никакого беспокойства по этому поводу не испытал – фейри умеют ходить тихо, а кроме того, мой мозг автоматически занес девушку в разряд «Безопасные объекты» и не среагировал на ее передвижения. Иначе я бы точно проснулся. Если потужиться, вспоминая, можно припомнить ощущение губ, коснувшихся моего лба, и фразу «Спи, кошатина хвостатая!». Но лучше не вспоминать, так как вот сейчас обидно, вроде как животным назвали, а еще попахивает зоофилией – спала-то, оказывается, не с человеком, с котом! И не только спала!

Надеюсь, эта раса не настолько извращена, по крайней мере, мои – не мои воспоминания ни о чем таком не говорят. Обычные оргии с обменом партнершами, куча-мала из половозрелых подростков племени фейри, ну и подобные этим развлекухам безобразия. Наши, земные мажоры, бывалоча, и покруче устраивают, местным «дикарям» у них еще учиться и учиться! Хотя… может, я еще не все вспомнил? Туман, пока что в памяти туман.

А вот насчет Земли… вспоминаю скандал в одной из элитных школ с углубленным изучением чего-то там, не помню уже чего, – собирались восьмикласснички, играли в «бутылочку». Нет, не с поцелуйчиками – гораздо глубже, «по самое не хочу»!

Раскрылось дело. Скандалюга, пару учителей зачем-то уволили, завуча тоже – как будто это они снимали трусы с перезрелых восьмиклассниц, которым на вид можно было дать и все двадцать. Ну и чем закончилось? Перевелись в другие школы, такие же «продвинутые», как и эта, и стали слегка осторожнее. Вот и все.

Я и сам-то потерял девственность в восьмом классе с Танькой Муромовой – пригласил ее домой, когда родители свалили к деду на дачу. Мы пообжимались немного, как обычно, а потом я нашел в холодильнике бутылку вишневки, дедом приготовленной. Налили по стаканчику. Вку-у-усная! Еще стаканчик. Легли на диван – жарко стало, я штаны снял, майку. Стащил с Таньки свитерок – она сопротивлялась, но, скорее всего, не потому, что очень уж стеснялась именно меня – девчонки очень переживают, что сиськи у них растут не так быстро, как хочется, вот и прячут их до самого конца. В общем, через полчаса мы уже лежали голые, с интересом изучая тела друг друга. В Интернете видели? На картинках? Ну… это одно, а на деле-то совсем другое! Интереснее! Натуральнее!

Танька пьяно хихикала, а я сквозь туман опьянения лихорадочно думал о том, как ей предложить попробовать заняться ЭТИМ. В общем, процесс пошел в ускоренном порядке, с использованием катализатора домашнего производства.

Закончилось все неловким, быстрым сексом, в котором я в общем-то ничего так и не понял. От сегодняшнего ночного безумства тот секс отличался, как самокат отличается от «Мерседеса». Хватило меня на тридцать секунд, хорошо хоть сообразил, что заводить ребенка в четырнадцать лет от такой же, как я, бестолковой дурехи совсем не обязательно. Танька тоже была разочарована – о сексе она читала много хвалебных отзывов, плюс рассказы подружек. И было в тех рассказах еще что-то, кроме боли, крови и судорожных дерганий малолетнего придурка. В общем – первый секс совсем не впечатлил и на несколько лет охладил мои позывы к школьным безумным оргиям. Иначе точно закончилось бы так, как в той, соседней с нами школе.

Я не бросил учебу и в университете ради сомнительного удовольствия потереться слизистыми оболочками (как говаривал Станислав Лем), потому вырос умным, стал хорошо зарабатывать в отличие от бестолковщин, променявших учебу на сексуальные оргии и ставших моими начальниками – ибо их родители тоже были начальниками.

Сарказм, да. Всегда было обидно, что правят миром дубари, которые два слова пишут с тремя ошибками, и в начальниках они только потому, что их родители каким-то образом влезли на вершину пирамиды власти.

Я лежал, глядел в знакомый – незнакомый потолок своей огромной комнаты, которую вполне можно назвать бальным залом, и думал, вспоминал, почесываясь, потирая бока, нежась, как в последний раз. Давно у меня не было такого хорошего утра, и очень хотелось продлить его как можно дольше. Только вот сходить в одно заветное местечко, и снова в постель – мечтать, вспоминать и ожидать новых подарков богов – например, еще какую-нибудь девушку, желающую прыгнуть в мою постель. Нет, а чего? Я теперь фейри, а фейри живут по своим правилам, и я должен по ним жить! Хе-хе-хе…

Легко соскочив с постели (будто и не было бессонной ночи секс-упражнений), я рысцой побежал туда, где располагалось заветное заведение, совмещавшее туалет и душ, ничем не отличавшееся при этом от подобных заведений империи. Если только размером (огромное, черт подери!) и материалом (опять белый камень! Помешались они на белом цвете!). Совершив «грязное дело», подумал и встал под струю воды, стекавшую из дырки в потолке.

Со вчерашнего дня запомнил, что вода эта холодная, но не настолько холодная, чтобы остудить горячего самца – разок мы с Эленой «посексовались» и здесь – смывали пот, ну и не удержались. Грех ведь не воспользоваться случаем, когда голая красивая девушка уронила брусочек мыла и наклонилась, чтобы его поднять! Никогда бы себе не простил, если бы упустил возможность!

Хорошо вот так стоять под струей воды, обтекающей твое сильное молодое тело, и думать о всякой хрени, которая приходит в голову, не заботясь о том, чтобы удостовериться, не сидит ли где-то за спиной убийца, готовый нашпиговать тебя стальными стрелами из арбалета! Сейчас бы сюда обеих девчонок да не вылезать из комнаты неделю, месяц, год! Пока не надоест. А оно ведь не надоест, нет! Хе-хе-хе…

– Ну и что это значит? – Голос за спиной заставил меня вздрогнуть, и я пошатнулся, поскользнувшись на мокрых плитах. – Ты что, опять встречаешься с этой шлюхой?!

Я обернулся и едва не закрыл руками свои мужские причиндалы – хорошо хоть вспомнил, что здесь не принято стесняться наготы, и тем более перед своей матерью, которая меня родила и видала во всех видах. А это была именно она – властная, красивая и очень сердитая мамаша Эйлара – стало быть, моя! И тоже голая, черт ее подери! Набедренная повязка (прозрачная, как стекло!), и только сандалии да драгоценности на холеном, пахнущем притираниями теле!

Красивом теле, надо сказать! Вызолоченные, как у королевы, соски (и что за мода у них такая?!), на поясе, на шее, на щиколотках – куча цепочек, на которые нанизаны разноцветные драгоценные камни. Бриллиант в пупке (куды ж без него, а то ведь никто и не поймет, что это дама высшего света!).

Волосы – копной, перевиты золотыми нитями, переливаются россыпью мелких камешков (интересно, сколько времени делали эту прическу?!). Глаза обведены тенями, что выглядит очень забавно на лице «десятиклассницы» – черт подери, я никогда не привыкну к этим физиономиям недорослей! Ну как эта пигалица семнадцати лет от роду может быть моей матерью?! Мдааа… но властностью от нее веет – ни одна мажорка не сможет так себя подать!

– Какой шлюхой? – спросил я, осторожно, бочком проходя мимо разъяренной родительницы. Помню, помню ее нрав! Щас как засветит ногой прямо в святая святых! Это у нее в порядке вещей! И как это Эйлар выдержал здесь столько лет?! Хмм… двадцать пять лет – вспомнил! Кстати – и Элене столько же! Вот тебе и семнадцатилетняя… Хотя по местным меркам – дитя, ведь «моей» мамаше далеко за двести!

– Не придуривайся, сын! Ты прекрасно знаешь, о ком речь! – «Девочка-мама» грозно нахмурилась, и это мне показалось настолько смешным, что я хихикнул. Но тут же посерьезнел, над моей «мамашей» смеяться нельзя – чревато!

– Эээ… ммм… ты говоришь об Элене? – Я схватил набедренную повязку, аккуратно сложенную на стуле возле кровати, опоясал свои чресла. Все-таки «мама» не была мне настоящей мамой, и было бы странно, если бы она заметила, что сын как-то странно воспринял ее наготу.

Мда… очень странно. Хотя здесь вообще – все странно! Голова кругом. Теперь понятно, откуда тараканы в голове у Элены! А простой народ так же живет? Ведь кто-то кует металл, добывает руду, работает на полях. И что, все такие гламурные мажоры?!

Тут же картинка-воспоминание: спины крестьян, тоже голых, но загорелых, обожженных солнцем. Спины… людей!

Кузнецы – мускулистые, смуглые, закопченные. И много седых! Это люди! Рабы! Фейри надзирают над ними, владеют ими!

И полезли воспоминания: разделение на кланы – «Воины», «Земледельцы», «Кузнецы»! Ах ты ж черт! У них как в Индии – разделение по кастам?! Правители, само собой, «кшатрии», остальные – по нисходящей? Внизу – кланы фейри, производящие продукты и добывающие руду, как всегда, крестьяне низшие из низших. И выше всех – те, кто убивает, и те, кто подводит под убийство религиозную базу.

И почему я до сих пор не задумывался, кто же все-таки производит всю эту еду, все ткани, металлы, добывает драгоценные камни и золото? Да просто как-то в голову не приходило! Вот как вчера и сегодня – обед и чистая одежда появились, и все тут! А кто их положил – разве мы интересуемся теми, кто меняет нам белье в гостиничном номере?

В общем, никакой идиллии – как всегда, есть верхушка, которая купается в роскоши, интригует и думает, как бы поинтереснее развлечься, и все остальные – те, на чьих плечах стоит вся эта пирамида.

Кто в самом низу, ниже низших? Те, кто не выходит из шахт, добывая драгоценную руду. Те, кто сжигает под горячим солнцем спины на таких красивых полях, в красивых садах. Люди.

И тут же картинка воспоминаний. Люди?! О господи! Империя поставляет сюда людей! Рабов!

Морлоки. И элои. Вот это, на хрен, идиллия! Может, они еще и кровь пьют, эти чертовы фейри?

Настроение катастрофически испортилось. Да, теперь я вспомнил так ясно, будто очистился от снега прозрачный лед. Фейри – рабовладельцы, люди – рабы. Интересно, почему Элена об этом не рассказывала? О том, что ее народ паразитирует на рабах?

Сколько их, рабов? Скорее всего больше, чем настов. На каждого наста минимум пять рабов – один кормит, другой одевает, третий строит, четвертый прислуживает, пятый… да кто знает, что делает пятый? Или двадцатый?

А чего я так разволновался-то? И почему для меня стало открытием существование рабства? В империи ведь тоже есть рабы! Просто я не обращал на них внимания!

Понял! Это меня потрясло так сильно потому, что я ожидал увидеть здесь некую счастливую страну, где люди вечно молоды, красивы, а самое главное – порядочны и великодушны. Некий придуманный рай.

Я даже воспоминания Эйларовы не выпускал, давил их в себе, не хотел верить, что вся эта компания фейри фактически красивые паразиты, обвившие тело человечества! Может, потому их так и ненавидят люди? Правду-то все равно не скрыть! Купцы из империи приезжают, глаза им не зашьешь, рты – тоже.

Мда… вот тебе и рай! Кстати – большой рай. Каков же диаметр этого… чего?! Да это же гигантский кратер! Точно! Кратер потухшего вулкана! А может, не совсем потухшего? Ну-ка, что там в башке Эйлара… точно! Гейзеры! Есть! Горячие термальные воды! Мда… вот как чихнет этот вулкан, как сметет с лица планеты мелких паразитов… тогда вот попляшут, голозадые!

На минуту я даже позабыл, что сам теперь «голозадый» и плясать мне на жерле бурлящего вулкана совсем даже и не хочется. Ну не люблю я такой экстрим.

– …и сколько это можно?! Девка тебя ни во что не ставит! Тем более что ее отец – наш враг! Враг!

Я увлекся размышлениями, оглушенный всплывшими воспоминаниями, и совсем не слышал, что говорила мне мать Эйлара. Моя «мать».

– Что ты сказала? Извини, задумался, не слышал.

– Ты еще и издеваешься?! – «Мамаша» взвыла, голос ее поднялся до уровня ультразвука. – Как ты смеешь, влюбленный дурак?! Ты до сих пор любишь эту тварь! Эту жалкую, ничтожную тварь, недостойную… недостойную…

Мать Эйлара задохнулась, подбирая слова похлеще, но я так и не узнал, чего же недостойна моя подружка, потому что от дверей раздался мужской голос – приятный баритон, очень похожий на голос короля. Настолько похожий, что я едва не вздрогнул.

– Да какая разница, трахает он эту девку или нет? – Мужчина шагнул ко мне, и я во второй раз оторопел – ну копия короля, и все тут! Только чуть погрубее черты, помассивнее ноги и торс. Раскачавшаяся копия короля Настии. Брат, само собой, с первого взгляда видно!

– Как это, какая разница?! – возмутилась женщина и ударила кулаком по столу, от чего груди ее упруго качнулись. (Хороша, «мамашка», ага!) – Он спит с дочерью врага, она свободно входит в наш дом! Сумасшедшая девка – а если завтра она нас зарежет?! Я сегодня же отдам приказ, чтобы ее не пропускали! Хватит уже! Погулял!

– Считай, что он захватил дочь врага и насилует, – усмехнулся брат короля. – Не время обострять отношения. Я не зря отправил сына служить врагу, он может услышать что-то такое, что пригодится в нашем деле. Понимаешь? Мы сто раз с тобой об этом говорили! Зачем опять поднимать этот вопрос? Мне важно другое – Эйлар, что случилось, когда ты встретился с Эленой и ее подругой из «верзил»? Кто на них напал? И как ты уцелел? Сегодня же отправлю дары в храм Создателя – боги спасли сына! Радуйся, жена, сын жив! Уцелел! А ты его за какую-то глупость отчитываешь!

– Радуюсь! – внезапно успокоилась «мамаша» и не нашла ничего лучшего, как подойти и обнять меня, уткнувшись в мою грудь двумя упруго-твердыми выступами. Ощущение было таким, будто я бревно, уложенное на козлы для распиловки, и первая мысль: «Они тут силиконовые протезы вставляют, что ли?» Вторая: «О черт! Да отступи от меня! Не прижимайся! Я же не железный!»

Проклятые набедренные повязки – ничего не скроешь! Но может, когда-нибудь я все-таки привыкну к виду разгуливающих голышом фотомоделей? Перестану так возбуждаться? Или это длительное «голодание» дает такой эффект? Попросить бы у Элены чего-нибудь вроде брома… типа успокоительное. Так засмеет же..

А может, я просто извращенец, маньяк с Эдиповым комплексом? Ненормальный?

Так. Успокоиться. Не надо нести чушь. Она НЕ МОЯ мать! Физически – моя, мать моего тела, но сознание-то совсем другое! Так что – не надо про извращенца! Нормальный я! Нормальный половозрелый парень в самом расцвете сил.

Следующие полчаса я подробно рассказывал о происшедшем, стараясь не выходить за границы того, что могло быть известно Эйлару. Приходилось подбирать слова, напряженно думать, но в конце концов все прошло хорошо. Ну… так мне показалось. Оба «родителя» были удовлетворены рассказом – судя по их ругани в адрес короля, королевы, их «шлюхи-дочки» и «шлюхи-подруги» «шлюхи-дочки короля», подставивших их любимое чадо под удар неизвестных колдунов.

А после того как ругательства закончились, «отец» похлопал меня по плечу и сказал, что гордится таким сыном, прославившим его род на всю Настию! «Мамаша» слегка прослезилась и снова насадила меня на «дровяные козлы», срочно заставив думать о ядерной физике, об адронном коллайдере, обо всем, на что я постарался переключить свое внимание и что как можно меньше походило на сиськи.

А затем меня предоставили себе, оставив перед столом, уставленным вкусной едой и не менее вкусным питьем. Мне это было точно нужно – после нынешней ночи.

Съев все, что было выложено на стол, довольный, можно сказать – счастливый, я бросил свое мускулистое тело на кровать и застыл, как удав, переваривающий добычу. Не хотелось двигаться, не хотелось думать – славное ощущение безвременья, когда не понимаешь, в каком из миров находишься, и когда тебе наплевать – в каком именно. Только ты, только прохладная простыня, ласкающая кожу, и если чего-то мне и не хватало, то это новостей по ящику, чтобы узнать – как мы круты и какие козлы все, кто на нас «крошит батон».

А еще неплохо было бы иметь Интернет – чтобы впериться в экран, выискивая, кто тут не прав, и не отходить от него пару часов.

Вот стоит только заполучить похожее на человеческое тело, и на вот тебе – снова проснулись человеческие желания! Интересно, что сейчас происходит в моей квартире? Бывшей моей квартире… Что с родителями?

На моей новой машинке небось разъезжает эта курва… возит любовника. Его-то машину я расхреначил своим костлявым телом! Уууу… гады!

Я вдруг так разъярился, что вскочил и начал расхаживать по комнате, меряя ее из угла в угол. Остановился возле стеллажа с оружием, стоявшего в дальнем конце комнаты, взяв в руки первый попавшийся меч, стал задумчиво поглаживать стальной клинок. Простой меч, ничего особенного – никаких украшений – длинный, прямой, гибкий, с черной рукоятью, обмотанной кожаным ремнем. Настоящее боевое оружие.

Мысль перескочила на недавние события, и вдруг задумался – почему так легко я воспринял смерть людей? Я, который и охотником-то никогда не был! А тут… скольких я убил за время пребывания в ином мире? Только вчера – двоих. А еще? До того как? И в душе ведь ничего не шелохнулось – убил, ну и убил… как таракана раздавил. Это ведь ненормально? Или нормально?

Может, среда на меня так воздействует? Здесь смерть человека совсем не событие – обыденный факт, ничего экстраординарного. Проза жизни, так сказать.

Я повернулся, все еще держа меч в руках, и… едва не наколол на клинок девушку, которая бесшумно, босиком пробегала мимо меня, унося в открывшийся проход грязные плошки и чашки. Она ойкнула, поднос, на котором возвышалась груда посуды, грохнул о плиты, и осколки разлетелись по всему полу. Девушка рухнула на колени, прижавшись лбом к полу, и глухим, плачущим голосом заголосила:

– Простите! Простите, господин! Простите! Я виновата, прервала ваши размышления! Простите! Простите! Не наказывайте меня! Простите!

Я слегка опешил, глядя на задранную вверх, к потолку, аккуратную смуглую попку служанки, потом посмотрел на шею девушки, «украшенную» серебристым ошейником, на котором стояло родовое клеймо семьи Эйлара. Сделав пару шагов, зашел с тылу девицы и только после того, как рассмотрел открывшуюся картину как следует, во всех подробностях, напустив как можно больше сахарного сиропа в интонации голоса, приказал:

– Встань! Тебя как звать? Как твое имя?

Девушка повиновалась не сразу – вначале несмело посмотрела на меня исподлобья, моргая, будто оказалась на свету после темной комнаты, видя, что я не бросаюсь пинать ее ногами, собралась с духом и тихонько, нежным голоском ответила:

– Лайла. Меня звать Лайла, господин! Пожалуйста, не наказывайте меня! Простите меня, господин!

– Встань, говорю! – слегка повысил я голос, и девушка тут же вскочила, прижала к груди локти, закрыв ладонями лицо, и застыла в позе полного отчаяния, снова бормоча слова извинения.

– Да ладно, чего там… ерунда! – бодро заявил я, не зная, как разговаривать с рабыней. Я ведь воспитан на книжках о рабовладельцах, угнетающих несчастных рабов, подлецах, истязающих этих несчастных, живущих от кормежки до кормежки – как скот, как животные. И вот теперь я – рабовладелец! И как такое принять?

Комсомолец советских времен сейчас тут же бы отправил эту девушку на волю, а потом бы возглавил бунт рабов против рабовладельцев, чтобы в конце концов нормально помереть от удара в спину, нанесенного кем-нибудь из благодарных освобожденных. А как поступить мне? Что я должен делать?

Кстати, я не помнил эту девицу. Вернее – не я, Эйлар. Откуда она взялась?

– Ты новенькая? – спросил я как можно мягче. – Пойдем! Поговорим.

Я подошел к кровати, сел на край, похлопав рукой рядом с собой. Девушка тут же подбежала, но не села, а взобралась на кровать с ногами – ловко, как кошка, встала на колени, приподняла зад, сильно прогнув спину, чем ввергла меня в изумление.

Нет, так-то девушка, бесспорно, невероятно хороша, и вообще – нет ничего лучше красивой обнаженной девушки (На ней не было и нитки одежды! Если не считать за одежду серебряный ошейник), стоящей в коленно-локтевой позе, но вообще-то я совсем не то имел в виду!

– Эй, ты чего? – спросил, и прежде чем она ответила, понял – девица подумала, что я хочу ее «наказать» за разбитые тарелки!

– Может, мне лучше на спину лечь? – со страхом, неуверенно спросила служанка. – Или господин хочет, чтобы я была сверху?

– Господин хочет, чтобы ты просто села рядом и поговорила! – слегка раздосадованно сказал я, невольно возвращаясь взглядом к округлым ягодицам девчонки, на которых не было и следа растяжек и целлюлита. То ли еще слишком молода, то ли аборигены этого мира избавлены от такой напасти.

Я вдруг припомнил всех здешних женщин, виденных мной в «натуральном» виде, и с удивлением констатировал – точно, никакого целлюлита! И «черная» ведьма – тоже была как молоденькая, подтянутая и крепкая, как футбольный мяч! Мда… может, воздух здесь такой… целебный?

Девушка села рядом, искоса поглядывая на меня, а потом вдруг сползла на пол, встала на колени и снова подползла ко мне, в той же самой коленно-локтевой:

– Мне нельзя сидеть рядом с тобой, господин! Домоправительница отхлещет меня плетью, если я допущу такую вольность!

– Даже если я приказал? – немало удивился я.

– Даже если вы… Рабыня должна знать свое место!

– Давно ты в этом доме? – снова спросил я, уводя разговор со скользкой темы, заставлявшей вспомнить «Хижину дяди Тома» и еще кучу душещипательных романов о рабах.

– Два дня. Меня привезли с новой партией рабов. Я прислуживаю вам в первый раз. Простите, господин, мою неловкость! Простите!

Девушка подползла ко мне, обхватила за ноги и стала покрывать их поцелуями, я попытался отшатнуться, но не успел – она вцепилась в меня как клещ – ну не бить же ее по голове?

А потом произошло то, чего и следовало ожидать. Она все-таки добралась до цели нападения, благо, что набедренная повязка ей в этом совсем не мешала (Так вот зачем они носят набедренные повязки вместо трусов!).

Мда. «Рабовладелец угнетает свою рабыню» – так можно было бы назвать эту веселую картинку. Я осознавал степень своего падения, но ничего не мог с собой поделать! Сопротивляться было выше моих сил! Это было хорошо, очень хорошо – не хуже, чем с Эленой. И как ни странно, бурная ночь никак не подействовала на мою мужскую силу. Что удивляло.

Я никогда не отличался особо могучей мужской страстью, хотя секс и любил. Может, потому женушка от меня и гуляла? Ей нужен был самец вроде этого самого Эйлара, чтобы всегда и везде, во всех позах, в любое время суток! А я, «вшивый интеллигент», – подрыгался, подышал, и спать!

Впрочем – не хрена обелять эту гадину! Не такой уж я был и ботан! И восемь раз за ночь бывало, да! Ну… во время медового месяца, но все равно!

Лайла вытерла заблестевшие губы, сглотнула, уставилась мне в лицо счастливыми собачьими глазами. Потом снова бросилась ко мне, обтерла ладошкой, облизала ее, чем еще раз привела меня в состояние ступора – я такое видал только в «даст ист фантастиш!».

– Господин доволен Лайлой? – спросила девушка, слегка раздувая ноздри, будто пробежала пару километров. – Он не накажет меня?

– Да не накажу, не накажу, сказал же! – ответил я, чувствуя себя полным дураком. Вот так и кончаются настоящие комсомольцы, освободители рабов! Вернее – кончают.

– Ты давно в рабынях? – продолжил я, чувствуя себя еще глупее. Задумка-то была узнать о тяжкой доле рабов, посочувствовать, ведь если человек несчастен – его обязательно надо поддержать добрыми словами! Тем более если это ничего тебе не стоит. Но когда этого несчастного ты только что поимел орально – сочувствовать его беде как-то… дьявольски, что ли. Сатанински. И не важно, что ты просто не сумел оказать сопротивления и был захвачен врасплох – дело-то сделано! И довольно неплохо сделано… учат их, что ли? Интересно, как это все происходит? Где? Я бы посмотрел… Тьфу! Какие поганые мысли лезут в голову!

– С детства, мой господин! – Девушка похлопала ресницами, и я отметил, что она вообще-то очень мила. И даже красива. Повыше, чем фейри, но с такой же великолепной фигурой. Только смуглая, и похоже, что от природы, не загар. – Нас в семье было десять детей, еды не хватало, вот родители и продали нас господам! Я прошла обучение! Я и читать умею, и в постели всему обучена! Госпожа приставила меня к вам личной рабыней! Исполнять все ваши приказы! Все ваши желания! Быть всегда при вас!

Хмм… интересно… может, «мамаша» решила таким способом отвадить меня от Элены? А что, в этом есть резон. Эта красотка высосет из меня все соки, и меньше останется на подружку. Только больно уж грубо закручена интрига, без изыска… слишком прозрачны намерения.

– Нас двое здесь сейчас! Моя сестра и я! – продолжала радостно вещать рабыня. – Мы боялись, что попадем к злому господину, старому какому-нибудь, страшному, а тут вы – такой молодой, красивый, вкусный!

Она пошлепала полными губами, улыбнулась, показав белоснежные зубы, а я невольно закусил губу – «мамаша» ударила тяжелой артиллерией!

– А если захотите – я позову еще двух сестер, и мы сделаем вам очень хорошо, вы не пожалеете!

А вот это уже залп из главного калибра! У меня аж дыхание перехватило – я представил эдакую кучу-малу, и у меня кровь прилила к чреслам. Черт подери! Ну вот как теперь бороться с рабством?! Как поднимать восстания трудящихся угнетенных рабов? И рабынь… Что за свинство?! Все равно, как пчеле бороться с медом! Мда… прогрессор из меня как из дерьма пуля.

– Позвать сестер, господин? Мы вас вымоем, умастим благовониями, помассируем… так, как вы захотите. И не беспокойтесь, мы уже были у мага-лекаря, мы не понесем!

Я вначале не понял, о чем она – кого куда понесут? Потом сообразил и едва не покраснел – и это в двадцать пять лет! Девчонке лет семнадцать, не больше, а она говорит такие вещи… мда… это не Земля! Хотя… и на Земле был период, когда замуж выходили в двенадцать лет, а то и раньше, полками и дружинами командовали в четырнадцать и умирали, так и не познав женщины, с оружием в руках на стенах родного города. Все было, так что история, можно сказать, однотипна во всех мирах. Наверное.

– Вот что… – начал я говорить внезапно охрипшим голосом падшего революционера, прокашлялся и продолжил: – Приготовь мне одежду – походный костюм, кожаные сандалии. Прибери тут. И скажи домоправительнице, чтобы тебя не наказывали – я приказал! Вообще не наказывали! Без моего приказа! И всех девушек, что ко мне приставили, – тоже! Сестер твоих.

Я замешкался, прикидывая – что бы такое еще приказать, чтобы было видно, какой я добрый и хороший, и не нашел ничего более умного, чем похвалить:

– Ты очень умелая в постели, спасибо!

Девушка просто задохнулась от счастья, закланялась, вздымая округлые полушария, и я поскорее ее отослал, боясь, что все это безобразие в конце концов перерастет в еще более безобразную оргию – я вдруг почувствовал в себе силы, достойные настоящего инкуба! Или это все фейри такие, или Эйлар ненормальный, сексуальный маньяк, только и думающий о том, как «окучить» какую-нибудь девицу? Почему я такого раньше за собой не замечал? В смысле – в Эйларовом теле! Может, тогда еще не очень в нем прижился?

Отправив рабыню, я снова пошел к пирамиде с мечами, выбрал тот, что был на мне во время боя у гостиницы, и неуверенно, по памяти, встал в замысловатую стойку, дурацки именуемую «Куркума, стоящая на одной ноге». Покопавшись в памяти, вынул знание о «куркуме» и выяснил, что так называют мерзкого хищного попугая, который нападает на овец и расклевывает им спину, лакомясь мясом и жиром обезумевшего от боли животного. Ну и вот на кой хрен надо было именно так называть эту стойку?! Что, другого названия не было?! Чертовы извращенцы! Противно ведь!

Я неожиданно ловко завертел мечом, перетекая из стойки в стойку – выходило это все у меня не очень уверенно, будто я только что встал с постели после долгой болезни, но с каждым движением все точнее, быстрее, увереннее: вспоминать – это не заново учиться. Мышцы помнят, мозг помнит. Вот только слияния полного пока нет, но это ведь дело времени! А пока вот так.

И тут же задумался, застыл на месте, опустив меч в безвольно брошенной руке. Мысль поразила меня, как молния, – а я ведь теперь потерял свое самое главное преимущество – способность проникать в Серый мир! Променял на человеческое тело! На секс! На вкусную еду! На… в общем – на все, что доступно человеку и недоступно коту!

Стоп. Коту это все тоже доступно, но… другое! У кота другой секс (которого, кстати, я так и не попробовал), другая еда (а что, сырая рыба мне нравилась!), и я всегда мог сбежать в Серый мир. Всегда! Я всегда мог подслушать, что говорят враги и друзья, – невидимый, неслышимый, в полной безопасности. Мог мгновенно перемещаться в пространстве – и на довольно большое расстояние! А теперь что? Теперь я на что годен? Развлекаться с девчонками и вкусно жрать?

Хмм… а почему бы и нет? В задницу Серый мир! В задницу сырую рыбу и ночевки на чердаках! Даешь развлечения, секс и купания, оргии бесстыдные даешь! Ха-ха-ха! Я, может, только жить начинаю! И хорошо начинаю, кстати! Я богатый мажор, сын вельможи, к моим услугам любые женщины и все, что мне захочется! Завидуйте, демоны! И ангелы – тоже!

Йа-хооо!

Я подпрыгнул, крутнулся на месте, сразил нескольких воображаемых злодеев, припал к земле, подкрадываясь, и… едва не врезался в стройные женские ножки.

– Смотрю, ты времени зря не теряешь! – Элена была сердита, а на кулаке ее краснела свежая ссадина. – Это ты сказал охранникам, чтобы меня не пускали? Что, эти сучки рабыни лучше меня? Лучше в постели, чем я?!

Ее голос сделался обманчиво мягким, вкрадчивым, и я поспешил ответить, глядя на тихих, как мышки, девушек, перестилавших мою скомканную, залитую любовными соками постель. Девчонки точно были сестрами – похожи, как горошины из стручка.

«Хорошие, ага! Небось больших денег стоят! Не меньше чем по тридцать золотых!» – пришла странная, не присущая жителю прогрессивного мира мысль. Неужели я становлюсь Эйларом?!

Когда был котом – котовая душа начинала сращиваться с моей, у меня возникали странные, не присущие человеку желания.

Как только влез в человека – личность носителя, пусть даже и исчезнувшего, тоже стала пропитывать мою душу! Так вот откуда тот факт, что я рабство воспринимаю как данность и совсем не испытываю отвращения от мысли, что владею несколькими рабынями! И то, как я резво скакал с мечом, тоже кое о чем говорит! Эдак скоро я стану совсем уже местным… например – перестану стесняться, когда меня застанут с голым задом или лежащим на женщине в пике процесса!

Насколько помню, недавно я это делал прямо во время разговора с «мамашей», и все как в порядке вещей! Тьфу! Не я, Эйлар! А была тогда со мной эта… как ее… светленькая такая рабыня. Интересно, куда она делась? Или НЕ интересно…

Р-р-раз!

Кулак просвистел мимо моего уха, и я автоматически, не думая, уклонился, мгновенно – как закрывается глаз, чтобы не напороться на ветку.

Два!

Нога, такая красивая, стройная и такая опасная! И все-таки я успел поглядеть туда, когда она так красиво сделала круговое движение. Маваши гири, так вроде это называется? Я тоже продвинутый, я фильмы всякие смотрел и единоборствами интересовался! Как и все пацаны!

– Ты чего, охренела?! – только и успел сказать, машинально парируя, уклоняясь, отводя зубодробительные удары. – За что?!

– Ты! Без меня! Развлекался! Меня! Не спросив! Подлец!

– С ума сошла?! Это же рабыни! – вырвалось у меня в контексте «это же резиновая баба, чего ревнуешь»?! Я и сам офигел – вот это вжился в роль рабовладельца! Эй, Петя, что с тобой делается?!

– Ииииии! – оглушительно завизжали рабыни, выбегая из комнаты и виляя крепкими задками. Это прозвучало похоже на полицейскую сирену, и «полиция» не заставила себя ждать.

– Взять ее! Взять эту суку! – «Моя» «мамаша» сейчас никак не походила на девятиклассницу, больше на разъяренную фурию или Медузу Горгону. Нет – на бабу с картины какого-то французского художника эпохи разрушения Бастилии. Та баба стоит на баррикаде, вывалив здоровенные сисяндры (непонятно зачем!), и указывает, куда надо бежать толпе люмпенов, чтобы обрести счастливую жизнь.

Так и тут – «мамаша» указывала на Элену, отступившую к стене, только вместо флага и винтаря в руке у нее был меч, похожий на стальную указку в руке строгой учительницы начальных классов. Да и комплекцией «мамаша» раза в три поменьше бабы с картины. Впрочем – это не мешало ей оставаться одной из самых опасных женщин в мире – Эйлар великолепно помнил, что она может вытворять этим узким прямым мечом.

– Убейте ее, – кричала разъяренная «мамаша», и человек пять парней фейри разной степени побитости бросились вперед, рассекая воздух мечами чуть покороче, но зато и пошире. Таким удобнее биться в тесных помещениях, и удар этого меча спокойно разваливает человека пополам. Если достанет, конечно.

Прежде чем я успел вмешаться, двое парней уже полегли, потеряв мечи, тут же оказавшиеся в руках буйной принцессы. Трое других невольно притормозили, видя такое положение дел и желая пропустить вперед хозяйку, жаждущую смерти супостатки (непонятно почему, кстати!).

Я уже слышал голоса бегущего сюда подкрепления, когда, не думая, не размышляя больше ни секунды, прыгнул вперед и, заслонив Элену спиной, возмущенно завопил:

– Мама, ты с ума сошла, что ли?! Это я ее пригласил! Она пришла ко мне! Вы чего тут устроили?!

– Она напала на наших людей! Избила их! Отняла оружие! А потом забралась в дом и напала на тебя! Это ты с ума сошел! Отойди от нее! Она должна быть наказана!

– Да мы просто тренировались! Утренняя разминка! – так же естественно возмутился я, краем глаза замечая знакомую фигуру. – Папа, что она творит?! Напала на мою подружку, хочет убить принцессу крови! Ты представляешь, что будет?!

– Это еще что такое?! Что за бред?! – искренне возмутился «папа». – Оланда, что происходит?!

«Мама» яростно зыркнула на Элену, потом на меня, резко повернулась на пятках и пошла прочь, махнув рукой помятым охранникам. Те подхватили двух бесчувственных соратников и вышли, стараясь не смотреть ни на меня, ни на разъяренного хозяина дома, ни на обидчицу, выглядевшую совершенно невинной девочкой-подростком, забредшей на шум – посмотреть, что тут происходит. Мечи она уже бросила на пол.

– Не шалите! – после тяжелой паузы внезапно сказал «папа», повернулся и тоже вышел, не сказав больше ни слова. А на меня вдруг напал хохотунчик – я ржал так, что упал на постель, сотрясаясь в пароксизмах истерического хохота, и очнулся только тогда, когда получил звонкий шлепок по голому заду девичьей, но крепкой, как сталь, тренированной рукой.

– Все? Отсмеялся? – ледяным тоном спросила Элена, устраиваясь рядом, на сдвинутых вместе подушках. – А теперь к делу. Сегодня после полудня приедет колдунья – ты про нее уже слышал. Это очень опасно. Она тебя вычислит на раз. Нужно сделать что-то такое, чтобы эта старая ведьма к тебе не попала. Или ты к ней. Что будем делать? Может, давай я сломаю тебе руку? Или ногу? Ты останешься дома, и…

– Отказ! Категорически отказываюсь от членовредительства! – не думая, ответил я. – Тем более что вину за увечье возложат на тебя!

– Ну… можно изобразить, что ты сам упал… вроде как споткнулся… – неуверенно протянула подружка и вдруг широко улыбнулась: – А хорошая была ночь, правда? У меня давно мужчины не было. А ты был такой… неутомимый! Такой сильный! Ты никогда таким не был… хмм… может, это в тебе животное начало? Нуу… кот? Или ты в своем демонском мире был сильным любовником? Скажи, у тебя было много женщин? Или как там у вас – демониц?

– Женщины… были женщины… – задумчиво протянул я. – А демоница… демоница одна, да.

И тут же опомнился:

– К делу давай! При чем тут демоницы?! А может, мне выйти из этого тела? На время. Мол, вдруг я взял и упал в обморок? И лежу себе, лежу. А как уедет колдунья – я и поднимусь! Вот я, здоровенький и замечательный любовник!

– Хороший любовник, да, – мечтательно протянула девушка; прищурив глаза, посмотрела на меня. – Ты хочешь лишиться этого тела? Ее ведь точно пригласят, она тебя осмотрит, проведет сеанс возвращения души и… может ее и вернуть! И будет Эйлар снова в своем теле! Наверное.

– Зная при том все, что знаем я и ты… – упавшим голосом пояснил бывший гениальный программист, а ныне рабовладелец Петя Шишкин. – Память остается в теле. Он будет все знать о нас. Понимаешь?

– Фьюуу… – присвистнула Элена, привставая на локте. – Ни в коем случае! Лучше тогда его убить! Тело убить! А ты перед этим выскочишь из него! И тогда все будет прикрыто! Отличный план, правда?

– Вот поживешь в теле кошки, получишь на денек свое тело, а потом и скажешь – отличный это план или нет! – мрачно заключил я. – Дерьмовый твой план! Проще просто спрятаться и пересидеть, пока она не уедет!

– Она не уедет, пока тебя не осмотрит, – «обрадовала» Элена. – Тебя будут искать, поднимут на ноги всю стражу, выведут на дороги и в поля всех рабов, обыщут все помещения, все кустики, все пещерки… и найдут. Потому что будут искать еще и магией. Поверь, мы это умеем, а территория нашей страны слишком мала, чтобы здесь спрятаться. Придумай что-то другое.

– Тогда я просто пойду и… пойду! – рассердился я. – И будь что будет! Плевал я на эту колдунью! На всех плевал!

– И на меня? – Рука Элены скользнула по моему бедру, поднялась выше. – И на меня, да?

– Нет, – через силу выдавил я, высвобождаясь из рук соблазнительницы. – Давай не сейчас? Лучше расскажи, как вышло так, что ты тогда убила? Ну… за что тебя судили?

– Издеваешься? – Элена наконец-то отпустила меня, отодвинулась подальше, подозрительно посмотрела: – Ты же сказал, что помнишь. Что память Эйлара в тебе. Зачем тогда спрашиваешь?

– Во-первых, я знаю не все. Во-вторых… ты же врала! Ты не случайно ее убила!

