Лили Блек

КНИГА СУДЕБ

— 1 —

Книга была толстой. Неимоверно толстой. Огромный фолиант, обтянутый мягкой кожей. Углы обиты медью, позеленевшей от времени. Он сидел за столом, направив свет лампы на древний переплет, и благоговейно смотрел на Книгу.

Легендарная Книга Судеб лежала на обычном письменном столе в самой обычной квартире.

Настольная лампа отбрасывала конус мягкого желтого света на черный переплет. «Интересно, действительно ли это — человеческая кожа?» — мелькнула отстраненная мысль. Он погладил кончиками пальцев книгу, пытаясь найти в себе отвращение. И не нашел. Никаких отрицательных эмоций книга не вызывала, даже если и в самом деле была затянута в человеческую кожу. Он считал, что книга — не виновата. Ведь что она из себя представляет? Всего лишь собрание знаний, сведений. Может быть, если бы он увидел того, кто содрал кожу с молодой девушки (почему-то он был уверен, что это кожа именно молодой девушки), то испытал бы приступ тошноты, при взгляде на этого человека. Он прикрыл глаза, пытаясь представить того, написавшего книгу.

Под прикрытыми веками кружилась серая муть, словно предрассветный осенний туман. Он подумал, что глаза человека были такого же мутного серого цвета.

Сколько сил он потратил на то, чтобы найти эту книгу. Бесконечные исследования, бесчисленные экспедиции, даже просто — собирание легенд и слухов… И вот, в заброшенном давно святилище древнего бога, он увидел описанный многими алтарь. Странно было, что все те, кто описал его так точно, никогда не видели это помещение. И ворон, распростерший крылья над жертвенным камнем, сверкающий рубинами глаз в свете фонарей, бессчетные годы не представал ни перед чьими глазами. Каким гениальным скульптором нужно было быть, чтобы изваять эту птицу! Он восхищался неведомым древним талантом, который сумел вложить в статую весь темный ужас своей души, страх перед древним богом. Казалось, что алые глаза ворона смотрят прямо на незваных гостей.

Драгоценные камни переливались, светясь изнутри множества граней. Он помнил, что в те времена не был известен такой способ огранки, но вот они — два огромных рубина, и не известно, смогли бы лучшие ювелиры современности огранить их лучше…

— 2 —

— Николай Палыч, посмотрите, этого же не может быть! — Юрочка кричал шепотом.

Николай поморщился. Эти студенты-энтузиасты, что бы ни увидели, сразу делают большие глаза.

Хотя в данном случае, конечно, было на что посмотреть. Но зачем же так явно привлекать внимание проводников. Вон они как уставились сразу. Здоровенные мужики, волосатые, как Снежный Человек. Господи Боже, а телевизор они хоть видели когда-нибудь, эта парочка горилл?

— Ну что там, Юрочка? — Николай усмехнулся про себя, произнося имя студента. Парень никак не соответствовал такому имени. Больше всего он был похож на борца-тяжелоатлета, со своими мощными плечами и чуть скошенным лбом, от чего глаза его, небесной голубизны, казались утопленными глубоко в череп. Ежик темных волос дополнял общую картину весьма гармонично. У Николая мелькнула мысль, что Юрочке больше подошло бы что-нибудь вроде Ивана, или Василия. А лучше всего — Павел. Так вот нет же — назвали Юрием. А однокурсники буквально приклеили к нему ласкательное прозвище Юрочка, на которое он охотно отзывался, не замечая скрытой в таком имени иронии.

— Да вы только посмотрите, Николай Палыч, это ж «звездчатая» огранка! Шестиугольник видите? И примыкающие к нему шесть треугольников! Классическая «звездчатая» огранка! — Юрочка захлебывался от восторга, тыча похожим на перетянутую сардельку пальцем в глаза каменного ворона.

— Вижу. — Николай решил быть попрохладнее, чтобы немного остудить неумеренный восторг юноши. — Ну и что? Разве это причина, чтобы так кричать? Ты поаккуратнее, Юрочка, неровен час, рухнет тут что-нибудь в этой пещере, потом не выберемся обратно.

