Виталий Федоров

Terra Nova. Вперед, в пампасы!

© Федоров В. П., 2017

© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

* * *

Пролог

Москва, кафе-хинкальная

– Димон, ты точно не прикалываешься? Мне сейчас не до шуток ни фига.

– Да Ве́таль, я те в натуре говорю: все так и есть! Каждую неделю полсотни человек перебрасываю, а то и больше. Сам увидишь. В понедельник приходи, все подготовим красиво, тачку там нормальную, прикид правильный, все такое, и вперед, в пампасы… Ну мы ж друг друга лет десять уже знаем, че ты? Я ж добро не забываю…

– Я не могу до понедельника ждать. Они меня найдут за выходные. Всех подключат: и ментов, и братву. Мне прямо сейчас надо сваливать!

Долговязый, с залысинами блондинистый парень лет тридцати с копейками задумчиво взял с большого овального блюда одну хинкалину и, держа пальцами за хвостик, ловко сожрал в три секунды, отложив этот самый обгрызенный хвостик к горке собратьев на маленьком блюде.

– Я тебя услышал. Сегодня никак, канал уже закрыт. По выходным мы пассажиров не гоним, только грузы. Но если я попрошу, ребята на той стороне примут, у меня с ними контакт нормальный. Только надо будет доплатить десятку. Мне отдашь, я им сам потом передам.

– Не вопрос. Когда?

– Утром завтра подкатывай, к одиннадцати. Тут недалеко, в промзоне у Звенигородки. Знаешь же?

– Ага.

– Вот и лады. Улица Ермакова Роща, до конца поезжай. Там тупик, я в одиннадцать буду ждать.

– Я пешком подойду.

– Пешком там не очень… Ну, справишься, короче. До утра-то продержишься? Я б к себе пригласил, но сам понимаешь…

– Да не, ты что, у тебя ж семья… Я бы и сам не пошел – еще не хватало этих туда на хвосте привести! Продержусь.

1

Новая Земля. База по приему переселенцев и грузов «Восточная Европа и Северо-Центральная Азия»

Платформа с лязгом остановилась, тело по инерции дернулось было вперед, но ремни безопасности толкнули меня обратно в кресло. Открываю глаза. Приличных размеров ангар с бетонным полом и облицованными чем-то дешевым стенами, открытые ворота, через которые ветер закидывает внутрь косые струи дождя… Заскочивший в ворота чернявый мужик в полиэтиленовой накидке отвлекает от дальнейшего изучения обстановки:

– День добрый!

– Приветствую. Отстегиваться можно уже?

– Да, берите свои вещи, вон там постойте пока. Сейчас провожу.

Расстегиваю ремни, встаю: рюкзак за спину, сумку в руки, схожу с платформы и встаю где сказали. Отряхнувшийся от дождя мужик тем временем быстро считывает снятым с пояса сканером штрихкоды на штабеле ящиков, которые, собственно, и заняли большую часть платформы. Ящики, увы, не мои, все мое уместилось в ручную кладь. Пользуясь моментом, продолжаю осматриваться. Бокс размером где-то десять на двадцать метров; кроме металлической арки ворот – полоски рельсов и стопки пустых платформ в дальнем углу. Ничего любопытного, короче. Мужик тоже особого интереса не вызывает. Чернявый, крепкий, под накидкой обнаружился слегка потертый, но чистый рабочий комбинезон. На поясе помимо инструментов открытая кобура и пистолет в ней. Делаю три шага в сторону ворот, ибо с предписанного мне места двор не видно. Чернявый краем глаза косит в мою сторону, но, убедившись, что это здоровое любопытство, а не попытка прорыва на режимную территорию, возвращается к своему занятию. Вот и хорошо, а я окрестности изучу пока.

Впрочем, много тут не изучишь. Обширный двор, у самых ворот идет бетонная дорога метров пять шириной, дальше пятнадцать метров гравийной площадки, упирающейся в высоченный бетонный забор. По верху забора идут витки «Егозы». Небо плотно затянуто сплошными тучами, дождь не сказать что льет, но и не моросит. Средний такой. Ветрено. Температура, по ощущениям, градусов пятнадцать. После нуля по Цельсию и промозглой слякоти ноябрьской Москвы ничего так, но в футболке прохладно. Димон, козлина, сказал, что «двадцать градусов точняк будет». Интересно, насчет чего он мне еще лапшу навешал? Ветровку, что ли, достать? Не, лень. Один хрен сейчас на собеседование поведут, в офис. Там тепло должно быть.

Закончив проверку, приемщик достает из чехла на поясе планшет, что-то быстро набирает и поворачивается ко мне.

– Все, пойдемте. Оружие есть с собой?

– Не, нету.

«Макар» мой сейчас лежит на дне Среднего Пресненского пруда, а новым я как-то не обзавелся. Не до того было, знаете ли.

– Хорошо. Ну пойдемте тогда.

Повторяется, однако. Чернявый выходит через ворота, я за ним, стараясь крутить головой на сто восемьдесят градусов. Любопытно же… Впрочем, все выглядит обыденно до унылости. Дюжина боксов (наш – третий справа, если снаружи стоять), в дальнем от нас конце двора – глухие металлические ворота, над ними караульная вышка, на вышке мужик в песочного цвета форме, каске и с каким-то импортным автоматом. Из предпоследнего в том направлении бокса выезжает «Ленд-Ровер» какой-то старой модели и останавливается на гравии. Но мы поворачиваем налево, в противоположную от него сторону. Здесь двор заканчивается одноэтажным зданием, вызывающим ассоциации с офисом и караулкой одновременно. Впрочем, ассоциации правильные: в здании две металлических двери, на одной табличка: «Authorised personnel only», на другой – «Immigration desk»[1]. Могли бы и по-русски написать вообще-то. Но, видимо, инструкции требуют единообразия. Справа от здания еще одни ворота, и на них краской нанесена здоровенная надпись: «Cargo terminal»[2], под которой, шрифтом помельче, но тоже крупно, опять: «Authorised personnel only». Чужим, значит, низзя.

За ту минуту, что мы шли до офиса, ворота справа от него успели выпустить во двор вилочный погрузчик. Желтый, малость побитый жизнью агрегат, управляемый явным таджиком или вроде того, бодро прошуршал мимо нас по мокрому гравию и нырнул в ворота того самого бокса, в который я пять минут назад прибыл.

Мой проводник подошел к двери, в которую «чужим можно», провел кусочком пластика по картридеру и жестом предложил мне заходить в открывшуюся дверь. Что я и сделал, разумеется. Мужик же, вопреки моим ожиданиям, внутрь проходить не стал, а молча захлопнул тяжелую дверь у меня за спиной. Даже «до свидания» не сказал. Ну да и хрен с ним. Тут еще один есть.

Этот самый «еще один», высоченный жлоб в «песочке», легком бронике, малиновом берете и с полным набором всяческих полицейских приблуд на поясе, вежливо поздоровался и не менее вежливо предложил мне поставить вещи на ленту машины, просвечивающей багаж. Ну знаете – в аэропортах такие стоят. Да и не только там. С нынешними тенденциями в Эрэфии они скоро в каждом автобусе и супермаркете стоять будут. Самого же меня охранник со все той же безразличной вежливостью прогнал через рамку металлоискателя, попросил выгрести все из карманов, прогнал еще раз, после чего наконец-то успокоился и разрешил пройти дальше по правому коридору. «Интервью рум два, слева там будет», ага.

И правда, короткий проход заканчивается небольшой комнатой без окон, зато аж с пятью дверьми. На четырех – таблички Interview room, с номерами, на пятой все та же Authorised personnel only. Что-то не совсем так все выглядит, как я раньше читал. И ладно бы еще двери и надписи, но вот обыск меня реально напряг. Не очень похоже на «мир свободных людей». Во всяком случае, я себе свободу как-то не так представляю. Ладно, чего уж теперь. Обратно-то нельзя. Да даже если бы и было можно, не стоит, м-дя.

Уже собравшись было постучать в дверь под номером «2», замечаю кнопку звонка. Ишь ты, цивилизация. Жму, через секунду красный огонек на металлической пластине замка сменяется зеленым, и раздается довольно мелодичное «би-и-ип». Расценив это как приглашение, тяну дверь на себя. И правда, открыто. Внутри – обставленный в современном безлико-функциональном стиле кабинет-приемная. Несколько стульев, диванчик сбоку, шкаф, стол, кресло. Из кресла мне навстречу поднимается упитанный молодой парень лет тридцати, тянет руку. Ну вот, а я-то на симпатичную похотливую блондинку рассчитывал, согласно классике, хе-хе.

– Добрый день! Георгий.

– Здравствуйте! Виталий.

– Очень приятно. Добро пожаловать на Новую Землю!

Жестом приглашает садиться. Ну и верно, в ногах правды нет. Песочного цвета форма забавно обтягивает пухлое тело… грузина? Да, наверное. И имя подходит, и в лице что-то этакое есть. Да и хрен с ним в общем-то, хоть папуасом пусть будет. Главное, эмблема такая, какая и должна быть, согласно классике: масонские «глаз и пирамида». А то я уж переживать начал: вдруг меня куда-то не туда отправили…

– Можно ваш пропуск?

– Да, конечно.

Забрав у меня кусок пластика, выданный на складе у Димона, Жора (как-то он у меня с солидным именем Георгий не очень ассоциируется) прокатал его на каком-то сканере и выбросил в мусорное ведро.

– А…

– Не переживайте! Это пропуск только для прохода через Ворота. Сейчас нормальный Ай-Ди[3] вам сделаем.

Хм… Опять нестыковка с предварительной инфой. Ладно, будем посмотреть…

Жора тем временем бойко стучит пальцами по клавиатуре. Клац-клац-клац.

– ФИО как на пропуске оставлять?

– Мм… да, оставляйте.

Клац-клац-клац.

– Так, фотографию тоже с пропуска берем… В сканер посмотрите, пожалуйста.

– Э-э… сюда?

– Да-да, прямо в глазок. Не моргайте.

Наклонившись, смотрю правым глазом в линзу небольшого пластикового прибора, установленного на столе. Млять, что-то мне это все меньше и меньше нравится. А пальцы они тоже откатывают, интересно? Не хотелось бы…

– Так, очень хорошо, теперь левый глаз.

Да вот что-то не вижу я, что в этой процедуре такого «очень хорошего».

– Не моргайте, пожалуйста, смотрите прямо на светящуюся точку.

Смотрю, смотрю. За каким хреном им мой рисунок сетчатки? На случай утери ID, что ли?

– Прекрасно, спасибо. Одну минуту, пожалуйста…

Клац-клац-клац.

Штуковина на краю стола, похожая на принтер, немного погудела, после чего выплюнула в лоток прямоугольный кусок цветного пластика. Жора вытащил его из лотка и с умеренной торжественностью передал мне:

– Поздравляю, Виталий Сергеевич, теперь вы стали полноправным жителем Новой Земли.

– Спасибо. А это зачем было?

Киваю на сканер сетчатки.

– Исключительно для вашего же удобства и безопасности! Скан вашей сетчатки теперь записан как на Ай-Ди, так и у нас в системе. Это позволяет надежно защититься от кражи и неправомерного использования персональных данных…

Жора еще пару минут разливался соловьем, как все чудесно, безопасно и в моих личных интересах, но на меня такой охмуряж не действует. «Чтобы предотвратить кражу ваших персональных данных, мы соберем у вас побольше персональных данных…», ага. Ищите дураков в другом месте.

– …кроме того, это позволяет быстро и легко восстанавливать Ай-Ди в случае его утери. Тем не менее рекомендую заботиться о его сохранности – при внеплановой замене взымается пошлина в размере ста экю.

О как. При внеплановой, значит…

– А есть и плановые?

– Да, конечно. В возрасте шести, одиннадцати, тридцати и пятидесяти лет. Местных, разумеется. Ну, первые две замены вы пропустили, ха-ха, но дата очередной замены есть на вашем Ай-Ди, обратите внимание. Плановые замены бесплатны, просто прихо́дите в представительство Ордена по месту жительства, сдаете старый Ай-Ди и получаете новый.

– А дата рождения…

– Ну, понятно, что многие называют вымышленную. Но если, как в вашем случае, она плюс-минус соответствует наблюдаемой реальности, мы ее принимаем.

Признаюсь, я не удержался и пробормотал что-то глупое, в духе: «А в книжке не так было…» Жора снисходительно вздохнул, откинулся в кресле поудобнее и начал явно привычную речь:

– Вы же Круза читали, да?

Киваю. Читал, разумеется. Иначе как бы мне вообще пришло в голову серьезно отнестись к предложению Димона? «Давай тридцатку баксов, и мы тебя переселим в другой мир, где тебя никто не найдет». Ага. Смешно, если б не было так грустно, м-дя.

– Что следует четко понимать… книга «Земля лишних», конечно, довольно адекватно отражает здешние реалии. Довольно русоцентрично, я бы сказал, но отражает. По крайней мере, на момент ее написания. Не забывайте, это было больше десяти лет назад, а у нас тут все очень быстро меняется, сами увидите. Так вот, книга хорошая и неплохо показывает тогдашнюю жизнь на Новой Земле. Я говорю именно про повседневную жизнь, а не про все эти военно-шпионские приключения, это-то уже художественный прием автора. Но воспринимать ее как справочник туриста не следует, знаете ли. Это примерно как готовиться к поездке в Индию по «Шантараму»… Вы знакомы с этой книгой? Я давно заметил, что многие из самостоятельных переселенцев ее читали.

– Да, конечно. Прочитал и после этого решил туда съездить, кстати.

– Ну вот. Замечательно. Тогда вы точно понимаете, о чем я говорю.

Жора, кажется, и правда обрадовался. Видимо, его порядком достала необходимость каждый раз долго и подробно разжевывать вновь прибывшим, что «здесь им не тут».

– Скажите, а зачем же вообще Крузу позволили ее издать? Он у вас тут был, что ли? Смог вернуться? С возможностями Ордена…

На пухлом лице грузина мелькнула снисходительная улыбка. Что-то много в нем этой снисходительности. Ладно, пусть тешит ЧСВ, мне пофиг.

– Ну, как говорится, умный человек прячет лист в лесу… Информация так или иначе утекает, а такие книги позволяют, во-первых, привить обществу скептическое отношение к подобного рода утечкам и, во-вторых, пробудить нужные мысли в сознании потенциальных переселенцев. Поэтому нескольким людям и позволили выехать обратно, и издаться… Но, повторюсь, не надо к этим книгам относиться как к справочникам. У нас тут не Дикий Запад, и в «Безумного Макса» у нас на дорогах тоже не играют. Никаких «Советских континентов» тоже нет. Во всяком случае, на контакт не выходили, ха-ха. И, разумеется, все в курсе, что Ворота действуют в обе стороны, равно как и все знают, что проходить обратно запрещено всем, кроме особо доверенных сотрудников Ордена и богатых туристов с той стороны.

Я, конечно, не лишен некоторой склонности к романтике, но тем не менее по большей части человек практичный. Потому из длинной речи Жоры сразу выделил главное:

– Раз все знают про Ворота, значит, курс доллара у вас тут нормальный, а не заниженный вдвое?

Жора одобрительно кивнул:

– Совершенно верно. Конечно, взымается обычная комиссия в десять процентов, но десятина – это не половина, ха-ха.

Вежливо улыбнувшись, продолжаю узнавать конкретику:

– И какой сейчас курс?

– По наличным долларам США – три доллара пятьдесят три цента за экю. Экю эквивалентно одной десятой грамма золота, в этом плане ничего не изменилось. Если вносите крупные суммы, курс может быть выгоднее.

– Крупные – это какие?

Жора впервые посмотрел на меня с интересом:

– Крупные – это от миллиона. А у вас сколько с собой?

Млять! Ничего же они тут устроились, если для них все, что меньше ляма баксов, – это мелочь. Чувствуя себя нищебродом, смущенно признаюсь:

– Пятьсот двадцать с копейками.

– Ну-у… совсем неплохо, совсем неплохо. Четверо из каждых пяти вообще без денег приезжают, им еще и подъемные выдают. А у вас сразу такая сумма… Кстати, учтите – сто тысяч экю на счете позволяют вам подать заявку в Агентство по закупкам. Это для тех, кому нужно что-то на той стороне купить. Прямые-то контакты запрещены, так что работают через них. Двадцать тысяч идет в оплату услуг Агентства. Может быть и больше, в зависимости от сложности заказа. Заказ, соответственно, не менее чем на восемьдесят.

Хм… а вот это интересно…

– И что там можно купить?

– Да много чего… Наценка, конечно, хорошая, плюс к двадцати тысячам, но, если деловая хватка есть и успели вникнуть в местную жизнь, составить хороший бизнес-план… Некоторые очень удачно поднимаются.

– Так, может, имеет смысл не менять? Я же за доллары закупать на той стороне буду?

– Нет, менять все равно придется. Банк Ордена не открывает счета в староземных валютах гражданским лицам и организациям, а Агенство не принимает наличность.

– Понятно.

Жадные, суки!

– Я вам брошюру дам, почитаете. Там все подробно расписано. Все равно сегодняшний поезд уже ушел, так что ночевать на Базе придется. Вы же без машины перешли?

– Ага.

– Вот это вы зря. Машину брать в любом случае придется, без нее здесь никак. А цены на той стороне куда ниже, даже с учетом доплаты за вес при переходе.

– Ну, так получилось.

Кто ж виноват, что мне позарез надо было уходить немедленно, а у Димона, как назло, все подходящие машины разобрали. Не «порш» же сюда брать? И ждать до понедельника тоже не вариант было, меня бы за выходные нашли и… м-дя.

– Понятно. Теперь, если не возражаете, нам с вами нужно заполнить небольшой опросный лист. Не беспокойтесь, это исключительно для статистических целей.

– Раз нужно, давайте заполним.

– Спасибо. Это много времени не займет – я буду читать вопросы и тут же все в компьютер забивать.

Жора откашлялся, придал голосу и морде лица некую официальность и начал:

– Интересуетесь ли вы проблематикой борьбы с гендерной дискриминацией? Варианты ответа: номер один – активно участвую в борьбе с ГД; два – интересуюсь и сочувствую борьбе с ГД, но сам активного участия не принимаю; три – интересуюсь время от времени; четыре – равнодушен; пять – считаю ГД оправданной; шесть – другое (пояснить).

Я, признаться, слегка офигел. Ладно бы еще спросили, не в розыске ли я где или не играл ли за черноармейцев, но это… Он что, издевается?

– Виталий, какой вариант ответа вы выбираете?

Да нет, вроде не издевается, лицо серьезное.

– Вариант два.

Клац-клац.

Ну их на фиг, лучше перебдеть. Хоть аусвайс уже и выдали, но, может, это они специально, чтоб я расслабился. Отобрать-то несложно, думаю.

– Вопрос номер два. Интересуетесь ли вы проблематикой расовой дискриминации? Варианты ответа…

«Небольшой опрос» затянулся минут на двадцать. Программа явно интерактивная, подстраивается под ответы, пытается запутать и «разоблачить». Лобовая тупость первых вопросов – это так, чтобы «клиент» расслабился.

Клац-клац.

– Спасибо за участие в опросе. Виталий, результаты показали, что, хотя в целом ваш индекс социальной прогрессивности достаточно высок, вы испытываете некоторые негативные чувства по отношению к лицам, исповедующим ислам. Не могли бы вы как-то прокомментировать этот момент? Напоминаю, что опрос проводится исключительно в целях накопления статистических данных, обработка сведений производится анонимно и не отражается в ваших личных данных. Вот сюда говорите, в микрофон, программа автоматически переведет все в текст.

Так вашу мать: «индекс социальной прогрессивности»… Куда я попал?! Выпустите меня отсюда! Ага, так я и поверил насчет «анонимности» и «нигде не отражается». Два раза «ха».

– Я, разумеется, с большим уважением отношусь к исламу, одной из величайших мировых религий, равно как и к людям, его исповедующим. Некоторое напряжение, которое выявил опрос, объясняется безответственным подходом некоторых средств массовой информации, отождествляющих преступления отдельных экстремистских элементов с исламом, религией мира и добра. Видимо, я, к сожалению, оказался до некоторой степени подвержен этому влиянию. Конечно же я понимаю, что у терроризма нет религии и национальности.

Эк я завернул. Аж самому понравилось. Попробуйте такое с ходу придумать. Жоре, похоже, понравилось. Во всяком случае, он впервые за время опроса позволил себе чуть ироничную улыбку.

Клац-клац-клац.

– Отлично сказано. Я вам в стопку еще брошюрку по религиозной толерантности и борьбе с исламофобией положу, прочитайте обязательно.

– Непременно.

Звиздец. Просто звиздец. Нет других слов. Димон, сука, встретимся когда-нибудь – пристрелю на месте! Или положу на стопку «Земли лишних» и подожгу!

Молодой грузин неделикатно посмотрел на часы.

– Ну, пройдемте в банк? Или у вас еще какие-то вопросы есть? Я вам все нужные брошюры отложил, вот, полистайте на досуге. Не обязательно здесь, можно и в Порто-Франко. Все равно сезон дождей сейчас.

– А что ж железку-то так и не построили до других земель? Это за тридцать с лишним лет-то?

– Политика…

Вообще, конечно, я бы Жору еще порасспрашивал, он же мне так толком и не рассказал ничего. Но человек явно куда-то торопился, так что хрен с ним. Найду с кем поговорить.

Отделение банка оказалось за той самой дверью с табличкой «Authorised personnel only». Конспираторы, блин. Отделение как отделение, ничего особенного. В присутствии Жоры открыл сумку и стал выкладывать пачки с баксами в лоток под бронестеклом. Там их принимала толстая чернявая тетка (почему, кстати, они тут все, кроме высокого охранника, пухлые и чернявые?), распаковывала, прогоняла через машинку и упаковывала по новой.

– Сто Сорок Восемь Тысяч Семнадцать Экю.

Как это у нее так получается каждое слово с большой буквы произносить? Практика, видимо.

– Отлично. Можно мне сто сорок тысяч на основной счет, пятерку на текущий, а остальное наличными?

Деньги, как и завещал нам классик, действительно похожи на игральные карты. Прикольно. Ладно, привыкну.

Между прочим, тут же мне выдали пластиковую карту Банка Ордена, с фирменной голограммой, штрихкодом и надписью: «VITALY SERGEYEVICH CHERNOV». ID, значит, за кредитку не канает. Ну оно и логично в общем-то. Конвертик с пинкодом тоже выдали, кстати.

– Ну что, Виталий, еще раз поздравляю с прибытием и удачи вам. Медкабинет находится у самого выхода, не забудьте сделать приви…

– Подождите, а оружейная? Мне же оружие еще выбрать нужно!

Млять, сам почувствовал, как в голосе появилась мерзкая, плаксиво-уговаривающая нотка. Ну а че вы хотите, после всех этих «индексов социальной прогрессивности»?!

Жора строго поджал пухлые губы.

– Ношение оружия гражданскими лицами на территории Базы строго запрещено. Как и, разумеется, его продажа. В целом Орден проводит политику, направленную на снижение уровня агрессивности и милитаризации, повышение общественной сознательности граждан, создание гармоничного общества без насилия и дискриминации. Я вам там брошюрку на этот счет положил, почитаете.

Звиздец. Приплыли.

Новая Земля. База по приему переселенцев и грузов «Восточная Европа и Северо-Центральная Азия»

По крайней мере, бар «Рогач», он же гостиница, и правда существует. Хоть это радует. И даже похож на описание в книге – два этажа, веранда, здоровенная, слоновьих размеров, шестирогая черепушка. Ладно, некогда его снаружи рассматривать, и так промок весь, пока дошел.

Внутри оказалось довольно уютно. Стиль «деревенский трактир», мебель из солидного дерева, такая же солидная, основательная барная стойка. За стойкой, правда, торчит явный армянин, ну да нельзя же совсем без недостатков… На Арама не похож, слишком молод, но что армянин – тут сомнений нет. И тоже упитанный и чернявый. Интересно, тут у главы HR[4] фетиш на пухлых носато-губастых брюнетов? Или еще какая причина есть?

– Здравствуйте!

– Добрый вечер!

– Это день у нас еще. Скоро привыкнете. Вы только покушать или комната нужна?

– И комната, и покушать.

– С ванной – семьдесят экю, с душем – пятьдесят. С ванной номер побольше.

Мля. Нехило так дерут. Впрочем, все понятно – монополисты, да еще и при вокзале, странно было бы, если бы не драли. Плюс они же не просто так монополисты – наверняка командованию Базы отстегивают. А то и принадлежат.

– С душем, пожалуйста. А кормят у вас тут чем?

– Пятьдесят экю с вас. Кормят у нас тут едой. Вот меню, пожалуйста. Бизнес-ланч закончился уже, так что в основных блюдах смотрите.

Изучаю меню. Кавказско-среднеазиатскую еду я как-то… не очень, это пропускаем… вот: «Печень вилорогой антилопы по-строгановски, в сливочно-грибном соусе» – хорошо звучит. Интересуюсь, сколько будет готовиться.

– Минут сорок. У нас никакой разогретой заморозки, все свежее.

– Замечательно. Тогда беру, а сам заселюсь пока. Платить наличкой или картой?

– Да как вам удобнее.

– Картой тогда.

Заодно ознакомлюсь с процессом безналичных платежей в новом мире. Оплата наличкой, думаю, одинакова во всех мирах, включая еще не открытые.

Впрочем, ничего особо интересного в процессе не оказалось – с подсказки бармена я провел ID по картридеру, мини-принтер выплюнул чек, вот и все. Никакой экзотики, аж обидно. Шучу. Не надо мне никакой экзотики в денежных вопросах.

Поднявшись на второй этаж по той самой гулкой деревянной лестнице, воспетой в романах, оказываюсь в том самом коридорчике с деревянными же панелями на стенах. Вот только дверей не восемь, а две дюжины. Здание явно куда длиннее, чем кажется при взгляде на фасад. Интересно, всегда так было или десять лет назад дверей и вправду насчитывалось втрое меньше? Мне одиннадцатый номер достался, кстати.

Номер вполне приличный, если не вспоминать, что он сто́ит хорошо так за полторы сотни баксов. Комната маленькая, но чистая и светлая. Окно выходит на мокнущую под дождем крону дерева – ну да бывают виды и похуже. Полутораспальная кровать, два стула, шкаф, столик. Все тот же деревенский стиль, но сделано добротно, с душой, что называется. И вообще, я люблю, когда в доме много дерева.

На крохотном столике обнаруживается лист бумаги с различной полезной информацией, от расписания поездов (завтра первый в 10:45, не пропустить!) до расценок на услуги прачечной. Прачечная, между прочим, нужна – после суток на ногах в слякотной ноябрьской Москве джинсы изгваздались основательно. Да и вообще я чистоплотный. Кстати, надо бы душ принять, а то попахивает уже от меня, сам чувствую. Быстро скинув одежду, захожу в тесноватую душевую кабинку.

Уф, хорошо! Обожаю горячий душ. Вытяжка, правда, что-то хреново работает, ну да ладно, я ж тут не час плескаться собираюсь. Да и вообще аккуратнее надо, место прививок не замочить, медсестра предупреждала. Она, кстати, в порядке исключения оказалась не упитанной кавказкой, а миниатюрной, худой как щепка пожилой азиаткой, говорившей на русском с сильным акцентом.

Растеревшись жестковатым махровым полотенцем, переодеваюсь в чистое: темно-серые тактические брюки, черная футболка. Немного мрачновато, зато немарко и практично. Грязные вещи, следуя инструкции, складываю в матерчатый мешок, на котором стоит клеймо «11». Теперь оставшиеся вещи развесить и разложить в шкафу – не фиг им в рюкзаке зря слеживаться – и можно идти. Мешок забираю с собой. Где же… ага, вот. В самом конце коридора на стене деревянный люк с надписью «Laundry». На мусоропровод похоже, хе-хе. Вообще, странная система, первый раз такое вижу. Ну да ладно, лишь бы постирали и высушили нормально.

Внизу все без особых изменений: армянин торчит за стойкой, один столик занят. Правда, раньше был занят у второго окна слева, и там степенно вкушал стейк бритый наголо мордатый мужик в «песочке» и с кобурой на поясе, а сейчас молодая пара в гражданской одежде что-то оживленно обсуждает над кружками с пивом у крайнего окна справа.

– Ну как, устроились?

– Да, спасибо. Пиво какое есть?

– Светлое, темное, светлое нефильтрованное, темное нефильтрованное, красный эль. Есть немецкое, есть английское. Маленькая кружка – одна английская пинта, большая – две.

– Светлое нефильтрованное чье, немецкое?

– Да.

– Вот его, пожалуйста. Маленькую. А на закусь что посоветуете?

– Колбаски посоветую, мясные или из морепродуктов.

Ага. Про «рыбные колбаски» что-то я читал, помнится. Лучшая рыба – это колбаса, как говорится.

– Из морепродуктов.

Кивком поздоровавшись с молодой парой, располагаюсь за два столика от них. Мало ли, вдруг интересное что услышу.

Обслуживание здесь шустрое, надо отдать должное – только успел сесть и осмотреться по сторонам, как бармен уже притащил кружку пива и тарелку с нарезанными колбасками. Ну-ка, заценим… мм… вещь! Это я про пиво. Отличное. Теперь закусь… тоже превосходно! Жизнь налаживается, хе-хе.

– Скажите, а вы тоже только прибыли?

Вопрос парня отвлек от погружения в глубины вкусовых ощущений.

– Да.

– И как впечатления? Вы Круза читали раньше?

– Читал… да как-то не совсем все так, как в книжке, мягко говоря. Откуда путь держите?

– Из Кемерова, через Новосибирск проходили. А вы?

– Москва.

– Не хотите компанию составить? Обсудим, мыслями поделимся.

– С большим удовольствием.

Ну не то чтоб прям с таким уж большим – какие у них мысли полезные могут быть, если они сами только что прибыли? Но и негатива к ним нет, так что почему бы и не подсесть? В конце концов, чем черт не шутит: может, и правда что-то интересное услышу.

Знакомимся. Парень, ничем внешне особо не примечательный шатен, назвался Димой (везет мне на Дим эти сутки, хе-хе), в Кемерове трудился продавцом-консультантом в МТС. Его законная супруга Оля, довольно симпатичная, крашенная в блондинку худышка, делала что-то там хитрое с женскими когтями в салоне красоты. Переселялись они не за свой счет, а по программе, так что получили по две тысячи экю на нос плюс еще одну как готовая ячейка общества. И сам переезд для них бесплатный, в отличие от меня. Ночевку в «Рогаче» им тоже Орден оплачивает. Пиво, правда, нет, но тут уж они решили отметить переезд. Да и пиво на удивление недорогое, сравнивая с ценами на номера, – два экю за пинту. Хотя на самом деле, конечно, семь баксов за кружку пива кроме как чудовищной наглости обдираловкой и не назовешь.

Я представился Виталием, мелким предпринимателем из Подмосковья, которого все в этом самом Подмосковье и вообще в РФ достало так, что решил продать бизнес и переселиться. Благо нашлись знакомые, подсказали, что есть такая возможность. В некотором смысле все это даже правда, хе-хе.

Поначалу логика «орденских» вызывала у меня некоторое недоумение – за каким хреном им понадобилось оплачивать переезд продавца мобильников и нейл-дизайнерши. Как-то не очень рационально выглядит, мягко говоря. Но как по ходу разговора выяснилось, полагать «орденских» идиотами не стоит. Дима по образованию инженер, причем даже успел несколько лет отработать по специальности, обслуживая что-то там шахтно-горнопроходческое. Оля училась на экономиста, то есть, можно сказать, образования у нее нет. Впрочем, если подумать – женщинам для хорошего настроения нужны красивые (по их мнению) ногти, когда хорошее настроение у женщин – хорошее настроение у их мужиков, а когда хорошее настроение у мужиков, работа спорится. Так что, получается, от Оли тоже польза.

Женаты они уже четыре года, в Кемерове ютились на съемных квартирах, детей не заводили в силу отсутствия денег и человечьего быта, доходы за последний год, на фоне общего нашествия северных пушных зверьков в РФ, сократились вдвое, так что за предложение вербовщика ухватились руками и ногами. Благо тематическую литературу Дима почитывал регулярно. Опять же холод надоел.

Отсутствие оружейного магазина и проверку на «индекс социальной прогрессивности» ребята восприняли легче, чем я. Если для меня это: «Мля, пипец!», то для них: «О, а в книжке не так было». Оля вон насчет оружейного вообще с одобрением высказалась, мол, нечего тут. «А то друг друга перестреляют», ага. Я худею, дорогая редакция.

Армянин из-за стойки, явно мучимый бездельем, вскоре тоже переместился к нам, представившись: «Саша из Ростова, шесть лет тут». Ну-ну. Вообще, конечно, стоит в его присутствии за языком следить. То, что он стучит в местную сигуранцу, это к гадалке не ходи. У меня, помнится, этот момент еще в «Земле лишних» сомнения вызывал. «Не верю! – как говаривал великий Станиславский. – …Водка в буфете не может закончиться!» – как дополнили цитату классика позже. Но в качестве источника информации – почему бы и нет?

Саша, явно наслаждаясь ролью всезнающего гида, принялся обрисовывать ситуацию.

– Нет, в Порто-Франко оружие есть, конечно. Это здесь в последние два года заморочки пошли, как ДЭС организовали. Анкеты эти, «индекс социальной прогрессивности», оружейный вот в том году закрыли. Ходят слухи, что Орден на той стороне хочет придать все огласке и выйти на aй-пи-о[5]. Типа, шила в мешке не утаишь, информация все шире расходится. Вот и «приводят корпоративные стандарты в соответствие с современными этическими требованиями».

– А че за ДЭС такой?

– Департамент этических стандартов. Сначала почти незаметны были, но чем дальше, тем сильнее мозг трахают. Харассмент, дискриминация, все такое. Нас тоже достают, хоть я к Ордену и никаким боком. Типа, раз на их территории работаешь, должен соответствовать. Теперь вот придется черную одну нанимать, чтобы в квоту уложиться. Хорошо бы еще лесбиянку найти – тогда сразу три позиции закроет.

– И еще мусульманку при этом. Тогда четыре.

– А че, думаешь, быва… – Саша было заинтересовался, но быстро сообразил, что я шучу, и махнул рукой.

– Тебе смешно, а мне вот не очень.

За стойкой что-то мелодично звякнуло, и армянин поднялся со стула.

– Сейчас, заказы ваши принесу, и продолжим. Пиво еще повторить кому?

Пиво, разумеется, повторить нужно всем. Дима пьет что-то светлое и британское, а вот Оля – местный вариант «Гиннесса», на вид еще плотнее оригинала. Уважаю, да.

Саша в два приема притащил три тарелки и три кружки пива, ушел на кухню еще раз и вернулся с кружкой темного и здоровенным стейком. Пахнет – зашибись. Надо было и мне такой взять. Хотя печенка антилопы с жареной картошкой и овощным салатом тоже выше всяких похвал. Умеют тут готовить, этого не отнять. Судя по тому, с каким треском за ушами сибиряки уплетают свои порции риса с морепродуктами, здешняя кухня впечатлила их не меньше моего.

– Умм, Сань… офигенно просто!

– Стараемся.

– Слушай, ну вот ты же книгу тоже читал, да? Какие основные отличия от того, что там?

– Ну… Банд на дорогах нет. Сейчас вообще тихо, но и тогда, говорят, все намного спокойнее было, чем в книге. Да и вообще здесь, на Севере, тихо. Люди своими делами заняты. Преступность есть, конечно, но эскадронами по саванне она не скачет и города не захватывает. Только в Латинском Союзе вечно бардак, ну это с самого начала у них там. И на приграничных с ним территориях пошаливают, бывает. Сейчас реже, у всех пограничников беспилотники, с ними не забалуешь.

– А на Юге что?

– Да всякие слухи ходят… Там так-то мало кто бывает. И люди туда не через наши Базы идут, там свои есть, на южном побережье. Ну что у них там может быть, сам подумай?

Я жестом изобразил что вроде «бада-бум».

– Ну да, типа того. На границе все время стычки, это в нижнем течении Амазонки. Там с одной стороны россияне, с другой – Ичкерия, ну и…

Слегка поморщившись от мерзкого мне словечка «россияне», делаю хороший глоток пива, попутно размышляя об услышанном. Пока что все не так страшно звучит, как я себе навоображал после общения с Жорой. Люди предоставлены сами себе, оружие у них не отобрали. Насчет банд на дорогах – ну это и так понятно было. С учетом цен на автомобили и боеприпасы экономический смысл в таких грабежах есть, только если по саванне бегают конвои с банковскими броневиками. В противном случае в трубу вылетишь моментально. Мне другое интереснее…

– А у кого-то кроме Ордена Ворота есть? В книге же у Русской Армии были…

– Не, только у Ордена. И, кстати, нет Московского Протектората и Территории Русской Армии, уже пять лет как.

– А что случилось? Объединились?

– Типа того. В Москве заварушка какая-то началась, и армейцы просто ввели войска и сказали, что теперь будет единая Новороссия, а кто не согласен, тот враг народа. Но войны не было, так, постреляли немного.

Хм… Ну хоть что-то хорошее. Новороссия – это звучит обнадеживающе. Можно туда двинуть. Наверное.

– И чего там сейчас? – Это уже Дима отреагировал.

Молодой армянин чуть глумливо ухмыльнулся:

– Православный социализм строят.

– Данунах? – Тут первым успел я.

– Ага. Так и называется – Социалистическая Республика Новороссия. Государственная религия – православие.

Млять. Удар под дых номер два. Это еще покруче «индекса социальной прогрессивности».

– И че, прям реальный социализм, как в Эсэсэ́ре?

– Ну-у… я сам не бывал. Разное говорят. Вроде мелкий бизнес разрешен, репрессий тоже особых нет. Тут точно не скажу.

– Ясно, спасибо…

Дима еще что-то там пытается разузнать насчет развития горнодобычи на Новой Земле вообще и в Новороссии в особенности, но эта тема меня мало интересует. Блин, хреново получается. В социализм я не хочу, даже мягкий. Это он сейчас мягкий, а вот как придет время назначать виновных в «объективных трудностях», так и жестче станет. Историю учили, знаем. Не, ну его на фиг. Не поеду я в Социалистическую Республику Новороссия, разве что туристом. Колымы у них нет, конечно, но лагеря и в устье Амазонки разместить можно. Блин, но как же так хреново получилось-то? Ведь многие еще Совдепию помнят, или родители им рассказывали, ну зачем же опять на старые грабли прыгать?..

Ладно, раз этот вариант отпадает, думаем дальше. Что мне там еще в книге понравилось? Техас, Американская Конфедерация. Надо о них еще расспросить. А то, может, там тоже уже социализм строят. «Колхозники Канзасской АССР засыпали в закрома Родины», ага. Дождавшись, пока Дима отчается вытрясти из армянского бармена подробный отчет об уровне развития горнодобывающей промышленности Новой Земли, задаю новый вопрос:

– А о Техасе и Конфедерации знаешь что? Можешь рассказать?

Саша явно обрадовался возможности переключиться с чуждой ему инженерной темы.

– Ну, чего… Я сам не был, но, говорят, более-менее книге соответствует. Одни в Дикий Запад играют, другие – в «Унесенных ветром».

Ишь ты, грамотный какой армянин… то есть бармен нынче пошел. Какие он слова знает: и «IPO», и «Унесенные ветром». А еще: «ну» и «типа», хе-хе. Не бывал вот только нигде сам, обо всем с чужих слов судит, что не есть хорошо.

– То есть нормально там народ живет, без заморочек?

Саша скорчил пренебрежительную гримасу.

– Ну, смотря что для тебя «нормально». Я бы там жить не смог, наверное. Носятся со стволами своими, как дети. Ну и религиозные они там очень, тоже не всем подходит.

Это точно. Не, если меня не трогают, то пусть хоть по три раза на дню в церковь бегают, мне пофиг. Но ведь так не получится, обязательно будут косо смотреть – атеист, безбожник и все такое прочее.

– А в Нью-Рино что?

– Цветет и пахнет, чё ему станется? Чем больше в окру́ге на нравственность упирают, тем больше людей туда едет деньги оставлять.

На входной двери звякнул колокольчик, и в зал ввалилось сразу полдюжины сотрудников Ордена разного пола и возраста. Кивнули нам, поздоровались с поднявшимся со стула Сашей и оккупировали два столика на другой половине зала. Армянин пошел к ним брать заказы, а я пока продолжил размышлять.

В Нью-Рино мне как-то не очень хочется. Одиночка с деньгами – первейшая цель для любой местной группировки, если речь идет не о туристе, который эти деньги так и так в казино оставит. Нет, раскулачат меня там в момент, это однозначно. Да и вообще, не люблю я братву, во всех ее видах.

Вы не подумайте, что я вот прямо так сразу принимаю судьбоносные решения, опираясь на рассказы армянина-бармена, который сам нигде не бывал. Разумеется, я еще все «стопицот» раз обдумаю и перепроверю, да и сам поезжу, посмотрю на «дивный новый мир» своими глазами. Благо деньги есть. Но первичную информацию к размышлению армянин дал, за что ему спасибо.

Не успел Саша взять заказы у этой группы, как вошли еще двое, тоже орденские, потом какой-то тип в гражданке, но знающий бармена, так что наш источник сведений за стол так и не вернулся. Ну и ладно. У меня, честно говоря, у самого уже глаза закрываются, всю ночь ведь на ногах провел. Посмотреть на здешних обитателей интересно, конечно, но не думаю, что от них можно узнать много нового. База – явно «вещь в себе», а если кто что интересное и знает о мире за ее пределами, то знает он это по должности, а потому не расскажет. Все, пора на боковую. Попрощавшись с Димой и Олей, отправляюсь наверх, по пути помахав рукой армянину. Тот, впрочем, так занят, несмотря на появление официантки (не негритянских кровей), что и не заметил.

Уже раздевшись и почистив зубы, долго лежу на кровати, не в силах заснуть. Вроде и глаза сами собой закрываются, но не спится. Слишком много новых впечатлений. В голове мелькают обрывочные картинки прошлых проблем и будущих успехов, выползающие на белоснежные пляжи зубастые монстры и закат над саванной, огни Нью-Рино… и всё, аут.

Новая Земля, База по приему переселенцев и грузов «Восточная Европа и Северо-Центральная Азия»

Поезд «внушал». Перед наглухо забранным в стальные листы и противокумулятивные решетки дизельным локомотивом прицеплен броневагон с двумя спарками «пулемет-АГС» на каждой стороне. И пулемет 12,7 мм, и АГС – буржуинские, не наши, так что названия не скажу – не разбираюсь я в этом. Броневагон тоже забран в решетки, а перед ним еще и открытая платформа идет, заваленная мешками с песком. Ну, это понятно, на случай подрыва. Еще один броневагон замыкает состав, на нем две башенки с… э-э… «Миниганами», кажется. И еще одна пулеметно-гранатометная спарка назад смотрит, но ее отсюда не видно, как объяснил мне Сэм. Он вообще разговорчивый малый: даже чересчур немного, откровенно говоря. За те пятнадцать минут, что я дожидался на длинной, сваренной из металлической решетки платформе прибытия поезда, эта самая его разговорчивость мне успела малость поднадоесть. Интересно, он от природы такой общительный или по работе?

Между двумя воплощениями милитаризма – в голове и хвосте поезда, тянулись самые обычные вагоны, без всяких изысков – три пассажирских, два грузовых и полторы дюжины открытых платформ с техникой и штабелями ящиков. По словам все того же Сэма, болтливого чернокожего уроженца Миннеаполиса, раньше и пассажирские вагоны были бронированными, но нападений на поезд не было уже лет пятнадцать, так что их, по мере износа, заменили на нормальные. Время от времени встает вопрос и о снятии с линии броневагонов, но никто не хочет брать на себя ответственность за такое решение. А если вдруг какой нехороший человек таки захочет скосплеить Великое ограбление поезда? Сразу назначат виноватым. Ну при всей моей нелюбви к перестраховщикам в данном случае предосторожность оправданна. Если уж где в этом мире и стоит «грабить корованы», так это здесь.

Дима с Олей, стоя в грузовой секции железнодорожной станции, внимательно наблюдают, как Сэм краном закидывает их «буханку» на платформу, и там двое его коллег крепят машину. Очень быстро, кстати: от начала до конца процедуры и пяти минут не прошло. Чувствуется сноровка, приобретенная с опытом. Почему они по дороге не поехали? Отговорили их. Сезон дождей скоро заканчивается, все это время лило немилосердно, так что поездка превращается в игру на рулетке: «утонешь – не утонешь». Все, хватит стоять, скоро поезд отходит. Взмахом руки попрощавшись с Сэмом, захожу в средний из пассажирских вагонов.

Ничего так, чистенько и цивильно. Места для багажа возле тамбуров, по два ряда кресел с каждой стороны, у каждого окна столик, с обеих сторон от него кресла. Занавесочки на окнах. Так, в вагоне получается… раз-два-три… девять столиков с одной стороны, у каждого по четыре кресла, с другой стороны аналогично, получается семьдесят два места в вагоне. Занято чуть больше половины, большинство – свежеприбывшие переселенцы, по поведению и внешнему виду заметно. Но также есть несколько орденских в «песочке», а вон тот тип в гражданке явно здесь не новичок. Подсяду-ка я к нему, может, что интересное узнаю.

Фуф! Приятно в кресле очутиться. Что-то меня малость колбасит, и температура поднялась, кажется. Непонятно, это от прививок или оттого, что позапрошлой ночью замерз как собака.

Поезд, чуть дернувшись, тронулся с места. За окном поплыл местный пейзаж, в который я с неподдельным любопытством впился глазами. Мне же здесь жить предстоит как-никак.

Вообще, больше всего похоже на западноафриканскую саванну в сезон дождей. Приходилось бывать. Буйство зеленой травы и кустарника, то тут то там поднимаются зонтики отдельно стоящих деревьев, кругом лужи и ручьи. Положительное отличие от саванны в Западной Африке – обилие живности. В какой-нибудь Нигерии всю-то давно выжрали под корень, включая львов и крокодилов, а здесь вон стадами бродит, причем разнообразная. О, ни фига себе, чудище какое! Вот, кстати, и повод завязать разговор с попутчиком. Пожалуй, стоит сразу с английского начать, он же не на нашей Базе садился.

– Ничего себе, здоровенный какой! Это что за зверюга?

Дочерна загорелый мужик лет сорока флегматично глянул в окно на нежащееся в гигантской луже нечто, больше всего напоминающее мохнатого трицератопса, и кивнул.

– Да, впечатляет, особенно в первый раз когда видишь. Это рогач.

– Удивительно, и поезда не боится.

– Территория вокруг Баз – рай для животных. У здешней орденской администрации весьма строгие правила насчет охоты, а чужих сюда и вовсе не пускают. В окрестностях Порто-Франко вы такого не встретите, там местные охотники всё перестреляли давно.

– А вы оттуда? Я Виталий, кстати. Вчера прибыл, из России.

– Алекс. Нет, я из Нью-Рино. По делам здесь.

Откуда он прибыл на Новую Землю и что за дела такие – Алекс меня просвещать не спешил, так что я решил не проявлять излишнего любопытства в этом плане. А вот насчет общей информации стоит его расспросить, пожалуй.

– Не расскажете немного о Нью-Рино? Много успел услышать за эти сутки, но все из третьих уст. Действительно все так …мм… своеобразно там?

Алекс (не могу определить национальность, кстати: непонятный акцент) чуть раздраженно поморщился.

– Ну я же не знаю, что вы слышали… Прекрасный город, мне нравится. Второй по размерам на Новой Земле после Мекки, кстати. Почти четыреста тысяч человек. Есть все, что нужно. Людям не мешают жить и заниматься тем, чем им хочется, пока они делают то же самое одолжение окружающим.

На этом мой собеседник умолк и задумчиво уставился в окно. Это в мою сторону, что ли, намек был? Ну ладно, навязываться не буду, хрен с тобой.

Через некоторое время поезд замедлил ход, и динамики под потолком сообщили, что мы прибываем на Базу «Северная Америка», стоянка пятнадцать минут. Алекс встрепенулся и достал из кармана серой жилетки пачку сигарет.

– Нет желания подымить?

– Нет, спасибо, я бросил.

– Это правильно. Я тоже регулярно бросаю. Ладно, пойду, а то до Порто-Франко не дождусь.

Возможно, и стоило бы вместе с ним пойти, для налаживания контакта, но как-то неохота под дождем мокнуть. Самочувствие, опять же, не очень.

Наше окно смотрит на противоположную от Базы сторону, так что ничего нового по сравнению с поездкой в нем не показалось. Окно на противоположной стороне демонстрировало обшитую сайдингом стену какого-то здания, на фоне которой время от времени проходили под дождем люди в «песочке» или гражданке. Ничего интересного, короче.

В вагон зашло с десяток новых пассажиров, все в гражданке. Два молодых спортивных парня хотели было усесться передо мной, но, узнав, что место у окна занято, сели лицом друг к другу у прохода.

– Привет!

– Привет!

– Я Джей, а это Рич. Мы из Эл-Эй.

– Виталий. Из Москвы. Рад познакомиться.

– Да, мы тоже. Ви́тали, так?

– Ага.

– Мы только сегодня перешли. А ты?

Блин, вот что за непруха? Те, от кого можно узнать что-то интересное, не горят желанием общаться, зато таких вот, ни хрена полезного не знающих, не заткнешь. Э-хе-хех… Ладно, понятно, ребята нервничают, вот их на логорею и пробивает.

За пять минут, оставшихся до отправления поезда, рыжевато-веснушчатый Джей и брюнетисто-белокожий Рич успели мне поведать о своем возрасте (по двадцать пять обоим), профессии (что-то скучно-офисное, лень было вслушиваться), хобби (серфинг конечно же), семейном положении (холосты и бездетны) и только собирались перейти к планам на будущее, как поезд тронулся, и на свое место вернулся распространяющий вокруг себя запах сигаретного дыма Алекс.

Оба представителя калифорнийской молодежи мгновенно опознали в нем старожила и, естественно, переключили внимание с меня. Что, в принципе, хорошо. Плохо же то, что теперь я не смогу спросить у Алекса ничего мне интересного – эфир наглухо забит помехами типа: «А что это за зверушка?» и «Как в Порто-Франко с серфингом?» Впрочем, терпения Алекса хватило ненадолго, минут через пятнадцать он сослался на усталость и откинулся назад, прикрыв глаза. Интересно, снова за меня теперь примутся?

Принялись, но не сразу – около получаса заняло обсуждение услышанного, от попыток втянуть меня в которое я отбивался репликами в духе «э-э… ну…» и «м-дя…»

– Витали, а ты куда вообще едешь?

Показалось или вроде как дремлющий Алекс чуть пошевелил ухом?

– Пока что в Порто-Франко. Там осмотрюсь, разузнаю, что к чему. Все равно по морю навигация только через три недели откроется, мне сказали, а дороги недель через шесть высохнут в лучшем случае. Спешить некуда. А вы, парни, куда собираетесь?

– В Калифорнию, чувак, куда же еще? Как добраться, только не очень понятно.

Здравствуйте, я ваша тетя. Блин, зря я так и не успел Жорины буклеты изучить. Проснулся за час до отправления поезда, только и успел что умыться-собраться-позавтракать.

– А тут есть Калифорния?

Парни синхронно выкрикнули: «Конечно!», вызвав недовольное сонное бурчание Алекса, и, достав из маленького рюкзака карты, принялись просвещать невежду.

Калифорния на Новой Земле таки есть. За десять с лишним лет, прошедших с написания «Земли лишних», границы обитаемого мира малость подраздвинулись, скажем так. В частности, теперь на карте можно увидеть весь Север целиком, то есть от устья Амазонки и до двух мысов, омываемых Северным океаном – далеко на северо-западе и, еще дальше, на северо-востоке. В общем, граница Латинского Союза и Китая, проходящая более-менее по водоразделу между бассейнами океанов на западе и востоке соответственно, примерно через тысячу километров упирается в сильно заболоченную низменность на берегу огромного залива (не меньше Большого по площади) с поэтическим названием «море Туманов». Это самое море образовано двумя «рогами» полуостровов – потоньше и покороче, уходящего на северо-запад, и потолще и подлиннее, вытянувшегося на северо-восток. Этими полуостровами, собственно, Северный континент и заканчивается. Странно, кстати, что с учетом здешней склонности к простоте (Большой залив, Северный океан, Большая река и т. д.) море Туманов не назвали Треугольным заливом, хе-хе. По форме очень даже подошло бы.

Sorry[6], отвлекся. Так вот, этот самый северо-западный полуостров, размером плюс-минус в полторы староземных Калифорнии, уже четыре года как занимала Калифорнийская республика со столицей в горном городишке Сонома, выделенном на карте звездочкой, и двумя городами побольше – Лос-Анджелесом на западном берегу и Фриско – на восточном. Климат, как заверяла брошюра, очень напоминает калифорнийский. Единственная проблема состоит в том, что по суше Калифорния граничит с Латинским Союзом, ехать через всю территорию которого для обычного мирного путешественника весьма рискованно. То есть, как объяснил Джею и Ричу проснувшийся и подключившийся к дискуссии Алекс, не факт, что случится нехорошее, там не староземное Сомали, в конце концов, но шанс влететь есть, и довольно высокий.

Проявивший неожиданный интерес к судьбе двух любителей серфинга житель Нью-Рино вкратце огласил список имеющихся у них опций:

– Садиться в Порто-Франко на корабль, идущий в Калифорнию. Грузовые корабли из главного порта планеты ходят всюду, так что найти подходящий особой проблемы не составит. Минус – долгое и унылое морское путешествие: вдоль берега Европейского Союза с заходом в Нойехафен, потом вдоль берега Китая с заходом в Шанхай, после этого вокруг огромного северо-восточного полуострова, с заходом аж в четыре индийских порта, затем опять короткий участок китайского побережья моря Туманов с портом Далянь, еще более короткая полоска, на которой к морю Туманов выходит Латинский Союз с портом Антофагаста, – и вот она наконец, вожделенная Калифорния, порт Фриско. Даже перечислять устаешь, правда? А представьте все это путешествие просидеть на не самом комфортабельном грузовом судне. Ехать сушей через Нойехафен в Китай, и там через всю страну в Далянь. Вариант мутный, потому как китайцы, единственные из всех северных стран, не разрешают свободный транзит через свою территорию, и, что там начальнику смены пограничников взбредет в голову, знает только дух Великого Кормчего. Может и завернуть обратно. И третий. Ехать сушей в Бразилию, там, в Рио или Баийе, искать судно, идущее в Лос-Анджелес, с остановками в латинских портах Веракрус и Кайяо. В принципе, тоже не самое веселое занятие на свете, автомобили и саванну видеть после такого явно долго не захочется.

Потенциальные новокалифорнийцы, ошалевшие от изобилия полученной информации, поблагодарили Алекса за ценные советы и погрузились в задумчивое молчание. Слава Ктулху. Впрочем, мы уже почти приехали, судя по всему. Отдельные фермы попадаются все чаще, а вон там, впереди… да, точно, городская черта. Посмотрим, что за Вольный город такой.

2

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко,

Вокзальная площадь

– Во-о-он там, видишь? Угол выглядывает, из желтого кирпича.

– Ага, вижу.

– Гостиница «Принцесса Инков». Самая хорошая из недорогих, только номера с окнами в сад берите.

– Спасибо!

– Давайте, удачи.

Попрощавшись с нами, Алекс запрыгнул в ожидавший его слегка побитый жизнью «Ленд-Крузер», за рулем которого сидел такого же загорело-бывалого облика мужик, но чуть моложе, и убыл. Оставив меня на площади перед вокзалом, в компании Джея, Рича и их «Вранглера», обвешанного всяческим барахлом так, что саму машину почти и не видно. Одних досок для серфинга я шесть штук вижу. Куда им столько, на двоих-то?

– Ну что, парни, вы давайте на машине, а я пешком прогуляюсь.

– Да зачем, смотри, уместимся все… Вон Джей сбоку повиснет, а ты садись.

– Не-не, спасибо, но я сам хочу прогуляться. Засиделся в поезде.

Молодые калифорнийцы искренне не поняли, как это человек может хотеть идти пешком триста метров, когда можно ехать на машине, но в конце концов отстали. Видимо, списали на русское варварство. А мне и в самом деле хочется прогуляться. Из машины вы новый город не почувствуете, а тут не просто новый город, а целый новый мир.

Железнодорожный вокзал в Порто-Франко расположен возле Морского вокзала (вон он собственно: симпатичное трехэтажное здание из сине-зеленого кирпича, оформленное в корабельной тематике) и порта. Я портовые краны прямо отсюда вижу. В центре большой, вымощенной желтым кирпичом площади оборудована просторная пешеходная зона с фонтаном, лавочками и деревьями, а высаживающие-подбирающие пассажиров автомобили движутся против часовой стрелки по кругу. Южная половина площади ограничена двумя вокзалами, а вот на севере трехэтажной разноцветно-кирпичной стеной встают гостиницы (в основном с ресторанами на первом этаже). С северо-запада и северо-востока же на площадь выходят две широкие улицы, на первую из которых мне и надо. Гостиница, о которой говорил Алекс, расположена там.

Вообще, конечно, не факт, что останавливаться в гостинице, о которой тебе рассказал случайный знакомый в поезде, – хорошая идея. Ибо знакомый, как вариант, может оказаться совсем не случайным. И неслучайность эта может быть вызвана, например, тем обстоятельством, что не далее как вчера я внес на счет пол-ляма баксов, превратившихся в полторы сотни тысяч местными тугриками. Тот же Жора вполне может скидывать кому-то инфу за скромное вознаграждение. Или толстая армянка в отделении банка. Или еще кто-то. С другой стороны, встретить меня здесь и незаметно проследить тоже никакой проблемы не составит, так что, пожалуй, не будем параноить.

Погода примерно такая же, как и вчера, разве что дождь перешел из крейсерского режима «идет» в экономный режим «моросит». Толпа вновь прибывших довольно шустро рассасывается по машинам и гостиницам, случайных прохожих на площади и улицах почти нет. Несколько бродячих торговцев под зонтиками, предлагающих… э-э… а хрен его знает что. Ко мне не подходили, а самому интересоваться лень. Снедь какую-то, наверное. Гостиничные зазывалы остались позади, сразу за полицейским постом у перрона. Кстати, что любопытно – ID прокатывали не орденские патрульные, а местные копы, в темно-синей форме, техасских белых шляпах и с нашивками «Porto Franco Police Department»[7].

Подойдя к гостинице, довольно уютному на вид трехэтажному зданию из желтого кирпича, обнаруживаю калифорнийский «Вранглер» на стоянке, а его хозяев нахожу уже внутри, бойко что-то обсуждающих с совсем молодым парнишкой за стойкой. Характерное смуглое носатое лицо и прямые угольно-черные волосы за версту выдают в их собеседнике уроженца Анд.

– О, Витали, заходи. Это Пако.

– Hola[8], Пако.

– Hola, señor Viґtali! Habla usted castellano?[9]

– Solo un poco. Lo entiendo bastante bien, pero no soy bueno para hablar. Prefiero inglés.[10]

Надо бы, кстати, испанский подтянуть. Может пригодиться.

– Sí, señor! Por supuesto[11]. Какой номер вы хотите?

– Горячий душ, двуспальная кровать, второй этаж, окна в сад. Есть такой?

– Конечно, сеньор. На какой срок планируете остановиться?

– Ну, на неделю пока, там посмотрим.

– Если снимаете на десять дней и больше, сеньор, скидка двадцать процентов.

– Está bien. Десять дней.

– Сто шестьдесят экю за десять дней, сеньор.

Вообще, вспоминая края, откуда этот самый Пако родом, стоило бы сначала подняться и посмотреть номер. Но что-то меня от прогулки снова колбасить начало, да и вообще лень ходить по гостиницам и искать где лучше. Не думаю, что там полный свинарник, гостиница выглядит довольно ухоженной. Но вот карточкой здесь расплачиваться я точно не буду. Плавали, знаем.

Пока я расплачиваюсь, Джей с пулеметной скоростью о чем-то там трещит на испанском (perdóname, на castellano[12]) с потомком инков. Блин, мне казалось, с восприятием языка конкистадоров на слух у меня проблем нет, фильмы и новости смотрел когда-то, а тут только отдельные слова успеваю разбирать, одно из четырех, не больше. Точно надо подтягивать. Знание языков – это ресурс, и давать ему просто так покрываться ржавчиной будет глупо.

Номер вполне приличный. Чисто, достаточно просторно; большое окно, в котором вместо стекла – деревянные жалюзи, выходит на огромный куст (или маленькое дерево) чего-то розового, цветущего и приятно пахнущего, несмотря на дождь. Сама комната обставлена в аскетично-колониальном стиле, с солидной, тяжеленной даже на вид мебелью из темного дерева. Что у нас там с санузлом?.. Млять! Вот не зря же мелькала мысль сначала посмотреть номер. Нет, тут не грязно, все вполне прилично. Вот только на душе установлен проточный электронагреватель. Откуда у них такая любовь к этому извращению? Помню, в Кито подобная штуковина так коротнула прямо у меня над головой, что чуть сердце не лопнуло от неожиданности. Э-хе-хех… Ладно, что уж теперь.

Раздевшись до трусов, падаю на кровать. Фуф… Что-то я притомился, однако. Интересно все-таки, это следствие прививок или я в Москве грипп подхватил? Гулял он там как раз, помнится. Блин, не хотелось бы.

Ладно, раз сил выбираться в город нет, имеет смысл посвятить время изучению Жориных брошюрок. А то я до сих пор на книжку более чем десятилетней давности полагаюсь, к тому же художественную, как выяснилось.

Начнем-ка мы, пожалуй, с географии. А конкретно – с карт. Все равно глаза на них так и косят сами собой. Ага…

Собственно «географический» справочник именно из карт и состоит, чуть меньше чем полностью. Сведений по политике, демографии и экономике практически никаких. Что-то мне подсказывает, что дело не в их отсутствии, а во все той же политике, которая местным с 1973 года мешает нормальные железные дороги проложить. Впрочем, кое-какой прогресс в этом плане имеет место быть, судя по картам… Ладно, не стоит разбрасываться: даешь систематичность! Я сейчас в Порто-Франко, вот с него и начну. А потом против часовой пойду.

Так, Вольный город Порто-Франко, город-государство на стыке территории Ордена и Европейского Союза, население… а где данные по численности жителей? Смотрим легенду… блин, по городам численности населения нет. Чудаки, ага. На букву «м». Тут-то уж что им помешало? Ладно, будем по значкам ориентироваться. Та-ак… ага, «от 30 000 до 100 000 человек». Хм… Вообще, странно, конечно. Если я что-то понимаю в этой жизни (а я, смею полагать, таки понимаю), Порто-Франко должен быть как минимум миллионником. Уж во всяком случае, самым большим городом на местном глобусе. А, черт, нет же пока местного глобуса, карты только. Ну, вы поняли мою мысль. Транспортный узел, через который идут почти все люди и грузы со Старой Земли, неизбежно должен принимать у себя толстый-толстый слой осадка со всех этих потоков. Но этого, по каким-то причинам, не происходит. Странно. Надо будет потом посмотреть буклет, который менты на вокзале раздавали. Возможно, там найдется объяснение. Ладно, ставим зарубку в памяти, идем дальше.

Дальше у нас идет Европейский Союз. Одно из местных средоточий цивилизации, насколько я понимаю. В разрезе планов на будущее стоит присмотреться. Что у нас там на демографическом фронте? Крупнейшие города тоже «30–100», и таких городов в ЕС… ага, четыре: Нойехафен, Виго, Орлеан, Милан. Из них два – порты, Нойехафен на восточном побережье, к северу от Порто-Франко, и Виго – на южном. Похоже, европейцы, вырвавшись из тесноты Старого (в обоих смыслах, хе-хе) Света, наслаждаются обретенным простором и в большие города не рвутся. Ну, может, оно и правильно. На природе жить для здоровья полезнее. Что там у них с транспортом… Ага, построили две железнодорожных ветки, одну от Виго к Милану, другую от Нойехафена к Орлеану. Почему не соединили? Там, судя по карте, железка очень бы пригодилась: судоходной речной сети между городами нет, а земли уже достаточно развитые. Тоже «политика» или не успели еще? Непонятно. Ага, а тут еще и климатические карты есть, отлично. Тут им политика не помешала. Ну, с «Новой Европой» в этом плане все понятно: жаркое сухое лето и прохладная дождливая зима, типичный климат саванн. Бывали мы в таких местах и даже жили и работали, хе-хе.

Дальше… Дальше у нас Китай. Граница на юге с Европейским Союзом, идет по горам, на западе – с Латинским Союзом, тоже по горам (вернее, по тому месту, где заканчивается огромное плоскогорье, на котором большая часть Латинского Союза, собственно, и расположена). Дальше, на севере, континентальный массив заканчивается и начинается огромный, уходящий далеко на северо-восток «правый рог» – полуостров, занятый Индийским Союзом. Одни союзы вокруг бедных китайцев, понимаешь. Столица – Бейджинг (а где у ЕС столица, кстати? Почему на карте не выделена?), население «от 100 000 до 300 000 человек». Порт Шанхай на восточном побережье, к северу от Нойехафена. Ну и от нас соответственно. Население «30–100», аналогично Нойехафену. Мля, ну вот зачем это извращение, почему нормальные данные дать нельзя? Что там еще у китайцев… Еще несколько городов, порт Далянь на море Туманов, далеко к северо-западу, «железка» от Шанхая к Бейджингу… Короче, черт с ними, с китайцами. Селиться у них я точно не собираюсь, а для праздного любопытства время как-нибудь потом найду. Климат разве что глянуть. Ну, что и ожидалось – чуть более континентальная версия того же самого. Летом чуть жарче, зимой заметно прохладнее, вплоть до заморозков, дождей немного меньше, если подальше от побережья смотреть.

