Лист Света

Откровенный дневник проводницы

Предисловие

Эту книгу я начала писать в далеком 2005 году. Тогда во мне накопилось слишком много эмоций и хотелось их излить кому-то…Но специфика этих эмоций не давала шансов поговорить об этом даже с близкой подругой. Уж слишком было много всего очень неприличного…И вот сидело это во мне, сидело, пока однажды я не взяла ноутбук и не начала писать. Я никогда не думала, что мысли мои могут выстраиваться так четко, я еле успевала их записывать. В итоге появились первые главы. Они были написаны буквально за несколько дней. Потом был длительный перерыв – я взялась за написание любовного романа с элементами детектива и надолго забросила этот. Потом был пожар и многие мои рукописи сгорели, ноутбук сломался, жизнь вовлекла в новые события. Не до книг было. Недавно, перебирая свою библиотеку, я обнаружила несколько отпечатанных страниц из «Откровенного дневника». Для меня до сих пор остается загадкой как эти странички уцелели…Перечитала их и судьба этой книги была решена. Хотелось закончить эту историю. Что в итоге получилось решать вам, мои дорогие читатели.

Глава первая, из которой читатели узнают, с чего все началось

Привет, меня зовут Лана. Вот уже десять лет я работаю проводницей пассажирских вагонов. За эти годы произошло много событий. И смешных, и трагичных и романтичных…Многие слышали фразу «романтика железных дорог», но лишь единицы могут дать ей объяснение. Я не буду этого делать. Я напишу про свою «романтику». Или, скажем так, о романтике изнутри.

Привела меня в железнодорожный лицей большая любовь и нехватка знаний. После окончания школы я дерзнула поступать в Юридическую академию, но начались бардачные девяностые, и платить за поступление нужно было неимоверную сумму, а взять ее было негде. После провала на экзамене, я ехала в трамвае и ревела от обиды на весь мир. Жалость к себе любимой переполняла, жизнь, казалось, остановилась, и я увидела мир, какой он есть на самом деле. Если у тебя нет средств на осуществление планов, иди по обочине жизни.

Старшая сестра работала проводницей и предложила мне тоже встать на эту стезю, но я от обиды чуть не захлебнулась. Чтоб я, да в проводники?! Я видела себя только в одной роли – роли прокурора. Я хотела бороться с преступностью беспощадно! Мне, казалось, что я могу перевернуть весь мир, ведь так нас учили в школе.

Потерявшая себя, с надломом внутри, я не жила, а ждала чудо, но ничего не происходило и постепенно я смирилась и стала оглядываться вокруг. Это был первый урок жизни и надо делать правильные выводы, думала я. Нужно идти дальше. Я попыталась устроиться на работу в милицию, дошла до полковника, но мне было семнадцать лет и я получала отказ за отказом. Знакомые сестры советовали не терять год, а поступить хоть куда-нибудь учиться, а на следующий год повторить попытку поступления. Об этом я думала, но не знала на чем остановиться.

Было лето, дома сидеть не хотелось, и я ездила иногда с сестрой в поездки по пригородному маршруту. Я помогала ей проверять билеты, совала свой нос, куда только возможно, интересовалась буквально всем. У меня появился новый круг общения. Я подружилась с поездной бригадой и многими милиционерами, которые сопровождали состав. С ними мне было вдвойне интересно, потому что я умела многое и общалась с ними почти на равных. Меня задевало, что просто отслужив в армии, любой парень мог запросто пойти работать в милицию, а меня не взяли из-за моего юного возраста.

Однажды на посадке я познакомилась с помощником машиниста. Он пригласил меня прокатиться на тепловозе. Теперь это кажется невозможным, а тогда во всеобщем бардаке, нам никто даже не сделал замечания. Я еле уговорила сестру, чтобы она отпустила меня. В юбке я поднялась в тепловоз, прошла сквозь орущее шумящее чрево машинного отделения и оказалась в кабине машиниста. С восторгом в глазах я смотрела на дорогу и старалась не шевелиться. Кругом был мазут и с непривычки шум двигателя просто оглушал. На помощника я уже не смотрела. Все мое внимание было приковано к машинисту. Управлять такой махиной! Паша, так его звали, работал в одну смену с сестрой, и мы стали часто видеться. Мое пребывание в тепловозе стало естественным и ни у кого не вызывало вопросов. Я сидела рядом с Пашей, поднимала глаза и видела, что он очень нервничает. Сидеть приходилось очень близко и от этого я испытывала непонятное волнение. Он учил меня водить тепловоз. Я была способной ученицей. Вскоре на некоторых участках дороги я могла уже самостоятельно управлять этой махиной. Восторгу моему не было предела! Паша прикасался ко мне все чаще, руки становились все смелее и я сама не заметила, что стала делать тоже самое. Я нарочно прижималась к его горячему телу и его жар передавался мне. В кабине и так стоит жара из-за работающего двигателя, а так совсем было одуряюще душно и от этого кружилась голова. Запах мазута преследовал меня даже дома, я, наверное, пропиталась им насквозь. Стоит ли удивляться, что скоро мы на конечных станциях целовались как безумные. Паша был взрослым мужчиной, а я семнадцатилетней дурочкой, он казался мне олицетворением мужества и я, естественно, в него влюбилась. Он рассказывал много историй (а ему было что рассказать) и уже через месяц я жить без него не могла. Сестра с недоверием отнеслась к его ухаживаниям и следила за каждым моим шагом.

Но как-то нам выпала возможность остаться дома наедине. Тогда я впервые узнала, что такое мужская страсть. Он буквально сорвал с меня одежду, целуя так, что у меня помутился рассудок. Он издавал рычащие кричащие звуки, одновременно расстегивал штаны, ласкал меня, и я чувствовала себя тряпичной куклой, которую используют в своих похотливых желаниях. Когда он вошел в меня, член его, казалось, уперся мне в желудок. Кроме боли и стыда за происходящее, я ничего не испытала. Но, когда мы оделись, он снова стал нежным и ласковым. Вскоре происшедшее стерлось из моей памяти. Наверное, так и должно быть, думала я.

Однажды я поехала с ним на работу в ночную смену. Когда мы приехали на конечную станцию, у нас было время, чтобы уединиться. Он провел меня в другую секцию тепловоза и там вместо дежурных поцелуев, стал раздевать меня. К тому времени он полностью подчинил меня себе, и я послушно стягивала трусики. Он делал со мной невероятные вещи, и от его ласк я возбудилась так, что совсем не понимала, где нахожусь. Он закрывал мне рот одной рукой, а другой вставлял член. Острое наслаждение пронзило меня и вскоре я почувствовала горячую струю спермы на животе.

– Ты сводишь меня с ума. Ты такая страстная.

Мне было приятно это слышать, но услышать хотелось другое, однако слов любви он мне не говорил. Все мои мысли были о нем, страсть и в самом деле переполняла меня. Любовь и секс смешались во мне. Хотелось видеть его постоянно. Хотелось, чтобы он прикасался ко мне постоянно, он дарил мне море удовольствия. Безумная эйфория накрыла меня с головой. Тот самый первый раз, который ты потом всю оставшуюся жизнь пытаешься повторить. Кто-нибудь это смог?

Как-то раз я пришла домой после очередного свидания, а сестра с загадочным видом позвала меня на кухню. После того как она торжествующе улыбнулась и произнесла самодовольно:

– Я же говорила!

Я поняла, что услышу нечто страшное, и не ошиблась.

– Я звонила в отдел кадров твоего Пашеньки. Эта сволочь женат и у него двое детей! Так, что прекрати с ним встречаться немедленно! Надеюсь, ваши отношения не зашли слишком далеко?!

Я с трудом осознавала, где нахожусь, слезы застилали мне глаза. В голове эхом раздавались слова сестры. Молча я выбежала из кухни, бросилась на диван и завыла. Рыдала долго и безутешно. Что оплакивала? До сих пор не знаю. Обливалась слезами неделю без перерыва. Внутренние убеждения не позволяли мне продолжать встречаться с женатым мужчиной. Потом как-то сразу успокоилась, и во мне возникло желание пойти учится в железнодорожный лицей. Чтобы видеть его хоть изредка, хоть издалека. Мне, казалось, что так и будет. Забегая вперед, скажу, что встретила я его лишь однажды, спустя пять лет. Мы даже с ним спокойно поговорили и я не испытала никакого волнения, скорее облегчение от того, что мы не вместе.

Я подала документы в железнодорожный лицей и стала ждать начала учебного года. Мысли о Паше не давали покоя, но я заставила себя переключится на учебу. Умом понимала, что я ему безразлична, что ему нужна была молоденькая девочка, а сердце ждало хотя бы объяснений. Не дождалось.

Итак, я стала учиться на проводника пассажирских вагонов.

Глава вторая, первые шаги в вагоне

Училась я средне, не высовываясь. Прошла практику, сдала дипломную работу, получила диплом. Пришла пора устраиваться на работу. С волнением я пришла в отдел кадров, боясь, что не возьмут, потому что на курсе были оценки лучше моих. Но кому нужны были оценки, им нужна была рабсила. Сомнения вызвал лишь мой возраст, но восемнадцать мне уже исполнилось, и это не стало препятствием.

И вот после многочисленных экзаменов в резерве проводников, инструктажей (на железной дороге это первое дело), я стою у окошка нарядчиков. Нарядчик – это большой человек, он ставит в рейс и закрывает наряды. Я познакомилась с ними еще на практике. Произвела на них хорошее впечатление, но на хорошее место не надеялась. Нас предупредили сразу, чтобы на «дальняк» не рассчитывали, там и без нас есть кому ездить. Дальняк мне и не нужен был…Я мечтала работать рядом с Пашей. Рейсы бывают дальние, пригородные и охрана вагонов, когда вообще никуда не едешь, а отмываешь по три вагона. С замиранием сердца я ждала своей участи.

– Вот, пришла, Нина Ивановна. Куда вы меня определите?

– Сможешь сегодня к пяти вечера приехать?

– А куда рейс?

– На Камск. На пять суток. Выручай, у меня человек заболел.

Я чуть не ошалела от радости. Даже не подумав, я закивала головой:

– Да, смогу.

– Ну, иди, собирай вещи. Форму то успела получить?

– Да.

Глупо улыбаясь, все еще не веря своей удаче, я спросила:

– А кто напарница?

– Света Юлина. Хорошая женщина. Не бойся, не обидит. Иди, собирайся.

Так я поняла, как очень важно быть в нужное время в нужном месте. Потому что из нашей группы я единственная кто стал работать на дальняк.

Как слепой котенок, брошенный в воду, я, барахтаясь, ничего не понимая, никого толком не зная, выплывала на подмостки сплетен. Они появились сразу: раз в рейс поставили, значит, блатная. А я молчала с загадочным видом, пусть болтают, мне только лучше. Может больше уважать станут и бояться будут.

В поездку я набрала вещей две сумки. Еле донесла. Пока шла к вагону, пот катился с меня градом. Постучала в вагон и мне открыла симпатичная женщина за тридцать. Она приветливо улыбнулась:

– Новенькая?