— Я же тихонечко, Николай Палыч! — обиделся студент. — Просто это — «звездчатая» огранка!

— Ну и? — Николай все еще не понимал, к чему клонит Юрочка и что его так взволновало.

— Да ведь так гранят алмазы! — Юрочка округлил свои наивные голубые глаза. — Алмазы, Николай Палыч! А тут-то — рубины!

Николай краем глаза уловил шевеление около входа в пещеру. Ну конечно, эти шимпанзе-проводники сразу же заинтересовались словом «рубины». Да и то — каждый глаз этого ворона — размером с хороший кулак. Ничего себе камушки! Тут и не такие, как эти два чурбана, зашевелятся. Черт, ну что ж этот Юрочка так кричит. Хочет, чтобы эти красавцы по голове стукнули? Так никто потом и следов не найдет в этой глухомани. Тем более, что проводники-то сразу открыто говорили о том, что пойдут в пещеру только ради клада. Клад им понадобился, видите ли! Да пусть их. Если тут есть какие-то драгоценные побрякушки, так пусть хоть все вынесут. Ему-то, Николаю, кроме Книги — ничего не нужно. Он всмотрелся в глаза жутковатой каменной птицы. Действительно, алмазная огранка на рубинах. Весьма странно. Тем более — в этом месте. Почему «звездчатая»? Почему не кабошон? Считается, что именно кабошоны сосредотачивают в себе свет, способствуя концентрации духовных сил. Все камни, относящиеся к разнообразным древним культам, найденные до сих пор, были огранены именно в форму кабошона. Выпуклость на плоском основании. А тут… Непонятно… «А, может быть, все дело именно в том, что кабошон сосредотачивает свет?» — мысль категорически Николаю не понравилась.

— Юрий, — противным менторским голосом проскрипел он. — Я очень бы вас попросил, — Николай сделал нажим на «вас», с удовлетворением наблюдая, что парень начал краснеть. — Так вот, очень бы попросил, чтобы вы некоторое время подержали свои восторги про себя.

— Да, Николай Палыч. — Юрочка уткнулся взглядом в каменный пол пещеры. — Хорошо, Николай Палыч. Я понял.

— Вот и замечательно! — Николай позволил себе легкую улыбку. — Надеюсь, что мы действительно друг друга поняли.

Ворон наблюдал. Именно так. Мертвые каменные глаза, казалось, следили за каждым движением людей. Юрочка, похоже, не чувствовал ничего, суетливо передвигался по пещере, осторожно дотрагивался до саркофагов, стирал слой пыли с древних рун кончиками пальцев. Николай же не мог оторвать глаз от рубинов. «Рубин — символ власти и могущества. Камень мощи и пламени.

Придает обладателю силу льва, бесстрашие орла и мудрость змеи. Рубин не следует показывать детям и буйволам: ребенок может испугаться его яркого цвета, а буйвол — разъяриться», — воспоминания о каком-то старинном трактате о камнях плавно текли в голове, вызывая легкий зуд в макушке. Николай улыбнулся ворону и ему показалось, что птица чуть прикрыла глаза в знак согласия.

И тогда он сдвинул жертвенный алтарь одним легким движением руки, не успев даже удивиться, как это получилось. Юрочка глухо ахнул, когда крышки саркофагов лопнули с адским шумом в ограниченном пространстве пещеры. Каменные осколки брызнули во все стороны. Один просвистел около щеки Николая, слегка оцарапав кожу. Однако, он даже не поморщился, просто не почувствовал боли, хотя кровь сразу потекла, тяжелыми каплями падая на воротник рубашки. Двое проводников синхронно шагнули вперед, жадно вытягивая шеи. Николай чуть повернул голову, отметив тусклый мягкий блеск золота, заревом поднявшийся над разверстыми саркофагами. Там не было мумий, как он думал сначала. Только украшения. Масса украшений. Все пять саркофагов были забиты доверху. Николай присмотрелся. Да это же не просто украшения! Каждое из них предназначалось в глубокой древности для отправления культовых обрядов. Они считались магическими.