– Случайно. Я не хотела! – Голос Элены звучал глухо, как-то даже утробно. – Это был на самом деле тренировочный бой. Я была в ярости, и она… подставилась. И я не успела остановить меч. Не успела. А потом пожалела. Ни один мужчина не стоит того, чтобы за него убивать подругу. Ни один!

– И я? – Петя Шишкин во мне замер в предвкушении, но был жестоко разочарован.

– И ты! – серьезно ответила Элена. – Вы, мужчины, хороши для постели. Ну и для боя. А коснись что… видишь – Эйлар меня взял да и предал! А называл своей любимой!

– Он трон хотел, – серьезно пояснил я. – Жениться на тебе, а потом грохнуть твоего отца. А ты наследница. А когда стало ясно, что тебя лишат трона за убийство, что ты недостойна стать наследницей и, скорее всего, тебя отправят в изгнание, – он тебя бросил. И когда оправдали – пожалел, что принял опрометчивое решение. Прогадал.

– Подонок! – Элена кинула в меня подушку. – Ты же знал! И заставил меня снова все вспомнить! Зачем?! Чтобы помучить?!

– Я тебе сказал правду. Пока ты не начала вспоминать, не вспоминал и я. Так, смутные обрывки воспоминаний. Как только ты оказалась здесь, начала говорить – я вспомнил все. Совсем все… Даже затошнило. Подлец был этот Эйлар! Ты даже не знаешь, какой подлец! К тому же – извращенец!

– Знаю, – устало откинулась на подушки Элена, выставив в потолок крепкие груди. – Только уже поздно. Он знаешь, каким был обаятельным? Я ведь влюбилась в него, правда. Даже подумывала родить от него…

– Он бы тебя убил, – снова, морщась, пояснил я. – Он спал с ней. И не только с ней. Это еще та семейка… отвратительно. Я не хочу об этом говорить!

– До меня доходили слухи… но я им не верила, – поморщилась Элена, – что он… и с ней… Ну… с…

– Я не хочу об этом говорить! – быстро повторил я. – Итак, когда мы пойдем на расправу?

– Расправу? А! Поняла. После полуденного колокола. – Элена потянулась, томно вздохнула. – А пока у нас есть время для…

Она щелкнула золотой застежкой набедренной повязки, сдернула ее и бросила мне в лицо:

– Чего застыл? Иди сюда. Ну? Кстати – можешь пригласить своих рабынь. Они сделают мне массаж. Кроме того, меня возбуждает, когда кто-то смотрит, как я делаю это… Чего ты так уставился? Я что-то не так сказала? Странные вы, демоны… не умеете отдыхать. Дикари! Как и люди. Ну что такого запретного в обнаженном теле? Что люди видят в нем постыдного? Впрочем – большинство людей на самом деле настолько уродливы, что их обязательно надо закутывать в тряпки. Действительно – постыдны такие дряблые, рыхлые тела! Их нельзя показывать никому! А вы, демоны, тоже закутываетесь в тряпки?

– Да сколько раз тебе говорить – не демон я! НЕ ДЕМОН! Хотя и сам иногда в том сомневаюсь. Я вообще уже ни в чем не уверен. Ладно, хватит разговоров. Время надо тратить продуктивнее! Эй, Лайла, иди сюда! Иди, говорю! И зови своих сестер… разговаривать будем. Против апартеида и рабовладельческого строя будем бунтовать. Не знаешь, что такое апартеид и угнетение? Да пофиг! Я покажу тебе… на примере.

Нет, все-таки в нынешней жизни есть хорошие минуты! И даже часы…

* * *

Все хорошее пролетает быстро, и все плохое бесконечно, как Вселенная. Двадцать минут назад я валялся в постели – расслабленный, выжатый как лимон, в приятной истоме – между красивыми девушками – и вот уже иду по «зеленой миле», и в конце пути меня может ждать электрический стул. Или даже стол. Или кол.

Не знаю, как они тут казнят, особенно котов, но люди в старину отличались особой, извращенной изобретательностью, когда хотели лишить жизни своих соплеменников.

Например, ниндзя, так любимых всеми писателями, читателями, сценаристами и продюсерами, просто варили в кипятке. Живьем. Почему-то считалось, что так наемные убийцы и шпионы лучше осознают глубину своего падения.

Что народ настов приготовил для демонов, занимающих тела представителей высшего сословия, я не знаю и узнать не хочу. Пусть будет сюрпризом. Чем больше думаешь об этом, тем больше скатываешься в пучину отчаяния – ведь если меня лишат этого тела, повторения сегодняшней оргии больше не будет. А ведь хочется!

– Слушай… вы, насты, все такие… ммм… сексуально озабоченные? Или только те, в ком течет королевская кровь?

– Хмм… – Элена даже споткнулась. – И ничего не озабоченные! Это люди холодны, как рыбы, размножающиеся раз в год! Это мы нормальные! Может, потому и живем долго, в несколько раз дольше, чем люди?

– А тогда почему у вас так мало детей? – не переставал я ковыряться грязным пальцем в открытой ране. – Почему так мало рождается детей?

Элена молчала секунд десять, потом как-то странно посмотрела на меня и выдавила слегка напряженным, холодным голосом:

– Никогда никому не задавай этот вопрос. Это ересь! Насты – богоизбранный народ, а богоизбранных не может быть много! И чтобы раз и навсегда завершить эту тему, сообщу тебе, демон бестолковый, – да, есть теория, что мы в борьбе за чистоту расы замкнулись, закуклились, не подпуская людей, не позволяя смешиваться нашим расам! Да, есть группа настов, которые так и считают, те самые отступники, которые участвовали в нападении возле гостиницы. Они преступники, которые попрали все наши моральные ценности и которые заплатили за свое кровосмешение гораздо меньшим сроком своей жизни и тем, что теперь они не имеют права переступить порог священной долины Настии, нашей колыбели, нашей родины, горячо любимой и вечной, как вечен этот мир!

– Хмм… этот мир, положим, не вечен, когда-нибудь схлопнется в черную дыру, – пробормотал я скороговоркой. – Но я тебя понял. Что, даже упоминания об этой проблеме у вас не любят?

– Можешь загреметь в темницу! – фыркнула Элена, ловя лицом с прищуренными глазами солнечные лучи и забрасывая руки на затылок. Эх, вот бы сюда фотоаппарат! Да заснять! Красотища же! И подписать: «Вечная красота!»

Нет, таким девушкам точно не стоит скрывать эдакую красоту под одеждой. Ей должны обладать все! Хмм… я в смысле – смотреть. А то звучит как-то двусмысленно. Долой разврат! По крайней мере, до ночи. Устал.

– То есть если ты говоришь о необходимости сотрудничества с людьми, о том, что смешанные браки необходимы для нормального деторождения, – ты преступник? – продолжал ковыряться, тем не менее следя за реакцией моей буйной спутницы. Мало ли, как она себя поведет? Это же Элена!

– Именно так. И не вздумай говорить об этом с моим папой. И мамой – тоже. Они даже по своему положению блюстители закона и должны искоренять эту ересь! А кроме того – истово верующие, следующие Пути Наста!

Она секунды три помолчала, затем добавила слегка увядшим голосом:

– Честно сказать, ересью заражены больше половины наших соплеменников. И если бы не крепкая власть, если бы преступников не карали за ересь… не знаю, что бы тогда было. Вернее – знаю. Раскол. Кровь. И гибель нашей цивилизации.

– Удивительно, что в подругах у тебя девушка из людей. Ты не находишь? – Я скосил глаза на Элену, нахмурившуюся еще больше. – При таком отношении к людям как ты можешь рисковать жизнью, чтобы ее спасти, как ты вообще ввязалась в эти неприятности? Непоследовательно, не находишь?

– Я люблю Амалию. – Голос Элены дрогнул, и я удивленно поднял левую бровь. («…любит ли Слонопотам поросят, и КАК он их любит?») – Ей единственной верю. Хмм… ну и тебе, демонская твоя морда! Кошатина! Сама не знаю почему – но верю. Ами чистая, удивительно чистая и правильная! Она как укор, как… как… я не знаю, как это передать! Рядом с ней и я делаюсь чище! Ну что так смотришь? Мол, у меня к ней не только дружеские чувства? Не без этого! Ну и что? Ну да, мы, насты, не считаем это позорным! В отличие от людей! Мы над их моралью! Дикой, грязной, животной! Мы Настоящие Люди, элита этого мира! Мы хранители древних знаний и настоящей морали, и только мы можем определять, что в этом мире морально, а что нет! И только так! Когда-то мы владели всем миром, а теперь…

– Теперь эти грязные, тупые, не понимающие настоящей морали люди, которые считают однополую любовь постыдной, загнали вас в захолустную дыру, из которой вы боитесь высунуть нос – не дай бог смешаетесь с победителями. Я правильно подытожил?

– Иди ты в зад! – констатировала золотоволосая «мыслительница», и дальше мы шли уже в напряженном молчании, думая каждый о своем.

Не знаю, о чем думала Элена, но я лично прикидывал – как бы мне выбраться из этого «Города Солнца» и при этом не потерять ни одной части своего красивого тела. Например – головы.

И мне теперь было не до красот благословенной райской долины, которую я так и не сумел как следует рассмотреть при свете дня (мы приехали почти в сумерках). Почему-то мне вдруг на секунду показалось, что вся эта красота фальшива, напускная, как очаг, нарисованный на куске холста. Ткни в него носом, и в дырочку будет виден убогий, пыльный подвал, ведущий в никуда.

Морлоки и элои… элои, доживающие последние дни и годы. Одновременно и жаль, и зло берет – ну почему разумные якобы существа могут быть такими тупыми? Такими самоубийственно глупыми? Неужели они не видят, что происходит вокруг них? Остатки некогда могучей расы, погрязшие в разврате, кровосмешении, в мелких интригах и дрязгах, паразитирующие на молодом, бурно размножающемся племени людей! Скоро, скоро фейри испытают на своей шкуре, что такое гнев народный!

Только вот мне в центре местной революции оказаться ну никак не хочется. Знаю, чем заканчиваются все эти выступления народных масс! Нет уж, мне ближе путь Китая, который взял все лучшее от всех режимов и попер вперед, вверх, как танк, штурмующий ключевую высоту.

Впрочем, и его путь был довольно-таки тернист. Увы, человечество никак не может продвигать прогресс без того, чтобы не поубивать часть соплеменников. Не хватает у него разума на бескровные перемены. Обделил Создатель этим самым разумом. И это печально.

Интересно, а может, этот мир все-таки Земля? Например, Земля сто миллионов лет назад. А что? За сто миллионов лет не только кости растолкутся в порошок, не оставив следа, не выдержит ни металл, ни керамика! Особенно если поработает такой вулкан, в жерле которого сейчас мы стоим. Вулкан, диаметр кратера которого в несколько раз больше знаменитого Йеллоустонского вулкана, способного ввергнуть всю Землю в многолетнюю стужу «ядерной зимы»!

Мне вдруг на секунду стало зябко, по коже побежали мурашки. Живут люди на бомбе и даже не понимают, что являются заложниками страшнейшего из вулканов. И не сбежишь ведь!

Впрочем, если жахнет – не успеешь даже испугаться. Испаришься – как капелька воды на раскаленной плите. Только это совсем не радует…

На дороге, ведущей к дворцу правителя, было так же пусто, как и вчера, когда мы приехали в это место. Только во дворе дворцового комплекса сновали люди – в основном рабы разного возраста и комплекции – обнаженные, смуглые от солнца, с ошейниками на худых шеях. Толстого раба не заметил ни одного. Похоже, что им не давали особо потолстеть.

Видя нас, они меняли траекторию движения, обходя нашу парочку как можно дальше, либо бросались в пыль, растягиваясь во весь рост, дожидались, когда мы пройдем, только тогда поднимали корзину с овощами или фруктами и продолжали свой путь.

По воспоминаниям Эйлара, родовитый наст мог спокойно зарубить любого раба вне зависимости от его принадлежности, если показалось, что раб недостаточно почтительно отнесся к родовитому господину. Но потом должен был выплатить полную стоимость убитого – если ты убиваешь корову, принадлежащую какому-нибудь субъекту, ты лишаешь его прибыли! И по справедливости должен компенсировать ущерб, если хозяин коровы этого потребует.

Эйлар трижды убивал чужих рабов – дважды просто «ради прикола», один раз – чтобы опробовать новый меч на человеке, а своего раба рядом в этот момент не было.

Своих же рабов он убил десятка два – впервые еще лет в шесть, чтобы, как сказала его мамаша, приучаться к крови. Отвратительный типчик мне достался в качестве носителя! Надеюсь, в следующем воплощении он станет рабом.

Нас ждали. Двадцать человек во главе с королем, королевой и высокой для фейри, стройной черноволосой женщиной, одетой в отличие от всей этой компании в золотистую тунику, закрывающую ее тело от шеи и почти до щиколоток. Я понял – это и есть знаменитая колдунья, угрожающая моему нынешнему благополучию, и внутренне оледенел – вот оно, начинается! Ну, дай мне бог удачи! Если выкручусь – поставлю в храме Создателя целый светильник с ароматным маслом! И пять свечей.

«Если выкручусь» – это кодовая фраза.

«Ничто в мире не может нас вышибить из седла!» Прорвемся.

Глава 5

Когда мы вошли, все двадцать человек как-то сразу замолчали, хотя до того расслабленно переговаривались между собой, смеялись, сидели развалившись на скамьях, одетые (вернее, раздетые) так, будто собрались на тусовку некоего элитного клуба.

Среди «тусы» был и мой «отец» – ну как же без него обойтись? Все-таки брат короля, один из самых влиятельных настов. Король тоже нас заметил, после короткой паузы – махнул нам рукой, подзывая поближе.

Вот что мне нравилось, так это практически полное отсутствие формализма, присущего земным властителям. Там было бы совсем иначе – важные церемониймейстеры, объявляющие о приходе гостей, поклоны до самой земли, а то и проскинезис – как у рабов перед нами. Здесь же – просто махнул рукой, мол, айда, ребята, перетрем кое-что за жизнь, да и пойдете себе дальше – жить-поживать, постели мять! Но только вот Эйлар внутри меня совсем не обольщался эдаким затрапезным видом собравшихся здесь «сенаторов». Так же вот – махнет рукой король, набежит толпа непонятно откуда взявшихся обломов с острыми железками в руках, и порубят тебя в капусту. Не задумываясь порубят – если скажет король. И не поможет ловкость моей подружки, не поможет мое боевое умение – против толпы не попрешь, а эти парни не так уж и плохо владеют боевыми искусствами – не так хорошо, как мы, дети вельмож, с детства посвятившие себя войне и интригам, но достаточно, чтобы проткнуть и порубить самонадеянного дурака.

Кстати сказать – и магия тут бессильна. Все стражи оснащаются защитными амулетами – по понятным причинам. Вдруг кому-то захочется устроить заговор, используя при этом магические средства, – ан нет, облом! Не наколдуешь!

Вообще-то, я бы не хотел быть королем. Я, Петя Шишкин, в отличие от моего носителя. Ну, вот только представить – днями и ночами ты думаешь, как сохранить свою власть, опасаясь всех – начиная с посудомойки и заканчивая братом короля, первым претендентом на трон – после супруги короля, конечно. Чем может нравиться эта суета? Ходи да оглядывайся!

Насчет наследования трона тут была своя, отличная от обычной хитрая система, и я в ней до конца пока так и не разобрался, главное, что понял, – это то, что нынешняя королева могла править страной так же, как и король – после его смерти, – но ограниченное время. А если отказывалась от престола, тогда наследовал трон или брат короля, или Элена – если не было других принцесс или принцев.

Но Элена тоже не могла править больше определенного срока – за год она должна была найти себе мужа и доказать, что на самом деле его жена, – для того существовал совершенно дикий, с моей точки зрения, обряд – в храме или на центральной площади города выставляли здоровенную кровать, где муж правящей королевы показывал, как хорошо он умеет оплодотворять наследницу престола. И каждый придурок мог на это смотреть, хрустя своим чертовым попкорном (или что они там жрут, эти извращенцы? А! Жаренные с солью орешки пирагиса).

Там были и еще какие-то нюансы престолонаследования, но Эйлар как следует ими не поинтересовался, потому всю эту систему я знал лишь в общих чертах и вообще слегка подзабыл. По понятным причинам – на кой черт мне эти нюансы, когда вот-вот решится моя судьба?

Мы бодро проследовали к Великому Совету, больше напоминавшему группу собравшихся в сауне мажоров (ну отказывается сознание землянина поверить, что этот «молодняк» на самом деле деды и бабки, которым уже по несколько сот лет! Ну не может же такого быть!). Короткие туники или набедренные повязки, раскрашенные груди и просвечивающее сквозь тунику мужское хозяйство – клуб свингеров, мать их за ногу! Где достоинство, где тоги через плечо, где признаки того, что эти люди на самом деле вершат суд и расправу над всеми, кто волей судьбы оказался на территории маленького, но гордого государства карлов-фотомоделей? Треш какой-то, а не высший орган управления государством! Хотя… у нас же в Думе бегал депутат с накладными сиськами, а почему этим не ходить голышом, если жарко?

Тьфу! Опять остатки сознания Эйлара заставляют меня думать, как ОНИ!

Заметил – женщин в Совете немало. Как минимум четверть от состава. И все как на подбор – стройные красотки не больше двадцати лет от роду на вид. И все увешаны амулетами и драгоценностями так, будто елка в Новый год елочными игрушками. На одной продвинутой особе так вообще нет набедренной повязки! Ее заменяет золотая плетенка, спускающаяся на бедра, которая практически ничего не скрывает! Бесстыдная нация. Но до чего хороши! Ох, хороши, мерзавки!

Мы поклонились. Я поклонился ниже, чем Элена – все-таки она наследница трона, не хухры-мухры. А я всего лишь четвертый по счету престолонаследник. Хотя и повыше статусом, чем большинство из здесь собравшихся.

Сложная штука – вопрос крови. Вроде как они и вправе меня судить, а на самом деле – большинство из них должны кланяться мне, а не я им! Я выше статусом, судя по генеалогическому древу! И они это знают. Смешно, ага. Если бы не было грустно. Приятно небось судить наследника трона!

– Подойди ближе, Эйлар! – Король был благостен, подчеркнуто приветлив, потому я был уверен, что меня ждет какая-нибудь пакость. Зачем пугать дичь раньше времени? Умный охотник крадется тихо. Пусть жертва успокоится, и потом…

– Госпожа Хелга желает с тобой побеседовать, – еще более доброжелательно, просто-таки сахарно сообщил правитель Настии. – Надеюсь, ты не против?

Сцука, вот щас так и скажу: «Я против, идите вы все на хрен!» И что будет? Ну вот зачем изображать из себя доброго дядюшку? К чему? Приказал – мол, вали вон туда, закрой глаза, сейчас вылетит птичка! Я бы все равно пошел, потому что деваться некуда!

– Я могу узнать о теме беседы? – с поклоном, так же медоточиво спросил я, оглядываясь по сторонам – во-первых, определяя пути отхода, во-вторых, а где Амалия? Куда ее подевали?

– Госпожа Хелга тебе все скажет, – уже менее доброжелательно ответил правитель, которого явно раздосадовал мой вопрос. Кто я и кто он? Какое право я имею задавать ему вопросы?! Но меня толкал бес:

– А могу я узнать о судьбе моих товарищей, Райла и Ены? Их вылечили?

Король уже нахмурился, слегка поджал губы, но снова ответил:

– Да, вылечили. Они сейчас восстанавливают силы. Не теряй времени, иди с госпожой Хелгой!

Король повернулся, всем своим видом показывая мне свое неудовольствие. (Нарушение этикета! Вместо быстрого, без проволочек исполнения приказа – расспросы! Ну не наглость ли?! Если бы я не был племянником…)

Госпожа Хелга в это время стояла чуть поодаль, глядя в пространство над головами, и ничем не выражала своего раздражения от нежданной проволочки. Она была бесстрастна и неподвижна, как белокаменная статуя, возле которой она стояла, и только слегка колышащаяся при дыхании грудь указывала, что госпожа Хелга живой человек, а не каменный идол, созданный руками неизвестного мага-скульптора и установленный посреди широкой террасы.

Элена дернулась пойти за мной следом, но я сделал ей знак, едва заметно помотав головой: «Не надо!» Она поняла. И в самом деле – чем девушка могла мне помочь, если начнется заваруха? Пусть уж будет подальше от эпицентра событий. Мне так проще. Если что – сбегу, снова стану котом.

Пройдя метров пятьдесят, я и моя провожатая свернули налево, войдя под своды узорчатого каменного потолка, покрывавшего длинную галерею, потом через одну из дверей, длинным коридором, до следующей двери, за которой снова тянулся коридор.

К месту назначения подошли минут через пять, пройдя с десяток переходов внутри этого сооружения, больше напоминающего лабиринт Минотавра. Неподготовленный человек с трудом смог бы выбраться из этой каменной улитки, если бы вообще смог. Я заметил и тупики-ловушки с опускающимися плитами – пойдешь не туда, и каюк. Может, на то и расчет? Захочет убийца пробраться через этот лабиринт, чтобы исполнить свою грязную антиправительственную задумку, да тут и останется, померев от голода и жажды. Или от стрелы спрятавшегося в нише тайного охранника – я насчитал таких как минимум трех, а скольких не успел заметить?

Вообще-то я был довольно-таки спокоен, смирившись с тем, что мне придется уйти из этого тела. Ну что теперь поделать, не мой день! А для кота Дагана никаких преград и стен не существовало. По крайней мере я в этом не сомневался.

Дверь за спиной закрылась будто сама собой, тяжелая, массивная, обитая листовой медью, начищенной до золотого блеска. Дверная ручка, сделанная в форме ехидно улыбающегося неизвестного мне животного, похожего на обезьяну, будто издевалась надо мной, незадачливым путешественником по чужим телам, и я никак не мог вспомнить – где же я видел эту рожу, будто сошедшую со страниц сказки-ужастика. Только через пару секунд меня по голове будто врезали пыльным мешком – это же демон! Я видел его во сне, когда Элена разбудила меня в доме родителей Эйлара! Эта рожа, похожая на морду разъяренного бабуина, наводила на определенные мысли, и у меня внутри зародился маленький, но с каждой секундой крепнущий страх. Куда меня привели?

Стены тоже обиты медью. И пол. И потолок! Или это все-таки не медь? Уж слишком она блестит, желто-красная, отполированная до зеркального блеска! Не видно швов, не видно клепок – сплошной литой лист… червонного золота?! Это сколько же надо было потратить желтого металла, который так любят все миры и вселенные, чтобы обить эту странную и чем-то пугающую комнату?! (Все неизвестное пугает, особенно когда тебя привели… на расправу!)

Шагов двадцать в ширину и столько же в длину – ровный квадрат или скорее куб – применительно к комнате. Из мебели – только круглый стол, табуретки, украшенные резьбой, – пять штук, стул с узорной спинкой – и больше ничего. Совсем ничего! Странная комната, ну совсем странная!

Вдруг пришла аналогия из земной жизни – обитые свинцом и звукоподавляющим материалом комнаты в посольствах, где дипломаты и шпионы проводят особо секретные совещания, чтобы не быть подслушанными противной стороной. То есть врагом, спецслужбами «потенциального противника», как это у них называется. Или, как говорят нынешние политические деятели: «нашими партнерами», что уже давно слышится как «проклятыми педерастами».

В общем, я в необычной, подготовленной для специальной цели комнате и теряюсь в догадках – для какой именно цели.

Мне все разъяснили буквально через пару минут.

– Садись! – Хелга легко присела на стул, держась прямо, будто в спину ей вставили осиновый кол, кивнула мне на стул напротив себя, через стол, и после секундного колебания я сел, не спуская глаз со странной особы.

Она была не так красива, как собравшаяся на Совет знать, но очень мила – с пухлыми губками, красивой формы ушами, блестящими, будто выкрашенными краской прямыми волосами. Колдунья кого-то мне напомнила, какую-то земную певицу или актрису родом из двадцатого века, но как ни пытался, так и не смог вспомнить – какую именно. Джессику Альба, скорее всего. Только волосы темнее и лицо пожестче, поскуластее.

На шее Хелги, как и у женщин Совета, красовались драгоценные украшения – я не помню, как они называются, никогда не разбирался в цепочках и брошках, память же Эйлара будто отключилась, заблокированная брызнувшим в кровь адреналином, призывающим к немедленным действиям. Я всей своей мускулистой задницей чувствовал приближение полярного песца. «Писец пришел!» – говорили специалисты по «железу», когда компьютер отказывался запускаться даже после танцев с бубном и ласковых увещеваний. Вот и сейчас я чуял, что этот полярный лис приближается неотвратимо, неумолимо, как товарный состав, везущий мою смерть.

– Кто… ты… такой! Отвечай! – резко приказала Хелга, вглядываясь в меня тяжелым, пронизывающим, как шпага, взглядом, и я заметил, как огромный синий камень в белой оправе, висевший на ее шее, засветился неярким, пульсирующим светом.

– Кто… ты… такой! Быстро, отвечай! – Лицо Хелги превратилось в круглое белое пятно, которое становилось все шире и шире, заполнив собой пространство комнаты, а я делался все меньше и меньше, став маленьким, мелким, как таракан.

И мне ужасно захотелось выложить все, что я знаю, – ведь эта добрая женщина обязательно должна знать и про мою неверную жену, и про мою кошачью сущность, и про то, что случилось со мной за последние двадцать пять лет. То есть – с самого моего рождения и по сегодняшний день.

И только я раскрыл рот, как вдруг перед моими глазами появился дед – настоящий полковник! Он показал мне здоровенный кулак, перевитый крупными сосудами (крепок был дед, ох, крепок!), и сказал волшебные слова:

«Держись, сукин сын! Шишкины врагу не сдаются! Гони старую каргу, подстилку пиндосскую!»

Почему пиндосскую, при чем тут Пиндосия – я никогда не узнаю, точно. У деда всегда и во всем были виноваты пиндосы – и, честно сказать, в 90 процентах случаев это было правдой – кроме тех моментов, когда кто-то нассал в лифте или вовремя не почистил тротуар. Хотя и тут, если покопаться, можно усмотреть руку этого вредоносного государства, проклятой Империи Зла.

В общем, вдохновленный речью моего боевого деда, я собрался с силами и закрыл свой рот на замок, перекрыв словопровод. А потом пошел в наступление – мой мозг медленно, но верно очищался от ядовитой мути, заполонившей сознание, и когда я почуял, что могу соображать почти на прежнем уровне, усилием воли скинул оковы внушения, отбросив чужую волю туда, откуда она пришла. И с такой силой, с такой мощью, что колдунья отшатнулась назад, побледнела, закатывая глаза, сползла на пол, побелевшими руками держась за край стола. И затихла.

Я подождал секунд двадцать – колдунья не подавала признаков жизни. Тогда я встал, подошел к ней – пощупал пульс. Жива! Слава богу, жива! Очень странно выглядел бы тот факт, что, уйдя вместе с колдуньей, я вернулся к Совету один. А кроме того – неплохо было бы узнать, с какой стати эти негодники напустили свою цепную собаку на честного, ясного, как луч света в окошке дворца, племянника короля. И это при явном попустительстве родителей этого самого «луча»! Чем я вызвал подозрение? И что это за комната, на которую не пожалели драгоценного металла?

– Охх… охх… – Колдунья медленно, перебирая руками по столу, поднялась и снова уселась на стул, зажав голову руками. Я же сидел молча, готовый к любой неожиданности, настороженный, как кот, ожидающий мышь. Что она сделает дальше?

А пока ждал, рассмотрел даму в подробностях. Ну… насколько мог – в подробностях.

В отличие от своих соплеменников она не выставляла напоказ все, что можно и что нельзя. Туника непрозрачная, хотя под ней угадываются округлые формы приятной конфигурации – такие, как у большинства женщин фейри.

– Охх… ты ж… демон! – как-то непонятно воскликнула женщина и, морщась, ощупала затылок. – Все ментальные перегрузки заканчиваются именно так. Я всегда говорила – встретишь ментала сильнее себя – берегись! Не то что разум, голову можно потерять!

– Кому говорила? – как-то слегка не в тему поинтересовался я, стараясь вникнуть в этот бред.

– Всем говорила… – рассеянно заметила колдунья и, будто опомнившись, подняла на меня глаза. – Эй, ты чего тут раскомандовался, демон? Здесь я задаю вопросы!

Я чуть не фыркнул от смеха. Это же надо! Чтобы услышать сакраментальную фразу «Здесь я задаю вопросы», надо было вначале попасть в чужой мир, в тело кота, потом внедриться в фейри-извращенца и, наконец, оказаться в допросной комнате, обитой листами золота! Это сюрреализм какой-то! Босх, внатури!

– Вот что, подруга. – Меня вдруг охватила холодная ярость. – Ты уже обделалась, думая, что сможешь влезть в мою башку, так что сиди и не выступай! А то сейчас я кааак… прыгну! Да кааак… оторву тебе башку! И пойду по своим делам – девок трахать и вино жрать!

Насчет вина я соврал – не люблю я выпивать. Ну да, да – пьяным слетел с балкона, но так ведь не сам же! Да и расстроен я был… И вообще – виски – не вино! Вот так! А насчет девок… не идут из головы, и все тут. Вот сижу с этой миленькой мегерой, а сам и думаю – как бы ее завалить на стол, задрать тунику… и черт с ними, с ее годами! Женщине столько лет, на сколько она выглядит! А выглядит она лет на двадцать, не больше! Ей бы шортики, топик, чтоб сиськи обтянуть, сандалики, как у греческих богинь – шнуровка до колен (мне такие очень нравятся!), – и на прогулку по набережной! А потом в постель! На сутки! На двое! Небось не сотрется…

Что-то странное творится, точно. Я никогда не был таким любвеобильным, и даже прямо сказать – таким трахалем. Обычный парень, который не прочь задрать не очень крепко держащийся на месте подол юбки симпатичной женщины, но чтобы вот так, целыми днями и ночами, чтобы не выходило из головы… это невозможно! Это – не я!

– Когда ты в него вселился? После того как маги ударили по девушкам? – вдруг неожиданно мягко и даже участливо спросила колдунья. – Ты почему их спас? Хотел с их помощью укрепиться в этом мире? (Хмм… вишь как загибает-то?! Если принять, что я демон, – все логично!)

– А с чего ты решила, что я демон? – с живым интересом спросил я, прекрасно понимая, что не время интересоваться тем, что особого значения не имеет. Ну, узнала она откуда-то, ну и что? Мне-то что с этого?

– Понимаешь, какая штука… – Колдунья задумалась, глядя куда-то над моей головой, в пространство. – У меня редкий дар. Я вижу души. Таких, как я, наверное, больше нет. И я специалистка по демонам, посвятила исследованию этих сущностей всю свою жизнь. Вот сейчас я вижу странное – вас, демонов, двое. Один – похож на кошку. Ушки, мордочка – все как у кошки. Другой – это будто человек со светлыми волосами. С кем я сейчас разговариваю? С человеком или с кошкой?

– Если я демон, тогда как могу быть человеком или кошкой? – с легким раздражением спросил я, пытаясь понять – а чего от меня хочет эта красотка?

Вот есть у красивых женщин одно свойство, одна особенность, помогающая им жить, – их почему-то сразу воспринимаешь как дур. Вот видишь красотку, сразу – прелесть какая дурочка! А ведь она может оказаться далеко не дурой! И это бывает невероятным сюрпризом и даже разочарованием.

И тут так – гляжу в бархатные глаза этой «молоденькой девочки» и никак не могу воспринять ее как могучую колдунью, менталистку, специалистку по демонам. Не могу, и все тут! Мешает груз земных стереотипов. Так и хочется сказать ей что-то стебовое, веселое, а потом предложить… Ну я же говорю – это не я! Кышь, развратные мысли!

– Не пытайся меня запутать, демон, – улыбнулась колдунья, и улыбка ее была вполне доброжелательной и даже очень красивой. – Я просто сказала, что один демон, сидящий в теле Эйлара, похож на кошку, другой – на человека. Вот и все. Я не буду каждый раз расшифровывать, для удобства разговора примем два понятия – «кошка» и «человек».

Черт! Преподавательница, да и только! Занудство занудное!

– Понял тебя, – кивнул я. – Давай договоримся, я буду отвечать на один твой вопрос, а ты на один мой. Так будет интереснее и справедливее. И так мы лучше поймем друг друга.

– Хмм… ну… давай попробуем! – Колдунья с веселым интересом посмотрела на меня, ее глаза горели тем безумным огоньком, который я не раз замечал у настоящих, увлеченных ученых или полусумасшедших геймеров. Геймерам плевать на все, кроме игры, и для ученых наука тоже своего рода игра, в которую они погружаются с головой, забывая о себе, о времени, даже о семье. Если это настоящие ученые, конечно, а не собиратели грантов и наград.

А про геймеров все точно. Сам был таким придурком – два года сидел в игре, забыв о реальной жизни. Правда, потом как отрезало. Пресытился игрой, похоже на то. Наигрался.

– Итак, вопрос: ты демон? – Колдунья наклонилась вперед, снова вперившись в меня взглядом своих колдовских глаз.

– Эй, прекрати сейчас же! – возмутился я. – Если будешь пытаться меня прочитать, я просто врежу тебе по башке и уйду! Сказано же – равноправный обмен! Договор есть договор! Ты обязана его исполнять!

– Да я ничего такого и не думала. – Взгляд колдуньи метнулся в сторону, и я понял – точно думала, мерзавка! Еще как думала! Усыпить бдительность, а потом врезать по мне ментальным ударом! Знаю я вас, колдунов! Хмм… а откуда знаю? Опять Эйларова память вылезла?

– Чтобы ответить тебе на вопрос, вначале дай определение – что такое демон. И возможно, я дам ответ. Вот я тебя спрошу, к примеру: «Ты ручка от пердимонокля?» – Я сказал по-русски. – И что ты мне ответишь? Вначале я должен тебе объяснить – что такое пердимонокль и где у него ручка. Как она выглядит, из чего сделана, для чего служит. Понятно? Так что ты задала глупый вопрос, на который нет ответа.

– Ух ты! – Колдунья была искренне удивлена. – Умный демон! До сих пор мне попадались только ничтожные, глупые демонские сущности, которые мяукали, лаяли, визжали – и ни одного человекообразного демона! Ты первый! Замечательно!

Бедные кошки, собачки… и еще кто там? Может, зайцы и петухи? Занесло же вас… Мда… Интересно, что она сделала с несчастными животными сущностями?

– Не знаю, замечательно или нет, но определение демона мне дай. Иначе я не знаю, что ответить.

– Демон – это некая сущность, которая неизвестным нам образом проникает в наш мир и занимает тело человека или животного, после чего оные объекты начинают вести себя странно, неподобающе этому субъекту и вскорости погибают, неспособные вести обычный образ жизни. Достаточно?

– Хорошо сказано! – восхитился я, почти не покривив душой. – Откуда-то из учебника, да?

– Я написала трактат: «Демоны – кто они?» Мой трактат до сих пор служит основой всей демонологии этого мира. В университете по моим трактатам учатся студенты со всех концов света! (Она скромно потупила глаза и слегка вздохнула.) Мне предлагали преподавать в университете, но я не приняла предложение. Грязный, жестокий внешний мир, интриги магистров, тупые ученики, которых хочется стукнуть по башке, – это не для меня! Но мы отвлеклись: ты – демон?

– Да, демон! – с легким сердцем признался я, демонстративно-беспечно покачивая носком правой ноги, уложенной на левую. – Скажи, а что вы делаете с демонами, когда их обнаруживаете?

– Изгоняем, конечно! – Колдунья пожала плечами и слегка подняла брови. – Зачем нам паразиты из другого мира? Нечего им тут делать! Нечего ВАМ тут делать!

– А кто решает – есть нам тут чего-то делать или нет? Ты? Или король? Вот с какой стати вы решаете, нужны тут демоны или нет?

– Хмм… – Колдунья задумалась, почесала подмышку, и я отметил для себя, что та гладкая, как коленка. Тенденция, однако!

– Интересный вопрос. Философский. И еретический! Если Создатель положил существам жить в своем теле, так зачем они прыгают в другие тела, воруют их? Это противу веры, противу заветов Создателя! Ибо сказано: «И вдохнул он души в тела, и сказал – идите и размножайтесь! И живите так, как Я вам положил жить!» И где тут сказано, что он предложил существам прыгать в другие миры и в другие тела? Нарушение закона природы! Заветов Создателя! И как добропорядочная почитательница Создателя, я должна пресекать богопротивные нарушения! И это мне зачтется, когда я отправлюсь на Колесо Судьбы за новым воплощением! Возможно, тогда и в следующей жизни буду заниматься тем же самым – искоренять демонов, блюсти веру праведную! Ясно?

– Подожди. Если все на свете делается с ведома Создателя, если он всеведущ, так какого хрена он не пресекает эти демонские безобразия? Ты не задумывалась над этим? А может, демоны попадают сюда не просто так, может, в этом есть божественный промысел? Я вот не хотел попадать в этот мир! Жил себе да жил, а потом меня убила неверная жена, и я перенесся сюда, непонятно зачем! И теперь ты мне рассказываешь, как я нарушил закон. Зачем мне эта чушь? Я ничего не нарушал! И не представлял, что так может получиться! Так что если ты меня изгонишь, убьешь, возможно, что пойдешь против замысла Создателя! И тебе точно не поздоровится! В другой жизни сама окажешься демоном, и какая-нибудь тупоумная колдунья возьмет да и выкинет тебя из занятого не по своей воле тела! Ты не думала об этом?!

– Ересь! Это все ересь и происки Врага! Враг – Темный Брат Создателя – вредит его начинаниям и портит мир, который тот создал. Демоны – его рук дело, с помощью демонов он вносит смуту в мир. И ты – такой же смутьян, как и все остальные демоны. Вы все портите! Овца начинает кусаться, как собака, петух пытается покрыть кошку (О как! Хотел бы я это посмотреть! Затейники, однако!), а голубь вдруг начинает думать, что он змея, и ползает в пыли, забыв, что умеет летать! Богопротивно, гадко, наносит ущерб и нравственности, имуществу людей! Вот так!

Колдунья прихлопнула ладонью по столу и торжествующе посмотрела на меня – мол, попробуй парировать, демонская твоя морда! Против такой логики ты и на танке не сладишь! С кем попытался бороться – с профессоршей демонских наук, животное ты рогатое? Олень!

С кем ты собралась бодаться, олениха безрогая?! Да я на литературных форумах такую школу прошел, таких мразей затаптывал – тебе и не снилось! Аж визжали, вешаться бегали, упыри проклятые! А ты меня вздумала своими жалкими аргументами победить?! Не прокатит!

– Чушь и бред. Ты сама-то видела Создателя? Слышала, что он сказал? Своими устами, без посредников? То-то же, и не таращь на меня глазки, будто сам Создатель, ненароком спустившийся с небес! Если все по воле Создателя – значит, и демоны по воле Создателя, только вот те, что вредят, – посланы, чтобы наказать людей! А те, что не вредят и даже помогают, – это вообще не демоны, а посланцы небес! Ангелы! Ясно?

Колдунья помолчала, потом выдохнула, едва не с шипением:

– Ересь! Это ересь! Отвратительная богопротивная ересь! Эдак ты припишешь Создателю все преступления, совершенные демонскими отродьями! За такое язык надо отрезать!

– Все у вас тут ересь! – разъярился я. – Все, что не подпадает под ваше понимание мира, – ересь! Сидите тут, отгородились от мира и вымираете! А кто вам об этом скажет – еретик! Не так, что ли? И с демонами то же самое! Только не говори мне, что я не прав! Вымираете! А все потому, что не хотите жить с людьми, кровь свою драгоценную портить! А может, я для того и послан, чтобы попортить вам крови? Чтобы заставить ваш тупой народ выжить, даже если вы сами этого не хотите!