–Да.

–Ну, заходи.

Все еще улыбаясь, она сказала, что я опоздала как минимум на час. На мои слабые оправдания, что в маршрутном листе указано это время, ответила:

– А вагон принимать? А моющие средства получать? Но расслабься, все уже сделано.

Начало не очень. Встретили меня с недоверием…

– А почему ТЕБЯ в поездку поставили?

– Да, у них человек заболел, а тут я подвернулась.

– У тебя же стажа работы нет.

– А ты сколько работаешь?

– Пять лет уже.

Потихоньку разговаривая, мы знакомились друг с другом. Вся бригада была камская и только наш вагон был прицепной, купейный. Поэтому и начальник поезда был камский и особых требований к нам не предъявлял. Это давало нам некоторую свободу. Мы составили график работы. Пять суток мы будем жить в закрытом пространстве, есть из одной тарелки, поэтому надо как-то дружить.

Очень тяжело было вливаться в коллектив из-за моего возраста. Если бы я была уродом, в преклонном возрасте, мне было бы намного проще. А так пришла конкурентка, которая могла увести любовников. На молодых бросаются все и сразу. Когда я стала постарше, я наблюдала этот нездоровый интерес. Наверное, каждому хотелось быть первым в соревновании «Кто переспит с Новенькой?». Но тогда опыта у меня не было никакого, ни на работе, ни в жизни. Никто делится им со мной не собирался. Раз пришла работать, будь добра соответствуй, а как, это дело твое, у каждого свой кусок. Вообще атмосфера та еще, но природная дружелюбность и жизнерадостность помогли мне это пережить. Мне удалось избежать мелких издевательств, через которые проходят новички. О них я была наслышана от старшей сестры. Это когда заставляют мыть буксы или потолки в вагоне (поверьте, их тогда не мыли). Каждый издевался как мог и старался переложить побольше работы на новенького с прекрасным оправданием, что молодым надо учиться. Учеба состояла в основном в мытье полов и туалетов.

Света была жгучей брюнеткой, а я блондинкой. Она была старше, опытнее, у нее были знакомства среди проверяющих и в силу своего нулевого опыта я ей полностью подчинилась. Мы с ней быстро подружились, к концу поездки уже откровенничали на разные темы, и она обещала замолвить за меня словечко перед нарядчиками. Поездка прошла тихо и незаметно. Это обстоятельство придало мне уверенности в своих силах. Нарядчики поставили меня во вторую поездку.

Глава третья, в которой я узнаю много нового

Выходные пролетели незаметно. На работу я пришла с хорошим настроением. Мы быстро подготовили вагон к поездке. Светка ругалась с электриками по поводу кипятильника. Он не работал от сети. Она доказывала им, что топить пять суток мы его не в состоянии, потому что такое количество дров нам не выдают. Диалог перемешивался бранными словами и бурным выяснением кто тут главный.

– Да, пойми ты, нет у меня тэнов!

– А ты найди!

– Где же я тебе их возьму?

– А где шнуры для радио?

– Вот заладила, дай, да дай. Нет у меня ничего. Не закуплено.

Светка сменила тактику. Она стала просить. Это возымело должный эффект.

– Ладно. Найду я тебе и тэны и шнуры, но ты мне дашь литр водки и денег на закуску.

На этом они и сговорились. Потом я много раз убеждалась, что водка – это эквивалент всего. За нее можно получить все. Тебе сделают невозможное. Ни приказ начальника, ни угроза увольнения не заставят работать наших электриков и механиков. Только личный интерес и взаимовыгода.

Буквально через полчаса нашлись электрические тэны. Еще через десять минут в вагоне зазвучала музыка. Все были довольны достигнутыми результатами. Теперь то я знаю, что это все было снято с других вагонов (читай украдено), и кто-то другой поехал без электрокипятильника, но тогда я приписывала это исключительно вредности и нежеланию работать без стимула в виде бутылки. Хотя отчасти это так и есть. Самое удивительное, что Светка содрала с наших сменщиков за установку тэнов сумму в два раза превышающую наши затраты. Каждый зарабатывает, как может.

Все оставшееся до посадки время мы пили чай и болтали о работе. Едва тронулись, как по «цепочке» передали, что сел пожарный инспектор с проверкой. Пассажиров у нас не было, потому что вагон купейный, а состав ночь до Камска шел пригородным. Весь пассажиропоток был сосредоточен в плацкартной стороне. От плацкартных вагонов нас отделял штабной вагон, в котором ехал начальник поезда с поездным электромехаником и туда же садились все проверяющие.

Смена была моя, поэтому проверку предстояло пройти мне. Позже я узнаю, что пойдет пожарный лишь с одной целью: посмотреть на новенькую проводницу. То есть на меня. Для меня это была первая проверка и я заметно волновалась. Я отвечала краснея и запинаясь. Начальник откровенно надо мной смеялся, инспектор с грозным видом ходил по вагону и проверял огнетушители. На одном не оказалось бирки с датой проверки.

– Ну, все, дорогая. Давай удостоверение.

Я дрожащими руками протянула. Он с торжествующим видом пошел в следующий вагон, а я, умирая от стыда и страха, осталась с начальником.

– Как же вы вагон принимали?! – заорал он.

– Я все смотрела. Бирка была, – твердо ответила я.

– А куда делась? Он шел от скуки. Не собирался никого наказывать. Теперь придется его поить.

Злой на всех, начальник пошел дальше. Наш ПЭМ (поездной электромеханик) тоже бубнил что-то о безалаберности проводников, но мы его не слушали. Кто он такой, чтобы его слушать? Я могла поклясться, чем угодно, что была эта проклятая бирка. Меня трясло от пережитого волнения, Светка успокаивала, как могла, а мне было ужасно стыдно, ведь я подвела всю бригаду. Начальство прошло обратно в штабной вагон, ничего не сказав. Через некоторое время пришла штабница (проводник штабного вагона) и сказала, что если я хочу получить без последствий свое удостоверение, то я должна принести бутылку водки, а начальник сам договориться с инспектором. Я пообещала. Где я собиралась ее брать, об этом я не подумала. В ближайшее время остановок на больших станциях не было. Светка уже легла спать. По негласному правилу даже заходить к отдыхающему проводнику в купе было запрещено. Советоваться было не с кем. В соседнем вагоне проводница посмотрела на меня с подозрением и сказала, что у нее нет водки. В следующих вагонах результат был тот же. Так я дошла до штабного вагона. Там гремела музыка и никого не было видно. Я посильней хлопнула дверью и из купе начальника поезда вышла штабница. Было видно, что она навеселе. Глаза блестели, щеки горели.

– Принесла?

– Не нашла.

Видимо в моем голосе было столько отчаянья, что она меня пожалела.

– У Фариды спроси.

– Я спрашивала у всех в нашей стороне. Нет ни у кого.

– Да, врут они. У всех есть. Проводник без бутылки в поездку не ездит. Глупая ты еще. Ладно, иди в свой вагон. В следующую поездку принесешь и лично мне отдашь бутылку.

– Хорошо. А какую лучше купить?

– А им все равно, какую лакать. Какая будет, ту и бери. Все иди. Механик принесет тебе удостоверение.

Я поплелась в свой вагон. К слову сказать, все проводники живо интересовались, что произошло. Я честно, с подробностями делилась своей бедой. Все жалели, утешали. По сути так происходило мое знакомство с бригадой. Когда я дошла до своего вагона, настроение у меня улучшилось. Все казалось не так страшно. Усевшись в служебке, я стала смотреть в окно. Был поздний вечер. Скоро пришел ПЭМ Володя. Подвыпивший небритый тип с наглыми замашками.

– Че, ждешь меня?

Терпеть не могу наглость и хамство.

– Если принес удостоверение давай его.

– А ты мне че?

– А что тебе надо?

Он глупо ухмыльнулся и сел рядом. Я инстинктивно отодвинулась.

– Все зависит от того, чем ты готова заплатить.

– Начальник в курсе ситуации. Все уже решено.

– Да, ложил я на твоего начальника! Ты, сука, чего тут сидишь ломаешься? Раздевайся, давай!

Я сначала просто обалдела от такого перехода. Потом подумала, что мужик перепил. Но, когда этот придурок полез ко мне с недвусмысленными намерениями, я взорвалась. Я буквально начала с ним драться, причем он весьма чувствительно ударил меня по лицу. Сначала борьба проходила в полнейшей тишине, прерываемая лишь сопеньями и хрипами, а потом я начала громко ругаться, причем ненормативной лексикой. Он успел оторвать пуговицы на моей рубашке, когда я пинком под зад выкинула его из купе, прямо под ноги начальнику. Вид у меня был довольно грозный. Растрепанная, с красным лицом и рубашкой распахнутой до пояса, я смотрела на начальника и думала, что это он прислал механика. Поэтому обижена была сразу на обоих.

– Что здесь происходит?

Глупее вопроса в данной ситуации, не придумаешь. Я молча зашла в купе и стала приводить себя в порядок. Что я должна была сказать? Что это ничтожество в форме механика пыталось ко мне приставать? Еще подумает, что сама давала повод. Застегнуть рубашку было не на что, поэтому пришлось одеть и застегнуть на все пуговицы китель. Я услышала, как начальник матом послал Володю в вагон. Потом он зашел ко мне в купе.

– Извини эту скотину. Он пьяный.

– Это его не оправдывает.

– Да, знаю я. Обычно он так себя не ведет. Но ты молодец.

– У него мое удостоверение.

– Кто тебе сказал?

–Он. И штабница.

– Запомни. Удостоверение – это твой главный документ, кроме меня ты его никому не отдавай, даже проверяющим. Я сам лично тебе его отдаю.

Если бы я с первого раза запомнила его слова! Скольких ошибок бы избежала. Он протянул мне удостоверение. Я ничего не понимала. Мне в голову не могло прийти, что против меня уже плели интриги. Что я просто могла кому-то не понравиться, и они так жестоко со мной могут поступить.

– Но как, почему?

– Ладно, давай успокаивайся и налей мне чайку.

Я налила чай, и мы сели за стол.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

Все только и делают, что интересуются моим возрастом.

– Трудно тебе придется. Да и мне тоже.

– А причем тут возраст?

– Дурочка ты еще. Вижу учить тебя и учить.

Из его уст это не прозвучало как оскорбление. Николай Семенович был обаятельным мужчиной, с сильной харизмой. Вся бригада буквально молилась на него. Больше в своей жизни я не встречала такого талантливого начальника. Он был просто вершитель судеб, влюбленный в свою работу. Все свои знания по тонкостям психологии людей и мастерства в работе я получила от него. Он делился опытом, одаривая окружающих своим оптимизмом. Но как все большие люди, он не был лишен слабостей. Он любил выпивку и женщин. Мы спокойно проговорили до большой станции. Мне нужно было проверять подвагонное оборудование и он ушел в штабной вагон.