Индийский Союз. Интересно, у европейцев отдельные провинции не выделены, а вот у индусов и латиносов – вуаля. С чего бы так? Что мы имеем… Шесть провинций: Махараштра, Гуджарат, Орисса, Бенгалия, Бихар, Пенджаб, плюс маленькая федеральная столичная территория в горах, Варуна. Интересно, все шесть штатов арийские, ни одного дравидийского среди них нет. Случайность? Не думаю, хе-хе. Население, кстати, довольно приличное для образованной шесть лет назад территории: все столицы штатов – «30–100». «Железки», правда, не успели пока протянуть, но это они нагонят, я думаю. Ну, индийцев на Старой Земле много, и живут они хреново, так что темпы роста неудивительны. А вот столица что-то у них не очень растет, всего лишь «от 10 000 до 30 000 человек». Климат уже прилично отличается от здешнего. Впрочем, оно и понятно – так далеко на север, да и водные массы кругом. У основания полуостров климатом похож на северный берег Мексиканского залива – жаркое дождливое лето, прохладная сухая зима. Дальше постепенно меняется до умеренного, как на Восточном побережье Штатов (староземных, не здешних), а крайний северо-восток вообще на Шотландию скорее похож и рельефом, и климатом. Как там ориссцы себя чувствуют, интересно? Хотя хрен с ними.

Про Калифорнию уже говорили, не вижу смысла повторяться. Надеюсь, Джей с Ричем до нее удачно доберутся. Нормальные ребята вроде бы, хоть и надоедливые малость.

Латинский Союз. По территории – самое большое государство на Севере. Если его можно назвать государством, конечно. Этот момент пока не ясен. Столица – Ситьо-де-ла-Луз, полтора десятка провинций, два города с населением больше тридцати тысяч – столица и порт Веракрус на западном побережье. Ой нет – Веракрус даже больше ста тысяч. Железных дорог нет, что и неудивительно, судя по тому, что я знаю о латиносах. Почти три четверти территории приходится на аналог староземного Альтиплано: ну, чуть теплее и влажнее, но ненамного. Собственно, оно и неудивительно – не зря же соплеменники Пако туда сбежались. Вдоль западного побережья идет узкая полоса прибрежной пустыни, как в Перу. На стыке пустыни и моря стоит местный мегаполис Веракрус и севернее – второй порт, Кайяо. Крайний северо-восток занят болотистыми низменностями на побережье моря Туманов.

Идем дальше на юг.

Бразилия. От плато Латинского Союза граница идет на юг, проходит по невысокой горной цепи, к востоку от которой лежит Американская Конфедерация, дойдя до Новороссии, поворачивает на запад, пересекает Амазонку, еще один горный хребет, после чего наконец-то упирается в океан. Столица – Сао-Бернабеу, на Амазонке, плюс два порта на океанском побережье – Рио-де-Жанейро и Баийя. Все – «30–100». Судя по тому, что пустыни вдоль западного побережья у них нет, а есть вполне себе буйная тропическая растительность, холодное течение уходит от берега где-то в районе границы с латиносами. В целом климат западнее гор похож на прибрежные области Гвинейского залива, восточнее – на Сахель: сказывается дождевая тень, образуемая горами.

Ну вот и дошли до сладкого, м-дя. Социалистическая Республика Новороссия, во всей красе, прошу любить и жаловать, столица – Демидовск, «30–100», еще Новая Одесса такого же размера. Особых отличий от «Земли лишних» нет, кроме одного – перевалили-таки через горы и застолбили приличный кусок на западном побережье, между бразильцами и ичкерийцами. Даже порт основали, Владизапад. Дурацкое название, кто только придумывал?.. Ладно, не важно, главное, есть порт и выход к Западному океану, это жирный плюс. Ага, и дельту Амазонки, как я понимаю, зачистили. Во всяком случае, граница на карте проходит в полусотне километров к югу от нее. И даже крошечный, «менее 1000 человек» городишко там воткнули, на южном рукаве, чуть повыше места впадения в море. Грозный называется. Ну молодцы, молодцы. Интересно, как у них там с чеченами дела обстоят? Хорошо, думаю. В том плане, что много их туда шастает, чеченов этих. Климат разнообразный, от полупустыни на границе с Бразилией и дождевых лесов западного побережья до экваториальных болот в дельте Амазонки и саванны, занимающей большую часть восточной прибрежной равнины. Черт, ну ведь такая прекрасная страна досталась, мужики! Какого хрена вас потянуло социализм в ней строить, а? Ладно, надо еще инфу собрать. Может, не все там так страшно. Железных дорог вон много, опять же это хорошо. Через горы на запад только не протянули еще, а так все основные города связаны.

Никакой «кубинской автономии Диких островов» на карте обнаружить не удалось, показана обычная территория СРН. Что, конечно, не говорит о том, что этой автономии нет в реальности. А вот что любопытно – маленькая группа из пяти островков на крайнем юго-востоке показана как владение Штатов. Тех, которые со столицей в Зионе. Либо что-то наши недоглядели в свое время, либо на них надавили, и пришлось идти на компромисс.

По американцам всех мастей никаких отличий от книги не вижу, только конфедераты все свои основные города связали чугункой, а «зионисты» проделали тот же фокус у себя на материковой части и на каждом из двух больших островов. Но две системы не соединяются. Между прочим, судя по карте, вообще ни одной трансграничной железной дороги на планете нет. Что наводит на размышления, м-дя. Города небольшие, «30–100» только Зион и столицы штатов. И то Форт-Рейган недотягивает.

Обожаемый Алексом Нью-Рино, центр Свободной территории Невада и Аризона. Так, а в книге, кажется, территория была не свободная, а автономная. Ну, все течет, все меняется. Да, значок «от 300 000 до 1 000 000 человек», единственный такой город на Севере. Что-то мне экономические механизмы такого роста не совсем понятны, честно говоря. Не настолько здесь еще высокая численность населения, чтобы поддерживать жизнь Лас-Вегасов такого масштаба. Ладно, соберу больше инфы – пойму.

Остались просвещенные мореплаватели. Четыре провинции, из них три на островах: Англия, Шотландия и Ирландия. Одна на берегу – Уэльс. Два города с населением «30–100» – Нью-Портсмут в Уэльсе и Роки-Бей в Шотландии. Или «на Шотландии», хе-хе. Много маленьких городишек.

Переходим к Югу. Здесь границы карты тоже раздвинулись, но меньше. Огромный массив континента идет на юг, почти не сужаясь и не расширяясь, на востоке берега заболочены до непроходимости, на западе к морю выходят горы, поросшие аналогичной непроходимости джунглями. Что происходит между побережьями – тайна великая есть. Думаю, что в Ордене знают, наверняка авиаразведку провели, хоть самую предварительную, но на карте отображать не торопятся пока что.

Тук-тук.

Млять, в дверь стучатся. Кого там нелегкая принесла?

– Витали! Ты спишь?

Охренительный вопрос. Что он рассчитывает услышать в ответ? «Да, сплю!» или что?

– Нет, Джей. Что хотел?

– Да мы с Ричем идем город посмотреть, не хочешь с нами?

Мм… Можно, конечно. Хотя нет, лень. Чувствую себя неважно. Лучше вон карты еще поизучаю.

– Не, дружище, я простыл что-то. В кровати поваляюсь лучше.

– Ок.

Или пойти все-таки? Нет, на фиг. На чем я там остановился? Юг, ага.

Города-то у южан побольше будут, кстати. Мекка и Мандела-Сити оба «свыше 1 000 000 человек», Омдурман и Лумумба «от 300 000 до 1 000 000». Приврал, значит, Алекс: его Нью-Рино не второй, а третий, а то и четвертый-пятый. Хотя, может, он просто черных за людей не считает, тогда да, Нью-Рино второй получается.

Железных дорог на Юге нет, разумеется. В принципе, не очень он мне в практическом плане интересен. Кое-какие идеи по обустройству и дальнейшей жизни у меня уже появились, и Юг в них никак не вписывается. Хотя… к Кейптауну и Порт-Дели можно присмотреться как к запасным вариантам. Что там по ним?.. Кейптаун – «10–30», Порт-Дели – «100–300». Между прочим, а Индийский Союз и Британская Индия как друг к другу относятся? Любопытно…

Ладно, что-то меня и правда в сон клонит. Надо поспать, пусть организм спокойно борется с заразой, а то совсем расклеюсь. Чего-чего, но этого мне делать никак нельзя. Только новая жизнь начинается.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко,

Стейшн-стрит, гостиница «Принцесса Инков»

А-а-о! О-о-у! У-у-э-эх! Ну, вроде полегче стало. По крайней мере, таким разбитым себя уже не чувствую. Зато теперь жрать захотелось. Помнится, на первом этаже был ресторанчик, с вывеской «Arequipa». А Арекипа, если кто не в курсе, это столица перуанской кухни. Каковая, по моему скромному мнению, является лучшей в Латинской Америке, кро́я мексиканскую и бразильскую, как бык овцу. Аргентинские стейки – это святое, понятно, но в остальном – перуанцы рулят.

Умывшись и одевшись, спускаюсь вниз. За стойкой уже не Пако, а его чуть более стройная и высокая копия. Ну, насколько к потомкам инков вообще применимы такие характеристики, как «высокий» и «стройный».

Ресторанчик не особо большой, всего пятнадцать столиков, оформлен в классическом перуанском стиле, с тяжелой мебелью и обилием керамики и шерстяных украшений на стенах. Ничего так, симпатично. Висит табличка с перечеркнутой сигаретой в красном круге, что радует.

Кухня отделена от обеденного зала каменной перегородкой по пояс высотой, так что, проходя к столику у окна, я наблюдаю четырех поваров, энергично что-то шинкующих и помешивающих в клубах пара и всполохах пламени. Трое из них, кстати, больше на китайцев похожи, чем на индейцев. Впрочем, немудрено: китайцев в Перу полно, как и японцев. Другое непонятно – для чего такой накал трудового энтузиазма? В ресторане всего два столика заняты, ну я вот за третий сел…

Официантка оказалась довольно симпатичной, ну да это в тех краях распространенное явление – молодая девушка выглядит так, что кровь сама собой отливает от мозга и уходит в места, где она больше нужна в такие моменты. Проблема в том, что лет через пять она с вероятностью девяносто процентов станет похожа фигурой на маленький холодильник, и мысли о сексе при взгляде на нее будут пропадать начисто.

– Buenas tardes, señor![13]

– Hola!

Девушка, обрадовавшись, что я hablo castellano[14], затрещала с привычной для латиноамериканских людей пулеметной скоростью. Может, попросить ее на английский перейти? Наверняка ведь владеет этой мовой, иначе не взяли бы ее официанткой. Нет, раз решил испанский восстанавливать, то и нечего откладывать это дело. Только надо ее попросить, чтоб помедленнее тараторила.

– Senorita, podría hablar un poco más despacio, por favor? Mi castellano no es perfecto[15].

Девушка заулыбалась, включила пониженную передачу, и я начал ее понимать.

– Вы прекрасно говорите по-испански, сеньор!

– Спасибо. Не то чтоб прекрасно, но стараюсь. Очень красивый язык, мне нравится.

– Спасибо! Принести что-нибудь попить, пока вы смотрите меню?

– Да, пиво, пожалуйста. Немецкое, разливное, светлое нефильтрованное. Маленькую кружку. И севиче к нему. Такое, поострее чтоб. Севиче же есть у вас?

– Да, сеньор, конечно! Через минуту все будет!

Ускакала за заказом. А ничего так, красивая, даже очень. Скорее южноевропейского типа, хотя и индейская кровь тоже заметна. И мне улыбается. Интересно, это она в принципе улыбается, потому что работа такая, или конкретно мне, потому что я весь из себя такой симпатичный и положительный? Ладно, там видно будет.

Так, чего бы пожрать-то взять… О, пачаманка у них есть! Но с припиской: «уточнить наличие у официанта». Пачаманка – эта такая смесь всякого разного мяса (обычно баранина-свинина-курятина; если для себя делают, а не для туристов, то еще и морских свинок добавляют), маринованного в специях и потом запеченного в каменной или земляной печи с картофелем (сладким и обычным), кукурузой, маниокой, перцем чили и много чем еще. Хлопотно в приготовлении, но дико вкусно.

Вот и пиво, с закусью в глубокой миске. Блин, я уж и подзабыл, какие у перуанцев размеры порций. Такими темпами одной закусью можно наесться. Ладно, справлюсь.

– Ваше пиво и севиче, сеньор. Определились с заказом?

– Да, пожалуй. Скажите, а пачаманка у вас есть сейчас?

Девушка задумалась, мило закусив нижнюю губу.

– Одну минуту, сеньор, сейчас я уточню.

– Спасибо.

Смуглая красавица отошла к стойке, разделяющей зал и кухню, и скороговоркой обменялась репликами со старшим поваром – пожилым, но жилистым и проворным китайцем. Вновь подходит ко мне.

– Будет готова через полчаса, сеньор. Подождете?

– Да, конечно! Ради вкусной пачаманки я и час подожду. Она у вас вкусная?

– Да, очень! Вот увидите! Вы недавно в Порто-Франко?

– Вчера только прошел через Ворота. А вы?

– О, так вы новичок на Новой Земле! А так и не скажешь: обычно новичков сразу видно. Я здесь уже два года, приехала из Лимы. Это в Перу.

– Я знаю, бывал. Прекрасный город, очень впечатлил. Машин только многовато на улицах.

– А, так вот вы откуда знаете перуанскую кухню! Да, Лима очень красивый город. Но с работой там плохо, и воздух очень душный. Здесь, конечно, таких красивых зданий нет, да и вообще не очень цивилизованно еще, но мне нравится!

В ресторан, одна за другой, зашли две компании, и бывшая жительница перуанской столицы, извинившись, ушла одарять своим вниманием их. Ну а я пока отдам должное пиву и севиче. По ходу разговора как-то невежливо было бы, наверное.

Фуф! Пиво отличное. Если не ошибаюсь, та же марка, что и в армянском «Рогаче». Великолепное прямо-таки, я бы сказал. Это радует, пиво я люблю. Теперь севиче… умм… сказка! Лучше закуси в мире нет, и не убеждайте меня в обратном. А? Что такое севиче? Мелко нарезанная сырая рыба и прочая морская живность, маринованная с луком и специями в соке лайма. Потом, в зависимости от рецепта, к ней добавляют различную овощь, перцы, приправы и т. д. Вообще, севиче много где готовят, по всей Латине, но вкуснее перуанского мне не встречалось. До сегодняшнего дня. Умм… Теперь еще глоток пивка… Жизнь удалась!

Откинувшись на спинку стула, изучаю посетителей. Похоже, «Арекипа» пользуется популярностью у самой разнообразной публики, а не только у местной латинской диаспоры. Вообще-то указанная диаспора пока что наблюдается исключительно в виде персонала. Столик прямо передо мной занимает пожилая азиатская пара, степенно и молча вкушающая что-то рисовое. Не знаю, откуда они, но с официанткой общались на английском: значит, не латиносы. Трое парней лет двадцати пяти – тридцати, сидящие за азиатами, явно англичане, этот акцент ни с чем не спутаешь (и хрен поймешь, между прочим).

За столиком справа сидит одинокий мужик: судя по сандалиям на ногах и совершенно сухой одежде – такой же постоялец, как и я, спустился из номера заморить червячка. Довольно смуглый брюнет, в принципе, мог бы по внешнему виду проканать за латиноса, но, опять же, говорил с прекрасной la camarera[16] на языке Шекспира, а не Сервантеса. Хотя говорил с заметным акцентом, английский явно не родной: возможно, шифруется. Ладно, дело житейское. Я вон тоже шифруюсь, хе-хе. Немножко.

Вот кто у меня вызывает любопытство, так это компания, сидящая через два столика впереди справа от меня. Нет, никто там не говорит с характерным чеченским акцентом, и мешочки с золотыми экю не меняют хозяев под столом. Два обычных белых (хоть и весьма загорелых) мужика что-то вполголоса обсуждают на неизвестном мне языке, не вызывающем никаких ассоциаций. Вроде бы не романский и не славянский, но на сто процентов не уверен. Любопытны же они тем, что у одного из них на поясе имеется кобура, а в ней, в свою очередь, пистолет. Какой именно, понятия не имею, я не стволопоклонник, и опыт мой в пулевой стрельбе исчерпывается стандартным постсоветским квартетом ПМ – АКС – РПК – СВД. Зато цели были… э-э… ладно, не важно. А, вру, еще из «Корда» как-то дали стрельнуть, но это уже так, баловства ради.

Пистолет этот мне интересен не сам по себе, а исключительно фактом своего наличия. Мужик зашел в ресторан у меня на глазах, на оружие никто не обратил ни малейшего внимания. Одет в джинсы и клетчатую рубашку, на человека в штатском при исполнении не похож. Заказал пиво, которое вообще-то является алкогольным напитком, если вы вдруг не в курсе. В общем, сразу много выводов можно сделать из всего этого. Конечно, куда рациональнее не сидеть и играть в Шерлока Холмса, а просто почитать буклет, полученный на вокзале. Наверняка вопрос ношения оружия там раскрыт «от и до». Но как-то руки не дошли пока до этого, да и вообще полезно прокачивать наблюдательность и логику. Пригождается иногда.

Вот, кстати, еще из категории «наблюдательность и логика» – мой свирепый, острый как бритва разум раскрыл тайну вкалывающих в поте лица, несмотря на немногочисленность посетителей, поваров. В стене кухни есть окно, выходящее, насколько я понимаю, прямо на стоянку перед гостиницей. Минут пять назад к нему подошел совсем молодой, лет пятнадцати, индеец, открыл и теперь бодро принимает заказы на вынос, переправляя наружу упакованные поварами коробочки с яствами. Судя по интенсивности его работы, в городе только что закончился рабочий день (это в Москве шабат на дворе, а здесь среда), и народ заезжает сюда купить ужин и запитать его дома. Хорошо придумано, кстати, с окошком – в противном случае вся эта толпа сновала бы от дверей к стойке, беспокоя посетителей.

Впрочем, внутри людей тоже постепенно прибавляется – зашли три дамы в полном офисном облачении, заняли столик между мной и мужиком в сандалиях, заказали огромную (литра полтора, не меньше) бутыль какого-то «вишневого вина», к нему гору порубленного длинными полосками ч’арки. Это мясо, вяленное на солнце и холоде. Тоже хорошая штука, хотя южноафриканский билтонг мне больше нравится. Дамы, громогласно обсуждая на английском каких-то своих коллег, немедленно приступили к артподготовке взглядами на обоих флангах, но я отморозился. Единственная более-менее симпатичная похожа на потрепанную жизнью копию Сары Джессики Паркер, а это как-то не мой типаж совсем. Интересно, а почему они возле трех англичан не сели? Количество совпадает, те лет на семь-десять моложе, правда, ну это некритичная разница. Ладно, их дело. У меня тут своих проблем хватает – севиче закончилось! И пиво на исходе.

В зале появилась вторая официантка, еще моложе первой – на вид лет семнадцать, не больше. Тоже симпатичная. Несколько пухловата, но мужику в тридцать пять почти любая семнадцатилетняя девушка кажется достаточно симпатичной, по моим личным наблюдениям. В смысле достаточно для того, чтобы… Ну, вы поняли. Сверху спустились две компании постояльцев, еще одна пара (чернокожие, у мужика кобура на поясе, у девушки под курткой, но заметно, никто не обращает внимания) зашла с улицы, и вот зал уже полон людей. Про меня не забыли, интересно, во всей этой суматохе?

Не забыли. Чуть запыхавшаяся дочь инков уже тащит здоровенную керамическую миску с горой печеного мяса и овощей. Блин, как же я все это съем-то? С помощью пива, как же еще.

– …Э-э… Простите, как вас зовут?

– Соледа́д, сеньор…

– Виталий. Какое красивое у тебя имя. Немножко грустное[17], но красивое.

Вроде как и на «ты» между делом перешел, хе-хе. В испанском, в отличие от английского, есть разница между «ты» и «вы». Это англосаксам приходится такие нюансы интонацией подчеркивать.

Красавица с грустным именем ухитрилась легкой гримаской выразить одновременно и благодарность за комплимент, и нетерпение в духе: «Ну говори уже, что хотел, мне работать надо». Ладно: действительно, девушка – на боевом посту, а я тут клинья подбиваю. Нехорошо.

– Мне бы еще кружку пива, пожалуйста.

– Конечно, сейчас принесу.

Втягиваю носом ароматный горячий пар, поднимающийся от пачаманки. Умм… обалденно пахнет. А ну-ка…

Да, не зря я сюда зашел. Кормят отменно. Говорил же – в плане кухни перуанцы рулят.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо, Соледад.

– Пожалуйста, Витали.

Ага, запомнила! И даже произнесла почти правильно, что для иностранных людей редкость. Они почему-то все время ударение на первый слог ставят, особенно англоязычные.

Управившись с громадной порцией минут за пятнадцать, откидываюсь назад в приятном осоловении. Удачно заселился, ничего не скажешь. Нет, я, разумеется, и другие ресторанчики проверю, не без этого. Но, по крайней мере, ломать голову над вопросом: «Где покушать?» – точно не придется.

Рассеянно наблюдаю за залом. Все столики заняты, основные блюда всем принесены, Соледад и вторая девушка перестали носиться как угорелые и грациозно скользят по залу, легкими штрихами приводя картину вечера к совершенству. Единственные, кто выбивается из общей расслабленной картины, это повара, продолжающие крутиться как заведенные. Поток желающих взять их творения на вынос не оскудевает.

Взять, что ли, третью кружку? Я вообще-то на спиртное особо не налегаю, все, что больше кружки пива (бокала вина, рюмки коньяка, стакана виски) в день, для меня – превышение нормы. А? Нет, не все это по очереди, что-нибудь одно: вы за кого меня принимаете?

Ладно, не каждый день приезжаю в новый город в новом мире, можно дать себе послабление. Жестом привлекаю внимание перуанской красавицы.

– Витали?

По имени обратилась, а не «сеньор». Это хороший признак или как?

– Соледад, а какое еще пиво есть?

Перечень – аналогичный таковому у Саши в «Рогаче». Попробовать этот самый красный эль, что ли?

– А где эль варят?

– В Куинстоне, это на острове Новая Ирландия.

– Вкусный?

– Да. У нас невкусного пива нет.

Хм, ну да, логичный ответ. Было бы странно услышать: «Вообще-то гадость, но возьмите, пожалуйста, нам тару освобождать надо, а выливать – жаба душит».

– Ну, раз вкусное, тащи маленькую кружку. Не могу же я тебе не верить.

Заулыбалась, пошла к стойке. Похоже, симпатия таки имеет место быть. Взаимная, между прочим. Несет кружку.

– Вот, пожалуйста. Витали, а вы откуда?

Но вот на «ты» не переходит. Ладно, не будем торопить события.

– Из Москвы.

– О, ты русский! Я думала, немец или еще откуда-то из Европы.

– Не разочарована, надеюсь?

– Нет-нет!

Соледад (как, кстати, сокращенная форма?) замотала головой, взметнув роскошные черные волосы тяжелой волной. Разумеется, прилежно зафиксировав мой восхищенный взгляд. Будем реалистично циничны: этот жест у нее наверняка отработан.

– Я просто удивилась – среди русских почти никто не говорит на испанском. А вы где выучили? В Перу?

– Не совсем. Я два месяца учился в языковой школе в Толедо, в Испании. А потом несколько раз ездил в Латинскую Америку. Но это было давно, так что уже подзабыл.

– Нет-нет, вы прекрасно говорите!

– Может, перейдем на «ты»? Я здесь наверху живу, в гостинице, так что будем часто видеться.

– Хорошо, давай на «ты»! Потом еще поговорим, ладно? А то мне пока что работать надо.

– Договорились.

Мм… Да, и правда вкусное. Но предыдущее мне больше понравилось. Впрочем, если все время пить и есть только то, что нравится больше всего, оно быстро надоест. Так что «даешь разнообразие!»

Дамы за соседним столиком сманили к себе мужика в сандалиях, плюс откуда-то появился еще один представитель мужского пола в подпитии средней тяжести. Здоровенный такой товарищ с короткой бородкой, руки толщиной как мои ноги. Правда, и пивной животик имеет место быть. Что-то я пропустил, когда он появился. Судя по прикиду, тоже из постояльцев – не капли дождя на одежде и обуви. А за окном, кстати, настоящий ливень. С учетом сгустившихся сумерек на улице ничего не разглядеть. Ладно, успею еще улицы изучить.

Третья дама, оставшаяся бесхозной, стреляет в меня настойчивыми взглядами. Господи… Женщина, ну вот вы меня слепым считаете или что? Разумеется, все я замечаю, но если не отзываюсь – значит, не хочу, логично? И зачем тогда ставить нас обоих в неудобное положение, продолжая этот обстрел? Э-хе-хех…

Пожалуй, сейчас пиво допью, и хватит тут сидеть. Вечер явно еще только на пути к разгару, а я уже объелся, «употребил» и пофлиртовал. Хорошего понемножку. Всерьез рассчитывать на удачное продолжение флирта этим же вечером не стоит, будем реалистами.

Жестом прошу Соледад принести счет. Та издалека мимикой спрашивает: «Что, уже уходишь?» – на что я тем же способом отвечаю: «Устал с дороги, спать хочу». Понятливо кивает. Ну спать пока не хочу, если честно, а вот с брошюрами и буклетами на кровати бы еще повалялся.

Черноволосая красавица приносит счет в небольшой папке из толстенной кожи. С местного гиппопотама сняли, что ли? Сколько там набежало?.. Пиво по экю за кружку, нормально для ресторана… севиче – один экю, и целый казанок печеного мяса – два. Ну, с такими ценами и качеством неудивительно, что порции на вынос так и летят в окошко одна за одной. Можно дома вообще не готовить.

– Витали, тебе все понравилось?

– Да, Соледад, все было прекрасно, спасибо. Завтра чуть свет я снова у вас! Чувствую, через неделю перестану в брюки влезать.

Оба смеемся.

– Приходи, мы в девять утра открываемся. Я завтра в утреннюю смену работаю, с девяти до тринадцати.

– Тогда точно приду, а то уж думал проспать.

– Кстати, друзья зовут меня Соле.

Ага. Это уже не намек, это явный шаг навстречу, однако. «Солнышко», значит.

– Это тебе подходит куда больше. А меня вот все одинаково зовут, нет сокращенной формы.

– Ну, я что-нибудь придумаю!

Опять смеемся. Хорошая девушка, однозначно. Я не то чтоб сильно влюбчивый, вы не подумайте. Да и голову терять в случаях, когда «таки да», не имею обыкновения. Просто девушка мне весьма нравится, я ей тоже явно симпатичен, так что почему бы и нет?

– Ладно, очень рад был познакомиться, правда. Но глаза просто закрываются, хоть спички вставляй. Хорошего вечера!

– Я тоже очень рада! Хорошего вечера и до встречи утром!

В папке из гиппопотамьей кожи я оставил десятку. Да, много, знаю, не стоило сразу так себя в роли ходячего банкомата демонстрировать, но вот захотелось порадовать девушку. Работа у нее, знаете ли, не из легких. Не верите – попробуйте сами как-нибудь.

Поднявшись в номер и раздевшись, внимательно рассматриваю место, куда медсестра мне вчера вкатила две прививки. Вроде никакого воспаления нет, даже точек от уколов почти не видно. Интересно, это свидетельствует о том, что меня колбасит не от прививок, а от ночного шараханья по ноябрьской Москве или как? А черт его знает. Далек я от медицины, увы. Ладно, раз ответа все равно не знаю, пойду хоть душ горячий приму: может, полегчает. Полагаю, на предписание «не мочить место прививок» уже можно забить, сутки-то прошли.

Включаю водонагреватель с некоторой опаской… э-э… нет, не буду врать – с большой опаской. Настолько большой, что стою при этом на сухом полу и в резиновых шлепанцах. Иногда лучше перебдить, знаете ли, и душ – как раз одно из тех мест, где это самое «иногда» живет. Потому как в нем человек хочет расслабиться и побыть мягким, розовым и беззащитным. И удар током или короткое замыкание над головой – последнее, что мне в такие моменты нужно.

Впрочем, никаких враждебно-угрожающих действий агрегат не предпринял, так что смело забираюсь под горячие струи воды: выждав пять минут, на всякий случай, хе-хе. Легкая паранойя, как говорил один мой знакомый, есть непременное условие здорового образа жизни.

После душа пару минут раздумываю, что выбрать: почитать буклет о Порто-Франко или посмотреть телевизор. В итоге выбираю первое. В прежнем мире я уж лет десять как «надел шапочку из фольги» – не тратил время на зомбоящик, не стоит отменять эту полезную привычку и в новом.

Качество полиграфии Вольного города Порто-Франко, между прочим, заметно уступает орденским образцам. И бумага похуже, и краски блеклые какие-то. Либо у отцов города проблемы с деньгами, что было бы очень странно, либо их не особо волнует, что свежеприбывшие на Новую Землю переселенцы о них подумают и захотят ли здесь остаться. Это, сдается мне, куда вероятнее.

Бинго! Взял бы с полки пирожок, но его там нет. Остаться в Вольном городе совсем не так просто – лицам, не являющимся зарегистрированными гражданами, можно бесплатно проживать на территории Порто-Франко не более двадцати пяти дней в квартал. Исключение делается для переселенцев, прибывших через Ворота в сезон дождей – у них отсчет начинается с официального объявления о наступлении сухого сезона. С тех же, кто хочет продлить свое пребывание в этом чудесном месте, взымается городской сбор в размере пяти экю в день с мужчины, двух – с женщины и одного – с ребенка в возрасте от шести до одиннадцати лет (местных, разумеется). При этом уплата данного сбора не освобождает, разумеется, от уплаты остальных налогов и сборов. Коих, впрочем, не так много. Надо будет потом этот вопрос изучить повнимательнее. Кстати, насчет налогов. Горожане вышеуказанный сбор не платят, но влиться в их счастливые ряды чужаку не так уж просто – нужны стаж проживания в Порто-Франко не менее года, подтверждение наличия законного источника доходов, отсутствие проблем с соседями и историй антиобщественного поведения и т. п. При всем этом городской Совет, рассматривающий прошения, имеет полное право отказать в предоставлении статуса горожанина, не утруждая себя объяснениями. Или поставить условия: например, сделать вклад в городской бюджет или еще какую-то пользу принести. Хе-хе, ну и жуки… Напомнило богатые швейцарские городки, отбивающиеся от нашествия российских и арабских скоробогачей, жаждущих превратить выкачанные из своих отечеств нефтедоллары в уютные шале.

С таким подходом неудивительно, что численность горожан на конец прошлого года составила 98 515 человек, а не миллион с копейками. «Трудолюбивые гастарбайтеры» тут явно никому не нужны. Впрочем, к ней еще нужно добавить 3511 – среднедневное число уплачивающих сбор за все тот же прошлый год. Получается, значок на карте врет – народа здесь больше ста тысяч, даже без учета болтающихся по городу вновь прибывших и трудовых мигрантов, живущих здесь бесплатно 25 дней и уезжающих потом домой ждать начала следующего квартала.

Любопытно: как-то не припомню в книге ни малейших упоминаний об этой системе. Сознательное умолчание или просто тогда все иначе обстояло? Про самоуправление-то там тоже ни слова, всем Орден рулил. А здесь вот, пожалуйста, – выборный мэр, выборный городской Совет из одиннадцати депутатов. Что там про историю сказано?.. «Основан в 9 году…» Ага, вот – городской Устав принят на референдуме шесть лет назад. Шесть местных лет это получается… мм… девять земных? Да, где-то так. Что-то мне подсказывает, что Орден был не особо рад этакому всплеску гражданской сознательности. Хотя кто их знает. Неизвестно еще, кто в местную элиту входит. Принцип «не можешь бороться – возглавь» никто не отменял.

Блин, опять спать хочется. Глаза закрываются просто. Нет, пока рано, надо еще про оружие почитать. Я не стволопоклонник, как уже говорил, но интересно ведь. Да и в целом ситуация с правом граждан на оружие – это отличный показатель, куда ветер дует.

Ага, а с оружием все совсем неплохо. Отлично даже, я бы сказал. Разрешено ношение (без разделения на скрытое-открытое) револьверов и полуавтоматических пистолетов всем, кроме лиц, которым это запрещено судом. С уточнением, что любой случай угрозы оружием, не говоря уж о применении, будет рассматриваться опять же в суде. Это я одобряю, нечего зря стволами махать. Также разрешено свободное ношение гладкоствола, кроме автоматического. Хм… А бывает такой вообще? Ну раз пишут – бывает, видимо. С дробовиками я вчера никого не видел, но это и понятно – какой дебил с ружьем в ресторан попрется?

С остальным чуть сложнее – частным лицам разрешено иметь болтовики и полуавтомат калибром до 12,7 мм, автоматы до 7,92 мм. Хм… А что за калибр такой, 7,92? 7,62 – знаю, а это… Впрочем, хрен с ним. Для меня в обозримом будущем все это особого практического интереса не представляет. В Порто-Франко, по крайней мере. Ибо у тех, кто гражданами Вольного города не являются, права заканчиваются на пистолетах и дробовиках. Все остальное можно покупать, но не носить. Вернее, носить тоже можно, но только в опломбированных сумках, и доставать за городом или на лицензированных стрельбищах, при выходе с которых опять-таки все нужно убрать в сумку и дать на опломбирование. Горожанам можно хранить дома и перевозить в машине, но по улицам носить только разряженным. Тоже одобряю. Дома пусть лежит или в машине, а по улицам с автоматами ни к чему бродить.

Пожалуй, надо будет пистолетом завтра озаботиться. Прямо с утра. Не сказать, что я без оружия себя прямо голым чувствую, давненько закончился этот этап жизни, но лучше, когда оно есть. С этой жизнеутверждающей мыслью и засыпаю.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Стейшн-стрит, гостиница «Принцесса Инков»

Брр! Холодрыга! Под утро температура вообще градусов до двенадцати упала. Еще и сырость, океан же рядом. Надо было окно на ночь закрыть. Хотя спал-то вполне комфортно – шерстяные перуанские одеяла прекрасно защищают от холода. Но вот вылезать из-под этого самого одеяла теперь как-то совсем не хочется. Да и за окном не вполне рассвело. Уже не темно, но еще и не светло. Может, попробовать опять заснуть? Нет, чувствую, не получится. Выспался. Что у нас там со временем, кстати?

Большие электронные часы на прикроватной тумбочке, оформленные в виде раскрашенного в инкской тематике керамического «кирпича», показывают «07:49». Да уж, неплохо я поспал. Часов десять, получается. Зато чувствую себя отлично отдохнувшим, никаких следов вчерашней простуды, или что это там было. Жрать вот только дико хочется. Что там Соле вчера говорила – открываются с девяти? Блин, больше часа еще. Ладно, поваляюсь еще немного.

Минут через десять валяться-таки надоело, так что, шипя сквозь зубы, встаю босыми ногами на ледяной пол. Что же они, сволочи, коврик постелить не додумались? Нет, у меня шлепки есть, конечно, но в них же разминаться неудобно. А мне вот как раз захотелось слегка встряхнуться.

Закончив разминку серией из нескольких подходов-отжиманий-приседаний-выпадов, иду в душ. Вроде и согрелся, но одновременно вспотел, а день предстоит долгий. Да и вообще, чистоплотный я, в плане личной гигиены особенно. Помня, что еды пока нет, долго стою под горячими струями, наслаждаясь процессом. Хорошо… Вода, кстати, очень мягкая здесь – мыло приходится смывать долго и старательно.

Наконец, распаренный, выхожу обратно в комнату. Млять! Холодно! Усилием воли заставляю себя подождать минуту, чтобы окончательно обсохнуть, и быстро одеваюсь. Так, что там со временем? «08:36». Блин, двадцать минут еще. Телевизор, что ли, включить? Буклеты читать как-то нет сейчас настроения. Где тут пульт лежал?.. Ага, вот он.

Канал PFRC. Хрен знает, как там оно расшифровывается. Ну, насчет первых двух букв я догадываюсь, с последней тоже есть предположения, но вот третья – даже вариантов нет. Молодой чернявый хлыщ и симпатичная шатенка чуть постарше сидят в довольно простенькой студии и ведут что-то типа «С добрым утром!», или как там этот ужас у нас в свое время назывался. Рецепт фруктового салата, развод какой-то местной светской львицы, просто бессодержательный треп. Исключительно из научного любопытства посмотрел пару минут, убедился, что канал местный, и переключил на следующий. Больше двух минут я такое вынести не способен, извините.

USD. Ха-ха, это в смысле – доллар, что ли? Показывают бега в прямом эфире. Собачьи. Хотя, видимо, не только: в перерыве между бегающими псинками пустили рекламу скачек, которые будут сегодня в 14:00, а потом и расписание вечерних боксерских поединков. Студия вещает из Нью-Рино. Сволочи, не дают бедным животным поспать.

На следующем канале тоже показывали собак, но розовых и мультяшных, так что я сразу переключил дальше. Так-то я мультфильмы люблю посмотреть, но что-то типа «Футурама», а тут для совсем уж маленьких показывают.

О, как в воду глядел! Она самая! Названия канала нет, только маленький круглый логотип в углу, ну да и хрен с ним. Какой это сезон?.. Четвертый, кажется. Серия, в которой Бендера запулили в космос и там на нем развилась цивилизация шримпкинов. Которые в итоге выпилили сами себя в междоусобной атомной мини-войне. Люблю я «Футураму», отличный сериал. Единственное, надо смотреть на английском и хоть немного представлять себе жизнь в Штатах (пусть теоретически; бывать там не обязательно, я и сам не бывал), иначе будет непонятно и несмешно…

Ха! Засмотрелся, а на часах пять минут десятого уже. Пора проверять, чем там «Принцесса Инков» потчует гостей по утрам.

Слава Ктулху! Нормальные человеческие завтраки, а не ненавистный мне гостиничный «шведский стол». Три столика уже заняты, хотя с момента открытия еще и десяти минут не прошло. Официанток двое: Соле и какая-то новая; видимо, утро тут – горячая пора. Новая – тоже симпатичная, но с явно выраженными африканскими корнями. Наверное, из-под Ики откуда-то, там таких много. Соле, увидев меня, заулыбалась.

– Доброе утро! Как спалось?

– Доброе утро! Отлично, голодный только как собака!

– Хорошо, сейчас накормим! – смеется. – Что на завтрак будешь?

– Кофе! Самую большую кружку, с молоком! Можно виски плеснуть или ликер какой-нибудь…

Со словом «коньяк» среди иностранцев нужно быть аккуратнее, а то как принесут – потом не расплатишься. Они же, как говорил известный юморист, «тупы-ы-ы-е!» Не знают, что «коньяк» может быть молдавским или дагестанским. Поэтому, если хочется чего-то в этом духе, а кучу денег отдавать за это жаль, просите бренди. Продолжаю.

– …есть? Только такое что-нибудь, солидное.

Вращая ладонями с растопыренными пальцами, демонстрирую желаемый уровень нажористости завтрака. Соле понятливо кивает. Ну ей по должности положено такие вещи понимать.

– Huevos rancheros?[18]

Вроде мексиканское блюдо, а не перуанское. Впрочем, на завтрак очень даже ничего. Как бы это перевести… мм… «яичница по-крестьянски» – так, наверное. Вкусная штука, если хорошо приготовлена. Впрочем, готовят здесь хорошо, в этом я уже убедился. Четверка поваров, кстати, опять трудится в поте лица, и тот же самый молодой хлопец переправляет в окошко один пакет с едой за другим.

– Ага, давай. Сама-то позавтракала уже?

– Да, мы же раньше приходим. Сейчас кофе принесу.

Пригласить ее, что ли, куда-нибудь на обед? Понятно, что не сюда, здесь ей будет дискомфортно. Интересно, есть ли в поле зрения какие-нибудь придерживающиеся строгих католических традиций ее папа́ и мама́?

Народа в зале все прибавляется, заняты уже две трети столиков. Половина – спустившиеся сверху постояльцы, половина зашли с улицы. Ага, вот и кофе мой.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо, Соле.

Ум… Хорошо! Кофе здесь и правда отличное (да, среднего рода: можете кривиться, а мне так больше нравится), в этом «Земля лишних» не врет. Ну хоть в чем-то, хе-хе. И виски не пожалели. Даже чуть больше, чем не пожалели, я бы сказал. Хотя нормально.

Попивая кофе, рассматриваю публику. Одеты в основном просто и удобно. Забежали двое в офисных костюмах – вон они, через столик впереди меня сидят, но больше таких не видать. Хотя нет, вот еще одна зашла.

Оружие на поясе видел у двоих, еще у троих – характерные выпуклости на одежде в нужных местах. Наверное, есть и еще у кого-то, просто лучше скрыто. В общем и целом можно сделать вывод, что здешний люд особо на этот счет не заморачивается. Впрочем, не нужно забывать: здесь могут (и даже наверняка должны) быть существенные различия в разных частях города. Этот район, насколько я вчера успел заметить, достаточно приличный – рестораны, гостиницы, конторы и отделения банков. Может, на какой-нибудь пролетарской окраине люди вообще без пары пистолетов и дробовика из дома не выходят.

Соле принесла большую плоскую тарелку с «уэ́вос ранче́рос» и побежала работать дальше. А ну-ка, что у нас тут?.. Собственно, то, что и должно быть. Жареные яйца с овощами на паре кукурузных лепешек, бобовое пюре, рис со специями и гуакомоле. На завтрак, да еще с кофе – то, что доктор прописал. Сам не заметил, как в пять минут отчистил тарелку до блеска. Хорошо…

Хорошо, но не хватает какого-то завершающего штриха, чтоб уж точно наесться и дальше спокойно бежать по делам. Пожалуй, сладкое что-нибудь возьму. Утром можно жрать сладости без угрозы растолстеть, это вечером не стоит.

– Соле, а на десерт что есть?

– Как насчет альфахорес? Очень вкусные, с миндальной пастой.

– Тащи парочку!

– Там как раз две штуки на порцию.

Альфахорес и правда оказались очень вкусными. Вообще, еда so far[19] меня здесь очень радует. И качеством, и ценами. Впрочем, неизвестно, какие здесь зарплаты. Вполне возможно, что эти самые пирожные – слепленные миндальной начинкой две толстые печеньки, политые медом, – обычный местный житель может себе позволить не чаще раза в месяц. Или вообще никогда. Не стоит торопиться с выводами и путать туризм с иммиграцией. А я пока что здесь именно турист, хоть и вернуться нельзя.

– Соле?

– Да?

– Ты во сколько заканчиваешь сегодня?

– В тринадцать ровно смена заканчивается.

– Как смотришь на то, чтобы немножко показать город приезжему из холодной России? И пообедать заодно? – Стараюсь говорить так, чтобы слышала только она. Наверное, за флирт на рабочем месте хозяин заведения не похвалит.

Собственно, предложение трудно назвать внезапным, она же мне не зря еще вчера сказала, что только с утра работает. Хотя женщин никогда не поймешь.

Соле стрельнула красивыми карими глазами по сторонам, убедилась, что никто не слышит, и еще более тихо ответила:

– Давай. Ты местный телефон уже купил?

– Нет. Сейчас первым делом займусь.

– Хорошо.

Забрала пустую тарелку и ушла. Хм, а что именно «хорошо» – то? Впрочем, недоумение мое длилось недолго – на обороте принесенного через две минуты счета (уже без гиппопотамовой папки: видимо, та только по вечерам полагается) написано восьмизначное число, а под ним – Sole. Ну вот и чудесно. Что там в счете, кстати? Нужно привыкать к местным ценам. Та-а-ак… Кофе – полтора экю, «яичница» – один, сладости – полтора. Какие выводы можно сделать? А хрен его знает. Либо сырые продукты здесь копеечные, либо труд поваров. Либо некая комбинация того и другого.

Оставив на столе пятерку и подмигнув Соле, прохожу в вестибюль отеля. Тут странная немного система – из ресторана поднимаешься на второй этаж и оттуда уже другая лестница ведет вниз. Почему бы прямой проход не сделать? Впрочем, не мое дело. Есть причины, наверное.

За стойкой опять Пако, с увлеченным видом что-то печатает на планшете. Но мои шаги услышал, оторвался от волнующего занятия.

– Доброе утро, сеньор!

С некоторым внутренним усилием переключаюсь на английский. Не тот у меня уровень испанского, чтоб объясняться на сложные темы.

– Доброе утро, Пако. Слушай, у меня два вопроса к тебе.

Молодой латинос отложил в сторону планшет и сделал умное лицо. Ну, в меру возможностей.

– Во-первых, как тут с сотовой связью дела обстоят?

Тут Пако в теме, даже чересчур. Из пяти минут его непрерывного и быстрого монолога о компаниях и тарифах я запомнил только, что в Порто-Франко есть три основных мобильных оператора, никакой регистрации при покупке не надо, связь довольно дорогая, особенно при звонках на номера других операторов, а роуминг вообще есть, но далеко не везде и стоит совсем уж больших денег. Хм… странно. Наверное, опять какие-то политические сложности, с технической точки зрения, насколько я понимаю, особых проблем наладить нормальную сотовую связь по всему Северу нет. Хотя, возможно, чего-то я не догоняю. Ладно: главное, практическая информация получена, можно ее использовать. Уточнив расположение ближайшего места, где можно купить сотовый и сим-карту, перехожу к вопросу номер два:

– А где можно пистолет купить, чтоб нормальный и не сильно дорого?

Видимо, я не первый постоялец, задавшийся этим вопросом, потому как и на этот раз у Пако готов развернутый ответ. Есть два магазина у Вокзальной площади, совсем неподалеку, с достаточно умеренными ценами, есть один на въезде в город со стороны Баз (хе-хе, не армянский ли, случаем, из книги?), там цены повыше, но и ассортимент побольше. Ну это понятно: снимают сливки с потока переселенцев, движущихся своим транспортом. Но вот сейчас у них застой, надо полагать.

– …туда, на запад, пройти, там в центре еще два магазина есть. Один на этой же улице, Стейшн-стрит, другой на Майн-стрит. Но они подороже будут, особенно последний. Очень дорого…

Последнюю фразу Пако произнес с отчетливым вздохом. Понятно, молодому пацану хочется купить какую-нибудь дорогую пушку, перед друзьями и девчонками понтоваться. Ну кому сейчас легко… Ладно, поощрим его немного материально, за полезную информацию. Оставляю на стойке банкноту в один экю.

– Спасибо, дружище.

– Большое спасибо, сеньор!

Ну вот. Попал в сеньоры на старости лет, хе-хе. Хотя вру. И до старости еще далеко, и сеньором я уже бывал, хоть и недолго.

Выйдя на улицу, на минуту останавливаюсь – осмотреться. Сегодня опять пасмурно, но дождя нет, к счастью. Широкая, с четырехполосным движением и «карманами» для остановок асфальтированная улица заполнена машинами, как и мощенные плиткой тротуары – людьми. Тротуары, кстати, тоже широкие, с лавочками и подстриженными аккуратными шарами деревьями. Очевидно, при закладке улицы место здесь не экономили, но с тех пор прошло немало времени, и вот уже дома начинают тянуться вверх, а промежутки между ними – сокращаться. Жизнь в городе кипит, заметно с первого взгляда.

Люди одеты просто, но и наткнуться взглядом на офисный костюм или подчеркнуто «тактический» облик тоже не проблема. Выражения лиц самые обычные, нет ни нарочитой суровости, ни не менее показных улыбок. Если кто-то и улыбается, то знакомым. Ладно, чего тут стоять… пойду-ка я, пожалуй, в сторону вокзалов.

Буквально через пятьдесят метров справа по борту показалась витрина салона сотовой связи. Большая желто-черная вывеска, на «Билайн» похожа. Но не он, потому как написано «TC&M». Да, кажется, именно так один из трех операторов, о которых рассказал Пако, и называется. Вот туда-то мне и надо. Телефон тоже куплю – оба своих я еще в пятницу в Москве разобрал и выкинул, от греха подальше. Внутри все вполне стандартно для такого рода заведений – ряды телефонов за стеклом и довольно молодые парень и девушка в форме одежды «черный низ, белый верх». Девушка реагирует на меня первой (что в общем-то логично, так что тут ставим им плюсик):

– Доброе утро!

– Доброе утро. Мне бы телефон и про тарифы узнать.

– Конечно! Есть какие-то конкретные пожелания?

– Ну… звонить чтоб можно было. И эсэмэски писать. И камера чтоб была, но не особо навороченная. В общем, ничего такого, обычный телефон.

Весьма светлокожая, но крашенная в радикально-черный цвет девушка (с беджем «Maria» на груди, между прочим) подвела меня к одному из стендов и принялась сыпать какими-то там не очень понятными характеристиками и на фиг мне не нужными функциями. Телефоны, судя по ассортименту, здесь не производят, все самых обычных староземных марок. Ну оно и неудивительно. Высокие технологии, однако. Преодолевая мягкие, но настойчивые попытки Марии сместить меня вправо, к телефонам подороже, я, напротив, сдвинулся влево. Ни к чему выбрасывать деньги на ветер. Если уж я решу купить что-то для понта, это будет точно не мобильник. Кстати, о понте – надо будет часы купить.

– Скажите, а время они как показывают? Они же с той стороны все?

– Да, но на все телефоны установлено обновление, переводящее даты и время в формат Новой Земли. Оно разработано производителем «родного» программного обеспечения, так что все работает отлично.

Да уж, с таким распространением информации Ордену самое время на IPO выходить. Не думаю, что это шило продержится в мешке незамеченным еще долго. Если уж Android стали выпускать с прошивкой для здешних мест.

Замечаю, что почти все модели идут на две, а некоторые и на три сим-карты. Мария подтверждает – все, кто путешествует за пределы города, берут такие, потому что роуминга либо нет, либо он стоит диких денег. Хм… не знаю пока, буду ли я много путешествовать и где вообще буду жить.

В итоге останавливаюсь на Samsung Duos какой-то старой модели. Стоит 99 экю, что превышает его цену на Старой Земле раза в три как минимум. Ладно, переживу. Звонить и писать можно, камера есть, двух симок мне хватит пока. Кстати, о симках…

– И сим-карту бы мне еще.

Ну, дальнейший диалог все, кто когда-то покупал симку не у киргизов на вокзале (я, кстати, именно так обычно и делал), а в салоне, могут себе представить. Там столько-то минут и столько-то смс, а здесь вот столько, и еще звонки на номера других операторов стоят столько-то, а вот… Короче, через пять минут чувствуешь, что запутался и ни хрена не понимаешь, признаваться в этом не хочется, от того звереешь и хватаешь первое попавшееся. Ну, может, у кого-то иначе все это происходит, но у меня вот так. Не люблю, когда слишком большой выбор почти одинаковых вещей, теряюсь. Вот при социализме хорошо: увидел что-то в магазине – уже счастье. Отстоял очередь, схватил, побежал довольный домой. Шутка, хе-хе. Не хочу я в социализм.

– Хорошо, вот этот вот давайте. Предпоследний.

– Тариф «Базовый Плюс»?

– Да.

Я вообще-то не большой любитель общаться по телефону, так что уж как-нибудь не разорюсь, наверное. Хотя 10 центов за звонки внутри сети и 35 на номера других операторов – это, конечно, дороговато. Мягко говоря.

Парень, худощавый азиат с беджем «Lee», быстро извлек телефон из коробки, вставил симку, активировал ее и продемонстрировал мне работоспособность аппарата.

– Нет, коробку не надо, спасибо. Зарядку только давайте.

– Конечно. Вам подключить мобильный Интернет?

Не понял.

– А у вас тут Интернет есть?!

– Да, конечно. Только довольно медленный и дорогой, если с тем сравнивать.

Офигеть. Широко прогресс шагает, ничего не скажешь. Блин, и в гостинице никаких указаний на это не было, и в буклетах ничего. Уроды.

Прошу парня рассказать подробнее. Его, а не девушку, потому как он же кореец (ну или типа того, азиат, короче), а они вроде как должны в таких вещах шарить. Можете накатать на меня донос в Департамент этических стандартов, хе-хе, за racial profiling[20].

Как выяснилось, «Интернет» – это сильно сказано. Ибо первые две «w» отсутствуют – сеть ни фига не всемирная, а везде своя. Ведутся переговоры о присоединении сети Порто-Франко к сети Европейского Союза, и даже вроде бы успешные, но пока что вот так. Мешают опять-таки амбиции и политика, с технической точки зрения особых проблем нет. М-дя, похоже, с сотрудничеством у вновь образованных государств тут как-то не очень пока складывается. Наверное, накушались люди принудительной глобализации на той стороне, хочется им теперь хоть на время разбежаться по своим отдельным квартиркам, а лучше – домам.

Подключать себе мобильный Интернет я не стал, потому как он правда «несколько дороже», чем в Москве. Тридцать центов за мегабайт: в гробу я видал такие цены.

Так, теперь надо Соле сообщение отправить.

«Привет! Это Виталий. Где встречаемся?»

Ну, не серенада, конечно, но пойдет, думаю. Телефон звякнул через пару минут.

«Давай встретимся у входа в городской парк? В 13:30?»

«Давай! Буду ждать».

Как-то так, да. Надо, кстати, посмотреть, где тут этот городской парк. Достаю карту. Та-а-ак… Ага, в центре, юго-западнее Овальной площади. А я в данный момент иду на восток и от него удаляюсь. Ну да времени еще полно, так что не страшно.

Откуда достал карту? А я с собой обычно сумку от планшета таскаю. Сам планшет в ней есть не всегда (сейчас вот нету), но очень удобная штука. Не люблю в руках что-то носить или карманы набивать, а так – через плечо надел и складывай туда всякую мелочь.

Вот и Вокзальная площадь. Сегодня как-то поживее выглядит. Народ, пользуясь отсутствием дождя, повылезал наружу. В сквере в центре площади кучка молодняка изображает что-то на скейтбордах, чуть в стороне вон мамаши с детьми прогуливаются, в открытых кафе по периметру площади тоже довольно людно. Трафика почти нет, но это и понятно – улица здесь заканчивается, дальше ехать некуда, порт закрыт до конца сезона дождей, а поезд три раза в день ходит. И где у них тут оружейные магазины?.. Ага, вижу один. Вернее, не сам магазин, а указатель – черные мачете и «калаш», перекрещенные на желтом фоне. На флаг какой-нибудь африканской страны похоже. Стрелка указывает на кирпичную арку между двумя трехэтажными зданиями, смыкающимися на уровне второго этажа, по бокам от арки – открытые кафе. Пройдя между домами по оказавшемуся неожиданно длинным и извилистым проходу (хорошо еще, несколько лампочек внутри есть, а то можно и башкой о притолоку шандарахнуться), выхожу на довольно обширную бетонированную площадку, по бокам огороженную весьма высокими бетонными же заборами. За левым забором возвышаются портовые краны, за правым – непонятная двухэтажка, обшитая сайдингом, а прямо передо мной небольшой кирпичный домик с весьма художественно выполненной черно-желтой вывеской «Guns’n’Knives». Везет мне сегодня на пчелиные цвета, хе-хе. Погодите-ка секунду… «Пушки и Ножи»… черно-желтая вывеска… Точно! Это же магазин Андрея Ярцева из книги! Если я ничего не путаю. Прикольно: сейчас зайду – а там Мария Пилар, или Раулито, или этот… как его… который подводный диверсант с ТОФа.

Действительность оказалась несколько прозаичнее. За прилавком, в окружении тех самых «guns» и «knives» (с большим перевесом в сторону первых) сидит обычный белый мужик лет сорока с копейками, лысый и мордатый, с рыжими бровями, внимательно рассматривая при свете настольной лампы какой-то разобранный …э-э… автомат, видимо. Впрочем, при моем появлении он эту штуку отложил и вежливо улыбнулся.

– Доброе утро!

– Доброе утро!

Ага. Такой сочный и концентрированный акцент американского Юга даже я узнаю, хоть и не бывал там никогда. Фильмы-то смотрю…

– Чем могу помочь?

– Да я, собственно, только приехал, с той стороны. Ну и хотел бы пистолет купить для начала.

Мужик понимающе кивнул, выражая одобрение столь отчаянному плану.

– Что-то конкретное ищете? Вы вообще как с оружием?

– С оружием я, в принципе, нормально. Не суперпрофи, но умею применять. Но пользовался только русскими военными образцами.

На лице собеседника проступил некоторый интерес.

– Воевал? Я Том, кстати. Из Билокси, Миссисипи. Два тура в Ираке.

– Виталий. Из Москвы. Да, пришлось немного.

Том некоторую уклончивость ответа воспринял нормально.

– А чего пистолет только? Возьми дробовик еще, дома и в машине удобно держать. Да и с автоматами особых проблем тут нет, даже для негорожан – приехал на стрельбище, распаковал, пострелял, запаковал обратно, тебе сумку запечатали, и все.

Ишь, шустрый какой. Нет, понятно, человеку торговать надо, но я пока вооружаться до зубов не планирую.

– Да успею еще. Осмотрюсь пока, что и как тут. Я же второй день как приехал. Пока пистолет возьму, а то совсем без оружия чувствую себя неуютно как-то.

Ну на самом деле это не совсем так, говорил уже. Но я предположил, что у выходца с «глубокого Юга» с армейским прошлым, работающего в оружейном магазине (или владеющего им?), такая постановка вопроса вызовет полное понимание. И не ошибся, кстати. Том энергично закивал:

– Это точно! Без оружия нормальный мужик чувствует себя голым! Эти педики из Ордена не могут понять, что здесь им не там. Запретили оружие на Базах продавать, дебилы. Нет, мне-то грех жаловаться, оборот втрое подскочил, но какие же дебилы, а?!

– Да и не говори. Я сам офигел, когда мне сказали на Базе: «Мы строим гармоничное общество без насилия и дискриминации, оружие запрещено». Были бы Ворота двусторонние, прямо там бы вылез обратно. Сюда приехал – хоть успокоился немного, люди со стволами ходят.

Том вылез из-за прилавка, продемонстрировав обтянутый клетчатой рубашкой пивной животик, и жестом предложил пройти к правой стене, половину которой занимали три больших деревянных стенда с пистолетами и револьверами.

– Вся эта хрень у них началась ровно год назад, когда демократы продули выборы. Видимо, президент Трамп много этих уродов повыкидывал с теплых местечек, потому что у нас с тех пор их стало немерено, а Орден вообще словно с ума сошел. Они даже на нас пробовали наезжать, чтобы мы ужесточили оружейные законы и запретили ношение, но мэр и городской Совет послали их на хрен. А если бы не послали, то у нас были бы новый мэр и Совет.

– Мне там на Базе рассказали слух, что Орден хочет раскрыться в Старом Мире и выйти на IPO. Поэтому типа весь этот маразм и происходит.

Том задумчиво поджал губы.

– Ну хрен его знает. Может, и так. Я на всех этих уродов насмотрелся еще в Штатах. Не думаю, что они ограничатся созданием транспортной компании «Врата инкорпорейтед». Скорее, попробуют устроить тут то, что у них не получается пока устроить там. Лишить нас всего и превратить в стадо невротиков, которые будут на них вкалывать. Вот только хрена с два у них это получится!

С этим жизнеутверждающим заявлением он наконец перешел к делу:

– Тебе как: попроще и подешевле или покачественнее и подороже?

Отличный вопрос, хе-хе. Чувствуется американец.

– Мне покачественнее, но я готов платить именно за качество, а не за щечки рукоятки из черного дерева и слоновой кости и все тому подобное.

– О’кей, понял тебя. Разумный подход. Но у меня такой хрени и нет, это в центре такое продают. У них там африканский штуцер есть, калибр пятьсот пятый Гиббс, двуствольный, так он сто тысяч экю стоит. Сто тысяч экю!!!

– Мля, офигеть. Он из чего там, из золота, что ли?

– Ну, известный мастер, из Англии. Старой Англии в смысле. Материалы дорогие, качество и точность… Нет, вещь отличная, спору нет, на охоту самое то с такой, хоть на рогача, хоть на кого. Но сто тысяч!..

– Да уж… Люди совсем с ума посходили. И че, покупает кто-то такое?

– Ага. В том году тоже штуцер за сто тысяч продали. У нас так-то город богатый. По количеству денег даже Нью-Рино не уступает, я думаю. Ладно, а что хочешь, пистолет или револьвер?

Блин. А вот хрен его знает. Вообще, логически рассуждая, пистолет брать разумнее, но вот душа почему-то хочет револьвер. Хотя я из них даже не стрелял никогда. Объясняю эту дилемму Тому. Тот ненадолго задумывается, решительно трясет головой и заявляет:

– Ничего страшного. У меня тут тир есть, пятьдесят метров, сам прикинешь, что в руке лучше лежит. Вот, посмотри сюда. Фирма «Кимбер». Отличное американское оружие, очень качественное! Таким полицейский спецназ в Лос-Анджелесе вооружен, спецназ морской пехоты и еще много кто. Цена повыше, чем у обычных стволов, но не запредельно, и они реально этого стоят.

Разглядывая стойку с солидно поблескивающими металлом пистолетами и револьверами, чувствую, как во мне поднимаются всякие нездоровые желания, типа накупить целый баул всякого стреляющего добра. Нет, желание-то здоровое, на самом деле вполне нормальное для мужика, ненормально его отсутствие. Но несвоевременно это, пожалуй.

Рука сама тянется к «1911» с резьбой на рукояти под змеиную чешую. Красиво, однако. Тяжелый, но до чего удобно в ладони лежит…

Том, явно заметивший мое восторженное состояние, не замедлил подлить масла в огонь:

– Классика! Как по мне, лучший пистолет на свете. Сорок пятый калибр! Рукоять – зебрано. В руке сидит как влитой, а?

Киваю. Если он не стоит каких-то совсем уж несуразных денег, возьму. Не могу с ним расстаться, выше это моих сил.

– Сколько?

Том молча показывает на ценник. И правда, что-то я не заметил.

«Kimber 1911 Raptor II, $ 1400». Блин, почти полторы штуки – многовато, конечно. Хотя я же понятия не имею, сколько он на той стороне в баксах стоит.

– Дорого…

– Слушай, ну оружие сейчас все дорогое. Серьезно, Орден уже год как расценки на перевоз оружия задрал, все подорожало. Ну, тебе за тысячу триста отдам. В цену входят поясная кобура и два магазина.

– Мм…

Выходец из славного штата Миссисипи продолжает ковать железо, не отходя от кассы.

– Давай в тир пройдем, там попробуешь его в деле?

– Давай.

Том подошел к одной из двух дверей в задней части магазина, приоткрыл ее и крикнул в образовавшуюся щель:

– Тимоти! Тим! Стань за прилавок, я в тир!

Через полминуты, вытирая на ходу руки какой-то замасленной ветошью, из двери показался парень лет двадцати пяти, рыжестью и чертами лица однозначно походивший на Тома (Том и Тим, ха), только без лысины, объемистых щек и пивного животика. Но плотный такой, крепкий. Думаю, к сорока щеки и живот нарастут. Кивнув мне, тезка героя Оклахомы начал обходить зал по периметру, что-то поправляя и протирая по пути. Том тем временем открыл вторую дверь.

– Ну, пойдем?

– Пойдем.

За дверью оказался длинный, но довольно узкий двор, засыпанный гравием. Во дворе стоят аж три пикапа, все – «Додж Рам». Ну, оно и неудивительно, хе-хе. Удивительно было бы здесь «Мини-Купер» найти.

Двор узкий потому, что всю левую его сторону занимает крытый тир. Куда мы, собственно, и заходим, через еще одну открытую Томом дверь. На ключ, как я заметил, не запирает. Нечего воровать или здесь не опасаются?

Ну, воровать тут и правда нечего. Деревянная стойка, разделенная на три места, пыльный бетонный пол, кирпичные стены и мишени у дальней стены. В роли пулеуловителей… мм… не пойму… бревна, кажется. А, нет, секунду, не все так просто – судя по металлическим желобкам в полу, мишени можно передвигать туда-сюда. Да, точно, вон и тумблер для этого. Даже разметка есть.

Том достал из шкафчика в углу две пары наушников, наскоро обмахнул их взятой оттуда же тряпкой и протянул одну мне. Надеюсь, на голове у меня ничего не заведется после этого.

– На сколько?

– Двадцать пять.

«Первое упражнение учебных стрельб» из пистолета, хе-хе. Том переключил один из тумблеров, и мишень в центре с легким гудением подъехала поближе, остановившись на середине тира.

Хозяин магазина положил на стойку пистолет и магазин, после чего достал из кармана шесть патронов. Либо восемь ему жалко, либо он тоже в курсе, как 1 УУС выполняется.

Патроны как-то посолиднее будут, чем пээмовские. И калибром, и вообще внешним видом. Этакие увесистые бочонки, приятно в руках держать. Переворачиваю, смотрю на донце. По кругу идет надпись «FA 45 AUTO». «FA» – это производитель, как я понимаю? Ладно, потом рассмотрю.

Банг! Банг! Банг!

А глушит прилично в помещении, даже в наушниках. Отдача побольше, чем у ПМ, но особого дискомфорта не доставляет. Нет, точно мне этот пистолет нравится! Жестом прошу Тома подогнать мишень.

Ага, что у нас тут… «8-7-7», почти правильный треугольник, чуть смещенный вверх относительно центра мишени. Какие там нормативы-то, забыл уже… «25-21-18», кажется. Ну, будем считать, на «хорошо» я справился. С учетом того, что из такого пистолета и таким калибром первый раз в жизни стреляю, – пойдет, я думаю.

