Галина Грановская

ЛЕТУЧЕЕ СЕМЕЧКО

ВСТРЕЧА С РЫЖИМ

Летучее Семечко прилегло отдохнуть после долгого полета. Но спокойно полежать в кустах ему не дали. Кто-то быстро пробежался по его крылу, а потом вдруг укусил за бок.

— Ой! — вскрикнуло Летучее Семечко. — Больно! Зачем кусаться?

— Ага, — произнес кто-то. — Живое. Но несъедобное.

— Ты кто? — спросило Летучее Семечко, приподнимаясь, чтобы лучше разглядеть незнакомца.

— Разве ты не знаешь? — удивился рыжий, блестящий, с большими черными глазами.

— Нет, — честно призналось Семечко.

Рыжий пошевелил своими антеннами.

— Удивительно. Меня здесь все знают.

— Я не из этих мест, — объяснило Семечко. — Я издалека прилетело.

— Тогда понятно, почему ты меня не знаешь. Я — Храбрый Воин из Муравьиного племени Большого Муравейника на опушке леса.

— Какое длинное имя!

— Можно и короче. Муравей, если одним словом.

— А я Летучее Семечко, — представилось Летучее Семечко.

— Из какого племени?

— Этого я не знаю, — призналось Семечко.

— Плохо, — сказал муравей сурово. — Все должны знать, из какого они племени. Тогда скажи, откуда ты взялось. Хоть это-то ты знаешь?

— Я прилетело с северным ветром, — подумав, сказало Семечко. — Значит с севера.

— И это все, что ты о себе знаешь? — поразился муравей.

Семечко снова призадумалось. Оно вспомнила, как когда-то давно оно еще не имело крыла, а было маленьким цветком и сидело вместе с другими такими же цветками на веточке, веточка была частью большой ветки, а большие ветки вырастали из длинного и толстого ствола. И все это называлось деревом.

— Значит, ты выросло на дереве. Оно тебя выкормило и воспитало. И ты, наверное, когда-нибудь тоже станешь деревом, — подвел итоги умный муравей.

— Я? Не думаю, — засомневалось Летучее Семечко. — Ты посмотри на меня, я такое маленькое, а деревья просто огромные. Да и с виду разве я похоже на дерево?

— Нет, — оглядев Семечко, сказал муравей. — Но дерево дало тебе жизнь, значит, вы самые близкие родственники. И оно должно было сообщить тебе и твоим братьям-сестрам, какого вы роду-племени. Деревьев-то в лесу много, но все они разные, и у каждого свое имя.

— Наверное, нам все это рассказывали, только не каждый мог слышать, — объяснило Семечко. — Нас на дереве было очень-очень много. Так много, что и не сосчитать.

— И что с того? — спросил муравей. — Нас в муравейнике — десятки тысяч. Но с самого детства нас не только кормят и поят, нас воспитывают. Когда я был маленьким, нам постоянно рассказывали, где как следует себя вести, и что делать в том или ином случае. Объясняли, кем мы станем, когда вырастем, и какими будут наши обязанности в муравейнике. Каждый муравей с раннего детства знает, кем будет, когда вырастет.

— Разве муравьи не все одинаковые? — удивилось Семечко.

— Конечно, нет! Большая часть муравьев рабочие, они носят в муравейник еду. Есть муравьи — строители, они строят и перестраивают муравейник и поддерживают в нем порядок. Еще они роют подземные ходы и туннели. Там глубоко под землей живет королева, которая откладывает новые яйца. Из яиц появляются личинки, из которых вырастут новые муравьи. За личинками присматривают муравьиные няни. Есть муравьи-фермеры, которые расселяют тлю по молодым побегам, а потом получают от нее вкусное тлиное молочко. Есть муравьи-солдаты. Я сам отношусь к отряду воинов. Среди нас есть разведчики и защитники. Вот только лентяев в муравейниках не держат.

— Нет, у нас, семян, нет ничего подобного, — сказало Семечко. — Пока нас не сорвал с дерева ветер, я видела рядом много таких же, как я. И все были одинаковые. Разве что одни потолще, другие потоньше…

— Но это невозможно! — воскликнул муравей. — Ведь кто-то должен работать, кто-то кормить и воспитывать младших, а кто-то всех их охранять. Порядок и дисциплина должны быть во всем. Как можно выполнять свои обязанности, если ты их не знаешь, если тебя ничему не научили?

— А у меня и нет никаких обязанностей, — сказало Семечко. — Во всяком случае, пока нет. И нас действительно никогда ничему не учили.