При сдаче смены я все рассказала Светке. Она всю поездку ругала механика и сократила до минимума наше с ним общение. Вины своей он не чувствовал, вел себя дерзко и на четвертые сутки поездки в очередное мое ночное дежурство пришел снова. Теперь я его не боялась, в вагоне были пассажиры, но он продолжал хамить, грубить, вести себя неадекватно.

– Че начальник лучше трахает?

Перед ним я отчитываться не собиралась. Тем более, что начальник у нас сменился и был уже другой. На Камск (так называемый малый круг) мы ехали с Николаем Семеновичем, а на Москву (большой круг) с Иваном Петровичем.

– Оба лучше трахают, не чета тебе.

– Я тебя все равно достану. Сама будешь просить, чтоб трахнул.

– Помечтай. Ты в зеркало на себя смотрел?

Он дыхнул перегаром.

– Я здесь не последний человек. И в резерве шепну кому надо. Вылетишь отсюда, как пробка.

Если он хотел напугать, то у него это получилось. Мне очень не хотелось уходить из бригады. Но вида я не подала. Стало омерзительно тоскливо.

– Пошел вон из моего вагона!

– Следи лучше за своим вагоном, телка!

Меня аж передернуло. Он тем временем поковырялся в своем грязном кармане и швырнул мне на стол кусок картона.

– Возьми на память.

Хлопнув дверью он ушел. Я посмотрела на кусок картона. От возмущения и ярости чуть не задохнулась. Это была бирка от огнетушителя. В голове моей все смешалось. Как мог механик так бессовестно меня подставить? Его работа заключается чтобы следить за исправностью оборудования, а что на самом деле? Он намеренно срывает бирку, чтобы поставить меня в зависимое положение. Это просто удар в спину. Что он придумает в следующий раз? Такие непростые вопросы возникали в моей озадаченной голове. Я поняла насколько проводник беззащитен от самодурства недалеких людей. Кому-то рассказывать или жаловаться начальству не в моем характере, и я решила, что пусть, что будет, то будет.

Финала у этой истории нет, потому что больше я Володю на своем пути не встречала. Скорее всего, нашелся кто-то более мстительный, нежели я, и он прекратил свою профессиональную деятельность. А его поведение, оказалось, легко нашло объяснение. Уж очень я не понравилась штабнице. После некоторых высказываний (вполне безобидных) начальника поезда в мой адрес, она заподозрила во мне соперницу. Хотя сама была подругой его жены, которая находилась на тот момент в декретном отпуске. Вот таким образом, через механика, она решила выжить меня из бригады. Но, что-то в ее гнусном плане пошло не так и нас с начальником это только сблизило. Не каждой удается продемонстрировать свои прелести так ненавязчиво и так быстро. Не рой яму другому, из нее может получиться шикарный бассейн…

Глава четвертая, в которой я приближаюсь к взрослой жизни

Мне нравилась роль хозяйки вагона. Я принимала пассажиров как дорогих гостей. Они, видя мое искренне желание создать им комфортные условия, отвечали пониманием. Из Камска мы ехали на Москву двое суток и за это время успевали подружиться. Особенно нравились мне пассажиры с детьми. Летом путешествуют, в основном семейные люди, поэтому в вагонах царит неугомонное детское веселье. Дети, как хвостики ходили за мной по пятам, я разрешала их любопытным носикам все посмотреть и потрогать. Они играли сигнальными флажками, щелкали сигнальным фонарем с цветными стеклами и часами могли глазеть на электрощит со множеством кнопочек и лампочек. Путь был далекий, расстояние между станциями тоже, и хотелось больше общения. Малыши изводили своих родителей, и те с радостью отдавали их на мое попечение. Начальник, проходя с обходом, часто заставал меня с ними, ругал, и мне приходилось возвращать их родителям. Конечно, приходилось и работать, но работа доставляла мне только радость и удовольствие. Моя неуемная энергия требовала выхода и я старалась все время что-то делать. Проводники подшучивали надо мной, советовали побольше отдыхать, но сидеть без дела я не могла.

По ночам я читала книги. Иногда за поездку прочитывала по пять-шесть книг. Только молодой организм не привык еще не спать по ночам, и я засыпала так, что не слышала ничего вокруг. Пассажиры сдавали белье, наливали чай, а я мирно спала. Ольга, проводница из соседнего вагона, сняла как-то с моей руки часы, а я ничего не почувствовала. Самое смешное, что мне, казалось, что я не сплю. Только при предъявлении доказательства я верила, что засыпала. Одной ночью я заснула около мешка с бельем, прислонившись к нему, а на мою беду начальник пошел с внеплановым обходом. Пассажиров в вагоне было мало, все спали. Ну, и меня укачало. Проснулась я внезапно от неприятного ощущения. Открываю глаза – в дверях купе начальник поезда. Не знаю, чего я больше испугалась, того, что меня застукали спящей на рабочем месте или внезапности происходящего. Зажав рукой рот, я взвизгнула так, что Николай Семенович сам вздрогнул.

– Ты сошла с ума! Чего кричишь?

– Я испугалась!

– Здорово ты тут устроилась.

– Я больше не буду.

– Ты посмотри как другие спят. Ты хоть в служебке, а другие в купе и под одеялом. Обнаглели. Не боятся ничего. Напарница отдыхает?

– Да.

– Ну, давай чаю попьем.

Чай на работе пили все и в неограниченных количествах, в любое время суток. Мне было волнительно и приятно, что сам начальник поезда пьет у меня чай. Наполнив стаканы, я села и приготовилась слушать. Николай Семенович был шутник и большой знаток анекдотов. Разговаривал он вперемежку с матом и, иногда было непонятно, шутит он или говорит всерьез. Чай был горячий и Николай Семенович, мешая ложечкой в стакане, с серьезным видом спросил:

– Горячо?

– Ага.

– Вот собрал султан всех своих жен, налил им чаю и говорит: «Кто первый чай выпьет, тот со мной ночь и проведет в моих покоях». Молодые жены все губы сожгли, дуют на чай, а он не остывает. Только старая жена сидит спокойно ложечкой чай мешает и приговаривает: «Я пойду, я пойду, я пойду». Остыл у нее чай, она его выпила и пошла с султаном в его покои. Поняла?

Что надо было понимать, я не поняла, но задумалась и посмеялась от души. Он быстро допил чай и ушел. А я с тех пор не могла больше ночью спать на дежурстве, все мне, казалось, что кто-то стоит и смотрит на меня.

К слову, о сне на дежурстве, можно добавить много историй. Однажды, много лет спустя, после двух суток без сна, я будучи уже проводником штабного вагона, провожала станцию. Была зима, я стояла в тамбуре, в шинели и на вытянутой руке держала сигнальный фонарь, выставив его в открытую дверь. Пока поезд проезжал станцию я умудрилась заснуть, стоя. Проснулась я от резкого толчка на стрелке. Спасло меня от того, что я не выпала из вагона, чудо. Ну и строгое выполнение инструкции – я крепко держалась другой рукой за поручень.

А в ту ночь, когда Николай Семенович рассказал мне притчу о султане и женах, уж не намекал ли он на более близкие отношения?

Я отложила свое поступление в академию еще на год. Очень мне интересно было играть во взрослую жизнь. Пока она показывала только хорошие стороны. Новые знакомства, новые перспективы.

Проверки в пути были, но ревизоры видели порядок в документах, мои честные глаза и особо не придирались. Светка мне рассказывала мне о злобных ревизорах, но я по простоте своей душевной, считала, что если все идеально, то и разговор короткий. В таком благостном состоянии я находилась около двух месяцев. Безбилетников мы не возили, а чего бояться, я еще не знала.

Время отдыха после поездки я проводила дома скучая. Сестра вышла замуж и уехала жить в другой город. Я сняла комнату поближе к вокзалу. В поездке у меня была жизнь, новые знакомства, а дома лишь книги. Я редко встречалась с подругами, потому что считала себя уже взрослой, а они были заняты только учебой. Я же уже не мыслила себя без общения с людьми, без работы.

В одну из поездок я пришла чуть позже обычного. Светка была уже на месте и очень веселая.

– А у меня сегодня День рождения!

– Поздравляю! Что же ты меня не предупредила?!

–Все нормально. Давай скорее в магазин сходим. Все, что нужно купим.

Я видела, что она уже начала отмечать. Все, что нужно заключалось в неимоверном количестве спиртного. Закупив водку, мы вернулись в вагон. До посадки пили чай с тортом.

– Лана, ты меня сегодня прости, но я буду гулять по полной программе.

– Давай, только меру знай.

– Ты меня прикрой если, что.

Как это прикрывать и что надо делать я в полной мере ощутила чуть позже. А пока посадка прошла как обычно. Пассажиров у нас не было. Светка начала накрывать на стол. Только набрали скорость, пришел Николай Семенович.

– Так, все гулянки пока свернули. Сейчас сядет с проверкой пожарный инспектор. Когда все решу с ним, тогда и начнем.

Светка довольная улыбалась, а я удивлялась, когда это она успела пригласить начальника. Сама ситуация с празднованием меня немного напрягала, но раз сам начальник разрешил, то почему нет. Я знала, что на работе выпивали многие и тут главное – не быть замеченным. Сама я пить не умела. Ради именинницы я поменялась сменой и стала за нее дежурить. Перспектива отвечать пожарному инспектору меня не прельщала, но, что не сделаешь ради напарницы. Инструкции я все знала на зубок. Вскоре пришла проверка. Инспектор с начальником зашли в вагон, громко смеясь. Николай Семенович ушел к Светке в купе, а я с инспектором осталась в служебке.

– Как тебя зовут?

– Лана.

– А меня Влад.

Я была обескуражена. Раньше никто мне не представлялся.

– Ну, давай беседовать. Расскажи мне, как ты будешь эвакуировать пассажиров при пожаре?

Я бодро начала рассказывать. Когда дошла до фразы «проводник покидает горящим вагон последним», зашел Николай Семенович. Влад, смеясь, его спросил:

– Ты где это чудо откопал? Да, она знает больше всей твоей бригады вместе взятой.

– Ваша проводница. У нас таких отродясь не было.

– Так ты, что из Яновска?

– Да. Вагон-то прицепной.

– Как это я смог пропустить?! Ты кому экзамен сдавал по пожарке?

– Мы комиссии сдавали, всей группой. Нас же всех приняли на работу, поэтому сделали общий экзамен.

– Где же я был? Обычно я сам принимаю экзамены.

– Мы в мае сдавали.

– Ну, понятно теперь. Я в отпуске был.

Начальник слушал наш диалог молча. Но на долго его не хватило.

– Хватит болтать. Водка стынет. Пошли к столу.

Я была в легком шоке. Сам начальник поезда зовет меня к столу с проверяющим…Вида я не показала, но в душе моей была паника. Стол был накрыт отменно, Светка постаралась. Подошел наш ПЭМ, замечательный и спокойный Богдан. Куда садиться я не знала, замешкалась. Первый раз я садилась за стол с начальником и проверяющим. Для меня они были неким подобием генералов, тогда как я всего лишь рядовой. Это сейчас железнодорожники не носят погон, а тогда у нас у всех были знаки различия. И шевроны мы нашивали, и погоны меня научили не пришивать, а прицеплять на спички. Я этот процесс модернизировала и спички заменила на скрепки. А погоны можно было достать только на Казанском вокзале, в Москве. Поэтому проводников, которые ездили в Москву было видно сразу. Мы всегда были одеты с иголочки и при полной амуниции.

