Мария Чепурина

Девушка на виндсерфе

© Чепурина М., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1

Я страдаю

– Ты правда его пригласила?

– Что, в кино, да?

– И он не пошёл?

– Отказался? Отшил тебя?

– Больно, наверное?

– Как же ты только осмелилась?

– Фильм-то какой?

– А вот мне мама говорила, что первый шаг должен делать парень!

Ох! Как же мне надоели эти расспросы! Эти сплетни, пересуды, поучения…

– Девчонки, прекратите! Утомили. Раздуваете тут без повода!

Я сидела на подоконнике неподалёку от кабинета литературы, а передо мной находились мои подруги – Оля и Вика. Впрочем, не знаю, могла ли я в полной мере назвать их подругами. Скорее, они были просто приятельницами. Так уж вышло, что именно с ними я проводила больше всего времени и именно им рассказывала большинство своих секретов (которые очень быстро переставали быть таковыми). Вот и сейчас Оля с Викой требовали положенную им порцию информации. Они наперебой задавали вопросы, даже не давая мне возможности на них ответить.

– Ничего себе без повода! – сказала Оля, маленькая, кругленькая, большая любительница поговорить и поесть. – Всё-таки не каждый день в нашем классе девушки приглашают парней на свидания!

– Да какое свидание! – я небрежно махнула рукой. – Говорю же вам: бесплатно это всё. Написала отзыв на фильм на городском сайте и выиграла два билета на новый мультик. Не идти же одной, верно? И вас я позвать не могу, вас ведь двое. Вот и решила Данилова пригласить…

– Но ведь неспроста именно его! – заметила Вика. Она была повыше и постройнее второй подруги, знала про тренды и бренды и очень любила поважничать.

– А что «неспроста»? Можно подумать, у нас тут огромный выбор! Лаптев толстый, Грибов тощий, Медведевских весь в прыщах… Кузищину по внешности и по уму больше десяти лет не дашь… У Румянцева девушка есть. Ну и вот, остаётся…

– Хватит зубы заговаривать!

– Вот именно! Все знают, что ты сохнешь по Данилову! Уж год как!

– Кто это все-то?! – обиделась я. – Вы с кем дружите? Со мной или со всеми?

– С тобой.

– И со всеми.

– Ах вот как? Всем подряд, выходит, верите? Сплетничаете обо мне втихомолку? – Я изо всех сил старалась сделать так, чтобы девчонки оказались виноватыми.

Не вышло.

– Да ладно тебе кривляться! – сказала Вика. – Твоё приглашение реально весь класс обсуждает.

– Вот именно! – вставила Оля. – Лучше бы рассказала, как всё прошло. Что ты сказала Данилову? Что он ответил? А ты что? А он что?

– Стеснялась, наверное?

– Трудно решиться-то было?

– Да отстаньте! Нетрудно нисколько! Подошла да предложила. А он занят оказался. Ну и ладно. Приглашу кого другого. Всё, проехали!.. А ты что тут забыл?!

Под шумок к нам приблизился Лёха Кузищин – самый мелкий парень в классе. Собственно, за парня в виду роста и особенностей поведения его никто не считал. Скорей, это был местный клоун. Лёха очень стремился продемонстрировать всем, что он тоже крутой, и обзавестись подружкой, поэтому постоянно крутился вокруг девчонок и раздражал их. Это делало его ещё смешнее.

– Лёша, брысь отсюда! Что забыл?! Опять пришёл подслушивать?! – набросились на него девчонки.

Кузищин отпрыгнул назад, а затем, убедившись в своей безопасности, чинным шагом направился в кабинет.

– Больно надо вас подслушивать! – бросил он нам, ухмыльнувшись. – Как будто и так не понятно, про что говорите! Про Еропкину с Даниловым!

– Я тебе не Еропкина! – крикнула я. – У меня имя есть, понял, ты?! Меня Люда зовут!

Назревающую склоку прервал звонок на урок.

Литература была последним уроком. Последним за сегодня, за учебную неделю и перед большими майскими праздниками. Настроение у всех, ясное дело, было уже совершенно не учебным. Учительница это понимала и, возможно, разделяла. Решив не мучить ни себя, ни нас, она включила фильм на весь урок.

Что это был за фильм и по какой книге его сняли, я, честно говоря, так и не дала себе труда разобраться. Все мои мысли поглощены были вовсе не книгами. Я даже на экран не смотрела. Просто лежала на парте, страдала по Жеке Данилову да иногда, так, нечасто, чтоб он не заметил, поглядывала на его дивный загривок и ухо неописуемой красоты.

Жека перешёл в наш класс в начале года и влюбил меня в себя с первого взгляда. Удивительно, что меня одну! Я не понимала, как кому-то могут не нравиться эти живые и капельку наглые голубые глаза! Эти блестящие чёрные волосы, так удивительно сочетающиеся с бледной кожей! Эти вечно ухмыляющиеся губы, которые первый раз в жизни заставили меня думать о поцелуе! Жека был идеалом. После знакомства с ним я твёрдо усвоила, что красивые юноши – это те, кто похож на Жеку, а кто не похож – те «не мой тип». Данилов был самым красивым: если кто-то это отрицал, то только из зависти. Данилов был самым умным: если он и учился на тройки, то лишь потому, что ему так угодно. Данилов был самым сильным: если он и не мог больше всех подтянуться, то исключительно по злому умыслу физрука. Данилов должен был стать моим мужем… Но вот беда – он совершенно не обращал на меня внимания.

Первые полгода я страдала молча. Потом, на новогодней дискотеке, всё же решилась и пригласила Жеку на белый танец. Он не отказался. Три минуты длилось счастье. А потом по классу пошли слухи, что я влюбилась. Чем больше я отрицала их, тем сильней одноклассники убеждались, что это правда. Они отслеживали мои взгляды, ловили вздохи и на удивление правильно объясняли каждый мой жест. Тёма Лаптев, мой сосед по парте, не только заметил, что я рисую портреты Жеки во время скучных уроков, но и разболтал это всем парням.

Сам Данилов тоже не был молчаливым. После того как на День Валентина я бросила в почтовый ящик вырезанное из бумаги сердечко с выведенным печатными буквами словом «ЖЕКА», он вместо того, чтоб пригласить меня куда-нибудь, выставил послание на всеобщее обозрение. Я всё отрицала, ведь валентинка была благоразумно отправлена без подписи. Я даже уничтожила обрезки той бумаги, из которой её сделала! Но одноклассники не переставали демонстрировать чудеса догадливости. Что касается самого Жеки, то он, конечно, поступил не очень хорошо, сделав меня таким образом посмешищем… Но у всех есть недостатки! А поскольку это был единственный минус, который выявился у моего идеала за этот год, за него я готова была полюбить ещё больше.

И вот настал апрель. Сегодня было его последнее, тридцатое число. Все нормальные люди радовались тому, что впереди у них длинные выходные, а я как дура думала про то, что не увижу своего Жеку аж десять дней. А ещё я сосчитала, сколько дней его осталось видеть. Если без выходных, то выходило совсем немного – восемнадцать. Восемнадцать дней на то, чтобы увлечь того, кто игнорирует меня уже восемь месяцев. А по истечении этих дней прозвенит последний звонок, закончится девятый класс, Жека заберёт документы и уйдёт в техникум. Он сказал об этом ещё в январе как об абсолютно решённом деле. Значит, оставался только май… И праздники, такие всегда желанные и такие неуместные сейчас, отнимали у меня треть этого последнего месяца!

Впрочем, считать время можно было сколько влезет. Его количество не имеет никакого значения, если не предпринимаешь действий. Именно так в основном я себя и вела все последние месяцы – просто вздыхала, смотрела на Жеку да ещё пыталась одеваться покрасивее – похоже, безуспешно.

Толчком и одновременно предлогом, своего рода оправданием для решительной атаки стал мой выигрыш билетов в кино: здесь я не врала, они действительно достались мне совершенно бесплатно, да ещё и с открытой датой. Приглашать Жеку в кино за свои деньги было бы каким-то уж совсем постыдным ухаживанием. А вот бесплатный билет позволял сделать вид, что я просто нуждаюсь в каком-нибудь спутнике.

Сколько же душевных сил ушло на то, чтобы решиться и приблизиться к Данилову! Билеты были у меня уже неделю, и вот только сегодня – в последний день – я всё же решилась. Так сказать, заставила себя. Долго и упорно ждала момента, когда Данилов будет один, без своих дружков, которые засмеют меня; наконец, на третьей перемене подкараулила его возле туалета, подошла на ватных ногах и, размахивая билетами, промямлила что-то насчёт кино. Жека сначала не понял. Я, тем временем почувствовав, что мои уши и лицо горят, решила сделать непринуждённый вид и стала жутко кривляться. До Данилова тем временем дошло, чего мне надо. «Ты меня что, в кино, что ль, зовёшь?» – произнёс он с усмешкой. А увидев мой кивок, ответил: «Не-е-е-е!» Странно хохотнул и смылся в тубзик.

Собственно, такой была история, рассказа о которой добивались от меня мои приятельницы. Посвящать их, как и вообще кого бы то ни было, в подробности позора я совершенно не собиралась. Хотя, судя по всему, эти подробности известны уже половине класса, а после праздников их будет обсуждать уже полшколы.

К концу литературы я твёрдо решила, во-первых, по-прежнему всё отрицать, а во-вторых, во что бы то ни стало завоевать Жеку до конца мая. Как можно сделать одно и другое, у меня не имелось ни малейшего представления.

После уроков девчонки опять принялись вертеться вокруг меня и расспрашивать про Данилова. Они буквально взяли меня в плен в школьном фойе. Чтобы прекратить это мучение, я воспользовалась первой попавшейся возможностью сменить тему.

– А если бы Данилов согласился, ты когда бы с ним пошла? – спросила Вика. – Ты же вроде уезжаешь? Или как?

– Вечером сегодня бы сходили. Ну, неважно! Лучше я за вечер чемоданы соберу! Надо хорошенько всё продумать! Мало ли что на курорте понадобиться может! – произнесла я с великой важностью.

Наживка была схвачена.

– А что, куда ты едешь-то?

– На море, да? На море? Повезло-о-о!

– В Египет еду. С мамой. Завтра утром.

– Фу, в Египет! – скривилась Вика.

– Фу, с мамой! – скривилась Оля.

– А что такого-то?!

– Мама пасти тебя будет. Роман не закрутишь. Ходить с ней за ручку придётся… – ответила Оля, считавшая себя большой специалисткой по «кручению» романов.

– Да ну, – авторитетно оспорила Вика, – от мамы всегда улизнуть можно! Другое дело, что Египет это немодно и непрестижно. Место для неудачников… Ну с кем ты там познакомишься? С сыном дворника?

– Ну а что! – сказала Оля. – Дети дворника тоже бывают красавцы. Поешь там от пуза…

– Фу, ехать обжираться! Это пошло!

– Шведский стол, наверно, будет! Ням-ням-ням!..

– И дискотека со всякой попсой! Отвратительно!..

– Так вкусно!..

– Примитивно!..

– Эх, съездить бы туда же, но без мамы!..

– Вот Лазурный берег – это тема! Там и Каннский фестиваль опять же скоро…

– Девчонки, ну уймитесь! – я не выдержала. – Что за чушь опять городите?! Я ещё поехать не успела, а вы уже весь отдых за меня придумали! Не собираюсь я ни обжираться, ни крутить там ни с кем! Я на море еду! Я его лет десять уж не видела!

– А куда? – спросила Оля. – В Шарм-эль-Шейх или в Хургаду? Я там и там по три раза была.

– Ни туда и ни туда. Мама взяла тур в деревню какую-то мелкую. Вроде, Дахан называется… Или Дахап… Как-то так…

– Фу, деревня!

– Пфф, деревня! Ни о чём!

Оля с Викой сошлись в том, что место, куда я еду, – отстой полный, а значит, и от времяпрепровождения там ничего хорошего ждать не приходится. Они принялись прогнозировать, что будет хуже всего, и описывать разные гадости, поджидающие меня в египетской деревне. Я не слушала. И так было понятно, что в следующие десять дней я буду несчастна и одинока…

Мимо нас прошла компания: Данилов и ещё четыре парня. Они что-то оживлённо обсуждали, и, судя по доносящимся до нас фразам, темой беседы служила отнюдь не очередная компьютерная игра, как это было обычно. Возле двери, ведущей на улицу, Жека пропустил своих товарищей вперёд, а оставшись в здании последним, обернулся на меня… и засмеялся.

– Чё ты ржёшь как конь?! – возмутилась Вика.

– Над нами ржёшь? А в зеркало смотрел? – спросила Оля.

Что касается меня, я промолчала. Ведь не говорить же вслух о том, что Жекин смех для меня красивее любой музыки!

Глава 2

Я путешествую

Сутки спустя наш самолёт уже приземлился в аэропорту Шарм-эль-Шейха. Народ зааплодировал, я выдохнула, мама неумело перекрестилась. Пейзаж за окном был египетский. Я бы даже сказала, что слишком египетский! У меня было ощущение, будто я оказалась в компьютерной игре или в мультике, авторы которого постарались запихнуть в своё творение всё египетское разом – чтобы уж никто не усомнился, где находится! Ослепительно яркое солнце, безоблачно-голубое небо, жёлтый цвет, преобладающий в пейзаже, пальмы, даже пирамиды (или что-то походящее на них) – всё это предстало передо мной, едва наш борт коснулся земли.

Школа, Оля, Вика, Жека, остальные одноклассники – всё это было теперь далеко. От них меня отделяли тысячи километров и наполненный событиями день.

Вечер, который я мечтала провести в кино с Даниловым, ушёл у нас с мамой на сбор чемоданов. Казалось бы, что тут сложного – сложить в сумку несколько вещичек. Однако стоило нам приступить к делу, как оказалось, что один купальник сгинул в недрах шкафа, другой порвался, на любимой юбке пятна, зарядка от фотокамеры потерялась, а футляра для зубной щётки не было вообще никогда в жизни. В общем, за копанием, стиркой, глажкой, шитьём, нытьём, бранью и поиском круглосуточных магазинов прошло полночи. Вторую её половину мы провели тихо лёжа в кроватях, не в силах уснуть от волнения и страха проспать. Когда мне удалось отключиться, уже рассвело. Почти сразу после этого будильник зазвенел. Пора вставать!

Проснулась я без всякого желания куда-либо ехать. Хотелось сдать билеты, забиться под одеяло и вообще не вспоминать ни о каких Египтах. Не могу сказать, чего именно я боялась, но мерзкий страх ворочался в животе весьма ощутимо. Впрочем, мама сказала, что это нормально: мол, перед поездками всегда такой мандраж. Ещё она сказала, что в аэропорту нам следует быть не позже чем за два часа до вылета, а лучше и за три. Оказывается, билетов на самолёт нередко продают больше, чем людей в него помещается, так что надо занять себе место. А ещё иметь время проблемы решить, если вдруг те возникнут. Кроме того, в дороге нас могут поджидать пробки! В общем, хотя вылет у нас был после полудня, выйти пришлось рано утром.

Сперва мы бесконечно долго шли к метро, волоча тяжеленные чемоданы. Потом ехали в подземке, ставшей ужасно недружелюбной из-за объёмного багажа. Потом сто лет тряслись в автобусе, собравшем все ухабы и светофоры. Но каким бы долгим и мучительным ни был путь в аэропорт, к тому моменту как мы прибыли туда, до вылета оставалось ещё больше трёх часов.

Первым делом следовало зарегистрироваться: у стойки, над которой значился пункт назначения, нам выдали билеты с номерами мест (мне удалось заполучить сиденье у окошка) и забрали чемоданы. Дальше следовало пройти мимо стеклянной будки с дяденькой, который заглядывал в паспорта. Третьей полосой препятствий был досмотр, где просвечивали сумочки, обыскивали обувь, отбирали взятую в дорогу водичку и заставляли стоять в стеклянных будках, которые, по слухам, позволяют увидеть людей голыми. Всё прошло быстро. Теперь оставалось дождаться посадки.

Следующие три часа я провела, слоняясь по «чистой зоне», разглядывая ценники в дорогущих кафе, глядя на матрёшек в магазинах для туристов и нюхая духи, без торговли которыми, по словам мамы, не обходится ни один международный аэропорт. Когда, наконец, объявили посадку, моя радость оказалась преждевременной: людей, уже погрузившихся в автобусик, предназначенный везти их к самолёту, вскоре вернули обратно. Взлёт отложили: на час, потом на два, потом на три. Я успела порядком измучиться, прочесть два рекламных журнала и почти полностью посадить батарею в своём мобильном к тому моменту, когда наконец-то уселась на своё место 12А.

Сам полёт прошёл терпимо. Кстати, это был мой первый полёт за сознательную жизнь: по утверждению мамы, в четыре года я летала в Крым к каким-то родственникам и плохо перенесла посадку и взлёт. Теперь эти события показались мне совершенно нестрашными: даже припасённые конфеты не понадобились. Единственными врагами в полёте были скука и невозможность вытянуть ноги. Если второй мне действительно досаждал, то с первым я успешно справилась благодаря припасённой книжке. Книжка была, разумеется, про Египет.

Кстати, мы решили, что перед поездкой имеет смысл что-нибудь прочитать о той стране, куда мы направляемся, чтобы не быть там полными дураками. Мама составила себе список древнеегипетских богов и намеревалась каким-то образом применить это своё знание на практике. Я же прочитала, что Египет – мусульманская страна и одеваться там положено прилично: никаких там декольте, открытых маек, мини-юбок. Тем не менее, похоже, что на весь наш самолёт одна лишь я оделась в макси-платье с длинным рукавом: здесь и там мелькали голые колени, плечи, спины. Народ как будто ехал не в исламскую страну, а в санаторий на Чёрном море. И народ этот, судя по разговорам, отправлялся в указанном направлении не в первый раз.

И вот мы на египетской земле. Дверь самолёта открылась, и на нас дохнуло жаром. Спустившись по раскалённому трапу, мы зашли в раскалённый автобус, который повёз нас по раскалённому асфальту в здание аэропорта… которое отнюдь не оказалось раскалённым! Всё было не так страшно, как вначале показалось: внутри здания работал кондиционер.

В зале прилёта мгновенно образовались здоровенные очереди. Вели они к сидевшим за длинной стойкой представителям разных турфирм, которые выдавали миграционные карты и помогали их заполнять. Для тех, кто приехал сам по себе, тоже имелись помощники: девушки в красных жакетах сидели поодаль и предлагали решить вопрос с заполнением документов быстро и без очереди – «всего» за 10 долларов. Вернее, предлагали не они, а вывеска над их головами. Эта вывеска была на русском языке, как и многие надписи в зале. Вокруг тоже слышалась русская речь. В общем, ощущения прилёта в заграницу пока не было.

Не появилось этого ощущения и тогда, когда мы, отстояв очередь, заполнили все бумажки и прошли все проверки. В последнем зале находился выход на стоянку автотранспорта и катались по длинной конвейерной ленте наши чемоданы. Перед тем как отправиться к автобусу, я посетила дамскую комнату. Она напоминала туалет в нашей школе, только грязнее.