Не знаю, почему я так сказал, почему свернул с опасной темы демонов на эту, возможно, еще более опасную, но колдунью моя речь точно проняла. Она побелела и сидела теперь с остановившимися, вытаращенными глазами. Я даже испугался – не кондратий ли ее шарахнул? Бабушке, судя по информации, лет пятьсот, а то и тысяча, мало ли, что там у нее с сердцем! Хотя… может, и лучше, если бы она «крякнула», вон что говорит – мол, больше нет у них спецов по демонам! Пришибить ее самому – следы будут, заподозрят, и неизвестно еще, чем закончится. А вот если сама сковырнулась – так и суда нет. Все в руце божьей!

– Ты прав, демон… – Колдунья вдруг как-то обмякла, будто из нее вынули стержень. – Мы умираем. Мы пресыщенная, изнеженная, усталая раса, которой пора на покой. И так будет. Об одном жалею – знания пропадут. Сожгут в печах или укроют в сырых библиотечных подвалах университета, где фолианты и свитки благополучно истлеют, унося с собой все, что было найдено нашими великими учеными. И ничего сделать нельзя. Ты верно сказал – объединение с людьми считается у нас великой ересью, и за подобные высказывания изгоняют навсегда. Надоела эта тупость! Скорее бы смерть, забыться и не видеть, как умирает прекрасный мир…

– Который покоится на плечах рабов! – не удержался я. – Вы ведь паразиты! Для вас люди – скот! Вы считаете себя выше других, потому что… потому что вы – выше других. Как вы считаете. Тупо, безапелляционно и без каких-то на то оснований. Вот просто сказали, что выше всех, – и все тут! Выше! Так ведь? И с демонами так – вот решила ты, что все демоны вредны, что они суть посланцы Темного Брата – и готово! На века! Сидишь на придуманной тобой же догме и не хочешь подумать: а если так называемые демоны вовсе не демоны, а случайно перенесенные в этот мир существа другого мира, совершенно не собиравшиеся вам вредить? Ну, просто допусти такую возможность! Небось среди убитых тобой демонов все-таки были разумные существа, а? Но только ты их не распознала, потому что для тебя они все демоны, посланцы темных сил и говорить с ними не о чем! Вот если бы я сегодня не смог тебя выбросить из своего мозга – что бы было? Отправила бы меня на перерождение, на Колесо! Ну не глупо ли? Неужели не интересно, как живут разумные существа в иных мирах? В моем, например? Тебе, ученому, колдунье – неужели не интересно?

– Интересно, – усмехнулась колдунья и тут же посерьезнела: – Потому, честно сказать, и попыталась не убить тебя заклинанием, не изгнать, а захватить над тобой власть, попробовать расспросить. И вот что вышло! Сижу, болтаю с демоном, вместо того чтобы взять и выкинуть его на тот свет, вернув на место сына брата короля! И что вот теперь делать? Ну, скажи, демон, что мне делать?

– Ничего! – пожал я плечами. – Скажешь королю, что никакого демона не обнаружила, что тебе показалось. Что я случайно уцелел, потому что королевской крови, и все такое прочее. Потому и победил супостатов, что кровь во мне королевская, и вообще – я герой. Кстати, а зачем здесь золотые листы? Это чтобы демон не сбежал, что ли?

– Ну… да, – хмыкнула колдунья, ответив после небольшой паузы. Эта самая пауза обнадеживала. Думает, соображает – может, и правда дело мое выгорит?

– Выгнать демона из тела, он не может пролететь через золотое покрытие, и тогда добить боевым заклинанием. И все!

И все… У меня мурашки по коже пошли. И все, понимаешь ли! Легко и приятно! И закончились мои вояжи в роли коточеловека! Если бы она не попыталась заглянуть ко мне в башку… ой-ей… И спасибо деду – спас! С того света пришел на помощь! Ну да, да – возможно, это просто образ в моем мозгу, возможно, все сделал я сам, но какая разница теперь? Что сделано, то сделано.

– Что, тебе так дорог этот Эйлар? – продолжил я свою разрушительную хитро-демонскую работу. – Парень-то был полное дерьмо! Ты знала? Убийца, извращенец, ты вообще знаешь, что творила их семейка?

– Доходили слухи… – кивнула колдунья и не очень уверенно добавила: – И какая разница? Тело-то его! Несправедливо занимать это тело без разрешения хозяина! Это неправильно!

– Считай, что это кара божья. За все его преступления, за подлость, за характер его поганый! Хочешь, расскажу, что творили он, его мамаша, его папаша и остальные их родственнички – со стороны мамаши? Хочешь?! Да за сотую часть этих деяний нужно их показательно покарать! Считай, мы с тобой меч в руке божьей! Вот и все!

Я замер, явственно слыша, как в мудрой голове колдуньи перекатываются шарики мыслей. Что надумает старушенция? Как поступит?

– Ты предлагаешь заключить соглашение? – Колдунья пристально посмотрела мне в глаза, прищурилась. – А зачем? Какая от этого будет выгода? Согласна, Эйлар был дерьмом и мир от его отсутствия ничего не потеряет, но ты-то мне зачем? Зачем я буду рисковать своим авторитетом и своей жизнью, соглашаясь на обман? А если король попробует меня проверить? Если подошлет других демонологов? Что тогда?

– Ты же сказала, что других нет? – слегка опешил я. – Врала?

– Соврать демону, сыну Отца Лжи, – это не грех! – отмахнулась колдунья. – Ты ответь на главный вопрос, зачем мне это все нужно?

– Затем, что, возможно, я смогу спасти ваш народ! Я приложу все усилия, чтобы убедить короля в необходимости разрешить смешанные браки с людьми! Я пока не знаю, как это сделать, но что-нибудь придумаю, точно! Я всегда что-нибудь придумываю!

– Тут не короля надо убеждать, а священников, – устало бросила колдунья. – Это от них исходят догмы о том, что смешанные браки суть ересь и так мы разрушим нашу расу. Кстати, между прочим, твой папаша… хмм… Эйларов папаша некогда выступал за отмену этих древних законов. Да, у меня есть такая информация.

– И у меня, – нехотя признал я. – Вспомнил сейчас. А король держится за старые догмы. Вот оно как бывает – нехороший человек ратует за прогрессивное, хороший – тормозит прогресс. Странно все это…

– Сколько тебе лет, демон? На самом деле, в твоем мире?

– Двадцать пять! Взрослый!

– Да какой ты взрослый… зародыш! Мне – больше восьмисот лет, и я многое видала. Пережила несколько десятков войн, три захвата трона, родила двух детей, которые погибли в последней войне. И ты мне говоришь про странное? А с чего ты взял, что король хороший человек? С того, что ты спишь с его дочкой? Глупыш ты, демон… Мда. Ладно, давай поступим так: я ничего не предпринимаю, скажу, что мне показалось насчет демона. А ты молчишь, никому ни слова! Кто-то еще знает о твоем существовании? Ну да… чего я спрашиваю. Ну как может женщина, с которой ты спишь, не вытянуть из тебя всю информацию! Скажи ей, чтобы молчала! Впрочем, все равно ей не поверят, ее считают легкомысленной дурочкой, каковой она, в общем-то, и является. Живи, никуда не лезь, будем встречаться и разговаривать. Вторая девушка, из людей, она знает?

– Нет. Не знает. Просто хорошая девушка. Девственница, кстати!

– Ну… это ненадолго. Правда ведь, демон? Ты так и горишь желанием до нее добраться! Я же вижу. Хе-хе-хе… Или я ничего не понимаю в мужчинах, коих у меня было… дай бог память… и не вспомню… несколько тысяч – точно. И пять мужей. Ее тоже приведешь, я хочу с ней поговорить. И Элену, само собой, а то она такого натворит… Ох, от нее одни проблемы! Опасная девочка, со всех сторон опасная! Наследница трона…

* * *

Обратно мы шли долго, мне показалось – дольше, чем туда, к золотой комнате. Возможно, тогда я был слишком наэлектризован, слишком возбужден, чтобы заметить прошедшее в пути время. Мы не разговаривали. Все, что сегодня можно было сказать, – сказано, а на ходу, тащась по многочисленным переходам лабиринта, многого и не скажешь. Тем более что кто-нибудь может и подслушать, а нам это совсем ни к чему.

Беседа наша с колдуньей затянулась на несколько часов и была очень, очень интересной – для обеих сторон. Я рассказывал о Земле, обо всем, что помнил, знал, догадывался. Колдунья – о здешнем мире, о давних временах, когда настов, тогда называвшихся просто людьми, было много, о том, как появились нынешние люди и почему такая неприязнь настов к роду людскому. В общем-то, в ответе на этот вопрос я никогда не сомневался – насты на самом деле представители правящей элиты людей, против которой некогда было поднято восстание. Их частично перебили, частично оттеснили в леса, откуда потом благополучно вытеснили еще дальше, в последнее прибежище, долину Настия. В жерло вулкана.

О восстании, о жертвах, о том, как сменился мировой порядок после того, как насты перестали править людьми, сведений осталось настолько мало, что даже колдунья, занимавшаяся этим вопросом всерьез, истово, как настоящий ученый, нашла лишь крохотные отголоски тех событий, упомянутых в самых старых, не найденных цензорами трактатах. Вся информация о родстве настов и людей, все сведения о том, что они когда-то были единым целым, – уничтожены обеими сторонами.

Одной стороной, людьми, потому, что не хотелось признавать свою вторичность, признавать то, что лесники на самом деле бывшая правящая элита, а значит, нынешние графы и бароны суть самозванцы, простолюдины, никакого отношения не имеющие к древним правящим родам.

Другая сторона не хотела признавать, что грязные, глупые, необразованные «дылды» на самом деле тот же народ, та же раса, разделенная гражданской войной и последующими за ней веками Тьмы, когда люди, прежде чем подняться вновь, низвелись до состояния дикарей, забывших письменность, технологию производства вещей, занимавшихся лишь земледелием и охотой.

Кстати, как оказалось, настам тоже крепко досталось. Их выбили практически дотла, вся их община восстанавливалась довольно долго, трудно и не без участия колдунов, ставивших эксперименты по воспроизводству прямо на нескольких сотнях оставшихся в живых правителях империи. Вначале оставшихся в живых женщин (а их было большинство) заставили беспрерывно рожать, приносить каждый год по ребенку, по два, по три (тут тоже были свои технологии – близнецы рождаются не просто так), потом – так же искусственно настов превратили в долгожителей, которые могут прожить в десятки более долгий срок, чем обычные люди, сохраняя при этом красоту, молодость и здоровье. Их регенерация на порядок выше, чем у нынешних жителей империи, насты практически не болеют, раны их заживают быстрее в несколько раз. Скорость движения, сила настов больше, чем у обычного человека, и казалось бы – насты, восстановив свою популяцию, снова должны встать у власти, как в древние времена. Однако этого не случилось. Как всегда и везде, в любом хорошем деле есть свои подводные камни, на которые напарывается корабль-план.

Маленький рост? Ну, это не помеха. Ерунда. Каждый из этих «малышей» способен справиться с несколькими противниками из числа обычных людей – это знает каждый, даже ребенок – в любой части света этого мира. Все вроде бы хорошо, если бы не полное падение рождаемости. За всю свою жизнь, до-о-олгую жизнь – женщина настов может произвести одного, максимум двух детей. А чаще – ни одного. Почему так вышло, как развилось это печальное осложнение, никто не знает.

Предположения были. Например – это побочный результат мутации популяции настов, той мутации, что сделала их непобедимыми… почти непобедимыми бойцами.

А еще – близкородственное скрещение. Вот откуда у настов такое терпимое отношение к инцесту! Когда их осталось несколько десятков и речь шла о выживании вида – они размножались, не обращая внимания на то, кого оплодотворяют! Лишь бы был мужчина и была женщина, а дочь это или мать – какая разница? На ощупь все одинаковы. Уж Эйлар-то это знал наверняка…

Не осталось почти никаких свидетельств происхождения народа настов. Почти никаких. Только особо упорный, буквально маниакально упорный человек мог найти информацию о происшедшем тысячелетия назад. Что, впрочем, меня совсем не удивляло – разве на Земле так не бывает? Разве правители, вступившие на трон, не уничтожают в первую очередь свидетельства того, что их род на самом деле никакой не царский и вылез наверх только за счет наглости, безумной смелости своих предков, свергнувших законную власть?

Придумываются новые летописи, вымарываются имена, события, история перекраивается вдоль и поперек – в угоду нынешнему режиму, считающему, что именно так будет удобнее держать в узде своих подданных, которым по большому счету плевать, кто и как оказался на троне. Главное – чтобы был кусок хлеба, крыша над головой и эциллопы не били их по ночам.

В общем и целом картина мне открылась довольно-таки удручающая. Все насты – без исключения – на самом деле были близкой и дальней родней, практически братьями и сестрами разной степени родства. И единственное, что удерживало этот народ от массового рождения всяческого рода инвалидов, это несокрушимое здоровье, некогда заданное волей гениального мага-ученого, имя которого затерялось в пыли тысячелетий. В общем – выродки, ублюдки первостатейные. Вполне заслуживающие своей участи – сгинуть без следа.

Если бы не одно «НО» – я сейчас один из этих «ублюдков», и сгинуть мне совсем неохота. «Ублюдком» является и моя подружка Элена, а кроме того, что-то мне как-то понравилась моя нынешняя жизнь. Может, получится оттянуть гибель настов на более долгий срок? Пусть себе исчезают без меня, чтобы я не видел! После моей смерти… через тысячу лет?

И задумался – интересно, а что будет с моей душой? С моим, так сказать, астральным телом? Может, я могу менять тела бесконечно? А тогда – это вечная жизнь! Ой-ей, перспектива – аж дух захватило! Я вечный! Я великий! Я… я…

– Что-то не то! – Колдунья, шедшая впереди, вдруг замедлила шаг. – Слышишь звон клинков? Крики?

Я прислушался. Точно – впереди кто-то тонко вопил, и звон стоял такой, будто десятки слесарей били арматуриной по арматуре.

– Это бой! – Колдунья вдруг наклонилась, схватилась за подол узкой туники и рванула его вверх. Раздался треск, показались стройные мускулистые ноги спортсменки и на них, выше колен, ножны с вложенными в них ножами.

Я так и не понял, зачем ей ножи, потому что она и не подумала за них схватиться, а бросилась вперед, развив скорость не хуже, чем олимпийская чемпионка. (Вот зачем подол рвала! Бегать мешает! Разумно.)

Я рванул следом и с удовольствием обнаружил, что доставшееся мне по наследству тело находится в великолепной форме и ничуть не отстает от тела тысячелетней колдуньи, обладающей завидной, просто-таки феноменальной прытью.

Мы не успели. Когда появились там, где началось наше знакомство, все уже было кончено. Несколько десятков трупов в лужах крови – часть одеты в уже знакомые камуфляжные костюмы охранников, часть трупов – члены Совета. А в центре, обнявшись, как после долгой разлуки, – два человека, два брата. У каждого в руке короткий меч, или, скорее, длинный кинжал, и этот кинжал пронзал тело соперника насквозь, показав из спины блестящий, с мазками алого цвета кончик клинка.

Я стоял ошеломленный, будто меня грохнули дубиной по голове. Никаких особых чувств, никаких мыслей – пустота, спокойствие и почему-то легкая печаль. Я не успел узнать короля поближе, но это был отец Элены, она будет переживать, плакать.

Рядом с братьями лежала мать Элены – такая же прекрасная, как и при жизни, с вызолоченными сосками крепкой груди, стройная, гармонично сложенная (дочь точно в нее!), и почему-то мне бросилось в глаза – набедренная повязка ее задрана, и на бедре, на внутренней его стороне – татуировка – яркая, переливающаяся на солнце бабочка.

Бабочки были везде – они порхали над головами, собираясь в яркие вихри-колодцы, садились на цветы, на узорчатые перила террасы. Садились они и на трупы, на красные лужицы, подсыхающие под горячим южным солнцем, и я вдруг с отвращением заметил, что огромные, с два кулака размером бабочки опускают в кровь свои хоботки и жадно пьют не успевшую свернуться кровь.

Не обошлось и без мух – зеленых, сытых, поблескивающих жирными брюшками, – эти твари возились в свежих рубленых ранах и лихорадочно откладывали вереницы белых крошечных яиц, надеясь, что хоть одна кладка уцелеет и даст потомство.

Казалось, время замерло, а я все стоял и смотрел, не в силах двинуться, не понимая, что произошло… пока на сцене не появился новый персонаж. Окровавленная, в разорванной набедренной повязке, со ссадиной на прелестной щечке вышагивала моя «мамаша» – озабоченная, хмурая, бегающая глазами по сторонам так, будто только что потеряла косметичку и никак не может ее найти.

За ней следовала целая толпа – бойцы в камуфляже, придворные в обычных дворцовых нарядах, – все с мечами и в разной степени окровавленности – кто-то залит явно чужой кровью, а у кого-то уже накручены повязки, сделанные из подручных материалов – скатертей и содранных со стен портьер.

Увидев меня, «мамаша» улыбнулась и сделала ручкой, что-то вроде: «Приветик!» Увидела колдунью – нахмурилась, подала рукой воинский знак: «Внимание! Готовность!» Тут же часть камуфляжников ощетинилась арбалетами с наложенными на них стрелами и замерла, ожидая сигнала.

Тогда «мама» еще шире улыбнулась, танцующей походкой, слегка повиливая тугой попой, подошла к спокойной, будто отстраненной колдунье, спросила – мягко, вежливо, без тени глума или угрозы:

– Ты с нами? Или у тебя есть какие-либо пожелания? Вопросы?

– Вопросов нет. Хочу удалиться в свое поместье, – тут же откликнулась колдунья и слегка повела головой. – Я ни с кем. Я ученый и не вмешиваюсь в политические события. Так было всегда и будет всегда.

– Замечательно, – довольно кивнула «мама» и сделала жест рукой, будто собралась смести крошки со столешницы. – Уходи. Но помни, что ты сказала.

Колдунья задержалась буквально на долю секунды, бросив на меня быстрый взгляд, и я понял – она меня предупреждает, чтобы держал рот на замке. А потом быстрым шагом ушла, не оглядываясь, не пытаясь подсмотреть, что будет происходить дальше.

И тогда «мама» обратила свое монаршее внимание на меня:

– Привет, сынок. Вопросы есть? Хочешь что-то спросить?

Я невольно фыркнул, хотя ситуация не располагала к смеху – какой там смех, когда в воздухе воняет дерьмом и кровью, а бабочки пьют кровь правителя страны и его брата! Но тут же взял себя в руки – действительно, пора разобраться в ситуации!

– Кто сейчас правитель страны? Или правительница?

– Умный вопрос, сынок! – «Мама» доверительно положила мне руку на плечо, и я вдруг заметил, сколь тяжела ее рука и насколько эта женщина высока по меркам настов. Она была одного роста со мной и широковата в плечах (на мой вкус). Настоящая воительница! И почему я не воспринимал ее всерьез? Должен ведь был понять по отрывочным воспоминаниям, насколько это опасная штучка!

– Отойдем, поговорим! – «Мама» отвела меня в сторонку, остановилась, опираясь на гибкий клинок меча, упертый в плиту двора. – Тут такое дело, сынок… видел, что папа сотворил? Он как идиот – дал себя убить! Пока я уничтожала наших врагов, он взял и сдох, как жалкий скот! Мда… говорила мне мама – не будет с него проку, даром что брат короля! Вялый, как его член! Итак, сынок, возникла проблема. Мне нужно как-то выбираться к трону. И кто может к нему привести, как не ты!

– Постой-ка, а что с Эленой? – У меня внутри все похолодело. – Она ведь наследница трона! С ней как?!

– Ну… как-как… сам-то что думаешь? – «Мама» устало и даже грустно улыбнулась. – Я понимаю, она твоя подружка и, по слухам, хороша в постели, хотя и сомневаюсь, чтобы она была лучше меня, но зачем нам наследница? Она умрет, это само собой разумеется! И тогда остаешься только ты – я ведь не могу наследовать трон, пока мой муж не стал законным правителем. Следующий по престолонаследию – ты. А поступим мы вот как: ты взойдешь на трон – мы это сделаем прямо сегодня, сейчас, и я… выйду за тебя замуж. И все будет замечательно!

Вот же черт! Проклятые извращенцы! Нет, их точно нужно подвергнуть божественной каре – напустить на них орду голодных и грязных конкистадоров! Вот как ацтеки – чудили, вырезали сердца у пленных, хулиганили на своих пирамидах – заслужили разграбление и мор! И эти поганцы – тоже! Жениться на своей матери, ну что может быть извращеннее? Только справлять с ней свои супружеские обязанности! Впрочем, Эйлару не привыкать… тьфу!

– Так. Если ты убьешь Элену – не будет тебе никакого трона! Я на тебе не женюсь!

«Мама» помолчала, недоверчиво посмотрела в мои глаза:

– Что, так серьезно? Да что у нее такого, чего нет у меня? Я опытнее ее в сто раз! В тысячу! (Представляю! А я сын шлюхи… ля-ля-ля! Какая досада…) Скажешь сейчас – любовь? Да все это чушь! Это людская грязная чушь! Нет такого понятия – любовь! Ладно, к делу – что ты хочешь? Я так понимаю, что с тобой спорить бесполезно, ты всегда был упрямым! Ну?

– Элена не будет убита. Она напишет отречение от престола, я женюсь на тебе, а потом разведусь и отрекусь. А ты останешься править страной!

– Да ты перегрелся! – «Мама» потрогала мой лоб, оставив на нем ощущение липкости и мокроты (кровь?!). – Во-первых, с чего ты решил, что она напишет? Я ей уже это предлагала, она меня оплевала соплями! Тьфу, поганая девка! Невоспитанная! Можно было просто сказать «нет», и все тут! А она плеваться взялась!

– Жива? – напряженно спросил я, прикидывая – если сейчас сломаю шею «мамочке»-невесте, смогу ли уйти живым? По всему выходило – нет. Следили за мной упорно, арбалетов не опускали. И даже в лучшей форме Эйлара я не смог бы побить столько народа. Они-то не будут ждать, пока я их покромсаю!

И еще – а где гарантия, что «мамочка» будет стоять и ждать, когда я переломлю ее красивую шейку? Помню, насколько она быстра! «Мамочка»… мать ее за ногу! Тьфу!

– Жива пока, – равнодушно подтвердила «мама». – Я что-то такое насчет тебя и подозревала. Ты такой же болван, как твой отец! Никакой практичности.

– А где ее подруга Амалия?! – вдруг с опозданием вспомнил я. – С ней что?

– А что с ней? – хмыкнула «мамаша» – Насколько я знаю, к ней есть интерес у неких высокопоставленных лиц империи, так что… рабский ошейник, в рабский загон, и вперед, к своему новому хозяину! Она ценная штучка, колдунья, так что стоить будет свой вес в золотых монетах!

Твою мать! Только и скажешь… Несчастная Амалия. Из огня да в полымя! Ну почему, почему я не позволил ее оттрахать этому придурку-графенку! Ты посмотри-ка, во что это вылилось! Ей-ей, благими намерениями вымощена дорога в Ад! Ай-яй… если б знать наперед!

– А как же ее удерживают в оковах, если она колдунья? – как можно небрежнее спросил я, лихорадочно соображая, что сейчас надо делать. – Она же наколдует и убежит! И вообще – как ее сумели захватить?

– Ну… ты чистое дитя… иногда! – хохотнула «мама». – Если дать по башке хоть колдунье, хоть даже королю, куда они денутся? А для колдуний есть специальные ошейники – и колдовать не дают, и сбежать не позволят. Старые ошейники, испытанные! Для черных колдуний приготовленные!

– Она мне нужна! – тут же отрезал я. – Это еще одно условие! Мне нужны живые и здоровые Элена, Амалия, и тогда я выполню то, что ты хочешь, отдам тебе трон и сам уйду куда глаза глядят. В империю, например.

– Вот так, да? – «Мама» как-то странно на меня посмотрела, будто с сожалением, и я понял, что уйти мне хрен дадут. Я приведу ее к трону, а потом нас всех тихо-мирно ликвидируют. И правда – зачем ей претенденты на трон? В один прекрасный момент те вдруг решат, что пора бы забрать свой трон назад, и… будут проблемы. Нет уж, их надо убирать!

Только вот кто сказал, что я собираюсь приводить к трону эту двухсотлетнюю извращенку? Мне бы время протянуть, а там посмотрим, кто из нас хитроумнее!

– В общем, я должен увидеть Элену и Амалию, убедиться, что они живы, а потом мы с тобой все как следует обсудим. Только скажи мне, ответь на один вопрос – а зачем вообще эти сложные игры с престолонаследием? Вот ты взяла власть, уничтожила всех, кто мешал, – ну и правь! Чего еще-то надо?!

– Глупый сынок… – «Мамаша» похлопала по плечу, и мне показалось, что до меня дотронулся стальной робот. – Если я займу трон просто так, без всяких на то оснований, могут появиться кучи других претендентов занять его так же. Но эти-то ладно, отобьюсь… отобьемся! Хотя прецедент нежелателен. А священники? Они блюстители законности, должны соблюдать хотя бы видимость ее! Иначе могут взбунтоваться прихожане! А командиры полков? Эти солдафоны слишком прямые и тупоголовые, они могут отказаться подчиниться самозванцу на троне! В общем, путь хоть и нудный, корявый, но только так можно взойти на трон. Ах, негодяй! Ах, подлец неумелый! Говорила я ему – тренируйся, тренируйся! А еще – не лезь вперед бойцов, пусть бы правителя убили они! А ему самому все надо было сделать! Ненавидел братца за то, что тот якобы обошел его в беге к трону! Мол, папочку уговорил, тот и оставил его наследником! Да ты помнишь – он все время эту песню пел про братца-наглеца, отнявшего трон, про несправедливость и злую судьбу. Вот и хотел своими руками поправить! И дохотелся. Тебя сейчас проводят, и вот что, сынок… не вздумай бежать, хорошо? Мне очень бы не хотелось, чтобы ты пострадал… к алтарю можно привести, вернее, принести – и без ног. И без рук. Главное, чтобы член остался – вот тут была бы проблема.

Меня окружили толпой бойцов, следивших за моими движениями напряженно, с вытаращенными глазами. Похоже, что слава о моих боевых умениях разнеслась далеко за пределы дворцового комплекса.

Боятся, твари! Мда… только зачем мне сейчас на них нападать, хоть сообразили бы! Вот когда соберу вместе обеих подруг, когда мы обговорим план действий, вот тогда… хмм… что тогда? Поведу направо – улочка? А налево – переулочек? И все супостаты полягут, как от руки Ильи Муромца? Пока я ничегошеньки не смог придумать. Ну вообще ничего, совсем! Голова идет кругом и будто ватой забита – слишком много всего в нее навалилось, никак не уложу на полочки. Ну да ладно, с Эленой покумекаем, она вояка крутая, что-нибудь да подскажет!

* * *

Элена была настроена очень воинственно. И если бы не была упакована, как курица на магазинной подложке, набросилась бы на моих сопровождающих со всей мощью своей неукротимой ярости. Однако все, что могла делать, – это плеваться, хотя и с достаточно высокой точностью, сразу же залепив плевком глаз одного из сопровождавших меня супостатов – и это с расстояния нескольких метров!

Увы, ее слюна не обладала токсическим свойством, потому оружием служить никак не могла. Хотя с другой стороны – это очень даже хорошо, иначе прошлой ночью я бы скончался от отравления, так как этой слюны на моих частях тела (в том числе и на губах!) осталось превеликое количество.

Я представил, как плевок буйной девки угодил моей «мамаше» прямо в глаз, и захихикал, чем вызвал бурное неодобрение наследницы трона:

– Ты чего смеешься, идиот! Развяжи меня сейчас же! Ну?! Сволочи! Ну какие же сволочи! Ты что, не мог рассмотреть в памяти этого идиота подготовленный заговор?! Ну чего молчишь, придурок?

Элена вдруг внимательно всмотрелась в мое лицо, ее глаза расширились, и она с опаской спросила:

– Ты кто?

– Да Даган я, Даган! Успокойся! Ищу вот – чем веревки перепилить! Они узлами навязали так – хрен развяжешь. В общем, слушай меня внимательно. Твой отец мертв (Элена охнула, но, слава богу, не зарыдала – этого еще не хватало для полного счастья, девичьих слез!). Твой дядя, типа мой отец – тоже. Они прирезали друг друга. Всем командует моя «мамаша». Эйларова мамаша. Она хочет занять трон, но без меня этого сделать не может. Я наследник трона и должен на ней жениться. (Элена снова охнула, хотела что-то сказать, но я ей не дал этого сделать.) Молчи! Слушай, времени мало! Ты должна будешь подписать отречение! Она хотела тебя убить, чтобы я стал наследником на самом деле, но я не дал ей этого сделать, сказал, что женюсь на ней и передам трон только в том случае, если ты будешь жива. Ты и Амалия. Молчи! Знаю, где она, – в рабском загоне, и сейчас ее привезут! Кстати, а почему ты не можешь колдовать? В чем дело? Ну, ей-то ошейник какой-то поганый прицепили, а ты-то чего?

– А меня опоили, гады! – Элена скрипнула зубами. – Травка такая есть. Выпьешь снадобье на ее основе – и на неделю о колдовстве забудь! Они теперь меня все время этой гадостью поить будут – пока не убьют. Как и тебя, кстати. Неужели думаешь, что она оставит тебя в живых? Всем нам конец! Ах, тетушка, тетушка… А можно вопрос, Даган… ты с ней…

– Нет! Нельзя вопрос! – быстро ответил я, чувствуя, что помимо воли розовеют мои щеки. – О другом думай! Как нам отсюда выбраться, например!

– Я почему спросила-то… – задумчиво, будто не заметив моего смущения, продолжила девушка. – Ты вообще-то в курсе, как проходит брачная церемония? Ну… у правителей страны? Нет? Так вот, рассказываю: после того, как ты предстанешь со своей избранницей перед лицом священника, скрепляющего ваш брак, ты должен вместе с женой пройти в специальное помещение, где и займешься сексом со своей новой супругой – на глазах священника и, самое меньшее, трех свидетелей. Для того, чтобы закрепить брак, и для того, чтобы показать – новый правитель в силах произвести наследника престола. Потом все это оформляется как надо, вносятся записи в хронику правления, и… брак совершен! Кстати, говорят, что как раз в этот момент самая большая вероятность зачатия ребенка – что-то с атмосферой храма, с душевным подъемом невесты, ну и молитвы жреца – своего рода тоже колдовство. Понял? Ну, ты развяжешь меня или нет, демоны тебя задери! У меня руки и ноги затекли, я их не чувствую! Онемело все!

Элена была привязана к здоровенной доске, вернее даже, примотана – ровными кольцами, аккуратно – знаток вязал. И вот этот знаток затянул узлы на веревке с такой силой, что развязать без ножа не было никакой возможности – я это понял сразу, с первой секунды осмотра. Увы, ничего похожего на нож у меня не было. Все отобрали во время ареста.

Снова прошелся по комнате – практически пустой, без мебели, без столов и стульев. Всей мебели было – доска с прикрученной к ней Эленой. И что теперь делать? Придется зубы портить, ничего другого не оставалось.

– Потерпи… сейчас попробую развязать…

Я аккуратно повернул доску, развернув Элену лицом к стене – доска стояла наискосок, один конец уперт в пол, другой в стену. Вгляделся в узлы, стараясь не заслонять их от света, падающего из небольшого зарешеченного окна, и со вздохом пожалел, что у меня нет одного из тех ножей, что так удобно устроились на бедрах колдуньи. Жевать твердые волокна веревки, заляпанной чем-то коричневым, было совсем не в радость.

Но что поделаешь? Жизнь вообще странная штука – утром ты возишься в великолепной куче-мале с пятью красивыми девицами, а вечером уже сидишь в КПЗ и с отвращением прикидываешь, как бы разжевать опоганенную чьими-то грязными руками проклятую веревку. Судьба-злодейка, ага!

Примерился, уже нагнулся к узлам… и тут дверь с грохотом распахнулась, чтобы позволить вбросить некий объект, рычащий, ругающийся не хуже сварщика дяди Толи, который слова не мог сказать без изысканного мата. Иначе шов получится неровным.

Объект был обнажен, и великолепные груди, которые могли бы служить предметом зависти любой фотомодели на Земле, торчали вперед, как стальные пружины, подрагивая, когда их обладательница пыталась пнуть конвоиров, каждый раз промахиваясь и негодуя по этому поводу.

Тут же вдруг в голову пришла грустная, но логичная мысль: «Если останется в рабынях – долго не проживет. Или запорют, или убьют. Строптива, не умеет покоряться!»

Дверь захлопнулась, и только тогда Амалия обратила внимание, в чьей компании оказалась по воле богов. Сделала несколько шагов и вдруг со всего размаха ударила меня по лицу:

– Тварь! Негодяй! Так вот что вы задумали с мамашей! Гады! Подлецы!

По лицу, конечно, не попала, я легко ушел от удара, но длинные ноги разгневанной воительницы попытались развить начатое наступление ударами в пах, и я был вынужден отступить, чтобы случайно не нанести вреда обезумевшей подруге. В конце концов – она ведь права! Как это все смотрится со стороны? Моя (Эйлара) семья устроила заговор, в результате которого гордую представительницу древнего баронского рода превратили в рабыню, отобрав всю одежду до нитки и выдав вместо нее ошейник, который не поддается никаким, самым отчаянным усилиям по его съему. (Следы попыток снять виднелись на шее – ссадины, кровоподтеки и все такое прочее.)

– Ами, заткнись! – Голос Элены прозвучал будто гром с ясного неба, и Амалия застыла статуей богини мести, так и не развив успех наступления и не нанеся мне никакого вреда.

– Дай ему снять с меня путы, демоны вас задери! Потом подеретесь, когда все это дерьмо закончится! Ну, Даган, быстро, проклятая кошатина! Снимай путы, скорее!

– Даган?! – Амалия непонимающе посмотрела по сторонам, потом подбежала к доске, на которой тихо тосковала Элена, заглянула, охнула, зажав рот рукой. – Бедненькая моя! Эличка! Тебя по голове ударили, да? Тут нет нашего несчастного Даганчика, ты бредишь! Парень, да развяжи ее скорее, демоны тебя растерзай!

– Возьми да развяжи! – в сердцах бросил я, раздосадованный донельзя. Ну почему они все желают, чтобы меня растерзали? Я столько сил, столько жизни положил ради них, и что получаю? Одно недовольство! Одни упреки! Не так сказал, не туда сунул, не так подошел – да черт подери, будут ли когда-нибудь женщины довольны?! Перестанут требовать от мужчин того, что те не могут им дать?!

Не обращая внимания на слова девушек, я все-таки пересилил себя и взялся за распутывание узлов. Слава богам – коричневое оказалось совсем не дерьмом, как я с тоскою ожидал, а… сгустками крови. Тоже неприятно, но хоть и не так противно. Что я, крови боюсь?

Вопреки ожиданию узлы поддались довольно легко – после пяти минут сопения, клацания зубами и матерщинной ругани обездвиженная, с затекшими членами Элена упала на мои руки, как кукла профессора из «Трех толстяков». Она только и могла, что вращать головой, изрыгать ругань и плеваться – слава богу, мимо меня.

Я положил доску на пол, на доску – Элену и принялся ее растирать, постаравшись отключить слух и эмоции. На кой черт мне слушать этот визг и узнавать новые ругательства из лексикона фейри? Все равно ни один язык не сравнится с русским по качеству матерной ругани, в которой есть слова и словосочетания на любой случай даже самой бурной жизни. Такой, как моя.

Наконец «экзекуция» закончилась, Элена, кряхтя, постанывая, встала на ноги, придерживаясь за стену, уже не такая бледная, как тогда, когда висела на доске. Вообще-то даже наоборот – она была красной как рак после моих жестоких мер по скорейшему восстановлению тока крови, вид был такой, будто подруга перегрелась на солнце где-нибудь на пляжах Турции. Там таких краснопузых – сотни и сотни, мечта Ибрагимов и Исмаилов. Только что не так, совсем уж голышом.

Обретя относительное равновесие, Элена повернулась к изумленной Амалии, ухмыльнулась, кивнула в мою сторону, сделала подозрительный неприличный жест и, соорудив что-то вроде книксена, объявила:

– Познакомься, подруженька, – это Эйлар, будущий правитель Настии, а также – кот Даган, а также демон Петя Шишкин, вполне приемлемый в постели как любовник, хотя и немного наивный! Чего глаза-то вытаращила? Да, это твой котик, и я с ума не сошла! Даган, ну-ка, расскажи правду! Хватит тоже глаза таращить, будто собираешься нагадить, рассказывай всю правду, хватит девчонку дурить! Ну! Быстро!

И я сдался. Наверное, и правда пора уже рассказать все как есть. Мы или выберемся втроем, или вообще не выберемся, потому что я не брошу друзей на поле боя, не сбегу. Воспитан так. Спасибо деду… выучил.

Глава 6

Вечером, когда уже смеркалось, нам принесли матрасы и большую корзину с едой и питьем. А еще – бадью литров на двадцать, плотно закрывающуюся крышкой, – для понятных делишек. По этому поводу Элена грустно заметила, что нам льстят, при всем желании наша компания не заполнит парашу и за неделю продуктивной работы. Никакого аппетита.

Но корзину с продуктами распотрошила и через минуту с удовольствием вгрызлась в жареную ножку некой птицы, по всем признакам похожей на обычную курицу.

Я и правда есть не хотел. Настроение было абсолютно депрессивным, не радовало даже присутствие Амалии, которая не отходила от меня ни на шаг и смотрела как на некое божество – ну как же, я ее столько раз выручал! Я же ее Даган, волшебный кот, обретший теперь человеческое тело! И самое главное – мужское тело! Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

О том, что с нами происходило и о чем, само собой, не знала Амалия, с огромным удовольствием поведала Элена – взахлеб, с подробностями, которых я в некоторых случаях хотел бы избежать. Например, зачем моей… хмм… подруге Амалии знать о том, что я провел несколько часов, кувыркаясь с другой ее подругой, взяв себе в компанию четырех молоденьких рабынь! Почему-то для Элены, судя по ее изложению, это было лишь веселым приключением и доказательством моих способностей как мужчины, можно сказать – моим достоинством, а не свидетельством моей распутности и, можно сказать, измены любимой женщине. Ведь Амалия, неискушенная, чистая девочка, все это могла воспринять совсем по-другому! Как и полагается воспитанной в хорошей семье неискушенной барышне! В общем, одно расстройство. Может, Элена нарочно это делала? Столбила за собой участок? Мол – видишь, это мой мужчина!

Или наоборот – показывала своей любимой подружке, что готова с ней поделиться своим любовником и меня на всех хватит, не сотрусь? Я не знаю, что думала тогда Амалия, но слушала она вытаращив глаза, как девочка, которой рассказали на ночь хоть и страшную, но удивительно захватывающую сказку.

Честно сказать, мне это все было не особо приятно. Да и мысли вообще не о том. Сейчас надо было решить, что делать всей нашей честной компании в свете последних событий, а не хвастаться успехами на поле боя или тем более в постели.

В целом девчонки никаких дельных идей не дали, хотя в общем-то я от них ничего по большому счету и не ожидал. Все зависит от меня, и ни от кого больше. Подруги в этом мозговом штурме нужны были лишь для того, чтобы я мог уцепиться хоть за какую-то идею, пускай безумную, но… хоть какую-нибудь.

