Гращенков Александр Викторович

Рыцарь в звездолете (СИ)

Рыцарь снова шел по коридору. Глухо звякали шпоры, чуть дребезжали шарниры наколенников, на поворотах меч с глухим стуком бился о стены. Если опустить забрало, то можно представить что он снова в родном замке Гленган Корт идет по малой галерее и сейчас ступени вниз, толстая дубовая дверь, а за ней зубцы главной башни, в щели которой виден лес Девоншира… Увы, вместо выщербленных плит пола идеально ровная поверхность, чуть пружинящая под ногами, вместо чадящих факелов адские глаза с ослепительным светом, а вместо ступеней – глухая стена. Он нарочно замедляет шаги, но все равно за три шага происходит привычная дьявольщина: в стене появляется овальное отверстие. Он делает шаг назад – отверстие исчезает, заносит ногу вперед – снова появляется. Ничего не поделаешь надо шагать в эту дьявольскую дверь – ведь все равно другой дороги здесь нет. За отверстием круглая зала с низким потолком. Если бы это было в замке или харчевне на Кенсингтонской дороге то он бы разбил себе голову о потолок, однако и здесь сатанинские ухищрения: потолок сам собой приподнимается перед ним и изгибается дугой, а за ним снова опускается. Опять глухая стена. На этот раз отверстие появляется наверху, куда его и поднимает нечеловеческая сила. Сопротивляться ей бесполезно, она все равно пересилит, а если лечь или сесть будет только хуже: колдовская сила закружит на месте, а потом неведомым способом поставит на ноги. Снова коридор, пошире прежнего. Здесь пол другой, похож на щит толедской брони. И шпоры уже не звенят, грохочут. Вообще–то они здесь совершенно не нужны. Здесь нет ни Пегги, (славной серой кобылки на которой он выиграл турнир в Достершире), ни того буланого (забыл его кличку), что был в Нормандии, ни прекрасного иноходца, которого он выменял в Палестине на посох Святого Бернарда – просто он одевал их всякий раз, когда начинал ежедневное путешествие по этому заколдованному царству. Кто знает, вдруг они и пригодятся в каком-нибудь сказочном бою. Видел же он в здешнем сарае с гнутыми в разные стороны стенами малого дракона, может быть попадется какая другая тварь побольше, которую удастся оседлать и пришпорить…

Рыцарь часто вспоминал, как попал в этот замок. Это был обычный день 14 февраля, он обедал в трапезной зале вместе с женой, детьми и оруженосцами. Вдруг в залу вбежал конюх с выпученными глазами и истошно завопил, что перед главными воротами, прямо в поле вырос чужой замок. Он – де спустился с неба и стоит поперек Торнвальдской дороги. Он, грешным делом, подумал, что конюх опять перепил браги, но пошел посмотреть. И действительно за стеной обнаружилось странное сооружение. Правда, на то, что это замок указывали только зубцы по его верху, а так это чудище было больше похоже на корзину огромных размеров. Толпа вилланов собралась вокруг чудного замка, но они держались на почтительном расстоянии. Рыцарь опустил забрало и подошел вплотную. Он был страшно разъярен, что кто-то посмел построить замок на его земле, не спросив его разрешения. Он бросил копье в стену, но оно со звоном отлетело в сторону: оказывается, замок был железным. Ему стало не по себе – это явно было произведение лукавого. Он хотел было повернуть назад, но тут толпа вилланов одобрительно загудела, и он услышал крики, что хозяин храбрый рыцарь. Делать нечего, он подошел к замку еще ближе, и вдруг из его стены выпрыгнула лестница прямо к его ногам. Рыцарь поднялся по лестнице, за ней была открытая дверь. Он шагнул через высокий порог, все поплыло перед его глазами, он потерял сознание и когда очнулся, оказалось что он заперт в заколдованном замке…