Мишень вновь уезжает на свое место.

Банг! Банг! Банг!

На этот раз даже лучше получилось: «9-8-7». До «отлично» не дотянул, ну да нет предела совершенству, буду тренироваться.

Том, с добродушной усмешкой изучающий мое выражение лица, сделал правильный вывод:

– Ну как? Говорил же, понравится!

– Ага. Беру. Насчет патронов только вопрос. Они ж все привозные, с той стороны? Стоят, наверное, как золотые?

– Ну нет, ты плохо о нас думаешь. Давненько уже почти все патроны, кроме совсем уж замороченных, производятся здесь. Иначе, с нынешней политикой Ордена, каждый выстрел был бы – словно бумажником бросаешься.

Ага. Ну, собственно, этого и следовало ожидать. Если людям не мешать заниматься делом, такие узкие моменты расшивает очень быстро та самая, многократно осмеянная «невидимая рука рынка».

Том тем временем продолжает:

– Советую взять пару упаковок «Голд Дот»[21], экспансивные, двести гран. Для самообороны – самое то. Двадцать центов за штуку. Дороговато для местного производства, но это точная копия «ГД» из Старого Света. Собственно, ребята, которые их производят, оттуда и ушли. Сейчас у них в Форт-Линкольне завод. Качество – отличное. Ну а для тренировок лучше те же, которыми сейчас стрелял. У нас же и делают, в Порто-Франко. «Фёрст Арсенал»[22] называется контора. Десять центов за штуку, качество вполне приемлемое. Есть цельнометаллические, есть экспансивные.

Да уж, мертвого уговорит. Вернувшись в зал и отпустив молодое поколение доделывать, что уж оно там делало, оформляем покупку. Чисто из интереса решил расплатиться картой – на этот раз пришлось не только проводить ею по сканеру, но и вводить пинкод. А вот у армян на Базе не надо было. Видимо, они вызывают у Банка Ордена большее доверие.

Никакой регистрации не понадобилось, что меня весьма порадовало. Не потому, что я с ним собираюсь инкассаторов грабить – я и не собираюсь, а просто как подтверждение того, что затопившее Орден безумие пока не распространилось дальше. Надеюсь, и не распространится.

Пока я цеплял кобуру на пояс (не без мягкой подсказки со стороны Тома в смысле правильного ее расположения для наибольшего удобства), экс-миссурианин (миссуриец? миссурианец?) приболтал меня купить еще три магазина и держатель для них… или как там эта штука правильно называется? Для подсумка как-то маловата. В общем, его я закрепил с левой стороны, заодно и пояс вправо перетягивать особо не будет. Пожалуй, нельзя сказать, что меня развели – с учетом того, что патронов в магазин входит всего восемь, небольшой запас будет полезен.

Я уже собирался попрощаться и уходить, когда взгляд упал на маленький, невероятно тонкий пистолет на соседнем с Kimber стенде. Том, чувствующий интерес покупателя, как акула кровь, мгновенно среагировал:

– Двуствольный дерринджер от «Дабл Тап Дефенс»[23]. Отличная вещь, из всех карманных пистолетов лучше просто нет. Есть с титановой рамкой, есть с алюминиевой. Есть съемные блоки стволов, на сорок пятый и на парабеллумовские девятимиллиметровые. Смотри, тонкий какой – где угодно можно носить. Хоть в кармане, хоть на руке, хоть на ноге – вообще где угодно!

Э-хе-хех… Чувствую, сейчас я стану еще немного беднее. Или даже не немного – ценник от 450 экю до 670 (видимо, это титановый). Беру в руки, изучаю. Блок стволов откидывается, патроны вставляются здесь… ага, а вот место в рукояти для еще двух патронов, укрепленных на маленьком скорозаряднике (или как там по-русски speed loader называется, хрен его знает). Пистолет узкий и легкий, рамка при стрельбе должна весьма чувствительно врезаться в руку. С другой стороны, это же не для «пострелять по банкам» пистолет, а «последний шанс».

– Видишь, сначала первый ствол стреляет, нажимаешь еще раз – второй. В комплекте также кобура для скрытого ношения, с двумя регулируемыми лентами. Вот смотри – эта поменьше, на руку или ногу. А эта подлиннее, можно на спине, например, закрепить. И еще держатель для шести патронов, на защелке.

– А сменный блок стволов?

– Не, это отдельно. Но недорого, полтораста экю всего.

Хе-хе. Дорого или нет – вопрос дискуссионный, конечно. Питаться на эти деньги тут месяц можно, если экономно. Том тем временем продолжает:

– …с усиленным зарядом, или утяжеленной пулей. Ну, это я про сорок пятый, девятимиллиметровый – без разницы, любой можно использовать.

А вот это, кстати, интересное замечание.

– Слушай, а вообще у вас тут нехорошие ребята бронежилеты часто носят?

Том на секунду задумался, затем осторожно ответил:

– Да нет. У нас в основном хорошие ребята их носят. Полиция, патрульные, минитмены и так далее. А что?

– Да так, размышляю… А девятимиллиметровые какие у вас есть?

– Разные! В основном русские, на заводе в Демидовске делают. Качество вполне нормальное, но очень дешево, по местным меркам. Есть все, от экспансивных до бронебойных.

Ага. Оно-то мне и надо.

На донцах патронов, принесенных Томом, стоит то самое клеймо из книги: шестеренка, пересеченная мечом, и надпись: «Демидовск-патрон». Ну что сказать – молодцы наши, один из самых важных рынков под себя подмяли.

– Пойдем в тир, попробую? Девятимиллиметровыми.

– Пойдем. Тим! Иди сюда!

На этот раз мишень установили на десять метров. Собственно, в основном такое оружие вообще в упор используется, как мне кажется.

Банг! Банг!

Отдача несколько неприятная, узкая рукоятка врезается в ладонь, но ничего страшного, вполне терпимо. А вот сорок пятый калибр мне что-то даже пробовать не очень хочется. Да и смысла нет, все равно девятимиллиметровый решил брать.

Смотрим. Пятерка слева-внизу и семерка справа. Ну сойдет, в общем. Как уже сказал, из этого пистолета в упор надо стрелять. Задумка у меня следующая – в первый ствол заряжать бронебойный, во второй – экспансивный. Даже если человек без броника и первый прошьет его насквозь, внимание это отвлечет, скажем так. Как минимум, ха-ха. И можно добить его экспансивным или выстрелить экспансивным во второго. И быстро сваливать, пока кто-то из них не очухался. А вот если их будет больше, тогда… хрен его знает. Не то чтоб я ожидал каких-то конкретных неприятностей, но у неприятностей вообще есть такое свойство – приходить нежданными и незваными. Купить, что ли, еще один пистолет? Что-то промежуточное между «1911» и дерринджером, чтоб под мышку повесить или на щиколотку? Или это у меня уже паранойя начинается?

Нет, на фиг. Будет надо – куплю, а пока что обойдусь этими двумя. И так, если в доллары пересчитывать, пять штук потратил, даже больше немного. Это за два-то пистолета… с ума сойти. Ладно, будем считать – побаловал себя немного. Тоже нужное дело: если лишать себя всех радостей жизни, зачем такая жизнь?

– Слушай, а что-то покупателей у тебя негусто. Вроде место бойкое…

Том пожал плечами:

– Ну, сейчас вообще не сезон. Вот как дорога до Баз просохнет, там только успевай поворачиваться. Прошлым летом аж двух продавцов на сухой сезон пришлось нанимать, мы с Тимом не справлялись. Зимой-то через Ворота немного людей перебрасывают. Да и утро еще только. У меня тут три всплеска активности в день, когда поезда приходят.

– Понятно…

С полминуты размышляю, не спросить ли его об истории магазина. Не зря же он в «Земле лишних» фигурирует, причем с такой точностью. Или не стоит? Его уже заколебали, наверное, такими вопросами… Не, не могу удержаться, слишком интересно.

– Том, а ты давно магазином этим рулишь?

Он хитро улыбнулся.

– Что, тоже книжку эту вашу русскую читал, ха-ха? Да, у меня многие из ваших спрашивают.

Киваю и развожу руками – мол, сам понимаю, что не самый умный вопрос на свете, но вот любопытно мне.

– Магазин уже третий год мой. Здешний год, в смысле. Предыдущий хозяин был латинос, из Майами. Сеньор Рауль Куа́ра Аме́скуа, ага. Перебрался в Антофагасту вроде бы, не знаю уж зачем. Но никаких роковых красоток не было и белобрысых здоровяков – тоже. А все русские вечно спрашивают, ха-ха. А вот Анри Ярцев в документах есть, про него тоже спрашивают. Был совладельцем, но давно, лет восемь назад, продал Раулю свою долю. Но я ж тогда не знал, что он у вас знаменитость, поэтому и не спрашивал ничего. А сейчас и не у кого.

Машу рукой.

– Да и хрен с ним. Я так, из любопытства спросил.

Колокольчик на двери звякнул, сигнализируя о появлении нового покупателя – ничем особо не примечательного белого мужика в ветровке и джинсах. Пожалуй, на этом пора здесь закругляться. И так уже куда больше денег оставил, чем собирался. Да и ни к чему людей от работы отвлекать.

Попрощавшись с Томом, выхожу на улицу. Дождя по-прежнему нет, что радует. Что у нас там со временем?.. Без пяти одиннадцать. Пожалуй, надо выдвигаться в сторону центра. Идти до него, судя по карте, минут сорок, не больше, а там имеет смысл зайти в представительство Социалистической (блин, аж зубы сводит) Республики Новороссия. Разузнать из первых уст, так сказать, что и как. Может, не все там так ужасно, как я себе представляю.

3

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко,

Мэйн-стрит, представительство СРН

Вот по части географии и топографии книга особо не врет, надо отдать должное. Представительство и правда занимает здоровенный, около гектара, кусок земли прямо на главной улице, в пятнадцати минутах ходьбы к югу от Овальной площади. Район вокруг в основном жилой, тихий (если отойти немного в сторону), симпатично, в общем. Полагаю, у отцов города на этот участок давненько руки чешутся. Территория обрамлена живой изгородью, весьма колючей на вид: иголки – с мой указательный палец, а пальцы у меня длинные. Справа от закрытых ворот маленькая кирпичная проходная, на ней начищенная до блеска бронзовая табличка: «Социалистическая Республика Новороссия. Представительство в Вольном городе Порто-Франко». А под ней такая же, но на английском. На обоих тот самый герб, «Воля и Труд» который. А я-то думал, откуда он взялся. Или наоборот, этот оттуда? Не, так по времени не получается. Ладно, не важно.

Над солидной металлической дверью торчит из стены камера на кронштейне. Тяну на себя дверь – закрыто. У нас, как всегда, бдительность на высоте, ага. Так, домофон слева. Нажимаю кнопку.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте!

Молчу. Что-то разозлили они меня таким приемом, потроллю немного. Невидимый собеседник на той стороне секунд тридцать поиграл в молчанку, но потом сдался. Оно в общем-то было предсказуемо – он же при исполнении, а тут неизвестный тип гражданской наружности на подступах к охраняемому объекту. Вооруженный, между прочим.

– Могу вам чем-то помочь?

В голосе мужика отчетливо слышится нотка раздражения.

– Надеюсь. Я вот только переселился, хотел узнать, что и как.

– Да, конечно, проходите.

В двери что-то щелкнуло, и на этот раз она поддалась моим усилиям. Не скажу, что с легкостью – чертовски тяжелая, однако. Наверное, 12,7 мм держит.

За дверью оказался короткий коридор с рамкой металлоискателя посередине и высоким, до потолка, турникетом-вертушкой за ним, а справа – большое окно с лотком внизу. За стеклом сидит коротко стриженный мужик в незнакомом мне камуфляже, раскрашенном под что-то травянистое, с заткнутым под левый погон темно-зеленым беретом. На погонах по две звездочки вдоль. Прапорщик, что ли? У них же тут звания аналогичные староземным, как я понял. Оружия не видно, зато виден угол монитора на столе, сбоку от сидящего. Смотрит на меня сурово и с пониженным дружелюбием. Понял, видимо, что я его троллил.

– Доброе утро.

– Доброе. Ваш Ай-Ди, пожалуйста.

Кладу в лоток, прапор берет оттуда и проводит по сканеру, после чего с бдительным видом примерно минуту таращится в невидимое мне изображение на мониторе. Ну-ну.

– Посмотрите в сканер, пожалуйста. Правым глазом.

А где… всё, вижу. Блин, могли бы и поудобнее как-то расположить, а то приходится принимать позу, будто ты в замочную скважину подглядываешь.

– Спасибо. У вас есть с собой огнестрельное или холодное оружие?

– Да, два пистолета.

– С оружием нельзя. Оставьте здесь, пожалуйста, полу́чите обратно на выходе.

Да вижу, что нельзя: вон табличка висит. Кладу в лоток сумку (там патроны и дерринджер) и вынутый из кобуры «1911». Прапор наметанным взглядом замечает непорядок.

– Запасные магазины – тоже.

Ладно, тоже так тоже. Обезоружив меня полностью и совсем, страж калитки выдает пластиковый номерок.

– Это на оружие. Заходите через центральный вход, там приемная.

– Ага, спасибо.

Металлоискатель на меня никак не среагировал. Вообще, я пару кусочков металла в себе таскаю, память о прошлом, так сказать, но они маленькие, так что при проверке не звеню. На табло у турникета загорелась зеленая стрелка, толкаю вертушку и прохожу. Блин, последний раз в гостинице в Йоханнесбурге такие турникеты видел, через которые без разрешения при всем желании не пройдешь. Там еще электрозаборы были и охранник с автоматом.

Выйдя с проходной, непроизвольно кошусь налево – подъезд к воротам перекрыт здоровенным таким рельсом, отъезжающим при необходимости вбок. Серьезно. Не, ну разумно в общем-то. С Ичкерией воюют, те вполне могут чего-нибудь этакое замутить, с шахид-мобилем. С другой стороны – какой прок от укрепленных по самое не балуй ворот, если вокруг живая изгородь? Присматриваюсь повнимательнее. Изгородь не сама по себе стоит, а опирается на здоровенные, в детскую руку толщиной металлические прутья. И у земли еще что-то там такое острое выглядывает… Понятно, в общем: тупо проломиться сквозь кусты на грузовике не получится. Ладно, пойду я, а то прапор сейчас перевозбудится. Он же наверняка меня по камерам наблюдает, а тут явно изучение подступов к объекту, внаглую причем.

Само представительство выглядит достаточно симпатично. Двухэтажное здание из красно-коричневого (хе-хе) кирпича, вызывающее почему-то ассоциации с Англией. Ну я только в Лондоне был, проездом, и таких там не видел, но вот почему-то вызывает. Таблички «Гостиница» справа нет, кстати. Или она слева должна быть? Не помню. Не важно: все равно нет, ни там, ни там. Слева на газоне торчит флагшток, на верху которого полотнище с гербом СРН. Флаг новороссийский, как на Донбассе. В варианте с гербом в центре. Ну где двуглавый орел с молотом и якорем. Интересно, интересно… Кстати, их с конфедератами не путают?

Тяжелые красивые деревянные двери, далее вестибюль, где за стойкой сидит добродушная и приветливая на вид женщина лет пятидесяти, слегка полноватая, и, судя по всему, играет на компьютере во что-то не требующее особого напряжения.

– Доброе утро!

– Здраствуйте! Вы новенький?

– Ну уже не очень, хе-хе. Тридцать пять лет все-таки. Поюзанный.

Заулыбалась.

– В этом плане – да. А через Ворота недавно перешли?

– Ага. Как догадались?

– По одежде. На вас же всё с той стороны, а здесь практически вся одежда – местная, кроме каких-то эксклюзивных вещей.

Критически оглядываю свой гардероб. Легкая короткая ветровка, футболка, джинсы, кроссовки. Вроде ничем от одежды трех из каждых четырех прохожих в городе не отличается, ну да старожилам виднее, особенно женского пола.

– Да, согласен – на эксклюзив не тянет.

– Вы узнать насчет переселения в Новороссию?

– Ну… вообще узнать, что здесь и как. Вернее, не здесь, а там.

На лице у женщины промелькнула легкая осуждающая гримаска – мол, как же так, не рвется поднимать народное хозяйство, – но тут же исчезла.

– Проходите направо по коридору, кабинет номер девять. Там Сергей Валентинович вам все расскажет.

– Спасибо!

Идя по пустынному коридору, облицованному полированными деревянными плашками, размышляю о несправедливых закономерностях жизни. А конкретнее о том, что на таких уютных местах всегда оказываются какие-нибудь Валентиновичи, Артуровичи или еще хуже.

Так, вот и тот самый девятый кабинет. Большая табличка: «Сергей Валентинович Иванов», под ней поменьше: «Старший специалист Отдела по работе с переселенцами. Приемные часы с 10:00 до 13:00 и с 14:00 да 17:00». Иванов, значит… Ну, может, я и не прав насчет «Артуровичей». В данном конкретном случае не прав: в целом-то прав, однозначно. Ладно, посмотрим, что за Иванов тут у них «Великое переселение народов» организует.

Постучав в дверь и дождавшись приглашающего отклика, захожу в кабинет. Внутри обычная офисная обстановка, из которой несколько выбивается разве что большой полукруглый диван. Ну это понятно, переселенцы-то с семьями обычно приходят, я думаю.

Из-за умеренно захламленного бумагами стола встает широкий такой белобрысый мужик с большой круглой головой и средних размеров пузом. Шире меня в плечах раза в полтора, при том что на голову ниже. На большую и круглую, ага.

– Здравствуйте! Сергей.

– Здравствуйте! Виталий.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Садимся. Успеваю заметить кобуру на поясе товарища Иванова, с торчащей оттуда рукояткой пистолета. Это правильно, это я одобряю. А то мало ли кто тут на собеседование придет. Впрочем, такой и руками заломает, хоть жирком и оброс. Я бы с ним бороться не стал, во всяком случае.

– Как добрались, без происшествий? С размещением определились?

– Да, сел на поезд и приехал, никаких сложностей. В гостинице пока остановился, а там посмотрим.

– Если вдруг какие-то трудности с размещением, питанием или медициной – обращайтесь, не стесняйтесь. Чем сможем, всегда соотечественникам поможем.

– Спасибо, буду иметь в виду. Но пока трудностей нет. С финансами, во всяком случае. Думаю вот, чем дальше заниматься, не сидеть же без дела. И где заниматься.

– А там чем занимались? Если не секрет, конечно.

– Да нет, не секрет. Мелкий предприниматель. В общем, чем-то таким и здесь думаю на хлеб зарабатывать.

Вроде как дал понять, что не голодранец, а ценный кадр с достаточно объемистым кошельком. На такого стоит потратить время и силы, дабы убедить вместе с этим самым кошельком перебраться в Республику. Ибо даже если она и социалистическая, деньги ей, скорее всего, нужны. Я бы даже сказал, раз она социалистическая – деньги однозначно нужны. При социализме с ними туго обычно.

– Какие планы?

– Да пока никаких конкретных. Ничего не знаю об этом мире, кроме «Земли лишних», какие тут могут быть планы? Информацию сначала надо собрать. Вот, собственно, за этим к вам и пришел.

Сергей задумчиво провел короткой толстой ладонью по белобрысой шевелюре.

– О Новороссии уже слышали что-то?

– Да так, мельком. Слышал, социализм у вас там строят.

Хотя я и пытался сохранить нейтральный тон, видимо, что-то в голосе проскользнуло, потому как здоровяк чуть всхрапнул с каким-то упрямым выражением на лице.

– А вы, я так понимаю, скептически к социализму относитесь?

– Ну, пожалуй, да. Как-то на той стороне результаты не очень вышли, на мой взгляд.

Вообще-то это я очень мягко высказал свое мнение по данному вопросу, ну да зачем зря обострять?

Сергей слегка подался вперед, для пущей убедительности, видимо.

– У нас учтены ошибки, погубившие СССР. Государство не стремится контролировать всё и вся – например, сфера торговли и бытового обслуживания, сельское хозяйство – целиком частные или кооперативные. Вы вот чем именно занимались?

– Да вот как раз в этой сфере и работал, да. Торговли и бытового обслуживания.

Ну а что? Не вру, так и есть. Алмазами в Африке торговал? Торговал. Залы игровых автоматов в Подмосковье открывал? Открывал. Даже пайщиком в одном доме отдыха под Лазаревским когда-то был, пока его местные армянские прокуроры не отжали. Чем не торговля и бытовое обслуживание? Хе-хе. Да и вообще, много я чем занимался в этой жизни.

– Ну вот, видите! У нас с этим очень даже свободно.

Что-то у него такое выражение, будто ему очень хочется добавить: «…даже чересчур». Впрочем, Сергей – человек служивый, так что быстро преодолел секундное искушение, собрался с силами и продолжил:

– Олигархии у нас и правда нет, это верно. Но вы же не олигарх? Не миллиардер?

Развожу руками.

– Увы. Видимо, не суждено, выше мелкого бизнеса так и не поднялся.

Большая круглая голова обрадованно кивает:

– Вот видите! Олигархия нормальному государству и не нужна, от нее один вред. У олигарха не может быть патриотизма, он думает не о народе и стране, а о своих прибылях.

Ага, ты мне еще курс марксизма-ленинизма прочитай.

– Не буду спорить, но ведь и государственное управление на уровне отдельных предприятий показало себя не очень эффективным, скажем так.

Очевидно, что спор этот Сергей ведет не в первый раз и не я один тут такой умный приходил, потому что он с готовностью принял пас и тут же пробил в ответ:

– Так у нас почти нет государственных предприятий! Всего шесть казенных заводов на всю Республику, на почти два миллиона человек! Судостроительный, авиаремонтный, патронный, два нефтеперегонных и химический. Но это стратегически важные, сами понимаете, тут без государства никак. А все остальные – на хозрасчете, в управлении трудовых коллективов. Пришел на завод, на простую работу, без квалификации и стажа – у тебя одна доля. Разряд получил – уже две. Мастером стал – четыре. До бригадира поднялся – семь. До директора – десять… Ну, это я условно, но, в общем, так и работает. Больше десяти не бывает, запрещено законом. Уволился – ничего нет, ищи другую работу.

Заметив мою поднятую бровь, Сергей немедленно внес идеологически выверенное дополнение:

– Но с работой у нас никаких проблем нет, наоборот, рабочих рук не хватает. Заводы строим, порты, дороги прокладываем…

– Да, я, кстати, заметил, что территория больше, чем в книге. И на западное побережье вышли, и устье Амазонки целиком заняли.

Опять энергичные довольные кивки.

– Вот-вот! Сейчас до Владизапада железную дорогу тянем, через горы, очень большой проект.

– А с социалкой у вас как?

– Отлично у нас с социалкой! Медицина бесплатная, образование бесплатное, детские сады бесплатные! Пенсия с шестидесяти лет, но для женщин минус четыре года за каждого ребенка.

– Это здорово, хорошо придумали.

– Конечно! Я же говорю – у нас всё для простых людей, всё для народа!

Что-то прямо рай на земле получается. Съездить, что ли, туда поглядеть? Мм… Невыездным не окажусь, случаем?

– Вот вы говорите, крупного бизнеса нет, но торговля, например, разрешена. Что мешает кому-то энергичному и предприимчивому создать торговую сеть, например? Или построить на свои деньги нефтеперегонный заводик и бензин продавать?

Сергей слегка вильнул взглядом. Видимо, сейчас начнутся «объективные трудности» и «неизбежные ограничения».

– Это все законом регулируется… Средства производства в частных руках могут находиться только такие, на которых человек может работать сам. Ну или с близкими родственниками – семейные предприятия допускаются тоже. Все остальное может быть либо коллективным, если люди сами на паях организовали, и в этой сфере разрешены кооперативы, либо государственным. Ну и все недра, конечно, принадлежат народу, как и земля. Фермеры и кооперативы ее в бессрочную аренду берут.

– У народа?

– Что, простите?

– Пошутил. С этим я понял вроде как. А по политической части у вас как? Свободы там разные и все такое. И власти как появляются?

– Есть свобода слова, собраний. Нет ГУЛАГа и «троек».

На этом месте он с иронией хмыкнул. Изображаю ответную ухмылку.

– Конечно, нельзя призывать к чему-то, что запрещено уголовным кодексом. Ну так это и логично, правда?

Делаю гримасу, которую при желании можно истолковать как согласие. Да уж, весело… Кстати…

– Про свободу совести вы как-то забыли упомянуть…

Собеседник описал разлапистой пятерней некий круг в воздухе, будто подбирая слова:

– Православие – официальная религия. Ну, то есть праздники там, телеканал и радиостанция у Церкви свои есть. Но исповедовать другую религию тоже никто не запрещает. Есть, например, два католических храма, в Демидовске и Новой Одессе. Ислам запрещен. По понятным причинам, думаю?

Киваю. С учетом соседей с юга, и правда понятно.

– Вот… Иудаизм… мм… не приветствуется, скажем так. Официального запрета нет, но… не приживаются они у нас, словом.

Хе-хе. Ну надо же. Как же социализм строить?

– Ну и всякие секты, культы и так далее. Но вы же не из этих, надеюсь?

Хе-хе. А ведь он явно не прикалывается, очень естественно у него фраза прозвучала. Молодцы, м-да.

– Нет-нет. Я атеист вообще-то.

– Ну тут тоже никаких притеснений. Каждый сам решает, когда он готов прийти к Богу.

Млять, а вот эта фраза меня всегда бесила. Ладно, хрен с ним.

– А при власти-то кто? Кто управляет?

– Народ!

Не в силах сдержать раздражение от этой болтологии, ехидно ухмыляюсь.

– Ага. Советский народ ест черную икру устами своих лучших сынов. Не надо демагогии. Кто реально руководит страной? Как он – или они – попадают в руководители?

Сергею мой тон явно не нравится, но он сдерживается. Ну ему положено, на работе ведь.

– Законы принимает Верховный совет, туда избираются депутаты по территориальным округам и от основных предприятий и объединений. Настоящие выборы, на альтернативной основе; не один кандидат, как в советские времена.

– Звучит хорошо.

– Я же вам говорю, ошибки прошлого мы учитываем. Национальных автономий никаких тоже нет, кстати.

– А вот это вообще замечательно!

Тон «старшего специалиста» стал несколько суше, но я на это особого внимания не обращаю. Насчет автономий я вполне искренен, кстати – неужто даже левые способны учиться на своих ошибках?

– Скажите, а вот в «Земле лишних» какая-то кубинская автономия была на Диких островах…

Товарищ Иванов отмахнулся.

– В реальности не совсем так. Дикие острова, пока мы не навели порядок, контролировались несколькими квазигосударственными организациями, зарабатывавшими в основном всякими делами на грани закона и за ней. Кубинцы контролировали одну из таких организаций и оказывали нам помощь в наведении порядка. Не то чтоб по доброте душевной, просто они там со всеми перессорились, и без нас их бы с островов выдавили. Когда все закончилось, там и правда была идея сделать кубинскую автономию под нашим протекторатом, но как-то не заладилось. Причем сильно не заладилось, кубинцы попытались переметнуться к американцам, и в итоге они с нашей помощью организованно переселились в Латинский Союз, окрестности Нью-Рино и еще куда-то там, а американцы оттяпали часть островов.

– И мы это признали?

Ишь, как у меня это «мы» непроизвольно получилось… Ну, голос крови – штука мощная, что тут сказать. Сергей, похоже, тоже этот момент не упустил, судя по довольной улыбке.

– Да, признали. Там сложная ситуация была, тогда как раз очень много территориальных споров возникло – Китай протестовал против создания Индии, претендовал на весь северо-восток, Латинский Союз – против Калифорнии, Орден их фактически принудил согласиться угрозой отключения от поставок с той стороны. Хотя все красиво подавалось, для СМИ, но суть такая. Нас хотели отжать от западного побережья, туда планировалось шиитов переселить из Халифата, а то их там угнетают вроде как… В общем, ситуация была сложная, и пришлось договариваться и идти на компромиссы. Зато теперь у нас есть Владизапад.

– Интересно… Ладно, давайте к Новороссии вернемся. А исполнительная власть как формируется?

– Есть Центральный исполнительный комитет, в нем десять человек, каждый выбирается Верховным советом на один десятилетний срок. Раз в год ЦИК обновляется на одного человека соответственно. Если кто-то выбывает раньше – по здоровью, например, то выбирают нового до конца его срока, а не на десять лет. Верховный совет может отозвать члена ЦИК тремя четвертями голосов, но пока такого не случалось. Обязанности и подчиненные структуры распределены между членами ЦИК. Суд похожим образом формируется.

– Понятно…

Ну, в целом не самая глупая система. Позволяет сочетать преемственность курса с обновлением кадров.

– А партии есть?

– Есть Партия.

О как. Многозначительно этак голосом подчеркнул.

– Типа КПСС, что ли?

– Ну, есть сходство, да. Только у нас она реально делает то, что должна делать, – отбирает и продвигает дельных людей, чистит руководящие органы от бюрократов, лентяев, хамов.

Ага. Идеологическую чистоту опять же блюдет, насколько я понимаю. Впрочем, послушаем дальше.

– …реальная внутрипартийная демократия, выборность, дискуссии. Пока решение не принято – можешь отстаивать свою точку зрения, убеждать других. Ну а когда принято, тогда, будь добр, засучи рукава и работай.

Что-то мне все это напоминает… Образ большевиков 20-х, пожалуй. Там тоже и дискуссии были, и все остальное. Чем в итоге закончилось, все помнят?

– …честнее, чем буржуазная «демократия», когда к власти приходят либо горлопаны-популисты, либо ставленники денежных мешков. А у нас человек должен сначала авторитет в коллективе заработать, без этого его даже и рассматривать на прием в партию не будут.

– Как называется-то?

– Русская социалистическая партия.

Ну… звучит чуть коряво, но могло быть и хуже. По крайней мере, слова «русская» не испугались. Так, а на часах-то уже «13:05». Пора, думаю, выдвигаться к парку. Основную информацию я получил: если что, всегда можно уточнить.

– Неплохо звучит. Так это у вас там национал-социализм, что ли?

Заметив, что собеседник замялся, успокаиваю:

– Да нет, я же не с осуждением, наоборот.

Белобрысый облегченно вздохнул.

– Ну не то чтоб вот прямо национал-социализм, но стараемся брать лучшее от обеих систем, да. Просто я стараюсь с осторожностью говорить об этом вопросе, а то люди всякие встречаются, у многих такая каша в голове…

Ага. Ну, значит, не все так плохо, как мне представилось при слове «социалистическая».

– Ладно, Сергей, большое вам спасибо, пойду я, пожалуй. И так уже пять минут обеда у вас украл.

– Да ничего страшного, мне моя работа нравится. Люблю с людьми общаться. Успею пообедать еще. Вот возьмите брошюру, почитаете на досуге. Если доступ в Интернет есть, то зайдите на наш сайт в городской сети, там тоже много полезной информации.

– Спасибо, непременно.

Выхожу по коридору в вестибюль, на месте приятной пожилой тетечки торчит какой-то коротко стриженный здоровяк в камуфляже и с ефрейторской лычкой на погонах. Видимо, подменяет, пока она обедать пошла. Вежливо говорит мне: «До свидания!», я не менее вежливо отвечаю.

На проходной давешний прапор тоже отсутствует, вместо него сидит стервозного вида худощавая тетка в камуфляже, в тех же чинах, что и чувак в вестибюле. Впрочем, вопреки первоначальному впечатлению, она вполне радушно поздоровалась, взяла номерок, отдала оружие и попрощалась. Видимо, в данном случае форма не вполне отражает содержание.

Ладно, пойду личную жизнь налаживать. Не то чтоб я прямо влюбился с первого взгляда – нет, вышел уже из этого возраста лет пятнадцать как. Но девушка симпатичная, почему бы и не попробовать? Глядишь, и сложится чего.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, окрестности городского парка, кофейня-кондитерская «Сладкий зуб» [24]

– …испанской и португальской литературы, но учительницей в школу в Лиме очень трудно устроиться, даже в государственную, а в частную – почти невозможно! Да и вообще, любую работу…

Люблю, когда девушка много говорит. Потому как сам я не особо разговорчив, и, если собеседница такая же попадается, получается неловкое молчание над двумя чашками кофе. И получается так до уныния часто, к сожалению. Потому как по какой-то причине большинство девушек, с которыми я знакомлюсь, тоже не особо болтливы. Видимо, потому что меня все время тянет на умных, а им, как правило, свойственна сдержанность. И выходит так, что обязанность генерировать юмор, веселье и вообще темы для разговора ложится на меня (мужчина же), и это не на шутку напрягает. А с Соле прямо душой отдыхаешь – тараторит не переставая. И не пургу несет, нет, вполне разумная девушка, преподавательница испанского и португальского языка и литературы, хоть по специальности и не работала. Темперамент такой просто.

Мне остается только кивать, улыбаться, иногда вставлять пару слов, и где-то раз в три минуты просить красавицу говорить помедленнее. Ибо горячая латиноамериканская кровь начинает бурлить, темп речи ускоряется до пулеметной очереди, и я перестаю понимать ее castellano.

Миндальные пирожные тут очень вкусные, кстати, хоть и дорогие – по два экю за штуку. Большие, правда: если больше одного съесть, уже перебор получится. И кофе отличный. Ну, кофе здесь везде отличный, похоже. Хотя, конечно, не надо людей недооценивать – и не такие конфетки на… мм… «неконфетки» переведут.

– …мой двоюродный дядя, вот и устроилась пока у него официанткой.

– А по специальности не пробовала?

– Пробовала, конечно! В Порто-Франко семь муниципальных школ и четыре частных, я все обошла. Нигде нет подходящих вакансий. Но я все равно узнаю регулярно, не всю же жизнь официанткой работать…

Это хорошо, здоровые амбиции у нормального человека должны быть. За полтора часа общения я узнал о Соле довольно много: двадцать четыре года; третья из пяти детей в среднего (по перуанским меркам) достатка семье; единственная из братьев и сестер окончила университет; любит читать, петь, готовить (иногда), фитнес и кошек; снимает трехкомнатную квартиру вместе с двумя подругами; ну и много чего еще. О себе я тоже рассказал, но довольно кратко и без темных подробностей.

Вот то, что она кошек любит, это очень хорошо. Я давно заметил, что женщины, любящие собак, и тебя стараются выдрессировать. А я не люблю, когда меня дрессируют. Те же, кто животных в принципе не любит, обычно чересчур нетерпимы к малейшим недостаткам, а у кого их нет, недостатков? У меня вот есть. Слишком добрый, скромный и честный, хе-хе. Ну и вру иногда вдобавок. Вот кошки – это самое то. Умные, самостоятельные, при этом любят, когда их кормят и чухают за ушком. Я тоже такой. Ну, по крайней мере, таким себе вижусь.

С парнем, говорит, рассталась два месяца назад, и с тех пор никого нет. Это радует, конечно, хотя расслабляться не стоит. Для бедных стран совсем не исключение, когда девушка встречается с богатым иностранцем, при этом парень у нее есть, более того, он в курсе и горячо одобряет поступление денег в семейный бюджет. Хоть Порто-Франко бедным и не выглядит, но Соле-то приехала сюда из Перу, а как говорится, девушку из колхоза забрать можно, но вот колхоз из девушки – нет. На колхозницу Соле совсем не похожа, но мысль вы поняли, полагаю. В общем, будем посмотреть.

– Соле, а с мафией тут как дела обстоят? Не… мм… – Черт, как на испанском «наезжают»? А хрен его знает. Подавив искушение перейти на английский, продолжаю: – Денег не требуют с Дионисьо и доньи Пулидо? За «защиту»?

Дионисьо – это тот самый двоюродный дядя, управляющий гостиницей и рестораном. Принадлежит же все заведение (как и еще одно похожее, плюс ночной клуб и три доходных дома) донье Розе Пулидо, вдове перуанского наркобарона, успевшей свалить сюда с частью сбережений скончавшегося от передозировки свинца супруга. О чем Соле рассказала мне с подкупающей непосредственностью – мол, что такого, дело-то житейское. Ну, в принципе, не мне тут пальцами обвиняюще тыкать, м-дя.

– Нет, здесь такого нет. Полиция очень хорошо работает, и взяток не берут. Рэкета нет. Ограбить на улице могут иногда, в районе вроде Блаффа особенно, а в прошлом году было даже нападение на банковский броневик! С гранатометами! Но их поймали, они даже с места скрыться не успели. То есть не поймали, а застрелили всех.

Прерываю этот душераздирающий рассказ, дабы вернуться к интересующей меня теме:

– Хорошо, в ресторан рэкет не приходит, и за защиту никому платить не надо. А про ночные клубы и казино не знаешь?

Красивое лицо Соле приняло задумчивое выражение. Ей идет, кстати.

– Точно не знаю… Вроде нет. У меня несколько подружек в клубах работают, никогда не говорили про такое. Но я специально и не спрашивала. А почему интересуешься? Ночной клуб хочешь открыть? Или казино?

Я же говорю – умная.

– Ну, думаю пока. Чем-то же надо на жизнь зарабатывать.

Девушка, кажется, обрадовалась.

– Ты решил остаться в Порто-Франко?

– Думаю, да. Мне здесь нравится.

Вообще, конечно, хрен его знает. Идеи по бизнесу есть, но надо изучить местные реалии сначала. А то – гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Соле задумалась на минуту, после чего рассудительно сказала:

– Обычные бизнесы, вроде ресторанов, защищает полиция. Я не уверена, как обстоят дела с клубами и казино, но они точно принадлежат тем, кто может за себя постоять. У них есть люди, есть оружие, к ним бандиты не подойдут в любом случае. А ты один. Если кто-то захочет вымогать у тебя деньги, тебе будет трудно сопротивляться.

Тут она права, конечно. Поэтому я и говорю – надо для начала рекогносцировку произвести. А там видно будет.

– Ладно, об этом пока рано говорить. Я даже не знаю еще, чем буду заниматься. Слушай, а пойдем часы мне купим? А то неудобно за телефоном каждый раз лазить, когда время нужно посмотреть.

– Пойдем! Тут очень хороший салон недалеко, я покажу!

Ишь, воодушевилась. Что-то мне подсказывает, что одними часами дело не обойдется. Ну, я это и подразумевал, когда предлагал. Иначе бы один сходил, без нее. Как ни крути, а отношения требуют вложений, финансовых в том числе.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Оушен-Авеню, паб «Билфост» [25]

Пиво здесь и правда отличное. Причем всё, что любопытно. Даже те сорта, что я не очень люблю, сварены очень качественно, это чувствуется. Вот, например, сейчас пиво «Buck's Head» пью, варят здесь же, в Порто-Франко. Я вообще к IPA не то чтоб с восторгом отношусь, это американцы по нему фанатеют, но вот вкусно же! Реально вкусно. Интересно, в воде дело или в пряморукости местных пивоваров?

Потянувшись за очередной полоской вяленого мяса, твердого и острого, непроизвольно морщусь от боли в плече. Том замечает гримасу.

– Что такое?

– Да продуло, похоже. Надо больше пива, и все пройдет.

Плотный потомок ирландских, шотландских и хорватских иммигрантов, решивший пойти по стопам предков, покачал головой и авторитетно заявил:

– Не, пиво не поможет. Надо виски, тройное. Тогда наутро как рукой снимет.

– Мм… нет. Не люблю смешивать. Плечо пройдет или нет – хрен его знает, а вот башка болеть точно будет.

– Ну, как знаешь. У меня не болит.

– Было б у меня такое брюхо, как у тебя, в котором бочонок пива уместится, у меня бы тоже не болела.

В самом начале вечера здоровяк шустро влил в себя две порции виски. «Для разогрева печени», как он объяснил. Не, на фиг такие разогревы. А плечо мне не продуло, на самом деле оно болит после часа тренировок по быстрому выхватыванию пистолета («1911» в данном случае) и изготовке к стрельбе. Дело это муторное, но нужное, ибо если пистолет у тебя есть, но выхватить его быстрее, чем парень напротив, ты не можешь, то это все равно что у тебя его нет. Даже хуже, потому как если бы у тебя его не было, то тебя бы и расценивали как угрозу значительно меньшую, и могли бы не начинать сразу стрелять. Но рассказывать посторонним про такие тренировки не стоит, всегда лучше преподнести сюрприз. Да и вообще скромнее надо быть.

Том с демонстративной нежностью погладил себя по вышеупомянутому брюху.

– Завидуй молча. И вообще толстые лучше стреляют, это всем известно. Центр тяжести ниже, устойчивость выше, и отдачу меньше замечаешь. Чем толще человек, тем лучше он стреляет и из большего калибра.

– Ага. Вон тот чувак в таком случае может пятьсот пятым калибром комару яйца отстрелить?

Киваю на огромного, под два метра ростом и за полтора центнера весом, бритого наголо мужика у дальнего края стойки. Судя по пшеничного цвета бороде до пояса, завитой в косички, татуировкам на руках и шее, перстням-кастетам и кожаному прикиду, это либо член (мозг? желудок?) банды байкеров, либо чувак насмотрелся американского кино и усиленно косит под такового.

– Этот? Хм… этот, может, и отстрелит. Это Шон Молот Брюер. Опасный тип, с ним лучше не связываться. Второй человек у местных «Ангелов ада».

Ага, вот и удобный повод вывести разговор на интересующую меня тему. Вообще-то изначально я хотел пройтись по местным злачным заведениям, проверить, как у них тут обстоят дела с игровыми автоматами. Но уже во втором по счету из этих самых заведений наткнулся у входа на Тома, и вот в итоге сидим и бухаем. Надо бы, кстати, пожрать чего-нибудь взять, пока не окосел.

– Том, что здесь из еды стоит взять?

– Рагу бери, не промахнешься. Джерри! Джерри!

Один из двух барменов, худощавый и усатый, повернулся к нам.

– Да, Том?

– Два рагу и пиво повторить. Знакомься, кстати, – это Витали, он из Москвы. Старой, не здешней. А это Джерри, он местный, из Роки-Бэй.

– Привет.

– Здорово.

Интересно, первый человек из тех, с кем я успел познакомиться, родившийся здесь. Какое, кстати, соотношение? В брошюрах, которые дал Жора, такой инфы не было, кажется. Ладно, это не так важно, есть и без того о чем поговорить.

– А что за «Ангелы» такие?

– Да все как в Штатах, на той стороне. Официально – байкерский клуб. Владеют несколькими ночными клубами и борделями. Кроме того, занимаются наркотиками, крышуют разные скользкие бизнесы, типа казино и борделей, торгуют оружием из лицензионного списка, ну и тому подобное. Три года назад сильно поднялись, когда из города выселяли мусульман. До этого чеченцы в таких делах рулили.

Ни фига себе новости.

– Че, прям вот так всех взяли и выселили? И куда они делись?

– В Халифат, куда же еще. Ни одна территория на Севере их не принимает, мы последними были. И то гражданство им еще лет за пять до выселения перестали давать, но к тому времени уже две тысячи его получили. Достали тут всех, так что Совет провел общегородской референдум, их лишили гражданства и дали три месяца на выезд.

– Весело… А Орден что?

– Орден настоящую истерику устроил. Угрожал перекинуть все Базы в другое место. Но успокоился в итоге. Хотя отношения города и Ордена тогда как испортились, так и не наладились. Сейчас с неграми такая же история – никто на Севере их не принимает, даже американцы отказались, как Орден ни давил. Ну, бразильцы принимают своих, но их очень мало переходит, единицы буквально. У нас тоже им гражданство не дают. Но и выселять не рискуют, орденские дали понять, что это они уже не проглотят. Так что есть такой район, Блафф, на юго-востоке, там типа гетто. Полиция и власти их выдавливают потихоньку, даже билеты до Дагомеи на корабль оплачивают, но уезжает мало кто. Даже в Блаффе лучше, чем в Малколм-Экс, ха-ха.

– Слушай, так я не пойму – а зачем их вообще через северные Базы присылают на Новую Землю, а не через южные?

– Да у Ордена заскок такой. Нельзя делить людей по религии и национальности, это дискриминация, поэтому черных из Детройта и арабов из Франции присылают сюда. Всем от этого один сплошной геморрой, включая самих арабов и черных, но вот так оно есть. Хорошо еще чеченцев ваших перестали присылать, а то вообще пипец одно время творился.

М-дя… Совершенно непонятно, за каким хреном Ордену все это сдалось. Пусть даже он под контролем тех, кто год назад выборы в Штатах проиграл. Там-то ясно, они за голоса всякой фауны боролись, но здесь? Не могут же они искренне во всю эту чушь верить? Я вообще очень сомневаюсь, что такие люди могут искренне верить во что бы то ни было, кроме денег и власти. Непонятно…

– А как тут у вас с оргпреступностью вообще?

Том задумчиво отхлебнул хороший глоток какого-то темного (я бы даже сказал, черного, на деготь по цвету похожего) пива.

– С оргпреступностью у нас тут хорошо. Она есть, много и разная. «Ангелы» есть, есть итальянцы, есть латиносы, есть русские. Тебя что конкретно интересует?

Ага, русская братва здесь тоже имеется. Ну понятно, куда-то же должны были деться те, кто с новоросским национал-социализмом не ужился. Вообще, это плохо, конечно. Скорее всего, к «соотечественникам» эти ребята относятся по принципу «земляка поиметь – что дома побывать», причем считая тебя своим «подшефным» по умолчанию.

– Ну, думаю вот, чем заняться. У меня в пригороде Москвы небольшой бар был, с музыкой, игровыми автоматами, всякое такое. Вот подумываю, может, здесь аналогичный открыть.

Оружейник изобразил лицом умеренный скепсис.

– Ну смотри сам, конечно. Но учти, конкуренция здесь очень высокая. Каждый третий парень, ограбивший за Воротами банк, кинувший наркомафию или навыдававший лицензий на застройку парковой зоны, решает открыть ночной клуб. Да, мы богатый город, по меркам Новой Земли, и весь поток переселенцев идет через нас, но тем не менее разоряются эти заведения в итоге сплошь и рядом.

– Хм… Спасибо за инфу. Но я-то вроде разбираюсь в этом деле, я-то банки не грабил и лицензии не выдавал. Понятно, что сначала надо рынок изучить, пороть горячку не собираюсь. Меня пока другое интересует – вот открыл я свое заведение, начал работать. Ко мне придут и предложат крышу? И что будет, если откажусь?

Джерри притащил две порции ирландского рагу в больших глубоких мисках, поставил перед нами и принялся наполнять кружки. Ну-ка, попробуем… Очень даже неплохо.

– Хорошее рагу.

– Ага, я же говорил… Придут к тебе или нет – зависит от того, что именно ты откроешь и где. Если это будет обычный бар где-нибудь в нижней части Мэйн-стрит, то никто к тебе не придет. А если и придут, то какие-то молодые идиоты, ты обратишься в полицию, и она ими займется. Если что-то в этом районе, с игровыми автоматами, стриптизом по вечерам и прочим в таком духе – к тебе обязательно подкатят, и дальнейшее зависит от крепости твоих яиц и умения разговаривать. Вот это богоспасаемое заведение, например, в котором мы сидим, никому за крышу не платит. Но оно принадлежит двум ребятам, которые раньше служили в Пи-Эс-Эн-Ай[26] и умеют постоять за себя. Что не менее важно – у них есть друзья, которых они при необходимости могут подтянуть. Я в курсе, потому что частенько с ними на стрельбище общаюсь, приятели мы вроде как. Так вот – они никому не платят, но это стоило им большого количества нервов, сбитых костяшек и одной сожженной машины. Машины здесь дорогие, так что это весьма неприятно.

– Понятно…

Том, с удовольствием прихлебывающий пиво, поднял вверх палец, показывая тем самым, что еще не закончил:

– Можно, конечно, обратиться к полиции, и она постарается помочь, но тут надо хорошенько подумать. Потому как некоторые серьезные люди могут гораздо больше расстроиться от того, что ты пошел в полицию, чем от того, что ты отказался им платить. Вот… Ну а если ты откроешь бордель и казино в Родхуке, с парой штатных наркодилеров, тогда без крыши тебя пристрелят в первый же день, и полиция не будет по этому поводу особо переживать. Как-то так, в общем.

Родхук – это местное средоточие злачных мест. Район на северо-западе города, мы почти на его границе, кстати. В паре кварталов отсюда начинается. «Красный угол» в переводе с хрен знает какого языка.

М-дя… С крышей и вообще братвой связываться не хочется, от слова совсем. Хотя, если другого выхода не будет, то куда ж деваться… Разве что на другие города смотреть…

– А что за русская мафия тут? Сильная?

Бывший сержант «Первого отряда»[27] неопределенно пожал плечами.

– Да нет вроде. «Лоан шаркс»[28] знаешь что такое? Вот этим делом занимаются. Больше как-то ничего особо о них не слышно, держатся своих. А, точно, ты же русский… Могут из-за этого попытаться тебя данью обложить, какой бы бизнес ни открыл. Но тут уж ничего не могу сказать, мало о них знаю. Появились позже остальных: когда русские и тут стали коммунизм строить, то много народу от них убежало. Ты, кстати, не коммунист? – спросил Том с внезапно проснувшимся подозрением.

Пришлось успокаивать, что нет, совсем даже наоборот. В здешней Новороссии, правда, насколько я понимаю, строят скорее фашизм, ну да не время и не место объяснять разницу. Что плохо, так это то, что он прав – вполне могут наехать. Ладно, будем думать.

So far, наиболее перспективной идеей по зарабатыванию денег мне представляется открытие зала игровых автоматов. Я этим делом занимался и неплохо в нем разбираюсь. А оно совсем не такое простое, как может показаться. Там очень много тонкостей, без знания и учета которых зал «не взлетит». Вот, например, взять этот паб, в котором мы сидим, «Билфост». Да, пять автоматов у них есть, все «Атроники». За «Пляжным патрулем» вон даже чувак какой-то сидит, как ни странно. А странно, потому что нарушено все что только можно. Автоматы стоят на ярко освещенном проходном месте, возле туалета, музыка возле них гремит, да еще и набивка кредитов идет с ключа, и специального человека на это не выделено – надо просить бармена, чтоб он шел туда через ползала. Идиотизм какой-то. Да и сами «Атроники» – очень так себе машины, никогда их не любил. «Геминаторы» рулят, если кому интересно мое мнение. Ну или «Игрософты», если публика попроще. Непонятно, короче, зачем при таком подходе вообще было озадачиваться автоматами.

Впрочем, я только в двух заведениях пока был, и в первом автоматов вообще нет, так что не будем спешить с выводами.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Стейшн-стрит, ресторан «Arequipa»

Большая кружка хорошего кофе после вкусного и плотного завтрака располагает к размышлениям. Благо подумать есть над чем.

Обстановку по части игорного бизнеса в Вольном городе Порто-Франко я за прошедшие четыре дня изучил досконально. Вывод, если вкратце – нормальных игровых залов здесь нет. Ну нормальных в моем понимании, по крайней мере. Есть четыре не поражающих размерами казино в Родхуке, принадлежащих основным «группам авторитетных бизнесменов», так сказать. Как повод для небольшого всплеска патриотизма, можно отметить, что наряду с итальянской, латинской и ирландской мафией своим казино обзавелась и русская – «The Kremlin» называется. А вот ребята в коже и на железных конях своим не обзавелись: видимо, слишком сложно для них. Ну они на наркоте свое отыгрывают, думаю – большая часть городского рынка-то под ними, не считая Блаффа и пары латинских районов. В общем, казино здесь стойко ассоциируется с мафией, что, конечно, для меня плохо. Впрочем, сильно унывать не стоит. Формат местных казино – это карточные столы и рулетки, живая игра, клиентура – люди состоятельные, с положением в обществе (криминальном в том числе). Для них посещение казино – это выход в свет в первую очередь. Автоматы во всех четырех казино есть, но мало, расставлены неудачно, и заметно, что популярностью большой не пользуются и никто ими особо не занимается. Вернее, наоборот – никто особо не занимается, потому и популярностью особой не пользуются. Так что для местных мафиози я никакой не конкурент. Вопрос, правда, насколько они с этой мыслью согласятся.

Еще автоматы группами по несколько штук есть во многих барах и ночных клубах, но опять-таки не как основной вид бизнеса, а как «ну и еще вот у нас что есть». А «конь так не ходит», этим делом нужно целенаправленно заниматься, тогда и отдача будет соответствующая.

В общем, перспектива есть. Как заработать и хорошо подняться, так и поиметь кучу неприятностей с местным криминальным миром. Надо думать, в общем, что перевешивает. Чем я и занимаюсь, собственно.

Чего я вообще застрял в этом Порто-Франко, когда вокруг огромный пустой мир? Ну, для начала – он не пустой. Везде есть государства, законы, налоги и прочее. А где их нет – там и жить проблематично, ибо негде. Строить самому бревенчатую хижину, корчевать джунгли под пашню и заниматься аналогичными увлекательными вещами у меня лично нет ни малейшего желания, благодарю покорно. Нет, я с огромным уважением отношусь к людям, которые так и поступают, просто я не из их числа. И жить куда-то перееду не раньше, чем там электричество и водопровод появятся. И возможности для заработка головой, а не руками и прочими конечностями. Конечности я в спортзале предпочитаю нагружать, а не на работе.

А? Открывать и исследовать новые земли? М-дя… Ну вот как вы себе на практике это представляете? Если самому по себе этим заниматься, то у меня денег хватит максимум на одну маленькую экспедицию. Например, от Британской Индии на юг, вдоль побережья. Так оно уже исследовано, на четыре тысячи километров вниз. Две с лишним тысячи километров заросшего джунглями болотистого берега, пятисоткилометровая полоса саванны и потом пустыня. Кстати, небольшие негритянские деревни уже и там находили – чернокожий народ разбегался от гражданской войны в Дагомее куда глаза глядят. Схожу я в экспедицию, и?.. Останусь на бобах. И что дальше? Настоящие, хорошо оснащенные экспедиции отправляет Орден (редко, потому как это дорого) и местные государства (еще реже, по тем же причинам). И у них свои исследователи есть, в погонах и штатском. Чужих им не надо, недостатка в людях, готовых утолять зуд в пятой точке за казенный счет, нет никогда и нигде, а уж здесь-то особенно.

Да и вообще, ну вот что там интересного? Три месяца прорубаться сквозь парну́ю джунглей со скоростью триста метров в день, гния заживо среди москитов, пиявок и прочей пакости, чтобы открыть очередной безымянный приток какой-нибудь речушки? Или брести эти же три месяца по саванне, заживо же плавясь от жары, отбиваясь от местной фауны (а от нее не так просто отбиться, я думаю), в надежде не сдохнуть от жажды до того, как набредешь на очередной мутный водопой? Морские путешествия комфортнее, конечно, но скучны, да и укачивает меня… Короче, чтоб всем этим заниматься, нужно быть очень специфическим человеком, а я таковым не являюсь. Не до нужной степени, во всяком случае. Другое дело, если какая-то внушающая доверие наводка – алмазные россыпи там или золотые. Ну или в руководство партии переселенцев, основывающих новую колонию, попасть. Тогда да, прорублюсь, пройду и доплыву. Но как-то не видать на горизонте таких вариантов. Так что вы как хотите, а я планирую остаться здесь и игровым бизнесом заняться. Благо я в этом понимаю. А вот когда есть постоянный источник дохода, тогда можно и попутешествовать.

Соле грациозно пробежала мимо, спеша с подносом к соседнему столику. На смуглой руке блеснули серебром новые часы. Триста пятьдесят экю отдал, вдвое больше, чем за свои. Ладно, надо же девушку порадовать. Себя бы тоже хорошо, конечно, но с этим пока проблема – приглашать к себе в номер было бы некорректно, учитывая ее место работы, а дома – подружки. Ладно, что-нибудь придумаем по этому поводу.

4

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Чамберс-бульвар

Ага, вот и Баптистская церковь. Довольно простенько с виду: большая кирпичная коробка с маленькой квадратной башенкой, ну да внешний вид не главное. Мне интересно то, что происходит внутри.

А? Нет, я не планирую становиться баптистом и вообще смутно себе представляю, чем там они отличаются от католиков, православных и методистов каких-нибудь. Атеист я, и, если бы мне вдруг пришла в голову идея выбрать религию, это точно было бы что-то из неавраамического раздела каталога. Что я тогда тут делаю? Будете смеяться – на лекцию морфов пришел. Нет, никакой фантастики. Морфы – это члены МОРФ. Нет, не Министерства обороны Российской Федерации. Марксистского объединенного революционного фронта. Увидел объявление в «Porto Franco tribune», стало любопытно. Время есть, Соле сегодня в 18:00 смену заканчивает, а мероприятие должно за час до этого закончиться. Все равно выходной, делать особо нечего.

Каким боком тут баптистская церковь? Элементарно – сдают помещения в почасовую аренду под различные собрания. Видимо, не очень хорошо у них здесь с пожертвованиями дела обстоят. Впрочем, возможно, просто обычная американская практичность – чего месту зря пропадать, когда можно немного денег срубить. Хотя, конечно, сочетание участников собрания и места, где оно происходит, получилось довольно забавным.

Стоянка перед церковью забита внедорожниками, и еще с десяток припаркованы вдоль улицы. Благо район жилой и довольно просторно застроенный, так что с местом проблем нет. Аншлаг, похоже. У входа стоит молодой патлатый парнишка в «тактических» штанах и попугайской расцветки рубашке навыпуск. Странное сочетание, имхо, ну да не мое дело. Парень вежливо здоровается на английском, хоть и с заметным русским акцентом:

– Здравствуйте! Вы на лекцию МОРФ?

Подтверждаю его догадку.

– Добро пожаловать! В первый раз у нас?

И вновь угадал.

– Проходите, присаживайтесь, через десять минут начинаем.

Прохожу, прохожу. Под рубашкой, кстати, у паренька характерная выпуклость обрисовывается при движении, явно пистолет в кобуре на поясе. Впрочем, здесь это нормально, у меня самого вон «1911» открыт для всеобщего обозрения.

Внутри все как в типичной небольшой церкви из американского фильма – центральный проход, слева и справа от него скамьи. На дальней от входа стороне – алтарь, видимо (или как там это место правильно называется), но сейчас все укрыто брезентом. Оно и верно – сопрут еще чего или революционный лозунг напишут. На фоне брезента висят два флага: один – советский, второй – некая вариация на тему Че Гевары, в черно-алых тонах. Народу не очень много, но и не то чтоб совсем мало – помещение заполнено примерно на треть, человек сорок присутствует. У входа стоит ящик для пожертвований, без надписей, но с Че. Бросаю в щель два экю. Все-таки люди старались, организовывали.

Сажусь в середине, слева, спокойно рассматриваю публику.

Народ собрался самый разный, единого впечатления не производит. Ладно, попробуем на категории поделить.

Несколько расхристанно-интеллигентного вида мужичков за сорок в первых рядах – явно местная пародия… то есть претензия на «делателей смыслов». Я на таких насмотрелся в свое время, так что опознаю с лету. Примерно аналогичную по численности могучую кучку дам невысокой симпатичности, с легкой истеринкой в глазах, отнесем туда же. Ну, народ это хоть и не особо приятный, но в любой околополитической движухе нужный. Создают фоновое бульканье и трепыхание, причем буквально за кормежку и редкое почухивание за ушком.

Что у нас тут еще… Четверо довольно серьезных на вид мужиков в «тактическом» – тоже знакомый тип. «Ветераны борьбы, прошедшие огонь и воду», ага. До медных труб, правда, так и не добравшиеся. Основа и силовой резерв.

С полдюжины молодых парней, вроде патлатого на входе, это подрастающая смена, старательно перенимающая повадки «стариков». Кто-то по ходу дела отсеется, кто-то сядет, с кем-то еще что-нибудь нехорошее случится, ну а оставшиеся, лет через пять, превратятся в таких же «бывалых».

Следующая категория – «боевые подруги». С ними как-то не очень здесь, наблюдаю одну с «бывалым» и двоих с «молодняком». Впрочем, опять-таки ничего нового, у нас ситуация аналогичная была. Девушкам обычно либо неинтересна политика (что чаще всего), либо, наоборот, настолько интересна, что нормальные отношения с такими поддерживать не получится. А если и попробуешь, то в один прекрасный день окажется… М-дя… В общем, с боевыми подругами сложно, да.

Что? Где это «у нас»? Мм… Не важно. Было дело.

«Активисты и активистки». Политические в смысле, не косящие под бойцов. Тоже имеют место быть, разного пола и возраста. Легко отличить от зевак по выражению лиц. Возраст в среднем где-то от 25 до 35. До 25 интересующийся такими вещами человек обычно еще кидается на все блестящее и шуршащее, ни на чем особо не зацикливаясь, а после 35 либо делает карьеру в политике, либо переходит в разряд профессиональных болтологов (которые в первых рядах сидят), либо просто посылает все это на три буквы и занимается своими делами.

Все остальные – обычная публика, пришедшая посмотреть на клоунов. Вообще, еще есть такая категория, как городские сумасшедшие, и парочка из них наверняка присутствует, но их на первый взгляд так просто не выделишь. Хотя вон тот мужичок, с всклокоченной бороденкой, внушает опасения в этом смысле.

Людей на удивление становится все больше и больше, будто мешок где-то развязали. Только что было человек сорок, а прошло пять минут – и уже как минимум вдвое больше. И еще продолжают идти. Откуда такой интерес к освободительно-революционному марксизму, хотелось бы знать? Сейчас-то уже почти исключительно зеваки подходят, у меня в этом плане глаз наметанный.

Ага, вот и выступающие. Опять-таки легко узнаваемые типажи. «Суровый, но начитанный пролетарий», «опытный командир», «пламенная поэтесса», «снисходительный профессор». Блин, аж на ностальгию пробило. «Как молоды мы были…», хе-хе. Ну, во всяком случае, имидж отработан четко, тут надо отдать товарищам марксистам должное.

Один из «бывалых» (вида, кстати, скорее латинского, нежели славянского) подошел к микрофону.

– Товарищи, прошу занять свои места, мы начинаем.

Ага, точно латинос, по акценту понятно. Но английский хорошо знает. Откуда именно родом – не определю, не такой уж я знаток, но точно из краев южнее Рио-Гранде. Подождав полминуты, пока все рассядутся и замолчат, «бывалый» продолжил:

– Спасибо вам за то, что пришли. Для тех из вас, кто у нас впервые, разрешите представиться: мое имя Альфредо, я заместитель председателя городского комитета МОРФ и буду ведущим сегодняшнего мероприятия. Наши выступающие: профессор Джулиан Мэтьюз, возглавляющий кафедру общественных наук Университета Порто-Франко.

Да-а, и здесь эти левацкие твари молодежи мозг компостируют!

Мэтьюз, импозантно-добродушного вида седобородый толстяк в очках с тонкой золотой оправой и чуть помятом костюме, неожиданно легко поднялся с места под аплодисменты собравшихся, изобразил поклон и сел обратно. Я тоже похлопал, дабы не выделяться. Альфредо тем временем продолжает:

– …на тему «Основные тенденции развития экономико-политических укладов на Новой Земле в настоящее время». Каждое выступление будет длиться сорок пять минут, затем двадцать минут на вопросы и десятиминутный перерыв. После профессора Мэтьюза выступит товарищ Хорхе…

Сидящий в президиуме справа от профессора черноволосый, худощавый мужик с явной примесью азиатской или индейской крови спокойно, несуетливо встал и коротко кивнул в ответ на аплодисменты. Прикид удачно подобрал – вроде никакой карнавальщины, даже тонкая кожаная куртка и красная ленточка вполне уместно смотрятся, и в то же время – явная отсылка к «революционной романтике». Причем именно советской. Любопытно…

– …а также о текущем состоянии борьбы трудящихся масс на Юге с феодальными эксплуататорами и религиозной реакцией.

Ишь ты. Вот это реально интересно, стоит послушать. Можно будет почерпнуть кучу полезных сведений, если классовую шелуху отфильтровать. Не зря пришел, похоже.

– …руководитель Целевой группы по борьбе с расовой и гендерной дискриминацией, Ракель Федерле…

Красивая, но с явной сумасшедшинкой в глазах женщина хищно улыбнулась аплодирующим. Примерно моего возраста, выраженный средиземноморский типаж. Кто сказал «семитский», хе-хе? Открытое красное платье выгодно подчеркивает достоинства фигуры. Ну ладно, таких феминисток еще можно терпеть. А то, бывает, нарядятся в балахоны какие-то и ходят с небритыми ногами и нечесаными волосами, людей пугают. В Европе встречал таких.

– …из своей новой поэмы…

О, я же говорил… Так и есть, поэтесса. Ну, бывает. Зато красивая.

– …Сергей Никонов, в прошлом политический узник фашистского режима Новороссии, в настоящий момент председатель Независимого профсоюза индустриальных рабочих Порто-Франко…

Ага. «Фашистский режим», значит. Интересно… Светловолосый, плотный (не толстый, а именно плотный) мужик возрастом в районе полтинника поднялся со стула, сурово топорща усы. Ну да, прямо-таки веет от него фильмами про дореволюционных «большевистских подпольщиков». Сознательный квалифицированный рабочий, политически грамотный, ага.

– …попытках националистических, фашистских сил использовать для своих целей рабочее движение…

Любопытно, это они все сами собой так имидж прокачали или подсказал кто? В принципе, никакой особой конспирологии тут искать не надо (вернее, не обязательно) – простая мысль обратиться к специалистам по маркетингу вполне могла товарищам марксистам и самостоятельно прийти в голову, без ненавязчивой помощи английской разведки (ну или кто тут ее заменяет в роли вселенского зла).

– …о текущих проблемах рабочего движения в Порто-Франко.

М-дя… Похоже, последние два выступления можно будет пропустить. Впрочем, сориентируюсь по ходу дела.

– …приглашаю к микрофону профессора Мэтьюза.