Наконец мы забрали багаж, погрузились в автобус, присланный нашей турфирмой, и отравились в гостиницу. Езды до неё оказалось часа полтора. Всё это время за окнами я наблюдала один и тот же пейзаж: каменистая жёлто-коричневая пустыня и невысокие остроконечные горы того же цвета – это их я приняла за пирамиды! Иногда между гор попадались маленькие – в несколько домов – посёлки или даже отдельные здания, непонятно для чего предназначенные. Кое-где тянулись линии электропередачи, торчали радиовышки. А ещё иногда на нашем пути встречались блокпосты. Водитель слегка притормаживал и здоровался с дежурившими на дороге полицейскими, к загорелой коже которых очень шла белая форма. Те лениво махали: мол, дальше езжай, верим-верим. Поодаль от полицейских располагались странные укрепления из металлических листов, из которых выглядывали солдаты в касках. Вид у этих солдат был не устрашающий, а какой-то испуганно-любопытный.

Прошло около часу, прежде чем перед нами предстал въездной знак «Welcome to Dahab!». Это было уже в сумерках. Прежде чем автобус, останавливавшийся у каждой гостиницы, добрался наконец-то до той, что должна была стать нашим домом на несколько ближайших дней, наступила уже кромешная ночь.

Раньше я почему-то представляла себе наш отель в виде высокого здания с бассейном на крыше (ну, как в компьютерных играх). На деле же оказалось, что это скорее подобие лагеря или посёлка, состоящего из одно-двухэтажных домиков, раскиданных на внушительной территории. Изучать эту территорию сил у нас сейчас не было. Я только обратила внимание на зал, расположенный возле ресепшн, откуда доносилась громкая музыка. Там, похоже, проходила дискотека. В другой раз я с восторгом побежала бы туда, но не сегодня: мне хотелось только спать. И маме тоже. Казалось бы, с чего тут устать, мы ведь не работали, просто весь день сидели: то в метро, то в самолёте, то в автобусе… Но нет! Оказалось, от путешествий и ожидания устаёшь ещё больше, чем от занудных уроков физики.

Ещё с полчаса пришлось ждать заселения. Когда же ключ номер 215 наконец оказался у нас в руках, а специальный человек помог донести чемоданы и открыть дверь, я только и успела, что восхититься белыми полотенцами в ванной и роскошной спальней, оформленной в фиолетовом и зелёном цветах. А потом упала на постель… и отключилась.

Глава 3

Я – Жак-Ив Кусто

Я проснулась в раю.

Даже представить себе не могла, что тут будет так классно! Хотя, если честно, я вообще никак себе не представляла эту поездку. Мама вздумала отправиться в Египет неожиданно, без всякого совета со мной: просто потому что были длинные каникулы, в продаже появились путёвки по подходящим ценам, а ещё ей дали премию. Я никогда раньше не посещала курортов, была поглощена мыслями о Данилове и, как уже, кажется, сказала, поначалу скорее огорчилась, чем обрадовалась этой поездке. Первый день в Дахабе доказал мне, что напрасно. Жизнь здесь была просто идеальной!

Начну с номера. Его я, как и всё остальное в нашей гостинице, толком рассмотрела уже с утра. Раньше такое роскошество я только в телике видела, а ещё, может, в игре «Sims» – да и то не в тех домах, что сама строила, а в готовых! На апартаменты для миллионера наша спаленка, пожалуй, не тянула, но у меня она вызвала восхищение: во-первых, очень яркий, гармоничный восточный стиль, во-вторых, только после ремонта, а в-третьих, такая великолепная чистота и опрятность, какие и не снились моей комнате (я вообще не большая охотница прибираться). Из домика было два выхода. Первый (главный) закрывался на замок, и от его порога шла мощёная дорожка к главному корпусу. Второй, напротив, открывался только изнутри и вёл на небольшую террасу, где можно было посиживать на плетёном стуле и любоваться зелёным газоном. Ещё на этом газоне можно было валяться, что я сразу же и проделала. Отсюда, с заднего дворика, открывался вид на соседские террасы, на большинстве из которых стояли сушилки с бельём. Наш корпус был двухэтажным: по пять номеров с отдельными входами на каждый этаж.

Умывшись и одевшись, мы отправились в ресторан, находившийся в главном корпусе, – завтракать. С ума сойти, чего там только не было! Нарезанные овощи и фрукты, огромные финики, два сорта сосисок, фасоль, пюре, хлопья на любой вкус, мёд и разные джемы, два вида пончиков и куча сладкой выпечки… На прилегающей к ресторану террасе стоял специальный повар, который делал омлеты, кто с чем захочет, и жарил блины, которые были сложены тут же, около ёмкости с шоколадным соусом. Поодаль была каменная печь, в которой женщина в платке пекла лепёшки. И напитков было вдоволь: воды, соки, чай, кофе – не всякий там растворимый, а настоящий, с молочной пеной! Самый же восторг был в том, что всё бесплатно… Ну, в смысле, не бесплатно, а оплачено… И нами же… Короче, есть было можно (и нужно!) от пуза. Всего и побольше!

Сесть можно было как внутри ресторана, так и на улице, на террасе. Мы выбрали второе. Там оказалось достаточно жарко: солнце било в глаза, масло плавилось, словно на печке, – а ведь на часах было только девять утра! Я жевала пончики, вертела головой и даже не знала, что доставляет мне большее удовольствие: шоколадный вкус во рту или вид голубого бассейна, расположенного совсем рядом. Бассейн окружали шезлонги, стоявшие попарно под грибочками, здесь и там росли пальмы, а за ними, метрах в ста, тянулась голубая полоса. Неужто море?! Настоящее? Так близко? И можно свободно пойти и купаться хоть десять часов?! О-о-о… Восторг!..

Сразу после завтрака купаться не получилось. Нас – тех, кто приехал вчера, – собрали возле стойки портье, чтобы провести инструктаж. Выступал человек, представившийся Мухтаром, нашим отельным гидом. Он сразу покорил всех знанием того, что его именем в России называют собак. Да, и ещё знанием русского языка, разумеется: говорил ведь он на русском, хотя был местный. Потом Мухтар сказал, что наша цель – лежать на пляже и ни о чём не думать, но что через несколько дней настоятельно рекомендуется поехать на экскурсию. Все экскурсии гид знал, разбирался, где скучно, где весело, и готов был решить вместо нас, куда следует ехать. Заказывать их следовало только у него: вообще, по словам Мухтара, за границы отеля не стоило выходить, общаться с местными было опасно, а приносить в гостиницу еду, купленную за её пределами, вообще запрещалось («ради вашей безопасности» – гласило объявление). А вот обращаться к гостиничному врачу ни в коем случае не следовало: я так и не поняла из-за чего, наверное, они с Мухтаром поссорились. А ещё в Египте было принято торговаться: со всеми, только не с аптекарем и… – барабанная дробь! – не с отельным гидом. Объяснил процесс торга Мухтар странным образом:

– Продавец вам говорит: «Сто». А вы ему говорите: «Двести». Тогда он смеётся и опускает до десяти.

В конце гид поведал о том, что Египет населяют арабы, и попытался научить нас нескольким арабским словам: «Привет», «Как дела?», «Хорошо» и так далее. Все дружно повторяли за ним, некоторые даже записывали. Но было очевидно, что слова эти ни разу не пригодятся и выветрятся изо всех голов уже через час.

Наконец пришло время купаться. Я решила идти по нарастающей, то есть двигаться от большого удовольствия к ещё большему. Поэтому сначала был бассейн. Но пробыть в нём дольше десяти минут, тогда как рядом было море, я не смогла.

И вот мы на пляже – на настоящем песчаном пляже с дежурным спасателем, лежаками и плетёными грибочками от солнца. Море было чистейшее – даже дно видно! Меня как купальщика, привыкшего к дачному карьеру со взбаламученной грязью, это особенно поразило. Потом оказалось, что около берега можно увидеть и стайки рыбок. Сначала я думала, что рыбки чёрные, но вскоре поняла, что это их тени на дне. Сами они были белые, еле заметные в переливающейся на свету воде.

Сначала я плавала просто так, а потом взяла маску и трубку. Теперь белые рыбки плавали уже не под ногами, а прямо перед лицом. Потом я попала в косяк мальков: они были сразу и справа, и слева, повсюду; крохотные, блестящие, движущиеся вместе – как занавеска из бусинок. Какое-то время я воображала себя рыбкой и плавала вместе с этой стаей. Потом опустила глаза на песчаное дно и заметила, как из грунта выскочила плоская рыбёшка под цвет дна и помчалась прочь – то ли поплыла, то ли поползла по дну брюхом. Через некоторое время мне посчастливилось увидеть диковинное чудовище в виде длинной палки: не поймёшь – то ли рыба, то ли змея. Обитало оно чуть подальше от берега, там, где ноги уже не доставали до дна, а само дно поросло морской травой.

Я уже хотела возвращаться, как увидела ещё одну рыбу – да такую красивую, что просто глазам не поверила! Она была намного больше остальных, имела треугольное тело в чёрно-белую полоску и жёлтый хвостик. Что и говорить: в наших краях ничего подобного не водилось! Такую красоту в России можно было видеть лишь в аквариуме, да и то в виде уменьшенной копии.

Не успела я восхититься этой красавицей, как появилась вторая такая же. А вскоре я нашла и их гнездо: недалеко от буйка находился небольшой коралловый риф. Он был похож на окаменевшую цветную капусту, вокруг которой сновали пятёрка чёрно-белых и две золотые рыбки плюс их детёныши. Время от времени из коралла высовывались какие-то щупальца. Чуть поодаль рос ещё один, похожий на мозги. Некоторое время я лежала на животе, вглядываясь во все эти красоты и не веря в то, что вижу их живьём, не по телевизору. Вот ведь, и чего только на свете не бывает: два дня назад я была просто Люда Еропкина, над которой смеётся весь класс, а сегодня я – Жак-Ив Кусто.

Запомнив, где риф, я вернулась на берег и рассказала про него маме. Теперь настала её очередь купаться: хоть пляж был и частный, мы всё-таки опасались оставлять вещи на берегу без присмотра. Я улеглась на шезлонг и стала просто наслаждаться окружающим видом: небо без облачка, жёлтый песок, голубое, как с картинки, море… Из разговора людей под соседним грибком я узнала, что это, так сказать, не основное море, а лагуна – отгороженная коралловым рифом мелководная часть залива Акаба. Этот риф был слева от меня, там, где виднелась узкая песчаная коса со стоящими на ней автомобилями. Справа берег закруглялся, так что можно было видеть ряд гостиниц, пляжей и, быть может, ещё каких-либо увеселительных заведений. Он уходил к горизонту, кончаясь почти напротив, на том берегу лагуны, возле подножия ставших уже привычными гор песчаного цвета.

Лагуну бороздили виндсерфингисты – спортсмены, катающиеся на снабжённых разноцветными парусами досках. Особенно много их было с правой стороны, там, где пляжи. А слева, за косой, катались на воздушных змеях. Я не шучу! Змеи действительно носились над водой, а внизу за них держались стоящие на досках люди. «Вот это да! – подумала я. – Счастье, наверное, вот так кататься уметь! Хотя что толку думать: мне-то этого не дано. Наверняка такое катание стоит кучу денег. Да если бы они у нас и были, я бы всё равно не научилась!» Основания так думать у меня действительно имелись: бегала я медленно, лазать по канату не могла, через козла прыгала хуже всех в классе, а если физрук говорил нам разбиться на две команды для волейбола, то меня не брали ни в одну из них. В общем, удовольствие от пончиков было мне куда понятней, чем удовольствие от занятий спортом.

Кстати, о пончиках. В полдень настало время обеда. Он происходил в том же формате, что и завтрак, только, разумеется, уже с другим меню. Потом снова был бассейн. И снова пляж. Загорание, купание, поиск рыбок, лепка замков из песка – оказывается, мне ещё не разонравилось это малышовое занятие! В общем, всё было так здорово, так классно, что мне даже в Интернет не захотелось целый день!

Вот только одна вещь меня огорчала. Здесь не было Жеки. А как бы хотелось поужинать именно с ним, поплескаться в бассейне вдвоём, показать ему рыбок! Я мечтала поделиться с Жекой своим счастьем. Мысленно беседовала с ним, воображала, как мы обнимаемся под водой, представляла романтичную прогулку по пляжу ночью… И пляж был, и ночь предвиделась… Вот только Жеки не было.

Глава 4

Я хочу кататься

Прошло два дня. Всё сильно изменилось.

Мысли об одиночестве всё чаще выходили на первый план. Я была, конечно, с мамой, но какой подросток не чувствует себя одиноким, если рядом только родители! Можно было, конечно, писать Оле с Викой «ВКонтакте», и я это делала… Но не их мне не хватало. Мысли о Данилове, о нашем несостоявшемся поцелуе около моря, о том, что он сейчас, быть может, с другой девушкой, просто не давали мне покоя.

А вот отдых радовал всё меньше. Все кораллы на пляже – а их было три – я уже изучила. Новых рыбок больше не было. Купание приелось. Ноги сзади побаливали от солнечных ожогов – кто бы мог подумать, что их тоже надо мазать кремом от загара? Прелесть новизны пропала, а недостатки гостиницы проступали всё сильнее. Цены в отельных ларьках были явно завышены. В ресторане от раза к разу давали одно и то же – и не редкостные яства, а среднего уровня еду, как в школьной столовке. Обед и ужин были без напитков: за них приходилось платить, и это оставляло неприятное ощущение мелкого жульничества. Массажисты донимали нас на пляже предложениями пойти к ним на массаж по неадекватной цене. Пальмы были сухими, траве тоже явно воды не хватало. Вечерами делать было нечего: в море плавать мама запрещала, потому что в темноте там выбиралась из укрытий злая живность с длинными шипами и ядовитыми щупальцами. Бассейн, едва темнело, оцепляли. Мне это казалось оскорбительным: они думают, я, что ли, в этой луже утону без их надзора?! Темнело при том очень рано, значительно раньше, чем дома: уже в шесть часов. Так что оставалось только лопать ужин, сидеть в Сети или тусоваться на дискотеке. Что касается последней, то она была скучнее не придумаешь: в помещении между рестораном и ресепшном сидели, пили чай сонные люди. Им включали русскую попсу: самую тухлую, такую, что у нас и семиклассники не слушают. Никто не танцевал: лишь маленькие дети с визгом бегали по залу и лезли на сцену. Где-то час была «живая музыка»: выходил женоподобный такой дядька и пел песни на английском. Мама от него пришла в восторг, сказав, что эти песни она слушала в моём возрасте. У меня же «певец» вызывал отвращение.

В общем, гостиница мне надоела. Теперь для меня это был не рай, а, скорей, золотая клетка.

Несколько раз я предлагала маме покинуть пределы отеля:

– Может, пойдём погуляем? Отправимся куда глаза глядят. Поищем что-нибудь новое, интересное. Местность осмотрим…

– Местность тут везде одна и та же, ты же видела. Вокруг одна пустыня. И арабы – дикари. Помнишь, что гид говорил? – отвечала мне мама. – И вообще. Про революцию не слышала? В городах народ бунтует, там опасно. Изобьют ещё… Или ограбят. А то и в гарем украдут!

– А мы завернёмся в платки и пойдём аккуратно, не привлекая к себе внимания!

– Но какой в этом смысл? Мы ж на местном языке не говорим. Вне гостиницы никто не знает русского. Да ну, ещё заблудимся! Загорай лучше, смуглая в школу вернёшься, там хвастаться будешь. А потом на экскурсию съездим.

Наконец, четвёртого мая после завтрака мне всё-таки удалось отпроситься на самостоятельную прогулку за пределы гостиницы. Я была отпущена пройтись вокруг лагуны, по пляжам других гостиниц, до подножия гор при условии, что не отклонюсь от маршрута, не буду заговаривать с местными и вернусь не позднее чем через час.

И вот я отправилась в путь. Как и ожидалось, пляж, пляж, пляж. Отели слегка отличались по форме грибочков и цвету лежащих на шезлонгах полотенец, но в целом всё было одно и то же: корпуса типовых номеров, суховатые пальмы, массажные столы с видом на море, сохнущие купальники, лотки со всяким хламом вроде чипсов и магнитиков…

Русских, судя по обрывкам разговоров, было много. Но встречались и другие языки. Больше всего поразили меня встречающиеся кое-где туристы из мусульманских стран. Я, конечно, знала, что их женщинам положена закрытая одежда, но никогда не видела в этом какого-то угнетения, считала просто национальной особенностью. А тут мне впервые стало жалко арабок. Они плавали в платках и комбинезонах! И не только плавали – загорали. А верней, лежали под грибками в этой жути из синтетики и прели.

Огороженные буйками купальные зоны перемежались с местами для виндсёрфинга. Кое-где виднелись вывески сёрф-станций. Я остановилась возле одной из них, довольно долго разглядывала стеллаж с белыми досками и склад парусов всех цветов. Под небольшим навесом располагалась стойка администратора. Возле неё – зона отдыха, где тусовались крутые спортсмены. Всё в них было чуждым, незнакомым, вызывающим смущение: специальная одежда, подтянутые фигуры, изредка доносящиеся до моих ушей непонятные термины. В прилегающем к станции куске моря яблоку было негде упасть от обилия людей с парусами и досками. «Опять зад отклячила?! Выпрямись!» – крикнула возле меня какая-то тётенька, стоящая по колено в воде, другой, взгромоздившейся на доску. Видимо, так проходила учёба. В целом я чувствовала себя здесь совершенно лишней и неуместной, так что решила скорее уйти, чтобы не попасть в какую-нибудь неприятную ситуацию.

Миновав ещё несколько пляжей гостиниц, я оказалась в пустынном месте с надписью: «Public beach». Там было довольно неприятно: из земли торчали два грибка, под которыми был свален всякий мусор. Поодаль было что-то вроде стоянки разных лодок и яхт. Одна из них – огромная, с винтом почти в мой рост – лежала на берегу, напоминая мне мёртвого динозавра. Неудивительно, что здесь не было ни души.

За общественным пляжем цивилизация заканчивалась, да и полчаса уже прошло, так что я решила поворачивать назад.

Не успев пройти и нескольких шагов в обратном направлении, я заметила парня на сёрфе. Он подплыл к берегу, спрыгнул в воду и по пояс в ней пошёл куда-то, волоча за собой доску вместе с парусом. Я невольно засмотрелась: для чего он это делает? Парень был спортивный, загорелый, с высветленными солнцем волосами. На нём были оранжевые шорты и промокшая насквозь белая майка. Типичный герой молодёжного сериала. Почему-то мне подумалось, это итальянец. Или, может быть, испанец. Хосе или Лука…

– Эй! – крикнул «испанец». – Ты что так уставилась? Смотришь, как будто человека с доской ни разу не видела.

– Ну, вблизи ни разу, если честно, – я смутилась. – А как ты догадался, что я русская?

– Да тут все почти русские, кто не арабы. – Парень остановился. – А про доску – как-то мне не верится. Ведь ты не первый день здесь? По ожогам вижу, что не первый.

– Третий… Нет, четвёртый. Просто я первый раз вышла из гостиницы. До этого-то видела, конечно, только издали.

– Вот народ ненормальный! Да как это можно-то – приехать и в гостинице сидеть?! Как в тюрьме, ей-богу! Что вообще в Дахабе делать без катания?!

Парень, похоже, был прав. Но насчёт того, что и эту прогулку мне с трудом удалось выпросить у мамы, я решила не распространяться. Только спросила:

– А сложно вот так вот кататься?

– Вначале – конечно. Как всё. Пока не умеешь – сложно, а как научишься – сплошное удовольствие. Ветер, море, свобода!.. Если не попробуешь, то много потеряешь!

– Но я же не умею…

– Так учись! Тут все учатся. Разве ты не знаешь, что Дахаб – это идеальное место для начинающих виндсёрферов? Удобная лагуна, всегда ветер. Сюда же для того и приезжают! А ты для чего приехала? – насмешливо спросил мой новый знакомый.