Первая мысль – сейчас же выйти из тела Эйлара и отправиться на поиски «мамаши». Внедриться в нее (эх, как сказано-то! Внедриться!) и потом уже действовать от ее лица. Если, кстати, вообще смогу «внедриться». Мне хорошо запомнилось, как я боролся с фейри-убийцей в номере гостиницы. Он едва не выкинул меня из своего тела в первую секунду столкновения! И это простой киллер, а «мамаша»-то покрепче характером! Я в ней не проживу и этой секунды!

Ну ладно, допустим, я как-то подавил ее волю, занял тело. Но что это даст? Ну… я освобожу девчонок, поставлю Элену королевой, а потом… что потом? Да – что потом? Вот на кой черт Элена в качестве королевы? Мне вообще-то понравилась мысль о том, что я могу стать королем!

Да, раньше не нравилась, а теперь понравилась! Я представил открывающиеся перспективы, и… дух захватило! Можно наладить отношения с империей – не такие, как сейчас. Разрешить смешанные браки. Можно упразднить рабство. Ну… на территории Настии по крайней мере. Можно… да все можно! Мне тогда – все можно! И для этого надо лишь сделать так, чтобы я стал королем! А уж с «мамашкой»-то потом разберемся… нет, трахать прилюдно я ее не собираюсь! И не прилюдно – тоже. Я не ее сыночек-изврат. Но стать королем… Ведь вначале-то меня приведут к присяге, или как там у них это называется. Ну да, типа к присяге. И только потом «мамаша» объявит, что мы сейчас же поженимся. Наверное.

Хмм… а если она потребует, чтобы я вначале на ней женился? Тогда как?

Тогда постараюсь ее убедить – уговорами и шантажом, – что никуда не денусь и вначале нужно закрепить достигнутое, стать правителем страны. А уж потом – ка-ак… мы поженимся! Да ка-ак… начнем править!

Трудно сидеть в одной камере с двумя девушками, раздетыми донага, одна из которых любовница, а другая влюбленная в меня девственница. Одна тебя совершенно не стесняется, когда гордо шагает к горшку, другая долго уговаривает не смотреть, краснеет, бледнеет, вызывая нездоровый смех охальной подруги, комментирующей все ее действия.

Все-таки фейри совершенно лишены стыда в отличие от нормальных людей. Когда я объявил эту чеканную истину единственной настоящей фейри в нашей компании, она была возмущена и заявила, что мы оба просто невероятные ханжи и наша стеснительность от дикости и варварства отсталых народов!

Кстати сказать, мне это живо напомнило поведение западных феминисток, которые постоянно придумывают все новые и новые течения, например – желают ходить с голыми сиськами в общественных местах. Мол, мужчины ходят по пояс раздетыми, а почему нам нельзя?! Странно вот это. Я лично сколько ни смотрел, нигде на наших улицах не видел мужчин с голыми торсами. С чего эти дуры решили, что мужики только и делают, что разгуливают с голыми торсами? Может, это у них на Западе разгуливают в таком виде?

Я так-то не очень часто ездил по заграницам, особо и не знаю. Не видел такого.

Или вот еще тупость – читал об этом: попробуй-ка мужчина открыть дверь перед западной просвещенной женщиной! Ужас! Оскорбление! Это сексизм! Это намек на то, что они неполноценны как разумные существа!

Ну не тупость ли?! Да много еще странных и забавных фишек, которые западные феминистки преподносят нам как обязательные к принятию западные ценности.

И вот Элена. Красивая, просто невероятно красивая девчонка! Сильная, ловкая, умелая и в войне, и в сексе, – но сдвиг ведь по фазе! Башка-то у нее ненормальная!

Да, не она тому виной – так воспитали, такое общество, Элена среди них еще как цветок, ангел чести – вон она как за Амалию бросилась в бой! А ведь кто та ей такая? Дылда! Дикая, с точки зрения настов, нецивилизованная! «Да как она вообще еще девственница, в ее-то годы! Каждая девушка настов в таком возрасте уже должна попробовать не менее двух десятков мужчин!» – это их слова, настов.

Лежа между двух девушек на тонком, набитом хрен знает чем матрасе, я вдруг задумался – а нет ли в этом диком промискуитете фейри какого-то разумного зерна? Ну не просто же так у них развиваются дичайшие отношения, буквально перекрестное опыление, как у грядки с огурцами? Ведь если дети рождаются очень редко, то может возникнуть теория, что родители не подходят друг другу, оттуда и отсутствие ребенка! А если ты имеешь много половых партнеров, то волей-неволей встретишь того мужчину, от которого понесешь! Так что распутство определенно может быть в ранге положенности. Медицинской положенности. Теория безумная, конечно, но не хуже любой другой. Или мне просто хочется как-то обелить этот народ? Уж больно хотелось, чтобы насты оказались чистыми, непорочными, эдакими эльфами без страха и упрека. А тут – шлюха на шлюхе и шлюхой погоняет! Печалька. Нужно будет спросить у колдуньи насчет моей теории, когда мы выберемся на свободу. Если выберемся, конечно.

Кстати, в эту теорию легко укладывается эгоизм, отсутствие нормальных эмоций обитателей Настии. Например – я что-то не заметил, чтобы Элена очень-то уж убивалась по поводу гибели отца и матери. Ощущение такое, будто они ей чужие. Просто хорошие знакомые. Партнеры по бизнесу, не более того. Возможно, что мне это показалось, но она все-таки слишком спокойно отреагировала на весть об их кончине.

Черт возьми – случись что-то с моими близкими, я бы рыдал неделю, волосы бы на себе рвал! А она? Ойкнула, расспросила, как все было, и замолчала – как будто ничего и не случилось. Почему?

Ну ладно, насчет отца, – может, мать зачала ее от какого-нибудь охранника, но мать? Почему весть о гибели матери вызвала такой слабый отклик? И это при том, что за свою людскую подругу Элена бросается в бой, не думая о смерти! А ведь умереть для фейри – это не то что умереть обычному человеку. Фейри теряет не пятьдесят лет жизни, а все пятьсот или даже тысячу!

Мда… только представить – тысяча лет на белом свете! Молодым, здоровым, красивым! Да кто откажется от такого? Ради подруги. Или друга. Странно все это. Какой-то перекос в психике.

Я не стал Элену об этом всем расспрашивать, оставил на потом. Для разговоров с колдуньей. Уж она-то должна пояснить, откуда такие странные перекосы в сознании ее соплеменников.

Размышлял я над нашей жизнью совсем недолго. Усталость после бессонной ночи, проведенной с Эленой, дневная оргия, беседа с колдуньей и последующие за ней переживания – все это сморило меня так, как если бы я выпил таблетку снотворного. Провалился в сон, будто ухнул в колодец. И плевать было, что рядом сопят две желанные, обнаженные, готовые к ласкам подруги. Не до разврата, точно! Не сейчас…

Когда утром меня начали будить – долго не мог понять, где нахожусь. Что, впрочем, уже вошло в мою привычку. Слишком часто за последнее время я просыпался в незнакомом месте и с незнакомыми людьми. Да, да – Элена тоже теперь была мне не совсем знакома, хотя я и изучил все потаенные места и углубления ее тела всеми возможными способами. Я перестал понимать ее душу. А может, и никогда не понимал, лишь обманывал себя. Когда ты общаешься с человеком и вдруг понимаешь, что совсем его не понимал и не знал, – он определенно кажется тебе незнакомцем. Элена в империи – это одно, Элена у себя дома, как оказалось, – совсем другое.

А разбудила нас целая толпа мужчин и женщин в камуфляжах, с завязанными лицами – видимо, для того, чтобы будущий король не знал, кто его бесцеремонно тащит на расправу, как менты пьяного грузчика в народный суд за получением очередных пятнадцати суток. В самом деле – кому понравится, если тебя хватают, пеленают, как паук муху, и галопом волокут вперед, к светлому будущему королевского трона.

Следом за мной потащили моих подружек, не дав им даже приобщиться к просвещенной культуре в лице деревянной параши с туго закрывающейся крышкой. Похоже, что «мамочке» не терпелось взойти на трон – аж ноги зудели, как хотелось.

Нас притащили в одну из башен, тех, что выглядели как космические корабли и в которых, судя по словам аборигенов, обитали священники Создателя, а также его нерушимая воля, переданная на временное хранение доверенным, постоянно слышащим его людям.

Храм меня если не разочаровал, то и не привел в восторг – до земных храмов ему как краеведческому музею до Эрмитажа. Чистенько, прохладно, на стенах роспись – Создатель бросает в океан камни, которые стали потом материками и островами, Создатель швыряет на твердь людей, разбросавших в полете непропорционально длинные руки и ноги. Следом запуливает всякое зверье на потребу этих самых людей, присыпая мелочью вроде гадов и мошкары – чтобы жизнь людская не была совсем уж сладкой. В общем, изображен процесс Творения – во всех подробностях, художественно и не очень умело. Чувствовалось отсутствие стиля и школы, недотягивали здешние художники до наших, земных.

Нас уже ждали. Храм был полон людьми, по всей видимости, приспешниками моей гиперактивной «мамаши». Не моей, Эйларовой, но я уже как-то и попривык называть ее просто мамашей.

Как только наша процессия показалась во дворе храма, нас тут же разделили – Амалию утащили куда-то в глубь помещения, Элену привязали к стулу возле алтаря, там, где стоял человек в белом балахоне, похожий на банщика в какой-нибудь гей-сауне. Его физиономия была раскрашена так, как красятся только падшие женщины да эти… кого я никогда не любил. В общем – не надо мужику так размалевывать лицо – «пацаны не поймут!». Но у всех свои причуды, мне ли осуждать чужих жрецов из иного мира? У нас на Земле бывало и почуднее. Вспомнить только ацтеков…

Само собой – первой взялись за Элену. Невозможно возводить на трон человека, если «дублер» не отказался от вожделенного кресла (кстати, интересно, какой он, этот трон? Сидеть на нем удобно или нет?).

Элена для виду посопротивлялась – ругалась, рычала, плевалась, билась в путах, якобы пытаясь добраться до супостатов и разорвать их на части, потом сдалась – как мы и договорились. Отречение было подписано и торжественно зафиксировано «банщиком» – здоровенная печать на текст отречения… я даже удивился – с кружку величиной печатища! Бабах!

И вот я уже законный наследник.

Ну да, потом можно утверждать, что отречение было сделано под давлением, что существовала угроза жизни, что… да много можно придумать того, что не позволит признать этот договор законным. Но только факт есть факт – отречение сделано, печать стоит, свидетелей – куча! Десятки и сотни.

Отречение зачитали. Мне даже понравилась одна фраза: «…отрекаюсь в пользу моего двоюродного брата Эйлара Карди Семеона Ангурри Ампольского, так как считаю, что он будет править народом Настии с большим, чем я, умением, прилежанием и умом!»

Тот, кто составлял текст, и не знал, насколько же он был близок к истине! Ведь я умный, красивый, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил! Если не я буду править с прилежанием и умом, то КТО?

Нет, так-то эта «КТО» считала совсем иначе и наблюдала за церемонией с ехидной ухмылкой, достойной гнусного сатира, но я-то знал – обломится, негодяйка! Петю Шишкина голыми руками не взять! Есть у него кое-что, что тебе очень не понравится!

После объявления отречения наследницы и после того, как перестали вопить, завывать и стучать кулаками по стенам храма упыри и упырицы из окружения мамаши, Элену быстренько утащили туда же, куда ранее Амалию. Дабы своим ненавидящим взглядом и злобными ругательными проклятиями не оскорбляла таинство процедуры сочетания браком жениха и невесты – моей «мамаши», отягощенной демоном властолюбия и мной, демоном Петей Шишкиным, он же кот Даган.

И вот только тут совершенно неожиданно для невесты и ее прихвостней обнаружилось полное нежелание Эйлара Карди Семеона Ангурри Ампольского (придумают же, черти драповые! Заставляли ребенка учить эту хрень с самого детства! Зачем столько имен?!) вступить в брак со своей избранницей, Леокардией Андарра Гаракас Амура Ампольской! «Мамашей», то бишь. И «мамаше» это очень, очень не понравилось…

– Какого демона? Мы же с тобой договорились! – «Мамочка» просто выходила из себя, едва не подпрыгивая на месте, как прыгает крышка жестяного чайника в стадии кипения содержимого. – И что это за финты? Что за капризы, сынок?!

– И никакие не капризы. Я пойду с тобой под венец только тогда, когда взойду на трон. И не раньше. Я тебе не верю! Ты должна отпустить Элену и Амалию – я убеждаюсь, что они выехали за пределы Настии, а уж потом мы с тобой поженимся! И тогда я отрекусь от трона и уеду вслед за ними. Все! Больше никаких вариантов не будет!

– Хмм… – «Мамочка» задумалась, на ее прекрасном лобике образовалась складка, и «мамаша» как-то сразу постарела, став ближе к своему реальному возрасту. – А если я сейчас прикажу привести Элену и начну резать ее на части? И дылду эту – тоже? Я слышала, что она ненормальная, все еще девственница, так? А я попрошу моих людей устранить эту досадную помеху ее сексуальному счастью! Ведь лишена девочка огромного удовольствия – секса, без которого и жить-то нельзя! Попрошу самых могучих, с огромными «инструментами» бойцов показать ей, что такое настоящий секс, и если она после этого выживет и даже не рехнется – новый хозяин получит замечательную рабыню, прошедшую обучение не где-нибудь, а в Настии, при дворе, у лучших ее учителей!

– А если я сейчас сверну тебе шею, «мамочка»? – не выдержал я, сжимая кулаки. – И что тогда?

– Ты никогда не мог меня победить, – пренебрежительно фыркнула «мамаша», поведя крепкими мускулистыми плечами. – А если бы все-таки начал побеждать – тебе всадят в ноги и плечи по арбалетной стреле и все равно отведут к алтарю! Так что ты или пойдешь сам, или тебя отнесут – убогого калеку, страдающего от боли в суставах, перебитых грязной стрелой! Тебе это надо?

Вот же гадость какая! Такого я не ожидал. Хмм… что-то я недооценил «мамашу» и переоценил себя. Итак, мой ход!

– Я сейчас разбегусь и врежусь башкой в стену. Проломлю себе череп. И тогда все твои планы пойдут в задницу этому раскрашенному клоуну! (Я указал на «банщика», терпеливо ожидавшего окончания наших переговоров.) И что ТОГДА ты будешь делать?

– Мда… – «Мамаша» хмыкнула, взглянула на меня, и мне показалось, что в ее взгляде появились искорки уважения. – Проблема! Но ведь и ты тогда умрешь, не жалко себя? А то, что после твоей смерти я убью твоих подруг, замучаю их до смерти, это как? Не жалко? Ты помнишь, какая я искусница в пытках? У меня на пыточном столе кричали и плакали не только слабые женщины, но и сильные не только телом, но и духом мужчины! Помнишь того, без кожи? Хе-хе-хе…

О господи! Я помнил! Я все помнил, все, что прятал в мозгу, не позволяя себе вспоминать! Упырица проклятая! Ну ладно, сука, держись!

Впервые после моего вселения в тело Эйлара я попытался из него выйти. Впервые. И потому то, что произошло сейчас, стало для меня сюрпризом, и надо сказать – очень неприятным сюрпризом!

В детстве я однажды влип. Нет, не так, как «влипают» в неприятности, в какие-то проблемы, в ситуации, – по-настоящему влип. Сунулся в лужу, гордо именуемую прудом, отошел от берега метра на три – глубины там было едва выше щиколотки (желто-зеленой жидкости, состоявшей пополам из коровьей мочи и зазеленевшей воды) – и увяз! Ноги погружались все глубже и глубже по мере того, как я ими сучил, пытаясь выбраться из коварной ловушки. Беда!

Помню, какая меня охватила паника – ну как же так, я в трех метрах от берега и влип, как муха в ловушку! А если ил расступится еще больше? Если я сейчас хлебну этой зеленой жижи и умру – прямо здесь, в луже из мочи и грязи?

Мне было тогда пять лет, всего пять лет, но до сих пор помню тот ужас, то ощущение собственного бессилия, дыхания смерти, когда я впервые поверил, что могу умереть.

Дети не верят в смерть. Умирают другие, а ребенок, само собой, бессмертен! Пока однажды не поймет – он такой же, как и другие, и тоже когда-нибудь «покатается в красном ящичке». И это бывает очень неприятным открытием. До слез неприятным!

Меня спас пастух – корявый, пахнущий потом и перегаром дядя Коля. Он с холма над прудом заметил рыдающего, перепуганного ребенка, увязшего по пояс, бросил стадо, скинул растоптанные башмаки и, забредя в липкую грязь, выудил меня, прощавшегося с жизнью, замерзшего и несчастного дурачка.

Досталось мне потом крепко – вначале от дедов, потом от родителей – «Зачем полез в грязь?! Кто тебя надоумил?! Почему ты такой дурак?!» – и еще много, много подобных риторических вопросов, на которые у меня нет и никогда не было ответа.

Я не знал, почему не могу выбраться из тела Эйлара и что меня держит. Уже потом, размышляя над проблемой, пришел к выводу – чем дольше нахожусь в чьем-то теле, тем сложнее мне из него выбраться. И наступит день, когда какое-то тело станет для меня родным – навсегда.

Теперь-то я это знаю наверняка. Душа «пропитывает» тело носителя, пронзает его миллионами тонких нитей-связей, и чтобы выбраться, освободиться, нужно причинить себе такую боль, такую… ТАКУЮ! Ой-ей…

Наверное, только женщины меня поймут. Попробуй-ка, отдели кусок тела, выдави его из себя, да еще через такое узкое отверстие, которое категорически не желает пропускать ничего твердого диаметром больше… хмм… по разному. В общем – это больно. Очень больно!

Дернулся раз, дернулся два – никак!

Боль в голове, перед глазами круги – не получается!

Рванулся еще, зашатался…

«Мама» заметила, заволновалась:

– Сынок, ты чего? Эй, что с тобой?! Воды, дайте ему воды – переволновался! Счастье же – идти под венец с любимой матерью, вот и переживает! Усадите его в кресло! И пошлите за лекарем! Где лекарь, демоны его раздери?! Когда он нужен – никогда нет рядом этого проклятого!

Больше всего я боялся сразу же после выхода из тела Эйлара потерять сознание. Ну вот только представить – стоял некий «мальчик», разговаривал со своей мамусей и… падает, а из него вылезает лохматый хвостатый полосатый паразит! И тоже падает без сознания. И как все это воспринимать? С точки зрения людей, уверенных, что большинство из их соседей заражены демонами. (Я тоже всегда так считал!) Верите в демонов? И вот вам пример – демон в теле будущего короля!

Конфуз! Паника! «Давайте сюда демонолога! Скорее, демонолога! Скорее, лекаря! Да не стойте, идиоты, делайте что-нибудь!»

Нет, я не потерял сознания. Но и сил моих хватило только на то, чтобы проложить «путь» к балке, скрепляющей своды потолка, и улечься там, слегка свесив голову, чтобы было видно «поле боя».

А там творилось сумасшествие. «Мамаша» вопила, требуя лекаря, храмовые служащие, не разобравшись в ситуации, вдруг начали бить в колокола и бросать лепестки цветов, что вызвало еще большее неудовольствие Эйларовой «невесты», заглушившей колокольный звон истошными воплями.

Тем бойцам силовой поддержки «мамаши», что находились снаружи храма, охраняя подступы к святая святых – ее телу, – совсем уже не было ясно, что случилось под сводами звездолетоподобного сооружения. Они почему-то решили, что на свадебную процессию было совершено нападение, а потому бегали как муравьи, размахивая своими заостренными железками, разыскивая отряд мифического врага и заводя друг друга воинственными криками. Что еще больше усугубляло случившийся хаос.

Я видел происходящее снаружи через застекленные окна, расположенные в краях купола, и если бы не полное изнеможение и усталость, получил бы истинное удовольствие от устроенного мной безобразия! Вот теперь, «мамаша», попробуй-ка, подженись на своем сыночке-извращенце!

Вот только смеяться сейчас я не мог, и не только по причине полного своего изнеможения. Я четко понимал (впрочем – и понимать тут нечего, все слышно!), что следующим шагом будущей королевы станет вызов на место происшествия зарекомендовавшего себя с лучшей стороны и лояльного власти демонолога. Той, что вернула в свои тела души двух соратников Эйлара.

Вернула дважды – сможет и третий раз! Это же очевидно, как дважды два!

И вот тут таилась проблема. Моя проблема, не «мамашина». Как мне добраться до колдуньи-демонолога? Если я даже не знаю, где та живет!

Острый слух – большое дело, особенно когда нужно разобрать, что говорит твой противник. А уж коту в остроте слуха отказать невозможно – мышь слышит за десяток метров, не то что резкоголосую, не сдерживающую раздражения бабу. И за то время, пока я набирался сил, лежа на покрытой темным лаком балке, наконец-то в полной мере узнал, что думает мамаша о своем сыночке и о том, что же с ним все-таки случилось.

По поводу самого «меня» – это неинтересно. Вялый, как мой «папаша», никчемный, туповатый, вредный, самодовольный, глупый – в общем, полное дерьмо, кроме как в постели. Последний пункт меня просто корежил…

Что касается версии моего обморока, так тут все было логично и нормально. Во-первых, я вялый, и как только она поговорила со мной по-взрослому, тут я и сдулся. Упал в обморок.

Во-вторых вытекало из первого. «Мамаша» и ее советники предположили: возможно, что я все-таки получил удар магией, и в отличие от моих соратников процесс улетучивания души почему-то проходил замедленно – от удара до обморока, такого, как у Райла и Ены, прошло больше суток. А значит, нужно вызвать колдунью, и она водрузит мою душу на свое законное место. В общем – «мама» рассуждала на удивление разумно, основываясь прежде всего на той информации, что у нее была. И теперь дело за колдуньей, которую мне совершенно необходимо перехватить прежде, чем до нее доберутся гонцы «невесты».

Очень не хотелось куда-то бежать, лететь и вообще что-то делать. Я столько сил потратил на то, чтобы выбраться из трясины подсознания Эйлара, что даже встать и помочиться для меня сейчас проблема. Желательно бы и это сделать лежа.

Вообще, очень хотелось сделать какую-нибудь гадость моей «мамаше» – ну хотя бы нагадить ей на макушку с высокой балки. Теперь я очень хорошо понимаю котов, которые, не имея другой возможности, мстят обидчикам именно таким образом. Ей-ей, мерзавцы-коты прекрасно знают, какое гадкое дело совершают, откладывая «личинку» в ботинок хозяина. «А нечего было наступать на хвост, когда хозяин дома лежит в проходе! Перешагни и иди себе спокойно, доставай китикет, угощай властелина! Наступил – получи ответку!»

Конечно, гадить я ни на кого не стал. Во-первых, воспитание не позволяет, все-таки мама меня научила, что брать еду из тарелки руками, чавкать и гадить на людей – это неприлично.

А во-вторых, результат этой «бомбометательной» акции был абсолютно предсказуем – фейри, как я уже знаю, отличаются невероятно точной стрельбой из любых видов стрелкового оружия, как то: луки, арбалеты, пращи и всякая такая метательная гадость. «Снимут» с балки гадливого кота просто-таки на раз.

Ладно, желания и эмоции поглубже внутрь, пора браться за дело. Как браться? За что? Вначале порассуждать. Вот, к примеру, я хочу проложить «дорогу» в подпространстве, а если быть точным и научным, создать в нем тоннель, по которому мое астральное тело сможет перенестись с той скоростью, на которую оно способно.

Кстати, заметил – скорость передвижения в Сером мире зависит от того, насколько я устал – и физически, и душевно. Если свеж и ясен умом – перемещаюсь практически мгновенно. Если, как сейчас, полудохлый котяра, потрепанный стаей бродячих псов, – тогда… тогда вообще не знаю. Никогда еще не входил в подпространство в таком состоянии. Никогда. Но придется!

И куда – придется? А вот куда! Чем отличается объект-колдунья от объекта-комнаты? Я хочу переместиться в некую комнату, что делаю? Представляю ее образ. Мне нужно переместиться к колдунье. Я что делаю? Представляю образ колдуньи! Главное в этом – знаю, как она выглядит. Перемещение без образа цели абсолютно невозможно. Уверен.

Ну и тогда…

Я вызвал в голове картинку – вот ее глаза, вот плечи, покрытые туникой, вот длинные крепкие ноги бегуньи, или, скорее, гимнастки. Образ буквально поплыл перед глазами, живой, как трехмерное фото.

И я прыгнул!

Серый мир мелькнул перед глазами, будто стена в московском метро – размытая полоса, какие-то черточки, полосы, темнота и ощущение движения. А потом… свет! Яркий свет! Визг!

И вода, заполнившая мне рот, нос, уши, теплая, пахнущая цветами и медом!

Сильными ударами лап я выбросил себя наверх, быстро, как торпеда (мне так показалось!), пронесся к ближайшей тверди, уставленной баночками, коробочками, кувшинчиками и горшочками, ухватился передними лапами за край бассейна, выскочил из воды, отфыркиваясь, встряхиваясь, но при том при всем внимательно приглядываясь к тому месту, куда меня занес новый поворот судьбы.

А занес он меня прямо в огромную ванну, или, скорее, маленький бассейн, который располагался под навесом, увитым ярко-зелеными лианами, покрытыми огромными алыми благоухающими цветами. Солнечные лучи, забравшиеся под сень лиан, просвечивали воду бассейна насквозь, не давая укрыться плавающему в нем телу, принадлежавшему некой бабульке-демонологу. Только вот сейчас ни один человек на свете не осмелился бы назвать ее бабулькой – очень, очень соблазнительная девушка со всеми причитающимися соблазнительным девушкам причиндалами! Даже испуганная, ошеломленная, она выглядела так соблазнительно, что просто-таки просилась на холст маститого художника, неспособного испортить эту красоту во время переноса ее в красках!

Глаза Хелги, вытаращенные от изумления, смотрели на меня как на некое чудо света, но интуитивно я понимал – еще несколько секунд, и эта довольно-таки опасная «девушка» применит одно из своих заклинаний для экзорцизма! И тогда мне конец. Мне и двум девчонкам, втянутым в цепь головокружительных интриг. Втянутых именно мной, потому что без меня не было бы ни борьбы с графом Гереном, ни последующих событий, которые и привели меня сейчас в ванну с плавающей в ней голой колдуньей.

И тогда я сделал то, что должен был сделать, – задрав хвост трубой, помчался к хозяйке бассейна, подбежав на расстояние двух шагов, громко завопил:

– Спокойно! Это я, демон Петя Шишкин!

В кустах кто-то пискнул, нечто завозилось и застонало. Послышался звук падения чего-то мягкого, будто мешка с песком, а колдунья Хелга укоризненно помотала головой и негромко сказала, облегченно вздохнув, будто вынырнула после глубокого погружения на самое дно бассейна:

– Фффуххх… ну какого… хмм… демона ты так пугаешь, демон? И чего орешь? Напугал мою служанку! Теперь мне ее выводить из обморока! Ну разве ж можно так орать? Да еще и признавая себя демоном! Кстати, просто к сведению – наши коты не разговаривают! Так что если ты думаешь, будто, заговорив в толпе, не привлечешь к себе внимания, – глубоко заблуждаешься! Это у вас коты, возможно, не только разговаривают, но и поют, музицируют и рисуют картины, а у нас только мурлычут, орут по-кошачьи и визжат, когда чужой кот заходит на их территорию! Понял, демон?

Я согласно кивнул головой, чем почему-то привел в неописуемый восторг специалистку по изгнанию демонов. Она захохотала, сказав, что такого великолепного зрелища, как разговаривающий и кивающий головой кот, она никогда еще не видела в своей долгой, очень долгой жизни. И что благодарна Создателю за то, что на склоне лет он позволил ей прикоснуться к этому таинству, и… бла… бла… бла…

Болтала, пока я ласково не посоветовал ей заткнуться и выслушать то, что сейчас скажу. Ведь я здесь появился не для того, чтобы устраивать представление для развлечения скучающих колдуний! И если она думает иначе, то… Хотел назвать ее дурой, но вовремя остановился – с колдуньями держи ухо востро! Особенно если они набили руку на изничтожении таких, как я, несчастных попаданцев. По имеющимся из литературы сведениям, колдуньи во всех мирах не отличаются терпением и всепрощением, скорее наоборот – вспыльчивы, обидчивы и коварны. Так это или не так – проверять не было совсем никакого желания.

Рассказ мой много времени не занял. Впрочем – как и ответ колдуньи. Она категорически отказалась мне помогать, заявив, что обещала не вмешиваться в политические дрязги. Мол, насты всегда держат свое слово, выполняют договоренности, и только на этом держится их мир. В общем – «и так победим!».

На что я ей заявил, что, возможно, выкручусь и без нее, а когда выкручусь, то сделаю все, чтобы сжить ее со свету белого. И библиотеку, которую она так берегла, – сожгу на хрен вместе со всеми драгоценными книгами.

А еще – даже если я все-таки проиграю схватку с патологически любвеобильной женщиной, мамашей Эйлара, то в конце концов народ настов все равно исчезнет, смятый яростными ордами людей, которых остановить могу только я, демон Петя Шишкин. И если она желает гибели своему народу – пусть сидит тут, в ванной, или же предпримет какие-нибудь действия против меня – великого, гениального, прозорливого демона Пети Шишкина, который сдохнет, но больше ей не расскажет ничего из своей бурной и очень, очень интересной жизни (преувеличение, конечно, но что не сделаешь ради дела?)! Например – о полетах на небо в огромных железных птицах, о спусках под землю в длинных железных червях, ну и о Сером мире, в котором нет расстояний и времени. Так что давай – не участвуй в политике, отсиживайся, как крыса, и смотри, как исчезает твой народ!

Со стороны, наверное, это было сюрреалистичное зрелище – по краю бассейна ходит кот, будто взятый с обложки книги «Сказки Пушкина», и важно вещает замершей в прозрачной воде голой девке. Девка таращит глаза, морщит лоб, хмурится, пытается что-то сказать, но кот перебивает ее своим яростным мявом, в котором при желании запросто можно разобрать членораздельные слова и фразы. (Ну что поделать – кошачья глотка не создана для человеческой речи!)

После недолгих препирательств колдунья все-таки согласилась участвовать в моем Великом Жульстве. Не активно, в меру сил – просто слегка обмануть претендентку на трон, сказав, что процесс восстановления Эйлара затянется не меньше чем на сутки, а потому процедуру женитьбы и восхождения на трон надо будет отложить до полного выздоровления. Или хотя бы до того момента, когда Эйлар начнет подавать признаки жизни.

Большего от Хелги я не требовал, и того, о чем договорились, было вполне достаточно, чтобы попробовать осуществить задуманное. А задумал я ни много, ни мало – все-таки попробовать влезть в шкуру самой «мамочки» – понимая при этом, что невероятно рискую и что окончиться все может полным фиаско. И потребуются для того все мои силы и все мое умение, и результат вполне может быть совсем плачевным.

Нет – был, конечно, еще один путь – бросить Элену, Амалию, свалить как можно дальше от этих мест и жить жизнью кота. Вот только теперь никак я не мог этого сделать. И не только потому, что бросать девчонок суть подлость и мужчины так не поступают. Оставался еще Эйлар, мозг которого пропитала моя сущность, оставив в клеточках серого вещества всю информацию обо мне, о девушках, о колдунье, нарушившей свой долг демонолога, и самое главное – о разумных кошках, которым очень не понравится тот факт, что их существование раскрыто роду людскому. Как они отреагируют на мое «предательство» – я не знал и по большому счету знать не хотел. Реакция кошек наверняка в высшей степени будет негативной, и мне с ними тогда точно не жить. А может быть, и вообще не жить. Если найдут. Бегать всю жизнь изгоем, скрываться от кошек, людей и фейри – это не для меня.

Или грудь в крестах, или голова в кустах – и только так!

И еще все-таки хочется мне порулить маленьким, но гордым народом. Как управлять государством, я еще не представлял, при мысли о правлении страной в глазах упорно всплывала широкая кровать Эйлара и на ней развалившиеся в томной неге обнаженные девушки, но… я научусь! Если сумел освоить программирование, что, каким-то там карликовым государством не смогу править?

Мда. Странные были у Эйлара понятия о том, как надо править. Вряд ли управление государством состоит из периодических оргий, но, судя по поведению местной знати, можно было бы подумать, что это именно так.

Так что – не было у меня другого пути, кроме как двигаться в том направлении, которое себе наметил. Слишком много людей вовлечено в этот безумный вихрь, и если уж ты взялся за гуж – не говори, что не дюж. Терпи и тащи свою ношу.

Сразу же после того, как мы с колдуньей завершили переговоры, оставшись недовольны друг другом (как и положено настоящим дипломатам), в дом демонолога явилась представительная делегация, состоящая из тех, кто недавно кромсал членов Совета и верных ему охранников дворца. Они и сообщили демонологу радостную весть том, что ее услуги нужны родному государству.

Колдунья быстро накинула на себя тунику и немедленно отправилась в дорогу, не забыв перед этим наложить в несколько мисок, поставленных на пол, всяческой вкусной еды, которая, по ее мнению, соответствовала вкусам залетного демона. Это был кусок пирога с каким-то экзотическим, резко пахнущим фруктом – тут же мной с возмущением отвергнутый, кусочек жаренного с пряностями мяса – встреченный с таким же неодобрением – не надо забывать про чуткий кошачий нос! Черт вас подери, я же не человек, чтобы засыпать жратву тоннами острых приправ! Соображать надо, хоть немного!

Молоко я тоже отверг – только глупые или особо вредоносные кошки пьют молоко, чтобы потом нормально обдристать ковер в комнате хозяина.

Остановил на куске фарша, лишенного специй и соли, и на кусочке сырой рыбы без костей – жирненькой такой, сочной!

Ну и чашка с ледяной водой – откуда колдунья взяла такую холодную воду в эту жару – знает только она и ее чуждая ортодоксальной науке несуществующая в природе магия.

Слугам Хелга строго-настрого запретила входить в ее кабинет и после того удалилась вместе с «делегацией», оставив меня наслаждаться едой и покоем.

После того как поел, уснул, забравшись на самую высокую полку, уставленную пыльными фолиантами. (Чем выше – тем безопаснее!)

Огромные кожаные книги пахли временем, кожей и мышами, а что лучше для кота, если не запах мыши? Я спал, и мне снилась Земля. Улицы мегаполиса, забитые стадом железных вонючих повозок, люди с потными, усталыми, злыми лицами, готовые убить любого, кто займет их место в дорожной полосе или попытается как-то нарушить их право мчаться к своему туманному будущему.

Я висел над этим людским муравейником, улыбался, как Чеширский кот, и мне было хорошо – свободному, независимому, неприкасаемому! Никто не сможет мне сделать плохо, никто не сможет заставить ходить на постылую работу, никто не сможет принудить ни к чему, чего я не желаю, – ну чем это не жизнь?!

Хорошо быть демоном! Если бы только не демонологи, эти проклятые недоумки, с какой-то стати взявшие на себя ответственность за судьбы моих «собратьев»! Вместо того чтобы понять нашу демонскую суть, разобраться и уж точно не отправлять всех нас скопом туда, куда Макар телят не гонял!

Повисев над запруженным машинами проспектом, я мгновенно переместился в свою квартиру. Бывшую свою квартиру, где теперь проживает безутешная вдова, присутствовавшая при самоубийстве пьяницы-мужа. Вероятно, так она представила печальный факт моей гибели, уверен.

Квартиру не узнал. В моей комнате вместо здоровенного монитора компьютера, вместо перевитых пучков проводов теперь что-то вроде будуара – в розовых тонах, беж, стильная мебель… и ни намека на то, что здесь был когда-то кабинет одного несчастливого программиста.

Переместился в супружескую спальню, а тут еще чище – на дурацком прозрачном столике толстого стекла почти пустая бутылка вина, фрукты, еще какая-то еда, надкусанная и заветренная. А на кровати – здоровенный толстый боров лет пятидесяти с пучками волос на спине и прыщами на волосатой заднице.

Боров сосредоточенно пыхтит, двигая тазом, будто забивает им бетонные сваи, а из-под туши выглядывает лицо моей бывшей супруги – такое же красивое, каким я его помнил, и с таким же пустым, остановившимся стеклянным взглядом. Она ритмично постанывает, так же фальшиво, как и все телки из дешевых порнофильмов, внимательно разглядывает потолок, будто ищет на нем царапины от своих вытянутых вверх длинных ног, обутых в туфли с гигантскими, похожими на клинки кинжалов шпильками-каблуками.

Я висел прямо над этой «гламурной» парочкой, и не было в душе ничего, кроме досады и разочарования. Вот ее судьба – как была шлюхой, так ей осталась. И я ей нужен был только для того, чтобы закрепиться в большом, полном шальных денег городе (так она считала!), получить прописку, статус, ну и… квартиру, само собой. Как только меня не стало – вот и началось то, о чем, похоже, она мечтала всю свою жизнь.

И кстати – кошек в квартире я не заметил. Куда подевались? Вполне вероятно, что негодяйка выкинула или усыпила. Если уж она смогла убить своего мужа, что ей жизнь какой-то там кошки? Ох, говорила мне мама… а я не слушал, болван! Кстати, может, кошек она держала именно для того, чтобы мне досадить? Знала ведь, что я их терпеть не могу! Не мог…

К маме хочу. Домой!

Мигнуло! И я уже в квартире родителей. Отца не было на месте, одна мама – она сидит перед телевизором, за кухонным столом. (Я подарил ей этот телевизор, и она была очень довольна – телевизор на кухне! Мечта исполнена!) Тихонько, без шума прихлебывает чай из любимой чашки с веселым гусем и остановившимся, неподвижным взглядом смотрит на экран, где группа каких-то придурков за столом с угощениями выясняет, кто из них дурее и подлее другого. Мама всегда любила такие шоу – у мам ведь свои причуды. Вполне простимые – за все, что они нам делают.

Я опустился на стол прямо перед мамой, посмотрел в усталое, с опухшими веками лицо. Она постарела, похоже, что много плакала. Оно и понятно – все-таки любимого сына потеряла, не зонтик пропал и не кошелек с тремя рублями воришки поперли!

Я бы тоже плакал… Да и сейчас у меня просто-таки жгло в груди – так хотелось ее обнять, прижать к груди, сказать: «Мама, не плачь, я живой! Мама! Я тут!»

И вдруг меня закрутило, завертело – я выпал из сна!

Очнулся на все той же пыльной полке с фолиантами, встрепенулся, стряхивая пыль веков, сел, мотая головой. Вот ведь приснится же такое!

Хмм… приснится? А что, мой портрет с черной полоской по краю на холодильнике в квартире родителей – тоже сон? А спина борова… жирная, потная, волосатая – где я ее мог видеть раньше, чтобы увидеть и во сне? Всем известно: сны – это всего лишь отголоски событий, в которых участвовал тот, кому что-то эдакое приснилось. Ну вот приснилась мне моя бывшая, тупо постанывающая, как телка из порнофильма, – так я видел ее раньше и слышал – не раз и не два! Только вместо борова вообще-то был я сам… Только вот видеть ее лицо с высоты люстры раньше никак не мог… И спину борова – ну где, где я мог ее видеть? Если только в кино?

И туфли эти дурацкие, в самый раз для стриптизерш – при мне их у женушки не было. Слишком специфические и очень вульгарные.