Бурные аплодисменты, ага. Упитанный профессор выбрался из-за стола и привычным жестом взял микрофон.

– Добрый день, дамы и господа! Рад приветствовать вас на нашей…

Чувствуется, что у мужика большой опыт публичных выступлений. Глубокий, хорошо поставленный голос, естественные, без всякой скованности жесты, в нужных местах шуточки вставляет.

– …сначала давайте вкратце рассмотрим основные существующие модели…

Говорил профессор долго и красиво, отработанными паузами и интонациями погружая слушателей в некое подобие транса. Не того, когда ты засыпаешь и воспринимаешь речь оратора как шум ветра и волн, а того, в котором ты слушаешь с интересом и вся получаемая информация кажется тебе очевидной и бесспорной. В духе «я и сам это знал, просто так точно сформулировать не мог», ага. Для того чтобы сохранять в таких случаях критическое мышление, надо прилагать сознательные волевые усилия.

Если же по существу, то Мэтьюз описывает текущее положение дел на Новой Земле термином «всплытие реликтов» (где-то я уже это определение читал, между прочим: у Еськова, кажется). То есть воссоздание общественных моделей, которые на той стороне уже проиграли конкурентную борьбу и отмерли. Причины, по мнению профессора, лежат как в экономической, так и в психологической областях. Во-первых, уровень развития производительных сил существенно просел по сравнению со Старой Землей. Соответственно понизилась и сложность порождаемых ими общественных отношений. Во-вторых, со Старой Земли на Новую переезжают в основном те, кому там не очень нравится. «Отставшие от поезда истории», как поэтически выразился оратор. Соответственно они пытаются воссоздать некие идеализированные модели из прошлого. Ну спорно, конечно, но по крайней мере достаточно стройная концепция.

Если описательно-теоретическая часть показалась достаточно интересной, то выводы и прогнозы разочаровали. Обычный набор леволиберальной демагогии. «Правильная сторона истории», «прогрессивные силы», «правая реакция неизбежно проиграет конкуренцию» и тому подобное. Даже странно, вроде умный человек, а такую ерунду несет. Впрочем, возможно, он просто подстраивается под аудиторию.

– …с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Хм… Спросить, что ли, чего-нибудь? Ну почему бы и нет? Стесняться вроде некого, не думаю, что за непонравившийся вопрос меня пристрелят. Максимум выгонят. Тем более что пока ничего интересного никто не спросил, все в духе «кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку». Подняв руку и дождавшись своей очереди, встаю.

– Профессор, вот вы называете возрождение ранее проигравших на Старой Земле моделей общественного устройства «всплытием реликтов» и считаете их повторное поражение предопределенным. Но не перебарщиваете ли вы тут с детерминизмом? Роль личностей и случайностей в истории никто не отменял, согласитесь. Сражение у атолла Мидуэй вспомните хотя бы. Вы не думаете, что у праволибертарианских, например, идей есть шанс добиться успеха с новой попытки. Или у национал-социалистов. Почему вы так уверены, что именно леволиберальная модель победит?

Краем глаза ловлю на себе недовольные взгляды со стороны некоторых присутствующих, но большинство смотрит просто с любопытством. Мэтьюз изображает снисходительную усмешку.

– Помимо роли личностей и случайностей, о которой вы совершенно справедливо упомянули, есть еще и логика исторического развития. И она пересиливает любые случайные флуктуации. Человеческое общество неизбежно развивается в направлении равенства, взаимоуважения, смешения культур и наций, победы над всеми видами дискриминации. То есть того, что вы с иронией называете «леволиберальными ценностями» и что на самом деле является ценностями общечеловеческими.

– Президент Трамп с вами не согласился бы, профессор. – Садясь на место, замечаю, как благообразную рожу уважаемого завкафедрой на секунду перекосило при упоминании о Трампе. Впрочем, он мгновенно справился с собой. Опыт не пропьешь, ага.

Человек пять еще пару минут косятся на меня осуждающе, но большинству, судя по всему, наплевать. Ну не удержался, люблю левачков потроллить.

Мэтьюз ответил еще на пару вопросов, после чего объявили перерыв, и народ массово двинулся по двум направлениям – к выходу (покурить, наверное) и к коридору, на который указывает стрелка с надписью «WC». Я, как некурящий, присоединился ко второму потоку.

Отозвавшись на зов природы, решаю пока не идти на свое место, а выйти на улицу. Благо до конца перерыва еще пять минут. Чем сидеть, лучше пройтись чуть-чуть, размяться.

Снаружи все так же пасмурно, да еще начал накрапывать мелкий дождь. Курильщиков, впрочем, это не останавливает – собрались в кучки и дымят напропалую. Тьфу, блин, подышишь тут свежим воздухом… Отхожу чуть подальше и смачно, с хрустом потягиваюсь.

– Профессор вогнал вас в сон?

Ироничный женский голос из-за спины заставляет меня прекратить изображать проснувшегося кошака. Оборачиваюсь – симпатичная рыжая девушка лет тридцати смотрит на меня с непонятным выражением зеленовато-карих глаз. Я, кстати, ее внутри церкви тоже видел, она через одну скамью от меня сидела, впереди-слева.

– Он это может, со своими политкорректными мантрами. Вы в первый раз на лекции?

– Ага. Но скорее тембром и интонациями, чем содержанием. Он, по-моему, специально публику гипнотизирует. Как ярмарочному зазывале цены бы ему не было.

Девушка весело, заразительно смеется.

– Да, пожалуй. Такой талант пропадает. Меня зовут Ичасо, кстати.

– Очень приятно, Виталий.

Интересное имя. Английский для нее явно не родной, но акцент определить не могу. Высокие, тяжелые на вид кожаные ботинки, джинсы, легкий свитер, кобура на поясе.

– А вы завсегдатай здесь?

Рыжая делает неопределенный жест.

– Когда как. Я больше на собрания хожу, чем на лекции.

Ага. Активистка, значит. Не радфемка, надеюсь? Было бы печально, симпатичная ведь.

– А я, честно говоря, случайно забрел. Объявление в газете увидел, вот любопытство и взыграло.

– И сразу решили потроллить уважаемого профессора?

С деланым смущением развожу руками:

– Виновен, ваша честь.

Оба смеемся.

– Ну, пора внутрь. Перерыв заканчивается.

Возвращаемся, болтая на ходу.

– Русский?

– Да, из Москвы, неделю как перешел. А вы?

– Басконка. Уже девять лет здесь.

Так, с именем понятно. На испанский, что ли, попробовать перейти? Или ей это неприятно будет? Оккупанты там, всякое такое…

– Has estado viviendo en Porto Franco desde entonces?[29]

Нет, кажется, нормально отреагировала. Разве что удивилась немного, по лицу видно. А я заодно на «ты» перешел, вроде как ненароком. Говорю же, испанский в этом плане лучше английского. Да и вообще он мне куда больше нравится.

Ичасо, продолжая улыбаться, отвечает на испанском:

– Вообще, моя семья из-под Биаррица, так что в детстве на улице все говорили на французском, а испанский я только в школе начала учить. Ну, попрактиковаться никогда не вредно. Нет, сначала я пару лет жила в Ирунье. Это небольшой городок, к западу отсюда, в предгорьях на границе с Китаем. Там все говорят на баскском. Потом довольно много путешествовала в… э-э… по разным местам. В Порто-Франко меньше полугода живу, так что до статуса горожанки мне еще далеко. Если вообще буду его получать… – добавила она с внезапной меланхолией.

Занимаю место рядом с ней, что воспринято как само собой разумеющееся.

Альфредо вновь завладевает микрофоном, представляя нового докладчика.

– Товарищ Хорхе, в прошлом командир третьего батальона Народно-революционной армии «Сендеро Луминосо», в настоящее время – член Совета революционного командования «Аль-Дариб у’Льмуди».

Надо же, какой революционный товарищ. Интересно, а почему его местная сигуранца за жабры не берет? Нет, я понимаю, что мир большой и у всех свои проблемы, но не до такой же степени. Интересуюсь у Ичасо. Та нетерпеливо отмахивается:

– В Латинском Союзе он под амнистию попал, когда сендеристы отказались от вооруженной борьбы. А трудности Халифата всех здесь только радуют. Не отвлекай, дай послушать!

Поклонница, что ли? Ну мужик «внушает», надо признать. Спокойный такой, жилистый, говорит негромкими, но четкими, будто рублеными фразами.

– …характеризуется прогрессирующей деградацией всех структур Халифата. Фактически режим Галиба II уверенно контролирует только столицу. На большей части территории действует двоевластие – «дневная власть» в лице наместников халифа, различных спецслужб и армии, с одной стороны, и «ночная власть» – с другой. В ее роли выступают как различные местные антиправительственные группировки, так и ячейки Исламского государства. На протяжении последних полутора лет прослеживается отчетливая тенденция к наращиванию ИГ своих сил…

В общем, как я и предполагал, выступление очень интересное. Теперь, во всяком случае, имею общее представление, что происходит в Халифате. Понятно, что нужно делать поправку на угол зрения «товарища Хорхе», но тем не менее общая картина вырисовывается.

Около двух (местных!) лет назад спокойное (ну насколько уж может быть спокойной жизнь средневековой мусульманской деспотии) бытие Великого исламского халифата закончилось. Неведомыми путями (хе-хе) пробравшиеся на Новую Землю сторонники ИГИЛ подняли восстание в Самате – небольшом городишке где-то в верховьях Евфрата, в практически не обжитом районе, который даже непонятно кому принадлежал – то ли халифу из Мекки, то ли его периодически бунтующим чернокожим вассалам из Омдурмана. Собственно, это уже не особо важно, потому как на данный момент Самат принадлежит Исламскому государству вместе с большей частью южных районов обоих Халифатов. И того, что «Великий исламский», и того, что «Нигер и Судан». Крупнейший город халифатского юга, Куртуба, также перешел в руки черноармейцев, и сейчас там заседает Шура́, во главе с неким Вахидом аль-Бухари, наместником халифа на Новой Земле. Только не того халифа, который Галиб II и живет в Новой Мекке, а того, который Абу Бакр аль-Багдади и живет на Старой Земле, в Ракке (ну, по слухам, во всяком случае). Как они связь поддерживают, любопытно…

В общем, новорожденный Халифат достаточно успешно наступает на своих старых тезок, клеймя и бичуя их коррумпированность и моральное разложение (что, уверен на 100 %, чистейшая правда), вводя на захваченных (ну или освобожденных, зависит от точки зрения) землях «суровые и справедливые законы» (в суровость верю, в справедливость как-то не очень) и обещая наступление золотого века после своей окончательной победы (победа вполне возможна, по словам товарища Хорхе, но вот то, что после нее будет, в мое понимание золотого века не укладывается никак). Треть территории ВИХ уже под полным контролем черноармейцев, последний год Галиб II держится исключительно за счет авиации и отрядов белых наемников, но и то и другое стоит весьма приличных денег. И на сегодняшний день финансовые резервы Новой Мекки истощились практически до нуля. По крайней мере, так говорит Хорхе. Вопрос, конечно, не wishful thinking[30] ли это. Насколько я понимаю, нефтяные вышки в дельте Евфрата остаются под контролем правительства, а чтобы полностью остаться без денег, контролируя нефть, надо быть социалистом, желательно венесуэльским. При всем моем заранее негативном мнении о халифе Галибе II, все-таки социалистом он, скорее всего, не является.

Вопрос, какое отношение ко всей этой катавасии имеет бывший батальонный «команданте» сендеристов, тоже постепенно прояснился (правда, для этого пришлось немного потеребить с вопросами Ичасо). Оказывается, еще за несколько лет до появления черных знамен в Савате, в Атласских горах, протянувшихся вдоль западного побережья Южного континента, завелись партизанские отряды того самого «Аль-Дариб у’Льмуди» (хрен его знает, как это правильно пишется, но означает в переводе все тот же «Сияющий путь», что и «Sendero luminoso»). Основу движения составили йеменские коммунисты (!) и добровольцы с Севера, в основном из Латинского Союза. Благо там как раз основное веселье закончилось, и не вписавшихся в мирную жизнь «товарищей по борьбе» их более разворотливые коллеги, засевшие в правительствах и парламентах, с удовольствием сплавляли куда подальше, еще и денег на дорогу давали (немножко).

Честно говоря, понятия не имел, что в Йемене есть какие-то коммунисты, да еще и целыми партизанскими отрядами. Я думал, там только «Аль-Каида Аравийского полуострова» и хуситские племенные ополчения, вооруженные баллистическими и противокорабельными ракетами. А оно эвона как… Между прочим, весьма любопытно: а как это те самые «партизанские отряды» сюда попали в товарных количествах? Кто сказал «ZOG», хе-хе?

Как бы там ни было, коммунистическое восстание против власти халифа развивалось ни шатко ни валко по понятным причинам и за пределы наиболее глухих и недоступных плоскогорий и долин выбраться не могло. Скорее всего, так бы оно со временем и угасло, но тут появились черноармейцы, практически все правительственные силы были переброшены на борьбу с более опасным противником, и вот тут товарищи левые, надо признать, времени зря не теряли. Сочетая агрессивные наступательные действия на Юге с массированной кампанией по сбору средств и призыву добровольцев на Севере, им удалось полностью взять под контроль как Атласский хребет, так и узкую, чрезвычайно дождливую полоску западного побережья за ним. Попытка выйти на восточные равнины успехом не увенчалась, противостоять на открытой местности авиации и танкам ВИХ и фанатичным черноармейцам на гантраках красноармейцы (да-да, так и называются!) оказались не в состоянии. Впрочем, к ним в горы враги тоже лезть не пытаются, сосредоточив усилия друг на друге.

В общем, на Юге сейчас весело. Халифат со столицей в Мекке и его полувассал, Халифат со столицей в Омдурмане, вместе сражаются с Халифатом со столицей в Куртубе. Война Трех Халифов, хе-хе. Плюс к этому халиф Мекки и халиф Куртубы воюют с исламокоммунистами (у тех тоже есть столица, между прочим, в крохотном портовом городишке Муйнак, примечательном тем, что это самое дождливое обитаемое место на Новой Земле – почти 5000 мм осадков в год, и никакого сухого сезона). Единственное, что мешает воевать друг с другом исламокоммунистам из Муйнака и негроисламистам из Омдурмана, это то, что они никоим образом друг с другом не граничат. Блин, вот что было в головах тех, кто весь этот паноптикум сюда переселил, хотелось бы мне знать?

Товарищ Хорхе закончил с лекционной частью, и настала пора вопросов. Честно говоря, хочется спросить что-нибудь умное, дабы произвести впечатление на девушку, но вот как-то ничего подходящего в голову не приходит, а дураком выглядеть не хочется. Впрочем, на фоне основной массы задаваемых вопросов, в духе «а расскажите, товарищ ветеран, как вы рубили белогвардейскую сволочь», задать более-менее адекватный вопрос не так сложно, наверное. Поднимаю руку.

– Скажите, а как удается разрешать противоречия между религиозными убеждениями местного населения и коммунистическими принципами? Я даже не столько про секуляризм говорю, сколько про бытовые вопросы: отношение к женщинам, атеистам, иноверцам и так далее.

Хорхе посмотрел, как мне показалось, с одобрением.

– Хороший вопрос. Трудности в этой сфере, конечно, были, есть и будут. Но руководством изначально, с первых дней Революции был выбран четкий курс на то, что основной задачей является именно построение справедливого общества, основанного на социалистических принципах. Местные традиции и религиозные верования, при всем к ним уважительном отношении, не могут являться основанием для отклонений от этого курса. Понятно, что такая политика, особенно на первоначальном этапе, создавала ряд трудностей, но время доказало ее верность. Конечно, большую роль здесь сыграла решительная борьба с реакционными элементами среди духовенства…

– Вешали эту сволочь на месте… – негромко, но отчетливо пробормотала Ичасо.

– …просветительская, образовательная деятельность. Не скрою, проблемы все еще есть. Несколько раз были случаи перехода отдельных подразделений на сторону Исламского государства, всего месяц назад целый батальон новобранцев перешел, выдав врагу офицеров и активистов.

Тема для товарища Хорхе явно близкая: видно, что искренне переживает человек.

– …не надо обобщать. Каждый конкретный случай вызван упущениями, ошибками, недоработками. И у этих ошибок есть конкретные имена и фамилии, и они несут заслуженное наказание. В случае с батальоном, например, военный комиссариат сектора грубо нарушил требования по комплектованию частей, сформировав батальон на девяносто пять процентов из новобранцев. Командование Южного фронта, в свою очередь, не проконтролировало этот момент, не усилило батальон опытными, политически грамотными солдатами и офицерами. Более того, батальону был выделен участок, на котором ему пришлось действовать в отрыве от основных сил, на территории, лишь за месяц до этого освобожденной от противника и еще не зачищенной от реакционных феодально-клерикальных элементов…

Но вот с казенностями перебарщивает, это же не доклад командованию, тут можно и попроще выражаться.

– …жного сектора, командующий Южным фронтом, его заместители по организационно-мобилизационной подготовке и по политической части были осуждены Военным трибуналом и направлены в штрафные роты.

Ичасо удовлетворенно кивнула. Что-то мне такая ее вовлеченность в тему внушает некоторые подозрения…

– …целенаправленной, методичной работе эти проблемы не помешают победе нашего дела. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, большое спасибо!

Хоть я леваков и не люблю, мягко говоря, но товарищ Хорхе мне нравится. Видно, что мужик грамотный и за дело душой болеет. Ну а что из леваков… положа руку на сердце: режим черноармейцев еще хуже социализма, так что, думаю, все равно стоит пожелать им успеха.

Альфредо вновь завладел микрофоном:

– Товарищи, сейчас перерыв десять минут, не опаздывайте, пожалуйста.

Рыжая басконка повернулась ко мне:

– Ты не куришь, как я понимаю?

– Нет. Но за компанию пройдусь.

– Да я сама не курю. Второй месяц уже. Ладно, пойдем подышим свежим воздухом, чего здесь сидеть…

Выйдя на улицу, отходим чуть в сторону от извергающей клубы дыма толпы курильщиков.

– И чем сейчас вновь прибывшие занимаются, в сезон дождей?

– Да пока осматриваются по сторонам в основном. Пытаются понять, что к чему, куда дальше двигаться, и двигаться ли вообще.

– Думаешь в Порто-Франко остаться?

– Пока не знаю. Возможно, как сухо станет, съезжу еще пару мест посмотрю. Пока не горит, лучше узнать побольше, прежде чем какие-то важные решения принимать.

– Ну а вообще, куда тянет и чем планируешь заняться?

– Пока не знаю чем. Голова на месте, руки-ноги тоже, не пропаду. Насчет места я, в принципе, не особо прихотливый, лишь бы не была какая-нибудь дыра, где вообще ничего не происходит. Тут же в основном в таких народ и живет, как я понимаю?

Ичасо заразительно рассмеялась, кивая.

– Это уж точно. В Ирунье вообще всего два события в год – начало сезона дождей и конец сезона дождей. Но ты знаешь – свои плюсы в этом тоже есть. Жизнь простая, люди не заморачиваются попусту. Работают, отдыхают, женятся, растят детей. Большинству из них больше ничего и не надо, они счастливы.

– Мм… но не ты?

Девушка развела руками в шутливо-виноватом жесте.

Спросить или не стоит? Ладно, думаю, вилять и осторожничать с ней – проигрышная стратегия.

– На Юг не заносило во время странствий?

Задрав подбородок и глядя прямо в глаза, она чуть жестковатым голосом ответила:

– Заносило. А до этого в Латинский Союз. Имеешь что-то против?

Примирительно выставляю вперед ладони:

– Нет, с чего бы? Люди, способные поехать воевать за свои убеждения, достойны уважения.

Тут, конечно, стоило бы добавить, что многие из них также достойны пули в затылок, но я не добавил. Видимо, правильно сделал, потому как собеседница явно малость отмякла.

– Ты на машине?

– Э-э… нет, не купил пока.

Надо бы, кстати, заняться этим вопросом. Хотя до того как определюсь с планами, не стоит, наверное. Такси обойдусь. Оно здесь, вопреки книге, есть.

– Ничего, поедем на моей.

И с этой фразой разворачивается и идет на дальний конец стоянки, даже не убедившись, что я иду за ней. Блин. Не то чтоб мне так уж любопытно было послушать двоих оставшихся докладчиков – феминистки и профсоюзные деятели не входят в мой круг интересов, но… Куда мы едем-то?

Ичасо подошла к сурово проапгрейженному для бездорожья «Судзуки Самураю» с тщательно нанесенным травянистым рисунком и невозмутимо прыгнула за руль. Ладно… Обхожу машину и занимаю пассажирское сиденье. Не скрывая любопытства, оглядываюсь. Понятно, что салон автомобиля не скажет о человеке столько же, сколько домашняя обстановка, но от этого пункта мы еще далеко, и неизвестно, придем ли к нему вообще, так что обойдемся тем, что имеем. Никаких плюшевых котегов и розовых пушистых шариков, но этого я и не ожидал, собственно. Даже наоборот, удивился бы. Но чисто: видно, что о своих вещах девушка заботится. На зеркале висят сразу два украшения – серебряный католический крестик и серебряный же диск с угловатым абстрактным рисунком, явно что-то исламское. Над головами и водителя и пассажира – крепления под оружие, но у меня там пусто. А вот над Ичасо какой-то короткий помповик закреплен.

Сиденье позади всего одно, и человек, его занимающий, смотрит назад. В смысле, когда он там есть, – сейчас-то, слава Ктулху, никого, а то я бы уже выскочил наружу. Если успел бы. Там тоже крепление, и в нем «Сайга». Насколько я могу отсюда разглядеть – гладкоствольная, под 12-й калибр.

– Ну что, одобряешь? – Явная ирония.

– А ты нуждаешься в одобрении со стороны? Как-то не похоже.

Хмыкнув, воительница резко рванула с места. Все-таки хотелось бы знать, куда мы едем. Не думаю, что к ней домой. То есть оно бы здорово, конечно, но будем реалистами. А куда тогда? Вообще, мы, мужики, тут в уязвимом положении. Нас похитить – это как два пальца об асфальт. Появляется такая вот симпатичная девушка, предлагает поехать с ней, и отказаться ты уже вроде как и не можешь, не выглядя при этом идиотом. Ладно, разберемся. Вроде как пока что меня похищать некому и не за что. До денег-то все равно не добраться. Или я чего-то не знаю?

Ехали мы минут десять. По Чамберс-бульвар выскочили на ограничивающую город с запада Уэст-стрит, проехали немного по ней, между редких домов справа и мокрой зеленой степью слева, затем свернули на короткую, метров триста, гравийку. Впрочем, к этому времени я уже догадался, куда меня везут – торчащий у съезда с дороги здоровенный щит с надписью «Wild Bill’s shooting range»[31] и рисунком бравого ковбоя с двумя револьверами. Вообще, реальный Дикий Билл был на редкость мерзким типом, ну да ладно. Стрелять, значит, будем. Надеюсь, не со мной в качестве бегущей мишени?

Стрельбище – явно именно стрельбище, без всяких клубов и ресторанов. Под наглухо затянутым тучами небом расположились небольшой домик, длинный навес над огневым рубежом и множество разнообразных мишеней в бурно зеленеющей степи. Но по крайней мере трава на директрисах тщательно выкошена. Что с учетом размеров стрельбища сделать не так уж и легко, я полагаю. До самых дальних мишеней с километр где-то будет, если грубо прикинуть.

Припарковавшись на полупустой стоянке, Ичасо заглушила движок и посмотрела на меня.

– С оружием обращаться умеешь? Или только языком махать?

Почти подавив не вовремя вылезший смешок, стараюсь с как можно более невинным видом ответить:

– Да я и оружием, и языком. Но языком лучше, мне говорили.

– Дурак!

Но сказано с улыбкой, а то уж я забеспокоился: вдруг у молодых революционерок насчет пошлых шуток строго… Вообще, маловероятно, конечно. Стоит только их братьев по неразуму в начале ХХ века вспомнить. Уж что-что, а излишняя скромность там и не ночевала.

Мы вышли, из багажника был извлечен (и сунут мне в руки) полужесткий чехол с винтовкой, после чего я побрел в соответствии с указующим жестом к рубежу, а Ичасо пошла в домик. Видимо, денежку заплатить. Не бесплатно же все это удовольствие… А я не пошел, потому как, с одной стороны, конечно, обычно платит мужчина (тем более что мы ее винтовкой будем пользоваться, насколько я понимаю), но с другой – кто ее знает, насколько она повернута на феминизме и прочей эмансипации.

Из посетителей наблюдаю с десяток человек разного пола, совершенствующихся в стрельбе из винтовок на триста – пятьсот метров, плюс две группы по три мужика на правом фланге, неспешно, с обменом мнениями в перерывах шмаляющих на ту самую предельную, километровую дистанцию.

Фурия революции появилась на огневом рубеже, остановившись у сектора для пистолетно-револьверной стрельбы. Ну или как там эта часть стрельбища правильно называется… Кроме нас здесь всего один довольно упитанный мужик с запорожскими усищами, отрабатывающий быстрое доставание револьвера и стрельбу. Ну, знаете, как в ковбойских фильмах. Между прочим, много тут народу такого телосложения – объемистых, но скорее плотных, чем жирных. В принципе, о причинах догадаться не сложно: едят много мяса, передвигаются в основном на машинах, спортом если и занимаются, то преимущественно силовыми упражнениями. При обычной здешней летней погоде, а это температура за 35°С и влажность за 80 %, чтобы много бегать, нужно реально это дело любить.

Ичасо достала из кобуры какой-то средних размеров пистолет импортного вида (ну не разбираюсь я в них, звиняйте) и лихо отстреляла одиннадцать патронов. Она левша, кстати. Что-то я протупил, не сообразил сразу по расположению кобуры. Рыжая, зеленоглазая, да еще и левша – у-ух! Точно ведьма! Ладно, нечего столбом стоять, надо тоже пострелять немного.

Пока я меняю магазин с дорогими голд-дотовскими патронами на бюджетный вариант, моя спутница подгоняет мишень к рубежу. Интересно, но потом посмотрю. Патрон в патроннике я здесь не держу, нет (пока?) такой необходимости, так что досылаю, и – погнали наши городских…

Блин, грохает-то как, даже на открытом пространстве. Это вам не ПМ.

Закончив стрельбу, перезаряжаюсь и тоже подгоняю мишень. Одна девятка, три восьмерки, три семерки, шестерка. Пожалуй, как-то все чуть вверх-вправо смещено. Но в принципе, неплохо, на мой взгляд. Ироничное хмыканье из-за плеча заставляет обернуться. Ичасо стоит рядом, рассматривая мои результаты без особого восхищения.

– Надеюсь, языком ты и правда лучше владеешь, а иначе вообще никакого толку от тебя.

Негромко бормочу: «You'd be surprised…»[32] – вызвав очередное скептическое хмыканье.

– Ладно, а у тебя что?

Молча протягивает свою мишень. Разворачиваю. У нее был не стандартный круг, а поясная мишень с целящимся в стрелка подозрительного вида мужиком. С явно негроидными чертами, между прочим.

М-дя… По пуле в каждый глаз (ну в один, второй впритирку), в центр лба, в нос, в яремную яму, в солнечное сплетение, в сердце, в каждое плечо и две оставшихся – в пистолет.

– Да, ссориться с тобой явно не стоит. Или надо связывать предварительно.

– О, вот ты, оказывается, по каким делам…

– Да, я полон сюрпризов…

Смеемся.

– Ну что, еще постреляем? Может, это у тебя от возбуждения руки тряслись, пока представлял что-то из своих извращенных фантазий?

– Гкхм… Ага, наверняка.

В общем, отстреляв еще два магазина, какого-то кардинального улучшения я так и не добился. Ладно: практика, практика и еще раз практика. Со временем не хуже, чем у рыжих баскских революционерок, будет получаться.

Движимый любопытством, поднимаю отлетевшую почти к моим ногам гильзу. Интересно, каким калибром Ичасо пользуется? Ага, 40 S&W, производства того же «First Arsenal». Десять миллиметров, солидно. Не 45-й, но все-таки…

Ичасо, заметив, что я рассматриваю гильзу, подошла поближе, протягивая пистолет. В порядке ответной любезности, даю ей свой.

Ага, это «Таурус» у нее. Если я ничего не путаю, они лицензионную копию «беретты» выпускают, как у Джеймса Бонда. Но та вроде 9 мм или как?

– А я думал, они девятимиллиметровые…

– Это «Таурус Пи-Ти-сто»[33], они сорокового калибра.

– Местный или с той стороны?

– Нет, ты что, с той стороны, конечно. Здесь пока никто производством стволов не заморачивается, не могут конкурировать с товаром оттуда. Хотя с нынешней политикой Ордена, может, и начнут. А у тебя что это за змеиная чешуя на рукояти? Такое впечатление, что ты его с убитого сутенера снял.

– Хе-хе. Вот все примерно так думать и будут – выпендрежник, ничего толком не умеет. Иногда то, что тебя не воспринимают всерьез, может пригодиться.

Вообще-то основная причина – мне просто пистолет понравился, но и такие соображения тоже были.

– Ну, не так глупо… – признала девушка. – Но это при условии, что на самом деле ты что-то умеешь. А это как-то не бросается в глаза.

Блин, что-то меня уже этот критический взгляд начинает раздражать. Немного можно, смеха и разнообразия ради, но если это ее постоянный стиль общения, то ну его на фиг, лучше сразу разбежаться.

– Слушай, я из этого пистолета и калибра второй раз в жизни стреляю и до этого не стрелял три года вообще.

Два раза не считается, хе-хе.

– Мм… Тренироваться надо, значит. Человек должен уметь за себя постоять.

– Ну вот тренируемся же…

Ичасо задумчиво перевела взгляд на винтовку в чехле, которую я аккуратно положил на полку сбоку.

– А с винтовками у тебя как?

– С СВД только дело имел. До четырехсот метров.

– Ладно, тогда нет смысла пока что на тебя патроны переводить. Пойдем, я сама постреляю.

Ну, пойдем. Взяв чехол, добросовестно тащу его вслед за девушкой. Заодно фигурой любуюсь. Очень даже ничего фигура, кстати. Ну, может, чуть-чуть широковата в плечах, лодыжках и запястьях, но это от занятий спортом, сразу видно. И движется красиво – плавно и грациозно. В общем, влечение с моей стороны есть, но, если это у нее не тактика на сегодня, а постоянная манера общения, – не думаю, что дело выгорит. Впрочем, будем посмотреть.

Проходим в самый конец рубежа, не вызывая ни у кого особого интереса. Хотя вру, на Ичасо мужики посматривают. Дойдя до облюбованного места, она вытаскивает из деревянного ящика, прибитого к поддерживающему навес столбу, мат и расстилает.

– Давай винтовку.

– На.

Винтовка, извлеченная из чехла, оказалась совершенно незнакомой. Впрочем, оно и немудрено – я из такого рода штук вообще только СВД пользовался, ну плюс еще «мосинки» и «Винторез» в руках держал. А тут крокозябра какая-то: закамуфлированная, «болт», скелетный приклад, дульный тормоз, сошки. Черт его знает, что за производитель. А вот оптику опознал – «Leupold», с кратностью от 3 до 9.

Ичасо, привычно расположившись на мате, приложилась к винтовке и начала целиться. Стою, молчу, дабы не мешать, смотрю на мишенное поле. Мишени представляют собой разноцветные круги на металлических шестах, расположены рядами. Ага, понятно, по дистанциям, значит.

Бам!!!

Блин, громко. Мишень на… э-э… пятистах метрах упала, полежала в короткой траве секунд пять, набираясь сил, и медленно поднялась обратно. Ичасо передернула затвор, отозвавшийся сочным лязгом. Стараясь не мешать, поднимаю отлетевшую гильзу. Непонятная эмблема и надпись: «.300 Remington Ultra Magnum». Это что за калибр такой? Вообще, «.300» – это же 7,62 мм, кажется? Но что-то гильза уж больно внушительно выглядит. И бабахает солиднее, чем СВД.

Бам!!!

Шестьсот метров.

Ловлю себя на мысли, как сексуально выглядит спортивная рыжая красотка с мощной снайперской винтовкой. Увы, но мне внутренний голос подсказывает, что ничего не обломится в этом плане. Сегодня, во всяком случае.

Бам!!!

Семьсот метров. Перезаряжается. Хм, странно, почему только три патрона в магазине? Извращение какое-то. Как с такой воевать? В СВД вон десять, плюс я одиннадцатый досылал всегда, и то кажется, что всего ничего. А тут…

Бам!!!

Восемьсот метров. А вот это реально круто. Ну для меня, по крайней мере. Да и не только для меня, думаю. Дальние мишени при сегодняшнем пасмурном освещении уже практически не видно. Даже не практически, а вообще не видно, я 800-метровую и то скорее угадал, чем разглядел.

Бам!!!

Вроде какое-то движение промелькнуло. Или показалось? Судя по отсутствию какой-либо реакции со стороны Ичасо, снова попадание. Хотя кто ее знает? Может, не склонна она к темпераментным испанским проклятиям.

Бам!!!

Надо будет маленький бинокль купить. Кинул в сумку, и пусть лежит – он же легкий, не напрягает. А вот пригодиться может.

Ичасо, не вставая с мата, с довольным лицом убирает винтовку обратно в чехол. Пожалуй, время выказать восхищение. Тем более что оно вполне искреннее.

– Круто! Часто практикуешься?

Комплимент, судя по гримаске, воспринят с легкой досадой. Мол, «кто ты такой, чтоб давать оценку, если сам не умеешь ни хрена».

– Раз в неделю где-то. И тебе бы стоило.

– Да, надо будет.

Исполнив обязанности вьючного животного на пути к стоянке, сажусь внутрь. Наверное, стоило бы что-нибудь остроумное сказать, дабы разрядить атмосферу и восстановить интерес к себе, но вот как-то ничего на ум не идет. Про работу, что ли, спросить? Или глупо и натужно получится? Не, на фиг. Как говорится, молчи, за умного сойдешь.

Молча доезжаем до начала Секонд-стрит, основной дороги, соединяющей западную окраину с центром. Свернув на нее, моя (видимо, несостоявшаяся) спутница первой нарушает довольно неловкое молчание:

– Тебе куда?

– Если через центр едешь, там высади, нормально будет.

– А остановился ты где?

Хм… Возможно, не такое уж и хреновое впечатление я произвел. Правда, если ей вдруг захочется совместно перекусить в «Арекипе», может получиться неудобно. Соле наверняка в суп плюнет как минимум. Если вообще мне его на голову не опрокинет – латиноамериканки, они такие.

– В «Принцессе Инков».

И хрен с ней. В конце концов, последние два раза она явно отмораживалась, когда я намекал на желание углубить знакомство. Не, я понимаю, ей хочется подарков и внимания небедного белого парня, но парню-то тоже от этого ништяки и плюшки должны перепадать, а иначе получается дорога с односторонним движением. Динамо, по-русски выражаясь.

– Мм… Нет, я к порту не еду. Ладно, на Мэйн-стрит тебя высажу тогда.

– Хорошо… – сговорчиво пробормотал я, хотя моего согласия тут явно не спрашивали. Видимо, я таки произвел отрицательное впечатление. А жаль. Хотя, с другой стороны, может, оно и к лучшему. Был у меня уже опыт отношений с такими вот «фуриями революции», и даже совместной жизни, и что-то мне повторения не очень хочется, если подумать. Вынос мозга и искрящие нервы – это в двадцать лет хорошо, а мне, увы, уже далеко не двадцать.

Повернув на Мэйн-стрит налево, Ичасо притормозила у обочины. Вежливо сказав не удостоившееся ответа «gracias!»[34], вылезаю на тротуар. Зеленоглазая рыжая красавица, кивнув мне на прощанье, резко тронула с места и вскоре скрылась в потоке машин. Интересно, а зачем ей в выходной день на север города ехать? Ладно, не важно. Не совсем понятно, что это вообще было и к чему, зато точно понятно, что из этого получилось. Ничего.

Так, до свидания с Соле еще час, пойду пока что в центр прогуляюсь. Заодно бинокль куплю, раз уж решил. Где-то я там оптику видел, несколькими кварталами ниже по улице, кажется.

Блин, если Соле и сегодня отморозится, пошлю ее на три буквы. Что-то нет больше настроения в эти игры играть.

5

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко,

Овальная площадь, городская ратуша

– Так что, мистер Чернов, боюсь, это невозможно.

– Я вас понял, большое спасибо за разъяснение.

– Не за что, всегда рада помочь. Как надумаете, каким бизнесом заняться, приходите, всегда вам подскажем, что и как.

– Непременно. До свидания, миссис Келер.

– До свидания.

Та-а-ак. Ладно, спокойнее, нервы тут не помогут.

Выйдя из кабинета маленькой сухонькой старушки, которая только что вежливо зарубила мои планы по открытию игрового зала, иду к выходу. А неплохо у них тут мэрия обустроилась. Не роскошно, нет, но все солидно, основательно. По-немецки, в общем. И старушка тоже с явным немецким акцентом говорила. Видимо, герр Штельмахер, в прошлом году избранный мэром на второй пятилетний срок, решил привнести на рабочее место немного родной Швейцарии. Не зря у меня еще раньше система с получением гражданства вызвала ассоциацию с альпийскими порядками. Забавно, кстати, – вот местные менты сразу напомнили американских копов из фильмов. Чуть позже узнал, что начальник полиции, занимающий должность с момента ее создания шесть лет назад, раньше был шерифом где-то в Оклахоме.

Ладно, экскурсы в историю – это очень здорово, конечно, но в реале настроение весьма хреновое. Я допустил совершенно детскую ошибку – начал планировать бизнес, не ознакомившись первоначально с формально-правовой стороной вопроса. Сам не пойму, что это на меня нашло. Видимо, воздух нового мира голову вскружил.

Получилось тем более глупо, что соответствующий опыт у меня уже есть, причем именно по игорке. Например, поехав в Гану, с целью прикинуть возможности по организации там залов, я начал не с обхода Аккры, а с визита в два неприметных учреждения: Gaming Commission[35] (это в Ист-Легоне, на Лагос-Авеню, если вдруг кому пригодится) и GIPC[36] (Викториаборг, Файненс-Драйв). Что сэкономило мне кучу времени, ибо я сразу понял: дело тухлое, не стоит заморачиваться. М-дя…

Ладно, это все лирика. А суть в том, что нормальных игровых залов в Порто-Франко нет не потому, что до меня здесь одни идиоты этим делом пытались заниматься, а потому что игровой бизнес тут весьма жестко регулируется законом. Начиная с того, что нигде, кроме казино, ты больше шести аппаратов ставить не имеешь права, и заканчивая тем, что лицензия на открытие казино выдается (либо не выдается) по итогам голосования городского Совета. Короче, не мне, с жалкими полутора сотнями тысяч экю, за это дело браться. Как говорил один мой знакомый: «Бизнес без денег пытаются начинать либо идиоты, либо кидалы». Знакомый сейчас отбывает немаленький срок в итальянской тюрьме, но перед этим он десятка полтора инвесторов (в той же Гане, кстати, хе-хе) развел на очень приличные деньги, так что человек разбирался в том, о чем говорил.

Блин, что-то я разнервничался, аж в животе такое противное сосущее чувство появилось. Надо бы чего-нибудь сладенького туда закинуть для поднятия энергии и настроения. Ага, тут же «Сладкий зуб» неподалеку. С очень вкусными миндальными пирожными, между прочим. Вот туда-то мне и надо.

Погода, словно назло, отличная. Тепло, градусов двадцать, и солнце периодически выглядывает из-за туч. Сезон дождей явно подходит к концу. Ладно, сейчас пироженку с кофе запитаю, и настроение улучшится. Тогда и погода будет радовать.

Утренний пик посетителей уже схлынул, а до обеденного еще далеко, так что мне достается отличное место за уютным белым столиком с видом на парк и фонтаны. Красота…

В ожидании кофе и пирожного продолжаю размышлять. Чем еще можно заняться? Мм… да в принципе, много чем. Начальный капитал есть, голова-руки-ноги есть, опыт тоже есть. Разнообразный, хе-хе.

Небольшую гостиницу? Как ни крути, главный транспортный узел в мире, без постояльцев не останешься, если не совсем идиот. Но и конкуренция тут высокая, гостиниц разных ценовых категорий полным-полно. То есть вкалывать надо будет много, а вот денег особых не заработаешь.

Доходный дом, по примеру доньи Пулидо? Мм… Ну, как вариант. Геморроя, конечно, с квартирантами полно будет. Там же, как правило, не самая состоятельная и приличная публика селится, скажем так. Да и доходность, опять-таки, вряд ли поражает воображение.

А если в землю вложить? В сельхозугодья, например, и сдавать в аренду. С одной стороны, надежно, земля точно никуда не денется, и цена ее со временем будет только расти. Как говорил Марк Твен: «Покупайте землю, это единственный продукт, который больше не производят». Хотя, учитывая, что я на Новой Земле нахожусь, не так уж и прав он был. Пока что земли здесь много, людей мало, и хороших денег обычные пастбища и пашни будут стоить еще очень не скоро. А та земля, что планируется под строительство, например, она уже хорошо стоит, за копейки не купишь. К территории Вольного города Порто-Франко относится, грубо говоря, участок 35×70 километров, вытянутый вдоль побережья. И вся земля в этих границах уже либо кому-то принадлежит, либо находится в городском резерве под застройку, дороги, леса, свалки и прочую экологию. Невостребованной, ожидающей покупателя уже давно не осталось.

– Пожалуйста, ваше пирожное и кофе.

– Спасибо.

Ум!.. Хорошо! Ладно, продолжаем думать. Чем я еще в жизни занимался… Ну из законных (или почти законных) вещей в смысле. Двери железные устанавливал. Ну не один, конечно, с друзьями. Не понравилось.

Что еще? Алмазами торговал. Дело это интересное, но непростое. И требующее много времени на установление связей. Как у них тут с алмазами дела обстоят? Слышал, что на Юге есть. В Кейптауне, кажется. Нет, это не слышал, это я в «Земле лишних» читал. То есть не факт, надо проверить. А вот здесь уже слышал, что алмазы есть в Индийском Союзе. Про который я практически ничего не знаю, и это надо бы исправить. Непонятно, как здесь вообще алмазный бизнес организован. На той стороне-то все ясно было: купил в буше, разными путями вывез в Антверпен – Мумбаи – Тель-Авив, продал. А здесь? Нормального платежеспособного спроса на Новой Земле быть не может в принципе, значит, все замыкается на Ворота, ведущие на ту сторону. А раз прямого доступа к ним ни у кого, кроме Ордена, нет, значит, на Орден. Надо как-то разобраться в этом вопросе… но как и где? Хрен его знает.

Нервное напряжение отступило, смытое бурлящей в крови смесью сахара и кофеина, так что я уже в более-менее нормальном настроении откидываюсь на спинку стула, рассматривая парк. Надо же, сколько народа повылазило, стоило солнышку появиться. И парочки, и семьи с детьми, и дружеские компании, и просто одиночки, пытающиеся перестать быть таковыми. М-дя… Может, зря я Соле послал? Нет, не зря. Явная динамщица. Ладно, хрен с ней, вернемся к более насущным проблемам.

Понятно, что список вариантов неисчерпывающий, всегда можно чем-нибудь новым заняться. Э-хе-хех… Настроился уже на игровой зал, не лежит душа к чему-то другому. Понятно, что это временно, надо просто переключиться на новую идею. Найти бы вот только ее для начала.

А если с другой стороны к вопросу подойти? Не открыть другой бизнес здесь, а открыть изначально планировавшийся бизнес в другом месте? Но где?..

В принципе, для игрового бизнеса нужны две вещи: наличие у людей денег и знакомство этих людей с игрой. Вопреки мнению людей, от этого дела далеких, вариант «открыть первый зал в городе» совсем не равнозначен «сказочно разбогатеть». Скорее, это равнозначно «годик-другой приучать местную публику играть». И все это время заработки будут достаточно умеренными (если вообще будут), а вот расходы на рекламу и различные акции – весьма существенными. Для полного счастья через те самые два года, за которые вы приучите местных к игре, в город придут еще три чувака с аналогичной идеей и откроют свои залы уже на все готовенькое. Поэтому первопроходцем в таких делах быть нежелательно. Нет, оно по-всякому бывает, конечно, знавал я людей, которые начинали первыми и за год становились долларовыми миллионерами, но там всегда какой-то дополнительный фактор был. Например, город на границе, много левого нала от контрабанды. Или вокруг города пять больших зон, это вообще отличный вариант. Вертухаи – самые лучшие клиенты (ну, по крайней мере, держатся на равных с кавказцами). У них всегда есть левая наличка, и они всегда ищут возможность отвлечься от своей скотской работы.

От количества денег на руках у населения (как в общем, так и на единицу поголовья) зависит формат заведения: есть ли живая игра, рулетка, какие автоматы и т. д. Хотя тут тоже надо не полагаться на шаблон, а изучать «землю» и делать выводы. Бывают места, в которых богатых людей много, но люди это такие, что за баккару, например, их краном не затащишь, а вот за простеньким «Игрософтом» они по пять килобаксов за ночь проигрывают и глазом не моргают.

М-дя, что-то меня унесло в технические дебри, sorry. Так вот, какие места на Новой Земле выглядят перспективно в этом плане? Ну, Нью-Рино, понятно. Но там, насколько я понимаю, одиночке делать нечего – съедят моментом. Можно, конечно, под кого-то пойти, под ту же русскую мафию, например. Вопреки голливудским стереотипам, она (за границей, по крайней мере) больше настроена на поиск «талантов», нежели денег. Деньги, как правило, со временем сами прилагаются. Если произведу хорошее впечатление, вполне можно будет договориться на приемлемых условиях. Еще и помогут – и с деньгами, и с помещением, и с персоналом. Проблема же в том, что мне этого не хочется. Работать на братву в смысле. И под братвой тоже. От слова совсем. Не люблю я их. И вообще, хоть в новом мире могу я сам на себя работать? Без тупорылых начальников, без «старших партнеров», которые пытаются заниматься микроменеджментом предприятия в Западной Африке по телефону из Москвы, без лощеных подмосковных прокуроров, крышующих… М-дя, опять «Остапа понесло»… Короче, Нью-Рино не подходит.

Что еще? Этот мир не так уж велик, на Севере живет всего двадцать три миллиона человек, и больших финансовых потоков такое количество людей сгенерировать не в состоянии в принципе. Думаю, если бы все Ворота вдруг закрылись, здешняя цивилизация быстренько бы провалилась на уровень начала XX века, если не ниже. Ибо для поддержания высокого уровня науки и техники нужен высокий уровень разделения труда, а он, в свою очередь, пропорционален объему рынков (и, до некоторой степени, перспективам их расширения). В общем, кому интересно, читайте Адама Смита, у него все это подробно разжевано. А переводя это в практическую плоскость – денег в этом мире пока что мало, а значительная (если не большая) часть тех, что все-таки есть, вкачаны с той стороны, авансом. Вывод? Нужно искать места, завязанные на обмен со Старой Землей. Что у нас тут из такого есть?

Во-первых, конечно, Порто-Франко. Всем идеален, кроме одного – игровой зал здесь открыть нельзя. Отпадает.

Во-вторых, основные порты, через которые идет морская торговля. Которая, опять же, по большей части представляет собой вывоз из Порто-Франко (либо южных Баз) переброшенных с той стороны ништяков. На днях статью читал в местной газете – товары с той стороны составляют четыре пятых морского грузооборота. Там автор на это упирал в том духе, что не надо раздражать Орден по «негритянскому вопросу», а то можно остаться в стороне от этих потоков. Какие у нас основные порты? Из ближайших – Нойехафен, Виго, Нью-Портсмут. Мм… пожалуй, имеет смысл рассматривать только те, где большая часть людей говорит на английском или испанском. Совмещать открытие бизнеса с изучением нового языка – это уже перебор по части экстрима. Да и общение с клиентами в игровом деле очень важно, тут тык-мык и язык жестов не прокатят.

К англичанам, честно говоря, как-то не очень хочется. Я их недолюбливаю по историческим причинам. Конечно, если других вариантов нет, то это меня не остановит, но…

Виго – город испаноязычный в основном и по отзывам весьма приятный. Где-то вдвое меньше Порто-Франко, а денег меньше на порядок, но жить вполне можно. Оживленный порт, обслуживающий всю юго-западную половину Европейского Союза, пищевая промышленность, машиностроение какое-то тоже есть вроде как. В общем, надо узнать поподробнее.

Америка. В смысле, которая из трех штатов, со столицей в Зионе. The Union, как тут говорят. По словам Тома-оружейника – вполне нормальная страна, никаким ЛГБТ-активистам, «прогрессистам», «борцам с расизмом» и прочей политкорректной сволочи там особо разгуляться не дают, врала «Земля лишних» на этот счет. Вернее, автору, скорее всего, в Конфедерации и Техасе лапши на уши навешали, потому как «янки» исторически не любят. Вопрос, конечно, как у них там с игоркой… Вроде бы исторически этот бизнес в США сильно зарегулирован. Надо узнать. Аналогично и по Форт-Ли с Билокси. В Аламо не хочу – там рано или поздно кто-нибудь из проигравшихся застрелит.

О (национал-) социалистической Новороссии нет смысла и думать, не те там порядки. Португальского не знаю, так что Бразилия тоже отпадает.

Латинский Союз? Мм… Далековато. Не в том плане, что долго будет добираться, это-то вопрос решаемый. Далековато от местного «средиземноморья», где и протекает вся экономическая жизнь. Думаю, что народ у латиносов живет весьма и весьма скромно, от законов экономической географии никуда не денешься. С преступностью у них там, насколько я слышал, тоже все хорошо. В смысле много ее, преступности. Не, на фиг. Только если это останется единственным вариантом.

Калифорния. Вообще, очень мутно все с ней. Исходя из сегодняшних реалий, ни малейшего смысла в ее создании не было изначально. Да, отличный климат, да, нефть есть, но все это обнуляется (и даже минусуется) полной задницей в плане транспортной доступности. Вспомните тягостные раздумья Джея и Рича на этот счет. Какой толк был Ордену выкручивать руки латиносам – непонятно, казалось бы. А вот если слегка добавить конспирологии, то станет очень даже понятно. Кто рулит в Ордене и где в Штатах у них максимальная поддержка? Вот то-то. Я очень удивлюсь, если Орден не готовится к открытию новых Ворот в Калифорнии. Это сразу кардинально изменит транспортную ситуацию на Севере. Не только для калифорнийцев, но и для индусов с латиносами. И китайцы тоже обрадуются, полагаю. Блин, съездить бы поглядеть, что там и как… Но вот туда реально далеко. Была бы уверенность, что Ворота появятся, тогда еще ладно, но пока что это исключительно мои предположения. Логичные, да, и вообще из меня аналитик неплохой, но теоретическая модель есть теоретическая модель.

Китайцы, понятно, не вариант. Индусы? Мм… Сомнительно. Заселение начато недавно, у них там еще дикость и хаос, 100 процентов. Да и вообще, не тянет как-то. Очень уж они нечистоплотные, приходилось общаться.

Юг… Ага, в Куртубе игровой зал открыть, вот был бы номер, ха-ха. Жетоноприемник на золотые динары настроить только. Нет, смех смехом, а у меня знакомый в Ираке сеть игровых залов держит. Не только в Багдаде, но и в Басре. В Мосуле тоже две точки были, но с черноармейцами договориться не вышло – сожгли залы вместе с персоналом и посетителями. А на шиитской территории нормально работает, местным чекистам 25 процентов отстегивает только. За десять лет заработал около пятнашки. Лямов баксов, в смысле. Загордился, правда, скотина, не общается больше. Старые товарищи для него уже «нищеброды» вроде как. Ладно, хрен с ним.

Дагомея? В принципе, опыт есть, в Западной Африке работал. Мм… Не, не хочу. Заколебала уже эта геопроктология. Там есть свои плюсы, не спорю, но очень уж бытовая неустроенность напрягает. И постоянная вероятность того, что вот прямо сейчас, без всякой видимой причины, местные взбесятся и начнут убивать всех чужих (ну и своих, кто под горячую руку попадется). У них там такое бывает, сам наблюдал. Не часто, но бывает.

Вот насчет Кейптауна и Порт-Дели стоило бы подумать. С одной стороны, какие-никакие оазисы цивилизации, с другой – рядом дикая первобытность с ее плюсами. Опять же народ с деньгами из этой самой первобытности имеет обыкновение ездить развлекаться в цивилизацию. Так что имеет смысл узнать поподробнее…

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Стейшн-стрит, ресторан «Арекипа»

Соле с печальным видом поставила на стол глубокую миску с бобово-овоще-мясным рагу, жалобно вздохнула и пошла работать дальше. Ну, уже прогресс. Предыдущую неделю она грохала завтрак мне на стол так, что я опасался за сохранность посуды. Видимо, решила сменить тактику. Странные все-таки существа – женщины. Если хочешь встречаться – чего было меня динамить до этого? Неделю встречались почти каждый день? Встречались. Я давал понять, что хочу перейти к более близкому знакомству? Давал, яснее некуда. Она отмораживалась? Отмораживалась. И вот какого хрена теперь этот спектакль устраивать, с поочередной демонстрацией несправедливой обиды и неописуемой скорби? Надеюсь, она мне хоть в тарелку не плюет.

Нет, вообще, конечно, девушка красивая и можно было бы попробовать некое продолжение, но смысл? Все равно решил уезжать, так что ни к чему и заморачиваться.

Да, я уезжаю. Пока что не знаю, насовсем или нет, сначала осмотрюсь там. Где «там»? В Кейптауне. В том Кейптауне я уже жил (и очень понравилось), теперь этот проверим. «Стелленбош» выйдет из гавани недели через две. Плюс-минус, в зависимости от погоды. Билет обошелся аж в тысячу экю, что, конечно, грабеж средь бела дня. Что поделать, спрос вздувает цены. В Порто-Франко сейчас больше пятидесяти тысяч человек, прошедших через Ворота за время сезона дождей, и большая часть из них ждет не дождется, когда можно будет двинуться к своей новой жизни. И пусть Свободная Африканская Республика далеко не самое популярное место, хватает желающих переселиться и туда. Как пожаловался капитан Лонгхорн, при расчетной пассажировместимости в двадцать человек ему придется взять более восьмидесяти.

Млять, остается надеяться, что мы не потонем. Уплаченная тысяча гарантирует мне более-менее комфортное место, насколько уж это возможно в таких условиях. По крайней мере, в четырех-, изначально – двухместной каюте, с кондиционером. Кондиционеры я не люблю, но сидеть в раскаленной солнцем консервной банке без них я люблю еще меньше. Можно было бы поехать за вчетверо меньшую сумму в трюме, но ну его на фиг. Меня и так укачивает, ни к чему совсем уж над организмом измываться.

Сегодня же предстоит весьма важный день – иду в Агентство по закупкам. Не спешите считать меня идиотом – разумеется, я туда не в первый раз иду. Иначе зачем бы я билет до Кейптауна заранее брал? В Агентстве я уже был, обсудил принципиальную возможность заказа игровых автоматов и их доставки в Кейптаун. Либо, если не срастется с Кейптауном, на грузовой терминал Базы «Восточная Европа и Северо-Центральная Азия». Так, кстати, оно заметно дешевле получится – староземные Ворота, ведущие в здешний Кейптаун, расположены где-то под Найроби, Йоханнесбургом и Браззавилем, и контейнер туда еще надо будет притащить из Мытищ. Что не очень просто, как в техническом плане, так и в таможенно-административном. Хотя, наверное, по второму вопросу у Агентства достаточно солидный админресурс. Почему из Мытищ? Э-э… потом объясню.

Оставив на столе три экю за завтрак и один на чай, иду на выход. Соле, конечно, не упускает такой возможности и с прежним печальным видом толчется у дверей, вроде как что-то высматривая. Ну-ну.

– Пока, Соле.

– До свидания…

Тяжко вздыхает, глядя на меня в ожидании… хрен ее знает, чего именно. Какой-то инициативы, видимо. А вот нечего было отмораживаться. Сама теперь инициативу проявляй, если есть такое желание.

Хорошо сегодня на улице. Тепло, около двадцати, легкий ветерок, дождя нет. Пасмурно, правда, ну да нет в мире совершенства. Предыдущие три дня вообще как из ведра лило, так что грех жаловаться.

Мне надо в центр. Агентство располагается на Мэйн-стрит, в большом административном здании бывшей Северо-Восточной штаб-квартиры Ордена. Весь третий этаж занимает. А сама штаб-квартира переехала на Базу «Северная Америка», давненько уже. Политика-с…

Дорогу я не переходил, иду по левой стороне, так что прижимающуюся к тротуару белую «Тойоту Бандейранте» замечаю сразу. Не буду врать, ни малейшей настороженности она у меня не вызвала и рука никуда не потянулась – по одной из главных улиц города иду как-никак.

– Виталий, доброе утро! – по-русски окликает кто-то из открытого окна.

А вот тут я слегка дернулся от неожиданности. «Ушел в себя и не вернулся», называется, и вдруг тебя резко выдергивают в окружающую реальность. Надо бы побольше обстановку вокруг мониторить вообще-то. Ага, это Сергей, из представительства Новороссии.

– Здравствуйте, Сергей!

– А я вот как раз с вами поговорить хотел и тут смотрю – вы идете.

Хе-хе. Ну, по крайней мере, обошлись без: «Совершенно случайно увидел, давайте поговорим, раз уж так». Значит, за полного идиота не считают. Только вот какого хрена ему от меня надо? Он же прямым текстом дал понять, что специально приехал для разговора.

– И о чем же хотели поговорить?

– Может, давайте подвезу вас? Заодно и поговорим по дороге? Вы же в центр?

Это он типа намекает: «Мы все знаем про твои дела», – или просто так выразился? Если первое, то очень зря, меня такое загибание пальцев к разговору не склонит никак. Наоборот, скорее. И уж разумеется, в машину к нему я не полезу, я же не сумасшедший. Пусть на первый взгляд он один внутри, но всякие неожиданности в жизни бывают, знаете ли.

– Да нет, спасибо. Я пешком пройдусь. Хотите, можете со мной прогуляться, вот и поговорим.

На лице белобрысого здоровяка отразилась некоторая растерянность.

– Так… э-э… зачем же идти-то? На машине доедем.

С легким глумом делаю недоуменное лицо.

– Зачем же ехать-то? Лучше прогуляться. Тепло, дождя нет.

Новоросс (новороссиец?) быстро справился с растерянностью и принял решение.

– Хорошо. Подождите минутку только, я припаркуюсь получше.

– Не вопрос.

Наблюдая за сворачивающей в ближайший переулок машиной, пытаюсь сообразить, что ему от меня может быть нужно. Кроме попытки развода меня на деньги, как-то ничего в голову не приходит. Ну, пусть попробует.

Здоровяк появился из переулка через две минуты. А обещал через одну. Никому нельзя верить.

– Вы куда идете-то?

А то ты не знаешь. Хотя, может, и не знает. Ждали просто, пока выйду.

– В центр. Может, на «ты» перейдем?

– Давай! – Сергей явно обрадовался, решив, видимо, что контакт налаживается. Хотя, вполне возможно, специально вид сделал, чтоб я почувствовал себя очень умным и расслабился. А я вот не буду расслабляться. Чекистов и ментов всех мастей я не люблю примерно на одном уровне с братвой, даже чуть больше, пожалуй.

– Как дела вообще?

– Нормально. У тебя?

– Да тоже нормально. Зимой работы не очень много было, в основном с размещением «полярников», ха-ха.

Выжидательно покосился на меня. Но я вроде как напрашивающийся вопрос о таинственных «полярниках» задавать не буду. В общении с этой публикой я для себя выработал такой принцип – не открывать рот, пока не зададут прямой вопрос, отвечать на него односложно и сразу же задавать общий, неконкретный вопрос в ответ. Не буду настаивать на его универсальности, но вроде как неплохо работает, если хочется от них побыстрее отвязаться и ничего им при этом не сказать.

Белобрысый, не дождавшись вопроса, чуть укоризненно вздохнул и объяснил термин сам:

– Это мы так называем тех, кто в сезон дождей приезжает и здесь зимует. Стараемся их число к минимуму сводить, конечно, размещение в копеечку влетает. Но и совсем отказаться от переходов в это время не можем – личные обстоятельства разные у людей, некоторые там ждать не могут. Кто-то квартиру продал уже, кто-то с Донбасса беженец, кто-то как ты… – Я, разумеется, на провокацию не поддался – …сам переходит. Но сейчас работы полно – готовим их переезд в Новороссию, три тысячи человек уже ждут, если с детьми.

Странная оговорка. С чего бы вдруг не считать детей людьми?

– …решил уже, чем заниматься будешь?

– Решаю. А какие люди вообще переходят сюда?

– В каком смысле?

– Ну есть программа какая-то у вас или что?

Ишь, нахмурился на секунду. Не нравится ему, что я разговор в сторону от себя увожу. Терпи, служивый, хе-хе.

– Да, конечно, есть программа переселения. Прямой связи с той стороной у нас нет, работаем через Орден. Выделяется бюджет каждый год, сообщаем Ордену, кто нам нужен в первую очередь, их агенты находят людей, сначала нам сюда данные на согласование скидывают, если мы одобряем – переселяют. Мы оплачиваем переход, услуги агентов ну и подъемные, в зависимости от достатка переселенцев и наших текущих возможностей. В прошлом году был рекорд – приняли почти пятьдесят тысяч по программе и еще две тысячи самостоятельно переселились. В этом, правда, столько не получится, к сожалению. Бюджет урезали, сейчас основной упор на железные дороги идет. Но тысяч тридцать переселим точно. К нам не надумал?

– Нет. И что за народ в основном переселяется?

– Да всякий. А почему к нам не хочешь?

Надоело ему, понимаешь, вокруг да около ходить. Ну-ну. Ладно, давай поговорим. Послать успею.

– Да как-то не вижу себя там.

– Почему?

– Хе-хе. Чтоб себя где-то не видеть, причины не нужны. Причины нужны, чтоб себя где-то видеть.

Сергей задумчиво покивал с понимающим видом. Типа оценил глубину моей мысли.

– Не знаешь, что у нас делать?

– В том числе.

– А что еще?

– Не думаю, что мне там будет комфортно.

– Мм… А что конкретно не нравится?

Блин, настырный какой. Он меня что, записывает, чтоб потом под тамошний вариант 58-й или 282-й подвести?

– Ну что вы, Сергей Валентинович. Я целиком поддерживаю курс Партии и Правительства. За климат переживаю – не подойдет мне, боюсь.

– Да слушай, ну что ты начинаешь? Я же просто спрашиваю! – с досадой качает головой. – Не хочешь – не говори!

Хе-хе. Ну это совсем уж детская уловка. Молча продолжаю шагать по тротуару. Поняв, что «кина не будет», Сергей продолжает сам:

– Ну ладно, не нравится так не нравится. Твое полное право. Но в целом ты как относишься к тому, что здесь есть русское национальное государство?

Ну надо же. Пробили меня по староземным базам данных, что ли? Или educated guess[37] просто?

– Хорошо, разумеется. Как еще русский может к этому относиться?

– Вот!.. – радостно кивает. – Не обязательно ведь жить в Новороссии, чтобы быть ее патриотом!

– Несомненно.

Вообще, я бы не стал пока так далеко заходить насчет «патриота Новороссии». Как-то я больше свой патриотизм с народом ассоциирую, чем с государством. Но, пожалуй, разъяснять такие тонкости не время и не место.

– Ты в Кейптаун хочешь переехать?

«Big Brother is watching you»[38], однако. Гляделки бы ему повыколупывать.

– Возможно. Огляжусь для начала.

– А что ты вообще о нем знаешь?

– Только то, что в орденском путеводителе написано. Ну и в представительстве САР что рассказали.

– И что там рассказали?

А то ты, блин, не знаешь, что они там рассказывают…

– Да ничего особенного. Порт, вокруг джунгли. В джунглях кто-то алмазы моет, кто-то участки под фермы расчищает, кто-то границу от негров охраняет.

– Мм… и что в этом привлекательного, если не секрет?

Социализма там нет, вот что.

– Думаю, для бизнеса перспективно. Но надо посмотреть, конечно.

– А что за бизнес планируешь?

– А то ты не знаешь… Зачем эти танцы вокруг да около? Есть что сказать – говори.

Вообще, наверное, не стоило самому к конкретике переходить. Хотя я же не в кабинете сижу, на «просто беседе». Да и земля тут не его. Думаю, можно особо не заморачиваться.

– Там на самом деле довольно сложная оперативная обстановка. Много интересов завязано. Британцы, американцы, мусульмане, дагомейцы. Ну и Орден, конечно. Плюс местное правительство тоже себе на уме – туда перебрались несколько тысяч бывших родезийцев, и британцев они не очень любят. Там история тянется еще…

– Я в курсе.

Я и правда в курсе. История тянется еще с 70–80-х годов прошлого века, когда Советский Союз и Великобритания в трогательном единстве превратили Родезию из африканской Швейцарии в африканский Таджикистан, развязав там гражданскую войну против правительства в Солсбери и приведя к власти пламенного борца с белым расизмом товарища Мугабе. Он, между прочим, до сих пор здравствует, в отличие от руководимой им экономики.

– Ну да, ты же в Африке разбираешься…

Типа деликатно дал понять: «Мы все про тебя знаем». Блин, чувствую себя персонажем дешевого шпионского фильма.

– Это все очень здорово, конечно, но от меня-то вам что нужно?

– У нас, как я и сказал, весьма ограниченный бюджет. Да и с кадрами туго по понятным причинам.