– Я не знаю. Меня мама привезла. А что до учёбы, то боюсь, что с моей тройкой по физкультуре…

Парень отмахнулся:

– Перестань! Все так поначалу говорят. А потом у них всё получается. Тут ни силищи не надо, ни способностей каких-то специальных. Даже дети вон катаются. Так что не трусь. Приходи и учись. Прямо сегодня!

– Ну, сегодня это вряд ли… А куда мне приходить?

– Ты что, плохо видишь? Тут же станции просто на каждом шагу, выбирай любую! Ну, то есть я-то, конечно, могу посоветовать… – Парень сказал мне название станции. – По берегу пойдёшь, увидишь вывеску.

– А, да, видела! Ты что, там занимаешься?

– Не, у меня там папа работает.

– Работает?! – изумилась я.

– Ну да. А ты как думала: здесь только отдыхать можно? Некоторые люди тут работают. Должен же кто-то туристов обслуживать.

– Ты же русский!

– Ну и что? Тут куча русских. Станции держат, отели, кафе… Кто в сезон работать приезжает, а кто уже несколько лет тут живёт.

– То есть ты тут живёшь?

– Нет, живу я в Хабаровске. Приезжаю на каникулы к родителям. А они уже два года тут живут.

– Значит, ты один живёшь? Студент?

– Нет, в десятом классе. Живу с бабушкой. – Парень поморщился. – Ладно, тебе ведь туда же? Пошли. Надоело стоять тут.

Он снова поволок по мелководью свою доску. Я пошла по берегу. С минуту мы молчали.

– А куда ты это тащишь? – не выдержала я.

– На станцию, естественно. Не могу же я бросать снаряжение где попало.

– А разве не проще было бы поехать на доске вдоль берега, а не везти её на себе?

– В купальные зоны нельзя заходить. А они тут повсюду. Как я, по-твоему, через эти штуки буду на доске перепрыгивать? – С этими словами парень поднырнул под соединяющей несколько буйков верёвкой, которой обозначались границы частного пляжа, а потом протащил над ней доску и парус.

– А подальше пройти, за буйками? Ведь ты же приплыл сюда как-то.

– Приплыл. По ошибке. На доске сюда опасно заходить, тут ветер сильный. Унесёт на другой берег, в Саудовскую Аравию, – и привет. Хорошо, что причалить сумел, пока ещё дальше куда-нибудь не уехал. Так что лучше обратно по берегу.

– Ясно… Так ты говоришь, даже дети катаются?

– Угу. Им, кстати, легче. Они лёгкие. Да и ты вроде не жирная!

– Спасибо…

– Только вот что: на обучение несовершеннолетнего должны дать согласие родители. Ну, бумажку подписать там, то да сё… Так что с мамой придётся прийти в первый раз.

– Если она разрешит, – я вздохнула. – А дорого стоит учиться?

Молодой человек назвал цену. Она оказалась отнюдь не дешёвой.

– Грабёж какой-то!

Парень улыбнулся:

– Ладно, уговорю папу сделать для тебя персональную скидку. Только завтра приходи! А то забуду – и всё, скидка испарится!

– Спасибо… Меня, кстати, Люда зовут.

– А меня Андрей. Давай, не трусь! Завтра на станции в это же время. Сама же потом благодарна мне будешь за то, что надоумил покататься!

В гостиницу я вернулась на десять минут раньше срока. В конце даже бежать пришлось, хоть по песку это делать не так-то просто. И всё для того, чтобы маму умаслить: ведь её предстояло уговорить раскошелиться на виндсёрфинг.

Но уловка оказалась бесполезной. Спонсировать моё новое хобби, как и подписывать согласие на него, родительница отказалась категорически:

– Что ещё за глупость ты придумала?! Тебе что, матраса мало надувного, чтобы плавать?! Это же для всяких ненормальных! Стукнешься башкой об эту доску! Или свалишься в море и утонешь! И вообще: про акул, что ль, не слышала?

– Мам, ну это же шанс такой! В Дахаб только для этого и ездят, чтоб кататься! Не могу ж я девять дней лежать на пляже как колода! И потом, мне скидку обещали! Персональную!

– Какую ещё скидку?

Я пересказала историю знакомства с Андреем и всё, что услышала от него.

– Дурочка ты мелкая! – ответила мне мама. – Он же тебя специально заманивал, денежки вытянуть! Отец, значит, на станции работает, а тот ему клиенток подбирает – всяких глупых девочек! Красуется перед ними, вешает лапшу на уши и тащит на свою станцию. Думаешь, нужна ты ему, что ли? Забудет тебя уже завтра Андрей этот. И если тебя в море унесёт, ему плевать будет! Другим дурам пойдёт глазки строить!

– Ничего он мне не строил! – Я надулась. – Почему вообще надо делать такие выводы? Я хочу кататься ради катания, а не ради этого парня! Может, я на эти паруса уж третий день смотрю, завидую!

– Ну-ну, давай, рассказывай!

На этом разговор наш был окончен. Было ужасно обидно, что мама так восприняла моё первый раз в жизни возникшее желание заняться спортом. И что у неё за манера обязательно видеть в поступках людей какие-то подлые мотивы? Я, конечно, не могу ей доказать, что Андрей был честным… Если даже он и познакомился со мной лишь для того, чтоб привести отцу клиентку – что такого? Ведь катание не испортится от этого. А что до наших личных отношений… то про них говорить вообще было смешно! Может, Андрей и красавец, но я люблю Жеку. Как жаль, что маме этого никак не объяснишь. Если она узнает, что я уже год бегаю за парнем из класса, то ни за что не упустит возможности обозвать дурочкой ещё раз.

Глава 5

Я чувствую себя клоуном

На следующий день оказалось, что мама сгорела. Поначалу мы с ней обе усердно пользовались кремом с самой высокой степенью защиты от солнца, но вчера она решила, что уже адаптировалась, и, стремясь получить шоколадный загар, побрызгалась каким-то сухим спреем, у которого SPF был всего 10. Видимо, плохо побрызгалась и только раз за весь день. В итоге сегодня она проснулась с красными пятнами по всему телу. Я до этого только немножко сгорела, но не до такой степени, чтобы не могла выходить на солнце. А вот маму пришлось полностью обмазать пантенолом и оставить в номере: благо русский канал в телевизоре был.

Перед тем как отпустить меня, мама ещё раз переспросила, не влюбилась ли я во вчерашнего Андрея. Я совершенно честно поклялась, что нет, и была отпущена на море с обещанием быть в номере ровно в двенадцать. Видимо, мама не верила в то, что меня в самом деле может интересовать виндсёрфинг ради виндсёрфинга.

А зря.

На море я, естественно, отправилась, но только не на наш пляж, а на станцию к Андрею. Денег, необходимых для обучения, у меня не было, родительского разрешения, разумеется, тоже. Но ведь уговор был на сегодня! Я очень хорошо запомнила слова Андрея о том, что, если я не приду на следующий день, он меня забудет и моя скидка сгорит. Надо было, по крайней мере, напомнить ему о себе и уговорить продлить скидку ещё хоть на день. Кто знает, не подобреет ли мама завтра, увидев, что я выполняю все наши договорённости?

Андрея удалось найти не сразу. Пришлось снова пройтись до общественного пляжа и обратно, прежде чем я заметила его, валяющегося в своеобразном гнезде из половиков и подушек на уже знакомой мне сёрф-станции. В ответ на мой рассказ о мамином отказе он сделал неожиданное заявление:

– Значит, я сам научу тебя.

– Как это сам?

– Так. Бесплатно.

– А станция как же?

– А станция побоку. Мне же тут можно кататься бесплатно. Так что я возьму оборудование вроде как для себя и буду на нём учить тебя.

– И что, просто так?

– Просто так.

Андрей подошёл к стеллажу, где лежали доски, вытащил одну из них, взял под мышку и повёл меня к воде.

– А как же парус? – спросила я.

– Пока что без него.

Выгрузив доску на берег, парень не без усилия столкнул её в море, повернул рычаг на середине и сказал мне:

– Залезай. Сейчас посмотрим, как ты сможешь удержаться.

Я замешкалась. Всё происходило как-то уж слишком быстро: ещё десять минут назад я искала Андрея, чтобы сказать ему, что учиться пока не выйдет, а теперь уже на доску надо лезть… Если честно, было страшновато: в глубине души я была уверена, что ничего не выйдет, и внезапно задумалась – так ли мне этого хочется? Кроме того, я не понимала Андрея. С чего это он вдруг надумал учить меня? Любит тратить время и усилия на незнакомых людей? Или… он ко мне неравнодушен?

– Не пойму, а тебе-то зачем это?

– Что?

– Да учить меня. Мы же почти незнакомы. Не можешь же ты просто так это делать! Должен быть какой-нибудь мотив.

– Ну допустим, он есть.

– А какой? – Я должна была выяснить.

– Ну допустим, папе доказать.

– Не понимаю.

– Да что тут не понять-то! Доказать хочу, что тоже могу быть тренером! Вот научу тебя, покажу ребятам со станции результат, и меня возьмут туда работать. Так понятно?

– Понятно. – Решить, будто я ему нравлюсь, было глупейшим предположением.

– Тогда лезь на доску.

– Ну, ладно…

Я стала снимать платье, под которым был купальник, но Андрей остановил меня:

– Сгоришь. Прямо в платье давай.

Я зашла в воду и, стоя на мелководье, плюхнулась на доску животом. Потом подтянула ноги… и поняла, что тут всё ещё сложнее, чем мне казалось! Люди вокруг залезали на доски на раз, да потом ещё паруса поднимали, куда-то ехали и даже удовольствие получать умудрялись, а я даже встать во весь рост не могла! Даже сесть на корточки не сразу получилось, а уж выпрямиться… Море подо мной ходило ходуном, сёрф болтался туда и сюда безо всякой опоры. Видели в цирке, как клоун балансирует на пирамиде из чередующихся цилиндров и досок? Мне этот номер всегда казался невыполнимым. Особенно теперь, когда я чувствовала себя таким клоуном.

– Вставай давай! – крикнул Андрей.

Вся дрожа от страха, я попыталась выпрямить ноги и через минуту оказалась на доске на четвереньках, оттопырив кверху зад. Всё, теперь я точно клоун. И Андрей уже смеётся надо мной:

– Что, в такой позе и будешь кататься?

– Боюсь!

– Нечего бояться, выпрямляйся!

Я собралась с духом, оторвала руки от доски, рывком выпрямилась… и в следующую секунду плюхнулась в воду. Доска при падении перевернулась. Теперь она болталась вверх тормашками, а из её середины торчал здоровенный плавник, которого раньше не было.

– Это шверт, – сказал Андрей. – Он для устойчивости. С ним доска управляется лучше. Выдвигается вот этим рычагом, который сверху. Профессионалы катаются на доске без него, но пока ты только начинающая, следи за тем, чтобы шверт постоянно был выдвинут.

Надавив на плавник, я перевернула доску как надо и ещё раз попыталась «приручить» её. Но после пятнадцати минут кувырканий всё, что у меня получилось, – это медленно-премедленно подняться и замереть. Ноги оставались слегка согнутыми и прямо болели от напряжения. При малейшей попытке сделать шаг вправо или влево я теряла равновесие и начинала паниковать.

– Ладно, возьмём тебе доску побольше, – сказал наконец Андрей, которому надоело следить за моим позором и уговаривать не бояться.

– А они что, различаются?

– Конечно.

– Дай тогда пошире раза в два и подлиннее…

– Мы их не в длину и не в ширину измеряем, а по водоизмещению. Вот эта на 180 литров. Я обычно катаюсь на 145. А тебе мы возьмём 215 – самую большую.

С новой доской оказалось значительно легче. Танцевать на ней я, конечно, не начала, но через десять минут уже смело ходила вперёд и назад. Даже ноги почти что расслабила. Андрей, видя это, решил, что пора ставить парус.

Паруса, как оказалось, тоже различались – не по цветам, как я думала раньше, а по размерам. Чем крупнее парус, объяснил Андрей, тем большую скорость он развивает и тем сложнее с ним обращаться. Мне достался самый маленький – два с половиной метра в высоту. Меньшие считались уже детскими.

– По мере того как ты станешь совершенствоваться, парус будет всё увеличиваться, а доска уменьшаться, – сказал Андрей.

Помимо паруса он принёс ещё одну штуковину, которую называл шарниром. Она служила соединением между двумя основными деталями моего судна и позволяла нагибать державшую парус мачту в любую сторону.

После того как судно было собрано полностью, мне предстояло ещё более трудное испытание, чем перед этим. Надо было не только устоять на доске, но и поднять парус: ведь держа его, залезть было нельзя, а без поддержки он ложился на воду. Выпрямляя ноги, я должна была одновременно тянуть за специальную верёвку и таким образом приводить мачту в вертикальное положение. Мало того, что удерживать равновесие теперь стало ещё сложнее! Стоило чуть-чуть приподнять парус из воды, как он надувался ветром и нёс доску неведомо куда. Хоть Андрей и говорил, что на это не стоит обращать внимания, я всё равно не могла преодолеть страха и трижды бросала парус, так и не подняв его до конца, а потом возвращалась к берегу, волоча на себе снаряжение. Я боялась, что уеду далеко, туда, где ноги уже не достанут до дна, и не сумею вернуться – ну, по крайней мере, вместе с судном.

– Да не трусь ты так! Спасатель ведь дежурит. Видишь, вон сидит такой с биноклем? – попытался успокоить меня Андрей. – Если вдруг унесёт далеко или что-то сломается, или устанешь, садись на доску и маши. Только к яхтам не заезжай, туда, где мы с тобой познакомились. И к косе не подходи. Там риф коралловый: застрянешь в нём – не вылезешь.

Эти слова, скорее, ещё больше напугали меня, чем успокоили. И всё-таки я продолжила пытаться, раз за разом всё более успешно.

Наконец настал момент, когда я стояла на доске во весь рост, держала одной рукой мачту, другой – поперечную перекладину и неслась… куда – сама не знаю. Ведь поворачивать ни вправо, ни влево я пока что не умела.

– Парус бросай! – закричал Андрей с берега. – Обратно возвращайся!

Я вернулась, плывя на спине и таща за собой своё судно.

После этого Андрей повёл меня к тренажёру – своеобразному скелету доски с парусом, укреплённому на берегу, – и показал, как нужно разворачиваться на 180 градусов. Оказалось, для этого надо выполнить довольно сложный ряд манипуляций, который не так-то просто запомнить с первого раза. Несколько раз я повторила его на тренажёре и вроде как выучила. После этого Андрей велел пойти и сделать всё то же самое в море.

Я вскарабкалась на доску, встала ближе к центру, медленно разгибая колени, подняла парус. Встала в стойку и взялась за перекладину. Поехала. Так, нужно поворачивать. Пригибаем парус, обводим его справа вокруг себя, переходим на другую сторону… А дальше что? Забыв, что надо делать, я испугалась и бросила парус. Возвращалась снова вплавь.

Примерно так же кончилась и вторая моя попытка.

После третьей Андрей разозлился:

– Сколько можно трусить, а?! Если будешь сразу же сдаваться – только время потеряешь. И своё, и моё тоже, кстати!

Он ещё раз объяснил, как надо делать разворот, и я снова полезла на доску с твёрдым намерением показать, что чего-то стою. Надо было во что бы то ни стало развернуться в море на 180 градусов и сделать так, чтобы я вернулась на берег на доске, а не доска на мне, как обычно!

Всё повторилось: я выполнила половину разворота и затупила. Постаралась не паниковать. Вспомнила слова Андрея о том, что перед второй частью надо дождаться ветра в лицо и позволить доске сделать довольно большую дугу. Уговорила себя не обращать внимания на то, как сильно дует ветер и с какой скоростью несёт он моё судёнышко в неизвестном направлении. Повторяла про себя, что я не струшу… до тех пор, пока не поняла, что отплыла от берега на такое расстояние, которое вплавь мне уже не преодолеть.

Поворот я, кстати, сделала. Только он почему-то получился не полный, а на три четверти: нос доски смотрел не на берег, а вбок. А точнее, в ту сторону, где располагалась уже знакомая мне стоянка яхт и куда не стоило ездить даже профессионалам.

Я ещё раз попыталась развернуться. Безуспешно. Любые попытки как-либо скорректировать курс моего судна и заставить его ехать в ту или иную сторону приводили лишь к тому, что меня уносило всё дальше от берега. В конце концов, берег стал уже таким маленьким, что я больше не могла различить там Андрея.

Тут уже и правда стало страшно.

Чтобы не нестись по воле ветра куда попало, я опустила парус и села на доску. Что там говорили про спасателя? Руками помахать? Я помахала. И ещё раз помахала. Толку нет. Меня сносило всё дальше…

Нет, меня, конечно, ещё не унесло в открытое море. Я по-прежнему была в лагуне, в зоне катания. Вот какой-то пузатый мужик мимо едет:

– Что сидишь? Поднимай парус и выруливай!

Может, и правда ещё раз попробовать? Я села на корточки, потянула за верёвку, но тут же отпустила. Ветер дул в лицо и было ясно: если хоть немного приподнять парус над водой, он сразу же стукнет меня по башке и собьёт с доски.

Ну и что теперь делать?

Я снова уселась на доску и, отчаянно, хотя уже и без особой надежды, замахав руками над головой, принялась готовиться к смерти.

Мрачные размышления прервал звук мотора: около меня остановился катер. Смуглый парень подал руку и помог подняться на борт.

– What is your name? – спросил он.

Я сказала, что Люда. Спасателя звали Ибрагимом.

– А я Коля, – сказал толстый мальчик, сидевший на краешке паруса от доски, которая волочилась за катером. – Вы откуда? А новости смотрите? Как текущую политическую ситуацию оцениваете?

Ибрагим приладил мою доску к катеру и тоже велел придавить попой парус. Через минуту, в течение которой Коля успел вывалить на меня кучу политинформации, мы уже оказались у берега.

– Ну, что? – спросил Андрей. – Не испугалась?

– Нет, – соврала я.

– То-то же! Теперь ты знаешь, что бояться нечего: Ибрагим тебя всегда спасёт, ему только надо время, чтобы тебя увидеть и доехать. А теперь иди и сделай разворот…

– А сколько времени?

Оказалось, без пятнадцати двенадцать. Я чуть не опоздала! Пришлось срочно прощаться с Андреем, благодарить и просить прощения за то, что заставляю его разбирать своё снаряжение. Чтобы договориться о времени следующего урока, мы обменялись координатами в социальной сети.

«А ведь и правда ничего страшного, – рассуждала я, идя в гостиницу. – Если подумать, то бояться там абсолютно нечего! В следующий раз обязательно буду смелее! Я не разочарую Андрея!»

Потом я задумалась о том, с чего это мне вдруг так важно не разочаровать совершенно незнакомого парня. Мы ведь всего только день с ним знакомы! Неужели мама всё-таки права и он мне нравится?..

Да нет же. Ерунда. Люблю я Жеку. А Андрей – это просто человек из другого мира. Он совсем не похож на меня и моих одноклассников. Слишком красивый. У него наверняка уже есть девушка!

Я вернулась точно в срок. Полуденное солнце так палило, что за пятнадцать минут моё платье полностью высохло, и объяснять маме, почему я купалась в нём, не пришлось.

После обеда я отыскала Андрея в социальной сети и добавила в друзья. В графе «семейное положение» у него значилось «в активном поиске».

Ишь ты! Нет девушки. Странно.

Хотя мне-то что за дело?

Я на первых встречных не кидаюсь. Я Данилова люблю!