Николай Семенович усадил меня около окна, рядом с собой. Налили, выпили. Водка сразу ударила мне в голову, пить наравне со всеми я не могла. Начальник взял под свое руководство мой стакан, и мне больше не наливали.

Удержать от спаивания наш народ невозможно. Правда все это делают из разных побуждений. Сначала мне говорили, что я должна, потому что все пьют, а то не дай Бог еще заложу. Потом, потому что не должна выделятся из коллектива. Да, в общем, много чего говорили, лишь бы напоить, и прошло много времени, прежде чем я научилась говорить твердое «нет», зная, что я никому ничем не обязана и ничего не должна. Теперь я благодарна таким людям, как Николай Семенович, которые видели во мне глупую девчонку, прежде чем проводника. И встречались такие люди не редко.

А в тот вечер я с упоением слушала рассказы и шутки бывалых железнодорожников. Мы много смеялись, они много пили и, вскоре, атмосфера в купе стала меняться. Богдан ушел работать, его вызвали в другой вагон, и нас осталось четверо. Если вначале вечера все внимание уделялось Светке, как имениннице, то теперь проглядывалось явное деление на пары. Я видела, что нравлюсь Владу, но Николай Семенович откровенно держал меня возле себя. А Светка буквально вешалась на Влада. На это было не особо приятно смотреть, тем более трезвым взглядом. В душе у меня творилось невесть что: я чувствовала, что сейчас должно произойти, но боялась этого. Боялась и хотела. Николай Семенович попросил меня налить чай. Я вышла из купе, и он направился за мной.

– Давай, я тебе помогу.

– Не доверяете?

– Ох, и дуреха же ты. Откуда же ты свалилась на мою голову!

Он взял меня за руку и завел в соседнее купе. Тщательно закрыл дверь на все замки и «секретку», погасил свет. Я стояла, как вкопанная, зная зачем здесь, но не зная, как это все будет происходить. Слышимость в вагоне такая, что даже на ходу поезда слышно, как жужжит муха в конце салона. А тут в соседнем купе люди, которые нас ждут.

– Ну, давай юбочку поднимай! На стол постели что-нибудь.

Сразу стало ясно, что в этом деле Николай знаток, и я послушно выполняла его рекомендации.

– Какая же ты молоденькая!

Он притянул меня к себе и начал лихорадочно быстро целовать. Я приняла его игру, а что это игра, в этом я не сомневалась. Стремительно расстегнув его рубашку, я хотела ее снять, но услышала:

– Не надо. Вдруг кто-то придет.

Штаны мы тоже не снимали, в целях безопасности. Страсть все-таки свое взяла, и мы занялись сексом. Я чувствовала к нему больше отеческую привязанность, чем влюбленность и к тому же была совершенно не готова, к каким бы то ни было отношениям. По своей наивности я предполагала обязательное наличие любви для того, чтобы заниматься сексом. Тогда мне и в голову не могло прийти, что секс может быть инструментом. Инструментом для получения удовольствия, для достижения целей, для мести…Николай Семенович был внимательным любовником. Он умел своими руками, словами убедить, что ты желанна, что ты – единственная и неповторимая. За короткий промежуток времени между нами пронеслась такая буря, что я в этом не усомнилась. Где-то в глубине души я понимала, что это дежурный набор фраз, но это было ново для меня и льстило моему самолюбию. Это казалось красивым. Поэтому, отбросив лишнюю благоразумность я расслабилась и получила удовольствие. В голове вместо нежных слов благодарности звучала фраза из фильма: «Господин назначил меня любимой женой!» Я не была исключением, я была одной из многих его любовниц. Но сегодня он выбрал меня, и это я приписывала своей неотразимости. Тогда я даже подумать не могла, что это лишь спортивный интерес, игра за кубок первенства…

Буквально через месяц, когда я уже работала в другой бригаде, с другой напарницей. Влад меня нашел. Он был главным пожарным и ему не составило особого труда это сделать. Он пришел в отстой до посадки и выставил мою напарницу из вагона со словами: «Тебя нарядчики вызывают». Сам по– хозяйски вошел в вагон и сказал:

– Я тебя нашел.

– Зачем? Я что-то натворила?

– Такой красивой девушке можно делать что угодно. Тебе все простится.

– Ты с проверкой?

– У меня рабочий день закончился еще час назад. Я ждал тебя.

– Но зачем?

– Ты мне очень понравилась. Пригласи меня в купе, что мы, как школьники в коридоре стоим!

– Проходи, пожалуйста.

Я была в некотором замешательстве. Страха не было, было удивление: зачем он сюда пришел? Мы зашли в купе и, как по сценарию все повторилось, он закрыл дверь, выключил свет и прижал меня к себе.

– Ты такая красивая.

– Но я и Николай…

– Я знаю. Если ему было хорошо, то почему я не могу тоже получить удовольствие?

Логика железная. Мне было отказано даже в статусе любовницы одного мужчины. Я попыталась достучаться до его совести еще парой аргументов, но видела, что это уже бесполезно. Он был настроен на секс и ничего перед собой уже не видел. Я уступила. Никто не узнает, думала я. Он был нежным любовником, я видела, что на самом деле ему нравлюсь. Но меня начинала смешить быстрота совершаемых действий. Успеть что-то почувствовать за пять-семь минут практически невозможно. Но огорчать его не хотелось, и я просто подыграла. Он был доволен собой, а мне нужно было поскорее одеться. Была уже осень. Включив свет, он стал искать следы помады на своем лице.

– Влад, у меня помада несмывающаяся. Все в порядке.

– Как здорово. А то жена опять скандалить начнет. Надоело.

– А ты не изменяй.

– Я же живой мужик, а у нее вечно какие-то заморочки.

Я почувствовала, что сейчас не он тут главный, а я. Я поняла, что есть моменты, когда не существует разницы между людьми. Есть просто мужчина и женщина. Мы открыли купе и пили чай, когда пришла напарница. Я даже не помню, как ее звали. Сколько у меня их было? Зайти к нам она не решилась, а я опять поймала себя на мысли, что моему самолюбию это льстит. Вот я сижу тут пью чай с самим Марченко, и он говорит мне комплименты. Напарница вон, хоть и старше меня, а побаивается. Разве это не здорово?

– А ты чего не у Кольки в бригаде?

– Убрали. Нас ведь не спрашивают. Куда поставили, там и работай.

– Подойди к нему, попроси, что он тебя не возьмет?

– Да, неудобно как-то.

– Спать на потолке неудобно! Зима скоро. У него вагоны лучше.

Он посмотрел на меня и я поняла, что он искренне желает мне хорошего. Что я могу позволить себе просить, может даже требовать своего, ведь они оба получили от меня порцию удовольствия.

– Я попробую.

– Ну, все я пошел.

– Пока.

Закрыв за ним дверь, я пошла отвечать на вопросы напарницы, они были написаны у нее на лице.

– Я не знаю, зачем он приходил. Наверное, искал кого-то. Попил чаю и ушел.

Она мне поверила. Всего месяц прошел после дня Рождения Светки, но столько произошло событий, которые повлияли на меня не в лучшую сторону. Этим и объясняется, то спокойствие, с которым я приняла связь с Владом.

Кстати, с тех пор я всегда без проблем сдавала «пожарку», любому инспектору, и приписывала это влиянию Влада, хотя до сих пор не знаю так ли это. Больше наши отношения не переходили за рамки служебных. Из жизни знаю, что он развелся с женой и спился. Его уволили за пьянство.

А советом его я воспользовалась. Специально приехала в свой выходной в резерв проводников, когда там был Николай Семенович. Запинаясь, попросилась к нему в бригаду. Он, матерясь по своему обыкновению, сказал, что думал, что я сама ушла. Обещал сделать все возможное и невозможное. И вот меня вызывают к начальнику резерва проводников. Нарядчик, который передает это мне смотрит на меня с опаской:

– Лана, ты чего натворила?

Я сама трясусь от страха и не понимаю, что происходит.

– Нет, ничего не было. Даже проверок никаких.

– Иди. Она у нас строгая. Не любит ждать. Удачи.

На трясущихся ногах я плетусь в соседний кабинет, к начальнику резерва. В голове моей как перед исповедью проносится вся моя подноготная. Страх застилает мне глаза. Начальница у нас женщина вспыльчивая, любит покричать. Встреча с ней не сулит ничего хорошего.

Стучусь в дверь. После разрешения войти, захожу как на заклание.

– Здравствуйте.

– Вот приходил ко мне один начальник из чужого резерва проводников. Просил за тебя очень. Говорит работник ценный…

Меня как кипятком ошпарило. Я поняла, что это она про Николая Семеновича. Кровь хлынула к лицу. Я покраснела до кончиков ушей и опустила голову. Мне стало невыносимо стыдно. Начальница смотрела на меня оценивающе и буквально издевалась надо мной.

– Я ему говорю, что она работает без году неделю, чем же это она так ценна-то? Говорит, заберу ее совсем к себе. Только я ведь своими работниками не разбрасываюсь. Пойдешь к нему работать?

Так унизительно это все звучало, так обидно мне стало. Я не ожидала такого внимания к своей персоне. Я думала, что он подойдет к нарядчикам и меня просто переставят из одной бригады в другую. Я молча кивнула.

– Что-то ты очень молчаливая. Он говорил, что умная очень и проверки все проходишь, язык подвешен. А ты вон молчишь!

У меня навернулись слезы на глаза. А она просто упивалась произведенным впечатлением.

– Нельзя быть такой чувствительной. Как же ты с пассажирами работаешь? Надо железные нервы иметь!

Кое-как взяв себя в руки я заговорила.

– Пассажиры хорошие. Они все понимают и помогают. С ними просто.

– Вон как?! Ну не встретила ты значит еще своего пассажира, который всю душу из тебя вытрясет.

Она засмеялась. По-доброму.

– Иди, работай, золотой работник. Уж больно Кольку я уважаю. Его мнение для меня много значит. А к тебе я еще присмотрюсь. Что же это он в тебе нашел?!

Она улыбалась. Мне же было не до улыбок. В голове пронесся ураган мыслей и главная была – чтоб я да хоть раз попросила кого-то еще? Да ни в жизнь! Не жилось мне спокойно. Привлекла внимание начальства.

– Иди и пригласи мне нарядчика!

Я пулей выскочила из кабинета. Этот визит был для меня своеобразной прививкой. Никогда в жизни я больше не пользовалась своими связями, знакомствами…Трудно приходилось, но могу сказать честно – всего, что есть в моей жизни, я добилась сама!