Это точно, хе-хе. Причины более чем понятны. Начнешь заказывать у Ордена подготовленные чекистские кадры с той стороны – оглянуться не успеешь, как в подвале окажешься.

– Перешиваете сапоги в плащи?

Здоровяк «завис» секунд на пять, потом до него дошло, и на лице расплылась широкая улыбка. Почти ненаигранная.

– Ха! Хорошо сказал. Да, в основном. Сам вторую Чечню летёхой прошел. Я так-то артиллерист вообще. А теперь вот, сам видишь. В общем, мы не можем держать людей везде. Есть приоритеты, и САР к ним никак не относится. Но вот в курсе того, что там происходит, нам быть надо. Ты парень тертый и в похожих краях бывал уже…

Чувствую, сейчас мне, как тому Ярцеву из книжки, предложат капитанские погоны без права… то есть возможности, ношения и белый дощатый домик в офицерском городке. Но вот что-то такая перспектива меня не особо привлекает. Не для того я свалил в новый мир, чтобы здесь на кого-то работать. А уж на государство в особенности. Либертарианец я, знаете ли. Стараюсь от государства держаться подальше.

– …звание дадим. Высшее образование у тебя есть, так что сразу младшего лейтенанта. Это нормально здесь, офицеров немного, тут не…

Ну вот. Как грубо разбиты мои мечты о капитанских погонах. Придется отказываться, хе-хе.

– …присягу, и сразу…

– Стоп-стоп-стоп! Серег, спасибо, конечно, за предложение, но не надо мне младшего лейтенанта, и присягу я никакую принимать не собираюсь.

– В смысле?

Аж глазами от непонимания захлопал болезный.

– Ну, в прямом смысле. Не хочу я на службу.

– Почему?

– А я обязан иметь причину?

Судя по выражению лица, пытается телепатически вызвать у меня раскаяние и чувство вины. Ага, good luck with that[39].

– Чтобы отказаться помочь своей стране? Да, по-моему, должна быть причина.

– Ну насчет страны ты погорячился, конечно. Я в ней даже не бывал ни разу пока. И присягу не приносил; забыл?

Напрягся, покраснел. Интересно, он и правда не может эмоции скрывать или это намеренная демонстрация? Так не угадаешь. Я-то ничего о нем не знаю. Вполне может быть, что никакой он не артиллерист, а вполне себе бывший фээсбэшник. Хотя у тех есть этакая особенная гнусность в повадках, характерная. С другой стороны, мог и утратить ее здесь, на человека стать похожим.

– Да я же и не сказал, что отказываюсь помочь. Я сказал, что на службу не хочу. А насчет сбора и анализа информации – вполне можно подумать, почему бы и нет.

Сергей такого поворота явно не ожидал.

– Нет… так нельзя! Без звания и присяги у тебя допуска не может быть!

– К чему допуска?

– К секретной информации!

– Мм… это к той, которую я для вас собирать должен? Как-то странно звучит, не находишь?

– Нет, у нас так не делается! Присяга обязательна! И звание с должностью. Без этого нельзя.

Подуспокоился вроде. Ладно, чересчур его раздражать не стоит, мало ли, как они напакостить могут. Но и своих позиций я тоже сдавать не собираюсь.

– Серег, ну чего ты мне свои головняки перекладываешь? Помочь родной Новороссии я готов, а уж что у вас там в бумажках написано и как это обойти, ты сам решай. Вам шашечки нужны или ехать?

К чести бывшего артиллериста, никаких угрожающих намеков он делать не стал. Спросил мой номер мобильника (интересно, из вежливости или нет?), дал свой, пообещал вскоре выйти на связь, суховато попрощался и побрел в обратную сторону. Ну вот и славно, как-раз до Мэйн-стрит почти дошли. Теперь пару кварталов на север, и я на месте.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко,

Мэйн-стрит, бизнес-центр «Штаб-квартира»

Район явно превращается в классический downtown[40] в американском стиле. Во всяком случае, все три городских пятиэтажки расположены здесь (в одну из них я иду), а вон там вообще строится чудо света – двенадцатиэтажная офисная башня, в которой появятся первые в городе лифты. Ну, собственно, оно и к лучшему. На мой взгляд, американская схема расселения вообще лучшая из существующих. Есть деловой центр с несколькими офисными высотками, есть исторический центр с ресторанами, магазинами и т. п., есть несколько промзон. А в жилых районах с малоэтажной застройкой тихо, спокойно и хорошо. Понятно, что при превращении города в мегаполис возникают свои трудности и приходится принудительно стимулировать развитие нескольких деловых центров в разных районах, но до этого здесь пока далеко.

«Штаб-квартира» – довольно унылого вида офисная пятиэтажка из серого кирпича, этакая прямоугольная коробка с рядами небольших квадратных окон, «украшенных» кондиционерами. Прохожу через стеклянную вертушку в фойе. Вооруженный короткоствольным автоматом охранник в желтой форме и брюнетистая девица на ресепшене бегло скользят по мне взглядами, фиксируют, что посетитель явно знает, куда ему надо, а не просто пописать забежал, и возвращаются к воркованию. Ну и правильно. Что меня всегда весьма удивляло (и жутко бесило) в московских бизнес-центрах, так это совершенно безумные порядки на проходной. Заранее скинуть заявку на посетителя, и чтоб он обязательно был с паспортом, и без предварительной заявки никак его пропустить нельзя, даже с сопровождающим из фирмы, в которую он идет… Народ, вы сошли с ума? Как к вам вообще клиенты попадают, в этот концлагерь?! Учитесь у западных людей, как надо в этом плане все организовывать… Sorry, отвлекся.

Поднявшись по столь же казенного вида лестнице на третий этаж, внезапно оказываюсь в царстве уюта и даже почти роскоши. Ну не внезапно, я здесь был уже один раз, но контраст все равно бросается в глаза. Толстый ковролин на полу, фотографии в рамках и горшки с цветами на стенах, мягкое, приятное глазу освещение. Сразу приходит на ум два вывода: Агентство далеко не бедствует и во главе здешнего его филиала стоит женщина. Оба верны, кстати.

Так, вот он, 34-й кабинет, с табличкой «Alexander Faurisson», до назначенного мне времени еще семь минут, ну да постучусь, пожалуй. Нечего время терять.

Пару раз ударив костяшками по двери, заглядываю внутрь. У хозяина кабинета посетитель, так что меня просят подождать пять минут. Ну не вопрос. Устраиваюсь на одном из мягких диванчиков в коридоре. Особого движения не наблюдается, что и неудивительно, собственно. С такими-то расценками. Двадцать тысяч экю я им уже перевел, кстати, иначе бы меня здесь сегодня не ждали.

Ожидание затягивается минут на пятнадцать, от нечего делать лениво размышляю о посетителе, находящемся в кабинете сейчас. Есть у него одна сразу бросающаяся в глаза черта – он негр. Даже не мулат, а именно ядреный такой, иссиня-черный негр самого что ни на есть африканского вида. Восточноафриканского, я бы даже сказал, хотя тут однозначно угадать сложно, конечно. Любопытно, откуда он здесь взялся, да еще и с деньгами? Здесь им не особо рады вроде как, а Ворота, обслуживающие Дагомею, находятся на южном берегу, и там свой филиал Агентства имеется. Даже четыре – в Мекке, Омдурмане, Кейптауне и Порт-Дели. По числу скоплений Ворот соответственно. Как я успел узнать, изначально на Юге был один район сосредоточения Баз, как и на Севере. Где-то неподалеку от Омдурмана. Но практика быстро продемонстрировала, что у представителей народов и религий, не принадлежащих к осевшим в окрестностях чернокожим мусульманским племенам, шансов добраться до своих земель по суше практически нет. Караваны переселенцев разграблялись, выживших превращали в рабов. Развозить же всех по морю было не просто накладно, а в принципе невозможно, с учетом зачаточного состояния местного торгового флота. В итоге Ордену пришлось рассредоточить Ворота по всему Югу.

Полагаю, на Севере тоже никто особо бы не возражал против такого сценария (ну, кроме жителей Порто-Франко, понятно). Однако Орден, по понятным причинам, на это не идет. Что? Причины не очень понятны? Контроль, конечно. Боятся, что кто-то отожмет себе Ворота. Когда они все собраны в одном месте, то и защищать их от всяких внезапностей намного легче, разумеется. Вот вы знаете, что находится на конечной станции железной дороги, ведущей к Базам? Нет, не База «Юго-Восточная и Восточная Азия», это предпоследняя. А на последней находится военная база Ордена, с полудюжиной боевых вертолетов и несколькими десятками единиц бронетехники, гусеничной и колесной, а также самоходной артиллерией. По местным меркам – более чем достаточно. На картах в путеводителе этого всего нет, разумеется, но все в курсе.

Высокий, атлетически сложенный негр наконец-то вышел из вожделенного кабинета № 34 и неспешно зашагал в сторону лестницы. Судя по неподдельной озабоченности на физиономии, не все у него прошло гладко. Э-хе-хех… Ладно, посмотрим, что у меня получится.

Хозяин кабинета, довольно тщедушного облика мужичок с залысинами и характерным крючковатым носом, дружелюбно показал на кресло.

– Доброе утро, мистер Чернофф. Присаживайтесь. Меня зовут Алекс Фориссон, можно просто Алекс.

Говорит на английском очень хорошо, но легкий акцент проскальзывает. Француз?

– Очень приятно. Виталий.

– Прекрасно, прекрасно… Итак, вы хотите закупить игровые автоматы?

– Да, автоматы и запчасти к ним. Плюс некоторое дополнительное оборудование.

– Оборудование какого рода?

– Ничего особенного. Парочку потолочных кондиционеров, вытяжки, точечные светильники, блоки бесперебойного питания, кулеры и так далее. Ну и тумбы под аппараты, ковролин еще… Вот список со всеми спецификациями, на русском и английском, как мне при первом визите сюда и сказали.

Передаю «просто Алексу» два листа бумаги, которые он бегло просматривает.

– Ага… Примерные цены вы указали, это хорошо. Но вы же понимаете, что гарантировать их мы не можем? Конечно, наши специалисты приложат все усилия, чтобы минимизировать ваши расходы, но… рынок есть рынок.

Ага, приложат они, как же. Так я и поверил. Наверняка нагреют меня процентов на тридцать как минимум.

– Да, конечно, я понимаю. Контакты человека, у которого все это нужно купить, я приложил. Андрей Кириченко, у него фирма в Мытищах. Это пригород Москвы. Я там написал, что лучше сослаться на…

Предполагаемый француз снисходительно поднимает ладонь, предлагая мне заткнуться и не тратить его время.

– Нам известен мистер Кириченко, и ему известно о существовании Новой Земли. Он один из двух основных поставщиков игрового оборудования в наш мир. Поэтому, в… мм… мерах конспирации, скажем так, нет необходимости. Единственный вопрос – открывать ли ему имя конечного заказчика, то есть ваше?

– Да, конечно.

Вот и славненько. Андрея я знаю давно, отношения у нас не просто «хорошие рабочие», а дружеские, так что тем лучше. Он вообще известен (по всему миру, кстати!) высоким качеством и еще более высокими ценами, но, по крайней мере, если узнает, что это для меня, совсем уж резко накручивать не будет, да и запчастей лишних в коробки сунет. Но надо же, вот жучара! Он же ко мне еще в Нигерию прилетал аппараты настраивать, это сколько лет назад было… И, оказывается, он был в курсе существования этого мира. М-дя… хоть бы намекнул когда, что ли…

– Ну вот и замечательно.

– Так, секунду… если он в курсе всего, то он же и купюроприемники может настроить на экю, так?

– Да, он уже оказывал такую услугу для некоторых наших клиентов.

А вот как он это делает, хотелось бы мне знать? Эти вещи задаются аппаратно, по кодам, а в ISO 4217[41] я что-то «новоземельского экю» не встречал, хе-хе. Ладно, не важно. Как-то делает, это главное.

– Можно мне тогда на минуту заявки обратно? Я прямо на них исправлю кое-что.

– Да, пожалуйста. – Подавшись вперед, передает мне бумаги через стол.

Та-а-ак… значит… ага… это вычеркнем… добавим купюрники на каждую машину… деноминацию надо задавать сразу… мм…

Вопрос на самом деле совсем не такой простой, как может показаться. Деноминация – это цена одного кредита. Ну если кто играл, то в курсе – 10 копеек, например, или 50, или даже 1 рубль – всякое бывает… бывало. Прогадать тут крайне нежелательно. Установишь слишком низкую цену на один кредит – и будет у тебя полный зал «дрочеров», как мы их называли, гоняющих весь вечер несчастные 100 рублей. Много суеты, никакой прибыли. Ошибешься в другую сторону – массовый клиент уйдет, а на редких богачах вытянуть зал проблематично в большинстве случаев. Напрашивающийся, казалось бы, вариант установки разных деноминаций на разные автоматы тоже таит в себе массу подводных камней – от нежелания одних типов посетителей смешиваться с другими до раздражения, в которое вгоняет клиентов слишком большой выбор. Серьезно: при слишком большом выборе большинство теряются, злятся и уходят туда, где он меньше. В общем, много в этом деле своих тонкостей, как я уже говорил. И еще скажу не раз.

Ладно, не будем изобретать велосипед, сделаем на «Игрософтах» по пять кредитов за цент, на «Геминаторах» – по два кредита. Из того, что я здесь наблюдал, это наиболее разумное сочетание, пожалуй. Тогда получается две игровые зоны, ага, значит… вот этого не надо… а вот этого надо два комплекта…

Переработка заявки заняла у меня минут десять, в течение которых месье(?) Фориссон терпеливо ожидал, периодически вежливо улыбаясь.

– Вот, все, готово.

– Прекрасно, прекрасно… Теперь давайте уточним по доставке. Вы хотите получить груз через Ворота в Кейптауне, но при этом иметь возможность изменить решение и получить его здесь, я правильно понимаю?

– Да, совершенно верно. Скажите, а можно через ваше же Агентство нанять у мистера Кириченко техника, чтобы тот еще раз проверил аппараты и упаковал по новой непосредственно перед переброской их через Ворота? То есть в Найроби или Браззавиле, как уж там вы их будете отправлять.

– Да, конечно. Сколько, по вашему мнению, мистер Кириченко запросит за эту услугу?

Так… зная, что это для меня… с учетом билетов и проживания… где-то на два-три дня работы для команды из двух человек…

– Около десяти тысяч долларов, я думаю.

Дорого? Ну да, недешево. Но вот когда у вас после полуторамесячного путешествия в контейнере из Мытищ в Порт-Харкорт из ста аппаратов тест «включить в розетку и посмотреть, че будет» выдерживают шесть – десятка килобаксов за избавление от такой напасти уже не кажется чем-то запредельным.

– Хорошо… – Мой собеседник сделал пометку на обоих экземплярах заявок. – Исходя из примерной оценки закупки, с учетом страхового депозита и специальных условий доставки, мы заморозим на вашем счете девяносто одну тысячу экю. Скорее всего, общая сумма расходов будет несколько меньше, но это станет известно по факту. Вас устраивают условия?

– Да, вполне.

Реально они меня грабят средь бела дня, конечно, Андрею из этой суммы перепадет не больше половины. И это еще не считая тех двадцати тысяч, что я им уже заплатил. Но деваться некуда.

Принтер на тумбочке слева от Алекса выплюнул несколько листов бумаги, на которых тот шустро поставил подписи и печати.

– Прекрасно. Тогда, пожалуйста, распишитесь здесь.

Быстро пробегаю глазами договор. Все нормально вроде как. Единственное, несколько напрягает длинный перечень событий, при которых Агентство пошлет меня на три буквы и прикарманит мои денежки, но, опять же, куда бежать с подводной лодки… Расписавшись на каждом листе, оставляю себе свой экземпляр и отдаю второй представителю Агентства.

– Прекрасно, прекрасно… Что ж, Витали, рад был знакомству, приятно иметь с вами дело. Если вдруг возникнут какие-то вопросы – звоните, вот моя визитка. Если вы не в Порто-Франко – смело обращайтесь в ближайшее представительство Агентства. Глобальной сети здесь еще нет, но в течение пары дней они со мной свяжутся, и все вопросы мы решим. Если поблизости нашего представительства нет – отправляйте телеграмму, Эн-Дабл-Ю-Эм[42] есть везде, даже в Халифатах и Дагомее. Ну и сами, пожалуйста, не забывайте постоянно сообщать мне свои контактные данные, чтобы я мог с вами связаться. Удачи в вашем бизнесе!

– Спасибо, Алекс. Очень приятно с вами работать, сразу чувствуется профессионализм.

Француз, вставший для торжественного рукопожатия, с видимым удовольствием засмущался. Ну, как говорится, доброе слово и кошке приятно. И ничего не стоит для произносящего, что особенно радует.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Стейшн-стрит, гостиница «Принцесса Инков»

Тук-тук-тук.

Блин, а это еще кто? Поздний вечер на дворе уже вообще-то, а уборка номеров здесь по утрам. Гостей вроде не намечалось. Ладно, посмотрим…

Отложив в сторону «El capitán Alatriste»[43], вылезаю из-под одеяла и быстренько натягиваю шорты и футболку. Секунду поколебавшись, беру с тумбочки «1911», снимаю с предохранителя, накрываю одеялом и там осторожно досылаю патрон в патронник. Толстое шерстяное одеяло с пододеяльником прекрасно гасит звук, плюс по радио негромко играет какая-то мелодия, за дверью ничего подозрительного расслышать не должны, по идее. Подхожу к двери, держась сбоку, так, чтобы быть максимально прикрытым стеной. Не то чтоб я всерьез опасался стрельбы через дверь – вроде бы никому поводов для этого не давал, ну да насчет полезности легкой паранойи я уже говорил.

– Yeah?[44]

– Vitali, soy yo![45]

Сюрприз-сюрприз. Судя по голосу, это Соле. Хм… Ладно, чересчур расслабляться не будем, мало ли что…

Убираю пистолет за спину, но палец с курка не убираю. Открываю дверь. В коридоре и правда стоит Соле. Одна, в простом, но очень ей идущем белом платье, с черной дамской сумочкой на плече.

– Привет!

– Привет!

Жестом предлагаю ей пройти внутрь и, пользуясь моментом, незаметно кладу пистолет на шкаф. Нечего девушку пугать зря.

Соле оборачивается и начинает что-то говорить, но я подхожу вплотную, обнимаю ее и закрываю рот поцелуем. Не потому что я прям так уж обезумел от страсти, но если девушка сама пришла к тебе в номер на ночь глядя, то зачем пускаться в долгие разговоры? Разговорами тут можно только сбить ее с правильного настроя, а мне этого совсем не хочется. Хочется же мне секса, и с ней – в особенности.

Девушка упирается руками мне в грудь и с минуту изображает сопротивление и попытки вырваться, но затем включается в процесс с воодушевляющей энергией. Подхватив ее под упругую попу, поднимаю и несу к кровати, на ходу одной рукой пытаясь нащупать застежку платья. Сумка летит в угол, одежда сама собой как-то оказывается на стуле, и остается только молодое, сильное тело, бьющееся подо мной в пробуждающем инстинкты и вытесняющем рассудок ритме…

6

Новая Земля. Вольный город Порто-Франко, Уэст-Энд, «Стрельбище Дикого Билла»

Бам!

Сцуко! Мимо! Ладно, хрен с ним. Восемьсот метров – весьма приличная дистанция, особенно если ты первый раз в жизни стреляешь на такую дистанцию, из такой винтовки и таким патроном. Семь попаданий из десяти – вполне нормально, имхо. Ну это если первые пять не считать, они пристрелочные вроде как.

– Ну что, еще попробуешь?

– Да не, Том, хорош. Винтовка классная, конечно, но я ее все равно не куплю – дорого слишком. А просто так стрелять мне совесть не позволяет…

Том, без особого успеха пытаясь скрыть разочарование, убирает Blaser R93 в каком-то там военно-австралийском варианте обратно в чехол. Я так подозреваю, что вся затея с выездом на стрельбище как раз и была затеяна для того, чтобы убедить меня ее приобрести. Нет, чисто теоретически я не против, конечно. Винтовка и в самом деле отличная, к тому же позволяет менять калибр: .338 LM (им я сейчас стрелял),308 Win и.300 Win Mag, стволы и личинки затвора входят в комплект. Плюс еще и цейссовская оптика с переменной кратностью, 3–12. Не винтовка, а мечта, короче. Только две проблемы – во-первых, к такой винтовке желателен соответствующий стрелок, а иначе получится, как в том анекдоте о прокладке между рулем и сиденьем. Я, конечно, не совсем безнадежен, но и неделями пропадать на стрельбище у меня времени нет. Да и желания особого тоже, честно говоря. Раз в неделю выехать на часок – как по мне, больше и не надо. Во-вторых, и в-главных, – цена. Немецкая красавица, сделанная для австралийских вояк, у Тома продается за семь тысяч экю. Ну пусть он мне пять сотен скостить обещал, не принципиально. Чтобы выкидывать четверть оставшихся у меня денег на винтовку – это надо быть реальным фанатом вроде Яна, а я таковым не являюсь.

Бам!

Стрелок на соседней позиции тоже закончил, поднялся и подошел к нам, держа в руках свою Arctic Warfare AXMC того же 338-го калибра, что и у меня. Эта дура вообще страшно себе даже представить сколько здесь стоит. Не факт, что моих оставшихся денег хватило бы купить, если бы у Тома такие продавались. Хорошо Яну, он ее не покупал.

– Ну что, закончили?

– Ага. Но Витали не хочет брать.

– Ну, дело хозяйское. Хотя я бы взял, если бы мне надо было арсенал комплектовать. Особенно при поездке на юг. Смотри, с учетом возможности замены боеприпаса у тебя, получается, практически полностью решены проблемы по дальней зоне…

Понесло, называется. Нет, Ян очень грамотно рассуждает, я вот даже возразить ничего не могу. Ну, странно было бы, рассуждай он неграмотно – мужик охотился в Южной Африке с десяти лет (вместе с отцом, конечно), а потом еще успел в составе какого-то там американского спецназа три тура в Ираке пройти плюс один в Афганистане. В оружии и тактике разбирается как никто другой. Фанатичный стволопоклонник, причем заражает этим окружающих. Нет, так-то он совершенно логично объясняет: окажешься ты вот в такой или вот в этакой ситуации, из которой никак не выкарабкаешься без вот того-то. Значит, нужно это самое «то-то» иметь. Проблема в том, что из его рассуждений с железной неизбежностью вытекает: нужно всегда иметь с собой целый арсенал на все случаи жизни – от карманной пукалки скрытого ношения до крупнокалиберного пулемета как минимум. И, разумеется, совершенно необходимо каждый день тренироваться, повышая уровень владения всем этим до бесконечности. Собственно, сам Ян в этом никакой проблемы не видит, потому что у него именно так дела и обстоят, но у меня вот в жизни несколько другие приоритеты и помимо оружия еще интересы наличествуют.

– …очень хороший вариант.

– Да я понимаю, что хороший. Дорого просто, не потяну. «Ремингтон» возьму, пожалуй, семисотый.

У Тома на лице промелькнуло выражение «ну хоть что-то», а Ян, как человек материально не заинтересованный, но душой болеющий за стрелковое дело, просто задумчиво кивнул.

– Да, тоже неплохо, если бюджетно хочешь. Если мое мнение интересно… – дождался моего заинтересованно-подтверждающего кивка, – бери «триста тридцать восьмой Эл-Эм» в тактическом варианте: двадцатишестидюймовый ствол, с сошками и пистолетной рукояткой которая. С твоим текущим уровнем – самое то. И Тима попроси, чтоб приклад подогнал. А то ты высокий, и руки длинные, со стандартным тебе не очень удобно будет. Он у себя в мастерской мигом сделает. Оптику – десятку льюпольдовскую поставь, и нормально.

– Ага, спасибо. Том, что выйдет?

Некогда рыжий, а теперь лысый уроженец болотистого побережья Мексиканского залива на секунду поднял глаза к небу, имитируя мыслительную деятельность.

– Две двести. И за приклад еще сотку Тиму.

Э-хе-хех… Тоже жалко, конечно, ну да ладно. Пусть будет, мало ли что. Опять же, по словам Яна, отсутствие винтовки кейптаунское общество воспримет с недоумением, а на месте хороший ствол будет стоить еще дороже. Во второе-то я как раз верю: в Африке, где расположены входные Ворота, все нормальные вещи стоят заметно дороже, чем в менее геопроктологических местах. Вот насчет поголовного стволопоклонничества в САР – не уверен. Это может быть и аберрация восприятия Яна, который сам фанатик этого дела, и сознательное преувеличение с его стороны, дабы побудить меня купить еще что-то. Они же с Томом друзья.

– Добро.

Все, больше меня даже под угрозой расстрела не заставишь никакое оружие купить. И так уже набрал, не знаю как унести теперь. Помимо пистолетов я еще разжился АКМС (семьсот экю, э-хе-хех) и китайским помповым коротышом от «Norinco» (взял что подешевле, всего в три сотни обошлось). «Калаш» я планировал брать изначально, незаменимая вещь, без него никак, а вот «китайца» тоже Ян присоветовал. Красочно расписал, в каких ситуациях и как именно он спасет мне жизнь, ага. Теперь вот жалею. Иногда, хе-хе. Не потому, что триста экю так уж жалко (хотя жалко, конечно), а просто тащить в дорогу лень. Ладно, дотащу. А там машину куплю, будет в ней кататься. Так-то штука хорошая – четыре патрона 12-го калибра, в упор засадишь – мало никому не покажется, ни четвероногой живности, ни двуногой. Приклада, правда, нет, только пистолетная рукоятка и тактическая на магазине, поэтому стрелять… э-э… не очень комфортно, скажем так. Но вроде приноровился, на этом же стрельбище тренировался.

Блин, стволопоклонничество – заразная штука. Пообщался с этими двоими – теперь у самого половина мыслей о чем-то стреляющем. Ладно, домой приду, там Соле быстро мозг на более приятные вещи переключит.

Да, я больше не постоялец «Принцессы Инков», а гордый квартиросъемщик, хе-хе. Небольшая, но чистая и уютная студия в трехэтажном доходном доме на Элм-стрит (да, тут тоже все насчет Фредди Крюгера прикалываются). Сто двадцать экю в месяц, заплатил за полгода вперед. А? Хрен его знает зачем. Как-то так оно получилось. Зато регулярный секс и кофе в постель. Соле, она вообще хозяйственная и уют в доме создать умеет. Нет, ехать в Кейптаун не передумал. Блин, да не знаю я зачем! Говорю же, так получилось. Встречаться где-то надо, в гостинице она не хочет, дома у нее подружки, ну и… Эх… Вот так вот, короче. Чувствую, надо отсюда бежать, да побыстрее, а то глазом не успею моргнуть, как меня окольцуют. Соле-то время даром не теряет, уже проскальзывают у нее этакие легкие намеки. Невзначай вроде как, ага.

– Ну че, мужики, по пивку? Ян? Витали?

– Да, конечно.

– Ага, давай.

Как-то вот я довольно неожиданно с этими двоими сошелся, и даже что-то вроде дружбы завязалось. Ну, приятельствование, скорее. С Томом вы уже знакомы, а вот Яна представлю поподробнее, благо личность любопытная.

Ян Грэм, невысокий, худощавый, темные волосы и светло-голубые глаза, сорок с чем-то лет, уроженец Родезии. Назван, естественно, в честь одного из последних приличных политиков ХХ века, Яна Смита. Родители как-то умудрились отправить его на учебу в Штаты до того, как ситуация в стране окончательно рухнула (сами погибли в 2000-м, при разграблении их фермы зимбабвийскими властями). Как легко догадаться, очень не любит негров и с большим подозрением относится к англичанам. Карьера юриста совершенно не привлекала, так что после учебы пошел на вербовочный пункт USMC[46]. После этого были Ирак и Афганистан, так что мусульман не любит тоже (что логично). Снайпер, больше сорока подтвержденных целей и хрен его знает сколько неподтвержденных. С Томом они не сослуживцы, уже здесь познакомились. Сюда, по его словам, подался потому, что «устал от того, что мир погружается в дерьмо у всех на глазах и никто ничего не делает». Уважительная причина, не поспоришь. Полагаю, в той или иной степени она у многих здесь присутствует. Не исключая меня.

Поработав инструктором (и не только) в Латинском Союзе, после начала процесса «национального примирения» быстренько оттуда свалил. Что было очень правильным решением, потому как значительную часть нынешних властей у латиносов составляют как раз те, борцов с кем он тренировал, а то и возглавлял в поле. Застрял в Порто-Франко на скучной работе старшего инструктора маленькой ЧВК и уже подумывал было начать потихоньку спиваться, когда услышал, что несколько десятков семей белых родезийцев пытаются возродить погибшую родину в Свободной Африканской Республике. Вопреки, как он сам признает, изрядному первоначальному скепсису, решил-таки поехать и взглянуть на все своими глазами. Сейчас, четыре года спустя у него есть плантация под Солсбери, вторым по величине городом САР, жена и двое детей, а единственное, что омрачает жизнь, – это полученная в прошлом году пуля в ногу, из-за которой его временно отстранили от должности заместителя командира «Скаутов Селуса» и отправили в «этот чертов Вавилон» принимать партию Gepard M3, которую, по каким-то таинственным причинам, могли прислать только на Базу «Западная и Центральная Европа». И все бы ничего, но партия задержалась, наступил сезон дождей, и Ян застрял здесь, с венгерскими крупнокалиберными снайперками (интересно, кстати, в кого они там калибром 14,5 мм собрались пулять?), а его подчиненные, семья и командование (сдается мне, приоритетность именно такая) остались на том берегу Большого залива. Что, как легко догадаться, его несколько напрягает, хоть он и прикладывает героические усилия, чтобы не кидаться на окружающих.

Пока мы идем к припаркованному на стоянке перед стрельбищем «Доджу Раму» Тома, поднимаю лицо к небу, наслаждаясь лучами солнца. Отличная погода сегодня. Хорошо… Том, заметив мои ужимки, иронизирует:

– Ты ж русский вроде как. Снег должен любить, а не солнце.

– Ага. Ты вот с Мексиканского залива, ты болота, духоту и москитов сильно любишь?

– Хм… Ну да, логично.

– Вот то-то.

Ян подключается:

– Болота, духоту и москитов ты в Кейптауне найдешь. Я ж тебе говорил уже – там климат совсем не тот, что в том Кейпе.

– Да помню я, помню. Ну что поделаешь…

– Плюнул бы ты на эту затею с казино и купил бы землю в Вельде, как я. Конечно, в нашем Солсбери климат тоже не совсем такой, как в старом, но по крайней мере не кажется, что ты все время в душевой.

– Не, Ян. Ничего я не понимаю в сельском хозяйстве. Да и денег не так много. Вот разбогатею, тогда, может быть…

– Ну-ну.

У Яна сложные чувства насчет моего предполагаемого бизнеса. С одной стороны, он твердый сторонник принципа «не суй нос в чужие дела» и типаж «моральных крестоносцев» со времен жизни в США терпеть не может. С другой – большой патриот своей новой родины и не уверен, пойдет ли ей моя деятельность на благо (развитие сферы развлечений, цивилизация, все как у людей) либо во зло (обдеру его соотечественников и сбегу с деньгами). С третьей – не очень у них там хорошо обстоят дела с притоком белых переселенцев, насколько я понимаю, а уж переселенцев с деньгами – тем более. Поэтому надо меня привлекать. Опять же, открываться я планирую в Кейптауне, а он от остальной САР как бы особняком стоит, по словам замкомбата скаутов. Народ все больше мутный, типа меня, а то и еще хуже. Так что, если их кто-то (я, например) слегка пощиплет, особого убытка добропорядочным гражданам от этого не будет. Особенно если я вложу награбленное в местную же экономику, за что Ян меня периодически агитирует, как тот двадцатипятитысячник за колхозы.

Новая Земля. Вольный город Порто-Франко, Оушен-Авеню, паб «Билфост»

«По пивку», если без уточнения места, у нас означает именно «Билфост». Уютное местечко и атмосферное такое, мне нравится. Чего у выходцев с Британских островов не отнять, так это умения обустраивать лучшие в мире пабы.

Время еще довольно раннее, посетителей немного, так что мы занимаем один из самых уютных столиков, в дальнем левом углу. Заказываем огромную миску перченых полосок вяленого мяса на закусь и каждый себе по кружке пива, кому какое нравится. Я своих пристрастий не меняю, светлое нефильтрованное из Нойехафена рулит, родезиец заказал «Guinness» местного производства, ну а Том остановился на «Buck's Head». Американец, что с него взять… Он еще и виски перед этим закинул в чрево. Прогрев печени, ага.

– Ну, давайте?

Уф! Хорошо… Я, кстати, на двухпинтовые кружки перешел. Что не очень хорошо в общем-то, но все местные так делают, надо …э-э… blend in[47], вот. Все-таки есть у английского преимущества.

Сидим, потихоньку потягиваем пивко, глядя на начинающий заполняться публикой зал, грызем жесткие, как подошва, полоски мяса. Хорошо, однако. Нормальный мужицкий отдых, женщинам этого не понять…

Млять! Надо и правда валить отсюда побыстрее. Уже сам себя ловлю на типичных мыслях мужа-подкаблучника. Не, на фиг-на фиг.

– Ян, про «Стелленбош» ничего не слыхать? Без изменений?

– Да вроде как. Думаю, ничего не поменяется уже, осталось-то меньше недели. В любом случае, если что – предупредят. Я держу на контроле.

Это да, держит. Думаю, весь мозг уже проел шкиперу, и место под свои двадцать красавиц «стопицот» раз проверил. Кстати, спросить, что ли? Это ж не военная тайна, наверное. Ну а если и тайна, то так и ответит.

– Слушай, ты вот рассказывал, что у вас там основной противник – банды черных, из Нигера и Дагомеи, так?

– Так. Ну, через Нигер иногда и халифатчики проходят. Не «черные знамена» в смысле, а мекканские. Чеченцы тоже бывают. Пару раз были и белые банды, грабили прииски, но всех поймали, повесили, и больше пока не заводились.

– Ага. Я в том плане, что легковооруженный противник. Бронетехники нет, даже легкой.

Ян понимающе кивнул, явно догадавшись, куда я клоню.

– Спрашиваешь, для чего «Гепарды»?

– Да. Еще и M3 вдобавок.

– Крупнокалиберная снайперка – вещь нужная. Тем более у нас там местность либо горная, либо болота с джунглями. Либо смесь первого с третьим. Пулемет такого калибра ты на себе не утащишь, а вот винтовку – вполне. В горах – очень полезная штука. Бьет далеко и точно, пробивает почти все укрытия… На Нигере и Замбези банды лодки иногда используют – там тоже пригодится. Я бы, конечно, предпочел старую добрую «Лайт-Фифти»[48]… – Заметив мой непонимающий взгляд, бывший снайпер морской пехоты США уточнил: – Ну, «Баррет эм-восемьдесят два а-один», я такой пользовался раньше. Но и у «венгерок» свои преимущества есть, конечно. Все-таки пятьдесят седьмой калибр есть пятьдесят седьмой калибр, пятидесятому до него далеко. Вес вот только… Ладно, что ж поделаешь, будем таскать.

Интересно, никогда раньше не слышал, чтоб 14,5×114 мм называли 57-м калибром.

– Так, а зачем взяли «Гепарды», если предпочитаете «Барреты»?

Ян воздел глаза и руки к небу… ну, к потолочным балкам, в универсальном жесте «неисповедимы пути начальственные».

– Чертовы бухгалтера. У нас не самая богатая страна, к сожалению. Тыловики где-то нашли эту партию по цене, за которую мы могли бы купить только пять «Барретов», даже с учетом перевозки морем. Пять или двадцать – сам понимаешь, есть разница.

– Ясно…

– Зато теперь две в учебке оставим, а с остальными восемнадцать снайперских расчетов сформируем. То-то для кафров сюрприз выйдет… А то они наглеют в последнее время, дуэли даже пытаются устраивать. А тут – раз, и лови пятьдесят седьмой с двух километров, ха-ха.

– У них там тоже хорошие снайперы?

Я как-то полагал, что у негров это редкость. Ян подтвердил мои предположения:

– Есть, но не черные. Не, среди них тоже встречаются, но совсем редко. А вот среди халифатчиков бывают, да. Косоглазые особенно и чеченцы.

– Косоглазые?

– Ну да. Малайцы, индонезийцы. Там же не одни арабы с паками. Это асабия была бы. Хотя вот на негров у них это не распространяется почему-то, ха-ха.

– Слушай, а в ЮАР же вроде тоже производят что-то, не?

– Производят, ага. «Трувело Армори»[49] делает винтовки Си-Эм-Эс, калибры от «семь шестьдесят два НАТО» до пятьдесят седьмого. Но они тоже не дешевые совсем. Дешевле «Барретов», конечно, но двадцать штук их мы бы на эти деньги не набрали. С десяток максимум. Говорю же – повезло просто с этой партией, это вообще конфискат с таможни.

– А патроны как доставать будете? Это ж каждый выстрел – будто кошельком бросил.

– Не так все страшно. Русские в Демидовске выпускают, уже договорились о поставках.

– Так они ж валовые?

– Нет, снайперские тоже есть. Я ими и пристреливал здесь, когда партию принимал. За город поехал, к Оранж-Рокс, и там пристреливал. Том вон тоже со мной был, помогал. И еще человек триста приехали поглазеть. Тут стрелков-то много, пристреливал бы на выходных – вообще пара тысяч набралась бы, наверное. С пивом, барбекю, сами тоже стреляют… фестиваль, короче, устроили.

– И как впечатления?

Не то чтоб мне было прямо дико интересно, но разговор-то поддерживать надо, не молча же сидеть. А собутыльники на тему оружия могут часами говорить без остановки, проверено. Ну и я вроде как за своего парня прокатываю. А хорошие отношения с Яном мне еще могут пригодиться, я так полагаю.

– Отлично. На двух километрах после пристрелки все винтовки в ноль-восемь MOA[50] укладываются, если ветра нет. Не, я же говорю – прекрасная винтовка, тяжелая только очень. Си-Эм-Эс такого калибра хоть на два тюка штатно делится, чтоб оба номера могли ее нести, а эта нет. Я этим уродам из финчасти пытался объяснить, но они глаза выкатили: «Сам все жаловался, а тут аж двадцать штук можно купить». Им-то что, не они же с этой дурой по горам бегать будут… Ладно, все лучше, чем ничего. А то у нас до этого на всю армию меньше было, да и те в основном люди на службу свои личные принесли. Жаль, что застрял тут на сезон дождей, а то давно бы уже все эти «Гепарды» в дело пошли.

– Так сезон дождей же? Или черным пофиг?

– В наших краях он не так резко выражен, во-первых, а во-вторых, они и во время него лезут. Поменьше, конечно, но все равно. Ничего, скоро придем в Кейптаун, недельку ребята потренируются, и пойдет дело…

Резко выделяющиеся на загорелом лице бледно-голубые глаза родезийца мечтательно заблестели. Ну это же замечательно, когда человек любит свою работу…

Том внезапно цокнул языком, привлекая наше внимание, и, завладев им, показал взглядом в зал. Что там… ага, байкер-громила с блондинистой бородой, как его там… Молот, кажется. С тремя типами чуть поменьше калибром. Не понял: а зачем это он прямо к нам идет?

Громила остановился перед нашим столиком, башней возвышаясь над своими сопровождающими. Которые, кстати, тоже ребята совсем не мелкие. Явно все из одной банды – бороды, кожаные жилетки с разляпистыми эмблемами «Hell’s Angels», наборы перстней, образовывающие кастеты на их и без того весьма внушительных кулаках. У всех пистолеты, разумеется, но доставать никто не пытается, и руки на кобурах не держат. Хоть это радует. Я вот на всякий случай уже мысленно прикинул, как резко нырну под стол, извлекая в процессе «1911». Столешница толстенная, пистолетная пуля не пробьет, думаю.

Молот, секунд пятнадцать поизучав нас поблескивающими голубыми глазами (что-то с ними не так, кстати: уж не под кайфом ли он?), в конце концов подал голос:

– Зимбабвиец, ты чё на мое место сел?

Голос несколько диссонансное впечатление производит: как-то подсознательно ожидаешь, что из такой туши он как из бочки будет звучать. А вот «зимбабвийца», думаю, Ян воспримет как сознательное оскорбление, чем оно и является, собственно. Тем более что прозвучало ближе к «zimbaboon»[51], чем к «zimbabwean», и совсем не случайно, думаю.

Ян, хоть и уступает байкеру весом раза в два с половиной как минимум, особо обеспокоенным не выглядит. Откинулся на стуле (это правильно, так больше свободы движения) и издевательски ухмыльнулся.

– Молоточек, ты ничего не попутал? Твое место на углу, крэк толкать, а здесь приличные люди отдыхают.

Молот поиграл желваками и медленно, чуть картинно сжал кулаки. Блин, внушительно выглядит. Какого хрена он вообще до нас докопался? Зал полупустой. Или у него конкретно с Яном напряги какие-то? Похоже на то. Трое здоровяков у него за спиной смотрят на нас, как собаки на кусок мяса. Базара нет – в драке они нас разделают под орех, тут никаких сомнений. У них легче сотни с гаком вообще ни одного нет, и далеко не только за счет пивных брюх.

– Слышь, ты, обезьяна гребаная, бери этих двух придурков и свалили все отсюда резко. А то я тебе башку в задницу сейчас вобью.

Я чуть подался вперед, готовясь резко нырнуть под стол и оттуда прострелить столько ног, сколько успею. Ян же, не демонстрируя ни малейшего беспокойства, улыбнулся еще шире.

– Ну так давай, что ж ты только пасть свою разеваешь? Мебель еще Тому поцарапаешь.

Вышеупомянутый Том (тезка нашего Тома) остановился за спинами байкеров (но чуть в стороне, дабы в случае чего не оказаться на линии огня). Один из двух совладельцев «Билфоста», бывший североирландский антитеррорист, спокойный чернявый мужик лет сорока с чем-то, телосложением напоминающий Яна. Видимо, усатый Джерри его вызвал, когда запахло жареным.

– У вас какие-то трудности, джентльмены?

Громила, не отрывая взгляд от Яна, раздраженно ответил:

– Никаких проблем, просто сейчас отучу этих клоунов садиться на мое место.

На лице совладельца паба промелькнула отчетливая гримаса досады и раздражения.

– Шон, мы с тобой уже имели разговор на эту тему, не так ли? Позвони заранее, и мы зарезервируем тебе этот стол. Либо плати ежемесячную аренду, и никто за него не сядет. Ты же человек не бедный, можешь себе это позволить.

Молот (ага, Шон Брюер его зовут, вспомнил) злобно всхрапнул и повернулся к говорящему.

– Том, ты решил мои деньги за меня посчитать?

Тот, впрочем, если и впечатлился, никак этого внешне не проявил и спокойно парировал:

– А ты решил за меня поуправлять моим пабом? Или мы будем все-таки каждый своим делом заниматься?

Байкер повернулся обратно.

– Давай, козел, отрывай свою задницу от стула, пойдем выйдем.

Ян равнодушно пожал плечами:

– Я еще не закончил отдыхать. Ты можешь подождать снаружи, чтобы не вонять здесь пока.

Шон заметно покраснел, но сдержал себя.

– Ладно, ублюдок, я тебя один хрен поймаю. Ты думаешь, сможешь от меня до отплытия своей посудины бегать? Хрен ты угадал.

– Да я-то сижу на месте, это ты что-то вертишься, как будто в Блаффе лобковых вшей подхватил.

Здоровяк, к его чести, не стал унижать себя дальнейшей перепалкой, молча развернулся и потопал к выходу, сопровождаемый тоже молчаливой троицей своих уменьшенных клонов. Не забыв, правда, на прощанье изобразить пальцем выстрел в голову широко улыбающемуся родезийцу.

Дождавшись, пока байкеры выйдут на улицу, Том вновь повернулся к нам:

– Ян, если у приличного человека есть проблемы, он их решает сам, а не тащит на чужую территорию.

Скаут виновато улыбнулся.

– Извини, Том, не думал, что этот дебил здесь начнет выеживаться.

Голос Тома сохранил точно ту же равнодушно-недовольную интонацию, что и при разговоре с Шоном:

– Надеюсь, ты меня услышал.

На этом ольстерец развернулся и тоже удалился (но не на улицу, а куда-то во внутренние помещения паба), оставив нас одних.

Оглядываю товарищей. Ян с невозмутимым видом прихлебывает пиво, а вот Том явно обеспокоен. Поднятием брови молча спрашиваю у родезийца: «Что это было вообще?» Тот лениво отмахивается:

– Да зацепился пару недель назад с эти боровом. Решу вопрос. А ты чего за ствол-то хвататься собрался?

Ишь, глазастый какой. Лучше б другой стол нам присмотрел. Не просто так же мы здесь оказались: я точно помню – он шел впереди и первым сюда сел. Думаю, на это «другой Том» и намекал.

– А что еще делать? Он мне башку одним ударом снесет, с такими-то кулачищами. И любой из его кодлы тоже.

Ян укоризненно покачал головой:

– Тут не принято без нужды за ствол хвататься. Это же не фильм про Дикий Запад. И убивать нас здесь никто бы не стал, им на виселицу тоже не хочется. Максимум – разбитые морды. А вот за то, что первым достал пушку, можно и с полицией неприятности поиметь, причем серьезные. В Порто-Франко закон «оставайся на месте» не действует, только «мой дом – моя крепость»[52]. Надо такие вещи первым делом узнавать, когда в новое место приезжаешь. Вот в Кейпе, там да – «линия на песке» во всей красе.

Млять, чудила. Чуть не впутал в какие-то свои разборки, да еще и лекции читает.

Видимо, эта нехитрая мысль отразилась у меня на лице, потому что Ян примирительно поднял ладони:

– О’кей, извини, что так вышло. Не хотел тебя впутывать.

И что мне толку будет от его извинений, если мне сейчас на выходе черепушку проломят?

– Ладно, бывает. Что дальше-то?

Родезиец с несколько картинным удивлением пожал плечами:

– А что дальше? Сидим, пиво пьем, как и собирались.

– А эти типы сюда еще человек двадцать не подтянут, пока мы тут сидим? Чтобы у входа торжественно встретить?

Тома, судя по лицу, одолевают схожие опасения.

– Ян, хорош выделываться. Витали прав: ситуация серьезная.

– Ладно, ладно… Налетели, блин, пиво попить не даете. Перед выходом позвоню Карлосу, он начальник северо-западного полицейского участка. Пришлют машину, при копах эти клоуны точно ничего серьезного затевать не будут. А против небольшого мордобоя с Шоном я совсем не против – давненько не разминался…

Блин, хрен его знает, как он себе представляет этот «небольшой мордобой», со здоровенным противником в два с половиной раза тяжелее себя. Хотя, может, он крутой рукопашник, опять же – хрен его знает. Особой набитости костяшек не видно, но это еще не показатель, наверное. Ян тем временем продолжает:

– Витали, только я тебе серьезно говорю – не хватайся ты попусту за ствол, при копах особенно. Тем более мы пиво пьем. В лучшем случае отделаешься тем, что запретят ношение оружия на полгодика, конфискуют твой «1911» и штраф влепят в пару тысяч.

– Попусту я хвататься и не собираюсь, но если они всей толпой на нас полезут… Знаешь, как говорится, пусть меня судят двенадцать незнакомых людей, чем несут шестеро лучших друзей.

Мужикам понадобилось несколько секунд, чтобы понять суть фразы, после чего они дружно разразились хохотом. Странно, что они раньше ее не слышали – мне казалось, известная шутка.

– Что у тебя с ним за проблемы-то?

– А-а, – Ян досадливо поморщился, – обычная глупость. Этот боров привык, что с ним никто не связывается, вот и охреневает. На стрельбище рядом были, так он стал дурацкие всякие шуточки в мой адрес отпускать. Я ответил, слово за слово, он в бычку полез было, но одумался. Там-то у него оружие в руках было, копы бы ничего не сказали, если б я его завалил. Ну и вот…

– Так и надо было сразу решать проблему тогда. Че не завалил-то?

Скаут взглянул на меня с некоторым интересом.

– Мне нравится ход твоих мыслей, Витали, серьезно. Но не забывай, что он вице-президент местного чаптера. Пристрелив его, я бы три недели до отхода корабля здесь не прожил, скорее всего. Ну, может, и прожил бы, но уж до склада в порту с моими винтовками они бы точно добрались. Да и вообще, мне потом много где было бы рискованно появляться – «Ангелы ада» есть на всех американских территориях. А наказать парня, который завалил вице-президента одного из крупнейших чаптеров, – это для них было бы делом принципа.

Мы одолели по второй кружке, и продолжать как-то настроения нет. По Тому видно, что он волнуется, по мне, думаю, тоже. Ян держит марку, но, полагаю, и он в глубине души обеспокоен, показывать просто не хочет.

– А не опасаешься, что он тебя сам завалит? Убить-то кого угодно можно, сам понимаешь, и опыт тут особо не поможет.

– Мм… ну, всякое может случиться, конечно. Но не думаю. Ему неприятности с полицией не нужны, а они точно будут. Кроме него, у меня ни с кем стычек не было… – Том с иронией фыркнул, – …О’кей: серьезных стычек ни с кем не было, так что они сразу к нему придут. К тому же я ведь не просто Джон Доу какой-то. По официальному делу здесь нахожусь, есть заявка от правительства САР. А Порто-Франко с транзита живет, так что они тут на уши встанут. Другое дело, если я вдруг пропаду, а машину где-то на берегу обнаружат… Тогда особо суетиться никто не будет, даже если всем все понятно. Но взять меня живьем и без шума у этих кретинов шансов нет, и они это знают, так что особо волноваться не о чем. Так, ладно, джентльмены, я отлучусь на минуту, заодно Карлосу позвоню. Не скучайте тут.

Ян пошел в сторону туалета, а я перевел взгляд на Тома, явно пытающегося выразить мордой лица: «А я что? А я ничего!»

– М-дя…

– Ну да. Ниче, нормально.

Вот и поговорили, ага.

Родезиец вернулся минуты через три.

– Сейчас, эсэмэска придет – и можно выходить.

Я от нечего делать продолжаю выяснять подробности конфликта:

– А если Молот бесследно исчезнет? Для них все равно будет делом принципа тебя завалить? И вообще, на тебя подумают? С таким-то характером у него врагов должно хватать, наверное?..

«…как и у тебя, собственно», – но это договаривать уже не стоит. Вообще, что-то я перебрал с пивом, похоже, – обычно я подобные мысли при себе держу. Все-таки мы с этими двоими пока просто приятели, а не друзья. С другой стороны – приятель становится другом, когда вы вместе кого-то убьете. Нет, есть и другие пути, конечно, но этот самый надежный и короткий.

Ян, коротко хохотнув, повернулся к Тому:

– Нет, мне точно нравится этот парень. Думал я об этом, – уже мне, – но пока что ситуация не выглядит настолько угрожающей. Если Шон продолжит сходить с ума – придется вернуться к этой идее.

Тут он замолчал и достал из кармана телефон.

– Ага, кавалерия прибыла. Ну что, пойдем?

Пойдем, блин, куда ж деваться. Ощущаю себя тупым героем ковбойского фильма, который выходит из салуна к ожидающей его банде мексиканцев.

Яркое солнце после полутемного паба заставляет прищуриться. Что у нас тут… «Билфост» стоит чуть в глубине квартала, так что от широкой и шумной Оушен-Авеню его отделяет довольно вместительная парковка, по бокам ограничиваемая соседними зданиями. На парковке с дюжину машин посетителей… и шестеро байкеров! Сидят на своих железных конях, разговаривают и пьют пиво. Видимо, большую подмогу вызывать Молот счел излишним. Заметив наш выход, вся шестерка проворно поставила бутылки на бетон (не разбили, молодцы какие) и бодро двинулась к нам. Отслеживая их, краем глаза замечаю распахнувшиеся двери полицейского внедорожника, стоящего у въезда на парковку.

Брюер, шагающий первым, явно не расположен тратить время на дальнейшие препирательства. Ни на мгновение не замедляя шаг, он на ходу чуть закручивает корпус по часовой стрелке, и вот уже громадный кулачище летит в голову родезийца. Тот плавным, но очень быстрым движением подныривает под бьющую руку… вру: не подныривает, а приседает! Ощетинившаяся перстнями колотушка байкера (думаю, за нее он прозвище и получил) проходит высоко над Яном, а вот кулак родезийца врезается Молоту точно между ног, и Ян тут же перекатом уходит влево. События начинают закручиваться узором калейдоскопа – Ян поднимается на ноги, Шон сгибается и грузно заваливается на бетон, прикрыв руками ушибленное место, пятеро байкеров, замерев на секунду, шагают к нам, моя рука идет к пистолету… и тут под лязг передергиваемых затворов звучит весело-злой голос:

– Э-э, горячие парни! Все успокоились, никто не дергается!

Трое копов, в темно-синей форме, зеркальных очках, легких бронежилетах и белых стетсонах. Интересно, им в машине эти шляпы не мешают? Ладно, хрен с ними, со шляпами. Главное, что в руках у них HK MP5 (кажется, не знаток я). Направлены вниз, но всем присутствующим понятно, что изменить это – дело доли секунды. На всякий случай медленно убираю руку подальше от пистолета.

– Мистер Брюер?

Огромный байкер, которого двое его спутников подняли на ноги, с видимым усилием разогнулся и вырвал свои темные очки у поднявшего их с бетона товарища. Лицо искажено яростью, но голос звучит на удивление спокойно.

– Какая-то проблема, офицер?

Старший из копов, широкоплечий и подтянутый мужик лет тридцати, с видимым удовольствием подхватил игру:

– Вы мне подскажите, сэр. Я вот проезжал мимо, увидел, как вы упали. Что-то случилось? Нужна «скорая»?

– Нет-нет, все в порядке. Я просто споткнулся. Чертов гравий, да.

Все с интересом посмотрели на чистый, тщательно подметенный бетон у него под ногами.

Коп кивнул пару раз с понимающим и сочувствующим видом.

– Бывает, бывает. Надо соблюдать осторожность. Вы и ваши… э-э… компаньоны планировали уезжать, как я понимаю?..

Громила, теперь уже с полнейшим спокойствием, даже безмятежностью на лице, повернулся к нам и обвел взором, по очереди задержавшись на каждом на две-три секунды. Я внутренне поежился. Странный у этого Молота взгляд: либо он под кайфом, либо у него не все дома. Либо то и другое вместе, ага. Млять, какого хрена я во все это ввязался?

Зафиксировав в памяти лица врагов, Брюер вновь повернул голову к копам, одновременно надевая очки.

– Совершенно верно, сержант Уэстбрук. Хорошего вам дня.

– Вам тоже, мистер Брюер. Езжайте осторожно.

– Непременно.

Байкеры оседлали железных коней и организованно выкатились с парковки, повернув налево. Пятерка подручных отпустила в нашу сторону несколько оскорбительных и угрожающих жестов в процессе, но их главарь вел себя так, словно нас тут не было вообще. Блин, не нравится мне все это.

Старший коп, проводив взглядом байкеров, повернулся к нам:

– Мистер Грэм!

– Да, Курт, спасибо больш…

– Какую часть совета лейтенанта Гутьереса: «Не выеживаться и сидеть тихо до отплытия», – вы не расслышали?

Лицо Яна отвердело, дружелюбная улыбка исчезла.

– Спасибо за помощь, сержант Уэстбрук.

Сержант с издевательским видом огляделся по сторонам:

– Помощь? Не вижу никого, кому нужна помощь полиции. Оказание помощи споткнувшимся вице-президентам городского отделения «Ангелов» в обязанности полицейского департамента не входит. Равно как и возврат к реальности отдельных гостей нашего замечательного города, решивших, что они круче всех на свете. Судя по всему, это был ложный вызов.

Не дождавшись ответа, коп пожал плечами:

– До свидания, джентльмены.

Выслушав нестройный дуэт ответных прощаний и благодарностей, сержант Уэстбрук развернулся и пошел к своей машине, сопровождаемый двумя подчиненными. Водитель все это время оставался за рулем, двигатель работал, так что, едва все наличествующие представители law enforcement[53] заняли свои места, полицейский «шевроле» незнакомой мне модели сорвался с места и исчез в том же направлении, что и байкеры.

– Чертов кретин! – зло выругался Ян. – Его вообще в полицию пять лет назад тот же Карлос по моей рекомендации взял! А теперь этот сосунок пальцы тут передо мной гнуть будет?!

Том успокаивающе похлопал друга по плечу:

– Ладно тебе: Курт неплохой парень, как и Карлос. Просто не надо забывать, что они в первую очередь копы, а только потом – твои старые знакомые. Но если станет реально горячо, они помогут, я уверен.

– Да, пожалуй. Не хотелось бы, чтобы до этого дошло, конечно. Не понравилось мне поведение Молота… если бы он брызгал слюной и кричал: «Держите меня семеро!» – было бы понятнее. Ладно, посмотрим. Ну что, по домам? Витали, тебя к Фредди?

– Ага.

Юмористы, блин. Пожалуй, надо привыкать патрон досылать перед выходом. Спокойнее будет.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Элм-стрит, доходный дом «У Свона»

– А-а-а… Уф… Хорошо как…

– Ага…

Соле, тяжело дыша после бурной скачки, обессиленно опустилась на меня. И правда хорошо… Нежно поглаживая девушку по спине, лениво размышляю, что если к алтарю и затащит, то по крайней мере в плане секса все лучше и быть не может. Тут скорее сам начнешь: «Голова болит» и «Устал сегодня». Хотя, с другой стороны, такое чревато излишней ороговевшей растительностью на голове…

– Посмотришь, кто звонил?

– Ага, сейчас. Отдышусь немного после такого…

Смеемся. Блин, в Кейп ее, что ли, забрать? Я пока что сказал, что на два месяца еду, узнать насчет перспектив поставки драг иркутского производства, на добычу алмазов. Благо кое-что я в этом понимаю: уж далекому от темы человеку мозги запудрить точно смогу.

Ладно, посмотрим, кто там три раза за двадцать минут звонил… Стараясь не потревожить Соле, шарю одной рукой по полу у кровати. Все, нащупал телефон. Ага, «Артурыч». Это я так Сергея из новороссийского представительства окрестил, для конспирации. Видимо, тот получил от начальства инструкции, что со мной дальше делать, раз уж я в младшие лейтенанты не рвусь…

– Алло!

– Да, Серег, привет. Звонил?

– Звонил… Ты как насчет увидеться? Поговорить бы надо.

– Ну надо так надо. «Сладкий Зуб» знаешь, у городского парка? Давай там в… э-э… семнадцать тридцать.

– Не-не, погоди. Давай лучше к нам заходи, в представительство. У нас кофе ничем не хуже.

– Не, лучше там.

Что-то вот нет у меня ни малейшего желания на его территории встречаться. Как работают менты, я знаю – пока тебя заманивают к себе, они будут улыбаться, шутить и рассказывать, что это «просто беседа» и «ни к чему не обязывает». Но это только до тех пор, пока ты к ним не придешь. И очень сомневаюсь, что чекисты от них в этом плане чем-то сильно отличаются.

Секунд тридцать играем в молчанку, наконец, когда я уже собрался было отключиться, собеседник не выдерживает:

– Ну так что, придешь?

М-дя… Похоже, он таки правда артиллерист, а не фээсбэшник.

– Приду, я ж сказал. В «Сладкий Зуб».

– Блин, ну ты чего, боишься к нам в представительство зайти, что ли?

Ну да, ты меня еще на слабо возьми.

– Алло?

– Да.

– Чего молчишь?

– А что говорить?

– Слушай, ты что, издеваешься?!

– Нет.

Опять молчим. Сидящая на мне Соле, реагируя на выражение лица, начинает тихонько хихикать, и от этого становится еще смешнее, я уже с трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать в трубку.

– Ты отказываешься?

– От чего?

– От того, о чем мы говорили.

– Мы много о чем говорили.

Чувствую по голосу, что собеседник на грани взрыва. Да и хрен с ним, собственно. Чем я им могу быть полезен, они озвучили, а вот подумать, что это дорога с двусторонним движением, – забыли.

Голос в трубке устало вздохнул.

– Ладно, я буду в кафе.

Это он мне одолжение делает, что ли? А, хрен с ним: продолжу троллить – попробует как-нибудь нагадить, а оно мне надо? Это риторический вопрос, если вы не поняли. Не надо.

– До встречи тогда.

Отправляю телефон обратно на пол и фокусирую внимание на сидящей на мне красавице.

– Кто это был?

– А, мужик один из русского представительства. Предлагает встретиться, обсудить что-то.

– А почему ты улыбался?

– Да он… э-э… – пытаюсь подобрать правильное испанское слово – el malladero?

Соле смеется:

– «El majadero»[54], ты хотел сказать?

– Ага. Он самый. Глупенький, в общем.

Или умело притворяется, что тоже вполне себе вариант. Не стали бы его на такой работе держать, будь он реально по пояс деревянным воякой.

– Когда встречаетесь?

– Через полтора часа, в центре. Ты в душ перед работой пойдешь?

– Пойду, конечно. А чт… Ай! Не урони!

– Ну как же я могу такое сокровище уронить… Осторожно, коленку об дверь не ударь.

7

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, окрестности городского парка, кофейня-кондитерская «Сладкий Зуб»

Нет, все-таки миндальные пирожные здесь просто исключительные. Надо бы Соле поставить боевую задачу: научиться такие готовить, пока меня нет. Заодно меньше времени для дурных мыслей останется.

Так, вот и артиллерист-разведчик идет. А кто это с ним? Мужик какой-то, выглядит лет на десять постарше Сергея, то есть в районе пятидесяти где-то. Вообще-то приличные люди предупреждают, если на встрече планируется кто-то еще; ну да где чекисты, а где приличные люди…

– Здравствуйте! Марат.

– Здравствуйте! Виталий. Привет, Сергей.

– Привет.

Рассаживаемся, пришедшие заказывают кофе: Сергей берет капучино, Марат – двойной эспрессо. Сурово как; ему бы «беломорину» еще, для имиджа, хе-хе… Мужик, несмотря на оригинальное имя, выглядит совершенно по-русски, никаких «татароватостей» и «евреистостей». Сухой, шатен, глаза голубые, глубокие морщины на лице. Но вот чем-то от него, в отличие от Сереги, «конторским» веет. Что, понятно, доверия не вызывает и симпатии не добавляет, ну да будем посмотреть.

Некоторое время болтаем ни о чем, исполняя обязательный ритуал перед серьезной беседой, пока наконец Марат не переходит к сути:

– Сергей мне сказал – вы пока испытываете некоторые сомнения относительно нашего предложения?

– Да нет вроде.

Ну вот, начинается. Похоже, ребята не оставили дурную затею навесить на меня погоны. Зачем только это им нужно, не пойму. Бред какой-то…

Марат с деланым недоумением посмотрел на напарника, затем перевел взгляд обратно на меня, вопросительно подняв брови. Не, гражданин начальник, этот прием не прокатит, сами инициативу в разговоре проявляйте. Стараясь выражать мордой лица побольше удовольствия и расслабленности, делаю еще глоток кофе.

– Что именно вас смущает в принесении присяги и получении звания?

Что-что… То, что это как раз тот случай, когда «вход – рупь, выход – червонец». После этого на них работать уже черта с два прекратишь – автоматом попадешь в предатели и дезертиры. А я, знаете ли, не хочу свои жизненные перспективы ставить в зависимость от «конторы».

– Просто не хочу.

– Ну ведь есть какая-то причина? Я не пытаюсь вам что-то навязать, всего лишь хочу удостовериться, что у вас есть вся полнота информации для принятия решения…

Ага, не хочет он навязываться… Свежо предание.

– Причина – мое нежелание. Она вполне достаточна.

– Вы отрицательно относитесь к социализму, как я понимаю?

– Скорее скептически. А вы верите в социализм?

– Почему скептически?

– Есть основания. А почему вы – нет?

– Какие основания, если можно уточнить?

– Можно. Но сначала вы на мои вопросы ответьте, а то вы уже два пропустили.

Ишь, и лицо такое… искренне обеспокоенное, вот. Типа переживает он, что я упорствую в своих заблуждениях, к свету хочет вывести, ага.

– Я обязательно отвечу, но все-таки хотелось бы ваше мнение сначала услышать.

– Ну а мне – ваше.

Вот, опять это лицо доброго дедушки, расстроенного упрямством бестолкового внука. Что-то меня этот тип подбешивать уже начинает. А это плохо, кстати. Лучше его с юмором воспринимать, так легче ошибок не делать.

– Я верю в социализм потому, что он работает. Не то начетничество и всеобщее равнодушие, к которому пришел в итоге Советский Союз, а нормальный, разумный, опирающийся на тысячелетнюю общинную традицию нашего народа социализм. Когда одному проценту населения не принадлежат три четверти всех богатств страны, но и нет тупой, неизбирательной уравниловки, нет подавления творческих сил народа. Сравните РФ, которую вы недавно покинули, с Новороссией здесь. Да, я помню, что вы у нас еще не были, но кое-что ведь знаете уже. Там – деградация, вымирание, развал, скоро до феодалов, барщины и права первой ночи дело дойдет. Промышленность, доставшаяся от СССР, почти уничтожена, национальные автономии уже готовы отделяться, попутно вырезав русских… Да что я вам рассказываю, вы и сами в курсе, и даже пытались что-то сделать.

Отреагировав на мою ухмылку, Марат кивает:

– Разумеется, мы запросили данные на вас, каналы для этого есть. Вы же не думаете, надеюсь, что мы каждому второму предлагаем офицерские погоны?

Изображаю состояние глубокого польщения. «Добрый дедушка» тем временем продолжает. Кстати, годков-то ему побольше полтинника, похоже, скорее, к шестидесяти ближе, спортивный просто.