Рыцарь вернулся к действительности. Вот еще одна странная зала. Она овальной формы. Стены похожи на стекло, но когда он ударил копьем изо всей силы, стена осталась целой, а наконечник копья погнулся. Вдоль стен идет полка, на которой горят дьявольские глаза разного цвета: как рубины на солнце, или янтарь в воде, а есть еще изумрудные, сердоликовые и других оттенков. Одни из этих глаз горят неподвижно, другие медленно или прерывисто моргают, а есть и такие, что меняют свой цвет. На полке есть и потухшие глаза, видны их опаловые оболочки. Обычно они мертвы, но если происходит что-нибудь необычное, как эти глаза начинают прерывисто мигать (так было, когда он попробовал разрубить мечом полку). Под полкой есть еще маленькая полочка, вся утыканная какими-то диковинными предметами. Они похожи на перевернутых жуков, у которых лапки торчат вверх. Он заметил, что если трогать эти лапки, то начинают происходить разные чудеса. Чаще всего загораются новые глаза или гаснут старые. Иногда начинает тревожно выть труба, но через некоторое время она замолкает. Однажды когда он случайно задел локтем ножки с шариками вместо ступней, стена перед ним осветилась, он увидел черное небо и ослепительные огромные звезды. Пока он заворожено смотрел на прозрачную стену, в ее нижнем углу промчался раскаленный булыжник, за которым тянулся мерцающий хвост. Он испуганно отшатнулся, и стена снова стала матовой. Он догадывался, что это не простые жуки, а заколдованные, которые выполняют его приказы. В другие дни он пытался найти те ножки, которые вызывали картинку, но у него ничего не получалось.

Кстати о днях. Здесь не было чередования света и темноты, не было ни солнца, ни луны. Свет горел ровно, все время и выходил он из самих стен. Однако когда ему хотелось спать, некто невидимый приглушал свет, и становилось почти темно. Вначале он не вел счет проведенному времени. Но потом стал острием меча царапать на стене, каждый раз, когда просыпался после сна. Однажды, подсчитав количество царапин, он ужаснулся: оказывается, он провел в заколдованном замке несколько лет. За это время он оброс густой бородой, которая переходила в длинные спутанные волосы головы. Он бы не обратил внимания на такую мелочь (в походной жизни и не такое бывало), однако борода и волосы не помещались под шлемом. Ему пришлось регулярно подрезать эту растительность кинжалом. Когда кинжал тупился, он его затачивал о твердый угол полки в овальной зале. Вначале он не решался расстаться с броней и шлемом и носил их все время, даже спал в них, но потом когда стали затекать руки и ноги, он стал их снимать на ночь, когда укладывался на полу спать.

Здесь все было странно. Вначале он всему удивлялся, но потом привык. Например, простые вещи здесь имели колдовские свойства. В замке он привык, что вилланы в определенные дни приносили на кухню хлеб, грибы или ягоды. Когда нужно было мясо, он седлал коня и ехал в ближний лес охотиться. Здесь же никакой охоты и дичи не было, а вилланы прятались за стенами. Они угадывали, когда он хотел есть, и тогда перед ним появлялась прозрачная миска со студнем. Миска висела в воздухе и, как он не пытался поднять или опустить ее, она не поддавалась его усилиям. Студень был вкусным, очень сытным и каждый день разный по цвету и вкусу. Но ему, конечно, хотелось земной пищи, а больше всего мяса. Скоро он нашел выход. Если идти налево от его залы и спускаться по двум пещерам на два этажа вниз, он попадал в большую кладовку. Там, за стеклянными стенами сидели всяческие чудища. Стены ударам меча не поддавались, однако он нашел клетку, где ему удалось вырезать в прозрачной стене отверстие. В клетке сидели большие в рост человека птицы, похожие на ворон, но со змеиными головами и хвостами. Двух птиц он зарубил. Мясо, правда, было немного горьковатым, вдобавок его пришлось есть сырым, но по сравнению с ежедневным студнем это была роскошь. Остальных птиц он не стал убивать: они несли крупные яйца, внутри которых был сладковатый ком бордового цвета.