Так как тогда я смог увидеть во сне то, чего я никогда не видел?! Неужели…

Но додумать мысль не успел. Дверь кабинета распахнулась, в комнату ворвалась красная, будто из бани, колдунья. Она обвела кабинет внимательным, настороженным взглядом, увидела меня на полке, облегченно вздохнула:

– Ффуххх… я уж думала, ты сбежал. Ну и задал ты мне задачу! Целый час пришлось изображать колдовство, комедиантствовать, рисковать своей репутацией, и ради чего? Вернее – ради кого? Ради демона, сына Отца Лжи! И мне это надо? Я до тебя жила тихо, спокойно – деньги есть, одеть-обуть есть, поместье – видел мое поместье? Согласись, со вкусом построено! Не то что у этих молодых неучей! У нынешней молодежи никакого понятия об архитектуре, о вкусе, о том, как надо соблюдать баланс между роскошью, желанием выпендриться и простым, незамысловатым удобством!

(При слове «удобство» у меня вдруг забурчало в животе, и я оглянулся по сторонам, пытаясь определить местонахождение этого самого места. С удобствами!)

А колдунья все распиналась, усевшись в кресло и задрав на стол оголившиеся до паха ноги. Красивые ноги, надо сказать!

– У меня есть все, что мне нужно, – и ничего, никто мне больше не нужен! Родить я скорее всего больше не смогу, и мужчин мне особо-то и не надо – есть красивые рабы, которые сделают все, что я пожелаю! И зачем я полезла в авантюру с каким-то там демоном? Вот скажи мне, демон, ответь! Зачем мне это все?

– Ты любопытная. Ты пресыщенная, и тебе давно уже ничего не интересно. А тут – новое! Демон, понимаешь ли! Другой мир! Вместо того чтобы доживать дни в скуке, плескаясь в своей красивой ванне!

– Красивая, правда? – оживилась колдунья. – Вот и скажи теперь, что у меня нет вкуса! Ну, скажи, скажи!

– Не скажу, – медленно и веско сообщил я. – Дом устроен очень практично, со вкусом. И ты – красивая женщина, мечта любого мужчины. В нашем мире отбою бы не было от кавалеров, желающих уложить тебя в постель!

– Хмм… вы, демоны, совсем не дураки! – с довольной ухмылкой констатировала колдунья. – И воспитаны хорошо! Не то что наши мужланы. Вот я – почему предпочитаю секс с рабами? Потому что здешние мужчины требуют слишком большого внимания, все время какие-то претензии, все время чего-то требуют, всем недовольны! Не так встала, не так повернулась, сделай то, сделай это! А рабу сказала, как сделать, он и сделал. И доволен! Всегда доволен!

– Уверена? – хмыкнул я. – А ты не думала, что может быть так, что этот раб тебя ненавидит? Что ты ему неприятна? Что он совсем не хочет думать только о твоем удовольствии? Может, ему хочется, чтобы и ты позаботилась о… в общем – обоюдное удовольствие, нет?

– А кто сказал, что ему неприятно? Выдумываешь ты все, демон. Мои рабы довольны! Если бы не я, они бы попали в гораздо худшие условия, возможно – куда-нибудь в рудники, в шахты, где живут не больше пяти-семи лет! А у меня – едят вкусно, спят мягко, крыша над головой, да еще и красивую хозяйку трахают – ну чем не жизнь, а? Ну, скажи честно, за Стеной многие бы отказались от такой жизни?

Я промолчал. Честно сказать, и на Земле очень многие мужчины не отказались бы от такой жизни. И правда – всех твоих обязанностей – поплавать с хозяйкой и как следует ее удовлетворить! Нет, надо уводить этот разговор в другую сторону, а то мой пыл борца с крепостным правом начинает быстренько затухать. Вообще-то странно получается – раб может жить как в раю, ни в чем не нуждаясь, а свободный человек имеет только лишь свободу умереть с голода! И что тогда лучше?

Бесовщина какая-то! Вот страны Африки, к примеру, освободились от своих хозяев-рабовладельцев. И чем это закончилось? Режут друга друга, буквально друг друга жрут! Сам видел фотографии откуда-то из тех мест – эти придурки дошли до того, что поджаривают на вертеле человеческое мясо, жрут людей, будто баранов или коз! И вот зачем им нужна была свобода – чтобы жрать человечину?

Грязь, антисанитария, дома белых господ, брошенные хозяевами после обретения независимости этими странами, превратились в руины, торчащие из груд мусора.

Я, когда смотрел на это безобразие, думал – впору снова взять кнут из буйволиной кожи и загнать эти человекоподобные стада в подобающие им корали! Ей-ей, для них же и будет лучше! Что там Киплинг говорил о бремени белого человека?

Мда… все познается в сравнении. Вот так из прогрессора получаются махровые рабовладельцы! Не я такой, жизнь такая!

– Давай к делу? – предложил я, отбросив философско-рабовладельческие мысли. – Что еще там происходило, кроме твоего танца с бубном? Ну, в храме?

– Танца? А! Поняла. Ну что… твоя, так сказать… «мама» – рвет и мечет. Я давно не слыхала, чтобы кто-нибудь так громко вопил. Аж уши заложило. Еле успокоила, сказав, что мешает колдовать. Только тогда затихла. Я поколдовала, совершила ритуал возвращения, потом сказала, что дело трудное, что удар получился отсроченным, что ты переборол его на месте, но потом он все-таки тебя настиг. И что нужно время для того, чтобы ты вернулся. Самое меньшее сутки. Ну, вот и все. Большего никто бы не сделал. И опять – ради чего? Ради того, чтобы ты сломал всю мою спокойную, гладкую жизнь?

Я проигнорировал вопрос. Сейчас меня интересовали другие, более важные вещи. Во-первых, где у них тут сортир.

Во-вторых, где обитает душа, что она собой представляет и ОТКУДА, из какого места колдунья возвращает эти души.

Но сначала – первое. Иначе мадам кондратий шарахнет, если я надую на древний фолиант. И я ее понимаю – если бы кто-то помочился на мою клавиатуру или еще хуже – на ноутбук стоимостью двести тысяч деревянных, – я бы тоже взорвался, как ядреная бомба! Так что не надо испытывать терпение людей – на поиски удобств! Бороться и искать, найти и не сдаваться! Вот наш лозунг котово-человеческий. Мяууу!

Туалет был мне указан, я совершил грязное деяние и снова влез на верхнюю полку в библиотеке. Все-таки приятно сидеть на самом верху – безопасно и можно плевать на тех, кто сидит под тобой. Иногда. По настроению.

– Мне нужен твой совет как великой ученой колдуньи, как главного знатока демонологии, как единственного светлого ума в этом мире. Поможешь?

Колдунья поперхнулась, заткнув «дырку», из которой лился поток очередной порции жалоб, подозрительно уставилась на меня, будто пыталась понять, стебаю я ее или нет. Но что можно узнать по усатой кошачьей морде? Только то, что кот ел на обед, и только в том случае, если консистенция обеда была не очень твердой, скорее липкой, а кот поленился обтереть свою хитрую морду. Потому она решила не рассматривать мое заявление под микроскопом, изыскивая скрытые вирусы, а ответила прямо и без обиняков:

– Давай, враг людской, задавай свои коварные вопросы. Придется отвечать, раз уж ты опутал меня своими темными сетями!

– Сетей у меня никаких не имеется, – ответил я так же прямо и правдиво. – И тем более темных. А спросить я тебя хотел вот о чем: мне нужно разобраться в процессе попадания так называемого демона в тело носителя. Это я так называю – носитель. То есть тот, кто носит мою личность в своем теле, отдав мне права управления организмом. Значит, смотри, какая штука… когда я занимаю чье-то тело и в нем есть хозяин в отличие от тела Эйлара, которое покинуто его «личностью» – я это называю «душой», – мне приходится бороться за управление организмом. Когда я настиг негодяя, пытавшегося убить моих девчонок в гостинице, я вселился в его тело, но так и не смог захватить его до конца. Все, что смог сделать, – на время сковать его движения и заставить выброситься из окна. Кстати – это был наст. Один из отступников, насколько я понял. В других случаях я занимал тела людей, разум которых был довольно-таки слаб. Ну… туповатые они были. Потому побороть их личность не составляло особого труда. Из чего сделал вывод – чем умнее человек, чем развитее его разум – тем сложнее мне его победить, тем сложнее отнять тело. Понимаешь?

– И это обнадеживает, – как мне показалось, облегченно вздохнула колдунья. – Мне все время мерещится, что ты крадешься ко мне, чтобы проникнуть в мозг и сделать своей рабыней. А потом заняться чем-нибудь совсем уж непотребным…

– Устроить оргию с сотней солдат?

– Да разве это совсем непотребное? – фыркнула колдунья и залилась радостным смехом. – Я бы тебе рассказала, сосунок, какие бывают непотребства, да не поймешь! Сочтешь меня сумасшедшей! Но продолжай, мне интересно! Итак, на таких, как я, гениальных ученых у тебя кишка тонка. Мы вас, демонов, сразу изгоняем, как глистов поганых. Ясно.

Сравнение мне не понравилось, я предпочитал считать себя не глистом, а полезным вирусом, но да ладно.

– Ну, так вот: когда в теле вообще нет пассажира – все проходит легко и приятно. Я влезаю в тело, располагаюсь в нем, «протягивая ножки», и живу, будто всегда тут и жил. Но знаешь, что обнаружил? В этот раз, когда попытался быстро вылететь из тела Эйлара, я едва смог выбраться! Меня как трясина засосала! Ну, только представь – мне надо срочно выскочить, изобразить болезнь Эйлара, а сижу в «трясине» и дергаюсь, мучаясь от боли! Да, это ужасно больно – покидать тело носителя! Ты просто представить себе не можешь – как больно!

– Подожди… а ты пробовал покидать тело первого носителя? Кота?

– Нуу… нет. Я почему-то боюсь это делать! Боюсь, и все тут! Мне кажется, что стоит только выбраться из кота, и меня унесет… не знаю куда. Кот – как якорь, он держит меня в этом мире! Я не собираюсь экспериментировать в таком направлении. И еще, я тебе говорил, но все-таки напомню: когда нахожусь в теле носителя, то начинаю получать информацию, ранее принадлежавшую хозяину тела. Вспоминать все или почти все, что мог помнить носитель. То есть вдруг всплывают воспоминания, которые мне не принадлежат! Я думал над этим. И пришел к выводу – мозг как губка, он впитывает все, что получает через органы чувств. Эта информация откладывается в нем и живет, пока живы клетки мозгового вещества. Когда душа носителя покидает тело, она как бы снимает слепок со своих воспоминаний, ведь ясно, что личность человека и состоит из воспоминаний, из знаний, из всего, что он получил при жизни. Но вся та информация, что была в мозгу, там и остается! Она просто дублируется! Ну… я так думаю. Когда занимаю тело, то начинаю пропитывать его, как жидкость пропитывает губку, и в конце концов полностью овладеваю телом и всеми воспоминаниями. То есть моя личность и личность носителя сливаются вместе. Это я заметил, когда был котом, это заметил, когда стал Эйларом. Начали появляться мысли и желания, которых никогда у меня не было! Не говоря уж о навыках, которыми никогда не обладал. Например – боевое искусство, о котором я только читал или видел в кино.

– А что такое кино? – быстро спросила колдунья, глаза которой горели безумным огнем ненормального ученого. Ну как же, она теперь в своей стихии! Новые знания! Новый трактат, который прославит ее имя в веках! Единственная, гениальная женщина-демонолог! Трепещите, университетские магистры! Я иду!

– Эээ… ммм… что-то вроде колдовства – живые картинки, которые рассказывают какую-нибудь тупую историю. Обычно – тупую, потому что рассчитано все это на уровень Эйлара или кого-то вроде твоих рабов. Кино – что-то вроде магических комедиантов. Но речь не о том. Итак, я пропитываю тело носителя и становлюсь им. Теперь скажи мне, великая ученая, а что такое душа?

Колдунья вдруг захохотала и не останавливалась минуты три – глядела на меня, снова ржала, так, что из глаз у нее текли слезы. Отсмеявшись, вытерла глаза подолом туники, продемонстрировав мне то, что под ним находилось. (И я в который раз убедился, что насты не носят трусов! Нет, надо что-то с этим делать. Первым указом моим будет – всем носить трусы! А то как-то неинтересно. Когда все видно – пропадает интрига. Да и не всегда красиво…)

– Глупый демон! Да ты сейчас рассказал мне больше, чем я узнала за всю свою жизнь! Ты думаешь, раз я могу изгнать демона, значит – знаю все о том, кого изгоняю? Смешной ты. Представь себе набор слов, звуков, жестов – их произносит некий человек. Если человек обладает магическими способностями – вот этот самый набор работает, и получается то, что получается. Если магических способностей нет – хоть обмашись руками, завывай – не завывай, ничего не выйдет! Колдунов – один из многих сотен людей. Или даже из тысяч. Сильных колдунов – еще меньше, один на десяток колдунов послабее. Одни волшебники больше умеют заговаривать растения, другие – людей и животных. Третьи сильны в боевой магии и в черной – что суть ответвление боевой магии. Я так считаю. И очень немногие умеют бороться с демонами. Просто единицы – три-четыре человека на всем белом свете. И я одна из них. И вот я до сих пор не знаю, почему некий набор слов, жестов и звуков изгоняет демона из тела! И почему другое заклинание возвращает души на место! Не всегда возвращает, примерно в пятидесяти процентах случаев, и чем дольше тело без души, тем меньше шансов вернуть ее на место. Я прекрасно поняла, о чем ты хочешь узнать, но мне нечего тебе ответить. Совсем нечего. Мы как маленькие дети, которые берут в руки меч – рубануть им можем, а вот понять, как он сделан, знать, откуда он взялся, – это нам недоступно. Понимаешь? Вот ты рассказал мне о том, как перемещаешься в чужие тела. А я ведь не знала, что это возможно! И я уже тебе говорила – мне не попадался еще такой демон, с которым можно было бы это обсудить. Все какие-то безумные сущности – визжащие, рычащие, не понимающие ни одного моего слова! Вот и все.

Я был разочарован. Если не сказать больше. И это – великая ученая, демонолог? Да она знает меньше меня!

– А откуда тогда берутся заклинания? – Я потерял интерес к разговору, но все-таки решил спросить. – Ведь кто-то их придумал? Кто-то ведь занимается новыми заклинаниями!

– Еще тебя разочарую, – вздохнула колдунья, – если где-то еще и ведутся исследования заклинаний, так это в университете. Ученые маги университета ставят опыты на животных, на людях – в основном на преступниках, ну и на рабах. Но и они используют те заклинания, что дошли до наших времен из далекого прошлого, за тысячи, а то и сотни тысяч лет. Кто-то случайно нашел одно заклинание, на его основе сделал другое, и оно стало действовать чуть иначе, следующий изменил его еще… вот так и развивается магия. Часть заклинаний забыли, открыли новые. Движется наш прогресс. Ведь чему учат в университете – знаешь? Заучивать заклинания, запоминать жесты, интонации, звуки. Применять нужное заклинание в нужном месте и в нужное время. Вот и все. И это немало! Дикая, необузданная магия может вылиться в такое безобразие, что… в общем – учат еще и обуздывать себя, выпуская столько магии, сколько нужно для совершения колдовства. Ну… еще делать амулеты разного вида – кстати, очень доходное дело, едва ли не самое доходное для колдунов! Амулеты работают и без их участия, требуют лишь подзарядки. Спрос очень хороший, у меня всегда в запасе куча всяческих амулетов. Можно сказать – я живу этим. Не всегда ведь демоны забираются в людей и животных, это случается довольно редко. Последний раз… последний раз это было лет пять назад. Точно! Тогда петух бегал по двору и лаял, как собака. За кошками гонялся. Пришлось его ликвидировать – расколдовать.

– А башку отрубить? – мрачно поинтересовался я. – Зачем тут-то демонолог?

– А если демон выскочит из петуха? Если вселится в кого-нибудь еще? – Колдунья усмехнулась, покачала головой. – Таких случаев я не припомню, но ведь все может быть, правда же? А демонологу тоже жить нужно! А попробуй поищи другого демонолога – ежели только в империи! Мой коллега Симус помер два года назад, шею свернул, когда свалился со скалы, где пытался собрать помет птицы раух. Говорила ему – долазишься! Не слушал, болван, считал себя умнее и сильнее всех! Скалолаз хренов! Нет бы послать слугу – говорит, мол, надо самому снимать это дерьмо, осторожно, чтобы не повредить содержимое! Ну не дурак ли, правда?

– А что он с тем дерьмом делал? – живо заинтересовался я. – Это что-то вроде лечебного зелья? Или еще что-то? Для чего оно нужно?

– Эээ… ммм… – Колдунья вдруг смутилась, замолчала, а после десятисекундной паузы ответила, слегка понизив голос, как заговорщик, строящий планы свержения законного царя. – Вообще-то это секрет, об этом не принято говорить… кроме как в среде посвященных, демонологов, и… это… хмм… черная магия! Запретная черная магия!

– Так! – Я вдруг встрепенулся, будто зверь, почуявший поживу. – Тогда дай мне определение: что же такое черная магия?! Все уже задолбали этим – черная магия, черная магия, – а что относится к черной магии? За какое колдовство можно привлечь к ответственности, а за какое нет?

Колдунья замолчала, и довольно надолго. Я уже думал, что она так и не ответит, но ответила, и мне показалось, неохотно:

– С черной магией, честно сказать, полная хрень! На самом деле под категорию «черная магия» можно подогнать любое колдовство, которое воздействует на человека и наносит ему вред. И самое плохое, что по большому счету под это определение подпадает и любовная магия, и даже та магия, которая используется для изгнания демонов. Ведь заклинания изгнания тоже воздействуют на человека! Вредят ему! И любовное зелье вредит! Оно же делает так, чтобы некий человек полюбил другого человека! Ну да, я соглашусь, что иногда это во вред, но есть случаи, когда любовное зелье совершенно необходимо! И если оно принимается с ведома того, на кого направлено, с его согласия, при его желании – так что в этом плохого? Ну, к примеру – поженили неких молодых. Семья так решила – им надо пожениться. А они не любят друг друга. И как им тогда жить? Ложиться в одну постель, встречаться каждый день за столом? А тут – рраз! Выпили оба любовное снадобье и любят друг друга до самой смерти! Ну… или поменьше – зависит от силы снадобья и колдуна. А если взять боевую магию, тех же метателей огнешаров или молний-парализантов, – это разве не черная магия? А почему тогда ее не запрещают?! Аааа! Ясно! Властителям нужны боевые маги! Они жить без них не могут! Но тогда зачем устраивать гонения на черных магов? Сжигать их на кострах? Знаешь зачем? Чтобы запугать нас. Чтобы мы боялись. Чтобы не считали себя выше обычных людей, вот зачем! Ладно, проще скажу тебе так: есть некий перечень заклинаний и действий, которые записаны в специальном свитке, называемом «Список запретных заклинаний и деяний, именуемых «черная магия» и запрещенных к использованию всеми без исключения колдунами». Наши правители подписали это соглашение несколько сот лет назад, как и правители империи. И теперь – этот проклятый список тормозит прогресс, не дает развиваться магической науке. Заклинания, представленные в списке, были туда помещены учеными университета, чтоб их прах черви могильные еще трижды сожрали и погадили! Вот такая ситуация…

– Ну а что с этим птичьим дерьмом? Про него-то что? – нетерпеливо заерзал я, потом не выдержал, соскочил с полки на стол и устроился прямо напротив колдуньи. Вид отсюда открывался гораздо более живописный, но, как ни странно, этот вид теперь волновал меня гораздо меньше обычного. Вот что значит побыть без тела сексуального маньяка! Коту интереснее другое… и другие виды. О, белоснежная кошка, как ты там? Чем занимаешься? Куда несешь свою аккуратную, соблазнительную задницу?

Тьфу! Началось! Кошкострадание! Стоило только лишь выбраться из человека, и…

– С дерьмом… с дерьмом… – задумчиво повторила колдунья, будто ассенизатор, планирующий завтрашнюю работу. – Если истолочь это дерьмо в порошок и если этот порошок вдохнет человек, то его душа покидает тело самое меньшее как на двое-трое суток. Демона из тела выбивает навсегда. Вот! Использование снадобья из дерьма птицы раух запрещено, ибо – черная магия. Но как нам работать с демонами, если нельзя пользоваться снадобьем?! С пометом эта поганая птица выделяет какой-то яд, и этот яд глушит человека не хуже, чем парализующее заклинание-молния. И если к нему добавить еще и немного магии… в общем – человека таким образом можно превратить в овощ. Навсегда. Кстати – порошок именно тем и ценен, что применять его может обычный человек! Не колдун! Дунул на врага, ап! И тот уже в астрале! А тело цело! Вроде как сам лишился разума! Только я тебе ничего не говорила, учти! Ничего!

Вот оно! Это – момент истины! Ради этого стоило вести долгие беседы ни о чем! Что там написано про бокоров и зомби?! Чем они делают из людей зомби?! Порошок! Волшебный порошок! Отлично!

Я вскочил и забегал по столу, хлеща себя хвостом по бокам. Колдунья следила за моими перемещениями с большим интересом, потом вдруг неприятно усмехнулась, недоверчиво помотала головой:

– Нет-нет, и не проси! Я на это не пойду! Тем более что ты туда не доберешься, а если и доберешься – тебе нужно свежее дерьмо, чуть подсохшее, притом ЦЕЛОЕ!

Она выделила «целое», повысив голос, и я остановился, ожидая продолжения.

– Да, именно целое. Если его размыло дождем – ценности в нем никакой. Птица выбрасывает свои погадки эдакими длинными капсулами, которые прилипают к скалам на огромной высоте. Были предположения, что тварь так метит свою территорию, чтобы туда не залетали чужие особи. И да – гадина хищная, питается грызунами и всякой мелкой тварью вроде кур, уток и… котов! Если хочешь выйти из нее ядовитым дерьмом – добро пожаловать к скале Симуса! Кстати, так звали того демонолога, который полез на эту скалу и свернул себе башку. Впрочем – я тебе это уже говорила. Больше нигде этих птиц нет – перебили всех, почти начисто. Ну, а кто будет терпеть, если какая-то тварь ворует кур или утащит любимую кошку? А стрелять мы, слава богам, умеем. Так что… даже и не думай. И кроме того – кто тебе приготовит порошок? Туда надо добавить еще кое-какие компоненты, чтобы он стал летучим! Чтобы быстро проникал в кровь! И немного магии… Если меня с этой гадостью поймают – беды не миновать. Не посмотрят, что я заслуженный демонолог, что по моим трактатам учились сотни студентов. Сожгут, и… все тут! Сожгут! Нет, нет и нет! И не уговаривай! Я все понимаю и даже сочувствую, хоть ты и демон, но не уговаривай меня лезть в это дерьмовое дело!

* * *

Мы выехали очень рано, когда солнце еще даже не обозначило свое присутствие в этом мире. Можно сказать – глубокой ночью. Вечер провели в спорах, в разговорах, и только часа через два после начала наших баталий сумел сломить сопротивление колдуньи и уговорить ее поехать к заветной скале. По большому счету я понимал Хелгу – на кой черт ей вмешиваться в мои дрязги? У нее все есть, ей ничего не надо, кроме покоя, ну зачем ей дворцовые перевороты, тем более если она обещала в них не участвовать? Но ученый не был бы настоящим ученым, если б не воспользовался возможностью провести эксперимент.

Так и нужно было воспринимать наше дело – сложный, интересный и очень важный для народного хозяйства эксперимент. Тут ведь как: главное – успокоить совесть, подвести базу под свои не очень разумные действия, и тогда все становится в ранг положенности.

С собой она никого не взяла – ни одного слуги. Оделась как охранник, опоясалась мечом, прицепила свои ножи, которые носила непонятно зачем (привычка, как она пояснила, но расшифровывать не стала), легко взлетела в приготовленную ей лошадь, и скоро мы выехали со двора, сопровождаемые недоуменно-заспанными взглядами многочисленной челяди, повылезшей изо всех щелей, как кухонные тараканы из колхозной столовой. Я даже и не представлял, что дом колдуньи обслуживает столько народа – их было человек тридцать, а может, даже и больше, и где все прятались, когда я был в поместье, – это большая загадка.

Ехать было часа три – со слов Хелги, – потому я не терял времени зря и спокойно задремал в переметной суме, куда устроился перед самым выездом со двора.

Кот никогда не упустит возможности поспать, потому я сладко спал, надеясь снова увидеть свой земной дом. Все-таки что-то странное было в том сне. Слишком все четко, слишком ясно. Кроме того, сны обычно не запоминаются, а этот – отпечатался в памяти так, будто я нарочно старался его запомнить.

Лошадь покачивалась и остро воняла конским потом, от бедер колдуньи шел запах розового масла. Пока что я был доволен. Шатко ли, валко, но – все идет как надо. Не попасться бы только на клювик хищной гадине… но в этом она точно обломается! Я ей не домашняя кошечка! Я боевой кот! Демон, однако! Требую если не любить, то точно и основательно – жаловать!

Глава 7

– Эй, вставай! Демон, хватит спать! Вот же соня! Что обычные коты, что демонские – главное, что у них в жизни, – дрыхнуть сутки напролет! Даже завидно…

– Не завидуй. – Я медленно выглянул из переметной сумы, потянулся, зевнул. – Наша котовая жизнь не так уж и легка. Каждый, кто выше ростом, может пнуть, опять же – надо найти человека, который будет кормить, и при этом надо сделать так, чтобы он не заметил, кто на самом деле в доме хозяин! Мы, коты, не выносим, когда над нами кто-то хозяйничает, мы ходим сами по себе! Мы выше всех!

– Все так говорят, – усмехнулась колдунья, кряхтя, слезла с лошади. – Вот же дрянь! Совсем отвыкла ездить на лошади! Последний раз я взбиралась на эту скотину лет десять назад. Уже и забыла, как после поездки в седле болят бедра и ноет… хмм… задница и все остальное. Нет, езда верхом не женское дело! Говоришь, вы, коты, ходите сами по себе и только ищете человека, который будет кормить, да? Свободные такие животные! Хвост торчком, усы распустить, гриву распушить! Сам по себе, да! Только вот кормежку кто-то должен дать. Тот, кто без вас ну никак не обойдется! Ваш слуга, раб, который считает себя вашим хозяином? Хорошо устроились, котяры! Только вот не считайте себя умнее других. Со стороны видно, что вы просто наглые, хамоватые, самодовольные животные, которые привыкли гадить там, где вам взбредет в голову нагадить, и не представляющие ничего ценного для своего дома! Вы даже мышей ловить не можете! Лень! Привыкли просить подачку и тереться о ноги сильного, но за спиной у него тут же нагадите в его тапки. Что, не так, что ли?

– Не хочу об этом говорить! – Я презрительно фыркнул и оскалил острые зубы, которыми вполне мог бы располосовать задницу наглой бабе, болтающей… правду, черт подери! Да, коты именно такие. Только я не простой кот! Пусть об этом не забывает!

Я шагнул в Серый мир, метнулся вверх, повиснув над головой колдуньи, и тут же вышел в реальное пространство, плюхнувшись к ней на плечо. Она взвизгнула, перепугавшись, будто на нее напал взаправдашний демон, а я нежно шепнул ей в ушко:

– Не все коты одинаковы, поняла?

И так же нежно лизнул в щеку своим шершавым, как терка, языком, что привело ее в еще большее замешательство и «восторг». Так ей и надо! Нечего тут… правду свою распускать! За собой следи, представительница народа извращенцев!

Спрыгнул на землю. Я был бодр, полон энергии и горел желанием вершить добрые дела – поставить Зло на колени и зверски его убить! Кстати, правда, а что после совершения всего зудуманного делать с «мамашей»? Куда ее девать? Если ее тело оставить без присмотра, какой-нибудь шальной демонолог может вернуть душу на место. И тогда – снова интриги, снова заговоры, снова подсиживание короля – то есть меня. Но и убивать беззащитное существо как-то… не по-нашему, что ли!

Хмм… а если ее изгнать? Выгнать за пределы Стены? Пусть себе идет в город Отступников, ищет работу – например, в борделе! Ей там точно понравится!

Нет, это не покатит. Все время забываю, что после моего визита в ее тело она будет помнить все, что помню я. Или – почти все. И о кошках – тоже. А мне это надо? Может, попросить Элену ее зарубить? А что – девчонке не привыкать, крови она не боится. Пусть послужит палачом!

– Эй, кот-не-как-все! Чего застыл?! Дело пора делать!

И правда – задумавшись, я замер на месте и только неосознанно хлопал по бокам своим прекрасным хвостом – как делают все взволнованные кошки или тигры, которые в общем-то тоже кошки.

Отринув лишние мысли, посмотрел туда, куда мне предстояло залезть, – высоченная белая скала уходила в небо, и при первом взгляде вдруг показалось, что это творение рук человека! Гладкая, будто отполированная, и лишь местами треснувшая, как стена старинного здания, давшего просадку за долгие века своего спокойного существования, скала и казалась, и была совершенно несокрушимой, но я знал, как хрупко кажущееся незыблемым положение вещей. Стоит проснуться великому вулкану, и посыплется этот монолит, будто сделан он не из светлого гранита или базальта, а из высохших от времени печений, слепленных вместе магией неизвестных богов.

Но хватит философии. Отдав нужные распоряжения своей служанке-демонологу, демонский кот отправляется в поход.

Солнце уже показалось над линией горизонта, и, насколько я знал, в это время птица раух отправляется на свой опасный промысел, чтобы порадовать мир ядовитым дерьмом.

Нырнув в Серый мир, проложил дорогу туда, где под облаками угадывалась сахарная голова заветной скалы. Само собой, я не собирался ползать по скале, держа в зубах птичьи погадки. Это только глупый демонолог, сложивший здесь свою дурную башку, мог лезть на скалу, не позаботившись даже о нормальной страховочной веревке.

Как оказалось, скала на самом своем верху имела ровную, будто вырубленную руками человека площадку шириной не менее чем в два футбольных поля. Гладкую, отполированную то ли руками, то ли ветрами и дождями, идеально ровную площадку. Нет, природа не могла создать такого чуда – и в этом тут же меня убедили остатки цивилизации, нагроможденные возле подобия пруда, расположенного прямо в центре почти идеально круглой площадки.

Прозрачная голубоватая вода наполняла круглую чашу-бассейн, глубина которого составляла, по моим прикидкам, около десяти метров в центре и около метра ближе к краям. Возле пруда-бассейна, почти на самом его краю, высился выточенный из цельного камня мавзолей или что-то похожее на мавзолей – это сооружение очень напоминало тот, в котором суждено вечно мучиться мумии человека, некогда поставившего на уши всю гигантскую Российскую Империю. Сходство усугублялось тем, что камень, из которого было сложено это здание, имел глубокий киноварный цвет, сразу же напоминавший о пирамидах ацтеков, залитых кровью тысяч и тысяч несчастных жертв.

Что это за здание, для чего служило, почему его до сих пор никто не нашел – можно было только гадать. Скорее всего, что-то культовое, может, храм, а может, и жертвенник – кто теперь это знает? Если даже те, кто живет тысячи лет, не подозревали о его существовании!

Впрочем – и немудрено. Высота скалы не менее километра, и попытаться влезть на нее мог только отъявленный безумец – что и доказала смерть коллеги моей нынешней помощницы.

Кстати сказать, когда перед началом восхождения я подошел к скале на расстояние пары шагов, то увидел металлические штыри, которые несчастный скалолаз вбивал в трещину, наискосок прочертившую коварную скалу. О страховке он заботился, да только не помогло.

Ну да ладно – сейчас не до древних зданий, хотя меня так и подмывало влезть в мавзолей и как следует пошарить в его соблазнительных глубинах. В каждом человеке таится кладоискатель, мечтающий найти гробницу Тутанхамона или хотя бы горшок с золотыми монетами. Одни отбрасывают свои детские мечты, другие на всю жизнь заражаются вирусом кладоискательства, отправляясь в безнадежные экспедиции, кормя своей драгоценной кровью комаров и слепней и в конце концов не находя ничего, кроме новых впечатлений да грустных и смешных воспоминаний. Из которых со временем волшебным образом улетучивается все плохое, что случалось с путешественником во время его блужданий, – холод, грязь, боль в натруженных мышцах, разочарование, желание «забить» на свое якобы романтичное занятие раз и навсегда.

Птиц, о которых говорила Хелга, нигде не было видно, хотя следы их пребывания налицо – кости мелких и не очень мелких животных, пух и разноцветные перья.

Перья мне не понравились – уж больно здоровые перья-то! Большая тварь! Нет, так-то я понимал, что летающая пакость, которая может унести гуся, утку или кошку, должна быть большой, но одно дело это представлять, и другое – видеть тварь в реале.

Пока я рассматривал эти «перышки», каждое из которых было с меня ростом, размер и опасность будущего противника росли в моей голове как на первоклассных дрожжах. Птица виделась размером уже со слона или даже больше – как из «Тысячи и одной ночи»! Это там вроде как были птицы, в рацион которых входили несчастные африканские слоны, угнетаемые злыми охотниками! Представляю, какие погадки оставляла та мифическая тварь, существуй она на самом деле, вот только не могу понять – где бы она нашла столько слонов, чтобы набить свою необъятную утробу, утробу своих птенцов и не извести все поколения этих самых слонов?

Поразмышляв о слоноедах, судьбах слонов и заповедников в каннибальской Африке, брошенной на произвол судьбы белыми господами, я двинулся в обход площадки, чтобы вызвать на себя атаку хищников, практически выбитых меткими стрелками фейри в других местах благословенной Настии.

Кстати сказать, я не особо понимал, почему эти твари сохранились именно здесь, с какой стати вообще сохранились и чем питаются, живя на этой невероятной, недоступной скалолазам высоте! Где они теперь находят пищу, так как, если верить словам колдуньи (а не верить ей нет никаких оснований), раухи больше не совершают набеги на личные подсобные и фермерские хозяйства райской долины. Однако в небе этих птиц редко, но все-таки замечали, так как не заметить их практически невозможно – со слов колдуньи и судя по перьям, найденным мной на скале, раухи имеют необычайно прихотливую раскраску – что-то вроде окраски попугаев – сине-красно-зеленую. Тем более странную потому, что хищная птица должна иметь цвет оперения защитный, иначе жертва хищника вовремя заметит, свалит в укромный уголок и не даст насладиться своим вкусным диетическим мясом. Или невкусным и не диетическим – как мое жилистое тело!

Похоже, что раухи все-таки были несколько иного, отличного от моего мнения о вкусе кошачьего мяса. Это бывает. Ну, вот едят же бушмены всяких там личинок, живущих в трухлявых пнях, и кажутся они им самым вкусным на свете угощением, вкуснее, чем для европейца торты или круассаны с чашкой кофе!

Или индейцы Южной Америки – есть у них такое блюдо, вернее напиток, называется он «нигаманча». Женщины племени охотников за головами (это те племена, что высушивают головы храбрых миссионеров, превращая их в забавные сувениры размером с кулак, называя их «тсантса») садятся в кружок, а в центре кружка ставят здоровенный тазик. Потом берут корни юки (это что-то вроде сладкого картофеля), тщательно их пережевывают (что, согласно утверждениям врачей, способствует лучшему пищеварению!), а жовки свои нормально плюют в тазик. Когда тазик наполняется доверху, его ставят в укромное место, где напиток и бродит, чтобы превратиться в подобие браги – нигаманчу. А в праздник все племя торжественно пьет этот священный напиток и радуется – степень радости и зависит от количества выпитой священной нигаманчи.

Они же любят протухшие яйца, так как легкая тухлинка, сероводород придает остроту этим довольно-таки пресным дарам природы.

Итак вот – что такого? Почему для попугая-переростка должно быть не по вкусу кошачье мясо? Если люди могут пить и есть эдакую дрянь, что уж говорить о птицах?

Я не ожидал, что эта тварь будет такой большой! Нет, так-то мне Хелга рассказала – какой примерно у них размах крыльев, каков клюв и каковы когти, но я отнес ее рассказ к разряду местных баек – зачем этой птице быть больше грифа раза в четыре? Да еще и при такой дурацкой раскраске! Но нет – действительность превзошла ожидания, как пишут в женских эротических романах. ЭТО оказалось не просто большим, ОГРОМНЫМ! И бесшумным, быстрым, ловким, как сто пятьсот демонов!

Даже пискнуть не успел, лапы мои оторвались от скалы, и вот уже я лечу на высоте не меньше чем пятидесяти метров над скалами!

Боль почувствовал не сразу – гигантские когти пронзили шкуру, воткнувшись в меня не меньше чем на сантиметр, и первая промелькнувшая мысль у меня была: «Антисанитария, черт подери! Кого он хватал этими когтями до меня?! Зараза!» Почему «он», а не «она», – сам не знаю. Почему-то сразу решил, что это самец. Больно уж здоровый и ярко раскрашенный.

И убедился я в том сразу же, как только вошел в Серый мир, что удалось мне совсем не легко – мешали когти, вонзившиеся в бока. Вернее – боль от моих ран, оставленные этими когтями.

Он хотел есть. Он всегда хотел есть. А еще – он знал, что должен быть в этом месте и никого больше здесь быть не должно. Никого! Все, кто окажется в зоне его охранения, должны быть уничтожены! Если не смогут скрыться. Вокруг Гнезда – ни одного живого существа! Никого – кроме Хозяев!

Убить! И съесть… если получится.

Голод! Голод! Голод!

Еда! Еда! Еда!

Искать! Искать! Искать!

Я едва справился с мощнейшим наплывом чуждых мне простейших эмоций и едва не разбился, выправившись у самой скалы. Тяжело плюхнулся на камень площадки, скрежеща кривыми, острыми как ножи когтями, и застыл, тяжело дыша, опустив огромные крылья.

Тварь была гораздо, гораздо проще, чем кот, в которого я вселился в самом начале своей бурной загробной жизни. Фактически она обладала лишь зачатками разума, если это можно вообще назвать разумом. Инстинкт – сплошной инстинкт – есть, пить, размножаться и… защищать вот этот красный мавзолей, который птица называла «гнездом»! Неужели они живут именно в нем, в этом строении? Почему Гнездо? И самое главное – кто такие Хозяева?!

И я застыл, «пропитывая» сознание носителя, выкапывая из недр его памяти информацию о «хозяевах».

Увы, так ничего и не нашел. Только лишь полную уверенность в том, что «хозяин» будет узнан мгновенно и без всяческих на то усилий.

Я был слегка ошеломлен. Нет – не ошеломлен, я был повержен! Вот эта здоровенная штука, раскрашенная в дичайшие кислотные цвета, – кто?! Кто она такая?! По всему выходило – искусственно выведенный организм. Охранник. Охранник заброшенного мавзолея (Храма?! Лаборатории?!), здания, которому тысячи, десятки тысяч, а может быть, и сотни тысяч лет!

Еще минут пятнадцать я колебался – лезть мне в темный проход, ведущий куда-то под мавзолей, или заняться своим делом. Честно сказать – выбор был тяжким. Авантюрист во мне требовал сейчас же влезть в «гробницу» и найти там кучи сокровищ – например, древний звездолет или на худой конец еще более древний компьютер, в котором праотцы фейри заложили невероятные знания, способные перевернуть Вселенную. Но разум мой, склонный к логике и математическим раскладам опытного программиста, говорил: «Не суйся туда, куда тебя не звали! Потому что рискуешь не только своим длинным любопытным клювом, но и судьбой, самой жизнью двух живых существ, коих ты приручил и за которых отвечаешь, как отец отвечает за своих дочерей!»