Глава 6

Я влипаю в неприятности

Всё следующее утро я обдумывала, как бы так снова заговорить с мамой о виндсёрфинге и какие аргументы подобрать в его пользу. Планы пошли прахом после завтрака, когда мы лежали на пляже: в зоне нашей видимости, буквально перед носом, столкнулись два катающихся под парусом человека. Правда, ничего страшного не случилось: оба упали в воду, но тут же вынырнули, подняли паруса и поехали каждый своей дорогой. Но мама не преминула прокомментировать:

– Вон, видишь, как бывает? Не дай бог! Опасный спорт. А если б утонули?

Стало понятно, что просить отпустить меня по-хорошему смысла нет. Пришлось думать о плане побега. Перебрав множество вариантов, я не нашла ничего лучше, как пожертвовать обедом.

К началу второй трапезы я завалилась на кровать и уставилась в телевизор, делая вид, что ужасно интересуюсь белибердой, которую там показывают. Сама я никогда бы не поверила в то, что человек вроде меня способен смотреть ящик, если в двух шагах от него плещется море. Но мама-то была известной любительницей поглядеть телик и поэтому должна была купиться. На её слова «Пора обедать!» я ответила:

– Не буду. Не хочется есть на жаре. Ещё завтрак не переварился. И вообще – я уже вон как растолстела!

В общем, все эти слова были правдивыми, и после непродолжительных уговоров мама ушла в ресторан без меня. Я же, едва она скрылась из виду, помчалась на станцию. На кровати я оставила записку: «Пошла купаться, вернусь в час». Расчёт был на то, что около получаса мама проведёт в ресторане, наестся, как обычно, до отвала, а потом примерно столько же полежит на кровати, переваривая съеденное и переключая телеканалы. Этого времени мне должно было хватить, чтобы хоть немного позаниматься. В случае же если мама отправится искать меня, всегда можно будет ответить, что я была на дальнем конце пляжа и, по-видимому, плавала как раз в тот момент, когда она проходила мимо. Пляж длинный, полотенца одинаковые… Думаю, сработает.

В этот раз дела шли лучше. По крайней мере, на доске я держалась довольно уверенно и парус сумела поднять почти сразу. Страха тоже стало меньше: я ведь знала, что в случае чего могу положиться на Ибрагима. Ветер был слабее, чем вчера. Доску больше не несло с огромной скоростью не пойми куда, и это придавало дополнительной уверенности.

С первого же раза я сумела выполнить злополучный разворот на 180 градусов и наконец-то сумела вернуться на берег под парусом. Две следующие попытки сделать то же самое также оказались успешными. Потом Андрей научил меня управлять скоростью судна, двигая парус к себе или от себя. Маневрировать вправо и влево было вообще легко: для этого требовалось просто наклонять мачту в ту или иную сторону.

Разумеется, во время отработки этих новых элементов я раз пять плюхнулась в воду и раза три оказалась спасена Ибрагимом. Но это было, в общем, даже весело. Если вчера виндсёрфинг был для меня сущим мучением, то сегодня я даже начала получать от него удовольствие. И, как всегда, когда делаешь что-то приятное, время прошло очень быстро.

Наконец настало время закругляться. Я решила в последний раз сплавать туда-сюда, ещё разок насладиться своим новым умением и тогда уж отправляться восвояси. Отплыла немного от берега. Волноваться было не о чем, я ведь стояла на доске уже не первый день и могла развернуться когда угодно! В конце концов, чем дальше отплываешь, тем меньше народу толпится вокруг и свободнее себя чувствуешь. Кататься возле берега – скучища. А кстати, интересно, что получится, если подплыть к пляжу нашей гостиницы?..

За всеми этими размышлениями я не обратила внимания на то, как усилился ветер и как далеко от меня остался берег. Опомнилась только тогда, когда поняла, что коса уже прямо передо мной. А к ней ведь нельзя подплывать, здесь кораллы! Скорей, развернуться!

Не вышло.

Через несколько секунд я ощутила, как по дну доски что-то царапает. Пара мгновений противного скрежета – и остановка. Приехали. Судно застряло в кораллах.

Кстати, для тех, кто не знает, что такое кораллы. Это отнюдь не только красные штучки, из которых делают ювелирные украшения, как я представляла себе раньше. Прежде всего, это внешний скелет специальных морских зверей – коралловых полипов. И они (как я узнала от Мухтара) могут быть весьма опасны. Прежде всего, полипы могут ужалить: они ведь родственники медуз. Но даже если жители скелета уже умерли, прикасаться к нему не стоит, так как многие кораллы остры как бритва.

В общем, вышло так, что я застряла в нескольких шагах от суши, но дойти до этой суши можно было только по отравленным ножам. Взять бы где-нибудь обувь… Но нет, я была босиком.

Ибрагим подъехал почти сразу: похоже, увидел, что в этот раз я не просто струсила, а попала в настоящую переделку. Вот только забрать меня он не мог: между мной и его катером было несколько метров кораллов, преодолеть которые нельзя было ни с той, ни с другой стороны. Ибрагим стал что-то объяснять мне по-английски, но я знала этот язык очень плохо и ничего не поняла. Он перешёл на жесты – но и их я не могла уразуметь из-за волнения. Не помог и толстый Коля, вновь сидевший в лодке Ибрагима. Он только зачем-то сказал:

– Вы там крепко застряли! Ну прямо как наше правительство.

Потом приплыл Андрей. Он издали увидел, что я застряла, сразу же собрал себе доску и отправился мне на помощь. Ибрагиму велел отправляться восвояси, сказав, что спасёт меня сам. Когда катер уплыл, мой учитель скомандовал:

– Шверт задвинь, чтоб не цеплялся. А теперь ложись на доску животом и греби прочь. Только кораллы руками не трогай, порежешься.

Я так и сделала. Гребла, гребла, гребла… Но толку не было. Сколько б сил я ни прикладывала, у ветра их было больше: после каждого гребка меня несло обратно. Андрей плавал взад-вперед у кромки рифа, наблюдая за моими мучениями и не будучи в состоянии оказать помощь. Наконец он убедился, что всё без толку.

– Ладно, жди здесь, – сказал парень. – Я скоро вернусь.

Он уплыл.

Понятия не имею, сколько времени я прождала после этого. Пять минут, десять, двадцать? А может быть, час? Мне казалось, что много часов. Андрей не возвращался. Он забыл меня. А может, испугался. Просто кинул. Было полной глупостью довериться этому так называемому учителю, который, должно быть, и сам-то не больно кататься умел. Только такая дура, как я, могла заняться экстремальным видом спорта без страховки, в тайне от мамы да ещё и без нормального тренера!

Я заплакала. Признаюсь, что в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Не так, как вчера, когда Ибрагим спас меня в первый раз. Тогда я скорее воображала перед самой собой, рассуждая о том, что жизнь без Данилова не имеет смысла. Нет, теперь всё было по-другому! Мне было плевать и на Жеку, и на Андрея, и на всех остальных придурков из моего окружения. Я готова была не видеть их больше никогда в жизни, лишь бы спастись! А виндсёрфинг я вообще возненавидела. Вот клянусь, если выживу, больше не встану на чёртову доску! Но только бы выжить!

Наконец на горизонте появился парус Андрея. Он всё-таки вернулся, он не предал! Но как же он сумеет меня вытащить?

– Лови! – крикнул парень.

Тут же в меня полетел полиэтиленовый пакет. Я дёрнулась за ним, доска качнулась и я сразу же схватилась за неё, чтоб не упасть и не пораниться. Пакет упал в воду.

– Так и знал, – сказал Андрей. – Вот почему я положил их в пакет и привязал на верёвку.

Я была слишком напуганной, усталой и к тому же чувствовала, что начинаю обгорать, поэтому не стала спрашивать, кто это такие – «они»: просто равнодушно наблюдала, как Андрей тянет верёвку и спасает свой пакет.

Два следующих броска пакета тоже оказались неудачными. Наконец, на четвёртый раз я сумела его поймать. Внутри были коралловые тапочки – что-то вроде кедов без шнуровки для купания в Красном море. Я видела такие в лавке при нашей гостинице, но не считала нужным их покупать: во-первых, в пересчёте на рубли они стоили около тысячи, во-вторых, были уродливы, а в-третьих, на нашем пляже было вполне комфортно купаться босиком. А теперь такие тапки, только старые, дырявые и, судя по всему, мужского размера должны были стать моим спасением.

– Надень их, встань на риф и толкай доску! – скомандовал Андрей. – Только осторожно, на тёмные пятна не наступай, а то нога провалится!

Мне и самой хватило бы ума не совать ногу в зияющие чёрные пустоты между кораллами. Вытолкать снаряжение за пределы рифа было несложно. Но ведь это было только начало пути! Теперь предстояло встать на ноги, поднять парус и как-то добраться до берега. При этом ветер явно было сильней, чем час назад, а я, похоже, совершенно обессилела от страха и усталости.

Не помню даже, сколько раз я падала, карабкалась обратно, переваливала тяжёлый парус на подветренную сторону, чтоб не получить им по башке, когда достану из воды… и снова падала. Парус не слушался, доска не слушалась, я сама не слушалась Андрея, потому что очень плохо понимала объяснения. Один раз меня даже снова едва не занесло на кораллы. «Только бы выбраться, только бы добраться до берега!» – крутилось в голове. Я старалась как могла, собрала в кулак последние силы… Но это оказалось неправильно.

– Расслабься! – требовал Андрей. – Ну серьёзно, расслабься уже! А то толку не будет. Зачем в парус вцепилась и тянешь его на себя? Зачем зад оттопырила?

– Не знаю… Не могу… Не получается… – Я вновь расплакалась. – Слушай, Андрей, извини меня, ладно? Я тупая ученица. От меня одни проблемы. Обещаю, что больше не встану на доску. Вот честно! Мне лишь бы добраться до берега.

– Придумала тоже, – сказал парень мягко. – С чего ты тупая-то? Ты совершенно нормальная. Смелая, азартная, упорная… Думаешь, у всех так прямо сразу получается? Думаешь, другие не падают? Думаешь, меня на эти кораллы не заносило?

– А что, заносило?

– Три раза.

Андрей подплыл ближе и встал одной ногой на мою доску. Теперь получалось, что он едет сразу на двух, а я вроде как просто пассажирка на одной из них. И всё-таки расслабляться было рано: мой парус оставался в моих руках. Парень командовал, что с ним делать, но это от усталости и страха выходило у меня всё хуже и хуже: имевшиеся навыки забылись, начали путаться право и лево, а руки и ноги дрожали…

Любой другой учитель на месте Андрея, наверное, разорался бы и обозвал бы меня никудышной (как иногда это делал наш школьный физрук). Но Андрей не сдавался. Терпеливо повторяя одно и то же, ещё и успокаивал меня:

– Держись, держись. Уже почти приехали. Ты молодец, у тебя всё получится. Завтра вернёшься и будешь кататься опять. И с каждым днём у тебя будет получаться всё лучше и лучше.

– Ты правда так считаешь?

– Ну, конечно. И ещё теперь ты знаешь, как спасаться из кораллов. Важный опыт!.. Только под ноги смотреть сейчас не надо! Видишь вон ту пальму на берегу? Зафиксируй на ней взгляд и просто плыви.

«Может, и правда не стоило так нервничать? – подумала я, когда мы оказались так близко к берегу, что до него уже можно было добраться вплавь. – Может быть, действительно приду сюда и завтра, покатаюсь?»

Но через пару секунд стало ясно, что нет. Не приду сюда завтра. И вряд ли смогу покататься в ближайшие годы.

Дело в том, что на берегу меня ждал неприятный сюрприз. Мама.

Её голос звучал на всю станцию:

– Как вы не знали?! Вы что тут, слепые?! Я не понимаю, здесь вообще всем плевать, что творится? Вы в своём уме?

– Женщина, следите за языком, – обиженно ответил маме дяденька, похожий на Андрея. Любопытно, что раньше я даже не задумывалась над тем, где тут его папа, а теперь узнала его с первого взгляда.

– А вы за детьми своими следите! – ответила мама, видимо, имея в виду моего самозваного учителя.

– Но вы же за своей не уследили…

– Если с ней что-нибудь случится, я вас по судам затаскаю, так и знайте! Оба сядете: и вы, и ваш сынок!.. Нет, это ж надо додуматься – отпустить ребёнка в море без согласия родителей, без нормального инструктора, без надзора… И главное, всем всё равно!

В общем, оказалось, что пока я с помощью Андрея выбиралась из кораллов и возвращалась на берег, история моя стала известна всей станции. Заждавшись меня, мама заподозрила, что искать меня надо именно здесь: я ведь рассказала ей и об Андрее, и о том, где работает его отец. Довольно быстро отыскав и станцию, и этого отца, мама закатила скандал. Меня и Андрея стали высматривать в море с помощью биноклей и фотоаппаратов с оптическим увеличением. Потом кто-то, видимо, вспомнил, что я здесь не первый раз, что видели, как Андрей учит меня кататься, что в списках официальных клиентов станции я при этом не значусь и ничего не плачу, хотя пользуюсь оборудованием. На землю я ступила уже местной знаменитостью: вся станция так и уставилась на девочку, которой скандалистка-мама не разрешает кататься, но которая при этом учится обманом у сына тренера. Мои приключения на рифе и по дороге от него тоже уже были общим достоянием.

Словно этого позора было мало, мама набросилась на меня с руганью, едва увидев. Андрею от отца тоже влетело. Потом мама продолжила ругать папу Андрея, тот «наехал» на меня, мама раскритиковала Андрея, мы с ним дружно нагрубили обоим взрослым. В общем, все стали ругаться со всеми. Если подумать, то у каждой стороны действительно был повод для претензий к остальным, и наше с Андреем поведение было столь же небезупречным, как и поведение взрослых. Но от этого было не легче. Я бесилась от мысли, что отпуск испорчен, от бессилия доказать свою правоту, от чувства унижения и стыда, что мой обман раскрыт.

Наконец, ещё раз пригрозив всем сотрудникам станции судом в случае, если они ещё раз допустят моё катание, мама потащила меня обратно в гостиницу.

– Зачем было при всех меня позорить? – стараясь не расплакаться, спросила я дорогой.

– Что?! Да это ты меня позоришь! У всех дети как дети, только я воспитала обманщицу! Интересно знать, что ты там ещё с этим Андреем делала, пока мать не видит?

– Ничего я с ним не делала! Катались мы!

– Единожды солгавши – кто поверит!

– А вот нечего было вынуждать меня обманывать! Отпустила бы по-человечески, и всё было бы нормально!

– Свернуть себе шею на этой доске – это, по-твоему, нормально?! А сбегать в чужой стране, общаться с кем попало, подвергать себя опасности?! Я думала, ты взрослая, а у тебя, оказывается, мозгов совсем нет! Глаз с тебя не спущу теперь! Будешь за ручку ходить и на пляж, и в ресторан!

– Да меня уже тошнит от этого пляжа! И от ресторана! И от всей этой гостиницы дурацкой! Лежишь тут как бревно… а жизнь проходит!

– Значит, завтра на экскурсию поедем, – заключила мама.

В её устах это прозвучало так, словно экскурсия будет не для того, чтобы посмотреть что-то новое, а чтобы наказать меня за плохое поведение. Желания куда-либо поехать мне это, разумеется, не прибавило.

Пообщавшись с Мухтаром и выяснив, на какие экскурсии можно поехать, я окончательно поняла, что уж лучше ещё один день поваляюсь на пляже, чем буду трястись по жаре в раскалённом автобусе много часов, чтобы увидеть какой-то каньон с разноцветным песком, монастырь или стойбище бедуинов. К тому же не с кем-то, а с мамой, которая так меня опозорила и лишила мечты стать виндсёрфером. Я бы ещё подумала, если бы моим спутником на экскурсии стал Андрей… в смысле, Жека… да, впрочем, Андрей бы сгодился! А при существующем раскладе все эти поездки были бы для меня сущим наказанием, да ещё и за немаленькие деньги.

Мама настаивала на экскурсии к горе Моисея, хотя раньше никогда не проявляла религиозности; я твёрдо заявила, что никуда не поеду. В общем, мы опять переругались и весь вечер провели не разговаривая друг с другом. После ужина мама отправилась на дискотеку, а я засела в Интернете, поочерёдно набирая в поиске Яндекса фразы «Я всех ненавижу», «Всё бесит» и «Почему я так одинока».

На следующий день мама пропала. Я оставила её за завтраком в ресторане, а потом не нашла ни на пляже, ни у бассейна, ни даже у массажистов, к которым она собиралась сходить хоть разок. Неужели мама вышла из гостиницы?! Но как это могло быть, ведь она всего боится?! И мне ничего не сказала… А что, если маму похитили?

Я дважды обежала территорию гостиницы и, ничего не добившись, была уже готова разрыдаться и звать полицию, когда мама вдруг обнаружилась в нашем номере. Она сообщила, что и не думала никуда исчезать, а просто сходила к Мухтару ещё раз узнать про экскурсии. Я ещё раз повторила, что не поеду, и уже была готова к новой склоке, когда мама вдруг сказала:

– Ну и ладно. Я завтра одна съезжу.

Такое разрешение конфликта меня обрадовало. По маме тоже было видно, что настроение у неё улучшилось по сравнению со вчерашним. Мы помирились и провели день в приятном пляжном безделье, обе предвкушая, как назавтра друг от друга отдохнём.

Глава 7

Я переживаю нечто особенное

Наступило восьмое мая – последний день, который нам предстояло провести в Дахабе. Казалось бы, только вчера мы испуганно озирались в незнакомом аэропорту, искали свой багаж, тряслись в автобусе, разглядывая горы… Сколько дней прошло с тех пор, как мы впервые переступили порог своего номера? Всего семь. Так много – и так мало. А уже завтра мы переступим этот порог в последний раз.

Вкусив наш последний в Дахабе обед, мама стала собираться на свою экскурсию, а я снова полезла в Интернет. Кстати, нам повезло: вай-фай в этой гостинице был не только бесплатным, но и ловился прямо из нашего номера. Дела мои в Сети были обычными для туристки: выложить «ВКонтакте» фотки с пляжа, послать пару сообщений одноклассницам, узнать новости с Родины. Только среди всех этих занятий было ещё одно, о котором моей маме знать не полагалось, – переписка с Андреем. Если честно, оно было основным. Остальные – просто для прикрытия.

«Мама уезжает на экскурсию, – писала я. – До вечера. Прикинь!»

«Надо же. Я думал, она тебя теперь до самого отъезда за ручку будет водить», – ответил Андрей.

«Я тоже так думала».

«Видимо, она решила сжалиться».

«Наверно. Или просто поняла наконец, что я взрослый самостоятельный человек».

«Ну, это вряд ли. Скорее всего, она просто решила отдохнуть от тебя хотя бы полдня».

«В любом случае, я рада. Можно будет мне сегодня покататься?»

Мама приблизилась ко мне, и я торопливо закрыла окно сообщений, принявшись выкладывать фотки на фоне моря.

– Твои друзья обзавидуются, когда увидят, – сказала мама, заглянув на экран моего ноутбука.

Я ответила «угу», решив не распространяться о том, что друзей-то у меня толком и нету – одни приятели.

– Чем займёшься? – продолжила мама.

– Не знаю пока что.

– Точно на экскурсию не хочешь?

– Сто процентов.

– Ну, смотри. Я надеюсь, что ты поумнела и не будешь больше подвергать опасности свою жизнь и здоровье?

– Не буду, – ответила я равнодушно.

А что? Ну конечно, не буду. Виндсёрфинг не опасней, чем поездка на автобусе с придурочным водителем.