Последнее время он принял обет молчания. Однако это получилось не по духовному велению, а по необходимости. В начале его заточения в замке, когда он начинал горячо молиться Заступнице, стена начинала говорить, вернее, повторять его слова. Голос у стены был неприятный, гнусавый, как будто тот, кто говорил, зажимал нос. Вначале голос повторял за ним отдельные слова, потом фразы, потом всю молитву целиком. Он терпел, к тому же это был его единственный собеседник. Однако потом голос обнаглел и стал переставлять слова, менять чередование фраз и переделывать простые фразы в вопросительные. И только когда голос спросил святая ли Богородица, рыцарь понял, что это проделки дьявола и перестал говорить вообще, а молился только мысленно. Также вначале в зале, где он спал, появлялись призраки, говорили с ним на странном цокающем языке, показывали диковинные предметы в виде пирамидок разного цвета, из которых вырывались звуки, цветные мигания или картинки оранжевых полей на фоне фиолетовых гор. Тогда он осенял себя крестным знамением и тут же в воздухе перед ним возникали кресты, но неровные и даже кривые. Было впечатление, что их рисовал неумелый ребенок. Он очерчивал вокруг себя круг-оберег. В ответ дьявольский замок на стенах показывал треугольники, змейки, шары, многоугольники, которые сами собой делились на множество других фигур. Однако со временем рвение таинственного хозяина замка угасло и видения вначале стали очень бледными, а потом исчезли совсем. Зато ему стали сниться яркие и диковинные сны, даже более яркие, чем те, что видел в Палестине, когда умирал от поганой болезни. Ему снились широкие равнины, усеянные странными замками грибообразной формы. У этих замков не было ни башен, ни стен, ни даже зубцов. Равнины сменяли горы с круглыми отверстиями на вершине. Потом шло гладкое море с цепочками островов, а за ним опять горы с обрывистыми скалами. Иногда полет прекращался и рыцарь видел себя на огромном балконе, который тянулся до края неба. Снизу доносился равномерный глухой шум, а радом с балконом раскачивались шляпки огромных грибов. Во сне он тянулся к рукоятке меча, но никак не мог ее найти. Бывало и хуже; рука тяжелела настолько, что он никак не мог дотянуться до оружия. Однажды ему все-таки удалось вытащить меч. Несмотря на то, что меч он поднимал с таким же усилием, как под Яффой ставил штурмовую башню (правда, там ему помогало пять человек, а здесь он был один) рыцарь все же сумел рубануть ближайший гриб. Гриб в ответ плюнул какой-то противной жидкостью, которой потом два дня воняли его доспехи. В блужданиях по заколдованному замку рыцарь набрел на странную залу. Она была круглой формы, и в центре ее был круг. Если встать в круг, то в разных концах залы бесшумно открывались двери. Двери были разного цвета разной формы. Он шел к дверям. Некоторые перед ним закрывались, другие перемещались по кругу, как бы убегая от него, и только немногие терпеливо ждали его. За этими дверями и находились самые мрачные тайны заколдованного замка. Через одну из этих дверей рыцарь попал в комнату, где в полупрозрачных коконах вдоль стен висели странные существа, похожие на больших пауков. Рыцарь рубанул мечом один из этих коконов. Он уже привык, что колдовство не позволяло ничего рубить в этом дьявольском замке. Поэтому он был очень удивлен, когда лезвие рассекло кокон и на пол выпало чудовище. Его две лапы были перебиты мечом, и чудовище неуклюже поползло в дальний угол комнаты. Рыцарь хотел добить его еще двумя ударами, но тут комната завыла бесовским голосом, на его глаза упала тьма и горячая воздушная волна вышвырнула его из комнаты с такой силой, что он покатился кувырком по круглой зале. После этого он два дня с трудом таскал онемевшую ногу, а в голове шумели морские волны. Рассеченный кокон пробудил снова его угасшую воинственность и рыцарь начал специально искать эту комнату, чтобы расправиться с пауками в коконах. Однако комната ему больше не попадалась.

Первое время его смущала проблема, как справить нужду. Раньше такой проблемы просто не возникало: в походных условиях это можно было сделать под деревом или на травке, в замке надо было выйти во двор, а если было очень холодно, то под кроватью стоял ночной горшок. Здесь ничего этого не было, а испражняться прямо на пол, как животное, рыцарь стыдился. Он долго сдерживался и лихорадочно искал какой-нибудь сортир, но его в этом дьявольском замке не было. Наконец ему не хватило сил терпеть, и он стыдливо наложил кучку в углу. Дальше он с изумлением наблюдал за чудодейственными изменениями кучки дерьма. Вначале кучка начала шипеть и пузыриться, при этом испарился ее запах. Затем прямо на глазах кучка стала таять и полностью исчезла, оставив после себя слабый след. Через несколько минут и след также исчез. Лужица мочи испарилась, только в отличие от дерьма она вначале закипела, а потом стала исчезать. После этого, рыцарь стал справлять нужду в любом месте, как только возникало желание. Также он заметил, что его плевок на полу или на стене исчезал также как и моча. Более того, когда он однажды описался во сне, моча испарилась и в штанах, а ткань штанов невероятно быстро высохла. Скоро он заметил, что любой мусор, который он бросал на пол, подхватывал легкий ветерок, уносил его к потолку и там он исчезал. Теперь ему стала понятна кристальная чистота зал замок, в котором не видно было ни одного служителя – вероятно, замок справлялся с уборкой без слуг, при помощи своих бесовских ухищрений. В часы досуга рыцарь развлекался, бросая на пол какую-нибудь тряпку или кусочек кожи. Он смотрел, как быстро замок уносил мусор и как ловко прятал в своих невидимых помойках. Правда возникли и сложности, когда рыцарь попытался развести костер на полу. Вначале порыв ветра уносил все веточки деревьев, которые он с таким трудом собрал в клетках маленьких драконов. Когда же он заслонил ветки и сумел все-таки их поджечь, заколдованный замок обрушил на этот маленький костерчик и рыцаря целый потоп воды.