– Так вот – сравните с тем, чего мы здесь добились за те же двадцать с лишним лет. В голом поле, при не самом дружелюбном окружении, мягко говоря, и весьма сложных отношениях с Орденом. Два миллиона человек, все обеспечены нормальным жильем и работой, коэффициент рождаемости – две целых, шесть десятых. С нуля создана промышленность, в том числе тяжелая. По многим направлениям мы лидеры в этом мире! И лидеры не по «мегатоннам чугуна на душу населения», а по экспорту товаров! Продукцию наших металлургических, химических и машиностроительных заводов по всей Новой Земле покупают, от Калифорнии до Порт-Дели.

– Впечатляет… – вполне искренне киваю я.

– И при этом, обратите внимание – власть ответственна перед народом и сменяема, у всех оружие на руках, нет ГУЛАГа и репрессий. Внешнюю агрессию тоже успешно отражаем – имаратчиков и бандитов из устья Амазонки выгнали, создания шиитского государства на Западном побережье не допустили, Дикие острова зачистили и присоединили…

Не все вообще-то, ну да не стоит придираться.

– …поэтому, Виталий Сергеевич, я и верю в социализм! Когда сюда прибыл, в двухтысячном, то не верил, честно скажу. Слишком уж паскудные воспоминания о застое и восьмидесятых остались. А сейчас – верю!

М-да, красиво мужик расписал. Чувствуется опыт в этом деле. Вербовщик, наверное.

– Ну а теперь ваша очередь. Рассказывайте, почему скептичны.

– Мм… да в общем-то потому же, почему вы верите, только наоборот. Потому что он не работает. Социализм в смысле.

Марат поощрительно улыбается – давай, мол, переходи к конкретике, тут-то я тебя и размажу… то есть просветлю. Ну, посмотрим.

– С тем, что социалистические эксперименты на Старой Земле провалились повсеместно, вы спорить не будете, надеюсь?

– Мм… А что там не провалилось, подскажите? Капитализм вроде как тоже сильно кашляет. Я же прессу с той стороны тоже читаю.

– Капитализм, может, и кашляет, только социализм умер тем временем. Продолжаем. Судя по услышанному и прочитанному, то, что строится в Новороссии, плюс в менее выраженном виде в Бразилии, – куда больше похоже на германский опыт тридцатых годов, с учетом сделанных ошибок и без экстрима. Не полное совпадение, конечно, скорее некая конвергенция немецкого и советского опыта, но ближе все-таки к национал-социализму. Согласны?

Марат (как его по отчеству, кстати?) серьезно кивнул.

– Да, пожалуй. Не самое популярное сравнение у нас, скажу сразу, но в принципе верное. Но это, согласитесь, в значительной степени обнуляет ваши отсылки к историческому опыту. Немецкий эксперимент продлился слишком мало, чтобы можно было сделать какие-то выводы. Поэтому надо смотреть не на прошлое вековой давности, а на сегодняшние результаты. Их я вам привел. В условиях довольно сильного противодействия со стороны Ордена, это даже не считая набеги с Юга, мы смогли создать промышленность, не уступающую здешней Америке, которой, наоборот, Орден всячески способствовал. В некоторых отраслях мы ее даже превосходим, как я уже сказал. Все остальные от нас значительно отстают, даже Китай.

– Э-э… почему «даже»?

– Они первоначально сильно продвинулись вперед. Выяснилось, что КНР их спонсировала по каким-то теневым каналам, централизованно организовывала переселение и индустриализацию. Конечный прицел понятен, я думаю? – Дождавшись моего кивка, продолжает: – Но Орден поломал им игру, разумеется. Сначала прикрутил лимиты на импорт, потом Индийский Союз создали на территории, которую китайцы уже считали своей. А теперь у них там и вовсе ставленники Пекина поголовно отстранены от власти, и в моде все больше не «социализм с китайской спецификой» а «возрождение уничтоженной коммунистами многотысячелетней культуры». Но мы отвлеклись…

– Да, действительно. Так вот – совершенно неочевидно, что все ваши результаты достигнуты именно благодаря социализму, а не вопреки ему. Вот на те же Техас и Конфедерацию посмотрите. Много там социализма? Вообще нет, насколько я понимаю. В Техасе точно государству ни одного предприятия не принадлежит, я специально интересовался. И что, плохо живут?

– Нет, не плохо. В чем-то и получше даже, чем у нас. Не все, правда. Но вы забываете, что их промышленность крайне слаба. Фактически они живут за счет сельского хозяйства, добычи полезных ископаемых и торговли. Особенно столь вдохновивший вас Техас. Там не просто нет ни одного государственного предприятия, там вообще предприятий почти нет, кроме ремонтных мастерских. Так что перспективы их на занятие хорошей позиции в формирующемся мировом разделении труда я бы оценивал не слишком высоко.

Блин, вот как меня всегда «радует» эта позиция: живем хуже, зато делаем ракеты и перекрываем Енисей. Что толку от этого, если ракетостроители и енисееперекрыватели потом пошлют всю эту индустрию на три буквы, устав стоять в очередях за колбасой?

– Вы не упомянули, за счет чего вся эта промышленность создана. Не будь Новороссия единственным источником нефти на Севере, дальше сельхозкоммун и кузнечных артелей социализм бы продвинулся? Не думаю. Вы же все станки на той стороне закупали, верно? За экю. А источник экю – нефть. Будь нефть в здешнем Техасе – была бы там и промышленность.

Собеседник чуть покривился. Ну я же не виноват, что такова реальность. Нефтяные доходы позволяют существовать самым экзотическим режимам, от саудитов до социалистов. Итог, правда, все равно печален обычно.

– Вы правы в том, что индустриализация, особенно на начальных этапах, была оплачена за счет нефти. Но на данный момент наша промышленность вполне самоокупаема: единственное планово-убыточное предприятие – это КАЗ. – Заметив мое непонимание, пояснил: – Казенный авиаремонтный завод. Прибыль от гражданских заказов не перекрывает расходы на ремонт армейской авиации, ее у нас много. Возвращаясь к Техасу – очень сомневаюсь, что они бы смогли провести индустриализацию, даже при наличии нефти. Тут важны не только доходы, но и способность их аккумулировать и централизованно пустить на обеспечение будущего. Куча мелких собственников, каждый с парой скважин, скорее израсходовали бы прибыль на строительство особняков, скупку земли и так далее.

– Ну, в том Техасе нефть есть, так что мы можем на практике убедиться, кто прав. И это я; у Техаса на той стороне ВВП больше, чем у всей РФ. А вот особняков меньше.

Конечно, нельзя сказать, что он совсем не прав. С высокой вероятностью концентрация усилий под эгидой государства позволит резко вырваться вперед на начальном этапе. Какой ценой для населения – другой вопрос. Но вот вдолгую система, основанная на частном интересе, однозначно выиграет у административной, «общинной» и тому подобных.

– Техас на той стороне же не сам по себе – он часть огромной страны, ее хозяйственного комплекса. Согласитесь, большинство мест, богатых нефтью, развитой промышленностью похвастаться не могут.

– Соглашусь.

Тут, конечно, стоило бы добавить, что большинство из этих мест отличаются повышенной хвостатостью населения. А вот где хвостатость низкая, там и с промышленностью все нормально – что в Техасе, что в Голландии, что в Австралии. Но, честно говоря, как-то мне надоело спорить. Все равно все присутствующие останутся при своих мнениях, как оно всегда и бывает, так какой смысл время тратить?

– Ну вот видите!

– Ага. Вижу.

Молчим, пьем кофе. Я, кстати, почти допил. Жестом прошу у официанта (пацан, надо же, обычно девушки тут на такой работе) принести еще чашку. Он так же жестом спрашивает, повторить ли пирожное. Отрицательно машу головой – на фиг, и так пару килограммов набрал уже тут.

Марат, заметив, что желания продолжать дискуссию я не испытываю, подытоживает:

– Так что не все так однозначно с социализмом, как вам представлялось. Неужели отголоски предубеждений с той стороны значат для вас больше, чем возможность помочь возрождаемой России?

Э-хе-хех… Опять двадцать пять.

– Ну почему же? Помочь я готов, как уже не раз говорил.

Чекист, уловив недосказанное, но очевидное, тяжело вздохнул.

– Но присягу приносить отказываетесь?

– Да.

– Почему?

– Не хочу.

– Но должны же быть причины?

– Кому?

– Что?

– Кому должны?

– Не надо паясничать.

Ага, любящий дедушка строго выговаривает бестолковому внуку за проказы. Не, я в такие игры не играю.

– Не надо меня пытаться продавить. Учитесь уважать чужое «нет». Я готов помочь, причем бесплатно, обратите внимание. А свои бюрократические формальности вы уж как-нибудь сами уладьте, это не мои проблемы.

У Сергея при слове «бесплатно» по лицу пробежала брезгливая гримаса. Ну-ну. Его старший товарищ с досадой качает головой.

– Вы не понимаете. Это не «бюрократические формальности». Это принципы, на которых строится все. Мы же не пытаемся вас как обычного информатора завербовать. Нам нужен полноценный оперативник в Кейптауне. Как мы можем доверять вам, если вы отказываетесь принести присягу? Жизнь разведчика непредсказуема – вы можете оказаться в центре какой-то операции, от вас будут зависеть жизни ваших товарищей и сослуживцев…

Вообще-то не вижу, каким образом несколько слов, прочитанных с листка бумаги в красивой папке, могут сделать меня более (или менее) вызывающим доверие в данном случае, но высказывать эту мысль вслух, пожалуй, не стоит. Поэтому я просто развожу руками: «Дело ваше, а я все сказал». Марат еще секунд двадцать посверлил меня взглядом, видимо надеясь таким образом заставить изменить решение, но в конце концов сдался:

– Что ж, если это ваше окончательное решение, пусть так. Тем не менее собирать и передавать нам важную для Республики информацию вы согласны, правильно я понимаю?

– Да. В местный Президентский дворец ночью я за ней не полезу, конечно, но то, что в моих силах, – готов.

Марат выглядит не очень обрадованным моим уточнением. Что, неужто и правда хотели отправить меня куда-то ночью ломиться? Ага, щас.

– Может возникнуть ситуация, когда нужна будет помощь иного рода. Встретить и разместить группу, например. Или принять что-то, хранить некоторое время у себя, затем передать. Ну и тому подобное.

Мм… Оно, конечно, звучит не особо страшно, но тут есть один тонкий момент…

– Согласен, если эта группа не прибыла, чтоб местного президента грохнуть или линкор на рейде утопить.

Сергей, наблюдающий за мной с нескрываемым раздражением, желчно поправил:

– В САР нет президента, только премьер-министр. Мог бы и узнать, раз уж казино там собрался открывать.

– Ага, спасибо за совет, я в курсе. Там и линкоров нет, кстати. Но мысль понятна, я надеюсь?

Молодой чекист фыркнул и отвернулся (начинаю верить, что он и правда артиллерист), его старший товарищ спокойно кивнул:

– Понятна. Еще какие-то пожелания?

Чувствую явную иронию в его голосе. Ну-ну. Есть у меня пожелания, не волнуйся.

– Есть, конечно. Во-первых, если у меня из-за всей этой затеи возникнут серьезные неприятности, вы должны гарантировать, что в Новороссии меня примут и никуда оттуда не выдадут, по любым запросам.

– Да, конечно. Своих граждан мы не выдаем в любом случае, это прямо запрещено Конституцией.

– Ну я-то не гражданин.

– Не волнуйтесь, не выдадим, более того, сразу предоставим гражданство. Какие гарантии вам нужны?

– Вашего слова достаточно.

– Оно у вас есть. На всякий случай – зовут меня Марат Феликсович, фамилия Булатов. Полковник Разведуправления Новороссии, здесь являюсь заместителем начальника Представительства по военно-техническим вопросам.

– Отлично.

Что? Почему бумагу не попросил? Ага, американский паспорт, домик в Ки-Уэсте и миллион баксов, хе-хе. Ну вот что я с этой бумагой буду делать? Только палево лишнее. Захотят отморозиться – отморозятся. Но вот озвучить этот момент надо было, чтоб потом не услышать вполне справедливое: «Ну мы же об этом не договаривались».

– А что во-вторых?

– Мм… Скажите, у вас вообще с руководством Порто-Франко как отношения?

Марат Феликсович (блин, и ведь хрен угадаешь, кто по национальности) задумчиво посмотрел в небо, потом на меня, потом снова в небо и наконец ответил:

– Ну… это какой-то очень общий вопрос. Нормальные отношения, деловые. Мы не самый большой их партнер по части транзита, но и не самый маленький, объем торговли довольно приличный. Конфликтов нет, «братсконародной» дружбы тоже. Что конкретно нужно?

– Да тут такое дело… – изображаю легкое смущение – …я тут с девушкой успел познакомиться. Даже живем вместе, в общем. Она по образованию учитель испанского и португальского языка и литературы, но работу по специальности найти не может пока, вынуждена официанткой работать. Есть возможность помочь с трудоустройством?

Такого полковник Булатов явно не ожидал. Профессиональная сдержанность на секунду дала трещину, и он чуть растерянно переглянулся с младшим товарищем (в каком тот звании, кстати?). Впрочем, собрался разведчик быстро:

– Обещать не могу, но постараемся. Оставьте Сергею все данные.

– Спасибо.

– Ну, пока не за что. Постараемся помочь.

Что? Глупо как-то? Ну, возможно. А мне наплевать, честно говоря. Должна же от товарищей чекистов хоть какая-то польза быть.

– Корабль отходит в субботу?

– Да.

– Через четыре дня… До этого времени вам нужно будет еще раз встретиться с Сергеем, он проведет небольшой инструктаж.

– Хорошо.

– Ну тогда, пожалуй, на этом все. Рад знакомству.

– Я тоже.

Ага. Так рад, аж кушать не могу. Придется по центру пару кругов намотать, пока аппетит не появится.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Вокзальная площадь, оружейный магазин «Пушки и Ножи»

– Ну как?

– Ща, погоди, примерюсь…

– Да вон прямо сюда ложись, вот, держи мат.

– Ага, спасибо…

Прикладываюсь к 700-му «Ремингтону», на который Тим должен был поставить новый приклад. Не только должен, но и поставил, собственно. Ага, удобно. Молодец парень. Сам молодой мастер на пару с папашей толкутся вокруг.

– Отличная работа! Спасибо, Тим.

Тот довольно, с чувством собственной значимости кивает. Знай, мол, наших.

Встаю, отдаю винтовку Тиму, сворачиваю мат. Что у нас там со временем? 16:24…

– Что, Том, по пивку?

Хозяин магазина несколько секунд переминается с ноги на ногу, бросая задумчивые взгляды на стенды с оружием, но затем решительно машет рукой.

– А, один хрен конец дня уже. Погоди пять минут, закончу тут все, о’кей?

– Добро.

Пока Маккалоу-старший наводит порядок в бумагах, а его отпрыск упаковывает и опечатывает мою покупку, меня ноги сами собой понесли к стендам с пистолетами. Ну какой нормальный мужик может на такое смотреть спокойно, без непреодолимого желания подойти и пощупать?

Останавливаюсь перед стендом «Taurus». Ишь, какие бразильцы плодовитые… Вообще, конечно, с покупкой «1911» я несколько погорячился, надо признать. Нет, пистолет-то отличный сам по себе, и пользоваться им я более-менее нормально научился благодаря походам на стрельбище. Но вот для повседневного ношения как-то не совсем то, что надо. Опять же, магазин всего восемь патронов – может оказаться маловато, случись какая неожиданность. Вот этот вроде ничего так смотрится…

– «Таурус Пи-Ти-двадцать четыре-семь джи-два»[55]. Прекрасная вещь. Девять миллиметров, магазин на семнадцать патронов, сталь…

– Не-не, Том, даже не начинай! Я знаю, что ты эскимосам снег можешь продать, но у меня уже стволов более чем достаточно. Пойдем лучше пиво пить.

Блин, вот же торгашеская душа, сразу углядел потенциальную прибыль. И подкрался-то как незаметно, несмотря на полноту. Но вот хрен ему. Хорош на мне бабло зарабатывать.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Элм-стрит, доходный дом «У Свона»

На этот раз я предусмотрительно отключил звонок на телефоне, так что засветившийся экран отвлек меня лишь на секунду, а Соле его вообще не заметила. Не до того ей сейчас. Ритмично двигающаяся вверх-вниз хорошенькая голова, реагируя на нарастающее в моем теле напряжение, повысила темп, как и помогающая ей рука… еще немного… да… да…

Пятью минутами позже эта самая голова отдыхает у меня на груди, а я нежно глажу ее обладательницу по плечам и спине, попутно размышляя о планах на будущее. Взять ее, что ли, с собой? Она поедет, уверен. Мм… С одной стороны, вдвоем проще обустраиваться. С другой – возможно, стоит сделать пару шагов в сторону и посмотреть, что будет и как каждый из нас станет реагировать. А то может как в анекдоте получиться: «Мало ли что я на тебе обещал». Нет, пока что не надо горячиться. Приеду в Кейп, осмотрюсь там, затем обживусь, если понравится, а дальше видно будет. До следующего сезона дождей еще далеко, корабли из Порто-Франко в Кейп каждый месяц ходят, если что – вышлю деньги на билет, вот и все.

– Mi corazyn[56], я в душ! Пойдешь?

– Чуть позже. Телефон звонил. Ты иди, а я присоединюсь.

– Хорошо.

Глядя на красивую смуглую попу, исчезающую за дверью ванной, лениво думаю, что вот я и «сердце мое» уже. Не, понятно, что оборот речи просто, но все-таки… Э-хе-хех…

Так, Серега звонил. Что ему надо? Инструктаж ведь уже состоялся, сегодня утром…

– Алло?

– Привет!

– Привет! Смотри, значит, насчет девушки твоей. Скажи, чтоб завтра к одиннадцати ноль-ноль подошла в среднюю школу Святого Патрика, директрису зовут Джоана Ли, она в курсе. Диплом там пусть захватит, ну и знания какие-нибудь желательно. Гарантировать ничего не можем, но если хорошее впечатление произведет – возьмут. Фирма главы Совета попечителей с нами работает, а в школе как раз вакансия открылась. Вот так.

– Все понял, Серег, спасибо огромное!

– Давай, пока.

Надо же, как четко сработали. Прямо не ожидал. За это готов один свободно-африканский линкор на рейде для них утопить. Шутка.

Соле уже вовсю плещется в душе, что-то мелодично напевая. Тихо просочившись внутрь, обнимаю мокрое сильное тело и прижимаю к себе, на что она прилежно взвизгивает.

– Поговорил?

– Ага. Красавица моя, а ты португальскую литературу как, помнишь еще?

– Ну да, помню…

– Не слышу уверенности в голосе! А ну признавайся: забыла все, поди!

Начинаю ее щекотать, она отбивается, оба смеемся и едва удерживаемся на ногах в мокрой душевой. Наконец слегка успокаиваемся. Соле, чуть отдышавшись, продолжает:

– Да нет, помню, конечно. А что?

– А то, что завтра у тебя собеседование, в школе имени Святого Патрика. В одиннадцать ноль-ноль будь там, с собой захвати документы и знания. Гарантии нет, но, если хорошо себя покажешь, шансы неплохие.

– А… как?.. Ты… у-у!!!

После нескольких минут яростных поцелуев и попыток удушения меня рассказываю сокращенную версию – попросил ребят из Представительства, с которыми есть некие бизнес-контакты, помочь. Специально подчеркнул, что они именно деловые партнеры, а не друзья. На всякий случай, ага. Не думаю, правда, что она какое-то особое внимание на это обратила, в таком радостном настроении.

– Спасибо-спасибо! Умм…

Поцелуи становятся все более продолжительными, обоих захлестывает волна возбуждения, мои губы медленно спускаются по смуглой шее к не менее смуглой, упругой груди, проделывают путь от верха до низа плоского, спортивного живота, и вот, уже стоя на коленях, чувствую, как бедра перуанской красавицы чуть раздвигаются в стороны, а руки упираются мне в затылок и нежно, но настойчиво толкают голову дальше вниз…

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Харбор-Пойнт

Не знаю почему, но приличной набережной в Порто-Франко нет. Что довольно странно для города, расположенного на плоской как стол равнине и лишенного природных достопримечательностей, от слова совсем. Вернее, единственной достопримечательностью является как раз спуск этой самой равнины к воде. Крутой тридцатиметровый склон, а иногда и отвесный обрыв предлагает великолепный вид на залив, а по утрам и на восход солнца над Восточным океаном. Тем не менее примерно половину береговой линии занимают порт и различные промзоны, а остальное – жилые районы. Да, дома, чьи задние дворы выходят прямо к обрыву, стоят в разы дороже своих менее удачливых соседей, но все-таки лучше бы здесь нормальную набережную для прогулок оборудовали, имхо. Впрочем, это проблемы горожан.

Единственное место, где что-то в этом направлении сделано, это как раз Харбор-Пойнт, где я сейчас и нахожусь, собственно. Южная оконечность Оушен-Авеню, выходя к побережью, раздается в стороны и превращается в небольшую площадь, ограниченную со стороны моря тем самым отвесным обрывом. Здесь же оборудована смотровая площадка, на парапет которой я облокотился, пара ресторанчиков предлагают роскошный вид на море со своих террас, а вниз, к узкой, затапливаемой в прилив или шторм полоске песчаного пляжа ведет металлическая лестница. Сейчас отлив, но на пляже пусто – сегодня прохладно и периодически начинает накрапывать дождик. Да и рановато еще – пятница, первая половина дня, нормальные люди работают.

Ветер закручивает буро-зеленую воду в короткие, злые барашки, пытающиеся выпрыгнуть на песок и добежать до скалистой стены за ним. Наиболее удачливые преодолевают где-то половину десятиметрового пути, прежде чем обессиленно втягиваются обратно в море.

Устав наблюдать за их упорными атаками, отворачиваюсь от воды и рассматриваю площадь. Харбор-Пойнт – своеобразный район. С одной стороны, отличный вид и прямой путь по Оушен-Авеню от Родхука делают неизбежным развитие индустрии развлечений. На площади и в окрестностях с полдюжины ресторанов и столько же ночных клубов. С другой – всего в пяти минутах ходьбы отсюда на северо-восток находится Блафф – негритянское гетто, в дела которого городские власти особо не суются. Соответственно эта близость дает как плюсы – дешевые черные девочки-мальчики и наркота, так и минусы – повышенная криминогенность. Поэтому здания вокруг выглядят дорого, не хуже северной части Оушен-Авеню, но заборы вокруг них куда выше и колючее, а все окна забраны решетками. Вообще, Кейптаун напомнило. Не здешний, в котором я ни разу не был, а тот, настоящий, один из моих любимых городов на глобусе. Старом глобусе в смысле.

Голенастый негритянский шкет лет десяти, отчаянно пытающийся изображать гангста-стайл, вышел откуда-то из дворов и направился ко мне. Надеюсь, не грабить собрался, хе-хе. А то с этих станется…

Молодой представитель местной криминальной фауны, одетый в джинсы и ветровку размера на три-четыре больше, чем надо, остановился в паре метров от меня.

– Эй, чувак, нужна травка? Крэк? Есть отличные колеса!

М-дя… Нет, можно было бы, конечно, спросить, почему он не в школе и где его родители. Но мне это глубочайшим образом фиолетово, если честно. Он у меня даже умиления никакого не вызывает – отправил бы в газовую камеру, и глазом не моргнул.

– Не, не надо.

– А девочки? Есть отличные, чистые девочки, все умеют! Минет за пятерку сделают, прямо вон там, на лавочке, а?

Ага, жутко заманчивое предложение. Для такого минета надо как минимум два гондона натягивать, чтоб свести риск к разумному минимуму. Блин, что-то я ворчливый какой-то сегодня. Это все от непонимания, какого хрена я здесь делаю.

– Не-а.

– Мальчики тоже есть!

Ну вот. Хорошее же я впечатление произвожу, ничего не скажешь.

– Не-а.

Шкет озадаченно засопел и поскреб копну спутанных и перекрученных дредов.

– А че надо-то? Стволы, может?

Ну, стволы здесь и так продаются. Хотя, может, он что-то из ограниченного оборота имеет в виду.

– Ничего не надо.

Подрастающий «гангста» огорченно вздохнул.

– Ну ладно. Если вдруг че – обращайся. Меня Джеб зовут, я вон на том углу стою.

– О’кей.

Негритенок побрел назад, а две взрослые особи, наблюдавшие за нашим общением издалека, втянулись обратно в ту же подворотню, из которой он вышел. Схема работы понятна, как и роль Джеба. Десятилетнего, наверное, даже местный оклахомский шериф не посадит. Хотя черт его знает. Том говорил, вешают тут с девяти лет, если есть за что. С девяти местных лет в смысле.

Наконец-то! «Тойота Бандейранте» цвета хаки припарковалась на стоянке у ресторанчика справа от меня, Ян вылез из машины, огляделся по сторонам и бодро зашагал в мою сторону.

– Привет! Извини, опоздал.

– Привет! Что стряслось?

Что-то стряслось, это очевидно – если человек вроде Яна звонит не со своего номера и просит встретиться в далеком от его обычных маршрутов районе, то какая-то проблема точно есть.

– Сейчас, расскажу. Слушай, может, перекусим зайдем? Со вчерашнего вечера ничего не ел!

Ну, перекусить это я всегда «за». Располагаемся под большим зонтиком на террасе ресторанчика «Васко да Гама». Темно-коричневая, но симпатичная официантка приняла заказ, быстро притащила кружку светлого пива Яну и бокал «Альбариньо» мне. Ничего так вино, кстати, даже очень ничего.

– Молот, урод, пытался меня грохнуть. Вчера вечером возвращался со стрельбища по Уэст-стрит на мотоцикле, двое его боровов пытались меня на «Раме» переехать, таком же, как у Тома. Я успел в канаву слететь, ободрался только немного, а там – перекатом в кусты и между домами.

– Ты их узнал?

– Нет, там особо присматриваться некогда было, и у них кепки и очки. Но точно они, больше некому просто. Сбили бы, меня в кузов, мотоцикл тоже, и всё – пропал без вести. Нету тела – нету дела. А может, прямо там бы и бросили, только удостоверились, что помер. Типа несчастный случай, водитель скрылся.

Хм… Вообще, это всегда рискованное предположение: «больше некому». Всегда есть кому, а уж с характером и родом занятий Яна и подавно. Опять же – есть у меня подозрения, что не всю правду он мне о предназначении «Гепардов» рассказал…

– …перекантовался у него, домой не стал возвращаться. С утра уже пришел – вроде все тихо, но наблюдатель где-то вполне мог быть. Я почему и опоздал – насчет слежки проверялся.

Ага. И что ж это за такая неотложная нужда со мной встречаться? Впрочем, уже догадываюсь, кажется…

– И что дальше планируешь делать?

– Надо валить Молота. И потому, что он вполне может кого-то со снайперкой в порт отправить, раз уж у него крыша настолько поехала, ну и вообще – нельзя такое с рук спускать. Если тебя кто-то пытался убить, его обязательно нужно убить самого. Это мой принцип, и пока что он меня не подводил.

– Хороший принцип…

Официантка принесла две тяжелые шкварчащие сковороды, на каждой из которых плотно прижались друг к другу по четыре гигантских креветки, поставила их перед нами, быстро сбегала на кухню еще раз и вернулась с тарелками риса с овощами, пожелала приятного аппетита и удалилась уже неторопливо, старательно виляя бедрами.

Родезиец не стал долго ходить вокруг да около и перешел непосредственно к делу:

– Поможешь? Я бы Тома попросил, он не откажет, но ему здесь жить и про него известно, что он мой друг. Ему бы хорошо в этот момент вообще где-то на виду быть, чтоб потом вопросов не было.

Задумчиво делаю глоток вина. Помочь, конечно, можно. Не от горячего желания сделать Новую Землю чище, а из практических соображений – дружба с Яном мне в Кейптауне пригодится, я думаю. Замкомандира спецназа в стране, выживание которой зависит от армии чуть меньше чем полностью, – это фигура. Другой вопрос, что идти на виселицу я ради этого не собираюсь, разумеется. Да и Соле подставлять под неприятности не хочется.

Хм, только о Соле подумал – вот и она звонит. Ну правильно, у нее же собеседование сейчас.

– Mi corazyn! Меня взяли на работу! С понедельника начинаю!

– Здорово! Умница ты у меня!

– Спасибо! Люблю тебя!

– Я тебя тоже. Ты допоздна сегодня?

– Да, я же сменами с Терезой поменялась, так что до закрытия буду работать.

– Хорошо. Буду ждать. Ладно, давай до ночи тогда, а то я на встрече тут.

– Давай, я переодеваться к работе побегу. Еще раз спасибо!

Ян терпеливо дожидается окончания разговора.

– А неплохо у тебя на испанском получается.

– Ага, спасибо. Учил когда-то, стараюсь восстанавливать теперь. Лишним не будет.

– Это точно, языки знать всегда полезно… Ну так как, поможешь?

– Помогу, если будет хороший план. Спалиться перед властями, пусть даже не сразу, а потом, я не хочу. И интерес со стороны «Ангелов» мне тоже не нужен.

Собеседник согласно кивнул.

– Это само собой. Мне и самому ни то ни другое не нужно. План у меня есть. Смотри…

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, Родхук,

клуб «Кайпиринья»

– ?!

– Что?!

– Крас… …ешь?!

Скорее догадавшись, чем расслышав вопрос сквозь громыхающие бразильские ритмы, отрицательно мотаю головой. «Красавчик не скучает», мадам. Средней потасканности крашеная блондинка без особого расстройства пошла пытать счастья дальше, скрывшись в клубах сигаретного дыма и вспышках света. Девушка на работе, насколько я понимаю. Ну и черт с ней, я вот лучше еще коктейля отхлебну и на движуху посмотрю.

Вообще, я больше пабы предпочитаю. Как-то слово «паб» автоматом подразумевает некий уют, солидность, отсутствие спешки. Сидишь себе спокойно с друзьями, попиваешь пиво, обсуждаешь что-то. Бар – это суета, музыка, новые знакомства, коктейли и разлитая вокруг энергия. Это тоже хорошо, конечно, но я человек спокойный, домашний даже, так что предпочитаю пабы. Сегодня тем не менее сижу в баре и даже «Кайпиринью» пью. Она, конечно, больше для жаркой погоды подходит, но молочно-шоколадный паулисто Жозе – вон он, за барной стойкой – свое дело знает лучше всяких похвал, поэтому его коктейли хороши в любую погоду.

Клуб «Кайпиринья», в баре которого я сижу, оформлен в зажигательно-бразильском стиле, и атмосфера в нем соответствующая. Танцпол забит молодыми девчонками, среди которых нет-нет да и промелькнут местные мачо, алкоголь льется рекой, музыка оглушает, вспышки света ослепляют (и заодно высвечивают излишне увлекшиеся друг другом парочки в укромных уголках), весело, короче. Но в такие места надо приходить либо с соответствующей компанией, либо с целью таковую найти, а у меня нет ни первого ни второго. Поэтому просто сижу за стойкой, потягиваю уже третий коктейль (хорошо, что плотно поел перед этим) и периодически кошу глазом направо, через открытую веранду, уставленную маленькими столиками.

А? Нет, там нет никакой невероятно красивой девушки, на которую я и таращусь. Вернее, красивых девушек там полно, как и вокруг меня, но смотрю я не на веранду, а за нее. За ней же, наискосок через небольшую площадь, от которой разбегаются правильным треугольником три главные улочки Родхука, сверкает неоновой вывеской клуб «Fallen Angel»[57]. Площадь, кстати, среди местного люда известна как «Пупок» и является центром самого веселого района Порто-Франко, а вот клуб, стоянка перед которым забита «харлеями», служит штаб-квартирой городских «Ангелов». Вот на него-то я время от времени и посматрива… Есть!

Прямо к входу, на заботливо припасенное для него место, подкатил не кто иной, как Шон Молот Брюер, вице-президент городского чаптера «Hells Angels». Хоть лица мне отсюда и не видно, но такую фигуру черта с два с кем-то спутаешь. Пара его спутников выделенных мест не удостоены, так что их железным коням придется пастись где-то на краю парковки. Гиганта бурно поприветствовали несколько стоящих у входа байкеров, он ответил, с кем-то обнялся и прошел внутрь. Здание «Падшего Ангела» такое же открытое, как и у «Кайпириньи», так что я неплохо вижу через разделяющие нас пятьдесят метров, как он шествует внутри штаб-квартиры, осаждаемый желающими поздороваться. Ну, дальнейших ему успехов в тимбилдинге, а мне пора.

Парой жестов сообщив Жозе, что я скоро вернусь и за моим местом надо присмотреть, выхожу из бара и иду по длинному, темноватому, загибающемуся влево коридору к выходу во внутренний дворик. Зачем? А туалеты у них здесь. Дворик небольшой, темный, малость захламленный, где-то пять на пять метров, впереди – две двери в комнаты для дам и джентльменов, позади и справа – двухэтажное здание клуба, а слева высокий забор отделяет дворик от улицы. Из дамской комнаты выскальзывают две симпатичные черноволосые девушки, до обидного равнодушно скользят по мне глазами и проходят внутрь клуба. Достаю из кармана камень с приклеенной к нему короткой пистонной лентой, резко нажимаю на химический запал, прикрепленный к другому концу ленты, после чего с силой запускаю камень через забор. Если я все сделал правильно, то камень должен упасть на огороженном строительным забором участке, где идет разбор выгоревшего при пожаре здания. В общем-то я на 99 процентов уверен, что попал – хоть развалины из-за забора и не видны, трудно с пятнадцати метров промахнуться мимо цели 20×30 метров. Надо бы, кстати, и правда в туалет зайти – коктейли дают о себе знать. Запал подожжет ленту через шесть минут, так что время есть.

Путь обратно к бару проходит мимо ревущего и мигающего вспышками танцпола, заполненного молодыми телами. Блин, до чего симпатичные есть… Краем глаза замечаю движение на выходе с танцпола, на автомате притормаживаю, чтобы уступить дорогу, спокойно обвожу взглядом идущую впереди меня пару… Млять!

Передо мной идет Соле в коротком, облегающем серебристом платье, а на ее красивой и упругой попе недвусмысленно лежит рука какого-то мужика, которого моя Соле обнимает. Сука! Знал, что нельзя ей верить!

Счастливая пара поворачивает к бару, где их радостно приветствуют еще двое мужиков и две девушки. Это ее подруги, что ли, с которыми она квартиру снимала?

Соле и неведомый мужик начинают целоваться, поворачиваясь при этом в профиль, я делаю шаг назад, не зная, что предпринять. Сцену устраивать нет ни малейшего желания, я не по этим делам, мне проще молча уйти и эсэмэску отправить: «Твои вещи на лестнице». Но вот уходить мне пока что нельзя, и будет нельзя еще минуты три примерно. Впрочем, брошенный Соле вбок взгляд избавляет меня от необходимости принимать решение.

Девушка в явной растерянности делает шаг назад от… э-э… любовника (ну а кого же еще?), подносит руку ко рту и прикусывает палец. Мужик в недоумении смотрит на нее, потом переводит взгляд на меня – и до него доходит, в чем дело. Здоровый, кстати, явно поспортивнее меня и в плечах заметно шире, при почти таком же росте. И моложе лет на десять. Латинос, но «белый», по их меркам, гладкие черные волосы зачесаны назад. Надо отдать ему должное, парень явно чувствует себя неудобно и быковать не пытается.

Соле начинает что-то говорить, я ничего не слышу из-за музыки и делаю шаг вперед. Латинос было дергается наперерез, но, убедившись, что я не собираюсь кидаться ни на кого с кулаками (ага, на такого кинешься), руки не распускает, просто стоит рядом. Скорее по губам, чем на слух, понимаю, что говорит моя бывшая девушка: «Извини… это не то, что ты думаешь…», и все в таком духе. Млять, пипец как оригинально. Нет, я дурак, конечно, как показала практика, но не настолько же…

Честно говоря, я в данный момент испытываю не ревность, не злость и не желание убить ее или его (ну, по морде бы пару раз дал обоим, конечно, но с ним не прокатит), а жуткую… э-э… скуку, да, так точнее всего будет, наверное, и желание побыстрее уйти. Да мать вашу, когда там этот запал сработает уже?!

Бах! Бах! Бах! – с промежутком в пару секунд между разрывами. Нельзя сказать, что никто не обратил внимания, все-таки очень уж похоже на выстрелы поблизости, но и паники особой нет – народ на веранде недоуменно оглядывается в направлении огороженных забором развалин, двое охранников на входе в клуб держат руки на кобурах, но стволы не достают. Музыка продолжает орать, все теряют интерес к непонятному шуму и возвращаются к своим делам, Соле нежно дергает меня за руку, говоря что-то в духе «ты такой хороший» (тут вот очень хочется ей перемкнуть, признаюсь), и в этот момент из дверей «Падшего Ангела» выплескивается волна разъяренных здоровяков в черной коже, размахивающих пистолетами во все стороны. Шона Молота Брюера, что характерно, среди них не видно. Пара байкеров, стоявших перед входом в штаб-квартиру, тычет пальцами в направлении стройки, и все стадо устремляется туда. Это правильно. Три гильзы 40-го калибра я бросил сквозь сетчатый забор еще на пути сюда, чем больше там сейчас натопчут – тем лучше. Не думаю, что после пробежавшего стада байкеров полиция найдет камень с приклеившимся к нему кусочком пепла. Ладно, пора сваливать. Самые осторожные уже начали расходиться, вот и мне ни к чему тут задерживаться.

– Соле! Соле!

Девушка, недоуменно глядящая на поднявшуюся на улице суету, вновь сфокусировала внимание на мне.

– Я пошел домой. До моего отъезда туда не суйся. По работе в школе я ничего обратно переигрывать не буду, хочешь – работай, не хочешь – не работай, мне пофиг. Все.

Разворачиваюсь и, не обращая внимания на ее восклицания, выхожу из клуба. В сторону байкеров стараюсь особо не смотреть, в конце концов, кто-то из них может меня и вспомнить, а сейчас это было бы крайне некстати. Но краем глаза вижу, что они сорвали замок с ворот стройки (или разборки, как это правильно назвать?) и усиленно вытаптывают двор. Несколько человек оседлали мотоциклы и ринулись вдоль улиц, уходящих вдаль справа и слева от примыкающей к «Пупку» стройплощадки. Интересно, кого они там планируют найти и как именно отличить этого «кого» среди сотен гуляк на улицах Родхука в пятницу вечером? Ладно, это их проблемы.

О, а вон и полиция в лице двух патрульных. Видимо, где-то на площади были, потому что доехать по заполненным прохожими улицам они бы ниоткуда не успели, да и не видно машины. Стоят, наблюдают за байкерами на стройплощадке, один что-то говорит в рацию. Подхожу к припаркованной с краю стоянки «Тойоте Бандейранте», на ходу размышляя, что, конечно, хорошо было бы как-то отменить это дело с устройством Соле на работу, но позориться перед товарищами чекистами не хочется, так что черт с ней.

Сажусь за руль, завожусь и аккуратно, стараясь не задавить никого из мельтешащих перед клубом зевак, выезжаю со стоянки. Так, теперь на Бродвей, улицу с десятком публичных домов, потихоньку, проезжая часть запружена гуляющей публикой… ага, вот выезд через безымянный переулок (ну, имя у него есть, конечно, но я не знаю) на Оушен-Авеню, и все, выбрался.

– Ну что там?

– Суета, паника, что там еще может быть. Как отработал?

– Все четко, в башню. Готов клиент, сто процентов.

Ян ловко проскользнул из багажника на заднее сиденье.

– Хорошо сработали.

– Ага.

– Мм… Все нормально? Что-то ты груженый какой-то.

– Нет, порядок. Башка что-то болит, от коктейлей, наверное.

– А я всегда говорил – хрень все эти коктейли. Пиво, виски и вино – все что нужно человеку.

– Водка еще. – Сам я водку не пью, но надо же национальную гордость поддерживать.

– А, да, я и забыл, что ты русский. Ладно, водка тоже. И коньяк тогда. Я знаю пару неплохих ребят-французов, они без коньяка не согласятся.

– Французы – неплохие ребята?

– Ну… для французов неплохие. Точно все нормально?

– Нормально, нормально. Ты меня еще во время плавания увидишь – там ко мне вообще лучше не подходить, пристрелю на месте.

Новая Земля, Вольный город Порто-Франко, порт

Если что сегодня и радует, так это погода. На небе ни облачка, полный штиль, солнце палит вовсю, несмотря на раннее утро. Думаю, 25°C точно есть, а ведь еще девять утра только. Почему радует? Ну, собственно, радует именно штиль, на все остальное мне наплевать. Морской болезнью я страдаю, причем ярко выраженной. Пока не поднялся на палубу, как-то гнал от себя мысль о предстоящих девяти днях кошмара, но теперь-то уже самообман не поможет – даже пришвартованный к причалу, «Стелленбош» слегка, еле заметно покачивается. Но это сейчас слегка, а вот когда мы в море выйдем…

Наш плавучий дом на предстоящую неделю с небольшим являет собой шестидесятиметровое грузо-пассажирское судно с белой надстройкой на корме, двумя трюмами и двумя же выкрашенными в ярко-желтый цвет кранами. Часть кают расположена в надстройке, часть – под ней, но мне повезло, буду наверху. Хотя кто-то мне говорил, что чем выше – тем сильнее укачивает, так что не очень повезло, наверное. Построено на этой стороне, в Форт-Линкольне, пять лет назад. Да, местных лет. Насколько я понимаю, по морским меркам считается практически новым. Два «Эрликона», на баке и на юте (вот я какие слова знаю, хе-хе), внушают уверенность, что лихой морской люд нас не побеспокоит. Говорят, сомалийцы пошаливают в двухсотмильной зоне вдоль побережья Нигера, но мы туда заходить не планируем. А если кто и решит побезобразничать, очередь 20-миллиметровых снарядов его быстро образумит. Не посрамим честь бело-зеленого флага Свободной Африканской Республики, ага.

Особой торжественности по поводу нашего убытия незаметно – ни оркестра, ни летящих букетов. Навигация началась еще на прошлой неделе, так что все торжества достались какой-то индийской посудине, открывшей сезон. Ну, индусам хорошо, они вдоль берега идут, а нам предстоит переход через открытое море, так что капитан Лонгхорн предпочел не рисковать и подождать еще недельку. Его полное право – в конце концов, он же за судно, пассажиров и груз отвечает. Ян, правда, с этим не согласен – с самого утра ноет, что все зимовавшие (или «дождевавшие», хе-хе) в Порто-Франко суда давно разошлись, даже «Принцесса Бомбея» вчера ушла на Порт-Дели. А как по мне, так я бы еще неделю подождал, если это поможет снизить болтанку во время перехода. Три с копейками тысячи миль по морю (сухопутных; сколько это в морских – черт его знает), рисковать ни к чему, на мой взгляд.

Вон, кстати, и капитан, что-то обсуждает у трапа с портовым чиновником. Ничего сугубо «шкиперского», типа бородки, трубки или татуировок с якорями и русалками в нашем «первом после Бога» нет – обычный белый мужик лет пятидесяти, с характерным для англосаксов длинным лицом. Все, чиновник спускается по трапу, и один из матросов начинает лебедкой подтягивать повыше морской вариант лестницы, пока рабочие на берегу… э-э… отдают швартовы, так, кажется, это называется?

На территории здешнего порта я оказался впервые, до этого только краны из-за забора видел, так что с интересом оглядываюсь. В общем-то ничего особо впечатляющего – четыре Т-образных бетонных пирса, по два больших крана на каждом, огромные шары нефтяных резервуаров слева, длинный ряд унылых ангаров справа, двухэтажное здание портовой конторы, прямо на второй этаж которого спускается длинный крытый переход от расположенного наверху, над обрывом, портового КПП. Чем-то Порт-Харкорт все это напоминает, только почище, и рельеф… э-э… порельефнее, да. Но это по староземным меркам не впечатляет, а по тутошним, наверное, местный Роттердам, не меньше.

– Наконец-то!

Ян, с радостным выражением на физиономии, оперся на лееры рядом со мной. Можно понять человека – то, что планировалось как месячная командировка, растянулось в четыре с лишним раза.

– Ага. Скорей бы дойти.

– Что, укачивает?

– Ага.

– Привыкнешь через пару дней.

– Маловероятно… Что, как там винтовки твои, проверил?

– Да, конечно. Их же два дня назад еще погрузили. Как камень с души свалился – я-то все опасался, что эти уроды могут склад спалить или разграбить, чтоб мне напакостить.

– Ну, теперь уже все. Как думаешь, не просекут они насчет нас?

Скаут беззаботно отмахнулся:

– Нет. На гильзах, что ты бросил, отпечатки одного типа, из китайской группировки, он мокрыми делами занимался. А «Ангелы» не так давно у китайцев последнюю пару точек с наркотой в Родхуке отжали. Информация из полиции рано или поздно просочится, это неизбежно. Так что…

Надо же. Стратег, однако.

– А чувак этот…

Ян с невинным видом развел руками. Понятно…

– Твоя-то чего провожать не пришла?

– Да поругались, вчера как раз.

– А, так вот ты чего грузился… Что случилось-то?

– Да… Обычная хрень.

Поняв по тону, что желанием развивать тему я не горю, Ян сговорчиво замолчал, а потом и вовсе отошел к кучке каких-то мужиков, стоящих чуть поодаль. Вообще, палуба нашей посудины, мягко говоря, безлюдностью не страдает. Помимо десяти человек экипажа и двадцати штатных пассажиров на борту еще больше шестидесяти душ.

Соле за ночь прислала мне с десяток эсэмэсок, в основном на тему: «Какой ты хороший, все совсем не так, мы с ним просто друзья», и один раз позвонила. Вернее, звонила несколько раз, но трубку я взял один. Зря, разумеется, – закончилось все скандалом и обвинениями меня же (!) в душевной нечуткости и отношении к ней как к бездушному куску мяса. М-дя…

Ладно, нечего зря грузиться – Порто-Франко и все, что в нем произошло, теперь такие же перевернутые страницы моей жизни, как и Москва, например. Или Порт-Харкорт. Или До… ну, мысль понятна, короче.

Что было, то было, а впереди – новая жизнь. Así pues adelante, en la pampa![58] Тьфу, млять. Опять вспомнил…

8

Новая Земля, где-то в море, борт дизель-электрохода «Стелленбош», пятый день плавания

Буэ-э!.. Буэ-э!..

Млять, до чего же мне хреново-то…

– Витали, ты на обед пойдешь?

Буэ-э!..

– Что, прости, не понял? Не голоден?

– Инхйск!..

– Э-э… прости, я не понимаю по-русски. Пойдем, хорош валяться. Совсем немного же штормит.

– Иннхйсук! Прстлю! Буэ-э!..

– Ну ладно, не хочешь – как хочешь. Могу принести чего-нибудь.

– Иннхйсук йскзл!

– Ха-ха! Ладно, скоро буду. Отдыхай дальше.

Млять. Пристрелите меня кто-нибудь. Но сначала его.

Буэ-э!..

9

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, бухта Фулвэс-Бей, борт дизель-электрохода «Стелленбош», девятый день плавания

– Слушай, а че вода такого цвета? Как будто в нее долго и много гадили, а потом взболтали.

– Почвы такие и дно тоже. А тут еще и течение сильное, вот и поднимает муть. Бухту же не просто так назвали…

– Да уж… Пляжей тут нет поблизости, я так понимаю?

– Морских – нет. В пригородах пара озер есть, там люди и купаются, и загорают. А если именно в море хочется, тогда это на Блю-Рокс. Несколько скал, далеко от берега, там вода чистая и песчаный пляж есть. На моторке от города час где-то идти, если нормальным ходом. Но купаться очень осторожно надо, тут в море каких только ужасов не водится…

– Да я видел. Кого там поймали, панцирную рыбу? Такой в воде попадешься – все, покойник.

– Ну да. А есть и такая живность, которая этими панцирниками питается. Они вкусные, кстати, зря ты тогда не ел, ха-ха.

– Млять, надо было тебя пристрелить все-таки…

– Ага, ты и в тазик-то не всегда попадал, ха-ха-ха…

Блин, чего вот ему так весело? Имхо, ничего смешного в человеке, страдающем морской болезнью всю неделю почти без перерыва, нет. Хотя, может, это его психика такой защитный механизм быстренько выработала – он же со мной в одной каюте обитал, а зрелище то еще было, наверное.

– Да хрен с ней, водой, ты на город смотри. Красиво же?

– Ага…

Зрелище и правда куда привлекательнее красно-бурой воды и такого же цвета дна, которое отлив обнажил вместе с корнями мангровых деревьев. Теперь понятно, почему город назвали Кейптауном. Не только из-за ассоциаций с Африкой и полуостровом, но и из-за рельефа. Здесь есть своя Столовая гора (даже называется так же, Тейбл-Маунтин, меня Ян уже просветил). Правда, в отличие от оригинала она не возвышается над городом, она и есть город. Ну, точнее, центр города расположен на ее абсолютно плоской вершине, пригороды (насколько уж можно говорить о пригородах в пятнадцатитысячном городке) раскинулись на склонах соседних гор, а внизу, на полукилометровой полоске между морем и горами – только джунгли. Ну и порт, конечно, – его наверх затащить было бы проблематично, хе-хе. Ярко-зеленые горы, ярко-белые домики и проглядывающие местами ярко-красные скалы радуют глаз, тут не поспоришь. Главное, на воду не смотреть.

– До края плато сколько по вертикали, метров четыреста?

– Почти. Триста пятьдесят – триста семьдесят, в разных местах. Там хорошо, наверху: намного лучше, чем здесь. Ветерок обдувает, и влажность пониже.

Это радует. Потому как здесь, внизу, жара не меньше тридцати пяти по Цельсию, влажность сто процентов, и ни малейшего ветерка. Нет, в том же Порт-Харкорте такое тоже бывало, но там это длилось месяца три в году максимум и считалось плохой погодой, а здесь, как меня уже порадовали, это еще прохладно – через пару месяцев столбик термометра перевалит за сорок градусов и влажность при этом не уменьшится.

Минут пятнадцать назад мы разминулись с весьма потрепанного вида посудиной раза в полтора меньше нашей, палуба которой была плотно забита будущими обитателями Африканского Халифата Нигер и Судан. Как сказал Ян, за этими ребятами в Кейптауне нужен глаз да глаз – увидев цивилизацию и белых людей, многие из них вовсе не рвутся к братьям по вере и цвету кожи, а пытаются, по староземной привычке, объявить себя беженцами и сесть на велфер. Впрочем, для объяснения им местных реалий хватает нескольких минут общения с вооруженными деревянными дубинками чернокожими бойцами SFA[59]. Набираемые по трехлетним контрактам в Дагомее именно для удержания в узде «транзитного контингента» здоровяки отличаются абсолютным отсутствием жалости и расовой солидарности. Ну, понятное дело: помахал тут дубинкой три года – и возвращаешься в родную деревню состоятельным уважаемым человеком, можно сразу к дочке вождя свататься.

Капитан Лонгхорн аккуратно притер «Стелленбош» к единственному, зато метров на семьсот, не меньше, уходящему от берега бревенчатому Т-образному пирсу, после чего вышел на палубу – попрощаться с пассажирами (наверняка ему изрядно осточертевшими, имхо) и принять заслуженные похвалы с благодарностями вперемешку. Благодарность от меня выглядела как бутылка дорогой водки. Хорошо быть русским – не надо заморачиваться такими вопросами, все ждут от тебя именно водку (пусть даже она польская картофельная, сделанная в здешнем ЕС), более того: придут в недоумение, подари ты что-то другое. Так что я пять бутылок с собой взял на всякий случай. Игорный бизнес – штука тонкая, он требует установления связей, а уж что может быть лучше для этих целей, чем подаренный дорогой (условно) алкоголь? Правильно: ничто не может, тут уж поверьте на слово.

Народ, отдавший шкиперу дань благодарности, уже начал спускаться по трапу вниз, где на толстых бревнах причала выстроились несколько… э-э… «гусениц», или как их еще назвать… Больше всего это походит на тележки для багажа в аэропортах. Знаете, которые составляют в цепочки, и потом их такая штуковина типа маленького трактора тащит. Ну, поняли, о чем речь, да? Вот и здесь примерно то же самое, только сделано погрубее, и колеса вдвое больше. «Маленькие тракторы» тоже присутствуют, а управляют ими негры в довольно чистых светло-желтых комбинезонах. Черствый душой Ян прервал мою созерцательную сессию, сказав, что на кафров и грязную воду я насмотреться успею, а пока надо спускаться и занимать места в тележках. Что мы и сделали, собственно. Хорошо, что ручного багажа у меня с собой не очень много, а то на некоторых собратьев по морскому путешествию смотришь и диву даешься – как они со всем этим барахлом по трапу спускаются. Впрочем, к услугам наиболее загруженных наготове те самые «кафры», с легкостью переносящие на причал любой, даже самый большой тюк. Ну, здесь удивительного мало – помню, когда в Порт-Харкорте получил контейнер с игровыми автоматами, местные грузчики вообще их от фуры в зал на головах заносили: один грузчик – один аппарат. А они хорошо так за полцентнера весят, если кто не в курсе.

Первая «гусеница» уже укатила к видневшимся вдалеке портовым сооружениям, мы с Яном заняли одну из тележек на второй, которая тоже быстро заполнилась людьми и багажом. Сидевший за рулем негр убедился, что свободных мест нет, после чего на неожиданно хорошем английском сообщил: «Уважаемые господа, мы отправляемся; застегните страховочные цепочки и будьте осторожны, пожалуйста». Цепочки перекрывают выемку в бортах тележки, через которую и надо лезть внутрь, но мы ее застегнули еще до объявления. Не столько ради безопасности, сколько чтоб больше никто к нам в тележку не полез. Наконец трогаемся.

Акватория, прикрытая левой палочкой «Т», усеяна буквально сотнями моторок, лодок и яхточек. Видимо, популярно здесь это дело. Есть и с десяток нормальных таких яхт, заслуживающих отсутствия уменьшительного суффикса «-очк».

– Слушай, а чего пирс такой длинный?

– Дно очень пологое, а дноуглубительной техники у нас нет. Да и хрен здесь что углубишь: вон видишь – скалы торчат.

Из-под красновато-бурой воды и правда выглядывают тут и там почти однотонные с ней скалы. Тот самый, характерный для Африки ноздреватый и очень прочный камень, при ударе о который кожу стесывает почище любой терки. Был опыт как-то, ага. Повторять не хочется.

Пирс упирается в довольно обширную бетонную площадку (хотя, пожалуй, скорее вырастает из нее, это же начало, а не конец), где наша «гусеница» и останавливается. Слева от площадки – средних размеров ангар, из-за которого выглядывают макушки двух нефтяных резервуаров, справа – маленький дощатый домик, выкрашенный в белый цвет и поднятый над землей где-то на метр на толстых деревянных сваях. Сбоку к домику пристроен большой навес, под которым за длинным деревянным столом сидят трое белых (две женщины и мужик) в легкой светло-зеленой форме и сканируют ID у пассажиров первой «гусеницы». У выезда с площадки в город стоит неизвестной мне модели открытый военный джип с пулеметом на турели, но за пулеметом никого нет: двое мужиков в камуфляже, брониках и разгрузках стоят рядом, облокотившись на машину и с любопытством глазея на приезжих. Вооружены «калашами», между прочим, хоть я отсюда и не пойму, какими именно. В общем-то оно и логично – для таких влажно-грязных условий ничего лучше «калаша» человечеством не придумано.

– Ну что, вставай в очередь.

– А ты?

– Да мне-то не надо, я же местный. Давай я тут со своими пока поговорю, а потом за «контролем» тебя подожду. Вон там вон, видишь, где стоянка?

– Ага. Ну давай.

Встав в короткую и быстро двигающуюся очередь, успеваю заметить, как Ян, обменявшись рукопожатиями и несколькими словами с мужиками у джипа, выходит с площадки, и тут в него пушечными ядрами врезаются двое мелких ребятенков, за которыми спешит крупная блондинка, на полголовы выше скаута и заметно тяжелее. Ну, любовь – дело такое, хе-хе.

Мужик, на форме которого отчетливо выделяются пятна пота (вентиляторы, густо натыканные под потолком, спасают не сильно), проводит сканером по протянутому мной ID, несколько секунд смотрит то на экран, то на меня (сличает морды лиц, видимо; до сканеров сетчатки не доросли еще?), после чего удовлетворенно кивает сам себе.

– Цель вашего визита, мистер… Чернофф? Бизнес или иммиграция?

– Пока бизнес, а там посмотрим.

– Добро пожаловать в Свободную Африканскую Республику! На выходе справа есть стенды с полезной информацией, рекомендую ознакомиться. Особенно с разделом «Медицина».

– Спасибо.

Ну, бюрократия сведена к минимуму, и на том спасибо. Посмотрим, что там за стенды… Ага, вот они, справа от выхода из-под навеса. Та-а-ак…

«Медицина». Желательно обратиться к врачу и сделать прививки от красной лихорадки, холеры Дэвидсона и холеры Майго. Млять, как-то нехорошо звучит, перебор у них тут по части холер. Надо не забыть про прививки – я в свое время поленился сделать и подхватил холеру в Монровии – крайне неприятная штука. Что тут еще… спать под москитными сетками… ну это само собой… мыть руки-фрукты-овощи-вообще все… тоже ничего нового… не купаться в незнакомых водоемах, осматривать себя и близких после возвращения из джунглей… Короче, кроме прививок, ничего интересного.

«Оружие». Гражданским лицам, кроме «временных цветных рабочих», разрешено свободное ношение неавтоматического оружия калибром до 12,7 мм и автоматического калибром до 9 мм. При наличии необходимости в праве на ношение оружия большего калибра обратиться в ближайшее отделение полиции. Ну, «временные цветные рабочие» – это негры, как я понимаю. Ян рассказывал, что гражданство им здесь не дают и вообще селиться и привозить семьи не позволяют – отработал контракт и топай обратно, в Дагомею или Нигер. Разумно, не поспоришь.

Ага, схема города. Раз уж на брошюрках здесь экономят, посмотрю хоть так. Центр города похож на овальную тарелку с глубокой выщерблиной. Понятно, совпадает с плоской верхушкой Тейбл-Маунтин, а выщерблина – это ущелье, по которому поднимается дорога от порта. Площадь Родс-сквер – как самая сердцевина, проходящая через нее с северо-запада на юго-восток Лонг-стрит пересекает овал вдоль, Вууртреккерс-бульвар – поперек. Плюс спальные районы на склонах соседних гор, тоже довольно пологих: Дэвилс-Пик, Лайонс-Хэд, Сигнал-Хилл. Ну, это понятно – с того Кейпа передрали. На Сигнал-Хилл еще и аж две небольших промзоны плюс почти правильной формы параллелограмм, обозначенный как «Military Base of the British Union»[60]. Ясно, там мы селиться не будем. Почему? Мм… потом расскажу. Есть соображения.

Так, а где же… ага, вот. На самой макушке Лайонс-Хэд большой кусок земли обозначен «Order’s Base «Sub-Saharan Africa»[61]. Понятно. Так, а…

– Дружище, я тебе подарю карту, не переживай. Не надо ее всю запоминать сейчас.

Оборачиваюсь и вижу Яна, стоящего с каким-то крепким молодым парнем в камуфляже и зеленовато-коричневом берете с серебристой птичкой на нем. Впрочем, Ян меня давно уже просветил, что это не просто птичка, а скопа.

– Знакомьтесь – это Крис, он из скаутов, а это Витали – тоже отличный парень.

Пожимаю руку Крису. На вид ему лет двадцать максимум, а скорее всего – меньше. Молодой белобрысый голубоглазый паренек, но выглядит серьезно, и не только за счет явной спортивности.

– Слушай, у меня тут куча дел сейчас – давай Крис тебя в отель закинет, ты пока город посмотришь, а вечером я за тобой заеду и ко мне махнем, будет небольшая вечеринка по случаю приезда. Нормально?

– Да, конечно.

– Ну вот и славно.

Выходим с Крисом из-под навеса, пересекаем бетонную площадку и попадаем… э-э… хрен его знает куда. «В город» не скажешь, до города еще ехать и ехать, «в порт» тоже как-то было бы явным преувеличением сказать – три огороженных колючкой ангара и обширная автостоянка, на которой вновь прибывшие как раз грузятся в два автобуса, на это громкое звание не тянут. Вообще, странно, конечно…

– Крис, а это что, весь порт? Ни складов, ни портовой конторы… У вас же трое Ворот здесь, грузов и людей полно должно быть.

Молодой скаут помотал головой:

– Здесь только самое необходимое, а так все склады и конторы – в городе. Здесь же, кроме булыжников, ничего хранить нельзя, заплесневеет и сгниет. От воды испарения идут, чертова влажность сто один процент.

– Понятно…

Интересно: вообще-то он «чертова» сказал не как «damn» или «fucking», а «bloody». И акцент интересный. Англичанин, что ли?

– А ты откуда сам? Я вот из Москвы.

– А я местный. Ну, почти – родился на той стороне, возле Булавайо, но мне два года было, когда семья сюда перебралась, так что можно сказать местный. Мы были одними из первых родезийцев, поселившихся здесь, – добавил парень с явной гордостью. – А вы из какой Москвы? Местной или той?

– Нет, той. Я только месяц как Ворота прошел.

– И как вам тут?

– Ну, пока нормально. Я в общем-то, кроме Порто-Франко, ничего еще и не видел.

Машина Криса оказалась стареньким, но ухоженным «Ленд-Ровером Дефендером» цвета хаки. Как и тот джип с пулеметом – я рассмотрел получше, когда мы мимо проходили. У Криса пулемета нет, но вот место под установку турели предусмотрено, так что автомобиль служебный, я думаю.

– А почему к нам решили? А не в Новороссию?

– Да вот Ян очень уж заманчиво расписал, как у вас тут все здо́рово.

Насчет нелюбви к социализму я распространяться не стал. Ни к чему выступать в роли эмигранта, поливающего дерьмом соплеменников, даже если ты с ними не согласен. А вот насчет заманчивости – это правда в общем-то. Ну, помимо того факта, что из всех белых стран, как выяснилось, одиночке без связей и больших капиталов реально влезть в игровой бизнес только здесь. Латиносов белыми я не считаю, а в Виго, хотя теоретическая возможность и есть, все куда сложнее в административно-налоговом плане.

Так вот, возвращаясь к вопросу, какого хрена меня сюда понесло. Я, если вы помните, либертарианец. Только не путать либертарианство с анархизмом – это разные вещи. И к своим убеждениям я отношусь достаточно серьезно. Не в том плане, что помешан на политике и жить без нее не могу, а в том, что для меня комфортная жизнь без высокого уровня личных свобод невозможна. Понятное дело, что со свободой приходит и ответственность, но этого я не боюсь. Поэтому, например, в (Национал-) Социалистической Республике Новороссия я себя комфортно чувствовать не буду, это мне заранее понятно. Не из-за социализма в экономике – черт бы с ним, если работает пока, то пусть будет. Но из-за зажимов по части свобод. Да, тех самых – слова, собраний и т. д. Кому-то это все безразлично, но мне нет. А в Новороссии, раз уже начали зажимать, будут зажимать и дальше, гарантия 99 процентов. Власти, если им один раз позволить ступить на этот путь, добровольно с него никогда не сойдут, проверено шестью тысячелетиями человеческой истории. Здесь же, если Ян не врет (на что я весьма надеюсь), идеал «свободный белый человек на своей земле» воплощен максимально полно. В принципе, в здешнем Техасе тоже неплохо в этом плане, но там под давлением религиозных долбодятлов игорку запретили в принципе, а фермерством меня (пока что?) заниматься не тянет.

Бетонная (не бедствуют, значит!) дорога, петляющая вверх по склону, открывает роскошные виды. Даже воды Фулвэс-Бей с расстояния кажутся не мутной бурой жижей, а блестящим столом из полированного красного дерева. Контраст с буйной зеленью джунглей получается очень даже красивым. После примерно двух третей пути склон превращается в отвесную стометровую скальную стену, но дорога, изогнувшись петлей, ныряет в узкое – не более пятидесяти метров наверху и меньше двадцати у дна – ущелье.

Резкий переход от жары и света к полумраку (относительному, но все-таки) и сильному сквозняку ущелья происходит столь внезапно, что я даже вздрагиваю от неожиданности. Крис, заметив это, довольно улыбается:

– Впечатляет, а?

– Да уж! Но прикольно. А еще дороги сверху вниз есть или это единственная?

– Есть, конечно; пригодных для автомобилей – четыре, включая эту. Но она самая близкая к порту. Ну и самая красивая.

Ущелье столь глубоко вдается в «блюдце» Тейбл-Маунтин, что мы выскакиваем наверх почти что в самом центре города. Щурясь от вновь нахлынувшего света, успеваю заметить табличку с названием выходящей из расщелины улицы на одном из домов – Дирк-Гордж-стрит (или как там «dirk» читается, не помню). С интересом оглядываюсь вокруг. Широкая, мощенная камнем улица, по сторонам, за тротуарами, одно-двухэтажные дома, в основном побеленные. Симпатично смотрится. Сразу видно разделение – жилые дома в массе своей деревянные, отделены от улицы низкими, по пояс высотой, каменными заборчиками и небольшими садиками с цветами. А что?.. Ага, понял – дома, как и «погранпост» внизу, подняты на сваях где-то на метр от земли. Здания же магазинов, контор, ресторанчиков и т. п. построены из камня, выходят прямо к тротуарам, и никаких свай под ними нет. По мере продвижения к центру (если я правильно ориентируюсь) таких общественно-деловых зданий становится больше, а жилых домов – меньше.