Глава пятая, проверка с пристрастием

День Рожденья кончился, а поездка только начиналась. Николай Семенович сдал смену и ушел домой. Мы же поехали на Москву. Начальником поезда был теперь Барсов, мужчина около пятидесяти, с бородой и животиком. Он был добрым и спокойным, а внешностью походил на капитана Врунгеля из мультфильма. Он пребывал всегда в хорошем настроении и никогда не повышал голоса.

Наш вагон находился в купейной стороне, поэтому пассажиры были довольно тихими. В плацкартной же стороне постоянно были пьянки, драки и разборки. Все начальство и сменный наряд милиции постоянно работали там. К нам заходили только во время очередных проверок и надолго не задерживались. Исключение составлял только Яновский наряд милиции. Так как мы были земляками они приходили к нам пить чай. Все проверяющие и милиция садились на участковых станциях и ехали до следующей такой станции. Это занимало около пяти часов, за это время они обрабатывали весь состав. Бывали и внезапные проверки, но это было очень редко. Проводники перед крупными станциями мыли вагон и приводили в порядок документацию.

Светка после вечерних возлияний чувствовала себя с утра отвратительно. Она позволила себе пропустить стаканчик, другой водки, но это не помогло. Похмелье не отпускало. Все время, отведенное ей на отдых, она провела у проводников в конце состава и явилась повеселевшая и шумная.

– Лана, я познакомилась с такими классными парнями! Они сегодня вечером придут. Я их пригласила.

– Какие еще парни?

– Проводники из 15 и 16 вагонов. Вова и Боря. Такие классные! Один тебе, другой мне.

– Ты бы лучше спать легла. Тебе смену принимать через час.

– Ну, не сердись на меня. У меня же день Рожденья!

Она радостно улыбалась и уложить ее не удавалось. До Яновска оставалось чуть меньше часа, и я пошла убираться. Светка крутилась у меня под ногами и мешала своим безудержным весельем. Я не спала всю ночь, а время близилось к обеду и я надеялась после уборки сменится, чтобы отдохнуть. Как она собиралась дежурить, я не знала, но таков порядок вещей. Была ее смена дежурить. Мы подъезжали к станции. Стоянка поезда сорок минут.

– Лан, постой за меня на посадке, а то засвечусь перед начальством.

– Хорошо. Только ты ляг, поспи. Тебе работать.

– Если я лягу, то не встану. Я сейчас соберусь.

На посадке передали, что сядут с проверкой ревизоры. Я была спокойна, у нас все в порядке, да и смена не моя. Выстою посадку, пообедаю и лягу спать. Только тронулись, подтвердили информацию о ревизорах. Светка надела форму, накрасилась и выглядела вполне прилично.

– Ревизоры сели.

– У нас все нормально?

– Да. Все 36 пассажиров. Белье взяли все.

– Ну и хорошо.

Мы сидели обедали, когда пришел ревизор. По инструкции положено каждой есть в свое время, но мы этого правила никогда не придерживались. Переодеться я не успела.

– Кто дежурный проводник? – спросил ревизор. Светка влезла:

– Мы обе. Давайте пить чай! У меня день Рожденья!

– Ну, давай наливай. Даже торт будет?

– Ага.

Я пошла наливать чай. Светка резала торт. Вроде все было спокойно. Я заодно приготовила папку с документами на проверку. Андрей, так звали ревизора, мило беседовал со Светкой, о проверке даже речи не шло. С очередным обходом пришел начальник поезда и милиция. В это время я была в служебке, чем вызвала одобрение.

– Где ревизор?

– У нас чай пьет.

– Все в порядке?

– Да. Настроение у него нормальное.

Начальник пошел дальше. Остановился у купе проводников, поговорил с ревизором и ушел в следующий вагон. Настала очередь отвечать милиции.

– Сколько человек?

– 36.

– Как себя ведут?

– Да, вроде спокойные все.

– Как тебя зовут?

– Лана.

– Ты, что новенькая?

– А вас как зовут?

– Меня Саша, а это Дима.

– Ты не ответила. Давно работаешь?

– Нет. С мая месяца.

– Ну, и как, нравится?

– Нравится.

– Какая-то ты скучная.

– С ночи дежурю. Устала.

– Почему не меняешься?

– Сейчас, уже сменилась. Переодеться не успела.

Поговорив о ерунде еще пару минут, они пошли проверять вагон. Усталость все больше брала свое и я уже просто не мыслила ни о чем другом, как о подушке, так мне хотелось спать. Подойдя к купе меня даже не отвлекла от мыслей о подушке закрытая дверь. Ничего не заподозрив я открыла дверь и ахнула, потому что Светка отталкивала ревизора от себя, а он был очень крупного телосложения. Повернувшись на звук открываемой двери он отпустил Светку и с угрозой в голосе спросил:

– Кто дежурный проводник?

Я не успела даже рта раскрыть, как Светка уже выпалила:

– Она.

И пальцем показала на меня. Я попыталась было возразить, но все было бесполезно.

– Давай папку с документами!

В голосе его чувствовалось раздражение и злость. Совершенно сбитая с толку я протянула ему папку.

– Ты как документы подаешь?! В развернутом виде давай!

Я улыбалась и старалась сгладить его раздражение спокойствием, но он еще больше занервничал.

– Открывай каждое купе, я буду проверять всех!

– Но люди отдыхают…

– Давай работай, а не рассуждай!

Я стучала в дверь каждого купе, извинялась, а потом врывался Андрей и по-хамски требовал документы. В вагоне нарастало волнение, пассажиры возмущались и требовали спокойствия. На меня вырвался ураган негативных эмоций, и мне стоило больших усилий, чтобы хоть как сдерживать недовольство людей. А Андрей просто упивался своей властью. Наконец, с омерзительным выражением на лице, он подошел ко мне. От крика он был потным, от него просто воняло. Ткнув в лицо мне билет и свидетельство о рождении, заявил:

– Детский билет недействителен. Ребенку уже десять лет.

Я тщательно просмотрела документы и возразила:

– День Рожденья только завтра. Билет соответствует документу. Они выходят сегодня в 23.40. Тут все правильно.

– Ты, что тут самая умная?!

– Да уж в глупости меня трудно упрекнуть! Тарифное руководство читала.

– Я уволю тебя! Ты здесь работать не будешь!

Все это происходило в салоне, на глазах у пассажиров. Кто-то попытался вступиться за меня, но это еще больше разозлило ревизора. Он нагрубил пассажиру, схватил меня за руку и повел в служебку.

– Ты, что себе возомнила?! Тут я царь и Бог! Ты обязана мне подчиняться!

– Ты просто ненормальный! Чего ты орешь?

В таком тоне наш разговор продолжался еще минут пять. Мы выкрикивали всякие гадости друг другу в лицо и, вдруг, он стал тихим и добреньким. Меня это насторожило.

– Давай, быстренько чай наливай. Надо успокоиться.

Ошарашенная резкой сменой настроения, я открыла шкафчик с посудой. По глупости я хранила там косметичку со всеми документами, как впрочем, и большинство проводников. Молча Андрей схватил мои документы и вынул из пачки удостоверение.

– Теперь ты у меня попляшешь!

– Отдай удостоверение!

Я уже чуть не плакала.

– Сейчас я накатаю на тебя акт! И на подружку на твою пьяную!

– Отдай удостоверение! Я ни в чем не виновата! Билет действителен!

– Раздевайся, тогда отдам!

– Да, пошел ты!

– Раздевайся, я сказал!

В голосе его звучала угроза. Он надвигался на меня своей массой. Тут как-то неслышно к нам подошел Барсов, он шел обратно после проверки.

– Что тут происходит?

Я сбивчиво начала рассказывать, но Андрей меня перебил:

– У тебя акт в бригаде, начальник. Я по любому его напишу. Так, что дорогой, давай искать выходы из сложившейся ситуации.

– Пойдемте, Андрей в штабной вагон и там спокойно все обсудим. Не будем волновать пассажиров.

Как ни странно он ушел с начальником. А я разревелась от обиды и унижения, которое сейчас пережила. Хлопнула входная дверь, и я подпрыгнула от испуга, потому что подумала, что это вернулся ревизор. Ко мне в служебку зашел парень в тельняшке и как-то по свойски спросил:

– Как дела?

– Выйдите из служебного помещения! Здесь находиться посторонним нельзя.

– А я свой! Меня Боря зовут. Я из 15 вагона. А где Света? Она же сейчас дежурить должна.

– Там,– махнула я рукой в сторону купе.

– А ты, плачешь, что ли? Обидел кто-то? Ты только скажи кто, я ему морду набью.

– Иди ревизору набей.

– Что, нашел нарушения?

– Если бы! Придраться не к чему.

Я в двух словах обрисовала ситуацию. Он искренне посочувствовал и обещал помочь.

– Я пойду у Иваныча спрошу, что ему надо.

– Сперма ему в голову ударила! Ясно же, что ему надо. Он озабоченный какой-то.

– Ну, может его Иваныч напоит и он успокоится? Пойду, узнаю.

Он ушел в штабной вагон на разведку. После обхода вернулись Саша с Димой.

– Ну, хозяюшка, наливай чайку! Ты чего не сменилась до сих пор?

Я усадила их в тесную служебку и налила чай. Разговаривать не хотелось. Дима пытался шутить, а Саша посмотрел в мои заплаканные глаза и поинтересовался, что произошло. Рассказывать эту глупую историю еще раз было выше моих сил. Но от его сочувствующего голоса мне так стало себя жалко, что я прислонилась к его плечу и опять разрыдалась. Он гладил меня по плечу и успокаивал, как мог. Через минуту мне уже стало стыдно за свой порыв, я извинилась и рассказала про Андрея. Дима немного прояснил ситуацию:

– Да он у нас ментом работал. Его выперли за одну не очень хорошую историю…Теперь вот у вас работает, девчонок молодых пугает.

Что-то смутно знакомое мне показалось в его словах. Какая-то даже не мысль, а тень мысли мелькнула. Как будто облачко на солнце набежало и исчезло…

– Он у меня удостоверение забрал. Помогите вернуть.

Дима вызвался помочь.

– Я поговорю с ним. Он хоть и дурак, но может своих послушает.

В штабной вагон отправился еще один спасатель. Саша остался со мной, и мы с ним допивали чай, когда наконец-то вышла из купе Светка. Видимо поняла, что наступила тишина и можно выйти без последствий. Я на нее страшно сердилась, ведь по ее вине мне приходилось расхлебывать эту кашу. От нее пахло перегаром, но вид был довольно виноватый и она, извинившись, сказала:

– Он приставал ко мне, а ему отказала. Поэтому он такой злой стал. Я просто испугалась.

Мы перебазировались в купе для отдыха проводников и там стали снова и снова перемалывать это событие. Прибежал Боря и сказал, что этот придурок вылакал бутылку водки и, наверное, сейчас угомонится. Поговорив еще немного, я уговорила Светку лечь спать, а остальных выпроводила по своим местам. Пассажиры, после визга Андрея, сидели в своих купе и не высовывались.