И еще была одна зала, изогнутая как лук. Здесь, если коснуться стены, в ней открывалось узкое отверстие, в которое проходила голова в шлеме, но плечи уже застревали. Внутри отверстия был узкий шкафчик, в котором находились переплетения веревок и железных стружек. Все попытки рыцаря порвать веревки, или же вырвать их из шкафчиков потерпели неудачу. Зато когда он перепилил лезвием меча одну из веревок, из нее вырвалась молния, завыла гнусавая труба и отверстие исчезло. С тех пор, в этой зале одни шкафчики открывались, а другие были прочно заперты. Он знал, что эти шкафчики там были, так как сделал царапины острием меча на этом месте. Вообще он делал пометки при входе в каждую залу. Но заколдованный замок и здесь старался его обмануть; вместо помеченных комнат появлялись новые, не известные ему, а комнаты с зарубками раз в месяц меняли свой внешний вид. Вначале ему казалось, что он ошибается, но потом выяснилось, что комната с тремя зарубками, которая была овальная, превращалась в треугольную, большая зала превращалась в крохотную каморку, в тоже время комната очень небольших размеров через месяц превращалась в огромную залу, которую он мог пересечь только за полчаса ходьбы быстрым шагом. Причем некоторые комнаты изменяли свои очертания прямо у него на глазах. Была такая забавная комната, когда он в нее входил, она была прямоугольная, через десять шагов она становилась овальной, еще через несколько шагов – круглой, и, когда он выходил из нее, стены сдвигались в узкий коридор. Вообще в комнатах замка царила тишина. Но в некоторых залах звучала сильно приглушенная музыка. Еще был коридор в форме круглой трубы, проходя по которому он слышал отдаленный, но страшный рев чудовищного дракона и странные звуки, напоминавшие скрежет зубов лошадей, когда они грызут удила. Еще запах. Он слабо висел в залах замка и напоминал запах свежевыделанной кожи, но часто менялся и пахнул то маслом, то землей, то каленым железом. Иногда, в дальних залах, у запаха кожи появлялся неприятный привкус, и тогда у рыцаря начинала кружиться голова, и сильно тошнило. Один раз его даже вырвало. Блевотина конечно тут же испарилась на глазах, но замок вдруг проявил участие: его лица коснулись благовонные потоки воздуха и дурнота мгновенно прошла.

Заколдованный замок также играл с рыцарем в какие-то дьявольские игры. Были дни, когда в комнате, где он спал, появлялись видения, точно повторявшие все его мысли. Например, он вспоминал ручей в лесу у замка и тотчас же у его ног появлялись заросли осоки, из которых вытекала тонкая серебристая струйка. Он вдыхал запах сырости и отчетливо слышал шум воды. Стоило ему подумать о его верной лошади, как тут же слышалось ржание, и прямо из стены выпрыгивала его верная кобылка и начинала носиться кругами по залу, стуча копытами как бы по пыльной дороге храпя и звякая удилами. Ну и конечно, часто перед ним появлялась леди Жиневра, его жена. Она принимала самые соблазнительные позы, она благоухала головокружительными ароматами, ее руки призывно тянулись к нему, и даже начинали снимать латы… Иногда перед ним возникало тело той горячей палестинки, которая выделывала в постели разные штуки, которые возбуждали желание, даже когда он был обессилен и опустошен. Ее восточными благовониями казалось, были пропитана вся его одежда, латы и даже верный меч. Однако все что появлялось в этой зале, было призрачным и ненастоящим: соблазнительные груди проходили сквозь его руки, кобыла на полном скаку неслась прямо на него, он даже дышал резким ее потом, но прямо перед ним она превращалась в сгусток облака, оплывала его как дым и неслась дальше. Хуже всего было с ручьем: он погружался в него по колено, но ни холода, ни влажности не ощущал, а так как бы брел в болотных испарениях. Поэтому он вначале искренне верил этим призракам, пытался с ними говорить, обнимать, оседлать, но руки его проваливались в пустоту, из седла он падал на пол. Со временем он стал с подозрением относиться к этим видениям, а потом они вообще стали его раздражать. Вероятно, замок это понял (он вообще хорошо чувствовал настроение рыцаря) и фантомы исчезли. Зато появились голоса и его товарищей, давно погибших в Африке, и его покойных родителей, и детей, и даже бабушки, древней старухи, которую он почти не помнил.