— То есть, ты вообще не знаешь, что тебе делать? — поразился муравей.

— Нет. Да я ничего и не делаю.

— Но ты же умеешь летать, — напомнил муравей.

— Само по себе я и летать-то не умею, — призналось Летучее Семечко. — Но я отлично летаю, когда поднимается ветер. У меня есть крыло…

— Два крыла, — уточнил муравей. — У тех, кто летает, обычно два крыла, как у птиц. Или четыре, как у бабочек.

— Наверное, потому что я не птица, и не бабочка, у меня только одно крыло, — сказало Летучее Семечко. — Когда ветер подхватывает меня, я вращаю его туда и сюда и, таким образом, лечу.

— Любопытно, — произнес муравей.

Он быстро обежал несколько раз вокруг Летучего Семечка, разглядывая его так и эдак. Потом обмерял его хвойной иголкой, сначала вдоль, а потом поперек. Попрыгал на самом крыле, проверяя на прочность.

— А на тебе никто не пробовал летать? — спросил, наконец.

— Такое никому в голову не приходило! — рассмеялось Семечко.

— А мне, вот, пришло, — сказал муравей. — Пожалуй, я подожду, когда поднимется ветер. Ты не возражаешь, если я сейчас посижу на твоем крыле, а потом и полетаю?

— Я-то не возражаю, — ответило Семечко. — Только не знаю, выйдет ли что-нибудь из этой затеи. Я само по себе достаточно легкое, но поднимет ли ветер нас двоих?

— Думаю, что поднимет. Мне случалось видеть, как в воздухе кружат огромные листья в десять раз больше, чем ты. И даже маленькие вет…

Муравей не успел договорить, как из-за кустов вылетел ветер, который слышал разговор Семечка и муравья.

— Хотя я, умеренный южный ветер, и не самый сильный из семейства ветров, — возмутился он, — но могу не только листья поднять, или маленькие веточки, но и длинные ветки. Не говоря уж о такой мелочи, как летучие семена. Мы, ветры, бываем очень сильными! Мой самый старший брат Тайфун — самый сильный из морских ветров, настоящий ураган. Он летает над морями-океанами, поднимает огромные водяные горы и может разбить даже самый большой и крепкий корабль, которые построили люди. Когда он в плохом настроении, он просто сметает все на своем пути, и нет для него ничего невозможного. В пустыне живет мой другой брат, по имени Сирокко. Он жаркий и влажный. Брат Торнадо — вихрь, который вырывает с корнем огромные толстые деревья, и легко поднимает над землей самых тяжелых животных, он может нести их далеко-далеко…

— Нам далеко не надо, — вежливо перебил его муравей. — И слишком высоко тоже. Не мог бы ты поднять нас на такую высоту, чтобы я мог оглядеть наши муравьиные владения? Видишь ли, я солдат, и мне надо удостовериться, что вокруг муравейника все в порядке.

— Я все могу! — засмеялся, зашелестел листьями ветер в кустах. — Так и быть, покатаю вас немного.

Он легко поднял Летучее Семечко в воздух и понес его вместе с Храбрым Воином из муравьиного племени в сторону небольшого озера.

— Я вижу воду! — забеспокоился муравей. — Пожалуй, мне пора заканчивать свое путешествие. Вода — крайняя граница и дальше мне нельзя. Иначе я могу не вернуться в родной муравейник. А в чужой меня не пустят. Там есть свои солдаты.

— Как хочешь, — сказал южный ветер и опустил Летучее Семечко у самой воды.

— Прощайте! — крикнул муравей, соскакивая на землю. — Делу время, а потехе час. Надо закончить обход границ. Счастливого пути, Летучее Семечко! И будь осторожно, с ветрами шутки плохи. Никогда не знаешь, куда они тебя занесут.

И махнув лапкой, он исчез в зарослях травы.

— Ах, вот как! — возмутился умеренный южный ветер. — Я доставил вас точно по назначению, а в ответ вместо спасибо услышал всякие обидные слова! Я вам больше не помощник, ищите себе других!

Обиженный, он полетел дальше, оставив Летучее Семечко на берегу.