А вот ревизор от выпитого не угомонился, а только еще больше разгорячился. Он пришел снова, вытащил меня в тамбур и опять понес какую-то чушь. Сначала он обыскал меня на предмет диктофона. Потом угрожал всеми мыслимыми и немыслимыми опасностями, которые свалятся на мою несчастную голову, если я откажу ему в близости. Все это было противно и неприятно, но приходилось это выслушивать, потому что из вагона никуда не денешься, можно только выпрыгнуть, и то один раз. Удостоверение он так и не отдал. Не добившись ничего, измотав мне окончательно нервы, он удалился.

Я считала минуты, до того момента, когда мы приедем на станцию и он выйдет. Мне было уже все равно, что будет потом – лишат ли меня премии или сразу уволят, хотелось, чтобы сейчас это поскорее закончилось. Я сидела в купе, буквально, словно выжатый лимон. Ни одна мысль не посещала меня. Светка наконец-то меня сменила, но я никак не могла собраться с силами, чтобы хотя бы переодеться. Я была в полной прострации, когда пришел Дима.

– Чего сидишь такая несчастная?

– Сил больше нет. Устала.

– А я тебе удостоверение принес!

– Как тебе это удалось?

– Я очень талантливый!

Он присел рядом со мной. Из своей рабочей папки достал мои документы, и что-то случайно уронил на пол. Я наклонилась и подняла пачку презервативов.

– А зачем ты их носишь в папке? Что за необходимость?

– Никогда не знаешь, когда они тебе пригодятся.

Он многозначительно улыбнулся и заявил:

– А ты, что не собираешься меня благодарить?

Я не ожидала такого поворота событий. У меня не было сил даже возражать. Он спокойно задрал мне юбку, посадил на стол, расстегнул свои штаны, надел презерватив и в течение двух минут, молча делал свое дело. Я смотрела на него как на какое-то животное, но его это нисколько не смущало. Когда он вышел из меня, я брезгливо отодвинула его и ушла в туалет. Там я пробыла, пока он не ушел. Разве так можно? Что я выгадала? Сменила шило на мыло? Исход-то один и тот же. И вот, глядя в окно туалета, провожая взглядом мелькавшую листву деревьев, я вдруг остро ощутила ту самую мысль, которая облачком налетела недавно. Я ведь знаю Андрея! Вспомнилось, как полтора года назад, сразу после неудачного поступления в академию, я ездила с сестрой в ночную смену на пригородном поезде. Там мы разговорились с молодым милиционером про мою неудачу. Потом мы обсуждали с ним криминалистику, судебное право и проговорили почти всю ночь. После той беседы, я почувствовала, как будто крылья выросли у меня за спиной. Впервые я встретила собеседника, который понимал меня с полуслова и разделял мою точку зрения. Мы смотрели в окно, на пролетающий мимо лес, и между нами возникла симпатия. Он убеждал меня, что я не должна бросать попытки поступления, что я очень умная, что если нужна будет помощь, то он сможет мне помочь. Дал мне номер своего рабочего телефона. Это был Андрей. Это был Андрей?! Что с ним стало за эти полтора года? Он разжирел, опустился…Как так быстро может деградировать человек?! За окном был тот же лес, только все теперь было по-другому. И я стала другой…Я вернулась в реальность с мыслью, что никто ничего не знает и никогда не узнает. Я схватилась за нее, и она позволила мне выкарабкаться из моего состояния. Я внушила ее себе и мне стало легче. Вернувшись в купе я уснула.

Вечером следующего дня Боря с Вовой пришли с бутылкой вина и я напилась по случаю нашего знакомства. Мне хотелось забыть все события и мысли, которые посетили меня прошлым вечером. Боря оказывал мне знаки внимания, какие только возможно, и я принимала его ухаживания. Мне было совершенно все равно, кто был рядом со мной. Всех мужчин я воспринимала как законченных подлецов, которым нужно только одно – кого-нибудь трахнуть. Но Боря действительно меня полюбил, но на тот момент я не могла видеть этого. Я не могла чувствовать самой любви. Я смотрела на мир сквозь призму обид, а это было неправильно. Я завязала с ним отношения просто так, он мучился, глядя на мое равнодушие, а мне было все равно. Я использовала его для каких-то мелких прихотей, изводила бессмысленными и бесчисленными скандалами, а он терпел, думая, что когда-нибудь это закончится. Но не ему было суждено было вернуть мою веру в мужчин. И когда в моей жизни появился мужчина, который заставил биться мое сердце, я без жалости и сожаления выбросила его, как ненужную вещь.

А с милиционером Димой мы встретились два года назад. Я работала штабницей при хорошем начальнике. Опыта было хоть отбавляй. Когда он увидел меня, очень обрадовался. Вечером прибежал ко мне с «Шампанским». Он рассыпался передо мной в комплиментах, держал за руку… Я была не последним человеком в бригаде, имела влияние на начальника, окружающие звали меня за глаза «железной леди», за мой не пробиваемый оптимизм и выдержку и ему очень льстило, что вот он знаком со мной. Очень мало осталось людей, которые знали меня с юности, текучесть кадров на железной дороге высокая. И вот мы сидим в купе, он нервно пытается шутить. Разливает «Шампанское», залпом выпивает свой бокал. Он не смеет со мной фамильярничать, перед ним не глупышка, а уверенная в себе женщина. Я улыбаюсь. И он решается сказать:

– Давай продолжим наши отношения!

– А у нас они были?

– Мы же были любовниками.

– То единственное скотское соитие ты называешь любовью? Мне искренне жаль тебя.

Все еще улыбаясь, потому что улыбка всегда на моем лице, я выхожу из купе. Долго смотрю на пролетающие огни за окном. Я позволила себе оскорбить человека, в память о той, неопытной, беззащитной девчонке, которой я была несколько лет назад. И только тогда, восемь лет спустя, я посчитала, что поставила в этом деле точку, потому что смогла на равных отказать мужчине, который подло воспользовался моим трудным положением в юности.

А Андрей еще много раз встречался на моем пути. Поэтому мы с ним не прощаемся.

Глава шестая, продолжение…

Еще одна поездка была позади. Дома я попыталась привести в порядок мысли и чувства, но ничего вразумительного в голову не лезло, да и чувствовать ничего не хотелось.

В гости ко мне пришли подружки и мы сидели сплетничали, когда раздался стук в дверь. Наташка пошла открывать, мы ждали ее младшую сестру. Я услышала мужской голос и вышла в прихожую.

– Лана, это к тебе, с работы.

Она отошла от входной двери, и я увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть. В форме, при погонах, в подъезде моего дома стоял Андрей. Я сначала просто испугалась. У меня заныло в желудке и я хотела захлопнуть дверь прямо у него перед носом, но глупое воспитание не позволило мне это сделать. А жаль! Эта тварь стояла и улыбалась, нагло пялясь на меня.

– Пригласишь?

– Нет, у меня гости.

Только этого мне еще не хватало! Чтобы он зашел ко мне. Меня затрясло только от мысли, что я буду находится с ним в одной комнате. Я вышла в подъезд.

– Чего тебе еще от меня надо?

– Мы так и не договорились о встрече.

– О какой встрече? Я видеть тебя не могу!

– Нам работать вместе. Поэтому надо дружить.

Я молчала. Я не знала, что можно ответить на такую бесцеремонность. Человеку ясно дали понять, что видеть его не хотят, а ему все равно. Я украдкой взглянула на него. Багровое лицо от многодневной пьянки, мутные глаза…Где же тот парень с уверенной улыбкой, который так понравился мне?

– Ну, что ты мне можешь предложить?

– Да, ничего я тебе не буду предлагать! Оставь меня в покое!

– Мне, кажется, ты меня не поняла, детка. Я всегда добиваюсь своей цели, чего бы мне этого не стоило.

«Он больной», пронеслось у меня в голове. Я просто запаниковала. Что мне делать? Я была настолько напугана, что даже, как будто вернулась в вагон и не понимала, что сейчас я дома, что здесь мне могут помочь. Вокруг люди, соседи, наконец. Но мое сознание отключилось. Я видела его маслянистое лицо, слышала его противный голос и не могла пошевелиться. Как кролик смотрит на удава, так и я смотрела в его бесцветные глаза и ничего не соображала. Он тем временем поставил свой чемоданчик на пол и приблизился ко мне. Распахнул мой халат и стал меня лапать грубо и бесстыдно. «Это происходит не со мной, он не посмеет. Мы же в подъезде. В любой момент может кто-то пройти», – думала я. Но Андрей думал по-другому. Он прижал меня к грязной стене своим обрюзгшим телом и шептал мне на ухо, чтобы я была умницей и тогда все быстро закончиться. Руками он беспорядочно хватал меня за тело, сжимая его до боли и оставляя на нем синяки. Капли пота стекали по его вискам, лицо стало бордовым, на миг он оторвался от меня, чтобы потом с новой силой вдавить в стену. Он даже не вошел в меня, не успел. Едва он сдвинул мои трусики, как тут же навалился на меня и кончил мне прямо на ноги. Меня это как будто отрезвило. Я запахнула халат и с издевкой спросила:

– Ты все?

Он застегнул брюки и с угрозой в голосе сказал:

– Скажешь кому-нибудь, убью.

Я ему поверила. Я уже не сомневалась, что он не здоров психически и спорить с ним опасно для жизни. А он тем временем, взял свой чемоданчик и, уже спускаясь по лестнице, сказал:

– Все вы суки. Вам только одно надо.

Страх с новой силой охватил меня, я поняла, что он не контролирует свои действия. Я боялась сказать что-либо, потому что он мог сделать мне все, что угодно. Он был невменяем. Я дождалась, когда он спустится еще на один пролет, и только тогда зашла домой. Стоя в ванной под струей душа, я никак не могла понять, как это могло произойти. Среди бела дня, в подъезде собственного дома, меня насиловал ревизор, а я как последняя дура терпела и молчала. Оказывается так бывает. Подружкам я ничего не рассказала. Выставлять свою глупость не хотела. Во всем я обвиняла только себя.

Это событие перевернуло все с ног на голову. Я стала бояться оставаться дома одна, мне казалось, что Андрей опять придет. Пять суток отдыха растянулись на вечность, и я никак не могла дождаться поездки. Там был Боря, он меня защитит. Он жил в другом городе и мы встречались только в поезде, когда я ехала на большой круг. Страх и отчаянье толкали меня в его объятья, он дарил мне уверенность и спокойствие. Никаких чувств я к нему не испытывала, мне просто было удобно с ним.