– Крис, а зачем сваи эти? – В принципе, я догадываюсь, видел такое в старых, колониальной эпохи английских жилых домах в Западной Африке, но спрошу на всякий случай.

– Чтобы насекомые и змеи не лезли, во-первых. Сваи мажут специальной смолой, которая их отпугивает. Ну и, во-вторых, так влажности в доме намного меньше, ветерок там поддувает снизу, очень приятно. Там еще вентиляция специальным образом сделана. Это сейчас еще прохладно, а в разгар лета здесь будет примерно так, как сейчас внизу, у моря. Или еще жарче.

Ну да, как я и думал. Черт, а вот «прогноз погоды» не очень радует. Сейчас-то здесь, наверху, достаточно комфортно – около тридцати по ощущениям, легкий ветерок, душновато только немного. А вот если поднять температуру на пять-семь градусов и добавить влажности – м-дя… Ладно, привыкну. Все лучше, чем в покинутой мной Москве сейчас.

– А эти почему так не сделали? – киваю на бакалейную лавку справа (кстати, только сейчас сообразил – движение тут «нормальное», не английский вариант).

– Ну… не принято как-то. Только жилые дома.

– Ясно… Куда едем-то?

– В «Чемберлен гест-хаус», это на Лонг-стрит, с северной стороны. Хороший отель, сам увидишь.

Парень со мной вроде как освоился, обращение изменилось с «вы» на «ты». Ну ничего не имею против.

Людей на улицах много, не меньше чем в Порто-Франко, а вот по количеству машин Кейптаун явно уступает. Народ одет примерно так же, как и в Вольном городе, единственное отличие – если там кобура на поясе была у одного из пяти примерно, то здесь соотношение строго обратное. Вообще, надо признать, я подсознательно ожидал некой большей архаичности, но ничего подобного нет. Понятно, что размер сказывается: все-таки Порто-Франко на порядок больше, но в остальном – вполне цивилизованный городок. Собственно, ничего удивительного – население-то белое (негры встречаются, но почти все в рабочей одежде). Опять же с Конго и Кенией все понятно, но ведь здесь и переход из Йобурга есть. А Йобург – очень даже развитый город, не хуже Москвы, на мой взгляд. Ну, если в трущобы не заезжать. Но обитатели трущоб здесь не задерживаются, идут транзитом в Нигер и Дагомею.

Мы выехали на еще более широкую улицу, и Крис на несколько секунд прижал машину к обочине.

– Смотри, – сказал он, показывая рукой налево и назад, – это пешеходный участок Лонг-стрит, вон там дальше – Родс-сквер. Видишь?

– Ага. Там центр города?

– Ну, это всё центром считается, но там вроде как самый центр, да. Поразвлечься если – это туда. Плюс городская ратуша тоже там и Верховный суд.

– А правительство и Парламент где? – Вообще-то я знаю где, но интересно его версию услышать.

Крис вновь тронул машину с места.

– Они в Солсбери, уж два года как переехали.

– Хм… а сколько там жителей?

– В Солсбери? – Крис на секунду задумался, – тысяч пять, если с окрестными фермами брать.

– А зачем переехали-то?

Парень явно замялся.

– Ну… там климат лучше… да и надо же Вельд развивать… Вельд – это внутренние горные районы у нас так называются.

– Ясно…

Сдается мне, что юный скаут немножко лукавит. Судя по обмолвкам Яна, отношения между САР и Британским Союзом стабильно ухудшаются с каждым годом. В основном на почве налогов и таможенных сборов с торговли с Дагомеей и Нигером, но не только. Слишком разные у облеченных властью людей в Роки-Бей и Солсбери взгляды на то, как должна развиваться САР. Первые ее видят как некий аналог Бомбея, вторых от местной версии «Бостонского чаепития» удерживает только недостаток сил. Это к объяснениям Яна о венгерских «Гепардах», хе-хе. Не очень-то я в них поверил. Возвращаясь к теме переезда органов власти в Солсбери – имхо, в значительной мере это было продиктовано именно желанием отдалиться от моря. Ибо местная Британия жаждет править морями ничуть не меньше, чем ее прародительница на той стороне, и даже прикладывает к этому нешуточные усилия. Один из британских корветов, кстати, базируется в Кейптауне. В порту, правда, его не было – видимо, пошел гонять сомалийцев на западе. Опять же – по договору о протекторате британцы имеют право держать военную базу в Кейптауне, что они и делают. А держать свои органы власти на дистанции прямого выстрела от весьма серьезной, по местным меркам, чужой военной силы – целого пехотного батальона, не есть здраво. Разумеется, если собрать в кучу всю-всю армию САР, то она окажется внушительнее этого самого «1-го Новоирландского батальона фузилеров» (раза в три, не больше), но проблема в том, что собрать ее нельзя, поскольку она держит четырехсоткилометровую границу с Нигером и Дагомеей. Так что…

– Ну вот и все, приехали.

Пока я предавался размышлениям о геополитике, мы достигли пункта назначения. Крис остановил машину на стоянке, протянувшейся вдоль невысокого побеленного заборчика. В разрыве этого самого заборчика два деревянных шеста и деревянная же вывеска «Chamberlain Guest House» образуют входную арку, начинающаяся в которой мощенная красным кирпичом дорожка уходит куда-то в глубину сада. Больше ничего рассмотреть не удается, поскольку сад густо засажен кустами в два человеческих роста высотой, полностью скрывающими вид. Впрочем, сами по себе кусты симпатичные – с мелкими ярко-желтыми цветами, испускающими приятный легкий запах.

Пройдя по дорожке (оказавшейся совсем короткой, метров десять, не больше) между кустами, мы оказываемся перед белым двухэтажным зданием, деревянным и стоящим на сваях. Для жилья, следовательно, предназначено. Поднимаясь на крыльцо, обращаю внимание на то, как хитро оно сделано – нижняя ступенька не касается земли, а вес распределяется на боковые доски и через них все на те же сваи. Похоже, всяческой ползучей живности тут хватает. Надо постель вечером проверять, а то так вот нырнешь с разбегу под одеяло, а там… Бывали прецеденты, знаете ли, и ладно еще если окажется просто не очень симпатичная черная горничная.

Белая застекленная дверь впустила нас внутрь, звякнув колокольчиком. В ответ на звон женский голос откуда-то из глубины дома попросил подождать минутку. Ну подождем, я лично никуда не тороплюсь. Сам факт того, что под ногами не раскачивающаяся палуба, а устойчивый пол, наполняет жизнь радостью.

В ожидании дальнейшего развития событий оглядываюсь по сторонам. Просто, но со вкусом оформленная прихожая: ну не «фойе» же или «лобби» эту небольшую комнату называть… Справа от стойки – лестница наверх, за ней недлинный коридор с четырьмя дверями, видимо, номеров. Слева, за решетчатой перегородкой, столовая. Видны небольшие круглые столики, накрытые скатертями. Что-то во всей этой обстановке есть такое… женское. Или это голос к такому выводу подтолкнул?

Дверь за стойкой наконец открылась и оттуда показалась невысокая и стройная дама в возрасте, с любопытством разглядывающая нас сквозь очки. Крис вежливо поздоровался.

– Добрый день, миссис Чемберлен.

О как! Не вдова старика Невилла, надеюсь, хе-хе? Впрочем, тоже здороваюсь.

– Добрый день, джентльмены.

– Вот, привел вам постояльца. Друг майора Грэма.

Старушка взглянула на меня благожелательно:

– Ян тоже в городе?

– Да, мэм. Передавал привет, сказал, заглянет при первой возможности.

Ага, похоже, меня к какой-то знакомой Яна определили. Ну, вполне разумно, ничего не имею против. Криса она тоже знает, насколько я понял.

– Мистер…

– Чернов, мэм.

– …Чернофф. Добро пожаловать в Кейптаун, друзьям майора Грэма здесь всегда рады. Надеюсь, вам понравится наш город.

– Уверен в этом, мэм.

Блин, чувствую себя персонажем старого английского фильма.

– Комнаты с кондиционером – пятнадцать экю, без кондиционера – двенадцать.

– «Без», пожалуйста.

Три экю мне не жалко, просто кондиционеры не люблю, один вред от них, в жарком климате особенно. Впрочем, я, кажется, об этом уже говорил.

– Запишитесь в книгу регистрации, пожалуйста. На сколько дней?

– Ну, пока что давайте на неделю, а там видно будет.

Записываясь в огромную, с потертой обложкой из толстой кожи книгу, бегло просматриваю страницу. Восемь имен, все мужски… а, нет, в одной строчке «мистер и миссис Джейкобсон». Ну, хоть не Смит, хе-хе. Все фамилии – европейские. Хотя, судя по тому, что ID у меня никто не спросил, записаться можно кем угодно.

Пока я портил своими каракулями книгу, миссис Чемберлен принялась расспрашивать юного Криса об успехах на службе, здоровье его матушки и т. п. Парень явно стесняется и мечтает побыстрее смыться отсюда, так что я самоотверженно переключил внимание словоохотливой старушки на себя, поинтересовавшись, где в окрестностях можно прилично перекусить. Молодой скаут, пользуясь устроенной мною дымовой завесой, быстренько попрощался и убежал (не забыв напомнить, что вечером майор Грэм за мной заедет), а я остался выслушивать обстоятельную лекцию по окрестным едальням, с краткими экскурсами в биографию их владельцев.

Осознав через некоторое время, что сама по себе лекция не закончится никогда, я уже совсем было собрался сослаться на усталость с дороги и подняться наверх, как вдруг ухо выхватило знакомое название.

– «Глаз Нельсона», вы сказали? Забавно, в том Кейптауне тоже такой есть, отличные стейки делают.

– О, Витали, вы бывали в том Кейптауне?! – Ага, мы уже перешли на «Витали» и «Элис».

Блин, дернул меня черт за язык… Разошедшаяся старушка поведала, что сама родом из Манчестера, но несколько лет жила с мужем в Кейптауне, и «Глаз Нельсона» был там одним из их любимых ресторанов. Далее я был заверен, что в здешнем стейки ничуть не хуже, а то и лучше – владелец когда-то работал в том. Вино, правда, пока уступает лучшим южноафриканским образцам, но тут уж ничего не поделаешь: становление виноделия – процесс длительный и за три десятка лет его до совершенства не доведешь, даже со всем опытом старого мира.

Выразив полное согласие с этой глубокой и философской мыслью, я в конце концов улизнул к себе в номер. Блин, ужас какой-то: как же можно столько разговаривать?..

Номер на втором этаже оказался вполне приличным и очень чистым, что главное. Интересно – по стилю получается полная противоположность «Принцессе Инков». Казалось бы, и тут и там – простота, но в Порто-Франко все было солидно, из тяжелого темного дерева и вызывало ассоциации с конкистадорами, галеонами и… симпатичными монашками, а тут дерево – светлое, все сделано как-то легко и изящно, и на ум приходят пробковые шлемы, чайные клиперы и… индийские танцовщицы. Ну мне, по крайней мере: у каждого свои ассоциации, конечно. Судя по тому, что тема женщин пришла в голову оба раза, девять дней морской болезни вытравили из организма негатив, поселившийся там после истории с Соле.

Да, кстати – стиль в «Принцессе Инков» мне больше нравится.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, Анкор-стрит

– Ага, и говорит мне, такой: «Все по-честному, автомат настроен на восемьдесят три процента выигрыша». Врет, сукин сын! Я же сто экю закинул – получается, мне должно тогда восемьдесят три вернуться! А эта хреновина всю сотку сожрала!

Мой собеседник эмоционально всплеснул здоровенными ручищами, густо поросшими темно-рыжим волосом. Э-хе-хех… сколько раз я уже этот момент таким вот идиотам объяснял, от Порт-Харкорта до Подмосковья и от Донецка до Порто-Франко, – вы и представить себе не можете.

– Понимаешь, Майк, тут не все так просто…

Вообще-то все просто, если немного подумать. 83 процента – это не значит, что автомат отдает обратно 83 из каждых 100 закинутых в него долларов, рублей, экю и прочих найр. Такой показатель в принципе невозможно запрограммировать, если уж на то пошло. Проценты в данном случае говорят только и исключительно об отношении выигрышных (для игрока) событий к проигрышным. То есть, устанавливая процент, администрация заведения определяет рисунок игры, да и то примерно, а уж никак не результат. Игрок же обычно сидит, пока не проиграет комфортную для него сумму денег (либо все имеющиеся деньги, если он дебил) или пока не сорвет достаточно большой куш, чтобы удовольствие от «встать и уйти с деньгами» превысило азарт «ну всё, щас я их порву». Элементарная практическая психология, только и всего. Как я уже не раз говорил и еще не раз повторю, игровой бизнес – это набор стандартных технологий, которые просто нужно знать и уметь применять, вот и все. Не надо здесь никакой «свой путь» искать, он с высокой вероятностью приведет вас к банкротству.

Майк внимательно выслушал мое объяснение, но, похоже, не проникся. Да и хрен с ним, собственно. Тут другое интересно – процент, установленный хозяином единственного городского казино «Грань». Или человек не разбирается в автоматах от слова совсем, или он тут зажрался без конкуренции. Скорее первое, потому как автоматы есть не только у него, но в нескольких барах и ночных клубах. Почему 83 процента – это плохо? Игра неинтересная получается, клиент уходит. На самом деле разница между 83 процента и 86 процентов получается капитальной, хотя, казалось бы, почему – да? А вот почему. Рисунок и динамика игры получаются абсолютно разными для каждого из значений. Здесь примерно та же история, что и с деноминацией: уйдешь в одну крайность – все от тебя разбегутся, уйдешь в другую – все автоматы круглосуточно будут заняты дрочерами, и никакой прибыли не получишь. Я у Андрея заказал настройку двух третей машин на 85 процентов, одной трети – на 86 процентов, плюс один «Игрософт» на 87 процентов и один «Геминатор» на 84 процента, для разнообразия. Нет, я не утверждаю категорически, что самый лучший вариант. В конце концов, набор технологий – набором технологий, но и некоторое пространство для творчества в нашем деле тоже есть, иначе им просто не имело бы смысла заниматься. В общем, я вот так распределил, а если кому не нравится – вам на улицу Ермакова Роща, договаривайтесь с Димоном о переброске на Новую Землю и открывайте свой зал, не препятствую.

– Все вы, блин, жулики! – добродушно подытожил здоровяк.

– Ну не без этого. Но ты пойми – люди не приходят в казино, чтобы разбогатеть, они приходят в казино развлечься. Если ты идешь в казино, чтоб стать богатым, ты уйдешь из него нищим.

– Хм… Хорошая мысль! За это надо выпить!

– И это тоже правильная мысль…

Майк лихо закинул в себя двойную порцию виски, а я отпил половину своей, одинарной. Не люблю я нажираться, да и вообще, никогда не видел смысла вот так залпом пить алкоголь. Где же здесь наслаждение процессом? А если его нет, зачем тогда пить? Видимо, потому я водку и не люблю – ее особо не посмакуешь.

Вечеринка в саду кейптаунского пристанища Яна (основное, напомню, у него под Солсбери, а это служебное жилье) уже достигла той стадии, когда народ находится в состоянии умеренно крепкого подпития и рассасывается на полуслучайные группы по интересам. Я вот, например, засел на дальнем крае стола с Майком Фланаганом, которого вы уже знаете, и Томом Харрисом (ага, еще один Том). Майк в свободное от выпивки, азартных игр и баб время занимается торговлей и политикой. И тем и другим весьма успешно: по словам Яна, он один из крупнейших поставщиков всяческой машинерии – от небольших домашних дизель-генераторов до строительной техники – в Нигер и Дагомею. С политикой у рыжего уроженца Бостона тоже неплохо получается – одновременно член городского Совета Кейптауна и депутат Парламента САР. Видимо, не слишком обременительные обязанности, раз он умудряется их с бизнесом совмещать.

А вот и Том… мм… пожалуй, буду его Харрисом называть, а то как-то многовато вокруг Томов. В похожей ситуации в Африке я просто нумеровал Мохаммедов: Намба-Ван, Намба-Ту и так далее, до Намба-Севен включительно, но здесь не поймут, наверное. Дикари-с.

Харрис вернулся за наш уголок стола после посещения белого друга. Мм… надо бы тоже сходить, кстати. Ладно, попозже, сначала Тома представлю, раз уж начал. Внешность, в противоположность яркому ирландцу, совершенно невпечатляющая. Средниий рост и телосложение, довольно темные волосы с обширной залысиной у лба, возраст где-то между сорока и пятьюдесятью (Майк чуть моложе). В общем, сколько раз такого на улице встретишь, столько раз мимо и пройдешь, не задержав взгляда. А зря, потому как перед вами основатель, владелец и генеральный директор крупнейшего в САР банка, RCFB, начальник штаба милиции и, как неожиданно поэтично выразился Ян, «один из гребаных пяти лучших снайперов к югу от устья Амазонки». Ах да, чуть не забыл – тоже депутат Парламента. Интересно, как часто у них сессии проходят? Впрочем, с учетом того, что в основу деятельности госаппарата САР совершенно официально положен принцип «главная задача – не мешать людям и быть как можно незаметнее», ничего удивительного…

– Ну что, Витали, объяснил ты нашему ирландскому другу, что еще богаче он в казино не станет?

– Не вижу вреда в попытках. Кто-то точно станет богаче, в процессе…

Все дружно ржем. Вообще, интересные у Яна друзья, да. И, сдается мне, совсем не случайно он меня вроде как невзначай посадил к ним поближе. Шон Молот Брюер, покойся с миром, ты пораскинул мозгами не зря, хе-хе.

Катарина, рослая и крупная блондинка, лучшая половинка (скорее, лучшие две трети, хе-хе) Яна, поставила перед нами большую тарелку с разнообразными жареностями, которые ее супруг ударными темпами готовит на гриле. Вернее, не на гриле, а на браай, как тут принято говорить. Аппетит после алкоголя и правда разбушевался не на шутку, так что мы шустро расхватали пышущие жаром, шипящие бурворсы, острые сосаати и нежнейших (под панцирем) крифов. Вообще, это все южноафриканские эквиваленты колбасок для гриля, кебаба и лобстеров, но в таком произношении оно еще вкуснее звучит. Юаровцы в мясе и морепродуктах вообще знают толк, это я еще во время обитания в том Кейптауне понял. Приятно, что новоземельский тезка в этом плане никак не отстает, а то и превосходит, умм-умм-умм…. Объедение! Единственное, я бы со всей этой вкуснятиной вино предпочел, но все присутствующие мужики пьют виски, так что решил не выделяться.

Майк, с урчанием растерзав пару бурворсов, временно насытился, плеснул себе еще виски и расслабленно откинулся на стуле.

– Фуф, хорошо… Слушай, Ви́тали, а как там Бродвей в Порто-Франко поживает? Три года уже в тех краях не бывал.

Ну вот, а я-то все думал, когда же до «темы сисег» доберемся. Еще пара раундов – и до политики дойдем, наверное.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, Си-Пойнт-сквер

Размещать игровые залы нужно там, где высокая проходимость. Очевидный, казалось бы, факт, не правда ли? Но, как всегда, есть тонкости. Надо внимательно изучить не просто сколько людей проходит мимо, но и как они проходят. «Как» – в смысле куда, когда, откуда и зачем. Если вы в этом вопросе не разберетесь, то толку от высокой проходимости может и не быть. То есть проходить мимо люди будут, но они будут именно проходить мимо.

Ну вот, например. В Москве (той, не здешней) наибольшую прибыль приносили залы, открытые возле станций метро. Все знали, что там можно отбить вложения за пару месяцев, в итоге в этот бизнес поперли родственнички разнообразных московских чиновников и силовиков. Ну, нарубил какой-нибудь помощник заместителя префекта или майор в ОБЭПе пару миллионов баксов, нижние этажи пирамиды Маслоу заполнил, значит, и вот захотелось ему «вложиться в бизнес». Все же знают, что казино никогда не банкротятся, правда? Да и вообще, игорка – это круто! Посему на имя какой-нибудь троюродной тети близкого друга его соседа берется в аренду помещение у станции «Краснопресненская», делается ремонт, покупаются и приводятся в порядок автоматы, ставится на руководство всем этим делом любовница нашего героя, которая во времена суровой юности подрабатывала в лучшем игровом зале Бердичева оператором (на самом деле – официанткой). Все нужные структуры промасливаются, зал открывается, начинает работать… и приносит 50 000 долларов в месяц выручки. Все бы ничего, но вот только за аренду наш герой ежемесячно отдает 60 000 долларов, а ведь еще есть зарплата персонала, электричество, промасливание и т. п.

Как же так? Ведь наш герой точно знает, что абсолютно аналогичный зал у «Орехово», открытый его сослуживцем, приносит владельцу не менее 50 000 долларов в месяц чистыми, и это при том, что за аренду он платит столько же. Казалось бы: какое-то Орехово, которое уже почти Замкадье, и – Красная Пресня… Опять же проходимость на «Краснопресненской» вдвое выше. Что за хрень?

Ларчик, между тем, открывается просто. Да, на «Краснопресненской» проходит больше людей, на эти люди спешат с работы в метро, ведь им предстоит долгий путь домой, аж до «Орехово». А вот поднявшись на поверхность с «Орехово», они уже не спешат, потому что до дома осталось совсем немного, и чего туда спешить… С точки зрения чистой логики, смысла в этом ни малейшего, разумеется. Ну вот какая разница, где потратить час времени и три тысячи рублей, если все равно это произойдет на пути с работы домой и время прибытия в гнездо никак не изменится? Только логика здесь не работает, а работает психология.

И это только один из примеров. Еще один? Перенос зала с первого этажа на второй, в том же самом здании, снижает выручку на 25–30 процентов как минимум. Да, всего на один этаж – и вот так… Короче, много тонкостей в этом деле.

Собственно, все это я рассказываю к тому, что сейчас занят как раз поисками подходящего помещения под зал. В принципе более-менее местная топография в этом плане ясна. Злачные заведения сосредоточены на Вууртреккерс-бульвар (который по причине неудобовыговариваемости все называют просто Миля) и на проходящем вдоль обращенного к океану обрыва Санрайз-бульвар, называемом также Грань. Центральная часть Лонг-стрит тоже весьма оживленная, но она больше по части контор и магазинов. В месте пересечения Мили с Гранью находится весьма симпатичная площадь Си-Пойнт, на которой стоит единственное в городе казино «Грань» (м-да, без особой фантазии назвали), а еще на этой площади в данный конкретный момент времени стою я и озадаченно чешу в затылке.

Ладно, немного приврал – я не стою, а сижу на уютной деревянной скамейке под цветущей жакарандой (ну или каким-то очень на нее похожим деревом, я не ботаник). Задумчивость же вызвана необходимостью выбора из двух найденных вариантов помещения. С одной стороны, маловато, конечно, с другой – что вы хотите от пятнадцатитысячного городка? Чудо уже, что столько нашлось. Я бы даже сказал, сфера развлечений в Кейптауне развита на удивление хорошо для такого количества жителей. Впрочем, никаких чудес здесь нет, сплошная логистика и экономика – больше половины клиентов составляют не сами горожане, а съезжающиеся сюда состоятельные обитатели Нигера и Дагомеи – полевые командиры, вожди племен и кланов, торговцы, старейшины поселений, хаваладары, высокопоставленные чиновники и так далее. Иногда заносит даже гостей из Великого Исламского Халифата, но не так часто – далековато все-таки. Вся эта публика прибывает сюда морем, потому как на остальную территорию САР черным, кроме обладателей временных рабочих виз, ступать запрещено в принципе.

Ах да, чуть не забыл – некоторые, наиболее состоятельные, прибывают на вертолетах. Через пару-тройку месяцев, кстати, ожидается открытие нормального гражданского аэродрома, способного принимать самолеты, что вызывает у всех владельцев злачных заведений легкое слюнотечение (у меня тоже, честно говоря). Потому как прямые рейсы из Омдурмана (а через него – и из Мекки), Малколм-Экс, Мандела-Сити и Лумумбы сулят рост бизнеса не на проценты, а в разы. Понятно, что большинство там нищие, но и людей с деньгами хватает. Что? Ну разумеется, еще в Порто-Франко знал, иначе зачем бы я все это затеял?

Так вот, возвращаясь к конкретике. Оба найденных места находятся на Миле. На Грани, увы, все занято. Первое замечательно абсолютно всем: первый этаж, выход прямо на бульвар, большая парковка. Единственный минус – расположено оно в самом конце Мили, далеко от Си-Пойнта. Понятно, что народ и там есть, центр же все-таки, но немного не то… Второе совсем неподалеку от моего текущего местонахождения, так что, можно сказать, в самой гуще движухи. Но, разумеется, есть и минусы. Во-первых, это полуподвал. Что, в принципе, не есть хорошо (хоть и не так плохо, как второй этаж), а уж с учетом влажности местного климата – особенно. Во-вторых, находится не на самом бульваре, а в переулке. Да, до бульвара всего двадцать метров, но иногда двадцать метров при размещении зала – это разница между «купаюсь в деньгах» и «ну не в минус – и то хорошо». Бывали прецеденты, ага. В-третьих, в самом переулке парковки нет. Понятно, что клиент в основном приезжает на такси либо приходит пешком, но…

В общем, каждый из этих минусов вроде как и ничего страшного из себя не представляет, но вот все вместе… Есть над чем подумать, короче. Аренда во втором тоже чуть выше. И за два года сразу хотят (как и в первом, впрочем). Так что думать, думать и еще раз думать…

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, Лонг-стрит, банк RCFB

– … документы на аренду, два года, с правом продления, десять тысяч экю в год, итого двадцать тысяч. Затраты на ремонт я оцениваю в три тысячи экю.

Толстая, крашенная в рыжину тетка за большим полированным столом внимательно просмотрела каждый документ. Договор с Агентством по закупкам, заверенный в местном отделении оного, она изучила еще раньше, равно как и выписку с моего счета в Банке Ордена.

– Очень хорошо, мистер Чернофф… Но вы просите кредит тридцать пять тысяч экю, а планируемые расходы – чуть больше двадцати восьми тысяч…

– Оставшаяся сумма пойдет в страховой фонд. Это же игорный бизнес – кто-то может сорвать куш в первый же день.

– Понимаю…

Мисс Блэк (в перевод своей фамилии я ее посвящать не стал, но забавно тем не менее) быстро пробарабанила длинными ногтями по клавиатуре. В принципе, на 99 процентов уверен, что в кредите мне не откажут: в конце концов, я же с Харрисом предварительно все обсудил. Но всякое бывает – может, он специально меня к этой толстой клуше, начальнице кредитного отдела, отправил, чтоб она отказала. А потом отмажется – мол, есть правила, не могу нарушать, сам понимаешь, и все такое.

– Мистер Чернофф, в нашем банке действует специальная программа поддержки малого бизнеса, в рамках которой мы предлагаем кредиты в размере до пятидесяти тысяч экю по льготной ставке – пять процентов годовых. Для того чтобы удовлетворять ее условиям, вы должны открыть расчетный счет вашей фирмы у нас. Кроме того, сумма арендной платы будет перечислена напрямую арендодателю. Вы хотели бы стать участником программы? Выгода весьма ощутимая: стандартная кредитная ставка – это восемь процентов.

– Да, конечно.

Ну а с чего бы я отказывался? Счет все равно открывать где-то надо, условия здесь такие же, как и в Банке Ордена – сто экю в год за обслуживание. Только Банк Ордена кредиты частным лицам и предприятиям не выдает уж лет пять как – продавили его власти всех территорий. Вернее, местные банкиры через них продавили. Но вот сами они кредиты в нем получать могут – и власти, и банкиры. Что-то типа Центробанка получается, только в нем еще и расчетные и сберегательные счета можно держать. Lo siento[62], отвлекся. Тьфу, блин, опять испанский в голову лезет. Это потому что фильмов на нем набрал, и по одному в день смотрю, дабы не забывался. Ну или потому, что Соле иногда вспоминается, э-хе-хех…

– …оформлю, и уже завтра все будет готово. Деньги за аренду тоже будут перечислены мистеру Гооссенсу завтра.

Принтер на тумбочке слева от нее выплюнул несколько листов бумаги.

– Подпишите, пожалуйста, оба экземпляра договора…

Подписывать – это я могу, ага. Итак, вопрос с деньгами решен. Нет, в принципе, я бы и своими обошелся на крайний случай, но зачем тратить свои, когда можно работать на кредитных?

Что? «Берешь чужие, и на время, а отдаешь свои, и навсегда»? Мм… Не совсем так. Мысль верная, если речь идет о потребительском кредите. Но таких я никогда не брал, не собираюсь и вам не советую. А вот когда мы говорим о развитии бизнеса, это уже совсем другой коленкор. Во-первых, зачем рисковать своими деньгами? Тем более последними? Намного лучше рисковать деньгами банка. В конце концов, у банка их много, и в долговую яму вас не посадят, если вдруг что-то пойдет не так. Оформите реструктуризацию, перезаймете где-то еще, будете потихоньку отдавать, короче, выкрутитесь как-то. Во-вторых, пока у вас есть свои деньги, вам и кредит дадут намного охотнее. Если же вы остались с пустыми карманами, то найти дураков, которые дадут вам кредит, будет весьма проблематично. Ну вот, допустим, не пошел я к Харрису, а решил обойтись своими ресурсами. Оплатил аренду, ремонт, расставил аппараты, набрал и обучил персонал… и тут деньги закончились. Я вас уверяю: найти десять тысяч при таком раскладе мне было бы куда сложнее, чем сейчас – тридцать пять. Хотя сейчас у меня ничего нет, кроме бумаг и суммы в Банке Ордена, примерно равной сумме кредита, а тогда был бы готовый к запуску зал. Гримасы капитализма, хе-хе. Но вообще-то это правильно.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, Бенд-Лэйн

Гооссенс-младший, здоровенный красномордый детина в районе тридцатника, закончил отмерять нужную дистанцию и неожиданно ловко и аккуратно забил гвоздь в цементный пол.

– Значит, черная плитка отсюда и до стены, а темно-серая – на проходе от двери и в центре, так, Витали?

– Да, Поль. Но смотри, чтоб нормально положили, – людей будет ходить много, мне трещины не нужны.

Сын арендодателя, счастливо оказавшийся владельцем маленькой строительной фирмы, солидно кивнул:

– Не волнуйся, Обиква – отличный плиточник, сам увидишь. Если что и треснет, я за свой счет поменяю, не проблема. Так, теперь насчет заземления. Ты хочешь медный штырь и…

Готовлюсь к ремонту, как вы уже догадались, наверное. До меня здесь был какой-то бар, но не выдержал конкуренции и прогорел. Что и немудрено: баров и пабов в округе – немерено. Помещение неплохое в общем-то, но и изменить нужно многое. Для начала – полы. Рабочие Поля уже отодрали и вынесли испускавшие не самое приятное амбре старые доски, теперь плитку положат. Вообще, самое лучшее для игрового зала – нормальный ковролин, но не в этом климате. Того и гляди живность какая заведется.

Самый важный вопрос – электрика. Пусть каждый отдельный аппарат жрет электронов не сильно больше обычного ПК, но тридцать пять «Игрософтов» и двадцать пять «Геминаторов» дадут приличную нагрузку, это даже не считая кондиционеров, освещения, вентиляции, кулеров, холодильников и т. д. Кроме того, машины обладают дурной привычкой накапливать на себе напряжение и потом легонько (а то и не очень) бить игроков током, что последним не очень нравится, мягко говоря. Так что этот вопрос тоже надо предусмотреть. Собственно, самое простое средство от этой напасти – соединять корпуса рядом стоящих машин проволокой – дешево и сердито, но работает.

– Кондиционеры где устанавливать?

– По центру обоих помещений. Ничего, что вывод наружу длинный такой получается?

– Не, нормально.

Да, помещение у меня разделено капитальной стеной на две примерно равные части. В этом есть как плюсы, так и минусы, но в рамках выбранной мною концепции двух игровых зон плюсов больше. В первом от входа зале будут «Игрософты» для игроков попроще, во втором – «Геминаторы» для тех, кто побогаче. Основной минус – придется делать два бара. Если сделать один, то либо «дорогие» клиенты будут сбегать на дешевые автоматы, либо всякая шушера будет толпиться возле играющих по-крупному. Ладно, место есть, сделаем два бара, не проблема.

В первом зале черную барменшу поставлю, наверное, чтоб по зарплате в бюджет укладываться. Хотя это еще надо обдумать – возможно, белая привлечет клиентов. Тут пытаться угадать – дело достаточно рискованное. По своему опыту могу сказать, что раз на раз не приходится. Некоторые черные белых стесняются, не могут при них расслабиться, соответственно в такие заведения не ходят. Ладно, пройдусь послезавтра по барам, обращу внимание на этот вопрос.

Почему не сегодня? А сегодня «гостей столицы» там не будет. Совсем. Методом проб и ошибок горожане выработали весьма практичную систему, позволяющую и получать выгоду от статуса местного «Парижа», и не превращать город в клоаку. По вторникам и средам черным (ну кроме рабочих, разумеется) находиться на территории города запрещено. Соответственно они здесь и не укореняются. Многие увеселительные заведения вообще в эти два дня закрыты.

– Эскиз баров Доол завтра принесет, посмотришь, все ли устраивает.

В фирме Гооссенса-младшего кроме него самого работают еще двое белых и с дюжину негров. Распределение обязанностей, думаю, понятно. Что любопытно, оба белых – тоже африканеры. И вообще, как я уже в курсе, африканеры здесь держатся наособицу от англоязычного большинства. Хотя изначально САР основывалась белыми южноафриканцами без разделения на буров и англичан, со временем старые трещины дали о себе знать. Собственно, дело уже дошло до того, что наиболее радикальные африканеры основали собственную колонию, Фолькстаат, далеко на юге, где между гигантским массивом джунглей и пустыней к берегу выходит полоса саванны. Впрочем, переселилась туда за три года всего пара тысяч человек, что вполне объяснимо – ни малейших экономических перспектив у колонии нет и не будет еще очень долго при текущем уровне развития логистики. Так что перебираются туда только те, кто реально готов жить как в XIX веке, ради удовольствия не слышать вокруг никакого языка, кроме африкаанса. Хотя находятся и такие. Вон пару дней назад туда отправилось судно с десятком бурских семей на борту. Не местных, правда, а только что прошедших через Ворота.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, База по приему переселенцев и грузов «Субсахарская Африка»

Охранник в орденской «песочке» и малиновом берете провел сканером по моему ID, перевел взгляд на монитор, удовлетворенно кивнул и нажал на кнопку. Высокие металлические ворота медленно поползли в сторону.

– Проезжайте прямо и налево, там будет указатель «Грузовой терминал».

– Спасибо.

База «Субсахарская Африка» ничуть не меньше той, через которую я прошел в этот мир. Грузовой терминал так и явно побольше. Впрочем, ничего удивительного – в окрестностях Порто-Франко их шесть, а здесь одна. Но вот стиль сразу узнаваем, даже таблички одинаковые. Вежливо уступив дорогу битком набитому автобусу, к стеклам которого прижимаются изнутри любопытные черные физиономии, проезжаю вдоль длинной гофрированной стены какого-то ангара к воротам с заветной надписью. А? Да, машину купил. Подержанный «Дефендер» популярного здесь цвета хаки, в пять штук обошелся. Нет, зачем мне открытый – а в дождь как? Я ж пулеметную турель устанавливать не планирую. Окна просто открыл – и нормально, никакого кондиционера не надо.

Слева от ворот грузового терминала прямо на заборе установлена будка с охранником внутри, но мной он не интересуется, стоит подъехать – ворота открываются. За ними обширная, с футбольное поле размером, бетонная площадка, в шахматном беспорядке уставленная контейнерами, между которыми разъезжают два погрузчика.

У-у-у!!!

Млять, засмотрелся… Извини, мужик. Спохватившись, поворачиваю направо, куда указывает стрелка, и освобождаю выезд для грузовика с установленным на него сорокафутовиком. Ну и сигнал у него, однако, как будто с парохода снял.

Припарковавшись на стоянке для легковушек, вылезаю из машины. Передо мной обшитое сайдингом двухэтажное здание с большой бело-голубой вывеской «Logistics». Мне туда, как легко догадаться.

Усталого вида женщина с некрасивым костистым лицом и беджем «Tamarashvili», сидящая за стеклянной перегородкой, быстро и без лишних вопросов просмотрела бумаги на груз, заставила один раз посмотреть в сканер сетчатки и два раза подписать документы («ознакомлен с правилами ввоза» и «обязуюсь вывезти контейнер с площадки в течение двух суток»), после чего распечатала кассовый документ и монотонным, механическим голосом порекомендовала с ним внимательно ознакомиться.

Та-а-ак… Уплачен взнос за пользование услугами Агентства 20 000 экю… было дело, да… заморожена на счете 91 000 экю… реальная сумма контракта составила 87 562 экю 19 центов согласно прилагаемому Перечню… потом посмотрю, один хрен сейчас уже ничего не изменится… таможенная пошлина САР 876 экю… таможенная пошлина Британского Союза 1 985 экю 33 цента… остаток аванса, подлежащий возврату клиенту (мне то есть) – 576 экю 48 центов. Ну, по крайней мере, доплачивать ничего не надо. Не, ну вот британцы козлы, а? Сами в двух с лишним тысячах миль отсюда, а таможенную пошлину дерут только так. «Протекторат», видите ли. Неудивительно, что их здесь терпеть не могут.

– Мистер Чернов, вы со всем согласны? – нетерпеливо осведомилась некрасивая женщина за стеклом.

– Да.

– Тогда подписывайте и давайте мне обратно.

Получив желаемое, логистка распечатала еще один лист, подписала, поставила печать и положила в лоток.

– Это накладная на получение. Ваш контейнер уже прошел Ворота, до конца дня инспекторы его проверят, и завтра с утра можно получать. Вам на телефон эсэмэс придет. Спасибо за то, что воспользовались услугами Агентства.

Заключительная фраза прозвучала как «Следующий!», так что я не стал дальше отнимать время у мадам Тамарашвили и отошел от окошка. Тем более за мной вон еще двое грузополучателей стоят.

Так, ремонт в основном закончен, осталось только освещение и кондеры смонтировать, но этим Гооссенс-младший и его ребята займутся. Расставлю аппараты, включу, проверю, еще неделя на набор и обучение персонала – и вперед!

10

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, Санрайз-бульвар, паб «Черный Лев»

– …поэтому и не любят. Дерут пошлины, а за что? В инфраструктуру они ничего не вкладывают, все мы сами. Защита? Да кому она, на хрен, сдалась, ихняя защита? От кого? Эти чертовы фузилеры сидят у себя на базе и носа из города не высовывают, пока Ян и его ребята защищают границы. Они, кроме как с выпивкой, ни с кем воевать и не умеют!

Майк повысил голос, явно надеясь, что двое тех самых «чертовых фузилеров», сидящие за через столик от нас, как-то отреагируют. Ну правильно, он же еще и ирландец вдобавок, так что британцев вдвойне не любит. В общем-то, судя по взглядам, бросаемым большинством посетителей на двух рослых, жилистых британцев, он в этом не одинок. Те, впрочем, на провокацию не поддаются, хотя лица явно недовольные.

Ян успокаивающе положил руку на плечо разбушевавшегося здоровяка.

– Майк, не гони волну. Это обычные ребята, они выполняют приказы. Ну и кое-какая помощь от них есть – сомалийцев вон гоняют на море. Вот ублюдки из Роки-Бей, с которыми кое-кто подписал договор о протекторате, дав им право нас грабить, – это другой вопрос…

Майка, впрочем, так легко с темы не сбить.

– «Эти ребята» выполняют приказы как раз тех ублюдков из Роки-Бей. И вообще, если бы «эти ребята» здесь десять лет назад не высадились и не заставили нас согласиться на этот гребаный протекторат, мы бы тут как сыр в масле катались! Вот думаешь, почему у нас до сих пор нет нормального порта, а только это убожище из бревен, которое скоро сгниет? Почему мы только сейчас аэродром открываем, хотя он нам как воздух необходим? А я тебе скажу почему! Потому что эти уроды высасывают из нас все соки, вот почему! Вот ты машины свои завез, ты во сколько раз больше пошлину им заплатил, чем нам?

– В два с половиной почти.

Рыжий торговец назидательно поднял вверх толстый палец:

– Во-о-от… В два с половиной раза! За что, спрашивается? Если ты работаешь здесь, а не в гребаном Британском Союзе? Какого хрена ты вообще должен что-то платить этим уродам? А ты, Ян?

Скаут, два дня как вернувшийся с десятидневного выхода в междуречье Нигера и Замбези, чуть иронично усмехнулся:

– А что я? Я пошлины не плачу.

Майк решительным жестом отмел возражение:

– Ты на своей плантации чай выращиваешь? Выращиваешь! Ты в курсе, Витали, что наш Высокий Вельд – единственное место в этом мире, где растет хороший чай? Кофе здесь много где растет, а вот нормальный чай – только у нас.

– Ага, я в курсе.

Чай у них здесь и правда очень даже приличный, что меня не на шутку порадовало. Я так-то его больше кофе люблю, и если кофе в день больше двух кружек стараюсь не пить, то чая могу и пять, и десять.

– …пятую часть доходов в бюджет дает, между прочим, больше, чем алмазы, – это я тебе как депутат Парламента говорю. А сколько ты, Ян, платишь при экспорте?

Ян насмешливо цокнул языком.

– Ни хрена я не плачу. Потому что я ничего не экспортирую, у меня кровопийцы типа тебя весь урожай на корню скупают и дальше уж как-то сами вопросы решают. Нет житья честному труженику на своей земле… – родезиец исподтишка подмигнул мне, – …всё спекулянты своими загребущими лапами отбирают. Надо бы нам kolkhoz создать и вас всех к стенке поставить, эксплуататоры проклятые, вот тогда заживем…

Майк, надувшийся было для гневной отповеди, сообразил, что его разыгрывают, и прыснул смехом, перешедшим в заливистый хохот, к которому мы с Яном с удовольствием присоединились. Отсмеявшись и утерев слезы, ирландец продолжил:

– Ага, то-то ты исхудал совсем, трудяга! Дом вдвое больше, чем у меня, это вообще не дом уже, а усадьба. Но серьезно – чайные экспортеры платят в бюджет САР по двадцать центов за килограмм сухого листа. Но тут понятно, на что деньги идут – на содержание армии, которая эти плантации защищает, на строительство дорог, на школы и так далее… Но они же вынуждены платить пятьдесят центов этим вот дармоедам, – толстый палец с рыжими шерстинками обвиняюще указал на мирно попивающих пиво британцев, – от которых за десять лет мы ничего хорошего не видели! И которых давно пора вышвырнуть отсюда к чертовой матери! Что мы очень скоро и сделаем, затолкав в их педерастические задницы этот их «Билль о защите Южных Территорий»! Их «южные территории» заканчиваются в полутора тысячах миль к северо-востоку отсюда, а здесь они – оккупанты!

Терпение одного из британцев лопнуло (видимо, на «педерастических задницах»), и он повернулся к нам:

– Сэр? Да-да, вы, тот, что очень похож на жирную свинью. Позвольте вам напомнить, что десять лет назад отряды ваших черномазых друзей с востока дошли почти до вот этого самого места, на котором вы сейчас изволите сидеть своим жирным свиным задом. И единственное, что спасло ваш жирный свиной зад от знакомства с их большими черными членами, – это высадка тех самых ребят, о которых вы столь неуважительно отзываетесь. Из чего кто-нибудь чуть более циничный, чем я, мог бы сделать вывод, что ваш зад сожалеет о том, что встреча не произошл…

Британец (что забавно – тоже рыжий и говорящий со столь сильным ирландским акцентом, что даже я заметил) прервался на полуслове и резким движением уклонился от тяжелого стакана из-под виски, запущенного достопочтенным депутатом Фланаганом ему в голову. Вслед за стаканом в направлении противника с топотом и рычанием понеслась и туша самого депутата. Пара стульев, оказавшаяся на пути (благо без посетителей), с грохотом отлетела в сторону. Британцы резко подскочили; Ян тоже и двинулся в их сторону. Соответственно, мне тоже пришлось, хоть и ни малейшего желания лезть в драку у меня нет, честно говоря. Млять, ну вот чего этому рыжему алконавту обязательно было на рожон лезть…

Впрочем, драки как таковой не получилось. Рыжий ирландец из Британии попытался встретить рыжего ирландца из Бостона прямым ударом в челюсть, но упитанный торговец и политик неожиданно проворно поднырнул под удар и, в свою очередь, мощно пробил снизу в челюсть противника. Рослый плечистый британец отшатнулся, сделал пару заплетающихся шагов назад и обрушился на пол вместе со столом. Его товарищ стал в какую-то бойцовскую стойку и мягко заскользил к Майку, но тут уже Ян и вышедший из-за стойки бармен охладили страсти, встав между противниками. К явному разочарованию остальных посетителей и некоторому моему удивлению – от Яна я такого не ожидал, честно говоря.

В итоге оба британца гордо удалились (один из них – слегка нетвердой походкой) под насмешливые выкрики и улюлюканье публики, Майк извинился перед барменом за устроенный беспорядок и оплатил нанесенный ущерб, после чего с трудом продрался обратно за наш столик сквозь лес рукопожатий и одобрительных похлопываний. Кто-то даже нам всем троим выпивку заказал.

К чести всех вовлеченных в стычку сторон, за оружие никто хвататься и не подумал, хотя оно у всех есть. Даже Майк держал руки подальше от своего выпендрежного Colt Anaconda 44-го калибра.

Стоило суете улечься, Ян довольно укоризненно пробурчал другу:

– И какого хрена ты весь этот цирк устроил? Боишься на выборах пролететь, что ли? Ну снял бы зал, встречу с избирателями устроил…

Майк засмеялся и легкомысленно махнул ручищей.

– Зачем? Это куда более действенно, чем любые встречи и митинги. Уже к вечеру весь город знать будет. И стоит на порядок дешевле. Да и удовольствие, опять же – давненько я никому морду не бил.

А, блин, точно! Выборы же через три недели, я и забыл. Сам-то голосовать пока не могу, здесь годовой ценз. А я-то думаю – что за моча Майку в голову ударила… Он, конечно, побузить и так любит, но не до такой же степени…

– А ловко ты его свалил, – присоединяюсь к разговору. Здоровяк без ложной скромности кивает:

– Ага, неплохо получилось. Ты меня в молодости на ринге не видел, ха-ха…

– Слушай, а ты их не нанял, случаем?

Майк шутливо грозит мне пальцем:

– Ты опасный человек, Витали. Нет, такое даже мне в голову не пришло. Хотя идея интересная, да…

Ян досадливо покачал головой:

– Черт, Майк: ты как маленький иногда. Не надо их провоцировать попусту. Не забывай – мы и так на грани большого битья посуды. А у нас сейчас на границах неспокойно, я вон через два дня опять в Междуречье выхожу. Почти все силы там, а в Кейпе, кроме полиции, у нас никаких сил и нет, считай… А у бриттов здесь целый батальон, прямо в городе, и единственные в радиусе двухсот миль четыре танка и пара вертолетов.

– Ну, у нас милиция еще есть, не забывай. Считай, только в городе три тысячи бойцов, у большинства снайперки, и пользоваться ими умеют.

Милиция тут это примерно то же самое, что и в Штатах (тех в смысле). Добровольное объединение людей, любящих пострелять и иногда поиграть в войнушку. Ну посерьезнее, чем в Штатах, конечно, потому как здесь время от времени войнушка бывает настоящей. Есть штаб, иногда проводятся учения, и так далее. Я, кстати, тоже записался, дабы не отрываться от общества. Но толпа даже отличных стрелков численностью в батальон будет, по моему скромному мнению, наголову разбита нормальной мотострелковой ротой с толковым командиром, так что сильно больших надежд на месте Майка я бы на эту милицию не возлагал. Начнись серьезная заварушка, причинить неприятности 1-му Новоирландскому батальону фузилеров мы сможем, конечно, но вот помешать им занять то, что они захотят, – нет. Я уж не говорю о «разгромить» – это вообще дурная фантастика.

Ян, судя по скептической гримасе, придерживается того же мнения.

– Из этих четырех тысяч, когда станет реально жарко и появятся первые трупы, половина разбежится, а вторая половина начнет палить во все, что движется, включая друг друга и гражданских. С винтовкой против танков, минометов и вертолетов ты много не навоюешь. Не веришь мне – вон у Витали спроси, каково это: партизанить против регулярной армии; он тебе расскажет.

Майк обернулся ко мне с неожиданным интересом.

– Витали, а ведь и правда – у нас людей с боевым опытом много, но они все как раз контрпартизанской борьбой занимались и продолжают заниматься. Ну, некоторые еще начало второго Ирака застали, но это тоже не то. А вот таких, чтоб против современной армии в составе герильи воевали, таких нет. Не хочешь выступить с лекцией на очередном собрании милиции? Может очень пригодится. В конце концов, ни мы, ни бритты заднюю включать не собираемся, так что кому-то в итоге уступить придется. И, кстати, – он повернулся к Яну, – я очень сомневаюсь, что это обострение на границе возникло само по себе. Эти педерасты науськивают на нас кафров, чтобы потом опять выступить в амплуа спасителей.

Ян неопределенно пожал плечами, мол, может, оно и так, но силы на границу перебросили, один хрен, так что какая разница? Ирландец между тем явно не хочет расставаться со своей идеей:

– Ну так что, Витали, согласен?

Млять, еще мне не хватало лекции по партизанской войне читать… Вот уж чем в жизни не занимался.

– Мм… Слушай, Майк, ну какой из меня, к чертям, лектор? Я же не военный. Да, попартизанил несколько месяцев, но и только. Практические наблюдения есть, конечно, кое-какие, но они не…

Майкл прервал меня на полуслове:

– Ну не вопрос; пока что не лекции, а просто с ребятами за выпивкой посидеть, потравить истории? Я Тому Харрису скажу, он командиров рот милиции соберет. Все и не придут, так что будет дюжина человек, максимум полтора десятка, нормально?

– Ну-у… можно, вреда-то не будет, думаю… – преодолевая внутреннее сопротивление, соглашаюсь. В конце концов, надо же укореняться в здешнем обществе. Если и есть для этого лучший путь, чем совместная пьянка и подготовка к войне в компании с наиболее авторитетными людьми города (а командир роты – должность выборная, подразумевает присвоение звания «капитан милиции», так что именно такие люди в них и попадают), то я его не знаю. Вернее, знаю – вместе повоевать, но до этого все же доводить не хотелось бы.

– Вот и славно! – Веснушчатые ручищи звучно хлопнули в ладоши, заставив посетителей паба вздрогнуть от неожиданности и оглянуться на нас. – Тогда на следующий вторник запланируем?

– О’кей.

Вообще, конечно, знал бы я заранее, что ситуация настолько накалена, – хрен бы я сюда поехал, попытал бы счастья в Виго. Ян, нехороший человек, ситуацию во всей полноте не раскрыл предварительно. Суть же происходящего в том, что британский Парламент, заседающий в Роки-Бей, решил, что молодой Британский Союз тратит на свои владения слишком много, а получает с них слишком мало. В результате денег не хватает ни на развитие самих Островов, ни на расширение этих самых владений. В частности, провалом закончилась попытка организовать торговый пост на побережье моря Туманов, в стыке границ Латинского Союза и Китая. Дабы разрешить эту нетерпимую финансовую ситуацию, Парламент и принял «Билль о защите Южных Территорий», поставивший САР и Британский Союз на грань войны.

В полном соответствии с законами жанра, по просьбам трудящихся и в их собственных интересах, эти самые трудящиеся облагаются новыми налогами. Классика. Говоря конкретнее, Билль вводит на «Южных Территориях», то есть в САР и Британской Индии, трехпроцентный НДС, который должен в полном размере уходить в Роки-Бей. Но если в Порт-Дели смуглый народ поворчал на хинглише и согласился, то в САР нашла коса на камень. Парламент (в Солсбери) наотрез отказался утвердить действие Билля на территории САР, а апелляции бриттов к тому, что согласно договору о протекторате принятые в Роки-Бей законы не нуждаются в одобрении местных органов власти, разбились о суровую реальность в лице полного отказа этих самых «местных органов власти» сотрудничать с канцелярией генерал-губернатора (то есть представителя британского правительства в Протекторате).

Конечно, понять можно как одну сторону, так и другую. Бритты рассматривают САР как свое владение, которое они создали в борьбе с Нигером и Дагомеей и с которого они теперь хотят получать заслуженную прибыль. В конце концов, без помощи Британского Союза полуостров так и остался бы большим куском заросших джунглями гор, по которым бегают друг за другом банды черных отморозков. Но и у местных есть весомые аргументы – Роки-Бей свои инвестиции давно отбил, для них же самих это не какая-то там «южная территория», а новый дом, который они строили, проливая пот и кровь. И тут какие-то сэры с Севера пытаются этот их дом выжать досуха. Конь так не ходит, ага.

Конечно, было бы существенным преувеличением сказать, что все горожане разделяют довольно радикальные настроения Майка. Некоторые (особенно те, кто алмазами занимается) считают, что три процента НДС не стоят войны, кому-то вообще все равно. Есть, наверное, и те, кто симпатизирует Британии, но они свое мнение предпочитают держать при себе, дабы не стать париями в обществе. Но, насколько я могу судить по своему кругу общения, основа местного общества в лице плантаторов, скотовладельцев и торговцев придерживается позиции «войны не хотим, но и не боимся». То есть соглашаться на требования Роки-Бей они не будут, но и окончательно рвать отношения по своей инициативе не планируют. По степени радикализма эта группа варьируется как раз от Яна до Майка примерно. Вопрос в том, что по поводу всего этого думают бритты…

Почему такой сыр-бор из-за несчастных трех процентов? Ну, во-первых, это дело принципа – на Север и так уходит более двух третей всех собираемых в САР денег, так какого черта еще больше увеличивать этот дисбаланс? Во-вторых, тут лиха беда начало – стоит проглотить три процента, как за ними придут и пять, и десять, и двадцать восемь. А народ здесь социализмом не изуродован и деньги считать умеет. В-третьих, практическое воплощение Билля потребует создания разветвленной налоговой системы, кассовых аппаратов, отчетности и так далее, что для местного общества, с его преобладающими либертарианскими настроениями, как нож острый. До сих пор как-то обходились системой патентов и таможенных сборов и необходимости ее менять на раздутую бюрократию не видят.

Пока я погрузился в размышления, Майк что-то активно втолковывает Яну. Послушаю…

– …не было бы этих пятидесяти центов – торговцы скупали бы у тебя чай дороже! И отгрохал бы ты себе не просто усадьбу, а целое поместье.

Ян насмешливо цокнул.

– Ага, сейчас. Скорее, покупали бы вы у меня по той же цене, а лишние пятьдесят центов с килограмма клали себе в карман. И тогда не мой дом был бы больше твоего, а наоборот. Нет уж, капиталистический кровопийца, не пить тебе больше народной кровушки. Завтра же организовываю на своей плантации kolkhoz, а там и Социалистическая Африканская Республика не за горами… Ты как, Витали, присоединишься?

Старательно делаю вид, что серьезно обдумываю предложение.

– Мм… если согласны переименовать Солсбери в Карл-Маркс-Штадт – почему нет…

На этом рацпредложении Ян и Майк срываются, не в силах более сдерживать душащий их хохот. Все-таки приятно находиться среди людей, у которых предложение строить социализм не вызывает ничего, кроме здорового смеха.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, Бенд-Лэйн, казино-бар «Жакаранда»

Толстый негр в белом национальном костюме радостно хлопнул себя по жирным бокам, громко сказал что-то на родном языке и повернулся ко мне:

– Витали, я-таки у тебя выиграл! Три с половиной тысячи экю! Как я, а?!

Двое прихлебателей уважаемого дагомейского работорговца, стоящие у него за спиной, угодливо захихикали, выкрикивая что-то одобряющее. С десяток игроков «дорогого» зала завистливо посмотрели на счастливчика и с удвоенной энергией заколотили по кнопкам.

– Что ж, мистер Осей-Акото, мои поздравления…

Старательно делаю разочарованную физиономию, пусть чувак порадуется. За месяц с открытия зала он проиграл уже тысяч десять как минимум, даже с учетом сегодняшнего выигрыша. Прилетает на рейсовом вертолете из Малколм-Экс раз в неделю, как по расписанию. Эх, скорей бы аэропорт заработал, чтоб такие вот ребята сюда самолетами повалили…

Жестом подзываю администратора.

– Сэм, дай ему двойной бурбон, он же его любит? – Администратор, спокойный чернявый парень под тридцатник, кивает. – Вот, и всем игрокам в этом зале пинту пива или газировку – на выбор, за счет заведения.

Сэм дал указания бармену, проследил, как тот на пару с девочкой-оператором разнес напитки, после чего заверил своей подписью произведенный расход в журнале учета. Приучил я их таки к порядку, хочется верить. Сколько-то все равно воруют, скорее всего, это неизбежно, но в разумных рамках держать этот процесс надо. Хотя, может, и не воруют, кто их знает… Все четыре бармена (два парня и две девушки) у меня из буров, как-то так само получилось, а у них трудовая этика на высоте. Буры вообще замечательный народ, искренне ими восхищаюсь, вот только жить среди них (ну, в смысле только среди них) я бы не хотел от слова совсем. Почему? Мм… так трудно объяснить, для этого надо пожить сначала. Очень уж они… на своей волне, скажем так.

Юра, худощавый и смуглый парень в районе тридцатника, сидящий за барной стойкой рядом со мной, чуть ехидно ухмыльнулся и отхлебнул еще пива.

– Не разоришься такими темпами?

Пожимаю в ответ плечами:

– Он их сегодня же и проиграет, скорее всего. А если и нет, так в следующий раз. Люди должны выигрывать, иначе они не будут играть. Вон смотри…

Чернокожий толстяк, расправившись с бурбоном и получив на руки выигрыш, широким жестом дал Дженни, белокуро-веснушчатой девчонке-оператору, полтинник на чай и принялся энергично скармливать банкноты купюроприемнику. Вот поэтому я всегда говорю – не надо выигрыш в кассе выдавать, пусть оператор его гостю прямо к автомату несет. Да, к кассе счастливчику бывает идти лень, но зато если уж он встал из-за машины и пошел за выигрышем, то обратно, скорее всего, не вернется. А тут – вот, сами смотрите…

Радист грузового дизель-электрохода «Владимир Аверьянов» цокнул языком:

– Да уж, твой бизнес точно никогда не прогорит.

Что-то мне не понравилось, с какой интонацией он произнес «бизнес». Тоже мне, критик нашелся. Уж как-нибудь без чекистского морализаторства обойдусь.

– Ну, если мозгов нет, любой бизнес прогорит. Или вообще не заведется. – Внимательно смотрю на него. – А игорка – дело непростое, и тонкостей в ней много. Иначе казино бы на каждом углу стояли, а их здесь пока что полтора, плюс скоро еще одно открывается.

– В смысле «полтора»? – не понял Юра.

– Ну, у меня же не казино, а игровой зал. За половину проканает. На Грани еще одно через неделю откроется.

– Конкуренции не боишься?

– Не. Формат разный: там живая игра, рулетка, карточные столы… Разные сферы.

– А какая выгоднее?

– Настоящее казино, конечно, при прочих равных.

– А ты тогда чего зал открыл?

Гениальный вопрос, млин. Не догадался, ага, тебя ждал, умного такого.

– На казино нужны совсем другие деньги, и уровень организации там другой. У меня в этом опыта нет. Предпочитаю заниматься тем, в чем разбираюсь.

– И че, как результаты пока?

– Да нормально. В трубу не вылечу, тьфу-тьфу-тьфу.

– Ну а сколько за месяц-то сделал? – продолжил прессовать чекист.

– А это, Юра, коммерческая тайна…

– Да ладно, че ты!

– …которая ни тебя, ни твоих начальников не касается. Что вас касается, я тебе уже рассказал.

– Блин, да все, что ты мне рассказал, я с таким же успехом из местной газеты мог бы взять.

– Ну, в следующий раз посудина ваша сюда зайдет – не иди ко мне, а покупай газету и читай себе на здоровье, в чем проблема?

Надоел мне уже этот придурок. Чего ему от меня надо? Карту с указанием пусковых позиций ядерных ракет? Чертежи новейших линкоров и авианосцев? Так нету тут ни первого, ни второго, ни третьего…

Коллега Штирлица поднял ладони в успокаивающем жесте:

– Ладно, че ты, не кипятись. За инфу спасибо. Так, значит, думаешь, местные сами на бриттов не полезут?

– Ну, голову на отсечение не дам, но девяносто девять процентов, что нет. Вояки – против, им на границе проблем хватает. А они тут в авторитете, на них никто не попрет. Другой вопрос, если бритты сами что-нибудь этакое отмочат… Они же грозятся блокаду ввести, если Солсбери не согласится утвердить налог. А блокада – это пипец всей местной экономике. И вот тогда может начаться заварушка…

– Ясно… Ну, если что-то конкретно будет назревать, ты телеграмму дай, как договаривались.

– Дам, понятное дело.

Ага, догоню и еще раз дам. Чтоб вы нас бриттам слили за какие-нибудь ништяки? Новороссия-то здешняя с Британским Союзом не то чтоб вась-вась, но во вполне дружественных отношениях. Это с Орденом и Штатами у обеих сторон напряги, а между собой им пока что делить особо нечего. После – не вопрос, сообщу, а до того – ну на фиг.

Что говорите? Непатриотично? Мм… Ну, начнем с того, что некая связь с местной Новороссией у меня, конечно, есть. Глупо было бы отрицать – голос крови есть голос крови. Но гражданином ее я не являюсь, присягу не приносил (привет Марату Феликсовичу, хе-хе), да и вообще там ни разу не был пока что. Так что, о патриотизме по отношению к ней можно говорить весьма и весьма условно. Нет, если бы я вдруг узнал, что сюда, например, американский флот зашел отстояться перед внезапной атакой на Дикие острова, то, конечно, в стороне остаться не получилось бы. Маякнул бы по оговоренному каналу, а потом постарался быстренько отсюда смыться, бросив бизнес. Есть вещи дороже денег, тут без вопросов. Но вот не видно здесь никаких угроз славной Новороссии, что подводит нас к «во-вторых».

А во-вторых, желание местных послать бриттов на три буквы вместе со всеми ихними налогами непосредственно интересы Новороссии никак не затрагивает. В конце концов, уж если бы какие-то тайные интересы и имели место быть, неочевидные для стороннего наблюдателя типа меня, сюда бы и прислали нормального штатного агента, а то и нескольких. Уж как-нибудь в двухмиллионной стране наскребли бы. А сдавать хороших людей, со многими из которых я уже успел завязать вполне приятельские отношения, в перспективе могущие перейти и в дружеские, просто ради того, чтоб кто-то в Демидовске очередную звездочку на погоны получил, – не, это не ко мне.

Что, собственно, подводит нас уже к третьей причине – мне здесь нравится, я собираюсь здесь жить, а гадить там, где живешь, плохо для кармы.

– А вы отсюда куда идете?

– От вас в Малколм-Экс, оттуда в Мандела-Сити.

– По рекам поднимаетесь?

– Ага. Лимпопо еще ничего, без проблем, а вот по Чаттахучи пока до Малколма дойдешь – капитан пару кило веса теряет… Отмели изменяются все время, плюс коряги еще… Пипец, короче. Лоцманы же черные, так что… ну, сам понимаешь.

Это да, понимаю…

– Слушай, а че они не на берегу города построили? Логичней ведь было бы, не?

Юра с видом бывалого морского волка (ну заслуженно, собственно) снисходительно усмехнулся:

– Ты ж в тех краях не бывал?

– Не-а.

– Там берег очень низкий и заболоченный. Жить нельзя, даже негры не смогут. Реально пипец, белый вообще за неделю кони двинет, если не быстрее. И тянется эта хрень где на тридцать километров, а где и на сто. Потом упирается в их внутреннее плато, там они и живут в основном. И вот на этой границе, прямо на речных порогах, города и стоят – что Мандела, что Малколм. Суда до них поднимаются, разгружаются, а дальше на лодках уже развозят. Ну или по земле.

– Надо же, хитрая система…

– Ага. Ну а оттуда в Порт-Дели: довольно приличный город, кстати. И потом в Пуэнт-Руж, это далеко на юг, за Британскую Индию, где опять Дагомея начинается. Ну, вернее, не Дагомея, а Конго. Там я не был еще, первый раз идем. В том году только порт открыли. «Французы» из Лумумбы, – моряк-чекист старательно выделил голосом кавычки, – не хотят от транзита через «англичан» зависеть.

Тут я в курсе в общих чертах. Многолетняя гражданская война в Дагомее закончилась фактическим распадом страны на англоязычный север и франкоязычный юг. На практике подавляющая часть населения и там и там размовляет на родных племенных наречиях, но языками элит являются английский и французский. Что и неудивительно, потому как в Малколм-Экс и Мандела-Сити заправляют сплошь чернокожие ребята из Лондона, Детройта и Атланты, а в Лумумбе – из парижских пригородов. Собственно, на мой взгляд, объединять их всех в одно государство изначально было дурной идеей. В крокозябре с длинным названием Африканский Халифат Нигер и Судан ведь примерно схожая история вышла: де-факто восточная часть страны, франкоязычный Нигер, Омдурману подчиняется весьма и весьма условно. В Судане же вообще для торгово-административных целей используют какую-то дикую смесь арабского, английского, суахили и нахина (что это вообще такое и где на этом говорят?). К чести чернокожих поклонников Магомета, они при разделе обошлись без большой войны. Ну ничего, сейчас черноармейцы наверстают.

– А что везете-то?