Юрочка вытащил широкий браслет и любовался игрой света на его изгибах. Браслет был выполнен в виде кобры, распустившей капюшон. Тонкие золотые клыки отсвечивали в раскрытой пасти, крошечный раздвоенный язычок словно двигался. Николай в очередной раз поразился искусству древних художников. Змея выглядела живой, только была сделана из золота. Мрачные черные глаза на сморщенной желтой металлической морде казались злыми. «Обсидиан принадлежит земле, физическому, прошлому, воплощению личного эго», — все тот же трактат о камнях продолжал разворачиваться в мозгу Николая. Юрочка рассмеялся, разбивая стройное течение мысли, и начал надевать браслет на руку. Николай не видел, что произошло, только резко сверкнуло золото и мелькнула глубокая ночная чернота обсидиана. Юрочка неожиданно тонко вскрикнул, роняя украшение. По обнаженной руке стекали две струйки крови, словно след от клыков. Он зашатался, хватаясь за горло, захрипел, лицо потемнело, на губах выступила пена. Юрочка упал…

— 3 —

Николай встряхнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания. А перед глазами продолжали мелькать картины давно прошедшего дня. Юрочка, лежащий на гладко отшлифованных плитах черного мрамора, скрученный судорогой, в позе эмбриона, мертвый. Двое проводников, быстро набивающих рюкзаки драгоценностями. И он сам, стоящий у древнего алтаря, жадно прижимающий к груди Книгу, глядящий неотрывно в рубиновые глаза каменного ворона.

Николай еще раз прикоснулся ладонями к черному переплету, бережно передвинул книгу на середину стола. Жертвенным костяным ножом безжалостно вырезал на столешнице пентаграмму, заключая в нее Книгу. Установил в углах звезды тонкие черные свечи, вытопленные из человеческого жира. Как он их достал, где узнал секрет изготовления, Николай даже не хотел вспоминать. Память об этом была надежно заперта на задворках сознания, и выпускать ее он не собирался.

Осмотрев стол, сверив пентаграмму и расположение свеч со схемой, Николай выключил настольную лампу. Комната нырнула в темноту, словно глубоководная рыба.

Зажигая свечи, Николай заметил, что Книга начала светиться своим собственным светом, напоминающим болотные огоньки, заманивающие путника к вурдалакам. Он кивнул головой, зная, что так все и должно быть. Когда все свечи были зажжены, Книга уже сияла призрачно-голубым мертвым блеском. Николай заговорил, выплевывая из себя слова древнего языка, произнося заклинание, которое должно было открыть для него легендарную Книгу Судеб. По комнате пронесся порыв ветра, шевельнув оконные занавески, принося с собой запах мертвечины. Николай заговорил еще быстрее, стараясь сдержать торжествующую улыбку. Все шло так, как нужно.

Книга вспыхнула так, что он вынужден был закрыть глаза, настолько силен был свет. Беззвучный гром сотряс все его тело. Книга начала раскрываться сама, с тихим шелестом перелистывая страницы. Николай жадно приник к столу, вглядываясь в мелькание хрупких листов. Книга открылась.

Он наклонился над ней, вчитываясь в единственную строчку, темнеющую кровяным цветом на желтоватой странице. Буквы плыли, как свечной воск, изменяясь и корчась. Николай щурился, пытаясь разобрать слова. Неожиданно буквы сложились в знакомую комбинацию, и он громко, нараспев, стал читать:

— Книга Судеб никогда не была написана! Существует только та судьба, которую ты создал себе сам! — Николай побледнел, прочтя банальные общеизвестные слова. Каменный ворон с рубиновыми глазами клюнул в сердце. — Только та судьба, которую ты создал себе… — прошептал он, падая.

Книга захлопнулась с громким стуком. Черные свечи погасли и комната окончательно погрузилась во тьму.

Content

Лили Блек
КНИГА СУДЕБ

— 1 —

— 2 —

— 3 —