Однажды он пригласил меня к себе домой в гости. Мы отпросились у начальника поезда, попросили напарников поработать за нас, и на целых восемь часов покинули состав. Его маленький городок находился у нас на маршруте, мы вышли в обед и вернулись поздним вечером, когда поезд возвращался обратно, т.е. ехал уже на большой круг. Родителей у него не было, жил он теткой-инвалидом. Меня напоили чаем и мы пошли смотреть его детище. Это был маленький сарай, в котором он проводил все свое свободное время. Я была как-то обескуражена. Для меня приглашение в гости ассоциировалось с кучей вкусняшек и уютные беседы, а тут неприкрытое отчаяние и боль. Мне его стало очень жалко. Я поняла насколько он одинок. В сарае стояла старая раскладушка, застеленная несвежим бельем и колючим одеялом. Мы сидели на ней и я не знала, как пониже опустить юбку, так нестерпимо оно кололось. Он начал меня целовать, говоря, что очень сильно любит меня, что я для него значу очень много. Мне же хотелось поскорее встать и уйти, так некомфортно мне было. Но меня останавливали его глаза, столько отчаянья в них было. Руки его становились все настойчивей, поцелуи все откровеннее. Я видела, что он хочет меня, но пересилить себя было трудно, мне была невыносима сама обстановка. Чтобы избавиться от колючего одеяла я села ему на колени. Конечно, он воспринял это движение как согласие на близость. Он аккуратно расстегнул мне пуговицы на рубашке, в его движениях чувствовалась неуверенность и страх. И что-то щелкнуло у меня в голове, так мне стало его нестерпимо жалко, что захотелось дать хоть немного нежности, чтобы вытеснить его страхи и наполнить его уверенностью…Я ласкала его, закрывая глаза от брезгливости, а не от страсти, принимала его неуклюжие ласки и терпела это проклятое колючее одеяло уже всем обнаженным телом. Это был акт жалости, а не любви. Но столько восторга появилось в его глазах, столько трепета появилось в его движениях, что я поняла, что цель моя достигнута. Немой вопрос я прочитала в его глазах, когда он достал презерватив, но я без колебаний разорвала пачку и одела его на стоящий член. Он старался все делать нежно и деликатно. Но мое тело никак не хотело отзываться на его прикосновения. Он довел дело до конца и я вздохнула с облегчением. Так же аккуратно он одел меня, целуя каждый сантиметр моего тела. Наступили сумерки, скрывая наши лица, и темнота разлилась по углам. Становилось жутко находиться в этом сарае и чувство страха заполнило меня. Хотя до поезда было еще достаточно времени я вынудила его идти на станцию, чтобы ждать там. Когда мы стояли на перроне он решился сделать мне предложение руки и сердца, но я отказала ему, мотивировав это тем, что мне только восемнадцать лет и замуж я не собираюсь. Я понимала, как ему было больно, но поступить по-другому не могла. Я остро чувствовала свою нелюбовь к нему, а чувство жалости ушло, уступив место опустошенности. И я еще не раз причиню ему боль…

Глава седьмая, любовь по правилам и без

События в поездках проносятся с удивительной быстротой, иногда даже не успеваешь осознать какие могут возникнуть последствия. Каждая поездка – это как маленькая жизнь, с новыми героями. Неизменной составляющей бывает только бригада, люди, с которыми ты работаешь. Светке я перестала доверять и всегда все делала с оглядкой. Внешне же все оставалось как и прежде.

Однажды мы ушли с ней за деревянными брикетами, закрыв вагон, прямо с посадки. Подходя к своему вагону мы уже знали от проводников соседних вагонов, что нас ждет один-единственный пассажир. Мы прибавили шаг. Еще не хватало, чтобы он на нас жалобу написал! Но он не только не жаловался, а даже помог занести огромный мешок с брикетами в вагон.

– Как же вы его донесли? Он же неприподъемный!

– Приходится.

Я проверила билет и оставшееся время примерно простояла на посадке во избежание новых непредвиденных пассажиров. Но больше к нам никто не спешил. Наш «единственный» вышел на перрон и поинтересовался:

– Я, что один в вагоне?

– Да.

– А разве так бывает?

– Как видите. Обычно у нас совсем никого не бывает.

– Как-то это неправильно.

– Заходите в вагон, сейчас поедем.

Было непривычно и интересно, почему же ему продали билет в наш вагон? Я принесла ему постельное белье, а он мне сообщил, что на следующей станции сядут еще два его сотрудника. Прямо наваждение какое-то, никогда не было пассажиров, а тут целых три. Конечно же, весь сервис только для них. Светка упорно не ложилась спать, явно чего-то поджидая, а мне хоть не было скучно. Обычно я читала книгу, а тут мы разговаривали до позднего вечера. Пассажиры наши сели ужинать и я увидела на столе у них бутылку водки.

– Распивать спиртные напитки в вагоне запрещено.

– А где можно?

– Можно вагоне-ресторане, только у нас его все равно нет.

– Ну, вы загадали загадку, девушка. Как же нам быть?

Я видела, что это приличные люди, такие выпьют и лягут спать, поэтому я посоветовала им налить, а бутылку спрятать.

– Вот ведь как все просто! А может и вы к нам присоединитесь?

– Нет, спасибо, нам не разрешают с пассажирами панибратствовать.

– Подумайте.

– Нет, нет. Спасибо. Приятного аппетита.

Я ушла. Хотя пассажиры мне нравились, но я не знала, как к этому отнесется Светка. Я ей рассказала, что меня пригласили к столу и она начала меня ругать за то, что я отказалась.

– Ну, ты что! Посмотри это же какие-то начальники. От них деньгами за версту пахнет. Не обеднели бы. Да и главный у них красавец. Сразу видно породистый мужик.

– Да, я как-то растерялась. Они и вправду очень видные.

Наш спор разрешил один из пассажиров. Самый старший из них, седой представительный мужчина, уже подвыпивший, но вежливый и собранный опять пригласил нас к столу:

– О, да вас тут двое! Девочки, ну не обидьте нас, составьте компанию. А то, право слово, как-то неинтересно одним мужикам. Вы тут скучаете, а мы там. Давайте вместе поскучаем.

Возражать не хотелось. Раньше я никогда не сидела за одним столом с пассажирами и мне было ужасно неловко, но интересно. Я села с края стола и практически не пила и ничего не ела. Тогда как Светка вела себя как у себя дома и ничего не смущалась. Мы познакомились. Оказалось, что первый пассажир, Вячеслав Викторович, и есть генеральный директор, а остальные его подчиненные. Между ними царила дружественная атмосфера и она распространилась и на нас. Они разговорились о машинах. Так как я ничего в этом не смыслю, мне пришлось очень много молчать и лишь рассказать, как однажды я чуть не снесла АЗС, когда еще только училась водить автомобиль. На этом мои истории закончились и я с удовольствием слушала рассказы моих собеседников. Иногда я смотрела на Вячеслава Викторовича, а он перехватывал мой взгляд, и от этого мне становилось не по себе. Я не понимала, что означает его взгляд. Может быть нам пора уходить или я ему нравлюсь? Хотя я сомневалась, что такой человек как он может обратить внимание на такую как я. Скоро должен был идти начальник с очередным обходом и под этим предлогом мы ушли. В душе у меня возникло какое-то волнение. Словно ожидание праздника. Хотелось продолжения знакомства, но предложить что-то сама я не могла. Просто стеснялась.

Пришел Николай Семенович. Спросил, как дела, и удалился. Этим и ограничивалось наше общение. После дня Рождения он ко мне ни разу не прикоснулся. Видимо, интерес его был удовлетворен, а я не настаивала.

Светка легла спать, она свою дозу алкоголя выпила. Больше ее ничего не интересовало. Я сидела и скучала, когда Вячеслав Викторович попросил чай:

– Никак не могу уснуть. А, вы почему не спите?

– Не положено. Охраняю Ваш сон.

– Можно я с вами посижу?

– Конечно.

Он сел напротив меня и стал рассказывать о своих сотрудниках. Потом его словно прорвало. Ночь, купе, мерный стук колес, мелькающие огни за окном – все это, видимо, усиливает эффект расположения друг к другу. Мы заговорили на личные темы. Он говорил об одиночестве, о неудачном браке, а я вдруг начала замечать, что мне становится нехорошо. В поездку я поехала с небольшой простудой и она давала о себе знать.

– Словом, когда вот такой уставший приходишь домой, где все создано своими руками, и тебя, буквально, никто не ждет, кроме собаки, это больно…Ты меня понимаешь?

– Да. Знаете, с Вашей помощью я смогла понять еще одного человека.

Откровенность всегда вызывает откровенность. Я ему поведала о своей личной жизни. И к часам двум ночи мы знали друг про друга многое. А моя болезнь прогрессировала. Температура неуклонно поднималась, слабость во всем теле не давала сосредоточится на словах, на щеках горел лихорадочный румянец.

– Да, Вам совсем плохо! Вы ложитесь, а я за Вас подежурю.

– Нет, ну, что Вы!

Он приложил руку к моему лбу и констатировал:

– У Вас высокая температура.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Например, о погоде.

– Смотрю я на Вас, Лана, и знаете, что мне хочется сделать? Мне хочется в Вас влюбиться.

– А мне в Вас. Но я думаю, этого не стоит делать.

– Да, наверное.

Мы сидели на разных полках и старались не смотреть друг на друга. Предчувствие любви, сильнее самой любви…Как говорил Константин Симонов. Неясное волнение заполняет тебя изнутри, ты не можешь найти источник, но это сладостное чувство туманит разум.

– Лана, прилягте. Я не могу смотреть, как Вы мучаете себя.

И я уступила. Он заботливо укрыл меня одеялом и снова сел на место. Он смотрел в окно, а я мечтала. Мысли перескакивали одна на другую и ни на чем конкретно не задерживались. Стояла легкая тишина.

– Можно я сяду к тебе?

– Да.

Мне казался, что он принц из сказки, и он сидел рядом. Голова моя закружилась. Мы посмотрели друг на друга и не сдержались. Он крепко обнял меня, а мои руки обхватили его шею. Минут пять мы сидели обнявшись и молчали. Температура у меня подскочила еще раза в два и я уже точно ничего не видела от нахлынувшего волнения. Сердце мое готово было выскочить, а грудь будто стала меньше и ему там было тесно. Одновременно с этим мне было так уютно, так спокойно, как не было, наверное с детства. И не было ощущения, что я делаю что-то не так, все было так спонтанно, так естественно. Я как будто растворилась в нем.

– Ланочка, – прошептал он, – Ланочка…

Я молчала. Сердце бешено колотилось, руки дрожали. Поезд мчался куда-то спеша, а для нас время остановилось. Трепетность первых прикосновений, буря страсти и рассвет, несмело заглянувший к нам в окно, запотевшее от горячего дыхания. Поезд дернулся, остановился и в утренней тишине раздались трели невидимых птиц. Передать, что творилось в моей душе трудно. Это была гремучая смесь из страсти, стыда, чего-то смутного и непонятно волнительного…Его жаркие поцелуи еще горели на моем теле и по нему разлилась сладостная нега. Слава лежал рядом и я смотрела на его лицо. Оно было таким родным. Каждая черточка, каждая морщинка вызывала во мне прилив нежности. Одна только мысль била молоточком по вискам – это мой мужчина. Я поцеловала его в губы и он сгреб меня на себя.

– Нет, Слава, нет. Мне пора вставать. Уже утро. Надо Светку сменить.