Нет – про дочерей мне сравнение не понравилось, какие, к черту, дочери? Что за извращенческие мотивы?! Пусть будут жены. Да – за своих жен, которые тебе доверяют, тебя любят и ждут. Вот! Это другое дело.

Хотя и тут не без огрехов – жена-то все-таки одна, не две, я ведь не басурманин какой-нибудь, коренной русак! А с другой стороны – а чего плохого, когда у тебя несколько жен? Одна стирает, другая готовит, третья… хмм… «…и носило меня, Петруха, от Амура и до Туркестана…» Мда. Точно про меня! И гарем есть, и носит меня черт-те где!

Интересно, а почему у этой пташки дерьмо ядовитое? Может быть, в тему? Ну… охраняет раух свою территорию, появляется нарушитель, и… пошло бомбометание! Когда нарушителей много, всех так сразу и не переловишь! Нужна ковровая бомбардировка!

А что? Вполне так нормальная теория. Не хуже какого-нибудь базона Хикса или последнего откровения того парализованного парня, который предсказал гибель земной цивилизации через тысячу лет. Хитрый, демон! Ведь не проверишь!

Ну да ладно – дело делать пора! Важное дело! Магические какашки производить. Само собой – не здесь. Пора вниз!

Вначале попробовать крылья. Страшновато как-то… это тебе не хвостом вертеть! Привыкнуть нужно!

Разбежался, раздвинул крылья, ап! Подлетел… спланировал, пронесся над скалой, затормозил, оставив царапины на скале. Что у него за когти?! Стальные, что ли?!

Еще раз, подальше – здорово, дух захватывает! Класс!

Пришлось с десяток раз подлететь, пока начал чувствовать полет. Конечно, чтобы летать так, как носитель, мне нужно еще учиться и учиться, но преодолеть некоторое расстояние по воздуху – это запросто, безо всякой теперь натуги.

Замахал крыльями, разгоняя присохший к скале пух и косточки несчастных животных (животных ли?!), и мощно бросил себя в небо, потихоньку набирая высоту. Поднявшись метров на двадцать, перестал махать, начал планировать, целясь к самому краю скалы.

Солнце ласкало красно-синие перья, а мои глаза, подобные мощным биноклям, видели землю – далеко внизу, но так четко, со всеми деталями, которые на таком расстоянии недоступны наземным ползунам, неспособным забраться ввысь! Хе-хе-хе… лети, мой орел! Хмм… попугай!

Когда я появился над головой Хелги после недолгого пике, раскрыв крылья с хлопком, поднявшим облако пыли, лошадь колдуньи не выдержала такой жути и понесла. Мне пришлось догонять ошалевшую, ругавшуюся черной бранью профессора-демонолога метров пятьсот, кляня себя хоть и не такими черными выражениями, какими проклинала меня просвещенная дама, но тоже не очень употребимыми в приличном обществе словами. Потом пытался выдавить из себя слова извинения, издавая лишь хриплый клекот, и только когда я изобразил что-то вроде книксена пополам с поклоном цирковой лошади, колдунья слегка успокоилась, хоть и продолжала бросать в мой адрес отдельные обидные слова, самыми пристойными из которых были: «Идиот! Придурок! Проклятый урод!» Но я не обиделся, списав все на испуг и растерянность человека, на которого едва не налетел гиперпопугай с размахом крыльев метра четыре. Или больше.

– На! Жри! Надеюсь, я не зря едва не сломала себе шею, трясясь на этой проклятой лошади! – Так мне был предложен исходный материал, который скоро превратится в великолепные, покрытые липкой (невероятно липкой, черт ее подери!) слизью капсулы, содержимое которых должно помочь перевернуть весь этот погрязший в пороке отсталый мир.

Ждать, пока мой «завод» переработает куски мяса и выдаст нужный «продукт», пришлось часа два, но все-таки это счастливое событие наконец-то совершилось – раскрылившись, задрав хвост, я-раух произвел несколько великолепных объектов, в погоне за которыми погиб несчастный демонолог, чтобы потом отдать свое имя никому не нужной холодной скале.

Кстати сказать, похоже, что без участия стражей мавзолея в гибели демонолога не обошлось. Как только собиратель драгоценных какашек приблизился к святая святых – мавзолею-«Гнезду», его настигла закономерная кара в лице древних самовоспроизводящихся беспилотников, поставленных на свою бессмысленную и утратившую актуальность службу многие тысячи лет назад.

Никто не знает, как в точности погиб этот демонолог, никто не делал экспертизу повреждений его тела – уверен, что при осмотре криминалистом в деле появилась бы такая запись: «…имеются длинные царапины и прокусы, предположительно оставленные твердым острым предметом, похожим на когти или клюв». Ну… примерно так. Я не специалист в составлении протоколов осмотра, так что могу и облажаться. Зато пересмотрел кучу ментовских сериалов, просматривая которые, чувствуешь себя не просто умным парнем, а настоящим гением на фоне идиотов, в которых превратил героев фильма тупой некомпетентный сценарист.

В общем, если сказать проще – заклевали демонолога злые «пташки» и скинули его с самого верха скалы. Не повезло. Бывает. Птицы – они, сука, злые, читал фантастов, ага.

После того как созданный мной материал был аккуратно уложен в непроницаемые для воды и запаха мешки (большие мешки, эти штуки оказались размером с приличных размеров снаряд!), я отправился на скалу, отпускать Стража. Сделать это нужно было так, чтобы носитель не успел тюкнуть меня по башке своим здоровенным, с зазубринами клювом и не лишил маленькое, но гордое государство счастья иметь своим правителем такого умного, порядочного, прогрессивного парня.

Нет, в самом деле, они много потеряют, если я выйду из рауха вереницей здоровенных катяшек, годных только на производство адского зелья! Мой гениальный мозг следует использовать по назначению, не подвергая его обработке соляной кислотой и ферментами, содержащимися в желудке дьявольской птицы!

Выскочил из рауха без всяких проблем, и не катяшкой. Всего три или четыре часа – ерунда! Не успел врасти в него, как в Эйлара. Тем более что мозг этого биологического робота, способного создавать себе подобных, был очень прост в сравнении с мозгами его создателей-фейри. Если, конечно, именно они были его создателями.

Посадив носителя возле входа в мавзолей, я метнулся из его тела и тут же заскочил в черный лаз сооружения, надеясь, что из-за узости дырки раух не сможет меня достать.

Так оно и вышло. Здоровенная орясина пощелкала клювом, поклекотала, повытягивала шею, пытаясь выколупать меня из тоннеля, но, ничего не добившись, куда-то исчезла, по-видимому занявшись более приземленными и важными для всех птиц делами – найти добычу, сожрать и нагадить. Действительно – какого черта тратить время на жалкого кота, когда можно поймать, к примеру, оленя – гораздо более вкусного и не такого увертливого, как наше котовое племя!

Тьфу! Опять – «наше»! Я в коте-то пробыл за последние сутки всего ничего, и уже – «наше котовое»! Неет… поскорее в тело человека! Или, если быть точным, – в фейри. Голова кру€гом от этих перемещений!

Только когда убедился, что Страж отстал и никто не посмеет откусить мне мой пушистый хвост, решил все-таки разобраться – куда же я попал?

Колдунью еще перед вылетом отправил домой – зачем мне трястись в переметной суме рядом с кучей птичьего дерьма? Для перемещений у меня есть Серый мир, только подумал – и тут же оказался на вилле, под сенью цветущих лиан. Стирать свой зад в седлах, глотать пыль фургона – это для людей, не для волшебных котов.

Поймал себя на том, что изменился с тех пор, как попал в этот мир. Раньше я был скромным, воспитанным работягой, так и не сумевшим справиться с распутной, наглой женой, которая в конце концов довела меня до того света. А теперь? Теперь я наглый котяра, самодовольный, самоуверенный, убежденный в собственной гениальности и ни секунды не сомневающийся в том, что способен управлять любым, даже самым великим государством!

Впрочем – этим я не отличаюсь от таксистов, парикмахеров, ассенизаторов и менеджеров торгового зала, которые легко сладят с управлением такой страной, как Россия. Или даже – США! Ну… так они считают. И мешает им только отсутствие времени и денег – без них, само собой, президентом не станешь.

Но если у меня есть реальная возможность стать пусть и в «банановой республике», но президентом, – так почему бы этим не воспользоваться? Так, может, не зря я теперь такой самоуверенный и наглый? «Смелость города берет!» – так завещали нам наши предки, перед которыми трепетала вся старая тухлая Европа. Впрочем – и сейчас трепещет. Это развлечение у нее такое – стонать и трепетать. И подмахивать тем, кто к ней пристроился.

Самоутвердившись в своих притязаниях на трон, отдохнув, полизав царапины на боках (Спасибо крепкой кошачьей шкуре! Выдержала!), я побрел по тоннелю, каждые несколько секунд оглядываясь назад – не крадутся ли за мной друзья моего бывшего носителя, способные пролезть в этот проход? Но все было тихо, спокойно – как на Ивановском кладбище. На мысль о кладбище меня натолкнула форма здания, и в конце пути я с некоторым замиранием сердца ожидал увидеть если не саркофаг с останками здешнего фараона-фейри, то, возможно, груду костей и черепов, распиханных по полочкам и улыбающихся мне в темноте.

Кстати сказать – в очередной раз удивился чувствительности глаз кота. Здесь, куда не заглядывает солнечный луч, я видел хоть и не совсем уж так ясно, как на улице, но достаточно, чтобы хорошо разглядеть очертания, форму предметов. Мне подумалось, что скорее всего кошки видят не только глазами, а воспринимают окружающую действительность другими органами чувств. Да, теми самыми вибриссами, о которых я читал еще в юности. То есть – кошачьими усами. Ну никак я не мог видеть в этой темнотище глазами! Тоннель уходил в скалу спиралью и сделал уже не менее пяти оборотов – какой тут, к черту, свет?

Да, пять оборотов, и это было удивительно. Почему-то мне казалось, что мавзолей обычное здание, а не нашлепка, покрывающая вход в подземелье. Но что есть, то есть. К цели, какой бы она ни была, я вышел через восемь (!!!) оборотов спирального тоннеля, то есть на глубину не менее сотни метров.

Это была библиотека. Огромная, метров пятидесяти длиной и высотой в несколько человеческих ростов. И все полки уставлены книгами. Маленькими, большими, толстыми и тонкими, разного цвета обложек и вообще без обложек. Стены до потолка – книги. Посреди зала – стеллажи, живо напомнившие мне детскую библиотеку, в которой я был в большом доверии. Мне позволяли брать лучшие книги из «тайной комнаты» – фантастику, приключения, все самое лучшее и, само собой, – не попадавшее на общие «прилавки». Затреплют, украдут, просто изгадят – как обычно, походя, «быдлануто». Меня же учили с книгами обращаться осторожно, углы не загибать, кофе на них не ставить и вообще – книги любить и уважать. И я их любил. Это в последнее время, когда бумажную книгу задушил Интернет, я все больше читал с планшета или слушал в машине, стоя в пробках, но все равно – ничего не сравнится с новой, пахнущей свежей краской бумажной книгой, Настоящей Книгой, а не пикселями в дешевом китайском планшете. Можно сказать, что я был фанатом книги!

И вот – древнее хранилище знаний, которые сто€ят гораздо больше, чем любые сокровища, которые когда-либо были извлечены из многочисленных копей погрязшего в разврате народа фейри. Возможно, что эти книги сочинили даже не фейри, а другой народ, живший в долине сотни тысяч лет назад – по крайней мере мне так хотелось. Нынешние владельцы долины, по моему мнению, никак не подходили на роль мудрецов, создавших этот великий источник мудрости. Ну вот не хочется мне признавать, что некая баба, собирающаяся взгромоздиться на трон, а перед этим трахнуться со своим сыном, потомок тех, кто оставил своим потомкам ЭТО!

Отошли назад все околотроновые интриги, ушли все мысли о своем будущем, осталось только одно – желание снять с полки любую, первую попавшуюся книгу и прочитать – что же пишут в ней те, кто давно уже стал землей, лесами, горами! Те, кто собрал сюда все, что составляет выжимку из умов тысяч великих ученых, мудрость, которая должна служить всем мирам, всем поколениям!

Надеюсь, что это не рецепты приготовления борща или родовые книги каких-нибудь древних вельмож. Это было бы слишком большим разочарованием.

Я сделал несколько шагов, собираясь войти в зал (увидев, что в нем находится, я замер на месте и стоял, не в силах двинуться… минут десять точно!), и вдруг… вспыхнул свет! Белый, слепящий, такой яркий, что я невольно зажмурился от боли в глазах!

А когда проморгался и попытался идти дальше, вдруг обнаружил, что не могу никуда пройти, упираясь в невидимую твердую поверхность, прочную, как скала!

Вправо – скала!

Влево – скала!

Назад – хода нет!

Прыгнул вверх, насколько мог, – черта с два! Я заперт! Заперт!

– Запрещено! – Голос, раздавшийся в подземелье, был глухим, надтреснутым, будто работал старый динамик, не включавшийся уже много лет. – Закон гласит – вход только хранителям, иначе – смерть! Ты умрешь! Ты умрешь! Ты умрешь!

Противный голос. И сообщает о всяких гадостях, которые я знать не хочу! И которые очевидны! Да, я умру! Через тысячу лет. Наверное. Все мы умрем! Нет ничего вечного. Но вот именно в эту минуту, сейчас – я лично умирать не собираюсь, хоть ты обхрипись, подлюга!

Заставив себя успокоиться, обошел ловушку, касаясь невидимой стены. Два на два метра – склеп, да и только! Интересно, кости наверху, у входа и дальше, – это точно кости жертв рауха? А зачем он их сюда приносил? И вообще – на кой черт он оставлял кости, а не дробил их и жрал? Хмм… а разве птицы жрут кости? Не собаки же и не шакалы с гиенами… тьфу! Запутался! Так, ясно одно – это ловушка, только почему она сработала на меня сейчас и здесь? И еще – почему вокруг нет других костей? Ну… других жертв? Если непрошеные посетители погибали тут, куда делись кости?

И тут же увидел свой ответ. Прямо передо мной, на будто выплавленном в монолитной скале полу тоннеля (почему «будто»? Тоннель точно выплавили какой-то штукой вроде бластера! Он блестит, как стеклянный!) сидели несколько странных существ, очень похожих на мартышек или, скорее, бабуинов – зубы у них были еще те, как у собак!

Бабуины скалились, глядя на меня, и в их красноватых глазах я видел явные признаки злого разума, особенно это стало заметно, когда одна из тварей повернулась ко мне спиной и показала красный, отвратительного вида зад, похлопав по нему коричневой морщинистой рукой. Вот же пакость! Знают, что я до них не доберусь, измываются, гады!

Хмм… я что, серьезно?! Приписываю этим обезьянам человеческий разум?! Ну а почему бы и нет? Это все-таки другой мир, здесь обезьяны могут быть гораздо более развитыми, чем на Земле!

И тут вдруг я осознал то, что меня беспокоило все это время. Первое: почему в тоннеле нет пыли? Правда – я прошел такое расстояние, вход наружу открыт, а пыли нет? Как это так? Неужели обезьяны ее убирают?

И в зале пыли нет… по крайней мере ее не видно! А ведь как сказано – «пыль веков»! Даже в наглухо запертой гробнице Тутанхамона пыли было столько, что археологи этого не пережили – надышались и передохли в самые кратчайшие сроки. А здесь все чисто!

Ну ладно – это можно списать на магию, на специальное заклинание, не позволяющее пыли садиться на предметы, находящиеся в библиотеке. Но откуда взялись обезьяны?! Эти-то твари как здесь оказались?!

Вопрос, однако! Я не слышал, как они шли, не видел, откуда появились, – и как это могло случиться? С моим-то кошачьим слухом и нюхом! Я должен был услышать их за километр!

Кстати сказать – теперь понятно, откуда наверху россыпи костей. Нечасто, но кто-то да попадается в невидимую ловушку. И потом его кости оказываются на площадке, открытые всем ветрам. Наверху – раух, в тоннеле… в тоннеле хрен знает кто! Голос-то откуда? Как робот какой-то, ей-ей!

Нет, нельзя переносить на здешнюю реальность наши понятия. Если бы тут были роботы, меня сейчас уже бы расстреляли из автоматических бластеров, а вместо древних фолиантов тут лежали бы магнитные носители, или еще что-то подобное типа «силовые пердимонокли», или многофазовые вентрикуляторы, но никак не растрепанные книжки на желтой бумаге или коже. Я и свитки там вижу – стройные ряды с правой стороны, – как если бы уложили бутылки в подвалах Массандры.

Душновато, однако. У меня вдруг зачесались пораненные на колчаковских фронтах бока, и я аккуратно потрогал ранки лапой – не получить бы какой-никакой заразы! Валить пора. Удовлетворил любопытство, сделал открытие – пора бы и восвояси! Хватит смотреть на обезьяногадов.

Вдруг понял, почему душно! Воздух не проходит! И тепло. Но тепло-то черт с ним, главное – дышать со временем становится все хуже и хуже. Я субъект маленький, еще как следует не почувствовал, а если бы тут был кто-то покрупнее, к примеру – человек, фейри, то он сейчас уже хватал бы широко открытым ртом шибко испорченный им же самим воздух, глядя на ехидные морды поганых бабуинов!

Все-таки свинство какое-то. Неужели нельзя было с непрошеными гостями поступать почеловечнее? Ну вот зачем библиофилов душить в тесной гадкой ловушке? Чем они заслужили такое обращение?

Хотя… пусти тупое быдло в сокровищницу знаний, так они в поисках золота все сожгут, все сломают, порвут, разобьют! Как уберечься от вандалов? От конкистадоров, которые, к примеру, уничтожили империю инков! Инков и ацтеков за зверства так-то я не люблю, но все равно! Факт налицо – была империя, и нет ее. И жрецов нет, которые могли бы прочитать узелковое письмо.

Исчезла цивилизация! С ней исчезли и последние из тех, кто мог прочесть узелковые книги! Хорошо это? Да ничего хорошего! За это Кортеса в его вонючих обгаженных доспехах мало было бы живьем посадить на муравейник с самыми злыми муравьями!

Жаль, что давно уже помер, и увы – своей смертью! Редкостная тварь был, кстати. Ругательное слово – «конкистадор», символ тупой злобы, разрушения и стяжательства. Испанец, однако. Европа! Кто-то скажет, что я не люблю Европу. Эту – нет. Да и Европа ли она? «Мечеть Парижской Богоматери» не читали? Еще прочтете…

Но не до рассуждений – воздух все хуже, а у меня еще и живот как нарочно стало пучить, дышать своими пуками – это выше моих сил. Я человек интеллигентный, люблю свежий воздух, чистоту и простор. Потому – бежать отсюда надо, пока мой мозг не отупел от кислородного голодания и отравления кишечными газами.

Скользнул в Серый мир и приземлился аккурат позади того бабуина, что глумился над несчастным пленником. Обезьяны в это время как раз привстали, чтобы, вытаращив глаза, как следует рассмотреть место, на котором я только что стоял.

Удобная позиция! Когти у меня как серпы – здоровенные, острые, аж камни царапают! Чего им какая-то красная обезьянья задница? Одно удовольствие воткнуть их на сантиметр, а то и еще поглубже! Только вот испачкаются, один недостаток. Ну а ванна на что? Не испачкаешься – не искупаешься! Как говорят любители лечебных грязей.

В общем, вопил бабуин так, что мой нежный слух едва выдержал этот рев, сравнимый с ревом пожарной сирены. И кстати, что удивительно – мне показалось, что в реве я уловил отдельные слова и выражения! И были они похожи на те слова, что говорит любой уличный мальчишка империи и даже маститый демонолог с тысячелетним стажем, свалившись в придорожную канаву, наполненную гниющими нечистотами.

Хотя почему это – показалось? Судя по действиям обезьян, они были вполне разумны. Просто действует стереотип – обезьяна не может говорить. А если допустить, что может?

Решив обдумать эту животрепещущую проблему в свободное от управления страной время, я отбыл туда, где меня ждала пахнущая розами ванна, вкусный обед и тихая беседа между двумя учеными существами – гениальным котом и так и не научившейся ценить котов престарелой колдуньей, выглядевшей как дамочка с обложки «Плейбоя».

Да, отвык я уже в этой райской долине, что женщины могут быть коротконогими, толстозадыми, с обвисшими до колен сиськами или вообще без оных – каждая первая фейри образчик красоты и стройности! Вот ведь повезло же, а? Хмм… может, потому они и не желают разбавлять кровь обычной человеческой? Не хотят, чтобы их потомки превратились в подобие кухарки из университетской столовой – с ее слоноподобным телом и грудями, каждая из которых весит как два кота? Или в торговку зеленью, которую я видел в том же дворе, – девицу можно было бы легко укрыть за ручкой швабры, и, видимо, по этому поводу на ее лице навсегда застыло выражение вселенской скорби.

Мда… древние ученые знали толк в генетике. Чтобы вывести такой устойчивый вид человека, как наст, нужно обладать на самом деле невероятными по объему знаниями! И, скорее всего, все это ноу-хау находится в хранилище на скале. Уверен! Ну… почти уверен. В нашем мире ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Кроме одного – все мы умрем.

Не отказал себе в удовольствии плюхнуться прямо в ванну-бассейн. Скорее всего, ее готовили к приезду хозяйки – водичка была тепленькой, ароматной и такой чистой, что так и хотелось искупать в ней испачканные обезьяньей кровью когти! Нет для кота большего удовольствия, чем попить из хозяйской кружки, и нет для коточеловека большей радости, чем опоганить воду в ванной и распугать служанок, с визгом брызнувших во все стороны.

Кстати, очень миленькие рабыни, хоть и людского племени!

Людского? Вдруг в голову пришло – а так ли здесь все чисто? Вот, например, имеются некие симпатичные рабыни у хозяина, который и своих-то соплеменниц трахает в любое время суток, не разбирая, где чья жена или дочь, так будет ли он сдерживаться, имея под рукой красивых рабынь? Само собой – вывод ясен. А эти рабыни в отличие от представительниц народа фейри имеют обыкновение рожать детей – если, конечно, заранее не предприняты кое-какие меры. И даже если предприняты – остается некий процент тех, у кого защита не сработала или исчезла по прошествии времени.

И что тогда? Что будет с беременной рабыней? Понесшей от фейри? Ей-ей, как минимум половина здешних рабов были не куплены за Стеной, а «произведены» в родном коллективе.

Кстати – это вообще гадко. Гаже, чем заниматься «перекрестным опылением» родни, как какие-нибудь сектанты из «хлыстов». Только представить – твой сын или твоя дочь от рабыни тут же автоматически становится твоим рабом, и ты продаешь его (ее) как вещь, как предмет, другому хозяину! Это каким же надо быть… у меня слова такого нет! Дерьмо! По-другому и не скажешь!

Черт подери, ну что же они тут творят, эти проклятые фейри?! Им точно нужен хороший поводырь, пастух, который поведет к правильному, светлому будущему. Не коммунизму, нет – просвещенной монархии во главе с лучшим в мире королем!

Полный справедливого возмущения и розовых планов переустройства Вселенной, я выскочил из бассейна, как следует забрызгав стену дома, вытерся о приготовленные для колдуньи полотенца и халат, хорошенько по ним повалявшись, и пошел туда, откуда шел вкусный запах съестного – само собой разумеется, на кухню.

Как ни странно, повариха при моем приближении не сбежала, как это сделали поварята, – возможно, ей помогло то, что она находилась на боевом посту и на родной территории. Иначе как объяснить, что после того, как полосатый кот раскрыл пасть и потребовал: «Дай чего-нибудь пожрать!», – она не хлопнулась в обморок, сделав под собой лужу, соответствующую ее росту (высокая!), а молча подошла к столу, отрезала здоровенный кусок рыбы и… не бросила мне на пол, а положила в блюдечко и отошла, наблюдая, как я с жадностью поглощаю вкусный обед. Или ужин. Нет – все-таки обед, потому что время сейчас часа два, не больше. А может, и меньше.

Да какая разница, как назвать свое время питания? Главное – есть еда, есть крыша над головой и есть место, в котором я могу спокойно поспать. Ну да, на древних фолиантах. Приятно все-таки попирать сборник мудрости древних ученых. Их уже нет, давно сгнили в сырой земле, а ты есть! И можешь как следует отоспаться перед великими делами.

Сколько спал – не помню. Только когда проснулся, солнце за окном уже стояло над горами – низко-низко, касаясь вершин своим красным брюхом. За дверями слышались голоса – видимо, они меня и разбудили, а когда я уже окончательно проснулся, потянулся, почесал за ухом, дверь открылась и в нее вошла Хелга, наряженная в обычный свой домашний наряд: легкая туника, спускающаяся до половины икр. Лицо ее ничего не выражало, и на меня она посмотрела, как на обычного домашнего кота – насквозь. Будто я прозрачен, как стекло. Села за стол, задрала ноги на столешницу и, откинув голову на спинку высокого стула, замерла, созерцая полку, находящуюся сразу за мной.

Молчание. И чего молчание? Чем я таким провинился? Бассейн испоганил? Так мне тоже надо мыться! Некоторые коты очень любят чистоту! Так чего такую рожу состроила?

– Тебе не идет быть злой! – от души сказал я, устраиваясь поудобнее. – Что с порошком? Давно приехала?

– Давно, – равнодушно (нарочито равнодушно!) ответила колдунья и снова замолчала, как бы наказывая меня отсутствием информации. Потом не выдержала и добавила: – Делается порошок. В сушильном шкафу. Через два часа будет готово. – И тут же, без перехода: – Обязательно быть таким тупым? Ты зачем перепугал служанок? На кухню ворвался? Ты же нарочно это сделал! Ну ладно там – воду в ванне испортил, так зачем служанок запугивать? Ты представляешь, какие теперь разговоры пойдут по всей стране? У меня дома живет говорящий кот! А что это значит, если у демонолога дома говорящий кот? Значит – демонолог сумел поймать демона и сумел заставить его служить себе! И как это называется?

– Как? – подыграл я, само собой, давно обо всем догадавшись.

– Черная магия, вот как! Демонолог должен изгонять демона, а не приставлять его на службу!

– А ты с другой стороны посмотри – то, что ты занимаешься черной магией, еще не доказано! Ты демонолог – поймала и изучаешь демона, чтобы лучше демонам вредить! Испытываешь на нем новые снадобья – вот и сейчас ты ездила за материалами к волшбе. Мучаешь демона, пытаешь его – например, дурной кормежкой и нудными разговорами! Так что не особо переживай, наоборот – я сослужил тебе службу! А когда понадобится уйти, мы с тобой изобразим изгнание кота-демона. Ты разложишь костер, накидаешь в него чего-нибудь ярко и громко вспыхивающего, посадишь меня на веревку возле кострища, попляшешь в голом виде, потрясая сиськами, покричишь свои заклинания, а потом – бах! И я исчез. Представляешь, как поднимется твой авторитет?

– А сиськами трясти обязательно? – задумчиво спросила Хелга, лицо которой внезапно разгладилось и стало почти счастливым. – Может, достаточно в тунике попрыгать?

– Нет, обязательно! – убежденно сказал я, истово веря в произносимое. – А на тело нанести какие-нибудь рисунки вроде оскаленных демонских морд, ну и что-нибудь красивое, например – розочки на каждую из ягодиц. А на лобок – сердечко! Красное такое! Представляешь, как будет красиво?

– Издеваешься? – Хелга не выдержала и расхохоталась, обнажив великолепные белые зубы, которым могут позавидовать даже коты. – Мерзавец! Ох ты и шутник, демон Петя Шишкин! Кстати, серьезно, а в спектакле изгнания демона что-то есть, да. Так и сделаем. Позже. А теперь рассказывай, как ты одолел рауха и забрался в его тело? Кстати, вынуждена признать – я такого здоровенного самца рауха в жизни никогда не видела! Это просто лошадь какая-то! У него дерьмо длиной с локоть, на сто лет порошка можно запасти! Я все собрала! Кстати – эта штука дорого стоит… если знать, кому продать…

Колдунья подмигнула, и я понял, что «мое» дерьмо скоро найдет себе новых хозяев. Вернее – дерьмо рауха. Черные колдуны и демонологи – так ли далеки они друг от друга? Ведь граница между черной магией и белой совершенно условна! Вообще-то, на мой взгляд, взгляд непросвещенного залетного демона, нет магии черной и белой, есть люди, которые причиняют вред другим людям или НЕ причиняют. Это как нож – им можно нарезать колбаску, а можно и перерезать горло – так что же теперь, запретить все ножи? Рвать пищу зубами? Нет, с этим надо что-то делать…

– Послушай, Хелга… – решился я наконец. – У вас, случайно, нет легенды, в которой говорится о некой библиотеке… древней библиотеке. Ну… которая пропала, и никак ее не могут найти?

– Что?! – Колдунья сбросила ноги со стола, осекшись на полуслове, села, упершись руками в столешницу и наклонившись, будто для прыжка. – Какая библиотека?! Почему ты спросил про библиотеку?

– Да я так… слышал что-то… решил вот переспросить у специалиста. Ты ведь самый умный человек, самая умная женщина из тех, кого я знаю (и это правда, между прочим!). Так кому, как не тебе, знать все о библиотеках и знаниях, накопленных предками?

Хелга посмотрела на меня внимательно и подозрительно, будто хотела пронзить меня взглядом и узнать все, что у меня на уме. Но что можно прочесть по хитрой котовой морде? Нет, девочка, пусть тебе и тыща лет (или сколько там? Да какая разница – сотня туда, сотня сюда – все равно старая клюшка!), но хитрого кота тебе не одолеть!

Посмотрела, посмотрела – да и расслабилась. Села на место.

– Я уж вдруг подумала… аж сердце чуть не выскочило из груди! Ты так не шути… Библиотеку Маноратха ищут уже тысячи лет! И я искала. Перелистала тысячи и тысячи книг, свитков, прочитала сотни наскальных надписей – есть упоминания о библиотеке, да. Но где она находится, что в ней содержится – досконально так никто и не знает. По легенде, собрана она нашими далекими, очень далекими предками, теми, кто был до людей, теми, из кого вышли все люди на белом свете. И насты, и люди, и многие племена на других континентах. Эту библиотеку ищут с незапамятных времен, и тот, кто ее найдет, будет не просто богат, он будет владеть миром! Вот так, маленький демон… пугаешь ты, негодник…

Хелга снова посмотрела на меня, пристально, чуть прищурившись, но я не моргнув глазом встретил ее атаку. Не ментальную, нет – психическую. Если бы ментальную – тут же дал бы стрекача.

– Да, неплохо было бы найти… – неопределенно процедила колдунья и, встав со стула, направилась к двери. Уже взявшись за дверную ручку, остановилась. – А ты продумал, как доставишь порошок к жертве? Как рассыплешь его? Если ты сам вдохнешь хоть крошку этой дряни – вылетишь из тела, как пробка из бутылки. Если хоть немного просыплешь на себя – результат тот же, только немного помедленнее сработает. Сдается мне, ты не соображаешь, за что берешься. Я тебе скажу так – самое эффективное было бы подмешать порошок в еду. Или в питье. Тогда быстро, практически мгновенно – после первого же глотка или куска еды. Но не принципиально. Можно просто посыпать на голое тело. Итак, думай, думай, демон! А я пошла заниматься снадобьем. Мне нужно еще кое-чего натолочь, прежде чем высохнет помет рауха.

Колдунья вышла, плотно притворив дверь, а я остался размышлять – в некоторой растерянности и в волнении. Во-первых, я вначале сам не понимал, почему соврал про библиотеку. Просто по наитию – соврал, и все тут!

А потом сообразил, что и как! И как природная мудрость уберегла меня от последствий работы длинного языка!

Информация во все времена стоила дорого, а тут – такое! Это все равно, как если бы кто-то нашел библиотеку Ивана Грозного и начал вдруг кричать на каждом перекрестке: «Нашел! Я нашел!»

Вот не надо ставить людей в такие условия, когда соблазн высится над ними, как Джомолунгма над миром. Человек слаб. Ляжет спать колдунья, и будет ей мерещиться власть над миром, толпы коленопреклоненных молодых самцов у ее ног, ну и вообще – все, что приличествует нормальному Черному Властелину. В данном случае – Властелинше. И на пути к этому светлому будущему только лишь одно слабое, хотя и когтистое существо – котик, в которого залез демон Петя Шишкин и которого так легко посыпать волшебной «звездной пылью».

Ррраз!

И нет демона.

А библиотека есть! И плевать на раухов, плевать на обезьян, на ловушки – ради такой цели любой пойдет на риск и на любые затраты! Окупится, точно!

А вот насчет доставки бомбы – это Хелга точно сказанула, прямо-таки засандалила грязным пальцем в открытую рану!

Как?! Как доставить порошок и как посыпать им проклятую «мамашу»?! Она ведь не будет дожидаться, пока некий кот, одержимый бесами, взяв в зубы солонку, начнет носиться, посыпая ее стройные ножки вонючим порошком? И кстати – да! – дунь ветер, я и сам отправлюсь черт-те куда на поиски нового тела! А смысл тогда во всех моих хитрых жульствах и сложных хитромудрых интригах? Нет, так дело не пойдет. Рисковать я не могу.

Если бы я мог переносить порошок в Серый мир! Если бы мог зависнуть над головой злостной интриганки и от души посыпать ее «пряными приправами»!

Ага… если бы у бабушки был член, она была бы не бабушкой, а дедушкой. Какого черта думать о несбыточном? Надо думать о том, что можно сделать. Я все-таки кот и сделать могу многое такое, чего не может сделать никто другой в мире – ни люди, ни насты, ни собаки, обезьяны, попугаи с крокодилами и бегемотами. (Ааа – ааа! И зеленый попугай!) Хватит рассчитывать на магию, я и сам в силах творить непотребство! Кот же, в самом-то деле!

* * *

Хелге пришлось везти меня почти до самого места преступления (на себе). Почти до места. Высадила метрах в пятистах от поместья моих «родителей» и быстро, стараясь не привлекать внимания, скрылась за поворотом, энергично шевеля ягодицами.

Было уже темно, хотя темнота в этих местах понятие относительное – так же мельтешились гигантские светлячки, так же размахивали крыльями нереально огромные мерцающие ночные бабочки, жужжа, будто пчелы на медосборе. Так же светились яркие пахучие лианы, расцветающие только ночью и дающие одуряюще сладкий, терпкий запах, будто по здешним дорожкам прогуливалась толпа дебелых дам, заливавших запах пота крепкими французскими духами. Все как всегда и как в первый раз.

Бежать было легко – упругая травка, напоминающая наш газон, толкалась в лапы, пружинила и была идеальным помощником коту, задумавшему государственный переворот. Шагов не слышно, следов не остается – что может быть лучше для полосатого ниндзя, на ошейнике которого висит шарик с невероятно опасным, но таким необходимым содержимым?

У меня будет только один шанс. Только один. И надо себя настраивать именно так. Если я свалюсь, раздавлю хрупкий, как елочная игрушка, шарик-колбу, если я метну шар и промажу, если… да много чего – если! Только вот пускать их в голову нельзя, эти «если». Заранее настраивая себя на неуспех. Я не могу ошибиться! Никак не могу!

Не нарваться бы на стрелу охранников… вот они, замаскировались, думают – их не видать. Это людям не видно и даже настам, а я-то зверь! И нюх, и глаз – ого-го! Вижу – как днем!

Нет, какой-то там шальной кот, вышедший удобрить ухоженный газон, их не заинтересовал. Вот если бы злодей с мечом – тогда да. А какой-то полосатый шахид с бомбой на шее – кому он нужен? Слава богу, этот мир пока что до бомб не дожил. Все впереди…

Двери закрыты, но зачем мне двери? Путь прежний – по дереву, на второй этаж, через открытое окно – прямо мимо своего недвижного тела. Своего? Ну да – своего! Я ведь его займу, так? Значит – мое тело! Просто пока отдыхает, вот и все.

Перед тем как отправиться в путь, восседая на плече Хелги, вначале проверил через Серый мир, слетал посмотреть – где находится «мамаша». Из дома Хелги прямиком в спальню «мамочки». Она тогда спала, обнявшись с двумя довольно-таки мускулистыми самцами, украшенная следами вечерних игрищ.

Когда рассматривал будущую «невесту», зависая под потолком спальни, – аж затошнило! Вот если приходится занимать женское тело, так почему же ЭТО тело?! Как представлю – я посыпал дамочку порошком, вселился в нее, а эти двое мордоворотов спросонок взяли да и пристроились ко мне по-свойски! И давай терзать многострадальное любвеобильное тело! Ффууу… нет, я не гомофоб, но какого черта? Почему нельзя все сделать проще? Без таких вот извращений? Увы – нельзя.

Тихо-тихо прошагал мимо кровати с бесчувственным Эйларом, мимо тайного стража, спрятавшегося в нише за портьерой, подошел к двери спальни «мамаши», прислушался. Три сопения – два, будто дышали здоровенные быки, одно сопение потише, помелодичнее.

Вдруг не к месту осознал – насты не храпят. Никогда! Почему? Видимо – особенность глотки. А я всегда храпел, даже операцию хотел по этому поводу делать. Не успел…

Страшно лезть в комнату, ей-ей, страшно! Щас как двинут мечом или ножик кааак… метнут! И пришпилят к полу!

Наверное, это больно, когда ножик в кишки. Интересно – что больнее, попасть под машину или ножик в кишки? А если мечом?

Тьфу! Ведь время тяну! Нельзя так! Ах он, хитрый мозг, что творит… и не заметишь, как по-своему поступит!

Толкнул дверь лапой – заперта! Вот же черт… и на кой же я тогда шел по коридору? Ясно же было, что запрутся, и не потому, что не хотят, чтобы застали за группен-сексом, плевать им тут всем на это дело. Хоть ты со всем полком в постели кувыркайся. Убийц боятся, рыльце-то в пушку! Сами законного короля порешили, теперь вот и опасаются!

Кстати – а как они народу объяснят смерть законного правителя? Или ничего не объяснят? И действительно – на кой черт что-то говорить, кроме того, что король умер – да здравствует король! Это верхушке важно, а низам глубоко на все плевать. Если, конечно, им не расскажут, что нынешний король неправедный, надо его погнать по балде мешалкой, поставить настоящего, практически святого, с нимбом над головой. Стадо – оно такое стадо! Их режут, их жрут, но пока самого не коснется – никто и копытом не шевельнет. Животные, право слово. Так было, так будет, и в этом сермяжная правда. Она же посконная.

Назад, в комнату Эйлара. На балкон. Аккуратно, по узкому карнизу, переставляя лапы, будто иду над бездной. Вот тут хорошо быть котом, да! Боязни высоты – ни капельки! Карниз, по которому прошел бы только ниндзя, – для меня как автобан! Катись себе и катись! Переставляй лапы!

Прыг! Есть, готово! На балконе. Само собой – окно открыто. Вот повезло же негодяям – ни тебе москитов, ни тебе комаров – лежи да наслаждайся ночной прохладой!

«Мамаша» лежала там же, где и час назад, – между двух мужиков, положив свои руки в аккурат им на энто самое место, будто боялась, что эти штуки сбегут, оставив ее в одиночестве. Ноги широко раздвинуты, закинуты на партнеров. И пятно темнеет на белой простыне… тьфу! Хорошо позабавилась! И похоже, что как раз перед моим приходом – только что закончили.

Мда… аж не хочется трона! Если ради того лезть в нее. Не могла хотя бы помыться, что ли?! Что за чертовы грязнули-то такие?!

Так. Теперь нужно как-то до нее добраться, раздавить сосуд с порошком. Как?

А если забраться в кого-то из этих парней? Они спят, сознание заторможено, сопротивление будет слабым – пока не проснется! А пока просыпается – я и сотворю свое грязное дело!

Снимать с шеи скляночку с опасным порошком, когда у тебя не руки, а лапы, – дело не очень простое. Скорее – совсем непростое! Одно движение, и каюк. Только зачем мне снимать? Положил возле кровати, и… хлоп! Уже в подпространстве.

Скользнуть в тело этого, справа – доля секунды. Еще несколько секунд на то, чтобы как следует почувствовать тело, «пропитать» его. Готово! Есть!

Потихоньку спускаю ногу с кровати, прислушиваясь к дыханию хозяйки кровати, и… ой! Ах ты сволочь! Ты чего так вцепилась в самое дорогое?! Оторвешь ведь! Больно!

– Куда? Я еще хочу! Ты сегодня плохо отработал, Мадан!

Вцепилась как клещ, навалилась, ее лицо прямо перед моим, впилась в губы, тяжело дышит! Ну я же не железный, чего ты делаешь? Хоть бы уж хозяин тела не начал бунтовать! Ему пока что кажется, что он спит! Вроде как сон видит! Но надолго ли хватит?!

А я уже возбужден! Нет – это он возбужден, во сне! А скачет она на мне не во сне, черт подери! Ох, чертовка… ох… остановить! Остановить ее! А сил нет… ну еще чуть-чуть… еще… еще! Ааааа! Теперь можно.

Протягиваю руку, нахожу склянку…

– Что?! Что ты делаешь?! Стой!

Левой рукой прижал к себе извивающееся тело, правой с размаху врезал по спине. Хрупкий сосуд лопнул с негромким хлопком, рассыпая по постели коричневый летучий порошок, тут же впитывающийся во все, чего коснулся. Колдунья сказала, безопасным он становится через пятнадцать минут после того, как оказался на открытом воздухе. Потом – просто пачкающая кожу и одежду простая краска. Можно развести лаком и покрывать мебель. Или еще чего-нибудь – чего захочется.

Как «мамаша» успела заметить, что я взял склянку? Ей-ей – выдающаяся женщина! Боец! Даже слегка жаль, что отправил ее в космос. Или куда там еще улетают души?

Идея космоса, в котором блуждают бестелесные души, мне как-то ближе и понятнее. Летит такой сгусток энергетических импульсов и вспоминает, что улетел из тела в самом пике своего сексуального возбуждения – во время оргазма! Да штоб мы так жили и так умерли! Нет – я так-то не завидую, но… разве плохо умереть молодым, прожив тысячу лет, со своим партнером (партнершей) в объятьях, во время яркого, сочного оргазма?! По-моему, лучшего и придумать нельзя. Если только – бессмертие?

Я отлетел как можно дальше – не дай бог облако пыли коснется и меня! Ждал с полчаса – что мне сейчас время? Нужно убедиться, что все прошло как надо. Вдруг не подействовало? Так-то «мамаша» сразу же брякнулась на постель после того, как я рассыпал порошок, свалилась, будто дубинкой по темечку огрели. И ее партнер, мой бывший носитель, тоже скопытился.

Часть порошка должна была попасть и на второго, который спокойно спал, когда эта бешеная наездница скакала на мне, оглашая комнату утробными животными воплями. Я даже слегка удивился – неужели спящий настолько устал, чтобы не поглядеть – кто там рядом трахается, как два мустанга-иноходца?

Ну что же, теперь отправляемся в путешествие по наглядной Камасутре? Играю роль падшей женщины? Тьфу… противно! А что делать? Ну что еще-то делать прикажешь?

Ныряю в тело «мамаши», содрогаясь от омерзения, застываю, прислушиваясь к своим ощущениям. Никогда, в самом дурном сне мне не снилось стать женщиной, да еще и ТАКОЙ! Что творится… ой-ей… пацаны-то и не поймут!

Так-то ничего нового – выросты на груди мешают, непривычно, зато между ног ничего не болтается, удары в пах не страшны. А вот заглядывать в память не стоит. Ох, не стоит! Ай-яй, что она творила! Об ЭТОМ никому рассказывать нельзя! Ни-ког-да! Неужели все вельможи в этой стране таковы?! Да что же они с собой сотворили, эти биороботы!

Биороботы?! Стоп! А что, интересная мысль! Может, и правда – биороботы? Искусственные люди? А чего я так удивился? Выведенные искусственно существа – это что такое, не биороботы? Похоже, что их создатель не успел как следует доработать нынешнюю модель. Перекос в психике, перекос в морали. Они не могут испытывать нормальные человеческие чувства, вот в чем дело! Отсюда и проблемы.

Брезгливо, с омерзением вытерев скользкие руки о простыню, поднимаюсь, стараясь не смотреть вниз, ТУДА. Там все очень мокро, скользко и дурно пахнуще.

В душ! Скорее – в душ!

Отмываюсь долго, натирая тело куском водорослей, служащих здесь мочалками. Откуда знаю, что водорослей? Да память-то на что… помню, черт подери! Слишком много помню!

Главное – выбраться из этого тела как можно скорее. Чувствую себя шлюхой-трансвеститом, замахнувшимся на государственный строй.

Нет, эта вонь, наверное, никогда не смоется! Ну какая же гадость! Я, конечно, понимаю, что к трону просто так не пробьешься – надо и в дерьме вымазаться, и зад подставить, но не до такой же степени? И зад ноет, и перед, и если вспомнить… буааа… тошнит, мать ее! Проклятая баба! А я еще Эйлара порицал за его распущенность! Да он щенок по сравнению со своей мамашей! Интересно, почему их не берут всякие там нехорошие болезни?

А! Понял! Амулетики, да?

Хмм… а вот это уже интересно. Что, разве в крови Элены есть человеческая кровь? А как же разговоры о невозможности перекрестного опыления? Или эти разговоры для серого быдла, для низших? Кстати – вот откуда у нее человеческие чувства, вот почему она за подругу бросается в бой, не думая о своей жизни? И за что ее ненавидела «мамаша»?

Молодец, девочка! Никогда больше не буду ее ругать за распущенность. Ну какая распущенность в сравнении с распущенностью ее соплеменников? Так… в носу поковырялась. Простить и забыть.

Но – все-таки на троне должен быть правильный человек, с правильными моральными устоями. И кстати – жена у него тоже должна быть правильная! Девственница! Хе-хе-хе… все пока идет как надо! А Элена будет… хмм… подругой! Королю положено иметь любовниц! Ну… типа наложниц. Или как они там называются – фаворитки? Будет фавориткой! И тогда мы такие оргии закатим! Ооооо…

Стой! Стой, проклятая! Не отравляй меня своим ядом!

Меня «мамашка» начинает «пропитывать»!

Отзынь, распутница! Петр Шишкин – облико моралес! Какие, к черту, оргии?! Не больше трех! Ну… четырех женщин! Но никаких свальных грехов с ротой солдат, негодяйка! Ох, что она творила… любо-дорого вспомнить! Ой!

Ааааа! Нет, скорее, скорее делать дело! Это выше меня! Или ниже? В общем – треш и содомия пытаются меня захватить. Но я не поддамся! Ибо правильный, в белых одеждах, высокоморальный землянин!

Почему-то всегда нравились женщины во всем белом – белая футболочка в обтяжку, белые штаны в обтяжку. И очки! И она так прижимается ко мне и шепчет – я вся твоя! А с другой стороны еще одна такая… их больше, больше, и вот они уже несут меня на руках, разгоряченного, трепещущего в предвкушении, и… понеслась оргия…

О боже… оборони меня от бесовских мыслей, а? Грешен я, признаю, но не настолько же?!

Настолько? Не верю!

Глава 8

– Подъем! Все – подъем!

Я бежал по коридору, бил ногой в двери, из-за которых выскакивали ошеломленные, ничего не понимающие люди – многие из них вооружены, и хотя, кроме меча или кинжала, ничего нет, даже одежды, ясно было – эти вояки готовы к бою и так просто свою жизнь не сдадут.

Бегать отягощенным грудными железами, оказывается, не так просто – они неприятно дрыгались вверх-вниз, и все время хотелось их перевязать, превратив себя в нормального человека! Хмм… в мужчину! Мдаа… не женское это дело – война.

Когда в коридоре собрались все, кого хотел видеть, я указал на дверь в мою спальню и громко крикнул:

– На меня было совершено покушение! Кто-то пытался меня отравить! Начальник охраны – ко мне!

Главный охранник был спокоен, но бледен. Он знал, что может сейчас последовать – настоящая «мамашка» если не располосовала бы его пополам, то скорее всего начистила бы морду за то, что кто-то сумел проникнуть в святая святых. Нет, ну в самом деле – хозяйка спит себе, видит сны, как кувыркается с новыми мужиками, и тут на нее нападают! Травят! И кто в этом виноват? Ведь кто-то же должен быть виноват!

– Я расследую дело и строго накажу виновных! – Охранник был так же невозмутим и спокоен, и в лицо его стал возвращаться розовый цвет. Понял, что кары сию минуту не последует, а значит, могут не последовать никогда.

– Не до того! – строго, весомо приказал я. – Берете Эйлара, и в храм, к Седиону. Готовьте его к церемонии восшествия на трон!

– Как, ваша милость?! – удивился один из мужчин, стоявших справа от меня (Арунас, ближайший сподвижник, – выдала услужливая память). – Он же еще не в себе! Как можно?!

– Я сказала – можно, значит, делайте! – взвизгнул я, добавив в голос безумной истеричности. – Чего стоите, быстро! А мне новую тунику с гербом рода! Слуги, быстро! Седиона предупредите – будет возмущаться, я его кишки на алтарь намотаю! Так и скажите – я сделаю, пусть не сомневается! Бегом! Все!

Никто не спросил – с чего я решил… решила, что мой сын жив? Никто не поинтересовался, с какой стати нужно ускорить процесс? Госпожа сказала – все побежали!

Есть свои преимущества в самодержавии. Или в самодурстве. Когда тебя знают как больную на голову, необычайно опасную тварь, твои приказания выполняют не раздумывая, лишь бы только гнев полусумасшедшей бабы не пал на твою несчастную голову. Я их прекрасно понимаю. И одобряю. Особенно сейчас.

Через полчаса процессия двигалась по направлению к храму – впереди отряд вооруженных бойцов, позади отряд, с боков – я прикинул, всего здесь было не менее тысячи клинков. Это и охрана, и несколько рот королевской гвардии, присягнувших будущей королеве.

Предатели, мать их за ногу! Я постарался запомнить имена всех предателей – предавший один раз, предаст и во второй. Приду к власти – всех, на хрен, под нож!

Опа! Вот это я рассуждаю! Личность «мамаши» рулит! Навела бы она тут порядок, точно! Только я бы этого не увидел. И девчонки не увидели бы. Нет уж, извини, «мама», придется тебе сгинуть. Судьба, что поделаешь? Оказалась не в том месте не в то время.

Заспанный настоятель «карманного» храма, готовый исполнить любое приказание «мамаши» (жить-то хочется!), стоял уже возле алтаря и ждал, мучительно зевая, сердито поглядывая на вход. Увидел меня, заторопился, подошел – почти подбежал, – зашептал в ухо:

– Как возможно?! Он же должен ответить на вопросы! Готов ли защищать свой народ, отрицает ли Темного Брата, и все такое прочее! Без этого обряд будет неполноценным!

Твою-то мать! Как я мог об этом позабыть?! И в самом деле – потом кто-нибудь может заявить, что правитель не отвечал на вопросы и вообще ничего не соображал, и тогда уже дело хреново! Найдутся бунтовщики, которые пойдут с этой вестью по свету, и… в общем, все худо. Надо как-то выкручиваться!

– Я должна была отдать распоряжение! – хрипло, хватаясь за горло, сообщаю я. – Командиры, ко мне! Слушай мою команду! Соратники! Помощники! Ко мне!

Все мои вельможи во главе с Арунасом собрались передо мной, смотрят настороженно и вроде как недоверчиво. Что-то им не по нутру. Подозревают? Командиры подразделений чуть сбоку – не любят смешиваться со штатскими, как и всегда. Три помощника – знатоки законов, секретари – бумаги-свитки наготове, перья – ждут, чтобы записать.

– Мой приказ! – хрипло, якобы перемогая нездоровье, объявляю я. – Дожидаться, когда очнется мой сын, не расходиться! Когда очнется – тут же короновать! Я удаляюсь, так как нездорова! Но скоро я вернусь и тех, кто осмелится нарушить мой приказ, – посажу на кол! Разрежу на части! Кожу живьем сниму! Ясно?! Ясно. Седион, проводи меня куда-нибудь, где можно лечь. На меня сегодня совершено покушение, и у меня кружится голова. Ну что ты встал, веди! И чтобы дверь запиралась – я не хочу, чтобы меня беспокоили!

И мы пошли, оставив за спиной ошеломленные лица подчиненных, стоявших в гробовой тишине. Представляю, что они сейчас обо мне подумали. Небось сто раз пожалели, что со мной связались! Ну, ничего… скоро эта тишина закончится!

Меня привели в небольшую келью со сводчатым потолком, вмещающую только широкую, подозрительно широкую кровать. Вот зачем настоятелю храма кровать, в которой, кроме него, уместятся еще четыре служанки? Подозрительно! Ему нужна кровать шириной в полметра, эдакая лавка, чтобы слегка поспать и опять думать о спасении своей души! И душ своего народа, погрязшего в разврате! А тут что за сексодром?! Ох, нечисто это все…

Ну да ладно, постель относительно свежая, на двери засов – так сразу не вломиться (кстати – и засов в тему к широкой кровати! Заперся – и вытворяй!), потому можно спокойно заняться своими делами. Завоеванием трона, укреплением нравственности и всяким таким делом, достойным великого короля.

Впрочем, с укреплением нравственности можно и подождать. Нельзя же так сразу – рраз! – и укрепил. Нужно это делать постепенно, без тяжких для народа запретов, иначе можно и революцию получить, когда верхи и низы хотят, да им не дают! Революционная ситуация называется!

Практически вытолкав настоятеля за порог, я с облегчением свалился на постель, предвкушая, как снова займу мужское тело. Нет, я люблю женщин и тела их люблю – даже очень! Но только не тогда, когда сам сижу в этом самом теле. В голове начинают блуждать такие мысли, возникают такие желания, что… даже думать об этом неохота.

Я выскочил из тела «мамаши» довольно легко – можно сказать, без всякой задержки. Возможно, потому, что подсознательно знал, что не задержусь в нем надолго, а значит, укрепляться, пускать «корни» будет просто глупо. Вот тело Эйлара – это совсем другое, это уже мое. В нем мне жить долго и, надеюсь, счастливо.

Зависнув над сброшенной «оболочкой», я вдруг почувствовал укол сожаления – все-таки красивая баба! Была бы она страхолюдиной, какой-нибудь коротконогой прыщавой уродкой с носом-картошкой, тогда бы не так ее жалко, хотя и понимаю, что все это иррационально – разве некрасивая виновата в том, что она некрасива? Если бы можно было как-то перебросить «мамашку» в другое место, в другой мир…

Хмм… в другой мир? Это надо будет обдумать. Потом. Когда все закончится. Не сейчас.

Метнулся к телу Эйлара, но прежде чем нырнуть в него, завис, прислушиваясь к тому, что говорят вокруг. А вокруг, само собой, обсуждали поведение своей предводительницы, а еще – перспективы, возникшие от перемены фигур на «шахматной доске». Например – отмену пошлин на вывоз металла в чушках, исключительное право на торговлю тканями из империи и всякую такую чушь, которая не совсем чушь или совсем не чушь – разве перевороты делаются не ради денег? Разве власть не конвертируется в валюту?

В основе всего всегда лежат деньги, даже если политиками это преподносится как необычайное, щедрое и абсолютно безвозмездное деяние. Как сказал в разговоре о наемных работниках один мой знакомый предприниматель, ныне покойный: «Боюсь бессребеников – они больше всего воруют!» Я тоже уже вволю насмотрелся на политиков, которые все о стране думают, аж кушать и спать не могут, – обычно это и есть самые главные ворюги. Не все, конечно, но исключения лишь подтверждают правила.

Вот и сейчас – переворот будет представлен прогрессивным актом свержения негодяйской власти, не дающей народу жить легко и свободно, а что в оконцовке? Просто одни богатеи займут место других богатеев, чтобы нажиться, нахапать гораздо больше, чем они могли это делать раньше, до убийства своего законного властителя.

Проскользнула еще одна струя в этом потоке ожиданий – я услышал, как несколько человек обсуждали перспективы изменения политики в отношении людей. Например – разрешит ли «мамаша» смешанные браки, как обещала. И мне показалось, что народ-то в большинстве своем за отмену драконовских мер по самоизоляции!

Кстати сказать – а «мамаша»-то хотела их кинуть, точно. Не получили бы они никаких послаблений. Более того – по крайней мере половина из тех, кто ее поддержал во время переворота, должны были уйти под нож. Предатели, а кто ценит предателей?

В общем-то ничего нового я не услышал. Ничего заслуживающего внимания. И тогда нырнул в тело Эйлара.

Ооо… эти старые перчатки! Ооо… эти разношенные ботинки, пахнущие потом и прогулками под дождем! Эти старые джинсы, в которых можно сесть прямо под куст, не боясь испачкать или порвать! Только тот, кто наслаждался юзанием старых, проверенных временем вещей, поймет мое наслаждение от вхождения в тело Эйлара!

Мое сознание как-то сразу, без микрошока улеглось в голове носителя, миллионы психонитей пронизали мою – не мою плоть, опутав нервы, мышцы, кости сетью невидимой паутины, крепкой, липкой, такой липкой, что теперь я засомневался, что когда-нибудь смогу покинуть это, теперь уже ставшее родным тело! Честно сказать, я испытал облегчение, сравнимое с оргазмом, когда ты долго, начиная с ухаживания и предварительных ласк, идешь к вожделенной разрядке и только сейчас, в этот момент понимаешь, что хотел именно этого – яркого, красивого, с полной отдачей чувств наслаждения! Того наслаждения, ярче которого нет ничего на всем белом свете!

Как хорошо ощутить свои сильные руки, ноги, свое затекшее от лежания, но здоровое и крепкое тело! Ну да – нюх у меня теперь похуже, чем у кота, так зачем мне вынюхивать тысячи оттенков запаха потных тел людей, скопившихся у входа в храм? Слух теперь хуже? Так зачем мне слышать, как шуршит мышь, доедая кусочек ритуальной тризны, закатившийся под алтарь, и бурчание в животе приспешника интриганки, время от времени пускающего «шипунов» и делающего вид, что это не он испортил воздух!

Кстати сказать – слух фейри очень даже хорош, острее, чем у обычного человека, раза в три.

Зрение? Кот лучше видит в темноте за счет своих вибрисс, но пусть он попробует разглядеть маленького жучка за несколько сотен метров и послать в него стрелу так, чтобы она попала прямо в центр блестящей хитиновой спины! Не сможет, нет. А вот Эйлар однажды это смог! И сможет еще не раз! Потому что он (Я!!!) сверхчеловек, выжимка всего лучшего человеческого, что есть на всем белом свете!

Одного у меня нет – ложной скромности. Зачем преуменьшать свои достоинства, ведь правда же?

Когда я-Эйлар зашевелился и открыл глаза, люди из свиты моей «мамаши» загомонили, повскакивали с земли – те, что уже успели на нее сесть. Настоятель храма, для быстроты бега задирая подол узкой туники, бросился ко мне, вглядываясь в лицо и делая знаки служкам позади себя. Те куда-то сразу исчезли, настоятель сделал полупоклон и обратился ко мне, каждым своим словом подчеркивая значимость великого события:

– Наш будущий правитель, настоятель храма Создателя приветствует твое возвращение из мира мертвых! (Хотелось сказать: «Ты чего несешь? Не летал я никуда! Какие мертвые, болван?!») Готов ли ты принять бремя правления страной, в силах ли ты начать служение своему народу, своей родине?

Ясное дело – я прямо-таки горел желанием принять бремя и начать служение – о чем тут же и заявил, предварительно прочистив охрипшее, пересохшее от долгого бездействия горло. Настоятель заметил, что я скриплю, как несмазанный подшипник, и мне тут же подали золотой кубок, на котором были выгравированы рисунки, рассказывающие о создании мира Создателем.

Мда… Богатый храм! Мечта конкистадора. Интересно – а если империя найдет способ пробраться через Стену? Если она ее все-таки уничтожит? Жутко даже представить, что здесь начнется! Богатая, но при всем при том маленькая страна всегда должна быть настороже – слишком много охотников зарятся на ее богатства! Об этом надо будет хорошенько подумать…

Возведение на трон нового правителя не заняло слишком много времени, и, честно сказать, я был даже разочарован. Ни тебе колоколов, ни тебе дудящих фанфар – строгий, аскетичный обряд, призванный показать, что новый правитель чурается Темного Брата и всей эдакой бесовщины, а еще хоть что-то соображает, когда ему задают прямые и недвусмысленные вопросы типа: «Будешь ли ты заботиться о благосостоянии твоей страны?» Ну вот что можно ответить на такой вопрос? Хоть кто-нибудь в истории фейри ответил иначе? «Нет, я не буду заботиться о благосостоянии, а только лишь жрать, пить, кувыркаться с бабами, и вообще – всячески прожигать жизнь! Для того и занимаю трон!» Смешно, ага!

Есть такие вопросы, которые и задавать-то глупо. Помню, остановил меня гаишник и спрашивает, строго глядя на меня взглядом-рентгеном: «У вас есть запрещенные к владению предметы? Оружие, наркотики?» Я не выдержал и говорю: «Вот зачем вы спрашиваете? Если у меня нет оружия и наркотиков, я скажу – нет, не имею! Если они у меня есть, я все равно скажу, что их у меня нет! Так зачем тогда спрашивать, получая каждый раз однотипный ответ?» Ничего не сказал гаишник. Вернул документы и отвернулся. Оно и понятно. Даже дураку!

После завершения процедуры четверо кряжистых, слишком массивных и высоких для фейри бойцов подняли над головами ритуальный золотой щит, который заранее принесли сюда из дворца, сняв со стены в тронном зале правителя. На щите, само собой, стоял я – балансируя, как гимнаст, и надеясь на хороший исход. Грохнуться и сломать шею в этот самый момент было бы очень забавно, но непродуктивно.

– Славься, Эйлар, правитель Настии! Славься! Славься! Славься!

Ну, вот и все. Теперь занять место на троне, и понеслось – править! Правда, я плохо представляю, как все это происходит – кто чем командует, где тут казначей и где главнокомандующий – прежних-то поубивали, а «мамочка» не оставила четкой информации о том, кто будет кем. Снова в нее нырять? Ох, как не хочется! Бросать тело Эйлара, снова становиться котом?

– Мой правитель, будут еще распоряжения? – Настоятель подобострастно поклонился, и я вдруг вспомнил, почему он оказался на крючке у «мамаши». У него сын от рабыни! И мало того, что от рабыни, – он записал его своим служкой, якобы тот из семьи фейри, погибшей в войне! Полукровка! А потому должен быть сдан в рабы. Или убит. И мать его убита. А сам настоятель изгнан! Отступник! А еще – нарушитель законов храма – он не может иметь детей, он должен был посвятить себя служению Создателю. А потому еще будет отлучен от Веры, если афера раскроется. Стоит только узнать об его «грязной» тайне кому-нибудь из настоятелей, и… каюк!

Хмм… так-то молодец «мамаша». Прямо-таки ФБР! Гувер!

Смотри-ка… а кое-что в памяти у меня все-таки застряло! Оказывается, я цепляю куски информации своей душой и уношу их с собой! Неплохо, совсем неплохо…

– Жениться хочу! – Я понизил голос почти до шепота. – Готовь церемонию!

– А на ком желает жениться правитель? На госпоже Леокардии, вероятно? – Настоятель расплылся в сладкой улыбке, но мне почему-то в его улыбке привиделась издевка. Глумится? Жениться на матери – что может быть отвратнее, против всех законов мироздания! Хотя… фараоны вон женились исключительно на сестрах, и ничего… только дети рождались уродами, а так – все нормально. Ну и жили недолго.

– Нет. Я желаю жениться на госпоже Амалии! – Голос мой был негромким, но слух у фейри отменный, и первые ряды подвижников «мамаши» вдруг затихли, услышав невозможное. – Да, я желаю жениться на баронессе Амалии!

Я повысил голос, и на храм опустилась звенящая тишина:

– Приведите сюда госпожу Амалию и госпожу Элену! Быстро!

Никто не шевельнулся. Лица людей, недавно такие довольные, радостные, сделались кислыми и хмурыми. Никто не спешил исполнять мои приказания, никто не бежал как ошпаренный, чтобы привести моих подружек. Облом! Вот это я правитель… охренеть! Пустое место! Меня просто игнорируют! И что делать?

– Отведите меня к госпоже Леокардии! – холодно приказал я, готовясь к неприятному. – Быстро!

Настоятель несся, будто я сейчас воткну в его зад что-нибудь вроде шила или кинжала с локоть длиной. Я его понимал – оказаться между свитой королевской матери и законным правителем, хоть и не имеющим власти, – дело совсем не веселое!

– Иди к алтарю! Я поговорю с матерью! – приказал я, останавливаясь у закрытой двери. – И чтобы никого рядом не было! Совсем никого! Увижу, что подслушиваете, – уши обрежу! Пошел!

Для пущего эффекта я изобразил, что сейчас врежу несчастному настоятелю по бритой башке, он отпрянул, и как-то странно, кривясь на один бок, понесся назад, к ожидавшим в зале «революционерам». Я же, не теряя времени, ворвался в келью и буквально запрыгнул на кровать, где лежало тело «мамаши».

Ай! Больно! Ну что же это такое?! Опять едва не потерял сознание, выходя из Эйлара. С минуту приходил в себя, разгоняя тошноту, – но я теперь уже в теле Леокардии.

Прыжок с кровати – закружилась голова, едва не стошнило. Сглотнул, заставил себя не торопиться, постоял несколько минут, привыкая, проделал упражнения для разогрева мышц. Сейчас все решится. Или сдохнем, или я буду на троне, в теле Эйлара, женатым на Амалии и… Элене? А почему нет?

Прихрамывая, изображая слабость, побрел к выходу, плотно прикрыл дверь, бросил служке, болтающемуся чуть поодаль:

– Если кто-то войдет без разрешения – убью! Не подходить к келье!

Парнишка (вроде как сын этого самого настоятеля) испуганно закивал головой, отступил в сторону, пропуская меня. Я пошел дальше, туда, где грозно молчала толпа настороженных, угрюмых соратников. Теперь нужно как-то убедить их привести сюда девчонок и заставить всех поверить в то, что я сейчас скажу.

Только – что именно я скажу? Создатель, помогай! Дай красноречия! И ты, «мамаша», помогай – чего ты им там несла, когда подбивала на бунт? Ох, нелегка ты – жизнь политика! Ну, поехали!

– Слушайте меня, мои верные соратники! (О господи! Пафос аж зашкаливает!) Вы знаете, зачем мы сделали то, что мы сделали! А если не знаете – я расскажу! Мы хотели, чтобы наш народ жил лучше, чем сейчас (Уж куда лучше-то, чертова кошелка?! Как сыр в масле катаетесь!), чтобы нас не тянули назад старые законы, никому не нужные, глупые указы глупых королей! Чтобы у власти были современные молодые люди (Ты, что ли, молодая, черт тебя подери? Двести лет! Хотя… на фоне тысячелетних…), чтобы старики не могли мешать нам, молодым, двигать прогресс! Чтобы наша раса снова стала великой, вышла из-за Стены, чтобы мы, народ Настии, правили этим миром!

Я помолчал, делая театральную паузу, и украдкой огляделся – слушают или нет? Слушают, да еще как слушают!

– Ради этого нам пришлось пойти на жертвы! Я потеряла мужа, который отдал свою жизнь за будущее нашего народа (И был закопан, как дохлый баран, – без почестей и салютов. Лютая ты, «мамашка»!). Нам пришлось уничтожить того, кто не давал нашему народу двигаться дальше, – самого правителя. Так кто же должен сесть на трон? Кто достоин управлять этой страной? Чья кровь чище, чем кровь кого бы то ни было в этой стране? (Ага, особенно после того, как ты нанюхаешься наркоты, – ну такая чистая кровь, аж за душу берет!)

Пауза и крики:

– Твоя! Твоя кровь! Правь нами!

– Моя. И моего сына. Моего сына Эйлара! Умного, смелого, сильного бойца и справедливого наста! Наста, который думает за всех нас! Я специально говорила о том, что хочу выйти за него замуж! Чтобы скрытые враги клюнули на эту удочку и попытались меня убить! И они попытались! Меня отравили! И жить мне осталось совсем недолго – так сказал лекарь, которому я верю. Но так же я верю в то, что вы не останетесь одни! Мой сын продолжит мое дело, мой сын, который в курсе всех наших договоренностей, и он исполнит их! Исполнит полностью, и более того! Вы, те, кто меня поддержал во время переворота, не будете забыты.! Вы все будете вознаграждены за вашу верность! (Ага, сцуки, я все помню, предатели поганые! Вознагражу – не донесете!) Но самое главное ваше вознаграждение – это знание о том, что вы помогли своему народу! Теперь будет снят запрет на браки между настами и людьми, запрет на рождение детей от настов! И каждый, кто будет иметь в крови хоть капельку крови настов, будет считаться настом! А что это значит? Это значит, что наш народ будет размножаться… как люди! Быстро! Много! А при наших боевых умениях, при нашей долгожизни мы в скором времени размножимся настолько, что сможем легко противостоять людскому племени и вскорости погоним его назад, туда, откуда они пришли! Вернем наши земли, наши леса, поля, заставим людей работать на нас и будем богатеть, богатеть, богатеть! Вы хотите богатеть?! Вам надо богатеть?! Вы мечтаете разбогатеть?! Тогда восславьте меня и моего сына, правителя Настии!

При каждом слове «богатеть» толпа шумела все больше и больше, лица фейри краснели, они подпрыгивали, разрубали воздух рукой: «Да! Да! Да!» Нет, хорошо все-таки, что я иногда смотрел политические ток-шоу. Многому научился от болтунов, которые там витийствуют. Главное, что усвоил, слушая болтовню политиканов, – это то, что в предвыборный период можно обещать все, что угодно. Все, что надо народу. Ну а потом… потом – суп с котом! Хмм… нет – с котом не надо. «Это не наш метод!» – с котом.

– Первым указом моего сына будет указ о том, что каждый из настов может иметь столько жен, сколько хочет! Хоть сотню!

– Ааааа! Ыыыыыы! Славься!

(Самцы чертовы, хотите гарема, да? Получите! Не растрясите…)

– И каждый из настов может жениться на ком угодно, хоть на ослице – это его законное право!

– Ыыыы! Ааааа! Славься!

(Хорошая шутка! Народ любит политиков, которые умеют шутить – особенно ниже пояса. Хмм… да. И туда – тоже).

– Браки с людьми теперь не вне закона! Потому сегодня мой сын женится сразу на двух женщинах – на Элене, отрекшейся от престола, женщине королевской крови, и на Амалии, дочери важного имперского чиновника, – для того, чтобы лучше наладить связи с Застеньем! Так поддержим моего сына, ради нашего народа пошедшего на жертвы! (Какие, к черту, жертвы? Чего я несу? Двух жен-красоток – жертвы? Ну… вообще-то да, заездят ведь, все соки высосут! Особенно с их характерами. Амалия-то еще ничего, а вот Элена… интересно, как она отреагирует на свое замужество? И на вторую жену?) Славься, правитель Настии! Славься, король Эйлар! Да, король – теперь наш правитель будет называться королем, как у людей, потому что мы теперь будем другим народом – сильным, могучим, не этими жалкими остатками нации былого могущества, загнанными за Стену, униженными, задавленными, – нет, настоящим народом! Расой всемогущих, расой великих! Славься, король Эйлар! Славься! Славься! Славься!

Народ скандировал вместе со мной, и я чувствовал гордость и удовлетворение от достигнутого эффекта. Вроде как получилось! Эх, и голова же я! Гений, право слово!

– Приведите сюда невест короля Эйлара и приготовьте их к церемонии!

Наклонился к ошалевшему от происходящего ближайшему своему соратнику, тихо сказал:

– Амалии дайте то же самое снадобье, что и Элене, прежде чем снимать ошейник антимагии. Иначе она может всех испепелить. Девочка расстроена, она не в курсе нашего плана.

– Честно сказать, я тоже был не в курсе, – пробормотал вельможа с легким поклоном. – Простите, моя госпожа, я вас недооценил! Вы бы могли предупредить меня… а то я вдруг подумал, что… Но не важно! Сейчас будет исполнено. А что будет с вами?

– Я отравлена, друг мой, – как можно более искренне сказал я и чуть пошатнулся в подтверждение сказанного. – Я удаляюсь. Все дела будете иметь с моим сыном, слушайте его так же, как и меня. Вам с ним придется много поработать – создать много законов, хороших законов! Он знает, какие законы нужны, а ты ему в этом поможешь. Внакладе не останешься, гарантирую! Будешь первым после короля! Будешь его советником! Мы с ним все уже обговорили. Подсказывай ему, учи, как надо править страной. Он будет тебя слушать! Главное – давай правильные советы!

– Да, моя госпожа! (Глаза радостно блестят – доволен, сучонок! Так и видит марионетку на троне и себя, кукловода, за спиной короля!) Я готов! Я оправдаю доверие!

Еще бы ты не был готов! Небось дух захватило от перспективы, а? Король-марионетка, и за его спиной вот такой упырь, который рулит всем, до чего может дотянуться! Пусть себе так думает… а там мы посмотрим, кто из нас правит и кто кукловод!

Я побрел туда, где оставил свое тело, и увидел, как дверь в комнату захлопнулась и от нее отбежал перепуганный служка. Что он там видел? Вернее – что успел увидеть?

Я шагнул к парнишке, схватил его за шею, и…

– Не надо, госпожа! Не убивайте его! – Настоятель был бледен как мел, руки его тряслись. Перепугался и задыхающийся в моих руках служка, под ногами которого образовалась вонючая лужица.

Я выпустил глотку парня, переведя дух, и меня самого едва не затрясло – если бы не подоспел отец парнишки, свернул бы ему шею. Мгновенно – сломал бы, как сухую тростинку! «Мамаша» сделала бы это не задумываясь. Как едва не сделал и я.

– Я предупредила не заглядывать в комнату! – шипя, как змея, сказал я. – Если вы скажете хоть слово кому-нибудь о том, что видели, – умрете оба!

– Да мы ничего не видели! Я ничего не видел! – залепетали мои собеседники, и я вдруг подумал – и правда, чего дергаюсь? Что они вообще могли увидеть? Ну – спит на кровати король, и что? Что тут такого? Накручиваю себя, как идиот! Паранойя, право слово!

Снова в комнату, снова на постель – прыжок! И я уже в Эйларе. Теперь уже было не так комфортно в него забираться, как раньше. Устал прыгать. На самом деле – устал!

Минут пять полежал – все равно спешить особо некуда. Королю – куда спешить? Пусть они меня дожидаются, а не я их. Девчонок нужно приодеть – ну не с голыми же задами им сочетаться браком со своим повелителем?

Хе-хе-хе… а как я быстро привык – «повелитель», «король»! А кто я был раньше?! И кем был? Простой разумный кот! Демон, овладевший телом кота! А теперь кто? Ого-го – «кто»!

– Вероятно, ты собой очень доволен? – Голос в голове заставил меня подскочить на месте, и я неосознанно зашарил на поясе, ища рукой рукоять меча. – Успокойся, никто не собирается тебя убивать! Нам просто было интересно посмотреть, что ты вытворяешь, вот и все.

Я потряс головой, не веря своим глазам – на постели возле меня сидели две кошки. Вернее – кот и кошка, угольно-черный и белоснежная. Бес и Баст.

– Вы-то как тут оказались?! – глупо спросил я, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

– Не задавай глупых вопросов, не получишь глупых ответов! – фыркнул Бес. – Мы за тобой следим уже давно, и честно сказать – вообще не теряли из виду. Нам хотелось посмотреть, что же ты все-таки будешь делать, угрожает ли твоя деятельность нашему народу. И если угрожает, то…

– Убить меня? – Я напрягся, готовый к броску, но Бес пренебрежительно махнул в мою сторону лапой:

– Да говорю тебе – успокойся! Не тронем мы тебя. Теперь ты не наш. Теперь ты человек. Вот только есть одно обстоятельство и одно требование, которое ты должен выполнить. И мы от тебя отстанем. Не будем больше беспокоить.

– Какое? – нахмурился я, мучительно соображая – что же еще могут потребовать мои «гости»?

– Отдай нам нашего брата и живи как хочешь. Всего-навсего! – Бес ухмыльнулся, обнажив белые острые клыки, а Баст как-то очень по-человечески потерла нос лапой и вдруг подмигнула – весело, как озорная девчонка.

– Да не переживай ты так! – ментальный голос Баст был мягче, мелодичнее, чем резкий, «царапающий» голос черного кота. – Отдай занятого тобой брата Беса и будь человеком! Да и тебе будет легче жить! Небось мысли котовые мучают, а? Не хотелось мышку съесть? А о моем хвостике не вспоминал?

Баст элегантно повернулась, распушив хвост, и я вдруг почувствовал прилив крови… в нужное место. И правда – что за хрень?! Кот во мне так и сидит! И требует своего – котового! Но жалко как-то уже… привык я к четырехлапому…

Стоп! Это что такое?! А КАК я его могу отдать?! Каким образом? Я же умру!

– Вы с ума сошли! – повторил вслух свои мысли. – Я еще жить хочу! То есть я выкину из себя кота, и что тогда?! Жить-то мне как? А как я в Серый мир войду? Я же не выживу без котового тела! Без котовой магии! Вы требуете невозможного!

– Глупец! Он – полный болван! – фыркнул Бес и свалился на кровать, потешно потрясая лапами с розовыми подушечками, в которых, как я знал, прятались ужасные, острые, как серпы, когти. – Зачем тебе тело?! Ты – ДЕМОН! Ты можешь занять ЛЮБОЕ тело – если, конечно, хозяин тела не даст тебе отпор. И для того тебе не нужно тело кота! Ты превращаешь в поток энергии, в душу любое тело, в котором находишься! Ты можешь выйти в Серый мир и человеком! Ты вообще-то пробовал это делать? Эй, демон, чего застыл?

Я болван! Точно. Я понял это сразу после того, как Бес начал говорить. И правда – почему я ни разу не попробовал, могу ли использовать тело человека так же, как и тело кота?!

Шоры. Зашоренность, заштампованность – вот бич современного человека! Мало кто может подняться над собой, проявить широту взглядов, инициативу! Вот и результат – вместо того чтобы экспериментировать, пробовать, исследовать Серый мир, я тупо делал то, что начал делать с самого начала. Не торить новые дорожки, а использовать старые, натоптанные, давно мне известные. Ну и кто я после этого?

– И правда – болван! – рассмеялась Баст, и смех ее прозвучал так же странно, как если бы вдруг рассмеялась настоящая домашняя кошка. – Ты ведь не использовал и половины того, что мог использовать! Ты можешь перемещаться между мирами! Ты можешь вернуться даже в свой мир – если захочешь! А ты лишь тупо прыгал из тела в тело, таская за собой лишний груз, мешающий тебе, никчемный, тормозящий. Мало того – ведь ты можешь принимать любой облик, который захочешь, – когда потренируешься, само собой! Достаточно представить себя, свое тело, и…

Баст вдруг замерцала, и на постели у меня осталась сидеть обнаженная, белая как снег девушка, грудастая, соблазнительная, с восточными миндалевидными глазами! Я так и обмер!