С самого начала своего плена рыцарь пытался найти выход из замка. Он рассчитывал, что когда выйдет к воротам то сумеет прорубить в них отверстие, даже если на это уйдет месяц или два. Однако ничего похожего на ворота не встречалось. Он делал зарубки мечом на стенах, пытался менять направление ежедневных обходов. Скоро он заметил, что идя по своим же зарубкам, он просто кружит по заколдованному замку, все время возвращаясь в одну и ту же залу, с которой начинался его путь. Постепенно отчаяние и апатия овладели им. Теперь он днями лежал на полу первой залы, вставая лишь для того, чтобы пописать в углу. Апатия сменялась яростью, тогда он кидался на стены залы и бешено рубил их мечом. Замок на его атаки реагировал странно: после первых пяти ударов стена нагревалась и начинала отбрасывать лезвие меча, после десятого удара стена становилась мягкой и лезвие вязло в ней как в глине, после пятнадцатого удара в стене появлялась дыра, из которой ударял мощный поток воздуха, который отшвыривал рыцаря в дальний угол залы, после чего отверстие затягивалось клейкой массой, которая на глазах твердела и превращалась в стену. Потом его осенила мысль: может быть в других залах стены окажутся более податливыми? Действительно, стены в соседних залах оказались другими. Некоторые были похожи на стены первой залы, другие пружинили при ударе, четыре залы имели такие твердые стены, что он быстро затупил клинок и наконец, семь залов имели стены, в которых меч углублялся наполовину и там увязал. Случайно он обнаружил, что стены коридоров более поддаются ударам меча, чем залы. Ему понадобилось три месяца чтобы найти коридор, где стены рубились лучше чем в других местах, правда и толщина их была огромной: за шесть дней рубки он углубился в нее на полметра. Прикладывая ухо к вырубленной нише, он уловил слабый рев. Он был похож на крики верблюдов, которые он слышал в африканской пустыне. Рыцарь понял, что это дракон, который охраняет вход в заколдованный замок. Если прорваться к нему, зарубить его в схватке, то можно будет вырваться из надоевшего замка. Когда рыцарь понял, что свобода близка, он начал с удвоенным рвением рубить стену. Обычно его сил хватало на час работы, после чего он в изнеможении падал на пол и лежал отдыхая. Теперь большую часть дня рыцарь проводил у стены, возвращаясь в первую залу только чтобы поспать. Ниша в стене медленно углублялась, и скоро ему приходилось залезать в нее по пояс, чтобы достать до стенки. Рев дракона усилился, но и стенки стали нагреваться. Вообще дракон ревел все время беспрерывно, что было странно для животного. Рыцаря это начало беспокоить, даже появилось сомнение, что это может быть не дракон, но он убедил себя, что дьявольское существо и должно реветь вечно, пока он его не разрубит на части.

В последние дни рев дракона стал оглушительным, стенки пещеры вырубленной им также раскалились. Рыцарь чувствовал, что развязка приближается и переселился в коридор, где и спал по нескольку раз в день, когда очень уставал. И вот клинок меча провалился в пустоту. Рыцарь с изумлением смотрел на свой верный меч, половина которого исчезла, а с зазубренного обломка стекали капли расплавленного металла. Испуганно завыла труба, и тут же из отверстия вылетел драконий язык и охватил рыцаря. Последнее, что увидел рыцарь, были его латы, потекшие в адском пламени.

Content

Гращенков Александр Викторович Рыцарь в звездолете (СИ)