НА ОЗЕРЕ

Летучее Семечко некоторое время лежало неподвижно. Оно ерзало по песку, зевало, и собралось, было, уже немного вздремнуть, как вдруг в кустах позади него раздался шум и треск, и на берег выбрался великан. Для Семечка он был настоящей горой. Эта шагающая гора мимоходом задела своей огромной ногой Семечко, которое тут же запуталось в его густой шерсти. «Похоже, мне повезло, и дальше я буду путешествовать на ноге этого огромного зверя, — подумало довольное Семечко. — Можно позволить себе немного расслабиться. Все-таки утомительно все время летать…». И оно стало устраиваться поудобнее, поглубже зарываясь в мохнатую шерсть. Только напрасно старалось. Великан совсем не собирался никуда идти. Он собирался искупаться. И через мгновение Летучее Семечко оказалось под водой. Это ему так не понравилось, что оно тут же выпуталось из шерсти мохнатого, и быстренько всплыло на поверхность. Не то, чтобы оно так уж боялось воды. Ему уже не раз случалось мокнуть под дождем, но одно дело, когда тебя поливает сверху и совсем другое — оказаться на глубине, где никакое солнце своими лучами тебя не достанет и не высушит. Вынырнув, Семечко огляделось. Мохнатая гора была уже на середине озера и, похоже, возвращаться не собиралась. Как же быть? Как добраться до берега?

— Погляди-ка, дорогая, что-то плывет, — раздался скрипучий утиный голос, и круглый черный глаз уставился на Летучее Семечко сверху. — Возможно, это съедобное семя. Не хочешь ли отведать?

Над Семечком тут же склонилась вторая голова, и другой глаз начал его рассматривать.

— Не думаю, дорогой, что оно съедобное. Я таких раньше не встречала. Но попробовать можно.

И не успело Семечко даже пискнуть, как крепкий утиный клюв ухватил его за бок. Впрочем, его тут же выплюнули.

— Как я и предполагала, дорогой, оно несъедобноe. Давай-ка, отправимся в заросли камыша, там наверняка будет чем полакомиться.

После этих слов обе утки исчезли также быстро, как и появились. «Ох, кажется, пронесло, — облегченно вздохнуло Семечко. — А могли бы и съесть». Впрочем, то, что не съели, было слабым утешением. Вокруг расстилалась вода. А оставаться долго в воде было опасно. Семечко уже ощущало, как теряет легкость, разбухает, и становится все тяжелее. Так и утонуть недолго, забеспокоилось оно. А это совсем не то, что полагается делать Летучему Семечку. Семечко еще не знало, что ему полагается делать, но уж точно не тонуть. Оно огляделось. Берег был совсем недалеко, но как до него добраться? Вода была неподвижной. Вот если бы ветер погнал волну… Летучее Семечко прислушалось. Кто-то шелестит камышами, не ветер ли там прячется?

— Ветер! — позвало Семечко.

Никто не отозвался. Но камыши зашелестели сильнее, и оттуда показался сначала длинный клюв, а следом и голова на длинной шее. Потом рядом высунулась вторая, точно такая же и, повернувшись к первой, спросила:

— Как будто кто-то кричал?

— Нет, Длинношейка, тебе просто показалось.

— Не показалось! — что было сил крикнуло Летучее Семечко, чувствуя, что действительно может утонуть. — Спасите! Помогите мне выбраться на берег!

— Нет, Журавушка, не показалось. Действительно кто-то кричит.

— Это пищат комары, Длинношейка. В этом году очень много комаров.

Внезапно прямо под Летучим Семечком возникло что-то большое и глазастое. К тому же с открытым ртом.

«Если оно питается семенами, то я погибло, — подумало Летучее Семечко. — Такой огромный рот проглотит меня в одно мгновение. Никто меня не услышал и больше не услышит».

Но большая рыба, шевеля плавниками, медленно проплыла мимо. Она не обратила никакого внимания на Летучее Семечко, которое уже настолько размокло и отяжелело, что большая часть его находилась под водой. На поверхности воды оставалось только тонкое крыло.

— Нет, все-таки кто-то кричал, — не успокаивалась длинноклювая голова. — И я хочу знать, кто.

Серая птица выбралась из камышей и осмотрелась. Она была очень любопытной. Полупрозрачное пятно Семечкиного крылышка на озерной глади привлекло ее внимание. Она быстро ухватила его своим длинным клювом, осмотрела и тут же отбросила в сторону. На счастье Летучего Крылышка — на берег.

— Не пора ли перекусить, Длинношейка? — спросил Журавушка.

— Пора, пора, — закивала Длинношейка.

И последовала за своим другом в заросли камыша, так и не узнав того, что спасла Летучее Семечко от верной гибели.