– Как же мне было хорошо с тобой! Я как будто знаю тебя давно, давно…

– Как так может быть? У меня такие же чувства.

Он притянул меня к себе и прошептал:

– Ты моя женщина. Я тебя теперь никому не отдам.

Эмоции захлестнули с новой силой. Руки задрожали. Коленки подгибались. Что же он со мной делает…Кое как пригладив волосы я заставила себя уйти от него.

Светка кипятила чай, суетилась накрывая на стол к завтраку, а я не могла смотреть ей в глаза. Я отлично осознавала, как это выглядит со стороны – я была вместе с первым встречным мужчиной. Как ей объяснить, что он мне очень нравится?

Придя к себе в купе я посмотрелась в зеркало. Сияющие глаза, алые губы, растрепанные волосы – все говорило о ночи любви. В душе моей все пело и танцевало. Симптомы надвигающейся простуды прошли. Чувствовала я себя великолепно, несмотря на бессонную ночь. Совесть замолчала и я была бесстыдно счастлива. Рот самопроизвольно разъезжался в блаженной улыбке. Светка ничего не стала спрашивать, все и так было написано на моем лице. Она, глядя на меня тоже улыбалась и за завтраком сделала мне замечание:

– Нельзя так шуметь! Из-за вас никто не спал. Мужики замучились ходить курить.

Краска залила мое лицо. Я вспомнила и разбитую посуду, которую мы смели со стола и глухие удары о дверь, когда он прижимал меня во время поцелуев. Боже, мы говорили вслух, а последующее за этим нескончаемое обладание друг другом тоже тихим не назовешь. Мы же совсем не контролировали себя…

– Все было так слышно?

Светка откровенно издевалась надо мной. Она видела, как мне мучительно стыдно и продолжала:

– Еще как слышно. В кино не ходи. А слова то какие…Мне аж завидно стало.

– Светка, прости меня! Я сама не понимаю, что творю. Он мне так нравится.

– Да, ладно, чего уж там. Хорошо вам было, вот и хорошо. Вы хоть предохранялись?

– Нет.

– Вот это совсем неправильно. Ты, что с ума сошла?

Меня снова окатила волна страха. В самом деле о безопасности я совсем не думала. А если…Столько этих «если» возникло передо мной…Ну и дура же я!

Я вдруг осознала, что совсем не знаю этого человека, не знаю, как себя вести с ним. Вопросы роем завертелись у меня в голове. Что будет дальше? И будет ли это «дальше»? Спустя некоторое время Слава заглянул ко мне.

– Ты, знаешь, я уже соскучился.

Я посмотрела на него. Чисто выбрит, свеж, глаза сияют. Его слова прогнали мои страхи. Мне хотелось кричать о своей любви. Я видела в его глазах отражение своих чувств и от этого становилось спокойно. Мы сидели и молчали, держась за руки, почти до Камска. Столько хотелось сказать, что тишина сама говорила за нас. Время неумолимо бежало вперед и пора было прощаться.

– Ланочка, вот моя визитка. Позвони мне, пожалуйста. Я очень буду ждать. Через неделю я буду в городе. Обязательно позвони. Мы должны увидеться.

– Я позвоню.

– Вот и замечательно, я буду ждать.

Мы долго, долго целовались, а когда на минутку оторвались, он сказал:

– Нет, я так не могу. Ты когда освободишься?

– Через час я буду уже свободна.

– Я забуду книгу и вернусь за ней. Тебя отпустят в город?

– Я не думаю, что Светка будет против. А начальство будет только вечером. Наш вагон сейчас отцепят от состава и мы одни поедем до Камска.

– Как дам поручения, брошу все и приеду. Пусть мои подчиненные поработают.

– Буду ждать.

Язык не слушался меня. В животе все сжалось в комок, расставаться не хотелось. Потом было официальное расставание для сотрудников. Мне некогда было даже думать о том, что я была причиной всеобщей бессонницы. Я смотрела только на Славу. Он ушел.

Мы принялись со Светкой мыть вагон. Отмывая купе, в котором мы провели ночь, я чувствовала его запах, вспоминала его руки, поцелуи и снова и снова переживала эту ночь. Собирая осколки посуды порезала руку и в этот момент раздался стук в дверь. Светка была ближе, поэтому открыла. Когда я вышла из купе Слава уже стоял в коридоре.

– Я книгу забыл.

– Какую книгу?

Я совсем забыла о чем мы договаривались. Светка стояла и смотрела на нас. Весь этот спектакль был для нее. Тут я вспомнила наш уговор.

– Вы посмотрите сами. Идемте вместе посмотрим.

Мы зашли в купе и он обнял меня. Я невольно вскрикнула от боли, потому что пыталась обнять его порезанной рукой.

– Что такое?

Я протянула руку, из небольшого пореза сочилась кровь. Он взял ее в свои большие руки и начал осыпать ее мелкими поцелуями.

– Надо обработать рану.

Вдруг он прижался губами к самой ране и аккуратно языком провел по ней. Я вздрогнула. В детстве я часто так делала. И было в этом жесте что-то такое интимное, что меня захлестнула волна нежности. Я гладила его по голове, проводя рукой по его жестким непослушным волосам.

– Я так соскучился! Загрузил своих мужиков и просто уехал. Я четыре года работал без отпуска.

– А я так переживала, что ты не приедешь!

– Разве я мог? Я теперь тебя никуда не отпущу. Давай собирайся. Поедем в город.

Он сунул руку под матрас и достал оттуда книгу. Мы вышли в коридор. Кое-как собравшись, я виноватыми глазами смотрела на Светку.

– Ты закончишь уборку?

– Да иди уже!

Обнявшись мы шли с ним к машине.

– Ты здесь знаешь какие-нибудь рестораны?

– Нет, я в город первый раз выхожу. Все время в вагоне.

– Ну, тогда тебе придется полностью довериться мне. В гостинице, где я остановился, неплохо кормят.

Я не возражала. Слава бережно усадил меня в машину, сел рядом, взял мои руки в свои и, повернувшись к шоферу, сказал:

– Володь, давай в гостиницу, только по дороге останови у рынка.

– Понятно.

Мы понеслись по городу. Скоро я увидела рыночные палатки. Около фруктовых лотков мы остановились. Слава открыл дверцу и помог мне выйти. Меня немного смущала его церемонность. Со мной никто так не обращался. Я чувствовала себя настоящей женщиной, и это было очень приятно. А еще хотелось соответствовать. Походив немного по рядам, мы купили, что нам приглянулось и с полными пакетами вернулись к машине.

– Подожди минуточку, я сейчас.

Слава убежал, а я села и приготовилась ждать. Осмотрелась по сторонам, город поражал своими размерами. Кругом одни новостройки. Никаких архитектурных изысков, только однотипные высотки. За это я не люблю молодые города. То ли дело Питер! Там просто ощущаешь дыхание старины, душа наполняется от великолепия и величия, кажется, что прикоснулся к чему-то важному, как будто сам вершишь историю.

– О чем задумалась?

Слава прервал ход моих мыслей и я повернулась к нему, собираясь ответить, но с моих губ сорвалось только:

– О, Боже! Какая прелесть!

Он протянул мне великолепный букет из белых роз. Было видно, что это был не готовый букет, а он сам собирал его. От этого букет становился еще дороже. Я с трепетом приняла его.

– Мне еще никто не дарил таких замечательных цветов.

Я поцеловала Славу в щеку. Я видела, как ему приятно, что он доставил мне радость. Мы поехали в гостиницу. Пообедав в ресторане, мы поднялись в номер и, обнявшись, целовались, наверное, вечность. Потом он взял меня на руки и отнес в постель. Последующие часы мы там и провели, отрываясь друг от друга лишь ненадолго. Начинало темнеть. Усталые, но необыкновенно счастливые, мы болтали ни о чем, как мой взгляд упал на часы.

– Славка! Время!!!

До отправления поезда оставалось полчаса. Я в панике судорожно искала и одевала вещи, которые в беспорядке были разбросаны по всему номеру. Наверное, я уложилась за сорок секунд. Слава оделся еще раньше. Мы на секунду замерли и рассмеялись. Мельком взглянув в зеркало, мы побежали на улицу. Поймав такси, мы на бешеной скорости помчались к вокзалу. Я не имела представления, далеко ли до него и очень переживала, успеем ли мы. Но шофер оценил ситуацию правильно и мы неслись даже на красный сигнал светофора. Гаишники, видимо, в тот вечер отдыхали, и нам везло. За пять минут до отправления мы влетели на перрон. Светка в отчаянье смотрела на здание вокзала и с облегчением вздохнула, только когда я поднялась в вагон.

– Я, уж думала все, ты не придешь!

– Мы слишком увлеклись. Прости.

Раздался гудок и поезд тронулся. Я стояла в тамбуре, с открытой дверью и смотрела на удаляющуюся фигуру Славы.

– Ланочка, позвони мне!

– Обязательно!

– Я люблю тебя!

– Я тоже люблю тебя!

Слезы навернулись мне на глаза. Перрон закончился, я закрыла дверь.

– Ну, ты даешь! Я чуть с ума не сошла. Думала с тобой что-то случилось.

Светка таким образом проявляла заботу. Я еще не успела прийти в себя от пережитого, от беготни и от последних слов. Поэтому лишь судорожно вздохнула.

– Ладно, отдышись. Пассажиров полный вагон. Билеты я соберу, а дальше сама.

Да, работу никто не отменял. С полнейшим беспорядком в голове мне предстояло работать еще два с половиной дня.

Набрав полное ведро теплой воды я пошла приводить себя порядок. Полчаса мне хватило на то, чтобы я снова выглядела нормально. Одела форму и тихо улыбаясь, стала рассеяно выполнять свои обязанности. Пассажиры с любопытством на меня поглядывали, большинство видело мой приход. Это внимание немного напрягало, вгоняло меня в краску и навевало чувство вины.

Поздно вечером, когда нас прицепили к основному составу, пришел Боря. Он только раз взглянул на меня и спросил:

– И кто этот счастливец?

– Ты о чем?

– Я ждал таких глаз от тебя слишком долго, чтобы не заметить. Увы, их заработал кто-то другой…

Эгоистичная в своем счастье я не замечала ничего вокруг. В голове не укладывалось, что еще вчера ничего не было, а сегодня весь мой мир был радужным и счастливым. Это была не интрижка на работе, не служебный роман без продолжения, я что-то серьезное и совершенно романтичное. Было лишь одно препятствие – он был женат. Но на этот раз мои внутренние убеждения молчали, мне слишком хотелось любви. Слава говорил мне о любви, наполнял меня любовью. Поезд нес меня навстречу новой жизни…

Content

Лист Света Откровенный дневник проводницы

Предисловие

Глава первая, из которой читатели узнают, с чего все началось

Глава вторая, первые шаги в вагоне

Глава третья, в которой я узнаю много нового

Глава четвертая, в которой я приближаюсь к взрослой жизни

Глава пятая, проверка с пристрастием

Глава шестая, продолжение…

Глава седьмая, любовь по правилам и без