– Да много чего… Патроны, взрывчатку, оборудование, запчасти. Мы так-то основной поставщик здесь по этим позициям, если импорт не считать.

«Импорт» – это значит «с той стороны». Что ж, приятно, что на Новой Земле у наших с конкурентоспособностью проблем нет. Что я и сказал Юре, при этих словах довольно заулыбавшемуся. Наверное, в отчете каком-нибудь отразит.

– В Фолькстаат не идете?

– К бурам? Не… Очень далеко, да и их там всего ничего, нет смысла. Черт их знает, зачем они вообще туда забрались…

Юра уселся за автомат и врубил «Крэйзи Фрут». Исключительно для поддержания легенды, как он сам сказал. Ага, так я и поверил. Вон как купюру о бок автомата натирает перед тем как засунуть в купюрник. Шепчет еще что-то при этом. Типичный мой клиент со стажем, хе-хе.

«Легенда», собственно, самая немудреная – в порт Кейптауна регулярно заходят суда из Новой Одессы и Берегового, соответственно морячки разбредаются по городу в поисках развлечений. Им это дело свойственно независимо от официальных идеологий. И раз так, почему бы части из них не забредать в игровой зал? Тем более что он соотечественником открыт. Вот и забредают. Большинство без всякого двойного дна, но вот сегодня Юра появился. Пароль – отзыв, все как положено. Я чувствовал себя Штирлицем.

В общем-то сомневаюсь, что во всех этих ухищрениях имеется большой практический смысл. Спецслужбы вообще (и контрразведка в особенности) в САР пока находятся на зачаточном уровне. Есть неплохая военная разведка, но сфера их интересов – это банды по ту сторону границы плюс на всякий случай те «стада бабуинов», которые считаются в Нигере и Дагомее правительственными войсками. Есть сеть осведомителей SFA, но они работают в среде черных рабочих, профилактируют исламский экстремизм и прочие нехорошие вещи. По факту единственные, против кого может работать контрразведка САР в текущих условиях, – это бритты, а такое безобразие прямо запрещено договором о протекторате. По обмолвкам я понял, что положение планируют менять и какая-то организационная деятельность ведется, но подробностей не знаю – не настолько я тут свой, пока что.

Кстати, забавно – а вот британцы здесь наверняка работают, причем по части как разведки, так и контрразведки. Кому-кому, а уж им в этом деле опыта не занимать. Интересно, что они насчет меня думают? Не вызываю подозрений? М-дя, пожалуй, все-таки вся эта клоунада в духе плаща и кинжала не такая уж и клоунада. Пусть и чувствую себя персонажем «Семнадцати мгновений весны», зато спится спокойнее.

Э-хе-хех… Одиноко вот только как-то спится. Надо что-то с этим делать.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика,

округ Дюпон, чайная плантация Грэмов

Эх, до чего же здесь красиво!.. Мне особенно нравится раннее утро, когда сгустившийся за ночь до молочного киселя туман начинает расслаиваться, розовеет в лучах восходящего солнца и в конце концов делится на поднимающиеся к вершинам изумрудных гор облака и уползающие в лощины и ущелья клочки собственно тумана…

– Че, может, по вискарику пока пропустим? Разогрев печени и все такое…

Блин, Ян, никакого чувства прекрасного в нем нет. Я тут о высоком размышляю…

– Это ты у Тома, что ли, заразился – печень «прогревать»?

– Ну а что такого? Реально ведь работает!

– Мм… Ну тогда давай, раз работает…

Мероприятие, к которому мы этаким макаром готовимся, представляет из себя большой браай, на который соберутся все соседи семейства Грэмов плюс несколько приглашенных из Солсбери, до которого час езды по невероятно красивой горной дороге. Здоровая паранойя подсказывает, что затеяно все это Катариной, супругой Яна, с коварной целью найти мне пару. Проскальзывали у нее этакие то ли намеки, то ли обмолвки. Не то чтоб я был категорически против самой идеи, но вот в ее практическое воплощение как-то слабо верится. Скорее всего, ничего, кроме неловкого молчания при знакомстве и вымученных реплик по ходу вечера, не получится. Я как-то больше в случай и спонтанность верю. Ну а дабы совсем уж бревном себя не ощущать, стоит, пожалуй, и правда прогреть печень…

Плантация Яна, на которой я гощу уже пятый день, представляет из себя три засаженных чаем пологих склона, спускающихся в крошечную долину, где и стоит его двухэтажный белый дом. В отличие от большинства здешних жилищ – каменный. Доски как материал для строительства родезиец не одобряет. Помимо тащащей на себе весь воз управления хозяйством Катарины в доме проживают двое сорванцов: Ян-младший и Жанна, трех и двух лет от роду соответственно, плюс Роза, черная горничная. Сезонные рабочие из Дагомеи и Нигера, численностью около двух десятков, обитают в аккуратных хижинах за «седлом», образованным левым и центральным склонами. Полагаю, хижины выглядят аккуратно не в силу природной склонности их постояльцев (в основном постоялиц) к чистоте и опрятности, а из-за Катарины. Она из тех хозяек, у которых пылинки летают только строем, и то по предварительному разрешению.

Вообще, сельхозрабочие и прочие землекопы стоят в самом низу местной визовой иерархии, им разрешения на работу выдаются на срок не более трех месяцев, после чего они не могут обращаться за новой визой как минимум полгода. Те, у кого есть какая-то квалификация (каменщики, плотники, прислуга и т. д.) уже могут рассчитывать на год работы, правда, потом столько же им придется провести дома. Ну а сверх того здесь находятся только «негрокопы» из SFA – трехлетние контракты для рядовых с возможностью продления на два года для дослужившихся до сержантов. Зато повторный въезд на территорию САР в качестве рабочих им прямо запрещен – только если разбогатеют, и тогда уже как туристы. Но SFA – это вещь в себе, туда набирают в основном масаев и зулусов из нескольких деревень, уже и «рабочие династии» сформировались, так что для обычного дагомейского кафра эта возможность закрыта, если только он не обладает исключительными физическими качествами да еще и некоторой сообразительностью вдобавок.

Как нетрудно заметить, главная цель всей визовой системы – предотвратить «укоренение» рабочих на территории САР, с чем она успешно справляется. Приятно, что люди здесь сделали выводы из колониального опыта старого мира. Некоторые, правда, ворчат, что такая частая ротация рабочих не идет на пользу бизнесу, но, имхо, это лучше, чем лет через двадцать повторить судьбу белых в «освобожденной» Африке. Ян, кстати, один из таких «ворчунов». Вон опять завел шарманку.

– …никакого смысла, геморрой только для работодателей вроде меня. Гражданства им все равно никто не даст, так зачем эта канитель? Попробуют выступать – мы их живо в бараний рог свернем.

– Блин, Ян, без обид, но ты как маленький, ей-богу.

– Чего это? – набычился замкомандира местного спецназа.

– Да того это. Так, как ты, рассуждали все плантаторы и фабриканты на Старой Земле, в итоге загадили Америку, профукали Африку и скоро профукают Европу, если уже не… Надо чуть шире своего кошелька смотреть иногда. Это же твоя земля, здесь твои дети будут жить и их дети. Ты правда хочешь, чтоб они повторили судьбу твоей семьи в Родезии?

Ишь, не нравится, желваками играет. А вот не хрена!

– Много ты знаешь о Родезии…

– Да уж достаточно, ты же сам и рассказывал… Ни у кого и никогда не получалось сохранять господство расового меньшинства бесконечно – один хрен рано или поздно все рушилось. Внешний мир давил, внутренние идиоты-антирасисты нож в спину втыкали, еще что-то, не важно: результат один. Единственный выход – не допускать формирования этого самого чуждого нам большинства в принципе. Как на мой взгляд, так нынешняя политика еще слишком либеральна. Вот погоди, год пройдет, право голоса получу, буду за Сайруса голосовать.

Нэвилл Сайрус, хозяин трех рыбацких шхун (одной управляет сам, другими – его сыновья) и один из пяти депутатов Парламента от Кейптауна, является лидером местного радикального белого крыла, выступающего за дальнейшее ужесточение правил допуска черных в страну, а в идеале – за полный запрет, кроме краткосрочных туристических и деловых поездок. Официальных политических партий в САР пока не сформировалось, но процесс идет.

Ян в шутливом отчаянии воздел руки к небу:

– Боже, кого я привел в нашу чудесную страну! Кто же будет мой чай собирать, если этот сумасшедший Сайрус премьер-министром станет?

– Сам, сам! А то скоро твоя задница в это кресло корешки пустит.

Оба ржем. На самом деле отдых у нас получается довольно активным – Ян решил поднатаскать меня как в стрельбе, так и в хождении по горам, раз уж я теперь командир взвода в милиции. Ну да, так вот получилось. Сам не ожидал. Посиделки на тему «партизанщины» прошли вполне успешно, собравшиеся проявили неподдельный интерес, с несколькими завязались приятельские отношения, а вскоре Алекс Миндонса, хозяин лесопилки и командир 10-й роты кейптаунской милиции, предложил пойти к нему командиром третьего взвода взамен переехавшего в Вельд предыдущего. Должность взводного, в отличие от ротного, невыборная, а желающих на нее немного, поскольку она подразумевает и некоторый объем бумажно-организационной работы, и обязательные тренировки раз в две недели. Большинство же местных, не имеющих отношения к регулярной службе, вполне устраивает формат «съездить всей толпой на пострелушки раз в три месяца и потом долго обсуждать это в барах». Ну а мне не трудно. Не то чтоб было горячее желание, но как некоторое дополнительное разнообразие в жизни – почему нет? Опять же, способствует вливанию в местное общество.

Так вот, возвращаясь к «что я здесь делаю». Ян, узнав о моем «карьерном росте», решительно заявил, что его друг не может опозорить высокое звание командира взвода милиции, потому он меня забирает на неделю к себе в усадьбу, где сделает из меня человека. Ну, смею полагать, опозорить я и так бы ничего не опозорил, но вот стрелять я за эти пять дней точно получше стал. Особенно при большом перепаде высот между стрелком и целью – разница со стрельбой в одной плоскости весьма и весьма значительна. При стрельбе вверх поначалу вообще безбожно мазал. Так что поездка явно была не напрасной. В ушах, правда, звенит, и голова с плечом побаливают от такого количества стрельбы, ну да это пройдет, а вот навыки останутся. Если их иногда обновлять, а иначе пропадут.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, округ Дюпон, чайная плантация Грэмов

Девушка зябко поежилась и прижалась ко мне чуть плотнее. Все-таки высота в два с лишним километра над уровнем моря сказывается – по ночам температура опускается до пятнадцати – восемнадцати градусов по Цельсию. В сравнении с дневными тридцатью разница выходит чувствительная, с учетом влажности особенно.

– Замерзла?

– Да нет, нормально… Не жалеешь, что сюда перебрался? Не именно в САР, а вообще на Новую Землю?

– Мм… Нет, пожалуй. Есть некоторые моменты, которых не хватает, но в целом – нет. Там все время было ощущение, что мир вокруг потихоньку разлагается и дальше будет хуже. А здесь каждое утро просыпаешься с мыслью, что сегодня он станет немножко лучше и твоя заслуга в этом тоже есть.

Джина чуть насмешливо улыбнулась:

– Это говорит владелец казино?

– Ну, мы тоже люди. В свободное от работы время, ха-ха.

– А чего не хватает?

– Интернета прежде всего. Сейчас я уже отошел, а первый месяц просто на стену лез, пока «ломка» не закончилась. Эти городские сети совсем не то все-таки…

Девушка пожала плечами:

– Честно говоря, я почти не помню Интернет. Мне было семь лет, когда мы переехали. Иногда задумываюсь, как бы моя жизнь развивалась, останься мы в Дурбане.

Джина родилась в Зимбабве, в семье белого железнодорожного инженера, но, когда ей было два года, семья перебралась в ЮАР. Там, впрочем, все как-то не сложилось, денег едва хватало на жизнь, попытка эмигрировать в Австралию провалилась из-за отказа в визах, так что предложение от вербовщиков Ордена перебраться на Новую Землю упало на благодатную почву.

– Я в Дурбане был… мм… пять лет назад, кажется. Земных лет в смысле.

– А я, если в старых годах… девятнадцать или двадцать… Помню, мы жили в многоквартирном доме, у него был маленький двор, и вокруг был высокий-высокий забор, с колючей проволокой и под электричеством…

– М-дя… В этом плане там все не сильно поменялось, да. Хотя местные мне говорили, что по сравнению с девяностыми стало на порядок безопаснее.

– Многие из вновь приехавших – через несколько месяцев, когда новизна впечатлений притупляется, – начинают скучать по цивилизации, большим городам и всему такому. У большинства это проходит, но у некоторых – нет. Нью-Рино потому так быстро и растет, что туда стекаются все, кому душно в маленьких городках. Альтернативы-то нет.

– Ну тебе же там не понравилось…

Джина, закончив колледж в Кейпе, предприняла попытку «покорения большого города», но через год вернулась, сейчас трудится помощницей ветеринара в Дюпоне, маленьком городишке на семь десятков домов. С учетом того, что треть фермеров в округе заняты разведением коров, работы хватает. Блондинка, строгие серые глаза, высокая, чуть худощавая фигура.

– Не понравилось… Слишком высокий темп жизни, и постоянно ощущаешь себя как будто под давлением. Опять же, – она улыбнулась, – меня постоянно пытались то позвать на работу в какой-нибудь бордель, то просто на ночь купить…

– Вот за последнее желание я бы их слишком строго винить не стал…

Нахожу ее теплые губы своими, и на пару минут мы замолкаем…

Идея Катарины с вечеринкой таки сработала, как ни странно.

11

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, окрестности аэродрома, ВОП 103-го взвода кейптаунской милиции

– Крюгер! От окна отойди!

Упитанный пекарь судорожно присел, уйдя из поля зрения потенциального снайпера противника. Хотя снайпер ни хрена не «потенциальный», а очень даже реальный и устроился на диспетчерской вышке аэродрома. Причем что-то мне подсказывает – для него укрывающая нас стена в один кирпич препятствием не станет. Да и не один он там.

– Какого хрена ты позицию демаскируешь? Надо посмотреть в окно – смотри из глубины помещения, я же объяснял…

Не то чтоб для занявшей аэродром роты британцев было секретом наше наличие в промзоне, но это не повод вырабатывать дурные привычки.

– Извините, босс.

По крайней мере, у этого цеха стены кирпичные, а не из общепринятых здесь досок. В конце концов, именно кирпич в нем и делают – видимо, хозяин решил, что у человека с дощатым кирпичным цехом сбыт пойдет не очень. Ну, логично, не поспоришь. Благодаря этому у нас есть хоть какое-то укрытие в этой чертовой промзоне. Все остальное тут можно прострелить даже из мелкашки.

В открытые ворота цеха осторожно задом заехал небольшой самосвал, до предела забитый мешками с землей. С десяток мужиков, перекуривавших снаружи, зашли вслед за ним.

Из кабины вылез молодой, тощий и прыщавый парень, на вид лет семнадцати максимум. Вообще-то ему десять с половиной местных лет, но мне все еще привычнее в староземных возраст считать.

– Сэр, где разгружаться?

– Давай половину прямо здесь, а вторую тебе твой отец покажет где. Джек!

Один из вошедших, мосластый и усатый командир второго отделения, выступил вперед.

– Да, босс?

– Вторую половину берите к себе на позицию. Первым делом пулеметное гнездо, потом остальное.

– Понял. – Джек повернулся к отпрыску и с напускной суровостью дал указания: – Давай, младший: половину тут, а потом подъезжай к цеху «Эм энд зет-дабл-ю»[63], мы там расположились.

– Да, па.

Джек-младший с энтузиазмом запрыгнул обратно в кабину, и кузов самосвала медленно пополз вверх. Джек-старший, он же Дровосек, придирчиво следит, чтобы сын не высыпал лишнего – второму отделению мешки на позиции тоже пригодятся.

Энтузиазм среди молодежи – дело хорошее, кто бы спорил. Проблема в том, что только он нас, реально смотря на вещи, и спасает. У меня в 103-м взводе по списку двадцать восемь человек (включая командира), из них вчера, когда началась заваруха, по сигналу сбора прибыли семнадцать (двое точно вне города, они, как и положено, отметились; еще один, скорее всего, в командировке, но забыл уведомить; а вот остальные – козлы!), а за ночь дезертировали еще трое. Ну понятно – одно дело геройствовать в пабе за кружкой пива и совсем другое – окапываться в двухстах пятидесяти метрах от британских позиций на аэродроме. На которых, между прочим, помимо полутора десятков гусеничных броневиков, которые теоретически мы можем поразить имеющимися в наличии винтовками 338-го (очень теоретически) и 50-го калибров (если повезет), стоит «Чифтен» со 120-миллиметровой пушкой, который даже бронебойная пуля 50-го калибра только поцарапает. Кстати, надо кое-что проверить…

Снимаю с крепления рацию:

– Худой, я Гато, прием.

Через пару секунд получаю ответ:

«Гато, прием».

– Доложи ситуацию.

«Без изменений. Я в готовности, цель наблюдаю».

– Принял, отбой.

Один за другим проверяю четырех дежурных снайперов с винтовками калибра .50 BMG, имеющимися в наличии. Идея даже временно передавать кому-то винтовку первоначально встретила у владельцев дорогих агрегатов полнейшее неприятие, но в итоге удалось их продавить. Красочно расписал, что с нашим взводным опорным пунктом, да и всей промзоной заодно, смогут сделать 30-миллиметровые пушки двух «Симитаров» за ту минуту, что им, владельцам, понадобится, дабы проснуться или выскочить из сортира. Побурчали и согласились, на каждую винтовку я назначил второго снайпера, дежурят по сменам. Так что теперь оба пушечных FV107 (это не я такой умный, один парень из первого отделения модельками увлекается, сам их делает, знает все о любой бронетехнике, по его словам) ежесекундно находятся под прицелом двух «антиматериальных» винтовок каждый. Учитывая, что командование соизволило подбросить бронебойных патронов производства Демидовска, некоторые шансы у нас есть. В конце концов, аэродром блокируют аж три роты, это девять взводов, а танк у бриттов всего один, так что, когда до нас очередь дойдет, – хрен его знает.

С другой стороны, бо́льшая часть ополченцев сидит на окружающих взлетное поле с трех сторон поросших лесом холмах, и куда именно там стрелять – непонятно. А мы – вот они, в промзоне, тут хоть есть куда танкистам целиться – в здания. А? Нет, я не идиот и не суицидник, я приказ выполняю. Приказали оборудовать ВОП в промзоне – оборудую. В общем-то командование (в лице нашего ротного Алекса Миндонсы, он старший над всем этим цирком… то есть войском, блокирующим аэродром) понять можно: холмы с джунглями – это здорово, но от подножия ближайшего из них до взлетки – почти полкилометра. Да, для винтовок, особенно крупнокалиберных, это непреодолимым препятствием не является, но и на пользу не идет. А от нас до первой линии бриттов – всего двести пятьдесят, даже чуть меньше; до небольшого одноэтажного терминала – триста. Терминал, кстати, это хорошо – танк стоит у взлетного поля, с другой стороны, его даже не видно сейчас. Правда, проехать полсотни метров у него много времени не займет, я думаю.

Опять же – дорога из города к аэродрому идет как раз мимо промзоны. Ничто не мешает подполковнику Льюису, командиру 1-го Новоирландского батальона фузилеров, повторить вчерашний фокус и отправить сюда еще одну роту. Ну кроме разве что нехватки этих самых рот: аэродром – не единственная его забота, есть еще порт, канцелярия генерал-губернатора, городская ратуша, расположение батальона и дороги между всем вышеперечисленным, и на все это у него только четыре роты со средствами усиления, всего под полтысячи человек. Как бы там ни было, исключать такую вероятность нельзя, поэтому у меня два отделения из трех оборудовали основные позиции фронтом к дороге.

Как могут четырнадцать человек формировать три отделения? А кто сказал, что у меня их четырнадцать? Это из тех, кто по списку числится во взводе, столько осталось. Говорю же – спасает молодежный энтузиазм. Вообще, в милицию здесь принимают с двадцати пяти лет. Староземных, разумеется – изначально было так, а сейчас уже вроде как традиция. Традиции здесь любят, холят и лелеют. Так вот, кроме ограничения по возрасту есть и финансовый фактор – член милиции вооружается и оснащается за свой счет, а требования в этом плане тут кто-то явно неглупый (и небедный, хе-хе) писал, так что раскошелиться надо довольно существенно. В общем, у меня под началом сейчас двадцать девять человек, что на двух больше, чем было изначально. Правда, половина из них совсем недавно бриться начали (совсем уж молодых не приняли, несмотря на слезы), и с вооружением и оснащением у них все обстоит очень… мм …пестро, скажем деликатно. Ну, по крайней мере, боевой дух на высоте.

Собственно, я не думаю, что бо́льшая часть наших дезертиров испугались именно возможных боев. В конце концов, нормальным мужикам, а здесь таких большинство, некоторая авантюристичность и желание немножко повоевать присущи. Куда вероятнее, что они просто не верят в нашу победу и не хотят потом неприятностей и разборок с властями на тему «антибританской деятельности». Ибо побегать с ружьем (не говоря уж о гневных речах под виски) – это одно, тут желающих полно, а вот садиться в тюрьму – совсем другое. Если уж начистоту – не будь я командиром взвода, тоже еще подумал бы, приходить или нет. В конце концов, местным я пока не стал, да и на этот самый трехпроцентный НДС мне плевать с высокой колокольни, а вот свой бизнес терять будет очень жалко. Но не бросать же подчиненных… да и друзей подставлять неудобно. Э-хе-хех, вечно меня моя ответственность подводит…

Ладно, что ж, надо мешки таскать, негоже отрываться от коллектива. Подхожу к куче и примериваюсь, выбирая, какой «на меня смотрит».

Веснушчатый паренек лет пятнадцати (никак не привыкну переводить возраст на здешние мерки), запыхавшись, вбежал в цех. Посыльный, что ли? Ага, точно.

– Сэр! Совещание у капитана Миндонсы!

Слава тебе господи, в которого я не верю. Как справедливо замечено народной мудростью, трындеть – не мешки ворочать, хе-хе.

– Спасибо.

Рации-то у нас имеются и даже есть пара башковитых молодых ребят с ноутами, умеющих их программировать, так что для тактического обмена они вполне годны. Но не надо считать противника идиотом, у бриттов вон целый броневик для РЭБ выделен и заботливо укрыт мешками с землей. Вполне может быть, что наш обмен для них – открытая книга. Поэтому наиболее важные сообщения пока что передаются посыльными, благо от пацанов с горящими глазами отбоя нет. А то совещание всех ротных и взводных – слишком заманчивая цель для бриттов, могут не удержаться от искушения. У них и на аэродроме 81-миллиметровые минометы есть (на той же гусеничной платформе), и на базе. До последней, правда, отсюда пять километров, почти предел дальности. Зато там еще стоит батарея 105-миллиметровых буксируемых орудий, и уж они-то и на втрое большую дистанцию гостинцев накидают без проблем. Остается надеяться на то, что расположение противника сейчас блокируют не меньше тысячи человек, и безучастными они при таком развитии событий не останутся.

– Рыжий! Скажи Дровосеку – он за старшего.

Вполне себе брюнетистый мужик моего примерно возраста, по неведомой причине взявший позывной «Рыжий», пыхтя под тяжестью мешка с землей, задавленно ответил: «Хорошо, босс».

«Босс» – это, кстати, они от нелюбимых ими же британцев подхватили, насколько я понимаю. Хотя тут каждый пятый – выходец с Островов (тех, не здешних), а если сюда приплюсовать всех родезийцев, австралийцев и юаровцев, так и четыре из пяти, пожалуй. Накалу страстей это не мешает, скорее наоборот.

Пройдя сквозь непривычно тихую промзону, быстро перебегаем вместе с пацаном дорогу и ныряем в дренажную канаву на другой стороне. К счастью, за дорогами здесь следят, так что ни травы, ни мусора на дне нет, только мелкие лужицы, оставшиеся от ночного дождя. Теперь нам по канаве, пригибаясь – двести метров в направлении города, а там свернуть в лес и еще стольник – вверх по склону до командного пункта. Фуф, ну и парилка, между прочим. По такой жаре в камуфляже, бронежилете и каске можно сдохнуть за десять минут быстрой ходьбы без всякой помощи со стороны противника. И не снимешь – надо же личному составу пример показывать. Да и вообще, как гласит старая военная мудрость, лучше литр пота, чем капля крови.

Пожалуй, пока идем, есть время рассказать, что, собственно, происходит. Все началось вчера рано утром, когда рыбаки (кто-то из ребят Сайруса, кстати) сообщили по радио, что в направлении порта идет британское судно в сопровождении британского же корвета. После этого связь оборвалась, а вот в городе началась движуха – ибо в графике никаких «британцев» на походе не значилось, я уж не говорю о военных кораблях, и дабы понять, что все это значит, семи пядей во лбу быть не надо. Городской Совет склонялся к тому, чтобы громко протестовать, но «не провоцировать», милиция (решения в которой, кстати, принимает тоже Совет, состоящий из командиров рот, командующего и начальника штаба) была настроена более решительно, но, что конкретно делать, тоже уверена не была – начинать стрелять первым никто не мог решиться. Скорее всего, дело бы и закончилось пшиком, бритты, под аккомпанемент громких протестов, ввели бы в город дополнительный контингент и потом, уже с позиции силы, подавили бы все протесты, но тут вмешался слепой случай. Вернее, криворукий водитель-оператор одного из броневиков, колонну которых подполковник Льюис направил в порт для того, чтобы заранее обезопасить причал. На повороте с Лонг-стрит на Дирк-Гордж-стрит 10,5-тонный FV103 Spartan зацепил толпу протестующих, намотав одного на гусеницы. Первая кровь пролилась.

Колонне преградила путь полицейская машина, бритты давить копов не решились и остановились, их немедленно окружила разъяренная толпа. Что-то мне все это напоминает, м-дя. Видимо, везде подобные заварухи начинаются одинаково. Копы попытались арестовать виновника аварии, офицер, командующий колонной, послал их подальше, ссылаясь на положения договора о протекторате и неподсудность британцев местным законам. Англосаксы все-таки забавные ребята – в любом случае пытаются сделать так, чтобы закон был на их стороне, даже если вот-вот мочилово начнется. Ну, наверное, оно и правильно – мочилово рано или поздно закончится и начнется поиск виноватых, а также их назначение. Так вот – копы заявили, что британский командир обязан арестовать виновника аварии самостоятельно, а позволить явно неадекватному убийце продолжать движение они не могут. В общем, слово за слово, обстановка накалилась до предела, и тут, вроде как (сам я при всем этом не присутствовал, занимаясь сбором взвода по тревоге), кто-то из толпы бросил в бриттов камень и удачно попал в лицо, бритты в ответ выстрелили, началась паника и новая стрельба, итогом чего стали четверо убитых протестующих (из них две женщины и ребенок) и с десяток раненых, один убитый и два раненых копа и двое раненых британцев, один из которых, по словам подполковника Льюса, позднее скончался.

Офицер, командующий колонной, принял решение вернуть ее на базу (за что, думаю, потом неслабо огреб от командования). Пока бритты думали, что делать дальше, в городе шла самоорганизация (попутно с разгромом канцелярии генерал-губернатора), власть явочным порядком временно перешла от городского Совета к Совету милиции, в Солсбери, естественно, все тоже встали на уши, началось прибытие добровольцев из сельских районов, и тут генерал-губернатор Хэйман, укрывшийся на британской базе еще с утра, объявил о введении военного положения и роспуске милиции до особого указания.

В общем, ко времени вечернего собрания Совета милиции, на котором я тоже присутствовал (командиры взводов могут выступать, но не голосовать), ситуация сложилась весьма интересная: британский транспорт «Каррик» с войсками (в неизвестном количестве) и два корвета, «Илластриус» и «Белерофон», стояли у причала в Фулвэс-Бей. Разгрузиться транспорт не мог, потому как выход с причала на берег перекрыт баррикадой, на которой (ну преимущественно в окрестностях которой) заняли оборону две роты милиции. Понятно, что смести легковооруженных ополченцев корветам большого труда бы не составило, в конце концов, на каждом стоит по 45-дюймовому орудию плюс пара 20-миллиметровых «Эрликонов». Но начинать бойню первым никому не хочется, поэтому ситуация патовая. В городе бритты заняли городскую ратушу и разгромленную днем канцелярию генерал-губернатора. Думаю, это было результатом давления по политической линии, потому как ни малейших разумных обоснований для такого дробления сил во враждебном городе я лично не вижу, а подполковник Льюис дураком не выглядит. Что он чуть позднее и доказал, кстати.

Наши подразделения блокировали (хотя вернее было бы сказать – столпились вокруг) британской базы и двух групп противника в городе, но никаких действий тоже не предпринимали. Из Солсбери шел поток инструкций «не допустить перехода города под контроль британцев», «не допускать кровопролития и беззакония» и, наконец, бессмертное «не поддаваться на провокации». Как все это совместить, не уточнялось. Млять, до чего же все одинаково-то в обоих мирах…

Для полноты картины по армейской линии сообщалось, что на всем протяжении границы активность банд такая, какой не было уже лет пять, потому прибытие подкреплений оттуда совершенно исключено, наоборот, неплохо бы часть незадействованных ополченцев отправить туда. Картина маслом, ага.

Высказывались все, но в основном не по делу. Большая часть выступавших начинала с бесчисленных обид, нанесенных им лично и Свободной Африканской Республике в целом проклятыми британскими оккупантами, после чего заявляла, что нужно быть свободными и богатыми, а униженными и бедными быть не хочется. Гениально, мля. Проскальзывали и здравые идеи, вроде минирования дорог или расстрела британской техники из крупнокалиберных снайперок прямо на площадках, но развития они как-то не получали. То есть никто вроде и не возражал, но все уходило как в вода в песок. «Да, отличная идея, очень хорошая идея, следующий». Командующий кейптаунской милицией Джордж Чаттем меня в плане организаторских способностей сильно разочаровал. Как-то от одного из крупнейших бизнесменов страны, пусть и маленькой, ожидалось большего. Сам ничего не может организовать, еще и толковым людям вроде Харриса и Миндонсы палки в колеса вставляет. Честно говоря, даже начали закрадываться сомнения, уж не специально ли он это делает.

Я, когда до меня дошла очередь, предложил срочно выслать одну, а лучше две роты и занять аэродром плюс заминировать ВВП, дабы подорвать ее при невозможности удерживать. Увы, большинство всерьез предложение явно не приняли. «Как это так – взорвать, мы на него столько времени деньги собирали». Объяснения, что аэропорт – это ключ ко всему и противник сможет на него быстро перебрасывать подкрепления как с Островов, так и из Британской Индии, так что не до упущенных прибылей сейчас, до народа тоже не дошли, увы. Некоторые даже начали вслух высказывать, что я здесь чужой, поэтому мне и не жалко городского имущества, но этих быстро обломал Харрис.

В общем-то на этом я утратил интерес к собранию. Хрени в духе «нельзя стрелять по вражеским вертолетам, вдруг они на город упадут» я в свое время уже наслушался в другом месте, к чему она приводит – тоже знаю. «Нечего тут делать», – подумал я и начал было прикидывать возможности незаметно слинять, как в паб «Черный Лев», где все это действо и происходило, ворвался запыхавшийся посыльный (телефоны Харрис всех заставил выключить, головастый мужик), сообщивший, что рота британцев вышла из расположения, разметала хлипкие баррикады и выдвинулась в направлении аэродрома. Кроме нескольких выстрелов в воздух, другой реакции от толпы ополченцев, собравшейся вокруг, не последовало, открыть огонь на поражение никто не решился. Приплыли, ага.

В ходе последовавшей затем получасовой… мм… дискуссии, назовем это мягко, Чаттема от командования милицией отстранили (что он воспринял с явным облегчением, создалось у меня такое впечатление), командование взял в свои руки Харрис, и дело потихоньку начало сдвигаться с мертвой точки. Собственно, к чему оно на текущий момент пришло, я уже рассказывал.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, окрестности аэродрома, КНП 2-го батальона кейптаунской милиции

– …так что, джентльмены, военное положение объявлено, и теперь мы – второй батальон кейптаунской милиции. Для командования батальоном к нам от «Скаутов Селуса» прямо с границы прибыл майор Грэм, которого, полагаю, большинство из вас знает.

Да вот не успел бы он прямо с границы со вчерашнего утра добраться вообще-то. Только если по воздуху, а это у нас нечем вроде как. Ну да ладно.

Смуглый, коренастый Миндонса, потомок бежавших из Анголы в ЮАР португальских колонистов, с видимым облегчением отошел от закрепленной на импровизированном стенде карты окрестностей города и занял место среди своих сидящих на бревне взводных. Включая меня, ага. Только я умный, у меня еще «подзадник» есть. У Миндонсы тоже, кстати, а вот два других взводника, Смитсон и Ли, ерзают пятой точкой – неудобно им.

Ян в полной боевой выкладке, только ножа в зубах не хватает, занял его место и обвел взглядом присутствующих. Командиры трех рот (3-й, 9-й и нашей, 10-й), с каждым из них по три командира взвода плюс несколько скаутов, прибывших с Яном. Совещание проходит в небольшой лощине на противоположном от аэродрома склоне холма. Маскировочная сетка натянута, хоть до этого додумались, но вот соорудить настил в пару накатов никто и не почесался, так что все командование батальона сейчас можно отправить на тот свет одним удачным попаданием из миномета. Ну, пока люди сами под артой не посидят разок, до них необходимость фортификации не дойдет, это я и по себе знаю. Потому и свой личный состав этим вопросом озадачиваю только до той степени, за которой начинается выраженное сопротивление. В добровольной армии есть свои недостатки, тут просто дать команду «копать от забора до обеда» не получится. Вернее, отдать-то получится, только выполнять ее не будут, а потом и следующие команды тоже. Вот пыль поглотают разок, еще горячие осколки в руках подержат, тогда отношение несколько изменится. Ну а кому не повезет… À la guerre comme à la guerre[64], как говорится. Ситуацию я им обрисовал, что нужно делать – тоже, а дальше пусть эволюция работает.

Что говорите? Хреновый из меня командир? Ну, какой есть. По крайней мере, судя по … э-э… позициям, назовем это так, двух взводов, которые я миновал на пути сюда, у меня в подразделении фортификационное искусство на просто недосягаемой высоте. Во всяком случае, я своих заставил перекрытую щель на каждое отделение оборудовать, а здесь ничем таким и не пахнет. Правда, не будь у нас в промзоне готовых канав под прокладку канализации, которые нужно было лишь немного углубить, расширить, укрепить и облагородить, черта с два я бы их заставил – и так чуть до бунта не дошло. Пришлось ставить вопрос ребром – кто отказывается, тот сдает оружие и проваливает на все четыре стороны, а я его объявляю дезертиром. Думаю, подействовала именно угроза реквизировать винтовки на военные нужды – штуки дорогие, всем жалко… Sorry, отвлекся – Ян речь толкает.

– …ситуация на границе очень тяжелая, ночью банды захватили Кристофер…

Пытаюсь вспомнить карту. Кристофер… ага, торговый городок на западе, у границы с Нигером. Вернее, со спорной территорией, которую Нигер и Дагомея оба считают своей, но контролируют фактически именно мусульмане. Черт, хреново, там же несколько сотен жителей, включая женщин и детей…

– …больше никаких подкреплений с границы сниматься не будет. Более того, сформированные сегодня первый и четвертый батальоны кейптаунской милиции в составе первой-второй-четвертой-шестой и восьмой-двенадцатой-тринадцатой-двадцатой рот соответственно сегодня же убывают на границу…

Хм… «больше не будет сниматься» означает, что какие-то подкрепления таки есть? При всем уважении к Яну, надеюсь, им одним они не ограничиваются.

– …что касается непосредственно нашего батальона – командованием выделена минометная батарея под командованием лейтенанта Милишевича. – Ян жестом указал на коренастого носатого парня слева от себя. – Минометы шестидесятимиллиметровые, для тех, кто не в курсе – это не волшебная палочка, но по крайней мере на три километра мы теперь можем накидать гостинцев с закрытой позиции в любом направлении. Для осады аэродрома – как раз то, что доктор прописал. Кроме того, формируем взвод тяжелого вооружения, командир – младший лейтенант (энсин – это же младший лейтенант, если я ничего не путаю?) Миллер…

О, это же Крис! Как-то я его и не видел ни разу со дня прибытия сюда…

– …один ПТУР, три винтовки «четырнадцать и пять». Тоже не бог весть что, но, с учетом позиции, всю бронетехнику противника на аэродроме мы при необходимости быстро выбьем. Командирам третьей и девятой рот – перевести к Миллеру по четыре человека. Только не «кого не жалко», а согласовать с ним. Понятно?

Оба ротных без особого энтузиазма кивнули. Ну понятно, кому хочется расставаться с нормальными людьми? Лысый как колено Сильверман, командир 3-й роты, вообще славится хомячливостью, ему и по генотипу положено, хе-хе. Это, кстати, комплимент: хомячливость на войне – очень полезное качество, если только она не мешает все накопленное применять, когда надо. Меня вот другой момент заинтересовал – очень уж Ян выделил голосом это «при необходимости». Все еще надеется, что войны удастся избежать? Ну это глупо, имхо. Только если сдаться, но тогда мы все пойдем прямиком под трибунал, генерал-губернатор ведь тоже военное положение объявил. А я не хочу под трибунал… Блин, какого хрена меня вообще сюда занесло? Сидел бы в Виго сейчас. Ну платил бы вместо твердых пяти тысяч в месяц пятьдесят процентов от выручки, для игорки это не смертельно. Э-хе-хех…

– …отделение связи, командир…

Связь – это хорошо. Без связи никак. Интересно, Ян понимает, что не позднее чем через час все сказанное на этом совещании окажется у бриттов? Думаю, не может не понимать. Пусть даже среди присутствующих нет ни одного британского информатора (что не факт вообще-то), командиры рот и взводов доведут информацию до подчиненных, а уж то, что среди них хоть один засланный казачок да сыщется, тут гарантия сто сорок шесть процентов. Вообще без вариантов.

– …после совещания, таблицы позывных…

И раз я это понимаю, то понимает и Ян. А значит, он хочет, чтобы противник знал – у нас есть минометы и ПТУР. Рассчитывает, что это окажет некое сдерживающее воздействие? Э-хе-хех… Доиграются они в эти «психологические подходы». Одни дебилы на той стороне уже настроили хитрых планов, не знают куда деваться теперь, и эти, похоже, по их следам собрались. Вопрос еще, а есть ли этот ПТУР в действительности… Если минометы на вооружении у местных вояк имеются, то вот наличие ПТУРов прямо запрещено договором о протекторате. Трофейный, может? Хотя какая банда в набег с ПТУРом пойдет? Ну как вариант – прикупили у кого-то влевую.

– …средств ПВО у нас фактически нет, кроме стрелкового оружия. Хорошая новость состоит в том, что ангары с вертолетами на британской базе – у нас на прицеле, и они об этом знают, так что выкатывать машины даже не пытаются…

Ага. А если (когда) выкатят, вы стрелять будете? Что-то не уверен…

– …плохая новость: по данным разведки, полчаса назад из Куинстона вылетел военно-транспортный «Супер геркулес», с эскадроном САС[65] на борту. Для тех, кто не в курсе – это очень, очень крутые парни, и вылетел как раз эскадрон «D», их специализация – антитерроризм, боевые действия в городе…

– Так это что, они нас террористами считают, что ли?!

Все обернулись на Дидье, молодого командира 32-го взвода. Тот, осознав, что сказал глупость, залился краской (что нелегко сделать при его смугло-черноволосом облике) и уткнулся взглядом в землю.

Ян, как будто его и не перебивали, продолжил:

– …самолет будет здесь приблизительно через три часа. Наша задача – блокировать аэродром, не выпускать никого оттуда и не впускать никого туда. Повторюсь, если кто не понял: приказ премьер-министра – не допустить втягивания Республики в войну с Британским Союзом. Мы не можем себе этого позволить – ситуация на границе слишком тяжелая. Кроме Кристофера бандами уничтожены уже два десятка ферм. Открывать огонь по самолету категорически запрещаю, как и вообще по британцам. Исключительно в ответ, если стреляют по вам. Не в воздух, и не в землю, а по вам.

Хм… Мне показалось или некоторые слова наш комбат выделяет так, словно не имеет в виду то, что произносит. Или, вернее, пытается нам этим что-то показать? Хрен его знает. Как по мне, так вся эта политика «не поддаваться на провокации» – сплошное безумие. Если кто-то хочет тебя избить, ты никак не сможешь этого избежать «не поддаваясь на провокации». Надо либо убежать (что для нас не вариант), либо избить его первым. И Ян, разумеется, прекрасно это понимает. О, блин, он же ко мне обращается:

– Витали?

Поднимаюсь с бревна.

– Ты с «эрпэгэ-семь» умеешь обращаться?

– Умею, но стрелял только по мишеням, не в бою.

Да и стрелял-то всего один раз, если уж на то пошло, ну да не будем углубляться в несущественные подробности. Авторитет опять же.

– Отлично. У тебя и сто второго – единственные позиции, с которых их можно применить. Ли, ты, я так понимаю, от этого далек?

Огненно-рыжий комвзвод-2 с короткой фамилией и длинным, труднопроизносимым именем Джебедайя, местный уроженец, поднялся на ноги и смущенно развел руками.

– Понятно. Ладно, ничего страшного. Выделяем три «трубы» в третий взвод и одну во второй. Витали, назначь гранатометчиков и проведи с ними занятия. Решать тебе, конечно, но мне было бы спокойнее, если бы одну «трубу» ты сам взял. Ли, назначь одного, толкового, отправь к Витали на инструктаж.

– Есть!

– Есть!

Садимся. Блин, с гранатометом мне как-то не очень хочется работать, если честно. Для суицидников занятие, если противник не совсем безмозглый. Ладно, приказ есть приказ, даже если он высказан в форме совета. Разберемся.

– На этом всё. Вопросы?

Несколько человек подняли руки одновременно, Ян кивнул Миндонсе. Кряжистый португалец неторопливо поднялся на ноги.

– Что у нас с кормежкой? Ребята взяли с собой кое-какой харч из дома, но он уже заканчивается. Да и вообще, надо бы с обеспечением разобраться.

– Спасибо, капитан Миндонса, отличный вопрос. Моим заместителем по тылу назначен Юджин Земескис, которого вы все хорошо знаете…

Знаем. Член городского Совета, крупный оптовик по части продовольствия.

– …прибудет сюда в течение часа, вместе с начальником медслужбы и еще несколькими нужными людьми. Тогда соберемся уже только с командирами рот и все быстро решим. Еще вопросы?

Убедившись, что остальные командиры рот вопросов пока не имеют, Ян перешел к взводникам и кивнул мне. Я спросил:

– Орден свою позицию по происходящему как-то обозначил?

Все навострили уши. Понятно, народ увлекся новой, непривычной движухой, но о сильных мира сего забывать не следует, как мне кажется.

Ян откашлялся.

– Да, около полудня командование орденской Базы распространило заявление от имени руководства Ордена с призывом к враждующим сторонам избегать кровопролития, начать переговоры и не допустить эскалации конфликта. До конца недели База работает в режиме выходного дня – перегоняют только грузы, но не людей.

Понятно… Да, кстати, насчет «данных разведки» – я сначала удивился было, а теперь сообразил. NWM – это же формально международная, а на деле – орденская структура, британцы ее не контролируют. Так что какой-то наш Штирлиц в Куинстоне мог просто дать оговоренную телеграмму в… э-э… да хоть в тот же Нью-Рино, например, не вызывая никаких подозрений. Ну то, что какая-то разведка у нас есть, меня радует.

После этого было еще несколько вопросов насчет ситуации в городе и порту (без изменений) и намеков в духе: «Понятно, что стрелять нельзя, но если очень хочется?» – от которых Ян довольно свирепо отгавкался, на чем совещание и завершилось. Народ столпился вокруг связиста, составляющего таблицу позывных. Я назвал свой и отошел в сторонку, дабы не мешать человеку работать. Взводные 33-го и 91-го взводов, оказавшиеся с одинаковыми позывными «Гром», бурно выясняют, кто виноват и что делать.

– Как назвался-то?

Ишь, как незаметно сзади подкрался. Не зря в скаутах служил, хе-хе.

– Гато[66]. А ты?

– Да у меня – Прут, уже… блин, не помню, сколько лет. А чего Гато?

– Котегов люблю.

– Ну так почему не Кот?

Блин, вот же привязался. Для конспирации, мля.

– У нас уже есть во взводе Кот, плюс еще и Дикий Кот.

– Собралось вас там, кошатников…

– Ага…

Несколько секунд оба молчим.

– Позиция у тебя, конечно…

– Ну, кому-то ж там надо быть.

– Это да… Окопались хоть немного?

– Да уж получше, чем здесь. Ты вот лучше скажи – этот ПТУР, он на самом деле есть или для британских ушей только? Я ж наиболее заинтересованное лицо, сам понимаешь. Танку кроме как по мне особо и стрелять некуда.

Ян ухмыльнулся.

– Умный, блин. Есть ПТУР, есть. Дойдет до дела – вынесем этот «Чифтен» моментом.

– Если дойдет.

– Мм… да. Если.

Похоже, что-то наш комбат пытается мне телепатически донести, но как-то оно не очень доходит. Видимо, каска экранирует.

– Ян, ты же понимаешь, что если мы им сейчас позволим разгрузиться здесь и в порту, то они победят. А если они победят, то Кейптаун, конечно, останется, но вот никакой САР тут точно не будет. Возможность нового восстания они выкорчуют с корнем. И будет твой чай какое-нибудь племя негров с тяпками и мотыгами выращивать, а бритты у них скупать за копейки. Я уж не говорю о том, что нам всем точно каюк придет, что бы они сейчас ни обещали.

Родезиец молча поиграл желваками, затем непривычно хрипло ответил:

– Понимаю. Но я военный, и у меня есть приказ. Причем не могу сказать, что он глупый или предательский – ты не представляешь, что сейчас на границе творится. Плюс на плантациях в Вельде тоже беспорядки: Эс-Эф-Эй[67], как обычно, все проворонили… Мы реально на волоске висим, и острое столкновение с бриттами может его перерезать.

– Если не дадим по зубам бриттам, нечему будет висеть.

Вздыхает. Млять, вот за что не люблю военных, так это за патологическую неспособность выходить за рамки приказов и инструкций. Их можно открыто на убой вести, а они будут ворчать в курилках, при этом испытывая даже некую извращенную мазохистскую гордость. Не, это не для меня.

– Если бритты вдруг начнут стрелять во время посадки самолета, ты будешь готов?

Ян медленно кивает, глядя прямо перед собой. Ну вот и славно.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, окрестности аэродрома,

ВОП 103-го взвода кейптаунской милиции

– Да, еще важный момент: колпачок с гранаты когда сняли – не выбрасывайте, положите в карман. Если выстрел не сделаете и придется разряжаться – пригодится. Просто закручиваете его обратно, вот так вот, – демонстрирую, – и убираете обратно в подсумок. Вопросы?

Трое «курсантов» синхронно качают головой. Я специально выбрал тех, кто помоложе, – у них и азарта больше, и осторожности меньше. А для гранатометчика это важно. Правда, есть и негативный момент…

– Главное, еще раз повторяю, не забывайте проверять, что находится позади вас. Иначе или товарища убьете, или сами покалечитесь, в лучшем случае. Запомнили?

Вновь синхронное кивание, на сей раз утвердительное. Мдя, надо от этих ребят подальше во время боя держаться.

– Свободны.

Ладно, с официальным поручением от командования закончили, переходим к неофициальной части. Где у нас… ага, вот он. Сам явно жаждет общения.

Молодой, только в прошлом году принятый в милицию, зато почти двухметрового роста здоровенный светло-русый парень застенчиво подошел поближе.

– Что-то хотел, Малой?

– Сэр… как думаете, что дальше будет? Война?

Сестра Малого (он же Петер Вильехофен, хотя правильно его бурскую фамилию черта с два произнесешь) погибла вчера утром во время стрельбы на Лонг-стрит. Соответственно парень горит желанием настрелять побольше британцев, которых он и до этого, как истинный бур, недолюбливал. На месте командования, конечно, я бы его вообще отправил с передовой подальше, во избежание инцидентов. Но я не на их месте, а на своем, и на этом месте у меня свои задачи. В решении главной из которых Малой должен помочь, я так полагаю.

– Мм… Между нами, Малой: я думаю, наши прогнутся. Про самолет со спецназом же слышал, что я парням рассказывал?

Петер, явно огорченный, кивает.

– Ну вот… Если они высадятся, то аэродром мы уже точно не возьмем. А не возьмем аэродром – они наладят воздушный мост, и всё. Тушите свет, сливайте воду. Британским ублюдкам дадут ордена и медали за подавление мятежа, а мы все под трибунал пойдем.

– Но… сэр… разве они не понимают? Командование в смысле? Так же нельзя…

– Командование, Петер, подчиняется политикам. А политики – это такие существа, которые не умеют и боятся действовать сами, при этом мешают действовать тем, кто умеет и не боится. Поэтому открывать огонь первыми нам запрещено, опять-таки под угрозой трибунала. Только не британского уже, а нашего. Наш лучше – бритты вешают, а наши расстреливают.

Судя по сжатым кулакам и пульсирующей вене на лбу, парень готов к правильному шагу.

– Другой вопрос, что настоящие мужики и патриоты могут поломать игру политикам, если они готовы к риску…

Ага, навострил уши. Ну, парень не дурак, хоть и здоровенный такой.

– Думаю, у кого-то из трех сотен ребят, собравшихся в окру́ге, вполне может дрогнуть палец в самый неподходящий момент, при посадке самолета. И если палец дрогнет так неудачно, что пуля попадет в башку одному из тех бравых ребят, любящих стрелять по женщинам и детям, они начнут палить в ответ, и тогда…

– Я понял, сэр. Спасибо за доверие. Как думаете, если у этого нервного парня будет винтовка… скажем, двести двадцать третьего калибра, с глушителем, во время посадки никто же не сможет определить, откуда прозвучал первый выстрел? – Видя мою поднимающуюся бровь, Петер поспешно уточнил: – Нервного парня этот момент вряд ли будет очень волновать, но ему не хотелось бы подставить командира. Я так думаю, сэр.

– Я думаю, Петер, что если он будет стрелять из помещения, когда самолет подлетит достаточно близко, то все будет нормально. А вот как сделать так, чтобы вокруг в этот момент было поменьше народу, это уже его командир придумает. Мне так кажется.

Новая Земля, Свободная Африканская Республика, Кейптаун, окрестности аэродрома, ВОП 103-го взвода кейптаунской милиции

Рация пару раз хрипнула и уже более отчетливо произнесла: «Птица садится в гнездо! Птица садится в гнездо!» Обвожу взглядом уставившихся на меня четверых мужиков. Явно нервничают, но не чрезмерно. Пожалуй, стоит немного разрядить обстановку.

– Я офигеваю. Интересно, штабные долго над этой фразой думали? «Птица садится в гнездо», ага. Бритты ни за что не догадаются, о чем идет речь. Сцуко, и ведь этих людей учат правилам радиообмена, чтоб они потом такой бред рожали. Мужики, прикиньте, какая хрень, а?

Раздались чуть нервные смешки. Ну, сойдет. Я не Цицерон и не Алоизыч, в конце концов. А вот взводом командовать надо.

– Все, мужики, по позициям.

Хватаюсь за радио:

– Первое отделение, готовность! Второе и третье – в укрытия, кроме дежурных снайперов, гранатометчиков и пулемета. Пулемет – на запасную позицию.

В общем-то не сказать, что я так уж дурю парням головы. Мы и правда наиболее вероятная цель для арты бриттов, о любой опасности со стороны дороги нас и правда предупредят минут за десять минимум, а винтовочных стволов с окрестных холмов на аэродром действительно смотрит более чем достаточно, так что лишняя дюжина никакой роли не сыграет. Первое отделение на позиции, вот и достаточно. Другое дело, 50-й калибр, гранатометы и пулемет – этого добра не хватает, так что их, разумеется, в укрытие не отправляем, а, напротив, снимаем со стороны дороги и перекидываем на сторону аэродрома.

Есть, конечно, и еще один момент – Малой будет стрелять с чердака склада, расположенного как раз у позиции второго отделения, оттуда есть сектор обстрела, узкий, но ему хватит. И вот чтоб лишних свидетелей не было, я и проявляю повышенную заботу о личном составе. Ну не только поэтому, конечно.

Из глубины помещения осторожно смотрю на аэродром. У бриттов некоторое оживление – один из пушечных «Симитаров» поменял позицию, сдвинувшись дальше вправо от терминала, несколько человек пробежали взад-вперед. Пулеметчик в гнезде у входа в терминал пару раз повернул свой агрегат в разные стороны, видимо телепатируя нам некий намек, и вновь успокоился. Так, кроме него у нас в зоне видимости… раз, два, три… да, три бритта. Сектора обстрела распределены заранее, но проверить не помешает, пока время есть.

Для начала – 50-й калибр.

– Худой, Лео, держите своего?

«Да!»

«Да!»

– Резкий?

«На мушке, босс».

Четвертый обладатель 12,7-мм, Молот, устроился на обложенном мешками с песком столе в дальнем конце цеха, так что его проверяю голосом.

– Готов?

– Готов!

Как представлю, до чего мощно эта винтовка бабахнет внутри помещения, хочется выгнать его отсюда на хрен. Но нельзя, уж больно позиция хорошая. Ладно, активные наушники есть, глядишь, помогут.

– Пила?

«Готов!»

– Помни, твоя задача – огонь на подавление, чтоб они не высовывались. Снайперов без тебя хватает, выцеливать никого не надо.

«Есть!»

Так, пулемет готов. Пила, кстати, интересный мужик – в миру Авраам Голдман, бухгалтер из Лас-Вегаса, внешность имени соответствует на сто процентов, но большой фанат вермахта и сейчас в аутентичной немецкой каске времен войны (с собой с той стороны привез!) сидит за оттуда же привезенным и тоже оригинальным MG 42. Кроме него, никто из нашего взвода купить за свои пулемет как-то не сподобился, увы.

Вдали, на два часа от нас, над холмами появился маленький силуэт самолета. Ага, сейчас довернет чуть и пойдет на посадку, почти прямо на нас, направление на час.

– Орел, Ягуар, готовы?

Я же говорю – на гранатометы молодых поставил, кто еще такие дурацкие позывные выберет?

«Да!»

«Готов!»

– Помните – перед выстрелом проверить на шесть часов. Подтвердите!

«Да».

«Понял».

– И не смотреть, попали или нет, сразу после выстрела залечь и откатиться в сторону! Повторяю, не смотреть! Подтвердить!

«Понял, сразу залечь».

«Понял».

Поскольку шансов у никогда «трубами» не пользовавшихся ребят поразить броневики с почти трехсот метров нет никаких, я им в качестве цели назначил здание терминала. Да, просто в стену, кумулятивными. Тут уж трудно промахнуться. Не факт, что кого-то зацепят, но шороху точно наведут, у бриттов в терминале явно штаб, не зря они его так укрепляют. Блин, только бы не остались после выстрела таращиться на результат. Бритты стрелять тоже умеют не хуже нас, снимут моментом.

Я, кстати, тоже в терминал собрался стрелять. Попробую осколочный в окно закинуть. Даже если и попаду в стену – перед ней идет вал из мешков, и за ним наверняка кто-то укрылся, получит осколками в спину.

Гул четырех винтов «Супер геркулеса» уже вполне отчетлив, до посадки осталось совсем немного. Надеюсь, Малой не струхнет в последний момент, иначе совсем нехорошо получится. Еще вопрос, отреагируют ли бритты так, как я рассчитываю?

Быстро завершаю проверку первого отделения, одновременно скручивая защитный колпачок с длинной «скалки» осколочного заряда. Суданского производства, судя по маркировке, где только наши достали. Того Судана, в смысле не здешнего. И как она полетит, не очень понятно, мягко говоря. Ладно, разберемся. Уж в стену-то я всяко попаду.

– Всем внимание. Еще раз повторяю – первым никому огня не открывать, только если начнет стрелять противник. Но если стрельба уже началась, не тормозить и не переспрашивать, а стрелять по своей цели. Поразили – переносить огонь на следующую. По самолету не стрелять! У нас свои задачи, а по нему и так две трети бабуинов с окрестных холмов отстреляются. Не выпадать из эфира! Если я командую: «В укрытие!» – надо быстро бежать в укрытие. Если командую: «Ложись!» – значит, надо мигом упасть, где стоишь, и ползти к укрытию. Второму и третьему отделениям – быть готовыми по команде занять позиции. Все, мужики, работаем!

Получив нестройный хор воинственных воплей в ответ, встаю на колено, «труба» в руках. Если начнется – мне нужно только чуть привстать, и можно стрелять, а пока нет нужды торчать в прицеле ребят на той стороне. Там тоже далеко не идиоты. Смотрю назад – ворота цеха открыты, нормально, струя уйдет туда.

Гул самолета постепенно наползает, становясь давящим. Привстаю на секунду, не в силах удержаться от любопытства. Светло-серый четырехмоторный самолет уже над дальним концом ВПП, в паре десятков метров над землей. Ну, Малой, давай, не спи…

Я до сих пор не уверен, слышал ли я почти неуловимый хлопок или он был позднее дорисован воображением. Но вот длинная пулеметная очередь и звучные удары пуль в кирпичную стену мне уж точно не привиделись.

Банг!!!

Слева ударил по ушам, несмотря на наушники, выстрел 50-го калибра, я заранее проработанным в голове движением привстал, поймал в прицел не заложенный мешками верх второго окна справа и выстрелил.

Бум!!!

Резко падаю влево, сквозь звон в голове слышу еще один выстрел Молота, и тут края окна, через которое улетела моя граната, взрываются кусочками битого кирпича. Вовремя упал, мля. Аккуратно положив гранатомет под какой-то кирпично-формовочный механизм, хватаю винтовку и, пригнувшись, выбегаю наружу. Мои все стреляют, слышу раскаты пятидесяток и очереди Пилы. Издалека тоже доносится сплошная какофония выстрелов, кто в кого из чего палит – непонятно. Видимо, все наши во всех ихних из всего что есть, и наоборот.

Выстрелов из гранатометов вблизи я что-то не слышал, кстати. Или пропустил просто?

Под прикрытием цеха бегу на запасную позицию, заботливо оборудованную между двумя мусорными баками. В баках мешки с землей, а сам промежуток сверху прикрыт несколькими досками, так что, надеюсь, достать меня не так уж легко. Конечно, не самое безопасное место, зато обзор отсюда отличный, а я ж командир вроде как. Обзор нужен.

Быстро вползаю на позицию и наконец-то бросаю взгляд на дело рук своих.

Первым делом глаза непроизвольно цепляются за самолет, лежащий на земле чуть ближе середины полосы. Похоже, выкатился с нее, и стойка шасси подломилась. От двух движков поднимается дым, вокруг фюзеляжа мельтешат маленькие фигурки. Млять, где минометы, почему не работают? Или я не слышу просто?

С поля за терминалом поднимается несколько столбов дыма, слышна работа автоматических пушек и крупнокалиберных пулеметов.

Оба «Симитара» стоят на месте, не подавая признаков жизни, но вот из британских окопов кто-то по нам увлеченно лупит длинными очередями. Подавив искушение взяться за винтовку, продолжаю осматривать поле боя. Стрелять и так найдется кому. Похоже, мы разделали бриттов под орех, никаких шансов уцелеть у них нет. Весь их расчет был на то, что мы не решимся стрелять первыми.

Из-за терминала внезапно выскакивает гусеничный броневик с установленной на нем спаркой «пулемет-АГС» и на ходу дает очередь в нашу сторону. Утыкаюсь лицом в грязный бетон, но гранаты лопаются где-то далеко справа. Поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы успеть заметить настигающую вражескую машину бледную в ярком дневном свете звездочку, за которой стелется чуть заметный полупрозрачный хвост дыма. Броневик исчезает во вспышке, мгновенно превращающейся в клуб дыма, и вновь появляется на свет уже в виде чадного погребального костра.

Выстрелы не прекращаются совсем, но становятся реже, и я уже было тянусь к рации, чтобы отправить на позиции второе и третье отделения, пусть ребята тоже причастятся, когда подсознание вдруг выдает сигнал тревоги. Что за хрень… Все же вроде норма… Гул! Гул самолета не исчез! И если он не сваливает на всех парах, значит…

– Всем в укрытие! Всем в укрытие!

Сцуко, это же какой-то самодельный аналог «Спуки»[68]! Он нас сейчас по молекулам разберет!

Выскользнув из щели между контейнерами, бегу к расположенной метрах в пятнадцати справа канаве, из которой мы сделали перекрытую щель на первое отделение. Впереди в нее уже ныряет кто-то из ребят, я еще успеваю подумать, не зря ли паникую: может, это еще один транспортник… и тут стена кирпичного цеха слева внезапно надвигается на меня в клубах дыма и огня, что-то с силой бьет по ногам и голове, и я проваливаюсь в черноту.

Сноски

1

Иммиграционное бюро (англ.). – Здесь и далее примеч. авт.

2

Грузовой терминал (англ.).

3

ID (identity document) – карта, удостоверение личности на Новой Земле.

4

HR (human resources) – отдел кадров.

5

IPO (initial public offering) – первичное публичное размещение акций компании (эмиссия).

6

Извините.

7

Департамент полиции Порто-Франко.

8

Привет (исп.).

9

Здравствуйте, сеньор Витали! Вы говорите на испанском? (исп.)

10

Немножко. Понимаю нормально, с разговором хуже. Давай лучше на английском (исп.).

11

Да, сеньор, конечно (исп.).

12

Приношу свои извинения, на кастильском (исп.). Во многих странах Латинской Америки испанский язык называют кастильским.

13

Добрый день, сеньор! (исп.)

14

говорю на испанском (исп.).

15

Сеньорита, вы не могли бы говорить чуть помедленнее? Мой испанский несовершенен (исп.).

16

Официантка (исп.).

17

От исп. soledad – одиночество.

18

Яичница по-фермерски? (исп.)

19

Пока что.

20

Расовые стереотипы.

21

«Gold Dot», «GD» – снайперский патрон.

22

First Arsenal – «Первый Арсенал».

23

Double Tap Defense – небольшая американская компания – производитель пистолетов.

24

«Sweet Tooth» в дословном переводе с англ. «Сладкий зуб», но в переносном смысле – «Сладкоежка».

25

Местное диалектное название города Белфаст.

26

PSNI (Police service of Northern Ireland) – Полиция Северной Ирландии.

27

«Первый отряд» («First team») – прозвище 1-й кавалерийской дивизии Армии США (на самом деле дивизия бронетанковая, конечно, а не кавалерийская).

28

От англ. loan sharks (фразеолог.) – ростовщики, дающие деньги на короткий срок без обеспечения, под огромные проценты. Тем, кто не отдал вовремя, не позавидуешь.

29

С тех пор живешь в Порто-Франко? (исп.)

30

Принятие желаемого за действительное.

31

«Стрельбище Дикого Билла».

32

Ты бы удивилась… (англ.)

33

«Taurus PT100», пистолет.

34

Спасибо! (исп.)

35

Комиссия по азартным играм.

36

Ghana investment promotion centre – Агентство по привлечению иностранных инвестиций Ганы.

37

Логичное предположение.

38

«Старший Брат следит за тобой» – фраза из романа Дж. Оруэлла «1984».

39

Удачи с этим (англ.).

40

Деловой центр.

41

Международный стандарт, устанавливающий коды валют.

42

NWM (New World Mail) – Почта Новой Земли.

43

«Капитан Алатристе», роман Артуро Переса-Риверте.

44

Да? (англ.)

45

Виталий, это я! (исп.)

46

United States Marine Corps – Корпус морской пехоты США.

47

Замаскироваться, мимикрировать.

48

«Light Fifty» («Легкая пятидесятка») – неофиц. прозв. крупнокалиберной снайперской винтовки Barrett M82A1.

49

«Truvelo Armoury» – южноафриканский производитель стрелкового вооружения, в т. ч. винтовки CMS.

50

MOA (minute of arc) – угловая минута. Здесь: 0,8 угловой минуты.

51

Т. е. бабуин.

52

Закон «оставайся на месте» (или «линия на песке») – принцип, противоположный действующей в РФ презумпции виновности человека при попытке самозащиты. Если на вас напали и сами вы при этом ничем незаконным не занимаетесь, то имеете право использовать любой уровень силы для защиты себя, третьих лиц либо своей собственности. Понятия «превышение необходимой самообороны» при этом не существует. Распространен во многих штатах США и некоторых европейских странах. Закон «мой дом – моя крепость» аналогичен вышеуказанному принципу, но его действие распространяется только на жилище человека.

53

Правоохранители.

54

Бестолочь.

55

«Taurus PT24/7 G2», пистолет.

56

Сердце мое (исп.).

57

«Падший Ангел».

58

Так что вперед, в пампасы! (исп.)

59

SFA (Security force auxiliaries) – Вспомогательные силы безопасности.

60

Военная база Британского Союза.

61

База Ордена «Субсахарская Африка».

62

Сожалею (исп.).

63

«M&ZW» – компания.

64

На войне как на войне (фр.).

65

SAS (Special air service) – Специальная авиадесантная служба; эскадрон «D» – ее подразделение.

66

Кот (исп.).

67

Т. е. SFA.

68

AC-130U Spooky – летающая артбатарея на основе военно-транспортного C-130 Hercules.

Content

Виталий Федоров
Terra Nova. Вперед, в пампасы!

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Сноски