Следующее утро выдалось солнечным, и уже к полудню Летучее Семечко полностью обсохло. Оно лежало на берегу, наслаждаясь теплом и покоем. Одно беспокоило — как бы снова не попасть в воду. Что если мохнатый зверь-гора снова отправится купаться и снова зацепит его ногой? Или любопытная утка снова ухватит за бок и на этот раз выплюнет в воду? Или, что хуже, будет так голодна, что проглотит Летучее Семечко? Или бродяга-ветер подует в сторону озера и снесет его в воду? Но, к счастью для Летучего Семечка, днем ветра не было, а ночной ветер подул со стороны озера. Вначале он был слабым и только слегка приподнимал и перекатывал Семечко по берегу. Но к утру окреп и поднял его высоко в воздух. Куда на этот раз попадет Летучее Семечко?

ХВАСТЛИВАЯ ТЫКВА

Летучее Семечко зацепилось за сухой листик и плавно спланировало вниз.

— Вы позволите?

— Вот еще! — возмутилась Огромная Рыжая Тыква. — Садятся тут всякие прямо на голову, да еще норовят укорениться!

Но Летучее Семечко и само уже увидело, что голова Огромной Рыжей Тыквы совсем не подходящее место для начала самостоятельной жизни. Семечко соскользнуло вниз и оказалось на земле, у подножия громадины.

— Ты кто? — спросила Тыква.

— Летучее Семечко.

— Летучее Семечко? Никогда не слышала такого имени. А я Огромная Рыжая Тыква, — гордо сообщила Тыква. — Самая большая и самая красивая на этом огороде. Если бы у нас проводили конкурс красоты, я была бы первой красавицей.

— Нет, вы послушайте, что говорит эта толстая рыжая обжора, — прошелестела Кукуруза. — Никакой стройности, а туда же — в красавицы лезет.

— Я не обижаюсь, — с достоинством произнесла Тыква. — У таких, как я, всегда много завистников. Особенно среди тощих и длинных. Что поделаешь, все не могут быть одинаково круглыми, одинаково большими и красивыми. Вот там, откуда ты прилетело, ты видело там такую большую тыкву, как я?

— Честно говоря, не приходилось, — призналось Семечко.

— То-то же, — Тыква еще чуть-чуть покраснела, от удовольствия. — И никто не видел, я всегда задаю этот вопрос птицам, бабочкам, кузнечикам, и всем прочим летунам. Ни один их них никогда не встречал ничего подобного. А, может быть, я и вообще самая лучшая, — подумав, добавила она.

— И самая хвастливая, — произнес один из Кукурузных Початков, скосив вниз желтенькие глазки.

— Эта кукуруза совсем не присматривает за своими початками! Совсем распустились! Давно ли их и видно не было? Да и сейчас еще не вышли из молочно-восковой спелости. Воображают, что если они сидят высоко, то знают больше других! Хотя их дело — спеть да помалкивать. Ну, еще на дорогу смотреть.

— Да, кукурузу всегда садят у дороги, вместо забора, — подключился к разговору Помидорный Куст. — Думаю, для того, чтобы никто не унес моих плодов.

— Воображала! — фыркнула Тыква. — Ну, кому нужна твоя красная мелочь, не говоря уж о зелёной? Самая большая ценность этого огорода это я! Взгляните, какая я толстая, какая…

— Слышали, слышали, — отмахнулся Помидорный Куст.

— Если ты самая-самая, то почему хозяйка, когда приходит на огород, никогда к тебе и не подойдет? — ядовито поинтересовался Горький Лук, топорща стрелки. — Собирает огурцы, помидоры, рвет гороховые стручки, дергает за хвост морковку, а в твою сторону даже и не смотрит.

— Ты не только самая толстая, ты еще и самая ненужная! — крикнула одна из капустных голов.

— Кто бы это говорил! Капустой, как будто тоже еще никто не интересовался, — не осталась в долгу Тыква.

— Ах, вы опять ссоритесь, — произнес Подсолнух, качая головой. — Перестаньте, наконец. Всем известно, каждому овощу — свое время. И все мы одинаково нужны, иначе нас просто не посадили на этом огороде.

— Некоторым нужно побольше есть, прежде чем делать кому-то замечания, — не успокаивалась Тыква. — Хозяин сказал, у капусты маленькие головки и не мешало бы ее подкормить. Когда хотя бы одна из твоих голов достигнет такого размера как моя, тогда и поговорим. Пока я, что-то, не вижу себе равных. И это снова наводит на мысль, что, возможно, я лучшее создание этого огорода.

— И, конечно, самое умное, — льстиво отозвалась сухая Ветвистая Фасоль, свисающая со стебля кукурузы. — В такой огромной голове должно быть столько ума!

От этих слов Тыква еще чуть-чуть увеличилась в размерах.

— Ну, разумеется. Жаль, не все это понимают. Никто никогда и совета не спросит!

— Думаю, обитатели огорода просто не хотят вас беспокоить по пустякам, — откликнулось Летучее Семечко.

— Да уж, я этого не люблю, — согласилась Тыква. — Мне некогда заниматься пустяками. Во мне зреет столько крупных мыслей. Столько всего нужно обдумать!

— Тыква неисправима, — сказал Подсолнух. — Но такая уж она есть.

— Я вас не буду особенно беспокоить, — пообещало Семечко. — Кроме того, я знаю много разных историй. Может быть, вам захочется узнать, как живут в других местах…

— Не надо нам никаких историй! — запыхтела Тыква. — Своих хватает! Вот вчера, например, после дождя выползли слизни и объели клубнику, а позже набежали куры и поклевали огурцы! Куда только смотрит хозяин!

— Он сам и забыл закрыть калитку птичьего двора, — сказал Помидорный Куст. — Я был просто в ужасе, когда они набежали. Они могли испортить и мои чудесные плоды!

— Хозяйка тоже не обрадовалась, когда утром явилась собирать урожай, — добавила Свекла. — Клубника испорчена и все огурцы исклеваны!

— Да, да, — зашумели остальные обитатели грядок. — Эти ужасные куры! За ними нужен глаз да глаз.

— Разгалделись! — крикнул Картофельный Куст с другого конца огорода. — Хочу вам напомнить, что куры, между прочим, клюют также жуков и поедают личинки. Колорадский жук — вот погибель для моих кустов. Да и для Баклажана и Помидорного Куста они тоже опасны, поскольку мы в родстве. Так что не так уж плохи они, эти куры.

— Куры не каждый день в огороде, — произнес Горошек. — Куда страшнее эти ужасные скворцы! Они не боятся даже чучела! Стоит выронить из стручка несколько горошин, как они тут как тут!

— У меня выклевали самые лучшие, самые крупные семена, — пожаловался Подсолнух, наклоняя голову, чтобы все могли видеть, какой вред нанесли ему птицы.

— Птицы наши друзья! — хором закричали Капустные Головы. — Они поедают гусениц! Гусеницы бабочек, жуков и плодовых мух — вот кто наш злейший враг!

— Бабочки такие милые, но совершенно не занимаются воспитанием детей. Их гусеницы — настоящая беда для растений, — вздохнул Кабачок. — Если бы хозяева не ухаживали за всеми нами, от многих остались бы только корешки и хвостики.

— А саранча! Однажды прилетело целое семейство саранчи! Хорошо, что хозяин фермы быстро ее обнаружил. Помните, что случилось с чудесным пшеничным полем, что по соседству с огородом? — спросил Укроп. — Они чуть не съели его полностью!

Все замолчали, вспоминая тот ужасный день, когда семейство саранчи чуть не погубило поле и огород.

— Видишь? Что я говорила? У нас здесь каждый день что-нибудь случается, — сказала Тыква.

— И правда! — живо откликнулось Семечко. — Может быть, вы еще что-нибудь расскажете? Обожаю разные истории!

Ему так понравилось огородное общество, что оно захотело задержаться в этих краях подольше. Может быть, даже остаться навсегда.

— Ладно уж, — согласилась Тыква, которая была особой хвастливой, но доброй. Особенно, если это ей ничего не стоило. К тому же приятно иметь рядом такого благодарного слушателя. — Так и быть, присаживайся рядом, только не на грядках, — предостерегла, — неизвестно еще, какого ты роду-племени. Может быть, сорняк какой. А если и не сорняк, то совершенно неизвестно какой овощ. А если не овощ, то тем более, можешь хозяевам не понравиться. Устраивайся поближе к дороге. Там ничья земля. То есть, я хотела сказать, общая. Там каждый может расти. Укореняйся там, посмотрим, что из тебя вырастет.

Семечко еще раз огляделось и решило, что заросшая зеленой травкой обочина дороги у большого огорода вполне подходящее место для начала новой жизни.

Рисунки Г. Шестаковой

Content

Галина Грановская
ЛЕТУЧЕЕ СЕМЕЧКО

ВСТРЕЧА С РЫЖИМ

НА ОЗЕРЕ

ХВАСТЛИВАЯ ТЫКВА