Мама отошла. Я вновь открыла сообщения от Андрея. Он писал:

«Нет, не выйдет. Отец меня сильно ругал. Ему больше не нужны неприятности. Так что, думаю, как только он увидит возле станции тебя, так сразу выгонит».

«Прямо так?»

«Да. И кстати, твоя мама снова тут была вчера. Наверно, выясняла, не пытаемся ли мы заманить тебя обратно. Или в прошлый раз не наскандалилась».

«Фигово… Не быть мне виндсёрфером…: – (».

– Ну что, дочь, я пошла, – сказала мама.

– Что ж, удачи.

– Ты решила, чем займёшься?

– Не решила.

– Думаю, не стоит просиживать за компьютером свой последний день на море.

– Это уж точно.

– Но это не значит, что ты должна искать приключений на свою шею!

– Мама, хватит изводить меня намёками! – разозлилась я наконец. – Я понимаю, к чему ты клонишь! И можешь не волноваться: на станцию идти я не собираюсь!

– Честное слово? Клянёшься?

– Клянусь!

Ну ещё бы! Ты всё сделала для того, чтобы я больше не смела там показаться!

– Хорошо, Люда, я тебе верю, – ответила мама. – Будь умницей. Купайся, веселись. Я буду в восемь.

Искупаюсь, а что ещё делать-то… Мне ведь теперь даже просто вдоль берега не прогуляться: там куда ни плюнь – везде сёрф-станции. Только и осталось, что слоняться по отелю…

«А может, прогуляемся сегодня?» – появилось сообщение от Андрея.

«А куда?»

«В город съездим».

«В какой-такой город?»

«В Дахаб!!! А ты, что, думала – в Урюпинск?)))))))»

«Разве мы не в Дахабе?»

«Ну, я лично да. В жилом доме. А ты сейчас, по-моему, в гостинице, в лагуне. От неё до города километра два».

Ну и ну! Это что же выходит? Я целую неделю провела как бы в Дахабе, а самого его так и не видела! Даже стыдно кому рассказать! Надо срочно поехать в город и хоть одним глазком увидеть, как живут настоящие египтяне. Тем более у меня есть такой замечательный проводник…

«Значит, ты хочешь свозить меня в город? Серьёзно? Не шутишь?»

«Серьёзно, конечно».

«И всё мне там покажешь?»

«Без проблем».

«И посмотрим, как люди живут?»

«Разумеется. И с маской поныряем, и в кафе на набережной посидим, и даже по магазинам пройдёмся, если захочешь:)))))».

И по магазинам?! Вот это да! Такого роскошного свидания ни разу в жизни не предлагал мне ни один парень (да меня, если честно, вообще никто никуда ни разу не приглашал)! Не то чтобы я так уж сильно любила шопинг: просто знала, что для противоположного пола прогулки по магазинам – это настоящее испытание. И уж если Андрей готов на такое ради меня…

Стоп! А с чего я вообще взяла, что он собирается что-то делать РАДИ МЕНЯ? Может, ему просто нужна компания, чтобы скоротать время? Да и с какой стати я вообразила, что это именно свидание? Андрей ведь мне просто приятель.

А хотя… какая разница!

«Зайдёшь за мной?»

«Конечно! Давай номер и гостиницу».

Я торопливо набрала свой теперешний адрес, нажала «Отправить» и бросилась наряжаться. Ради меня или просто так, свидание или обычная прогулка – в любом случае, последний вечер в Дахабе просто обязан был пройти наилучшим образом!

Полчаса спустя, когда Андрей постучался в дверь нашего номера, я была уже в полной готовности: длинные зелёные шаровары, жёлтая футболка, закрывающая плечи, широкополая шляпа, чтобы спрятать не только голову, но и шею, купальник под всем этим делом и рюкзачок с маской, трубкой и полотенцем. Да, и чёрные очки – без них никак. Краситься на жаре не хотелось, так что застал меня парень за нанесением единственного необходимого в Египте косметического средства – солнцезащитного крема.

– Что, – спросил Андрей, – готова?

– Ну, почти. А денег сколько брать? Как думаешь, мне хватит тридцать долларов?

– Доллары не надо. Бери фунты.

– Фунты? Стерлингов которые? Зачем? – Я растерялась. – У нас нет. Мы взяли только доллары…

– Да не стерлингов, а местные которые! Египетские фунты! Или их у вас тоже нет? – парень поймал мой растерянный взгляд.

– Да в отеле всё за доллары… Решили не менять…

– Ну вы и туристы! – обозвал Андрей нас с мамой. – Тут же обдираловка! В фунтах всегда всё дешевле! Эх… Ладно. В город приедем, там в банке сменяешь.

– А на чём мы туда поедем? – спросила я.

– На такси.

– Но ведь это так дорого!

Я вспомнила, почем такси в Москве, и попыталась прикинуть, останется ли от моих тридцати долларов хоть что-нибудь, если вычесть из них путь туда и обратно.

– Да ты не паникуй, – сказал Андрей. – Во-первых, никакого другого транспорта тут всё равно нет. Во-вторых, это не простое такси, а бедуинское. А в-третьих, оно тут дешевле, чем у нас билет на трамвай.

– Дешевле? Это как вообще?

– Увидишь.

Мы вышли из номера, пересекли территорию гостиницы и миновали ворота, возле которых неделю назад остановился автобус, везший нас из аэропорта. Здесь начиналась проезжая часть. Прямо у ворот стояла пара стареньких легковушек.

– Такси, такси! – наперебой закричали их хозяева, маша нам руками.

Я неуверенно оглянулась на Андрея, но тот потянул меня прочь.

– Эти наверняка отстёгивают гостинице, – объяснил он. – Дорого выйдет. Мы дальше поймаем.

Мы прошли немного по шоссе. Оно было совершенно безлюдным. Я засомневалась: как мы сможем найти здесь водителя, который согласится подвезти нас, да ещё и задёшево, если здесь такое хилое движение? Но Андрей шагал уверенно, и я решила молча идти за ним.

Первая попутка догнала нас через три минуты. Нам даже рук не пришлось поднимать: маленький обшарпанный пикап сам затормозил возле нас. За рулём сидел дядька в белой рубахе до пят и с белой же тряпкой на голове.

– Такси? – спросил он.

– Ту Дахаб, – сказал Андрей. – Файв паундс.

– Фифти! – ответил мужик.

Пошёл торг. В итоге сговорились на семи.

– Залезай, – скомандовал мне парень.

– Мы что, в кузове поедем?

– Ну, я уж точно в кузове. Если хочешь, можешь сесть в кабину. Только учти, что там жарко, воняет бензином и совсем не так весело, как наверху.

Лезть в кузов я побаивалась и к тому же с первого класса запомнила, что возить в нём людей – это против правил. Но то правила российские, а здесь-то по-другому… Андрей и так достаточно насмотрелся на то, как я трушу, а другого шанса прокатиться с ветерком могло и не представиться…

В кузове оказалось комфортнее, чем я думала: самодельный коврик, чтоб сидеть, и перекладины, за которые надо было держаться, чтобы не вылететь на повороте. Едва машина тронулась, мне в лицо подул ветер, и весь страх исчез. Это был настоящий аттракцион, только не по кругу, а в нужном нам направлении.

– Что, неплохо, да? – спросил Андрей, поднявшись на ноги, но продолжая держаться за перекладину.

Я последовала его примеру. Ехать стоя было ещё круче – я как будто бы летела. Ощущение свободы было то же, что под парусом, вот только отвлекаться на управление не приходилось, и проблем с равновесием не было. Эх, как бы я хотела ездить в школу не в метро, а вот на таком же грузовичке!

Мы миновали песчаный пустырь, оказавшись в районе заброшенных строек. Пустой ларёк в виде рожка мороженого, мёртвые гостиницы с пустыми бассейнами, остовы недостроенных домов… Я уже была готова сделать вывод, что Дахаб это какой-то мёртвый город, как заброшенный пригород кончился. Мы оказались в уютном приморском посёлке с очень расслабленной атмосферой.

На то, чтобы обойти весь Дахаб, нам понадобилось не более получаса. Главной его улицей была одетая в камень и украшенная старинными фонарями набережная. Кое-где к ней примыкали прочие дороги, становящиеся всё менее приятными для прогулок по мере удаления от центра. Логическим центром города являлось маленькое подобие площади, где в набережную втекала вторая по значению улица Дахаба. На эту мини-площадь, украшенную странной скульптурой то ли узла, то ли кукиша, выходил парадный вход единственного в городе супермаркета. Чуть поодаль был мостик, выстроенный с совершенно неясной целью: никакой естественной преграды под ним не было. Зато он служил хорошим ориентиром: договариваясь с таксистом, Андрей сказал: «Near the brige»[1]. Здесь было бойкое место для бизнеса: аренда квадроциклов, лошадей, туристические бюро по обе стороны мостика.

Практически весь город состоял из ресторанов и гостиниц. Ещё было немало магазинов, где продавались еда, сувениры или различное снаряжение для ныряльщиков. Единственным трёхэтажным зданием, встретившимся мне, оказался ресторан на мини-площади. Остальные были ниже. Цвет зданий обычно был белый, чуть реже – песочный и бежевый. Одни из них своей архитектурой подражали Древнему Египту, вторые были выстроены в восточным стиле, третьи пришлись бы к месту в любом южном городе. На некоторых стенах и заборах виднелись сделанные краской арабские надписи; другие были полностью заклеены какими-то портретами – наверное, политиков. Зелени тут было не так много, как в гостинице, хотя в одном месте ветви финиковой пальмы с незрелыми плодами жёлтого цвета свешивались прямо на дорогу. Впрочем, самая большая пальма в городе была ненастоящей: оказалось, это вышка с громкоговорителем.

Народ на улицах был самый разношерстный. Здесь можно было увидеть как женщин в чадрах, открывающих только глаза, так и дамочек в шортах и майках. Большинство местных мужчин носили европейскую одежду, хотя встречались и те, кто, подобно нашему таксисту, предпочитал народный костюм: закреплённый обручем платок на голове (Андрей сказал, что он называется «куфия») и рубаха до пят («галябия»). Часто слышалась русская речь. Конечно, не обошлось и без вездесущих китайцев (или японцев?), ходящих только группами и фотографирующих всё подряд.

И ещё одних обитателей Дахаба никак нельзя было не заметить. Я говорю о кошках. Их здесь было едва ли не больше, чем людей. Коты и котята бродили по улицам, грелись на солнышке, вертелись вокруг столиков кафе. Эти животные с длинными лапами и продолговатыми головами были похожи на абиссинских или сиамских.

Кошки не были единственными животными, которых мне посчастливилось встретить в Дахабе. На прибрежных камнях, обнажившихся из-за отлива, я видела цаплю. Антенна на крыше одного из домов служила насестом орлу, которого мне удалось рассмотреть через зум фотоаппарата; он так долго сидел неподвижно, что мне даже показалось, что он искусственный. А ещё были овцы и козы. Они разгуливали по улицам более дальнего, нетуристического района города. Этот район, по словам Андрея, назывался «Ассала».

Жить в Ассале, если честно, я не хотела бы. За исключением отдельных зданий, выделявшихся своими богатством и новизной, это были бедняцкие кварталы, смотревшиеся ветхими и грязными. На засыпанных песком улицах с разбитыми тротуарами гоняли мяч босые мальчишки. Из-за облупившихся заборов, покрытых арабскими надписями, выглядывали пальмы и прохудившиеся крыши одноэтажных построек. А снаружи вдоль этих заборов кучковался домашний скот. Козы и овцы толпились на улицах, спали, пересекали проезжую часть безо всякого пастуха. Может быть, в какой-нибудь деревне это зрелище и было бы совершенно обычным. Но таковой Дахаб не был: по одной улице с козами могли то проехать грузовичок, набитый туристами, фотографирующими всё и вся, то пройти группа любителей подводного плавания, нагруженных баллонами с кислородом и остальным снаряжением. Запад и Восток, богатство и бедность, жизнь по заветам предков и поиски редкостных развлечений существовали бок о бок и, кажется, не мешали друг другу.

– Ну, что – спросил Андрей. – Не очень-то напоминает вашу гостиницу, верно? Но Дахаб – он не в лагуне. Он такой.

– Здесь супер! Большое спасибо, что дал мне возможность увидеть всё это! – ответила я. – Знаешь, отдыхать в гостинице, конечно, приятно, и под парусом плавать неплохо, но, по-моему, самое крутое – это видеть, как живёт простой народ.

– Да? – усмехнулся Андрей. – Ну, как знаешь. Вообще-то сюда не за тем приезжают.

– А за чем? За виндсёрфингом, да?

– Ну, не только. За дайвингом тоже. В смысле, с аквалангом понырять. Тут подводная природа очень классная. А кто с аквалангом боится – те с маской и трубкой купаются…

– Плавала, знаю.

– А где?

– Где? На пляже, конечно!

– На пляже? На гостиничном? В лагуне?! – Тут Андрей расхохотался.

– Ты чего? – Я почти что обиделась.

– Плавать с маской на гостиничном пляже – почти то же самое, что делать это у себя в ванной! Там же всё зачищено и вытоптано!

– Неправда! Я видела рыбок.

– И сколько видов?

– Может, пять… или шесть…

– Тут их сотни! А ещё ежи, морские звёзды, крабы разные, ракушки…

– А мы можем их увидеть? Я в купальнике. Маску и трубку взяла. Ты покажешь мне рыбок?

– А тапочки коралловые есть? – спросил Андрей.

Тапочек не было. Те единственные, что мне пришлось надеть, снимая виндсёрф с мели, я, разумеется, вернула своему спасителю. А своими так и не обзавелась. Поэтому мы решили вернуться на центральную улицу Дахаба, вдоль которой шла бойкая торговля всем, что могло понадобиться туристам, купить мне эту обувь, а потом пойти купаться прямо тут же.

Ходить по рыночной улице было, прямо скажем, нелегко. Возле каждой лавки, каждого кафе стояли люди, зазывавшие клиентов. Одни из них при этом ограничивались многозначительным «Хеллоу» или «Велкам», другие, заслышав русскую нашу речь, начинали орать «Привет, друг! Как дела?», третьи напрямую требовали приобрести полотенце или футболку, а потом искренне удивлялись, почему мы отказываем, четвёртые вообще были готовы нас преследовать пол-улицы, выкрикивая всяческие глупости. Не знаю, был ли подобный «маркетинг» эффективным. Лично у меня эти приставания отбивали всяческое желание покупать что-либо. Хотелось бы заставить всех торговцев исчезнуть, спокойно пройтись по базару, рассмотреть товар, может быть, что-нибудь выбрать и оставить денежки, не контактируя с этими надоедами. Или, раз уж это невозможно, поскорее совершить покупку и убираться.

Андрей остановился у прилавка с разной обувью. Я и сообразить ничего не успела, как оказалась внутри лавки его хозяина. Суетливый араб, говоривший на смеси русского и английского языков, забегал вокруг, подавая мне на примерку разные тапки: оранжевые, розовые, серые. Кроме цвета и размера, они мало чем отличались, так что я довольно быстро остановила свой выбор на жёлтой паре. Только тут встал вопрос о цене.

Продавец назвал цифру. Мы с Андреем переглянулись. Я открыла было рот, чтобы сказать: цена хорошая, в гостинице такие же дороже. Но парень жестом велел мне молчать. А торговцу сказал:

– So expensive![2]

Опять пошёл торг. В этот раз, в отличие от случая с таксистом, торговались минут десять. Продавец говорил, что Андрей его разоряет, клялся, что называет последнюю цену, воздевал руки к небу, бегал по магазину и произносил какие-то невнятные восклицания, говорил, что за тапки для такой красивой девушки, как я, можно заплатить и побольше… Но Андрей был непреклонен. Он ссылался на то, что в России такие же тапки дешевле, напоминал продавцу, что уже купил у него какие-то вещи месяц назад, и, наконец, утверждал, что красавица вроде меня заслуживает особой скидки. В конце концов мне стало казаться, что оба играют в какую-то игру – уже не ради денег, а ради самого процесса.

Наконец мы вышли из лавки с покупкой.

– Ну, ты крут! – сказала я Андрею. – Не хуже араба торгуешься!

– Да ладно! – махнул рукой юноша. – Всего-то в полтора раза цену сбил. Можно было бы и больше скидку выбить. Просто увидел, что ты заскучала.

– Мне было немного неуютно. Не привыкла торговаться. Если честно, я была готова купить и по изначальной цене…

– Вот-вот! – Андрей фыркнул. – Избаловали их туристы. Дома жмотятся на всё, а тут изображают миллионеров! Позволяют себя облапошивать, а потом удивляются, что за границей не уважают…

– Ну не все ж такие умные, как ты… Кстати, я теперь должна тебе…

– Забудь! Считай, подарок. Ты же видишь, тут недорого.

– Спасибо…

– Пошли плавать! А то скоро уж стемнеет.

В принципе, купаться можно было прямо тут же: просто пересечь торговую улицу, перешагнуть через низенький каменный заборчик там, где место не занято ресторанами, сделать несколько шагов по песку – и ты в море. Кое-кто так и делал: в пятидесяти метрах от нас плескались мальчишки, чуть подальше кто-то плыл на лодке, видать, рыбачил. Но Андрей сказал, что вход здесь неудобный и для снорклинга – плавания с маской и трубкой – не очень походит. Самое то, по его словам, было на краю города – минутах в десяти ходьбы отсюда.

Уже тогда, когда мы, переобувшись, сняв лишнее и припрятав вещи в более-менее укромном углу, начали входить в воду в выбранном Андреем месте, я поняла, что до сих пор не видела настоящего моря. Настоящего – в смысле живого! Наша гостиничная лагуна была своего рода песчаной ямой с водой – удобной, безопасной, но практически пустой, как суп без мяса. Здесь же я, ступая не без страха по кораллам разной формы – губка, мозг, цветная капуста и ещё множество разных форм, которые надо увидеть своими глазами, – входила в некий мир. Мир, наполненный существами невообразимых форм, живущих по непонятным нам правилам и хозяйничавших на Земле задолго до появления человека.

Первым делом – покуда мы шли по дну, временно ставшему сушей в результате отлива, – я обнаружила морских звёзд. Они были буквально на каждом шагу, в каждой маленькой ямке, наполненной влагой, в каждом углублении меж кораллами. Если честно, эти чёрные создания, шевелящие своими пятью лапами и заставляющие каждый раз выбирать, куда ставить ногу, не очень-то мне понравились: уж очень они походили на пауков. Впрочем, были и те, кто вызывал ещё большее опасение – морские ежи. Мрачные комки, утыканные длинными колючками, угрожающе смотрели из разных дыр. Были ежи чёрные с тонкими иглами, а были ещё другие – большие, красные. Одного из них Андрей взял в руку. С обратной стороны ёж был похож на экзотический цветок, а его тупые иглы формой и размером напоминали карандаши.

– Их и можно как карандаши использовать, – рассказал юноша. – Поэтому ёж называется грифельным.

Третий ёж напоминал рыжевато-белый пузырь, вооружённый короткими, но от этого не менее пугающими иглами. На него я обратила внимание благодаря лежавшему рядом более приметному существу: довольно крупному двустворчатому моллюску, края створок которого были окрашены в невероятно яркий бирюзовый цвет. Как будто зелёнкой намазали, честное слово!

Вообще, ракушек всех сортов было навалом. На мелкие я не обращала внимания, принимая их за улиток вроде тех, какие живут в карьере у нас на даче, пока Андрей не дал мне рассмотреть их повнимательней. Оказалось, что в таких ракушках обитают маленькие рачки. При извлечении из воды они высовывали из домика свои крошечные клешни и норовили схватить нас за пальцы.

Так, изучая прибрежных жителей, мы с Андреем отходили всё дальше и дальше от берега. Воды стало по колено, потом по пояс. Удерживать равновесие становилось всё труднее, каждый шаг по неровному дну давался с трудом. И упасть было нельзя: ведь об кораллы так легко порезаться!

Наконец прибрежный риф закончился. Перед нами открывалась синяя бездна.

– Ложись на живот и плыви, – сказал парень.

Я надела маску, взяла трубку и аккуратно скользнула в глубокое место. Опустила голову под воду… и попала в сказку!

По сравнению с этим местом пляж возле гостиницы был просто пустыней! Смешно даже подумать, что несколько дней назад меня восхищало место, где надо было несколько минут плавать взад-вперед, чтобы увидеть хоть одну рыбку! Здесь же тысячи, толпы, стада! И каких цветов! Фиолетовые с жёлтым, чёрно-белые, оранжевые, синие, чёрные, играющие всеми цветами радуги… Полосатые, пятнистые… Округлые, длинные, треугольные, вроде скалярий, угловатые, как коробочка физалиса… Большие и маленькие, стадные и одиночки – рыб оказалось столько, что всех их и разглядеть было невозможно!

Мы с Андреем были словно космонавты, прилетевшие на другую планету и теперь парившие в невесомости, наблюдая непривычную нам жизнь. Под нами была бездна – метры, а может быть, и десятки метров воды. Но я не боялась: восхищение красотой подводного царства не оставляло места для страха.

Вышли из моря мы уже на закате. Пока не стемнело, пофоткались и решили сходить в кафе: время до восьми ещё оставалось, а есть уже хотелось ощутимо. Андрей предоставил мне самой выбрать заведение: по его словам, все они были примерно одинаковы – и по еде, и по ценам.

– Я раз даже видел, как однажды блюда не было, и официант побежал за ним в соседнее кафе.

Я остановилась на одном из заведений, расположенном на самом берегу, буквально над морем. Столики там были низкими, вместо стульев – циновки с подушками. Можно было и прилечь – именно так сделали единственные, кроме нас, посетители этого заведения, уже закончившие свою трапезу. В общем, мне очень понравился восточный колорит этого места. Тогда я ещё не знала, что очень скоро пойму, насколько плохой идеей было усесться на пол. А ещё найду ответ на загадку, зачем на столе метрдотеля стоит батарея наполненных водой бутылок из-под средства для мытья окон.

Мы расположились за дальним столиком, из-за которого открывался вид на уходящую вдаль линию берега. Вдали проплыл парень с собакой, сидящий на сёрфе. По бортику, отделяющему кафе от моря, с независимым видом прошёлся трёхцветный котёнок. Солнце окончательно зашло. Из громкоговорителей поплыл голос муэдзина, призывающего мусульман на молитву.

С принесшим меню официантом Андрей тоже для начала поторговался и выпросил себе скидку в двадцать процентов. Я понятия не имела, что заказывать: единственными знакомыми мне словами в английском меню оказались «Цезарь» и «Банана сплит». Фоток блюд не прилагалось. Что такое «фалафель», «бабагануш», «ом али» или «табуле», я не представляла себе даже приблизительно.

– Закажи наугад, сюрприз будет, – Андрей улыбнулся. – Да не беспокойся ты. Тут всё съедобно. Арабы не едят ничего такого, что не годилось бы европейцам. Всё как у нас: мясо, рыба, рис, овощи. Разве что бобовых очень много.

Я выбрала блюдо с одёжным названием «кофта». Андрей заказал «тажин». Попить взяли воду – удобно и дёшево.

Оказалось, к нашему заказу полагалась бесплатная закуска. Официант поставил на столик корзину пресных лепёшек, а потом ещё два блюдца с соусами: это были тхина и запомнившийся мне бабагануш. Первое оказалось жёлто-коричневой жижей из протёртых семян кунжута, второе – острой баклажанной икрой. С лавашом то и другое было весьма неплохо. Пожалуй, если подумать, это была хорошая, но заурядная закуска на каждый день. Но в тот момент она мне показалась райским кушаньем. Почему? Во-первых, потому что напротив меня сидел очень красивый парень, который решил провести этот вечер не с кем-то, а с Людой Еропкиной. Во-вторых, я вообще первый раз была в ресторане не с мамой, а с молодым человеком. А в-третьих, не каждый день море бьётся о берег в нескольких метрах от моего столика, а набережная, уходящая вдаль, сверкает огнями и создаёт атмосферу вечного праздника.

– Знаешь, что? – сказала я Андрею. – Здесь так классно! Хочется остаться навсегда!

– Угу, – ответил он. – Волшебный город. Недаром «золотым» его назвали.

– В смысле – «золотым»? – не поняла я.

– Ну, «Дахаб» – золотой по-арабски. В древности тут был богатый порт. Важный пункт торгового пути.

– А что потом?

– Ну, что… Времена сменились, древние цивилизации исчезли. На их место пришли новые народы, порой более отсталые. Этим побережьем завладели бедуины.

– Арабы-кочевники?

– Да. Долгие века тут была их деревня – глухая и совершенно неинтересная. До тех пор, пока в восьмидесятые годы сюда не пришли хиппи и не начали создавать свои коммуны. А за ними и туристы потянулись. Так пошло-поехало. Говорят, что местные прекрасно помнят времена, когда тут ещё не было электричества. А теперь вон вай-фай где угодно.

– Значит, хиппи? – Я задумалась. – И верно! Хипповское место такое. Именно это прилагательное подходит ему больше всего! Хипповское, уютное, ничегонеделательное, расслабленное…

Впрочем, тут-то расслабление и закончилось. Виною всему было мясо: «кофта» оказалась фрикадельками, а «тажин» – рагу в горшочке. Как только эти кушанья появилась на нашем столике, вернулся трёхцветный котёнок. И не один – а с такой же мамой. Оба сели возле нас и принялись смотреть на пищу самым жалобным из возможных взглядов.

– Не давай, – сказал Андрей. – А то пристанут – не отвяжешься. Ещё и друзей позовут.

Я не послушалась. И как было не бросить такому милому малышу крохотный кусочек фрикадельки? Но минут через пять стало ясно, что я допустила ошибку. Весть о том, что девочка в кафе раздаёт мясо, мгновенно облетела местное кошачье сообщество, и вот уже около нас собрались пять котов. Они ходили вокруг, требовательно мяукали, усаживались с нами на подушки, лезли на колени и норовили забраться на стол. Даже самого горячего любителя животных такая компания не порадовала бы: многие кошки были явно больными и видеть их возле себя за едой хотелось в последнюю очередь. Между тем стоило отпихнуть от себя одного зверя слева, как справа уже лез другой. Тут-то я как раз и пожалела, что не села за нормальный стол со стулом: из-за того, что мы находились фактически на полу, между нами и котами не было ни малейшей преграды. А вскоре и предназначение бутылок с пульверизаторами стало понятно: официант услужливо принёс нам одну из них, чтобы отгонять непрошеных гостей. В результате пришлось ужинать по очереди: сначала я ела, а Андрей брызгал на кошек; потом поменялись.

После ужина мы заказали десерт с непонятным названием «Ом Али». Это был пудинг из хлеба и сливок с орехами и сухофруктами. Поначалу я не ожидала от этого кушанья ничего хорошего: казалось, будет просто тюря с сахаром. Но нет: было вкусно, и мы даже пожалели, что взяли лишь одну порцию на двоих.

Трапеза закончилась, но в ресторане было так хорошо, что уходить не хотелось. Да нас и не гнали. За соседними столами полёживали довольные посетители, тоже уже поевшие и не спешившие покидать заведение: смотрели на море, курили кальян, читали книги, сидели в Интернете. Тёмные волны в двух метрах от нас набегали на берег, поодаль выходили из воды вооружённые фонарями любители ночных погружений, арабская мелодия звучала из какого-то проигрывателя. Коты разбежались, никто не шумел и не суетился, а с Андреем было так спокойно, так легко… Только одно меня огорчало: то, что завтра нам лететь обратно.

– Знаешь, что? – сказала я Андрею. – Честно говоря, я даже не помню, когда я в последний раз чувствовала себя такой счастливой! Большое спасибо за всё!

– Я рад, что ты довольна.

– Можно вопрос? – Я немного стеснялась. – Почему ты решил провести этот вечер именно со мной?

– Ну, так… Почему бы и нет… У тебя не вышло толком покататься. Было бы обидно, если бы ты уехала, так и не увидев того лучшего, что здесь есть.

– Ну, наверно, тебе есть и без меня, с кем потусоваться… Друзья там. Или девушка? Хотя она небось в России, да?

– Нет у меня девушки. Была одна из класса, да слилась, – ответил парень.

– А! Сочувствую! – Я, как могла, постаралась сделать печальную физиономию, хотя в душе ликовала. Не знаю, почему, но я чувствовала, что очень расстроюсь, если услышу, что у Андрея всё-таки есть пара.

– А ты с кем-нибудь встречаешься? – спросил мой собеседник.

– Как сказать… В классе есть один парень… Все говорят, что он типа как мой… Ну, смеются… – Я тяжко вздохнула. – Вообще, если честно, одна я. Просто бегала за этим одноклассником весь год. А ему на меня наплевать. Издевается только.

– Дурак он, – ответил Андрей.

– Что?

– Дурак, говорю. Ты в каком сейчас классе?

– В девятом.

– Понятно. Я в девятом тоже был дурак. А в десятом как-то резко поумнел. И друзья у меня поумнели. Раньше тоже только и могли, что над девчонками прикалываться. Гадости всякие им говорили, на дискотеках не приглашали принципиально. Может, они нам и нравились, но как поступать в связи с этим – не знали. Казалось, что станем крутыми, если будем вести себя вызывающе, по-дурацки, не так, как все… Думаешь, я бы додумался в прошлом году пригласить тебя на прогулку, в кафе?

– По-твоему, мне стоит подождать? Просто Жека в техникум уходит. Считаешь, через год он поменяется?

– А ты его прямо вот любишь? – ответил Андрей вопросом на вопрос.

Я хотела сказать «да», но вдруг задумалась. Действительно ли Жека до сих пор самый лучший парень из всех, кого я встречала? Или есть и кое-кто получше?

– Я даже не знаю…

– Не знаешь, – значит, нет, – заключил парень. И обратился к официанту: – Can I have a bill?[3]

Тот пошёл за счётом. Я заволновалась:

– Слушай, я буду должна тебе. Хочешь, из дома Яндекс-деньгами переведу? Или кину на мобильный, сколько скажешь.

– Да брось. Не обеднею. Я же говорил, что тут всё дёшево.

Когда принесли счёт, оказалось, что мы и правда проели не так уж много. В пересчёте на рубли выходило так, как если бы это была еда из московского магазина.

– А тут в магазинах вообще за копейки еда! – рассказал мне Андрей. – Видела тот супермаркет на площади? Там дешевле, чем в России, раза в два. Да кассир ещё и скидки делает.

– Зачем?

– А ему, похоже, мелочь лень считать.

– Вот это да! – Я ещё раз испытала сожаление оттого, что возвращаться уже завтра. – Выходит, мы тут богатые иностранцы.

– Ну, типа того. Если хочешь, пошли в магазин. Лимонные чипсы попробуешь – странно, но вкусно.

– Если мы успеем до восьми… Который час-то?

Я достала телефон.

Какой ужас! Уже без пятнадцати восемь! Мама вот-вот будет дома. А может, уже там. В любом случае, мне не поздоровится. Если только мы не поймаем такси сию же секунду!

Мы бросились к мосту, возле которого был выход на шоссе. Постояли немного. Машин видно не было. Потом решили двигаться к гостинице пешком, чтобы не терять времени. Наконец спустя четыре или пять мучительных минут перед нами затормозил очередной пикап. За рулём сидел парнишка – наш ровесник. Чтобы не терять времени, Андрей сразу же согласился на его цену – пятнадцать фунтов. Правда, куда надо ехать, тот понял не сразу. Моему спутнику пришлось раз пять повторить извозчику название гостиницы и добавить «in lagoon»[4], прежде чем тот наконец закивал и велел нам садиться.

И вот мы снова сидели в кузове мини-грузовика, и, подпрыгивая на каждом ухабе, неслись обратно. Вокруг было темно, но кое-что разглядеть было всё же можно. Пейзаж оказался совсем не тот, что мы видели по дороге сюда.

– Не волнуйся, – ответил Андрей на мои опасения. – Тут разными путями можно ездить. В любом случае, мы движемся к лагуне.

И всё же опасения оказались ненапрасными. Через несколько минут автомобиль остановился, но совсем не там, куда нам было надо. Водитель заехал на берег лагуны, в какой-то тупик, из которого уже нельзя было выбраться на шоссе и который находился довольно далеко от всех гостиниц. Впрочем, он считал, что прибыл в место назначения и на все проявления недовольства с нашей стороны отвечал одним словом: «Лагун!» Мол, просили же в лагуну, ну, так вон она.

Андрею стоило немалых усилий втолковать нашему водителю, что нам нужен не сам водоём, а гостиница возле него. «Hotel in lagoon!» – повторил он раз пять. Парень вроде что-то понял. Машина дала задний ход, выбралась с пляжа, поехала по шоссе. Я очень надеялась, что в этот раз она остановится там, где нам надо, и практически ежеминутно смотрела на часы. До восьми осталось три минуты, когда Андрей забарабанил в кабину, крича по-русски:

– Блин! Мы где, вообще?!

Пикап остановился в незнакомом месте. Море было справа, а не слева, как должно. Видя, что Андрей не может сориентироваться, я испугалась. Ушла без разрешения, дома мама ищет, а я тут, посреди ночи, вместе с парнем, которого знаю всего ничего, заблудилась, катаясь на тачке тупого водителя… А вдруг он не тупой? А вдруг маньяк?

Впрочем, уже в следующую минуту горе-извозчик доказал нам, что нет, всё-таки тупой: он ткнул пальцем на здание с надписью «Гостиница «Лагуна» и заявил, что теперь-то мы точно приехали, куда следует. И это при том, что название моего отеля было сказано ему раз пятнадцать!

Андрей вышел из машины походил туда-сюда, пытаясь разобраться, где мы вообще, и ругаясь на смеси английского с русским:

– Вот дебил, а! Yоu are very stuped man![5]

Водила не обижался. Похоже, он так и не понял, о чём идёт речь, в чём проблема. В общем, было ясно, что этот парень то ли знает английский язык ещё хуже меня, имевшей по нему тройку, то ли совершенно не ориентируется в окрестностях. А скорее всего, и то и другое сразу.

– Наверно, в первый раз взял тачку у отца и вообразил себя крутым таксистом, – сказал мне Андрей. – Похоже, он завёз нас на противоположный берег лагуны. Ладно, делать нечего, придётся возвращаться. Найдём ориентир, а оттуда пойдём пешком.

Дальше было ещё несколько минут тряски в кузове, уже совершенно не развлекавшей меня. Андрей сел в кабину к Ивану Сусанину, чтобы следить, куда едем. Мы высадились примерно на полпути между городом и гостиницей, возле заброшенного киоска в виде мороженого. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы убедить водилу, получившего свои пятнадцать фунтов, в том, что он не заслуживает ещё пять сверху.

Наконец он уехал. Мы с Андреем оказались посреди ночной пустыни. Время было шесть минут девятого. А настроение моё – хуже некуда.

Мы заплатили тупому подростку, который подвёл нас. Надо со всех ног бежать в гостиницу, хотя избежать там скандала всё равно не удастся. Да ещё и завтра уезжать!

– Ты не бойся, – сказал мне Андрей. – Я дорогу-то знаю.

– Да я не боюсь за дорогу. Просто не очень-то радует думать о том, что будет, когда я вернусь.

– А ты и не думай про это. Что толку? Всё равно ты уже опоздала. Так что постарайся воспринимать всё случившееся просто как приключение и получить удовольствие от этой прогулки.

И правда, подумала я. Мама всё равно узнает, что я отлучилась без её ведома, и ругать будет одинаково хоть за пятиминутное, хоть за часовое опоздание. Так если уж страдать, пусть хоть за дело! Вряд ли мне ещё представится возможность погулять с приятным парнем вдоль Акабского залива, да ещё и не по жаре.

Прошло минут пятнадцать. Я подумала о том, что если бы мама вернулась в восемь и не нашла меня, то, скорее всего, не волнуясь о стоимости роумнига, стала бы звонить. Но мобильный молчал. Эта мысль меня немного успокоила. А ещё спокойней было оттого, что мы с Андреем шли, взявшись за руки. Если честно, я даже не поняла, как это вышло, зачем и по чьей инициативе. Просто было ощущение, что так оно и надо. Что всё правильно.

Вскоре мы дошли до берега лагуны. Сняли обувь, чтоб песок не набивался. Пройдя несколько метров по кромке воды, я заметила, что некоторые песчинки как будто светятся. Думала, что кажется. Но нет. Одна из них прилипла мне на палец и сверкала, как колечко с бриллиантом.

– Это планктон, – сказал юноша. – Крохотные рачки, не различимые невооружённым взглядом. Партнёров призывают.

– Волшебство!

– Биолюминисценция, – улыбнулся Андрей. – Узнаёшь это место?

– Здесь же на воздушных змеях катаются!

– Верно. Называется «кайтсёрфинг». А вон там уже и пляж вашей гостиницы! Пройдём через него, и сразу к номеру.

– Значит, через пять минут я буду дома.

– Да. – Андрей остановился. – А ты понимаешь, что это значит? Нам с тобой общения осталось пять минут.

Я застыла. И правда! А мне это как-то и в голову не приходило! Завтра я улечу, а Андрей со своими родителями останется здесь… Скоро он, конечно, тоже вернётся в Россию к бабушке. Но всё равно нас будет разделять много-много километров. Вряд ли я снова приеду в Дахаб. Ещё менее вероятно, что один из нас пересечёт всю Россию, чтобы увидеть другого.

Да и зачем это?.. Наверняка уже через неделю я забуду Андрея, а он меня. В школе начнутся экзамены, голова будет забита математикой и русским… Но ещё раньше я встречу Жеку. Через пару дней у нас возобновятся занятия, я снова приду в класс, сяду наискосок от Данилова, буду сверлить его взглядом, планировать завоевание, громко вздыхать, любоваться его красотой…

Только почему меня больше не радует эта перспектива? Почему мне не хочется к Жеке? Почему я не желаю, как в первый день отдыха, перенести его сюда, на ночной пляж? Может, потому что меня сейчас поглощает только одна мечта: максимально продлить этот миг, где мы рядом с Андреем?..

– Хотел бы ты встретиться снова?

– А ты?

– Я первая спросила!

– А я, кажется, всё уже сделал, чтоб ты поняла…

– Поняла?..

– Что ты мне очень нравишься.

Я смутилась. Андрей не сказал «Я люблю тебя», но и те слова, что он произнёс, я слышала от парня впервые в жизни. Сколько я мечтала об этом мгновении! Сколько раз представляла его себе! Сколько красивых и остроумных вариантов ответа заранее придумала. Но теперь, как назло, все забылись. Я только и смогла сказать:

– Чё, правда?

В следующую секунду Андрей сделал шаг ко мне. Взял одной рукой за талию, второй приподнял шляпу, не дающую приблизиться к лицу.

Ещё миг – и шляпа на песке.

Но я не подняла её.

Я была занята. Я целовалась. Впервые.

Мама возвратилась через минуту после того, как я вошла в номер.

– Как ты тут? Не волновалась? Я чуть опоздала, автобус сломался, – сказала она как ни в чём не бывало. – Интересно, успеем мы к ужину?

Глава 8

Я возвращаюсь домой

Этот День Победы был самым грустным и нудным из всех, что я помню. Он весь прошёл в дороге. И это не была дорога к морю, к отдыху и к новым впечатлениям, как в прошлый раз. Мы ехали не к радости, а от неё. Разноцветные рыбки, безлимитные пончики, уютные кафе у кромки моря и, конечно же, мой первый поцелуй, – короче, всё приятное, что случилось со мной за последнее время, оставалось позади. Я прощалась со всем этим. И, похоже, навсегда. Ведь было бы наивно полагать, что моя мама, любящая разнообразие, примется возить меня в Дахаб снова и снова. Возможно, мы поедем на курорты. Не исключено, что даже на более дорогие. Но то, что было здесь, мои первые впечатления от подводного мира, знакомство с арабским миром, и, конечно, встреча с Андреем, после которой я буду смотреть на парней совершенно другими глазами, – всё это уже не повторится…

Эти грустные мысли болтались в моей голове по пути из гостиницы. Снова был автобус, движущийся между блокпостами по дороге, пролегающей в пустыне. Снова аэропорт Шарм-эль-Шейха, в котором мы были совсем недавно. Здесь опять нам «повезло» с задержкой рейса. Несколько часов пришлось сидеть на подоконнике второго этажа или слоняться между ларьками и магазинами с жутко высокими ценами, пока из громкоговорителя не раздалось на ломаном русском: «Пассажиры рейса 1921, скорее подойдите к выходу 5, ай-яй-яй, скорей-скорей, уже улетаем!»

Соотечественники, мигом выстроившиеся в очередь на самолёт, неприятно поразили меня. Многие из них были пьяны. Кто-то громко матерился. Одна девушка с наколками и хриплым, как у мужика, голосом, излагала окружающим подробности своих ночных приключений. Похоже, именно такая публика составляла основной круг посетителей курортов Шарм-эль-Шейха. Хорошо, что мы поехали в Дахаб… И как ужасно, что именно по таким людям иностранцам приходится судить о русском народе в целом! Впрочем, всех этих туристов имидж их страны навряд ли интересовал. Кажется, им «рвало крышу» от мысли о том, что придётся уехать из рая, где кормят от пуза и море под боком, и вернуться к работе и скверному климату.

Полёт прошёл обычно. Приземлились уже ночью. В полусне проходили контроль и искали багаж, а потом сто лет тащились на автобусе, кружившем по всей Москве. Пришли домой… И спа-а-ать!

Десятое, последний день праздников, я провела, разбирая вещички и фотографии. Чемоданная одежда пахла морем. В Египте я не обращала внимания на этот запах, а здесь он оказался таким ярким, неожиданным – как будто бы духами всё побрызгали! Даже стирать было жалко.

Фотки тоже выглядели странно. Там была как будто бы не я, другая девушка – более красивая, счастливая, довольная собой. Я ей завидовала.

Лучшие кадры я обработала и выложила в социальную сеть. Там, где был Андрей, отметила его. Он сразу же одобрил. Комментарии мне даже написал: тут «ты вышла хорошо», тут «ты красивая», тут «мы с тобой крутые». Я обрадовалась. Думала, забыть меня успел. А вдруг уже целует каких-нибудь других девчонок на «моём» пляже?

Потом Андрей прислал мне сообщение. Мы разговорились. Он сказал, что завтра тоже собирается в Россию. Что скучает. Что жалеет, что мы мало пообщались. И ещё пообещал ко мне приехать. Так и написал: «Вот будет лето, попрошу у предков денег – и к тебе!» «А если не дадут?» – спросила я. «Устроюсь в Макдак, заработаю», – сразу ответил Андрей.

Получается, он не забыл меня! Я для него что-то значу! У наших отношений есть будущее!

Я была в восторге. Теперь у меня появилась вторая причина ждать лета – ну, кроме собственно лета. Одну за другой я принялась рисовать в голове картины нашей встречи. Полночи проворочалась в кровати, фантазируя.

В общем, на следующий день, идя в школу, о встрече с Даниловым я думала меньше всего.

В школе Оля с Викой снова взяли меня в окружение:

– Ну что, как там Египет? – спрашивала одна.

– Отстойный курорт? – добивалась вторая.

– Еды было много?

– А мать тебя сильно пасла?

– До скольких дискотека была?

– Лебедей из полотенец-то вертели?

– Как там парни?

– Да! Давай рассказывай!

Я рассказала про рыб и кораллы, про изумительную погоду, про скольжение под парусом, про кафе на берегу, про царство кошек. Про уют и безмятежность этой деревни, куда приезжают романтики и спортсмены. Даже про низкие цены сказать не забыла. Но девчонки были недовольны:

– Ладно-ладно, это нам неинтересно! Ты про парня расскажи нам!

– Да, про парня!

– С кем ты познакомилась в Египте?

– Он же русский? Может, даже не в Египте? Может, дома познакомилась?

– Ты с ним вместе, что ли, ездила? Не с мамой?

– Целовались?

– У вас с ним серьёзно?

Ответ на последний вопрос мне хотелось бы знать и самой. Вот бы мне кто-то сказал, серьёзно у нас с Андреем или так, глупое приключение? Во всяком случае, обсуждать эту тему с Олей и Викой я точно не собиралась. Слишком личным, слишком важным было то, что случилось восьмого мая на пляже возле лагуны.

– Нет у меня парня никакого. С чего вы взяли?

– Не притворяйся! У тебя «ВКонтакте» фотки выложены!

– Вы там с ним в обнимочку снялись!

– Он даже лайкнул!

– И влюблённых комментариев полно!

– Его Андрей звать.

– Кстати, очень даже симпатичный!

Я вздохнула. Глупо было отрицать то, что сама выложила на всеобщее обозрение. Но мне как-то даже и в голову не приходило, что одноклассницы изучают мою страничку настолько пристально. Всё, что я писала там, обычно удостаивалось максимум одного-двух сердечек и ничего не значащего и ни к чему не обязывающего смайлика. Я не думала, что парень, фигурирующий на паре кадров, привлечёт настолько пристальное внимание. И всё-таки докладывать девчонкам о своей личной жизни я не собиралась. Поэтому ответила:

– Знакомый и знакомый. Вам-то что? Найдите себе сами пацанов. И обсуждайте их.

Наверно, это прозвучало слишком грубо, потому что Оля с Викой после той фразы как-то резко перестали доставать меня своими расспросами. Но меня это не очень-то расстроило. Во-первых, мои мысли были заняты не ими, а Андреем. Во-вторых, я заметила, что желающих общаться со мной среди одноклассников стало больше. Надо мной перестали хихикать. Девчонки глядели теперь с уважением, парни – с любопытством.

Я тоже стала как-то по-иному смотреть на своих одноклассников. Особенно на одного. На Данилова. Как и прежде, я считала его самым красивым в классе, как и прежде, не могла не признавать на редкость удачного сочетания светлой кожи, чёрных волос и голубых глаз. Но что-то ушло. Я смотрела на Жеку спокойно. Я думала о нём, но лишь тогда, когда была с ним рядом. Огорчалась, что он скоро уйдёт в техникум, но в общем-то не сильно. Как и прежде, я хотела ему нравиться, но знала, что вполне переживу, если не понравлюсь.

И на скучных уроках я больше не рисовала Данилова и не рассматривала его ухо или загривок. Если было уж совсем невыносимо, я, положив на колени мобильный, сидела «ВКонтакте». Не затем, чтобы смотреть всякие глупости, конечно. Я с Андреем переписывалась.

На четвёртый день учёбы меня за этим занятием поймала училка по географии.

– Это что ещё такое?! – задала она самый дурацкий из всех возможных вопросов (как будто сама не видела). – Быстро, вон из класса!

– Извините, я больше не буду, – ответила я. Вообще-то уйти с географии я бы не отказалась, но уж очень был велик риск встречи с завучем, любившим тусоваться в коридорах, ловить прогульщиков.

– Вышла, быстро! – завелась географичка.

– Извините, – повторила я ещё раз.

– Простите Еропкину, – влез мой сосед Тёма Лаптев, хихикая. – У неё проблемы в личной жизни. Парень в Египте остался.

– О-о! – донеслось с задней парты.

– Я же говорила! – шепнул кто-то.

А Лёха Кузищин сказал, как всегда, на весь класс:

– У Людки курортный роман. Ждёт красавца с Востока! Так что Жека наш теперь в пролёте!

– Слышь, ты! – отозвался Данилов невнятной угрозой.

Она не сработала. Просто потонула в общем хохоте. Над кем смеялся класс – над Жекой, надо мной или, как обычно, над Лёхой – было неясно. Может быть, над всеми сразу.

– Вот зачем было влезать, а? – поинтересовалась я у Лаптева после того, как географичка пошла к директору жаловаться на то, что 9 «Б» сорвал ей урок. – Тебе что, заняться больше нечем? Только на то и хватает ума, чтобы подглядывать в мой телефон, вынюхивать, с кем я там переписываюсь?

– Да не вынюхивал я! – возмутился толстяк. – Не нужна мне твоя переписка вовсе! Это было просто шуточное предположение. Ну, это, все же знают, что ты с этим… ну, с Андреем…

– Кто это – все?

– Ну, весь класс. Мне Румянцев «ВКонтакте» прислал вашу фотку на море. Ему – Медведевских. А тому, похоже, кто-то из девчонок… Что такого-то? Нормальная история. Любовь… – Тут Тёма захихикал.

– Вот дурак! Когда ты только вырастешь?!

– Я вырос! – Лаптев бережно погладил своё пузо.

Я подумала о том, что говорил мне Андрей в наше последнее и единственное свидание. Парни в девятом классе ещё такие детишки! И Лаптев этот, и Медведевских, не говоря уже о Кузищине… Да, в общем-то, и Жека…

Я взглянула на Данилова. Он ожесточённо ругался с Виталькой Грибовым – парнем, сидевшим на парту дальше. В общем гомоне, создавшемся после ухода географички, разобрать, о чём именно они спорят, было невозможно. До меня долетело лишь одно слово, несколько раз сказанное Грибовым. «Кинула! – кричал Виталька. – Кинула!» Жека бесился и рвался ударить Витальку. Вошедшая директорша его спасла.

На следующий день после скандала Жека подкараулил меня возле школы и с независимым видом поинтересовался:

– Слушай, Люд! Ты что-то говорила про кино… Те бесплатные билеты ещё в силе?

Глава 9

Я не знаю, что делать

Мы с Даниловым шли из кино. Постепенно смеркалось. Воздух был таким чистым и свежим, как это возможно только весной: он пах молодыми листочками, влажной землей и ещё чем-то неясным, но очень радостным – может быть, ощущением, грядущего лета. Жека держал меня за руку. Я шла молча, смотрела на предзакатное небо и пыталась поверить в происходящее. Ещё вчера Данилов был недостижимой мечтой, моим сном и моим позором, безнадёжной любовью, которую я, честно говоря, и не рассчитывала сделать разделённой. И вот он идёт со мной так, будто я его девушка. Он мой кавалер. Мой ухажёр. Но как я ни стараюсь, не могу поверить в это. Не могу осознать до конца.

Это был уже второй поход в кино. В первый раз, когда Данилов поинтересовался, в силе ли ещё мои бесплатные билеты, я решила, что не могу упустить такого шанса и ответила, что да. На самом деле их, конечно, уже не было: я сходила в кино вместе с мамой в день возвращения из Египта – не сделай мы этого, билеты бы просто пропали. В общем, мне пришлось купить за деньги новые. Жека то ли не заметил, что мы идём не по приглашениям, а как все, то ли сделал вид. Думаю, ему просто нужен был повод, толчок, знак, что я не против пойти навстречу. В следующий раз он повёл меня сам. За свой счёт. Получалось, что сейчас я возвращалась со свидания с волшебным, распрекрасным, недосягаемым парнем своей мечты… Свидания, на которое позвал меня сам Жека.

К тому моменту, как мы оказались у моего дома, напряжённое молчание длилось уже минут двадцать. Данилов явно парился насчёт чего-то: на его лице буквально читалась борьба разных переживаний и мыслей. Я решила его не тревожить: ведь мне тоже было о чём подумать.

Наконец мы подошли к моему подъезду. Тут Жека остановился, состроил такую рожу, как будто сейчас прыгнет с вышки, и сделал резкий выпад в мою сторону. Выпад был похож на нападение: он выглядел так, словно у Данилова есть рога и он собирается забодать меня. Поэтому я инстинктивно отпрянула – раньше, чем поняла, что меня попытались поцеловать.

– Не хочешь целоваться? – спросил Жека.

Я ответила честно:

– Не знаю.

– Я что, тебе не нравлюсь? Раньше нравился…

– И теперь тоже нравишься, – снова сказала я чистую правду.

Данилов не стал некрасивее, чем был в апреле. С ним по-прежнему не мог сравниться никто из моих одноклассников. И всё-таки что-то изменилось. Это «что-то» было внутри меня. Как будто бы в Египет уезжала одна я, а вернулась уже новая, другая. С ней всё сложнее…

– Так что же ты не хочешь целоваться? – настойчиво поинтересовался Данилов. – Всё ждёшь этого… как его звать-то… Андрея?

– А ты начал встречаться со мной только из-за него, из-за конкуренции? – ответила я вопросом на вопрос.

– Из-за какой конкуренции?

– Не прикидывайся, сам всё понимаешь. Ведь весь класс знал, что ты мне нравишься. Но тебе было на это плевать. До тех пор, пока я не нашла другого парня! Тогда над тобой стали посмеиваться, говорить, что я тебя вроде как кинула, верно? И ты решил, что раз я понравилась какому-то египтянину, то во мне и в самом деле что-то есть…

– А что, он египтянин? Я думал, русский.

– Русский, да. Неважно. Ты решил меня «занять», чтоб не досталась кому другому. Ведь я права? И ещё чтоб репутацию поднять. Чтобы парни не смеялись…

– Ерунда! – ответил Жека. – Я с тобой встречаюсь, потому что ты симпатичная.

– Почему же ты не начал встречаться со мной раньше? Ты же видел…

– Я стеснялся.

– Не выдумывай!

– Ну, правда. Не знал, как к тебе подойти.

– Напрямую. Все же знали, что я сохну по тебе!

– Ну, всё равно. И потом, у меня была девушка. Нет, ты её не знаешь, во дворе!..

При всей внешней привлекательности Жеки и моей к нему симпатии, это было явной ложью.

– Реши уже: девушка или стеснялся! – ответила я. – Те, у кого кто-то был, уже знают, как подойти!

– Ну, хватит уже! – Жека разозлился. – Ты поссориться решила?

– Вовсе нет.

– Тебе что, кино не понравилось? Или прогулка?

– Мне понравилось всё, – я опять не кривила душой. – Если честно, я очень давно мечтала о том, как мы с тобой пойдём на свидание. Целый год лишь об этом и думала. А ты всё не обращал и не обращал на меня внимания…

– Я просто не видел, какая ты классная. Только теперь вот заметил. Наверное, вырос. А может быть, оба мы выросли.

Может быть… Это похоже на правду. Что, если Жека тоже почувствовал произошедшее во мне изменение? Что, если новая, майская я интересней апрельской? Что, если за эти каникулы я просто настолько выросла, что теперь могу то, чего не умела раньше, – нравиться Данилову?

– Так что, будем целоваться? – спросил Жека с нетерпением.

– Давай в другой раз.

– Ну, давай…

Мы простились. Я пошла домой.

– Я, конечно, понимаю, ты взрослеешь, – сказала мама, открыв мне дверь. – У тебя любовь и всё такое… Но давай отложим это хоть на месяц. Выпускной класс, экзамены на носу!

Я пожала плечами. Пожалуйста! И кто бы мог подумать, что мне понравится мысль отложить отношения с Жекой на время после экзаменов… Насколько же всё изменилось!

– Мам, а у тебя было такое, что ты о чём-то мечтаешь долго-предолго и никак не можешь добиться? А только расхочешь – и сразу же вот оно? Было?

– Естественно. Так оно обычно и бывает.

И вот пришло время экзаменов. Для меня это был такой стресс, что на несколько недель я забыла думать о чём-либо, кроме науки. В конце мая и начале июня для меня не существовало ни одноклассников, ни любовных переживаний. Это было взаимно. Девчонки не доставали меня расспросами. Лаптев не лез в мою личную жизнь. Кузищин неожиданно для всех начал вести себя как взрослый. Ну, а Жека временно оставил попытки поцеловать меня – и спасибо ему за это.

В общем, до десятого июня я вроде как выпала из жизни. А когда вернулась в неё, неожиданно обнаружила, что уже целую неделю не имею никакой весточки от Андрея.

Поначалу, сразу после моего возвращения, мы с ним писали друг другу каждый день. Говорили, как скучаем друг по другу, планировали встречу во время каникул, делились новостями из школы. Потом он пропустил день. Потом я. «Каждый день» превратилось в «раз в два дня». Потом – два-три раза в неделю. И вот оказалось, что я прожила без общения с Андреем неделю. И он тоже прожил. И всё в порядке…

Я, конечно, тут же написала ему. Сообщила, что сдала все экзамены на четвёрки, спросила, куда пропал. Андрей отозвался не сразу, лишь через день. Поздравил с окончанием испытаний и сказал, что был в дороге:

«Я сейчас снова у предков в Дахабе».

«Надолго?»

«Ну, как минимум до августа».

До августа! Я-то мечтала… Что ж, ладно… Дождусь… Пара месяцев…

«Но скорее всего, на всё лето», – добавил Андрей.

У меня упало сердце. На всё лето! Это было всё равно что «навсегда». Значит, я зря размечталась о встрече! Значит, его слова о приезде ничего не значили!

«А ко мне?» – спросила я.

«Если хочешь, приеду на следующий год. Мне 18 исполнится. Тогда уже буду сам себе хозяин. Стану путешествовать, где хочу!:))))»

Значит, всё так и есть. Не приедет. Забыл. Впрочем, мне ли его обвинять? Если я и не целовалась с Даниловым, то на свидания-то с ним ходила! Чем же хуже Андрей? Ведь не должен же такой красивый парень сидеть один и жить мыслями о девчонке, находящейся за тысячи километров!

Сперва я хотела написать, что на следующий год Андрей уже точно не будет себе хозяином. Он будет поглощён сдачей экзаменов – таких же, как я сейчас, только более сложных, более ответственных. Курсы, репетиторы, выбор института, новые люди и впечатления… А если не поступит – пойдёт в армию. Тогда-то уж точно смешно будет думать про всякие путешествия. Так что нечего обманываться. Нет – значит нет…

Я набрала это всё… А потом удалила. Отправила просто «ОК». Будто верю.

И больше Андрей не писал мне.

В день выдачи аттестатов Данилов явился в актовый зал одним из первых и занял два места – себе и мне. Когда я вошла туда с Викой, он сразу же подскочил, замахал руками и стал кричать: «Люда, сюда! Сюда, Люда!» В глазах приятельницы мелькнула зависть – не всякая девушка может похвастать такой заботой. Хотя, если честно, в этой заботе я не нуждалась: настроение было таким, что меня вполне устроило бы и место на заднем ряду, далеко от всех. Но делать было нечего – я села рядом с Жекой. Тот тут же притянул меня к себе, картинно обнял, словно мы пришли на свою свадьбу, а не на формальную процедуру в самом унылом из всех нам знакомых мест. Когда зал был заполнен, то оказалось, что мы сидим в отдалении от всех – и от девчонок, с которыми я обычно общалась, и от Жекиных друзей. Мы как бы отделились от них всех и одновременно выставили себя на показ: поминутно на нас кто-нибудь оглядывался, пялился, подмигивал; Кузищин даже сфоткал, не смущаясь.

Сначала мне это не нравилось: как-то противно, вульгарно… А потом я подумала: в сущности, что здесь такого? Множество девчонок, может, и фыркают по углам, но отдали бы что угодно ради того, чтоб их вот так сейчас обнимали перед всеми. Приличия приличиями, но чего уж тут скрывать: любая из нас мечтала бы показать остальным, что кому-то нравится, востребована, живёт взрослыми интересами. Человек, у которого появляется пара, сразу же повышает свой статус. Мы с Жекой популярны. Это слава!

– Выглядишь просто потрясно, – шепнул мне Данилов.

– Спасибо.

Я действительно очень старалась одеться получше. В результате долгого хождения по магазинам приобрела голубое платье с пышным подъюбником. Взгромоздилась на свои первые в жизни шпильки. Сумочку купила театральную с камнями (со стекляшками, конечно, что за камни в переходе у метро…). Целый час торчала в парикмахерской и раскошелилась на дорогую причёску и макияж. А теперь вот сидела и думала: «И для кого я так нарядилась?» Для Жеки? Ну, не знаю… Для директорши? Ей точно наплевать. Для себя? Это был бы самообман. Выходило, что опять же для девчонок…

– Про что думаешь?

– Да так, про ерунду.

– А я, видишь, тоже неплохо оделся!

– Неплохо, неплохо.

– Ведь я тебе нравлюсь?

– Да, Женечка.

Он был немного навязчив…

Помимо прочего, наши фамилии ещё и по алфавиту шли одна за другой. После того как Жека получил свой аттестат и позвали меня, он галантно помог мне выйти на сцену.

– Какой воспитанный кавалер! – одобрительно отозвалась директриса.

В зале зашептались, захихикали. Возвращаясь на место с бумажным плодом пота, слёз и бессонных ночей за последние девять лет, я поймала довольный взгляд Жеки. Кажется, он был в восторге от своих новых манер. Я же продолжала убеждать саму себя, что всем довольна…

«Разве я сама об этом не мечтала? – спрашивала я себя. – Ну, может, не мечтала. Но это лишь потому, что не смела даже подумать о таком счастье. Так хотела, чтобы Данилов просто взял меня за руку, – а теперь он прижимается всем телом, не отлепишься. Даже директрисе дал понять, что я – его!»

И всё-таки мысли об Андрее не шли у меня из головы. Что-то он сейчас поделывает? В городе тусит или на станции? Катается, наверное… Девчонок новых учит. Даже, может быть, уже не только учит…

– Ты какая-то расстроенная, зая! – шепнул Жека.

«Зая»! Фу! Как это слащавое, глупое слово может ко мне относиться?! Вот Андрей никогда меня «заей» не называл…

Врочем, он меня никак не называл. Разок поцеловался – вот и всё. Лапши на уши навешал и – был таков. Использовал – и бросил. Так что нечего…

– Кончается часть жизни. Как-то грустно, – пояснила я Данилову.

– Для тебя не кончается. Ты же в десятый идёшь. Я-то в техникум, конечно, это да… Но мы всё равно будем вместе! Ведь правда же, зая?

– Угу.

После окончания официальной части выпускного началась неофициальная – наша частная гулянка в сквере у школы. Все скинулись деньгами, сбегали в магазин – и вот нас уже не узнать. У ребят рубашки из брюк выбились, а пиджаки на деревьях болтаются; девочки – кто весь в туши, как Пьеро, кто босиком, у кого уже от причёсок ничего не осталось… В общем, оглянуться не успели, как такое стали выделывать, чего сами от себя не ожидали. Через несколько часов к нашей тусовке присоединились какие-то пацаны из соседнего двора, которые сразу же стали клеить девчонок. Кто они такие и зачем вообще нужны – никого уже не волновало.

Жека не отлипал от меня весь вечер: приносил еду, держал за ручку, отгонял дворовых «ухажёров». И ещё он постоянно стремился отойти со мной подальше от остальных. Наконец мы оказались на изрядном отдалении – около пруда. Когда Данилов обнял меня и притянул к себе, я подумала, что, кажется, с Андреем было похоже: тоже вечер, тоже берег, тоже мама, ждущая меня дома и имеющая все основания наказать за плохое поведение. Но Андрей меня использовал… А может, это я его? Получила опыт отношений, заставила обратить на себя внимание фотографиями, вызвала ревность Данилова, заставив его действовать… Ну, конечно же! А Андрей был нужен только для того, чтобы грустные мысли о нём сделали меня более привлекательной в глазах Жеки! Вот как в мире всё логично. Что ж, раз так, то мне не надо сопротивляться…

Губы Жеки показались мне холодными и мокрыми. Когда мы вернулись к своим, было ощущение, что на нас все смотрят. Впрочем, очень скоро я поняла, что напрасно переживаю на этот счёт. На самом деле общее внимание было приковано к Лёхе Кузищину, на коленях у которого сидела прыщавая Нина из «А» класса. Было невероятно, что кто-то увидел в нашем клоуне парня. Похоже, он и сам не верил своему счастью: Кузищин светился от радости и даже не замечал, что Нина флиртует не с ним, а со стоящим рядом Артёмом Лаптевым.

Вскоре мама позвонила и сказала, что пора мне возвращаться. Задерживаться в самом деле смысла не имело: «вечеринка» приобретала всё более безобразный вид и сильно интересной я её не назвала бы. В общем, я со всеми попрощалась и ушла. А на полпути внезапно вспомнила, что сам аттестат-то я забыла! Он остался у Данилова, который взял документ на сохранение, так как тот не помещался в мою крохотную сумочку. Так что пришлось мне вернуться.

Когда я снова пришла в сквер, то Нина уже не сидела на коленях у Лёхи. Она перебралась на колени к Жеке. Тот был доволен. Вот только немного смутился, увидев меня.

– А мы тут ничего такого не делаем! Болтаем просто! – сразу стал оправдываться он.

– Аттестат давай, – сказала я.

– Ну, честно, мы просто болтали! – ныл Жека, согнав с колен Нину и протянув мне бумажку, уже довольно потрёпанную.

– О’кей, – сказала я. – Мне всё равно.

Может, есть у него с Ниной что-нибудь, а может, нет… Мне действительно было плевать. Я шла домой и думала о том, что парень, с которым я только что впервые поцеловалась, посадил к себе на колени чужую девушку, а мне это совершенно неинтересно. Я не хочу ни устраивать сцен, ни ругаться. Выяснять ничего не хочу. Не ревную.

Наверное, я просто не люблю этого Жеку.

Просто очень грустно, что все, с кем я целовалась, меня предали.

Дома я вылезла из неудобных туфель, стянула платье из колючей синтетики, с удовольствием разрушила причёску, от которой ныла кожа на голове. Не по мне это всё-таки… Совсем другое дело – в шароварах и футболке, босиком, без макияжа! Эх, мечты!

Я посмотрела на себя в зеркало. Египетский загар уже сошёл. Ну, ничего. Впереди у меня всё лето. Буду… Кстати, что я буду делать? Впервые предстоящие каникулы вызывали во мне не радость, а замешательство.

– Аттестат-то покажи, – сказала мама, приоткрыв дверь в мою комнату.

Я показала.

– Неплохо! Вот только пятёрочек маловато. Но четвёрка по физике, это, конечно, серьёзное достижение! Да и по алгебре тоже! Думаю, ты заслужила за это подарок.

– Подарок?! – удивилась я. Раньше у мамы не было склонности премировать меня за оценки. Хорошая учёба воспринималась как нечто само собой разумеющееся.

– Конечно. Ведь это был не простой год. Выпускной класс, первые экзамены. И ты прекрасно справилась!.. В общем, как насчёт новой поездки в Дахаб?

У меня отвисла челюсть.

– Что?! В Дахаб?!

– Ты против?

– Нет, конечно! А скоро? Когда?

– Послезавтра. Билеты уже у меня.

Глава 10

Я узнаю, как все было на самом деле

И вот спустя немногим больше месяца мы с мамой снова были в самолёте, взявшем курс на Шарм-эль-Шейх. Всё было то же самое: занудная процедура в аэропорту, полуголые соотечественники, курица, укрытая фольгой в пластмассовой ванночке… Даже та же одежда на мне. Вот только выражение лица у мамы было совсем другое. Взволнованное, но не так, как в тот раз. Загадочное очень. Не туристическое.

– Может, объяснишь мне наконец, что происходит? – спросила я, когда стюардессы убрали остатки трапезы.

– В смысле – что? Мы едем в отпуск.

– Мама, не смешно! Думаешь, я не знаю, что ты терпеть не можешь ездить по несколько раз в одни и те же места? И внезапно срываться куда-то – тоже не в твоём духе.

– Просто мне дали отпуск. Вот я и решила поехать в Дахаб. Почему бы и нет? Нам обеим там понравилось, не так ли?

– Так, так. Но скажи уже правду!

– Ну какую ещё правду-то? Мы едем отдыхать. Не пойму я, чем ты не довольна?

– Тем, что ты явно скрываешь от меня что-то! – взбесилась я. – Не бывает так, чтобы люди ездили в одно и то же место каждый месяц! Не бывает, чтоб так быстро всё решалось! Ну и просто – тут что-то не так! Всё не так! В прошлый раз ты иначе вела себя! Кстати – какой у нас туроператор? Что-то я не видела путёвку.

– Никакой. Мы едем сами. Купили билеты, и всё. А веду я себя по-другому, потому что уже не так волнуюсь. Всё-таки у нас уже есть опыт…

– А гостиница какая?

– Там увидишь.

– Ты что, издеваешься?!

Я начала волноваться. На мою маму всё это было совсем не похоже. Она всегда ездила только по путёвкам, чрезвычайно обстоятельно подходила к планированию путешествий и не терпела в этих делах никаких сюрпризов, очень боялась всего, что связано с перелётами, и уж точно врала, что сейчас не волнуется. Подменили её, что ли? Или съела что-то странное? А может быть, влюбилась?..

– Если ты сейчас же не расскажешь, что к чему, зачем мы едем, где поселимся и прочее, я тоже никогда с тобой ничем не поделюсь, – сказала я.

Ультиматум подействовал.

– Ладно, – ответила мама. – Всё равно бы ты узнала, только позже. В общем, помнишь, дядю Вову? Ну, отца этого мальчишки, того, кто учил тебя?

– Андрея, что ль?

– Угу.

Если честно, дядю Вову я не помнила. Я даже не знала до сих пор, как его звать. Но забыть момент его знакомства с мамой было нельзя…

– Ты же с ним скандалила!

– Ну, да, – вздохнула мама. – Некрасивая сцена тогда получилась. Я очень злая была, за тебя волновалась. Но Владимир мне тогда уже понравился.

– В смысле – «понравился»? – Я обалдела.

– В прямом! Думаешь, ты только можешь влюбляться? Думаешь, что, если матери тридцать девять, она уже и не женщина?!

– Да не думаю я так… Выходит, ты… То есть, вы с ним… С этим Вовой…

Я смутилась. Маме тоже было неудобно. Мы немного помолчали, а потом она продолжила:

– В общем, помнишь, на следующий день я пропала?

– Ещё бы, такое забыть! Ты сказала, что с Мухтаром разговаривала, а я тем временем обегала весь отель! Чуть с ума не сошла!

– Извини. Я ходила на станцию.

– Да уж теперь-то я знаю! Андрей написал. Он решил, что ты пришла ругаться снова.

– На самом деле я очень хотела увидеть Владимира и извиниться за свой скандал. Нашла, извинилась, мы с ним познакомились. Целый час проговорили – не заметили, как время пролетело. А в конце он признался, что рад меня снова увидеть. И пригласил на свидание на следующий день.

– На свидание? Так ты же была на экскурсии… Стоп! Ты меня обманула? Но как? Ведь ты же звала меня поехать вместе? А если бы я согласилась?

– Не согласилась бы. Я ж тебя знаю.

– Вот врушка!

– Ну, прости. Теперь ты знаешь. Этот вечер мы с Владимиром провели в городе. По набережной гуляли, в кафе сидели…

Вот так дела! Выходит, мы с мамой прогуливались со своими кавалерами в одно и то же время по одним и тем же улицам! Просто чудо, что не встретились! Интересно, она тоже целовалась возле моря?..

– Значит, мы теперь летим к Владимиру?

– Да, Люда. Весь этот месяц мы с ним переписывались, а теперь он пригласил меня к себе. Он снимает квартиру в Дахабе. Там и поживём. Увидишь город. Он такой уютный! Очень жаль, что мы с тобой всё время просидели в гостинице…

Я раздумывала над тем, стоит ли сказать маме о том, что город я уже видела, причём в тот же вечер, что и она, когда вдруг меня осенила мысль. Я не просто увижу Андрея! Я буду жить с ним под одной крышей!

Квартира, где нас гостеприимно встретили, представляла собой второй этаж небольшого домика в Ассале. Первый, как вскоре выяснилось, тоже снимали русские: наших соотечественников, решивших сменить шумный город и зиму длиной в девять месяцев на вечное лето в деревне у моря, было немало. Снаружи дом был белым, внутри тоже: стены, пол и потолок. Ни обоев, ни паркета: только плитка на полу, чтоб попрохладней. Маленькие окошки имели по паре деревянных ставень: внутренние со стёклами и наружные – сплошные, чтобы прятаться от солнца и лишних взглядов. В каждой комнате стоял кондиционер. За исключением газовой плиты, это была единственная техника, имевшаяся в этом доме. Мебель тоже была скромной, немногочисленной. Вместо обеденной зоны – гнездо из половиков и подушек вроде того, что я видела на станции. Какому-нибудь любителю ковров на каждом шагу, пузатых диванов и штор с ламбрекенами это жильё не пришлось бы по вкусу. Но мне даже очень понравилось.

Отец и сын встретили нас угощением, как полагается. Дядя Вова вежливо расспросил, как мои дела, как экзамены, всё такое. Андрей бросил пару фраз в ответ на мамину попытку заговорить с ним. В общем, все были вежливы, но всем было неловко. Взрослые стеснялись нас, а мы с Андреем – их. Но ещё больше – друг друга. Я не представляла, как вести себя с Андреем и о чём он вообще думает. Соскучился? А может, у него другая девушка и он лишь раздражён, что я приехала?

Вскоре дядя Вова предложил Андрею «показать Люде Дахаб или вместе пойти искупаться». Это был очевидный повод спровадить нас из дому: взрослым явно не терпелось остаться наедине. Мы, естественно, не собирались навязывать им своё общество.

– Ну, что, куда пойдём? – спросил Андрей, как только мы оказались на улице. Это были первые слова, с которыми он ко мне обратился.

– Не знаю.

– Я тоже не знаю.

Воцарилось неудобное молчание. Несколько секунд Андрей стоял, а потом, не говоря ни слова, побрёл куда глаза глядят. Я двинулась за ним. Прошло не меньше минуты, прежде чем я решилась заговорить.

– Ты рад меня видеть, Андрей?

Он остановился.

– А ты?

– Я первая спросила.

– Я второй.

– Нет, ответь ты сначала!

– Нет, ты!

Что же, ладно…

– Я часто тебя вспоминала. Хотела увидеть. Ведь ты обещал, что приедешь. А потом передумал. Писать мне совсем перестал. У тебя уже другая девушка?

Услышав последнюю фразу, Андрей возмутился:

– А тебе-то что?! Ведь ты же не одна! У тебя же этот Жека!

Я обмерла:

– Но откуда ты знаешь?

– Да уж знаю! Не такой я дурачок, как ты решила! У отца подсмотрел переписку с мамашей твоей. Она ему писала, что ты взрослая уже, в кино ходила с парнем, а теперь стоишь под окнами, целуешься…

– Я с ним не целовалась!.. В этот раз…

– А в другой?

– В другой… На выпускном… Тогда я уже знала, что ты не приедешь.

– Зачем мне было ехать, если ты меня не ждёшь?

– Зачем мне было ждать, если ты писал мне всё реже и реже?

– А зачем мне было надоедать тебе перепиской, если ты уже гуляла с этим Жекой?

– Да откуда ты имя-то знаешь?

– Одноклассников спросил твоих «ВКонтакте»!

– Вот ведь сплетник!

– Я не сплетник! Я просто должен был знать, как ты там! Помнишь меня или нет…

– Ну, конечно, я помнила!

– А с этим зачем же встречалась?

– Не знаю… Наверное, чтоб окончательно убедиться, что он – не то.

– Ну, конечно! Какая красивая фраза! Из романа, да? Вы все так говорите! Наверное, ему ты скажешь то же, когда вернёшься?

– Нет. Клянусь! Если хочешь, прямо при тебе я напишу ему, что больше с ним не встречаюсь! Просто мне казалось, что я всё ещё люблю его. А на последнем звонке…

– Не хочу ничего знать про ваш последний звонок. И про Жеку чтоб больше не слышал! – прервал меня парень.

Опять воцарилось молчание. Я понятия не имела, что теперь делать. Андрей меня прощает? Или мы теперь расстались навсегда? Несколько минут мы шли, не произнося ни слова и даже не глядя друг на друга. Даже торговцы, поначалу обратившие на меня внимание и атаковавшие нас сразу после выхода на улицу с магазинами, заметили наши мрачные лица и отступили.

Вскоре мы оказались в том месте, где месяц назад изучали подводный мир. Не сговариваясь, уселись на каменную оградку, отделяющую берег от дороги. Здесь всё напоминало о лучшем из дней в моей жизни. Был прилив: в сотне метров от нас разбивающиеся о коралловый риф волны превращались в белую пену. По дороге прошли два верблюда, везущие красных от солнца туристов. Из гостиницы напротив раздавался радостный визг детей, плещущихся в бассейне. А я думала и думала о том, как заговорить с Андреем. Как прервать тишину, прекратить эту тяжкую неизвестность…

– Ты вот говорил, что здесь с родителями… Где же твоя мама? – Я не была уверена в том, что это удачная тема для разговора, но ничего лучше не придумала.

– Мама в России, – ответил Андрей. – Развелись они с папой. Давно уже. Мне это не нравится, вот я и наболтал тебе, что вместе они, оба здесь как будто.

– Значит, ты живёшь не с бабушкой, а с мамой?

– Когда учусь – с обеими, а с папой – на каникулах.

– Понятно… А я всегда с мамой… – Тут мне пришла в голову глупость. – Слушай, а если наши родители поженятся, это что получается – ты станешь моим братом?

Андрей поднял глаза, посмотрел на меня и уверенно, твёрдо ответил:

– Нет уж. Твоим братом я не буду ни за что! Если ты мне и станешь кем-то – то только моей девушкой!

Примечания

1

Возле моста (англ.).

2

Так дорого! (англ.)

3

Можно счёт? (англ.)

4

В лагуне (англ.).

5

Ты очень тупой человек (англ.).

Content

Мария Чепурина
Девушка на виндсерфе

Глава 1 Я страдаю

Глава 2 Я путешествую

Глава 3 Я – Жак-Ив Кусто

Глава 4 Я хочу кататься

Глава 5 Я чувствую себя клоуном

Глава 6 Я влипаю в неприятности

Глава 7 Я переживаю нечто особенное

Глава 8 Я возвращаюсь домой

Глава 9 Я не знаю, что делать

Глава 10 Я узнаю, как все было на самом деле

Примечания