– Баст! Ты в Египте… случайно… не была?! – Слова шли у меня из глотки так же туго, как если бы туда забили деревянный кляп, мешающий дышать и говорить. – Ты… богиня Баст?!

– Меня и так называли, – усмехнулась девица, снова замерцала и превратилась в белую, сияющую белизной кошку. – Но это все не важно.

– Отдай брата и продолжай трахаться со своими наложницами! – невежливо рявкнул Бес. – А о нас забудь! Ты нас больше не увидишь и не старайся нас найти, понял? Башки иначе не снесешь! Быстро, ну!

– Если бы еще знать – как это сделать… – пробормотал я, с трудом усваивая полученную информацию.

Век живи – век учись! Черт подери, какие перспективы открываются! Неужели я могу путешествовать между мирами?!

– Просто представь, что ты выбрасываешь из себя кота и остаешься в этом теле. Вот и все! – улыбнулась Баст, поигрывая кончиком туники бесчувственной «мамаши». – Кстати, тебе нужно это тело? Этой женщины без души? Я бы могла предложить тебе обмен. У нас есть одна престарелая кошка, которой уже много, очень много лет. Ей нужно новое тело – хорошее, долгоживущее. Я тебе рассказываю все, что могу, о Сером мире, о том, что ты можешь делать как демон, а ты отдаешь нам брата, ну и вот это ненужное тело. Мусор, можно сказать. Бездуховный мусор. Согласен?

Согласен ли я? Хе-хе-хе… а разве это для меня не выход? Только наплачутся они с этой «мамашей», ох, наплачутся! И черт бы с ними! Мистификаторы хреновы! Ведь ничего мне с самого начала не сказали, шпионили, гады! Коты, одно слово!

– Согласен, – пробурчал я, пытаясь нащупать в себе кота и ухватить его за загривок. Трудно, очень трудно, но… через несколько минут в комнате появился еще один кот – полосатый, окровавленный, помятый, какой-то грязный, как из помойки, а у меня возникло ощущение, что я как-то… похудел? В Эйларе стало больше места?

Облегчение. Как после посещения туалета – если будет уместно такое сравнение! Отделался от груза – и славно! И пошел дальше!

Кот зевнул, укоризненно посмотрел на меня, пробурчал что-то вроде: «Скотина! Жердяй проклятый! Падаль человеческая!» – и улегся возле стены зализывать свои раны.

Бес и Баст переглянулись, а потом Баст вдруг бросилась ко мне, и прежде чем я успел что-то сделать… исчезла у меня в животе! И тут же появилась, выскочив, будто ее ошпарили кипятком!

– Все! Знания о Сером мире в тебе. Все, что тебе нужно знать.

– А разве не все, что ты знаешь? Ты же обещала!

– Нет. Я обещала дать тебе те знания, которые могу тебе дать. Не более того. Но эти знания все равно раз в десять больше, чем ты знал до меня. Скоро убедишься. А теперь – мы уходим. Прощай, демон Петя Шишкин! И да – мы такие же демоны, как и ты! Ха-ха-ха… Просто давно тут живем!

Баст коснулась тела «мамаши», нырнула в него, и «мамаша» вдруг встрепенулась, открыла глаза. Потом села, подмигнула мне, как это делала кошка, и мгновенно исчезла, не сказав больше ни слова.

Баст исчез вместе с ней, краем глаза я заметил, как он скакнул к полосатому коту и они слились вместе, став единым целым – полосатым, черно-рыжим котярой.

И все. Как будто и не было здесь двух котов-кошек, двух воплощений египетского божества – Беса и Баст.

Как не было никогда на свете и великой интриганки, жестокой, распутной, давшей когда-то жизнь моему нынешнему телу – Леокардии Андарра Гаракас Амура Ампольской.

Тут же подумалось – как же я буду объяснять исчезновение тела моей «матери», если она никуда не выходила из кельи? И с усмешкой понял – да никому я ничего объяснять не буду! Просто скажу, чтобы заткнули рты, и больше ничего! Я же король, не хухры-мухры! Могу казнить – и могу миловать! Властитель, однако! Берегитесь, не рискуйте задавать лишние вопросы!

Посидел еще немного, собираясь с силами, копаясь в памяти. Скудновато подбросила мне Баст. Больше вопросов, чем ответов. Хотя… грех жаловаться! Могла и ничего не дать! Ведь могла же?

А что она мне про демонов мяукнула? Опять соврала? То есть никакие они не разумные кошки, выведенные колдунами, а демоны? Демоны, занявшие кошачьи тела? А почему именно кошачьи, а не собачьи, не крысиные?

С ума сойдешь с этой демонской братией! Вот же заразы… врут и врут, врут и врут. Только – зачем? Чего боятся? Ведь когда врут – чего-то же боятся? Не от любви к вранью ведь придумывают всю эту чертовщину? Ах ты, Баст, Баст… что ж ты сбежала-то? Мне так хотелось с тобой поговорить, обо всем расспросить! И спросить теперь некого…

Но к черту вопросы! Вперед! В Серый мир! Вместе с телом Эйлара!

Хлоп!

Есть! Готово! Я здесь! Здесь!

Обратно, в реальный мир. Отлично! Все получилось!

И что теперь получается – на самом деле я бесплотная душа, которая может занять любое тело, не отягощенное разумом? О как! Интересно было бы залезть в какого-нибудь общественного или политического деятеля и заставить его выть, кататься по полу и нести всякую хрень! Нет, ну а чего, забавно же! Или не забавно?

Стой-ка… а что там насчет изменения внешности?! Что она сказала? Как это – изменить внешность? Это что, теперь я могу принять облик любого существа? Типа – метаморф? Хоть котом будь, хоть «мамашей»?

Упс… это надо обдумать. Нельзя лезть на рожон, не обдумав все – и как следует, со всеми возможными вытекающими из этого последствиями!

Стук в дверь. Тихий голос из-за толстой дверной доски, укрепленной полосками металла:

– Ваше величество! Ваше величество! Все готово к церемонии! Все готово!

Сполз с постели, оправил на себе одежду – мое тело перед началом процедуры возведения на трон переодели в чистую, отглаженную тунику, но сейчас она слегка помялась. Впрочем – кому какое дело, помята туника у короля или нет? Я самодержец! Могу хоть с голым задом ходить! Я задаю моду! Помятая – значит, так хорошо и верно!

Кстати, насчет голого зада – надо ввести в оборот трусы. Пусть ходят в бикини или в трусиках – это насчет девиц. Да и мужикам хватит трясти причиндалами! Вообще-то нагота даже неудобна, особенно когда ты в схватке… мы же не древние греки, которые на Олимпиаде выступали голыми! Пора цивилизовываться!

Что бы еще такое прогрессивное ввести в оборот? Что-то такое же важное, совершенно необходимое – как трусы! Лифчики? Хмм… А! Чулки! Вот! И подвязки! Хе-хе-хе…

Похихикал сам над собой – нашел первоочередную проблему – трусиля! У меня там где-то колдун недобитый бродит, а я про трусы рассуждаю! И про лифчики! Хватит болтовни, жены ждут!

Кстати сказать, а этот самый обряд… дурацкий, надо сказать, обряд, – его не отменили ведь? Ну… публичное совокупление короля со своими новоиспеченными женами? И что, мне придется обоих «оприходовать»? Прилюдно? Как в дурацкой порнухе? Неет… парни, вам тут не «даст ист фантастишь!»! Обломаетесь!

Я отодвинул засов, шагнул за порог. Передо мной стоял настоятель в торжественном ритуальном облачении, напоминавшем костюмы египетских фараонов: юбка, набедренная повязка, ритуальная раскраска, наголовное украшение, изображающее солнце и лучи вокруг него. Рядом с ним – Арунас и еще два приспешника «мамаши». За ними – несколько служек, и тоже в торжественном облачении – белых с золотыми узорами набедренных повязках, в смешных золоченых блестящих шапочках, похожих на дуршлаги без ручки.

Все напряженно смотрели на меня, и я не заставил себя ждать:

– Я готов! Моя мать мне все рассказала, и я подтверждаю то, что обещала она, – мой первый советник, мой второй советник, мой третий советник. И… будущий глава храмового Совета!

Настоятель икнул от неожиданности и вдруг бросился на колени, припал губами к моей руке:

– Благодарю, мой господин… ваше величество – за поддержку! Благодарю!

– Вот когда поборем Совет жрецов, тогда и будешь благодарить, – усмехнулся я, – а пока не за что. Да, забыл спросить – а обряд… хмм… «плодородия чрева»… обязателен? Может, возможно как-то обойтись без него?

– Ваше величество! – Настоятель даже задохнулся и секунды две не мог ничего сказать, только разевал рот. – Народ нас не поймет! Это главное в церемонии! От того, как вы покроете жену… жен, зависит благосостояние народа, зависит то, как народ вас примет! Если правитель… хмм… король не в силах покрыть свою жену, как он может овладеть своей страной, своим народом! Вы должны показать свою мужскую силу! Народ должен видеть, что вы настоящий мужчина!

Вообще-то я всю жизнь полагал, что настоящий мужчина – это не тот, кто сможет трахнуть женщину при всем честном народе, на городской площади, под жадными взглядами извращенцев. Что мужское начало заключается совсем не в этом, что важнее ответственность за тех, кого ты приручил, за тех, кто не может обойтись без твоей помощи. Что главное – совесть, надежность, готовность грудью встать за своих близких! Но что поделать, если здесь мужским делом считается совсем другое?

У всех народов свои обычаи, и если простому люду надо кинуть косточку, чтобы не было брожения в умах, – так почему бы и нет? Перетерплю как-нибудь. И Амалия перетерпит. В конце концов – закрой глаза и представь, что ты в своей спальне и никого вокруг нет! Если сможешь, конечно… хе-хе-хе!

Нет, ну все-таки странный народ! Хотя… помнится, вроде на Кавказе был такой обычай – молодые в комнатку, а под дверями стоит вся родня и подает советы. А потом простыню вывешивают, как флаг, – мол, свершилось, и она была девственницей! Но чтобы король, чтобы на городской площади?!

Девчонки стояли возле алтаря, тараща глаза, как две провинциалки, вышедшие из поезда на московский перрон. Везде народ – суетятся, бегут, сумасшедший ритм, – и это после мирной, тихой, размеренной жизни Мухосранска, когда все ходят плавно, никуда не торопятся и точно знают, в чем смысл жизни. Определенно не в том, чтобы шесть-восемь часов в день сидеть в своей железной коляске рядом с такими же несчастными, перемещающимися по жизни их ниоткуда в никуда.

Вообще-то есть в жизни мухосрансков свой фан. Я бы не прочь был на старости лет жить в одном из таких городков, где все друг друга знают, живут, можно сказать, общиной, ходят на дни рождения к соседям, справляют вместе свадьбы и поминки, и все чинно, патриархально, благостно. Не то что у нас, когда ты можешь не знать соседа по лестничной площадке, рядом с которым прожил уже несколько московских бурных лет. Просто потому, что уходишь на работу и возвращаешься с нее в разное с ним время. Город разобщает, но он же делает человека сильнее. Тот, кто прожил жизнь в крупном мегаполисе, не испугается апокалипсиса, потому что для него это обычное ежедневное состояние дел. Завидев меня, обе девушки встрепенулись, вытаращив глаза от возбуждения, а когда я подошел ближе, Элена заговорщицким шепотом сказала, предварительно оглянувшись по сторонам (вдруг подслушивают!):

– Они говорят, что король хочет на нас жениться! На обеих! Ты не пояснишь, что это за король такой?! И где твоя «мамаша»? Что вообще тут происходит?!

– А я вообще не хочу замуж ни за какого короля! – горячо шепнула Амалия, наклонившись к моему уху. – И где вообще этот проклятый король? Что это за тип?!

– Нормальный тип! – слегка обиделся я, потом вспомнил, что девчонки, похоже на то, ничего не знают, и добавил: – Разрешите представиться – король Эйлар, правитель этой страны. А вы мои невесты! И я собираюсь взять вас в жены! Обеих! Только вначале объявлю свой указ – теперь каждый наст сможет иметь жен столько, сколько он хочет, и не важно, какой расы. Главное, чтобы сумел их прокормить. И детей прокормить. Вот и все.

– А ты нас спросил, хотим ли мы за тебя замуж? – Глаза Элены блеснули дьявольским огнем, и мне вдруг показалось, что она сейчас мне врежет. – Меня, Ами спросил?

– А ты не хочешь быть моей женой? – вздохнул я и с сожалением добавил: – Тогда вычеркиваю из списка жен. А ты, Ами, хочешь стать моей женой? Женой короля настов, женой человека, который хочет объединить всех людей в этом мире и стать властелином мира?

– Эй, эй, ты чего так женами разбрасываешься?! – вдруг возмутилась Элена и незаметно ущипнула меня за бок. Больно ущипнула, надо сказать! – Как драться, как трахать меня – так я годна, а как замуж – так только Ами?! А стыд у тебя есть, кошатина ты поганая?! Король ты хвостатый!

– Уже не хвостатый… – с легкой грустью заметил я и удивленно поднял брови. – А разве ты не отказалась от предложения? Извини. Значит, не понял. Предложение остается в силе – беру тебя в жены. А ты, Ами, пойдешь за меня замуж? Эля, вы не подеретесь? Не будет скандала по поводу того, с кем я больше был, а с кем меньше?

– Мы найдем общий язык. – Элена усмехнулась и вдруг залепила смачный поцелуй в губы Амалии. Та только улыбнулась и укоризненно покачала головой:

– И не думай! Я тебе сколько раз говорила?! Я мужчин люблю! Вернее – одного мужчину!

– Да ты его знаешь-то всего ничего, несколько дней! – нарочито возмутилась Элена и незаметно мне подмигнула. – Когда полюбить-то успела?!

– Я знаю его давно. – Амалия широко улыбнулась и, наклонившись, поцеловала меня в щеку. – Мой Даган! Таким я тебя и представляла! Немного, правда, повыше, но… это ведь не важно, правда же?

– Не важно, – довольно кивнула Элена и ехидно хихикнула. – Он подушку под колени подсунет! Или ты сама все сделаешь. Проверено! Хе-хе-хе…

* * *

Да, все произошло на площади, при огромном стечении народа. Напоминало это действо митинг времен Октябрьской революции или праздничный парад. Посреди огромной площади поставили здоровенную кровать, размером пять на пять метров, видимо, решив, что на обычной кровати мы все трое не уместимся. Народ стоял за ограждением, метрах в семи от кровати, но, зная зрение фейри, я не сомневался, что рассмотрели они все в мельчайших подробностях.

Само собой, я все-таки попытался освободиться от этой «почетной обязанности» доказательства способности покрывать свой народ, но мой советник, он же распорядитель торжества, настоятельно советовал не пренебрегать желанием народа увидеть интимные стороны жизни их правителя. Народ очень любит заглядывать в кровать – с кем спит правитель, как спит, ворошить его ношеное бельишко и вообще – без зрелищ жить совершенно не может, тем более что увидеть такое удается раз в несколько сотен лет. Те, кто побывал на совершении обряда, передают рассказ о событии своим потомкам и очень благодарны правителю за то, что тот не погнушался древним обрядом.

И наоборот – стоит пренебречь желанием подданных, и закончится все это неконтролируемыми вспышками насилия и жертвами, которых желательно сейчас избежать. Сейчас, в начале правления такого умного, прогрессивного во всех отношениях короля.

А еще добавил, что есть еще более древний обычай, когда правитель вместо себя в этом обряде выставляет дублера, освященного в храме, и тогда считается, что правитель все сделал сам. И дети, которые могут получиться в результате, считаются детьми правителя, а не дублера.

Само собой, я отверг гнусное предложение заменить себя дублером и, когда настало время утвердить свой брак, сделал все, что для этого было нужно.

Первой стала Элена, глупо хихикающая и явно получающая удовольствие от принародного действа. Она натурально стонала, извивалась, и народ встретил это свидетельство могучей силы короля радостным ревом, свистом, что завело ее еще больше. Еле оторвал от себя, требующую еще одного, самого настоящего подтверждения, потому что в первый раз она не очень ощутила – как следует подтвердил или нет. И вообще – двойное подтверждение крепче одинокого!

Мне дали передохнуть полчаса, во время которых народ на площади выпивал, заедая выпивку закуской, выделенной из дворцовых закромов – как и положено во время всенародных праздников. Потом наступило время Амалии.

Да, я ее прекрасно понимал. Девушка, у которой еще не было ни одного мужчины, должна отдаться человеку, с которым, можно сказать, едва знакома, при дневном свете, под яркими лучами солнца, под взглядами многотысячной толпы, подбадривающей ее партнера жизнеутверждающими советами и комментариями, обсуждающей мои мужские достоинства и ее женские стати, так отличающиеся от статей местных мелких красоток. Ей-ей, после сегодняшнего дня многие из настов захотят иметь людскую жену – запретный плод сладок, а кроме того – «Если королю можно, то и я хочу!»

Прошло все довольно банально – стон, глубокий вздох, и… все. Само собой, в первый раз никаких тебе оргазмов, было бы странно, если б Амалия вела себя как опытная, искушенная любовница. Как Элена, например. Или рабыни, обученные удовлетворять мужчин. Но в общем-то все прошло нормально, без слез и особой боли (как потом призналась мне моя жена, ожидавшая, что все будет гораздо хуже и больнее). Народ вот только был неподдельно озадачен, когда обнаружилась редкая особенность моей второй жены – дожить до таких лет девственницей?! Это выше понимания обычного фейри, расстающегося с девственностью при первых же признаках хоть какого-нибудь взросления и при полном, безоговорочном поощрении таких же, как они, распутных родителей.

А потом был пир, на котором присутствовала вся мало-мальски значимая знать королевства. Провозглашались тосты за короля, за королев, за будущее страны и ее народа.

На пиру была и Хелга, демонолог со стажем, – я специально пригласил ее на свой пир, усадив в первые ряды подле себя, чем немало удивил мое окружение и даже молодых жен, не знающих истории наших отношений. Однако объяснять никому ничего не стал – подождет до поры до времени. Женам расскажу, само собой, после, когда-нибудь. Расскажу все, что со мной случилось за эти дни. А может, и не буду рассказывать. Еще не решил. Куда торопиться? Впереди сотни и сотни лет жизни!

Хелга на пиру время от времени поглядывала на меня каким-то странным, отсутствующим взглядом, будто смотрела мне в душу. Похоже, что она сумела разглядеть отсутствие кота-демона в моей голове. Или где они там прячутся, эти самые демоны? Да какая разница теперь – где? Нет кота, как будто не было никогда. И от мысли об этом мне было немного грустно.

Но скоро я воспрянул духом, вспомнив, что теперь могу принимать любой облик – в том числе и кота, и решил, что это гораздо практичнее и вообще – совершенно верно. Пусть себе кот гуляет сам по себе, а демон Петя Шишкин идет теперь своей дорогой.

Дорогой демонов и королей.

Эпилог

Я долго не мог решиться. Каждый день откладывал – то одно дело возникало, то другое. То жены отвлекают, требуют внимания, то государственные дела навалятся – часть из которых я благоразумно перевалил на жен, благо что они у меня девочки ученые, умненькие и очень, очень развитые!

Элена – эта купается в интригах, как рыбка в нашем дворцовом пруду.

Амалия – баронессу с детства учили управлять поместьем, а что такое государство, как не огромное поместье? Финансовые потоки, лицензии на торговлю, производство – столько дел, которые требуют внимания, что голова кругом!

Все-таки гораздо проще быть котом, чем королем даже маленького королевства. Месяц прошел после свадьбы, а мне все уже до чертиков надоело в отличие от моих жен, наслаждавшихся властью и вниманием наших благодарных подданных.

Кстати сказать, оказалось, что сделать людей благодарными очень просто – выслушай и делай по справедливости. Как положено по закону и самое главное – по логике, потому что законы частенько очень далеки от этой самой логики. В чем суть самодержавия – ты всегда можешь подправить, если закон не учел какой-либо ситуации или откровенно и нередко глуп. И тогда его нужно менять. Переписывать заново. Чем я и занимался все свободное от исполнения супружеского долга время.

Менять что-то в стране, в устоях Настии – радикально, с хрустом и кровью – пока что ничего не стал. И зачем это делать резко, на излом? Все нужно делать постепенно, хитро, пример – Китай, который гибок в своей политике просто-таки до бесстыдства. Называть свой строй социалистическим, а на самом деле построить самый что ни на есть развитой капитализм – так и надо развивать свою страну. И мои жены меня прекрасно поняли и поддержали.

Кстати, живут они душа в душу, любят друг друга, и если любят не совсем… хмм… традиционно – так что с того? Меня-то они любят не меньше! Так иногда заездят – аж ноет все!

Кстати, они совсем не против, если я воспользуюсь какой-нибудь из наложниц или даже несколькими. Особенно когда у них эти дни. Только вот, как ни странно, мне хватает моих женушек просто-таки «выше крыши», совсем не так, как до нашей с ними женитьбы. Поубавилось у меня «секс-маньячности» после того, как освободился от души кота.

Там видно будет – когда закончится наш «медовый год», ощущения мои притупятся и захочется новизны… может, и до наложниц доберусь. А может, и нет – чего искать на стороне, если у меня уже есть две красотки, готовые для меня на все, что угодно? Две красавицы, мечты любого мужчины во всей обозримой и необозримой Вселенной!

Кстати сказать – Элену я предупредил, что если будет изменять – я ее просто убью. Хватит мне одной бывшей неверной, паскудливой жены. Второй такой я не допущу. На мои слова Элена долго хохотала, а потом затащила в постель, где долго, изощренно «истязала», приговаривая, что ей никто не нужен, кроме меня, и только меня она ждала всю свою жизнь.

В общем-то, моя семейная жизнь пока что задалась на славу. И надеюсь, так будет всегда.

Итак, прошел месяц, прежде чем я решил проверить слова кошки-богини Баст о том, что демоны могут перемещаться между мирами, через пространство и время. Оставив необходимые распоряжения и завещание – на тот случай, если не смогу вернуться назад, – я вышел в сад, подышал, будто готовился к длительному погружению, и без малейшего усилия (вот что значит – тренировки!) перешел в Серый мир. Подождав несколько секунд, представил себе место, в которое я бы хотел попасть, и… рванулся через миры!

Честно сказать, я ожидал от такого перехода чего-нибудь особенного – каких-то особых ощущений, может, боли, а может, наслаждения. Но не испытал ничего – совсем ничего. Вот я стою у фонтана, сверкающего на солнце прозрачными, разлетающимися на ветру струями, и через мгновение – вишу под потолком в моей квартире. В той квартире, из которой я отправился в свой прихотливый и фантастический путь к трону. Ну да – своей квартирой я ее теперь не смогу назвать никогда. Теперь это квартира моей бывшей. Увы.

Самое интересное, что я оказался в этой квартире именно в тот момент, когда на моей жене лежал и пыхтел тот самый, с жирной волосатой спиной – ну тот, которого я видел во сне! (Только сон ли это был?! И вообще, летая во сне – мы точно спим?!)

Моя бывшая стонала – искусственно, ненатурально, так гадко, как не стонут самые фальшивые порномодели в самых поганых порнороликах. Мне стало даже слегка обидно – ну разве можно так разводить мужика? Видно же, что ты его терпеть не можешь, ведь такую рожу может состроить только самая циничная и наглая шлюха на всем белом свете – в ту секунду, когда партнер не видит ее лица!

Я аккуратненько опустился в углу комнаты. Не выходя из подпространства, принял свой облик – облик Пети Шишкина. Того Пети Шишкина, которого бригада «Скорой помощи» снимала с покореженного автомобиля соседа.

Нет, я не видел своего трупа, хотя и думаю, что смог бы это сделать. Как я уже знал со слов Баст, для нас, демонов, нет ни расстояний, ни времени. Вот только страшновато лазить в прошлое – вдруг чего-нибудь нарушишь, и все в будущем пойдет по-иному? Моя нынешняя жизнь меня вполне даже устраивает – во всех, понимаешь ли, отношениях.

Но ведь зло должно быть наказано? Ведь не должно быть так, чтобы какая-то пакостная баба вот так брала, выкидывала своего мужа из его же квартиры, а потом устраивала здесь бордель? Неет… ты ошиблась! Не с тем связалась! Теперь я демон, и тебе придется узнать силу моего гнева! (Где-то я такое читал, и мне очень понравилось – пафосно, красиво, прямо-таки Болливуд! Умеют же люди красиво говорить, не то что я!)

Прежде чем «выйти в свет», я еще раз посмотрел по сторонам. Похоже, что здесь сейчас был вечер – за окном темно, где-то далеко жужжат машины, проносящиеся по проспекту, – привычный, знакомый фон большого города.

Квартира – она казалась мне большой, просторной, такой просторной, что я гордился, какая здоровенная у меня квартирища! И что теперь? После дворцовых покоев, после спальни, которая больше похожа на вертолетный ангар, чем на спальню, – и вот эта жалкая конурка?! А я ведь прожил бы здесь скорее всего долгие, долгие годы. Потом купил бы квартиру побольше, а может, и загородный дом, чтобы затем часами стоять в пробке по дороге на работу. Убогая жизнь! Убогая судьба! Разве можно сравнить ее с нынешней? Яркой, насыщенной, красивой… сказочной?

Мне вдруг стало смешно. Я представлял себе – как вернусь в квартиру, как отомщу убийце, как она будет умолять меня оставить ее в живых… правда, почему-то никогда не доходило до самой главной сцены – казни негодяйки. Мое «кино» заканчивалось на том, что она умоляет меня, ползая по полу и хватаясь за ноги. А потом все, занавес! Что я с ней сделал после «антракта» и что собираюсь сделать сейчас – абсолютно непредставимо. Ну что же, попробую импровизировать!

Я вышел из подпространства и тут же посмотрел на себя в высокую зеркальную стену, которую установила моя бывшая – видимо, для того, чтобы наслаждаться видом себя самой, отдающейся разным мужикам. То, что я увидел, – мне понравилось. Залитое кровью, перекошенное, но вполне узнаваемое лицо, голова слегка набок, и неподвижные белесые глаза внимательно смотрят на мир со вселенским укором и печалью.

Руки в крови, кисти рук я сделал побольше – эдакие загребущие лопаты, способные утащить за собой в преисподнюю любого, до кого они доберутся.

Сквозь белую рубашку, разорванную на полоски, пропитанную алой кровью, проглядывает сине-серое, покрытое хирургическими швами изуродованное тело. Настоящий зомбак! Классический! Прелесть, а не покойник!

– Ааааа! А! А! А!

Моя бывшая супружница задергалась, засучила ногами, между которых уютно пристроился толстый боров, – она увидела меня, тихо, маленькими шажочками, вытянув руки-загребуки подходящего к «ложу любви».

Боров воспринял ее вопли за признак удовлетворения, радостно заухал, зарычал, вызывая воспоминания о боевых треножниках марсиан (так ухали проклятые инопланетяне, выпивая кровь из несчастных горожан), заколыхался, наполняя преступное лоно шлюшки своей вонючей слизью, а потом обмяк, отдуваясь, довольно ухмыляясь, как огромный морж, только что покрывший очередную самку из своего гарема.

Но моя бывшая так и продолжала выть, указывая на меня, застывшего на месте в самой красивой из зомбачьих поз – позе панночки, разыскивающей Хому Брута, спрятавшегося за силовым полем молитвы.

Кстати, обстановка располагала к ужастику – свет из светильников розовато-красный, за окном ночь – самое время для вылазок нечистой силы!

Боров наконец-то осознал, что воет девка не потому, что восхищена его гнилым стручком, теряющимся в складках жировой прослойки, повернул голову, и…

Нет, я не ожидал такой прыти от стапятидесятикилограммового хряка. Он слетел с кровати так, будто не давили его годы, сожранные бесчисленные шавермы и выпитые тонны консервированного пива, будто только что не отдал все свои силы в сладострастном порыве удовлетворить эту холодную, так любящую деньги красавицу! Эту шлюху, которая не гнушалась ничем, лишь бы раскрутить его на очередной банковский «транш»!

Бросившись в угол комнаты, он схватил кучу барахла, в которой можно было рассмотреть штаны и рубаху, больше напоминавшие сдутые воздушные шары, и с клекотанием, похожим на мелодичный звук, издаваемый пойманным индюком, выскочил в коридор, хлопнув дверью, спасительницей и избавительницей от всех видов нечистой силы.

А я продолжил свое движение, делая руками хватательные пассы, а затем глухо, хрипло, побулькивая, голосом ожившего мертвеца, как его представляют себе продвинутые киношники, грозно забубнил:

– Убийца! Убийца! Убийца! Я заберу тебя в преисподнюю! Убийца! Покайся, убийца! Иди в полицию, сдайся! Иначе я заберу тебя с собой! Убийца!

Бывшая визжала, я бубнил; ко всему прочему, двигаясь по постели, негодяйка случайно уселась голой задницей на пульт музыкального центра, и в квартире вдруг раздался громовой голос бабушки всея шуобиза, незабвенной Аллы Пугачевой, – старая песня, непонятно как оказавшаяся в современнейшем дорогом аппарате. Возможно, что просто включилось радио – что-то вроде «Ретро-ФМ».

Да, это была картина! Жаль, что никто не мог ее заснять на видеокамеру! Визжит и воет голая девица, под которой на простыне расплывается мокрая лужа (то ли результат соития, то ли просто обмочилась от страха), к девке тянет руки бубнящий и хрипящий зомби, а в квартире раздается свежий, бодрый голос примадонны: «Ах, Арлекино, Арлекино, Нужно быть смешным для всех. Арлекино, Арлекино, Есть одна награда – смех! Ах-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! И одна награда – смех! Ах-ха-ха-ха!»

Это «ах-ха-ха-ха!» вкупе с зомбаком звучало так жутко, так запредельно гадко, что я непроизвольно понюхал воздух – не обделалась ли злодейка? Если бы передо мной лично до всех этих событий появился эдакий черт в сопровождении песни примадонны – я бы наверняка обделался со страха!

Кстати, всегда считал, что в этой песне есть что-то дьявольское, точно! Так хохотать может только демон, и не просто демон, а настоящий, из ада!

Моя бывшая восприняла принюхивание как знак того, что я ищу жертву по запаху, а значит, настала кульминация преследования – поздний ужин зомбака, и потому очень быстро, как крыса, спасающаяся от кота-крысолова, нырнула во встроенный шкаф рядом кроватью, видимо, полагая, что уж там-то она будет в полной безопасности и оживший мертвец до нее точно не доберется.

И тогда я аккуратно, размеренно постучал в дверцу и прохрипел, стараясь перекрыть завывания маститой певицы:

– Завтра же пойдешь в полицию и во всем сознаешься! А я проверю! А не пойдешь – я буду приходить к тебе каждую ночь, каждую ночь! Найду тебя везде – даже если ты уедешь в свою деревню – и вырву твое сердце! А потом утащу в ад! Кайся, проклятая, кайся!

– Ах-ха-ха! И одна награда – смех! – Песня закончилась, а я, еще раз постучав в дверь и порычав, ушел в астрал, испытав чувство глубокого морального удовлетворения.

Ну что же, все получилось очень даже неплохо. Конечно, она решит, что ей все это приснилось, никуда не пойдет, но я точно прилечу и завтра. И послезавтра. И через два дня. Я не дам ей спать, пока она не пойдет и не повинится! Или не сойдет с ума.

Жестоко? А не хрена убивать мужей! Тем более таких замечательных, как я!

«И наказание преступлению должно быть подобно!» Ну не выкидывать же ее с балкона, я все-таки не такой зверь, как она. Пусть посидит на зоне, помучается, поработает для народного хозяйства. Кстати – надо будет подсказать родителям, чтобы отсудили у гадины квартиру – убийца ведь не может наследовать за жертвой! Квартира-то куплена на их деньги, на деньги папы и мамы!

И кстати, о них… о родителях… нужно принять свой нормальный облик. Хватит зомбачьей рожи! Не дай бог так появиться перед мамой – ее точно кондратий хватит!

По памяти придал себе приличный вид, сделав Петю Шишкина – молодого, здорового, двадцатипятилетнего парня, – и мгновенно переместился в квартиру родителей, в прихожую – такую знакомую, до малейшей царапины на обитой рейкой стене.

Это мы с отцом обивали, а потом покрывали лаком. Вернее – он, а я только помогал, держал планки. Как давно это было! Между стуком молотка по гвоздю и этой минутой – целая жизнь. Нахлынули воспоминания, и я едва не разревелся от нахлынувших чувств.

Быстро взял себя в руки и, аккуратно, тихо ступая по покрытому линолеумом полу, пошел туда, откуда доносился звук работающего телевизора.

Мама сидела в кресле, накрывшись пледом, смотрела в телевизор, или, скорее, над телевизором, остановившимся, мертвым взглядом. Она не спала, пребывая в состоянии то ли забытья, то ли глубоких раздумий.

О чем она думала? Возможно, о том, что ей никогда уже не придется увидеть своих внуков? Представляю, как ей сейчас тяжело!

В спальне раздавался храп отца. Он ложился рано и вставал рано – что меня всегда бесило. Только колхозники ложатся с зарей и встают с зарей, а мы все-таки «типа интеллигенты»! Можем ведь позволить себе поваляться подольше, хотя бы в воскресное утро?!

Отец всегда смеялся на мои возмущенные речи, но старался в выходные дни ходить потише и не греметь посудой. Что, впрочем, ему не очень-то и удавалось.

Итак, я дома. И вот как же мне тогда объявиться? А если маме станет плохо? Если сердце откажет? Ну – вот только представить – сын, которого похоронили… непонятно сколько времени назад (А я не знаю, сколько здесь прошло времени! Может, у нас там оно течет медленнее, чем здесь! Или наоборот – быстрее!), приходит в дом – как живой! Покойник! Приходит! Ай-яй… я как-то об этом и не подумал!

И тут мама вдруг пошевелилась и тоненько всхлипнула:

– Петенька! Петенька, мой Петенька! Ну как же так, а? Как же так?!

У меня сердце оборвалось. Я попятился назад, опомнился и мгновенно сбежал в подпространство, прежде чем она что-то заметила. Нет, нельзя так! Я ее убью своим появлением!

Вот же свинство! Я дома и не могу показаться родителям! И не могу придумать, что мне делать!

Снова вышел в реальный мир, но уже в соседней… в моей комнате. Тут все осталось по-прежнему, будто я отсюда и не уходил. Книги, старенький музыкальный центр, тапочки. Да, мои старые, затертые тапочки ждали меня возле кровати! Мама всегда говорила, что если мне станет плохо – чтобы я ехал сюда, в свой дом, и меня всегда будет ждать моя уютная кровать и мои тапочки.

Я аккуратно, с наслаждением улегся на кровать, замер, заложив руки за голову. Хорошо! Будто и правда я никуда не уезжал и мне снова шестнадцать лет. Торопимся взрослеть… дураки! Какие мы в юности дураки!

Шаги. Отец. Медленно прошел на кухню, включил свет, загремел пододвигаемый табурет. Шумно пьет холодный чай с лимоном – из пивной кружки, ага. В нее влезает ровно литр, проверено! Много чаю можно навести!

Сидит на кухне, не уходит. Уснул?

Так что же делать, что? Вообще-то у отца крепкое сердце, никогда не жаловался. И вообще он мужик довольно резкий, чуждый мистики и всякой чертовщины. Всегда говорил, что не верит в экстрасенсов и всякую такую чушь. Если сейчас я выйду, сяду перед ним – что будет? Не поверит ведь! Решит, что кто-то забрался в дом, нарядился погибшим сыном!

Бритва Оккама, точно. Отрезай лишнее, мистическое! Самый правильный вывод – самый простой! И что тогда делать?

Да будь что будет! Я что, трушу?! А ведь трушу, точно! Боюсь!

Я рывком соскочил со скрипнувшей кровати, тихо, как и прежде, прошел в кухню. Отец сидел за столом, повесив голову, глядя в столешницу, а когда услышал мои шаги, головы не поднял и лишь тихо бросил:

– Не спится, мать? Ты бы поспала… убиваешь себя. Помрешь – я как без тебя буду жить, ты соображаешь? Прекрати…

Он поднял голову, осекся, и на его лице вначале проступила растерянность, потом необычайное изумление, а лицо побледнело как мел! Попытался что-то сказать, но я его остановил, стараясь, чтобы мой голос был хоть немного похож на голос того Пети Шишкина, который жил в этой квартире годы и годы назад:

– Пап, тише! Маму напугаешь! Я жив! Ну да, я жив! Это долгая история, и, возможно, ты в нее не захочешь верить, но все именно так – я жив вопреки всему! Помнишь, когда я уходил жить с Машкой, сказал, чтобы вы мои тапочки никуда не убирали? Чтобы они всегда ждали меня у кровати? Вот и дождались! Я жив, папа! Жив!

Отец зажмурил глаза, по щекам прокатились две слезы. Проморгался, выдохнул:

– Ты-ы… никто не знает про тапочки! Никто! Значит – это ты! Фффуухх… я уж думал, что спятил! Видения начались! Дай я тебя пощупаю, ну?!

Отец обнял меня так, что затрещали кости, и потом долго не отпускал. Так мы и стояли – обнявшись, чувствуя, как колотится родное сердце.

А потом сидели друг напротив друга, и я рассказывал – все, как было. Ну… почти все. Зачем родителям знать о сексуальных похождениях детей, ведь правда же? Родители ведь, как никак… неудобно.

Отец смотрел на меня, недоверчиво крутил головой, а когда я продемонстрировал исчезание в подпространство и появление в другом конце кухни, наконец-то поверил в мои «бредни». Да, трудно принять правду, особенно если она так похожа на волшебную сказку.

И он пошел к матери. Его долго не было, а потом… потом мы отпаивали маму корвалолом и всякой такой пахучей дрянью, которую нашли в аптечке. А когда откачали, когда она отплакалась, отрыдалась, – долго сидели и пили чай, а я рассказывал и рассказывал, рассказывал и рассказывал, пока не охрип. И тогда уже сидел молча и слушал моих папу и маму, наслаждаясь забытым домашним покоем.

А когда настал момент расставания – не обошлось без слез и без обещания навещать в каждую свободную минуту.

А еще – я дал торжественную клятву показать, а лучше всего – переправить сюда внуков, чтобы бабушка и дедушка могли их как следует потискать и научить всему, что нужно знать о нашем мире.

На мамино дрожащим голосом – «Может, останешься, сынок?» – я не ответил ничего. Ей-ей, мне хотелось остаться, так хотелось, аж скулы свело! Но разве я могу бросить ту свою жизнь? И дело не в роскоши, не во власти – меня там ждет моя семья, моя работа, ведь я настоящий мужчина и не могу бросить тех, кого приручил! А потому – придется постоянно мотаться между мирами. Но ей-ей, я не жалею о такой жизни. Да и кто бы о такой жизни не мечтал? Только не я.

Впереди много дел – нужно найти негодяя-колдуна, разобраться с недругами в империи, преобразовать жизнь Настии, а возможно, и всего мира, воспитать детей – не худших, чем я, демон Петя Шишкин, король Настии, может быть, и Властелин Мира.

Я обязательно справлюсь, ведь ничего другого не остается, как победить!

Уверен – справлюсь. Иначе ведь и быть не может! Аксиома, однако.

Конец книги.

Content

Евгений Владимирович Щепетнов
Демоны, коты и короли

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог