Зеленский Борис

Весь мир в амбаре

ПРОЛОГ

— О, Шарлотта! — заламывая руки, вскричал бледный граф. — Я потерял все состояние на черепашьих бегах!

— Знаю, дорогой, знаю! А теперь разреши тебе представить Ридикюля Кураре!

Шарлотта подвела юношу в клетчатом пиджаке, автомобильных крагах и кепи с помпоном.

— К вашим услугам, милорд! — клетчатый кивнул головой и щелкнул каблуками. — Сыщик — любитель, работаю по совместительству. Основное занятие — ловля рыбы в мутной воде!

— Браво, молодой человек! — похвалил граф. — Я сам рыбак и вижу вас издалека. Еще я вижу, что вам можно доверить мою тайну и мою честь!

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге».

— Забудь про гипнопедию! — Кондратий Зурпла вынул из кармана полевой куртки патрон, похожий на тюбик губной помады. — Это — последнее слово медицины, адаптизол,— он вытряхнул на ладонь несколько цветных шариков. От шариков приятно пахло мятой и ванилью. — Препарат синтезирован нашими соседями из Института силы знания. Достаточно принять одно драже, и ты способен видеть все вокруг как бы глазами коренного жителя той планеты, на которую выписано командировочное удостоверение. Какой-нибудь семиглазый телепат с Феномены покажется тебе родным дядей. И без гипнопедии поймешь, о чем он толкует.

— А что потом? Когда домой вернемся? Константа не будет выглядеть в моих глазах форменной... э... семиглазой телепаткой?

— Побочные эффекты отсутствуют. Знакомый медик, презентовавший адаптизол, гарантирует это однозначно. Одно драже — одни сутки универсальной приспособляемости. Правда, клинические испытания не закончены...

— Ладно, давай сюда свои пилюли. Глядишь, адаптизол поможет мне перенести кошмар, который зовется «переходом через подпространство»!

— Сомневаюсь. Было сказано: побочные эффекты отсутствуют!

Действительно, адаптизол не помогал при нуль-перелетах, когда тебя самым натуральным образом размазывает вдоль всех двадцати тысяч световых лье от места старта до цели назначения. Джонга мутило, хотелось пить, в правом ухе стреляло очередями, а сердце норовило описать замкнутую кривую, известную в математике под названием кардиоиды.

Но всякие неприятности хороши тем, что имеют обыкновение заканчиваться. И не обязательно летальным исходом.

Нуль-капсула материализовалась вблизи Охотничьего Поприща. Так называлось место, где хозяйничал догматерий. Слово «догматерий» ничего не говорило охотникам, но они полагались на фотонные ружья, не раз и не два проверенные в действии.

Было темно. Кондратий Зурпла и Виктор Джонг покинули корабль. Вокруг шелестели колосья — Полинта славилась своим ячменем на всю Галактику.

Пока Зурпла сооружал окоп полного профиля с бруствером и стрелковой ячейкой, Джонг выкашивал вокруг зайки, чтобы они не заслоняли мишень, которая должна была показаться с минуты на минуту.

— Кондратий, а я забыл Константе записку оставить, — грустно поведал Виктор,закончив покос.

— Не маячь, лезь в окоп! — скомандовал Кондратий. — Лучше будет, если мы первыми догматерия заметим, чем наоборот!

С этим нельзя было не согласиться. Виктор съехал в укрытие и стал думать о Константе. Он всегда о ней думал, когда выпадала свободная минута. Не обнаружив мужа рядом, она утром расстроится. Потом мысли Виктора по странной аналогии перепрыгнули на книжку, захваченную в дорогу, и он посетовал, что не научился в своё время читать в темноте. Похождения частного детектива сродни приключениям межзвёздных охотников, и чтение подобной литературы часто давало повод для размышлений...

Ждать оставалось недолго. Светало. Самое время показаться догматерию, и вот он неясным пятном стал выползать из низины.

— Ты видишь, Зурпла!

— Где?

— Направление — северо-северо-запад, шесть градусов правее одиночного дерева, дистанция — четыре километра. Возьми бинокль.

— Теперь вижу. Похож на шарик от пинг — понга!

— А размеры?

Размеры догматерия впечатляли. Даже отсюда, из окопа, он выглядел ужасающим порождением космического хаоса. Гигантская тварь непрерывно меняла форму и окрас тела. Шкуру испещряли сакральные символы, которые то и дело появлялись, вспыхивали призрачным светом и вновь исчезали. Земляне различили инь и ян, крест и змею, дымящееся зеркало и звезду Соломона, не говоря уже о полумесяце и цветке лотоса,которые проступали чаще прочих, видно, догматерий предпочитал мусульманство и буддизм даосизму, христианству, язычеству, религии ацтеков и иудаизму.

В центре медного лба сверкало загадочное клеймо Метатрона, а хвост яростно чертил в воздухе знаки Каббалы. Окутанный мистериями, догматерий полз, сея смерть злакам и разрушение верхнему слою почвы...

Дунул ветер, и до окопа дошли жуткие звуки молитв и заклинаний, сопровождавшие движения монстра. При желании можно было разобрать и заунывное пение муэдзина, и экстатические вопли первобытного шамана, и джазовую обработку бессмертной «Аве Мария» в исполнении хора мальчиков-панков... Вся эта какофония была откровенно рассчитана на подавление здравого смысла и уж совсем не рекомендовалась слабонервным, беременным женщинам и детям до шестнадцати лет. Но, как известно, в окопе не было ни тех, ни других, ни третьих. Из-за бруствера за эволюциями монстра следили проверенные кадры Учреждения межзвездной охоты.

Виктор Джонг считался одним из ведущих сотрудников северо-восточного филиала — задания выполнял всегда качественно и в срок. Начальство за глаза даже прозвало его мэтром. Возраста был он среднего, здоровья отменного, телосложения крепкого, и брюзжание по любому поводу и без повода пока не превратилось в превалирующую черту характера, как у натур, лишенных одного из перечисленных достоинств, двух или всех сразу.

Напарник Джонга Кондратий Викентьевич Зурпла еще не удостоился звания «межзвездный охотник» и проходил по документам оружейным мастером шестого разряда с доплатой за вредность. Он, в отличие от Виктора, являл собой пример записного холостяка, но это не мешало их дружбе. Это был невысокий, стройный, резкий в движениях и суждениях человек. Не любил он двух вещей: зеркал и дамских улыбок, усматривая в них насмешку над собственной внешностью. (Давным-давно коварный скверг, хищный представитель фауны южного сектора Млечного Пути, оставил на лице Зурплы чудовищную отметину. Косметологи серией блестящих операций свели следы скверга на нет, но Кондратию казалось, что женщины обладают свойством читать уродливые метки и через новую, пересаженную кожу). Оружейный мастер любил три вещи в жизни: обстоятельный мужской разговор по душам; так называемые «житейские коллизии», из которых всегда умудрялся выходить сухим; и неисправные механизмы, к починке коих тяготел прямо патологически.

Поломанное он обычно доводил до толка, да так, что заслужил на работе прозвище Последняя Инстанция. Дескать, если Викентьевич отступился, смело можно сдавать рухлядь в утиль!

Виртуозное владение Виктора всеми видами вооружения во Вселенной и золотые руки Последней Инстанции являлись теми слагаемыми, которые давали в сумме такой сплав меткости и надежности, что друзья предпочитали летать на задания вместе.

Между тем догматерий изрядно приблизился и развернулся в колоссальную гусеницу из множества сочлененных сегментов. Сегменты были непохожи друг на друга, как непохожи демиурги различных рас, но одно было одинаковым — действие на подсознание. Хотя земляне понимали, что чудовище заставляет мозг вспоминать отрывочные сверления из учебников прикладного атеизма, легче не становилось. Виктор поймал себя на том, что мистика просачивается сквозь поры, в ушах жужжат назойливые голоса адептов белой и черной магий, а сам догматерий начинает наливаться золотистым сиянием...

— Ну, держись, Кондрат! — рявкнул Виктор и кубарем скатился на дно окопа. Невообразимый жар опалил затылки охотников. Дерн бруствера задымился. Догматерий надвигался, время от времени плюясь огнем. Теперь он больше походил на огнеметный танк, чем на гусеницу. Танк покрывали каменные скрижали с божественными откровениями...

Выбрав момент, Джонг выглянул из своего убежища. Догматерий подполз на расстояние поражаемости. Он поражал воображение. Пора было заговорить системе Круксдаймера-Навошты! Даром ее, что ли, за столько световых лье тащили?!

Межзвездный охотник вскинул фотонку и впился левым глазом в резиновую присоску прицела. Указательный палец плавно утопил клавишу спускового устройства. Шаровая молния выпорхнула из разрядника и чмокнула догматерия в лоб. Любая зверюга тут же отбросила бы копыта, как миленькая,но только не догматерий! Он продолжал надвигаться! Его не смог остановить даже электрический разряд мощностью в миллиард электронвольт!!!

Снова и снова выскакивали молнии, но результат разочаровал землян: монстр лишь обрел форму громадного колеса, в котором непостижимым образом смешались буддийская мандала, ярко-рыжий лик Ярилы и Юйту — нефритовый заяц, по верованиям древних китайцев круглый год круглым пестиком в круглой ступе толкущий порошок бессмертия под коричным деревом на луне. Овеществлённое суеверие катило как одержимое! Над продавленной колеёй курились фимиазмы — удушливые благовония сродни медоточивому газу, которым наших друзей пытались отвлечь от выполнения предыдущего задания жрецы с планеты Пронырля. Зловеще скрежетали скрижали. Они использовались колесом в качестве тормозных колодок, иначе отчего им было скрежетать? Дело запахло ладаном...

«Неужели это наша последняя охота?» — обескураженно подумал Джонг, отбрасывая бесполезное ружье в сторону. Догматерий выглядел неуязвимым, а может быть, и был таковым, ибо нет ничего более непробиваемого, чем религиозные заблуждения. Взгляд Виктора скользнул вниз. Зурпла сидел на дне окопа и сосредоточенно изучал собственные ладони.

— Между прочим, поганая тварь через минуту займется непосредственно нами! — сообщил охотник. — А так как мы — убежденные атеисты, пощады не будет!

— Спокойно! — отозвался оружейный мастер. — Атеистов ничем не проймешь: ни трансмутацией воды в крепленое вино, ни геенной огненной!

— Геенной?.. — переспросил Джонг, и решение забрезжило в сумраке отчаяния. Разгадка неуязвимого заставила охотника вскарабкаться на бруствер. Он понимал, что идет на смерть, но, как говорится, смелость города берет.

— Эй, ты, чудище окаянное! Слушай меня внимательно и заруби на носу! Я тебя не боюсь! — маленькая фигурка на фоне нависающего обода подняла кулачок и погрозила исчадию подсознания:

— Ведь тебя на самом деле нет, ты существуешь в воображении тех, кто склонен к мистике! А я не верю в сверхъестественное! Сгинь, нечистая сила!!!

Колесо затормозило, и догматерий превратился во что-то совсем уж бесформенное, но, несомненно, обладающее органами речи, так как откуда-то сверху раздался громыхающий клерикальный голос:

— Ты мне лжешь, двуногое!

— Не верю в тебя, тварь отвратная, и никогда не поверю!

— Не может такого быть, — удивился монстр. — Все двуногие, которых я встречал, обязательно верят в иррациональное. Кто в Бермудский треугольник, кто в летающие тарелки, кто в столоверчение! Что может сравниться с тайной потустороннего мира, вечной загадкой Жизни и Смерти?! Вынырнет двуногий на какое-то мгновение из небытия, малость побарахтается, и снова в пустоту, в хаос. Ничто. И ничего после себя в реальном мире не оставляет кроме нытья, суеты и долгов. Скучно. Тоскливо. Страшно.Вот и приходится верить в переселение душ после окончательной остановки сердца. Ад, Чистилище, Рай... А заодно и в меня — средоточие всякой иррациональности! Ты, двуногое, все-таки мне лжешь, что ни во что не веришь! Наверняка, если заглянуть тебе внутрь поглубже, отыщется суеверьице, малюсенькое, но однако же суеверьице!

Охотник смутился. Всю жизнь он считал себя воинствующим атеистом, но вдруг в подсознании что-нибудь прячется? Темное. Неосознанное. Тогда пиши пропало. Не пожалеет ведь догматерий... Но отступать некуда!

— Валяй! — бесшабашно сказал Виктор. — Где наша не пропадала!

— Сейчас, двуногий, — прошипел монстр устрашающим шепотом. — Я проверю самые потаенные закрома твоей души. Под моим астральным взором все инстинкты становятся прозрачными, все побуждения, все страхи перед неведомым, накопившиеся за миллионы лет эволюции! И горе на твою голову, двуногий, если ты солгал хотя бы на йоту! Трепещи же и молись богам, в которых не веришь, атеист проклятый!

Джонг почувствовал, как что-то скользкое и прохладное проникло в черепную коробку и принялось шарить в памяти.

— Удивительно,— буркнул через некоторое время новоявленный рентгенолог. — Действительно, ничего. Абсолютно атеистическое мировоззрение, плюнуть негде! Слушай, двуногий, а жить тебе интересно?

— Еще как! — заверил монстра Виктор.

— Неужели трансцедентальное тебе до фени?

— Конечно, — усмехнулся охотник. — Я и в детстве ни в джинов, ни в гремлинов, ни в Бабу Ягу не верил!

— А в гадание, а в гороскопы? В гороскопы все верят! У меня припасен один со стопроцентной гарантией сбывания точно для твоего дня рождения! Между прочим, с повышением по службе, с успехами в труде и личной жизни...

Виктор захохотал и чуть не свалился Зурпле на голову. Тварь всполошилась.

— Вот ты и попался, гад! — сообщил охотник. — У меня начальство строгое — за красивые глаза повышать не будет!

Догматерий скукожился, занервничал, стал мелко трястись. Впервые он нарвался на такого суперрационального индивида. Рядом с Виктором встал Зурпла и нанес еще несколько ударов:

— В приметы тоже не верим!

— А чертова дюжина? — зашатался монстр.

— Тринадцать — наше любимое число. Тринадцатого Виктор женился, а меня любили тринадцать женщин! Вот!

По правде говоря, оружейник нагло врал. Не по отношению к приметам, в которые они оба действительно не верили. Просто в глубине души Кондратий был уверен, что охваченный паникой догматерий его душу просвечивать не станет. А ведь Последней Инстанции, как упоминалось выше, не чужда была вера в женское подкожное ясновидение!

Монстр попытался покрыть наглеца догматом, но оружейный мастер увернулся. Из брюха твари посыпались ритуалы и неприличные табу, во все стороны полезла обветшалая мистика, хвост повис, как у собаки-кардинала, побитого в схоластическом диспуте лютеранами. Потом догматерий заструился, как воздух в жаркий полдень над асфальтовым шоссе, и припал к земле, как бы надеясь получить от нее новые силы. Агония зверя была ужасна, как Шива, танцующий буги-вуги, и трагична, как отречение папы римского...

Когда падение монстра произошло, Зурпла посмотрел на поверженное суеверие и задумчиво произнес:

— Вспомнил, в Большом справочнике Гросса сказано: догматерии водятся исключительно на планетах системы Предрассудок III. На Полните их отродясь не случалось!

Виктор почесал затылок:

— Куда нас Учреждение откомандировало?

— Разумеется, на Полинту.

— А где мы находимся?

— Что за глупые вопросы? Конечно, на Полинте. Вон там — Столица. А это — Охотничье Поприще. Слава богу, капсулой управлял я, так что ошибки быть не может!

— Ты уверен?

— Как в том, что ты — Виктор Джонг, а я — Кондратий Зурпла! Зурпла пнул монстра в бок. — Только откуда тут догматерий?

— Конечно, я — атеист! — взорвался Джонг. — И ни в каких догматериев, естественно, не верю! Но глазам-то своим верить должен?! Вот он, догматерий! Лежит, повержен! (Монстр с натугой приподнял чудовищное веко, выказал мутный зрак устало прошептал: «...изыди!») Религия, Кондратий, штука тонкая, и не стоит будить зверя, тем более, что мы в него не верим! (Монстр судорожно втянул воздух, веко закрылось, и он испустил дух окончательно). А откуда он на планете появился, пусть здешнее правительство решает! Не охотничье это дело! Кстати, что нам предстоит дальше?

— Аудиенция в Президентском дворце.

— Тогда живо собираемся, и в Столицу! Еще надо смокинги взять напрокат... Капсулу запрем на интеллектуальный замок. Для отпирания я тут сингулярное уравнение с невырожденным ядром подобрал. А на добычу заклятие наложи, позамысловатей!

Джонг запер транспортное средство. Зурпла наложил заклятие на догматерия.

— Теперь в отель?

— В отель, и желательно выбрать наилучший! У меня такое впечатление, что мы это заслужили!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— В этом четырежды безумном мире нет ничего такого, ради чего стоит рисковать своей шевелюрой! — Сивый Дьявол облизнул тонкие губы и поднес к ним чашу, полную 'Кровавой Мери».

— А Золотой Саркофаг? — усмехнулся Нехороший Джентльмен.

— Клянусь стигматами святой Агаты, сэр, вы попали в точку! Но откуда вам известно, что координаты саркофага вытатуированы у меня на темени?

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге».

Аудиенция в Президентском дворце началась сразу же, как только солнце Полинты достигло зенита. На торжественной церемонии присутствовали: с одной стороны — оба землянина, с другой — лично гражданин Президент, сопровождающие и другие официальные лица. Все было очень мило. Гражданин Президент, краснощекий обладатель крупного (не в пример остальным чертам своего официального лица) носа, произнес полагающуюся в подобных обстоятельствах речь. Он подробно остановился на тесных узах дружбы, исконно связывающих обе планеты, а также на творческом сотрудничестве, выразившемся в выдающихся успехах на Охотничьем Поприще, выпавших на долю... На чью долю выпали выдающиеся успехи, земляне не расслышали, ибо в этот момент аудитория разразилась несмолкаемыми аплодисментами. Потом гражданин Президент широко осветил вклад межзвездного охотника и его верного соратника в благородное дело избавления Полинты от поганого догматерия. Потом гражданин Президент долго и прекрасноречиво толковал о процветании вверенной ему планеты за истекший период своего правления. Лидер оппозиции демонстративно крутил головой, поглядывал на часы, наконец не выдержал и внятным шепотом сказал: «Регламент!» Гражданин Президент сделал вид, будто ничего не заметил, и, как опытный оратор, влил две-три ложки дегтя в бочку медоточивого выступления, позволив себе слегка пожурить отсутствовавшего на приеме начальника полиции за допущенную в аппарате коррупцию, местничество и постыдное закрывание глаз на тенденцию роста употребления пива на душу каждого сотрудника органов правопорядка.

— Можно еще много и полезно говорить о Том и о Сем, но я боюсь утомить присутствующих, а посему разрешите мне завершить! — сказал оратор в заключение.

Затем Виктор Джонг произнес ответное слово, напирая на то, что Полинта произвела на него неизгладимое впечатление своими охотничьими угодьями. Затем Кондратий Викентьевич Зурпла произнес ответное слово, ни на что особенно не напирая. Затем робот-распорядитель объявил, что протокол церемонии исчерпан и желающим предоставляется возможность посетить буфет, дискотеку или зал аттракционов, а если такого желания нет, можно остаться и задать вопросы представителям администрации.

Виктор почувствовал, что бесенок внутри него зашевелился. А, будь что будет! Охотник подошел к гражданину Президенту и эдак запросто, без обиняков, что называется, в лоб, спросил:

— Ваше Превосходительство! Будьте любезны объяснить, почему планета Полинта носит название Полинты?

Крылья носа гражданина Президента от изумления поднялись, словно собрались улететь. Гражданин Президент не ожидал, гражданин Президент удивился, что межзвездного охотника может интересовать ксенотопонимика, сиречь наука о происхождении географических наименований на иных планетах. Но гражданин Президент бывал и не в таких переделках. Он живо взял себя в руки, расправил двумя пальцами крылья носа и довольно эмоционально начал:

— О! Это весьма романтическая и поучительная история. Первооткрыватель Полинты, ваш соотечественник капитан-нарконавт Винченцо Сапогетти, как-то раз накурился травки и отправился путешествовать. Он никуда не спешил и двигался по обочине Главного Звездного Тракта, который, как известно, хорошо изучен, очищен от комет и снабжен многочисленными знаками дорожного движения. Потом капитану надоели проторенные пути, и он свернул в неисследованный спиральный рукав. Мало ли, много ли парсеков он пересек, но только в конце концов на его утлом кораблике осталось всего полпинты горючего, кое Сапогетти приберегал для особо торжественного случая. А вокруг простирались непроглядные пучины коварного космоса. Совсем было потерял надежду на благополучный исход своего рискованного путешествия славный Винченцо, как на экране допотопного лазерного дальномера появилось чудное изображение нашей родины. Сначала нарконавт подумал, что ему пригрезился мираж или, в лучшем случае, очередная галлюцинация, но, убедившись, что найденная планета созрела для контакта с Землей из-за произраставшего на ней дивного злака под названием ячмень и еще более дивного напитка, из него приготовляемого, Винченцо Сапогетти решил, что представился особо торжественный случай, и последние сбережения с бульканьем вошли в Историю и навигационные карты, в которых находка отныне нарекалась Полпинты. С течением времени от длительного употребления звук «п» в середине слова совсем стерся, а грубый концевой «ы» трансформировался в нежный «а», и имя приобрело нынешний вариант — Полинта! Согласитесь, очень трогательно! А теперь утолите мое любопытство, сударь! Что вы намерены предпринять в обозримом будущем, если не секрет? — учтиво спросил гражданин Президент и переступил с ноги на ногу. Шпоры на его ковбойских сапогах при этом печально звякнули.

«Сапоги малы ему, бедняге!» — внезапно понял охотник, и ему стало по-хорошему, по-человечески жаль гражданина Президента. Молчание затянулось.

— Ну какой же это секрет, — услышал Джонг голос Зурплы, неслышно подошедшего к ним. — Нам осталось соблюсти некоторые формальности, связанные с актом списания догматерия с вашего счета на баланс Учреждения, собрать недостающие подписи на процентовках о досрочном выполнении этапов, как-то: подготовка, сбор информации, визуальное наблюдение, собственно охота и дележ шкуры, отметить командировочные предписания во Дворце правосудия. Мы надеемся, что вся эта волокита долго не протянется!

— Процентовки можете смело оставить в канцелярии. А пока осмотрите нашу Столицу. На исходе полинтийского лета она особенно привлекательна!

— Весьма признательны!

— Жаль только, начальник полиции в творческом отпуске, — чело гражданина Президента на какое-то время нахмурилось, но тут же обаятельная улыбка вновь выползла на небосклон лица. — Он выйдет на работу завтра утром!

«Интересно, — подумал Джонг, с каких это пор начальники полиции берут творческие отпуски? Что ли, протоколы оформлять в стихах или сочинять эссе о пользе превентивного заключения?»

— Собственно говоря, — протянул оружейный мастер, — у нас к нему спешных дел нет...

— Просто без его визы касса не выплатит положенный вам гонорар, поспешил разъяснить гражданин Президент. — К сожалению, у нас превосходно поставлена финансовая отчетность!

— Что ж, подождем до завтра, — согласился Зурпла.

— Вот и отлично, — оживился гражданин Президент и принялся жать друзьям руки, дипломатично давая понять, что встреча, прошедшая в теплой и сердечной обстановке, подошла к логическому завершению. — Желаю с пользой провести время!

Президентский дворец располагался на окраине Столицы, и до фешенебельного отеля «Гонихрустымилок», в котором остановились земляне, было не близко. Аллея, обсаженная тенистыми деревьями, поросшие дивным злаком поля, горбатый каменный мостик через весело журчащий ручей все было, как на Земле. И небо такое же голубое. А в небе — птица.

Бдительный Кондратий ткнул охотника в бок. Высоко в синеве парила не просто птица, а всепогодная птица с телескопическим зрением. На языке специалистов она носила звание коммуникационного атмосферного наблюдателя серии «Сикофант» и предназначалась для подглядывания-подслушивания за наземными объектами.

В это самое время на другом конце города, в здании синдиката «Унисервис-Чистоган», в кабинете директора на шестом этаже шло обычное производственное совещание. Интерьер помещения был выдержан в чисто канцелярском стиле: в одном углу кабинета дремал на выносной консоли дисплей, в другом — громоздился несгораемый шкаф марки 1-ШМО-2, страдающий от ожирения. В центре за массивным столом сидела верхушка административного айсберга. У демонстрационной доски с прикнопленными графиками и номограммами плавал в собственном поту начальник планово-производственной службы. Под тяжелым взглядом Шефа синдиката лицо начальника меняло оттенки, как телевизор, у которого барахлит блок цветности. Дело было в том, что усредненный показатель дивидендов резко пошел на снижение. Начальник планово-производственной службы валил на смежников, на перерасход лимитов, но всем было очевидно, что дело не в смежниках и не в перерасходе, а в нерасторопности и преступной халатности самого начальника. А Шеф хоть и имел широкий взгляд на вещи, тем не менее смотрел на них исподлобья.

— Хватит! — оборвал он подчиненного и развернул липкую обертку профилактической карамельки. — Знаешь, что я с тобой сделаю?

Глава ППС пожал плечами, но внутри у него екнуло — от шефа можно было ожидать всего.

— Разжалую в водопроводчики! — ядовито пошутил Шеф. — С испытательным сроком!

Присутствующие подобострастно оживились. В большинстве своем они недолюбливали главу ППС за склонность к межотдельским склокам и потность ладоней, ей сопутствующую.

— Но ты мне нужен в прежнем качестве, — закончил свою мысль Шеф, пока!

Деловая верхушка преданно засмеялась. Шеф прилепил леденец к нёбу, прокашлялся и добрых полчаса изливал желчь. Досталось всем без исключения, но главе планово-производственной службы всё-таки особо. По большому счёту. Так как у Шефа была луженая глотка, вскоре на полу образовалась солидная лужа, в которой начальник ППС промочил ноги, простудился, но на бюллетень уйти не рискнул.

Первым в прениях выступил главбух.

— Положение синдиката, я не боюсь этого слова, угрожающее! — мрачно поведал он сослуживцам. Если в ближайшее время не поступят выгодные заказы...

— Поступят! — весомо произнес Шеф, отлепляя языком леденец. Под действием слюны карамель заметно сократилась в размерах.

В дверях появилась секретарша Шефа с выдающимся вперёд бюстом.

— К вам Клиент Инкогнито!

«Странное имя и фамилия странная...» — подумал главбух, но вслух ничего не сказал.

— Впустите! — разрешил Шеф.

В кабинет прошмыгнул Человек в Черном. На нём были: элегантный вечерний костюм, сорочка на планке, галстук — бабочка, тупоносые туфли на рифлёной подошве, демисезонный плащ, летняя шляпа. Надо ли уточнять, что и остальные предметы туалета, как-то: сетчатая майка, эластичные носки и купальные трусы были соответствующего названию клиента цвета? Кроме всего прочего, на нем лица не было. Лицо заменяла черная бархатная полумаска.

— Надеюсь, мой заказ-наряд вы получили? — начал гнуть свою гнусную линию Человек в Черном.

— Исходящий номер Такой-то? — уточнил начканц, солидный мужчина с застарелым шрамом на поллица. — От Вчерашнего числа?

— Верно, — подтвердил незнакомец. — Беретесь ли вы за выполнение моего заказа или как?

Верхушка посмотрела на Шефа. Шеф сказал:

— Многие из присутствующих здесь хотели бы это знать, и многие сейчас это узнают. Я говорю «да», хотя мог бы сказать «нет». Мы беремся за выполнение вашего заказа вне зависимости от того, хотят ли этого мои сотрудники или нет, ибо от данного заказа я ожидаю многого: повышения активности руководства синдиката, сплочения вокруг него инициативно-творческих масс, а также распространения деятельности всех служб на еще неохваченные стороны универсального сервиса! Я уверен, что качественным исполнением вышеупомянутого заказ-наряда мы нанесем синдикату огромный экономический эффект!!!

Верхушка застонала от восторга. Все стали бить в ладоши. Растроганный до слез Шеф встал и несколько раз поклонился в пояс.

А в луже на полу резвились Амебы, Бактерии, Вирусы и Головастики. Последние проклюнулись из икринок бранных слов Шефа и вовсю гонялись за первыми тремя буквами Алфавита Жизни. Пищи было вдоволь — головастики вырастали на глазах...

Когда волнение, вызванное речью Шефа, улеглось, возня под ногами синдикатского начальства стала совсем невыносимой, и завкадрами вызвал по селектору уборщицу с первого этажа. Завидев швабру, головастики, частично превратившиеся во взрослых земноводных, прыснули во все стороны, а самый резвый и зелёный шмыгнул на подоконник, с него — в форточку, да и был таков. Через несколько секунд снизу донесся звук шмякнувшейся с шестого этажа амфибии.

Шеф посмотрел на заказчика и произнес сакраментальную фразу:

— КТО, КОГДА и ПОЧЁМ?

Бархатная Полумаска плавно приблизилась к дремлющему терминалу и включила связь с птицей-шпионом. По заспанному лицу дисплея заструились горизонтальные полоски. Возникла панорама Столицы. С высоты птичьего полета люди на улицах казались букашками. Человек в Черном покрутил настройку. Изображение дернулось, увеличилось, выхватив из пейзажа две нелепые фигурки в смокингах. Одна повыше, другая пониже.

— Они! — ткнул заказчик пальцем в экран. — Срок — не позднее завтрашнего вечера!

Человек в Черном ловко метнул на стол увесистую пачку, заклеенную в бандерольки. Столешница ощутимо прогнулась под ее тяжестью.

— Это — задаток! Остальные — после операции!

Шеф проглотил то, что осталось к этому моменту от карамельки, и прислушался, как в желудке железы принялись за свою секретную деятельность.

— Интересные пироги получаются! — сказал он, сосчитав на глаз, через обертку, купюры. Такой способности — считать деньги непосредственно сквозь непрозрачные предметы — у него в детстве не было. Этому он научился на занимаемом посту. — Не многовато ли за обычный типовой заказ?

— В самый раз, Шеф! — вставил пару-тройку слов без разрешения шустрый главбух, косясь на задаток. Уж очень тот выглядел аппетитно.

— Ваш подчиненный прав, — хищно оскалил зубы Человек в Черном. — В самый раз, я умею считать деньги! Эта пара в смокингах стоит такой суммы! Кстати, если вместо обоих будет уничтожен только кто-нибудь один, сумма вознаграждения автоматически удваивается!

— Понятно, — сказал Шеф и вызвал по селектору секретаршу. Хотя, честно говоря, ему было невдомек, как это часть может стоить больше целого. «Но, — решил он про себя, — Человек в Черном — большой оригинал!»

Секретарша возникла с фирменными бланками синдиката в одной руке и плошкой расплавленного сургуча — в другой. Свой драгоценный бюст она несла так, словно боялась расплескать. Клиент Инкогнито невольно заглянул в вырез декольте и ужаснулся: «Если это хлынет через край, нас всех затопит!»

Шеф энергично поставил автограф под грифом «Утверждаю», Человек в Черном — под грифом «Согласовано». Потом оба обмакнули большие пальцы в плошку и скрепили договор в двух экземплярах собственными дактилоскопическими печатями.

— Теперь по обычаю синдиката надо как следует спрыснуть НАШЕ ДЕЛО! Чтобы оно было в шляпе!

Секретарша бережно извлекла из чрева сейфа два граненых бокала и запыленную бутыль «Чинзано Чейза».

— Вино сухое, а дело предстоит «мокрое», — сказал моложавый специалист из отдела сбыта краденого. В синдикат он пришел недавно и еще не отвык от глупой привычки комментировать слова начальства вслух.

— Кому не по душе НАШЕ ДЕЛО, может нас покинуть... — раздельно произнес Шеф, выхватил из жилетного карманам бластер армейского образца и шлепнул несдержанного на язык специалиста, — ...навсегда!

Он наклонился к завкадрами и, показав на моложавый труп, прошептал:

— Вот вам давно обещанное сокращение штатов!

После того, как выдержанное вино покинуло две граненые емкости, чтобы переместиться в две другие, более вместительные, Человек в Черном достал хронометр.

— Сверим часы! — сказал он торжественно, глядя, как тонюсенькая струйка песка неумолимо отмеряет срок жизни тем, кого он указал в заказ-наряде от Вчерашнего числа. — Завтра к заходу я должен быть уверен, что их обоих или одного из них нет в живых!

— Все будет согласно договору, — заверил главбух, сгребая лопатообразной ручищей пачку со стола. — Верно, Шеф?

Но Шеф в эту минуту думал о другом. Он никак не мог отделаться от ощущения, что голос заказчика очень сильно напоминает... Черт побери, он не мог вспомнить, кого!

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Ридикюль, ради всего святого, обещайте мне, — прижав руки к сердцу, промолвил граф, — что эта трепещущая тайна никогда не станет достоянием гласности! Это погубит репутацию тети Агаты!

— Клянусь! — пылко вскричал честный сыщик, его на удивление интеллигентное лицо окаменело.

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге».

На окраине Столицы особенно радовал глаз ширпотреб. Наблюдательный Зурпла узрел на витрине одной из лавок то, о чем долго и безуспешно мечтала Константа. На правах друга мужа Кондратий был в курсе мечтаний жены Виктора.

— Глянь-ка сюда! — сказал он. — По-моему, именно это Количество хотела твоя благоверная?

— Точно, — сразу согласился Виктор. — Она с ума сойдет от радости, если я привезу такое! Давай зайдем, приценимся!

У входа их встретил Продавец-не-в-на-строении. У него были такие насупленные брови, что казалось, еще чуть-чуть, и между ними полыхнет грозовой разряд.

На прилавке лежало Количество. Джонг пощупал — Количество было отменного качества. Охотник совсем уж было вознамерился броситься головой в омут покупательства, но тут его взгляд уперся в рекламную надпись на стене: «КОЛИЧЕСТВО ДОЛЖНО БЫТЬ...» Если присмотреться, раньше надпись была длиннее — последнее слово было замазано, но угадывалось: «...КОЛИЧЕСТВОМ».

Неожиданно для него самого, в душе Виктора зашевелился червяк сомнения.

— Нет, как сейчас помню. Константе такой цвет не к лицу! Он ее полнит. Верно,Кондратий? Простите, уважаемый, у вас не найдется Количество другого цвета, потемнее? Мы тут посоветовались и решили — этот колер больно маркий!

Продавец поднял очи горе и метнул молнию интенсивного зеленого цвета в муху на потолке. Бедная представительница класса двукрылых обуглилась.

Зурпла поежился, представив, что испепеляющий взгляд может обратиться на землян. Но торговец Количеством полез под прилавок, долго кряхтел, ворочался, бубнил что-то и, наконец, выволок Количество подходящего колера, но в рубчик. Он сдул с Количества пыль и пустил ее Зурпле не в бровь, а прямо в глаз.

Оружейный мастер зажмурился, но успел прошептать в ухо другу:

— То, что надо. Поторгуйся, больше, чем Столько, не давай!

Виктор кивнул и осведомился насчет цены.

— Красная цена такому шикарному Количеству — Полстолька! — отрезал продавец.

— С точки зрения покупателя, — заметил Зурпла, — цена Константе не понравится!

— Что да, то да! — подтвердил Виктор, ибо супругу свою он знал хорошо.

— Ценность Количеству придает розничная цена, соразмерная желанию покупателя! — продолжал развивать тему купли-продажи Кондратий Викентьевич. — И если эта цена не соответствует стереотипу, который сложился при виде данного товара, покупатель скорее всего такой товар не купит!

— Я вас не понимаю, берете или как? — на лицо продавца было страшно смотреть без защитных очков. Где-то в глубине бездонных зрачков зарождался протуберанец сокрушительной силы.

— Или как, — безмятежно ответил Виктор. — Такое Количество на нашей родной, планете стоит, по крайней мере, в три раза дороже!!!

— Но это же импорт! — взвился чуть ли не к потолку полинтиец. — Изза таможенной скидки он не может стоить дороже местного!

Непостижимо, но протуберанец рассосался сам собой, и торговец придал своему лицу нейтральное выражение.

— Извините, — сказал охотник вежливо, наблюдая, как меняется настроение продавца. — Как вы, наверное, догадались, мы прибыли издалека и, может быть, чего-нибудь не понимаем. Не откажите в любезности — проясните ситуацию!

— Извольте.

— Почему, когда мы изъявили желание приобрести Количество, вас трудно было упрекнуть в хорошем расположении духа, а как только мы отказались от своего намерения, ваше настроение сразу улучшилось?

Из глаз торгаша заструились светлые слезы умиления.

— Это так естественно. Продав Количество вам, я лишаюсь возможности всучить его другому покупателю гораздо дешевле!

И он расхохотался от всей души, дивясь тому, какие все-таки странные люди живут на звездах. Земляне присоединились к веселью, но по иной причине. Отсмеяв месячную норму, Джонг сказал: — Так и быть. Беру за Столько! — Нет, — отрезал продавец, и последовала безобразная сцена сбивания цены владельцем товара. В конце концов землянину пришлось уступить. Он достал из бумажника интерсолярный червонец — валюту, имеющую хождение по всей территории Солнечной системы. Продавец сразу же перестал торговаться и замахал руками. В помещении стало прохладнее, а ассигнация в руке Виктора затрепыхалась, как летучая рыба на палубе парусника.

— Стало быть, вы — с Земли?! — промямлил наконец продавец Количества.

— С нее, родимой, — ответил Кондратий. — Разве это так важно?

— Конечно! — засуетился полинтиец и снова полез под прилавок. — У меня для вас заказное письмо!

Земляне переглянулись. У них не было друзей на Полните. Родственников и знакомых тоже. Некому было прислать им письмо, тем более заказное.

Конверт плотной бумаги был запечатан кровавым сургучом, на котором отправитель оставил оттиск большого пальца. Большой палец был маленьким. Но не очень. Виктор присмотрелся. Двойная спираль с завитком, изнаночной петлей в сочетании с накидом и двумя лицевыми. Да, среди близких ему людей никто не носил такой дактилоскопии.

— Позволь! — сказал Зурпла, привычно взяв на себя функции секретаря. Внутри оказался пожелтевший лист старинного пергамента.

— Отправителю не чуждо чувство прекрасного, — заметил Джонг, заглядывая через плечо Зурплы.

«На вас охотится банда, возглавляемая известным гангстером по кличке Фингал с Подсветкой. Преступники чрезвычайно опасны. Они сначала стреляют, потом требуют предъявить визитные карточки. Берегитесь! В полицию обращаться бесполезно».

Вместо подписи стояло лаконичное — «Доброжелательница».

Зурпла потянул носом в сторону факсимиле. — Странно, — сказал он, шевеля ноздрями. — Очень странно... Если исходить из подписи и, как ты верно заметил, эстетических соображений, отправитель — женщина. А насколько я разбираюсь в парфюмерии, от письма разит армейским одеколоном с фантазийным чесночным запахом «Шинель N5»!

— Ничуть не странно, — возразил Виктор. — Мужской одеколон применен для конспирации, на тот случай, если письмо попадет в чужие руки! Поверь мне, женатому не первый десяток лет, женщина знает, что делает, когда пишет мужчине!

Владелец лавки изо всех сил маскировал любопытство под маской равнодушия. Чтобы выглядеть убедительно, он даже ковырял в ухе зубочисткой! Вид у него при этом увлекательном занятии был отсутствующим.

— Насколько можно доверять вашей соотечественнице, взявшей на себя смелость прислать анонимное письмо под таким оригинальным псевдонимом?

Продавец молниеносно пробежал глазами текст.

— Ни на йоту! — последовал категорический ответ. — По правде говоря, доброжелательница — худший из возможных вариантов! Во-первых, не верю никому, кто желает добра мне, а почему-то не себе; во-вторых, надо еще посмотреть, зачем тебе желают добра, и, наконец, бабы вообще не знают, чего они желают.

Пропустив женоненавистническую философию аборигена сквозь призму собственной точки зрения, Зурпла продолжил расспросы:

— Имя главаря банды вам знакомо?

— А как же?! — задохнулся продавец. — Дело ваше дрянь, ребята! Фингал может мобилизовать до батальона наемных убийц, имеет на вооружении боевую технику, включая бронемашины и вертолеты, а во Дворце Правосудия послушные его воле крючкотворы! Половина столичных полицейских у Фингала на откупе. Так что берите ноги в руки и...

— Как думаешь, Виктор?

Джонг задумался.

— Задание-то не выполнено. И потом, завтра мы должны получить процентовки...

— Понимаю, — согласился торговец, почесав затылок. — Стрелять умеете?

— Немного, — скромно признался Зурпла. — Но ружья в гостинице. А если Фингал уже добрался до нашего арсенала?..

— Мой двоюродный брат как раз торгует подержанным воинским снаряжением. Могу проводить к нему.

В лавке двоюродного брата на стенах висели карабины и самурайские мечи, метательные дротики и арбалеты, снабженные приборами ночного видения, лазерные винтовки и шипастые палицы. В застекленных витринах скалили зубы смертоносные вырубайтеры любого калибра и любой расцветки. На щербатом полу теснились оцинкованные ящики с артиллерийскими снарядами, жестянки с патронами, коробки с ручными и дикими гранатами, и даже средних размеров зенитное орудие под брезентом.

Надпись на фанерной табличке гласила, что солидную аппаратуру, начиная со стомиллиметровых гаубиц, можно приобрести со скидкой или же в кредит.

В проходах валялись противопехотные мины, которые то и дело взрывались с противным воющим звуком.

— Не обращайте на них внимания! — предупредил Торговец Смертью. — Мины взрываются, когда на них наступают, а ведь вы собираетесь только обороняться от Финала!

Он пошарил в закромах и извлек скорострельные машинки со стековыми магазинами. Перебрав несколько штук, выбрал одну посмазливее. Машинка изящно облегала руку и даже не жала под мышкой.

— Настоятельно рекомендую, последняя модель известной фирмы «Уби Вальтер»! Проста в эксплуатации и надежна, как автоматический подойник! Ни один приличный джентльмен не позволит себе выйти на прогулку без подобной модели.

— Заверните парочку! — нетерпеливо сказал Джонг.

— Скажите, любезный, — обратился к хозяину Зурпла, механически разбирая и вновь собирая с закрытыми глазами бесхозный крупнокалиберный пулемет. — Что-нибудь более удобное, чем смокинги, для стрельбы лежа, с колена и стоя, у вас имеется?

— Конечно! — всплеснул руками Повелитель Взрывчатки. — На днях поступили бронебрюки самых ходовых размеров и майки-пуленепробивайки фасона «антиснайпер». И те, и другие изготовлены из высококачественного сталепластика и рассчитаны на прямое попадание фугасных и осколочных снарядов. Кумулятивного удара, правда, не держат!

Кроме повседневных комплектов друзья приобрели подарочный набор бризантных гранат в оригинальной упаковке — метательные снаряды ближнего боя выглядели как елочные игрушки.

Джонгу приглянулся было противоракетный комплекс наземного базирования — полезнейшая штука на случай неожиданного нападения с воздуха, но Зурпла отсоветовал тратить на него остатки валюты, резонно рассудив, что Фингал вряд ли осмелится штурмовать отель в центре города при помощи авиации, а таскать комплекс за собой повсюду — руки оборвешь и в городской транспорт не пустят!

Несмотря на то, что последняя сделка не состоялась, Спаситель-заналичные был настолько предупредителен, что пригласил покупателей зайти в подвал, оборудованный под тир-бомбоубежище. Там они всласть пометали гранаты и постреляли из скорострельных машинок.

— Не ожидал! Честное слово, не ожидал! — удивился хозяин подпольного полигона, подсчитывая сплошные десятки в мишенях. — У вас просто убийственные успехи!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Сивый Дьявол, продолжая сосредоточенно выстругивать из эбенового дерева балясину на продажу.

— Покамест я вижу только астрономическое расстояние до этой мифической сокровищницы. Золотой Саркофаг надежно спрятан там, во мраке, и много миль идти до него...

— Но мой банк готов дать вам ссуду! — страстно вскричал Нехороший Джентльмен. Он немного подумал, прикинул что-то в уме и добавил: — Из расчета 13 % годовых!

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге».

Нет, на сомнительный спектакль это не было похоже. Всепогодная птица-соглядатай не зря сопровождала землян.

Выйдя из оружейной лавки, охотники угодили в переплет. Реакция у друзей была превосходной. Впрочем, будь она другой, им нечего было бы делать в Учреждении.

За сотую долю секунды до того, как кувыркающаяся смерть разнесла вдребезги витрину, мимо которой проходили кандидаты в жертвы, Виктор почуял недоброе и нырнул за мусорный бак. Он успел крикнуть другу: «Бере...», на «...гись!» времени уже не хватило.

Зурпла не последовал примеру старшего товарища по оружию. Как и следовало ожидать, парень он был не промах и первым открыл лицевой счет в состязании на меткость. Скорострельной машинке пришлось оправдать собственную покупку фактически не отходя от кассы. Она провентилировала несколько раз тела стрелков, укрывшихся в засаде напротив оружейной лавки, в уютной двухкомнатной квартире. (Четвертый подъезд, второй этаж, все удобства, лоджия, улучшенная планировка. Возможны варианты).

— Цвай, — сосчитал Зурпла поверженных противников по-немецки. Ему никогда прежде не доводилось стрелять по гуманоидам. В следующий миг Зурплу спасла бронемайка, отразив пулю, пущенную прямо в сердце.

— Драй, — уточнил межзвездный охотник тоже по-немецки, вскидывая «Уби Вальтер», и третий снайпер тряпичной куклой вывалился из чердачного окошка.

— Следует заметить, военные действия начались без объявления, — констатировал Зурпла.

— Известное дело — бандиты! — сказал Джонг, вылезая из своего укрытия. — Спасибо Доброжелательнице! Нас спасло то, что мы успели вооружиться...

— Да, как ни крути, а ей мы обязаны жизнью!

— Знаешь, Кондратий, если мы сейчас не пообедаем, я скончаюсь и без вмешательства Финала...

Виктор огляделся и увидел на противоположной стороне улицы здание, больше всего напоминающее полбуханки ржаного хлеба. Транспарант над входом доверительно сообщил землянам, что в харчевне «Замори червячка!» они смогут совершить «перекусон на любой вкус».

Интерьером харчевня тоже напоминала полбуханки: стены выглядели натуральной ржаной корочкой. Недоверчивый Кондратий отодрал кусочек хрустящей облицовки и попробовал на вкус. Стены были выпечены из ячменной муки, и земляне сразу догадались, что попали в злачное заведение...

Усевшись за свободный столик, друзья оглядели зал, образованный пустотами: в процессе неравномерной выпечки. На сцене в сиреневом полумраке бит-группа под названием «Вышибалз» настраивала инструменты. Охотники отчетливо слышали, как повизгивает электроскрипка, гремит басами синтезатор и перезванивают серебряные колокольцы. Музыканты разгуливали между пюпитрами, смеялись, перешептывались, роняли невнятные фразы, поднимали себе настроение, закладывали за воротничок, отсчитывали металлическим голосом в микрофон: «Даю пробу, раз, два, три, четыре...» — словом, играли на нервах публики, жаждавшей ритма и мелодий.

— Да, это тебе не Сублимоцарт! — вздохнул Виктор. — Пожалуй, от них не дождешься настоящего пианизма!

Наконец щекотальщики струн и клавиш угомонились, расселись и грянули для затравки избитовую мелодию. Друзья не ошиблись. Пошла-поехала откровенная биджистика, манфредменство и джетротальщина.

Так они выкаблучивались минут десять. Потом разыгрались, перестали тянуть кота за хвост и врезали композицию на мотив популярного в прошлом нудного блюза.

— Интересно, зачем Фингалу понадобились наши скальпы? — задумчиво спросил Зурпла в наступившем антракте. — Мы на Полинте без году неделя и, по-моему, не успели сделать никому ничего плохого?!

— И догматерию не сделали ничего плохого?

— Какое отношение может иметь бандит к нашей законной добыче?

— Скорее всего, здесь, как на всякой цивилизованной планете, образовано Общество зашиты животных.

— Мстят, стало быть, за зверушку?

— Похоже на то, — подтвердил Виктор, вспомнив медный лоб зверушки, о который бились шаровые молнии.

Он посмотрел на свои руки. Они были обагрены кровью непрожаренного бифштекса, взявшегося неизвестно откуда, равно как порционная курятина у Кондратия и две розетки с заливными.

— Нет, этого оставлять так нельзя! Официант!

Сервис в харчевне был поднят на должную высоту. Как это ни удивительно, но обслуживание было человеческим. Хотя, вполне возможно, хозяин заведения просто оригинальничал, держа в штате живых официантов вместо традиционных роботов.

— Сей момент! — над столиком склонилось лицо. Бледнее бледного. У официанта была грудная жаба. Жаба была зеленая и ядовитая. Он встретил ее сегодня перед работой, когда переходил улицу в неположенном месте. Жаба сидела на канализационной решетке, и взгляд у нее был грустный. Официант пожалел бездомное существо и неожиданно для себя самого пригрел амфибию на собственной груди. Все было бы ничего, да только присущий обычно ему румянец куда-то исчез, да юркие мышки зрачков прятались теперь глубоко в норках глазниц. — Чем уважаемые гости недовольны?

— Вот это совершенно несъедобно! — возмущенный Виктор ткнул пальцем в железобетонное желе заливного.

— А у меня? — поддакнул разъяренный Зурпла. — Ваша так называемая жареная курица?

— Насколько я помню школьный курс зоологии, — с сомнением сказал бледнолицый астматик, вглядываясь в нетронутое крылышко, — лошади пока не летают! Сами виноваты, сударь, я предлагал цыплят табака в таблетках, но вы были так увлечены музыкой...

Вдруг с мышкоглазым что-то произошло: он как будто вспомнил нечто важное.

Земляне не знали, что разительная перемена в поведении официанта дело рук жабы. Официант тоже этого не знал.

— Виноват. Я по ошибке полагал, что вы из Полиции Вкусов, а с ними у нас спорят! — начал оправдываться он, собирая кушанья в скатерть, факирским жестом сдернутую со стола. — Как же я вас сразу не признал? Еще раз виноват.

Грудная жаба настойчиво призывала официанта действовать. Через секунду на свежезастеленном столике стал из ничего возникать натюрморт на белково-жиро-углеводную тему. Салаты служили подмалевочным фоном, паштеты придавали колорит, рыбные и мясные ассорти могли вызвать у знатока восхищение умело подобранной цветовой гаммой: от пламенеющих панцирей лангустов и омаров до фиолетового бока молодого барашка, запеченного с чесноком, миндальным орехом и горькими перчиками. Гарнир из панированных овощей был вкраплен в холст скатерти смелыми мазками, выдающими руку мастера. Апофеозом же всей картины, несомненно, являлся запотевший графин прозрачного стекла с жидкостью ядовито-зеленого цвета — фирменным лимонадом харчевни «Замори червячка!» Отдавая должное мастерству Гения Сервировки, Виктор Джонг подумал, что все равно фасолевый суп с грибами и сибирские пельмени никто лучше Константы не приготовит!

— Знаешь, Виктор, если честно, — признался Кондратий и проглотил слюну, — сейчас бы сюда фасолевого супа с грибами и пельменей, которые Константе удаются лучше всего!

Конца фразы Джонг не расслышал — «Вышибалз» врубили душещипательное ретро, и посетители бросились на штурм танцевального пятачка. Барабанщик оставил ударные и стал измываться над электрофлейтой, которая больше всего походила на парализованную змею. Сходство усугублялось тем обстоятельством, что у флейты наличествовала тупая башка, из которой в такт мелодии выползал и вновь прятался раздвоенный металлический язычок.

Зурпла плеснул в бокал лимонада и по привычке стал разглядывать содержимое на свет, как всегда, любуясь всплывающими пузырьками. Взгляд его встретился с глазами официанта — мышки пристально следили за кошкой, которая вместо того, чтобы утолять жажду, предавалась бессмысленному, на их взгляд, созерцанию. Но следили не только мышки: форменная рубашка бледнолицего маэстро расстегнулась, и в прореху высунулась отвратительная морда зеленой жабы!

Движимая инстинктом врожденной антипатии к земноводным, электрофлейта зашипела, как королевская кобра, заметившая добычу. Зурплу поразила фальшивая нота, прозвучавшая диссонансом и одновременно предупреждением. Ему почудился намек, некое предчувствие беды, и тонкая интуиция человека, привыкшего к опасностям, связала концы с концами. Все встало на свои места: и шипящая флейта, и зеленая жаба, и официанта нетерпеливое ожидание — лимонад был отравлен!

Кондратий цепко схватил злоумышленника:

— Попался, гад! Фрукт фаршированный! С Фингалом, поди, снюхался?!

Виктор, размягченный старинной музыкой, меланхолично наблюдал скетч, в котором его товарищ исполнял заглавную роль. Охотник ничего не понимал и весьма поразился, когда Любитель-Отравитель не стал довольствоваться партией статиста в им же затеянном спектакле. Финальный монолог без единого слова был насыщен полными внутреннего драматизма мизансценами: мышкоглазый пал грудью на сервированную деликатесами сцену и принялся поспешно запихивать в рот куски, лишая полотно ужина законченности и продуманной до мелочей композиции. Отравлен был не только лимонад...

Тело работника сомнительного сервиса конвульсивно изогнулось, и он принял смерть под скатертью. Мышкоглазый террорист угодил в мышеловку, расставленную на клиентов, тем самым подтвердив истину «не рой другому яму сам»!

Под занавес трагедии бит-группа сыграла траурный марш Шопена в стиле рэгги. Коллеги покойного прикатили столик на колесах. Тело уложили, украсили сельдереем и петрушкой, полили ореховым соусом и отвезли в морозильник до официального расследования. Все было торжественно и печально.

— По правде говоря, — задумчиво произнес Зурпла, глядя вслед похоронной процессии, — что-то мне есть расхотелось... И вообще, лучше быть голодным, но живым, чем помереть от обжорства!

Он посмотрел на сцену и не узнал «Вышибалз». С ними творилось странное. Скрипач водил смычком по гигантской канцелярской скрепке, ударник вновь сменил инструмент и теперь шпарил на складном плотницком метре, а соло-гитарист перестал играть и сидел несолонохлебавши.

Джонг протер глаза — подобный иллюзион не мог возникнуть даже в игральном фантомате.

За зрением наступил черед обоняния, оно тоже включилось в непонятно кем затеянную игру — по залу явственно проплыл запах проросшего зерна...

Не успел межзвездный охотник избавиться от очередного наваждения, как новое происшествие целиком завладело его вниманием. Какой-то шутник бросил под ноги танцующим копошащийся клубок. Во все стороны из него торчали мохнатые щупальца. В помещении стал меркнуть свет, а клубок принялся распухать судорожными толчками.

Дамы завизжали. Кавалеры сделали два шага налево и шаг назад. Присутствующих охватила паника, и только поддавшие «Вышибалз» не поддались общему настроению, продолжая наяривать что-то жизнеутверждающее.

— Спокойно! — крикнул Виктор Джонг. Он трезво оценил обстановку. — Быстрее вырубите свет, если не хотите, чтобы эта мерзость раздалась до потолка и раздавила всех! Надо набросить на нее плотную светонепроницаемую ткань!

Охотник встречал подобных тварей на планете Кромешная Зга — квантующие светоеды усваивали все виды излучений в оптическом диапазоне.

Великое дело инициатива, взятая на себя специалистом! Даже распоследний дурак знает, что нужно делать, если это ему подсказать. И еще. До чего замечательно, что современную музыку извлекают с помощью агрегатов величиной с паровую турбину! В чехол из-под полифонического вариатора можно было вместить не только квантующего светоеда, но и старину догматерия со всеми причиндалами!

Вдохновленные призывом Джонга, посетители и ток вырубили, и чехол на светоеда накинули, и туш в честь спасителя сообща заказали.

— Ну, это уже ни в какие ворота не лезет! — возмутился Зурпла, буквально выдирая друга из чересчур пылких объятий какой-то экзальтированной особы. Особа распространяла вокруг себя изысканный букет не без градусов и упивалась своей жертвенностью. — Официант-самоубийца, потом светоед, сколько можно?!

— Ты прав, Кондратий! — согласился межзвездный охотник. — Две попытки на один интерьер — это слишком даже для бандита с большой дороги. Тревожный симптом! Верно говорил продавец Количества — Фингал с Подсветкой способен нарушить любой закон, включая и этические нормы! Где это видано — покушаться на убийство дважды в одном месте!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Да, граф, да. Я сбрил остатки некогда пышных кудрей со скальпа известного вам лица и скопировал вытатуированную на темени карту, хотя в нее из-за старческой пигментации вполне могли вкрасться опечатки!

— Боже милостивый, значит, Шарлотта снова сможет забрать из ломбарда фамильные драгоценности!

— Граф, — встрепенулся Кураре, — вы слышали крик! Мне показалось, это голос мадам!

— Наверное, — граф зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью, — ее опять похитили! Потом в качестве выкупа потребуют координаты нашей семейной реликвии... Боже, до чего это утомительно!

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге».

Не успели земляне отойти от харчевни, как из-за угла выскочил заляпанный камуфляжем бронетранспортер. Этакий тест Роршаха для проверки воображения у умственно отсталых, но снабженный рубчатыми шинами повышенной проходимости и гроздью управляемых реактивных вопросов на турели поверх приземистого корпуса.

«Сейчас он нас протестирует!» — подумали Виктор и Кондратий одновременно. Экзаменатор на колесах долго не церемонился — он резко затормозил, турель со скрипом развернулась, и вопросы посыпались один за другим.

Здание осело и рухнуло. Сквозь грохот обрушивающихся перекрытий, сквозь встревоженные голоса жильцов верхних этажей продолжали доноситься разухабистая мелодия и топот танцующих из харчевни «Замори червячка!», лишившейся крыши над головой.

Но бронетранспортеру было мало произведенного шума, во время ракетной атаки он еще жутко завывал клаксоном, чем распугал прохожих. К слову сказать, жители Столицы определенно страдали дромофобией — боязнью уличного движения. Но их можно было понять.

— Серьезная заявка на победу! — прокомментировал вступительное слово бронетранспортера оружейный мастер и не стал медлить с ответом, выстрелив в узкую смотровую щель.

Турель накренилась, и на мостовую скатился последний вопрос с хвостовым оперением. Подпрыгивая, он подкатился к бордюру. Не сговариваясь, земляне прыгнули на все четыре стороны! К счастью, заключительный аргумент экзаменатора оказался с истекшим сроком хранения...

Виктор, лежа на тротуаре, перевернулся на спину и увидел радиатор боевой машины в интересном ракурсе. Под декоративной броневой плитой, защищающей двигатель внутреннего сгорания от пыли, грязи и подкалиберных снарядов, были намалеваны яркие буквы «КРУГОСВЕТНОЕ РАЛЛИ В ЧЕСТЬ МОЕЙ КРАЛИ!» Видеокамеру бы сюда — чудный бы снимок вышел. Для конкурса «Что бы это значило?»

Видеокамеры под рукой не оказалось, зато нашлась подарочная граната. Виктор взвесил на ладони невесомый елочный шарик, вынул зубами предохранительную чеку и великолепным баскетбольным крюком послал свой контрвопрос в открытый сверху кузов.

Транспортер тряхнуло и опрокинуло набок, создав тем самым аварийную ситуацию для городского транспорта. Как горошины из стручка, на мостовую высыпались восемь усопших бойцов Фингала.

— Поздравляю с первой дюжиной! — сказал Виктор.

— ?!

— Три снайпера, официант и эта мотопехота!

— Как ты считаешь, Виктор, сколько дюжин в батальоне?

— Наверное, много.

— У меня из головы не выходят слова торговца Количеством о батальоне наемных убийц под началом Фингала!

Как ни странно, больше покушений по дороге в отель не было. Портье в холле был приветлив и предупредителен, как и несколько часов назад, когда охотники заполняли регистрационные карточки после утомительной засады на догматерия.

— Нас никто не спрашивал? — поинтересовался Джонг.

— Вас никто не спрашивал, но звонил гражданин Президент. Просил передать, что будет ждать на хомодроме. Места в гостевой ложе забронированы.

— Это все? Портье почесал согнутым мизинцем начинающуюся плешь и выложил на конторку конверт со знакомым отпечатком на сургуче.

«В вашем номере — засада из отборных головорезов. Портье блюдет нейтралитет и интересы заведения, рассчитывать на него — пустой номер. Приглашение гражданина Президента примите обязательно!»

— Идем, там разберемся! — увлек Зурпла охотника к лифту. — Хотел бы я переговорить с Доброжелательницей тет-а-тет! Видно, мировая тетка!

— Сомневаюсь, — засомневался Виктор, вспомнив философские концепции владельца промтоварной лавки.

Когда лифт добрался до положенного этажа, межзвездный охотник снял «Уби Вальтер» с предохранителя. За поворотом показалась дверь снятого ими «люкса».

— Кондратий, как будем брать «языка»? Отбиваемся, стреляем, а все пешки попадаются. Ни одной мало-мальски ценной фигуры с доски не сняли. Возьмем «языка» — не на ладью или офицера, на того, кто ими двигает, выйдем!

Зурпла не успел ответить. Нервы у костоломов не выдержали. Услышав, что земляне приближаются, они распахнули дверь.

Мордоворотов было не густо — числом четыре. Зато все плечистые, погрязшие в буграх мышц, заметных даже под черными куртками фасона «апаш». Были они бритоголовые и нахальноглазые. Один держал в руке кастет, другой — металлический шарик на цепочке. Остальные полагались на бронированные кулаки.

Молчание сгустилось. Противники меряли друг друга оценивающими взглядами.

— Постойте! — раздался звонкий голос откуда-то из-за спин сотрудников Учреждения. На площадку выбежала молоденькая горничная. Она раскраснелась от быстрого бега, и фигурка у нее была четкая, как бронзовая статуэтка работы мастеров Ренессанса. — Портье умоляет не стрелять! Постояльцы жалуются на шум, и отель теряет клиентов!

Зурпла шагнул навстречу костоломам.

— Парни! — сказал он дружелюбно. — Уважим постояльцев, а заодно и портье?!

Девушка зарделась еще пуще и томно потупила ресницы: Зурпла ей понравился. Такой понятливый и обходительный — настоящий мужчина!

— Предлагаю решить дело врукопашную! Три раунда по десять секунд без ограничений на болевые и удушающие приемы!

Горничная подарила Кондратию многообещающую улыбку. Виктор тоже улыбнулся: вряд ли «парни» подозревали, что невысокий и на вид не шибко сильный землянин — чемпион северо-восточного филиала Учреждения межзвездной охоты по секретной японской борьбе назад-ни-шагу!

— А мы что? Мы ничего, — промычал Кастет. Предложение Зурплы пришлось бритоголовым по вкусу. Злостным хулиганам нравилось, когда на жертвах не остается огнестрельных пометок. Орудуя на большой дороге, они частенько выдавали покойников за результат дорожно-транспортных происшествий, вовремя подкладывая убиенных под колеса троллейбуса. Они собирались расправиться с землянином-коротышкой уже на первых секундах.

Тем временем Зурпла прошел в номер, переоделся в белое кимоно, повязал соответствующий своему дану пояс, провел перед зеркалом молниеносный бой с тенью, корча устрашающие гримасы и распаляя себя отечественной лексикой, дошедшей из глубины веков и специально предназначенной для подобных случаев, помассировал челюсть, коя давненько не бывала в переделках, снова вышел в коридор, отвесил всем врагам-соперникам по поклону и начал бой. На все вышеперечисленное Кондратий затратил три с четвертью секунды.

Виктор и горничная наблюдали за графикой поединка, затаив дыхание. Конечно, охотник тоже рвался в бой, но понимал, что будет только мешать другу. С тех пор, как он связал судьбу с Константой, пришлось сменить борцовское татами на концерты Сублимоцарта...

По исходной стойке Виктор понял, что Кондратий начнет с излюбленного хода Нас Два — Их Четыре.

«Оценят ли противники гамбит?» — мелькнула тревожная мысль. Азарт сопереживания заставил Джонга следить за единоборством, будто он писал в уме отчет для спортивного еженедельника:

«...Черные тоже разбирались в основах рукоприкладства. Они напали скопом, сразу создав на импровизированном ринге определенный материальный перевес.

Но такое тривиальное начало не застало чемпиона врасплох. Во всяком случае, над ответным ходом он думал не более одной десятой секунды:

2. Нырок под руку Шариком по спине

3. Локтем в живот Апперкот через локоть

Создалась стратегически сложная ситуация, когда чемпиону следовало зорко следить, чтобы черные не провели с выгодой освобождающие перемещения:

4. Подхват стопой изнутри...

Шарик на Цепочке, обрушившись с фланга, не дал развития идее Кондратия вывести одного из Бронированных Кулаков из строя. Зурпле пришлось провести отвлекающий ход по почке Кастету. Дебют в целом складывался в пользу черных, но Бронированный Кулак N2 в запале смазал собственного партнера по уху. Воспользовавшись замешательством в стане противника, чемпион исполнил бесподобную по красоте рокировку босой пяткой по горлу Шарика на Цепочке, отчего тот съежился и испустил звук. Это был предсмертный звук...»

— Брек! Время первого раунда истекло! — громко крикнула горничная.

Оставшиеся в живых мордовороты хмуро отошли в одну сторону, Кондратий — в другую. Костоломы были буквально ошарашены уходом из жизни самой мощной фигуры.

Виктор принес из номера махровое полотенце.

— Отлично, отлично! Эк, ты его, Кондратий, хватил! Силы у них навалом, а вот тактической мысли — кот наплакал! И очень прошу, не подставляй висок Кастету, смотреть больно!

«...Миттельшпиль начался гораздо спокойнее, чем дебют. Потеря Шарика сказалась на действиях черных:

7. Мельница Кастетом по переносице

8. Блок плечом. Проникающий удар в диафрагму

9. Прыжок в сторону? ...

(Здесь стоило пойти на обмен ударами с обеих рук, а лучше — ход коленом в пах, из-за дальнейшей угрозы солнечному сплетению).

9. ... Удар открытой перчаткой

10. Задняя подсечка!!! ...

(Великолепное знание чемпионом анатомии в ее прикладном смысле!)

11. Серия ударов по корпусу!!!

Первый Кулак приказал остальным долго ждать. Но так и не поднялся. Миттельшпиль перешел в ладейное окончание, где у черных лишняя, полная сил фигура, а у чемпиона — качество проведенных им приемов...»

Во время перерыва, не переставая массировать возбужденные конечности Зурплы, секундант Джонг прошептал ему на ухо:

— Не увлекайся! Помни о «языке»! Одного как хочешь, но оставь в живых!

Кондратий вяло кивнул головой. Сказывалось напряжение трудного дня. Он устал как собака и часто дышал, положив язык на плечо.

«...Эндшпиль для чемпиона стал камнем преткновения. Получив преимущество в один ход, Кастет достал-таки его. По тому, как простонал Кондратий, стало ясно, что дело плохо:

13. Ложный замах Боковой в скулу

14. Нокдаун Хук справа

15. Состояние грогги ...

Чемпион «поплыл». Он ушел в глухую защиту, а Кастет методично бил, пока не сломал ему левую руку. Поражение казалось неминуемым, но здесь Зурпла применил психологическую новинку, с которой черные, должно быть, ранее не встречались: землянин вслух выразился на родном языке. Это произвело магическое действие, соперники растерялись, их движения замедлились, уши покраснели, а удары стали ватными. Чемпион выдержал эффектную паузу, после чего пробежался обеими ногами по грудной клетке претендента. Кастет зашатался и на какую-то мизерную долю секунды раскрылся.

16. Ребром ладони по первому встречному кадыку!!!

Этот кадык принадлежал Кастету. Он застыл на месте, разинув рот от острой нехватки воздуха. Чемпион собрал волю в кулаки вложил его в челюсть противника. Кастет не выдержал, сломался пополам и прикорнул под стеночкой. Навеки.

Зурпле тоже досталось: пока он работал Кастета, последний претендент на почетное звание Оставшегося-в-живых тузил его сзади и ухитрился серьезно повредить предплюсну на маховой ноге.

Когда время поединка истекло, он предложил чемпиону ничью без возобновления доигрывания...»

— Итак, голубчик, — сказал Виктор Джонг наглецу. — Три-ноль! А если ты не примешь наши условия, счет увеличится! Хочется, чтобы ты подробно ответил на один щекотливый вопрос!

Мордоворот поежился, бросил мимолетный взгляд на свежие трупы, и что-то сверкнуло в нахальных очах.

— Я все подсек, сэнсэй, — по неведению он принял межзвездного охотника за тренера Зурплы и стал почтительно именовать Учителем. — Кажется, Охотник Желает Знать, Где Сейчас Фингал?

Друзья переглянулись. «Язык» попался проницательный, ведь пока его никто не тянул за язык. К тому же не лишенный юмора и знания начал мнемоники.

— И без тебя мы знаем, как запоминать цвета радуги! Ты с нами не шути — это может плохо кончиться!

— А чем Фингал не фазан? — усмехнулся Оставшийся-в-живых разбитыми в кровь губами. — Поди, распустил хвост на хомодроме. Старый хрыч обожает скачки породистых восемнадцатилеток. Сегодня вечером — четвертьфинал, а он никогда не пропускает четвертьфиналов!

— Надо понимать твои слова так, что ты не откажешь в любезности проводить нас на хомодром?

— С удовольствием, сэнсэй.

Зурпла скривился от нестерпимой боли.

— Виктор, прости! На хомодром пойдешь один. Сам понимаешь, какой из меня теперь ходок: скрытый перелом плюс предплюсна...

— Но я не могу оставить тебя здесь!

— Можешь. Надеюсь, девушка окружит меня заботой и вниманием?

Румянец, вспыхнувший на щечках горничной, убедил Джонга, что насчет заботы и внимания все будет в надлежащем виде!

— Виктор, гражданин Президент ждет. Поспеши — негоже заставлять главу правительства волноваться! А я к утру оклемаюсь, и буду в отличной спортивной форме, ты меня знаешь!

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Увы, — развел руками в наручниках Нехороший Джентльмен.

— Та мера условностей, позволяющая кучке дилетантов причислять данное творение средневековых ремесленников к шедеврам ювелирного искусства, безнадежно устарела! Теперь в моде полновесные и потому бессловесные литые брусочки!

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге».

Шеф синдиката «Унисервис — Чистоган» подводил итоги. В отличие от предыдущего совещания, на этот раз в кабинете присутствовали не все руководители, а только Раз, Два и Обчелся. Референт же был слишком мелкой сошкой, чтобы считаться присутствующим. Тем не менее именно он начал:

— К сожалению, Шеф, ни один из пунктов стратегического плана не выполнен, — сообщил он. — Никто не оправдал возложенного на него доверия. Только отборные членовредители сумели вывести из строя одного из клиентов и то временно!

— Если так пойдет дальше, не видать нам новых заказов...— задумчиво произнес Шеф. — А ведь мы Все время меняли тактику. Неужели Человек в Черном это предвидел? Хитрая бестия!.. Однако вернемся к нашим баранам: виновных в невыполнении поставленных задач следует примерно наказать за халатное отношение к служебным обязанностям! Коллега Два, составьте поименный список ответственных за неудачи исполнителей и передайте в отдел экзекуций, пусть Малыш-Злючка займется ими безотлагательно! Коллега Раз, подготовьте приказ о лишении вышеупомянутых сотрудников синдиката премиальной доплаты за текущий финансовый месяц.

— Позволю себе уточнить, — сказал коллега Два. — Как и было намечено на случай неудачи в отеле, ведущий членовредитель притворился добровольным проводником и ведет сейчас главный объект на хомодром, где собирается показать ему Фингала!

— Припоминаю, припоминаю... План «Поддавки», вариант «Псевдоним для живца». Неплохо! Коллега Раз, уберите из проекта приказа кличку ведущего членовредителя!

— Шеф! — обратился к начальнику коллега Обчелся. — У меня родилась забавная мысль. Если объект все-таки не клюнет на Фингала... В мои функции входят поиски дамочек для заманивания объектов в ловушку, где объектами занимаются другие службы. Иногда простодушные приманки выходят за рамки роли, и тогда приходится с большим трудом улаживать конфликты с полицией нравов. Но теперь все изменилось самым кардинальным образом! За прошедший период я взрастил в родном коллективе нескольких молодых перспективных изобретателей, которые подошли к амплуа инженю с разных сторон, трудясь в основном над повышением надежности. Сегодня я могу раскрыть карты: изготовлена безотказная приманка, которая, без сомнения, позволит решить поставленную перед нами задачу!

— Что же вы раньше молчали, мой дорогой?! — оживился Шеф. — Пригласите сюда вашего перспективного!

Молодое дарование не заставило ждать. Оно влетело в кабинет на крыльях фантазии, деловой сметки и трезвого математического расчета. Когда дарование благополучно приземлилось у демонстрационной доски, все увидели у него под мышкой объемистый пакет.

Перспективный поставил пакет вертикально и содрал шуршащую обертку. Под оберткой оказалась миловидная девушка, закутанная в прозрачную ткань. Девушка была дезактивирована и пока не представлял социальной опасности для потенциальных клиентов.

— Разрешите представить, ВИД! Всеми Излюбленная Девица, или Весьма Изысканная Дама, в зависимости от области применения. Данный биомеханический манекен предназначен для подавления у лиц мужского пола присущего каждому живому организму инстинкта самосохранения. Как вы, наверное, догадались: пола ВИД женского и пороками наделен в избытке. Портрет потенциального клиента, прядь волос или капля крови закладывается в центральный процессор, снабженный приёмной камерой. Центральный процессор манекена управляет поиском и идентификацией объекта в заданном районе. Отыскав оригинал, адекватный отображению в приемной камере, ВИД с помощью встроенного блока селективности эротических запросов произвольно меняет некоторые из своих параметров: ширину эластичных бедер, цвет глаз, объем бюста, благодаря чему невинный агнец, чей образ приманка содержит буквально в сердце, сам проектирует внешний вид наиболее привлекательной для себя наживки, хе — хе... ВИД способна на многое: она может притвориться невинной и распущенной, женственной и мужественной, такой или сякой — все зависит от ожиданий клиента!

— Молодой коллега, твое творение может менять внешность и телосложение, я не ослышался? Что ты имел в виду?

— Адаптация ВИД к запросам объекта, так называемая стервометрия, варьируется в достаточно широких пределах, Шеф. Либидотор улавливает все нюансы требований клиента на внешность и рассылает приказы-задания расположенным в соответствующих местах миниатюрным насосикам. Где-то следует подкачать несколько атмосфер, где-то — наоборот... ВИД только тем и занимается, что надувает себя и клиента.

— Могу я увидеть ВИД в действии? — спросил глава синдиката. Изобретатель пожал плечами и вопросительно поглядел на непосредственного начальника. Коллега Обчелся разрешающе улыбнулся.

— Конечно, Шеф, — встрепенулось дарование. — Но для этого необходим жертвообъект. Если включить ВИД на пустой центральный процессор, ее поведение непредсказуемо. Бедняга начнет собирать информацию обо всех присутствующих и не сможет окончательно выбрать себя: ни лицо, ни фигуру. Однажды на испытаниях у нас произошел такой случай, бррр....

Шеф маятником поколебался, не ведая, кого выбрать, Раза или Двух.

— Добровольцы есть?

Добровольцев не было. Каждый опасался, что его любимый цвет волос может оказаться в инфракрасной области спектра!

— Жаль, рабочий день кончился и специалисты из Службы мордобития ушли домой, — задумчиво промолвил Шеф и неожиданно рявкнул. — Пропуск!

Служебный документ с фотографией шесть на четыре нашелся только у пунктуального Раза. Это решило его судьбу на ближайшие несколько минут.

Изобретатель отработанным движением освободил бюст манекена от ткани. Синхронное нажатие на скрытые защелки, и грудь идеальной формы с мелодичным звоном приоткрыла хаос разноцветных интегральных схем. Разовый Пропуск занял пустующее место в приемной камере центрального процессора. Грудь захлопнулась. Раздалась звонкая мелодия. В глубине зрачков биомеханизма заиграли огоньки. Активизированная приманка повернула изящную головку и заглянула несчастному Разу в глаза. Модель глубоко вздохнула: бюст ее стал расти, черты лица — струиться. Через несколько мгновений ни у кого не осталось сомнений: ВИД приняла вид секретарши Шефа.

Лоб подопытного покрылся испариной. Рот наполнился слюной, и, несмотря на преклонный возраст, заместитель Шефа подался вперед, не сводя глаз с очаровательного носика и ярких пухлых губ, которые томно пролепетали:

— Чего же ты ждешь, м-и-л-ы-й?!

Старая перечница рванулся прямо через стол к предмету вожделения. «О, божественная Лулу!» — раздался крик сердца, и на пол со стуком брякнулась вставная челюсть червонного золота — пасть ловеласа свело от нестерпимой старости...

— Забавная машинка! — похвалил Шеф, наблюдая за ходом эксперимента. — Следует пропустить через нее всех сотрудников синдиката...

Коллега Обчелся незаметно для остальных показал подчиненному большой палец с присыпкой.

— Для первого раза достаточно! — приказал Шеф. — Коллега Раз, проверим истинность ваших чувств к моей секретарше в следующий раз! Мне пора на хомодром, и ВИД должна меня сопровождать! Вставьте снимок настоящего клиента и оденьте девочку во что-нибудь поприличнее!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— И все-таки справедливость восторжествует! — сказал в нос Ридикюль, ибо во рту у него наличествовал кляп.

— Сомнительно, — протянул Нехороший Джентльмен. — Я брошу тебя в сырое подземелье, посажу на цепь и воду, и ты долго не сможешь выполнять свой долг. Тем временем графа замучают долги и сомнения в твоей честности...

— Вы подлец, сэр!

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге».

Хомодром — стадион с беговыми дорожками, травяной ареной и вместительными трибунами — находился в центре города. Свободных мест не было.

Виктор Джонг и его провожатый беспрепятственно прошли в гостевую ложу, рядом с ложей гражданина Президента, который радушно раскланялся с межзвездным охотником и жестом поинтересовался, где же верный оруженосец. Землянин тоже жестами показал, что Зурпла внезапно захворал. Скорострельная машинка мешала жестикуляциям, и Джонг забросил ее за спину. «Уби Вальтер» притих, и Виктор перестал ощущать его даже лопатками...

Мордоворот взял на себя обязанности гида: — Посмотрите, сэнсэй, в сторону противоположных трибун! Да не туда. Правее фермы с прожекторами. У самой кромки поля — стойла-загоны. Да, из жаропрочного бетона, чтобы накал страстей не мешал восемнадцатилеткам готовиться к старту. В каждом загоне — восемнадцатилетка с безупречной наследственностью! В крайнем, в самом дальнем от вас по левую сторону, Красотка. Несомненный фаворит! Из очень приличной семьи: отец возглавляет Департамент здравияжелания, а у матери — голубые глаза...

Виктор увлекся подробностями и внимательно изучил Красотку в лазерный бинокль, предусмотрительно захваченный для Фингала с Подсветкой. Прелестная девушка в полосатых вязаных гетрах и кроссовках нервно подрагивала в стойле, перебирая стройными длинными ногами. Поперек трикотажной майки, изрядно оттопыренной спереди, победно сиял нагрудный номер. На спортивных трусах с разрезами шла надпись по-иностранному: Я ЛЮБЛЮ СПОРТ!

— Что, хороша? — спросил сопроводитель.

— Нормальный кадр! — вспомнив жаргон юности, ответил Виктор.

— Вес писк-жокея в обществе не должен превышать кандидатского минимума, — продолжал поливать грядку любопытства Костолом-на-сдельщине. — Когда-то к соревнованиям допускали всех желающих, но после трагедии с профессором Босановаком на прошлогоднем финале федерация ввела ограничения. И правильно, со слабым сердцем нечего лезть в писк-жокеи, будь ты трижды обеспечен. Здоровяк и тот не всегда выдерживает перепады эмоций.

— Ничего не понимаю... Какое отношение к скачкам имеют писк-жокеи?

— Непосвященному объяснить правила игры непросто, но я попытаюсь, сэнсэй. В скачках участвуют две равные по числу группы: активная — та, что разминается в стойлах, и добровольная, ее пока на поле нет. Добровольцы, они же писк-жокеи, выйдут на арену на втором этапе. Предварительный же этап проводится непосредственно в стойлах. Восемнадцатилетки должны: приготовить комплексный обед так, чтобы компетентное жюри если и почувствует симптомы отравления, то не ранее конца состязаний; выкроить вечерний туалет из подсобных материалов, чтобы в нем было не стыдно заявиться даже на прием к Президенту; отплясать новомодный танец в стиле ритмической аэротики, не переходя тем не менее границ приличия. При этом желательно завоевать симпатии публики, что приятно, и жюри, что полезно. После предварительного этапа начинается самое интересное. На беговую дорожку выбегут писк-жокеи. По сигналу стартера восемнадцатилетки покидают загоны и расхватывают жокеев, безропотно ожидающих своей участи. Каждая из спортсменок, завладев добычей взваливает писк-жокея, который аж пищит от удовольствия, на свои хрупкие девичьи плечи и тащит наперегонки с остальными участницами четыре круга по гаревой дорожке. За это время восемнадцатилетка всеми правдами и неправдами пытается добиться от поклажи, чтобы та сказала ей на финише «да». Пришедшая первой к финишу получает право в течение года бесконтрольно переводить на барахло все деньги своего писк-жокея. Вот тогда начинается настоящий писк! Призерки довольствуются аналогичным правом на полугодие...

— Теперь стало более или менее понятно. Но где же Фингал с Подсветкой?

— Честное благородное слово, сэнсэй, должен быть! Клянусь свободой!

Вспыхнули мощные прожекторы, высветив из сгустившейся темноты загоны восемнадцатилеток. Диктор проникновенным голосом объявил состав. По порядку номеров располагались:

N1 — Рапираль,

N2 — Обаяшка,

N3 — Непромах,

N4 — Какая-стать,

N5 — Божья Коровка,

N6 — Эвфеминнстка,

N7 — уже известная охотнику Красотка,

N8 — Невеличка,

N9 — Сплошная Наколка,

N10 — Ведунья,

N11 — Поленушка,

и замыкала дюжину

N12 — К.рысь

— Подобный перечень мог украсить и финал! — не скрывая восхищения, заметил преступный Элемент-из-периодически-обновляющейся-таблицы на стенде дворца правосудия «Таких у нас не щадят!». — Вам, сэнсэй, удивительно повезло...

Хлопнул стартовый выстрел, и в стойлах засуетились. Зрители свистели, аплодировали, заключали пари — словом, вели себя так, как положено вести азартным болельщикам в любом уголке Галактики, в котором здоровый дух не держат в черном теле.

Виктор прислушался.

— Обаяшка, мы с тобой!

— Вы не находите, что Божья Коровка потеряла форму?

— Что вы говорите! А я-то в полной уверенности, что она села на диету!

— Красотка! Кра-сот-ка! К-р-а-с-о-т-к-а!!!

— Пять против одного на Поленушку, она должна обогнать всех!

— Не может быть. Мне говорили, она хромает по уговористике.

— Вчера в троллейбусе Непромах так отбрила федерального контролера, публика на ушах стояла! У нее блестящие шансы!

Атмосфера накалялась. Комплексный обед лучше всех изготовила Невеличка, но потерпела полный провал в танце диско, который выиграла Какая-стать. Красотка до поры держалась в тени, но, заразившись общим настроением, Джонг мысленно поставил именно на нее.

Когда предварительный этап подходил к концу, на хомодром прибыл Фингал с Подсветкой! Его сопровождала молодая, но интересная особа. Они заняли места в ложе, по соседству с гостевой.

Как только широко раскрытые глаза спутницы главаря шайки встретились с глазами межзвездного охотника, мир вокруг него померк!

Этого не могло быть, но это было, черт побери!

Наметанный глаз женатого человека сразу узнал и блузку с рукавами «летучая мышь», и платье фасона «китайский фонарик», и даже янтарный кулон на серебряной цепочке, который он подарил Константе три года назад.

Умом он понимал, что супруга осталась дома, за миллиарды миллионов километров, но сердце не признавало доводов рассудка — оно рвалось к подруге Фингала, как две капли воды похожей на Константу Джонг! Все было идентичным: манера держать голову; изящный жест, которым она поправляла непослушную прядку, ямочки на щеках, когда она улыбалась... В мерцающей глубине бездонных зрачков Виктор прочитал то,что можно прочесть только в бездонной глубине мерцающих зрачков горячо любимой и преданно любящей женщины...

Он смотрел на нее и видел ту девушку, с которой познакомился на концерте тогда еще никому не известного малыша, чье имя впоследствии прогремело на всю Галактику, и ту женщину, что делила с ним общие радости и общие заботы, мечты и разочарования, очаг и кров, супругу и мать, что родила ему сына и воспитывала сына самостоятельно, ибо отец все время выполнял миссию спасителя очередного человечества!

Многие скажут: так не бывает. Нельзя узнать жену в незнакомой женщине. Тем более на незнакомой планете.

Но с Виктором Джонгом любовь к Константе порой творила такие чудеса, что все просто диву давались! Однажды, года через три после свадьбы, когда межзвездный охотник был еще не межзвездным, а простым охотником-исследователем, он шел по заснеженной улице и обдумывал конструкцию принципиально нового капкана на скверга. Он не замечал ни одетых в иней деревьев, ни ледяных узоров на затейливо расписанных морозом витринах, ни предновогодней суеты спешащих по делам или просто так людей. Кто-то нес елку подмышкой, кто-то — не нес. Виктор шел на работу, он и в молодости был увлеченной личностью.

Внезапно стройный ход рассуждений дал сбой — рассеянный взор молодого человека привлекла фигура спешившей впереди девушки. Стан девушки был укутан в сквержью шубу с капюшоном, а на ногах красовались новомодные тогда сапоги-валенки. Ему, с момента знакомства с Константой не обращавшему на остальных представительниц прелестной половины человечества никакого внимания, сделалось интересно. Он прибавил шаг, но незнакомка свернула к Учреждению и вскоре скрылась в здании.

«Наверное, приехала к нам на курсы повышения квалификации!» — решил он про себя. В раздевалке незнакомка снимала шубу. Виктор, в стиле самых галантных кавалеров северо-восточного филиала, заспешил было на помощь — девушка обернулась, и незадачливый кандидат в донжуаны застыл, как вкопанный.

— А ведь я хотел с вами... с тобой познакомиться! — сказал он десять секунд спустя.

— За чем же дело стало? — удивилась она.

— Меня сбила с толку шуба, — честно признался он. — Насколько я помню, сквержьих шуб, тем паче с капюшоном, у нас в доме отродясь не водилось!

— Шуба мамина. Взяла поносить.

— А я-то думал, ты — сотрудница родственного филиала!

Она капризно поджала губки.

— Знаешь, дорогая, — быстро сказал Джонг, предупреждая разгул стихий. — В этом мне видится перст судьбы! Если бы мы не встретились тогда, на концерте Сублимоцарта, я бы нашел тебя позднее. Обязательно нашел и заставил бы выйти замуж. Я не признал тебя в вещах из гардероба тещи, и все равно тянуло как магнитом!

— Это приятно слышать, но я уже замужем, любимый, — ответила незнакомка-жена и погладила мужа по руке...

Скачки восемнадцатилеток продолжались. Публика неистовствовала, скандируя имена победительниц предварительного этапа. Вперед по очкам вырвалась Рапираль, оправдывая свой первый номер. Ее преследовала по пятам жгучая блондинка с выразительным прозвищем Непромах.

Начался второй этап. Визг, шум, гам. Писк-жокеи отрешенно взирали на зрителей с высоты девичьих плеч...

Виктор не смотрел на беговую дорожку. Меньше всего его интересовали перипетии забега. Он разглядывал в бинокль знакомые до боли черты. В двадцатикратном увеличении. Память сердца с готовностью отзывалась на каждую родную черточку, каждую родинку...

Рассудок твердил: не верь глазам своим — это ловушка для простодушных!

Сердце говорило обратное — сердцу не прикажешь.

Рассудок сознавал, что сердцу покой противопоказан, но и лезть в западню не желал!

Сердце заявило, что оно — не камень.

Рассудок с этим согласился.

Остальные жизненно важные органы и ткани в дискуссии участия не принимали, ибо понимали, что у хозяина есть своя голова на плечах. Как это часто бывает у людей, чувство победило рассудок.

Межзвездный охотник встал. Но было поздно. Зрители, которых набилось в гостевую ложу, как сельдей в бочку, вскочили на ноги в едином порыве: Красотка сумела дотащить-таки до финиша свой драгоценный груз быстрее всех!

Что тут началось: землянина хлопали по спине, толкали, жали, мяли, тискали и пихали до тех пор, пока он не очутился на гаревой дорожке, так и не взяв в толк, как это с ним произошло... Из президентской ложи ему аплодировал Президент, а Виктор все искал глазами потерянную в людском водовороте единственную и неповторимую...

Радио хомодрома прояснило ситуацию. Оказалось, что победительница скачек по традиции выбирает из зрителей Настоящего Рыцаря. Настоящий Рыцарь тут же на хомодроме обязан совершить подвиг во славу Прекрасной Дамы. Выбор Красотки по какой-то случайности пал на Виктора Джонга. Обалдевший от подобного коварства, охотник не сразу смекнул, чего от него хотят. Какой-то ритуал, какой-то подвиг... Мало он сегодня поединков выдержал, что ли?!

Но, как говорится, положение обязывает! Не мог же он сдрейфить на глазах у любимой! В конце концов ему всучили неуклюжий гранатомет, устаревший как морально, так и с точки зрения дизайна, поставили в центр поля и сфотографировали на вечную память. За президентской ложей послышался оглушительный треск, словно застрекотала колоссальных размеров пишущая машинка...

УВАЖАЕМЫЕ ЗРИТЕЛИ! КАК ВСЕГДА, В ЗАКЛЮЧЕНИЕ СОРЕВНОВАНИЙ ВЫ СТАНЕТЕ СВИДЕТЕЛЯМИ ЗАХВАТЫВАЮЩЕГО ЗРЕЛИЩА — СРАЖЕНИЯ МЕЖДУ НАСТОЯЩИМ РЫЦАРЕМ И ЛЕТАЮЩИМ БРОНИРОВАННЫМ ДРАКОНОМ!!! ПОПРИВЕТСТВУЕМ ХРАБРЕЦА — СЕГОДНЯ ЭТО НАШ УВАЖАЕМЫЙ ГОСТЬ С ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ ПО ИМЕНИ ВИКТОР ДЖОНГ! ОДИНОЧКА ПРОТИВ БОЕВОГО ВЕРТОЛЕТА, ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕННОГО ШЕФОМ СИНДИКАТА «УНИСЕРВИС-ЧИСТОГАН»!!! СТРЕССОВЫЕ СИТУАЦИИ И ОБОСТРЕННАЯ БОРЬБА НА ВЫЖИВАЕМОСТЬ ГАРАНТИРУЮТСЯ!

Виктор затравленно пялился в темное небо — из-за трибун поднялось, сверкая разноцветными лазерными лучами, в радужном круге бешено вращающегося винта, длинное, узкое тело идеальной машины для истребления наземных целей, ощетинившееся пулеметами, пушками, хищными пальцами ракет класса «воздух — земля» и баками с металлизированной «горючкой», способной расплавить даже бетон.

Стрекот нарастал, пока не достиг максимума — вертолет завис над головой Джонга. Это не было похоже на честное единоборство — это была заранее обреченная на успех попытка прикрыть преступление спортивной терминологией и ссылкой на традиции! На глазах многочисленной публики в центре города безнаказанно убивали человека! Практически безоружного человека! Попробуйте-ка устоять с архаичным гранатометом против вооруженной до колес бронированной стрекозы!

Но Виктор не забыл, что он — межзвездный охотник! Межзвездными не рождаются, межзвездными становятся только те, кто никогда, ни при каких обстоятельствах не теряет головы!

Реакция выручила и на этот раз — вертолет пролил горячую жидкость на газон, где мгновение назад находилась, казалось бы, полностью деморализованная жертва. Но там ее уже не было. Виктор броском метнулся к кромке поля, где опустевшие бетонные загоны давали единственный шанс немного продержаться. Пилоты прозевали момент броска, а когда опомнились и пустились вдогонку, землянин уже лежал на спине и смотрел на приближающуюся жужжащую смерть в прорезь прицела. Когда вертолет подлетел поближе, Смельчак Поневоле нажал спуск!

ВЖИХ! Кумулятивная граната чиркнула по светлому брюху, не причинив ни малейшего вреда брони-снизу-рованному гаду. Вертолетчики не стреляли и даже не пытались поливать загон «горючкой». Они забавлялись, кружа на месте. Озорники не могли натешиться пойманным в кулачок кузнечиком...

ВЖИХ! Второй выстрел оказался удачнее. Граната расплескалась вдоль фюзеляжа, погасив разом все лазерные прицелы. На жаргоне межзвездных такой выстрел носил название «храбрый портняжка». Стрекоза потеряла кузнечика из виду. Настоящий Рыцарь использовал это обстоятельство и скакнул в соседнее стойло. В ту же секунду на его прежнее убежище обрушилась ракета.

ВЖИХ! Третья граната выхватила из незащищенного хвостового оперения кусок обшивки, заставив опорный винт надсадно взреветь, а саму стрекозу — отпрыгнуть. При этом неуклюжем маневре она задела несущей плоскостью решетчатую ферму с прожекторами. Зашипело. Водопадом посыпались зеленые искры. Хомодром погрузился в темень... Только вспыхивали огоньки сигарет на трибунах, да какие-то лихие зрители пытались зажечь самодельные факелы из газет.

Огнедышащий Дракон наконец сообразил, что кузнечик вовсе не намерен подымать лапки кверху, а пребольно кусается! В ход пошли все огневые ресурсы воздушного убийцы: пулеметная очередь прочертила пунктирный зигзаг по бетонному полу загона, только чудом не зацепив охотника; разорвались два-три снаряда. Осколок вышиб гранатомет из рук, а когда Виктор дотянулся до оружия снова, то с отчаянием убедился, что направляющие салазки искорежены окончательно и бесповоротно. Теперь гранатомет годился разве что для кружка «Умелые руки» да для неуемной любознательности Кондратия Зурплы... Темная туша над Джонгом накренилась, и за стеклом фонаря он угадал равнодушные очи профессиональных убийц.

«Эх, сюда бы противоракетный комплекс наземного базирования или на худой конец средних размеров зенитное орудие!» — успел подумать межзвездный охотник, вспомнив экспозицию оружейной лавки. Но лавка была далеко...

Стоп! Что-то очень важное сказал тогда Повелитель Взрывчатки... Есть! «...Ни один приличный джентльмен не позволит себе выйти на прогулку без...»

Скорострельная машинка сама собой выскользнула из-за спины, привычно надеваясь на ладонь...

Какой бы ни была скорость реакции у летчиков-убийц, у Виктора она была лучше!

«Уби Вальтер» дернулся разок, другой, упредив движение пальцев оператора, снимавшего рукоять залпового огня. Пули пригвоздили оператора к бронеспинке сиденья на манер букашки к планшету энтомолога. Но инсектарий был бы не полон без первого пилота. В следующее мгновение стальная игла в свинцовой оболочке намертво приколола и этого «жука».

Воздушный Убийца, оставшись без управления, прянул набок, потерял равновесие и перевернулся. Винты продолжали бессмысленно рубить воздух, но уже не могли удержать дракона на высоте положения. Летательный аппарат заспешил вниз, как будто вспомнил, что он тяжелее воздуха...

Бронированная коробка, начиненная дорогостоящими навигационными внутренностями, от удара о землю раскололась, выпустив из чрева вертикальный огненный столб, закрутивший пылающие обломки...

Дракон издох, да здравствует рыцарь!

Трибуны потрясла буря восторга. А с Виктором во второй раз стало твориться что-то непонятное: сверху на охотника посыпался град дохлых летучих мышей, не то нетопыри, не то перья, неизвестно откуда взявшиеся. А в заключение, как снег на голову, свалился пыльный мешок с зерном, погрузив землянина в бессознательное состояние...

Подоспела аварийная команда, которая все вмиг исправила и починила. Нацеленные в лицо лучи прожекторов привели в чувство героя, который очнулся весь в зерне. Пошатываясь, он встал и побрел к запасному выходу, волоча «Уби Вальтер» на ремне по жухлой траве. Чумазый от копоти и безразличный ко всему, кроме кусачих зерен, просочившихся под бронемайку...

Он не видел, как компетентное жюри, напряженно следившее за ходом событий, подняло планшеты с оценками. Сперва — за артистичность, потом — за технику исполнения.

Он не слышал, как радиокомментатор, захлебываясь, перечислял эти оценки:

— ...6-0,5-9,6-0,6-0! УВАЖАЕМЫЕ ЗРИТЕЛИ, ВСЕ СУДЬИ, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ БЛЕДНОЛИЦЕЙ ПОГАНКИ, ЕДИНОДУШНО ВЫСТАВИЛИ НАСТОЯЩЕМУ РЫЦАРЮ ВЫСШИЙ БАЛЛ!!! У ВИКТОРА ДЖОНГА — ЛУЧШАЯ СУММА ЗА ВСЕ ВРЕМЯ ПОКАЗАТЕЛЬНЫХ ВЫСТУПЛЕНИЙ!!! ГОСТЬ ПОЛИНТЫ ПОБИЛ РЕКОРД СЭРА ГАЛАХАДА, ВЫИГРАВШЕГО В ПЯТИ СЕТАХ БОЙ У КИНГ-КОНГА ТРИ ГОДА НАЗАД!!! ФЕНОМЕНАЛЬНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ!!! ПРАВО ПОКАЗА ДРАМАТИЧЕСКОГО ПОЕДИНКА ПО ТВ-СЕТИ ЗАКУПИЛА ФИРМА «ГЛАЗ ВОПИЮЩЕГО»!

Далеко-далеко, в толпе расходящихся зрителей, сполна вкусивших хлеба зрелищ, Джонг заметил знакомую грустинку в уголке капризного рта. Милая Константа! Да, теперь он был уверен, что это Константа: супруга охотника любила жизнь и носила, несмотря на прочно вошедшие в моду колготки мертвецкого цвета, чулки оттенка интенсивного загара — на спутнице Фингала с Подсветкой были такие же!

Он поспешил назад, но опоздал. Константа садилась на заднее сидение роскошного «эйфориака» цвета горячего шоколада с золотистой пенкой. (150-сильный мотор Ванкеля, пуленепробиваемые стекла салона, вместо шофера — микропроцессор с виртуальной памятью). Садилась рядом с бандитом и убийцей, одетым в элегантный двухпалубный костюм, приталенный ниже ватерлинии.

— Такси!

Машина с призывным зеленым огоньком нашлась удивительно быстро. Водитель не заявил, что едет в парк, что смена кончилась и что бензина осталось только до ближайшей заправки. Впрочем, разговаривать он вряд ли умел — за рулем сидела чудовищная зеленая жаба.

«Каждой твари — по паре!» — в сердцах подумал охотник, припомнив амфибию из харчевни «Замори червячка!». Он не подозревал, что за водителя было то же самое земноводное.

«Эйфориак» петлял по ночному городу, как заяц, но и квалификация столичных таксистов была выше всяких похвал. Утробное рычание мотора, бешеная круговерть баранки, скрежет тормозов и запах горелого каучука — они нагнали Фингала у парадного входа солидного здания синдиката «Унисервис-Чистоган».

В мокром асфальте тротуара отражались неоновые буквы вывески. В горячке погони Джонг не заметил, что прошел дождь. Впрочем, с равным успехом это могла быть и поливочная машина.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Таким образом, я нашел Шарлотту совсем не там, где вы предполагали, граф!

— Где же, черт побери!! — граф принялся подозрительно отпивать малюсенькими глоточками черный кофе по-турецки из чашечки тонкого и прозрачного китайского фарфора «Ивовый узор», таким утонченным способом приводя себя в состояние безудержной ярости.

— В морге. И я догадываюсь, кто ее пришил!

Граф вскочил из-за табльдота и нанес сыщику сокрушительный удар накрахмаленной манжетой.

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге»

— Что ты собираешься делать, сумасшедший? — вопрошал Рассудок. — Перед тобой — логово самого опасного хищника на Полните. Догматерий — сосунок по сравнению с Фингалом! Ты добровольно лезешь в капкан, у открытой дверцы которого стоит прекрасная зазывала в блузке с рукавами «летучая мышь»!

— Вперед, вперед! — стучало Сердце в ритме скерцо из популярного сублимоцартовского цикла «Ингредиенты жизни». — Константа ждет!!!

Сторож на входе грубо потребовал пропуск, Виктор предъявил.

— Убедительно! — согласился сторож, заглянув в дуло «Уби Вальтера». — Весьма убедительно!

Он торопливо заклеил асептическим лейкопластырем из настенной аптечки рот, дабы не поддаться искушению позвать на помощь, и слезно умолял глазами привязать его к стулу.

Гулко стучало сердце. Гулко цокали башмаки охотника. С гулом пульсировала кровь в мозгу.

Виктор подбежал к шахте скоростного лифта: печально гудели тросы, унося в неизвестное главаря банды и копию жены. Ждать, пока лифт опустится, было невыносимо, и Виктор побежал по лестнице, ориентируясь по звуку, полагаясь на удачу, прыгая через семь ступеней.

Кабина с распахнутой дверцей стояла на площадке шестого этажа. С площадки видна была дверь, массивная, под мореный дуб, с надписью на бронзовой дощечке «ШЕФ». У двери неприступным бастионом возвышался массивный же двухтумбовый письменный стол с батареей разнокалиберных телефонов — здесь держала круговую оборону верная секретарша, готовая грудью защищать хозяина и интересы фирмы. Но сейчас крутящееся кресло за столом пустовало — должны же и секретарши когда-нибудь спать дома...

Дверь резиденции Шефа была чуть приоткрыта. Это сразу не понравилось Джонгу. Он знал из опыта: полуоткрытость — свойство идеальной ловушки.

Из-за двери доносились голоса. Точнее, два голоса. Хриплый клекот матерого филина и нежное щебетание полевой пичуги. Виктор поставил скорострельную машинку на боевой взвод и решительно шагнул в полумрак.

В просторном помещении, освещенном лишь слабым отблеском неона с улицы, на фоне одного из окон охотник увидел силуэт, столь милый сердцу. Виктор сделал несколько осторожных шагов. Вдруг за спиной оглушительно хлопнула входная дверь, будто великану дали пощечину за Дюймовочку. Тут же вспыхнул ослепительный свет, а на окна с лязгом опустились металлические жалюзи.

Виктор огляделся. Интерьер кабинета был, что называется, стилем в'ампир. Вся мебель — с прокрустацией. Стол выглядел эшафотом, стулья напоминали электрические, люстра свисала декоративными наручниками. Даже для росписи стен применяли две краски: обожженную кость и общий сепсис. Но самое главное, от чего сердце чуть не сделало сальто-мортале, — человека в двухпалубном костюме не было!

Полевая пичуга продолжала как ни в чем не бывало щебетать, а филин — ей вторить. За филина соловьем заливался обыкновенный переносной магнитофон!

— Ха-ха-ха! — раздался гомерический хохот, усиленный динамиками, развешанными вдоль стен. — Знаменитый охотник попался, как кур в ощип, клюнув на подсадную утку!

Виктор всмотрелся в предмет своей невольной страсти. Голос из динамиков был прав. Как он, не первый год женатый, мог спутать эти нахальные болотные гляделки с нежными изумрудами глаз настоящей Константы, а раздражающий нервный тик принять за томительное дрожание голубой жилки на виске любимой? Непостижимо...

Да, пичуга оказалась не беззащитным существом, как ему померещилось на хомодроме, а механическим попугаем... Охотник разбежался и попытался с налету высадить дверь, но та невозмутимо снесла оскорбление действием...

— Ха-ха-ха! — продолжали надрываться динамики. — Того, кто пришел сюда без официального приглашения, обычно выносят через черный ход и не иначе как вперед ногами!

— Так просто меня не взять, Фингал проклятый! — огрызнулся Виктор, не особенно надеясь, что будет услышан.

— А куда ты денешься? — бандит тем не менее все услышал. — Стены здесь из армированного бетона, на окнах — металл, дверь ПТУРСом не вышибить, пробовали. А ключик от твоей клетки у меня в кармане... Но надо отдать вам должное: попортили мне крови! Чего стоил один бой с вертолетом!

— Значит, поединок был подстроен? — начал прозревать Виктор.

— А то как же!

— Почему вы так упорно желаете моей смерти?

— За твою голову хорошо заплатят сегодня вечером.

— Как вечером, уже ночь! — Ночь следующих суток, дорогой. Синдикат обязан выполнить взятые на себя заказы, а я как Шеф...

— Главарь бандитов Фингал с Подсветкой и Шеф синдиката — одно и то же лицо?

Теперь все стало на место. Кому-то на Полинте очень мешали Джонг и Зурпла, и этот кто-то нанял Фингала. Виктор задумался. Умирать, честно говоря, не хотелось. Инстинкт самосохранения заставил мозг лихорадочно искать пути к спасению. Выход должен быть! Выход был, и мозг его нашел: любым способом нужно было продержаться до рассвета! Кондратий обещал быть к утру на ногах, а слово свое он держать умеет! Судьба теперь зависела от смекалки Последней Инстанции!

А пока рассвет не наступил, следовало тянуть время! Как угодно, но тянуть...

— Раз я осужден без права на амнистию, хотелось бы узнать, будет ли исполнено мое последнее желание?

— Будет! — заверил Шеф. — В разумных пределах. Если речь пойдет не о помиловании.

— Понимаю, — притворно вздохнул Виктор. — Мое последнее желание не имеет ничего общего с юридическими уловками — оно гораздо прозаичнее, я всего лишь прошу назвать имя настоящего убийцы! Того, кто заплатит сегодня вечером!

— Рад бы помочь, да сам не знаю. Заказчик инкогнито, под псевдонимом Человек в Черном.

— Разве можно заказать убийство анонимно?

— Можно. Хотя я обычно этого избегаю.

— Очень хотелось бы поговорить по душам с Человеком в Черном.

— Боюсь, это желание неосуществимо!

— Почему? — Потому, что начинается на «У»! Убью я тебя вскорости.

— Ну, это мы еще посмотрим! Сдаваться без борьбы я не собираюсь.

— Ха-ха-ха! — заливисто загрохотало под потолком. — Честное благородное слово, ты мне нравишься! Мои автоматические снайперы простреливают каждый кубический дюйм в этой комнате и могут поражать живую мишень на звук биения сердца, тепловое излучение, запах пота, стоит только нажать кнопку. В свое время мой предшественник Пли Вумниц весьма неосмотрительно поручил именно мне оборудовать свой кабинет подобными сюрпризами на все случаи жизни — покойный слыл большим шутником...

— В это я готов поверить! — горячо воскликнул Джонг. — Но никто меня не убедит, что шеф уважаемого в деловом мире предприятия способен спокойно преступить основной закон... Нет, никогда не поверю!

— Я преступил все мыслимые и немыслимые законы Полинты! — в голосе Фингала с Подсветкой зазвучала нескрываемая гордость. — О каком, извините, законе идет речь?

— Об основном законе детективного жанра! — Виктор полез в карман за печатным словом в пестрой обложке, как будто этот сомнительный довод мог послужить доказательством его правоты.

— Если меня не подводит память, — язвительно произнес Шеф синдиката, — такого закона нет в уголовном кодексе?!

— Да, такого закона в кодексе нет, зато он непреложен для действующих в детективе лиц, — убежденно заявил охотник, — а с момента аудиенции в Президентском дворце нет никаких сомнений в том, что мой товарищ и я — главные герои заправского детектива, в котором есть все: погони и перестрелки, драки и покушения, а главное, без чего не может обойтись ни один детектив, — жгучая тайна Человека в Черном... Тайна, которую не могли приоткрыть даже вы! Основной закон детективного жанра гласит (Виктор скромно потупил глаза): герой не должен погибать в середине повествования! Иначе получится не захватывающее чтиво, а банальный производственный роман с хэппи эндом в виде успешного завершения вашим синдикатом финансового года!

— Но кто сказал, что именно сейчас — середина детективного повествования?

— Вы! — торжествующе ответил приговоренный.

— Я?

— Да, несколько минут назад вы заявили, что Человек в Черном придет платить вечером, а сейчас, — Джонг посмотрел на часы, — далеко не вечер!

— Действительно. Ладно, уговорил. Поживи малость... Тем более, что беседовать с тобой совсем необременительно. Напротив. Не поверишь, иногда так и тянет плюнуть на все и завязать! А посоветоваться не с кем, — разоткровенничался Фингал. — Кругом шакалы и смотрят на тебя волком! Разве понять им мятущуюся душу? Ни-ко-гда. Ни за что. А ты, мой крестничек, человек свежий, с пониманием... Вот я и говорю, устанешь, как собака, от всех этих дел, выкручивания рук и копания ям, закроешь глаза — хочется резко и круто изменить статус-кво! А ведь как я начинал... Хочешь послушать?... Тогда вот тебе

СКАЗКА ПРО БЕЛОГО БЫЧКА, КОТОРЫЙ, НЕВЗИРАЯ НА ТЕЛЯЧЬИ НЕЖНОСТИ, СТАЛ ЗОЛОТЫМ ТЕЛЬЦОМ

Родился я в приличной семье: мама музицировала на фортепьянах, папа торговал на черном рынке. Правда, к этому времени он связался с дурной компанией и стал выдавать пирожки с зайчатиной за патентованное средство против зачатия. Все шло хорошо — пирожки пользовались повышенным спросом у широких слов населения до тех пор, пока одна любознательная дамочка не поинтересовалась, когда пирожки надлежит принимать: до или после? Папа возьми да и ляпни: «Не до и не после, а вместо!»

Получив инвалидность, папа перешел на неумеренное потребление ячменного пива... Мама стала часто болеть, фортепьяны пришлось продать. До сих пор перед моими глазами маячат папины костыли, которыми он преподавал основы этики и почтение к родительским наставлениям тогда еще неокрепшему организму своего единственного отпрыска. После папиной скоропостижной кончины мама перестала болеть, потому что деньги кончились. А в долг подпольный тотализатор не позволял играть никому, даже вдовам.

Жить в родительском доме стало совсем невмоготу, и я был вынужден отправиться на ускоренные курсы извлечения ценностей. Стипендии нам не платили — перебивались на пододежном корме. Успевал я хорошо: от мамы мне достались музыкальные пальцы, от отца — умение лезть в чужой карман не за словом, а за чем-нибудь более материальным... Вскоре я очутился в колледже, готовящем кадры для замещения вакансий в исправительных домах, туда меня приняли без экзаменов за выдающиеся успехи на курсах и умение быстро уносить ноги — колледж гордился своей легкоатлетической командой. У меня где-то сохранилась даже полосатая майка, эх, юность, юность... Я без задержек брал один барьер за другим, но когда преодолевал звуковой, услышал в непосредственной близости полицейскую сирену и понял: пора завершать учебу и поступать в синдикат простым заместителем директора. Потянулись годы упорного труда, наполненные одним желанием: прочно утвердиться на самом верху административной лестницы. Потом и это было достигнуто, но сердце не успокоилось... Видимо, так уж мы устроены — ничто не дает полного удовлетворения: ни власть, ни слава, ни деньги... Потом все надоело. Одно время хотел уйти в родной колледж на преподавательскую работу, звали на кафедру прикладного вымогательства... Но как подумаю, до какого маразма бездарные помощнички без меня синдикат доведут — сердце кровью обливается! Вот и приходится тянуть лямку, несмотря на искреннее сопротивление души. Одна радость в жизни — общение с интересными людьми. Вроде тебя. Заманишь такого в ловушку, наговоришься всласть, потом, конечно, извини, пришьешь! Кстати, зачахли мы здесь, на Полинте, без свежих анекдотов! Уж не обессудь, уважь старину Фингала! Разные там байки — все равно что целительный бальзам для души...

Трудно было придумать более неподходящее занятие перед смертью, но выбирать не приходилось — Виктор принялся «травить»! С ловкостью профессионального фокусника охотник вытаскивал из памяти одну занимательную историю за другой, думая только о том, что минуты бегут и спасение приближается...

Для затравки он начал с любимой серии про телепатию, а продолжил зубопротезными. Фингалу особенно понравилось про вставную челюсть и каминные щипцы. Он чуть не рыдал от смеха, так что динамики задребезжали, и все повторял:

— Значит, тащите валидол, сэр, ха-ха-ха... Без валидола мне труба, о-хо-хо!..

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Он заманил ее в сырой подвал старинного морга и гнусно потребовал, чтобы она отказалась от своей доли наследства. Шарлотта гневно отвергла наглые притязания, и тогда он запер ее в Золотой Саркофаг, который вовсе не был переплавлен и переправлен за границу. Но злоумышленника подвела спешка — он чувствовал мое дыхание за спиной. Когда я открыл массивную крышку, Шарлотта еще дышала. На ладан. Из ее обессиленных уст я и услышал...

— Врешь, негодяй! — на бесновавшегося графа было жутко смотреть — он чуть не разломал под собой скамью подсудимых. — Шарлотта отбросила когти, не отходя от кассы. И ничего никому не могла рассказать!

— Уведите! — приказал полицейским Ридикюль Кураре. — Надеюсь, высокий суд слышал, как граф только что сознался в совершенном злодеянии?!

Граф Бронтекристи. «Убийство в морге».

Виктор яростно сражался с непреодолимым желанием лечь спать. Хоть на сдвинутые стулья, хоть на дубовый и, наверное, очень жесткий эшафот, хоть на ковровую дорожку с вытканной на ней картиной крестного пути на Голгофу. Запас анекдотов давно истощился. Глаза смыкались, но язык продолжал машинально поддакивать Фингалу, который беспрестанно толковал за жизнь и очень обижался, когда его не слушали.

Внезапно раздался резкий щелчок, и Шеф синдиката замолк на полуслове. Наверное, бандит решил, что отсрочка приговора закончилась. Виктор глянул сквозь жалюзи — рассвет еще не наступил... Вот-вот заговорят автоматические снайперы... Почему-то в эту минуту охотника больше всего заботило, повредят ли они при обстреле псевдо-Константу, у которой два часа назад, видимо, что-то испортилось в микросхемах. Она давно перестала щебетать и только качала головой, словно раскаивалась в содеянном...

Минула секунда, другая... Не стреляли.

Джонг проанализировал ситуацию. Тянет, гад, измывается! Ощущение не из приятных. Будто стоишь голым на людной площади и срам прикрыть нечем!

Щелкнул замок. Межзвездный охотник прицелился. Но в кабинет вкатился человек, подталкиваемый в спину «Уби Вальтером» Зурплы. Кондратий сдержал слово и выздоровел досрочно!

— Вычислил я все-таки поганца! — весело сказал Последняя Инстанция.

Несмотря на заметную хромоту, вид у него был довольный, в отличие от Шефа синдиката, у которого было такое кислое выражение, что если бы к его лицу поднести лакмусовую бумажку — она не выдержала бы и покраснела. Еще никто и никогда не осмеливался обзывать Шефа поганцем, но, как известно из теории вероятностей, любое возможное событие когда-нибудь становится реальным.

— Как ты меня нашел?

— Не так быстро, как хотелось бы, но... Излагаю по порядку. После того, как ты ушел на хомодром, горничная навела в холле чистоту и принялась меня окружать, сам понимаешь, заботой и вниманием. Предплюсна не давала мне покоя, заснуть не удавалось — в голову лезли черные мысли... Тогда девушка включила цветное снотворное. Пощелкала переключателями каналов: гляжу — на экране знакомое лицо. Гражданин Президент собственной персоной! Телекамера панорамирует — ба, еще одно очень знакомое лицо! В сопровождении гораздо менее знакомого лица, которое и лицом-то можно назвать с большой натяжкой. И тут спортивный комментатор оповещает, что очень знакомое лицо сейчас сразится один на один с драконом! Разве я мог остаться равнодушным? Хочу сразу отметить: в роли Ланселота ты смотрелся убедительно. Лучше всего тебе удалась сцена сбивания летучего змея. Я понимаю судей...

Потом операторы «Глаза вопиющего» потеряли тебя из виду, и я решил, что скоро ты вернешься в отель. Но прошло полчаса, а тебя нет и нет! И здесь я вспомнил кое-что из комментария перед поединком... С какой такой стати, подумал я, шеф синдиката «Унисервис-Чистоган» расщедрился на целый вертолет, который в натуральном виде стоит в миллион раз дороже, чем металлолом, который из него получился после встречи с тобой?! Из каких, спрашивается, побуждений? Не иначе, рассуждаю, как повязан он с шайкой Фингала! Горничная притащила столичный справочник «КТО ЕСТЬ ПОЧЕМ». Несколько изящных движений пальчиком — адрес офиса бескорыстного дарителя у меня в кармане.

Из-за сломанной ноги мне пришлось добираться очень долго.

Войдя в контору, я сперва подумал, что попал внутрь египетской пирамиды: вместо ночного сторожа на стуле восседала спеленутая мумия! Спеленутая с ног до головы, что, несомненно, ей мешало общаться со мной. Я отклеил пластырь и спросил мумию, проходил ли здесь высокий симпатичный мужчина с таким же «Уби Вальтером», как у меня? Получив утвердительный ответ, я снова заклеил ей рот, ибо в чужом синдикате, может, такой устав, чтобы уста заклеенными держать?! Крадучись, я взмыл на второй этаж. Смекалка и чуткий слух привели к комнате, из-под запертой двери конторой виднелась узенькая полоска света. Внутри комнаты за пультом сидел человек и бубнил в микрофон. Человек очень удивился, когда я представился, и любезно согласился проводить к тебе. Пусть теперь объяснит, что у него общего с Фингалом?

— У него с Фингалом все общее, Зурпла! Он и есть Фингал с Подсветкой — шеф синдиката убийств по предварительным заявкам.

— Ух ты, гад! — вскричал Кондратий, подкрепляя меткую характеристику очередью из скорострельной машинки. Через пробоины в трюм двухпалубного костюма хлынула вода, и он затонул со всем содержимым, кроме крыс, которые выпрыгивали из карманов, плюхались в волны, плыли саженками, но быстро уставали и переходили на более экономичный стиль брасс, отчего вскоре превращались в лягушек. Самая большая и зеленая продержалась дольше остальных, но и она проплавала немного, перевернулась кверху белым брюхом и всплыла, как правда. Через минуту о трагедии говорили только легкая рябь над местом кораблекрушения да качающиеся на ней дохлые амфибии.

Стиль в'ампир резко сменился сиереализмом. Кабинет преобразился, как сцена провинциального театрика, в котором машинисты заменили интерьер средневековой пьесы на декорации пасторального фарса. Жалюзи трансформировались в ажурные занавеси из прозрачнейшей кисеи, эшафот превратился в основательный обеденный стол, сервированный на двадцать четыре персоны нон грата, люстры-наручники стали коваными браслетамибра, а стены оказались расписанными в мифологическом духе с обязательными нимфами, сатирами и послеполуденно отдыхающими фавнами.

— Что ты наделал! — схватился Мэтр за голову. Теперь мы никогда не узнаем, что за птица — Человек в Черном!

— Да, — глубокомысленно изрек Зурпла. — Теперь никто от Фингала ничего не узнает. Отличительной чертой мертвецов является то, что они прекрасно умеют хранить молчание. Но, честное слово, я не хотел его убивать! Во всяком случае, так скоро!

Снизу, с улицы, донеслись протяжные вопли сирены.

— Вот и дождались полиции! — воскликнул Виктор.

— Успокойся! — невозмутимо сказал Кондратий Викентьевич Зурпла по прозвищу Последняя Инстанция. — Это я вызвал полицию!

— Зачем? Ведь Доброжелательница не советовала обращаться к ней за помощью!

— А я не послушался. Горничная мне призналась...

— Знаю, знаю! — перебил Виктор. — Твои любовные похождения меня никогда не интересовали, сердцеед старый!

— Да подожди ты! — возмутился Зурпла. — Горничная мне призналась, что она — внештатный инспектор по борьбе с организованной преступностью! Мои выстрелы — сигнал для нее. Здание оцеплено, и с чистоганцами наконец будет покончено раз и навсегда! Сейчас она сюда поднимется, и я познакомлю тебя с ее новой ипостасью!

Дверь распахнулась, но вместо инспекторши в кабинет стремительно ворвался яркий блондин, бряцая револьверами. Не обращая никакого внимания на друзей, он подбежал к затонувшему Фингалу и отработанным движением вывернул внутренние карманы костюма. Булькнула связка ключей. Блондин издал торжествующий крик и через несколько секунд извлек из сейфа плотный лист. Виктор краем глаза взглянул на заглавие обнаруженного документа, от которого по комнате явственно поплыли запахи ладана, хвои от поминальных венков и погребальных свечей: ЗАВЕЩАНИЕ ФИНГАЛА С ПОДСВЕТКОЙ.

— Позвольте, а Дама со Спусковой Собачкой где? — запоздало удивился Зурпла, имея в виду экс-горничную из отеля-люкс.

— Я за нее! — отозвался незваный гость и склонил аккуратный пробор набок. От пробора за версту разило фантазийным чесночным духом. — Разрешите представиться, Крим Брюле начальник явной полиции! От лица представителей закона и от себя лично спешу выразить глубокую признательность за исключительный вклад в дело очистки столицы от метастаз организованной преступности!

— Постойте, постойте! — воскликнул разбивающийся в парфюмерии оруженосец. — Это не вы ли — Доброжелательница?!

— Я самое, — кротко потупился блондин. — Выбор такого, казалось бы, странного псевдонима продиктован историей моей жизни. Моя мама всегда хотела иметь девочку. На ее несчастье, родился мальчик. Я очень любил мамочку и стремился стать примерной дочерью. Но проклятая мужская внешность не давала мне такой возможности, и я был девочкой только в собственных мыслях. На работе я — мужлан, каких поискать, а в свободное время вяжу джемперы и пишу сентиментальную прозу.

— Вы говорите странные вещи, — сурово промолвил Виктор. — И порядки в вашей явной полиции странные. Вместо того, чтобы оградить нас от посягательств разных там Фингалов, вы сквозь пяльцы, или что там у вас для вязания, спицы спокойно наблюдаете, как на нас охотятся и норовят отправить к праотцам раз за разом, зараза вы этакая! У вас хватило наглости послать письмо с предупреждением, чтобы мы не обращались в полицию!!!

— Я все объясню. К сожалению, подавляющее большинство моих подчиненных замешано в коррупции, как верно заметил гражданин Президент на приеме в вашу честь, на котором я не смог присутствовать по техническим причинам. Дошло до того, что некоторые сотрудники передавали служебную информацию людям синдиката, а прибыли делили поровну. Понадеявшись на защиту закона, вы бы подписали себе смертный приговор, который я не в силах отменить... Но некоторая часть столичной полиции не пошла на сделку с совестью. Например, известная вам горничная. Благодаря таким, как она, вы и обзавелись скорострельными машинками из арсенала Дворца правосудия!

— Зачем вам все это?

— События развивались согласно намеченному плану, — блондин прищурился. — Нет, какова задумка! Межзвездный охотник вступает в единоборство с организованной преступностью и одерживает убедительную победу! Глава преступного мира повержен, а гражданин Президент проигрывает пари!

— Ничего не понимаю! — сказал Кондратий. — А гражданин Президент при чем?

— Неделю назад в клубе Одиноких сердец некоего отставного сержанта, в котором мы имеем честь состоять действительными членами, гражданин Президент высказал крайнее неудовольствие по поводу сложившегося положения. Доколе, шепнул он мне на ухо, мы будем резвиться в бридж за одним зеленым сукном с этим выскочкой Фингалом?! И тогда ничего другого не оставалось, как заключить пари с Президентом, что не позже чем через неделю пресловутый Фингал перестанет посещать клуб. Для того, чтобы быть в самом центре событий, я в тот же вечер устроилась на работу. В синдикат. Как мне кажется, роль секретарши Шефа удалась на славу!

— Не может быть! — Если не верите, советую заглянуть в левую тумбу стола за дверью. В верхнем ящике — верхнее платье, в среднем — парик, косметика и накладной бюст, в нижнем, пардон, нижнее белье.

— Почему же нас не попросили помочь полиции по официальным каналам?

— Вы бы отказались, — чистосердечно призналась женщина в глубине души начальника полиции.

— Все это хорошо, — устало сказал Виктор. — Многое стало понятным. Может быть, вы знаете, и кто наше убийство заказал?

— Вы еще не догадались? — жеманно облизнулась Крим Брюле.

— Неужели тоже...

— Да, — потупилось существо с двойным дном. — Человек в Черном тоже я.

Земляне ахнули. Даже мертвец на полу и тот не выдержал. Труп Фингала открыл глаза и с натугой прохрипел:

— Этого не может быть, ибо Божественная Лулу и Человек в Черном разные люди. Могу дать голову на отсечение! Во время моей встречи с заказчиком и он, и секретарша присутствовали в кабинете одновременно. Не могла же Лулу быть единой в двух лицах?!

— Молчи, подлец, когда джентльмены с дамой разговаривают! — Крим Брюле выпалил из револьвера и попал Фингалу в кингстон. Бывший шеф перевернулся вверх дном и затонул вторично. Теперь уже бесповоротно. — Большому кораблю — большое кораблекрушение!

Отдав должное бандиту, начальник полиции продолжил свой рассказ как ни в чем не бывало:

— Кроме всего прочего, Фингал — мой кузен.

— ?!

— У моей матушки была любимая сестра. Тетя любила музицировать и продавца пирожков с зайчатиной. Кто мог предполагать, что от этого противоестественного союза Эрато и Гермеса появится чудовище, которое только в юности подавало надежды, и то в барьерном беге. Это чудовище было моим единственным родственником, — грустно добавил начальник полиции, засовывая завещание во внутренний карман. — Если бы я принялся преследовать Фингала официально, общество решило бы, что я просто домогаюсь наследства! А подобные подозрения, согласитесь, не имеют под собой никакой почвы... И вообще убивать кузена не вполне прилично — об этом говорит хотя бы то, о чем в приличном обществе не говорят... Вы не возражаете, если я закурю?

Кабинет вновь претерпел метаморфозу. На этот раз он стал похож на подземелье, где гнездятся тролли и гномы. Блики, отраженные от кристаллических решеток на окнах, слепили глаза. С потолка свисали сталактиты. По стенам, представлявшим собой разрезы геологических напластований, шныряли юркие саламандры. Юркие и огненные. Крим Брюле изловчился, поймал одну за хвост и поднес к сигарете. Саламандра обжигала пальцы, он ее выронил и по привычке хотел затушить подошвой, но саламандра рассыпалась угольками и зашипела...

— И, наконец, самое главное, о чем я хочу рассказать. Вы победили Фингала не только благодаря своему умению с честью выходить из любого самого трудного испытания, но и благодаря моей уловке. В заказ-наряде я подчеркнул, что смерть одного из вас оплачивается дороже, чем смерть обоих. Я надеялся на жадность кузена. Оставив одного из вас в живых, он срывал куш посолиднее, но зато приобретал кровного врага, который непременно отомстил бы за смерть товарища! Каково?!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Меня всегда манила к себе великая загадка появления гениев! Ради ответа на нее я готов пожертвовать всем, а уж участвовать в эксперименте, позволяющем приоткрыть дверцу в святая святых божественного предначертания! Это ли не сбывшаяся мечта, греза ученого, одержимого идеей-фикс?!

— Вас ждут! — напомнил появившийся в комнате жениха системосхимник в белом накрахмаленном халате с широкой лентой шафера через плечо. — Пора, сеньор, проверить гармонию основополагающего бракосочетания алгеброй бытия!

— Иду, спешу, моя электронная Ева! — воскликнул белковый Адам, и прозрачная капля поваренной соли выкатилась из уголка глаза...

Граф Бронтекристи. «Рождение Сублимоцарта».

Полицейские автомобили подкатили к мраморным ступеням Дворца правосудия.

— Прошу в мои апартаменты! — пригласил начальник полиции. — Вы не забыли, я должен отметить ваши предписания на командировку и завизировать платежную видимость! По правде говоря, догматерия с Предрассудка III организовал тоже я. Доставка обошлась казне в изрядную копейку.

— Боже мой! — притворно всплеснул руками Зурпла. — Скоро окажется, что мы прибыли на Полинту тоже из-за вас!

— Так оно и есть! — подтвердил догадку Кондратия Крим Брюле. — Догматерия я выписал исключительно с целью пригласить какого-нибудь межзвездного для расправы с хищником, а заодно и с Фингалом. Прилетели вы...

— Да-а-а-а! — воскликнул Последняя Инстанция. — Вашему умению закрутить интригу в узел можно только позавидовать!

— Недаром же вторая часть моего литературного псевдонима — Кристи, в честь прославленной писательницы криминальных историй.

— А первая?

— Что первая?

— Первая часть вашего псевдонима? — спросил Виктор. — В чью честь?

— В честь другой не менее знаменитой английской писательницы так называемого дамского романа, Шарлотты Бронте, которая своими произведениями исторгала водопады слез у многих поколений читательниц. Мой полный псевдоним — граф Бронтекристи.

— Секунду, — сказал межзвездный охотник и вытащил из-за пазухи потрепанную книжку, которую так и не успел дочитать до конца. — Так это вы написали?

— Да. «Убийство в морге» — мое любимое детище. Критика считает «Смерть наложенным платежом» лучше, а мне все-таки ближе «Убийство», без ложной скромности признался граф Бронтекристи. — Но с детективами покончено! Признаться, успех у публики начал меня утомлять, и я решила посвятить дальнейшее творчество созданию совершенно нового жанра. Однажды мне пришла в голову мысль, что про смерть пишут много и часто. А вот рождению человека в литературе не повезло. Я не говорю о рождении человека в переносном смысле, когда описывается какой-нибудь Пека Чмырь, который завязывает с уголовным прошлыми встает на стезю добродетели к зубофрезному станку, я говорю о рождении человека после девятимесячного заключения в утробе матери. А ведь смерть и рождение — это две крайние точки, два полюса такого загадочного процесса, который называется жизнью. И я решила начать новый жанр — жанр романа-геборуны, увлекательного повествования о появлении на свет. Я долго думала, кого из современников выбрать в качестве героя свой первой геборуны, и после всестороннего анализа остановился на Сублимоцарте...

— Постойте! — перебил писательницу Джонг. — Но величайший гений квантованной музыки — не совсем человек. Он — дитя человека и кибертроники, био-компью-зитер!

— Ну и что? — удивился начальник полиции. — Повесть о том, как вошел в мир малыш со встроенным музыкальным нанопроцессором, сразу стала бестселлером! Очень хотелось бы подарить мою новую книгу вам, но по странной случайности у меня нет с собой ни одного экземпляра!

— Ничего страшного! — заверил родоначальницу геборун Виктор. — На Земле я закажу «Рождение Сублимоцарта» по межпланетному библиотечному абонементу. А пока суть да дело, прошу поставить автограф на «Убийстве...»!

После торжественной церемонии граф Бронтекристи предложила выйти во внутренний дворик Дворца.

— Не хочу! — закочевряжился невыспавшийся Зурпла. — Все ваше здание насквозь пропахло продажной юстицией, а у меня от нее — аллергия! Я устал и жажду единственно покоя!

— Но мы очень просим! — чуть не плача, принялись уговаривать гостя Доброжелательница, Божественная Лулу и граф Бронтекристи в один голос. — Хотим перед расставанием продемонстрировать цвет столичной полиции!

Под дружным напором трех милых дам Кондратий не устоял и согласился.

Цвет столичной полиции был преимущественно краснорожим. Особенно выделялся правошланговый. Как говорится, кровь с коньяком. Но по внешнему виду было понятно: не брезгует он и менее дорогими напитками.

Зурпла втянул ноздрей воздух...

ЭПИЛОГ

— Ты мне представляешься путником, одиноко бредущим по пыльной дороге под палящими лучами светила. Вокруг расстилается чудесный пейзаж, но путник не замечает ничего, он сосредоточен на призрачной цели: дойти во чтобы то ни стало от пункта А до пункта Б, а зачем — и сам не ведает!

— Все мы путники на дороге познания, — согласился я. — И, достигая цели, мы не достигаем цели! Но наше движение оправдано хотя бы тем, что мы — движемся!

Шеклезиаст. «Дорогая дорога».

...и вдруг все закружилось перед глазами. Рослые полисмены съежились и превратились в аккуратные штабеля груботканных мешков, набитых зерном. Мраморный пол стал дощатым. Дворец правосудия неузнаваемо преобразился и сделался чем-то вроде темного и пыльного амбара. Из-под стрехи потянуло смрадом летучих мышей. Мир, данный землянам в их ощущениях, сократился до размеров заурядного вместилища урожая дивного злака.

— Что это? — закричал оружейный мастер, очумело покрутив головой.

— Ты про перемену декораций? Насколько я понимаю, адаптизол, принятый перед нуль-перелетом, перестал действовать. У меня масса тела поболее твоей, и я уже несколько минут воспринимаю Полинту не так, как прежде. Теперь наступил твой черед.

— Чудеса, да и только! Амбар какой-то...

— Какие же это чудеса? Сам говорил, «последнее слово медицины». Ты знаешь, я только сейчас понял одно, Кондрат. Амбар не амбар, а вот мешки мне уже попадались. И запахи... Впечатление такое, что адаптация моей нервной системы к адекватному восприятию окружающего протекала не так гладко, как у тебя...

— Ты хочешь сказать, что все наши злоключения на Полните были галлюцинацией? Что на самом деле не было ни охоты на догматерия, ни покушений? Просто бродили мы по громадному амбару наподобие дезинфекторов, и окружали нас пыльные мешки да летучие мыши?!

— Нет. Я хотел сказать то, что сказал. Адаптизол действительно помог нам поверить, что аборигены такие же, как мы сами. Мы общались с ними, ругались и даже оказались втянутыми в интриги. Но действие препарата кончилось, маятник приспособляемости наших организмов резко качнулся в противоположную сторону, и местные жители стали выглядеть пыльными мешками с ячменем. Истинная же реальность находится где-то посредине, между этими полюсами.

— Неужели и мы для кого-то такие же мешки из дерюги?

— Возможно, — межзвездный охотник вздохнул. — Иногда посмотришь на ночное небо, полное звезд, вообразишь картину мироздания и покажешься рядом с нею такой ничтожной пылинкой, что дух перехватывает! Все помыслы, чаяния, поступки выглядят такими мизерными, что хочется выть на луну! Где-то вспыхивает сверхновая, а ты в очереди за молочным коктейлем скандалишь, сталкиваются радиогалактики, испепеляя миллиарды миров, а тебе зуб мудрости покоя не дает. Вселенная сжимается в точку, а билетов на Сублимоцарта не достать!

— Неужели все так? — встревожился Зурпла.

— Нет, — засмеялся Виктор. — Когда меня обуревают мысли о смысле бытия, выход один: посмотреть в глаза Константе. Посмотрю, и на душе станет легче и спокойнее. Константа, как надежный якорь, держит меня во время любых передряг. Сразу начинаешь понимать слова великого поэта, что «любовь движет солнца и светила...» Обитателям Вселенной не хватает любви, отсюда и страх, и зависть, и ненависть к чужакам, и кровопролитные войны... Смысл существования человечества — нести по Галактике мир и любовь! Союз Объединенных Человечеств — тому подтверждение!

— Но любовь подразумевает взаимность! — засомневался в основаниях доктрины Зурпла. — Я убедился в этом здесь, убедился на собственной шкуре!

— Конечно, ты прав, Кондратий, — согласился Виктор Джонг. — Но я верю, придет такое время, когда никаких фингалов на свете не останется и без наших «Уби Вальтеров»!

У выхода лежала большая крыса, в профиль похожая на жабу... Виктор наклонился и поднял ее за розовый хвост. От резкого движения детектив вывалился на пол, шурша страницами. С пестрой обложки на землян смотрел осмысленным взглядом щекастый младенец в стереонаушниках, восседающий за концертным роялем. Малиновый заголовок книги извещал, что это — «Рождение Сублимоцарта» известного писателя графа Бронтекристи. Издание было новеньким и благоухало свежей полиграфией.

Джонг перевел взгляд на дохлого грызуна. На шее у него болталась медная ладанка на линялой ленточке, а на задней лапке синела наколка «Ом мани падме хум».

— Вот и ответ на твой вопрос о галлюцинациях. Будь добр, подколи догматерия к отчету, Кондратий!

Подобрав творение графа Бронтекристи, Виктор толкнул дощатую дверь. Она со скрипом отворилась, и друзья увидели, что на дворе льет как из ведра. Они раскрыли зонтики и шагнули в темноту сквозь стеклярус дождевых струй.

Рассвет еще не занялся, хотя краешек неба над горизонтом порозовел, как девичье ушко накануне первого трепетного свидания.

Земляне, высоко поднимая ноги и оскальзываясь на размокшей глине, дошлепали до коновязи, у которой их поджидала двухместная ступа, в которую превратилась нуль-капсула.

Они вскочили в ступу, и

ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯЯ ТОЧКА

Content

Зеленский Борис
Весь мир в амбаре

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЭПИЛОГ